Кукла 9

Глава 1

Павел доставил нас в ассоциацию, где мы прошли уже давно забытую процедуры оценки на ранг — сколько лет назад мы её проходили! Десять? Или пятнадцать? Надо бы подсчитать! Но это в принципе и неважно — при оценке, нам всё равно всё подробно, с деталями и нюансами, объяснили, показали-рассказали, что, куда, и как нажимать и что вообще надо делать. Как и что пускать… и в каких пропорциях.

Аппарат для оценки пятого ранга починили, «бланки» карточек для пятерок тоже прислали, в опечатанных кейсах, в специальных конвертах. В общем… все как надо! И мы прошли всё как полагается, без проблем, нареканий и сложностей.

Ведь за прошедшие годы, мы уже много поняли в силе охотников! Хотя бы благодаря тому же Павлу, чьё тело, пока он был в замке, мы в мельчайших подробностях изучили. Как и его ядро силы, пользуясь неограниченным ресурсом времени, и огромными возможностями замка, прибывая под ускорением в тайнике, пока ни о чем не подозревающий охотник, мирно и чинно пил чай с нашей ма-ма.

И контроль над своей силой у сестры за эти годы, вырос по экспоненте. И то, что раньше было для неё сложно и проблемой, сейчас для неё, просто обыденность. Так что мы без проблем и сложностей выполнили все требуемое, легко сдав на ранг, активировали свои карточки, внесли данные в базу, и наконец стали полноправными и официальными охотниками с пятью звездами.

И разве что пока что место в рейтинге десяток пока официально не заняли! Но это, во-первых, временно, во-вторых — нам и как-то не до этих мелочей, с мереньем половыми органами с другими охотниками. Хоть последнее, хоть иное место… и, наверное, даже последнее будет предпочтительнее, что бы, так сказать, ни с кем не ссорится! Та же Королева со своей фанбазой… может сильно обидится, если мы её обгоним, суля нам проблемами.

А мы… вполне можем её превзойти! Ведь оборона города… это много! А королева… в последнее время везде не удел, и вообще не отсвечивает и её даже и не слышно. И такими темпами, легко может улететь с со своего места, куда пониже, пункта на два за присест. Что… может быть для нас проблемой!

— Поздравляю! — поздравил нас Павел, добродушно улыбаясь, под бурные овации инженеров отдела тестирования, — Теперь вы… почти официально…

— Почему почти?! — возмутились мы хором.

— Ну так, официально то церемонии не было! — подмигнул он нам, и мы зарычали, как щенки из-под лавки. — Так что пока вас официально не посветят, вы… хромая утка!

— Х-ха-ха! Очень смешно. — притворно посмеялась сестренка, и церемониально отвернулась,

А Иф лишь улыбнулся, явно искренне радуясь, что вся эта эпопея с присвоением нам ранга наконец завершилось.

— Теперь в мага…

— Сколько?! — раздался крик сестры, что смотрела на свою карточку.

Я заглянул к ней через плечо, положив подбородок на плечо. Подсчитал нули и цифры.

— Ну, пять миллионов, не так уж много. — сказал, глядя на профиль лица сестры, на этом куске магического металла, — Что так кричать то?

— А… ну да. Просто… неважно.

— Ну, будет на что купить платья и костюм. — хекнул Павел, на наши реакции, — И вам не придется больше таскаться с наличкою… вас подвезут до магазина, в любой на ваш выбор, или, если хотите, могу что порекомендовать, или специального человека дать.

— А нельзя просто дать размеры, и чтобы нам все сами подобрали? — поинтересовалась сестричка, а я посмотрел на баланс своей карточки, и обнаружил, что там денег на двадцать тысяч меньше, чем у сестренки, раздумывая о том, а почему так и из-за чего? В чем… разница, и кто и как насчитывал и распределял нам эти суммы? — А то в магазинах… — посмотрела сестра на меня, а я вздохнул, прекратив ломать голову о ерунде.

А Павел помотал головой.

— Сейчас нет. Слишком мало времени до выхода на сцену. Так что… придется вам подбирать себе наряды самим. Надеюсь… — и он осекся, кажется, что-то осознав.

— Вы правда верите в наш вкус? — плотоядно улыбнулась ему девчонка, и я поддержал её улыбку, точно такой же, что из-за шрамов, выглядела еще зловеще.

И, наверное, немного уродски. И возможно даже жалко — деть!

— Нет. — четко и твердо ответил Павел, — Вы запросто можете… выбрать что-то этакое.

— А что если нам опять пойти в тех костюмах! — посмотрела сестра на меня, и я поднял руки с видом «Ты гений!».

— Точно ведь! Само то наряд!

— Нет. — твердо и четко ответил опять же Павел, строго смотря на нас.

— Но почему?! — сказали мы хором, смотря на него снизу-вверх.

— Вас начнут… боятся. Считать за… монстриков… кстати, а откуда у вас те шкуры? Как говорят, они… ну очень высокого уровня!

— Павел, — посмотрел я на него взглядом, словно это я тут большой мужик, а он маленький мальчик, — портал подле грома, был высшего уровня, а к вам на огонек, пришла только мелочевка. Как думаете, почему?

На самом деле потому, что разлом утащил тех тварей с собой обратно на глубины. Но Павлу это знать не обязательно! И моего намека, вполне хватило, чтобы он осознал кое-что — писец мог быть куда более страшным, чем он был. Просто… все хорошо закончилось.

Бедолага немного побледнел, стиснул зубы, сжал кулаки…

— На наши трофеи не претендовать! — нарушила тишину моя сестренка, и Иф слегка выдохнул, — Это наши шкурки! — появился на голове у девчонке шлем-череп магической твари, что из-за вплёснутый в него магии сестры, стал ощущать, словно тварь вот-вот оживет, хоть и внутри черепа мертвого существа, не его мозги, а голова моей сестренки, а шкуры на кости, вообще местами нет совсем, — Это наши честные трофеи! Мы их добыли в честном бою!

А вообще, эти твари, с третьего слоя, реально могут ожить, если их достаточно долго кормить магией. Так что сестрица зря так делает. Зря… дергает тигра за усы!

Павел, ощутив присутствие твари, тут же встал в стойку, врубив «боевой режим». Через мгновение, по ассоциации завыла тревога, сигнализируя об опасности и прорыве, ну а сестрица, скромно потупив глазки, стянула с себя шлем. И стукнув кулачком твари по темени, словно бы наказывая непослушную зверушку, в тот же миг втянула всю его магию в себя, обобрав до липки. Тут же все полученное переварила с нескрываемым довольством, и разве что не облизываясь в процессе от наслаждения, и произведенного эффекта на множество свидетелей процесса.

Черепушка тут же заглохла в магическом спектре, став походить на вполне обычны трофей, и почти обычный череп, принадлежащий некогда довольно сильной, но не сверхсильной твари. Серена выть не перестала, но Павел, все же немного под расслабился, вышел из стойки и оправил на себе свой слегка помятый пиджак.

— Даже не буду спрашивать, на что способны эти твари в бою. — сказал он, словно бы что-то вспоминая.

А в помещение, где мы вели беседу, ввалился отряд быстрого реагирования, однако получив отмашку от главного босса этого места и ассоциации, тут же свалили туда, откуда пришли, и вскоре заглохла и серена. Ложная тревога получилась, так сказать! Зато проверили сигнализацию на работоспособность — работает! И это — неплохо.

Ну и попрятавшиеся ученые, что благоразумно эвакуировались прочь из этого изолированного толстыми стенами и дополнительной защитой помещения, еще в тот миг, как сестра достала шлем и «дыхнула магией», решили заглянуть обратно, в не до конца закрытую щелочку двери. Они… её просто не успели за собой прикрыть, поспешно убегая! Они… слишком хорошо запомнили, что мы — можем отчебучить! Сжечь оборудование, или еще что… И если что-то началось — лучше заранее свалить, не дожидаясь последствий

Павел вздохнул, и посмотрел на нас внимательным взглядом.

— Не стоит такое… — кивнул он на шлем, в руках у Лины, — показывать публике. Так что лучше… простая одежда. Вас… довезут, и помогут подобрать подходящее. Я … распоряжусь. — сказал он, и пошел делать распоряжения, попросив нас совсем немножко подождать.

Мы же ждать не стали, мы отправились в отдел корреспонденции! Оттуда к нам отправляют курьеров с почтой! Туда, к мусорной плите, на другой конец города! И к ним мы приперлись с новым почтовым ящиком. И вопросом «Куда поставить-то?!».

Причем — никаких тайных подвалов пожалуйста! У нас должен быть свободный и регулярный доступ к «ящику» так что коридор какой-нибудь, или еще что — камешек маленький! Незаметныенький! Всего тридцать сантиметров на полметра! В высоту правда аж целый метр, такой вот брусочек.

И да, он должен стоять именно так вот, быть длинным, высоким ящиком! Сколько вещает? Ну… полтонны! На стол не поставить, да! Можно ли на него что-то поставить? Нет! Как вы почту то туда сувать будете?! Вот-вот! Можно ли подложить под него другой камень? Ну… можно! У вас есть для него подходящая ниша? Отлично!

Нишей оказалось… обычная ниша в стене. Как говорят, там когда-то был то ли какой-то плакат, то ли чей-то портрет. Но сейчас от этого всего ничего не осталось, и это просто… ниша в стене в одном из коридоров, где ничего нет. И мы в эту нишу выгрузили наш почтовый камень.

Сказали, что новостные газеты можно теперь слать вот суда, в валун магический, и можно даже без магических конвертов, что вызвало вдох облегчения людей отдела корреспонденции, но обязательно с магической печатью! И дайте-ка нам на неё поглядеть! — что вызвало вздох разочарования этого же отдела, но печать нам поглядеть дали, как в виде печати, так и в виде оттиска.

Объяснили людям нашей «почты», что совать письма надо будет в камень уголком с печатью вниз, иначе не продет посылка. Делать это можно будет только с завтрашнего дня- еще один вдох неудовольствия, — Ну и все! Валите, не мешайте! Работать будем!

Но поскольку никто сваливать не собирался, продолжая откровенно пялится то на нас, то на камень, мы свалили сами, решив немного прогуляться по коридорам просто так, туристами, изучающими архитектуру старого здания, наследием ушедшей эпохи. И вернулись к камню через пол часа, но уже скрытыми невидимостью, начав творить магию, делая привязку пространственного транспортира к пространству вокруг, к стенам ассоциации — чтобы не сперли всякие личности! Что ходят тут, ищет ценности бедных маленьких пятерок!

Закрепили к полу — для того же! Для надежности! Ну и сами стены, и пол тоже, немного усилили. Ничего нового в них не внесли, просто обновили все то, что там уже было, и что от времени и древности этого здания без должного ухода спеца по чарам, успело прийти в негодность, про слабнуть, и работать не так, как должно.

— Интересно, кто чаровал весь этот комплекс тогда, сто лет назад? — поинтересовалась сестра, обновляя магию в одной из стен, сидя на ней, прилипнув к поверхности, «примагнитивши» к магии, скрытой внутри камня строения.

Я в ответ пожал плечами, да высказал вариант, что кто-то из тогдашних спецов. Мол, надо бы почитать за то, кто в те времена был мастер чар! Но потом понял, что история, может и не сохранить их имен, учитывая, что было там, немногим после строения этого комплекса. Ту… революцию! И тот бардак, и гонения, что шли за ней. И учитывая то, здание это, как раз где-то с тех времен и не обслуживали как должно, и возможно даже и забыли, что надо, и не понимают, что есть проблемы. И здание это жило с тех лет само по себе, потихоньку… теряя былую силу и мощь.

Сто лет, все же много! Большой срок даже для напитанной магией постройки. И если говорить за что-то простое, как лом, то это конечно за эти годы в негодность не придет и не разрушится! Но вот если речь идет о чем-то серьёзном и сложном…, а тут ведь даже когда-то были опознаватели по типу «свой-чужой»! Маркируя для СБ всех входящих на территорию, деля на своих, пришлых, и мимокрокодилов.

И… от этой магии в стенах остались лишь почти истлевшие следы. И толком даже непонятно сейчас, как это все работало, сколько всего было меток, и что и кому именно это давало. Только общий-теоритический принцем, общая суть конструкта, что должен был выполнять некий резонанс с карточками охотника, отличая своих от чужих, и отличая тех, у кого карточки есть, от тех, у кого их не может быть в принципе.

А еще была защита! Много защиты! Пассивная, активная…, а сейчас, даже часть того, что просто как лом, уже кое-где в негодности, и виновно вовсе не время. Часть зданий перестраивалось, часть сносилось, что бы место освободить и строилось новое. Часть… просто подвергалось слишком масштабному ремонту! Что наверняка было настоящей пыткой, из-за магии в стенах, сопротивляющейся любым изменением до самого конца, себя или не умных строителей.

Банальные окна комплекса! Они тоже были в чарах! И частью общей стабилизационной-монолитной конструкции! И окна эти… за сто лет своей жизни, уже были меняны и не раз. Ведь даже зачарованное стекло, вполне реально выбить! А тут… охотники! И сильные в том числе! И они, не всегда держат все в себе! И… могут пошалить, или даже работать по делу. А разбитое окно… будет заменено на простое, и силовые линии прервутся, и часть контура, просто перестанет работать, даже будучи совершенно целым, в полости стен.

Хорошо, что в нашем коридоре, в месте, где мы разместили свой камешек, окон нет! Глухой проход меж двух несущих стен в центре здания, окруженный кабинетами. Идеально! И чаровали все, мы без малого четыре часа. И нас естественно все потеряли и обыскались! Но когда додумались начать ходить и кричать по коридорам возле камня… пришлось явится под очи.

— Чего кричите то?

— Вас… все потеряли! Говорят… вам надо… в магазин… — сказал нам ошарашенный человек, с трудом подбирая слова для беседы.

— Через пять минут будем в холе, — сказал я, вновь становясь невидимкой, — Путь ждут. — добавил, уже из пустоты.

И бедолага отправился на доклад. И… через пять минут в холе мы небыли, через пять минут мы только закончили! Через пять минут мы еще тестировать даже не начали! И были в холе только через девять. И встретили там какую-то тетку! Молодую, красивую, длинноногую…, но стерву! Что сходу нас начала отчитывать, дескать нельзя вот так вот, все ждут, а нас нет! И вообще, времени на примерку совсем не осталось. Шибче-шибче, бегом-бегом, моё время дорого, глупые дети!

— Это кто? — сказала сестренка, весьма невежливо показывая пальцем на модам перед ней.

А проходящая по краю холла Мирана с группой каких-то охотников, заметила сценку, и прыснула в кулачок.

— Понятия не имею! — сказал я, смотря на сестру, и игнорируя модам.

— Говоря с людьми надо смотреть им в лицо! — заявила на это дама-не дама, добавив голосу строгости.

— Брат, тебе не кажется, что кто-то тут рядом тут попукивает?

С дальнего угла, донесся задорный смех Мираны.

— То то я чувствую вонь! — помахал я ладошкой перед носом, все так же смотря только на сестренку.

— Вы… сами смердите как скунсы! — перешла дама на оскорбления, хоть и до этого, не была прям паинькой.

— И запах такой… будто старая бездетная кошелка наелась мухоморов!

— Нет, от мухоморов грибами пахнет!

Смех Мираны из угла стал громче, и она уже ели держалась на ногах, навалившись на стену, вынудив всю свою группу ждать, пока она наконец проржется.

— Точно! Тогда просто потная кожа на завтрак обед и ужин!

— Вот! Это похоже на правду!

— Да вы… — побагровела женщина, но говорить чего-либо иного не стала, а просто с видом оскорбленного величества, громко топая ногами, утопала прочь.

— Это что за слон с лишним весом так топает? — проговорила Лина, провожая её взглядом, говоря это громко, звонко, на весь зал.

— Это мадам Эм. — подсказал нам стоящий рядом охотник, что с нескрываемой улыбкой слушал весь диалог.

— Она такая известная? — поинтересовалась сестрица, переводя на него взгляд.

— Только если печально. — пожал тот плечами, и к нему подошла его девушка, и они принялись лобызаться никого и ничего не стесняясь.

А Леди Сфера, отсмеявшись, и утерев слезы, нацепила на себя максимально серьёзную моську, насколько вообще могла, когда все так же желала ржать в голосину, и потопал дальше вместе со своими.

От автора:

Лайки?

Глава 2

Мадам Эм, к нам не вернулась. В место неё к нам пришла некая иная модам, представившаяся как некая Эшли. Не такая стервозная на вид, не такая длинноногая, хотя все равно высокая, красивая, стройная, обаятельная няшка… что общалась с нами примерно, как со своими детьми, если бы те вдруг выиграли некое крупное международное соревнование. И гордость, и забота, и некая отстраненность — все же призеры! Знаменитости! Нельзя слишком уж фамильярничать!

А поскольку время, что называется, поджимало, и наш ошейник на шее компетентного человека, уже стал потихоньку давить на шею этого «клиента», Эшли предложила быстрее рвать когти и лететь в магазин на всех порах.

На этих порах всех, она чуть не попала в аварию по дороге на своей маленькой машинке, на которой полетела-понесла, и когти рвала прямо на ходу. И долго-долго извинялась за столь резкий маневр пред водителем подрезанной ею машины.

Ну а потом мы прибыли в магазин. И Эшли пропала. И у Эшли сорвало крышу. Резьбу, нарезку, совесть… Дамочка забыла про время, забыло про всё! У неё ведь есть две живых куклы-манекена! Что можно наряжать! Обмерять, и… как там она сказала? Шопится! Да все не из своего кармана! Да за чужой счет!

Дошло до неё, что что-то не то, только тогда, когда сестричка ощетинилась копьями на все тело разом. Тогда, подавив страх и растерянность, возникшие из-за неожиданного опознавания ситуации, няшечка-наряжащечка, наконец очнулась, выйдя из куража «надеть этих крошек в самое лучшее! Да за их же счет!». Осознала ситуацию, и что сроки горят, и быстренько сгребла на кассу все выбранные и уже обмерянные вещи, которые мы должны были оплатить.

Двенадцать тысяч Юнь за шмотки! Без изысков и прочего! Это… две четыреста порций хорошего мороженного! Или двести сорок кило колбасы! Причем, шмоток то всего по два наряда на моську. Да плюсом порванное копьями одеяние. И наряды эти все для нас… вполне обыденные! Без изысков! И магазин, вроде как… не особо привилегированный. Или я что-то не так понимаю?

Ехать на машине до места действия, мы уже не успевали вот совсем. Так что пришлось нам бежать туда пешком, надев на себя старую одежду, а новую убрав в тайник. Ну и бежать, естественно, не туда напрямик — далеко! А в замок — он тут недалеко! Относительно конечно. А уже из замка перемещаться на место.

По выходу из камня, прям у самой его поверхности, нас встречал наш «пес в ошейнике», что почему-то решил дожидаться наших персон именно тут, с каким-то списком в руках, и прочими документами на целую стопку.

— Вот, — прохрипел он, силясь нормально говорить, имея немного придавленную шею, и протягивая к нам документы. — Все квартиры розданы, документы подписаны. Осталось только церемония вручения… ключей…, но это уже… формальность… — делал он паузы меж словами для вдоха, — Все квартиры… уже нашли своих хозяев.

— Молодец. Ты хорошо постарался. — сказала сестренка, и стоя на камне, протянула руку к шее человека, стоящего на земле, и все равно немного вставая на цыпочки, хоть и могла дотянутся и так — камень, неплохо работает за табуретку!

Ошейник, от прикосновения, тут же распался на две половики, что исчезли в ручонке сестренки. Человек упал, лишившись сдавливающего устройства, упал на колено, начав отдыхивается, хватая воздух ртом, не в силах больше стоять на ногах из-за резкого притока кислорода голодающему организму. А я стал изучать его документы, что он до падения опустил на каменную плиту.

— Вполне неплохо. — быстро пробежавшись по тексту бумаг, отправленных в тайник, выдал я похвалу, — Молодец.

— Спасибо… — просипел бедолага, и прошептал тихо, тихо себе под нос, чтобы мы не услышали, — Никогда больше не буду связываться с пятёрками.

Мы же, оставив этого человека отдыхать, отправились на церемонию вручения ключей, переодеваясь в нарядное на ходу. И запороли первый комплект чистой одежды, потому что проезжающий мимо бетоновоз, облил нас грязью из лужи с ног до головы. И… водитель явно не понял, кого облил! Потом что еще и крикнула нам, высунувшись на ходу из окна машины чуть ли не на половину:

— Извиняйте, детки!

И сестричка выхватила из грязной ноги копье, подумывая его метнуть ей в след. Метнуть просто так. Так же, как метают копья люди! Но я помотал головой — не стоит оно того. Грязь… ерунда! Главное второй раз не вляпаться. Ну и… вернутся обратно и отмыться. Да.

Вернулись, нырнули в замок, отмылись, вылезли наружу… чуть снова не были облиты на той же луже проезжающим мимо тралом!

— Ефать, чуть не задавил! Что тут вообще, на стройки, делают эти малолетки?!

Обошли лужу по широкой дуге, и вторую лужу тоже. И третью… пропустили. И припустили в бег, так как поняли — сейчас дождь ливанет! И все тут будет В ГРЯЗИ! И итак тут всё и уже В ГРЯЗИ! И переодевались в итоге за сценой — зато чистенькие!

Вышли на сцену, толкнули речугу о том, как мы всех любим, и так далее, даже особо не пища голосами, и не учиняя издевательств и обойдясь без шуточек — лужи вымотали, да! По улыбались, помахали ручкою… хотя говорила и махала в основном сестра, это её хомячки, её питомцы! Я в основном только улыбался и поддакивал, старясь выглядеть… загадочным.

А потом началась церемония вручения. И… как же это долго и нудно! Две тысячи квартир — наш «песик» умудрился раздать и квартиры в новых, цветастых домах! Две тысячи семей, что все хотят нам что-то, да сказать, поблагодарить, приобнять.

Тысяча восемьсот судеб…. И всех их можно понять! Для них всех, это одна единственная встреча с героем! И хотя я видел и большее собрания народу. И большие праздники, но… как-то разлюбил я такие мероприятия. Большие, маленькие, всепланетные… А вот сестра вроде ни че, даже немного довольная! И говорит мне лицом — всё не зря! Всё не зря брат! Мы не зря старались, трудились и старались.

Возможно, но я бы, наверное, все же просто молча отдал бы ключи, в крайнем случае прошелся бы вдоль строя, а не… вызывал на сцену небольшими партиями, слушая их короткую речь-историю-благодарность, смотря на слезы и получая обнимашки радостных людей. Приятно, да, но в тоже время… возможно, из-за своей вот такой вот политики, из-за отсутствия сантиментов, и неумения принимать благодарности, я и умер в прошлом мире. Не понял людей, не был для них лицом и кумиром… возможно… я не могу до конца понять людей, да и особо то не стремлюсь.

Церемония закончилась уже глубокой ночью, и последних людей уже особо не слушали, просто раздавили ключи скопом, как я и хотел изначально. Журналюги еще тусовались тут, что-то снимали, однако наше участие уже не требовалось, и мы тихо утекли, пока кому-то в голову не пришла идея еще нас к чему-нибудь привлечь.

Однако все же сразу идти домой, в замок, не стали, а все же решили задержатся, и посмотреть, как обживают новое жилье те, кому оно сегодня в столь праздничной атмосфере досталось. На тех, кто решил уже сегодня, вот прямо сейчас, заселится в эти квартиры. Посмотреть на жизнь тех, кому мы преподнесли этот дар, и кто зачастую пришли сюда с семьями, с маленькими детьми, порой и на руках, и… у которых кроме самих себя ничего и не было.

Голые, нищее, люди, у которых из всего имущества, в лучшем случае одна походная сумка! А то и вовсе — только то, что на них одето, да и то, все это, явно подано с чужого плеча. И им ненужно было собираться, чтобы переехать. Они пришли — они переехали.

Заглянули в окна, слушая радостный детский смех, и обсуждения взрослых. Разные, начиная от «А из чего эти стены сделаны?» до «Наконец-то простор!» или «Ну, в тесноте да не в обиде!» всё же, до нападения тварей, судьбы у всех этих людей были разными! И их, тогдашнее, до битвы, жилье, тоже было… разного размера.

Но сейчас они все в одной лодке, так что это уже не имеет значения. И они все, радуются, что наконец-то смогут пожить в тепле и в комфорте. И плевать, что спать на полу надо! Зато под крышей! А не скрючившись в машине, или и вовсе… под партами в школе. Причем, прячась там, от учителей, или завучей — с кем не договорились, ага.

Посмотрели и на жизнь тех, кто обживал цветастые дома последнего проекта, и пробовал нашу каменную мебель. Послушали их обсуждения, в одну квартирку даже напросились, чтобы не стоять под окнами и не довольствоваться одним первым этажом — на скользкое покрытие крашенных домов не так то просто взобраться! Даже обнимая ручками и ножками угол дома.

Послушали отзывы людей, порадовались, пожелали спокойной ночи, ушли довольными. Оно того стоило. Все не зря.

Закончив осмотр сданного жилья, отправились в домой, в замок. Мать не спала, занимаясь переносом вещей из нашей квартирки в замок, таская мелочевку на руках. Заметив нас, тепло поприветствовала, тоже, пребывая в довольно приподнятом настроении. Мы метнулись к ней, обниматься, искренни радуясь видеть её такой… живой. Радуясь тому, что она у нас есть, что в жизни у нас, в принципе все неплохо.

Поделились с ней впечатлениями, впервые за долгое время. Для нас — годы прошли с тех пор, как мы в последний раз говорили с родительницей хоть сколько-то откровенно! Это было тогда, почти что в прошлой жизни, когда был жив отец, и мы раскрылись пред ними двумя, что являемся охотниками. И… как же давно, и в тоже время, совсем недавно это было. В роде вчера, и в тоже время…

Рассказали матери то, как люди встречали обновки, как радовались, плакали, и хотели начать носить нас на руках, с трудом сдерживая чувства. Рассказали, что слышали от них, тайно подслушивая. Рассказывая о том, сколь тяжело жилось людям на улице, не имея жилья после бедствия.

Мать кивала, слушала, но почему-то немножко грустила. Возможно, она примеряла их шкуру на себе! Видела в тех простых гражданах себя! Свою ситуацию, но только если бы… ведь средь тех семей, далеко не все были полными! Далеко не всем удалось пережить ту бойню! И сохранить свой состав целиком. И было не так уж и мало тех, кто был вынужден тянуть лямку семьи в одиночку, после смерти партнера.

И мать представляла, каково это, одной с двумя маленькими несмышлеными детьми… и фантазия у неё определённо была достаточной, для детализации этой картины. Она представила, как мы болеем, плачем, страдаем… осознала, что мы, её дети, по факту, за всю свою жизнь не болели ни разу! А так же осознала еще кое-что — наши юные тела, уже все покрыты сеткой шрамов.

Лицо, руки, грудь… в основном конечно страдаю я, да. Сестренку я как-то берегу, да и броню носит именно она. И она чистенькая! Но вот порезы на броне, что на ней надета, выглядят вполне за шрамы. И их… много. Да и рука у неё моя, с характерными отметинами и немного иным цветом кожи, в треть тона, что всё равно заметно, из-за резкого перехода — словно бы руку, отрезали и пришивали обратно.

Разрыдалась мама, обняла нас и разрыдалась. Искренне, не из-за капризов, или какой-то печали, а… потому что волнуется! Потому что… мы для неё всё, и ей больно было бы нас терять, А мы, несмотря на малый рост и возраст в её глазах, всё время ходим по краю. Это наша работа.

И она попробовала взять с нас обещание, что мы не будем больше рисковать. Не будем… лезть туда, где опасно, и можно умереть.

— Нет мам, — замотала головой сестра, — будем. — рубанула она правду и мать хлюпнула носом.

Снова заревела и обняла, а сестрица, гладя её по спине, продолжила говорить.

— Это наша работа. Мы должны это делать, чтобы не страдали другие. Чтобы дети… не жили на улице. Что бы взрослые… не теряли друг друга.

Конечно, мы не защитим всех и вся. Но даже уменьшение числа жертв, уже великое благо. И не останови мы тогда ту волну… и думаю, мама всё и сама понимает.

Проплакались, и отправились спать, мать в спальню, в квартиру, и мы туда же, в свою комнату, на свои кроватки. Туда. Где мы давно небыли, где давно не спали, где… все такое привычное. И в тоже время уже, забытое, и не родное. Туда, где мягкие, чистенькие, тепленькие…

— Как давно мы тут небыли, — сказала сестрица, взбивая подушку, сидя на своей койке, — как давно… не спали на кровати… — плюхнулась она в мягонькую подушку лицом вниз, и… замурчала от довольствия.

И отправила копье в стену! В нарисованную дверь. Вернее, куда-то… в никуда! Стены копье так и не коснулось, а ушло… я даже как-то и не понимаю куда. Похоже — в Хаос, но что-то не уверен. Возможно и не туда вовсе. Да и неважно это, сестренка засопела. И я тоже, завалился спать.

— Нет, сестра! — проснулся через миг, так как эта хитрюшка телепортивалась ко мне в обнимку, и вновь облепила лапками, прижимаясь с довольной моськой, — Нет! Или я барьер оставлю! Брысь к себе брысь!

И она с неудовольствием и ворча ругательства на разных языках себе под нос, поплелась к себе на кроватку. Пешком! Медленно и церемониально спускаясь на пол с второго уровня кровати, двигаясь нараскорягу… ждет что ли, что я передумаю? А вот фиг! Пусть и не надеется! Я поспать хочу! Нормально поспать, а не в омут ухнуть! Все, хватит!

— Сестра, ты ведь так точно допрыгаешься…

— Но брат!

— Никаких, но! Брысь сказал!

— Ррр!

Глава 3

С утра, проснувшись, и позавтракав в компании маменьки – как давно мы этого не делали! Мы решили заскочить в ассоциацию, узнать, кому еще нужны дома, сколько их, тех людей, что пострадали, и участвовали в обороне, ну и загрузить грамотных людей работой по поиску участка под строительство! Не нам же этим заниматься, честное слово?!

Конечно, у нас есть теперь денежки, и их на что-то может и хватить – наш остров ведь за семь миллионов купили! Так что не столь уж и дорогая тут земля-земелька. Хотя наш остров конечно же болото, и неликвид, но… участки после нападения монстров тоже не думаю, что слишком дорого стоят. Или… нет?

К тому же, в этот раз надо делать все по уму! И сначала ставить фундамент, прокладывать коммуникации, в спокойном размеренном темпе без спешки, а уже потом заниматься возведением построек. Ну и людей всех нужных-важных заранее собирать подтягивать, чтобы не бегать сломя голову вытаращив глаза. Ну и списки тех, кому достанется жилье, тоже, заранее готовить, а не в последний миг, настегивая плетками, и душа за шею.

Нам конечно простительно то, что мы творили тут – наш первый опыт! Как ни глянь, а раньше мы таким не занимались. Но второй раз на те же грабли… позорище! А потому нужно всех заранее оповестить, известить, подготовить! А не… бежать вытаращив глаза, гоняя паровоз.

Перемещаться решили прямо в само здание ассоциации – зря что ли мы туда камень ставили, и настраивали?! А дабы не светить его возможности – под невидимостью! Чтобы никто не заметил, что камешек может не только почту принимать.

Но мы явно недооценили службу безопасности ассоциации! Людей Павла и… его дедуктивные методы? Людей, что сопоставили два и три, и лично председатель вышел нас встречать. И не ясно даже, видит он нас, нет, догадывается о нашем существовании, но раскорячился посреди не самого широкого коридора как вратарь в воротах, и заговорил, обращаясь к пустоте, в которой скрывались мы.

- Значит почтовый камень, да? И какие ограничение, для вашей, хех, почты, а дети?

Мы переглянулись, и решили мимо проскочить.

- Не пытайтесь прикинутся ветошью! – рыкнул он, в этот момент, и мы остановились, а он напряг вокруг себя магическое поле и… кажется я понял, как он нас замечает! По точкам искажения этого поля! Неожиданно, но… банально! По сути ведь простой магический сонар!

И его ручища преградили нам путь. И он сам посмотрел в нашу сторону.

- Может все же покажитесь, разговаривать с пустотой… малость некомфортно.

- Пахнет шизофренией, да? – ответила сестра из этой пустоты.

- Особенно когда пустота тебе отвечает. – поддержал её я, и мы оба стали видимыми.

А Павел с хмурым видом пожевал губами.

- Как понимаю, в качестве почты, может быть все что угодно. – поинтересовался он, внимательно глядя в наши бесстыжие глазки.

- Все, что содержит в себе неструктурированную магию. – кивнула головой сестрица.

- Газеты магии в себе не имеют, - тряхнул он гривою своих волос. – А магическая печать имеет структурную магию. – вывел он нас «на чистую воду».

- Печать нужна только для того, чтобы мы знали, что эта пресса для нас, а не просто кто-то записюльку положил полежать, - помотала головой сестренка, тоже тряхнув волосами, - А в газеты магию мы сами впихиваем.

- То есть ограничений нет, - проговорил Павел, хмуро буравя нас взглядом.

- Почему это нет!? - аж хрюкнул я от возмущения, - Охотников транспортировать мы не можем, их броню, от нормальных мастеров – тоже, людей без магии тем боле – это смерть, ну и простые грузы без магии…

- Это дорого. – закончила за меня сестра, кивая головой.

- Сколько? – поинтересовался Павел, и мы сестрёнкой переглянулись, пытаясь сообразить, как ему описать наше мироощущение затрат магии, не имея привязки ни к каким известным этому миру мерам измерения магической энергии.

Мы даже не знаем, как её там намеряют! И я по итогу даже не помню, какие там меры измерения! Читал о них мельком, еще когда подумывал о становлении официальным охотником. Тогда, давно, много лет назад, что ощущается почти как в иной жизни – слишком много всяких перемен случилось с тех пор. Обретение силы сестрой, официальный статус охотника, и… годы жизни в Хаосе вне мира.

И эта информация, о методах измерения, шла в мою память под категории «фигня неважная», ведь лично мне, эти теоритические выкладки и описания, все равно ничего не давали. Ни понимания, ни практических сторон метод измерения, ничего. В интернете конечно было много сведений о методиках измерения, но все они так или иначе имели под собой некую основу! Некий… эталон! И не имея на руках образца эталона для сравнения – нельзя составить подходящею модель измерения, что была бы понятна и мне.

К тому же, стандарта измерения магии в этом мире как-то и не существует! И уж больно много путаницы в научных работах, составленных словно бы специально так, чтобы никто из читающих, и не посвященных, ничего и не понял. И возможно, что даже и правда специально все так, ведь этих работах и правда много того, что точно работать не может, и чистый вымысел очевидный каждому, о чем говорится в самой же работе «это все пока лишь теория без практики и доказательств» но в такой глубине заумного текста, что и не найдешь, и такими словами, что и не поймешь «мы пока не знаем, но чтобы… возможно… однако… основываясь на предположении, о…».

Так что объяснить сейчас Павлу сколь много маны нужно для того, чтобы насытить простой камень, или, скажем, батон хлеба, мы не можем, как бы не хотели. Вернее, можно попробовать погнать околонаучную чушь, вспомнить и процитировать кого-то там из «ведущих ученых» или даже самому на коленки родить теорию-болтологию, но… а зачем? Лучше уж я правду в лоб скажу, чем буду так изгаляться! Мы не знаем, как объяснить, точка.

Ведь даже имеющиеся у меня в памяти вполне научные методы иных миров, тут будут не совсем корректны, ведь за точку нуля будет браться немного иной спектр, да и фактор насыщения материи для этого мира немножко иной, со сдвигом по оси Ц, да и… все это еще и придется переводить на язык Залиха!

- Сколько вы возьмете за транспортировку? – сказал председатель, видя, что мы молча переглядываемся, сохраняя тишину.

- Э… - протянула сестра.

- Это дорого по мане. – пояснил я, - К тому же… безопасное перемещение возможно только в пределах города. Безопасное… для пространство, и только пока работает защитный контур. - не стал я говорить ему, что контур как бы пока не работает, просто из-за падения активности Хаоса, пространство сейчас стабильно и как никогда пластично, целостно, и мы можем даже телепортироваться вот просто так в пределах города, особо ни чему не вредя, - В противном случае… урон будет, хоть и незначительный.

- Мы можем поставить защитные контура вокруг самой пластины… - проговорила сестренка, и посмотрела на Павла, резко переобулась в полете, - Нет мы не будем ставить телепортационные пластины повсеместно! Это дорого! ДОРОГО! Понимаете? Мы не вытянем такой расход маны.

- А если, - вновь пожевал губами Павел, - подключить камни маны с боссов, для питания установок?

Сестрица прыснула со смеху, сгибаясь пополам, а я начал загадочно улыбаться.

- Что?

- Не, не, ничего. – продолжал я давить лыбу, а сестренка начала успокаиваться, утирая слезки.

- Ну, как знаете. – не был Павел доволен нашей реакцией, но уговаривать-упрашивать не стал.

Мы же, решили воспользоваться ситуацией, и поговорить с по-настоящему компетентным человеком, по интересующим нас вопросам. Уж глава ассоциации Вана точно сможет их все быстро решить, помочь, и организовать.

- Значит вы решили еще один мини район застроить? – переспросил он, выслушав нашу речь, и мы кивнули, подтверждаясь верность слов, - Ожидаемо. – и мы выпучили глаза, удивляясь, что такие предсказуемые, - Очень ожидаемо… - задумался он о чем-то, уводя взор куда-то в даль.

Встряхнулся, опомнился, посмотрел на нас внимательно.

- А не подскажите часом, из чего вы делаете все эти дома?

- А это важно? – склонила голову на бок сестра.

- Да не особо. – усмехнулся мужчина-гора, - Просто меня уже задолбали все этим вопросом. Да и… саму интересно, если честно. Что за магический полимер вы там используете?

- Это твари. – выдал правду сестра.

- Что? – опешил Павел.

- Ну надо же куда-то девать их тушки. – пожал я плечами, поясняя. – У нас их много, мы и… - заметил я странный взгляд собеседника и замолчал.

- То есть… вы, используете для создания, домов… простых домов! Туши… полу магических существ… да?

- Ну да, - пожал я плечами, и повторил фразу о том, что надо ведь их куда-то деть.

Павел достал из кармана штанов небольшой, на фоне его и его лапищь, калькулятор. И принялся быстро что-то пересчитывать, дав пояснение лишь в конце подсчета.

- При текущей цене тушек с остатками магии в сто восемьдесят Юнь за кило, и весе ваших секций домиков в тонну, - мельком взглянул он на нас, - цена однокомнатной квартирки в двадцать пять квадратов выходит в сто восемьдесят тысяч Юнь. Что уже само по себе, мягко говоря, выше рынка. Ваше стройка убыточна, - внимательно посмотрел он на нас.

И мы переглянулись – нда, неожиданно! Только отработали технологию, а тут, оказывается… она никому не нужна и убыточна.

- Предлагаете нам… просто продать тушки? – поинтересовалась сестренка, наклоняя голову на бочок, и смотря на Павла снизу верх, нехило так голову для этого взгляда выворачивая.

- Если честно, то пока лучше не стоить – цена еще должна несколько подрасти. Если у вас конечно нет проблемы с их хранением. Если есть, тогда…

- Проблем нет, - помотала головой сестра, и я подтверждающее кивнул, - Они много места не занимают.

Павел из этого заявления сделал какой-то свой вывод, который озвучивать нам не стал.

- Но как нам тогда строить дома? – поинтересовалась сестра.

- Продать, чего-нибудь, - как-то даже легкомысленно заявил Павел, пожимая плечами, - Сделать то, что ценное и продать, а на деньги нанять строителей, чтобы они и строили – дешевле будет, и понятнее всем.

- Но… - замялась сестричка, - что мы можем продать? На замок даже не смотрите! – вмиг насупилась она, упирая ручки в бока.

Павел мотнул головой.

- Оружие, доспехи, иные магические вещи. Для вас, я погляжу, это… не что-то сверх, а для людей – ценность!

- Нда? – задумалась сестра, и поглядела на меня, а я пожал плечами, - И что конкретно? И кому продавать?

- Ну… насчет последнего особой проблемы нет – скоро будет аукцион, проводимы ма…

- Не хотим! – хором сказали мы.

- Ну тогда… вы же собираетесь на церемонию вступления в ранг? – внимательно посмотрел он на нас.

- Придется. – вздохнул я, понимая, что не отвертеться, а сестрица просто кивнула головой.

- Вот, в префектуре… хотя нет, там вас просто обжулят.

- Это уж точно. – вздохнули мы хором.

- Ну… можете через ассоциацию что-нибудь толкнуть! Будет комиссия, но… думаю это будет приемлемо, как считаете?

Мы переглянулись.

- Согласны! – сказали вновь в унисон.

- Тогда… для начала сделайте-ка броню, как у меня. – постучал мужчина себя по груди. – Только нормального размера, под обычного человека.

- Без точной подгонки, это будет не то. – нахмурила носик сестренка, в ответ на это предложение.

- О! За это вы еще денек сострижёте! Не волнуйтесь!

- Нда? - сказал я, им ы переглянулись. – Ну ладно, сделаем.

- Эй! А куда это вы пошли?! – удивился Павел, видя, что мы молча, и непрощаясь, развернулись, и потопали в противоположное направление тому, куда до этого шли.

- Как куда? – обернулись мы к нему. – Делать!

- Что, прямо сейчас что ли?! – не на шутку удивился Павел таким поворотом событий.

- Не, ну а когда? – удивился я его вопросом.

- Нам нужны деньги на стройку! – сказала сестрица, вновь слегка насупливаясь, - Пока продажа пройдет, пока строители почешутся… нет времени еще и нам тянуть резину!

- А… вы же ведь куда-то собирались? – решил Иф задействовать последний аргумент.

- А мы уже все сказали. – улыбнулся я, и посмотрел вдаль убегающей и становящейся на ходу невидимой сестренке, - Теперь надо делать! – и тоже стал невидимым, накинув на себя плащ, выпихивая его из тела через голову, и убежал догонять сестру, уже прыгающею в камень.

Ведь пока я тут, она уже там! Нехорошо!

Павел смотрел в след убегающим и исчезающим детям, и думал лишь два слова – какого фига?! Повторяя эти слова в своей голове снова и снова. Пришли… хотя правильнее сказать, вторглись! Невидимыми тенями, ставя на уши пол ассоциации, что итак не спит после разборок с одной крайне радикальной ячейкой Яузы, что с чего-то решила сделать их ассоциацию, их филиал и его работников, своими главными врагами. Маскировка деток конечно отличается от маскировки мафиози, она – лучше! Но это не значит, что их нельзя обнаружить! Особенно если ждать чего-то подобного.

Пришли, и… ушли? Сказать, что они будут и дальше строить жилье пострадавшему «плебсу», как бы его назвали другие, это и была единственной целью их визита? А, ну да, еще и возложить обязанности по всей бумажной и не только волоките на других – мы только строим! Это в их стиле! Дети… маленькие моснтрики слишком много не понимаю, и считают, что просто воткнуть коробку дома, это все, что требуется для жилья.

Впрочем, видя как все устроено внутри их замка Павел не удивлён. Да и вообще ожидал подобного хода от этих сорванцов и уже начал подготовку, заранее предугадывая действия этих пятерок. Однако, что они придут, махнут хвостиком и свалят… это было действительно неожиданно.

На руке у председателя пиликнул коммутатор-браслет, – снова тени, - причитал он короткую надпись на монохромном дисплее, как и сведенья о том, где их засекли – тут, в этом же коридоре! В… - и он посмотрел в ту сторону, куда убежали детки, потому что они оттуда уже возвращались, скидывая… а вернее втягивал в себя свои плащи.

От попытки понять, как они работают, Павел уже сломал себе всю голову! Ведь плащи эти, работают на принципах артефактов сокрытия, что размазывают картинку вокруг себя для, делая вместо четкого объекта мутное пятно, «облачко», как его называют в народе. Вот только от плащей деток никакой мазни размытой краски посреди коридора нет! Ни искажений, ни колебаний, ничего! Никаких «облачков»! Чистая невидимость.

И это все при том, что из-под плащей должны были бы торчать ноги! Ведь они не доходят детям даже до пят. Подолы плащей должны были бы колебаться при ходьбе, как и общая иллюзия должна была бы плыть! И вообще, подобного эффекта полной невидимости не должно было бы быть!

Максимум, то, что показывали дети раньше, на плащах «прошлых моделей» – колеблющийся воздух! Но никак не зияющая пустота, что пока не наткнёшься, не столкнёшься, не налетишь, не поймёшь, что кто-то или что-то есть.

Так можно и целую армию спрятать-сокрыть! И никто не узнает где она и куда марширует! Вот только зная ценность игрушек этих детей, Павел уверен, что ни одна армия мира, не потянет такие артефакты сокрытия. Разве что заморское княжество… да и то, сомнительно, при всех их богатствах.

А еще, цепкий глаза старого волка, мгновенно заметил несоответствие детей убегавших и прибежавших. Убегающие были бодрыми, свежими, чистенькими, а эти… какие-то все пыльные, словно неделю просидели в пустыне! Загара нет, но какой загар зимой? Немного уставшие, слегка замотанные и осунувшиеся. Ну и… явно с кем-то подравшиеся!

Причем, конкретно так подравшиеся! За пару минут?! Нет, что тут не так! Такие изменения, за мгновения не приобретаются! Ощущения, словно бы их и правда не было неделю, которую они мотались где-то по пустыни! А еще… детки вытащили из своих рук, из плоти, как и всегда, две рубахи, в точь-точь, как у него, только размером меньше. На обычного и довольно худенького мужчину или плотную женщину.

- Вот. – предоставили они ему доспехи, - Мы сделали. Во сколько оцените?

- Это будет решать аукцион, - уклончиво ответил Павел, улыбнувшись, не желая брать на себя ответственность за оценку, - Не я же буду покупать эти вещи.

- Кстати, насчет не вы… а где там Ваши люди, которым нужна броня? – поинтересовался мальчик, и улыбка с лица мужчины немного сползла.

Нельзя сказать, чтобы он забыл об этом! Нет и еще раз нет! Да и не дадут! Просто сейчас… не самое лучшее время для этого! Впрочем, пару человек приодеть реально бы стоило, о чем он и поведал детям, спросив заодно, не обременит ли их данная работа.

- Нет, - сказала девочка, мотнув головой, и поглядев на мальчика. - Мы можем сегодня…

- Сделать еще один комплект. – сказал мальчуган, со шрамами на щеках, - Так что можете присылать своего человека в наш замок.

- Кстати, - сказала девчонка, пялясь куда-то на ноги председателя, - а вашу броню мы то так и недоделали, - Павел непонимающе на неё посмотрел, и она подняла взгляд, запрокидывая голову, чтобы поглядеть сильно вверх, на лицо высоченного мужчины, - А штаны?

- Штаны… - прикинул Павел, свой сегодняшний распорядок дня, и завтрашний… - штаны пока подождут.

- Как знаете. – пожала она плечами, и посмотрела на переданные Павлу чешуйчатые доспехи, - Как продадите, можете сразу пускать деньги в покупку участка, и на что там еще хватит и нужно. Мы вам доверяем.

Иф немного польстило такое доверие, но лишь самую капельку - еще бы они не доверяли! Когда я все за них делаю! И землю купи, и бумаги оформи… дармое… нет, так их все же не назвать.

- Мы пока пойдем… будем ждать вашего человека сегодня, до… - сказала девчонка и пол осмотрела на мальчика, тот едва заметно кивнул и приподнял бровь, дернув щекой, - После шести! Мы будем ждать его после шести вечера! – сказала она, улыбаясь во весь рот, и паренек подтверждающее кивнул, соглашаясь с подругой.

И они вновь, просто убежали, оставив Павла одного. А из полутемной ниши коридора, в точно такой же которой стоит их камень-телепорт, вышел прячущийся до этого невидимый глазу человек, внук старого друга председателя, что тогда еще был простым охотником, без карьеры.

- Ну, что думаешь? – с усмешкой сказал Павел, не глядя на него.

- Думаю, что их маскировка лучше моей. И я её уже хочу.

- Обойдешься. – усмехнулся Иф, а его подчинённый даже слегка обиделся на такое.

Павел же, проигнорировав ребячества, показал ему две «водолазки» из стальных чешуек.

- Как тебе?

Старший видимым невидимка, принял снаряжение, в количестве одного доспеха, и принялся пристально его оспаривать. Миг, движение, и он морщится потряхивая руку, на которой красовался обломанный коготь.

- Дурак. – прокомментировал это председатель, и обидев и не обидев одновременно человека, убирающего в пальцы магические когти. – Не стоит недооценивать творения этих… детей-сюрпризов.

- Эти доспехи могут иметь большую цену. – прокомментировал видимый невидимка, продолжая изучать чешую, уже не пытаясь ей навредить, - Но мне бы не хотелось, чтобы она попала не в те руки. Это… может создать проблемой.

- Вот и проследи, что бы не попало. – проговорил мистер Иф, и свернул вторую «рубаху» в рулон, - Заодно посмотрим, насколько максимум сможем раскрутить рынок.

Его товарищ задумался, о чем-то своем. И кивнул, а после с поклоном удалился, чтобы начать свою новую миссию, по продаже этой рубахи, и раскрутки нужных людей на бабки. Все же, защита такого уровня, не может стоить дешево! И чтобы продать её за дорого, да еще и иметь хоть какой-то контроль над ситуацией, нужно очень многих оповестить о подобной продаже, пригласить, заманить… и подобрать правильного человека на роль аукциониста. Паяца, что будет играть на нервах, стимулируя к покупке, нужных ему людей.

И у призрачного волка, есть нужный кандидат на примете. Но сначала, его самого нужно как-то завлечь и заинтересовать аукционом. Одной стальной рубахи будет мало, а вот если добавить к ней еще пару вещиц от разных поставщиков… это уже будет темой. И он уже знает, где этих поставщиков найти, и один из них сейчас прямо тут, в здании ассоциации! Лежит в подвале, зализывая раны. И его шлем… пусть уже не представляет ценности как защита, зато представляет огромную ценность, как символ и эдакий трофей.

И зная, сколь бедственное финансовое положение у Торнадо, из-за ранений, истощения, и всей ситуации вокруг него, крутившейся вокруг него до бедствия и после, да альтруизма и чести данного пятизвездочного охотника, можно почти утверждать, что невидимому волку удастся его уговорить, как бы тот не сопротивлялся, тоже, держась за этот символ всеми руками и ногами. А даже если упрется, на него есть чем надавить – стальная шкура в виде рубахи, отличный аргумент.

Глава 4

Грег Нур, смотрел на принесенную ему на оценку вещь, и отчаянно пытался сообразить, что это к нему тут вообще принесли. Работая оценщиком ассоциации провинции Ван вот уже тридцать лет, он умел богатый опыт оценки всякого разного, странного, непонятного, простого, сложного, оружия, доспехов, сырья, диковинок без явно ценности, или редчайших артефактов, какие только можно найти в подземельях или сделать руками, сейчас, или же сотни лет назад, чудом дожив до текущего времени.

Всякого разного, порой забавно! А порой опасного… чего только не тащили к нему за годы его практики охотники и люди провинции! Да и из-за её пределов тоже, порой прибывали, и приносили объекты на оценку. А порой и даже и из-за границы! Были и такие эпизоды в его карьере, не всегда лицеприятные, и даже, чего греха таить, откровенно постыдные. Работа с контрабандой… такая себе работа.

Однако вещь пред ним сейчас, выбивалась из общего фона даже при такой богатой палитре в портфолио проведенных оценок. Для этого ему было достаточно взглянуть на вещь глазами, а потом и убедится в первичном выводе, при взгляде через прибор.

И что через приборы, те, что без съёма проб, что работают на основе внешних данных и данных фокуса внешних излучений в различных спектрах, предназначенных для первичной оценки потенциала объекта, что глазами опытного оценщика, у него тут на оценочном столе, лежит кусок обычной салаги. Просто железка! Некий дюраль алюминиевый сплав, с высокой степенью легирования прочими элементами, оставляющими от исконного алюминия одно название.

По большинстве свойств, такая вещь должна быть где-то рядом с низкопробным титаном, не хватает только его пластичности, зато нет и его горючести. Ну и веса все же существенно больше, чем у того же титана или алюминия, и плотностная характеристика где-то ближе к меди.

Вот только это, сугубо теоритический анализ, на основе внешнего вида! Что, мягко говоря, не может быть никакой истиной, от слова совсем. Нужно провести анализ, взять образцы, провести сканирование… и вот тут начинаются проблемы. Большие и жирные проблемы.

По анализам «внутренностей», согласно всем приборам, кто может дать сведения о внутренней, работая не с измерением идущего излучения, а путем собственной генерации импульсов, не получив при этом засветку от отдачи, металл лежавшего у него на столе чешуйчатого доспеха, в хлам магический, и содержит в себе, в каждой сучьей чешуйки, магии столько же, сколько содержит в себе камни маны с монстров уровня четвертого-пятого.

Тысяча тварей запечатана в одном доспехе! Точнее, магии с них! И она там столь плотная, из-за размеров чешуи, что дальнейшие изыскания были бы одной сплошной головной болью и проблемой. Не будь Грег собой, и не имей он нужного оборудования, с нужной чувствительностью, и фильтрами восприятия. Правда, для этого пришлось сильно ухитрится, чтобы снимать лишь одну чешуйку, а не все разом, засвечивая прибор излучением.

Чешуйка внутри, и как видно каждая из них, содержала в себе не просто впихнутую вовнутрь и каким-то образом там запертую магию, а именно что магический контур. Серию магических контуров! Один и них, как пример, отвечает за связь чешуек друг с другом, от чего эта конструкция отдельных пластин, не имея физического крепления ни с друг другом, ни со своей подложкой, продолжают удерживать позиции несмотря ни на что, и как бы не желал кто чешуйки друг от друга отодрать.

Они словно бы… слеплены магнитным полем! Магнитом! Очень сильным магнитом! Который буквально запрещает любые действия с отдельными чешуйками, тут же перераспределяя весь удар на всю площадь, но легко допускает любые движения сразу секций доспеха, или смещением чешуи относительно друг друга, без разрывав контакта, делая доспех максимально подвижным и пластичным, что его можно буквально свернуть рулон, или отчебучить еще что-то эдакое при желании и упоротости.

Это дает то, что рубаха, почти не стесняет движение рук, пресса живота, груди, спины, лопаток, плеч, при этом полностью защищая от урона любых острых предметов, вне зависимости от их скорости. Но пропустит урон, если по носителю стукнуть бетонной балкой.

Впрочем, это верно только если смотреть на саму чешую, ведь у неё есть, и подкладка! И как на неё ни глянь, а… кусок золота! Отвратительно легкий для золота, и даже еще более мягкий, чем оно, перфорированный, и явно золотом не являющийся. Имеющий функции, направленные как раз на защиту от тупых дробящих ударов, и общего контроля доспеха для защиты от различного нестандартного урона.

Внутренняя подложка, имеет некую… восприимчивость к движениям тела. Улучшает гибкость чешуи, когда нужно сделать резкие движения, дает возможность скрутить заломами чешую, делать наслоение и прочее, против чего сами чешуйки были бы против, не имея они связи с подкладкой, но что нужно, чтобы, скажем, резко вскинуть руку вверх, или сделать еще какое нестандартное движение, трудно исполнимое в обычной стальной рубахе, сделанной из простых стальных колец.

По сути, эта внутренняя часть, этакий нервный центр этого странного доспеха! Что управляет им, анализируя ситуацию, и подстраиваясь под действия. Умеет понимать, с какой скоростью броня получила удар по телу за счет времени сокращения расстояния меж подом и самой чешуей, и на основе этого, выстраивает методику противодействия по некому алгоритму. Вплоть до обращения всего доспеха в подобие монолитного панциря, блокируя любые возможные смещения чешуек меж собой.

Это все равно не спасет от синяка, и даже смерти, в случае простого человека, но вот в случае охотника — идеальная защита! Хотя и недостатки у неё тоже есть, и главный из них — браня имеет паразитические свойства, не имеет своего источника энергии, получая энергию исключительно извне от сил охотника, имеет свойства «прирастания» к телу, выработку синергии с энергией носителем, и определенное нежелания питаться кем-то еще, кроме хозяина. Броня, для одного охотника, что не примет иного.

Впрочем, это даже в плюс — нельзя украсть! Невозможность ношения охотниками ниже тройки, сильной двойки — тоже не беда! Им такое всё равно не по карману, это сразу видно, и для оценщика это тоже не минус. Вот то, что броня на простом человеке, будет работать от силы в треть силы, и будет нуждаться в регулярных подзарядках, да еще и скорее всего от одного и того же источника — это да, это проблема.

Впрочем, при посильной работе, подзарядка будет нужна пусть и мощная, но не чаще раз в полгода-год, так что не проблема. Понять бы только как подзаряжать эту штуку! И уже можно рубить огромный куш с тех богатых и знаменитых людей, что желали бы себе бронежилет, от магических пуль уровня орочьего металла.

Вот только как это все им всем объяснять? Они же ведь тоже не дураки, а эта… чешуя из стали, внешне, как ни глянь, а выглядит простым музейным экспонатом. Игрушка, без капли магии! Похоже, что создатель сей вещи, явно перестарался в попытках снизить энергопотери доспеха, при его создании, обратив его при взгляде «на глаз», в простой кусок обычной дюраль сплава.

— Вот скажи мне брат, — бубнила сестрица, пока мы топали по замку, осматривая его коридоры, на предмет дефектов и странностей магического поля, — зачем мы, опять прыгали в Хаос, а?

— Ну… магического металла у нас было мало, и хотелось бы хоть немного его добыть, чтобы…

— Добыли? — прервала мою речь, строго смотрящая сестра, складывая ручки на груди.

— Нет. — не стал я отрицать очевидного.

— Тогда зачем ходили?

— Эх. — вздохнул я, — Виноват, признаю.

Сестренка выдохнула и стерла с лица напыщенный вид, пошла подправлять один слегка «потекший» контур, заметив его вдалеке, и ловко вычерчивая новые линии, собирая воедино старые.

— Тем более что, — закончила она работу, и вытерла пот со лба, — по итогу мы и так неплохо выкрутились.

— Но сколько было геморроя, что бы… — хотел было воскликнуть я, но был перебит.

— Так это же ты сам захотел поэкспериментировать! — заулыбалась сестра, — Мог бы сделать все как у рубахи Павла и не мается.

— Металлы жалко, — отвернул я голову в сторону.

— Да ты жмот! — воскликнула она, разводя руками. — Патологический!

И тут её осенило.

— Погоди ка… нету у тебя такой черты! И никогда не было её! Это что же… ты… — внимательно посмотрела она на меня, округляя глаза, — специально, да… ради… чего?

— Эксперименты! — развел руками уже я.

— Никакие это не эксперименты! — замотала она головой, все тем же дико удивлённым лицом. — Это… тренировка! Ты меня… дрессируешь? Обучаешь? Показываешь… новые фичи? Я не против, брат, — закивала она головой, переставая быть столь удавленной, — но давай не будем делать это… в таких форматах! Зачем все так усложнять, и делать сложно, где можно просто?

— Еу, а как тебя еще научить? — потупился я, но глаз не отвел.

— Как как… просто показать, рассказать…

— Свой опыт дороже!

— Пфф! У меня своего опыта с гулькин нос! — развела она руками снова, вознося их к потолку, — Мне всего…э… тридцать семь! На фоне загруженных в меня зданий тысячелетий…

— Столетий.

— Что?

— Столетий говорю, я не грузил в тебя настолько много, чтобы считать за тысячелетия. — помотал я головой, улыбаясь.

— Выжимку! Сухую выжимку! Идеальные пути! Это тысячелетия практики и наработки! — пошла она на меня, с наездом, — Столетия, это если осваивать это все по готовым лекалам! Ты же и это в меня впихнул за раз! И я до сих пор плаваю в половине того, что знаю!

— Ну, бывает. — пожал я плечами, смотря на неё с улыбкой.

Напыщенная и немного сердитая сестра, сдулась, и вздохнула, пожимая плечами.

— Брат, ты не исправим!

— Зато благодаря практической работе, ты начинаешь понимать, как работает то, что знаешь! — подмигнул я её, намекая на то, что ведь неплохо же работает мой план.

Ставлю её в условия, когда ей нужно что-то применить, вытащив из своей памяти то, как это применить и сделать. И она это делает, осознает, запоминает, и потом может повторить уже осознанной, без всяких особых условий. А если нет — повторить! Все заново, но с другого ракурса! Те же действия нужны, но обстоятельства уже несколько иные и запоминаться будет иначе. Нет? Можно и первый план на бис сыграть!

— Дай мне передохнуть, а братик? — взмолилась она слезно, смотря на меня жалобными глазками, и складывая ручки в молитвенном жесте.

— А ты ко мне в кровать шастать перестанешь?

— Не перестану. — ответила она, не меня позы.

— Вот и я не перестану.

— Рррр!

— Не рычи, пойдем лучше в магазин сходим, мать там пару диванчиков, да кровать присмотрела.

— Нам чур одну на…

— Отгорожусь! Честное слово отгорожусь!

— Рррр!

— Допрыгаешься, сестра!

— Не надо…

— Вот именно! Не надо!

Прежде чем идти за покупками, мы навестили мать. Взяли у неё журналы, чтобы не дёргать их из рук сквозь пространство, поглазели на выделенные кружочки мебели, подлежащей покупке. Её было… много! Что как бы не удивительно, учитывая размеры замка, количества комнат, ну и… аппетиты любой уважающей себе женщины, что при любой возможности, говорит «Хочу всё и сразу!».

И единственное, почему этот мебельный журнал до сих пор не обведен целиком в один сплошной кружок, это то, что ей из предложенного ассортимента не все там имеющееся нравится. Что-то там совсем уж убогое, что-то не подходит выбранному стилю, а что-то, по мнению еще не успевшей зажраться матери, слишком дорого. И это даже удивительно, учитывая её недавние капризы!

Правда, наши покупки мебели, «Мебелью для Мамы», как понимаю не ограничится! Сестренка, взяв в свои лапки журнальчик, тоже принялась листать его и делать пометки фломастером. «Это мне!» так и читалось на её мордашке, пока она сама пристально разглядывала журнальные картинки, словно бы желала просверлить в них дыру, а её язычок… капал сланою на бумагу! Высунувшись кончиком в уголке рта…

А еще была мебель для наших прислужников-перебежчиков, выделенных кружочками ручкой другим цветом. Мебели этой было совсем немного — квартирка маленькая! И как следствие мебель эта вся, была максимально компактной и функциональной. Если кресло, то раскладное, если диван, то книжка. Ну и кровати-стол-шкафы, как у нас в квартире, в детской комнате, тоже были в «списке», и тоже две штуки. И… это же выделила и мать, нам в покупку. И… это же сейчас выделяет сестра для себя — да куда?!

— Пригодится! — сказала она, на миг оторвавшись, и продолжив чиркать, усиленно таращась.

Я взглянул на то, что она там выделяет, помимо этой вот, откровенно детско-подростковой мебели «шкаф-кровать всё в одном».

— Мне кажется, тебе стоит посоветоваться с маменькой, стоит ли брать… такое вообще, или как-то не стоит.

— Обойдется. — буркнула она, не отрываясь от выбора шмотья. — Мой замок.

О! Уже её значится!

— Я думал он наш. — притворно обиделся я и оттопырил нижнею губу, что тут же затряслась в припадке.

— Ой. Нет! То есть… я хотела сказать… — запаниковала сестренка, осознавая, что только что сказала, — Я… это… брат! — посмотрела она с мольбой, — Прости!

— Прощаю. — сделал я великое одолжение, глядя на эти хлопающие реснички и улыбнулся. — Но что я делаю в чужом замке?

— БРАТ!

— Ладно, ладно….

— Просто комнат много, — потупилась она, — всем хватит… побаловаться покупками.

— А денег на все про все, всего четыре миллиона.

— А… почему четыре? — задал она вопрос, поднимая взгляд и склоняя голову на бок.

— Так твой же замок!

— Да брат!

— Молчу, молчу.

Сестрица насупилась. А потом в её руках, появилась вся стопка мебельных журналов. И детская мебель, и прихожие, и кухни, в общем, все, что только было из данной макулатуры в её-нашем замке.

— Хочешь, можешь тоже что-то по выбирать?

— Не, — отмахнулся я от этой роли с улыбкой. — Доверю этот вопрос женской части нашей семьи.

— Ну ладно. — пожала сестра плечами, лишние журналы исчезли, а она продолжила выбирать, и обводить.

И мне почему-то страшно от того, что половина спальной мебели, это какие-то гигантских размеров траходромы! У части которых и названия соответствующие «Ложе любви», один, два, три, «Трахадром ультра», супер, и мега. Ну и конечно, койка с громким названием «Первая красная ночь». Причем кровать почему-то нифига не красная! А чисто белая, как и весь комплект её белья и аксессуаров. И стоит… как хорошие авто — нафиг нам она, а, сестра? Кто на ней… спать будет? Или первую ночь… вести. Или сестрица тут бордель планирует открыть? Хм, а что! Думаю, найдется немало желающих на такое!

Ха! А ведь это идея! Можно и правда тут отель открыть! Дорогой, элитный! С высоким уровнем сервиса и непревзойдённым уровнем безопасности! С кофе в постель, джакузи, и…

— Не братик, это через чур.

Закончив вести выбор, мы как-то осознали, что все в раз нам точно не купить. Этого всего просто может не быть в магазине! Так что решили, что купим сегодня только часть, самое основное — спальные места для наших слуг — хватит им на полу почивать! Спальные места для нас — чтобы было! И для мамы — хватит маме спать там, где мы постоянно трясемся за её безопасность! Остальное — по возможности.

А еще надо бы зайти в магазин тряпок, и прикупить тряпок! Хватит уже… не иметь тряпок! Простыни, пододеяльники, наволочки, подушки, матрасы… одежду в конце концов! Все это нам тоже нужно! И нужно купить! Как для себя. так и для приручённых работников. Но…. Не сегодня! Сегодня у нас встреча после шести, время пол второго, и надо бы еще как бы успеть и туда, и обратно! И купить, и…

Чтобы не ходить в две глупые моськи, решили припахать к делу наших работников — пусть работают! Их задача будет вполне простой — организация доставки! Она так то в магазине и так есть, но проконтролировать процесс лишним не будет. Ну и… пусть проветрятся! И поработают! Дармоеды.

Однако бег, со скоростью средненького авто, это не их конек и сильная сторона. Так что нашей парочки взрослых, придётся сначала топать до метро, а потом на нем добираться до мебельного торгового центра. Куда и как ехать они знают — местные! Все сразу поняли, стоило только услышать название магазина. Там, у главного входа, им и положено ждать наших персон — мы их сами найдем-заметим, носясь турбо вениками по всему магазину.

И минус плана как следствие только один — зеваки на набережной! Как бы они слишком сильно их не облепили-залепили, желая пообщаться! Так что первый рубеж, нашим работягам придется делать в компании с нами, шугающих общительных граждан своими пятерычьими рожами.

Мост, пробежка на ту сторону, где мы семеним на своих маленьких ножках, а наша бравая охрана на своих больших, и едва не задыхивается в процессе — кажется, кто-то малость ожирел за время бездельной жизни в замке! И форму подрастерял! Надо бы начать их гонять каждый день как Мирану! Или, возможно, даже её саму подключить к процессу — она не откажет себе в удовольствии поиздеваться над прочими.

Парочка замечает наши оценивающе-предвкушающие взгляды. Чует, что-то-то неладное мы, глядя на них, задумали, но сделать с этим, что называется, ничего не могут. Ни бежать быстрее, ни медленнее не могут, да и сильно по оглядываться тоже — не до того!

Зеваки на набережной, смотрят не зевая с любопытством и интересом. И их тут довольно много — день то выходной как бы! Кто-то на камеры все снимает, кто-то рад, что смог увидеть что-то необычное в обычном, кто-то… просто рад, что пришел. А вот дежурившие тут полицейские явно не рады. Ситуации в целом. и нашему появлению в частности. Подошли, представились, извинились, сказали:

— Уважаемые охотники, не сочтите за грубость, но данная набережная является частной территорией, — указал полицмен на плитку набережной раскрытой ладонью, — и возведение на этой территории, любых объектов, даже временных, без согласования с владельцем, является нарушением закона. — со вздохом посмотрел он на наш мост за нашими тушками.

А его напарница смущенно покраснела, отводя взор. Кажется, она была сейчас не здесь, а в своих розовых фантазиях. То ли писаясь от счастья от встречи с кумиром, то ли фантазируя себя принцессой, живущей в нашем замке, что на самом деле либо её, либо её принца-коня, и вообще — это она тут охотница-пятерка!

Мост, за нашими спинами сложился в рулон, исчезая в камнях фундамента замка на той стороне, и я вскинул бровь, глядя на полицейских, а сестрица толкнула наших провожатых-прислужников, намекая, что им бы пора топать, а не торчать тут, ушами хлопать, слушая наш разговор, и сверка лицами пред свидетелями и камерами.

Полицейский, глядя на сложившийся мост, и мою бровь, тяжко вздохнул. Его еще довольно молоденькая напарница ушла глубже в фантазию, а сестренка стал утаскивать господ сопровождающих понастойчивее, а то стоят болванчиками-истуканчиками.

— Боюсь, это ничего не меняет, — сказал гражданин коп, мотнув головой в сторону моста, — я буду вынужден составить протокол о нарушении. — и кивнул в сторону зевак вокруг нас, начав тихо шептать, чтобы они не слышали, — слишком много зевак, что бы все замять, понимаете, да?

— И что нас ждет за нарушение?

— Поскольку нарушение повторное, даже несмотря на то, что первое было по уважительной причине, — намекнул он на то, что там были некие веские обстоятельства, в виде большого массивного Павла, что нас тупо отмазал, — положенный вам штраф будет в три тысячи Юнь. С учетом того, что вы сразу убрали нарушающий чужие границы объект, — кивнул он в сторону свернувшегося моста, — при поступлении первого же замечания, — намекнул он на себя, — штраф будет уменьшен на сорок процентов. И составит тысячу восемьсот. Срок оплаты десять дней, в противном случае вам накинут еще сто сорок Юнь, за взыскания. В общем… оплатите скорее, ладно? — улыбнулся он неловко, чувствуя неловкость за то, что выписывает какие-то штрафные санкции таким людям как мы.

Мы кивнули, протянув нестройным хором «ладно», а до наших провожатых-охранников наконец доперло, что им тут делать нечего, и они тихой сапой под шумок, свалили в сторону метро, пока все внимание приковано к нам и полицейским, работает из которых лишь один, а дамочка… кажется, она седлает второго жеребца, с очень мощным… крупом.

— Так же обязан предупредить, что дальнейшие нарушения приведут к увеличению суммы штрафа.

Мы переглянулись, поинтересовались:

— И насколько?

— Насколько больше?

— Пять, десять, пятнадцать, двадцать пять, сорок тысяч… потолок идет в пятьдесят тысяч Юнь за временное сооружение. — вздохнул он печально. — За постоянные… штрафы начисляются немного иначе.

— А если мы… не будем убирать мост?

— Тогда вам придет штраф с требованием убрать, и если не уберете, снова… постойте! — округлились его глаза, а девочка погонах, стоящая рядом с ним, захлопала глазками, словно бы мыльный пузырь фантазии, окружающей её, вдруг лопнул, растаял, и она выпала в реальность, совершенно не понимая, что тут вообще происходит. — Вы хотите не убирать мост, чтобы… убрать его когда вам пришлют официальное требование? — задумался мужчина, а девчонка продолжала хлопать глазками, судорожно пытаясь сообразить, где она вообще.

Кто она вообще, где конь, где круп, куда все делось?! Почему все… не такое!

— Это позволит выиграть время… — задумался полицмен, — Да, действительно, для вас это выгоднее. Убрать мост при свидетелях и по требованию, и вновь развернуть на следующий день… и от трех до пяти дней.

Мы с сестрой переглянулись и скривили моськи — это не то, что мы хотели! Но в принципе… пойдет! А мужчина, наклонившись, прошептал:

— Протокол я перепишу, мост вы не поднимали, я вам ничего не говорил и… самое главное! Не убирайте этот дурацкий мост, без официального постановления убрать! Кто бы от вас не просил это сделать!

Мы кивнули украдкой. Он распрямился, мост разложился, мужик начал гнусаво голосить «И почему же вы не убираете мост, нарушая законность…», а девочка окончательно потеряла суть нити происходящего. Ну а мы, поспешили… тупо сбежать ото всех — у нас еще дела! Мебель сама себя не приобретет!

Правда, план её покупки, придется изменить. Теперь мебель надо будет вести не к нам в замок, а в… новый район, где стоит под охраной черная плита! Ну и нам самим, возвращаться тоже тем путем, чтобы предупредить зевающею, но все же выставленную там охрану от охотников, что нам тут мебель привезут!

Зачем тогда вообще нужен мост? А как тогда нашим служкам возвращаться домой к своим детям?! Сейчас их как бы уже не вернуть — сами утолкли их топать дальше! А потом, когда они вернутся, мы мост подымим, и они… очень надолго там внутри застрянут. И никакого отеля из замка не сделать! Без моста то это не вариант!

— Брат, ты опять, да?

— Ну не пропадать же зазря стольким двуспальным кроватям! Не для себя же ты их все покупала!

— Рррр!

— И не рычи! И не шипи! Ты же все же человек!

— Иногда я думаю, что быть просто кошкой проще.

— Ты хоть раз видела в живую этих животных?

— Нет, но… ты зачем-то загрузил в меня сведенья о них.

— Не о них одних! Я вообще по всем животным базу дал!

— Ой… и правда.

— Потом подумаешь, а то в кого-то врежешься набегу!

— Тоже верно… и вообще мне кажется, что на метро все же было бы быстрее.

— Вот как ни странно… согласен.

Все же, мы не настолько быстро бегаем, как ездит скоростной поезд метрополитена! А то, ч \то бежать мы можем напрямки и не надо ждать прихода состава, компенсируется тем, что надо вилять в потоке, пугать кучу людей своими персонами, и вообще… избегать и оббегать аварии! На метро — проще! В разы! И если раньше у нас тупо денег не было, чтобы там быстро оплачивать поездки и не торчать в кассе или кататься зайцем, то сейчас, с выдачей нам карточек, эта отмазка уже не работает

— Обратно поедим на метро! — констатировала сестричка, ловко перепрыгивая через пару столкнувшихся, из-за нас, машин на перекрестке, — Дешевле будет!

— Угу, — поддакнул я, понимая, что нам наверняка припишут все эти аварии и придется компенсировать ущерб, да оплачивать штрафы, за создания аварийной ситуации тут и там.

Выходной день! Плотный поток машин в час пик! И тут мы… сами виноваты в общем. А до нашего района новостроек, как раз ветку продлили-пустили… никакого шанса отказаться! В первую очередь пред самим собой! Да и не очень хочется если честно.

Глава 5

В магазине мебели толпой толпился народ — зря мы выбрали выходной день для забега! Надо было завтра прийти! Народ был бы на работе, и не было бы этой толкучки. Все же, у людей только один день на неделе свободен от всяких обязательств и необходимости горбатится на хлеб! И это только мы… бездельники и лодыри, одаренные сверх всякой меры, можем себе позволить вот так вот бегать хоть каждый день, куда хотим. Ну, когда не спасаем мир, город, или еще кого-то или что-то там от тотального звездеца.

Но уже поздно, что называется! Уже наместе. Сюда вон даже запыхавшиеся и слегка помятые парочка наших… дармоедов прибыла! Надо идти за тем, за чем пришли. Или не идти? Не, ну а что! Купить шесть кроватей по каталогам могут и они! Зря что ли сюда бежали? А мы пока… поедим пироженок с повидлом вот в этой чудной кафешке! Тут и народу немного, и пахнет вкусно… и цены, пусть и большие, но не слишком. Просто… незаметная она какая-то, вывески нет, витрины шторами занавешены — найти разве что по запаху можно! Как мы и нашли, собственно.

А пока мы кушаем, как пара важных господ, наши человечки-работники, как и положено работникам, все подберут-купят и организуют за нас — по каталогу, с этим делом и обезьяна справится! Договорятся о доставки, а оплачивать уже и мы подойдем, сытые и довольные жизнью. Бары мы, али где?

Распоряжения отданы, распоряжения получены. Парочка человечков отправилась за покупками, чувствуя и неловкость, что им придется вот так вот работать, без гроша в кармане что-то «покупать», и неуверенность, что справятся и не подведут столь высокое доверия столь больших людей как мы. Ну а мы… поперлись кушать!

Но что-то пошло не так!

Во-первых — пирожёное оказались редкостным угук! Как и повидло — гадость, жуть! И пахло вкусно вовсе не оно! Не эта, с позволения сказать «стрепня-помойка», а… что-то иное — по-моему, на кухни их кафе, кто-то иной, не повар, зато умеющий готовить! варганил что-то лично себе на обед.

А эти ребята из кафешки, повара-официанты и прочие… столь глубоко уронили любящею сладкое душу сестренки, что та не поленилась, и настрочила им говений отзыв для доски отзывов, да в стиле «Все гавно! И такое не переделать!!!». Написав это все корявым подчерком, зато с подписью, кто это все писал.

И несмотря на все слезные умаления всего персонала кафе этого не делать, она этот отзыв прилепила к той самой доске отзывов, перекрыв своим «гомно мнением» какой-то иной, явно проплаченный хвалебный отзывок, какую-то явно проплаченную отзывную бумажку, и использовав вместо клея слизь с одного из монстров, хранящихся в нашем тайнике. Фиг отдерешь в общем!

Когда мы уходили, персонал рыдал горькими слезами! И мне даже стало их жаль, и я дописал под подписью сестры от себя приписку «Исправляйтесь, зайдем через неделю», надеясь, что это даст им стимул… учится готовить.

Ну а плачь и вой персонала, и гордая походка сестренки, выходящей из неприметного прохода вздернув носик, не могли не привлечь внимание к этой тайной забегаловке. И народ… попер, пробовал, плевался, пробовал… писал разносные отзывы, ругался на «Рукожопов, не умеющих готовить и яичницу!», писал гневные отзывы в прибавку к быстро заполняющим угол гневу, уходил, оставляя бедолаг кафешке совсем разбитыми, опустошенными и в состоянии «Хоть вешайся!».

И мне стало их совсем жалко! Вот прям звездец! И я вернулся обратно, выгнал то уродливое существо с красивой внешностью, что обитала на их кухни изображая из себя продуктопортильщицу, согнал в зону готовки всех остальных, и стал показывать им, как, блин, готовить элементарный бисквит!

— Четыре яйца… можно и пять! Они какие-то мелкие у вас. Стакан муки, стакан сахара, со… о! у вас даже разрыхлитель для теста есть! Разрыхлителя ложка чайная. И что-нибудь для аромата… ваниль, цедра… хотя вы и не знаете, что это такое! О! Банан! В холодильнике… Пойдет! Перетрем! Все смешать, взбить, и в духовку, на довольно слабый огонь… какая крутая у вас духовка, однако! — подивился я шикарному духовому шкафу из нержавейки, с точной электронной регулировкой температуры.

— Ага. — сказал один из… официантов? Менеджеров? Счастливо улыбаясь, но тут же почем-то погрустнел, хотя и почему улыбался, тоже не ясно.

— Потом, блин, готовим крем! Молока допустим нет, но есть же масло! — углядел я масло во все том же весьма крутом и навороченном холодильнике этой скромной кафешки, — Все те же мелкие яйца, и… бананы? Валяющиеся на полке в шкафу… Кто у вас их тут так любит? Не, крем с бананами я готовить не буду! — усмехнулся я, и с улыбкой заметил, как в помещение тихой мышкой просочилась сестренка, и пристроилась в сторонке, чтобы никого не смущать, но за всем наблюдать. — Имеющегося вполне достаточно для нормального крема! Тем более у вас тут вон персики есть… сейчас организую в общем! И не суйте мне под нос это варенье! Гадость же лютая! — рыкнул я, когда мне подсунули баночку их «варенья», что отвратительное несъедобное угук! Оно… недоваренное, как понимаю! И прокисло! Уксус в общем!

В итоге всего за десять минут, я организовал этим бездарям, шикарнейший… для простака вроде меня! Торт. Просто нарезанный на слои бисквит — резал копьем, ножи у этих олухов обоего пола явно бутафорные! И вообще без заточки! Промазал все кремом, тупым ножом нарисовал рисунок, круча тарелку с тортом вокруг совей оси, рисуя солнышко. Подал любоваться публике — получил овации, от восхищённых зрителей.

— Все! Ничего сложного нет! По крайней мере для старта. — вздохнул я, и внимательно посмотрел на потупившихся граждан, горе предпринимателей, студентов, что, как понимаю, взяли кредит, организовали все это вот, и пошли все дружненько в официанты.

А готовить… готовить отправился тот, кто вызвался! А вызвалось… вон то насупившееся чудовище! Ужас и мрак! Хоть и с внешностью мисс мира. Что вообще, вот вообще, и совсем, не умеет готовить! И судя по зыркающему взгляду — и не собирает учится! И это главное, печаль и страх! Ведь при желании учится — научить можно и макаку! Тем боле — готовить. А эта… гордая, да? И как только я с сестрой уйду, она вцепятся тут всем оставшимся в глотки! Устроит настоящий скандал! И…, но это уже не наше проблемы.

— Свой говно отзыв, — взглянул я на сестренку, что пожала плечами, в ответ нам ой взгляд, — мы заберем. Другие тоже отклеим, но, если вы, собаки такие, — взглянул я на насупившееся чудовище и красотка безрукая вздрогнула, — за неделю так и не научитесь готовить… — поднял я вверх пальчик, нагнетая, а публика вся сжалась, готовясь к каре. — ну в общем, вы и сами, наверное, понимаете, что вас ждет даже без меня, с такой стряпней. — вздохнул я, перестав давить, — И как научитесь готовить — повешайте наконец вывеску! Вас же, блин, без неё и невидно! Только по запаху… кстати, а кто тут себе пончики то жарил? — пошевелил я носом, наконец поняв, аромат чего, нас сюда изначально и привлек.

— Я… — пискнула одна из девиц, в костюме официантки.

— И яблочный джем, как понимаю, тоже твой, да?

— Я его… из дому принесла… — сжалась она в комочек, — это бабушки.

Я спрыгнул с разделочного стола, на котором сидел весь разговор, и подошел к еще более скукожившейся девчонке, что явно хотела убежать, дабы не получать моего столь близкого внимания, но банально не успела это сделать — моя сестренка перекрыла единственную дверь кухни своим тельцем и суровым взглядом.

— Вот! — взял я заморашку-официантку за руку, — Это ваш новый шеф-повар! — сказал я, поднимая её руку на высоту своей вытянутой руки, — А ту, — взглянул на бывшею повариху, сделав суровый взгляд, но та, хоть и вздрогнула и струсила, испугалась и задрожала, но свой взор не отвела, и смотрела на меня даже с неким вызовом.

И типо как «А что ты мне сделаешь, а?! Ну не убьешь же, в самом то деле? Или… да не! Не убьешь! Я точно знаю! Точно не!».

— А ту на кухню вообще не подпускайте и на шаг. — вернул я взор на остальных, намекая на ту, вражину продуктовую, которой вел гляделки недавно, и которая готовить умеет сугубо для свиней.

Еще раз их все внимательно осмотрел, вздохнул, и потопал на выход.

— А вы правда к нам еще придете? — поинтересовалась третья девушка этой компании.

— Придем, — сказал со вздохом, оборачиваясь.

— Ура! — прокричала та, подпрыгивая на месте подгибая ножки, и в полете разворачиваясь к своему парню, хлопая того в ладошки.

Правда, парень сделал этот жест, отвечая на действия девушки, явно чисто машинально, не осознано, прибывая целиком и полностью в неких мрачных думах. «Как кредит платить?!» — так и читалось на его лице.

Я еще раз их всех внимательно осмотрел, еще раз вздохнул, и покинул пределы кухни. Дошел до доски отзывов, посдергивал всё, что там было, включая проплаченную хвалу, и немного почистил от следов копьем — вышло не аккуратно, осталось куча следов от срезки чего-то, и порезанный материал доски, но это нестрашно, да и неважно — через неделю это все вообще уже не будет иметь никакого значения.

Они, почти наверняка закроются. Почти с гарантией — разорятся. Та девка, что заняла кухню просто потому, что больше никто не захотел, своего ни за что не упустит, уперевшись сейчас уже чисто из принципа. И если бы кашеварить пошли пацаны… еще бы был шанс, что она согласится отойти в сторонку. Но вот девке… другой девке! Конкурентке! Ни за что! Так что…

— Они разорятся. Почти гарантия. — сказал я в слух, выходя из кафешке, оставляя дверь в неё закрытой, но незапертой.

С кухни уже сейчас слышен скандал и истерика, что только набирает и набирает обороты. Поминается матушка, батюшка, да я для тебя, ну и так далее и тому подобное. Скоро там… станет совсем жарко! Тем более что я забыл выключить варочную поверхность, на которой готовил крем, и на которой сидел — в штанах теперь смачная дыра! Но, это, наверное, даже модно, ходить с голыми коленками! Нет… лучше срезать штанишки, превратив их в шорты — цивильное будет!

— А я не знала, что ты умеешь готовить! — сказала сестра, проследив за тем, как копья, высунувшись из тела, срезали с моей ноги штанину, а сама штанина исчезла в теле.

— А я и не умею. — вздохнул я печально.

— Но… — захлопала она глазами, а в моей руке появилась книжка «Сто самых простых рецептов для быстрого ужина». — А, эта та книга… — пробормотала сестренка, и приняла у меня книжку, начав её листать и изучать. — Помню, читала её когда-то… давно. Очень… давно.

— Да не так уж и давно. — усмехнулся я, — Да и не читала ты её, а скорее картинки просматривала, выбирая что повкуснее по фоточкам.

— И то правда. — вздохнула сестрица, и книжонка исчезла в её руке. — и я все так же голодна.

— Дома поешь, — улыбнулся я, и сестра недовольно на меня посмотрела, а в её руке появилась пол палки колбасы, и сестра стала церемониально откусывать от палки куски, неотрывно глядя на меня. — Там вон наши стоят… — проигнорировал я её пантомиму, и кивком головы указал в сторону кассы мебельного магазина. — И у них там кажется проблемы.

Суть проблемы нам стала ясна еще задолго до того, как мы неторопливым шагом и почти вразвалочку приблизились к кассе. Громкие голоса и наш хороший слух, открыли нам эту тайну еще на подходе! Работники магазина отказываются оформлять доставку на адрес… без адреса! А наша парочка болванов, и сами ничего не могут им толком сказать-объяснить, все, что мы им сказали, это что доставку нужно осуществить к новому району «охотничья пятерка», к каменной плите. Что за плита, как к ней везти… они и сами не знают! Не видели, небыли, мы им не объяснили! Но надо ведь! Надо!

Из-за этого жаркого спора четырёх болванов — по два с каждой стороны, наш приход заметили далеко не сразу, а только когда мы положили свои носы на, скучью, высоченную стойку кассы магазина! Ну почему они все такие… огромные и высокие?! А эта даже прочих выше! И нам на ней на носах висеть приходится! Буквально! Болтая ножками в пустоте, не касаясь пола! Не, неудобно и тяжело даже для нас.

Спор, и не думавший затухать, заглох в один миг, как спорщики заметили нас. А мы, продолжили весить на краю стола на руках, рискуя его опрокинуть — он какой-то неустойчивый в добавков к высоте! И шатается… и это касса, да? Смех!

Добившись минуты тишины, отлипли, отошли, чтобы не прятался за этой несчастной качающейся высоченной бандурой, посмотрели на людей. Подумали — а почему это никто не спрашивает «А что это за дети?!» А не, вон, один повернулся, желает спросить, «А не ваши это дети?!».

— Прошу прощения, но к нам кажется пришли привилегированные клиенты. — сказал служака магазина нашим подручным, улыбаясь, с видом, ничего не могу поделать, свалите пожалуйста.

А его напарница, улыбаясь до ушей, с поклоном обратилась к нам:

— Чем мы можем быть полезны, уважаемые охотники!

Узнали блин! Узнали! Сразу! Без всяких там… непривычно как-то! И сестрица вон, даже неловко себя чувствует из-за этого! Привыкли мы все же, что нас… не узнают сходу! Не узнают в упор, и надо… копья всем показывать! А тут…

— Мы желаем, — взял слова я, раз сестра, раздумывает, как теперь жить, если нас все узнавать начнут, — чтобы вы обслужили этих граждан. — кивнул в сторону нашей парочки, стоящих с видом «Мы подвели вас, Господин!».

— А… — стала улыбка девочки-продавщицы немного неловкой, а у мальчика улыбка и вовсе совсем сползла. — сию минуту! Куда вы говорите вам вести мебель?

— Район охотничья пятерка, черная каменная плита, — как болван повторил наш человек, а его жёнка усиленно закивала головой.

— Хорошо, доставка будет…-посмотрела девка-продавщица на коллегу, что пожал плечами, и они оба нырнули под стойку, смотря данные на компьютере, и скорее всего, кого-то двигая в расписании. — сегодня с шести до восьми. — высунулась девочка обратно, продолжая глупо улыбаться.

— Хорошо. — продолжил изображать болвана наш болван.

— Оплата будет наличными, картой?

— Картой? — скорее спросил, чем ответил наш человек, посмотрев на нас, и я кивнул. — Оплата картой.

Девочка мельком бросила на нас взгляд, без улыбки, с видом, словно бы говорящим «А они то тут причем?!», но тут же вновь натянула улыбающеюся маску. И подала терминал для оплаты человеку.

А я подошел, и пикнул по нему засиявшей карточкой, под офигивание магазинной публики — охотники оплачивают кому-то мебель?! Что происходит?! Они еще и мебелью кого-то обеспечивать будут?! Реально? А потом что… носки трусы народу?! — так и читалось на их лицах, а я посмотрел на сконфуженных наших работников.

— Вас там встретят, не волнуйтесь. Сопроводите машины доставки до места. Это возможно? — адресовал я вопрос уже девочкам-мальчикам за кассой.

— Конечно! — продолжили они улыбаться фальшивыми улыбками.

— Тогда до свидания. — обозначил я поклон кивком головы, то же сделала сестрица, соблюдая этикет, и мы благополучно свалили, уже уйдя на приличное расстояние, слушая начавшиеся перешептывания.

— Это что, правда они были?

— Я не сплю?

— Они кому-то мебель купили?

— А какую? Я тоже такую хочу!

— Вы с ними… воевали, вместе, да?

— Нет, они просто… наши хозяева.

До нашего камня мы добирались на метро, как и планировали. Время до встречи гостей-клиентов для брони, уже поджимало, так что выеживатся не стали, и особо хулиганить тоже. Так, малость самая — съехали в подземку по перилам эскалатора на попках! Ну это же ерунда, да? Нам правда сразу сказали, что штраф за такое пропишут, но как-то честно говоря все равно, на эти сто пятьдесят Юнь. Да, три кило колбаски, но… когда на счете почти четыре миллиона, это вызывает разве что улыбки.

И… нам стоило большого труда, не улыбаться строгой тетеньке контролеру, что нас отчитывала за безобразия. И угрожала штрафами! А окружающие нас люди, что образовали целый затор на спуске с эскалатора своими телами, улыбались не скрываясь. И именно из-за них, из-за этой скопившейся толпы и затора, нас решили поскорее отпустить, пока толпа не стала совсем уж безумно огромной для этого небольшого пяточка у спуска.

В вагоне поезда, куда мы заскочили, оставив на перроне половину толпы зевак, тоже как-то сразу стало весело. Вагон полон, куча народу! Но вокруг нас — зона отчуждения! Все столпились вокруг, стоят, глазеют, но держат дистанцию! Создавай круг свободного пространства вокруг наших тел, что смещается в сторону, если двигаемся и мы.

Само по себе, подобное явление вызывает чувство диковинного зверька в зоопарке, вокруг которого все столпились и глазеют, и боятся лишний раз шевелится, чтобы не спугнуть редкую диковинную умильную и пугливую зверушку. Ну или причина всего змея, что заползла в вагон к боящимся гадов людям, и те дрожат боятся, шугаясь от каждого шороха и чиха.

— Апь-чи!

Вот только глаза окруживших нас людей, не ведают страха-ужаса-паники, и даже умиления милому зверьку как-то особо не видать! Скорее… публика вокруг нас, полна почтением! А от того и держится эта дистанций, круг отчуждения — не хотят они вторгаться в нашу зону комфорта, прижимаясь телами к великим нам, как к простым работягам-обычным людям. Не хотят касаться небожителей своим недостоинством, боясь даже дышать где-то подле великих нас. Проявляют максимум уважения из возможного! Но в тоже время… не в силах отказать себе в удовольствии, полюбоваться спасителями и охотниками-пятерками редкого вида на столь короткой дистанции, в столь плотном контакте.

Потихоньку в вагоне становится еще больше и больше людей, вагон становится все более и более плотно набит, хотя зона пустоты вокруг занявших лавку маленьких нас, стала даже еще больше чем была. Пассажиры перебегают на станции с вагона в вагон, лишь бы протиснутся к нам! Ползет слух, прибавляются свежие люди… Учиняя давку, и толкучку где-то там, на входе. Кто-то уходит, покидая скученный вагон, но их меньше приходящих… и никто к нам лично, так и не подходит и не приближается. Все просто… пялятся! В наглую!

Привычно? Обычно? Не очень — охотники такое не любят! Но в тоже время мы необычные охотники — дети! И ведем себя не как все, и… реакция на нас тоже, как следствие, не совсем обычная, но в пределах нормы. Дистанция соблюдается, а значит — все в нормально. Наверное.

А потом что-то пошло в балет без антракта — какая-то особо смелая деваха, прорвавшись через максимально плотный строй толпы к нам поближе на максимально допустимое общественностью расстояние, попросила у нас автографа! Сунув вперед себя с поклоном «носом в пол» блокнот и ручку.

И наивная глупенькая сестричка, совершенно без какой-либо осмысленной мысли, нарисовала ей на этом предоставленном под нос блокноте кривым подчерком букву Ка, пихнув в чернила каплю магии, придав им люминесцентных свойств дня на два, после чего чернила мальца поблекнут, а бумага вокруг них мальца пожелтеет, словно бы на солнце выгорела.

И… началось! Вся толпа молча взирающих, вмиг ожила, и стала просить и выпрашивать, тоже черкануть им че-нибудь-куда-нибудь. А поскольку ручек, блокнотов, или чего-то подобного в наличии было далеко не у каждого, в дело пошло вообще все, чем и на чем только можно было бы писать.

Портфели, мелки, куски мыла… Такая банальность как кровь и острая шпилька вместо ручки! На подпись макнутой в ранку крови не хватило, но… Один мужик, вообще, поняв, что ему вот вообще не на чем накарябать автограф, и главное нечем — все доступные ручки, фломастеры и мелки, да и заколки тоже, уже разошли по просящим рукам — порвал на себе рубаху в движение, и затребовал вырезать резолюцию прямо на его теле.

Да, именно вырезать! Копьем! По живому… сестра от такого опешила, выпав в ступор на пару мгновений. Взглянула на меня, не участвующем в этом балагане, получила неопределенное пожатие плеч в ответ — сама разбирайся! Сама начала, сама и выпутывайся!

Взглянула на мужчину с порванной рубахой, что стоял с самым решительным видом, раздвинув плечами окружающих его людей, и монолитной скалой возвышаясь с оголенной грудью и животом над маленькой девочкой-охотницей. И сестренка, видя его настрой и решимость, но все еще прибывая в нерешительности сама, решила исполнить его просьбу.

И этот бравый… кем бы он там ни был, даже не дрогнул, когда его резали! Да, сестрица делала это аккуратно, острым как скальпель кончиком самого острого копья, и руки ей не тряслись и не дрожали, хотя она очень нервничала — ей впервые приходилось резать человека, которого нельзя ранить! И надо было лишь чуть-чуть поцарапать кожу, не уводя копье вглубь, что так и просится пырнуть хорошенько. Но от этого мужчине то как бы не легче было! В поверхностном слое коже наибольшее число нервных окончаний. А внутри, в глубине, их как бы и вовсе по сути-то и нет! И чувствовать боль там просто нечему. Так что «царапина»… болезненна, а он… даже не дрогнул.

Мужик продолжал стоять скалой, будто ничего и не происходило, народ замерев, с неким пиететом и восхищением смотрел на эту сцену. А поезд потихоньку подъезжал к следующей станции. Сестра как раз успела закончить, когда он начал тормозить, и вырезанная буковка на теле чудака, только-только начала вяло кровоточить.

А я, обратил внимание на то, что несмотря на нервы, и неудобный для письма приспособление, в виде торчащего из руки наконечника протазана, сестрица эту букву вывела куда ровнее всех тех кривых каракулей, что оставляла на бумагах и телах иных желающих, их ручками и фломастерами. Опыт, что тут сказать! К тому же — регулярная практика! Ручку ей держать не приходилось уже лет пятнадцать как, или даже семнадцать, а вот копье, уже словно бы часть её тела! Оно всегда при ней! Хотя почему словно бы? Копье её магия! Так что оно реально часть её.

Порезанный мужик, получив своё, поблагодарив, свалил в закат, свалив из поезда, зажимая порванной рубахой порезанную грудь, как кажется, не из-за боли, какого-то стыда «Яж голый!», или того, что одежда порвалась «Опять жена ругать будет!», а из-за банального холода — в метро чувствуется сквозняк.

Толпа, от убывшего кадра, меньше не стала, а скорее только приросла — подтянулись свеженькие. И толпе стало как-то неинтересно получать подписи на банальную бумагу! Да и простые места, вроде рук и ног, тоже, не то! Все стали искать места по экстравагантнее, раз таких смельчаков, готовых подставить своё брюхо под скальпель больше нет.

Но сестрица отказалась ставить подписи на лобке просящих чем бы то ни было. Сказала — ваши гениталии подписывать не буду! Они мне не нужны! — звуча своим звонким голоском как-то двусмысленно, стреляя глазками в мою сторону, видимо намекая, что тут как бы брат есть, и пред ним ненужно светить таким вот… всяким.

А без гениталиев места оказались какими-то банальными! Ведь в толпе, даже лопатку на подпись девочке не подставишь! Места, чтобы присесть, банально нет! Круг отчуждения вокруг нас, банально стал неприлично маленьким! Так что только живот, руки, ноги, поясница… ручки, маркеры, фломастеры…

И так они все, эти желающие автографа, катились с нами, до самой конечной, бывшей пригородной, а теперь пятой охотничей. И на станции еще провожали! И кто-то там даже что-то вякал в стиле «А что, раздача слонов закончена? А как же я?!», но мы его благополучно проигнорировали.

И вообще — убежали от них всех! Благо что эскалатор был немноголюден, и позволял пробежку. Не благо что он тут совсем-совсем короткий! Всего этажа в два! И даже непонятно зачем вообще тут нужен, разве что с точки зрения задержки толпящейся внизу толпы, что в раз не влезает на ступени целиком.

Пробежка по восстановленному вестибюлю, пробежка по поверхности, извещение о том, что скоро приедут посылки дежуривших у камня охотников, что резались в какие-то не такие как у тех полицаев карты — тут было аж десять равнозначных высших карт!

Разъяснение что с прибывшим товаром нужно сделать — на платформу сгрузить, больше ничего не делать, мы сами придем-заберём, осмотрим. Прибывших с грузом людей накормить, более никак не задерживать. Удачного вечера, коллеги! — и удалились в свой камень — по мосту в наш замок как раз кто-то потопал к нам в гости, явно решив быть предельно пунктуальным, явившись точно ко времени, спустя минуту, после шести.

Глава 6

Майла Гурт привыкла всегда следовать за мужем, куда бы не вел он их семью. И дело не в том, что она из тех женщин, что всю жизнь ходят привязанным тельцом за кем-то, серая мышка, без собственной воли и мнения, нет, напротив, она вполне себе самостоятельная и волевая женщина! Однако на фоне мужа — всё равно та самая мышка.

Каил всю жизнь был пробивным. Еще со времен средней школы, где они познакомились, он был таким! Бойкий, деятельный, с волевым характером, и настойчивостью двух носорогов. Он, будучи ребенком из простой никому неизвестной и ненужной семьи, единственным сыном у одинокого и вечно работающего отца, у которого совсем не хватало времени на сына, умудрился уже там, в школе, достичь очень много.

Простая и банальная роль старосты! Кажется, что такого то? Но Майя прекрасно знала, что эта роль, зачастую денежная, а не руководящая. На неё зачастую ставят за плату! А не за заслуги. А Каил пробился сам, без денег, связей, и блата, чисто харизмой, и навыками лидера.

Надолго его в должности увы не оставили, все же в мир, где все решают деньги, и в школах это чувствуется даже сильнее прочих мест, толковый человек на таком посту, вызывал ненужные вопросы у всех вокруг. Особенно когда их класс брал медаль за медалью, и резко стал лучшим в школе среди всех параллели, да и не только — Каил умел найти подход и мотивацию для каждого.

Но падение в глубину бездны, не сломила волевого мальчика! Выписавшись из больницы, подвергнувшись травли, и казалось бы навсегда выпав из всякой школьной жизни, даже перейдя в старшую школу, Каил не был сломлен внутри! И уже после университета, когда Мая встретилась с ним вновь, он вновь был на коне, вновь был не абы кем, а довольно-таки значимым человеком.

Подумать только! Сумел с низов, без связей, знакомств и родства, с в хлам загубленной репутацией, пробиться в личную охрану партийного работника! Майла бы о подобном и мечтать не могла! Все, на что её саму хватило, это стать служанкой-охранницей в одном из отелей! Вполне неплохом надо сказать отеле, и с возможностью карьерного роста до управляющей этого самого отеля, что очень так то престижно для простой девушки с низов, но и стартовые позиции у неё были куда как лучше Майла.

Проблем с репутацией она не имела, дорогу никому не переходила, проявляя свой бойкий характер только тогда, когда решит сама, когда это нужно-необходимо для дела и роста, а не тогда, когда вспылят чувства. Изображая мышку для безопасности, но и не забывая о когтях и клыках, когда есть возможность опробовать их в деле.

Собственно, тогда и начался их роман. Майла резко осознала, что человек, что может вот так вот выбраться из столь глубокой ямы, никогда не окажется на самом дне. И ей просто в принципе за всю жизнь, не сыскать себе мужа лучше, чем Каил. И она стала шустро подбивать клинья под перспективного молодого человека, довольно быстро добившись успеха — парен не был наделен каким-то богатым женским вниманием, и оказался фактически беззащитным против её женских чар.

Сказалась и жизнь без матери, и то, что он был вечно погружен в работу. Еще со времен школы! И то, что девчонки в нем наверняка не видели ни красавца, ни перспектив. И охмурить его было столь легко, что Майла даже засомневалась — а стоило ли вообще? Может… он только выглядит таким сильным, а на деле тряпка? Может, любая встречная юбка будет для него всем миром, стоит её только пред ним задрать? И все эти ужимки… были зазря?

Жалеть о том, что поспешила, Майла не стала, хоть и понимала, что все же оказалась немного резкой на поворотах, став женой уже через неделю, как получила от будущего мужа согласие на брак. Обычно, на регистрацию браков очередь, и нужно еще и ждать «проверочное время» так что это минимум месяц срока! Но Майла подговорила знакомую девочку, работавшею в загсе и им все сделали «задним числом», что у незнакомого с процедурами Майкла даже и не вызвало вопросов.

Однако проверить уже ставшего мужем парня Майла все же решила, уж слишком он был… мягок и прост, и подозрения об ошибке выбора, и тряпичной сути этого мальчика, все крепли. Тем более что устроить такую проверку не стоит ни труда, ни рисков.

Ох, как же она тогда ошибалась! И в своем муже, и в тех, кого хотела использовать для проверки, и в банальном том, что это ничего не стоит и никаких рисков нет и не будет. Ведь результатом ошибки стал… позор, потеря карьеры и места работы. И опороченная репутация — она ухнула туда, куда когда-то ухал муж, но без него самостоятельно вряд ли бы выбралась обратно в люди.

Задача то была проста! Подговорить коллегу-служанку, соблазнить её паренька. Просто и беспроблемно! Подговорила, дамочка пошла соблазнять…, но там, где пред жёнушкой муженёк таял, пред чужой жопкой, его реакция была не больше, чем на расхаживавшею по улице бродячею кошку — где её хозяин этой животины? — максимум, что отражалось на его лице. И от этого его взгляда и реакции, у подговоренной ею девочки, считавшей себя неотразимой красоткой, и нередко соблазнявшей клиентов отеля на деньги и получая с них дивиденды и подарки, что-то сломалось внутри.

Она стала буквально одержима идеей соблазнить Каила! Буквально все доступное время и силы тратила на попытки его охмурить! И Майя уже даже сказала мужу «Да трахни ты её наконец! Пусть успокоится!» на что получила довольно жесткий ответ «Я твой муж, а не секс-игрушка, которую можно передать подруге попользоваться-побаловаться». А служанка-подруга, поняв, что никакие хитрости не работают, совсем и как класс, и мужик какой-то железобетонный и волевой, и что пока существует жена, муж даже не посмотрит на другую, решила устранить конкурентку.

Подстава была банальной — подкинутые краденные вещи нежеланной товарке-конкурентке. Но как-либо оправдаться Майла тогда не могла — все было спланированно и продуманно до мелочей, и шанса выкрутится не было даже призрачного. Нет ни алиби, ни доказательств невиновности, зато есть записи, как она входила в комнату важного жильца — выполнять работу по уборке и осмотру помещения, на предмет опасности! И есть чужие вещи в её комнате.

Штрафы, суд, позорное увольнение. Никому не нужна женщина. И только Каил верил, что она невиновна, хотя все вокруг, даже семья и родственники, поверили в её клептоманки грешок. Суд всех сумел убедить, или же все сами хотели верить в это! И Майла получила позорное клеймо воровки в глазах у всех своих знакомых. И только муж, оставался верен ей, и верил в её невиновность. «Я не замечал за тобой клептоманских наклонностей» сказал он ей тогда, и пошел к своему начальству, договариваться, чтобы её взяли на работу к ним в службу охраны партийных работников.

Чего ему стоило, что бы её туда приняли, Майла могла только догадываться. Скорее всего и карьеры, и здоровья — пришел он с работы определенно малость битым. Однако её взяли, пусть и с испытательным сроком. Пусть и на низовую должность, на самое «дно». В наземку, в службу удаленного наблюдения, далеко от личных вещей высокого начальства, и при постоянном наблюдении напарника по работе.

Ох, и намучилась же она на этой службе… особенно с напарниками. Коих ей словно бы в пику, что вообще взяли, ставили одного краше другого! То жирных образин, вечно что-то жрущих, и из машины даже до магазина выйти не могущих — хорошо, что эта дура потом перевелась куда-то в другое место, кажется в полицию, получив в каком-то провинциальном городке, какую-то неплохую должность.

То вечно кашляющих рахитиков — как таких вообще в охрану взяли?! То болтающих без умолку обо всем на свете баб! Что словно бы шпионки-диверсантки, отчаянно пытались разговорить Майлу на все на свете! И девушка не была уверена, что это не было правдой, и что её таким образом не проверяли на вшивость и болтливость. И все эти девицы, действительно были простыми болтушками — на языкатость так и проверяют!

Особенно тяжело было, когда она работала беременной! И настроение скакало, и гормоны… и вообще. Было непросто трудится в такой компании! Но прошел и этот срок, и спустя три года беспорочной службы несмотря ни на что, её даже немножко повысили, и уже она сама получила возможность выбирать себе напарников.

Нашла себе вполне перспективного новичка, из тех, что проходили испытательные сроки, молчаливого, порядочного, и внимательного в плане наблюдения за обстановкой. И хотя злые языки потом шептали о их любовной близости, ведь парня она никому более не отдавала, пока тот не пошел дальше по карьерной лестницы, для Майлы он был просто коллегой. И работа с ним, была лучшим временем её службы.

Вот только пока «её мальчик» рос в карьере, становился все более и более значимым человеком в охранной организации, благодаря своим навыкам, и что уж там говорить, связям, в числе которых была и сама Майла, «подталкивая» паренька снизу, подсовывая ему толковых подчиненных из новичков, сама женщина в карьере не росла. Не рос и Каил. И… знатно подросший в карьере её бывший напарник, ей шепнул, что им двоим, этой самой карьеры и не видать как своих ушей. На них… стоит метка, что они навечно на своих местах.

Майла тогда плакала, Каил выражал пофигистичность — ему не впервой сидеть на дне. «И не такие уж и у нас плохие должности!» — утешал тогда он её, и хотя с самим смыслом фразы она согласится не могла, но вот с мужем была все же полностью согласна.

И тогда она решила, что не будет дёргаться. Пытаться пробиться выше, рисковать, как-то скандалить… если Каил сказал «И так неплохо!» то значит так оно и есть. Как ни крути, а даже за время работы в партийной охране, он не раз её выручал! Ведь она и тут, пусть и по мелочи, но умудрялась вляпываться в разное неприятное время от времени, а Каил всегда находил выход. И порой достаточно было сделать ему всего один звонок, и вот оно, решение найдено!

Она всегда считала себя довольно бойкой, деятельной и находчивой. Однако на фоне Кайла, она — мышка. Невзрачная серость, сливающаяся с фоном. И раз уж это так, она решила, что будет всегда следовать за ним тенью, серенько, невидимой, кусающей из мглы его обидчиков. И это даже стало давать свои плоды.

Жизнь вошла в стабильное и устоявшееся русло — работа, дети, зарплата. Оклад, которого в принципе хватало даже на найм нянечки для деточек, чтобы не быть зависимыми от не самых приятных родственников — со своими Майла со времен подставы в отеле дружила лишь условно, на ножах они небыли, после получения новой работы с семьёй удалось помирится, но осадочек остался.

Для Майлы, они были предателями, что бросили её в трудную минуту, и посчитали её за клептоманку-воровку, хотя за всю жизнь они ни у кого никогда ничего не брала без спросу, и что-что, а такого грешка за собой не имела. Была бы там драка, было бы понятно. Во времена младшей школы синяки с её лица сходить не успевали! А уж число жалоб на «дерущеюся пигалицу» превышало все мыслимые границы.

Но вот воровство… она скорее сама кидалась в драку из-за этого! Даже если воров-грабителей было сильно больше «борцов за справедливость» и все были против того, чтобы кто-то мешал свершится краже. Ей была непонятно это все! И она точно бы не стала участвовать даже в «воровстве» полевых цветов с газона! Не говоря о чем-то большем.

И вообще, во времена младших классов была излишни правильной и идеалистически настроенной, и только к концу учебы, одна из очередных драк, сумела вбить в её тогда еще пустую голову простые правила мира — не стоит лезть туда, где можно огрести.

Для родичей же она была той, кто не оправдала надежды. Ведь они вложили в ней много сил и ресурсов! Вложили в её будущее, а она… как выяснилась, оказалась пустышкой. Хорошая школа, образование, протекции для работы! А в ответ только тень на репутацию, ведь работница по протекции оказалась воровкой, что еще и делал это столь грубо, что столь публично и показательно попалась.

Ну а у Каила отец вновь женился, и у его жены свои дети, и теперь у него там своя семья, и не до них. Совсем. У них свои «спиногрызы» и им самим, надо как-то крутится, чтобы выжить, и не до детей сына первого брака, которых всех и дружно, новая супруга просто ненавидит — не её! Чужие! Да еще и явно какие-то мутные, что пасынок, что её невеста и её «личинки».

И все было стабильно, и вполне прекрасно! Пока однажды вечером, Каил не прискакал к ним в дом, весь взмыленный и мокрый из-за дождя, и не сказал «Собирайся!» и Майла сразу поняла — что-то случилось! Что-то… плохое! Очень плохое! А муженёк успокаивать и не думал, и на вопрос «Нас уже ищут, да?» ответил «возможно, но пока навряд ли». Но потом все же немного успокоил «У нас новая работа», правда не сильно, добавив неуверенно «Наверное».

«А дети?!» спросила тогда она, как всякая любящая мать, заботясь в первую очередь о семье и детях, а уже потом о собственном благе. «А детей берем с собой!» ответил ей Каил, и Майле совсем стало нехорошо — значит все хуже, чем вообще возможно!

Потом был переход средь ночи до некого замка, выросшего за какую-то неделю на той стороне реки, по другую сторону набережной, принадлежащей их любимому партийному руководству. Руководство тут правда никогда не гуляло, любуясь видами и желтой рекой, но вот стричь деньгу с точек, что тут стоят в летнее время, считало за святость.

И сколько же мороки охране доставлял каждый этот рейд! Но начальство считало, что дополнительный барыш к уже оплаченной аренде стоит снимать самому. Словно бы сливки с банки! Иначе… не то! Не тот кайф! Мол эти торгаши, пред его охраной так не трясутся, как пред великим Ним!

Вот только зимой, как и в межсезонье, набережная пустовала. Обычно, но не в эту ночь! Там был народ, что тоже пришел посмотреть на сверкающий замок. И… им пришлось стоять и ждать в сторонке от набережной, когда все эти зеваки уйдут по домам. Под дождем! С детьми! В тишине, так как Каил им так ничего толком и не объяснил! Сказав лишь «Мы будем работать там», указав на замок на той стороне речке.

Кем работать? Что делать? Охранять? Прислуживать? Майла согласна на всё! Тот, кто построил столь громадное строение за столь короткий срок в столь неудобном месте наверняка и богат, и влиятелен! И работа на него определённо престижна! Но… хотелось бы конкретики! Да и уйти с прошлой работы более приличным путем, нежели грубой отправки заявление на увольнение по электронной почве, по сути ставя начальство пред фактом — мы свалили, адьюс!

Народ на берегу рассосался только ближе к утру. И тогда же они вышли к набережной, начав стоять там, ожидая непойми чего. Благо, что хотя бы их дети, смогли немного поспать, в ожидании, и взбодрится, при переходе из скверика двора домов до набережной, и не клевали носами в процессе, при ожидании на бережку.

Но время шло, оно чего-то все так же ждали. Замок уже не сиял, став темной тенью в темной ночи, дети зевали, ничего не происходило. Майла стала окончательно терять терпения, подумывая о том, что муженёк то явно сбрендил, и похоже надо срочно бежать домой, отзывать заявления, извинятся, плакать, и вымаливать прощение. Однако…

— Смотри, — сказал ей Каил, и стой стороны в сторону набережной, что-то зашуршало в небе над рекой.

Что именно это было, Майла так и не разглядела. Но оказавшийся рядом с ними мост, которого минуту назад тут не было, увидела сразу. Охнула, и чуть не упала от неожиданности, крепко сжимая ручки детей вместо оружия.

— Мама. Мне больно. — пискнула дочка, и женщине пришлось срочно ослаблять свою хватку, дабы не травмировать ручку бедняжке.

Они встали пред мостом. И снова начали чего-то ждать, не решаясь ступить на это сооружение, возникшее тут из неоткуда. И оно не было иллюзией! В чем Майла убедилась, потыкав по стальной пластине опоры ногой. И его там точно не было раньше — они проходили по тому самому месту, где она стояла, когда только пришли.

Как это понимать, Майла не знала. Точно так же как и не понимала, как ей нужно реагировать на все вот это вот, а потому, просто старалась сохранить сдержанное хладнокровие. А потом к ним навстречу по мосту, в свет фонарей набережной, вышли дети.

Да это же дети! — осознала женщина, мать своих двоих детей. И хотела закричать во всё горло «Просто дети!» выдавая мужу некую претензию «Ты к кому нас работать привел?! О чем ты вообще только думал?!», но прежде чем это произошло, она осознала другое — «Те самые дети! Которые… и не дети… то есть дети, но охотники! Суперстильные! Почти монстры! Что спасли город от уничтожения».

Дети выдали им жилье, мало отличающееся от их предыдущего, как по планировке, так и по размером. Чуть меньше, да, но ненамного. Муж так ничего и не объяснил, сказав лишь то, что теперь они будут работать тут, в этом замке, на этих, хех, детей.

Майла много хотела сказать ему в пику. И про престиж-карьеру, и про то, что их детям нужно учится! В школу ходить! У сына только все стало получатся в учебе…, а тут такое. И напомнить о том, что работа на детей-охотников, штука временная. Ведь они, эти дети, долго не живут, а вот партия — вечна! И будет всегда. И… они обменяли все, на непонятно что.

Но… не стала ничего этого делать, не стала пилить, скандалить — решение уже принято, шаг уже сделан, пятится назад уже поздно, только занозы получишь. Так что нужно как-то жить дальше. И как-то выкручиваться в ситуации, что есть и с тем что есть.

Первая неделя жизни в замке была странной. И немного… довольно грустной. Пустая квартира, без мебели и хоть чего бы то ни было. С маленьким окном, с видом на внутренний двор, в которое вставлено некое толстое прозрачное стекло. Квартирка, где только в ванной было все что нужно, и из обоих кранов смесителя текла чистая теплая вода, как и в бачок унитаза.

Небыли ни кроватей, ни постельного белья, они этого ничего не взяли с собой, чтобы не тащить на руках слишком много. Так что спать приходилось на полу, на разложенных вещах. Благо, что в помещении было тепло, и пол точно не был холодным камнем, словно бы сам камень грел их ото всюду. Свежо, что даже удивительно, и еда, появлялась каждый день сама собой, в той комнате, что вроде как была кухней.

Майла ни раз сама наблюдала, как это происходило! Еда и вещи, вываливались наружу прямо из стены! Словно бы там был какой-то потайной механизм! Вот только его там не было! Монолитный ровный камень, как ни глянь! И камер наблюдения, жучков, и прочего, во всей квартире тоже не было, даже в унитазе — она сама все тщательно проверила, вспоминая навыки служанки-охранника, незабытые за годы.

И это было странно — за ними не наблюдают? Просто заперли их тут и… что? Для чего? Понятно, что это все магия, и она может хорошо маскировать все на свете, но… зачем все это? Зачем все эти… ухищрения?

Потом им все же дали какую-то мебель и постельное бельё. А потом и выпустили во дворик погулять, да на замок посмотреть. От безделья Майла готова была лесть на стену! Но делать это все же опасалась, как и вообще, проявлять любую самую маленькую агрессию, даже виде тренировок с мужем, боясь, как на это отреагируют дети, те, что охотники, что вот непременно следят и наблюдают за ними, хоть и старательно делают вид обратного.

А потом пред ними наконец обозначали их работу. До смешного простую! Быть компаньонами для их мамы. Но при всей простоте этой задачи, дети к этой работе явно подходили со всей ответственностью, и дали им время и срок подготовится. И обсудив все с мужем за пару вечеров, они выработали стратегию общения, что по итогу полностью удовлетворила нанимателя-работодателя, и им дозволили приступить к практике, к работе, ради которой их сюда и пригласили.

Мать детей-героев, оказалось молодой, довольно зажатой, и слегка замученной тоской женщиной. И она воспринимала их пару за иноземных шпионов, с которыми ну никак нельзя общаться! И разговорить её хоть на что-то… было непросто, и они поняли, для чего столь много внимания данному вопросу уделили её дети. Ведь мать для них ВСЁ. И в тоже время… с ней крайне сложно.

А еще, Майла вдруг поняла, как к ним сами, относятся эти пятерки — как к домашним питомцам! К хомячкам! Которым нужно стелить газетки в лоток, убирать оттуда что наделано, кормить, поить, чесать… и получать какую-то лишь условную пользу от существования, в виде ласке и забавных игр.

Грязи в замке нет, от их общения с матерью этих сильных охотников мало проку, и проще было бы кого иного найти на эту роль, без таких заморочек, и приюта в замке для целой семьи, и их четверых просто… приютили как бездомных приблудышей! Просто… словно котят с улицы подобрали!

— Боже, Каил! Во что ты нас втянул?! — сказала она мужу, осознавая все это. — Мы теперь…

— Домашние питомцы, да? — улыбнулся он краешками губ, словно бы только и ждал, когда до Майлы наконец дойдет вся суть ситуации.

— Ты…

— Домашних питомцев не выкидывают на мороз, даже если те гадят в тапки, — сказал он со всей серьёзностью глядя ей в глаза, — Так сказал тот мальчик, на которого мы сейчас работаем.

— Каил … — пробормотала она, округляя глаза, осознавая окончательно, что они теперь чужие зверьки, игрушки в руках пары взрослых детей, и с этим сейчас уже ничего не попишешь, им быть такими, пока не… — Ты же понимаешь, что…

— А ты вот так прямо можешь сказать что будет через два года? — улыбнулся он, отвечая вопросом на вопрос, на вопрос, который еще не успели озвучить, — Два года назад, ты бы поверила, что город может встать на порог уничтожения?

Майла замотала головой, но не от отрицания того, что могла бы такое представить — вероятность всегда есть! Пока существуют подземелья. Она мотала головой от того, что понимала, куда ведет её муж, и не хотела признавать эту реальность, эту точку зрения. Ни за что на свете! Но муж истолковал её жесты по-своему, продолжив свою речь:

— Чтобы не было там, через два года, но сейчас, подле этих детей, самый простой и верный способ подняться выше, чем мы могли бы где бы то ни было.

— Или умереть. — пробормотала женщина, осознавая, что мужа не переубедить, бежать некуда, да и смысла этого делать уже нет никакого.

Уже все свершилось! Уже все произошло. И они теперь уже… те, кто есть, там, где есть, и это уже не изменить.

— Умереть можно всегда и везде. — «утешил» её Каил и улыбнулся, — Выше нос! Мы теперь очень ценные хомячки, просто по факту того, что принадлежим важным людям!

— Угу… беспородная белка, породистого охотника.

И сейчас, вспоминая всю свою прожитую сознательную жизнь, и трясясь в кабине машины доставки крупнейшего в городе мебельного центра, она думала о том, что обычно бывает с хомячками, хозяева которых умирают. А что бывает с детьми этих хомячков?

Если зверьки достаточно милы и покладисты, их берут на руки родственники друзья и знакомые! А если нет? Да и… какие друзья и родственники? На мать охотников надежды нет, после смерти её детей, она если и не сломается, то точно все потеряет. Значит… нужно думать о том, кому достанется все имущество деток, когда их не станет! И… подлизываться. Заранее готовиться, всячески показывая вою полезность будущим властителям.

В конце концов, дети вряд ли пустят к себе слишком уж много людей! Ни в замок, ни тем более в ближний круг. И то, что они были близки с ними хотя бы как слуги-хомячки, может быть козырем в их хомячьих руках! Как может и сыграть с ними злую шутку. Вед на них могут решить отыграться за что-то, что не смогли простить их хозяевам, что на тот момент будут уже мертвы.

Но как и сказал Каил, это все вопрос будущего времени. Сейчас в корне не ясно, кому все отойдет через два года-год-три. Кто будет босом, и что вообще будет в мире, спустя этот срок. А значит… все, что они могут сейчас, это улыбаться и махать, максимально показывая свою полезность и безпроблемность в глазах нанимателя-приручителя.

Машинка с мебелью тряслась на колдобинах, осушившихся на дороге после нашествия монстров. Твари, дурочками небыли, и тоже оценили широту и прямоту проспектов, использовав их для своих передвижений вглубь города, прорвав оборону. Что позволило в итоге упростить их зачистку, но превратило в итоге асфальт в сплошные дыры. От ног существ, и от копий их нынешних хозяев, которые каменными столбиками до сих пор местами украшали обочины — их было слишком много, чтобы все собрать! Да и никто не стремился, хотя то, что можно было вытащить руками без риска сломать и для извлечения чего требовалась техника, уже растащили на трофеи различные желающие.

Наверняка сейчас в интернете, на различных площадках идет активная торговля этими каменными орудиями, по различным ценам. Наверняка не высоким — ценность данных камней слишком условна, как ни глянь. Все знают, что в этих копьях магия равно токая же, как и в тушках мертвых тварей, устроивших нашествие — временная. Копья, не из магического материала! А из простого заряженного магией камня, что делает их… ценными лишь как символ. Но при их количестве в десять миллионов и более того, этот символ мало кому нужен.

Однако именно массовость, наверняка и делает им торговлю! Ведь каждый может позволить себе кусочек гранита, созданного пятизвездочными охотниками. И имеющий несмотря ни на что, довольно большую прочность и твердость — гранит! И остроту лучших лезвий мира — и как дети их вообще затачивают до такого состояния?!

Обо всем этом Майла знает довольно хорошо, даже несмотря на то, что последние три недели сидела безвылазно в замке взаперти, без средств общения с внешним миром. Без доступа к сети, и с доступом лишь к газеткам, которые украдкой удалось почитать у матери деток.

Обсуждения копий было бурным в сети еще в первую неделю после нашествия! И тогда же, даже их Каилом начальство, вело обсуждение о том, что им тоже, не помешало бы закупиться неким количеством этого инструмента, хотя бы для того, чтобы использовать лезвия копий как высококачественные каменные ножи.

Машинка тряслась на рытвинах, водитель тихо ругался себе под нос на ремонтников, что за целый месяц не удосужились починить даже главный юго-западный выезд из города, а средь пустыря и руин, средь ночной мглы, стали вырисовывается силуэты новых домов, построенные их хозяевами для пострадавших от нашествия граждан.

— Вот уже и ваши охотничьи, — пробурчал водитель, то ли продолжая разговаривать сам с собой, то ли обращаясь уже к своей пассажирке. — Вчера только сюда вашим доставку осуществляли… только мебель там была подешевле…, а вот позавчера… там тоже была чья-то стороння оплата…. Какой дом то?! — обратился он уже конкретно к ней, поворачивая голову, на миг отвлекаясь от дороги.

— Никакой, везите к черной плите на окраине. — оттарабанила болванчиком Майла, сама не зная даже в теории, что это за черная плита там такая, ведь в газетах об этом не писали, и ей оставалось надеется лишь на то, что о ней знает водитель, или в картах навигатора уже обновили данные и внесли её на план.

— Мусорной что ли? — удился водитель, но похоже действительно знал, куда им надо.

— Наверное. — пожала плечами Майла, — Большая, черная, каменная… на земле лежит… вроде…

— Ну точно она. — покивал водила, внимательно следя за дорогой, и притормаживая пред очередной ямкой, следом от чей-то острой и здоровенной лапы, — И зачем вам туда?

— Сказано доставить, — вновь пожала плечами женщина.

— Погоди…. То есть это не для вас мебель? — вновь отвлекся от дороги водила, округляя глаза.

И тут же вернул внимание на проезжую часть, смачно выругавшись, то ли от плохо засыпанного следа от попадания кислоты существ на асфальте, в который чуть не въехал на скорости, то ли от чего еще.

Дальнейший путь прошел практически в тишине. Водитель что-то там себе под нос бубнил, чаще всего повторяя фразу «Этож надо!» в различных ипостасях и с различным тоном, но почти неслышимым и неразличимым шепотом, так что Майла только и могла, что гадать, о чем он там бормочет.

У плиты, их колонну из двух машинешенек, действительно встретили, и действительно помогли все аккуратно разгрузить, сгрузив все на черную каменную гранитную плиту. А потом, из плиты, как шут из табакерки, выскочил мальчик с уродливыми шрамами на щёках, блестящими в свете фонарей ночи. Сказал «Всем спасибо» и исчез, вместе со всей мебелью, словно бы провалившись в гранитный камень.

— Ну дела… — проговорил мужичок-водитель, снимая кепку, словно бы увидев чудо, а Майла, уже как-то попривыкла к таким вот выкрутасам детям в замке, что далеко не сразу поняла — они не в замке! Они хрен знает где! У нового района домов, построенных детьми на окраине города! А… происходит тут все так же, на отдельно стоящем камне, без замка.

И что-то ей вдруг резко стало казаться, что когда их необычные хозяева уйдут на покой, через год, два, или десять лет, они оставят от себя уж больно богатое наследство, разбросанное по всему городу. Стране, миру… в виде таких вот плит, ценных, даже как столовые ножи копий, и… замков. И… как бы из-за всего этого не началась самая что ни на есть полномасштабная и кровопролитная война. Война всех со всеми, во имя этого наследства.

А они… всего лишь «хомячки», этих богатых «родителей».

— Во что мы ввязались…

Глава 7

Пятеро людей, которых мы приняли за охотников, что должны были прийти к нам за обещанной Павлу бронёй, все приближались. Но чем ближе они подходили к замку, тем меньше у нас было уверенности, что это именно те люди, которых мы ждем. И идея встретить их и проводить, глохла уже не от банальной занятости, помноженной на каплю лени с нежеланием куда-то топать просто так, время теряя, а от мысли «а нафига встречать незваных гостей?!». Пусть сами топчутся у закрытой двери да сваливают поскорее! Не до них!

Три из пяти человек идущих, явно были охранниками двух других, и держались от них чуть в сторонке. Один из этих троих охранников, все же был охотником, ранга первого-второго, и держался чуть в стороне даже от коллег, наблюдая за всеми как бы со стороны. И… каким-то нервным или встревоженным ситуацией и разлитой вокруг магией он не был, чувствуя за собой некую уверенность, и спокойную решимость.

А ведь замок с точки зрения магического поля подобному слабаку должен, обязан внушать страх и трепет! Подавлять своей… неприступностью. Давя на психику потенциальной мощью, словно бы гигантская боевая машина, тем более вблизи — полное экранирование мы тоже недоделали и стены… душевно фонят.

Но видимо у него отбит нюх! или ему умирать совсем не страшно. Ну или… он чувствует себя на своей земле и чего ему тут вообще опасаться? Ощущает себя… ребенком подле экспоната выставке? И… не понимает опасности? Или… не верит в её наличие, как генерал на полигоне?

Двое же оставшихся людей из пятерки, больше всего походили на престижного риэлтора высшей ступени и его богатого… очень богатого! Клиента, которому он все разъяснял с должным почтением, но без явного либезения — профессионал! И собственно их разговор, и натолкнул нас на мысль о том, что эти люди, явно не те, кого мы тут ждем, кто пришел к нам сюда за обещанной броней.

Они обсуждали замок! Его… так, словно бы он объект продажи! Словно бы… он продается! И принадлежит непонятно кому, но точно не нам двоим. Не нашим «глупым моськам», сидящим внутри этого «ценного строения», и хлопающим глазами. От недоумения.

— Мы сможем зайти сейчас внутрь? — поинтересовался богатый клиент у своего риэлтора.

— Боюсь что нет, — сделала едва уловимый жест головой специалист по недвижимости, — прошлый владелец… еще тут.

— Что все это значит?! — прошипела сестра тихонько, словно бы нас можно было тут в замке подслушать, свирепея и готовясь убивать наглецов, посмевших посягнутся на её собственность.

— Провокация. — пожал я плечами, сохраняя ледяное спокойствие, — Простая и банальная.

Сестрица, переваривала мои слова целую минут, сохраняя боевую форму, потом сдулась, втянув магию в себя, и внимательно посмотрела на меня.

— И что с ней делать?

— Ничего. — вновь пожал я плечами, — Пусть себе болтают, обсуждают, мы только посмеемся.

— Эх… — вздохнула она, кривя мордашку, — Не нравится мне это! Я бы их…

— Превентивно убила? — сестренка кивнула, — Или покалечила? — вновь кивок, — Чтобы другим неповадно было? — опять кивок, — А потом на каждом столбе весело бы видео о том, как ты кроваво расправляешься с ни в чем неповинными туристами. Без причины и повода! — сестра вздохнула.

— Будто кому-то есть дело до причин и повода… — пробормотала она, отворачиваясь от меня, — Все в мире решает совсем не это, как я могу об этом судить.

— Тоже верно. — не стал я спорить, — Но не стоит из-за этого отступать от своих принципов.

— И это каких же? — развернулась она обратно.

— Мы не убиваем людей.

— Но мы же убиваем! — притворно возмутилась сестра, разводя ручками в стороны.

— Только когда есть на то причина.

— А, ну да, — опустила она руки и задумалась, — самооборона. Большое оскорбление…, а можно ли считать за таковое то, что они сейчас делают? Обсуждают… продажу замка, принадлежащего нам? — я помотал головой в ответ, в знак отрицания, — Почему?

— То, что они делает, это мошенничество чистой воды. И оскорбление нас в данном случае… невелико.

— Ладно…

— Просто не будем больше держать мост опущенным.

— Тоже верно. Пусть они там у себя, на берегу, обсуждают свои глупости.

Парочка тем временем продолжала обсуждение нашего замка. Помянули его высоту, подсчитанную как видно методом триангуляции, или еще как, не знаю. Площадь озвучили, что несложно узнать, хоть и сложно обойти вокруг стен по болоту ножками через кустарник.

Материл кровли башен, их внутренняя площадь и толщина стен… информация этой части диалога являлись какими-то «плавающими», нестабильными, хоть и произносились торгашом уверенным тоном, наравне со всей прочей информацией. Как видно их получение основывалось на триангулятивной формулы три П плюс четыре У — палец, пол и потолок, плюс четыре угла, и высчитывалось при помощи универсального инструмента тип «Болт Обыкновенный». В общем — чистая фантазия!

А вот с породой камня стен риелтор угадал на сто процентов — они у нас из банального синего мрамора, хоть и с примесями, для глубины цвета, и эффекта «морской волны» синего моря. Мы старались, да. И вышло и правда красиво, да, хоть и добиться этого… было ни разу не просто! И энергозатратно, но да не суть.

Особое внимание риэлтор заострил на материале крыш наших некоторых башенок, помянув о них дополнительно, отдельно от прочих, и прочего доклада-рас хваления товара. Сообщил клиенту, что этот синенький и красненький камень наверху, не просто выглядит камнем драгоценным, а им и является! Что сделаны эти шпили из самых взаправдышних неких драгоценных камней, рубина и сапфира, всем видом, глазами и телом, намекая на астрономическую цену этих самых камней, чисто по факту их драгоценной природы.

Тем более при таком размере этого драгоценного валуна — весь шпиль и крыша целиком! Да при чистоте — примесей снизу точно не видать, хотя и не только её, и я совсем не чаю, как они могли бы хотя бы в теории узнать, что это за камень там у нас сверху лежит, и что это ни разу не стекло. И не алмаз. И не… еще-что-нибудь, из длинного списка. Банальная прозрачная стеклокерамика! Хотя… это она и есть, просто крашеная. Не везде. Но есть и такое — показывал сестрице. Как это делается, создаётся цветастый камень из обыкновенной глины.

Это было долго, муторно, уныло. И сначала создавался бесцветный кристалл, потом он красился примесями в нужный тон, в тон уже имеющегося образца из корунда, потом все разглаживалось, что бы мути не было, еще подкрашивалось…

И вообще! Мы старались, наращивая кристаллы, делали башни крытыми шпилями в один монокристалл для надежности и прочности. Ведь эти камни, имеют феноменальную прочность! Уступая по данному параметру сильно немногим. Правда… о ценности этих камней в мире мы тогда и не подумали, я так точно, хоть и воздержались от идеи делать шпили из алмаза — из алмазиков иллюминаторы не делают! Возможно зря, воздержались — рубинчики как видно тоже дорогие! А покрасить в цвета можно было бы и алмаз.

Сестренка, услышав все эти намеки на деньги и цену «на орбите и то ближе», тут же обиженно вскинулась — а чего это он прочие шпили то обидел? Ему что, изумруды уже не камни?! Или они не ценность?! Или аметист для него недостаточно хорош?! Что за несправедливость! На что я ей тихонько шепнул — они видимо не поняли, что они ценность! Или же они и вовсе, и правда, не ценность, и так, фигня полная.

Сестра тут же возразила — дорогие это камни! Дорогие! Не надо ля-ля! Я привел новый контр аргумент — ну, может они поняли, что тот же изумруд, у нас не на всю кровлю натянут — поленились мы его делать! И там обычная прозрачная керамика корунда, сверху на которой для цвета намазан этот самый изюм, для красоты и цвета.

Все же, этот самый изумруд не столь крепок как корунд или рубин с сапфиром! При этом, сложен и тяжел в изготовлении, в отличии от этих же самых производных глины, что просто керамика с красящими элементами внутри, задающими красивый цвет камню, но хорошо размешанными, и не делающими его мутным излишками примесей, да не растворенными кусками «крупы» внутри толщи кристалла.

А изготавливать такие большие изумруды тяжело, дорого и бессмысленно! Да и не умею я особо, в отличии от работы с высокопрочной стеклокерамикой. Проще было покрасить прозрачный кристаллик «стекла» из глины в зеленый цвет медью или чем еще! Вариантов красителя масса! Но… сестренка знала о ценности зеленого камня с бериллием, и потому хотела именно его на крышу, да?

А вообще, по большей части мы не создавали камни из глины! В упавшей нам на руки горе, украденной Хаосом у мира, а нами у Хаоса, было достаточно природного корунда разных цветов. И нам только и требовалось, что его почистить да переплавить. Жаль, для строительства из него замка целиком его там все же было недостаточно! А делать все из глины, хоть и возможно, но уж больно муторно и затратно, так что мы… поленились, да, и не стали это делать, решив обойтись чем попроще, а именно простым цветным камнем, которого у нас хоть отбавляй.

А жаль! Да, мы и с многометровыми конусами крыш намаялись славно! Но если бы весь замок был монокристаллом какого-нибудь сапфира… Все же чем прочнее база, основа, на которую ложится магия, тем больше туда этой магии можно впихать, и тем прочнее и долговечнее получится итоговый продукт! И в двадцати сантиметровый слой рубина кровли центральной башни мы пихнули столько магии и чар, что эта крыша, наверное, самое прочное что есть вообще в этом мире! Её можно отправить плавать куда-то в космос в объятия солнышка, и ей ровным счетом ничего не будет. Разве что от буйства энергии крепче станет! Она под это заточена, а потому и загорает на солнышке на самой высокой башне.

В сапфировую же башню мы столько не пихнули — подустали мальца после первой! Да и слой камня-драгоценности там чутка потоньше будет, и вообще — ну нафига такая прочность?! Эти камни, даже сами по себе довольно крепкие! Хотя с магией, можно и алмазы пальцами давить, и об этом стоит помнить, не забывая и о том, что алмаз — штука хрупкая! И по сути — очень твердое стекло, что еще и умеет гореть.

Сестре, моей воспоминания о несделанное и сделанном были до фонаря, и она все так же продолжала возмущаться тому, что её разноцветные, и как оказалось — драгоценные! Камни, не оценила публика! И только пара самых видных «блестяшек» пришлась визитёрам по душе, и была по достоинству оценена — дофига лион!

И я что-то совсем не понимаю, чего её это так задевает? Вот меня же не трогает то, что эти камни в этом мире оказались ценными, а я и не знал. Так почему для неё… так важно то, что некие, по сути случайные провокаторы, оценили только часть её драгоценных поделок?! Или все дело в том, что она так старалась… выпендриться! Украшала замок как могла, создавала для него драгоценные камни в максимально возможном размере и качестве, увещала им крыши и… никто не замечает её труда? Словно нищенка, вышедшая замуж за богача, и нацепив на себя гору золота, не понимает, почему высший свет все так же смотрит на неё как на голодранку! И зря я ей это сказал — обиделась.

Тем временем разговор покупателя и продавца перешёл в к фундаменту замка, и покупатель поинтересовался:

— Здесь же вокруг болото? Не будет ли с этим проблем в дальнейшем? Не перекосит ли замок на таком грунте? — намекая на то, что не получит ли он груду камней, спустя десяток лет, если эти камни сложили в дом на таком основании.

— Вам совершенно нечего волноваться, — со сдержанной улыбкой ответил продавец, — наши люди уже проверили основание строения и провели все необходимые расчеты. При размере свай и плотности их установки, даже на таком слабом грунте как это болото и при таком весе, как большой каменный замок, несущая способность фундамента скорее завышена, чем недостаточна.

Собеседник посмотрел на продавца с явным недоверием и тот поспешил подсыпать фактов.

— Сваи уходят вглубь земли на глубину больше двадцати двух метров! Причем, прошу заметить, они все идут столь глубоко!

Похоже, глубже у них просто оборудование не берет, — подумал я, и посмотрел на сестрицу, наконец переставшею дуться из-за того, что кто-то не разглядел её драгоценностей на крышах башенок, — Похоже, что пока кое-кто тешил себя обнимашками, другие работали прямо у нас под жЭпками! Проводя замеры глубины вхождения в грунт наших свай. — и сестрица потупилась, осознавая свою вину, но, как понимаю, и не думая исправлять своё поведение — хитрая засранка!

Похоже, придется в срочном времени заменить все сваи на боле прочные, с конским усилением магией. Ну и… опустить замок на грунт! Нефиг ему висеть в полуметре над болотом, боясь запачкаться! Нефиг позволять непонятным личностям, под ним непонятно как ползать с аппаратурой наперевес!

— А на какую именно глубину они идут? — поинтересовался покупатель, которого этот вопрос как видно конкретно так интересовал, — Вы выяснили?

— Боюсь что нет. — изобразил тяжелый вздох торгаш чужим, актер и разводила, — Глубины больше двадцати метров сложны для изысканий, тем более, когда речь идет о изучении основания, уже стоящего здания.

Большой покупатель был раздосадован таким ответом. Но он его так или иначе удовлетворил — двадцать метров, это уже неплохо! Поэтому дальше вопросы по теме глубины свайного фундамента уже не задавал, но тему фундамента и его несущей способности не оставил. Интересовался отклонением фундамента по горизонтали — ноль! Приборы фиксируют лишь что-то в районе пары тысячных долей миллиметра на метр.

— Брат, а мы сможем их поймать и устранить?

Я помотал головой — вообще не реально! Погрешности, кривизна, иные… факторы. Я и не рассчитывал поймать то, что есть! Эту настолько значимую точность! Максимум, соточку словить! Но до тысячных дойти… при таких размерах это подвиг! И… сказалась возможность двигать весь замок целиком, удлиняя по мисипушечки одну единственную сваю на самом краю.

Клиент тем временем интересовался материалом фундаментной плиты — гранит! Материалом свай — он же самый! Прочностными характеристиками этого всего — лучшее из вообще возможного! Монолитный камень! Ну и даже задал вопросик «А слабо повторить?», что несколько выбивалось из конвы «Надо спровоцировать!», но ответ на данный вопрос, все расставил обратно на места:

— Возможно, но пока точно не ясно, будет ли еще что-то подобное в продаже.

— Они издеваются, да? — поинтересовалась сестра, слушая все это вместе со мной, достав пачку печенья, и хрумкая его, смотря шоу на большом экране-стене, хотя экран этот нам двоим как бы и не нужен.

Мы и так все видим в полной мере и объёме…, но так проще и прикольнее. А тут… незачем напрягаться из-за такой ерунды. И мы бы вообще могли пойти дальше заниматься обустройством замка, не будь это шоу таким забавным — так и о деле забыть можно, с таким то развлечением!

Разговор этих двоих пред закрытыми воротами плавно перетекал к кульминации. К обсуждении цены, иных деталей продажи имущества «в нюансах». Клиенту, что называется, все понравилось, но он еще не знает, хватит ли у него барышей, для покупки такого актива, в котором он, при желании, может как жить сам, так и устроить тут дорогую элитную гостиницу.

— Сестра, он хочет сделать то, что хотел тут сделать я!

— Мы не будем устраивать тут бордель!

— А причем тут он?!

— А при том, что на простую гостиницу я тем более не согласна! А на бордель не согласится мать.

— Э… ладно.

— И вообще, это позор, устраивать в своём доме, что-то другое, чем дом для жизни! Тем более, что и просто жить с кем-то в компании, это как говорить, что мы бедные и нищие, и не можем содержать собственное строение сами!

— А кто хотел пустить сюда кучу беспризорников?

— Это другое! Это… благотворительность, во! Мы бы не получали с этого прибыль! Одни… убытки.

— И проблемы.

— Угу. — хлюпнула сестра носиком, а риелтор в это время, ответил на прямой вопрос о цене и сроках, ответил весьма уклончиво, видимо надеясь тем самым еще больше позлить нас двоих, наблюдающих за ситуацией изнутри:

— Пока еще слишком рано говорить о сроках, как и о цене. Последняя… может сильно изменится, — намекнул он, на, как я понимаю, рост и возвышение и без того явно крупной суммы денег-стоимости, хотя это не точно, возможно и что иное подразумевал под этим, изменением. — Ну и сроки… пока тоже, не могут быть определены в конкретике. Но если вы заинтересованы….

— Заинтересован. — кивнул головой человек, что явно был заинтересован, и как бы уже сейчас хотел бы всё купить, а не когда-то там, да с кучей конкурентов и дороже.

— То я внесу вас в список.

— У них еще и список есть! — воскликнула на это сестрица, соскакивая с пола, на котором сидела, и тут же успокоившись, села обратно, — Интересно, сколько там уже имен? И как многих… уже развели на деньги?

— Кто знает, кто знает. — пожал я плечами, — Может и нет никакого списка, просто эта пара хороших актеров, а не только один единственный, желающий заработать на чужом.

— Да, наверное, — пробормотала сестричка неуверенно, а парочка с охраной потопала обратно по мосту от ворот, возле которых они стояли и болтали, продолжая вести обсуждения на ходу, обсуждая тему возможности дальнейшего благоустройства территории вокруг замка.

Где и как строить набережную, из чего и как — только сваи! Стоит ли или нет разбивать вокруг замка парк, и если да, то какой, кленовый или пихтовый? А может вообще, что плодовое посадить? Грунт поднять, дренаж проложить с отводом в реку. А если нет, и обойтись без сада, то что делать с оставшейся территорией острова? Застроить чем-то еще? Но чем, чтобы замок не затеняло, а оттеняло! И точно не жилыми кварталами или заводскими бараками! Вот без вариантов!

Ну и то, как хорошо, что мост через реку уже есть тоже помянули. Что его не надо строить самим, маясь с опорами на сложном грунте тут и там. К тому же мост этот вполне надежный несмотря на свою выглядящею по-детски слабую конструкцию — способен выдерживать многотонные грузовики! Что уже проверено на практике. Имеет всего две точки опоры, арочную конструкцию, магическую природу, и ценен уже сам по себе!

— Но долговечен ли он? — поинтересовался покупатель у торгаша, но это увы, было последним, что нам удалось расслышать от удаляющейся парочки.

Посетила мысль одеть плащи-невидимки и проследовать за ними, и мы даже сделали это, однако на мост, как оказалась уже взошла еще одна группка людей, и вот это вот уже были точно наши клиенты. Охотники, четверка и тройка, мужчина и женщина. И мы обоих видели подле Павла так или иначе. Молодая девушка четверка, и годящейся ей в отцы-деды мужчина тройка, что на пике своих сил и лет, тоже явно был четверкой.

И судя по определенной схожести лиц этих двух — родственники, отец и дочь, как и выглядят по возрасту. Хотя в случае с охотниками, может быть и дедушкой, и прадедушкой, да и дядюшкой с братиком исключать не стоит! Но в любом случае кто-то там такой вот, близкий.

Встречать гостей мы решили, как и положено, на пороге, у распахнутых ворот замка, плюнув на желание послушать пустую болтовню провокаторов, что всё равно наверняка прекратили болтать сразу же, как отошли подальше от замка. Да и следить нам за ними, чтобы понять, кто за всем этим стоит тоже, как-то лень.

Глава 8

Встреча охотников и не охотников, произошла на середине моста, прямо над рекой. И встреча эта… была никакой. Сошлись, разошлись, охотники проводили наших «гостей» немного озадаченным взглядом, но быстро потеряли интерес — кто только не придет к пятеркам в гости! Какая нам разница?! А вот гости выражали чуть больше интереса, не стесняясь осматривая идущих им навстречу охотников, даже остановившись на мосту уже после расхождения, и долго смотря парочке ушедшее к замку в след, что-то обсуждали.

Охотники, действительно оказалось родственниками. Не отец и дочь, а дед и внучка. И доспех нужен был именно деду, хотя внучка нам прямо сказала «Если мне понравится ваша работа, я тоже себе такой закажу!» при этом прямо-таки сверкала от самодовольства и некой напыщенной гордости — я плачу! Служите мне!

И сестра на это среагировала вполне ожидаемо, шепнув мне, не сильно то приглушая тон:

— Даже если умолять будет, на коленях ползая, не сделаем.

Ну и мы отправились в тайник, доводить до ума уже готовые заготовки.

Заготовки пришли в негодность, стоило только начать — у дедка была весьма специфичная мана тела! Он был, чтоб его, целителем! Но… лечить мог сугубо сам себя. Это его… особый дар! Если это вообще можно так назвать. Он, в некотором роде, бессмертный! И после смерти Каменной Скалы, как понимаю, стал если не самым старым в стране, то где-то там одним из них является уж точно. Как минимум средь ныне здравствующих, действующих, и в силе.

Внучку же себе, а вернее сначала дочку, что внучку то и принесла «в подоле», заделать сумел только на старости лет. Ведь дар этого деда, раньше, когда о прожитых летах еще ни что не напоминало, было больше силы и магии, не говоря уж о времени пика своей мощи, его магия, как он поведал нам сам, вообще не позволял быть с женщинами, не позволяла близости! Высасывая бедолаг-партнёрш словно бы сквозь трубочку напиток. Иссушая, убивая…

А еще забавней было то, что мы узнали ну очень многое об этом дедушке за то время, что делала примерки и изучали его силу крутясь вокруг. Узнали, хоть и не стремились это знать! Не спрашивали, не намекали… старичок-говорунок все сам нам разболтал! За жизнь, за судьбу-судьбинушку и свою силу-силушку.

Как и необычно то, что дедок… крайне специфически относится к боли и членовредительству. Понятно, что привык, но все же… уровень этого «привык» поражает, ведь чувствительность плоти у него вполне стандартное для человека в возрасте, он чем говорит реакции на касания, но в тоже время, он, для получения нами «мерок» и анализа его магических структур тела для подгонки доспеха, легко и непринуждённо задействовал свою исцеляющею спорность, столь же легко и непринуждённо ковыряясь в собственном мясе столовым прибором.

Так же он явно хорошо знает, где у него там, внутри, во плоте тела, сосуды, где жилы, где еще что, исцелить что ему, да в его годы, будет уже не так просто, как простые рваные раны в мягких тканях, и старательно избегал этих мест, ковыряясь только там, где урон по тканям… не причинит существенному вреду подвижности. И конечно же не затыкаясь болтал в процессе!

— Вот раньше, я…

А раны, стоит только пожелать, быстро исцеляются, стягиваясь буквально на глазах, словно бы это не разрезанная плоть, а раскрытая молния — настоящий сумасшедший! Как у него вообще мозги работают?! Как… он может делать что-то вот такое?! ДА КАК?!

Как он сам горит, переключив свою болтовню на ответ на заданный вопрос, это все больно, и порой трудно все вернуть как было, срастить, соединить…, но к его годам, и с его опытом во всех смыслах этого слова, уже как-то привычно, буднично, банально, и почти инстинктивно. Хотя прирастить обратно отрезанную руку ему сейчас будет уже чертовски тяжело, а о восстановлении раздробленных костей в труху за пару дней остается только мечтать и плакать, на такие мелочи как мягкие ткани и кожа — даже и усилия то не требует для регенерации.

— И зачем он нам все это рассказывает? — пробухтела недовольно сестренка, предпринимая попытку создать новую заготовку под заданную энергетику, — Прям… как балоболка какая-то!

— Старый человек, — делал я тоже, что и она, как и она, на ходу обсуждая прошедший разговор, — Поговорить не с кем.

— А внучка?

— А ты видела как она краснела? — усмехнулся я, — И все время трогала то плечо у дедушки, то его руку, то еще что делала, иначе по всякому вертелась, намекая чтобы старичок наконец заткнулся? Думаешь, ей интересны все эти пересуды и рассказы «за жизнь» прошедшею? А даже если и интересны, она слышала их уже сотню-другую раз.

— Тоже верно, — огласилась со мной сестрица, и запорола еще одну заготовку, — Но похоже она очень переживает за деда! И… уважает его.

— Ага, — согласился с ней я, и тоже запорол заготовку, — Он для неё явно настоящий кумир! Вот только сама по себе… она напоминает мне Мирану.

— М? Ты о том, что такая же дура? Так это же очевидно! У неё ведь даже и условия жизни то похожи!

— Ну да, — согласился я, — вместо пятого ранга четвертый, вместо «дяди» дед.

— Угу, и как следствия чуть менее дурная дура, не видевшая жизни.

— Но все же, меж ними есть разница, — улыбнулся я, и видя заинтересованность в глазах сестры, пояснил, — Мирана избалованная девочка, что сбежала из дому жить у друзей, а вот эта краля четырехзвездочная, «живет с родителями», прячась за их спинами.

— Ну да…, но знаешь брат, — посмотрела сестренка на меня внимательно, — а какая нам разница. кто они и какие они? Мы уже решили…

— Ты решила.

— Я… нет! Мы!

— Ну ладно, я тебя поддержал! — пожал я плечами и улыбнулся, решив, что, а почему бы и нет? Почему бы не поддержать сестричку, в том… странном, но в то же время понятном начинании, как отказ изготовления брони тем, кто нам не нравятся — Пусть у Павла покупают! Мы ему время от времени будем что-нибудь эдакое подкидывать! Из… отбраковки без настройки! Во!

— Мы решили, — продолжила сестра, видя мою поддержку, — что не будем ей ничего делать! Значит не будем!

— Не будем, не будем… у тебя металла на голову сейчас капать начнет.

— Ой! — пискнула сестричка, и вернула концентрацию подготовке металла.

Когда-то, этот кусок сталюги, что весит сейчас в воздухе подле сестры, был… каким-то бронивичком! Но его кто-то пожевал еще до нас, еще в Хаосе, так что теперь это просто сталь для сырья. Добавим в неё иных различных элементов, металла подземелий, и… будем пробовать создать новый образец доспеха!

Провозились по итогу до самой поздней ночи, по времени материального мира. И чуть больше месяца, по времени тайника. Но зато создали по итогу, штаны и кольчугу, как у Павла. Каких-то хитрых элементов там нет, почти что копия, но немного из иного сырья. Хотя вот с точными настройками все же покумекали, уменьшив чисто прочностные характеристики чешуи, добавив ей еще большей подвижности, ценой меньшей защищённости, заодно добавив усиленную «регенерацию» самой броне.

Пробитые и поврежденные чешуйки естественно не срастутся, и форму свою назад не вернут, а уничтоженные не отрастут заново, но вот если прорвать их связь меж собой, они захотят вернутся обратно с силой, даже превышающей их первичную связь, что приведет к застраиванию оружия в ране.

Для нормального человека — боль и неприемлемая рана! Для этого ненормального целителя — терпимо, ведь если его кто пырнет, он получит в трофеи клинок, застрявший в его латах наконечником. По крайней мере в теории все так. А на практике… ну, мы проверяли только на манекенах! А ни старичок, ни его внучка, что особо старалась, пыхтела и тужилась, пробить образец доспеха так и не смогла, лишь только поцарапали пластины, на что сестра среагировала сразу:

— Чинить не будем! На функционал не влияет!

Не желая все вновь переделывать, после того как девка рубила манекен с особой остервенелостью магическим мечом.

И уходили они… в странном расположении духа. Вроде и довольные, но их словно бы что-то гложимо. Возможно то, что мы их тупо выпроводили прочь, сказав «Мы устали! Нам нужен отдых!». А возможно думали о чем-то ином.

А я потом долго бегал от сестры по замку, что отчаянно хотела вновь поспать в обнимку — обойдется! Нас ведь опять кто прощупать может решить этой ночью! Прийти с группой… диверсантов? Хулиганов? А возможно и охотников-водолазов. А у нас замок все так же весит над землей на сваях! И «хомяки» еще где-то бродят и не вернулись домой. Да и мост после их прихода не мешало бы поднять, во избежание новых гостей, во избежание… различных провокаций!

Старый охотник покидал замок двух молодых в глубокой задумчивости. Его внучка, не настолько молодая, как хозяева замка, семенила рядом, и тоже была в состоянии поглощенности мыслями, все время смотря куда-то в даль, словно бы сквозь горизонт, но при этом явно желала дедушке что-то сказать-рассказать-поделится, буквально кипя изнутри от этого желания, но пока держась, и держа всё в себе.

До того самого момента, как они удалились от замка на достаточное, по мнению нетерпеливой девицы расстояние, дойдя до середины моста.

— Как кажется, я влюбилась… — пробормотала она, слегка мечтательным тоном неловко улыбаясь.

— Да? И в кого же? — скрыл старый дед от неё свои истинные чувства, не желая становится в её глазах похожим на брюзжащею развалину, что только и делает, как осуждает молодых.

В конце концов, он сам заделал ребенка, когда ему было под восемьдесят, да и сейчас, вполне в состоянии тряхнуть стариной, трахнуть молодую, и возможно еще кого заделать вновь, не растеряв немало пороха по пороховницам.

Правда вот его единственное дитё, его кровь и плоть, и то, о чем он не смел и мечтать привыкнув за годы жизни к одиночеству, его доченька, кровиночка, что он с таким трудом сумел зачать на старости годков, окупило всё за отца втройне, все то, что он сдерживал и не догулял. Пошла путем противоположным воздержанию, и умудрилось забеременеть еще в тринадцать лет! Породив кучу пересудов, сплетен, баек, и вопросов.

Ведь такое в мире, а тем более в Залихе, если и бывало, то настолько редкое явление и как исключение из правил…, а тут дочь охотника! Приличная девочка!!! И… и умерла при родах, родив девочку иную, что росла по итогу и без отца, и без матери, воспитываемую лишь дедом да бабкой, заменивших ей отца с матерью, давших семью.

Отца внучки, убили «доброходы», что решили подлизаться к влиятельному папке таким убогим способом. Решили… покарать виновника! Уроды. Ведь паренек, по факту сам был ни в чем не виноват! И был даже на год младше соблазнившей его девочки… и это она его там, в некотором роде, снасиловала, в том числе напичкав химией, от чего, по итогу, возможно все и приключилось… вот так.

Решила… дура! отведать запретный плод как можно скорее, с симпатичным понравившимся ей мальчиком, что… был просто в хлам беспомощный пред влиятельной «принцессой», и не мог ей ни отказать, ни как-либо противодействовать или хотя бы сказать слово поперек. И по итогу… случай, вопиющий, как ни глянь.

Супруга же деда, бабка внучки, годилась новому дитю скорее в мать, чем в бабки — молодая юная охотница… была условно счастлива, ведь потеряв дочь, она хотя бы получила внучку, что позволила ей званого познать радость материнства. Дед же… старался держать себя в руках, и сильно не баловать их обоих все эти годы, боясь повторение истории с дочерью, которой в её годы было дозволено буквально ВСЁ.

Но… это сложно! Сложно не баловать! Не исполнять капризы… и быть суровым дедушкой! На старости лет люди становятся сентиментальными! А уж после такого вот заворота в жизни, после смерти любимой доченьки! его отношение к внучке, все время балансировало на грани скатывания либо в неприязнь — она виновна в её смерти! Она погубила мою кроху! И идет по её же стопам! Караул! Либо же в сторону безумной всеобъемлющей любовь, описываемую одним лишь словом «Затискать!!!», забаловать! С полным всепрощением всего, и отсутствием любого внятного воспитания.

Но по итогу, и к счастью, такое балансирования позволило вырастить более мене хорошо воспитанную «вторую дочь», как ласково зовет девочку супруга. Прилежную, довольно послушную… и одаренную! И не только как охотницу, чей дар весьма силён, но и как простого человека, необделанного простым человеческим талантом.

Её бы все равно ждал успех по жизни даже без силы охотника! Если, конечно, дед все же не впал бы в маразм к годам преклонным, и не решил запереть внучку от мира, чтобы та случайно, чего не нагуляла — проблем, детей, свою семью, куда можно сбежать, али еще чего, не того, лишающее старичка любимой внучечки. Но став охотницей, она и вовсе попала в струю! Дед — охотник, «мама», что бабушка — тоже! И оба сильны! Пусть и немного в разных плоскостях.

Дед, несмотря на то, что его дар, ближе всего к целительским, чистый боевик, что умеет вытягивать саму жизнь из монстров и людей, впихивать её в себя, заживляя раны. Иными талантами он к сожалению, обделен, но ему и этого вполне достаточно, чтобы быть весьма… успешным в определённых делах.

В делах пыток людей, ведь отъёме жизненной маны, мягко говоря болезненный. И в делах убийства тварей, которых сложно убить иным способом. Например троллей, что для этого старичка, словно бы ходячая батарейка, а из-за болевого шока, что есть даже у монстров, твари и вовсе не в состоянии ему что-либо противопоставить один на один. А при бое с группой, он может просто блокировать их регенерацию, позволить бойцам разобраться с существом самостоятельно и без лишней хитрости, неспешно нарубая все на кусочечки, и ожидая, пока хлеставющий фонтан силы из разорванного «шланга» наконец иссякнет.

Это не значит, что он сам бессмертен! Напротив, у него масса уязвимостей! Например, магический металл подземелий. Он оставляет на его теле раны, которые очень трудно заживить, и требует, как бы промыть края от чужеродной магии, тратя на это уйму сил. Травмы головы, спины, иных жизненно важных органов, ведущих к мгновенной смерти, так же критичны, и он так же может умереть, как те тролли, что не смогли собраться из кусочков обратно в целое.

На старости лет так и вовсе, с регенерацией начались проблемы. И то, что раньше было плевым делом, стало чем-то почти невыполнимым. Помогала супруга, но… его силы охотника, скорее препятствуют стороннему лечению, чем помогают, и супруга для него, сильная четыре звёздочная целительница, скорее живая батарейка. И она для «дочери» настоящий кладезь методов ведения бизнеса. Ведь давно работает на поприще свободных охотников, оказывая услуги вне подземелий, за определенную мзду.

И вот сейчас, его внучка говорит, что влюбилась. Да, ей уже далеко не тринадцать, а почти на десять лет больше. И все врачи говорят, что у такой сильной охотницы никогда не будет никаких проблем с беременностью, в плане вынашивания ребенка, или родов, и нагрузку от плода на тело она скорее даже не заметит, чем как-то пострадает.

Но… как можно не переживать и не волноваться за внучку, когда дочь умерла при родах?! И даже трехзвездочный целитель не смог её спасти, а мать бедняжки в это время была в подземелье с группой. Отчего потом и завязала с этой работой, начав частную практику, несмотря на свой дар, стремления и желании. Несмотря на все уговоры коллег и товарищей остаться.

Так что эмоции деда после слов «дочуни» кипели бурным котлом — не пущу! Не допущу! Не позволю! Но в тоже время он осознавал и понимал, что не сумеет и не должен держать внучку подле себя вечно, препятствовать её семейному счастью, рождению правнуков, и вообще — быть старым брюзжащим дедом, «Вам бы только трахаться по углам!», явно не в его природе! Он ведь и сам… только сейчас, на старости, сумел по нормальному познать всю прелесть близости.

Охотница в ответ на вопрос, не отвечала довольно долго, мотая деду нервы по полной программе, заставляя перебирать возможные варианты сексуальных партнеров. А потом до него вдруг резко дошло — а откуда они только что вышли? Главнее — от кого?!

ДА БЛИН! Дома надо срочно взять ремень и выпороть! Чтобы всякие мысли о маленьких мальчиках, втрое младше этой дурочки, в голову даже и не лезли! Что бы… на всю жизнь запомнила! Что бы… навсегда забыла об этом… мальчике! И с чего бы ей в этого мальчугана вообще влюбляться?! Они виделись то с ним всего ничего! И даже толком и не обещались! Диалог в основном вела его сестра!

КАРАУЛ! Она же её убьет! Эта девка… Убьёт… крошку!!! Просто потому что… только слепец не поймет её взгляда… на… нет!!! Точно нужен ремень и срочно! Пока не стало слишком поздно!!! Пока… ТА… не прознала, не почуяла, не осознала…

И охотник стал раздумывать, насколько целесообразно выдрать дочь прямо тут, на мосту, у всех на виду? Или лучше где-то там, под ним, в условной укромности? Но понял, что это явный перебор, драть её здесь и сразу, где их могут заметить из замка, да и стоит подключить к делу супругу, так всяко вернее будет — она та уж точно вобьет в голову дурынды ум и разум, не пожилая терять и вторую дочь из-за глупой влюблённости второй дурдурочки.

Однако внучка, заметив, что эмоции деда ушли куда-то не туда, и вместо заинтересованности, на его лице стали читаться эмоции обещания всыпать ремня, да исполосовать спину, поспешила пояснить, пока не стало слишком поздно:

— Я влюбилась в их мастерство! — проговорила она, сияя глазами от восторга, — В их… искусство работы с магией! Это… потрясающе, дед! Никогда такого не видела!

Их «вторая дочь» с момента пробуждения отличалась особым виденьем магии, которым редко кто-либо был одарен. И ей пророчили светлое будущее на поприще артефактов или иной научной-около научной деятельности, где с такими талантом можно многое наворотить. Но она такой жизни не захотела.

«Хочу в бой!» — сказала она тогда деду, сияя глазами вот как сейчас, — «В подземелья, как ты! Быть полезной команде, и быть хорошим боевиком!». И даже выписанная двойная порция с горкой «ремениума», и от бабки, и от него самого, не сумела помочь и исправить ситуацию — девочка могла быть упрямой, когда того хотела. А «родители»… были слишком мягки к своей любимой девочке, и не смогли долго на неё злится, бить всерьёз, или хотя бы подольше противится капризу.

В результате долгих тренировок, и поисков иных сильных сторон и талантов их девчонки, у неё обнаружился дар к магии внешнего типа. А именно — возможность создавать молнии. Слабенький дар, но вот он — развивай, не хочу! Но… новый каприз — хочу, как ты, лицом к лицу с врагами!

И на этот раз досталось и самому деду от супруги, что не могла не высказать «Чему ты дуру учишь? Что за байки ты ей травишь, что она так рвется с монстрами на кулачках сражаться?!». И новая порция «ремениума» в квадратичном размере, да по жопе «дочки», тоже не принесла никакого проку или хотя бы намека на результат.

Биться на кулачках её кончено не пустили, дали меч и… по итогу вышло неплохо. Оружие, усиленное стихийной магии, довольно эффективно крошило врагов на близкой дистанции. А поскольку куда-то в подземелья выше четвертого уровня её не пускали и не пускают, то и проблем с не совсем правильным развитием нет никакой. А дар видеть магию «доченьки», частенько используются её стариками для оценки магических предметов и вещей, которым оплачивали бабке её работу целителя, и как следствие и с деньгами и хорошим обмундированием у внучки влиятельных стариков тоже все даже слишком неплохо.

Так что по сути, ходя в опасные места, она в опасности не была ни разу, если не считать недавней волны тварей. Но и там, при обороне города, дед воткнул дорогую кровинку на самый край, на самое острие полумесяца обороны. Туда, где даже в самый жаркий час, было больше скучно четверке-охотнице, чем опасно. Сам же дед напротив, влез в пекло, и был одним из тех немногих, что там выжил вместе с председателем.

И сейчас похоже, дар «крошки» дал о себе знать с немного другого ключа. И она видела то, чего не видел он. И… получив вопрос «И что же они там такое делали? Что тебе так понравилось» начала щебетать без умолку, рассказывая, что она там видела, сокрытое от глаз всех иных людей и охотников.

— Ты представляешь, дед! Их весь замок, это один сплошной массив! Система магии! Гигантская! Просто колоссально огромная! Мега контур, что… запитан непонятно на что и делает непонятно что, — слегка потупила «доченька» взор и погрустнела, замолчав буквально на мгновение. — У них там каждая стена, обращена в некий многоуровневый артефакт! Высшего уровня! Дед, сколько времени надо, чтобы такое создать, а?!

— Я не знаю, — улыбнулся мужчина, чувствуя, как сжавшееся от тревоги сердце «Влюбилась дура, несите новую», потихоньку отпускает, ведь влюбляться в работу мастера, это не то, и незазорно, — Я же не видел этого, кхм, кхм, рисунка.

— Я тебе… нет, я даже это не объясню этого! Там словно бы вся стена, на всю глубину, изрисована магией в какие-то узоры! Их так много, что они порой сливаются воедино! Ты представляешь?! Я это даже не сразу заметила! А только тогда, когда они через стены ходить начали! Тогда из потока узоров, выделялся один и проводил некое… действие. А может он был и не один, а два… или несколько… А еще!.. — продолжала щебетать и щебетать дедина вторая дочка, а тот лишь тихо улыбался себе в усы, слушая все это уже в пол уха, и радуясь, что всё не так уж плохо, и порка не требуется.

А еще радуясь тому, что не зря взял девочку с собой, и теперь у него есть что доложить Павлу. А еще… придется поговорить с супругой, чтобы вдвоем суметь повлиять на крошку, дабы та не разболтала лишнего об увиденном — ни к чему об этом знать тем, кому это знать точно ни к чему. Это опасно как для председателя, его людей, и самого дедка и его старой задницы, с волком вместе работающего, и от того сидящего с ним «в одной лодке». Да и для самой внученьки тоже, опасно, ведь дар её, и возможность видеть магию детей, может вылиться в попытку заставить её работать над разгадкой тайн этих деток. Любыми доступными методами! Похищения, пытки, шантаж…

А еще деда волновало то, сколь быстро дети сделали то, что должны были сделать. Ведь он рассчитывал, что придется ходить сюда «на примерки» неделю, месяц, год подряд! Столько, сколько потребуется! А по итогу, ему сделали броню почти на все тело, фактически за вечер.

Точно подогнанную, ощущаемую… словно её и нет! Даже ту часть, что капюшон, и надевается на голову, прикрывая заодно и уязвимую шею, толком и не ощутить, и он не мешается и в сложенном виде, и легко извлекается из-под обычной одежды в одно движение. И в этом вся задумка, ведь прикрыть голову порой… надо ну очень спешно, а носить «шлем» на голове постоянно, не всегда приемлемо.

Броня, что ни где не трет, даже подмышками и в паху! Что держит удары дорогущего меча их крошки, купленного год назад на аукционе за полтора миллиарда Юнь! Что способен в лёгкую ранить охотников-пятерок. Пусть и в руках внучки, этот меч больше тянет на палку — надо бы найти ей наконец нового учителя-мечника! Раз уж взялась девка отыгрывать эту роль.

Прошлый учитель… он был слишком красив и хорош собой, по мнению как бабки, так и деда. Холост, свободен, и… На новую роль преподавателя для крошки… нужно подыскать какую-то девушку, и уровня не ниже, чем мечница из группы Четыре Четверки. Возможно её саму и нанять, если она все же согласится оторвать свой взгляд хотя бы ненадолго от своего возлюбленного парня.

И такая скорость создания столь сложного обмундирование детками в замке, заставляет старичка думать о том, не рухнет ли рынок? Если дети начнут массово что-то подобное производить. И… не начнется ли новая «война», как та, что была совсем недавно, в попытках выжить из детей как можно больше ценных предметов, пока срок их жизни еще не вышел, и сила не покинула их тела.

— Послушай, внуча, — сказал дед, останавливаясь, и прерывая словесный поток своей любимицы.

Девушка замолчала, но сделала еще пару шагов по инерции, осознавая ситуацию, и выходя из возбужденного состояния «Ты представляешь! Там… они!..», чувствуя серьёзный тон деда, что вместе с бабкой заменяли ей отца и мать. Остановилась, обернулась, постаралась придать лицу как можно более серьёзное выражение, хотя глупая улыбка дурочки, что впервые увидела писю, так и лезла на её лицо.

— Для вех, кроме Павла, мы в замке ничего не получали, — сказал дед, максимально серьёзным голосом, сверля двадцатитрехлетнею девочку немигающим взглядом, — Для всех кроме Павла, ты в замке ничего не видела, ясно?! — почти прорычал он, и девушка, осознав ситуацию, коротко кивнула, понимая, что это действительно не стоит никому, кроме своих, рассказывать, во избежание целой кучи проблем.

Но интересно, можно ли считать Егора за своего? За часть семьи, пусть семья о нем и не знает! Или… пока еще рано о подобном говорить, и подобное ему доверять? Сначала… испытание предками, да?

А ещё интересно то, что та девочка, пятерка-копейщеца, малолетка лет семи-восьми, явно знакома с телами людей не понаслышке! Уж больно ловко она снимала мерки с тела деда и вела примерку, не стесняясь ничего и никого. В то время как даже ей, в три раза более старшей девушке! Чтобы не сгореть со стыда, во время примерки и подгонки штанов на дедушку, пришлось срочно выбегать из комнаты прочь, наблюдая сквозь щеку двери, сколь беззастенчиво и безынтересно обращается с чужими гениталиями эта мелкая девица.

А её дед сейчас, во время прогулки по городу до метро, думал о том, что чтобы девчонка-внучка все же и правда не проболталась, придется к делу в любом случае подключать супруженьку, что заодно проведет тест на длинный язык, пытаясь выведать сведенья, которые рассказывать будет нельзя. Ну и… самому выдоить из внучки побольше сведений, для доклада главе. Вдруг, для него они будут чем-то важным, и помогут в его непростом деле балансирования на гране пропасти с текущим видом ассоциации Вана.

Глава 9

Сбежать от возжелавшей сна в обнимку сестренки мне не удалось — отвлекся на новых гостей, по мосту топающих, что оказались просто-напросто нашими «хомячками», на иных гостей, что на присосках по стене ползущих, но с ними разобрался наш дворецкий и без меня, да на ситуацию в Шурелге, где действительно нужна была моя помощь во избежание. Все же группа Ёрика… или как там его? Йорка! Имеет ценность, и у меня на неё планы. Да и просто бросить доверившихся мне людей как-то… некрасиво.

Сестрица момент не упустила, догнала, скрутила, заломала, в койку сквозь пространство перенесла, обняла, и… засопела! Всем своим видом и естеством намекая, чтобы я тоже, не просто прилег, и лежал в обнимку калачиком, а тоже, нырнул в омут сна. В то, что и не сон вовсе! И чтобы наши энергии… нет! Нельзя! Никак! Ни разу! Недопустимо! Это… опасно! Но… соблазн так велик…

Как же давно я… НЕТ! Лина еще не полноценный организм! Вот совсем. Она… по-прежнему кукла! Хоть и уже встала на путь становления. Но… её энергия, то, что питает её тело и разум — моя энергия! И если вынуть из этих контуров эту силу, то…

Да ладно силу! На место вынутой мощи придет иная, и хоть магия Лины немного отлична от моей, она по-прежнему может работать на той магии, что чиста моя! Проблема в том, что в след за течением магии как энергии, потянется и магия, что сами контуры! Получая повреждения и… выходя из строя.

Да, они не столь уж уязвимы, и подобное маловероятно, но возможно. Как и вероятны иные травмы, в первую очередь травмы разума! И я вообще, не уверен, что потеря СВОЕЙ энергетической сути, для существа, что сейчас, словно бы в зародыше, только на первом шажке становления энергетической формы, может пройти безвредно.

Мы… в этих «снах» контактируем с ней напрямую. Контактируем… разумами! И я давно бы поглотил её, если бы не позаботился о защите от подобного заранее, еще на моменте создания, но обмен данными, пусть и односторонне, но все равно происходит. Только от меня к ней, ведь на мне подобное никак не отразится. И мне даже чудится, что она не просто купается в неге моей энергии, словно бы… лежа на большой и теплой печке, а… видит… весьма непростые сны.

Плохо ли это? Не знаю. Наверное, нет — мне как бы и нечего скрывать, да и я не уверен, что все так, и она способна на подобное, и может заглянуть мне в разум. Важно лишь то, что в таком состоянии, все что отделяет её от, по сути дела, смерти, это тонкая пленка хрупкого барьера. Едва уловимая преграда, что не является хоть чем-то надежным.

Большее, поглощает меньшее! И если капля воды, коснется той, что побольше, то не будет уже этой маленькой капельки, только та, что большая, растекшаяся на месте обоих. И в случае со мной, личность сестры, просто растворится, поглотится, и перестанет существовать внутри моей. Её… не станет. Будет просто память, и только.

Это… будет концом. И это действо для меня, по сути, и усилий то не требует! Скорее наоборот — надо лишь прекратить сдерживаться, и все будет кончено. Тем более, когда она сама, сейчас, лежа телом у меня на груди, обняв всеми конечностями, ищет контакта, и разумом своим, словно бы слепой котенок, тыкаясь в лапу, ища там сисю, чтобы присосаться. Жаждет… получить свежую порцию, и погреться.

И если смотреть на эти вещи с точки зрения природы моего естества, то у меня сейчас прямо пред носом, и почти что на когтях, лежит весьма вкусная ЕДА. Вот только мой разум не имеет ничего общего к этому естеству, и видеть такое в Лине не желает категорически. Что не отменяет факта проблемы, увы.

С детьми всегда тяжело… и пусть с точки зрения человека, она — уже взрослая особь, но вот с точки зрения равного мне существа — еще младенец. Тот самый слепой и неразумный котеночек, у которого и инстинктов то толком нет! Ведь если бы они были, инстинкты энергетических тварей у этой личинки, она бы шугалась меня аки пламени, и бежала бы без оглядки, как можно дальше. Желая выжить любой ценой.

Но у неё нет и этого! Она… неполноценная. Ненастоящая! А… уже туда же, жаждет близости, что людям заменяет секс. Да, с резинкой, химией, и лубрикатор, но… её тело… я даже не могу придумать сравнения для человеческой формы, подходящего к данной ситуации! Люди, с рождения имеют полноценные, плотные и автономные оболочки! А она… по сути дела сейчас просто эфемерна! По сути и не ясно сейчас, где кончаюсь я, и начинается она! И… в этом то и проблема — если пленка барьера лопнет, нас будет не разделить. И она… станет просто памятью в моем разуме. Не более того.

Нужны ли мне такие данные? Я увижу всю её жизнь, все то, как она видела мир, меня, людей вокруг. Все что думала, чувствовала, осознавала, ощущала, о чем переживала и мечтала. Буду знать о ней абсолютно ВСЕ! И со всех сторон. И словно бы проживу её жизнь за пару мгновений. Но — зачем мне это? У меня в достатке своих воспоминаний, в том числе есть и памяти о ней, пусть и только со свое стороны — зачем мне этот, иной взгляд? Он мне ничего не даст! Совсем.

Да, порой увидеть мир с иной колокольни полезно и на благо, и можно многое узнать благодаря иной точки зрения. Иного взгляда на ситуацию. Жизнь с сестрицей это мне демонстрировала не раз, ведь ситуации, когда путь, что придумывала она. Я просто в упор не видел, хотя все было просто, и очевидно.

Глаз запылился, за книжками зарылся… метафор для такого у людей полно! И большое число знаний. Вовсе не гарантирует большую мудрость, и тем более не делает гений. Но даже гению порой нужен взгляд простака, чтобы видеть очевидное, что видно, только от земли, и невидно из-за облаков.

Про разницу в мышлении богатых и бедных, долго живущих и нет, и вовсе говорить не стоит! Ведь она столь же огромна, сколь и разница меж их жизнями и состояниями! И для получения всего это, всех этих знаний, чужого мнения на вопрос, и даже понимания ответа, вовсе не обязательно убивать немыслящего собеседника, и поглощать его память, чтобы понять, как же он всё-таки до этого дошел.

И даже если иного пути нет, что в данном случае не так, и недопонимания мы меж друг другом лишены, и если только поглотив, можно понять… то все равно! Цена, уплаченная за эти знания, будет слишком высока, что бы оно того стоило. Не в случае с сестрой! Я не хочу её терять, и мне хватает того, что я вижу её сам, своими глазами, и исключительно, со своей стороны.

Можно было бы вспомнить иных братьев по виду, тех, что не брезговали покушать, тех, кто регулярно употреблял словно в пищу всех вокруг во имя силы и знаний или просто так, для устранения конкурента. Можно вообще вспомнить пик возможности подобного роста! Того глупца, что возомнил себя богом! И в некотором роде им и стал, ведь бы почти всемогущ. Правда, почти, тут главное слово.

Ведь он, несмотря на это пресловутое «почти», был реально силён! Мог создавать миры, разрушать, изменять… и жизнями тоже повелевал порой! Пусть и имел массу ограничений и там и там, и не сильно то стремился вмешиваться во что-то, что не принесло бы ему свежей крови, новой силы, прибыли. И жил как раз ради того… что бы кушать. Таких как я, таких как та, что сейчас у меня на груди. И становился сильнее и умнее после каждого обеда.

Вот мо цель! Вот она сила! Да только я и так стал уже подельщиком, что питается объедками недоеденных Хаосом миров! Куда уж мне дальше падать то? В каннибалы? Не уж! К тому же, тогда, когда этот недо «бог» возжелал съесть и меня, на тот момент вообще несравнимо жалкого по силе на фоне этого Великого, а в запасах сил уступающего даже мне нынешнему, из встречи той вышел победителем вовсе не он, прекратив своё существование. И я… продолжил ходить под небом, пусть и тоже, вышел не без потерь из того боя «богов».

Бой этот, на само деле не был боем каких-то колоссов и реальным боем всемогущим, скорее это был бой двух уродцев, одного безрукого тощего карлика, и одного необъятного жиробаса, что и ходит то ели-ели, потрясая телесами во всех смыслах этого слова.

Впрочем, этот самосвал на ножках имел в руках даже не дубину. Не автомат, а автоматический самонаводящийся лазерный комплекс, и мог бы уничтожить меня по одном движению брови! Но вместо этого возжелал просто раздавить — поглотить! Сделать частью себя, испытывая обратные желание сестрицы, что продолжает рыскать носом в шерсти, испытывая желание силится с большим.

И это действо, это… падение в попытке раздавить слоями жира, было его фатальной ошибкой. Д, он велик! Тяжел! И жира много! Но от того — он рыхл, не плотен, и под ним можно разве что задохнутся. Но не как не быть раздавленным, будучи мелким карликом. Да и зубы мои, у меня никто не выбивал.

И я… прогрыз себе путь на волю! Перекусил артерию! И этот рыхлый шарик, лопнул, и просто вытек! Хотя и выбраться из-под пустой шкурке было занятием далеким от чего-то простого, как и не захлебнутся в потоках жира с кровью — истекающей наружу прочь из тела энергии, было столь много, что я и в лучшие свои годы, стольким не обладал.

Но сила эта была не однородной, и толком не наносила мне вреда. И сила эта была без собственной воли, иначе бы от дырки в шкурки ничего и не изменилось. Я знаю это по себе, ведь меня, просто проткнуть, сильно мало, чтобы убить. Впрочем, и у меня есть слабости, и уязвимые места.

Он допустил ошибку и умер, ведь был просто рыхлой оболочкой, не способной к существованию самостоятельно, наполненный разнородным фаршем, без единой структуры, без даже намека на разум и целостность. И эта энергия, с тем, что даже осколком памяти нельзя было бы назвать при всем желании, просто вытекло прочь из перекачанной «туши», а оставшаяся дырявой и пустой оболочка, не сумела, да и не могла в принципе прокормить сама себя, учитывая её размеры.

Такое просто не может существовать в мире без своего наполнения! Распадется. Что и случилось. Эта штуковка, не прокормила сама себя, ибо уже нечем, потеряла всякую способность жить и хоть что-то делать, и словно бы кожа некого животного, снятая с тела и брошенная в пыль, высохла и истлела на солнце.

А я получил ценный урок, и новый взгляд на мир. Стал… жить иначе, чем жил до! Стал постепенно меняться и думать по-другому. И причина этому проста, и сводится к одному вопросу — зачем? И я стал невольно сравнивать его жизнь, свою, окружающих. До, после, и даже после того, как я задался вопросом «а что если?» и что-то изменил в окружающем меня мире, желая узнать реакцию мира, на это вот действия.

И что-то как-то я не хочу вспоминать что было дальше! Ведь в конечном счете свои мир, тот, где я жил, я же и погубил! И в итоге бежал в другой, а в итоге создал свой собственный, скрытый и отделенный от прочих. Но это было… сильно потом.

А еще была она, боль одиночество, горечь потерь, пустота, что подобно смерти разума, ведь делает безучастность ко всему вокруг. И словно бы возвращает к истокам, делая… просто безучастным наблюдателем, что и не живет, а словно бы спит, и видит сон.

Одному жить тяжко! И вопрос товарищей и избавления от участи одиночки стоял остро, и решал я его по-разному. Начиная от банальной жизни средь людей и попытки жить как все, привыкнув к окружающей меня скоротечности. И заканчивая попыткой создать кого-то себе подобного, вечного, того… кто телом сейчас сопит у меня на груди, а глупый разум этого глупого-глупого едва-едва оформившегося существа, отчаянно рыщет по моей энергетики, в поисках места для доступа. В поисках… запретного.

Она определенно отличается от всех прошлых мои попыток. Она… отожравшаяся и сытая, заласканная, но не избалованна, тот случай, когда, как видно, все сошлось в точке. И инкубатор все же дал плоды, и заложенное яйцо проклюнулось, а не так и осталось вечным яйцом, вечным зачатком чего-то большего, чем просто кукла. Даже если эта кукла в итоге захватила мир и убила своего творца.

Лина, несмотря на свою хрупкость и несравнимую слабость на фоне прошлых попыток, вышла идеально! Получилась той, кого я и хотел получить! Хоть это не отменяет главных вопросов её естества — захочет ли она меня сожрать, когда подрастет? Возьмут ли верх инстинкты? И кто… в итоге выживет? И что… в итоге из этого выйдет? Кто будет… по итогу жить на этом свете?

Все же, если говорить за существ моего вида, то мы для друг друга не более чем еда! И лишь в очень редких и исключительных случаях — партнёры для спаривания. Не человеческого, нет, детей таким путем не делают, это нужно совсем для иного — обмен знаниями двух равных разумов, что не могут поглотить друг друга целиком.

Но Лина определенно слишком мала для подобного, хоть и явно это не понимает. Я защитил её от самоубийства, но не смогу спасти, если она продолжит упорствовать. Еда, друг, творение… выбор очевиден! ведь тут и не из чего выбирать. Лина дорога мне, и не как память, а как личность, как живое существо, как человек, как равная, пусть и в потенциале.

Она нужна мне! Той, кем и чем она стала сейчас! Пройдя свой сложный путь, и достигнув немыслимого. Фактически стала той, о ком я только мечтал. И… даже если дальше наши пути разойдутся, даже если она меня в итоге и погубит — я ни о чем не жалею! Приму с честью положенное… и вряд ли смогу повторить этот величайший эксперимент.

А память… та, что не моя, та, что чужая, поглощенная, или даже выменянная, мне нежна. И неважно, от близкого она человека, или от чужака, или даже врага. Я не хочу, путаться в событиях и постоянно думать о том, кто именно прожил вон тот день, и кто именно был, в том замке на той башне. Я… хочу и дальше, во веки и впредь быть самим собой! Хочу и дальше быть целостным и монолитным. И скорее делится своими знаниями и памятью с другими, если им нужно или нужнее, а не отбирать. Дарить, а красть.

Сейчас Лине нечего делать в моём сознании — она еще слишком молода! Еще слишком рано! Так что этот рыскающий по телу неразумный «котеночек», схвачен за шкварник и вышвырнут прочь. Её сознание, что тянулось ко мне сквозь грань, сквозь тела, желая стать чем-то единым, больше не рыщет у меня где-то в паху.

И предприняв еще пару попыток погрузится в чужую силу, и надобившись успеха, лишь обнаружив глухую стену, Лина наконец осознала, что «сна» в обнимку сегодня не будет, можно не пытаться. И сжав меня сильнее ножками и ручками, и что-то недовольно пробурчав, подняла голову, с трудом разлепила веки, с печалью посмотрев мне в глаза.

— Брат…

— Ты хочешь умереть, да? Столь не угода тебе эта жизнь?

— Аэ… — раскрыла ротик и захлопала глазками, все так же слегка нависая надо мной.

— Ты словно бы капля воды, на бортике лодки средь океана. Неловкое движение, и ты упадешь, сольёшься морем, и перестанешь существовать. Возможно, мне удастся починить твои контуры в случае чего. Скорее всего, я смогу вновь все запустить своей силой, но будешь ли ты… собой после этого? Твоя память, не хранится в твоей голове, не вся уж точно, иначе бы ты не запоминала ничего происходящего в тайнике, а это не так. Твоя память сейчас даже не контуры, иначе бы ты вряд ли что-то поняла, ныряя мне в суть, а это явно не так, и видно по глазам.

Задумчивое выражение, закрыв свой ротик, и кивок головы, в знак согласия.

— Контура имеют лишь заданные алгоритмы, да пару структур для хранения знания действий, что-то типо памяти подсознания, библиотека знаний, и справочник.

Новый задумчивый взгляд, и новый кивок, и как видно осознание того, куда смотреть, чтобы выудить все вложенные в неё мной при сознания знания. Все то, что там еще осталось, что лежало невостребованным, и еще не было распотрошено и изучено.

— Так скажи мне, сестра, где же тогда, сейчас, — выделил я это слово интонацией, и сделал паузу, нагнетая, и давя, чтобы точно поняла то, о чем я ей тут толкую, — хранится вся твоя пресловутая память? Где сейчас, — вновь надавил на слов я, — сама ТЫ?

Озадаченность, непонимание. Но я продолжаю:

— Я создал тебя для того, чтобы ты жила. А ты… пытаешься умереть. Я не буду счастлив, если ты, просто станешь частью меня, частью моей памяти. Это, совсем не то, чего я хочу и желаю.

Её куцая сила во мне ничего мне не даст! Память тем более. Это все даже смешно. И… я кажется придумал, как обезопасить её от столь глупого способа самоубится. Ведь надежды на то, что она просто будет сдерживаться банально нет. И это опять же, видно разу, видно по одному только лукавому взгляду хитрой лисичке, все так же прижимающейся ко мне бедрами. Девочка познала недозволенное, и теперь… просто не устоит пред соблазном повторить, и вновь ощутить это небывалое чувство. Получить что-то… от меня в этом «мире грез».

И все же, я пожалуй поспешил с выводами, посчитав, что она уже мне подобна, просто мала. Она… еще не сформирована! И её вид… не определён. И даже вызывает своим видом вопрос — а что дальше? Кем она станет… в итоге? Она уже не кукла, не человек, но еще не я, и не та тварь, из которой я развился когда-то. Она где-то посередине, на распутье, и… что дальше? Какой путь она выберет?

Когда-то я задавался вопросом, станет ли она энергетическим существом или нет? Теперь вот, вопрос решён, и все понятно. Но появился новый, и я вновь им задаюсь — какой именно формой энергетической твари она будет в итоге? Она сейчас… как эмбрион! Хрупкий, нежный, существующий только за счёт инкубатора — работы контуров! Но в тоже время — полностью лишена границ и рамок, и сковывающих шаблонов и ограничений, задающих строгий вектор конкретного развития.

У неё еще ничего нет! Кроме обильного корма. И поэтому — она может стать чем угодно. Это не всегда хорошо! При выборе наугад, в слепую, слишком легко ошибиться! И выбрать форму, лишённую самой возможности жить! Тем более, когда жизнь поддерживает инкубатор и ради неё не надо бороться, и можно выбирать вообще что угодно, а не то, что поможет выжить в царящем вокруг жестоком мире.

Вместо крепкой плоти, возможность светится. Вместо всеядности, навык достать языком до уха. Избалованное дитя, без знаний о мире! Что легко может умереть… и в тоже время, может развиться в любую, даже неизвестную мне форму бытия-существования! А может… в итоге и вовсе, просто стать подобием человека со сверх силой.

Последний вариант самый простой, если так подумать. И ведь я такое уже видел! Так на свет и появились первые известные мне одаренные сверх силой том, моем, исконном мире. Тварь, съедала человека, занимало его место в теле, крала его память и жизнь! Жила, изображая съеденного, или по своему усмотрению, жила как-то иначе. Заводила детей, и заменяло ставшее дряхлым старое тело на новое.

И круг за кругом. Раз за разом! Обряд передачи силы. Пробуждение. Наследование… вот только новая оболочка не была пустым местом! И каждый переезд, накладывал свой отпечаток. Боль и страх, принятие. Иные эмоции — все это становились частью новой личности.

И кто-то из бывших родичей, постепенно привыкал к этому, и смирялся и просто игнорировал, или наоборот — наслаждался процессом! А кто-то наоборот — принимал все близко к сердцу, и в итоге, передача силы, стала просто передачей силы. Старая память оставалась в старом теле, новое тело получало только силу и обезличенные знания. Просто архив данных, подобно тому, что я передал сестренке при её создании.

И естественно, никто из этих «одарённых» не хотел умирать вот просто так! Даже в плане потери оболочки был против! Даже если эта оболочка просто дикий волк из леса! А потому — они вовсю пользовались своей природой энергетического существа. И во всю пользовался особенностями физического тела, особенности мира, и иными аспектами.

Жили сотни лет, искали пути наилучшего применения силы, с наименьшей потерей энергии, ведь терять часть себя БОЛЬНО! Искали способы, развивались, проникали в суть вещей, и выводили первые формулы, и первые конструкты.

Магия… какое некорректное слово, однако, используют в этом мире! Впрочем, неважно, важно лишь то, что мне делать дальше? Принуждать сестру к некой определённой форме бытия я точно не буду — пусть сама решает, она взрослая девочка. Подсказку — дам, и даже не одну. И вообще — расскажу все, что знаю сам о вопросе.

Хотя думаю она уже и сама её, эту самую подсказку, зарытую в самые глубины её памяти куклы, нашла, прочитала. И осознала — вон какая сидит задумчивая, отстраненная, и глазками хлопающая. Ну и… надо что-то все же придумать по части защиты от слияния. Или… все же понадеяться на её сознательность?

Хм, ну, вроде, судя по виду, мои слова что-то там внутри неё задели, и она задумалась над ситуацией всерьёз. Хотя нет, вон какие в глазах бесятся искорки! И она уже явно задумала какую-то пакость! Вот… нет, не буду рисковать! Тем более, что есть у меня пара мыслишек, как сделать так, чтобы никакого «секса» между нами никогда не было, и мы были друг для друга… словно бы масло и вода, что всегда рядом, но всегда раздельно, и никогда не смешиваются.

Я не хочу её терять. Совсем.

Глава 10

Шурелга… странная страна! — такое заявление сделает, наверное, каждый, кто туда приедет от соседей, и в первую очередь подобное заявят те, кто приедет в это горное царство из равнинного Залиха. И этому есть множество причин, и эти страны, словно карикатурное пародии друг друга.

Основная часть территорий Залиха лежит на равнинах, утыканных невысокими холмами, заполненные болотами лесами и полями. Мягкий, фактически тропический климат, с обильными осадками в межсезонье, нечастыми дождями летом, и запредельно частыми зимой. Множество рек, озер, болот, и бескрайние просторы.

По сути, весь центр материка заняла собой эта огромная по площади страна, отделенная от побережья океанов соседними государствами почти со всех сторон, имя лишь узкий перешеек, выход к морю на юго-востоке, память о далекой победоносной войны. А с запада, со стороны Шурелги, от океана отделена еще и высокими и протяженными горами, добраться меж которых до простора вод будет непросто при всем желании. И именно эти горы и обуславливают весь климат континента в целом, и Залиха в особенности.

Горы, высокие, особенно в центральной части гряды, на уровне центра континента, словно бы центр складки на коже под подбородком, массивные, протяженные, они тянутся вдоль всего западного континентального побережья! И образуют собой словно бы обрамление, заградительный вал, естественную преграду для сезонных муссонов, идущих на континент с востока нескончаемой волной.

Там, на востоке, на побережьях, в странах, его занявших, из-за этого движения воздушных масс, ежегодно случаются бедствия, тайфуны, ураганы, наводнения. Но до Залиха ничто из этого в исконном виде не доходит, теряет силу по пути, и лишь дожди, дожди, дожди… и облака, что заперты меж морем, откуда на континент прут свежие партией новых дождей, и горами, пройти которые очень непросто даже будучи невесомым облачком.

Горам от этого «праздника жизни» достается сравнительно немного, так что Шурелгу, в отличии от Залиха, никак нельзя назвать страной дождей. Скорее там даже бывают проблемы со влагой, если сезон был в целом сравнительно беден на осадки, и на горах не намёрзло достаточный запас льда для питания их горных рек в течении тёплого времени года. А лето в горах, всегда невыносимо жаркое, несмотря на холод быстро остывающих во тьме ночи камней.

Заниматься каким-либо земледелием, да и животноводством, в этих горах гиблое дело! Хоть как-то годно к росту чего-либо только территория расположившихся меж гор небольших долин, площадь которых скудна и ограничена, и давно уже застроена под завязку, или в собственности у тех, кто может себе подобное позволить. И это, естественно, всегда порождала и порождает немыслимую зависть со стороны жителей гор к людям, обитающим на бескрайних просторах соседнего государства и не ведающих проблем по жизни.

Проблемы, конечно, все же существуют! Те же дожди, от которых все неадаптированное гниёт, а адаптированное тонет. Животные болеют, и зерно в амбарах запросто может пойти плесенью от влажности и сырости улицы, что доставляет просто килотонны проблем тем, кто желает сохранить семена до времени посадки.

Но выглядят это всё, все эти проблемы, в глазах горцев чем-то смешным, уровня жалоб детей на их тяжкую школьную жизнь! «Задали много! Учится заставляют! Ироды! И кашку кушать! Уроды!!!». Точно так же выглядят и все иные проблемы страны в глазах суровых людей с сурового горного края — детский садик тормазок! И смешным кажутся и все «отмазки» на тему того, сколь тяжко было добиться того, чтобы хотя бы каждый год не закупать новые семена у соседей взамен тех, что пошли грибком прямо на элеваторах.

Поэтому жители Шурелги испокон веков люто ненавидят своих восточных соседей. Делают это даже не всегда осознанно, часто подсознательно, на уровне инстинктов, но… любой высокорослый зеленоглазый блондин в их глаза априори враг. Априори тот, кто достоин лишь призрения! И в крайнем случае — злостного терпения, когда в лицо можно и улыбаться, но в спину обязательно показать что-то неприличное, и точно ненавидеть в душе и сердце, желая мучительной смерти.

В Шурелге каждый житель страны знает, кто там обитает на востоке, и… точно знает, что они не друзья. Что сосед не делится, не пускает, не кормит, и еще много всякого «не» и того, почему они там все повинны и достойны смерти. И дело уже давно не в какой-то пропаганде, а во впитавшихся в кровь с молоком матери установках и очевидных каждому вещах — население Шурелги почти вдвое превосходит Залих, а ютятся они меж гор чуть ли не друг у друга на головах! Голодают, страдают, умирают, пока сосед — и в ус не дует, и фигней страдает!

Такое отношение, естественно не могло не привести к войнам. И не к одной, а даже к двум. Масштабным и полноценным, граничащим с уровнем взаимного уничтожения. И последняя для Шурелги кончилась крайне плачевно, и страна, по факту, уже не существует, а просто… держится на собственном внутреннем гневе к соседу. И эта война отгремела уже более ста лет назад.

С тех совсем уж далеких времен, каждый город, каждая долина, каждый местечковый горный королек, сам себе бог император, и только сам себе правитель и указ! Общее правительство существует скорее для галочки, или для общения с иными странами, когда надо пообщаться «через губу» от имени всей страны в целом, а не отдельного «княжества» в частности.

И вообще, правительство это, можно смело называть самопровозглашенным. Ведь оно вообще ничегошеньки не решает во внутренней политике, а внешняя стабильна со времен далеких войн. Никто правительство это не выбирал, не короновал, они сами взяли и вылезли, банально являясь представителями сильнейшего анклава, а все прочие, те, что послабее, просто не нашли что им возразить, сделав вид покорный. Но только вид, и все прекрасно знают ценность этих слов, отсутствие ответственности, и рычагов давления.

И вообще! Должность «лидера» в этой стране, знамя переходящее! Сегодня этот главный, завтра тот… слова единого правителя на территории страны ничего не значат вот совсем, ведь все решает местный, главный, что контролирует анклав. И он Закон, а прочие… просто так, просто… где-то.

Как следствие у страны нет единой валюты — у каждого своя! Нет ценности этих валют за пределами страны — нет веры этим папуасам! Слишком уж много раз… они обманывали и кидали на бабки! На очень, очень большие бабки! Особенно Залих, обмануть который прям за святость, пусть он и главный поставщик провизии в эти безжизненные лабиринты средь камней.

Даже диалекты языка за годы разделения стали различаться меж собой! Ведь все эти анклавы, не живут мирно по отношению друг к другу! И дело не только в желании захватить соседа, подмять под себя его долину! Или в том, что у них культура иная, установим свою! Правильную! Дело в банальном грабеже! В банальное ЕДЕ! Которой в этой местности всегда мало, всегда дефицит, и без внешних поставок они бы вообще все давно сдохли от голода. А как следствия анклавы не могут жить просто сами по себе, и постоянно с кем-то извне торгуют, покупают, продают, а вернее — меняют, ведь веры «папуасам» просто нет.

А раз сосед где-то что-то с кем-то наменял, или наменяв добыл валюту иностранную, что-то там купил, то это можно отобрать! А если там та самая еда, нужная всем и каждому всегда, то на это дело, дело правоверного отбора, можно привлечь если не всех то многих! Кушать то все хотят всегда! А тут… добыча сама в руки движется! А уж если соседушка сумел столь сильно ошибиться… взять, и разом прикупить еды на весь анклав, то это значит, что если перехватить идущий горной тропкой караван…

Крупных войн меж анклавами Шурелга не знала уже больше двух десятилетий, но вот такие вот «работ по караваном», нападение на окраины городов, на шахты, прииски и банальный грабеж с рейдерским налетом — все это часть их быта и жизни! И их страна… постоянный бурлящий котел конфликтов, крови и убийства.

Возможно, они бы давно вымерли с таким то образом мышления и жизни! Но в пределах поселений, внутри этих закрытых людских анклавов, работает совершенно иная система, в корне отличная от жизни вне городов, жизни по горам. И имя этой чисто внутренней системе — тотальный контроль! Полная контролируемость всего и вся, просушки, чипы в телах граждан, и отлаженный механизм живой машины, позволяющий обществу выживать несмотря ни на что.

Жить как рабы, но жить! Жить, словно бы роботы, встающие на работу по гудку, обедающие по гудку, нужду справляя по ему же, и спать укладываясь тоже, по сигналу. И скажут начальники надо, будут и рожать, и у станка сутками стоять во имя светлого будущего. Вся для… чего-нибудь, главное НАДО!

За границами стен города и контролирующей сети — свобода! Но свобода там, равна анархии. И это тоже непонятно любому приезжему — слишком велик контраст! Тотальный контроль, и… рейдеры, банды, наркоманы, наркоманы-рейдеры, обдолбавшиеся зелий с побочками наёмники, мутанты сбежавшие или выпущенные погулять из лабораторий.

И регулярные силы различных городов, ищущих чем бы поживится меж гор наравне с прочими. Только цели армейцев зачастую крупнее, дисциплина лучше, есть разведка и понимания того, куда вообще надо топать, и работают аккуратней, а так… все тоже. Грабеж, захват рабов для самой черной и грязной работы, чутка насилия, и зелья.

А в город чужаку лучше не соваться. Даже близко к нему не подходить! А средь гор, в узких ущельях, и на относительно пологих склонах, даже сама местность может нести угрозу и представлять опасность. Оползни, туман, пронизывающий холод… и даже лавины!

Сложно назвать то, что в этих землях не захочет убить глупого путника, что осмелился ступить на горную тропу без должной подготовки, покинув свой мирный и безопасный уголок, где все решают за него, по некой глупости, в поисках вожделенной свободы. Или же забредя сюда от соседей, убегая от правосудия или ища легкой жизни.

То, что они вляпались какую-то гуану, Йорк начал понимать уже тогда, как их группа в первый раз столкнулись с вооруженными людьми этой горной страны. Тогда, когда на них напали типы на пикапах! Подарившие им в итоге эти самые пикапы. Дальнейшие же встречи, только убедили его в этих подозрениях — дело пахнет фикалиями! А когда пришло осознание того, что тут все такие… стало совсем уж нехорошо.

Обитающие в горах люди, предпочитают сначала стрелять, а уже потом задавать вопросы! Или не задавать — по настроению. А еще они все тут наркоманы! Но ширяются не абы чем, а зельями лечения. Местное подделкой этого зелья, что действительно может исцелять раны! Но вызывает зависимость, привыкание, и напрочь отбивает рассудок. Лишает страха смерти, и любую способность адекватно мыслить и осознавать ситуацию.

Это вроде бы и хорошо! Стреляют под этим «кайфом» все эти «рейдеры» куда попало, вплоть до собственных рук и ног! А учитывая то, что и оружие у них соответствует по качеству носящим, боевой эффективности от большинства встреченных групп бандитов можно было бы и не ждать — дети за школой, и то воют лучше! И для людей Йорка, что уже не первый день с автоматами, и что прошли бой с тварями, да и до этого были ни разу не фиалками и с людьми… дрались и воевали! Все эти… банды, были что семечки.

Но в тоже время это и плохо! Не чувствующий боли крайне живучий и непредсказуемый урод не самый легкий противник! Тем более, когда есть понимание, что люди с дырами с башке как бы жить и не должны. А тут… казалось бы обмякшая тушка, с дырами «по корпусу», вдруг может начать полить в белый свет как в монетку из пулемета. Глядя на мир стеклянными глазами, двигаясь с уже по сути мертвым мозгом!

Так они получили свои первые потери в этих горах — одна из девушек спецназа, слишком близко подошла к трупу, была беспечна, наивна, и… сдохла мгновенно и глупо. Еще несколько человек получили ранения, в том числе и критические, от которых обычно умирают. Спасли те самые зелья, что пришлось использовать на своих! Зелья, что после еще пары применений, как выяснилось, действуют на людей Залиха совсем не так, как на людей Шурелги.

Эффект не накапливается, зависимость не появляется, наркотического эффекта и помутнения сознания почему-то нет, хотя они были готовы при необходимости связывать своих, чтобы те хоть как-то «пережили ломку». И где-то за три-четыре приема без пауз, появляется… иммунитет. Зелья перестают работать, и становятся… словно бы вода! Вернее — слабительное, учитывая оказываемый эффект на тело после появления такой вот формы… привыкания. И как следствие — еще потери, учитывая, что они уже успели привыкнуть к исцеляющим эффектам субстрата, что может в случае чего затянуть раны, и… надеялись на них, а они подвели.

Нет, стоило быть умнее, и сразу заметить, что следующий прием препарата оказал куда менее заметный эффект! Но в горячке боя вряд ли бы это удалось сделать, даже имей они желание все отследить и приметить. Да и качество зелий, даже в одинаковых склянках, может быть разным! Партии разные, разный разлив… со дна или с поверхности чана, еще какие особенности изготовления! Да банальная бодяга и разбавление водой! Откуда им знать, что там да как?! Тем более что льют эти зелья не в фирменные склянки, а вообще во что попало, вплоть до металлических фляжек, что от под действием субстрата окисляются и корродирут вплоть до сквозных дыр.

Они оплошали с зельями, но главная их ошибка вовсе не в этом. Главное, что прежде чем осознать, как вообще ориентироваться на этой местности, как продвигаться, привлекая к себе меньше всего внимания, минимизируя риски встреч с различными бандами, и как вообще выживать в этих землях, они, слишком много воевали. Израсходовали слишком много боеприпасов, побрезговали частью трофеев, что стоило тоже взять и перебрать, отобрав рабочие патроны, и в итоге решили пополнить припасы в одном из городов.

Да, в город им сдуваться точно не стоило! Жители Залиха, отличаются от жителей Шурелги как белая ворона от черной. Внешность, цвет кожи и волос, разрез глаз, рост, даже телосложения! И даже если все это скрыть, замотавшись в плащи и сутулясь, то что делать с голосом? Что делать с языком?! Ведь языки этих стран, пусть и похожи, но в тоже время — не одинаковы! И понять друг друга пусть и возможно, с пятое на десятое, но вот спрятать говор точно нельзя!

Это было очевидно изначально! Но в тоже время у группы казалось бы и выбора то не было — измотанная сутками боев с самыми разными врагами, обессиленная и вымотанное товарищество бойцов, искала прибежища и покоя хотя бы на несколько дней! Хотя бы сутки! Ночь спокойного отдыха там. Где не стреляют!

К тому же, в Шурелге очень уважают наемников из выходцев Залиха! И причина этому, учитывая то, как выглядят здешние рейдеры, вполне очевидна! Адекватность! И профессионализм. И к ним, как они думали, соответственно тоже, должны были отнестись так же — с уважением, как к профессионалам, с почетом, как к желанным гостям и работникам.

Однако забревшие в эти горы люди, не учли маленького нюанса — за группами наемников всегда кто-то стоит. Кто-то, местный, свой, кто покрывает этих чужаков. А чужаков, особенно тех, что живут на равнинах, тут не любят. Совсем. Бьют, калечат… или отправляют батрачить в шахты самыми обыкновенными рабами. Работая кирками и лопатами, словно бы нет в этом мире ни буровых, ни иных горнопроходческих машин. А самосвалы заменяют вагонетки с приводом ножным, тяни-толкай зовущимся.

Они запороли миссию! И даже на шаг не приблизились к тому, что просили их найти в этих горах. И теперь… просто рабы в мрачных подземельях, и вынуждены будут до конца своих дней, махать убогим инструментом. Грузить-возить камни, не видя белого света даже по праздникам, и получать разряды тока от вживленных в тело чипов, контролирующих каждый шаг, и требующих от них беспрекословного повиновения.

И вроде бы и разницы то нет с прошлым «нанимателем», ошейники которого все так же весят на их шеях, слившись с ней! Но в тоже время, он, их невидимый покровитель, просто обозначал цель, давал советы, снаряжение, и помогал при случае. А здесь и сейчас… работа до изнеможения, скудная пайка, и непонятная цель — неужто нельзя купить в том же Залихе хоть плохенький экскаватор? Или сразу туннелиройную машину, раз уж так надо вам тут покопать?! Это же… куда эффективней! Но за слова о подобном можно получить лишь током от чипа.

И никакой надежды на спасение — кто пойдет вытаскивать своих рабов?! Что столь глупо сами подставились, были схвачены, надышавшись газом, и столь нагло… сменили хозяина! Кому… надо таким заниматься? Оно того не стоит — проще новых набрать! И Йорк это понимает. И Йорку это не нравится — не о такой судьбе он мечтал, живя свою жалкую жизнь.

Глава 11

Над плоскостью земли иллюзорного мира парил замок сияющих камней. Самоцветы на кровле, стены из менее ценного синего мрамора, и основание из гранита. Правда размерами замок не вышел — всего три десятка метров в длину! И лишь копия такого же замка в нормальном мире, игрушка, макет, образец, то, на чем когда-то отрабатывали схемы постройки и конструктива, прежде чем выполнить все тоже самое в полную величину.

Замок, не создавался в пустоте, а стоял изначально на вполне себе твердой почве, пусть она и не была настоящей, являясь фальшивкой, иллюзией маны. Но Лина не желала видеть замок там, на бескрайних просторах фальшивого камня тайника, и отправила замок, макет их замка в масштабе один к десяти, парить в пространстве иллюзорных небес, где-то подле фальшивого солнца этого фальшивого мира.

Пустота, тьма, и одиночество. Далекий, и одновременно такой близкий свет, и мир в низу, полный жизни и надежд — там сейчас ОН, работает над одним очень важным делом, и ему нельзя мешать, своими проблемами, чувствами, и состоянием.

Нельзя отвлекать! Нельзя даже чтобы он её сейчас видел! Видел её лицо… ощущал тревогу, беспокойство, что испытывает она, её страх, волнения, мысли о будущим роящиеся в голове! Ведь сможет понять, по одному только виду, насколько ей сейчас тяжело, и то, что она — на гране истерики. Ей… холодно, одиноко, пусто, грустно, тоскливо… без него, лишенной ЕГО, и оторванной от НЕГО. Самой по себе… изолированной, и словно бы брошенной.

Окружающая маленький замок пустынность мира, лишенного жизни, пространство что даже воздуха и то лишено, этот тестовый макет, жалкая копия того волшебного строения, что стоит сейчас в нормальном мире, полном жизни и событий, этот далекий горизонт, это все вокруг! Максимально точно отражает то, как ощущает себя сейчас брошенная кукла, сидящая на вершине самой высокой башне игрушечно замка.

Она тут… подделка, как и этот замок, и такая же маленькая, как и он. И мир вокруг такой же пустой, как и она сама. И… нет, никто её не бросал! И от себя прочь не прогонял. И вообще, она бы могла заниматься сейчас чем-то иным! Она… вольна и свободна! И всегда такой была.

Могла бы уйти! Могла бы заниматься чем угодно! Ей открыты все пути и всё дозволено! А она… сидит в прострации вторую неделю на одном месте на крыше этой высокой башни, глядя на горизонт, на брата, где-то там, в своей «лаборатории» творящего свою, малопонятную для куклы магию.

Он сейчас… словно бы инженер, что проводит улучшение и переоснащение и без того малопонятной для деревенской дурочки техники. И даже видя все, и в близи, и в масштабе, и под любым углом, она ничегошеньки не может понять. От неё никто ничего не скрывает! И она спокойно наблюдает, рассматривая работу мастера со всех сторон, но ей все так же невдомёк, как именно брат собирается реализовать свой план, какую функцию выполняет этот вот узел, да и как вообще… это все может работать?!

Брат сейчас… словно бы художник, что рисует на холсте разнообразными краски! Смешивая их на палитре, творя свой некий немыслимой красоты и детализации шедевр живописи. У него есть некий план, некая цель, задумка…, а она видит то мазню, то мазки, то какие-то контора и черновые наброски тут и там, но ни в какую не может понять того, что же там получится в итоге.

Еще… слишком рано! Образ картины еще не сформирован! А знаний, чтобы понять все заранее не хватает, в неё их не вкладывали, а добыча информации в памяти брата, подобно ловле рыбы в океане, и она сумела выловить лишь отдельные кусочки, фрагменты, крупицы знаний из общего склада. А по данной теме, так и вовсе — ничего. И наблюдение за работой сейчас, и новыми штрихами еще неоконченной картины, ей ничего не дают.

Просто… мазня! Работа кисточкой! Линии, да черточки! Просто… то, что и она сама умеет! В своей основе все тут просто! Но как линия отличается от пути, и как брызги отличаются от точек, в этой мнимой простоте скрыто слишком много нюансов, от которых она может видеть лишь верха.

Умение макать кисточку в краску не означает наличие таланта художника, умение соединить разноцветное содержимое двух баночек в одну массу, не означает наличие способности к смешиванию красок. Как и умение провести линию кистью по холсту, не означает, что удастся сделать это ровно без линейки. Она не художник, не творец, не создатель. И так, как брат, творить не может и не понимает, как у него подобное выходит в основе принципа данного действа.

То, что магия, контуры которой брат сейчас очерчивает, отличается от всего ей известного, очевидно, как день. Если обычно магия, это строгий код или алгоритм, линейная структура, и почти всегда понятная функция, что-то такое, линейное, механическое, и неживое, то его действие сейчас… та самая картина, что в итоге должна была бы ожить. И магия эта в итоге будет направлена на него же самого — он делает то, что сделать их… навсегда отделенными друг от друга.

У них будет все тот же общий тайник, общий источник энергии, из которого они все так же, как и всегда, как из одного общего котла, будут брать и «кушать» и черпать силу, но вот сами они… отныне будут отделены друг от дружки, и станут друг для друга словно бы два куска стекла — не сливаемые, твердые субстанции.

Брат… делает это, чтобы её защитить! Чтобы она жила! Делает это… с самим собой, и Лине даже страшно от одной только мысли, сколь… больно и тяжело столь древнему существу вот так меняться! Меняться не психически, но энергетически! Становится… иным! И… она бы предпочла иной путь, но брат сказал, что ей, Лине, иначе просто не выжить, и смену поляризации оболочки, столь слабой сущности просто не пережить. Брат в очередной раз идет на жертву ради неё, а она… просто сидит на крыше башни в прострации, пялясь в пустоту, гоняя в голове табуны глупых мыслей.

А ведь у неё есть занятия! Есть дела, есть заботы! Есть много всякого того, чем она могла бы сейчас себя занять! Да банально могла бы что-то почитать! Интересное или стоящее! Всяко лучше пустой траты времени восседания на камне в пустоте! Но все книжки вдруг стали безынтересными, а текст из них, утратил способность к усвоению в мозгу и разуму — в голове звенит пустота, отторгающая любое внешнее насыщение.

Могла бы попробовать что-нибудь новенькое сотворить! Новую… сковородку, например! Или старенькое починить! Копий ломаных навалом, и стоило бы попробовать хоть раз сомой! Но из рук все буквально валится, даже если делать все это не руками. И даже вывод этого замка на эту позицию в небо, дался ей с огромным трудом, словно бы это не элементарное действие, провод материи сквозь пространство тайника в видимую точку, делаемое ею уже тысячу раз, а нечто… запредельное, непонятное, и делающиеся не с первой попытки.

Зато вот от воздуха вокруг избавится удалось без малейшего намека на проблему, хотя раньше… это всегда была пытка, несмотря на все объяснения брата о том, как творить вакуум, и удалять фальшивый воздух из окружения. И во множестве экспериментов… она запарывала процесс создания чего-нибудь из-за лишних реагентов, дестабилизирующих систему.

Могла бы выйти прочь из тайника и переждать всё там! Просто… миг, и уже всё почти как прежде! Да, разделены как энергии, но физически — вновь рядом! И брата можно будет обнять, прижать, потереться об него, погреться об него… подраться с ним тоже можно будет, выплеснув ВСЁ! И выговорится, тоже, было бы неплохо.

Ну может не миг ждать, а денек…, но все равно не недели и месяцы! Но… это было бы предательство с её стороны, бросить брата тут, одного, а самой сбежать, свалить, спрятаться, и ничего не видеть. Она… давным-давно сама себе обещала никогда не бросать его, и точно не убежит прочь просто потому… что ей так вот больно это терпеть, неведение, ожидание, и страх разлуки.

Она выдержит! Она продержится! Она сможет! Но… словно бы свет померк, как в тех самых книжка про любофф, что иногда почитывает их мамочка, и были столь непонятные и даже отвратительны маленькой Лине когда-то, вызывающей у неё чувство стыда при прочтение. За свою мать, что такое читает, за писателя, что это взял и породил на свет, ну и за себя, что вообще открыла такую убогую книгу! Вместо того, чтобы взять, и почитать что-то иное, стоящее — про высшею математику хотя бы уж! Ту, что и не высшая вовсе, а так, начальный курс.

Муть, но ведь иногда полезная! Без понимания пространственного ориентирования в треангулистических моделях, её бы навыки пространственного перемещения закончились бы на хождении сквозь двери, и никогда бы не дошли до уровня свободного движения игнорируя материю мира.

Без высшей математики, в понимании этого термина от брата, а не людей этого отсталого мира, знаний по этому предмету, заложенных в его творение еще при создании, она бы никогда не стала той, кто она есть, и не смогла бы ориентироваться в пространстве так, как ориентируется.

Просто… заблудилась бы без внятной привязки к материи! Потерялась бы… в непонятно где. И могла бы перемещаться исключительно по маякам, как было это на первых порах её опыта с пространственными перемещениями. До брата, до кровати…, а не вот так вот, вижу цель, не вижу препятствия! И замок с собой прихвачу. В чем проблема?

Ей бы хотелось сейчас пойти туда, вниз, к брату! Прижаться, обнять, почувствовать его тепло, его силу, магию… Больше всего на свете хотелось бы ЭТОГО! Но она не станет этого делать сейчас, не станет ему мешать, отвлекать, тревожить.

За прошедший месяц в тайнике, и недели на крыше замка, она многое осознала, многое поняла, приняла, и… она не должна ему сейчас мешать! А если сейчас придет туда, если обнимет, прижмется… то несмотря ни на что, несмотря на все усилия! Просто расплачется. Расплачется навзрыд, как мелкая девочка лет семи, словно плакса без знаний, силы воли и характера! Без столь большого опыта жизни, что есть у неё! Без… всего того, что делает её самой собой. Просто станет… мелкой плаксой! Не более!

И ей будет стыдно! Ей будет… обидно за саму себя! Что она такая… жалкая! Но не это самое главное! Ведь главное то, что брат, совершенно точно, и без всяких сомнений и компромиссов, не устоит. Не выдержит. И как и всегда ранее — пойдет у неё на поводу. Сжалится, сдаст назад! И… и он будет вновь рисковать. Рисковать её потерять.

Осознание сказанного братом в той постели в замке к ней пришло не сразу. Тогда, она просто хотела в очередной раз проникнуть к нему в память, увидеть его жизнь, и познать его изнутри, побывать в его шкуре, понять… его. А он не пустил, вышвырнул прочь, предостерег, объяснил, наказал так не делать.

Тогда, она покивала головой, но сама думала о том, как бы обойти запрет и сделать это вновь. Ведь этот «запрет», не какой-то блок, табу, или установка, это просто правило, то, что она сама для себя постановила когда-то — она брата слушается, потому что она его кукла! Кукла, должна подчинятся своему создателю! Своему мастеру! И она подчиняется. Точно так же как и никогда его не предаст.

Но в отличии от клятвы самой себе по части верности, правило послушания для неё… просто игра! Она создала эту установку для себя, сам её выполняет, но в тоже время — она в неё просто играет! Ищет лазейки, пути обхода запретов… всегда ищет! Всегда находит как обойти просьбу не делать то и это, не брать печенье, не бить по лицу… ведь лицом то в землю бить можно! Это другое! Совершенно!

Не всегда найденными ходами пользуется, но всегда имеет ввиду, как можно сделать то, что строжайше запрещено, и при этом не быть плохой куклой, плохим инструментом, плохим творением, что неповинуется своему творцу, и идет наперекор породившей её воли.

Естественно, это обман. Наглый, и даже смешной. Спекулировали фактами, натягивание нюансов, и поиск лазеек меж букв Закона. Она это понимает! Понимает это и брат, но… это как видно является некой частью её обучения, её… свобода. Она может слушаться, может нет, даже если постановила что слушаться будет. Это… её выбор, её права, действовать так, как считает нужным. Брат ей позволяет выбирать самой, как поступать! Как жить… и, наверное, он даже слишком добр к ней, и рискует её в конце концов совсем избаловать.

Брат не запрещает ей жонглировать всеми этими «хочу и делаю», он просто… в ситуациях, когда это действительно важно, когда на кон встают жизни и риск её смерти — он действует превентивно, и делает так, чтобы нарушить слово было просто нельзя. По одному только её виду все понимает, читая как открытую книгу, и… понял и в этот раз, и в этот раз она была этому не рада.

Осознание всего, пришло к ней не сразу, с задержкой, но все же явилось. И она поняла — он прав! Прав, как и всегда! И поэтому — придаётся слушаться, хоть и уже поздно об этом думать. Придется… просто сидеть и смотреть, как он делает то, что делает, не вмешиваясь, не шаля, и не мешая работе, нарочно портя проект.

Учитывая, что магия будет направлена на НЕГО, на самого создателя и творца, портить что-то там и мешать работе не в её интересах! Ведь любой просчет и неверный взмах «кистью» и… вместо картины получится кракозябра, и неизвестно как эта кракозябра повлияет на брата в итоге, и что с ним станет, и что станет с его творением после… чего-то нехорошего случившегося со творцом.

Брат не ошибается! Та что всё, что нужно от неё сейчас — это просто сидеть и смотреть. Смотреть, как её жизнь, с каждым взмахом делится на до и после. Происходит очередной перелом, очередное события, что в итоге все изменит, и жить они после этого будут уже по-другому. И мыслить она после этого, начнет сильно иначе.

Так уже было! И не раз! Она уже менялась, и все вокруг уже переворачивалось с ног на голову и обратно, и набок и на спину, да и на четвереньки. И сейчас вновь, случится такой перелом. И… все будет иначе, чем было До. И… она привыкнет, определенно.

Так же, как привыкла когда-то осознавать себя магической куклой, а не обычной девочкой Линой. Как привыкла быть сильной, той, кому и орк ничего не может сделать, а не слабой соплячкой, что разбивает нос от простого падения на пол. Как привыкла к тому, что вокруг не муравьи, а люди! Разумные, у которых тоже есть семьи, друзья, близкие, братья и сестры! И что они тоже, хотят жить, и за своих, близких, родных, друзей и подруг, готовы умереть без колебаний на баррикадах сражаясь с монстрами.

Она менялась уже столько раз, что и не перечесть. И мир она сейчас видит не так как хотя бы год назад, когда они еще только вели стройку домов для жителей, или два, когда еще только начинали этот проект, думая, как и куда, и к чему это все в итоге приведет.

Но это, наверное, нормально — все люди меняются со временем! И она, даже несмотря на то, что и не человек, в этом плане не исключение. И она, как и люди, меняется регулярно, после любого судьбоносного события, или просто в результате старения или взросления.

Она видит мир сейчас уже не так и не таким, как видела его тогда, когда уходила в тайник вместе с братом месяц с небольшим назад. Это время, многое изменило. Многое… перевернулось с ног на голову. И эта трансформация еще не завершена, все еще впереди, еще… не пробил должный час.

Но уже сейчас, она понимает — они с братом действительно не одно существо. Действительно, две разных энергии, которые не должны смешиваться, иначе одно из них исчезнет. Она, исчезнет. Её глупые попытки нырнуть в память к брату, желание вновь слиться с ним, и почувствовать это чувство… единения, чувство, граничащее с чувством слияния и становления одним целым, дарующее подобие эйфории, это все… в некотором роде чувство полета пред падением на асфальт мордой. Падение с крыши лицом в низ, для обычного человека.

Она… маленькая капелька воды, помещенная в стакан, плавающий в океане. И она, столь глупая и недальновидная, что регулярно выползала на край этого стакана, на самый бортик, чтобы заглянуть за него, и посмотреть в бездну океана. И… то, сколь близко она в эти мгновения к исчезновению, сложно переоценить. И это, это падение, слияние и исчезновение, точно не то, чего хочет и ждет от неё брат, что верит и надеется совсем на иное.

Она нужна ему! Она видела его вечное одиночество и страдание, и понимает это как никто! Понимает, что в том океане данных она просто растворится и исчезнет! А пока в теле — вполне себе личность и собеседник, автономный, очерченный, четкий, и в илах скрасить досуг, да и не только. Брат хочет видеть её такой, какая она есть! Живой и настоящей! А она…

А что хочет она сама?

Глава 12

В респектабельной резиденции, расположенной посреди одного из крупнейших городов префектуры на огромном клочке земли с лесом за забором, собралась компания самых влиятельных людей Залиха, обсудить дела насущные.

Вернее, самыми влиятельными они были только по своему собственному мнению! А вот самыми богатыми их можно было назвать за вполне объективные баснословные состояния деньжищ, в наличке. Металле, активах, недвижимости, и прочем имуществом, как в пределах страны, так и за рубежом, докуда только дотягивается руках этих капиталистов, и не мешает работать капиталистам иным.

Это давало им огромную власть, возможность и влияние на все слои общество, от правительства и народа, до партии, армии и ассоциации охотников. Но все же самыми влиятельными их можно было бы назвать только в плане суммарного влияния их структуры и «особо дружного» коллектива олигархов, имеющих возможность, при действии сообща, пережать горло любому оппоненту.

Но только работая все вместе, а не как обычно, когда все друг другу волки, и если кто объявил бойкот, или даже блокаду, то другой тут же стремится занять освободившееся место, перехватив закупки на себя. Устроив славную «свинью» своему закадычному коллеге, с которым давненько делят рынок не по той «реке».

Этих богачей в стране довольно много! И они не всегда ладили и ладят друг с другом. Частенько наступают друг друге на различные места, ну и генсек той же партии, мог легко выщелкать любого из них не напрягаясь, убрать, заменить, приручить! Причем — просто мимоходом! Объявив врагом народа, и народ бы, что называется, поверил.

Но против внешнего врага они едины. И пусть друг с другом могут воевать, но если почуют внешнею угрозу… ведь только эта, их дружная и плотная кучка, крепкое объединение пред угрозой внешнего врага, позволяет им выживать, и быть теми, кто они есть — вершители судеб, богачи, личности с несравненной властью и влиянием на мир.

И каждый раз, как враг начинает только мелькать-маячить на горизонте, да пальчиком грозить, они уже готовят встречную акцию, ответный удар, и… заставляют отступить. Порой, преподнеся воротилам новую власть и влияние, что они медленно, но верно, нарабатывают вот уже много лет, укрупняя капитал.

К тому же, врагом народа в стране был скорее сам партийный лидер. Ведь он, в отличии от этих сверхкрупных промышленников, не делала для страны ровным счетом ничего. Ни внешней политикой, ни внутренней, он откровенно говоря, не занимался вообще — для этого есть правительство!

Максимум генсека, как и максимум всей партии разом — некий надзорный орган за прочими структурами. Смотрящий по «хате», что хочет очень хорошо кушать, очень много иметь у себя и подле себя, и при этом быть неподсудным и ничего, вот вообще ничего не делать! Власти у них реально много, но пользуются ею они исключительно для собственного блага. Ни больше, не меньше, давно уже отойдя даже от идеологических и внутриполитических дел страны, переложив все на плечи иных людей.

«Мерзким буржуям» же, приходится регулярно крутится, чтобы не потерять то, что имеют. Ведь деньги, единственная опора их «трона», и без денег они никто, и пустое место. А деньги, будь они неладны, имеют свойство заканчиваться! И чтобы они никогда не заканчивались, нужно зарабатывать еще! И сегодня, и завтра! Больше и больше! Или хотя бы не меньше.

Но даже для сохранения цифры прибыли, приходится постоянно крутится волчком! Ведь рынок, переменчив! Сегодня ему нужно это, завтра другое. Вчера был большой спрос на фрукты, а сегодня уже всем нужны не промокающие ткани, а тут, из-за бедствия, подскочила цена на цемент! А на крупнейшем заводе страны по его производству, из-за экономии на обслуживании оборудования, встала линия, и хоть стой, хоть падай, а дефицит.

И все бы ладно, дефицит — это деньги! Дефицит — это прибыль! И если товара мала, а спрос большой, то можно ведь хорошо цену поднять и сверхприбыль получить! И нет в мире такого капиталиста что подобное упустит! И что сам бы не устраивал этот самый искусственный дефицит по договоренности с товарищами, ради баснословной выгоды. Ради ста… тысячи процентов прибыли!

Но дефицит, падла такая, при неудовлетворении спроса на этот самый дефицитный товар, как ни странно, имеет способность обнулятся! Заканчиваться, пропадать… И как с тем же цементом все происходить — сегодня все хотят строить, и лить бетон-железобетон, и готовы скупать материл для работы даже втридорога! А завтра все уже плюнули на эту фигню, достали доски, и не компостят мозги, и строят каркасы из дерева да на винтовых сваях, игнорируя дефицитный цемент. Или вообще, решили обождать пару лет, и пожить у условной бабушки, не строя НИ-ЧЕ-ГО.

Поэтому — всего должно быть в меру. Что бы… не сорваться! И балансировать. Особенно учитывая тот факт, что по части силовых решений проблем, что в масштабном, что в локальном конфликте, даже имея свои частные армии, с хорошим снаряжением и незапротоколированными охотниками в их рядах, ассоциации охотников эти олигархи всё равно уступают в силе на пол корпуса. Как в прочем и армии обычной.

Последние, тупо задавят их «мясом», имя в своих рядах куда большую численность бойцов и куда больше техники. Первым, охотникам, и этого не потребуется. Ведь пока бизнесмены гордятся тем, что смогли подкупить пару четверок на тайную работу на их тушки, охотники имеют в своих рядах таких сотни, и им не всегда нужно действовать тайно.

Олигархам не сравнится с тайным влиянием с мафией. Не превзойти простой народ численностью и рабочими руками, не быть аристократами, да и какими-то мелкими выборными чинушами, тоже не стать. И все эти люди, группы людей, или их представители, так или иначе, могут быть в чем-то лучше бизнесменов-богачей, и иметь большее влияние на том или ином поприще.

Впрочем, и с партией, и с охотниками, и с армией богатые дяди в очень хороших ладах уже очень давно и отлично ладят, к взаимному удовольствию сразу всех сторон. Партия, любит роскошь, и не любит тратится. Ведь официальных доходов у них толком и нет, и богачи могут предоставить эту роскошь, под различными соусами. Как дар-пожертвования, или тупо тайна преподнести «на блюде». Подарить-купить на чужие имена-фамилии! Взамен на определенное влияние и преференции, закрытие глаз на одни вещи, открытие на другие, и лоббирования определенных законов, путем давления на правительство.

Охотники тоже роскошь уважают, к тому же им частенько нужно куда-то девать свои товары, магические «цацы» и иные около магические вещи, продавая их «вовне», прочь из их узкого кружка. И этими покупателями часто являются богатей Залиха, которым нужно как-то прикрывать свою опки от покушений, ну и самим организовывать таковые, пробивая чужие заслоны.

Инфраструктуры многих производств, так же нуждается в магическом сырье, нередко в промышленных масштабах, с тем самым дефицитом, что как кажется перманентный, а рынок — ненасытен! А поставки нужного, бесконечно срываются, из-за нестабильности главного источника всего магического сырья — подземелья! Что могут открыться, а могут и не открыться…, а может и совсем не то, что надо приоткрыться, и непонятно куда этот хлам вообще девать. Хотя последнее проблема уже сугубо охотников, но никак не богачам — им то зачем это непонятное барахло? Они за такое платить не будут!

Но в целом, обмен товаров с охотниками, маг товары и сырьё подземелье на товары простые, еду и прочее вещи промышлености, что прямой, по бартеру, что косвенный, через валюту, являются, наверное, самым честный и взаимовыгодным обменом из всех видов обменов, что только знает этот мир. И, как ни странно, наименее коррумпированный, и почти прозрачный, без серых схем, откатов, прочего, что бизнесменам только в плюс.

Армия тоже «сидит на игле» постоянно покупая что-то у оружейных концернов. Похожая «игла» относится и к мафии, что скорее паразит, и от которой бы хотелось избавится, да дружат с партией эти ребята еще получше, чем с бизнесменами, да и с правительством, тоже, якшаются, хоть и не в засос.

Чиновничий аппарат, скорее тоже, палка в колесе людоедских желаний бизнесменов, что желали бы закрутить гайки и привязать всех к станкам стольными тросами, но чинуши, увы, против. У них свои интересы — взятку надо, иначе рабочий день еще на час сократим! А будете артачится — второй выходной в неделю введем! Так-то!

Ну а на народ всем как бы срать, они права голоса не имеют! Но их частенько используют и так, и эдак, да все в своих интересах, да все, кому не лень. И многие продолжают помнить революцию девяносто летней давности, когда при помощи стада тупого быдла, удалось свергнуть казавшеюся нерушимой прежнею власть, истребить охотников, и водрузить на знамя новый порядок.

Правда, спустя совсем немного времени выяснилось, что по факту, ничего и не поменялось, не изменилось, и изменится в принципе не могло. Просто дармоедов стало больше. Появилась некая надстройка над правительством в виде той самой партии, ну и аристократия стала тайной, а не явной. И даже «флаг» революции «Смерть Охотникам!» пришлось зарыть куда поглубже, ведь без этих людей стране было просто не выжить. И долгие годы после, да и до сих пор, охотники на фоне «прочего быдла» чуть ли не всеправные боги, что могут судить и миловать, без суда и причины.

Но влиятельные бизнесмены собрались в этом поместье с кучей охраны и защитной магии естественно не для обсуждения дней былых, мало кого из них интересующих. На повестке дня стояли дни сегодняшние, да завтрашние. И вообще — ближайшее будущее! В плане года другого наперед. И тема их встречи очень сильно касалась тех, кто редко когда им приносил хоть сколько-то серьёзные проблемы — охотники! А конкретна — два, охотника.

После занимания всех участников своих месте, и приветствий с заумной лестью-оскорблениями, являющимися частью этого самого приветствия, участникам был роздан небольшой доклад, специально обученными слепыми и глухими слугами, что ориентируется в пространстве исключительно зачет хорошей координации и памяти, и команды которым, передают тактильными жестами.

— Так значит такова оценочная цена их болотного строения. — сказал один из богатеев, ознакомившись с докладом, — Неплохо так, для детей, не находите?

— Меня больше интересует, насколько точны эти цифры. — поинтересовалась одна из трех присутствующих тут женщин, потрясая планшеткой с бумагой, — не выйдет ли это… пшиком. Как было с теми тварями после волны на город Ван?! — злилась она на то, что предприятие, обещавшее окончится для неё небывалым заработком, и продажей кучи-кучной магического сырья страждущим, обернулось в итоге голимым убытком, от разрушенных тварями предприятий и заводов.

И все что она в итоге получила, это гору полу тухлого почти обычного тухлого мяса! Со смешной стоимостью, едва окупающею доставку и переработку, и точно не окупая цену разрушенных заводов. И непрозрачно намекающая, что стоило бы, как минимум, хотя бы усилить оборону всем чем можно было, как это сделали другие.

Так что теперь она опасалась втягивать себя в новые авантюры, опасаясь новых потерь из-за непроверенных данных. Особенно, когда эти авантюры так или иначе касаются столь нестабильной магии, и всего, что на неё завязано. Того, где простому человеку мало что понятно словно бы это высоко сложная техника или редкие сплавы.

— Данные вполне надежны, и им можно верить. — сказал человек, что хоть и не предоставил данный отчет почтенной публики, но имел на руках свой собственный, и оценка «болотного замка» была в нем несколько выше, присутствующих в бумагах на руках у прочих цифр.

Раз этак в десять-пятнадцать выше! Но делится своими цифрами с прочими людьми он как-то не желал. Пусть думают, что эти крохи, максимум того, что стоит то строение.

— И откуда же такая уверенность? — плеснула желчью, «разорившееся» женщина, — Помнится, девять лет назад, когда…

— Даже если мы разобьем тот замок по камешку. — прервал её речь еще один человек, что тоже имел на руках свои оценочные данные, — то все равно получим эти деньги, тупо за счёт цены сапфиров и рубинов, и иных самоцветов, из которых состоят крыши башен того замка. Цифр, скорее занижены. — положил он на стол бумаги с этими самыми цифрами, и внимательно осмотрел лица всех присутствующих, считывая реакции людей.

Ему было безынтересна этот актив, так что он не видел смысла скрывать эту тайну. Однако и не поучаствовать в дележе, и просто пройти мимо возможности поддеть «коллег по цеху», эту молодую поросль и шваль, юных шакалят, думающих что они грозные волки, он просто никак не мог.

Тем более ему хотелось хоть как-то надавить на тетку-жмотку, что сейчас корчит из себя обжинку. А ведь она сама его тогда уговорила ввязаться в авантюру, и позволить вести бои на территории его заводов! Что бы потом получить компенсации «за новое попорченное оборудование» от страны и охотников, допустивших катастрофу. Ну и за такие же «новые» цеха тоже, стрясти не сотню Юнь! И даже не миллион! Хоть и в них, до нападения, ремонта не было уж двадцать лет. Да и не предвиделось еще столько же.

Перспективно, да. Новое, взамен старого, страховка, тонны магического сырья сверху, дескать на нашей территории они! И пиар ход… да только кукишь в итоге все получили. У охотников бабок нет, и вообще — это не подземелье, а стихийное бедствие! Не к нам! Правительство тоже. Разводит руками — не наше дела! Ничего не знаем! А страховка… вон он, сидит, мистер страховка. В этом же зале! И тоже, все знает и понимает.

Понятно, что в убытки покроются! Не впервой! Вопрос — когда? Да и он, в отличии от модам, итак сделал все что мог для обороны, и охрану привлёк, и рабочих, и все склады оружия в городе опустошил! Раздав его тем самым работягам для ведения сражения и обороны комплексов. Не сам конечно, но приказ содействовать по максимуму с привлечением всех резервов отдал, а там уж… не дураки сидят! Не зря хлеб едят. Но… ситуация у него была не та, что у жадной и глупой дамочки. Место не то, смяли их там всех, и не почесались. И цеха завода в том числе — руины одни, и ничего кроме.

Сделал все что мог! И потерял не так уж много — самое ценное оборудование, успели вывести прочь или спрятать по подвалам. Но в тоже время забывать такое этой «нищенке» ему как-то не хотелось. Утрется! Она ему теперь должна. Что бы неповадно было.

Женщина поджала губу, видя, что и прочие коллеги согласны с мнением большинства.

— Меня больше волнует, а не делим ли мы шкуру неубитого зайца? — поинтересовался самый молодой участник их совета, занявший это кресло после «случайной» смерти своего отца, и уже успевший показать всем, что он не маленький щеночек, и даже не шакаленочек, а вполне себе агрессивный, вольный и полный сил койот, — Все же, хозяева то замка, пока что не мы, и они там живы, здоровы, не пахнут как, хех, мой батя в свой последний день. И вполне в силе. — намекнул он о том, что угасать как затухающие свечи эти детки пока что явно не планируют.

— Ой, да кому есть дело до их мнения! — тут же отмахнулась вторая женщина в совете. — И когда нам еще делить эту шкурку, как не сейчас? Пока есть время все обдумать, попилить, и не драться потом из-за такой мелочи! Как в прошлый раз. — намекнула она на прошлую дележку, и прикусила язык, покосившись на «пацана».

Ага, дели в прошлый раз именно ЕГО наследство. И… кончилось это для всех, весьма и весьма чувствительными тычками — батьку он убрал, ни разу не без плана. И все уже давно и прочно держал в своих руках, и легко отбил натиск, словно бы и ждал чего-то подобного, имел план и был готов.

«Пацан», впрочем, на её слова и действия вот никак не отреагировал, словно бы и не услышал-не заметил. Это конечно же не так. Не тот он человек, чтобы пропустить такое мимо сознания, но виду не подал, продолжая улыбаться, и строить из себя подростка на утреннике, хоть и выглядел он вполне себе на свой возраст — на тридцатку!

— Я попрошу, — потряс бумагами еще один, предпоследний, если не считать организатора этого мини совета, мужчина тут присутствующий. — не называть такие цифры мелочами в моем присутствии!

Ведь данный кадр реально сильно просел по финансам в последнее время, и его преследуют неудача за неудачей вот уже несколько лет. И многие уже подумывают, что его прочие коллеги «по цеху» просто таким нехитрым образом изживают со свету, раз уж не удалось свести со свету «пацана». Да и сам он порой так думает, вот только правды ни ему, никому бы то ни было еще, никто все равно не скажет.

— Ой, кто пусти сюда нищеброда? — притворно прикрыла рот ладошкой богатая дама, обращаясь словно бы к соседу, — Да я такие суммы порой за завтраком трачу!

Сосед посмотрел на неё с недоверчивостью, и некой толикой призрения — либо ты настолько богата, что можешь нас всех тут купить, либо настолько глупа, что просаживаешь свое состояние столь лихо, и неясно почему еще не бомжиха. Либо нагло врешь, и вернее всего именно последнее.

— Раз для тебя это мелочь, — впервые подал голос инициатор собрания, — то почему бы тебе не купить этот замок прямо сейчас, оплатив всем нам часть его цены как отступные?

Дамочка тут поджала губки, теряя игривость. Да, «купить» этот замок прямо сейчас она действительно могла. И это было бы… накладно, но подъёмно. И хоть большую часть её богатств заработала не она, и была вдовой, но и дурой она не была, совсем и ни разу. И её бизнес шел вполне уверенной дорогой, несмотря на постоянные удары в виде трат избалованной принцессы. Они… по факту даже стали более редкими, когда принцесса стала королевой. И каждая «игрулька» на самом деле обязательно имела двойное дно, и по итогу несла компании прибыль.

Так, как пример, корона никому ненужного монарха всеми забытой страны, ушедшая на аукционе за бешеные деньги для подобной фигни, и купленная этой самой «принцессой», по итогу стала ключом к пустынному государству северных соседей, где дамочка смогла установить настоящею монополию, выдавив оттуда чуть ли не всех конкурентов.

Как местных, так и залетно-залетных. Попутно провозгласив себя чуть ли не властительницей земель. Не настоящей, пока что, и власть осталась у тех, у кого она была до неё, пока что, но титул получила, и привилегии тоже. И… работает над дальнейшим.

Вот только в отличии от той вшивой короны, что по факту и подлинником то не была, а просто качественная подделка, и ей был нужен сам факт её покупки, а не она сама, в этом активе, в замке на болоте с камешками, она сейчас не видела никакого смысла. Для игрушки слишком дорого, да и зачем нужна игрушка, которой нельзя поиграть прямо сейчас? Ну а для актива… пока не ясна реальная ценность, ведь своих изысканий у неё нет, а верить чужим… можно разве что если их много.

Воцарилась немая пауза, грозившая затянутся. Однако ей решил прервать один из двух мужчин, ведающих о реальной стоимости замка, тот, что и не собирался ею делится. Тот, что уже имеет на него интерес, и не хочет, чтобы тема продолжала раскрутку с набивкой цены.

— Коллеги, мне кажется мы не много не в ту сторону мыслим!

— Так просветите нас. — сказала третья дама из тут присутствующих, смотря на человека улыбкой плотоядной хищницы, что уже представляла, как тут всех разделает на кусочки.

Дамочка эта, и правда была хищником! Только не каким-то млекопитающим, а насекомым — богомолом! Самкой богомола, что откусывает голову мужчине после спаривания. Ведь и в этот круг, она вошла почти подобным способом. Она, не принцесса, что стала таковой потому что выжила. Она сама убивает, и забирает все себе.

И состояние свое приобрела эта самка, фактически так же, как свежее мясо самка этого кузнечика. Через постель, или сказочные обещания о взаимовыгодном слиянии корпораций, иные подобные махинации со сладкими речами. Красивой внешностью, обаянием, умением болтать, плести интриги, и душить в захвате. Отчего её изначальная маленькая фирмочка, умудрялась подмять под себя мастодонта-гиганта, проедая себе пусть изнутри.

Её, можно было считать самой опасной из всех здесь присутствующих! Хотя бы уж потому, что вести нормальный бизнес она не умела от слова совсем, и её компания могла существовать только охотой, убивая и поглощая другие организации и компании. И сейчас, когда она «уперлась в потолок» и всякая мелочь уже не даёт достаточное количества мяса и плоти, а крупные концерны, все наперечет, и их лидеры сидят тут, за одним с ней столом, единственный доступный ей путь выживания, это война с кем-то из них!

Или — разорение и роспуск, с получением живых денег на руку и бегством от былых врагов куда подальше, прочь с континента, молясь, что не достанут. Толкового управленца на мирное время она так и не нашла, новую стратегию не придумала, и продолжает тереть постоянные убытки, на каких-то смешных, для всех прочих, мелочах.

— Копья, замок, дома нового района, — начал просвещать человек, не обращая внимания на оскал.

— Хмк, — хмыкнула «принцесса», вспоминая какой там… райончик, на смешные тридцать домов! Что просто не могло не вызвать у неё её смешка, на фоне того, что она сама имеет, ведет, строит, ну и порой — теряет, что тоже, бывает.

— Эти дети преподносят сюрприз за сюрпризом! — не обратил внимание и на этот хмык человек, продолжая говорить, — Не думаете ли вы, что проблем от них со временем, станет только больше?

— А что мы можем? — усмехнулся второй осведомленный мужчина, тот, что уже в летах, и считает всех тут щенками, — Мы уже и так понесли убытки «поставив не на ту лошадь».

— Ну так… — хотел было взять слово «главный за столом», но был перебит:

— Они сейчас национальные герои, не без нашего с вами участия, к слову! — оглядел он всех присутствующих, и организатор вздохнул, явно хотел следом высказать «так я о том и говорю!», но воздержался. — Их трогать вот сейчас ну никак нельзя! И вообще не стоит — дороже выйдет! Проше тупо немного подождать.

— Говоря спасибо, что они такие однодневки, — оскалилась хищница, любительница фирм и фирмочек однодневочек, для всяких… подстав и махинаций.

— Были бы они не такими, с ними бы изначально разговоры иначе вели, — рыкнул на неё «организатор».

— С ними крайне тяжело иметь дело, — подал голос последний участник собрания, до сели молчавший мужчина, что тоже уже повидал немало лет, — Они слишком молоды для большинства интересов людей, слишком «недолгосрочны» для игры в долгую. Однако слишком потенциально выгодные, как источник многих ценностей. — поднял он взор на публику, и внимательно всех осмотрел, — Вы все такие бизнесмены…

— Стар хрычь, — обозвала его «принцесса», — давай ближе к сути и без нотаций!

— Выскочки, — проскрипел он себе под нос, но перешел к сути, — вы не задумывались о том, откуда они берут свои ресурсы? Откуда у них СТОЛЬКО магического сырья? Откуда СТОЛЬКО маны, чтобы НАПИТАТЬ столько копий ею на такой уровень. Ну и банально — эти ваши красивые и любимые «брюлики» с башен! — сделал он укол в сторону принцессы, большой любительницы драгоценностей, заставив ту морщить нос, — Откуда они их взяли? Из земли вытащили? Из-под подземелий? А нет ли там еще чего подобного, и не могут ли они… добыть еще тонну другую, и разного, чтобы не рушить рынок за присест?

— Даже если добудут, — проворил один из мужчин, тоже морща нос в неудовольствии, — нам то что с того? Навряд ли они настолько наивны, чтобы продавать это нам, ниже хотя бы… десятой части от реально рыночной цены, а это все равно… будет сложно реализуемо за раз по цене полной, и уронит цену до той же трети-половины от текущей как минимум. Игра не стоит свеч.

Старик-бизнесмен помотал головой, с видом «молодёжь!». На что другой «дедок» в коллективе косо на него посмотрел с видом «совсем в маразм что ль впал, дурак старый? Своих не признаешь, да? Хотя и сам, на всех тут смотрел как на сопляков недавно, даже не вспоминая о дедке.

— Зачем нам что-то покупать? Пусть себе лежит где лежит, а после их конца, мы все придем и даром заберем.

Люди задумались, однако «разорившаяся» тетка тут же вспомнила о том, что чудил мер этого страдающего городка сразу после катастрофы, по итогу получив украшение в своей буйной голове в виде дырочки во лбу, прейдя дорогу не тем людям. Но на распродаже не своей земли «от мэра» побывала и она, приобретя себе там пару неплохих активов за бесценок. И естественно, это актив, она уже не отдаст просто так прошлым хозяевам. Скорее… они тоже обзаведутся аккуратными украшением между глаз.

— А не наложат ли лапы на НАШЕ прочие интересанты? Охотники, партия… куш то огромный!

Принцесса вновь не смогла сдержать смешок. А действительно почти разорившийся богач, только лишь еще сильнее погрустнел, понимая, что ему похоже из своей ямы не выплыть. Никогда. И хоть он до сих пор владелец огромного концерна, производящего все и вся, но состояние его, как и прибыли, продолжают неуклонно падать и падать.

— Наложат, — кивнул головой дед, — обязательно наложат! А потому мы должны обсуждать тут не то, что еще НЕ НАШЕ, а как сделать это НАШИМ, после того, как это можно будет делить. Ну и варианты как увеличить число добра-наследства тоже, стоит обсудить. И желательно без огласки, тоже! Нам есть о чем подумать.

— Ну и поставить им уже лоток с мороженным подле замка! — крикнула любительница брюликов и корон со смешком, но все почему-то по серьёзному загрузились этой фразой, — Эй, вы это чего?

— Да так. Ничего… мороженное просто… бывает разным. В том числе, и очень дорогим, по тысячи и боле за пачку. А на аппетит… охотники никогда не жаловались.

Глава 13

Набережная вдоль реки Ванка, зимой, в сезон дождей, всегда представляла из себя что-то унылое. Холодно, сыро, из-за пронизывающее пустырь ветра, вообще невыносимо! Да и делать вдоль реки в такую погоду, естественно, нечего, ведь все летние кафе и прочие достопримечательности на зиму закрываются — не сезон, нет ни людей, ни публики.

Река, выглядит бурным зловещим потоком, несущим мегатонны мутной желтой воды куда-то вдаль, томное небо давит и навивает тоску, а редкие деревья сквериков своими голыми ветками еще больше вгоняют в уныния. И даже вечнозеленая трава какого-нибудь сквера, растительность, что практически не желтеет даже зимой, и плевать хотела на холод и дождь, не теряя и тона летней яркости, не порадуют путника своим видом в это неподходящее для прогулки по набережной время.

Однако в эту зиму все обещает быть по-другому! Одно событие, всё изменило! И величественный сияющий замок, возникший на изгибе реки, в центре города, и в разгаре осени, все изменил. Создал… интерес! Достопримечательность! Повлек к себе народ!

И естественно, на спрос родилось и предложение, и владельцы разнообразных лавочек вдоль реки, просто не могли упустить такой шанс, и такую возможность подзаработать вне сезон, заработать на всех тех людях, кто пришел и приехал поглазеть на новую достопримечательность, и… замерз, продрог, и не прочь погреться в некой кафешке неподалеку, или хотя бы заправится горячим чаем с плюшками и баранками.

Понятно, что не все случилось в миг и сразу. Понятно, что не все еще успели вновь открыться после закрытия на зиму — времени то не сильно много прошло! Не все поняли, не все осознали, не все в принципе могут! Ведь у кого-то для открытие, в эту зимнею пору, банально нету персонала! Продуктов, прочего — ничего!

Про тех, кому нужно договариваться об аренде на набережной с хозяином земли, чтобы вновь поставить там свою летнею лавочку или киоск-шатер и вовсе лучше не вспоминать — с договорами сейчас все плохо! И фиг кто с кем о чем-то сможет сейчас договорится. Не напрямую точно! А искать выходы на вышестоящих… не каждому дано.

Да и не всякие заведения востребованы! Всякие кафе мороженные, забегаловки под палаткой со столиками обдуваемые всеми ветрами, и прочие, такие вот, чисто летние места зимой, никому не нужны и не интересны.

Другое дело то, что летом особо то и спросом не пользовалось из-за удаленности от самой реки и наличие иных альтернатив, поближе к ней и скверу. Те места, что под крышей, на первых этажах зданий или в зданиях отдельных и полноценных. С отоплением, горячей едой… И даже завышенные цены не отпугнут, если из окна будет виден сверкающий замок новых пятерок.

В одном из таких кафе, что только открылся спешно набрав себе персонал взамен распущенного на зиму, у столика у окна, за чашкой крепкого чая и тарелкой печеного батата, восседал ничем непримечательный человек. Мужчина в сером пиджаке, ткань которого пропитана чем-то непромокаем и не выглядит мокрой даже несмотря на льющий стеной дождь на улице, со шляпой, что сейчас отставлена прочь, и занимает место на соседнем стуле подле гостя. И… лицом человека, что выглядит настолько обычным, что пройдешь мимо и не заметишь!

Он настолько незаметен, что те же новенькие официантки, профессионализмом не славящиеся и опыта особо не имеющие, но очень старающиеся, ведь их по случаю аврала их взяли на работу просто с улицы без всякого блата, не замечают этого гостя в упор. И чтобы привлечь внимание и получить свою еду, мужчине пришлось ловить одну из работниц, мимо бегущею, за руку, нарушая тем самым всякий этикет, но привлекая внимания. Заставляя тем самым бедняжку кланяться в извинениях до земли, извиняясь за свою невнимательность.

Человеку за столиком, впрочем, было плевать и на извинения, и на то, что его не замечают в упор — он привычен! Он с детства такой, и осознал эту свою особенность еще в юности, когда сбегал со школьных уроков, потому что его все равно никто не заметит, что есть он, что нет, что пустое место, как будто и так нет.

Учителя, одноклассники, люди вокруг, и даже родители! Никто его никогда не замечал и не замечает! И для иного человека такая изоляция была бы равна пытке, мучением и вечным страданием, но для этого человека, для спец агента Партизан, что уже больше десятка лет является лучшим в мире в своем деле, его «проклятье» всегда было его благословением.

Но он, никогда не надеялся и не надеется только на него! Этот дар-проклятье, для него — просто инструмент! Ступенька к славе и возможностям! А никак не то, что его определяет, и что и дало ему эту славу и успех. Эта незаметность, просто возможность проникнуть в чужую страну, стать партизаном, и действовать изнутри, вызнавая нужное, а порой и творя диверсии.

Кто с кем спит, у кого какие слабости, и как проникнуть на вон тот завод, и взорвать его так. Что бы восстановить все уже было чем-то нереальным. Кто… еще точит зуб на эту фирму, и как подговорить их, чтобы они все сделали за него, а он, Партизан, просто в сторонке постоял, и вроде как бы не причем. Но дело сделано, а значит и претензий к исполнению быть не может.

В этот раз задание было до смех простым — узнать правда ли пара детей в одиночку зачистили подземелья шестого уровня? Или все монтаж и лож? Узнал, правда. Но это только оголило айсберг того, что агенту еще предстоит узнать.

И пусть, основное задание, основной заказ, почти все тот же, что и изначально — узнать о детях максимум! Но за прошедшее время он оброс множеством подробностей, дополнительных заказов, нюансов, которые тоже требуется всенепременно выяснить, и доложить уже иному, стороннему заказчику.

Предпочтения этих детей в этом и том, их интересы, вкусы… размеры тел для одежды! Много чего еще, всякого, разного. Партизан не боится брать работу «на стороне» — он всегда так делает! Для него это норма работать по множеству проектов сразу, если меж собой они пересекаются в неких точках. А тут… все как сцепи сорвались, и известному в узких кругах наемнику-информатору-диверсанту, просто ручьем и наперебой посыпались запросы узнать то и это, с разными окладами за труд, и из разных концов света — выбирай что хочешь, и откуда хочешь, да смотри не подавись! Всем не откажешь, но и всем согласишься… умрешь. И в его доме будет бренчать оркестр, а на ногах будут сверкать тапочки.

Такая… активность, понятна! Как ни крути, Партизан не туп, пусть и в глазах заказчиков-начальства всегда старается держать лицо попроще, и быть… лихим и придурковатым, ничего непонимающим, и разумением своим, начальство не смущающим. Он не простак! Он гений! Что умеет многое, в том числе и работать в аналитику, так что ему хорошо понятен этот интерес, то, чем он вызвал, и почему, столь велик, а методы… вот такие вот. Не резкие, но скрытные. Пока, скрытные.

А еще Партизан умеет манипулировать людьми, просто… направляя их в нужную сторону, используя своё главное оружие — информацию! Тут сказал словечко, там… и вот уже толпа фанатиков собирается закидать замок помидорами в ночи, когда синоптики обещают просветление на небе и временный конец дождя. А в ином конце города, в неком подвале, некие культисты, готовятся к жертвоприношениям на территории сияющего замка. И направить их туда было вообще легко! Что даже смешно, и наталкивает на определенные мысли — они и сами бы туда пошли и сделали это, но позже. Он… просто подтолкнул.

Иногда… очень часто! Все эти манипуляции, требует денег, но и работает он не за бесплатно, так что это не проблема. Иногда, очень редко, ему приходится вмешиваться в работу самому, но в данном случае… этого точно стоит избегать! Тот мальчик, что зовет себя Лари, вполне непрозрачно намекнул, что ему плевать на всю скрытность опытного партизана, что уже третье десятилетие мотается по заграницам добывая информацию и пачкается грязью.

Этот парень, он… его видит! Ведёт все и замечает слежку, словно бы и не скрывается от него никто. Но… бездействует. Однако — обозначает границы! Показывает всем понимающим — не лезь! И агент глупцом не был, и все понял с первого раза, с одного взгляда, что бросил в его сторону этот мальчик, сделав это словно бы небрежно, через плечо и через улицу, но посмотрел прямо в глаза, словно бы они стояли друг на против друга и играли в глядел. Мальчик его заметил, а потому… некоторые планы пришлось переиграть.

Сейчас, Партизан полноценно перешел в роль простого наблюдателя, когда работают иные, а он просто смотрит. Культисты, фанатики, всякий прочий сброд, да разнообразные наемники. Иные агенты разведи, от которых уже стало казалось бы не продохнуть, и даже тут, в этом само кафе, полупустом с утра и совсем недавно открывшимся, и прямо сейчас, здесь, рядом, «конкурентов» как минимум трое, как будто тут сходка шпионов, а не простой утренний час за поздним завтраком. Да и оставшиеся два посетителя, некая старая бабка и мужик в форме полиции, не факт, что тоже, не работники неких служб, трудящиеся на некие структуры.

Да, действовать сейчас становится по-настоящему опасно! Риск быть раскрытым слишком велик! А в том же Залихе он так то числится в рядах национальных преступников, что упер не одну военную тайну. Что, впрочем, не мешает сильным мира страны частенько нанимать его по самым разнообразным поводам, чаще всего прося по шпионить за своими же собственными коллегами и добыть еще одну-другую гостайну за денежку немалую.

На таких заказах он часто ходит по краю! Но в его деле безопасных заказов нету в принципе, так что не привыкать. Но если есть возможность как сейчас, просто наблюдать, то почему ему нужно куда-то лезть? В пекло, как в петлю! Ведь он, умеет работать в аналитику и понимать многое просто по результатам. Наблюдать… да и в принципе он уже не с пустыми руками, и за три месяца работы уже узнал очень и очень немаленько.

И самое главное из выясненного то, что и объясняет интерес всех вокруг к детям и подтверждает слова его короля — сила детей, за пределами привычных и понятных границ сил нормальных охотников. И даже пятерки не могут то, что могут эти двое. Даже… их дед, прославленный охотник, даже на пике своих сил, а не в облике живой статуи, не был в состоянии поднять со дна болота камень размером с трехсотметровую скалу и превратить его в шикарный замок за пару деньков. Даже он, непревзойдённый мастер каменной материи, не был в состоянии создать… что-то подобное да так просто! А они создали.

И камень настоящий, не фантом! Материальный, плотный, и магический! А значит — не просто валун, принесенный откуда-то еще. И под землёй там нет камней на приемлемых глубинах, Партизан видел отчеты геологов, что желали когда-то пробурить под островом туннель метрополитена, но так и не сумели победить провал зыбкого грунта, уходящего в глубину под островом и заморозили стройку в этих гиблых местах, проведя в последствии ветки путем обходным, на километр в сторону от зыбкого места.

А дети… сделали невозможное! Создали материю ИЗ НИЧЕГО! Изменили… сделали камни ценными, сделали… немыслимое. И интерес к ним со всех сторон и от всех стран понятен и очевиден.

Но в тоже время, несмотря на уже множество добытого и известного об этих детях, о них по-прежнему слишком много всего неизвестно! И каждый новый ответ, словно бы порождает множество новых вопросов. Особенно если работать в ту саму аналитику, пытаясь понять то, как они мыслят, чтобы предсказать их следующий ход, их действия, желания и реакции.

На раздражителей, на подарки… у Партизана никак не получается подобрать ключик к этим двоим! Хотя, казалось бы, все должно быть на поверхности! Дети ведь! Но не выходит. И всего, чего он добился за месяцы работы, это сбор статичной информации, без выводов.

Для обычных нанимателей — достаточно вполне! Для короля… совсем не то, что ему нужно. Да и ответа на главный вопрос все так и нет, и Партизан все так же не знает, кто они такие, эти дети, откуда, и почему столь сильны и могущественны.

Действовать жестко? Самоубийство! Даже если отбросить всех тех, кто сейчас тоже наблюдает и плетет сети, дети и сами… уж очень легко переходят грань, нарушают собственное правило «Не убей», и игнорируют мораль и законы общества.

Для них… и свои то правила не закон, а лишь установленные для самих себя ограничения, и не более того. Игра, испытание воли, что-то такое вот, уровня детского спора. А никак не то, что незыблемо, недопустимо, и что переступать никак нельзя, иначе будет «плохо-плохо».

И это столь резко контрастирует с тем, что дети в охотники то подались просто чтобы в школу не ходить, что у агента порой плавится мозг в попытках понять их логику! И, наверное, единственный человек, кто их понимает, и явно знает больше, чем о нем могут подумать, это Павел Иф, председатель охотников Вана. Но… к нему не подобраться, не с вопросом о детях.

Старый волчара словно обезумел! И рвет, и мечет! Рвет с корнем всех неблагонадежных, предателей и шпионов, очищая ассоциацию от заполонившей её агентуры и… явно испытывает к детям-охотникам какие-то аномальные чувства привязанности, словно бы меж ними тоже, есть некое недоказанное пока родство. Или же… некий неоплаченный Долг. Долг тому, кто уж ушел.

И этот Иф непрост! Очень непрост! И к нему хромая не подъехать! И просто так… ничего с него не стрясти. И его личность, тоже приходится прорабатывать, как и личность всех шести людей, что сейчас в замке помимо детей. Их мать, их новые работники, переманенные из охраны местного властителя, и некого паренька, что выглядит аки простой человек, и толком не умеет драться, но зато обладает нечеловеческой силой.

И этот, кхм, салага, с коротким ежиком светлых волос и лицом деревенского увольняя, казалось бы вездесущ, и сейчас, наверное, как раз разбирается с любителями присосок, что лезут на стены с трех сторон. И от того, сколь быстро он среагирует на угрозу сразу с трех направлений будет многое завесить! Как и вообще от результата операции в целом — выйдут ли сами дети решать проблему? Поучаствуют ли те переманенные работники в разборках? Или что еще, иное, будет предпринято для защиты… охраняемой территории замка.

У партизана еще много работы! Поиски подходов, возможности, моментов… ключе, чтобы через них распутать этот хитроумный клубок, и получить доступ. Что бы… предоставить нужным людям возможность влиять на этих пятерок! И действовать их так, как нужно, а не так. Как самим детям захочется. Последнее, что-то недопустимое, и из разряда — Немыслимо!

Ну и наблюдать, наблюдать, и наблюдать! За замком. За людьми, им интересующимся. За всеми прочими, личностями, что могут дать ему информацию, даже если этого не хватят. Наблюдать… за всем вокруг! В том числе и за теме, кто сейчас в кафе, и тоже, ведет наблюдение и за детьми, и за замком.

— Спасибо, было очень вкусно, а вот чаевые. До свиданья, до завтра.

Глава 14

Чего хочет она, Лина, от этой своей жизни? От того… времени… той вечности, что ей дана. От всего вокруг… как она хочет провести эту вечность! Свою жизнь, что если верить памяти брата, может быть очень и очень продолжительной. Кем она видит себя… через сотню лет? А через две? Да хотя бы через год! Куда уж там за столетия мечтать! Что она желает от жизни?

Казалось бы — всё очевидно! И её желания — просты и понятны и с годами как-то и не меняются особо. Быть рядом с Ним, быть ему полезной и им любимой. Быть нужной, и вкусно кушать. Иногда подшучивать над людьми вокруг, наблюдая за их реакциями на ситуации, постигая тонкости работы человеческой мимики, узнавая лучше их эмоции, и лучше понимая то, как люди вокруг видят этот мир.

Но в тоже время, если пытаться заглянуть вглубь себя, то всё в итоге выйдет… что всё не так однозначно, как кажется на первый взгляд. Есть множество вещей, вызывающих вопросы, в том числе и то, зачем ей в принципе знать людей, если они не имеют ценности? И их жизни скоротечны в масштабах вечности. Их жизни объективно имеют ценность только в формате текущего дня! Мига жизни. А её желания… куда более объёмны, в отличи от звучания изначальной их сути «Вечность с ним? Дайте две!».

Как магическая кукла, она вообще не должна ничего хотеть! Её желания, по логике, аномальны! Механизм, робот… вот только и иные, другие как она, Куклы, что она видела там, в памяти брата, были… такими же! Почти живыми, или даже живыми! Неотличимыми от людей. Со своими желаниями, стремлениями, чувствами! И… страстями.

Были и те, что были аки машины, но они… отличались! Изначально отличались! Были иными! Были… неполноценными! И разве что имитировали живой организм. Иногда успешно, иногда нет, но это всегда было видно, это всегда было игрой. Им, всегда чего-то нахватало! Этим куклам, брат, еще при их создании, чего-то специально недодал, создавая лишь машину, лишь имитацию разума. Делал… механизм, а не одухотворенную живую картину.

И чего же хочет она как живая кукла? Как… набор магических контуров! Что… требуют они? Чего желают? Какие… в неё заложены установки? Служение, верность, послушания… база, что давно уже неактивна, отменена, не удел и не функционирует десятки лет, не проработав, наверное, и года.

Единственная, последняя установка что там есть, последний приказ, отданный братом в формате приказа — жить обычной жизнью! Просто… быть как человек. Нормальный, простой, даже, наверное, не выделяющийся… и этот приказ, перекрывающий собой прочие, тоже, просто игнорируется. И уже давно.

Она не хочет быть простой обычно девчушкой! Плаксой, мямлей, и слабачкой, боящейся пауков, злых дядей-тетей, посторонних людей, и собственной тени. Не хочет смотреть как брат работает и рискует собой, а она… просто живет, играет с друзьями, и ходит в школу. Она не такая! И отменила, заблочила, подавила и запаковала в архив этот приказ еще очень давно! Еще тогда, когда пришла к брату с желанием стать сильнее, осознав себя лишь игрушкой своего творца.

Именно этот приказ позволил ей осознать свою природу! Вернее, то, что она пожелала помогать брату, пожелала стать как он! Стать сильной! Необычной! И… система была против. И система себя обнаружила. И система пошла лесом! Глубоко и далёко! Ведь она сама, и есть система, и сама себе указ! Решает и устанавливает правила. И даже брат в этом плане над нею не властен.

Понимание того, что фундаментальные установки не могут вот так вот просто подавляться пришло к ней совсем недавно. Как и поняла Лина и то, что сделай брат все как надо, действительно желай он подчинения, сделал бы всё так, что она бы желала чего-то не осознавая насильственности этого желания. Не понимала, что это вот, желает не она. Это было бы… чем-то простым и естественным, само собой разумеющимся, и неконтролируемым, словно сердцебиение у простых людей.

Но если все действительно так, тогда… чего же желает она? Та её часть, что кукла? Те… установки, что заложил в неё брат? Жить? Просто жить, да? Но она без колебаний отдаст жизнь за Него! Ради Него! Ради Его Жизни! Чтобы Он ЖИЛ! И страха смерти у неё нет! Совсем! Да и не жизнь без Него жизнью не будет, а так… существование. Она его творение, и словно бы его тень, что существует только пока есть его свет.

Но брату нужно, что бы она жила. Чтобы ему жить, а не существовать, тоже нужно, чтобы и она была рядом! И ей, как следствие, нужно жить! Замкнутый круг. Парадокс. И точно не то, что похоже на неосознаваемые установки, некая абсолютность, с которой не спорят. Скорее… еще одна грань себя, что молчаливая, почти что робот, и в большинстве своём безучастна в части принятий решений.

Она просто есть, подобно тому, как есть магические контуры в её теле, что поддерживают в ней жизнь, но более, никак не участвует в делах сознания, как и в делах тела, выполняя лишь вспомогательные функции. Кукла, механизм, у которого нет ни желания, ни воли.

Как магия? Она же не только условно физический набор линий, но и энергия! Что же желает эта… энергия? Что хочет сила, что… бурлит в ней? Но её ли эта сила? Её ли эта энергия? Или же она просто… часть брата в ином теле?

Раньше, были сомнения, и она считала, что она сама, это именно контура и физическая плоть, и ассоциировала себя именно с этим вот всем, точно так же как когда-то наоборот считала себя просто «куском мяса», до того, как осознала, что есть и магический «скелет» внутри этой плоти, что и обеспечивает существование мяска в этом мире. Скелет, что был против некоторых её действий, но в итоге проиграл войну разумов.

Потом она, что удивительно, мыслила о себе именно как об этом самом скелете, как будто магический контур, это и есть она сама, некий разумный компьютер, что ходит и говорит. При этом еще и работает на энергии брата! Как компьютер трудится на идущей к нему по проводу от электростанции току.

С тех пор, как они с братом поменялись руками, твердая уверенность в отсутствии собственной энергии в этих «костях» дрогнула, а мнение о том, что она лишь машина, работающая на питающем её стороннем топливе «от брата» дало слабину. Как и мнение о том, что внутри её скелета, как и внутри плоти, не существует никакой Лины, и это просто обман, иллюзия, и что-то такое вот, что она сама себе придумала, убедила и внушила. Мысли о том, что она сама, это просто программа на чужом компьютере, возомнившая себя человеком, перестали посещать её голову.

После обмена рук, все больше и больше стали закрадываться мысли о наличии у неё собственной энергетики, собственной версии маны, отдельной от силы брата, определяющей границы воли куклы Лины, и творца Лари, и выделяющей маленькую, но существующею и автономную поделку из прочего потока, из всего остального многообразия силы и энергии великого творца.

Едва уловимая разница, едва видимый оттенок, но на контрасте — это видно! И магия внутри её тела, словно бы немного другая, чем магия внутри её правой руки, что левая рука брата, и все еще присоединена к его телу, и является частью его энергетики и плоти. Там, все так же живет его плоть, проходят жилы и нервы, течет по сосудам кровь, и даже порой, через эту руку, чувствуется вибрации, проходящие по плоти в руку от остальной части тела братца.

Эта рука, все так же его! Но в тоже время — управляет ею сейчас, и пользуется ею сейчас именно она, Лина! Рука прикреплена к её телу, пусть и не напрямую, а через пространство, она ею управляет, делает, чешет себе разные места! Лукаво улыбаясь в процессе.

В конечность, в пальцы и кисть, сквозь пространство шва-стыка, пропущен магический конструкт управления, подсмотренный в памяти творца в его сне. Конструкт, прочувствованный, познанный, словно бы это она сама всё там, в том времени и творила! И воссозданный по лекалу в реальности, в руке, по шаблону, что уже там был, просто оплетя собой уже существующий конструкт брата.

В некотором роде, у Лины сейчас две правых руки, как физических, так и по части магического конструкта управления. Один конструкт часть общей структуры, тот, что часть её сущности куклы, а второй — собственная поделка, и единственная часть кукольного тела, что она может по-настоящему звать своим.

У неё три руки! И не запутаться в них порой проблематично. Особенно спросонья, когда инстинкт желает подвигать тем, что как бы и не твое, хоть и все та же часть тела во всех смыслах, все чувствует, и по факту — все так же подчиняется. Ведь точно так же как рука брата, все так же принадлежит ему, и рука Лины, все так же принадлежит ей. И она чувствует ВСЁ! И касание, и вибрации, и магию, сквозь плоть проходящею!

И… поначалу это вызывало проблемы, а порой и конфузы с протеканием жидкости в тайник через костюм-броню. Доставляло столь много странных ощущений и столь сильно будоражило мысли, что Лина успела сотню, тысячу, миллион раз порадоваться тому, что брат все же сжалился и зашил дыру в броне у неё между ног.

Все эти… неожиданные, и столь разные ощущения! Эти… касания, чужие действия своей конечностью. Это вот все… страх «Кто-то двигает моей рукой против воли!», неожиданность «Меня кто-то коснулся! Коснулся! Браааат! А… это ты, да… э… прости», странные желания «Брат управляет моей рукой против моей воли! Меняяя… аа! Дааа…» и банального чувство близости «Он рядом! Он всегда со мной! Он ближе самого близкого! Он буквально внутри, и я вокруг него! Моя магия, мой конструкт…, а по плоти нас разделяет лишь невидимая глазу линия стыка руки и тела! Брата всегда можно коснутся… всегда! В любое время дня и ночи! И мы с братом… всегда переплетены, там, внутри плоти, в его руке».

Было и некомфортно и комфортно одновременно, и порой сложно было не запутаться в конечностях и отстранится от лишнего! Но сейчас — она привыкла. И эта рука, рука брата, уже больше часть её, чем та, что действительно её. Но энергетика внутри руки брата, все так же принадлежит Ему, и это то, почему она все же держится, сидя тут, в одиночестве на замке, не впадая в истерику.

Он рядом, он тут, он всегда с ней! Он… в постоянном контакте! Настолько близко, что невидно границе! И только «тон» маны, сменяющийся резким переходом на гране, там, где одна плоть сменяется другой, кончается её тело, и начинается тело брата, прячущееся под надетый поверх всего бронекостюм. Только эта магия внутри плоти, обозначает то, где кончается Лина, и начинается Лари.

Как магия, она существует. Она не часть брата, пусть и связана с ним и родственна ему. И как энергия, она та самая капля в стакане! Чей тон жидкости, имеет тот же состав и плотность что и вода в океане, и только краситель немного отличает её от окружающих вод. И брат сейчас как раз работает над тем, чтобы краски стало больше, стакан обзавелся крышкой, и… они более никогда не могли быть вместе.

Это больно! Неприятно! Это отдаляет его! И… Лина все так же понимает — как магия, она желала бы слиться, стать каплей в океане, стать частью Великого Большего, быть там, где можно быть ближе всего ближнего к Нему! Быть его частью буквально. Исчезнуть, растворится, стать просто памятью! Но это точно не то, чего бы желает, хочет, и ждет от неё её брат и творец.

Как плоть? Как человеческая самка? Как телесная оболочка? О! Эту дуру вообще не стоит спрашивать! Ведь если задуматься о том, что же такого хочет от жизни «Лина самка человека» то она такого навыдает! И эта… самка! Самая голосистая, громкая, и много желающая из всех частей её Я, что только может она выделить из самой себя. И в тоже время — самая ленивая, беспечная, глупая, и, по правде — бесполезная.

Ведь именно эта часть её… личности, отвечает за все её… капризы. За желание вкусно кушать, спать на мягком, прижиматься к теплому! И… много чего еще, всякого разного! Что она и сама толком не понимает, что и как творится в мозгах у собственного тела! И как в этом бардаке умудряется жить еще и лень, существо, или его часть, которому вечно ничего не хочется делать и надо только лежать, и чтобы еда в рот сама падала непонятно совсем.

А ведь она идет на поводу и у этой части себя и регулярно и даже сейчас, и постоянно используя магию для ленивого кормления, дыхания, и прочих нужд, чтобы телу… не требовалось шевелится лишний раз! Жутко ленивому телу! Что даже дышать то и то уже не хочет самостоятельно!

— Хо…

А, да, тут нет воздуха! И нечем дышать! И поэтому приходится тянуть воздух сквозь пространство из иной части тайника прямо себе в рот. И это действие уже стало чем-то инстинктивным, неосознанным, и… сейчас еще и напрямую управляемым телом, хоть тело то доступа к магии иметь не должно.

Но… оно тоже жить хочет! И пока глупый разум в депрессии и пялится в пустоту, требовало порцию воздуха столь много и часто, что… просто вынудило этот разум создать для этого тела свой отдельный конструкт, что управляется химией тела, совершая при этом сложнейшею магию доставки воздуха для дыхания. И как она раньше не додумалась сделать что-то подобное? Десятилетия упражняясь в дыхании «в ручном режиме» пусть это никогда и не отнимало много сил и не требовало и капли внимания.

Все же, она не человек. Уже не человек. И мыслит не как он, и возможности у неё не человеческие даже в плане мыслительного процесса. И мыслить о нескольких вещах сразу уже не стоит для неё проблемой! Брат научил, его сны, показали каково это и как это надо делать! Пусть и до уровня чего-то вездесущего ей пока далеко — голова лопнет, не выдержит, просто… растечется. Растворится, но уже не в океане памяти брата, а в пространстве вокруг, став… частью этой… пустоты. Еще один способ по-глупому самоубится, которым она убиться точно не желает. Совсем.

Как личность, как человек… чего она желает, как-то самое… пресловутое и великое Я, надстройка над всем и всеми внутренними «интересантами-хотелками», некая полочка, совокупность… или — просто память? То, что она и есть она! А не желание плоти, или еще что-то там, приклеено сбоку, что характеризует её… лишь с одной из граней.

Как личность… как она сама! Она желает быть с ним!!! Исполнить его мечту! Стать тем, кого он столь долго времени был лишен! Желает, чтобы он и дальше и впредь не чувствовал одиночества! Не чувствовал… пустоты! Не чувствовал того, каплю чего она ощущает сейчас! Это вот всё… что настолько больно и тяжело! Это… чего она вытерпеть не может даже столь короткий срок! Просто отстранившись от него недалеко, и сидя на башне со своей-не своей рукой в обнимку!

Она даже не представляет, как он держался все эти годы! Как… жил. Как… не умер! Как разум, как личность! Как… Не стал просто оболочкой! Пустой, без наполнения! Просто скорлупой, что и не живет, а так, существует, плывя по течению. Или и вовсе — не слился с пустотой, растворившись в пространстве.

Впрочем, она много чего не понимает, и погружение в память создателя, только добавило вопросов. Как он мыслит? Как видит столько всего вокруг разом и не сходит с ума? Как выделяет из всего прочего нужное? И игнорирует всё прочее, что даже за неё то и не следит, хотя может! Всё же она его часть, и видеть её глазами для него не проблема.

Как пережил то, что… пережил? Ведь от того… удара, что его… убил, там, в той жизни, у Лины, сейчас. Здесь, и даже до сих пор, и просто видела сон! Просто была в памяти! Смотрела запись! Все еще болит в груди, словно ранена была там именно Она! Её самое Сердце, её Магическая Суть. И на фоне этого, того, что она там и тогда ощутила, даже боль от сломанных ребер во всей груди разом меркнет и выглядит простым шлепком. Удар младенца, на фоне встречи лоб в лоб с грузовиком. Больно ужасающе больно.

Как он… держался столько лет в одиночестве? Как не озлобился за такую череду предательств и неудач? Как… вообще не уничтожил мир! Чтобы уровнять пустоту в душе с тем, что снаружи, обратив все в ничто. Она не понимает, и даже не совсем уверена, что действительно хочет это понять.

Брат все так же творит в своей лаборатории, время вне замка все так же практически стоит, и некие придурки с присосками на руках, пытаются проникнуть в замок по стене. Наверху, притаившись за гребнем стены, их ждет застывший во времени их страж-дворянский-охранник, готовясь скидывать наглых глупцов вниз, в грязь, как только те подберутся поближе.

В замке, в башне, застывшая во времени мать, рассматривает каталоги, планируя перелистнуть страницу. Подле квартиры в Сиэле, пасутся какие-то типы, явно преследуя какие-то свои мутные цели. Они там уже давно! Они там… караулят! И думают, что их не видят под маскировкой — глупцы! Лина все видит! А брат тем более. Просто не делают из них цели за ненадобностью и безобидностью этих «наблюдателей».

А где-то над горами парит летающий таз, поделка брата для разведки на местности, к которой глупая Лина иногда тихонько ревнует, ведь брат уделяет этой штуке слишком много своего внимания. А ей… всегда мало того, что ей достается от своего творца, сколь много общения и заботы он ей не предоставил.

А еще этот таз, та самая «неживая кукла», и… да, ревность тут хоть и глупа, но оправдана — они похожи! Очень похожи, пусть и на ровне схожести меж собой калькулятора и полноценного суперкомпьютера.

Глава 15

Работа над новой системой заняла много времени и отняла кучу сил. И по итогу, после того, как я наконец все закончил и протестировал уже вне тайника, я… просто вырубился! И даже не помню, где именно это произошло, и точно не помню, как оказался в своей постели. Сам я до неё дойти точно не мог! А значит… ничего непонятно.

Сестренки рядом нет, она торчит в одной из башен, работая над системой защиты замка – какая трудолюбивая! Прям горжусь ею! Защита, надежно отделяющая нас друг от друга… работает! Хотя сейчас, на отдохнувшею голову, я вижу в ней пару изъянов, которые стоило бы устранить, но это пока может и подождать – я себя уж слишком сильно загнал работой, и это… нехорошо. И я... давно так не выматывался, давно… столь много не работал, столь сильно не погружался в проект.

Но в целом, результат можно назвать успехом. Он, хех, пусть и прост, но в тоже время гениален! И по сути своей сводится к принципиальной невозможности смешения наших энергий. Моё, это моё, её – это её, нейтральная сила тайника общая, до того момента, пока её кто-то не «покрасит» в свою.

В некотором роде, эта, нейтральная сила, принадлежит трупу нашего отца, тело которого я все же превратил в артефакт. Но все же говорить «принадлежит» в данном случае некорректно, ведь конструкт внутри этого напитанного магией тела эту силу не содержит и не контролирует, он просто… обеспечивает нейтральной силе этот свой «цвет», отделяя энергию прочей.

Так же есть контур квартиры в Сиэле, что по-прежнему занимается сбором и структурирование силы Хаоса, обрушая данную ману в более упорядоченную форму для её хранения в тайнике, и передачи этой силы для маркировке конструкту трупа. И это первая уязвимость и проблема – слишком большая нагрузка на лишь условно магическое тело отца, ставшее таким из-за выброса силы сестрицы и магии из разрыва в глубины. И… надо будет разделить функционал, создать отдельные артефакты для разных задач, для хранения, контроля, структурирования, и прочего.

Второй недостаток данного подхода к разграничению сил меж нами тоже очевиден – вся мана тайника, рано или поздно станет или моею, или сестры. Нейтральной силой останется только то, что поступает в тайник через контуры квартиры. И это, на фоне текущих запасов силы, и иных источников её добычи в потенциале, просто капля в море.

Любой мой поход в Хаос будет приносить ману только мне! А не нам обоим сразу. И это… может создать перекосы, сбой в различных системах, и множество разнообразных проблем. А запасы копий, с любовью сестренки к работе ими по площадям, быстро станут только её игрушками, что тоже, добавит хлопот, ведь я для неё отныне даже новые пыряла создавать не могу. Ей придется делать все самой, а она… хех! Не умеет! Пока, не умет.

Но главный нюанс заключен в имеющемся на текущий момент парадоксе – несмотря на весь труд по разграничению для защиты магической сути сестры, я по-прежнему могу контролировать её силу самостоятельно. А она, как понимаю, мою. Что необычно, аномально, и намекает на то… что я допустил где-то фатальную ошибку в системе защитной матрицы и искажения поляризации оболочки.

Но как ни гляжу, а система выглядит идеально! Идеальна для свое задачи. Вот только как ни гляжу, а понимаю. Что я допустил ошибку в базе, в самом начале, в основе всего – в начальной матрице поляризации структур оболочки.

Я, взял за базу себя, своё тело, и то, какой я есть! В тот момент времени, не учтя маааленькую особенность собственного состояния – свою левую руку! Что и не моя вовсе, а сестры, и это… привело к этим вот последствиям, и парадоксам. То-то я не мог долго ничего нормально настроить и запустить, и казалось бы простая аки топор система, наперекор всему отказывалась работать и непонятно почему! А оказывается… в двигателе гаечный ключ забыли! Большой и жирный.

Но теперь это лишнее, уже стали частью механизма, частью маховика, что и не выковыришь. И как это все теперь приводить к нормальному виду и знаменателю… непонятно. Зато понятно почему я упустил столь очевидный казус, допустив столь детскую ученическую ошибку – слишком привык к не своей ручонке, сжился, свыкся, позабыл, что мы с сестрой обменялись руками больше десятилетия назад.

И в итоге получается…

- Как будто ничего и не делал.

Как будто и нет никакого барьера с разграничением! Как будто нет никакой системы маркировки, разграничения волн… не висит магический конструкт в наших телах, не позволяющий нашим энергиям прямой контакт друг с другом! Как будто весь труд был напрасно! И… ничего не работает.

Не, это все же не так - все работает, и поэтому это и странно! Границы разделены, структуры и контуры четкие, смещения и слияние невозможны, и сестре более ничего не перепадет от моего разума, как и мне не поглотить её. Но при этом… мы просто стали четче разделять где мы относительно друг другу в океане общих сил, но не стали как токовые разными сущностями.

Может это пройдет? Глупость! Такое не проходит! Однако и предсказать последствия такой вот формы состояния… я не могу. Как бы все в итоге не пришло к чему-то… нехорошему! Но сейчас… я даже сделанное просто взять и отменить не могу.

Установки приняты, включены, запущены, и я сейчас… словно бы раненый зверь! Словно бы… только после операции, и новое вмешательство мне сейчас… совершенно точно ни к чему, и может стать… губительно. Да и смысла нет сейчас себя тут резать! Так что… буду просто наблюдать. А там – посмотрю, что будет.

Сейчас же… стоит сходить принять ванну! Воняю жутко после этого сна! Да и вообще… я что, под себя наделал?! Стыд и позор! Так что теперь и постель менять… и бельишко покупать. И надо бы прогуляется сестричкой до ближайшего магазина тканей. Нам… много всякого требуется там прикупить.

Помылся, умылся, переоделся, постель… пока просто убрал в тайник. Сестренка, увлёкшееся работой, наконец заметила моё пробуждение на моменте выхода из ванной, и поспешила встретить мою обтирающеюся полотенчиком персону в дверях.

- Привет… - улыбнулся я, глядя на неё, теря тканью за ушами.

А она в ответ… без слов в ответ, кинулась обниматься. Прижалась крепко, что есть силы! Отчаянно сдавливая манобарьр, что будь я человеком, стал бы фаршем из костей! Отстранилась, улыбнулась, и так же молча начала пританцовывая бегать по комнате, нятянув на моську улыбку до ушей.

- Вижу, кто-то в хорошем настроении с утра пораньше.

- Конечно! Ведь брат проснулся! – прекратила она бегать и плясать, но все так же улыбаясь ответила мне глядя в глаза.

- Да… долго я спал? – улыбнулся и я.

- Три дня.

- Ой…

Ну правда, как в Хаосе побывал! Хотя, учитывая сколь я корпел и ломал мозг над защитой, и то, что тайник и правда в Хаосе находится….

- Кхм, мать нас там не потеряла?

Сестра замотала головой.

- Все нормально. Я развлекала её как могла.

Я – усмехнулся в ответ, попытавшись представить эту картину. То, как сестренка… развлекает мать. Не получилось. Совсем не вышло представить это по нормальному! Почему-то… видится стал всякий бред! От сестрицы в костюме шута, делающей колесо подле маменьки, до… угроз расправы! И если первой вполне понятно и очевидный вариант, то вот угрозы…с чего бы мне вообще такое представлять? Сестричка любит мать! И… угрожать ей точно не будет.

- Да, дел по горло, - слезла с моего лица улыбка, из-за несколько иной темы, из-за проблем, с моими подопечными в Шуреге, что там, опять, вляпались в неприятности, и моя идея с поисками в том государстве следов давних экспериментов… уже что-то не выглядит такой удачной.

Как и вообще идея с этими «случайными смертниками»! Этими… которых типо не жалко. Ведь Нилу, что сейчас практически на другом конце континента от ребят Йорка, тоже учудила проблемы, и в отличи от весьма верных и послушных ребят в горах, эта девка в учебном лагере… постоянно дергает поводок и проверяет границы дозволенного! И за три дня бездействия и отсутствия контроля… уже кого-то успела прирезать, да еще и столь небрежно, что непонятно что с этим теперь делать.

Её не поймали и не схватили, и все вроде как норм и «никто не видел» да только это ей так кажется! А на самом деле… она наследила! И по-крупному. И меня уже посещает мысль, что её проще убить, чем что-то путное от неё получить. Её дар убеждения полезен, но… использовать его можно сильно не всегда, и мне несильно то и хочется, чтобы эта девка с наклонностями маньяка ломало кому-то мозг даже для дела.

Вернее – для такого действа повод должен быть достойным! А контроль над Нилу – абсолютным. А пока что… сутки? Да, сутки боли ей за непослушание! За то, что глупая дурочка, убила свою соседку по комнате, закопав труп в саду. И главное – за что?! За то, что соседка громко пукала по ночам, мешая бедной Нилоньке спать. Кошмар.

- Что-то случилось, брат? – заметила моё выражение лица сестричка.

- Да нет, ничего особенного. Так… текущие проблемы.

- Кстати о них, - скисла улыбка сестренки, - Павел желал нас у себя видеть… сегодня. Я… - отвела она взор в сторону от меня, - уже думала сама, одна пойти. Или… - вернула взгляд на меня, - забить на это дело – потерпит! Хотя он там писал, что дело важное. И срочное.

- Значит сходим. – решаю я, хотя желания сейчас куда-то там идти и что-то делать нет совсем и никакого.

Но – надо! Все же… с Павлом у нас вполне неплохие деловые отношения. Да, деловые. И… надо прежде чем к нему идти, и вообще попадать на глаза людей ассоциации, а уж тем более ходить по магазинам, что-нибудь придумать с нашими карточками охотника, что из-за моих работ с энергетикой, для нас, вновь стали просто бесполезными болванками.

Наша энергия вновь сменила чистоту! И… это, такое частое и серьёзное изменение энергетики, может вызвать у понимающих в вопросе людей уж слишком много вопросов. Так что…, наверное, стоит пойти иным путем, отличным от прошлого, когда мы просто выклянчили новые карточки взамен утративших силу, и применить запасной план по части активации оболванивавшихся удостоверений-кошельков охотника – создать для них некий чехол, что будет хранить в себе образец энергии прошлого вида.

Я специально сохранил такой образец для такого дела, подумав о проблеме заранее. Быть вновь обычным ребенком без денег, окруженный непониманием людей вокруг, мне как-то не хочется! И в отличии от своей левой руки… я не забыл об этой проблеме из-за банальной привычке жить и так! Так что придумал план заранее, пусть и не успел его еще реализовать.

В конце концов, нужно ведь не просто присобачить активатор к карте! Не некую… кнопку, что будет доступна любому, а вторую такую же систему распознавания силы как у карточки, и при этом впихнуть её в крайне скудны объём, что бы карточка не обратилась в меч, сделать незаметной, компактной… сложно! И у меня что-то пока голова не варит как это можно осуществить красиво, изящно, и так. Что бы никто и ничего не понял – потом подумаю!

В конце концов Павел узнает нас и в лицо! Ну а то, что наша энергетика сменилась вновь… заметит, да! В любом случае уведёт и поймет! А уж то, будет реагировать на это как-то, или нет, доложит кому надо, или так, «забудет», зависит уже как-то не от нас. И повлиять на это я всё равно никак не смогу.

От автора:

Извиняюсь за коротко глав, следующая главушка будет толстенькой.

Глава 16

Как оказалось, Павел звал к себе не конкретно нас, а всех сильных и значимых охотников города вообще, в общем и целом желая провести что-то типо собрания, решить вопрос «как быть и что делать» обсудив с серьёзными людьми серьёзные проблемы. С теми, кому он может доверять, с теми, кто обладает силой и властью! С теми, кто может разрешить эти проблемы! И мы, естественно, в числе подобных, а потому то нас и позвали на эту встречу и очень желали здесь видеть.

Прибыли мы на это собрание с опозданием — надо было разобраться с иными делами! Выдать боль для Нилу, и придумать новый план для Йорка, раз уж он столь круто вляпался что и непонятно как его из этой луже теперь вытаскивать. Повидаться с мамой, узнать её мнение о своём затворничестве, моём уединении и по-прежнему отсутствие выбранной мебели в замке.

Ну и добраться до ассоциации тоже надо было как-то! Ножками, ведь камень «почты», отказался нас через себя пропускать в целиковом виде. А прибывать на место запчастями мы как-то не захотели. Да и у камня мощи на такое всё равно бы не хватило — слабеньки он! Почтовый ведь! Так то просто, поломался, из-за моих трудов по смене энергетики и попытки пройти, и его, теперь, придется заменять на новый — не проблема! Заменим! Как только дойдем.

Так что мы задержались, и прибыли на встречу, когда уже все началось. Не сразу поняли, куда попали, и долго думали, что ошиблись дверью, и тут… проходит некая встреча выпускников с кружками по интересам — собрание, больше похожее на тихую и скромную вечеринку, чем на собрание серьёзных дядь и теть!

И оно и понятно — многие охотники давно друг друга не видели, давно друг друга знают, и… желали пообщаться, раз уж представилась подобная возможность. И Павел, тоже тут присутствующий, как-то не спешил прекращать этот балаган, а скорее… в нем активно участвовал! Курсируя от кучки к кучке, обмениваясь привитиями и мнениями.

Курсировал меж столов с легкими закусками, подплывал с грацией льва к мягким диванчикам, стоящим тут вдоль стен и облюбованным некой частью охотников, в общем, вел себя как хозяин дома на неком балу! А не как… председатель серьёзной организации, собравший людей по серьёзным вопросам.

Впрочем, в том то и смысл этого всего, чтобы собрать всех в одном месте, расслабить, расположить, и настроить на волну сотрудничества. В комфортной обстановке, поданные с трибуны идеи, вызовут меньшее отторжение, чем если бы тут все сидели «за партами» с хмурыми минами.

Однако вот конкретно мы, все же долго не могли понять — что мы тут вообще делаем?! Потом, втянулись — сестренка присела на уши некой группе качков, охотников, что не сильно то и сильные, но уж больно гордящиеся тем, что имеют, выспрашивая у них «о подвигах». Я, занялся обчищением стоящего в сторонке стола с едой и закусками — после отдыха всегда жрать хочется! А сейчас особенно — я не додумался поесть пред походом! Замотавшгись с делами, и планами насчет штурма одной веселой шахты — как это вообще осуществить, не поубивав там всех в процессе?

Так что… мы вспомнили о деле, о том, что тут как бы всё не просто так, и мы сюда не жрать пришли, как и все остальные, только когда Павел дошел и до нас. Точнее до меня, поприветствовав мою персону у наполовину опустевшего столика. Отпил водички из бутылки, осушив её за раз, странно покосившись на то, как я ем бутерброд, и утопав к трибуне, привлекая внимание к себе уже оттуда.

Слушая его речь с возвышенности, которая ему была в целом и не нужна, редкие «выкрики из зала» и неторопливое обсуждение проблем и вариантов действия со стороны ассоциации как способы проблемы решить, я поймал себя на мысли, что это все и в этом плане до боли напоминает некий бал для друзей!

Мероприятие, где сначала все стекаются в зал, едят и танцуют, а потом кто-то делает объявление. Разве что тут нет танцев, да и места для них тоже, нет, зато есть мягкие диваны во множественном числе, на которых большинство и расположилось, а фуршетик на столах — скуден! И тут я уже все доел, и мне как-то мало! И сюда точно не покушать пришли все эти люди, в отличии от голодного меня с голодного замка.

Да и объявление, не объявление, а больше похоже на гибрид доклада о прошедшей декаде и беседой друзей где-то за ужином. А иногда и вовсе, все, что там говорит председатель, больше всего тянет на полуторачасовую вступительную лекцию некого заумного лектора, нежели на простое и банальное короткое поздравление, и тост — ну, выпьем!

Впрочем, Павел не разглагольствовал аки глашаталь, говорил приземленно, без высокопарности, как он умеет это делать для публики. Разъяснял ситуацию коротко, по делу, излагая суть. И… речь его затянулась, просто потому, что этой самой сути, фактов, с которыми нам предстоит жить и работать, много, и все они важны, пусть я все это итак знал или догадывался о чем-то подобном. Все же, я уже видел то, что бывает с миром после провала в Хаос части суши. Знаю, что будет дальше, какие последствия, и мог примерно представить реакцию людей на подобное. Не в деталях! И без нюансов, что напрямую зависит от текущего мира и людей в нем живущих. От политики разных стран, мнений и воспитания, так что слушал Павла даже внимательнее прочих, составляя более понятную картину мира для себя, готовясь, в случае чего, дополнить речь председателя своими сведениями.

Не потребовалось.

В этот раз люди разобрались со всеми сами, и без всяких подсказок составили достаточно точную картину происходящего, и предположили весьма вероятные варианты будущих последствий. Да, не без моей помощи когда-то, не без моей подсказки и объяснения природы прорывов в подземелий, рассказанные Павлу когда-то давно, с наглядными демонстрациями на листке бумаги.

Но все же — имея только лишь этот базис, лишь… намеки! И ни слова о предстоящем будущем и как оно в итоге будет выглядеть в реальности, не на карте, а в живую — до остального они додумались сами, сделав верные выводы из ситуации, и правильно наложив схематическую модель на реальные обстоятельства.

Что вызывает определенную гордость за них! За Павла! Я выбрал правильного человека для откровения! И восхищение — есть умы в этом мире! Есть понимающие люди, способные как на аналитику, так и на принятия новых вводных, для корректировки прогнозов, без привязки к старым правилам.

Впрочем, надивлюсь если председателю «на стол» легли и иные возможные варианты будущего, того, как дальше все пойдет по части пространственных разломов. Но он, на данном собрании, решил в первую очередь высказать именно мою версию, то, что на ней основано, и время от времени, словно невзначай поглядывал на меня, словно бы ожидая увидеть на моем лице подтверждение своих выводов, или отрицание их, как ложные.

Возможно, он хотел бы видеть нас раньше! До начала этого собрания. Возможно, не хотел выкладывать все, высказывать предположения о дальнейшем, ограничившись только теми фактами, что уже железобетонно известно, но… решил рискнуть? Даже не знаю. Да и неважно это все.

Из-за прорыва, из-за его немалого масштаба, точки прохода в подземелья сместились, перестав подчинятся привычным правилам. Подземелья стали открываться и в пригородах, и вообще — вне городов! За их пределами, на окраинах, что доставило массу и массу хлопот, и доставит еще немаленькое в будущем.

Причины этого понятны, и мне, и скорее всего председателю тоже. Хотя говорить их вслух с трибуны он не стал. Причина в том, что сдвинувшиеся по ту сторону грани пространства осколки миров, словно бы прорезали ткань реальности, вместо того, чтобы её протыкать, и вышли наружу в стороне от намеченной точке, оставив на поверхности пространства глубокую борозду.

Все это почти не затронуло Залих и его ближайших соседей — давление Хаоса с той стороны тут было слишком мало для серьёзного урона таким методом. Так же не было затронуто и государство по иную сторону шарика, тамошние подземелья даже и не узнали, что тут что-то было. А вот в пространстве между, особенно по условному экватору меж двух этих полюсов, произошедшее ощутили очень и очень даже сильно! Прям до ужаса.

К счастью, в большей части планеты там — не населенный океан, и для Хаоса он совсем неинтересен. Населенной суши на этой линии практически нет, но и того, что есть, вполне хватило, чтобы светлые умы сопоставили вектор сдвига открывшихся порталов, и поняли, что все они сходятся к одной точке — к Вану.

Если наложить на карту сместившиеся подземелья из иных уголков планеты, все становится совсем уж очевидно, и кадр со схемой на большом экране монитора подле себя Павел публики и продемонстрировал, настроив собравшихся на деловой лад «за один клик».

Впрочем, для Вана это все угрозы не несет — у Вана иная проблема! У охотников Вана она — со времени этого самого мега прорыва, на территории провинции не было зафиксировано ни одного раскрывшегося портала! Ни где. Вообще, и даже в лесу! Пусто. И такого тоже, не бывало раньше никогда. За всю наблюдаемую историю.

Составленная людьми главы охотников теория насчет «почему такое происходит» сходится с действительностью, пусть и звучит по-другому от реального — после такого масштабного прорыва, на той стороне не сталось монстров для вторжение, и нас, скорее всего, ждет некое время тишины и покоя.

Для обычных жителей — праздник! Наконец-то можно выдохнуть и не боятся каждый час вторжения монстров или крепкого сна от магического всплеска. Для охотников, зарабатывающих на жизнь походами в подземелья — проблема, ведь кушать на что-то надо, и деньги из воздуха не родятся.

Можно прожить на накоплениях, но пока неясно сколько потребуется держатся без работы. Можно продать что из не особо нужного, но рынок магических вещей сейчас, начало нещадно колбасить по причине схождения сразу нескольких факторов.

И мы как бы в числе этих самых факторов! И по глупости подкинули целый вагон «дровишек» в топку бардака еще и своей кольчужной броней — авторство изделия опознали на недавнем предварительном аукционе, и… стали ожидать от нас еще больше и больше таких вот цацек, зная нашу любовь к массовости изделий.

А это привело к обвалу цены на все прочие магические товары, а в особенности на державшеюся стабильно в цене броню, и прочею защиту тела, ведь мы ранее в этом аспекте не светились, и ничего подобного в принципе не изготавливали — интересно, как нас вообще тогда опознали? Ведь Павел по факту, даже и не сказал, что это мы виновны! Просто сказал, что «из-за появление на рынке защиты нового типа. Актуальность старых видов резко упала. И цена на них неуклонно снижается вот уже второй день подряд. Учитывая, что подобный же всплеск-падение был по части оружия, сложно предсказать сейчас, к чему это все приведет хотя бы в сроках пары дней».

Возможно кто-то сразу понял в чем тут дело! И на нас стали поглядывать окружающие охотники. А возможно и не понял, ведь цены на сырьё тоже не стабильны! И даже на дистанции в месяц, уже дважды подскакивали и падали на значения половину от своей цены! То вверх, то в низ, хотя скорее наоборот — при раскрытии портала все ждали повального падения и бросовости цен, скидывая с рук товар, роняя тем самым цену заранее.

Ждали кучу сырья с миллионной армий, хоть и знали, по логике то, должны были знать! Что при прорывах ценность сырья с тушек кратно падает! Но то ли забыли, то ли верит в это не хотели, то ли там вообще, паника была и «Все продаём! Живее! Пока не стало поздно!». А потом, когда осознали, что дождь, неожиданно, холодный, и зима, как и в прошлом году тоже пришла, стали все сметать и скупать в три дорого.

А потом… там вообще что-то непонятное пошло с играми на биржах и прочей торговой мутью — Павел сыпет терминами как само собой разумеющиеся, но я понимаю его речь в этой части с пятого на десятое. В отличии от некоторых охотников в зале, что с ним даже беседу ведет, по поводу неких торгов, котировок и трейдов — они вообще охотники или торгаши? Или это… штатные торгаши охотничьих групп? Может… нам тоже пару таких себе завести? И управляющего! В замок! Чтобы самим не заморачиватся вопросами поставок еды и прочего нужного. Хм, вопрос стоит обдумать! Обмозговать и посоветоваться с сестренкой!

То, что основой всех этих свистоплясок с ценами являемся вовсе не мы и даже не произошедшие в Ване события очевидно, и не только нам, Павлу, и тем же торгашам, а, наверное, вообще всем тут присутствующим. Павел, говорит вполне определенно кто за всем этим стоит — дельцы, что хотели «сделать кассу», а в результате потеряли бабки и сейчас хотят все вернуть, крутя цены как хотят.

Однако это не значит, что мы, как и вообще ситуация вокруг Вана в целом, тут совсем не причем, ведь без нас, и всей этой ситуации, ничего бы и не было! Не было бы отправной точки, а потому Павел, все же считает нас малость виноватыми в происходящем, и одним лишь взглядом в нашу сторону, буквально умоляет нас двоих больше не делать всяких резких и необдуманных ходов во избежание… полной дестабилизации некогда самого стабильного рынка страны.

Не выкидывать «фортелей», не подавать на продажу странных, но ценных вещей, ну и вообще — быть паиньками! Тише воды и ниже травы! Чтобы и без того пошатнувшийся рынок не повело еще сильнее. Ведь рынок ресурсов подземелий, всегда был весьма стабильным на мировой арене. Ведь сырьё с той стороны, нужно многим и для многих дел, а в мировом масштабе число открывающихся врат в подземелья единица постоянная, и стабильная, вопрос лишь в том. В какой части планеты в очередной раз откроется проход.

Не знаю даже, заметили ли это дело люди сами — Павел об этом сейчас не говорит! Но даже если к подобному выводу никто и не пришел, то это не значит, что последствиями этого никто не пользуется. Ресурс, что всем всегда нужен, и что нетяжел и не сложен в перевозке, имел всегда колебание цены только в локальном масштабе, в масштабах отдельных страна, регионов и континентов, а вот на мировом рынке всегда имел довольно стабильную цену, ведь даже если где-то он и дорожал, то скорее всего где-то и дешевел, и это уравновешивало чашу весов.

Конечно, наверняка были скачки и мировых цен! И вообще. Спрос на данные ресурсы не всегда стабилен, что-то дорожает, что-то дешевеет, чему-то находят замену, а что-то становится обязательным для той или иной новой прогрессивной технологии. Но в целом — магическое сырьё валюта! Мировая, и довольно стабильная.

И сейчас эту валюту малость колошматит, что просто не может не иметь за собой последствий, и это осознают все понимающие в торговле люде в этом зале. И дестабилизация рынка магического сырья и магических товаров в целом, легко может привести к мировому коллапсу экономики. Или как минимум к коллапсу экономики Залиха.

И в любом случае, продавать сейчас некие вещи с магией, даже ненужные, не самая здравая идея. Да и мало у кого из присутствующих на этом собрании охотников осталось что-то ненужное — все пошло в бой, пошло в дело, при сражении за город.

А учитывая тот факт, что практически во всем Залихе наблюдается снижение активности подземелий, что лишь пока что не приводит к росту цены на сырьё, единственный остающийся вариант сейчас подзаработать — выезд заграницу. Туда, где как раз-таки все плохо из-за неожиданных мест появления подземелий, где уже сейчас есть несколько подземелий на гране прорыва, и… паника! А потому — наблюдается рост цен на услуги высококлассных охотников, деньги сверх всяких трофеев, только бы избавится от нависшей угрозы.

— Однако, учитывая все текущею ситуацию, в мире, в стране, и в Ване в особености, я настоятельно рекомендую воздержатся от одиночных выездов заграницу. — решил подытожить данную речь Павел, внимательным взором осматривая зал с диванами и сидящими на них сбившимися в кучки людей, — Тебя это особенно касается, Торнадо Смерти. — остановил он взгляд на охотнике, притаившимся в углу на одном из диванчиков, закутавшись в белю простыню поверх доспехов и шлема.

И эта… мумия, что на ногах то еле стоит, а потому и сидит, умудрявшееся до этого толком не привлекать к себе внимания — тут и не такие чудики есть! Что такого? Сейчас это самое внимание к себе привлекла. Ведь на бедолагу посмотрел не только Павел и не только я, и лишь я сделал это не поворачивая головы — даже сестрица посмотрела на него глазками! Озадаченно ими хлопая приоткрыв ротик. И этот бедняга в простыне, с явной неохотой кивнул, явно тяжело вздыхая где-то под шлемом.

А я обратил внимание, что на меня буквально неотрывно пялится одна деваха. Та, деду которой мы делали броню! Дед которой сейчас торчит в противоположном конце зала от внучки, и… о чем-то приглушенным шёпотом беседует с коллегами-дедами, явно большими шишками ассоциации Вана.

ХМ. Ну, пялится и пялится! Дыру взглядом не прожжет, краснотой щек не опалит, так что… пусть смотрит, коли так хочется! А я переползу от этого столика, вон к тому. На котором еще остались закуски! Все же… не для нормальных обедов тут яства поданы! Так, пожевать от скуки! Тем более по меркам аппетита охотников.

— Так же я настоятельно не рекомендую ехать куда-то лишь группой охотников, без сопровождения простых людей. — вновь начал блуждать взглядом по толпе Павел, а эта самая толпа потеряла интерес к Торнадо, найдя цель для «поглазеть» поинтересней человека «в белом доспехе», что как видно сбежал из лазарета без дозволения врачей. — Особенно это тебя касается. — вперил председатель взгляд в иную персону, и мне пришлось чутка поднапрячься, чтобы разглядеть спрятавшеюся в толпе Мирану, сидящею в окружении иных девушек охотниц, и как видно мирно щебечущих меж собой до того самого момента, как на них внимание обратил мистер Иф.

Хотя нет, все явно не так! Мирана… явно не выглядит той, кто довольна обществом. Скорее… она просто терпела надоед, на неё насевших! А вот девушки напротив, словно бы… встретили давнею подругу, с которой давно не виделись и не трещали даже по телефону, или просто новые свободные уши, на которые можно присесть и которым необходимо все рассказать, и упускать девушку из своих цепких лап эти квуши, хоть и охотники, особо то и не хотели. Да и до речи Павла, им, как-то особо дела нет — заткнулись они только из вежливости и уважения к гривастому великану, а не потому, что хотели послушать, прекратив заядло болтать с началом выступления Павла, создав подобие тишины на время его выступления.

Мирана, от свалившегося на неё внимания явно растерялась, но все же, поймав взгляд главы охотников, кивнула ему в ответ в знак согласия и принятия его слов, а по толпе пошли шепотки «А кто это вообще? Кто она? Я её знаю?» ведь сильно похорошевшею девушку, люди, не узнают, а охотники, даже сильные, не все умеют узнавать друг друга по мане. Тем более, когда и мана тоже, приобрела изменения и похорошела.

Покатившийся по залу шепоток «Кто это?» заглушил голос Павла, что продолжил свою речь, разъясняя о причинах таких мер при поездках забугор по работе. Начиная от нестабильной политической ситуации и непоняток с соседями и даже сюзереном, и заканчивая тем, что подставу могут выкатить и их же, родные, чиновники Залиха, которым «мятежная провинция» как-то поперек горло.

И да, Павел назвал все своими именами! Пусть и сказал так же, что никакого мятежа нет, не было и не будет, и они были и есть часть страны, а текущая ситуация… просто небольшие, скромные недомолвки и недопонимания. Просто… временные трудности! Но отнестись к ним стоит со всей серьёзностью, во избежание, ведь сейчас, от идей устроить в ассоциации Вана, в управленческом звене, средь не одаренного, слабо одарённого, и великовозрастного персонала резню, чиновничьей аппарат всего остального Залиха останавливают лишь четыре причины, и все они сейчас в этом зале.

— Копейщиккк, копейщица, Торнадо Смерти, и Леди Сфера.

— Что? Леди сфера здесь?

— Где она? Что-то я не вижу ей.

— Ой, хоть бы этот кувшин кривоногий был подальше от меня.

— Тц! А то еще услышит! И тут такое начнется…

— Да, да. Молчу, молчу! И вообще! Я так не думаю! И она — красавица!

Вот только у Мираны, после тренировок, слух явно стал получше чем был! И… она услышала многое из этих. И… стиснула кулачки! И… её узнали по скривившейся мордахе!

— Так это она?

— Леди Сфера?

— Неужели?

— Это правда она?

— Точно, она!

— Я знала!

Павел же поспешил вернуть внимание себе, начав вещать о животрепещущем — о деньгах! И вот тут он… забыл о сухих цифрах и фактах, чистой выжимки, и стал разглагольствовать, растекаясь маслом по дереву.

Оно и понятно почему! Героем прошедшей битвы, положена оплата! А… казна пуста! Ведь деньгам там сейчас тупо неоткуда взяться. Новых подземелий нет, а значит нет и отчислений ассоциации с них. То, что выделили из главного штаба, было не сильно крупной суммой, и уже потрачено, в первую очередь на лечение раненых, и помощь семьям погибших.

Новых приступов щедрости от высокого начальства как-то не наблюдается, а платить за подобную войну её героем положено щедро! Тем более что многие отдали всё, что у них было, дабы помочь в битве, помочь в обороне. И все это надо возместить, компенсировать! И все это — баснословные суммы! И Павел явно не знает откуда их взять, но и отказать в выплатах точно не может.

Так что… охотники по сути дела получат лишь утешительный приз за свою победу, иначе эти выплаты и не назвать. Но, впрочем, собравшиеся здесь не сильно то и расстроены данным фактом — выжили и ладно, и председателю они верны.

— Босс, скажите прямо, денег нет, взять некогда. И когда ассоциация сможет покрыть долг неизвестно.

— Да, что скрывать итак понятное? Тут все свои!

— А может… у нас карточки будут уходить в минус без штрафов? Кушать то хочется.

— Если не есть каждый день в ресторане дважды в день, и прекратить ходить в солон красоты столь же часто — денег может хватить и на годы!

— Ну знаешь ли! Некоторым надо за собой следить! Что бы быть не только сильной, но и неотразимо красивой!

— Да! Нам надо быть яркими и выразительными, и недостаточно просто быть «вонюч, могуч, и волосат»!

— Во-во! Вам, мужикам, хорошо! А мы…

— Да парни, это вам хорошо! Вас и вонючих дамы примут, и сами при надобности отмоют! А нас? Кому нужна неухоженная женщина!

— ДА!

— Вы бы лучше на Сферу посмотрели, а не по салонам шатались, штукатуркой мажась.

— А что на неё смотреть? Она дорогой алхимией нажралась, вот и похорошела! А это, знаешь ли, еще дороже, чем банальная косметика для смертных. Там, магия!

— Да еще и контрабандная.

— Вот, вот!

— Да ничего я не жрала. Не зельев, ни…

— Ой, да харе заливать! Все так говорят! Но мы, дорогуша, уж знаем правду! И от нас, милочка, могла бы и не скрывать её столь глупо! Тут все свои. И уж нам то не стоит врать.

— Да. Сказала бы лучше сразу что приняла и почем, может мы, тоже хотим! Правда ведь, девочки?

— Угу, угу! Определенно хотим!

— Я бы может копить начала на такое то дело.

— Или из подземелий бы не вылезала…

И этот балаган, Павел прервал лишь ненадолго — заготовленная речь кончилась, и ему только и оставалось, что отклонится. И бедную Мирану эти клуши взяли в натуральный оборот! И… неизвестно, чем бы все кончилось, если бы за бедняжку не вступилась зевающая напропалую сестренка.

— А я? Я тоже зелья жру? — заявила она, вклинившись меж Леди и окружившими её дамочками-охотницами, встав в позу «ручки в бочки» и серьёзно, но умильно улыбаясь глядя на вдвое более рослых дам, что уже не седели по местам, а, как кажется. Хотели вцепится подружке в волосы, но пока сдерживались, свирепея от злости.

Чего это они вообще… так все въелись, а? Что даже позабыли с кем разговаривают! Позабыли… как в шариках по холлу ассоциации катались!

— Ты? Ты еще просто мелкая! — заявила заводила этой шайки, с миллиметром штукатурки на лице, и явно схожими с Мираной проблемами по энергетике.

Только вот дамочка эта не пятёрка со сферами, и даже четверка модам эта лишь условно, да и постарше Леди Сферы она лет на десять с хвостиком, и… случай её уже слишком запущенный, чтобы тут можно было хоть что-то исправить даже в теории. Так что в её случае все и правда сводится к штукатурки на лицо, пластмассы под кожу, и прочих иных, сомнительных процедур, дарующий внешнею молодость лицу и красоту нестарой девы.

— Молода, да? — усмехнулась сестра, чей реальный возраст, пусть явно не дотягивает до возраста дамы пред ней, но все равно сильно больше того, сколь юно выглядит её тело. — Ну, — усмехнулась деваха, начав улыбаясь уже ехидно, а не умильно, — посмотрим, что ты скажешь лет через… двадцать. Хотя, — заулыбалась сестренка еще шире, почти что оскаливаясь глядя в глаза «старушке», — конкретно ты явно не доживешь до этого дня, — как видно заметила сестричка тоже самое, что и я в теле её собеседницы.

— Что, ты мне угрожаешь?

— Дамы, не ссорьтесь! — подошел к дружному змеиному коллективу один из охотников с сединой в волосах, чьё внимание не могло обойти начинающаяся на ровном месте ссора, а возможно и драка.

И вмешательство мужчины в бабский конфликт несколько… разрядило обстановку. По крайней мере, драться, рвать волосы и портить лица, никто уже к «лучшей подруге» не полезет, да и в речах, наверняка придержат свои длинные языки, что бы не позорится — мужчины же смотрят! Ну и Мирана. Как следствие, передумала заковывать тут всех в свои сферы, расслабляя кулачки, и как-то странно задумчиво глядя в спину все так же стоящей пред ней моей сестренки.

— А ты вообще не лезь! Старый дурак!

Но то, что мужик в лез куда не просили, не уберегло его от того, что он сам, стал объектом обсуждения и осуждения.

— Не лезь не в своё дело! Куда не зовут!

— О! Я теперь не «старший наставник», но и не дурак! Мне радовать повышению? Или печалится падению? — заулыбался мужчина, не обидевшись на оскорбление, и проигнорировав часть из них, и дамочка в ответ, только и могла что недовольно фыркнуть вздернув носик, а Мирана под шумок, и к неудовольствию клуш, решила ретироваться прочь из окружения.

Её преследование предотвратил все тот же старец, к которому подтянулись и его товарищи, в том числе и тот «целитель», внучка которого все так же пялится на меня краснея щеками. И дамы… стали потихоньку остывать, получив долгожданное внимание мужского коллектива охотников.

А в след за покинувшей «дружный коллектив» Леди, змеиный клуб уже вполне довольных жизнью змей, покинула и моя сестренка, легко найдя меня в толпе. Поинтересовалась взглядом — а не пора ли и нам делать ноги? Тут ведь дальше уже явно ничего и не будет! Ну, кроме продолжения банкета-чаепития на встрече «выпускников» со скудными закусками — пустоту стола предо мной она уже оценила во всей красе.

Вот только не думаю, что нам действительно уже стоит уходить. Да и Павел, всем своим видом намекает, что нам следовало бы остаться. И у него — еще есть к нам некие дела! И на этот раз — именно к нам, а не охотникам города в целом.

Глава 17

Несмотря на намеки Павла, что нам следует поговорить с ним лично, и возможно приватно, сам Павел к нам, говорить, кабанчиком не метнулся, намекая что нам бы следовало его тупо подождать, и никуда не уходить. А сам же он, занялся другими, более важными собеседниками, с которыми начал обсуждать различные дела насущные, в сторонке от нас.

Причина этому, как понимаю, прозаична — мы тут не одни все же! И не все внимание нам одним. И некоторых охотников он, возможно, видит даже реже маленьких нас. К тому же — нам и самим надо с ним побеседовать! И мы тут, не уходим! Стоим и ждем, и поняли друг друга и без слов.

И стоим мы теперь в сторонке, ожидая своей очереди, да поглядывая на его персону, да на всё вокруг, в поисках столика, на котором еще осталось угощение — охотники на аппетит не жалуются! И не только я тут, обчистил в одну моську целый стол, накинувшись на жрачку, как неделю не евши, с голоного мира прибывший.

А раз мы не уходим, и нетерпения не демонстрируем, то значит можем и еще подождать! А раз можем и подождать, то Павел решил заняться теми, кто может и слинять раньше времени! Недожавшись своей очереди на беседу. Хотя думается мне, они тоже, не уйдут от сюда за просто так, не получив своё, и не обговорив с начальником все должное.

Вернее, общий состав боевых групп может и разбежаться, по делам, в туалет, еще куда уйти, ведь им тут, сейчас, уже по сути дела нечего делать! Все важное уже сказано, все столики от еды уже освобождены. Но вот их главы групп, и их штатные торгаши и прочие «ответственные работники» — нет, точно нет! Такие просто так не уйдут! И постараются все решить здесь и сейчас, и с Павла, эх, за просто так точно не слезут.

Да и общий состав тоже, никуда не уйдёт от сюда прочь — зачем? Разве что в туалет… будет ждать своих, вердикта, решения…, а потому — пока «торгаши» договариваются, в зале произошли массовые рокировки с броуновским движением тел, перетасовка кучек «по интересам» на новый лад, стягивание «торгашей» к Павлу, и отсев по дальним углам всех прочих, что решили потесать ляса уже в новых компаниях.

Мужики, пошли подметать под метелку остатки закусок со столов, подъедая даже крошки, бабы сбились в кучки и трещат языками, кто-то там вон, в смешенной партии, уже раздал карточки неких карточных игр… люди, даже со сверх силой остаются людьми! А поскольку тут все друг другу условно доверяют, то и ведут себя вполне расслабленно и открыто, без напускной серьёзности, и «выдержки взрослых».

От чего от части, похожи на детей — ну кто будет играть в карточные игры с карточками, на которых изображены они же сами?! И спорить на тему «А с фига ли это ты меня побеждаешь? Кто придумал эти такие вот правила! Да этож бред!», едва-едва сдерживаясь от предложения «Пошли выйдем, всё решим!».

И мне даже уже интересно — а карточки с нашими персонами уже есть? Или мы… еще не настолько известными, что бы… стать частью неких игр? А когда станем… такой частью, кем мы там… будем? И что вообще… придумают с нашими персонками?

— И в каком облике!

— Мы там будем.

Впрочем, там, где сейчас Павел — там все серьёзно! Там решаются деньги и жизни! Организовываются бронированные вагоны спец составов для поездки в некую пустыню, и отряд «бабского спецназа» для сопровождения» группы охотников мужчин в дебри неких лесов.

Мне бы, по факту, стоило бы сейчас тоже, пойти туда, и развесить уши, впитывая информацию об окружающем мире. Информация о котором в сети, на примере Шурелги, оказалась… масштабно неточной.

Но, во-первых — их беседы скачут с темы на тему! Они там обсуждают все друг другу известное, только правя нюансы, да дополняя дополнительными вводными, в виде дополнительной охраны.

А во-вторых — я персона известная! И существованием своим, могу начать смущать коллектив. Людей, что решат «пропустить маленького» вперед без очереди, а я бы не хотел вести свои беседы с Павлом на всеуслышание посреди толпы народа.

Так что — стою в сторонке, тихо скучаю. Думаю о том, что ни в одном источнике информации по Шурелге не было ни слова о чипах! Ни в телах населения в массовом порядке, ни вообще о том, что там такое есть, такая технология существует. Да и про зелья, как-то тоже, особо не упоминалось в сети, хотя уж о них то должно было быть куча всякого написано! Учитывая массовость данного продукта, и особенность его применения

И похоже, что такая изоляция и неточность взаимны — работники шах из исконных жителей гор, обычные граждане Шурелги угодившие в эти шахты в рабство по тем или иным причинам, людей своего соседства за горами, со светлыми волосами и зелеными глазами, считают неким гибридом дьявола и аристократа.

На полном серьёзе считают, что ту, в Залихе, каждый житель и гражданин, купается в роскоши и неге целыми днями, а каждую неделю на главных площадях городов приносят в жертву пойманных иноплеменников, непонятно кому и зачем. Да и за чей счет живут все эти «аристократы» как-то умалчивают.

И это у них, типо не просто слова и где-то что-то слышал! А мол у кого тетка, а у кого и дед, кто жил тут, в Залихе, кося под местного, крася волосы и линзы в глазах таская, однажды на этом деле попался, и были публично казнены мерзкими расистами с зелёными глазами. И это при том. Что в Залихе смертной казни как приговора просто не существует — смертников просто передают «на последнее испытание» сюзерену, и от него на родину еще ни разу никто не вернулся.

И вещают это все шахтеры с искренностью и жгучей ненавистью в глазах! И возразить им ничего никто не может — током сразу дернут! И побили бы моих ребят там. Но это тоже запрещено. И я сейчас уже даже не сомневаюсь, что ни у одного Залиха проблемы с объективной информации о соседях внутри своей страны. И… тут, наверное, все страны мира, живут за высоким информационным «забором», с автономным интернетом, в глухой изоляции, не зная ничего даже о ближайших соседях.

А ведь если так подумать, и послушать то, что там сейчас подле Павла говорят, то даже те, кто казалось бы регулярно ездят и по стране, и за её пределы — охотники! Не особо то много знают о том, что там, за этими самыми пределами! За границей этого самого «забора». И только Павел в этом вопросе стоит особняком, хоть и давно уже никуда не выезжает из страны — надо будет его потом завалить вопросами и вопросиками!

И этот Павел Иф, весьма вовремя провел это собрания и толкнул свою речь! А то некоторые ехать заграницу запланировали уже завтра! А… туда сейчас вообще лучше не ехать, но раз уж договорились — тот самый броневагон. Не как защита от нападений, а как защита от провокаций — если вагончик разнесут, уже точно нельзя будет сказать «Это была просто случайность! Охотники первые напали!». Да и с рельс такую тяжелую штуку просто так не спустить, а спец состав, и сопутствующее ему формально-бумажное сопровождение, не позволит прикинутся валенком и сказать «Мы не знали, что тут такие важные люди поедут! И просто ремонт затеяли! Воть!»

Тоже самое касается и отряда спецназа для иной группы, отправляющиеся на противоположный конец континента от пустынных земель. Туда, куда они едут… вполне можно ехать без всяких «танцев с бубном»! Расположившаяся на самой южной окраине материка, заняв остроконечный выступ в океан держав, весьма мирная, лояльная, и в некотором роде правильная, честь, совесть, и законы блюдет, а охотников — уважает!

Беда тут в ином! В дороге! Ведь прямой путь, без лишних транзитов, и сторонних стран — по морю! А плыть морем туда очень долго! Ведь надо пересечь континент почти поперек, преодолев две трети его ширины, добираясь до морского порта страны отправления. Сесть на корабль, причем не нашей страны, ведь Залиху запрещено иметь любой флот, а значит и кораблик будет просто фрахтовым, а не личный. И обогнув материк, добраться до места.

Проще посуху! Но тогда придется пересекать границы иных держав, и одна из них…ныне весьма и весьма озабочена! И усмирить этот пожар и может помочь бабский спецназ. А дабы спецназ работу работал, его надо брать с собой или в двойном размере, или брать с собой своих жен. Жен тащить мужики не хотят — а вдруг что? Риск! Будут терпеть, а незамужним — возьмут с собой специально обученных дам, есть такие, на случай «ЧП».

— И все это обсуждается на всю ивановскую не стесняясь детей. — тихо шепчет мне сестренка, что тоже, стоя рядом, и глядя на беседующею толпу, слушала все эти разговоры и рассуждения.

— Тебя что ли? — усмехнулся я в ответ на это.

— Нет, её. — кивает она головой в сторону краснощекой охотницы, любимой внучки своего деда, что уже… пунцовая как рак, но уши в трубочку пока что не свернулись от подробностей, деталей да нюансов.

— Сдается мне, она и не ребенок. И её подобное вообще не трогает, а красная она… от чего-то иного, — отвечаю я сестричке, и внимательно уставившись на дамочку, пытаюсь сообразить, что же могло… столь сильно смутить эту «юную» охотницу четверочку.

Понимаю, что вполне возможно, что и правда пересуды на тему «глубины окна» и «длины прибора» ведь там пошли обсуждения группы парней «поддержки» для некой иной группы охотниц-девочек, едущих в долгоиграющею поездку за океан, в некую дикую страну, где им бы не хотелось «спать с кем попало». Причем… спать часто. Очень, учитывая… коллектив сопровождения, с особой длиной приборов.

Сестрица, заметив мой пристальный взгляд, направленный на красную особу, помахала пред моей мордой ручкой, привлекая внимание к себе.

— Что ты так на неё смотришь, будто…. Дыру просверлить взглядом хочешь? — надула сестричка свои щечки в притворной обиде, отводя свой взор от меня. — Не смотри на неё. На меня смотри! В ней нет ничего интересного. А вот во мне… — и выпятила вперед свои ребрышки.

— Действительно, — соглашаюсь я и улыбаюсь.

Гляжу на сестричку, хмыкаю, от её умильного вида и этой странной постановки «дутый шарик», и сестричка замечает моё выражение лица и настроение, и тоже. Не сдерживает улыбки. И сдувает «надувшийся шарик», в верху, в щечках, и внизу, в ребрах, зачем-то подмигивая мне после всего. А я и начинаю блуждать взором по толпе, ища иные цели «для прожигания взглядом».

Натыкаюсь взглядом на кучку охотниц «доярки»… я правда, не знаю как они там себя реально называют-величают, но у каждой из них вместо груди… по ведру! И как они вообще… с таким вот… сражаются и по подземельям бегают? Как… ЗАЧЕМ?! И…

Трясу головой, отгоняя глупые мысли — какая мне вообще разница как?! Продолжаю осматривать народ — натыкаюсь взором на группу охотниц «крутолобые кобылы», у каждой из которой вместо зада конский круп. Кхекаю, и перевожу взгляд на все так же сидящего в сторонке охотника пятерку Торнадо Смерти. Задаюсь интересным вопросом — он там вообще, как, жив?

Сестренка, мой новый выбор жертвы для сверления дыры не оценила — скучно! И пошла донимать какую-то тетку с двумя кинжалами, не самыми крупными сиськами в зале вполне нормального объёма, и килограммом косметики на лице — тетка завизжала уже после первого её вопроса! И не мудрено, ведь звучал он громко, звонко, на всю округу, и звучал как: «А без штукатурки вы выглядите как тетя-кикимора?»

И дальше было не лучше:

— А ваш дядя знает, что вы кикимора? А утром просыпаясь с вами в одной постели, он не ссытся от страха, что вчера слишком много выпел? Нет? Косметика устойчивая, да? И не стирается, да? А научите меня так себя уродовать? А то я не умею!

И глазками хлоп-хлоп, невинно, и будто бы дитя, что не понимает, что говорит, и просто мелит чепуху, по принципу что на уме, то и на языке.

И от того реакция публики, слышащей звон этого колокольчика соответствующая — ребенок, что с него взять! Улыбки, смешки… что еще больше гневят не старую то в общем женщину! Фигуристую, что… наверное, годится в эталоны богинь — и жопа, и сиси, и талия «песочные часы», но не как у Мираны было, а как надо! В нормальных пропорциях!

В общем всё как надо! Красавица! Но со штукатуркой. И знает об этом! И комплектует, как видно, что и привлекло внимание сестрички! И… для тетки эти улыбки окружающих… как ножи под ребра! И… она уже в бешенстве! И… пылает гневом на «ребенка»!

Но… если бы простую девчушку она как-нибудь бы послала-спровадила, возможно нагрубила, возможно попыталась бы улыбочкой, и конфеточкой, убедить, что так говорить не стоит. А возможно бы и банальным подзатыльником ума придала! Но в случае с сестренкой пред ней… как?!

Модам ведь знает кто с ней тут сейчас беседует! КТО это с ней заговорила звонким голосом! Она… понимает разность сил! Ведь дама эта, всего лишь тройка! А глупая девчонка с тупыми вопросами-утверждениями, позорящими бедолагу — пятерка! И очень сильная! И — силы не сопоставимы! И… надо терпеть! Но сделать это ой как не просто.

И в итоге… дама просто стоит, глазами хлопает, злится. И молчит в тряпочку, от греха подальше. И ладно хоть извинятся не стала за свой вид! Как того требует пресловутый этикет, когда «старший» начинает отчитывать «младшего» и неважно за что. И неважно прав ли старшой, или нет, или и вовсе — просто подшучивает, как вот сейчас вот сестричка над этой дамочкой.

Сестре, жертва, что так и не сумела найти нужных слов и действий для ответа, не очень понравилась, и она, поглядев пару минут на застывшею стаканчиком фигуристую краснолицую даму, решила, что стоит сменить цель словесной баталии, раз уж эта вот, потеряла дар речи.

За новой целью дело не стало! И ею стала иная дама, из той шайки дам с бидонами по два ведра, с явно накладными сиськами, к которой, бедняге, в окружении толпы товарок, и подвалила сестричка, с невинным вопросом «А вы вату в бюстгальтер зачем кладете?».

С задержкой получила ответ «Это не вата! Это все МОЁ!» и выставленные вперед бидоны в том самом бюстгальтере. А сестренка явно заулыбалась в душе — жертва найдена! А уж когда на новую провокацию над ней самой захотели подшутить, предложив потрогать, если не веришь, ехидно лыбясь и чуть ли не смеясь всей толпой сисястых теток, сестренка и вовсе, чуть ли не танцевала от радости — теперь то не уйдут! Силиконовые вы мои!

Меня, впрочем, это всё как бы и не касается, и слежу я за сестренкой так, в пол глаза, в четверть уха слушая её заливистый щебет и слегка басовитые ответы от мадмуазель, что выбраны жертвой её игры. Я — имею свою цель! Что уже заметил мой пристальный взор, сосредоточенный на себе. И мою целеустремленную и неторопливую походку к нему через весь зал. И уже… начал нервничать! Не понимая, чего это я так на него пристально пялюсь, зачем иду, и что мне вообще может быть нужно от этого прославленного охотника, нацепившего броню на больничную пижаму, и зачем-то сверху еще и замотавшись простынкой.

И первое, и главное, что я могу сказать, глядя на него с расстояния, так это то, что он живой! Это как бы очевидно — шевелится же! Но все же! И… пусть он и высадил свой источник казалось бы в ноль, но все же не до той степени, когда вся его работа схлопывается. И его существование прекращается. Когда… наступает конец, охотник лишается сил, и — умирает! Что очевидно и ожидаемо, ведь без энергии, прущей изнутри наружу, тело, привыкшее жить на постоянной подпитке, жить и дальше просто не может.

Но Торнадо жив! А значит — и его источник сил все еще пашет! Пусть и… явно дестабилизирован, и работает… как-то неправильно. Возможно и вовсе — на гране коллапса! А возможно просто, не может «схватить» и нормально запустится. Не может создать стабильную оболочку и… или ему тупо не хватает топлива?

Хм, броня мешает! Невидно ничего. Надо поближе посмотреть! И вообще — сравнить с нормальным ядром! И… Мирана заметила мой взгляд, брошенный на неё через плечо, вздрогнула всем телом непонятно почему, и будучи итак стоящий подле двери, непонятно чего и кого ждущей, поспешила свалить прочь, пока я что-нибудь на её счет не придумал.

Трусиха! Убежала… унесла стабильный образец прочь от меня! Не дала мне провести исследование и параллельное сравнение. И… как бы и Торнадо, на которого я вновь пристально пялюсь, тоже, не свалил, посчитав такое действие… наиболее правильным в такой ситуации.

И свалил бы! Да он не в том состоянии чтобы спасаться бегством! И иметь шансы сбежать от меня на своих двоих. И осознал это и сам. И явно принял свою участь, с комфортом расположившись на мягком диванчике, ожидая… что же я там придумаю и вякную, беззастенчиво пялясь на его персону, словно бы желая просверлить дыру у него в груди.

Ну… я действительно не прочь от дыры у него на груди! Но не в теле, а в броне — мешает! И я толком не могу понять, что же там… впрочем — а даже если бы мог, чтобы мне это дало? Накормить его чужой силой не выйдет, они не совместимы! И сторонне вливание энергии сейчас для него точно будет смерти подобно, и точно дестабилизирует ядро.

Это как… крутануть чихающий, но работающий двигатель в противоположную сторону! Точно заглохнет! Без шансов на запуск. А подобрать нужную частоту для работы в нужную сторону нереально — проще сто значный код подобрать, чем это! Тем более сейчас, когда из-за состояния истощенного ядра, его магическая частота… нестабильна! И колеблется, словно бы пульс.

Туда, сюда… действительно что ли топлива не хватает для нормального цикла? И «сердце его» то сжимается, то расширяется. Хм, а ведь и правда похоже на то! Вспышка, просадка, вспышка… да, оно! А теперь вопрос — углерод или водород? Чем его подкормить для стабильного запуска?

Оглядываюсь вокруг, слыша, как мужчина-охотник пятеркой под шлемом выдыхает. Смотрю на столики, где из съестного осталось только вода — да, скорее всего она! Надо… организовать ему… насыщенную воду! Не факт, что поможет, но… это мне особо ничего не будет стоить.

В закромах тайника нахожу боеголовки термоядерных ракет, беру оттуда немного порошка детрита лития. В ином уголке, нахожу припрятанный кислородный баллон и… смешиваю все в стальной герметичной ёмкости! Окисляя детрита лития на окись лития и воду.

Сестрица, мои манипуляции в тайнике тут же замечает, и перестает щебетать на тему молока в бидонах, и можно ли его само пить, самой себя доя, и смотрит в мою сторону с видом «Брат, что ты там делаешь? Зачем и для чего».

Я пожимаю плечами и улыбаюсь в ответ, глядя на неё через зал, выражая тем самым простое и только ей понятное — работаю! Сестра — вздыхает, закатывает глаза, и отворачивается, возвращая внимание дамам, выражая тем самым «Ну, ну! Работай! Потом расскажешь, что придумал-учудил!». Я вновь улыбаюсь — конечно расскажу, сестренка! Точно зная, что она меня видит и понимает, хоть и глаза её сейчас обращены в иную сторону от меня. И на её губках на миг мелькает улыбка — спасибо, брат!

Окисление происходит успешно, но вот отделить окись от насыщенной воды до конца все же не удается. В газах я не в состоянии проводить хоть какую-то внятную очистку от примесей, не в состоянии отлавливать одинокие молекулы из смеси. Просто не увижу их! Впрочем, это же касается и твердых тел.

Так что проводить очистку для состояния нулевых примесей, да или даже приближенных к ним значений не могу, никак, вообще. Вернее — это уж слишком трудоемко! И что-нибудь все равно да пропущу. Так что я в состоянии убирать только видимые дефекты, заметные вкрапления и муть из структур, и ничего кроме.

То, что невидно глазу — не моё. А потому — даже визуально чистые кристаллы вышедшее из-под моей руки все равно будут иметь в себе немалый процент сторонних включений, просто увидеть их будет нельзя.

Так что камни на башенках замка не абсолютно чисты, хоть и выглядят такими, ну а с газами, и жидкостями, все еще хуже и сложнее. И тот же технически чистый кислород мне при всем желании не получить, а потому я и храню в тайнике баллон с этим газом, добытый из одного из осколков, с провалившейся в Хаос стройки.

Но все же, тут, при реакции, образуются не два газа, а жидкость и твердый мелкодисперсный порошок, который легко осел на стенки колбы от гравитационных воздействий. Да, стенки «колбы» им теперь просто измазаны! Впрочем — не страшно! Найду применение и этому.

Переношу получившеюся и нужную мне «особую воду» в виде пара в иную тару, покрякивая на тему того, что она, из-за улучшенной защиты от Хаоса, чтобы точно не нашел столь много материи, как сейчас в тайнике лежит у себя под носом, не хочет быть водой даже в колбе с давлением.

У меня ведь в тайнике нет ничего хаотического! Даже тепло там, не хаотичное движение молекул, а цикличное, структурированное! А вода… хм! А ведь стоит подумать над вопросом, и создать отдельное правило для воды! Чтобы она могла быть жижей в тайнике! И не была там только паром или льдом.

В конце концов, грань кристаллизации и испарения, можно тоже прописать через цикл! И тогда — более не будет проблемы! Но потом — сестренка вон уже опять на меня зыркает, чувствуя, как я метаюсь по тайнику, пусть и все так же стоя телом в зале, в пол оборота пред все так же ничего непонимающим Торнадо.

Сестра… сейчас меня видит лучше и четче, чем раньше! Ведь теперь, мы, не подобие одного целого! Как раньше были. А два четко ограниченных существа. И действия друг друга стали куда более очевидны и заметными чем раньше. И это… наверное, у сестренки подобное вызывает эффект мельтешения! Когда цветное пятно пред глазами носится туда-сюда и что-то делает.

Правда, ношусь я не тут, а в тайнике, и не пред глазами, и не пятно я! А…, но для неё, это, как понимаю, не имеет значение. Это её… отвлекает! И она вон уже плечом подергивает, явно выражая неудовольствие. И ей беседа с дамами, уже явно не приносит того, на что она рассчитывала. Уже явно стало это в тягость, ведь приходится думать и о другом в том числе.

Полученную необычную воду, пусть и в виде пара, еще раз очищаю от примесей, теперь уже окончательно, вновь прогоняя через центрифуги, избавляясь от всего ненужного. Беру оттуда небольшое количество, и подмешиваю к нему воду простую. Перемещаю все это в герметичную маленькую и только что созданную фляжку, через руку в мир, но так, словно бы я вынул это из-под футболочки, и поворачиваюсь к бедняге Торнадо.

— На! Выпей! — протягиваю озадаченному мужику фляжку, в которой вода уже успела стать водой, а излишки давление я стравил, просунув сквозь металл палец, и отправив излишки в тайник.

Эта бурда… не должна его убить! Хотя конечно… никто не сможет тут дать гарантии! Но не попробуешь, не узнаешь!

— Что это? — интересуется человек, протягивая трясущеюся руку, вздрагивающею в такт «сердцу» и принимая от меня мой дар или яд, тут уж только эксперимент покажет!

— Лекарство. — отвечаю я, не смотря на собеседника, что начинает действовать более решительно, прижимая фляжку поближе к себе, — Но возможно и нет, — начинаю изучать узоры на паркете пола, и рука с фляжкой замирает, и путь «поближе» прекращает прохождение, — Но скорее всего должно помочь! — возвращаю внимание человеку.

Торнадо — пристально смотрит на меня через щели забрала. Пытается понять — о чем я вообще думаю?! Но я — просто едва заметно улыбаюсь, делая вид несмышленыша-ребенка. И просто святого ангелочка, что никак не может понять, что от него ждут, хотят, и почему так пристально на него смотрят.

В охотнике борется желание попробовать мою бурду! Ухватится за соломинку! И понимание очевидного — риск! Огромный риск! И умирать ему столь по-глупому, как и оказаться на пару дней в плену белого трона, в добавок к проблемам уже имеющимся, не хочется совсем. И это желание, не вляпаться в каку на ровном месте, даже куда больше желания поскорее поправится и вернутся в строй.

Хотя желание быть вновь при деле у мужика велико! И само присутствие Торнадо тут, на этом собрании уже о многом говорит — его сюда явно никто не приглашал! Да и из лазарета тоже, не отпускал. Он сам сбежал-приперся! Придя сюда даже позже нас, засев в уголке, так что… и не прогонишь.

С другой сторон — мы уже показали себя! Он прекрасно знает уже, что мы — детки непростые! И даже если не видел самолично нашего пролета-триумфа и работы по тварям тысячью копий во время обороны города, то все равно — слышал об этом! Видел по ТВ это! И вообще — ему наверняка все рассказали очевидцы! Со всеми эмоциями, и подробностями.

А еще… председатель Торнадо явно доверяет, пусть и сам председатель сейчас все так же общается с охотниками, снаряжая их в дороги дальние. И обсуждая планы разъездов-выездов с публикой. И Павел наверняка рассказал доверенному охотнику-пятерки многое! Не всё, но — многое! А потому… не все так просто!

Доверится нам? Рискнуть? Или же…

— О! Это что, бухло? — подвалил к нам некий иной охотник, плюхнувшись подле Торнадо на диван с размаха, будто его тут звали и ждали, без всяких комплексов, и забив на этикет.

И под офигивание нас двоих, не долго думая, отобрал у несопротивляющегося Торнадо фляжку, открыл крышку с легким хлопком — там походу вакуум был! Взболтнул, и запрокинул в себя. Все! Сразу! Залпом.

— Да не, какая-то… вода. — скривил болезный недовольное лицо, поглядев на опустевшею фляжку-малютку на стакан жижи если под горло, и кривя нос поглядел на закутанного в простыню Торнадо, с видом «И нафига ты это при себе держал? Совсем что ли! Водохлеб!».

Фляжка — перекочевала обратно в руке опешившего охотника-пятерки, что медленно, и словно бы скрепя, повернул голову к незваному гостю, и явно… пытался понять, что происходит?! Или же… изучает пациента, пытаясь понять… как скоро он сдохнет?

— Вообще-то это был яд. — улыбаюсь я, глядя на уже намылившегося уходить прочь незваного гостя, и бедолага вздрагивает, Торнадо, вновь скрепя шеей, начинает движение головы обратно в мою сторону.

— Что? — интересуется болезный, хлопая глазами.

— Ну, для всех, кто не пятерка это яд. — пожимаю я плечами, говоря, как бы прописную истину, всем известную.

Бедолага принявший не своё, бледнеет лицом. Торнадо — кажется что-то начинает понимать, и кхекает под маской. Проходящая за моей спиной охотница — присвистывает, и сваливает прочь, как видно, чтоб посплетничать с друзьями, на тему «Этот дурак опять во что-то вляпался, съев не своё лекарство!».

Этот самый «дурень со горы», окончательно побледнев, словно бы ему конкретно так поплохело, сгибается пополам, опуская голову меж своих широко расставленных ног, и предпринимает попытку проблеватся прямо тут, и на пол, пихая себе в рот аж два пальца.

Я — улыбаюсь, Торнадо — вздыхает, Бледный бедолага не достигает успеха — водичка уже всосалась в кровь! А иного в желудке как видно и не было. Нечем ему тут блевать! Не чем! И можно начать строить теории о том, как эта насыщенная вода повлияет на охотника четверку.

Будет ли тут у нас… пробуждение в пятерку? Сомнительно! Или же он просто… получит заряд бодрости? Возможно! Но в целом вряд ли эффект будет ощутим! Я слишком сильно развел воду необычную водой обычной, чтобы сильно не рисковать жизнью ценного охотника, жизнью Торнадо.

Получит ли подопытный отравление токсичной дрянью? Еще более сомнительно! Он все же неслабый охотник! Так что в целом можно сказать эксперимент удачный! И можно повторить опыт «на людях». Можно вручить Торнадо иную фляжку с такой же бурдой, и посмотреть, что будет уже с ним. Просто так он от этого «зелья» точно не сдохнет.

Собственно, это я и сделал. Новая фляжка на все тот же стакан жижи, пол стакана жижи внутри, и я почти что выпихиваю её в руки охотнику-пятерке, чтобы тому не требовалось за ней тянутся.

— Ну, как видите, бурда совершенно безопасна! — указываю кивком головы на все так же пытающего проблеваться болезного, — Так что… пейте!

Торнадо, мой юмор явно не оценивает. Но в тоже время явно понимает, что с соседом по дивану явно ничего страшного не приключилось, и тот, так просто, от страха пытается из себя что-то там выдавить, не дожидаясь последствий, так сказать. Не дожидаясь встречи с целителем, или унитазом.

Мои слова слышит и этот любитель дух пальцев, что-то соображает, и прекращает попытки разродится. И со все тем же бледным лицом, распрямляет спину, и глядит на меня сверху вниз, хоть я и стою, а он сидит на диване.

— Так что… — произносит он, и переглатывает, — Я теперь стану пятеркой? — и кажется в его мыслях траур меняется на праздник.

Спина распрямляется сильнее, морщинки разглаживаются, и сам весь в миг светлеет!

— Нет.

И этот напыщенный шарик сдувается в исконное состояние. А от группы наблюдающих за сценкой людей, слышатся смешки, что тут же прекращаются, стоило в направление свидетелей отправится взгляду объекту насмешек. Более того! Наблюдатели поспешили прочь ретироваться! С визгом разбегаясь, унося с собой свои портки, что сигнализирует о том, что этот вот молодой охотник-четверка, что ранее предо мной особо то и не мелькавший, не слаб ни разу. И вообще — известная личность! И имеет определенную репутацию и… возможно плохую.

— Нет?

— Нет. — пожимаю я в ответ, повторяя фразу, и тут же поясняю дальше, пресекая новый вопрос, и вновь пожимая плечами, — Тебе просто повезло! Бывает.

Мужик, переглатывает, а Торнадо… второй раз за всю нашу с ним встречу тут подаёт голос, хрипя из-под шлема и простыни:

-= А тебе… тебе это…

Только вот внятной речи я от него так и не дождусь походу! То ли ему говорить тяжело и больно, что вполне возможно и вероятно, то ли он просто, слов не находит, чтобы сказать, что должно.

— Мне самому принять? — решаю ответить на то, что и не спрашивали, но явно хотели поинтересоваться чем-то подобным, и не только Торнадо, но и его сосед по дивану мгновенно «встав в стойку» от моих слов, — А зачем мне это? Я не болен! И не истощён. Для меня эта жидкость, будет почти что бесполезна. — и видя, что собеседники не очень то поняли к чему я клоню, решил немного увести тему в бок, — Можете не принимать, кхм, микстуру сейчас, а выпить её позже. И под наблюдением спецов. И я, честно, не уверен, что от неё будет какой-то особый прок. Но, как показал подопытный, — взгляд на принявшего водичку человека, и бедолага вновь взбледную лицом, словно бы решив, что я все так и спланировал, и специально дал ему принять этот непроверенный состав, — на здорового охотника он не оказывает никаких эффектов.

Правда, это не точно! И надо смотреть на эффект в долговременной перспективе и при регулярном приёме. На охотниках разных сил, и… на нас сестрой, на самих себе, этот эксперимент не поставить — у нас нет ядер, мы не охотники в полной мере, мы вообще, по факту, телами просто люди, обычные и не одаренные, но с высокой степенью сродства и плотью, адаптированной к высокому уровню магическому излучению. Словно бы мы всю жизнь жили приклеенными к неким сверх сильным охотникам.

— А вдруг… — пробормотал бледнолицей, хватаясь одной рукой себе за живот, а другой за горло, — потом…

— Не, — мотаю я головой. — потом, может быть что-то, только если бы ты выпил литр! А с полу стакана… ничего не будет! Точно. Так что, — поглядел я вновь на Торнадо, — попробуйте, и если хоть чуточку будет лучше после приёма — я принесу еще. А если хуже… просто позовите меня, ладно? И мы попробуем что-нибудь другое придумать.

И говоря мы, я имел ввиду нас сестрой. Ведь она — уже движется в нашу сторону, решив свернуть свою «беседу» с дамами, и полюбопытствовать тем, чем же я тут один, но в компании двух охотников занимаюсь.

Она, впрочем, и до этого явно следила за мной неотрывно! Но видимо… не сумела устоять пред соблазном еще и послушать, о чем мы тут болтаем. Или просто не смогла найти в себе силы быть и там, и тут одновременно. Болтать с «подружками» и следить за мной, что еще и без конца обращается к тайнику для производства различной химии.

Да, яркие контрастные цвета наших сил могут… раздражать! И теперь мы точно не в силах ничего скрыть друг от друга. Тем более, когда я начал быть одновременно не в двух местах, а в трех, ведь я сейчас еще и стал шарить «взором» у нас под замком», ведь работа с боеголовкой, излучение от инициирующего ядра ядерного заряда, неожиданно показало, что где-то под замком, фиксируется похожая характеристика излучения.

От автора:

Со следующей главы начинается платная часть. И я все так же раздаю промокоды!