Кукла 8

Глава 1

Журналистке Але Ри сильно повезло. Имея не самый приятный, но богатый опыт видения жизни полубомжихи, скрываясь от долгов, что она сама по глупости нахватала мечтая стать суперзвездой, она знала множество укромных мест, где можно спрятаться и переждать бурю.

Подождать, переждать, пока друзья и знакомые не успокоятся. Пока все эти «кредиторы», у которых она взяла денег «до завтрашнего дня» и не вернула, не устанут её искать. Деньги правда ей все равно никогда не дано было им всем вернуть! Потому что на прием-показе моделей её даже не приняли — рожа не та! А платье за десять штук, назад в магазин после носки уже не вернуть.

И теперь эти укромные лежки в коллекторах труб и кабелей связи, как оказалось, вполне подходят и для того что бы пережить нападение тварей на город!

Её район, дом где она жила, школа, где она когда-то училась, университет… все это было разрушено, сметено ордой тварей. Превратилось в руины…, а она даже толком не напугалась, сидя глубоко под землей, читая книжку под светом фонарика, и жуя сухарики «из старых запасов».

Возможно, будь у неё запас еды побольше, озаботься она вопросам состояния старых убежищ заранее, она бы и дальше там сидела! Среди кабелей связи спец линии, на глубине сорока метров под землей.

Но увы, лежка её не предполагала долгое нахождение в изоляции от мира, еды и воды на долгое время она там не хранила, да и… воздух там, от долго пребывания человека становился спертым, издыханым. И это не считая запахов от немытого тела, и пахучих пакетиков с гуано — не под себя же какать в узком колодце!

На поверхности её встретил кавардак. Но бой, как стало довольно быстро понятно, уже закончился, ведь она в своей лежке умудрилась оказаться за линией обороны, по иную сторону баррикады, в местности, что была отвоевана тварями у людей.

В её сторону смотрели пулеметы, пугая до дрожи, но не стреляя. Стоят танк, обращенный пушкой в ту же сторону, намекая что в колодце как бы по-прежнему неплохо! В сторонке были охотники, что растаскивали туши тварей в кучку, как-то по-своему сортировали. И копья, всюду из земли и из тварей торчали сотни каменных копий. Таких знакомых и характерных, для любого, кто интересовался охотниками и темой быстрого обогащения.

Мечтать о том, что те два ребенка, где-то обронят своё пыряло и она его найдет продаст, обогатится, её никто не запретит! Но увы, она уже сейчас, несмотря на довольно юный возраст, не та наивная девочка, что была всего семь лет назад, когда была глупой и наивной, мечтая… о многом! Но обязательно головокружительном, сказочном и богатом.

Сначала она мечтала о том, что вотрется в подружке какой-нибудь богатой су… самке человека! Будет у неё если не лучшей-закадычной друзняшкой, то вот точно доверенным лицом! И все сразу будет в шоколаде! Деньги, статус, уважение… только вот богатым су… самкам! Не было дела до провинциальной дурочки, даже с точки зрения ввода её во слуги. Простые шестерки, неприлежные! Ито недосягаемы для неё.

Зачем этой самочке это, когда вокруг куда больше иных желающих? А Аля… непонятная, мутная, да еще и имеющая за плечами переезд! Провинциалка, о которую даже ноги вытереть противно. Ну а довольно наглые, как сейчас понимает журналистка, попытки подлизаться, привели лишь к тому, что её возвели в статус собачки. Блохастой, беспородной псины, которую все пинают, и которая вечно что-то просит, скулит, тявкает, и прыгает на задних лапках за печенку.

Тогда мечтать девушка начала о ином — вот пробудится она! Станет великой охотницей! И сама вытрет полы всеми этими бля… безбожными бабами! Полы вытирать! Станет Аля охотнице трех, нет четырёх! Нет ПЯТИ ЗВЕЗД! И будет… всеми тут командовать, ив се будут пред ней на задних лапках прыгать и ноженьки лизать.

Но увы, и тут, и с силой, её ждал полный облом — магия у неё никакая не пробудилась. Даже на платных тестах. Даже на повторных платных тестах! На которые ушли, что называется, все деньги, накопление. И… эх, друзья.

Потом она мечтать стала о карьере — вот выучится в колледже! Вот станет… вот-вот… да только что никакого «вот-вот» не настанет, она поняла еще в середине учебы. Все вакантные престижные места давно распределены, еще ДО начала учебы.

А остальным… журналисток выпускается много! А работа эта, лишь для узкого круга лиц! И много репортеров никому не нужно — ни правительству, ни коммерсантам, ни простому народу, на шеи которых они и будут сидеть. Паразитировать.

Тогда она, вдруг поверила в свою красоту! И… по итогу потеряла еще и родственников, остатки друзей, и товарищей по студенческой жизни. Зато освоила путь жизни бомжихи! И как ни странно, именно это в итоге спасло её тушку от голода и смерти — дважды!

В первый раз, от смерти голодной, тогда, когда она, еще не закончив учебу, в рамках студенческой практики стала писать свои первые статьи. О жизни бомжей, да! То, о чем никто не писал! И естественно с кучей правильных подробностей, умалчивании о ненужном, и приукрашиванием нужного.

Жизнь в коллекторе вбила в её голову мозги! Точно так же, как вонь въедается в одежду. А голод и желания нормально поспать на нормальной кровати не вздрагивая ежечасно, заставил работать как бы она до этого никогда не смогла. И даже не потому, что стимула не было, а потому… что её не интересовала эта тема от слова совсем!

Её, до бомжжизни, интересовала исключительно красивая жизнь! Наряды, развлечения, дворцы, принцы… ну и все такое эдакое! Сказочное, прекрасное. И великолепное! Вершина социальной лестницы! А тут… люди, нырнувшие на дно, коллектор, какашки, и куча разных болезней. Её такое бы никогда не заинтересовало! Но нырнув в это все самостоятельно, она поняла, что это все можно подать под правильным соусом! Причем, для разной аудитории с разной специей!

Для мажоров, которым она раньше поклонялась — как экзотику. Для политиков и прочих, как повод набрать очков в глазах обывателя. Для самого обывателя, тема для «повздыхать» или «по осуждать», ну а для полиции… им она тоже делала, вовсе не газетные докладики, а добывала вполне серьёзные сведенья, хотя это чуть по итогу не кончилось тем, что её саму чуть не закрыли, когда легких тел для закрытия в разведанном районе просто не осталось.

А еще она стала продавать классные маршруты для проводки богатеньких по «злачным местам» Интересные, но безопасные. Те, что даже относительно чистые и вполне подходя для поцелуев в укромном логове. И те, что напротив, только визжать и вляпаться в гуану. Ну и совсем экстрим — заброжки, многочисленные старые катакомбы под городом. Забытые всеми коммуникации вековой давности, где не ступали даже её ноги, и вообще — опасно-опасно! Просто от того, что раз ей, Але страшно, то и другим тоже должно быть страшно.

Этот бизнес помог ей вновь стать на ноги! Помог выползти из той ямы, куда она сама залезла. Позволил померится с родными, вернуть часть долгов, залезть в новые, купив свою собственную квартиру! Пусть и на окраине города! И… вновь оказаться с долгами и с дырявыми штанами.

Мода на канализацию скоро отошла. А она, как выяснилось, не в состоянии выдать столь красочную тему снова, и второго «поднятия бабла» так и не случилось. Долги повисли ярмом, условно успешные статьи приносили смешные доходы на фоне прошлых заработков, а от сомнительных авантюр и сказочных идей она теперь шарахалась как от огня.

И это не раз спасало ей жизнь! Заставляя понимать, что правильно поступила не вползя в эти дебри! Заставляло становится умнее, рассудительнее непогодам. И продолжать держатся наплаву несмотря ни на что.

Эти подземелья «для бомже», чьи все самые сокровенные тайны она все же не выдала, оставив самые лучшие, теплые сухи и спокойные места исключительно для себя, спасло её и в этот раз. И когда в небе над головой стали летать монстры, а на ближайших домах стали размещать пулеметные точки вояки, таская туда-сюда под удивлёнными взглядами соседей цинки с патронами, Аля поняла быстрее всех — будет жопа! И пока все прочие люди гадали о том, насколько глубока эта жопа с монстрами, она уже быстро паковала вещи и готовилась залечь на дно, в надежде что пронесет.

Пронесло. Она выжила. Осталась без дома и всего, но живая! Возможно даже без долгов — квартиры нет, не за что платить! А возможно и долгами — квартиры нет, но тут как с машиной — платить все равно надо.

А торчащие тут и там копья, хоть и привлекают девушку свей ценой, и так и манят схватить утащить и продать, но девушка понимает — это нереально! Даже если не считать военных и охотников, то в счастливое «нашла-продала» могла бы поверить только та она, что сбежав от родителей к тетке, переехала в столицу провинции в надежде на чудо.

Ведь… если в ЕЁ руках обнаружат копья за миллион Юнь, куда-бы она не пришла его продавать, у неё его просто отберут, и будет хорошо, если просто отберут за бесплатно, а не взяв бонусом её жалкую жизнь. И максимум ей грамоту выпишут, а не миллион, или миллион, но пинков.

Так что копья трогать она не будет, монстров тоже — это собственность охотников! Ну, может еще военных. Однако вот поснимать их всех она может! Имеет права! У неё даже бейдж с её именем и лицензией журналистки есть! Да и непохоже чтобы до неё тут было кому-либо хоть какое-то дело.

За пулеметами на бруствере никто не сидит, в танке, как видно тоже — люки открыты и никто не торчит. Вообще вояк вокруг всего три человечка! И один из них бунтует руку… без кисти. Охотники, хоть и делают свою работу, но какие-то хмурые и пожёванные во всех смыслах этого слова — на одежде и броне, видны следы зубов и когтей.

Но судя по виду всего вокруг, судя по тому, что люди тут есть, а монстры… лишь в виде трупов! И явно не теплых — люди победили, и битва эта кончилась не «час назад», когда еще никто ничего не понял, а… по виду всего вокруг, это было минимум день назад! Тогда же до неё в её убежище доносились звуки с поверхности и вибрация почвы от… чего-то. Что именно это было она не знает, но это точно были не взрывы взрывчатки — их она запомнила уж очень хорошо, все прочувствовав своей попой.

А значит… все итак ясно что значит — битва была тяжелой! Об этом говорят и завалы тел тварей, и эти самые, копья, торчащие всюду. И ей нужно скорее собирать материал! Снимать и записывать! И думать о том, под каким соусом и кому его подать и подсунуть.

Тяжелейшая битва! Самая масштабная битва в истории человечества? Нет, все не то! Слишком броско, и… она не знает ничего! Нет фактов! Хотя бы зацепочки для развития в этом ключе! И поэтому же не годятся темы заголовков в стиле «Сколько охотников осталось в Ване? Хватит ли их, чтобы город не пал под новым натиском?» Как и «Военные части будут расформированы? Ужасающие потере! Только в этом выпуске новостей! Ваш эксклюзив от Али!»

Все это бред! И думать о том, под каким соусом подавать нужно после, разведав обстановку! И поняв за кого следует играть! Кому продастся! Ведь если охотников реально осталось грош да маленько, город разрушен, а из военных… три калеки в строю, то… придерживаться этой стороны будет глупо и нерассудительно! И нужно будет срочно переобуваться в полете. Тем более что и повод есть — такое нашествие! Такое нашествие!

Сейчас ей нужно просто собрать материл! Провести самую беспристрастную оценку событий, без выбора сторон и…

— Почему горы так близко? — проговорила она в слух, и инстинктивно сделала кадр.

Посмотрела на получившийся снимок. На горы, что отпечатались на фото — потерла глаза. Вновь посмотрела и туда и туда — горы никуда не делись ни с кадра на экране камеры, ни из реальности для глаз.

Но не было тут гор! Никогда! До них сто с лишним километров по прямой! Даже больше! Все двести! Невидно было их от сюда даже в ясную погоду даже с высоты высоток! Они…. Не настолько высоченные что бы торчать из-за горизонта вечным маяком! А сейчас… до них километров сорок, не больше, и их, из-за хорошей не по-осеннему погоды, видно так, будьто они вот, рядом.

Откуда они здесь взялись?! — подумала девушка Аля, делая еще несколько кадров. И в голове тут же родился заголовок — Горы на горизонте, журналистское расследование. И может это и банально, но точно будет «в струю».

Глава 2

— Ну как они? — поинтересовался Павел, не уточняя «Кто они?», ведь собеседник и так прекрасно знал о ком пойдет речь, когда шел к нему на доклад-обсуждение.

— Все так же спят. — ответил пришедший в кабинет председателя доверенный врач.

Не охотник, нет, просто хороший специалист без дара магии. Но глава ассоциации ему доверяет, и в некоторых вопросах этот человек может быть очень компетентен, и компетентней многих. А в текущих реалиях, когда каждый человек на счету, особенно из тех, кто может так или иначе лечить, Павел очень рад, что у него есть такой доверенный человек.

Монстры по большей части не оставляли выживших, или шанса на выживания раненым, так что относительно общего числа пострадавших, тех, кому нужна помощь не так уж много. Львиной доле уже никак не помочь, а остальные, что называются, и сами в состоянии зализать свои царапины.

Вот только сами монстры, не единственное что наносит урон людям! Рухнувшие здания, выбитые стекла, и прочие «мелкие неурядицы» тоже подкидывают немало работ! Так что больницы в основном забиты не теми людьми, что стояли насмерть единым фронтом на линии обороны, а теми, кто был на противоположной стороне города, поскользнулся упал, и сломал себе три ребра, руку в двух местах и обе ноги.

— Все еще спят… — пробормотал Павел, и взглянул на плотно занавешенное шторами окно.

Стекло там было цело и невредимо, но у председателя взыграла паранойя и взбудораженные недавним боем инстинкты зверя, темной норы, для безопасного логова. Так что мужчина, несмотря на то, что лично вычистил весь свой кабинет от жучков, камер и прослушек, решил перестраховаться, и еще и занавесил окна двойными плотными шторами, что бы уж точно, никто ничего не увидел и не подслушал.

А почему бы просто не вести беседы в старых «тайных» кабинетах? А там раненые! Их, раненых охотников, и тех, кто воевал с ними рядом, плечом к плечу, хоть и немного, но больницы переполнены. Так что своих, всех тех, кто стоял на баррикадах, а не отсиживался в тылу, без разбора на «свой, чужой», «Охотник, Солдат, Гражданский», стаскивают именно сюда. В одно место, где их проще охранять, за ними проще присматривать, ну и целители у ассоциации свои все же есть, и они своих не бросят. Не должны.

Победа далась им дорогой ценой! Взяв кровавую жатву с людей, что решили стоять до конца и не пускать тварей резвится в город. Стояли насмерть, погибали, но держались… Что было бы, прорвись твари внутрь без заслона, многие увидели тогда, когда существа все же прорвались сквозь небольшую брешь и хлынули в населенные районы.

Их было совсем немного, дома кварталов были полупустыми, но… двери, стены, перегородки, все это зачастую не останавливало существ, что рвались к своим целям — вкусным сочным человечкам. Спрятаться от них оказалось нельзя — они чуют людей острым нюхом, и прекрасно ориентируются в пространстве, хоть и глаза вообще не имеют.

Некоторых из этих существ до сих пор вылавливают из канализации! Куда они пролезли, идя по следу за людьми! А ведь уже неделя прошла! Неделя, как кончилась та битва. Неделя, как базы охотников города пора обновить, пририсовав черные треугольники к половине из них.

Многих Павел знал лично! Знает их имена, повадки, предпочтения… знает их семьи, которые еще предстоит найти в до сих пор творящемся бардаке! Найти и сообщить, что их родственник… отец, муж, жена, сестра… пали смертью храбрых, защищая город.

Павлу хочется выть волком от осознания этого всего! Биться головой об стенку и зарыться куда поглубже, чтобы никого не видеть. Но приходится молча стискивать зубы. И работать, работать и общаться. Говорить с людьми, смотреть в глаза… изучать списки павших, что до сих пор продолжают составляться.

Не было ведь никаких списков обороняющихся! Не было от слова совсем! Даже дисциплинированные вояки не знают, кто именно из их бойцов где стоял! Максимум — по частям и ротам можно что-то сказать, кто где был и что оборонял. Да и то, из-за спешки и начавшегося бардака, спешного возвращения всех и вся из увольнений и командировок, нередко получалось так, что кто-то из бойцов успевал лишь добежать до ближайшей позиции, а там… не глядя ни на часть, ни на взвод, взять получал и брал автомат и… запросто мог там с ним и умереть, защищая город.

Что уж тут говорить про гражданских или тех же охотников? Вся координация сводилась к тому, что «Тут дыра, иди заткни», и это, что называется, в лучшем случае. А знать героев все же надо! Хотя бы чтобы помнить их имена! И пока следы свежи, стоит хотя бы попытаться найти всех, кто погиб на баррикадах, а не в подвалах, в трусливом бегстве.

Для самого Павла, битва тоже не прошла бесследно. Даже если не считать погибших друзей и хороших знакомых, его тоже ранили в этой битве. Причем, что самое печальное и глупое — дружественным огнем.

Он был там в самом центре! В месте, где был прорыв! Где была порвана оборона финальным натиском тварей! Пытался хоть как-то сдержать орду чудищ, но в итоге был погребен под монстрами. Весь искусан изодран, но вполне живой и без серьёзных повреждений тела. Был обездвижен, и готовился умереть, потому что твари рано или поздно разорвут его плоть на куски, не ограничившись небольшими ранками и царапинами. Рано или поздно, они бы сумели истощить его и продрать его прочную шкуру! Пробить барьер.

Готовился к смерти…, а по итогу был пришпилен к земле вместе с монстрами копьями. На его счастье не насмерть, ни в голову, ни в торс ни одно копье не попало! Словно бы его видели даже под грудой тварей и старались не задеть! Но… ноги… ноги пострадали серьёзно.

Одно из каменных копий деток, пробило его ногу, кость в ней, словно она желейная, и вышла с другой стороны, умудрившись в процессе обломится в двух местах. Пока это достали-вытащили, пока его самого пред всем этим достали из-под груды тел, пока нашелся хоть один свободный и хоть на что-то способный целитель… по итогу он теперь хромает. Надолго или нет неясно, но… левая нага стала на да сантиметра короче правой.

А сами дети после всего этого… спят. Уже неделю беспробудно! Обнявшись в обнимочку и посапывая в две сопелочки. И непонятно, проснутся ли они вообще. И если да, то когда?

— Что по анализам? Удалось их провести? — поинтересовался Павел у врача, отбросив прочь лишние мысли.

— Да, вполне. — кивнул доктор.

— И что скажите? Есть… подвижки? — намекнул он на сразу несколько дел в отношении детей.

Тут и установление «человечности» и родства, и просто изучение данных их крови, и просто бытовой медицинский анализ, какой делают в каждой больнице, чтобы понять состояние организма человека. Ну и прочие мелкие эксперименты для сравнения деток с другими известными пятерками.

— Подвижки есть, но…

— Что? — надавил Иф, видя, что врач с чего-то решил начать «менжеватся».

— По состоянию тел, как понимаем, первичный диагноз подтверждается — у них было легкое истощение и сильный недосып.

— Хех, — усмехнулся председатель, не замечавший, чтобы детки выглядели не выспавшимися.

— Сейчас все нормализовалось, но…

— Они все еще спят. — закончил за врача Павел и тот кивнул в ответ.

— Мы продолжим наблюдать, однако… — развел он руками, и председатель понял, что врач таким способом говорит «Тут я бессилен», — Что же до иных тестов, то они… пока еще ведутся. — уклончиво ответил человек, не желая говорить имеющиеся подвижки чтобы не позорится, несмотря на всю суровость начальства и его требование немедленных ответов.

Ну не может же он сказать, что при проведении сравнительных тестов «близнецов», у них раз за разом получается какая-то ерунда! И в зависимости от вида теста. Они получают то одного человека вместо двух, то полностью разных совершенно не родственных людей. То вообще — не человеческий генотип у обоих!

Необходимо больше времени! Больше тестов! Что бы докопаться до правды! А такую вот муть… нет, говорить такое с точки зрения профессионала глупо и непрофессионально, ведь у него даже теории нет, как все это объяснить. К тому же — нужно будет сравнить ДНК детей, с ДНК их родителей из базы. И возможно вот это вот прольет хоть какой-то свет на ситуацию.

Павел, давить на врача не стал, зная, что если тот так уклончиво отвечает, то данные у него уже есть, но они словно вилами на воде. И будут только дезинформировать. Поэтому перевел тему на другие вопросы, о других пятерках города.

— Леди Сфера, на удивление здорова, — начал врач с позитива.

— Удивительно. — слегка скривился паве Иф, а врач кивнул головой.

— Она вымоталась за битву как никогда. Но… тренировки помогли ей как пережить все это, дав запас сил и выносливости, так и оправится после всего быстрее прочих.

— Она не забросила бег? — уже искренни удивился Павел, которому было совсем не до Мираны в эти дни.

Врач помотал головой.

— Нет, продолжает бегать, выдерживая норму. Ругается, матерится, но… бегает. — улыбнулся он, искренне радуясь тому, что его подопечная здорова и полна сил, и хорошее день ото дня. — Еще пару дней, и она окончательно придет в форму. А неделя… — задумался человек, — и возможно даже станет сильнее. Ей эта нагрузка и бой на истощения пошли на пользу. Молодой и крепкий организм! — улыбаясь воскликнул человек, но Павел почему-то не выразил встречной радости за «племяшку».

— Молодой и крепкий, да… — грустно опустил он глаза, — А всего полгода назад, ты мне тут говорил, что она деградирует, и дескать возраст, что поделать, все стареем. Кто раньше, кто позже…

Врач скривил лицо и отвел глаза. Ему… неприятна эта тема! И не от того, что он был неправ! Ведь он был прав! На все сто! Просто вмешались… два непредвиденных фактора — мальчик и девочка, переверну всё в жизни его подопечной охотницы-пятерки, за жизнью и здоровье которой он присматривает вот уже тринадцать лет.

Ему неприятно было то, воспоминания того, в каком состоянии было тело этой охотнице при последнем обследовании! Даже не полгода назад! А вот, свежее! До того, как за неё масштабно взялись эти детки! А разложив даже банальные анализы крови по порядку по годам и полугодиям, можно было бы легко наблюдать медленное, но неуклонное снижение всех показателей! Что уж там говорить о более глубоких исследованиях — она деградировала.

И это было и больно, и очевидно. И он, врач с тридцатилетним стажем, с самого первого дня карьеры, работающий с охотниками, мог лишь развести руками. Не зная, как это остановить или хот бы замедлить. И это не считая того, что вопрос как девушку заставить делать хоть что-то, что ей хоть маленько не нравится, был фактически нерешаемым.

Скажи ему тогда, что к ним придут две пятерки, и поправят все и вся зараз, он бы не поверил. И не потому, что «Это невозможно!», ведь для охотников такого уровня всё возможно! А просто потому, что какие пятерки будут тратить свои силы и время на… конкурентку? Да еще и такую вредную и неблагодарную как эта Леди Сфера! Что каждый день, не затыкаясь, поносит всячески этих детей в благодарность за то, что они для неё сделали.

«Я из-за них бегаю! Я из-за них не устаю! И кончить я тоже не могу из-за них! И игрушки больше не помогают! Изверги! Что они со мной сделали?!» — эти фразы может услышать любой, кто решит хоть немного послушать бубнешь этой девушки. Но несмотря на возмущения своей подопечной, врач искренни рад, что эти детки с ней это проделали, и ему по-настоящему неприятно вспоминать то, как выглядело тело этой Сферы «изнутри» согласно анализам раньше. Ему эти холодные цифры анализов… доставляют почти физическую боль.

— А теперь давай к плохой новости, — привлек Павел к себе внимание собеседника, предлагая продолжить разговор, — Что с Торнадо? — серьёзно взглянул он на подчиненного и у того пробежали мурашки по спине.

Старый волк все так же суров и печется о стае! — пронеслась у него мысль в голове, глядя в эти глаза, одновременно с воспоминанием о том, как он, еще совсем юным мальчиком, на экскурсии от школы посещал ассоциацию, и видел там группу Ночных Волков, и Павла в боевой одежде. Его взгляд, и отношения с коллегами… и он видел все это вновь, совсем недавно, когда Павел стоял на бруствере баррикады, и раздавал команды своим, да и не очень, но все равно поистине своим людям.

— У Торнадо сильное магическое и физическое истощение, — ответил врач на вопрос, опустив просящиеся на язык слово «Плохо», — И его восстановление… займет время.

— Сколько? — сурово поинтересовался старый волк внимательно глядя собеседнику в глаза.

— От полугода. — ответил тот, не отводя взор, — Если не будет потрясений и новых перенапряжений.

— Если. — выудил слово Павел, словно профессиональный рыбак, — Если не будет.

— Считаю, лучше всего держать его запертым в подвале подальше от всего. — рубанул правду матку врач, тоже зная, деятельную натуру Торнадо, — Иначе…

— Знаю. — проскрежетал председатель, невольно вспомнив Каменную Скалу, что тоже, был деятельным, и тоже, по итогу сгорел на работе.

И Торнадо был близок к к этому! Тогда, когда на баррикады поперла седьмая волна, а патроны были на исходе… тогда. Когда город атаковала армия гигантский мух, которых ничто не брало…. Тогда Торнадо спас всех, хоть и уже был истощен! И тогда он чуть не погиб! Продержи он вихрь в небе чуть дольше! И по факту держал бы! Но Павел… просто вырубил бедолагу. И утащил в тыл. А лишенных крыльев и обожжённых тварей уже добивали люди на земле. Без способности летать эти мухи не особо опасны.

— Павел, вам бы тоже отдохнуть, — намекнул врач на уставший вид главы ассоциации Вана.

— Да какой тут. — простонал он в ответ. — Ты же думаю, тоже знаешь, каковы наши дела.

Врач кивнул, но говорить ничего не стал. Он знал довольно много, и не только потому, что умел слушать и подслушивать. Просто… он хорошо читал, в том числе и размашистый врачебный почерк и то, что пишут между строк. А потому понимал, к чему сейчас все идет и какова реальная ситуация в городе.

А ситуация — гавно! И если говорить о противостоянии Павла и его людей всем прочим, то произошедшая битва чего-то благого в этом плане не сотворила. А скорее все совсем ухудшила, как минимум уполовинив силы и возможности председателя. И развязав ручонки всем тем нехорошим дядям-тетям.

Теперь у них там есть формальный повод скинуть главу с должности — допустил такую потерю потерь! Опустив то, что без него город бы просто сравнялись землей. И хотя в плюсы можно записать некое объединение структур города в кулак, равно как и его жителей, но и тут не все так гладко как хотелось бы — все эти «пальцы» кулака, можно легко разомкнуть, начав лить в уши каждой группе лиц нужные обещания.

Как там было? Земли крестьянам, да? Вот и тут наобещают тоже самое, а после принятия решения и свержения царя, можно уже обещания и не выполнять — контролировать их выполнения будет некому, а «мужичью» кулак в зубы и «Ах ты контра!». И по одиночке каждый «пальчик» порезать спокойно и размерено, каждому соседнему при срезке нового пальца, обещая отдать его место и плоть, кидая кусочек для затравки.

И на текущий момент есть лишь две причины, почему в город до сих пор не понаехала целая толпа стервятников-проверяющих, и правильных инвесторов, сипящих деньгами и обещаниями, скупающими задарма «бросовую» землю, порой вместе с людьми. И обе причины эти выражаются в одно слово — страх.

Они боятся! Ведь запись боя так или иначе текла в сеть! Боятся орды монстров и её повторений. Боятся застрять в дороге, ведь эти самые дороги до сих пор чинятся. Боятся попасться тварям в пути, ведь они все еще кружат вокруг дорог, мешая нормальному проезду транспорта и угрожая путникам, особенно одиноким на своих тачилах — на крыши поездов воткнули пулеметы, довольно надежно решив проблему нападения слабеющих существ на составы.

Боятся того, что пятерки, взявшие на себя расправу над львиной долей этой безумной армады враждебных людям существ, обидятся за то, что эти дельцы начнут воротить в городе своими воротилами, топчась грязными сапогами по чести людей, с которыми эти пятерки бок о бок сражались.

Они еще не знают, что три из четырех пятерок выведены из игры! А потому действуют крайне осторожно, постоянно оглядываясь, и избегая острых углов. Прощупывают почву, и потихоньку, не спеша, ищут границы им дозволенного. Определяют то, что могут делать, как могут наживаться, без риска сами получить, кулак в зубы.

Например, начали скупать землю, пострадавшею от нападения монстров и обращенную в руины, пусть не по бросовой цене, но все равно по весьма заниженной для тех районов в бытности, до нападения монстров. Это, как видно, оказалось вполне допустимым действием! И как очевидно даже для далекого от политики и недвижимости врача — они просто дали на лапу меру! И тот все распродает! Причем, от имени администрации, что уже маячит судами по итогу — причем тут город, и та земля? У неё как бы свои владельцы есть!

А вот приглашение приехать поговорить, скатавшись за пределы города в префектуру, присланное Павлу, председатель тупо проигнорировал — дел по горло, какой ехать и поговорить?! Я спать не знаю когда! Да и с дорогами беда! Катитесь сами, если надо! Я жду!

Ну еще одним фактором-причиной затишья является то, что монстры зашли в гости не только в Ван, но и в другие города. И там никто не мешает резвится! И тем городам реально нужна помощь! А многие из них, приняв на себя одну волну тварей в сотни раз слабее и малочисленнее чем город Ван, сейчас целиком лежат в руинах, и там хозяйничают монстры.

А еще, всем очень интересно, почему это горы, и граница соседнего государства, столь сильно приблизилась к столице провинции? Или… это город приблизился к ним? И как вообще, теперь будут выглядеть карты?

Глава 3

От судьбы не убежишь! — думал Пиг, легко закидывая в кузов грузовичка неподъёмные для обычного человека ящики.

Он уехал и Сиэля, чтобы не участвовать в войнах и разборках, переделах власти города, не быть на побегушках у новой главы филиала ассоциации, некой Мины Ир, поселился в городке возле Вана, а в итоге… в итоге всё равно оказался на войне, но с монстрами.

Выжил, да, даже не пострадал… хотя все же и не воевал по факту! Просто делал то же, что и сейчас, и что последние пару лет на гражданке — тягал тяжести! Цинки с патронами, снаряды для танков, взрывчатку, раненых с передовой, все, что нужно нести или унести! Ведь это единственное чем он мог помочь там на передовой со своими способностями.

Бойцы ближнего боя, столь ценимые в обычное время в сражениях с тварями, в этом бою оказались совсем не удел. Хотя и от них была немалая польза. Но польза эта была совсем не та, какой привыкли бойцы ближнего боя, приученные к боям на переднем крае, в гуще битвы.

Бойцы ближнего боя сильнее, выносливее, и им нужно меньше маны для работы их способностей, и они могут дольше сражаться не уставая в отличии от «магов» или бойцов скоростного типа, что делает любителей мечей и топоров очень эффективными в зачистке подземелий. А главное — более выгодными в плане профита похода, финансовой стороны вопроса.

Ведь пока маг отдыхает, боец может продолжать сражаться! Пока маг поглощает запасенную ману из кристаллов маны, боец продолжает сражаться! Когда маг ловит истощение, и выходит из боя на несколько дней, боец делает короткий перекур и продолжает сражаться!

И камни маны в таком количестве любителем степенно тыкать монстров острыми железками не нужны! И оружие ближнего боя стоят на порядок дешевле любых катализаторов, для усиления способностей! И живут эти топоры и пики меж ремонтами куда дольше, чем браслеты и кольца с чарами! Отчего по итогу бойцы ближнего боя получат чистыми с похода куда больше денег и ресурсов, чем маги и им подобные. Ну а говорить про любителей пострелять из огнестрела или еще чего и говорить не стоит — дорого! Не окупается эти вложения в зачистках подземелий.

Но при масштабной битве, при обороне города от орды тварей, все было иначе, чем обычно бывает при зачистке подземелий. И даже маги вставали за пулеметы плечом к плечу с обычными людьми, ведь магия бьет не настолько далеко и хорошо, как дорогущий и обычно недоступный огнестрел. Что уж там говорить про тех, кому для атаки нужно подходить к врагу в упор? Туда, где правит бал артиллерия, площадные способности, и орды чудищ, что словно река, бурлящий поток, под которым невидно земли.

И охотники, независимо от типа способностей, маги, ближники, или даже просто что-то не боевое и обычно бесполезное, все равно имели пред обычными людьми преимущество даже стоя за пулеметом — лучшею реакцию и зрение, а также чутье на вредных невидимок, забравших жизни многих хороших бойцов.

Стоя на бруствере или перед ним, не помашешь мечом! Даже если не завалят толпой, а завалят рано или поздно — на войне все решает массовость! А не одиночки. Но даже если боец для врагов будет слишком силен — его просто снимут вражеские «снайперы»! Циклопы! Или эти метальщики паука-череподавки. И про атаки с неба тоже забывать не стоит, они могут быть… неприятными. И неожиданными.

Так что многие охотники, в начале боя готовящиеся лихо стоять на баррикадах, быстро пересели за пулеметы в позу лежа, или и вовсе, занялись вспомогательными работами — разведка, подай принеси, передай сообщи.

Пиг на бруствер не рвался с самого начала. И ему с самого начала определили подходящею ему роль — тягать патроны и снаряды. И он был более чем доволен этой работой! Ведь своими руками спас тысячи жизней! Вовремя подтащив к позиции цинк, или тяжеленный, даже для него, ящик со взрывчаткой.

А уж если прибавить к этому то, что он и раненых таскал, и просто выдергивал парней из-под луча ненавистного циклопа… в пору претендовать на медаль! Вот только Пиг не обольщался, и на награду даже и не рассчитывал. Да и не нужна она ему! Главное, что парни живы, и смогут вернутся к своим семьям по окончанию всего.

Вот только где, конец этого «всего»? Вчера, как пример, разведка сообщила, что группа монстров, сошедшая с гор, взяла курс в сторону Вана. Группа небольшая, и по сути беспроблемная. Но от этого не легче — кого еще ждать с того направления? Кого еще ждать с гор, которых подле Вана никогда не было? Откуда они взялись? Что это… за новая территория?

Собственно, это все и предстоит выяснить группе людей, с которыми сегодня отправится в путь Пиг. Понять, что за горы пред ними предстали, как с ними теперь жить-мирится, ну и… найти удобные места, для установки заслона на случай новых партий непрошенных гостей с гор.

А ведь еще есть политический вопрос! Ведь раньше по линии гор, проходила государственная граница. И… где она теперь проходит? В тридцати километрах от столицы провинции? Или… где-то за горами-в горах?

— Значит горы не новые, а вполне старые. — проговорил Павел, поглядывая на ребят из картографической группы, только вернувшихся из похода и сейчас отдыхающих в выделенной им комнате, — Просто передвинулись к нам…

— Встав на тридцати двух километрах. — ответил на незаданный вопрос один из ребят группы, — А еще это не те отроги гор, что были у самого Грома, а… как бы горы, что были ЗА ними.

— То есть не только мы потеряли кусок территории вместе с городами, лесами и полями, но и наши соседи, тоже, лишились части своих гор. — понял председатель факт со своей стороны, — И непонятно куда все это делось.

Нет, он то как раз понимал куда! Ему те детки-пятерочки все подробно и на пальцах разъяснили! Но… масштаб не уточнили! А он… какой-то безумны! И… Павлу хотелось бы выслушать теории прочих, компетентных в картах, людей, прежде чем лесть со «своими теориями».

— Этого мы знать не можем, — сказал один из группы, после недолгих переглядок, — Сами не понимаем, как такое вообще возможно, но… факт на лицо.

— У нас теперь и горы, и граница в тридцати километрах от города. — закончил за него Павел, хмурясь.

— А еще, — взяла слово одна из девиц группы, — там какая-то чертовщина с дорогами! Они похожи… на разбитую мозаику!

— Во-во, — взял слово еще один человек, — Идет себе и идет асфальтовая дорога, а потом хоп, и нет её тут, а только узкая полоска с разметкой осталось, что и пешему не пройти. Справа и с лева болото, потом клочок нормальной дороги, а потом её и вовсе, словно бы растянули на площадь, от чего покрытие все полопалось образовав массу зазоров!

Девчонка которую перебили, покивала головой, подписываясь под каждым словом коллеги, и еще добавила от себя пару слов:

— А в некоторых местах эти дороги вполне себе успешно растянуты в пространстве — шпалины меж рельсов длиной по пять метров! Или наоборот, сжаты, и полотно железной дороги стало похоже на игрушечные рельсы детской дорожки, под маленький паровозик, — изобразила она «ту-ту» словно бы сама маленькая девочка, в том самом детском аттракционе в парке.

— А ведь при всем при этом, если не смотреть на такие вот, длинные и протяжённые места, — продолжил парнишка.

— Сотворенные человеком, — дополнила его девица.

— То и непохоже, чтобы там что-то странное было! Обычные леса, поля, деревья! Все как надо! Никаких аномалий!

— Разве что дома попадаются ополовиненные, или собранные из разных кусков без стыков. — продолжила их совместный рассказ девица. — Да деревья порой… словно склеенные из двух одно, или наоборот — рубленные надвое.

— Фото? — поинтересовался председатель, опираясь рукой на стол, и морщась от боли в ноге, но не имея возможности присесть, из-за отсутствия стула или кресла подходящего размера.

Казалось бы — просто постоять! Чуть больше недели назад это вообще проблемой не было! Но сейчас… сейчас даже это простое действие дается Павлу с трудом. Но он, сжав зубы поплотнее, все терпит, и старается не подавать даже виду о происходящих муках. Продолжая стоять, пред отдыхающими после долго похода ребятами, в выделенном им помещении, где с габаритами Павла даже просто находится непросто, и во входную дверь, приходится чуть ли не ползком проползать.

Фото ему предоставили, и да, там действительно все выглядело дико странно! Покорёженные, странные сооружения, дороги, тропы, порой исчезающие и ведущие в стены. И прочие, аномалии. Однако зная о природе их возникновения, это все уже не кажется странным. И глядя на все эти странные аномалии ландшафта через призму искажений, какое бывает при дефектов стекла, они все перестают выглядеть странными, резко становясь нормальными, обычными и даже понятными.

И когда это для меня такие вещи стали обычными? Не говоря уж о понятности? — подумал Павел, хмуро смотря на фотографии на экране портативной защищенной камеры, — Впрочем, лучше так, чем ломать себе голову о том, как это, что это, и почему. Вот только то, кому это можно рассказать, кто может и должен знать правду о случившимся, еще предстоять определить и решить.

Все же, детки доверили Павлу не самую простую истину! Как в плане сложности её принятия другими людьми, так и в плане «А откуда вы это знаете?!». И неважно, от чьего лица будет подана эта информация — от лица его, как главы филиала, или от лица тех детей, как охотников пятерок. Вопрос откуда им подобное известно в любом случае возникнет.

Возник данный вопрос и у самого Павла. Еще как возник! Но он давно уже принял для себя тот факт, что эти дети, чтобы там кто не говорил и не утверждал, и не дети вовсе, а пара монстриков, притворяющихся детьми. Монстриков, что почему-то имеют разум и воюют на стороне людей.

Смогу ли это же принять другие? Вот сомнительно. Но и смотреть, как человечество блуждает во мраке неведенья, для Павла почти физически больно. Ведь если знать, кто враг и что он может, к этому можно быть готовым и придумать методы противодействия.

Но как всем рассказать? От лица кого? Безымянного журналюги? Не поверят! Себя и детей подставлять не хочется — слишком шаткое положение! Другие знакомые люди тоже, не годятся. Возможно… стоит попробовать зайти со стороны историков!

Выдать все, за историческое расследование! Тем более что и повод есть — карта то, тоже изменилась! Подобно тому, как это наблюдается при сравнении старых карт, оставшихся с эпохи до великого бедствие, с современными. И возможно, это расследование, приоткроет завесу тайны, что тогда было и произошло, и даст толчок, для возобновления исследований по этому вопросу.

— Что насчет… местности, — сказал Павел, закончив изучать фото, и задавая иной интересующий его вопрос, — Сколько… земли мы потеряли?

— Вам на пальцах или примерно? — задорно улыбнулась та самая болтливая девчонка группы, и получила подзатыльник от коллег.

— Точных данных у нас конечно нет, — взял слово их главный, что и дал тумак болтушки-хохотушке, — И вряд ли когда-либо будет из-за, — кивнул он на снимки, — таких вот искажений повсюду по местности, меж Ваном и горами. Ориентироваться очень… тяжело. Но объехав зону по периметру, по знакомым и не искаженным местам, и изучив глубину аномальной зоны, сравнив её с данными до возникновения аномалии, мы можем говорить о потери площади круга, диаметром около ста километров.

— Нехило. — стиснул зубы Павел.

— Еще как. — вздохнул один из группы картографов, грустнея. — У меня там родители жили… когда-то. А теперь даже следа от дома не осталось.

— Провалились они все, что ли. — пробормотала та самая девчонка тихонько, — Куда все делось то? — посмотрела она на Павла зачем-то, словно бы тот знал ответ.

Но поняв, сколь это глупо, переключила своё внимание на лидера. А лидер, не будь дураком, вернул все председателю.

— Что-нибудь слышно от сюзерена? Они… там работали. И у них… есть возможности составлять боле точные карты при помощи снимков с воздуха.

— Молчат они. — сжал кулак глава охотников Иф, — Вообще не реагируют на запросы, словно бы вымерли там все, на своих островах.

— Так может и… — подала голос девчонка, радостно сияя глазами, надеждой и верой, но Павел лишь помотал головой.

— И наши тоже молчат по этому вопросу, как воды в рот набрали. Требуют свежих данных «по ситуации», а свои данные не дают.

— Так может мы… — не унималась девица.

— Не может. — рыкнул на неё старый волк, напугав до мокрых трусиков, и посмотрел на лидера группы. — После отдыха продолжите сбор данных, нам нужны свежие карты, хотя бы чтобы знать новые границы своей земли.

На этом председатель решил, что пора уходить. Он получил от ребят все что хотел, и желая наконец присесть отдохнуть, да дать отдохнуть ребятам, что несколько дней кряду колесили по весьма обширному и опасному району, как аномалии, так и вокруг неё.

Пусть монстров там ничего не держит, и земли без людей большинству из них не интересны, но большинству, не значит всем! И некоторые могли и задержатся, охотно охотясь на лезущих посмотреть местность любопытных путников. Картографов, разведчиков, охотников, и даже простых гражданских, что… за каким-то лядом поперлись в те места.

И заблудится там вполне реально даже опытным картографам! Ведь ориентиры… куда-то не туда ушли. Да и банально резко обнаружившийся провал в асфальте может до ужаса испортить поезду, оторвав автомобилю колесо, приковывая машину к месту навечно, или просто лишая возможности двигаться дальше без помощи домкрата и какой-то матери.

Впрочем, ребята эти вовсе не простые, и пусть и слабенькие, но охотники. Так что мелкая шушера им угрозы не представляет, а машину из ямы они могут вытянуть и сами без домкрата. Опыт ориентирования, даже при изменяющейся местности подземелий у них богатый, да и по выносливее они обычных людей! Хотя им все равно, тоже нужен отдых.

— А что с… — сказал уже в спину Павлу лидер группы, — что соседями делать? — дополнил речь, когда собеседник обернулся.

— А что сними? — поинтересовался охотник, глава ассоциации Ван, оборачиваюсь к людям-подчиненным целиком, а не в пол оборота.

— Ну… они там тоже рыщут, репу чешут, понять ничего не могут. Хотя их откровенно меньше наших, но все же…

— Игнорируйте. — ответил Павел Иф, мотнув головой. — Разведку пусть ведут, там ничего секретного и ценного нет, ну а граница… она все там же! По линии гор.

— А…

— И неважно, что горы стали ближе. И их стало меньше. — усмехнулся Павел, и поняв, что вопросов больше не имеется и ответом собеседники удовлетворены, отправился наконец к желанному креслу, что так и манит старого человека, сесть и посидеть.

Глава 4

Однако мечте Павла о скорейшем отдыхе и мягком кресле не суждено было сбыться. Практически на выходе из комнаты группы картографов, его перехватила группа из двух пятизвездочных охотников. Тех самых, что еще совсем недавно беспробудно спали! И не успел Павел порадоваться — очнулись! Как детки стали засыпать его вопросами:

— Наш участок уже куплен и оформлен? — поинтересовались они, и Иф скрипнул зубами.

Ситуация с этим болотом вышла донельзя глупая и скверная! Требование деток, делать все скорее и даже не глядя, он исполнил как подобает, передав эту информацию доверенному риэлтору. А тот, не будь дураком, быстро все провел буквально за день, оформив все бумаги на сделку. Успев провести подписание бумаг до того, как начался кавардак.

Казалось бы — можно радоваться! Вот только Павле из любопытства съездил на тот «участок у реки», единственный из возможного, единственный что можно было быстро и без проблемно купить и что был быстро и без проблем куплен.

Болото! Лютое болото! Мерзкая грязь и… ужас как ни глянь! Этому участку, грош цена! Потому что из-за реки даже подъезда к нему нет! Да и мост через неё так просто не построишь, ведь мост, во-первых, должен куда-то идти! А на той стороне от участка кругом скверы, парки, набережные да дома! Там нет ни единой подходящей к реке дороги нормального размера! Ни одного проспекта, по которому можно было бы прогнать тяжёлую технику, и засыпать все болото миллионами тонн скалы.

Во-вторых — строительство моста потребует кучи юридических утверждений и согласований! А с необходимостью прокладки новой магистрали по чужой земле, так и вовсе, абзац становится! Ну и в-третьих — а на что ставить мост? На болото? А речной транспорт запрещен сюзереном по соглашениям! Так что только понтоны наводить, договариваясь с вояками.

Павел тогда хотел очень круто покрыть матом этого Карла! За то, что подсунул детям такой неликвид! Прекрасно понимая, почему продавец столь легко согласился на все условия, и все странности проводимой Карлом сделки. И спешил, наверняка не меньше этого Ронга избавится от этого болта.

От крутой нотации, потери репутации и возможно даже разорения, самоличного выкупа этого дерьма себе раз столь нравится, или отмены сделки, если она еще была возможно, небедного риэлтора спало лишь то, что Павлу тогда резко и очень сильно привалило работки. От тех самых деток. И их новости, что все пиздец, атас, котенок.

И пусть Павел не считал, что сейчас, из-за кризиса и образования кучи свободных земель в городе на юго-западном направлении, эти земли им можно было бы купить задарма, воспользовавшись щедрым предложением мэра, но все же подожди они еще чуть-чуть, и… хотя бы кусок земли был бы получше качеством за те же деньги! Да и людям они бы своими финансами тоже могли немного помочь, ведь покупать у обманщика бы точно не стали, а те, кто продает свою землю сейчас, реально нуждается в деньгах.

Правда вот с самыми финансами, деньгами у детей для покупки, был и остаётся большой вопрос. Денег за ресурсы детям на тот момент так и не выплатил никто. А потому денег на покупку у них не было, но было бы глупо об этом говорить самим детям, признавая, что ассоциация тупо дурит их бедных, и умеет лишь раздавать обещания. Говорить, что он, не стоит и капли доверия, и его слова пустой звук.

К тому же у детей все так же не было карточек-охотника, а в базе ассоциации вообще творился бардак на их счет, а значит и документов у них тоже нет! На кого проводить сделку? Но непреодолимая ситуация для нормального человека, является почти будничной для старого пройдохи Карла Ронга.

Этот жук, умудрился оформить участок на детей без документов, но оплату покупки при этом не провел. Гарантом сделки выступила ассоциация охотников Вана, и по факту — это она хозяйка того клочка земли на текущий момент. Но поскольку оплата не была проведена до сих пор — фактическим хозяином участка остается, как и прежде, старый владелец тех земель.

И вот это вот все, выкладывать детям?! Что смотрят на него с видом «Где моё?! Где моя новая любимая игрушка?!». Павел не псих, чтобы говорить такое двум малолеткам, что могут скрутить его в шар, да поиграть им в мяч, несмотря на разницу в размерах! Усиленно занывшая нога, в которую попала одно жалкое копье из миллионов, которыми они усеяли то поле, как бы очень, очень, очень, непрозрачно намекает, что говорить ЭТУ правду ЭТИМ людям ОЧЕНЬ плохая идея!

Да, можно было бы попробовать их отговорить от покупке того дерьма! Даже если по итогу придется его потом куда-то девать, но… это очень, очень плохая идея в текущих реалиях! Его сожрут свои же за такую трату на неликвид. И достанется по итогу вообще всем и очень больно.

Можно попробовать потянуть время. Сообщив детям, что бумаги еще оформляются. Можно сказать, как есть — денег вам, детки, так и не дали, но… даже у столь человеколюбцы монстров наверняка есть придел их человеколюбия, и Павлу не хочется их расстраивать и разочаровывать в человечестве больше, чем оно уже себя опозорило в их зеленых глазах.

Так что самый нормальный вариант — просто съездить с ними самому, и посмотреть участок вместе с ними. А там, в зависимости от реакции детей, подкидывать варианты, вплоть до ухода в отказ, и «Нам не нужен этот мусор!».

— Да, участок оформлен. — сказал Павел, все размышления которого не отняли у него и тридцати секунд времени, — Все хорошо. — улыбнулся он вымучено, но дети не поняли его страданий.

Девочка, подпрыгнув от радости кинулась обниматься к мальчику. А тот, ловко поймав её с улыбкой приобнял, почти как тогда, когда они обнимали друг друга во сне. Только в отличии от своего мирного сна, вокруг них сейчас не плясал хоровод энергии, как тогда, когда они спали. Не было того кокона силы вокруг этих двух тел маленьких людей, что был вокруг них во время их сна.

Кокона, что был очень похож на тот, что видел Павел при иглоукалывании детьми тела Мираны. Только тут энергия циркулировала не меж разными точками одного человека, а меж двумя разными людьми, перетекая от одного к другому и обратно. И игл никаких тоже не было. И потоки силы были иными.

— Однако, — привлёк к себе внимание мужчина, когда эти двое прекратились радоваться и тетёшкаться, — мне бы хотелось вас туда проводить, все же вы вряд ли знаете где находится ваша новая земля, и можете что-нибудь напутать. Когда вы планируете туда сходить посмотреть? — поинтересовался он, прекрасно зная ответ, да и говоря «сходить», а не «съездить» осознано, а не из-за манеры речи.

— Сегодня. — сказал мальчик.

— Сейчас! — добавила радостная девочка, полностью подтверждая мнение Павла об этих двоих.

Им очень, очень натерпится увидеть свою землю! И очень, очень натерпится начать стройку своего домика! А поэтому, — понял он, их следующий вопрос до того, как они откроют рот.

— А где наши камни с подземелья?

И ему ничего не оставалось кроме как ответить где лежать они, как и все, что осталось в ассоциации с того злополучного подземелья восьмого уровня. Все то, что там было — их собственность! И неважно кто и почему ложил штабелями глаза на те вещи до произошедшей осады на город.

Деньги детям даже за то, что уже было вывезено так и не выплатили, так что они имеют полное право забрать эти остатки себе, как хотя бы часть компенсации. Тем более что они, вложили оборону больше прочих, даже с точки зрения пожертвования снаряжения «в общею кассу», пред началом боя предоставив массу разнообразного оружия и снаряжения, спася тем самым множество жизней.

Дети отправились забирать своё на склад, а Павел, передав через внутреннею связь своим людям просьбу встретить их на входе и проводить, отправился в гараж, выгонять свою машину. Брать человека в качестве водителя ему было не охота, все люди сейчас на счету, и раз уж он сам вынужден бездельничать… условно бездельничать! Так уж лучше он будет бездельничать один, чем с товарищами. Ну а травма левой ноги не помешает ему жать на педали одной правой, как и прочие травмы и усталость, не скажутся на уровне мастерства вождения охотника с хорошей реакцией.

Ожидая прихода детей на крытой подземной парковке, Павел получил сообщения от своих, что дети забрали причитающиеся им ресурсы. В голове сразу нарисовались картины погрузки камней в десяток грузовиков погрузчиком, но… он тут же отбросил их в сторону — откуда им там взяться столь быстро? И уточнив у своих, как именно и что именно дети взяли, ожидая подвоха, узнал, что дети, просто запихали все камни в свои тела, внутри которых они исчезли. Панцири и тела жуков же «оставили ассоциации для продажи, они им не нужны».

Председатель взревел — да какой продаже, их же просто отберут! Ведь там вполне нормальные тушки классических монстров в подземелья! С магией! Что не гаснет от времени! А не… то, что оставили после себя монстры атакующих город волн.

Ведь монстры орды, в отличии от монстров подземелья, не испаряются после смерти, оставляя от себя в лучшем случае куски тела, камни маны и оружия. Твари волны, вполне материальны! И их трупы, никуда не исчезают после их смерти.

Однако, их магия, не столь стабильна, как в тех кусочках, что остаются после смерти тварей подземелья, и выветривается со временем, обращая тушки магических монстров во вполне обычную почти не магическую плоть.

Какой-то слабый фон излучения там все же останется! По крайней мере так уверили его ученые, занявшиеся исследованием данного вопроса. Но это будет именно что фоном остаточно излучения, а не полноценным магическим материалом, как все привыкли.

Закон сохранения энергии в действии! — сказал ему один из этих умов, — Заряженный объект, стремится поделится энергией с незаряженным! Исключением являются лишь те объекты, что имею хорошую изоляцию от излучения, храня все в себе. Но их как правило из-за этого трудно обнаружить, и в общей куче они скорее будут выглядеть белым пятном, чем чем-то сияющим.

И обычные магические объекты ими не являются! Просто они, сами являются неким источником энергии, и их выход энергии постоянен, так как равен цифре вырабатываемой. Но и эти магические цацы, энергию тоже тратят! Просто их «батарейка» у них более емкостная, и хватает её надолго.

Так что ожидаемого многими коллапса рынка магических ингредиентов не предвидится, и скорее страну ждет скорее дикий рост цены, ведь все, кто сейчас срочно сбагривают с рук за бесценок то, что как кажется вскоре станет вообще никому ненужно, потом побегут скупать обратно «на росте» цены этих вещей. Ну или будут кусать локти, жалея о том, что столь дёшево продал.

Ведь максимум на что годны все эти тушки монстров подле границы города, так это на измельчение и переработку, с дальнейший добавкой в бетон при строительстве. Это добавит постройки дополнительную прочность, сделает стены частично магическими и, возможно, будет защищать дом от близких раскрытий разломов подземелья.

— хМ. — хмыкнул Павел, сидя за рулем своего большого… огроменного! Внедорожника, под стать самому большому по габаритам охотнику, что катается по сути на грузовике, с кабиной вида легковухи.

Если то, что говорят дети правда, и магическая структура здания ассоциации защищает прилегающею к нему территорию от появления тут разломов правда, а детям не верить смысла нет, то выходит, что все эти многочисленные и пока еще не гниющие из-за магии тушки, не такие уж и бесполезные и дешёвые! И из них…

Додумать эту мысль он не успел, так как в дверь машины кто-то тихонько постучал. Выглянув в окно, он никого не увидел, но ничуть не удивился данному событию, так как маленьких детей за дверью его гиганта на колесах было бы и невидно. А потому он просто и молча нажал кнопку электрозамка, открывая заднею дверь.

Замок щелкнул, дверь приоткрылась, однако на заднее сиденье никто не садился. И дверь до конца никто не открывал, а в узкую щелочку не протиснутся даже грудному ребенку. Павел забеспокоился, оглянулся назад, взглянул в стекло, услышал скрип приоткрываемой двери, но в этот момент заметил пару детей, спускающихся по лестнице на парковку и о чем-то переговаривающихся меж собой.

— Вот тва… — успел ругнутся мужчина, и отклонить своей тело в бок, одновременно убирая с подлокотника голову.

Меж рукой и ребрами, спинку сиденья пробило что-то невидимое проводя не самым приятным для восприятия лезвием по магическому покрову, разогнанному на максимум для защиты тела. Второй клинок срезал подголовник как масло, и на развороте, пошел к Павлу, готовясь срезать ему и голову.

Рука, с усиленной защитой на локте, приняла на себя этот удар, а сам Павел, обострив своё восприятие на максимум, сумел разглядеть-почувствовать врага на заднем сидении. И поняв где он и кто он, сумел перехватить вторую руку человека, что выдернув оружие из седушки решил пырнуть противника в бочину.

Паритета не вышло, Павел, что оказался сидящим боком на водительском месте, поймав руку врага, туту же выпустил когти в плоть, вызвав болезненный всхлип невидимки, принял пару отчаянных ударом невидимого клинка на становящийся все тоньше блок руки, и поймал и оппонента за запястий, выворачивая, ломая, и заставляя бросить оружие.

Бойцовских навыков и реакции, как и опыта подобных драк у Павла хоть отбавляй! А потому, даже когда враг решил атаковать его ногами, встроенными в ботинки и вполне видимыми ножами, то сумел перехватить и их, навалится могучим локтем на хрупкие ножки, и сломать оппоненту конечности сразу в двух местах.

Крик боли на этот раз уже был вполне отчетливым, а не подавленным всхлипом, но Павла он не тронул ни разу, хоть и привлёк внимание детей, что поспешили к машине. Иф сломал врагу еще и руки ниже локтя, добившись ухода противника в бессознанку от боли, и принялся к быстрому обыску невидимого убийцы, снятию с него элементов маскировки, и разоружению.

— Смотрю, у вас тут весело. — сказал мальчик, заглянув в машину, по шире открывая дверь.

— Похожа на Яузу. — сказала девочка, осматривая разоруженную и полураздетую девушку, что и была невидимкой-убийцей, с невидимым острейшим оружием.

— Ну да, похожа… — ответил Павел, не отвлекаясь от работы, стараясь своими огромными ручищами, не раздавить какую-нибудь хрупкую ампулу внутри одежды этой хрупкой девушки-убийцы, с очень дорогими мечами и костюмом. — Стоп, Яуза?! — осознал он сказанное детьми, и замерев, взглянул на них, все так же стоящих у машины, — А этим то что надо?

— Да кто их знает. — пожал плечами мальчик.

— Может из-за нас, а может подзаработать решили. — пожала плечами девочка.

А Павел вдруг вспомнил, что Яуза и правда частенько берет заказы на тайное, но показательное устранение определенных лиц! И… заказные убийства их хлеб! Так почему бы им… не принять заказ на устранение неугодного охотника? И не только Павла!

— Поездка отменяется. — сказал он, тихо рыча сквозь зубы, и «топорща шерсть».

Но осознал, что рычит как бы не на тех, и дети тут если и причем, то только краем, и стоят сейчас, хлопая глазками в непонимании, строя ему умильные мордашки.

— Съездим в следующий раз, детки. — сказал он им уже спокойней и улыбнулся.

— А может… вы просто дадите какого-нибудь человека? — захлопала глазками девчонка. — Понимаю, у вас привалилось дел, — кивнула она на сломанную «куклу с мечами» на заднем сиденье, — но может… кто-то другой, знает, где находится НАШЬ, — выделила она это слово, — участок. И покажет нам его и границы НАШЕЙ земли.

— Другой. — задумался Павел на мгновение, и осознал, что другой, нужный, и самый ответственный человек как раз-таки есть! Тот самый риелтор! Вот пусть он и отдувается за все! ЛИЧНО!

— Да, другой найдется. Он вас проводит до места и все покажет. — расплылся Павел в улыбке, граничащей с звериным оскалом.

От автора:

Вы там про лайки не забывайте))

Глава 5

Карл Ронг потел и нервничал, машинально потирая руки друг об друга. Еще бы! Сами охотники пятерки, лично! Решили снизойти с небес на землю и уделить внимание жалкому ему, прочти простому риэлтору и совсем обычному человеку без способностей к магии. Изволили желать встречи и сопровождения.

И пусть, для многих, если не большинства, людей, живущих в Залихе, охотники и даже охотники-пятерки, не являются чем-то супер и «небо на землю снизошло», и люди без магии давно привыкли жить с охотниками бок обок и не обращать на них внимания, но у этой позиции есть и иная сторона, второе дно, оборот медали, что видел Ронг.

Ведь отношение охотников-пятерок и простых людей, можно сравнить с отношением человека на прогулке и лесных муравьев, живущих в этом парке! То есть — нет их, этих отношений. Охотники высокого ранга стараются игнорировать людей вокруг, словно бы не замечай их, смотря сквозь них, а люди в ответ, стараются не отсвечивать слишком сильно и не попадаться на глаза слишком часто.

Подобное отношение приводит к старинным явлениям, в виде того, что охотники могут в упор не замечать слуг в своём доме! А слуги, не в состоянии описать даже цвета одежды своих господ, в которым господа и дамы ушли сегодня из дому. Ну и никто естественно не будет тыкать пальцем в охотника на улице, даже если его узнает-опознает.

Исключением тут конечно же идет Ледяная Королева. Что звезда, идеал, певичка, и только потом — охотница высокого ранга. И её за эту публичность и любят, обожают, ну и все такое эдакое. Она — особенная! Исключение из правил, и потому — на особом счету у жителей не только страны. Но и мира. Обычно, охотники против огласки их жизни и публичности, но только не Королева. И это — подкупает, и дает ей массу внимания со стороны не только простого народа, но и людей вообще.

Прочие охотники-пятерки, зачастую напротив — закрытые личности! Что почти ни с кем особо не контактируют, не общаются, и каждая фотосессия с ними, может стать большим событием. Но случается настолько редко, что без подписей к ото, охотника могут и не узнать, А уж без боевой брони… многих не узнают наверняка.

И пара детишек-охотников в этом плане мало чем отличается от прочих и мало похожи на Ледяную звезду. Они… тоже скрытные, как и все! И точно не такие, как новая охотница-пятерка Карина, что уже много крутится на публике, и демонстрирует самые разные таланты — художественные, музыкальные, и прочие. И возможно скоро у них в стране будут две публичные охотницы-звезды, не чурающиеся публики.

Однако на текущий момент, на слуху у всех больше не эти двое дам, а эта самая парочка детей близнецов. Ведь видео с ними, наверное, посмотрел уже каждый житель Залиха! Да и не только его! Атака тысячами копий… усланная трупами монстров земля, и торчащие всюду их простое, но эффективное оружие.

Карл десятки раз пересмотрел ролик с моментом, где рвущаяся к городу орда вот-вот сметет защитников, и тут получает свой первый удар откуда-то из-за кадра. И данное видео, этот момент, впечатляет вне зависимости от того, сделан ли он с наложением звука, проведена ли нарезка с лучшей компоновкой кадров, и фокусировкой на самом эпике, или же это просто ролик с камеры в формате как есть и естественным фоновым звуком «шум города и боя».

Пожалуй, последний вариант даже больше впечатляет чем прочие! Ведь там, если прислушаться и сделать громкость колонок на максимум, можно услышать тихие маты людей, и скрип кожи на оружии. То, как люди были готовы умирать, но насдаваться. И тот момент, как почти бесшумно в тварей полетели первые убийственные копья детей, ознаменовав надежду. А после и вовсе истребивших всех тварей.

И вот эти вот почти божества, сейчас прибудут к нему на встречу. И он будет должен отвести их на клочок вшивой земли, что он по их просьбе им приобрёл совсем недавно. И он совсем не уверен, что им там все понравится, и что все пройдет гладко и хорошо.

Нервничает ли он? Это даже смешно спрашивать! Не помогает даже принятое недавно успокоительное! Вот насколько он на гране и волнуется пред этой встречей. Как никогда в жизни не нервничал нервничает! Стоя у своей машины, ожидая, когда из здания ассоциации выйдут его клиенты-охотники. И вряд ли когда-нибудь столь сильно будет нервничать после этой крупнейшей встречи.

Вот показались они, двое совсем юных детей, что вышли из здания, якобы с трудом удерживая тяжелые створки дверей с доводчиком, придерживая их от закрытия, помогая друг другу. В то, что для них эта дверь может быть тяжела, Ронг не поверил бы и не в жизнь, да и даже не задумывался над этим, не обратив на «конфуз» ровно никакого внимания.

Оставив в покое бедную дверь, дети зашагали вниз по лестнице, в сторону парковки для специальных гостей. Где стоял Ронг со совей машиной. Девочка, что-то жевала на ходу, судя по виду — бисквитное пироженное. Мальчик, зевал, прикрывая рот ладошкой, словно бы не выспавшись, и вышагивая чуть впереди от девчушки.

Они оба выглядели почти так же, как на фото с того поля боя! Разве что шлемы куда-то делись, да кровоточащие раны на лице мальчика затянулись, образовав пару тонких шрамов. Ну и полуголыми-голыми они тоже уже небыли, щеголяя в медицинских халатиках поверх… все той же одежды, что была на них тогда, перед боем — кольчужная юбка у девочки, и стальные латные штаны у мальчика, и оба босиком.

О вкусах не спорят! — подумал в этот миг Карл, и слегка улыбнулся. Чувствуя, как маленько расправляется струна напряжения, что сдавливала его разум в ожидании. — В конце концов — они тоже люди! Пусть и сверхсильные! — и дав себе моральный подзатыльник «Чего это я? В самом то дели так разнервничался?!» начал постепенно успокаиваться и настраиваться на деловой лад.

Поздоровался–поприветствовал, проявив должные статусу собеседника знаки уважения, получил в ответ положенную ему толику внимания и уважения, открыл пред детьми дверь заднего ряда сидений, и сам, обойдя авто кругом, сел за руль, начав неторопливо выезжать с парковки на дорогу.

Заметил, что еще до того, как они выехали на проезжую часть, мальчик заснул, навалившись на дверь, а девочка, достав откуда-то еще одно пироженное, продолжила неторопливый завтрак-ужин, в зависимости от того, сколь давно они на ногах и какой у них режим дня.

А еще он заметил то, что девочка ела ну очень чисто! И ни единой крошки не падало на пол! Верне, крошки были, они падали! Но делали это куда-то в неизвестность, и у Карла не получалось отследить их путь глядя в зеркало заднего вида. Но вот то, что на полу их не было, он видел четко, украдкой глядя в просвет меж передних сидений.

Ехали молча. Никто не стремился начинать диалог — дети, были заняты своими делами, а Карл… просто не знал, о чем можно говорить с такими клиентами. Вести светскую беседу на отвлеченные темы «лишь бы болтало» он посчитал неуместным, и даже немного опасным, как и спрашивать детей о прошедшей битве — война есть война. И люди не любят такое вспоминать.

Стандартный риэлтерский монолог, с расхваливанием того, какую классную вещь я вам всучил, ему тоже вставал поперек горла — зачем столь нагло врать и обнадеживать людей? Меньше ожиданий — меньше проблем! А то можно и в ящик сыграть из-за их расстройства! Сильные стороны места он и так покажет по прибытию, умолчав об очевидных слабостях — вдруг не заметят!

Ругать же участок, «Смотри какое гамно я вам купил!» тоже было бы глупо, да с запахом маразма — сам же купил! Сам, сам! Тем более что технически он все запросы детей целиком удовлетворил — какие проблемы? Зачем ругать?

Но так или иначе, двигаясь в жидким потоке машин, и в тишине, его начали одолевать мысли о плохом исходе, и он вновь начал нервничать. Все же, кто как не он, лучше всех знает, какое дерьмо он этим детям подсунул! Вот только на тот момент времени никакой иной альтернативы и не было! Либо этот участок, либо ждать невесть чего. Пром участок оказался пром и без шанса на смену типа — там срок снятия статуса через сорок с гаком лет! А меж железных дорог уже продали и дороже бюджета.

Сейчас, можно было бы половить рыбку средь тины. Сейчас множество клочков земли освободилось и пойдет в продажу! И хотя сейчас, рынок буквально захлебывается от весьма стремных и мутных предложений от продавцов, что продавать эту земли не имеют право, но половить рыбку с десятью миллионами в этой куще вполне реально. С его то опытом, он может в это нырнуть, имея минимальные шансы нарваться на какую-нибудь «двойную продажу».

Но это все сейчас, спустя прошедшее событие, а тогда было тогда, совсем иное время.

Из-за отсутствия подъезда к купленному клочку земли, подъехать к нему самому было нельзя, так что Карлу пришлось довести детей до ближайшей к реке парковки, пустующей в хлам, подле закрытого магазина быстрой еды и такого же закрытого в не сезон летнего кафе.

— Отсюда пешком. — сказал он, взглянув на детей, обернувшись к ним из-за сиденья.

Мальчик мгновенно проснулся, словно бы и не спал, а девочка… достала непонятно откуда еще одно десертное лакомство, и продолжила его беззастенчиво точить, сыпя крошками… буквально в никуда! Ведь ни на диване задних сидений, ни у неё под ногами крошек не было и нет!

Ронг, приоткрыл дверь, собираясь выйти сам, и открыть дверь детям, но дети дожидаться этого не стали, и выскочили из машины в тот же миг, как щелкнул его замок. Потянулись… мальчик отобрал у девочки её лакомство, на что та даже не обиделась, так как в её руках уже было новое, точно такое же и Ронг на минуту выпал в прострацию, пытаясь понять, откуда оно берётся.

Дал себе фигуральную оплеуху — не стоит об этом думать! У них миллион копий где-то внутри поместился! Так почему там же не может быть и пачки печенья? Чем она хуже? — повел детей к реке, пытаясь вспомнить, где тут была лодочная база, с маленькими прогулочными лодочками, на которых можно было бы перебраться на тот берег и посмотреть весь участок в живую.

Конечно, у них немного неподходящая для этого одежда! Там, на той стороне, половина земли — болото болотное! И ходить без болотных сапог или какой-нибудь лодки плоскодонки не получится. Но все же — половина земли не вся! Да и можно было бы хотя бы обплыть участок по периметру, чтобы посмотреть, что да как.

Найти место где можно пристать — берег не весь болото, часть и вполне твердый камень, если верить картам геологоразведки. Посмотреть, как выглядит тот самый заболоченный кусок, где река хочет пройти прямо, а не в обход, да земля не даёт, и эта земля насыщена влагой донельзя и аж хлюпает. Понять всю степень опы…

Карл вновь дал себе моральную оплеуху. И пошел к набережной чуть быстрее, наблюдая как детки забавно семенят своими маленькими ножками, спеша поспеть за его широким шагом.

Вот как ни глянь, — подумал он, — а маленькие милые дети! Обычные, простые, безобидные… если бы не видел, что они творят, никогда бы не поверил в то, что предо мною охотники пятого ранга! Подумал бы — наверное брешут! Да и сейчас, все время кажется, что меня просто разыгрывают, и это вовсе не те дети…, но печенье! Лакомство, что все так же не научилось крошится наземь, и которое точат теперь уже оба малыша, кусочек за кусочком, роняя крошки, что… исчезают где-то в полете.

А еще, Ронг сам бы хотел наконец попасть на участок, что купил этим детям, даже если для этого придется запачкать костюм и промочить ноги. Ведь он до этого, видел его только лишь вот так вот как сейчас, с набережной, не ступая на саму землю ногами. Да на картах, планах и схема различных департаментов тоже, видел, естественно. Как и самолично сверял все межевальные планы для удостоверения подлинности и четкости отмерености границ.

А еще он неустанно думал о том, как бы можно было облагородить эти полузатопленные и заросшие болотным кустарником дебри. Самым простым методом была бы прокопка канала по заболоченной части и спрямление реки. Тогда бы уровень воды в неё слегка упал, и вся остальную землю тоже удалось бы осушить «за присест».

Но увы, этот вариант невозможен — река должна оставаться в очерченном ей русле и никак иначе, альтернативу можете даже и не предлагать. А её предлагали! Прошлый владелец, покупая эту землю, как раз таки так и думал, что проложит русло прямиком и… и получил дырку без бублика, на много лет застряв с неликвидным активом на руках, что не продавался вот вообще никому, потому что никому не нужен.

Второй вариант конечно же отсыпка. Её никто не запрещает, но… как туда доставить грунт сквозь город? Скупать то, что остается после рытья котлованов? Можно, но там чаще глина да песок. Негодный материал для подобной отсыпки! Да и дороги нет никакой. Даже с той стороны, где у полуострова есть перешеек с землей, не подъехать — болото, чужая территория, и территория завода, которому будет не особо по нраву стройка через его проходную.

Тем временем их компания дошла до набережной и уперлась в резное ограждение. Детки, закончили есть, и положили носы на прутья, явно посмеиваясь над тем, что перила столь высоки, что им приходится тянутся на цыпочки, чтобы достать до них носом. А Ронг, набравшись смелости, выдал ответ, не дожидаясь вопроса:

— Вон та земля, на той стороне реки ваша! — указал он на зеленые кусты и голые ветки по ту сторону желтой реки.

Детки в одно мгновение заскочили на кованную оградку ногами, и стали глядеть вдаль и по сторонам, явно что-то высматривая.

И похоже намекая «ГДЕ? Где наша земля?!». Сердце риелтора сжалось, готовясь к удару. Ожидая вопроса «где она? Где ТАМ вообще ЗЕМЛЯ?!». Где-то, что им нужно, и стоит их денег.

— Где… где граница? — поинтересовался мальчик совсем не то, чего опасался услышать риэлтор, — Где граница нашей земли?

— До какого место тут наш участок? — поинтересовалась девочка, и он оба уставились на риэлтора сверху вниз, ожидая ответа.

Риелтор, украдкой постучал себя по груди, словно бы подавился, и переведя дух, заговорил будничным тоном:

— Все, что очерчено изгибом реки ваше. Она тут делает поворот, — указал он в одну сторону, и дети посмотрели туда, указал в другую, и дети тоже посмотрели туда же, — и все, что внутри этого радиуса ваша территория.

Дети спрыгнули с перил, переглянулись, и… ускакали прочь в разные стороны, со скоростью хорошего автомобиля! Километров шестьдесят-семьдесят, но с места за секунду! Вернулись, вновь, переглянулись, словно бы обменявшись мыслями без слов, и ускакали опять, поменявшись сторонами.

Вновь прискакали, и с неким вопросом уставились на риэлтора. Но поскольку в слух его не сказали, Карл решил продолжить играть говорящего бована, и описывать то, что дети приобрели.

— Границы реки очерчены по карте. Они не совсем точны, в реальности существует отклонения на десять пятнадцать метров. И стройка или отсыпка в этой зоне запрещена. Так же запрещено любое изменение формы реки.

Дети вновь приглянулись и пожали плечами, словно бы не понимали, к чему это все горит Ронг, но Ронг продолжал вещать:

— На самом участке разрешено любое строительство без ограничений на этажность и подвальность. Хоть десять этажей в низ, ценных ископаемых, — он усмехнулся, — там нет все равно. Хотя если все же их найдете, — строго посмотрел он на них, забывшись, — то имейте ввиду — добыча ценностей из недр иная категория, чем строительство, — и опомнившись решил вернутся к теме, но уже начав говорить, понял, что лучше бы это в слух при детях никогда не говорил, — Подъезда к участку нет… — и поняв, что отступать некуда, добавил, — река, и без моста.

Дети вновь переглянулись и пожали плечами.

— Нас все устаревает. — сказал мальчик, а девочка закивала.

У Ронга отвисла челюсть. Минуту он приходил в себя., а потом осознал — да они просто не знают! Не понимают! Дети!

— Там болото. — сурово и грустно сказал он.

— Плевать. — сказал мальчик, а девочка продолжила кивать головой.

Да они просто не понимают сути! Они…

— Там… — сглотнул мужчина, — большое болото, там нельзя строить.

— Нам можно. — сказал мальчик, а девочка все так же кивала, потряхивая короткими кудряшками.

— И подъезда нет, и не отсыпать.

— Не страшно.

— И мост фиг построишь, — мужчина обернулся, и указал рукой вдаль на парковку, прячущеюся за территорией летнего кафе, — И даже земли свободной для прокладки магистрали нет.

— Неважно.

— Там…

— Там же можно строить, согласно документов? — поинтересовалась девочка, хлопая глазками.

Дети! — в сердцах воскликнул Карл, понимая, что их похоже много не волнует, много непонятно, и они переживают только о… юрисдикции?

— Да, любые виды стройки, кроме крупных промышленных, металлургических и перерабатывающих комплексов. — ответил он со вздохом. — Жилое индивидуальное, многоэтажное… даже ферму можете организовать, хотя с ней, как и с производствами будут проблемы — экологи задолбят, водоохрана зона, как никак. Ну и с жилыми комплексами тоже, надо будет… утверждать планы канализации.

— Это проблема? — склонил голову набок мальчик.

— Если вы не будете строить многоэтажку — нет, не проблема.

— Тогда мы пошли. — сказал мальчуган, а девочка полезла обратно на перила, делая это до одури медленно, словно обычная семилетняя малявка, с трудом взбирающаяся на такую высоту, высоту своего роста.

— Куда? — сказал Ронг, рефлекторно вытягивая вперед руку, когда мальчик ловко вскочил на перила в один прыжок, не ломая комедию, как его подруга.

— Строить! — улыбнулся он, оглянувшись,

И спрыгнул вниз с высокой набережной.

Ронг сделал шаг вперед — бежать! Спасать! Но спасать там явно было некого, из груди паренька, пробив халат, выскочило длиннющее копьё, ушло куда-то на ту сторону реки, там за что-то зацепилось, и теперь мальчик втягивал в себя эту пику, шустро двигаясь на ту сторону.

— Нанизываемся! — провизжала девчонка, стоя на перилах, тоже выпустив такое же копье, и улетевшая на тот берег, быстро скрывшись в кустах.

Ронг, остался на этом берегу один одинешенек, нервничающий. Потеющий, нервничающий, и не знающий, что ему делать и кому звонить. Ждать ли их, этих детей, или не ждать? Где, как и что вообще все это значит?!

И получив из ассоциации одну лишь фразу — дети там сами со всем разберутся, раз не сказали их ждать — с печальным и унылым видом уехал, теряясь в догадках, что это было.

А всего через день, средь заболоченного и никому ненужного куска земли, вырос сияющий и потрясающий размерами каменный замок.

Глава 6

— Ну, сестренка, что будем строить? — поинтересовался я у сестрицы, продираясь сквозь колючие кусты и обдирая с себя остатки ткани вшивой одежды из обычного хлопка.

Медицинский халат не выдержал столкновения даже с самым первым кустом! Порвавшись в трех местах! Впрочем, он и не предназначен для того, чтобы в нем по всяким дебрям ползали, с видом многотонного танка, продираясь сквозь заросли нахрапом, игнорируя такую мелочь, как сантиметровые кусты, и полуметровые сухие ветки.

— Не знаю даже. — ответила хитрая сестрица, идя за мной след в след, что не спасает от веток, и минимизируя урон по одежде выскакивающими из её тела тут и там копьями.

Она уже целую просеку себе прорубила! Хитрюга! Правда, от обращения её халата в кусок драной тряпки это не спасло, а скорее ускорило процесс — копья то халату еще больше вредят! Они острее палочек и веточек!

— Но думаю, что-нибудь грандиозное. — сказала она со вздохом, поглядывая на то, что осталось от её халатика, превратившегося в кривую непрочную сетку.

— Дом, типо особняк, башню метров в сто, — начал я предлагать варианты, прекратив продираться через заросли к центру острова. И развернувшись «к лесу задом, к сестре передом», — замок, крепость, форт, просто лачугу средь острова… многоэтажку? — с намеком сказал я, одновременно напоминая о нашем прошлом доме и о том, что в новый дом можно будет поселить кого-то за деньгу, заселив квартиры «в доме пятерок».

Я даже себе уже рекламный плакат представил! «Эксклюзивное жильё на одном острове с парой маленьких монстров, квартира, сделанная руками пятерок, и возможность видеть болото из окна! Спешите! Спешите! Только сегодня и только в этом доме!»

Есть большие сомнения что на эту рекламу кто-то поведется. Но… определенный деньги с этого дела можно будет получить, обеспечив себя наличкой для покупки чего-нибудь в магазине. Еще одного участка там, или мебели домой… или хотя бы мороженного! А если не продавать квартиры, а в аренду сдавать… постоянный доход без рисков! Профит!

Сестренка скривилась, то ли от одного, то ли от другого намека, или же от всех этих намеков в раз, и моей игры бровями, и похохатывающей рожи, представляющей, какой тут бардак будет, если мы и правда решим провернуть что-то подобное на этом острове. Особенно если придется еще и извозчиками для жильцов работать! Моста то на полуостров нет! А со стороны заводского комплекса, со стороны перешейка, делающего остров полуостровов, такое болото, что… проще мост через реку, чем мост оттуда.

Впрочем, для нас все это так-то и не проблема. Можно все исправить! Да кто нам позволит? Наша земля кончается тут, до реки! И… ни территория завода, ни набережная. Нам не принадлежит, а потому и строить туда путь для жильцов — права не имеем.

Хотя с другой стороны — набережная общественная территория! А раз общественная — ножками по ней ходить беспрепятственно можно! Так что пешеходный мост, без постоянной опоры на той стороне реки и в самой реке проблем вызвать не может! Только строить мы его будем точно не для каких-то там жильцов квартирантов — сестрица явственно дала понять всем своим видом, что не хочет иметь соседей еще и тут, на острове, в нашем персональном жилищи, ни сверху, ни снизу, не ряду, буквально крича об этом всем своим девчачьим естеством! И максимум, что гона потерпит — дома на той стороне речке! Что весьма далеки от острова, из-за весьма широкой набережной со сквером-парком. Там, явно весьма элитные домики, раз живут подле такого ничем незанятого простора.

И все же, насколько дорогое можно было бы построить тут жильё? — сестренка продолжила изображать из себя обиженную девочку недотрогу, пытаясь по-женски обижаться на такие предложения. Я в ответ на это усмехнулся — сестра и женственность, да даже девичность! Вещи малость несовместимые! И в одном её теле не живущие!

Сестрица даже обиделась — я что, не девочка по-твоему?! Я усмехнулся- девочка, девочка! Припевочка! Не обижайся! Просто ты такая… не девчачая девочка. Она надулась — что это значит?! Это значит, что ты лезешь в драку, не боишься жуков, и вообще — на все руки дока! А не только в платьях шарящая мадмуазель.

— Да, я такая! — ответила сестра, встав величественную позу, руки в боки и носик задрать повыше.

Но тут же сдулась:

— Но почему это звучит как издевка?!

— В общем, выбирай любое возможное строение, — решил я продолжить шествие, пусть и немного изменил направление, решив идти не к центру всего полуострова, всей нашей территории, а к центру той части, что огибает река.

Там, заросли пожиже, пусть и луж побольше, да корни потолще и сплелись под ногами, под слоем мутной воды. Тут все… полузатопленное! И только благодаря этим самым корням неких болотных деревьев, в принципе можно хоть как-то ходить! Пусть и не везде, так что… ходим мы малость кругами.

— Благодаря прогулке в Хаос и тому разлому, ограничений в материалах у нас нет, — продолжил я пояснять ситуацию, упершись в тупик, в небольшое озерцо посреди нашего островка, переплывать которое мне как-то не хочется, и проще обойти, благо «озеро» лишь метров двадцать в диаметре, а по берегу… торчат какие-то странные камни, имеющие уж больно правильные для камней формы, и по ним вполне с комфортом можно пропрыгать на ту сторону. — Сырья у нас как грязи сейчас, так что все ограничено только нашей фантазии, законами физики материального мира, и банально размерами острова.

— Хм, — задумалась сестрица, посмотрела на свою грудь, прикрытую грязной рваной сеткой, сорвала эти мутные остяки халата, и вновь задумалась, глубоко уходя в свои мысли, смотря на водную гладь пред собой, пока я прыгал по камням вокруг преграды.

Эти камни… что, вулканического происхождения? Тут есть твердая земля под слоем грязи и воды? Скала, гранит? Что-то такое вот? По идее должно быть! Иначе как объяснить эти плоские валуны тут и там, торчащие из земли, словно бы тут выходит некий горный отрог! Ну или… труба твердой породы, вокруг которой все от времени уже разрушилось, выветрилось, и стало… болотом!

А учитывая, что грунт вокруг полуострова, вокруг реки весьма плотный… да, тут вполне мог быть когда-то вулкан! Что затопило… эх, не геолог я! Не геолог, вот совсем! Да и… не историк, и не летописец, чтобы обращать внимание и помнить то, где была какая гора, что от времени стала равниной. Сколько на это нужно лет и как вообще это происходит.

А еще я подумал о том, что воистину правду говорят, что кому война, а кому мать родна. Всем людям горя, а мы по итогу вышли с большим, огромным, жирнющим плюсом! Разом окупив все предыдущие траты, и приватизировав себе, отобрав у Хаоса, миллиарды тон манонасыщенного грунта.

Да, он не совсем стабилен, и требует особого обращения, но… можно забыть о всех прошлых проблемах и извращениях, что я делал чтобы сделать нашу квартиру нашим домом! Не нужно долго и нудно насыщать простой камень маной. Ненужно чертить сложные контура, выводя их день за днем, планомерно насыщая и усилия. Ненужно искать строителей, рабочих, и банально ману на все это дело!

Не нужно больше лезть в глубины Хаоса, в самые жоповые жопы того мирка, чтобы получить хоть что-то! Все уже есть! Все уже добыто! Грунт, и в том числе и — прочный камень! Насыщенная маной СКАЛА! Гранит! Ну и сама мана, ведь мы её тоже нажрались вволю, и прям от пуза. И в том плане, что кушали в три горла каждый, пока были в Хаосе, и в том плане, что запаслись «батарейками», насыщенной маной до придела материей. И если совсем прижмет, можно будет скормить Хаосу и прочий грунт, обменяв его на ману тоже.

Да и строители… хех! А зачем они нам, в нашем мире?! В тайнике. Лишь усилием воли, мы там можем превратить кусок камня в каменное копье! Придать любую форму, все что угодно, что только пожелаем! Любое строение! Любое здание! Монолитное из единого куска камня! Словно бы выштампованная деталь из единого куска стали!

Можем даже сплавлять вместе отдельные фрагменты! Можем… многое! Очень! И проблемы с тем, как это сюда доставить тоже нет, ведь у друг друга есть мы! Мы сами! Нас двое! И это все сильно упрощает.

Сначала, один, используя другого, заходит в тайник, и делает там маленький разборный «туалет», каменную коробку, или вообще, просто стеновую панель — неважно! Зачаровывает её на работу вратами — как стены квартиры! Но чуть проще, потом строит отдельно все нужные постройки, но так, чтобы они были словно матрешки — каждая была меньше или чуть больше предыдущей, но со стартом от «туалета»

И «стартовая коробка», пропихиваемая сквозь тело одного из нас, после привязки к координатам в мире, выпихивает из себя коробку побольше. А та — еще более большую коробку, и так — до бесконечности, пока нужный размер постройки не будет достигнут. Пока эта раскладывающееся постройка, не обретет нужную форму. А форма эта…

— Замок, — сказала сестрица, закончив с думой, — Я хочу замок. — внимательно посмотрела она на меня, через водную гладь этого микро озера средь острова.

— Хорошо, покивал я, прикидывая размеры и виды замков, из известных мне.

Замки башни, замки горы, замки… плоские, замки разные! Я много знаю! Какой именно хочет сестренка?

— Такой, как стоит у нас в комнате на столике!

Да, как выглядит этот замок я хорошо помню. — покивал я головой. — да что там помню! Я могу его сейчас, не сходя с этого мета, со всех сторон осмотреть и изучить! Но… почему именно он?

— Хочу! — ответила сестра, упирая ручки в бока и вздёргивая носик.

Разве что ножкой не топнула — грязно тут! Брызги будут! Грязная… совсем теперь.

— А почему, хочу? — поинтересовался я, немножко усмехаясь, и капельку хихикая.

— Потому что… — посмотрела сестрёнка на грязь под ногой, и на себе, передумав топать вновь, — Потому что все должны знать, где живут хозяева этого мира! — вновь встала она в горделивую позу, вздергивая нос к небесам, и упирая руки к бокам.

— Ясно. Хочешь внимания?

Сестрица сдулась, словно шарик, которому отпустили попку.

— Нет, просто надоело, — посмотрела она на свое отражение в луже под ногой. — жить в грязи, словно свинье, быть… никому неизвестной. Быть… словно камень под грязной водой, никому неизвестной. Быть той, об которую все ноги вытирают. Эх, хочу всем им показать, понимаешь, брат? — сказала она немножко грустным голосом, вздыхая, — Пусть видят, что мы не просто детки, об которых можно ножки вытереть, да дальше пойти, песенку насвистывая.

— Так и так все видят, — захлопал я глазами, не понимая, о чем она вообще лопочет, — мы итак всем всё показываем.

— Нет, брат, — замотала она головой. — все видят в нас оружие. Живое оружие! И не более того, — я захлопал глазами сильнее, — а я хочу, чтобы все видели… что мы и просто жить умеем хорошо. И без всякой посторонней услуги-помощи.

— Ну ладно. — пожал я плечами, изучая замок принцессы в комнате со всех сторон, размышляя о том, как буду строить его точную копию, но в ином масштабе.

— Только не розовый! — вдруг проревела сестра, когда я как раз примерился к розовому мрамору в нашем тайнике, — Прошу, брат! Умоляю! Не надо розовым делать замок! — взмолилась сестренка, не упав на колени только из-за лужи пред ней.

— Ладно, а какой тогда? — поинтересовался я и мы оба задумались, — Из хороших, стойких цветов, есть черный гранит и синий мрамор.

— Черный, слишком мрачен, — сморщила сестренка носик, — все нас сразу за злодеев посчитают, — давай синий, он тем более не такой уж и синий, а скорее голубой, как цвет неба — указала она пальчиком в небеса, где, впрочем, ясным небом и не пахло, и висела серая хмарь непроглядных туч.

— Скоро дождик будет. — усмехнулся я, а сестра пожала плечами, как бы говоря «Ну и что? Все равно все всё знают и замок такой в любом случае будет уникальным!». — Он и так будет таковым, но… ладно, пусть будет голубым!

— Светло синем!

— С переливами…

— И не надо в точности копировать ту планировку! — опомнилась сестренка, сообразив, сколь ущербен тот замок принцессы на столике внутри, и я с усмешкой кивнул, понимая, что ведь вполне мог что-то в эту сторону надумать и сделать! — И не надо вообще все копировать! Просто… сделаем что-то наподобие, ладно брат?

— Хорошо, — улыбнулся я, и потёр руки. — Начнем? — и сестра кивнула, улыбаясь во весь рот в предвкушении.

Пара минут заминки, всего пять прыжков по бережку, и я рыбкой ныряю сестренке в живот, перемещаясь в тайник. Быстро, за полтора дня по времени тайника, сделал там подходящею для первого этапа стену-плиту-фанерный щит из камня, и выскочил из сестренки наружу.

Походил вместе с девчонкой по острову, вновь ломая ветки и кусты, в поисках более-менее сухого и прочного клочка земли, плюнул на это дело вместе с ней на это дела — бесполезно! Не найдешь тут такого! Болото и редкие торчащие из него валуны! И решил, что строительство нужно начинать с первого камня в виде сваи — сорокаметровое туповатое копьё ушло на сорок метров вниз, толком не испытывая сопротивления грунта по пути, и лишь на этой глубине во что-то там уткнувшись, достигнув боле-менее внятных слоев почвы, обладающих хоть какой-то прочностью и способностью держать нагрухзку.

Для стартовой стены опора пойдет, а вот для опоры замка надо придумать что-то по серьёзнее — толще копья! Глубже бить! Только вот как, их на такие глубины забивать? Вот вопрос, вопрос! Этот то копье, нам удалось загнать в грунт только потому, что грунт толком и не сопротивлялся, мягок, нежен, копье все-таки магическое, со снижением силы трения, да и острое всё равно просто по факту наличия в нем магии!

И по сути, наша первая «свая», падала вниз просто под собственным весом! И только полметра в твердый грунт мы вгоняли при помощи утяжелителя — той самой стены-щита-двери, что выпала из меня прямо на сестру, и было удержано девчонкой в ручках, одновременно с попытками загнать копье еще немного глубже и не подниматься самой над грунтом.

Впрочем, а надо ли вбивать опорные копья-сваи слишком глубоко? Добиваться твердой опоры и устойчивости, ведь если замок, вдруг, накренится, и где-то будет просадка, опорным копьям с этой стороны мы легко добавим длины все выровняв вновь! Ну а трещин по замку не будет — замок будет почти монолитным!

Стена установлена, шесть часа работы по корректировки положения в пространстве первого маяка, пыхтения, сопение, поедания всякого на ходу и неудачных шуток, и наконец — готово! И готово не только в плане того, что эта стена будет работать, но и в плане того, что у нас теперь есть ориентир в пространстве, для дальнейшей стройки.

У нас есть целых три точки на карте, сильно все упрощающих! Ведь в материальном мире, для нас, сейчас, сияют три маяка, и местоположение двух из них точно известно — дом, что квартира, и эта дверь на копье. Третьим же служит рубец пространства, после прорыва. И его координаты в мире… мягко сказать плавающие! Но рубец, по-прежнему четок, и его вполне можно использовать за ориентир.

Через первую стенку ныряем в тайник, начав творить, в четыре руки. Спорить, сратся, валятся, получать синяки. Смеяться, улыбаться, кушать… чутка бездельничать! пользуясь тем, что время в тайнике идет сильно быстрее, чем в материальном мире, и наша отправная точка в созданной системе координат, никуда не успеет уплыть, из-за подвижек пространства после рубца.

И вновь творить, и творить. Создавать и создавать! Выходить наружу, корректировать работы, вновь внутрь… И на следующий день, из двери явилась первая плита, основа, фундамент, еще одно копьё! Что станет основой для всего.

Копье! Каменная булыга, каменный квадрат, десяти сантиметров диаметром, что вышел из двери сразу в две стороны, на север и юг, вдоль горизонта. На десять метров в каждую сторону, зависнув над грязью и балансируя, словно бы на жердочке, на тонкой опоре, на том одиноком копье, загнанном в грунт на сорок метров — опасно! Но лишь на миг! На… условный миг! Копьё горизонтальное, пробыв в мире всего сорок минут, выпускает в грунт копья вертикальные, фиксируя и себя в пространстве мира.

Вновь работа по корректировке, и — выход в мир еще одного копья, с запада на восток. И оно тоже балансирует, просто вися в воздухе! Но на этот раз уже не столь долго — всего то пол часика проторчало так вот! После чего тоже зацепилось за грунт сразу в десяти местах, и…

— Пошла потеха!

Оба горизонтальных копья, выпустили из себя по плите, что соединилась в месте пересечения в монолит. После чего копья удлинились, набрав каждое еще десять метров длины. Вновь выпуск плиты, для соединения в месте пересечения — облом одной из них.

Все же, десять сантиметра камня, даже магического и зачарованного, это мало, с точки зрения прочности, если ему нужно преодолеть расстояние в двадцать метров вдоль горизонта без опоры. А вот по части веса в этом мраморе все очень даже круто! Он — тяжелый. И хрупкий, и с этим ни что, даже магия, не в силах бороться. Ведь магия, в первую очередь усиляет сильные стороны! А слабые… тоже можно прикрыть, но зачем?

— Нужно больше копий! — вещает сеструха, и наша первоплита, выпускает во все стороны двенадцать копий, сокращая расстояние меж ними, а после увеличения первого квадрата фундамента замка до шестидесяти метров, копий для выпуска новых пластин, и выпуска свай в грунт, становится аж сорок восемь.

И с каждым разом. Мы все меньше уделяем внимание подготовки нового копья-портала к его работе в материальном мире. И с каждым разом мы все больше уделяем внимание опоре замку, ведь малейший сдвиг — и все коту на шерсть, и ничего в рот. Выход плит по миллиметру, корректировка каждой сваи, что проседает от нагрузки, уходя глубже в грунт, полный контроль всего и вся — геморрой несказанный!

Зато, когда наконец, вся плита-фундамент, плоскость на сваях, была наконец готова, а мы слано задолбаны, явить миру сам замок, можно было по щелчку пальцев. И — мы решили так и поступить! Чем быстрее замок явится через проход для него, тем меньше вероятность, что что-то в процессе куда-то уплывет, сдвинется, расползется… и нам опять придется все корректировать!

— Надоело!

И прямо средь дня, не дожидаясь наступления новых сумерек, мы, явили миру наш новый дом. Не стесняясь, не скромничая, и ни о чем не жалея.

Замок из голубого мрамора, с редкими вкраплениями розового в виде эдаких волн — сестра меня пять раз побила из-за них! И черных пятнышек гранита — эдакий огонь. Ярко алая крыша прямоугольной «основной постройки» — хрен знает, как этот камень называется в этом мире, у нас его звали Сладерит, а тут он вроде даже как полудрагоценный. Иные цветастые кристаллические камни на крышах башенок — красиво! И практично — с их твердостью, даже без магии, эти крыши и на века, и переживут множество разных бед, даже не поцарапавшись.

Позолота, а вернее золото везде и всюду тонким-толстым слоем — злата у нас теперь тоже как грязи! Так что мы не будем стеснятся и… везде и всюду это золото добавим. А сейчас нет! Нету его тут и только камень — и с ним то мороки вагонами!

И дофига магии во всем этом великолепии. И замок все же появился на свет не мгновенно, а медленно, очень медленно! По несколько метров в час — иначе бы мы его тупо утопили в этом болоте! Ведь вес камня — огромен! А наши «сваи» — какаха! И для нормального воплощения в жизнь нашего замка. Даже пришлось задействовать пространственную магию, иначе бы все стухло еще на первых сантиметрах появления замка в мир.

К сожалению, все и сразу в тайнике не сделать, нужно многое подгонять по месту, так что замок нас сейчас, несмотря на магию в камне, по большей части — просто камень! Чары там есть, ведь мы не хотим, чтобы камень растрачивал силу почем зря в атмосферу! Да и целостность структуре нужна. И много чего еще! Но все же. Для такого размаха, с таким потенциалом, наш замок сейчас — просто коробка без окон. Что, чистой воды правда, ведь у него и окон то нет!

Но в любом случае нас можно поздравить — замок у нас уже есть! Надо только доделать. Основную работу по созданию мы уже провели в тайнике, основной геморрой по перевод замка из мира в мир уже тоже завершили, и я что-то не горю желанием повторять что-то подобное при случае. Основной контр создали, основание усилили на прочность и замонолитили со всеми прочими частями замка, обратив весь камень в единое целое, несмотря на разность пород и плотность чар.

У нас теперь есть свой дом! Правда, малость недостроенный и пустой, но это ненадолго! И эти мелочи, просто… мелочи!

Глава 7

Для начала – надо соединить два дома меж собой! Замок, с квартирой! Создаем проход из квартиры сюда! Перетащить её целиком внутрь замка я не могу, квартирка как бы создана быть стабилизационным центром! Как её переместить? Только все разобрав, увы. Но пока это делать ни к чему. Так что пусть стоит где стояла, нам ведь сейчас важна не она, а уже просто отупевшая от безделья и одиночества мать, перечитавшая все книги и уже разбившая лоб об стену, тихо сходя с ума.

- Хм, что-то не помню, чтобы у нас была эта дверь, - сказала маманя, смотря и так и сяк, на странную дверь появившеюся в коридоре.

Дверь, реально странная! Обитая железом дереваха, с золотыми петлями – ну и фантазия у сестры! И мать естественно не пошла в эту дверь, пройдя мимо, на кухню, со вздохом изучая полки, на предмет что пожрать. Как ни странно, именно чувство голода и дефицит еды, не дал её окончательно свихнутся в одиночке – приходилось применять фантазию, чтобы из скромных продуктов готовить что-то вкусное!

- Мама! – выскочив из этой самой странной двери сестра, метнулась к родительнице на кухню.

Тормознула пред самым входом, достала из стены пижамку, вынув одежку из шкафа детской, и в миг в неё облачилась.

- Дочка, ты вернулась?!-с радостью в глазах, выглянула в коридор мать к своей дочурке, смотря на неё с улыбкой похудевшим лицом.

- Мама, пойдем что покажу! – и повела её за руку в наш замок.

Мать, со странной смесью эмоций на лице, смотрела на коридоры, по которым стала водить её сестренка, показывая то на то, то на другое. Кажется, ей стало казаться, что все это сон, мираж, глюк от недоедания и тоски!

- Это не сон, мамуль. – сказал я, выйдя из одной из каменных стен, - Мы купили землю, построили замок, и теперь ты будешь тут жить.

- И теперь я буду пленница в клетке побольше. – сказала мать поджав губы.

А мы, переглянулись и сурово на неё посмотрели.

- У меня нет выбора и права отказаться, да? – мы замотали головами, - А если я не хочу? – мы продолжили сурово сверлить её взором, - Я так жить уже скоро хотеть перехочу…. Понимаете!? НЕТ!? Дети… - прокричала она на нас криком и сдулась, опуская руки.

- Мы наймем слуг. – сказал я, а сестра закивала головой, - Парочка у нас уже есть, но….

- Они пока стажируются. – сделала сестренка двусмысленную мордашку и мать вздрогнула, понимая, какие могут быть для слуг стажировки от наших… мосек.

Мы ж мать родную заперли одну в квартире и не появляемся там НЕДЕЛЯМИ! Бросили, заперли, оставили, покинули…

- Так же, - продолжил я расписывать перспективы, - мы попросим людей из ассоциации прислать кого-нибудь сюда в помощь, ну и мебель тоже купим и все обставим! – намекнул я, но поскольку мать не поняла намека, а Лина все так же кивала головой болванчиком, пояснил, - А ты поможешь с расстановкой!

- И каталоги! Сможешь сама выбирать мебель по каталогам!

- И интернет! Интернет мы сюда тоже проведем! – выдал я последний аргумент, как можно разнообразить жизнь одинокой замкохозяйки, видя все тоже безразличие ко всему н лице у матери, глухую тоску и печаль, и «цепляясь за соломинку», за первую попавшеюся идею, как можно расшевелить «запертую в клетке птичку».

Сестра посмотрела на меня как на идиота, словно бы говоря «С дубу рухнул? Или с башни замка? Ты ж вроде тогда сразу в тайник улетел! Или головкой все же ударился налету? И про магию все совсем позабыл на ходу!»

- Со временем! – добавил я, исправляя оплошность неопределенными сроками, намекая на то, что шансы есть… со временем!

И сестра закивала головой, подтверждая мою мысль – когда-нибудь, мы сможем обойти проблемы, не сочетания электронной техники и магии. Есть ведь в мире защищенные телефоны для охотников! Вот и компьютеры такие наверняка существуют! И… с проводами тоже, что-нибудь придумаем! И оптоволокно где-нибудь добудем. Точнее – дешифратор свет-электричество.

- Эх… у меня ведь всё равно нет выбора, да? – поинтересовалась мать, и мы усиленно замотали головами.

Мать рефлекторно коснулась рукой низа живота, явно при мысли «Дети, дети, дети… до чего же вы меня довели! И куда же я от вас денусь», вспомнив про того ребенка. Что у неё сейчас в животе. И мы переключили все своё внимание туда, на её живот, на этого самого ребенка – пока здоров! Вроде как. И весьма крепкий – ну еще бы! Иной бы сдох уже, при таком то стрессе родительницы то!

– Принесите тогда хот бы пожрать! Мне и ребенку нужен корм! Сколько можно держать беременную мать в голоде?! Запертую в четырех стенах, да еще и голодную!

Мы, суетливо забегали по комнате туда-сюда. Столкнулись лбами. Ойкнув, отлетели друг от другу, приземлившись на попки и начали сидя на каменном полу тереть отбитые лбы. Мать, тихо прыснула в кулачок – прогресс есть! И это - радует! Не все потеряно! И мы вновь соскочили, вновь чуть не столкнулись, и на этот раз уже не нарочно! И разбежавшись в разные стороны пошли выполнять её поручения.

Нам нужна еда! МНОГО! И Мебель МНОГО! И… деньги, как понимаю? На это все… а иначе… ну не воровать же нам мебель, право слов?!

Выросший за несколько часов посреди пустыря роскошный замок был просто обречен привлечь к себе массу внимания. Еще бы! И архитектура необычна, и материал – он что, монолитно заливной?! Крашенный бетон? А на крыше что такое вообще, красное, полупрозрачное и сияет на солнце?

И банально тем фактом, что вот не было, и друг резко появилось! И не мираж ли это, столь насыщенный и красочный? Галлюцинация, что все видят одну и туже.

Вот только всё это внимание к новой постройке у людей появилось далеко не сразу, не в тот момент, как замок был построен! И даже не через час и не через два. Ведь для начала этот замок надо еще увидеть и обратить на него внимание! Все же он появился слишком быстро, и люди привыкли не смотреть на пустой клочок земли, где всё равно ничего нет.

И даже если туда поставить что-то, его наличие ими будет замечено далеко не сразу, мозг просто не обрабатывает картинку от глаз с того мета, где по утверждению памяти и разума, всё равно ничего нет. Человек видит это, мозг видит это, но не предает этому значения, и не обрабатывает мыслительными центрами объект, которого нет.

Потом, человек, обнаружив странность, обнаружив замок на пустыре, задумается про реальность увиденного - надо перетереть с соседями и знакомыми! Узнать, когда это появилось! Ах вы не видели?.. обсудит, что это такое, кто и когда построил, зачем. Почему, построил, и почему я не видел стройки?! Не замечал, что ли? А скольком месяцев она шла?! И только потом, информация о неожиданном событии, пойдет гулять в народ, и на первых порах с примесью искажения – строилось вчера-сегодня, месяц… кто-то там, что-то там. Это точно ОН построил! Зуб даю!

Это сутки! Минимум! Раньше вечера все эти обсуждения не ведутся! А по факту – полтора. До следующего вечера! Ведь этим вечером это все только заметят, гуляя взглядом по видам из окна, рассматривая всякое - и то не факт, ведь работы много! День будничный! Люди уставшие.

Частично в этот вечер перетрут, за тему «А что это? А когда это?» потом, на следующий день, с утреца, кто-нибудь посмотрит повнимательнее – а не приснилась ли это по пьяни от усталости да вчера? Потом слух-ситуация дойдет до особо болтливых и жадных граждан, что вполне могут и днем прибежать посмотреть, убедится своими глазами что есть, стоит, и правда замок синенький! И только после этого слух-факт-неожиданность пойдет гулять в народ, раскрутив круг маховика и собирая все больше и больше слухов и сведений аки снежный ком.

Но пока всего этого еще не происходит, к и без того загруженному до придела Павлу, опять приперлись дети. И опять просили денег! И он опять не мог им отказать! Но опять же - не мог и выдать им причитающегося! И вновь был вынужден выгрибать свои личные деньги, становясь нищим человеком без единой Юнь в накоплениях.

Впрочем, в то, что ему потребуется эти накопления, эта пенсия для доживания последних дней старой разваленной, после вчерашнего дня Павел не верил. Убийц было трое, и они вели три цели. И только двум, считая Павла, удалось избежать участи быть убитыми. А вот финансовому директору не повезло – его прирезали прямо в сортире.

Не сказать, чтобы умерший был прямо особо важным и нужным человеком – он был стар, и в отличи от старого волка Иф, ни фига не бодр, и всю его работу тайно делал его зам, подсовывая готовые и уже оформленные отчеты на подпись, и тихо удаляясь не претендуя на премию, делая вид лютого бездельника и лоботряса. Однако у финансиста была определенная хватка и чутье, и он прекрасно знал, кто делает за него всю его работу. Просто раз работает, зачем мешать? А те бумажки, что ненужно подписывать, но всунуты в общею кучу в середину, он никогда и не подписывал.

Хваткий был человек! Пусть председатель и не мог назвать его «своим человеком», но ему все равно обидно его терять, ведь и чужим, финансист точно не был, и был… нормальным! А теперь… ну, достойная замена все же есть – получивший кресло зам, не сможет повесить все воровство на начальника! Особенно если ему подсунуть в замы такого же вороваек, но иного профиля. Чтобы не спелись!

А раз было одно покушение, будет и второе! И обычно в таких случаях, при покушениях на охотниках, да еще и на работников ассоциации! Поднимается ненастоящая истерия и переворачивают все верх дном, в поисках заказчика. Или устраивают кровавый рейд в стан исполнителя, чтобы те сбросили заказ, посчитав невыгодным.

Но сейчас у ассоциации Вана нет ни сил, ни времени, ни ресурсов, ни для того, ни для другого! А про «единый строй» ассоциации пред общим врагом можно и не вспоминать – заказчик так-то очевиден. И кроме как легкого усиления мер безопасности и повышенной бдительности, что итак высока, ничего сделать просто нельзя, нереально.

Тоже самое и с детьми. Им условно выделили за их трофеи десять миллионов. Участок Карл купил за семь, считая деньги на оплату своей работы и оплату работы прочих клерков и чиновников, которым Ронг всё причитающееся уже выплатил из своего кармана, чтобы не было проблем и лишних вопросов «А чего это у вас пятерки без денег совсем? А как так то вообще, а?».

У детей в итоге «есть в наличии» три миллиона! Вот только нет их у них! Нет! Как нет и денег в бюджете ассоциации Вана – все пущено в дело! И даже счета, куда бы можно было перевести деньги, тоже, у этих детей-пятерок нет! Только наличка. Только бумага! Только…

Глава 8

Начать закупку нужного, мы решили с закупки провианта. Правда для этого пришлось вновь отвлечь Павла! Ведь толкать еду для мамы в тайник нельзя — она станет магической! А ей такое вредно, и они итак уже слишком долго сидит на близкой к этому диете — как бы проблемы не возникли из-за этого!

Павел, был занят каким-то срочным совещанием, так что нашу просьбу, одолжить машину, и водителя, воспринял примерно как «Пшли вон! Поищите машину, и водителя… в гараже! И можете брать там любую!».

Машинки там нашлись, а в качестве любой, мы выбрали небольшой грузовичок. Водила хотел было начать артачится «Вы кто такие? Что вам надо? Я вас не знаю! Пшли от сюда дети!», но ему быстро шепнули коллеги, что мы как бы пятерки-охотник, спасшие множества охотничьих жоп и вообще на хорошем счету у начальства.

Так что водила свернул своё ворчание, и молча повес нас куда надо, изредка косясь на наши моськи, вдвоём сидящие на одном сиденье. Был остановлен дорожно-транспортной патрульной службой, что учитывая гражданский вид грузовичка, остановить нас все же имеет право. И даже может поглядеть в документы!

Правда, интересовали его не бумаги, а мы, пара деток, что сидим тут вдвоём на одном кресле. Да ещё и в грузовой машине — не положено! Детей в грузовике вообще не может быть! Ни в каком виде! А тем боле — на обычном сиденье «для взрослого» да еще и вдвоём на одном.

Но после того, как мы улыбнулись патрульному в две моськи, ощетинились копьями по всему лицу словно ежики небритые, служивый почему-то побледнел, и тихо буркнув «Проезжайте» отпустил, даже не став смотреть в бумаги-документы. И еще долго там шептался с коллегами, когда мы уезжали, но из-за шума автострады, я их к сожалению, не слышал, а по губам читать не умею.

Водила кстати после этого тоже побледнел, но вез нас к продуктовому мегамаркиту все так же молча, неторопливо руля неспешной машиной. Как он сказал, с продуктами в городе сейчас напряженка, и многих видом съестного нет вообще и совсем. Поставок нет, и… пока что-то как-то не предвидится.

Однако благодаря запасам складов, что по большей части уцелели и не пострадали, голода и особого дефицита на самое основное продовольствие пока не наблюдается. Цены конечно растут, но как-то вяленько. То ли на торговые сети давит кто-то, не давая проводить накрутку и наживаться. То ли они просто решили под шумок избавится от залежалого неликвида, которого наверняка на многочисленных складах немаленького города завалялось немало за годы их жизни.

Тот же магазин, куда водила нас повез-привес, по его словам, всегда славился огромным выбором всего и всякого, и даже сейчас, предоставляет один из самых богатых выборов в городе. Правда, как нам шепнули мужики еще там на стоянке машин охотников «Следите за ценами!», если что-то кажется излишни… нормально, по цене, не говоря уж о дешевке, то значит это точно какая-то гадость и просрочка. Ну а поскольку денег у нас чуть меньше пятидесяти тысяч — в кассе ассоциации походу кончилась наличность! То особо прижиматься мы не будем — не для маменьки! Не для её еды быть прижимистым!

Грузовичке припарковался на парковке подле магазина. Водитель остался ждать нас внутри, а мы ускакали в магазин за покупками. Услышали сотню другую раз «Дети, вы не потерялись? Может вам помочь найти выход-родителей-стойку справочной?», и стали ходить с торчащими из голов тупыми копьями, что двигались вверх-вниз при каждом шаге или ином движении — да не потерялись мы! Не потерялись! Сами можем кого угодно вывести из этого вшивого лабиринта! И выводили! Потому что там постоянно терялись и взрослые, и дети. Правда последних мы старались избегать — нафи, нафиг! Они нас не уважают!

Так же в этом мега магазине, занимающем собой целый квартал, как выяснилось продавали не только и не столько продукты, сколько… всякое прочее. Одежду, обувь, косметику, развлечения, услуги, досуг… и так далее! Стройматериалы и мебель тут тоже были в продаже, но как-то скромненько, в уголке, в сторонке, словно бедные родственники, при богатых помещиках. Но зато с конскими ценниками! Типичными запросами бедноты, дорвавшихся до чужих финансов.

И как шепнули нам даже не осознающие что делятся информацией прохожие, для покупки мебели есть другой мега строй центр. Как и свой для строки-ремонта. И для одежды-обуви, как и для досуга и прочего, тоже. Есть свой отдельное немаленькое заведение в этом немаленьком городе Ван.

В каждом из них, так или иначе есть примеси смежника, и вкрапления «тупо всего и сразу», но основная специализация все же присутствует. Тут же она, что даже немного странно, туризм и оптовые закупки продуктов. Как это сочетается, особо не понимаю, но если послушать что говорят люди меж собой, создается именно такое впечатление. А если поглядеть на то, что продается и покупается в основной своей массе, и в каком количестве, так и совсем уже можно утверждать, что это именно так. Хотя до конца не ясно, насколько велика туристическая группа и долог поход, что им нужно купить полтонны сухпайка с саморазогревом.

Мы же пичкать мать сухпайками не стали, затариваясь вполне обычными продуктами. Сыр, колбаса, крупы, консервы проигнорили — уже объелись ими! Досыта! А вот молока и яиц почему-то не нашли, нету их тут, видимо они и есть, тот самый дефицитный товар, которого не найти и за десятикратно превышающею рыночную цену.

Брали всего и всякого естественно не по одной штучки и не все одной марки — на пробу разное набирали! Совсем дорогое не брали — зачем нам сыр за тысячу Юнь кило? Что в магазине хранится под бронированным стеклом в специальной капсуле! Сильно дешёвое тоже не хватали, помня о предупреждении — просроченость определенных вещей была прям таки очевидна, стоит только принюхаться, шевеля носами подле упаковки.

Совсем уж скоропортящихся продуктов, что портятся быстро даже в холодильнике старались не набирать. Выпечку хлеба и булочек думаю мать сама освоит — дело то ей всё равно нечего! А уж без тортов и бисквитного пирожного как-нибудь и так проживет.

По итогу набрали жратвы на двадцать девять тысяч Юнь! И я даже думать не хочу, сколько это «в палках колбасы» или мороженного, если брать колбасу и мороженное по нормальным ценам без кризисной наценки «у вас беда, мы хотим денег».

А ведь у нас этой самой колбасой у нас две тележки забиты! И взята она… по той самой, не рыночной цене. А вот мороженного нет — у нас и морозилки в замке еще нет! И машинка, грузовичок открытый, и растает все по дороге! На улице все же плюсовая. А брать чисто для себя. что бы съесть прямо на ходу — обойдемся.

Чтобы все набранное привести до кассы, пришлось сооружать настоящий поезд из магазинных тележечек, с двумя локомотивами — спереди и сзади, я и сестра. И сцепками в виде проволочки, которую почему-то никто кроме нас разогнуть не в состоянии даже кусачками — слабаки!

Одной кассы, чтобы нас обслужить, естественно оказалось мало, и мы пошли в две сразу, все равно надолго перекрыв «направление» своими покупками, даже с учетом дополнительных сотрудников, что занимали выкладкой продуктов с телег и укладыванием их обратно — мы взяли по-настоящему дофига всего! Это же показал и грузовичок, что оказался заполнен жратвой во всех плоскостях. И по весу — две тонны! Одного только сахара двести кило! И муки триста с гагом — пакетики по кило восемьсот, лень пересчитывать. И по объёму — много хватанули! А борта у машинки низковатые оказались.

Пришлось даже часть еды в кабину брать, чтобы не улетела в дороге! Нестрашно, мы маленькие и в ногах свободного места много! И при поездке пришлось постоянно оглядываться, не выпало ли чего? Впрочем, оглядывался лишь водитель, постоянно смотря в зеркала, а мы сидели ровно, мы и так все видим.

— Упс, потеряли колбасу! — сказала сестрица, уже открывая дверь и выпрыгивая из машины на ходу.

Водила дал потармазам, вызвав возмущённый гудок от идущей следом машины, водила которой юркую маленькую быструю девочку выскочившею на скорости из тачки даже и не заметил, а вот то, сколь резко приблизился к его капоту бампер впереди идущего драндулета — вполне оценил.

— Да ты охренел! — сказал он, обгоняя нас со стороны обочины, и показывая кулак из приоткрытого окна.

И чуть сам нас не подрезал, раскорячившись посреди дороги под сигналы коллег по ряду, так как впал в шок, видя, как продолжающий ехать грузовик, догоняет меленькая девочка в пышном платьице, легко и играючи запрыгивая в приоткрытую деверь автомобиля на ходу.

По дороги до нового дома, что замок, мы еще разок теряли жрачку, и сестра, на этот раз предупредив водителя, выбегала её догонять, пугая машин потока — вечерело! Машин стало больше, чем было днем! И чтобы вновь не бегать за потерянным, сестренка решила остаться в кузове и держать все своим телом. Ну и копьями, да. И… каменной плитой, о тонне весом, чуть не поставив машинку на дыбы! Это был явный перебор, да.

Довёз нас водила до той самой парковки, куда привозил вчера риэлтор. И мы стали думать о том, как доставить еду в замок, как все это ТУДА перетащить, через разделяющее нас, нашу еду, и наш новый дом, препятствия — реку, лужайки сквера, и тротуары дорожек. А мужик-водитель, чесать репу глядя на наш «скромный домик», явно думая о том, откуда он тут такой и чей он тут вообще, кому принадлежит данная необычная и запоминающаяся постройка.

Самым простым путем добраться до дома с продуктами, была бы прямая доставка туда на машине. Проезд по тротуару, в объезд газона, выезд на мощенную плиткой набережную, строительства мостика через речушку, и вот мы дома! Но риелтор говорил, что тут чужая земля! И строительство чего-либо, на чужой территории, равно как и проезд по тротуару не есть хорошо. В крайнем случае можно, но… надо было одолжить те телеки из магазина! И все же обсудить с тем риэлтором, решения этой глупой, но все же транспортной проблемой.

Поскольку альтернативой этому «крайнему варианту» была лишь переноска на руках всего этого вот, купленного вот, что долго и тяжко — упаковки нормальной нет! Я тягать это все по мешку-пакетику — маята неописуемая! Поэтому мы все же решили пойти на данные крайнею меру — заставили водителя выехать на тротуар!

Услышали свистки патрульного инспектора, что явно против произвола — ощетинились копьями! Почти рефлекторно это уже делаем при любом недовольстве! Бедняга инспектор подавился свистком. Буквально! Но вроде откашлял, и не помер… А мы стали толкать машинку ручками — катись давай, пока никто не видит и не свистит!

Машинка доехала до набережной, где к ней, от замка, над береговыми зарослями, и над резной оградой, прикинулся мост, из толстого прочного и магического металла. Мы все предусмотрели! Он там, у замка, складывается в рулон, а когда раскладывается, «надувает» и ребра жесткости на всю длину. Так что для него этот полкилометра пролет, фигня и не проблема.

Хотя нет, скрипит и прогибается! Надо будет усилить! Но пока вроде доехали. Водила чешет репу, но молчит, разглядывая возвышающиеся над ним величественные башенки внутреннего двора. А мы в две моськи таскаем внутрь наш товар. И уже внутри, при помощи искажений пространства, растаскиваем его по комнатам — что в холод, и надо было все же взять мороженого!

Что в холод, но не очень — не морозилка, а так, холодильник! Пусть это и просто комната, где мы, прямо сейчас, учинили пониженную от общего тепла замка температуру. Что так, во склад, без лишних игр с нагревом-охлаждением, или вентиляции — её тут тупо нет! Вообще, совсем, пока нет, потом сообразим.

— Здрасте. — заметив наши движение ко воду внутренние части замка вышла мать и поздоровалась с человеком через дверной проём, опасаясь делать шаг, чтобы его переступить.

Догадывается, что мы ей не позволим сбежать и выйти! И что упрется в стену, как бы не выглядела эта стена пустотой для неё сейчас.

— Здравствуйте. — изобразил ей очень вежливый поклон водитель, словно бы встретил королеву.

Походу, он решил, что это она тут хозяйка замка. Ну и ладно.

— Мамуль, — отвел я мать чуть в сторонку от столь желанного для неё дверного проема, пока сестра продолжала носится, перетаскивая из машины провиант внутрь дома за порог, где он тут же исчезал в полу, — мы купили еду, так что можешь не переживать. Сейчас поедем и купим мебель, есть какие-нибудь пожелания?

— Пойти с вами. — поджала она губу, выглядя недовольно.

Я помотал головой.

— Издеваетесь. — прошипела она как сердитая кошка, прошипя на то, что её не так погладили, не так взяли на руки, без её дозволения.

Я вздохнул.

— Купите что-нибудь НОРМАЛЬНОЕ! А лучше… возьмите меня с собой.

Я вновь замотал головой.

— А если ей дать броню с меня? — подала мысль сестра, тыкая пальчиком себе в грудь, озадачивая мать «Какая еще броня? Это платье чтоль? Так… его же я вроде покупала! С полгода назад… наверное.»

— Она не налезет. — помотал я головой. — Да и без магии будет работать хуже, чем мои штаны.

— Тогда…

— А штаны матери даже не поднять. — усмехнулся я в ответ на это.

— Точно. — вернулась сестра к разгрузке тарантаса во дворе, гора продуктов на котором уменьшилась лишь на половину.

— Так что? — насупилась мать, которой подарили надежду, но похоже опять её отбирают.

Я вновь вздохнул.

— От нас, ни на шаг. — сказал я, а сестра замерла.

— Еху! — подпрыгнула мать, словно малолетка.

А сестренка, шипя, не хуже маменьки, и бросив еду на землю под удивлённый взглядом водителя, протопала ко мне, громко топая и в миг уничтожив туфли на своих «нежных» ножках.

— Брат, — прошипела она мне в лицо, — она там может умереть, понимаешь? — я со вздохом кивнул, — Мы рискуем, понимаешь? — я вновь кивнул, — Я не хочу потерять её как отца! — заревела сестра, а я её обнял, и слезы потекли мне на плечи.

Но недолго, сестренка, всхлипнув, вся сжалась в тугой комок, и посмотрела на мать суровым взглядом.

— Не пущу. — сказала она, и мать провалилась сквозь пол, оказавшись запертой в комнате без окон и дверей.

— Сестра! — рыкнул я на неё, отстраняя от себя. — Это уже через чур!

Девчонка потупилась и в комнате с маменькой прорезалось окно и дверь.

— Да и вообще, кто ей тут угрожает? В обычном магазине! Там, где её никто не знает!

— Нет. — сурово ответила сестренка, и пошла дальше таскать продукты из машины, что все так же стоит во дворе нашего «маленького» замка.

А я понял, что в этом вопросе спорить с сестрицей совершенно бессмысленно. Она слишком переживает за мать, чтобы выпустить её куда-то прочь из дома. И слишком освоилась в контроле пространства за прошедшие десять лет жизни в Хаосе. Я… не могу ей противодействовать, не могу просто взять, и запретит-передавить, вето наложить! У нас с ней тут, в замке, равные полномочия, я сам так решил, когда вместе с ней, создавал этот дом. Да и не хочу я идти против сестры и ссорится, даже если это будет означать сору с матерь. Сестра мне дороже, как бы это не было горько для женщины, что родила это тело.

Глава 9

Несмотря на слезы матери, покупать мебель мы отправились вдвоём и без неё. Даже водителя с машиной, по глупости отпустили! Сразу же, как только он нас довез к торговому центру, где мебелью торговали.

По глупости, потому что мы же маленькие! И мебель в наши тела целиком не входит! Ну и не заказать доставку «в никуда» ведь у нас даже адреса то нет! И документов на замок, хе… надо было все же не отпускать того риелтора просто так! А попросить его заехать, через день другой, да все оформить как надо и как положено.

Так что единственный облик мебели, в котором мы её можем купить, это мебель в разобранном виде, комплект «сделай сам». Только вот сами то мы её сделать и так можем! Зачем нам приобретать полуфабрикат?! Нам разве что фурнитуру — дверные петли! Стоит в магазине приобрести, чтобы не возится с этой довольно сложной конструкцией. Да газлифты там всякие… и смеситель для кухни! Он тоже сложен!

Так что по итогу, мы плавно перекочевали из магазина мебели, где средь рядов вышагивали, в магазин запчастей для мебели, где стали проводить скупку всяких мелочей, под удавленные взгляды публики. Странно ведь это, что парочка мелких охотников высокого ранга скупают мебельные петли пачками! Вопросов «зачем?!» нам не задавали, но смотрели и косились знатно. Особенно всех привлекали торчащие из наших макушек копья, по-прежнему ходящие вверх-вниз, даже когда мы стоим и не двигаемся.

Пакеты и пачки с фурнитурой в руках мы таскать естественно не стали, это всему всё равно предначертано стать магическим материалом! Так что зачем откладывать неизбежное? Все внутрь! На глазах у всех! А сестренка еще и моську корчила, будто ей это кайф доставляет, неторопливое всовывание предметов в руку или ногу — каждый раз иная часть тела! Будто по итогу оно все не оказывается в одном и том же месте! Словно бы оно и правда, все складируется внутри тело, где-то там, внутри руки или ноги.

Правда, мне по итогу действительно приходилось за ней в тайнике прибираться. Так как там все действительно оказывалась вразброс и не пойми как — у сестренки до сих пор есть проблемы с перемещением объектов через себя, если это не копья! И медленное всовывание… скорее всего не игра, а реальность — иначе она и не могет. До сих пор.

А после закупки всех этих мелочей, каких только нашли и в массовом количестве, на восемь тысяч Юнь, мы переползли обратно в торговый зал, торгующий мебелью. Мягкой мебелью! Ведь если со шкафами-стеллажами у нас вряд ли возникнут какие-нибудь проблемы. С мойками и кухонным гарнитуром тоже, как и с ванной — хоть золотую её сделаем! Злата хватит! Хоть каменную, мраморную, гранитную, или из другого чего красивого, у нас в загажнике полным-полно разнообразного цветного камня. Его не хватило бы для замка, но вот на вшивую ванну — хоть десять! Хотя учитывая размеры замка… десяти будет мало!

А вот мягкую мебель нам не сделать. Никак. Можно конечно использовать старьё — в кусках городов, что мы прибрали к рукам отобрав у Хаоса найдется и не одна пара диванчиков или квартетов кресел, но состояние у них всех… потрепенькое! Их и монстры трепали, и бывшие владельцы, став монстрами, трепали, и немало! И мы трепали, когда от Хаоса уводили — у нас те еще методы издевки над пространством, чтобы его поглубже в Хаос макнуть, а потом попроще оттуда умыкнуть. Ну и сам Хаос, тоже, покушал, оставив свой след, да и не в накладе он, от того, что мы его ограбили — у него всё равно был вполне сытный завтрак! Хоть и не такой уж плотный из-за нас. И ничего не осталось про запас.

А зачем нам жеванное старье? Мы ж теперь знаменитости! Мы же город спасли! Да! Мы… замок имеем! Богатый замок с разноцветными крышами башен! Нам и мебель внутри нужна подстатье внешнему виду строения! Но кресла, кровати, диваны, мягкие уголки и прочее, в нас самих — не влезут! Мы маленькие! А они большие!

— Надо было с собой хотя бы какую-нибудь зачарованную дверь прихватить! — пожаловалась на этот счет сестрица, — И туда диваны пихать.

Я на этот счет печально вздохнул.

— Не получится, её ведь надо в пространстве фиксировать. — помотал я головой, — Это только мы с тобой, можем ходить куда хотим, и быть порталами самоходными, а дверь — должна стоять четко!

— Или висеть. — улыбнулась сестренка тихонько, печально глядя на шикарную двуспальную кровать, с рюшечками и позолотой,

— Или висеть. — покивал я, и то же приценился к кровати.

Большая, с мягким не скрипучим матрасом! С балдахином — нахрена он нужен?! С…

— СКОЛЬКО?! — офигел я, пуча глаза, глядя на ценник.

— Сто тысяч Юнь, юные охотники. — материализовался как из воздуха продавец-консультант, и с поклоном озвучил цену, что я только что увидел на ценнике.

И весь такой галантный обходительных… ходил за нами тенью уже минут пятнадцать, словно матерый слуга-убийца-телохранитель, не отсвечивая в поле зрения нормальных людей-покупателей, пока мы наконец не остановили свой выбор на чем-то по-настоящему дорогом и роскошном! О хитрец.

— Набивка — лебяжий пух и верблюжья шерсть, подкладка койра, пружины спец заказ, позолота и бамбук… — начал он нахваливать, но я поднял руку, прерывая его словесный поток, смотря на этот траходром за миллион не моргая.

— У нас пока нет таких денег.

У продавца отвисла челюсть. Потом полезли из орбит глаза, а челюсть пошла еще ниже, чем была — как это нет?! Да как это, как?! Да у охотников столь высокого ранга?! Да после всего??!!?! Сестренка тем временем продолжала задумчиво смотреть на кровать, словно бы что-то прикидывая в уме, вздохнула отвела взгляд, взяла меня за руку и хотела тупо молча уйти, но я, остановившись подле все такого же шокированного продавца, решил немного прояснить ситуацию для понимания.

— Все ушло в оружие и снаряжение. — сказал я ему, махнул ручкой, и мы ушли, оставив бедного и дальше пребывать в шокированости.

Ненадолго — минуты через две он очнулся, огляделся, заметил нас у кровати в соседнем ряду, стоящих взявшись заручки и пялящихся на койку подешевле… в десять раз дешевле! Но к нам не побежал, а побежал к стоящим в сторонке коллегам, собравшихся в плотную кучку и чего-то ждущих, и наблюдавших за ситуацией, наблюдающий за нами. Стал им рассказывать, активно жестикулируя, что бабла у нас нет, все ушло в копья — ну и правильно! Пусть так и думают! Стал говорить им о том, сколь много у нас было денег, раз мы столь легко разбрасывались копьями «по миллиону за штуку».

— Шта? — сказал я в слух, не удержав внутри свои мысли.

— М? — повернула ко мне сестренка свою моську, явно не слушая окружение за ненадобностью.

— Да не, ничего, так. — помахал я головой.

— Так думаешь, это кровать подойдет? — кивнула девчонка на койку, на которую смотрела.

Десять тысяч Юнь, и если верить этикетки, все почти тоже самое. Лебяжьего пуха нет, а так… хотя вот наощупь все же немного не то, не столь мягко и кафово, но это и плюс — слишком не разнежишься, и пружины пусть оооочень тихо, но все же скрипят, но за отсутствием отца… к сожалению, проблемы скрипа кровати вовремя ритмичных движений как-то нет. Да и неважно, есть этот скрип, или нет! Даже не будь он столь тихим, у нас же всё равно соседей нет! А когда были — шумоизоляция всех спасала.

— Ну, думаю, пойдет. — сказал я, щупая кровать двумя руками, — Не дешёвка точно, — взглянул я на ряд чуть дальше, где продавались койки от полутора тысяч Юнь, и выглядели они…. Лежанкой бомжей в ламинированной упаковке! — но и вполне подъёмная по деньгам роскошь. Мать будет довольно, только как….

— А причем тут она? — захлопала сестра глазами, смотря на меня.

— Э…, а зачем нам тогда эта койка? — захлопал я глазами в ответ.

— Как зачем?! — удивилась сестра непритворно, — А нам?

— А нам зачем такая большая кровать?!

— Спать. — насупилась сестрица, упирая руки в боки и смотря на меня как на ничего непонимающего дурочка.

— Спать? — я взглянул на койку и пересчитал оставшиеся деньги, — Мы максиму сможем купить две таких кровати на оставшиеся деньги.

— Ну так вот. — продолжила сестра смотреть на меня как на идиота, с позиции «Ты дурак, братик?!».

— Э… вдвоем что ли спать?

Она кивнула головой, с видом «Наконец-то дошло!».

— Э не сестрица, — замотал я головой. — нам в обнимочку спать противопоказано, — сестра сдулась, опуская руки и плечи, и вообще, вся осунувшись разом, всем видом выражая «Поему?! Ну ПОЧЕМУ?!», — Мы спим как сурки беспробудно, если обнимемся и спать уляжемся! Нельзя нам так спать, а то вообще не проснёмся.

Сестра хлюпнула носиком. Стала совсем грустной и печальной, а из глаз закапали слезы… Я подошел и обнял её утишая, прижимая к себе — она прижалась ко мне покрепче, продолжая хлюпать носом, вполне неподдельно расстроившись столь незначительно вещью, как невозможностью совместного сна.

— Нельзя нам вместе спать… давай лучше просто так, обнимемся, пока в сознании. Покрепче. — прижал я её к себе посильнее, и она ответила тем же.

Постояли, минут пять, заставляя продавцов, собравшихся в сторонке целой делегацией, и редких покупателей, озадачено пялится на наши персоны. Отстранились, разрывая объять и смотря друг дружи в глаза. Сестренка быстро утерла слезки и повеселела, я тоже улыбнулся — все ведь хорошо, все прекрасно!

— К тому же, бодрствуя обниматься даже приятней. — намекнул я, улыбнувшись еще шире.

Сестра кивнула, соглашаясь, но сказала совсем не в эту степь:

— Может просто будем спать по разным углам? Или спина к спине? — не утратила она надежды на двуспальную кровать.

Я замотал головой.

— А во сне мы перевернемся, и вновь друг дружку обними, засыпая вечным сном.

Сестра обижено надулась — ну хоть не плачет! И я, «пикнул» пальцем по её обиженному носику. Она запахала руками, словно кошка лапами, выражая своё возмущение. Я усмехнулся и тихонько засмеялся. Захотел её завалить, и повалять, нов вовремя сообразил — мы в мебельном магазине! В магазине с мебелью за десятки тысяч Юнь! С хрупким бетонным полом! Мы тут все разнесем, если начнем валятся! Устраивая тут недодраку. Низя! Низя!

А потому я вместо того, чтобы начать валятся, отпрыгнул на четыре метра назад, перепрыгивая через койку. Сестра, что тоже раззадорилась и была всерьёз настроена на борьбу, озадаченно на меня посмотрела — чего это ты?! Похлопала глазками, и с видом «Сейчас нападу! Покусаю, залапаю!» медленно пошла на меня. Я, с самым серьёзным видом указал на койку между нами, на которую сестрица не успела залезть, но явно собиралась.

Сестра остановилась, озадаченно посмотрела на кровать… опомнилась где мы! Поняв, что магазин хрупкий, и все же смотрят! Целая толпа! Куча народу! И в основном — продавцы и продавщицы — неловко зачесала затылок, глупо улыбаясь. И я только лишь вздохнул, под еще большее озадаченное хлопанье глаз толпы, и улыбнулся — вот такие вот мы! И что такого?!

Потом мы пошли смотреть кровати поменьше, для нас двоих, каждому свою. Что-то выбрали — сестра вдруг решила взять розовую с рюшечками! Показывая мне язык и на что-то намекая. Намека я не понял, выбрал себе обычную аскетичную самую простую койку за триста с копейками Юнь — на мебель цены в городе явно никто не завышал, и с поставками тоже, похоже нет никаких проблем.

Койка мне досталась из дрянной дерявяхи, с болтающимися ножками, и откровенно фекалевовидным матрасом. Сестра мой выбор не оценила. И смотрела как на идиота — и зачем тебе этот хлам? На что ты им намекаешь? Издеваешься, да?! И в ответ на мою издевку, выбрала себе еще одну койку — раскладушку! О трех ножках.

Я выбор оценил, показал большой палец верх — крутой выбор! Молодец сестренка! Она мой жест не оценила, выбесившись в миг — ты что, брат, издеваешься да?! Я же подшутить хотела! А ты… ни в какие ворота! И опять чуть не разревелась!

Пришлось её утишать, и выбирать кровать побогаче, но узкую, что даже одному тесно! Чтобы точно никакая девка под бок не прилезла! Сестренка мой, и намеки, оценила — правильно брат, никаких девок! Не надо их! Ни к тебе в кровать! Но потом сообразила — а какие девки?! Это я что ли та девка?! Да как ты… выбирай другую койку, чтобы я могла прилезть! И опять надула щечки и встала в позу руки в боки.

Пришлось выбирать — кровать с оооочень скрипучим матрасом! Сестренка чуть не лопнула от недовольства — да ты издеваешься, да?! Да на этой кровати ведь одно движение, и вся комната не спит! Все соседи не спят, если бы не звукоизоляции! Не пойдёт! Ищи другую!

И больше не веря в моё благоразумие, сама мне выбрала мне кровать… огромный двуспальный аэродром. Здоровенную кровать, но без балдахина. Довольно дорогую так-то койку! Но всё же подъёмную по деньгам, и с очень интересным названием: Траходром холостятский! Модель Два один Ноль.

Я очень внимательно поглядел на сестренку кривя моську. А она… довольная как кот после рыбы весом с себя, лыбилась во все зубы стоя пред выбранной кроватью и даже не смотрела на меня в ответ! Хитрая зараза! И на что это она намекает, такими… кроватями?!

— Обойдемся. — сказал я, и пошел прочь от данного аэродрома на ножках.

— Эээ! — опомнилась сестра, перестав лыбится и пялится в никуда. — Брат! Ту куда?! Замечательная же койка! В самый раз…

— Нет, это уже через чур. — замотал я головой, не оборачиваюсь. — Давай что-нибудь более… — я огляделся, и указал на ближайшею койку к нам. — обычное подберем.

Сестра скривилась.

— Еще одно бомжа ложе и, по-моему… — сощурила она глазки, осматривая кровать со всех сторон, не сходя со своего места, — эта такая же койка, как та, на которую ты показывал первой, только… другого цвета. Брат! — расширились её глаза, — Это правда такая же кровать! Только цена, — указала она на ценники, — чуть иная.

— Четыреста Юнь ровно, — прочитал я ценник, а подле нас «материализовался» один из продавцов-консультантов, в ожидании и предвкушении потирая ручки, — и ножки не скрипят, не болтаются, — нашел я всё-таки отличие этой кровати от той, за триста с гаком.

— Ну да. И это тоже. — скривилась сестрица, и мы пошли дальше, гулять по залу и смотреть мебель.

Брать мы естественно ничего не брали, приценивались, спорили, смеялись… и продолжили бы тут и дальше ходить еще неизвестно сколько часов, но… время уже было почти восемь вечера, и магазину стало надобно закрыться на ночь. Так что нам прошлось сворачиваться со своим гулянием, обещая продавцам «еще как-нибудь потом заглянуть». С деньгами! Ну и… развели мы их на макулатуру каталогов! Чтобы дома посмотреть-изучить.

Расставались с бумагой продавцы, кассиры, и даже выползший из своего кабинета директор охотно, одаривая нас всем, чем можно и нельзя. Особенно старательно впихивая каталоги с жутко дорогой продукцией.

Ну а мы и рады стараться! Брали все что дают, улыбались и тихо хихикали внутри себя, осознавая то, что некоторые дорогие идеи реально классно выглядят, и надо бы нам их у себя скопировать. За бесплатно! Правда там частенько использовалась дорогая и красиво работающая фурнитура, требуха мебели, которой у нас нет — не подумали мы о покупки привода дверей за тысячу Юнь! Но… что-нибудь придумаем! Сами изобретем! А если и не сумеем… придем сюда еще, за фурнитурой!

Бумагу всю, в руках мы естественно тащить не стали, а убрали в тайник. Я, убрал, сестра мне доверила эту миссию! Ну а после, весело приплясывая, отправились домой. Были остановлены бдительным полицейским «Дети, что вы тут делаете в столь поздний час? Вы не потерялись?». Мы в ответ показали на копья, торчащие из наших голов. Бдительный полицейский пощупал копья рукой… попытался их вытащить из наших голов, думая, что накладные…. Оказался сам подерган туда-сюда, так как сила привода копий куда больше силы его руки… взбледнул, убедился, что не обман, молча отдал честь, прекращая чинить препятствие движению.

— Спасибо за бдительность. — с улыбкой сказал я ему, и отстегнул от оставшейся худенькой пачки тысячу Юнь, передавая этому бравому служителю закона, что ошарашенно хлопал глазами глядя на деньге и не думая их принимать, — Но постарайтесь донести до своих, что копья у нас не поддельные, а у нас не всегда есть время вот так вот стоять и улыбаться.

Полицейский понял, что деньги ему даются не просто так, а за работу языком и разбалтывании «отличительной особенности деток», которую итак, наверное, все знают, но раз платят… деньги он взял, а я подумал, что следующие копы вот сто процентов будут щупать наши копья, ожидая подобной награды! А вот фиг им! Сестра вон итак уже шипит, да ворча, интересуясь зачем я разбазариваю казенные деньги.

Деньги у нас конечно не казенные! Но… у неё такой вид! Будто я коллективное имущество распродаю в одно рыло! Хотя…, а ведь она права! Деньги то наши! А отдаю их я один, как от себя!

— Прости сестренка, нужно было с тобой посо…

— Мороженое! — перебила она меня, смотря серьёзным взглядом и дуя губки,

— Что?

— Купишь мне мороженое. — отчеканила она, как приговор.

— Ладно. — вздохнул я, понимая, что одним десятком рожков там точно не отделаешься.

Да и… что-то не видел в магазинах мороженного! Нету его! Дефицит.

Так и оказалось — мы оббежали с десяток еще работающих несмотря на вечер магазинов, и нигде не было этого сраного мороженного! Никакого! И как нам пояснили в одном из них — и не будет! Хладокомбинат, где его делали, был в той части города, что уничтожили монстры. И… львиная доля мороженного города, да и провинции в целом, делалось там. И хранилось оно там же — там были ну очень большие холодильники! С оптимальной для хранения мороженного температурой.

Сестра мнение свое изменила — тогда пироженное! Хочу пироженного! Купи пироженное! И мы зашли в одну из кондитерских и… там обнаружили мороженое! Они, как оказалось, его сами делают! И хоть молока у них тоже нет сейчас — молокозавод был рядом с хлад комбинатом, и тоже пал в неравной битве, но вот запасы готового мороженного продукта в холодильниках кондитерской есть. Стоят дорого, всегда стоили за «эксклюзив» и ручную работу, но… когда это нас… сестренку! Останавливало? Так что по итогу купили мы и мороженое. И пироженное, и вафли с кремом… и все с разными вкусами и по пять штук на моську.

— Да мы так разоримся. — простонал я, оставив в кондитерской пятьсот двадцать Юнь.

Сто пачек обычного мороженого! И всего тридцать единиц товара тут!

— Во, во, — усмехнулась сестра, явно не разделяя эти мои страдания, и лизнула мороженку язычком, — Будешь знать, как деньги кому попало отдавать.

— Тебе что ли? — усмехнулся я, и сестра аж зависла, застыв с высунутым язычком.

Простояла так, застыв истуканом, словно кошка прикусившая язык… капая тающей мороженкой себе на ножки!

— Не, мне можно! — очнулась она после третье капли. — Я только на еду трачу!

— И на кровати! — усмехнулся я, и она вновь застыла в подобной позе.

Но н этот раз проторчала в ней не столь долго — шарик мороженого решил выпасть из рожка, и сестре пришлось ловить его в полете. РТОМ! Тут же втягивая в себя, весь шарик целиком. Отправляя его сначала в тайник, а потом обратно в рот по кусочкам.

— бПыр, квачквак, — пробормотала она с набитым ртом.

— Да, да, ты честная. — усмехнулся я, слушая этот лепет.

— дАВАачва, — проговорила она, потягивая сладость.

— Да, да, ты только на нужно тратишь. На мороженное, которое не ешь, а прячешь, да на кровати, которые больше нас размером в десять раз.

Сестра застыла истуканом с полным ртом еды. Проглотила все, и в желудок, и сурово глядя на меня. постановила:

— А ты слишком добрый! — и надувшись отвернулась.

— А я и не отрицаю! — заявил я, и пошел в ту сторону, куда смотрела её спина.

Она тут же перестала дуться, и метнулась следом, догоняя и начиная идти рядом, стерев с лица всякое недовольство и прочие лишние эмоции, кроме легкой полуулыбки.

— Ну что, куда теперь? — поинтересовалась девчонка, заглядывая мне в глаза, ставя голову в пол оборота и чуть наклоняя её вперед.

— Домой, куда ж еще. Нас мама ждет, скучает. — ответил я с улыбкой.

— Домой. — остановилась она на миг, о чем-то задумавшись, глядя в небо,

Опомнилась и догнала меня, начав идти рядом, все так же смотря глазами в небо, закинув руки за голову, и немного выгнув спину. Задумчиво изучая взором звезды этой ясной предзимней ночи, словно бы ища в них смысл жизни.

— Домой… так это непривычно… возвращаться домой.

— Ага. — согласился с ней я, — Уже и отвыкли мы… что можно вернутся… домой.

— Да…. Вот так просто, и домой…

И думая об этом, мы неторопливо шагали вдоль проспекта по направлению к нашему замку, любуясь видами вокруг. Городом, что продолжал жить своей жизнь и в этот уже по сути ночной час. Городу, залитому светом тысячи фонарей, и погруженного во мрак ночного неба переулков, лишённых света.

Городу, что еще и не думал спать! Пусть и на улицах уже толком не было прохожих, но вот машин на проспекте еще полно. Городу, чьи жители уже готовятся ко сну, а кто-то и на работе прямо сейчас. Готовится к завтрашнему дню, подготавливая оборудование к предстоящим сменам в ночи, или держит вахту на непрерывных производствах. Городу, что совсем недавно пережил встречи с монстрами! Месту, где жители отлично себя показали в этот трудный час! Люди, средь которых оказалось немало смельчаков, способных дать опор, казалось бы непосильно врагу.

Столица провинции, в которой за одну ночь появилась новая достопримечательность — огромное сооружение почти в центре, сияющий голубоватым светом в ночной мгле, переливающийся разноцветных крыш ценных камней замку. Замку, выглядящему в дали словно мираж, сказочное виденье, средь реального мира. Словно некая иллюзия, призрак, нереальность… ведь он таким и был задумал! Сказка, выполненная из камня.

Вот только на подходе к замку нас ждали гости.

Глава 10

Павел Иф как раз закончил совещания с главами отделов ассоциации Вана, и собирался наконец отдохнуть, когда ему сообщили, что некий водитель, из привлечённых к работе гражданских, очень хочет его видеть и поговорить. Говорит, что у него есть важные сведения, касающиеся детей охотников, которые он может передать только лично ему и никак иначе.

На фоне недавних покушений, это выглядело верхом подозрительности! Какой-то гражданский «Куткин» желает встречи, лично с ним, и вот только так и никак иначе! Подозрительно! Но с другой стороны — не ему боятся каждой тени! Он сам, Ночной Волк! Да и третью сторону вопроса, ту, что «дети», то, сколь важна любая тема, касающаяся их, забывать не стоит.

И раз уж тут «лично в уши», настолько сколь животрепещущий вопрос… сколь много тайн эти дети скрывают! И сколь много проблем может принести раскрытия этих тайн! И человек вполне действительно может что-то знать, и действительно не желать это никому иному рассказывать, во избежание, тоже понимая, что ЭТА информация, не для чужих ушей.

В общем, встреча с мужичком состоялась тотчас же, как все важные люди ушли, а он поднялся на этаж.

Обычный, ничем непримечательный мужик, средний рабочий класс, работяга, каких миллионы. И ситуацию он рассказал… немного забавную, но не особо необычную — дети возжелали купить пожрать, и «арендовали» его вместе с машиной, заставив катится до магазина, где сами закупились продуктами — необычно для пятерки, но не слишком. А для этих деток так вообще, наверное, нормально — они новички! А вот потом…

— Какой, какой замок? — поинтересовался Павел, услышав что-то действительно необычное в речи человека.

— Ну, там, на пустыре… замок они построили из синего камня! — ответил тот на вопрос, и Павел сдвинул брови домиком, хмурясь и пытаясь сообразить, где тот самый пустырь, где дети строили замки, — Ну на изгибе реки! Там еще болото всегда было! И набережная вокруг красивая проходит!

Председатель напряг память — где эта речка, и где этот замок и пустырь… и тут до него дошло — тот самый участок! Тот самый пустырь! Замок?! Не было там никакого замка! Болотина лютая! Павел по пояс проваливался местами! Матерился, выползая, и больше не желая сдуваться в место, где можно утонуть даже охотнику его ранга!

А мужичек, на вопрос «Что за замок то? Откуда», ответить откуда не смог — эти построили, охотники ведь они же! Словно бы это все в раз объясняло — охотники ведь они! А не строители! Ну а как выглядит… описал! Подробно так! Даже число башенок сказа — одиннадцать их! Мужичек специально по улочкам в пол оборота проехал, меж домов замок разглядывая, башенки считая!

Зачем? Ну так интересно же! И камень голубой этот, с узорами и словно бы не из блоков, а монолит — наверное заливной! И полированный бетон с текстурой и наполнителем «для красивости». И крыша, и вообще… словно сказочный! Вот только материальный он! Твердый! Он там был! Во внутреннем дворике вместе со своей машинкой, проехав туда по раскладывающемуся словно ковер мосту.

Павел, все больше и больше терял нить повествования. Раскладывающийся как ковер мост?! О чем он вообще? Не под вещества ли этот кадр пред ним?! Хоть и не пахнет от него ничем кроме пота и страха, что как бы понятно — не каждый день на ковре у начальства! Может что особое вколол? Или от стресса рассудок помутнел? Хотя глаза вроде нормальные, и руки не дрожат, только шапку мнут от нервно.

А мужчина тем временем перешел к самому главному. К тому моменту, ради которого он пришел на эту встречу, и так настаивал на том, чтобы рассказать все лично, без свидетелей. И это был не замок, нет… это была та, кто был внутри этого замка — женщина, что дети назвали своей матерью. Женщина, про которую они сказали так, дословно:

— Ради мамы, мы готовы уничтожить этот мир.

И даже подозрения о том, что это пустые слова, а не констатация факта, не возникло ни у кого. Ни у Павла, которому эту фразу передали через третьи руки, ни у этого мужичка, что услышал её лично, сидя за рулем своей машины, в ответ на свой невинный вопрос «А кто эта женщина? Ну, что там была, в замке, внутри за проёмом», получив в ответ эту вот фразу «Она наша мама. И ради мамы, мы готовы уничтожить этот мир. Так что сделаем все, ради неё».

— Значит она реально там… — проговорил Павел, когда водитель, раскланявшись ушел, исполнив долг с полна, донеся эту фразу до нужных ушей и никому более не рассказав.

Надо ему выписать премию! — подумал Иф хмуро глядя на закрытую дверь, — Как в бюджете ассоциации прекратит зиять столь огромная дыра! Только вот когда это будет…

— Ну, что думаешь? — сказал он в слух и громко.

И тень из угла, отделилась от стены, обрела человеческую форму и вид, и подошла к нему.

— Думаю, что надо ехать. — сказал внук старого друга, что все это время был тут, и слушал этот разговор вместе с начальником.

Павел ему в данном вопросе решил доверится, как ни крути, а Эдгар Ти уже в втянут во все это дело с детьми по уши, и уже… погружён события по самое не балуй. Всего он конечно еще не знает, но кое-какими сведеньями обладает в полной мере. И руки уже перепачкал неслабо и повязан, что называется, кровью.

— Надо ехать… — пробормотал Павел, тоже думая, что надо, тем более, что он как бы обещал-планировал встретится с матерью с детей, когда те построят в Ване свой дом.

А они похоже уже построили! Да еще какой! И теперь нужно рвать когти, и любыми средствами и путями изыскивать семь миллионов, чтобы этот дом у ЭТИХ детей не отобрали! Ну или не попытались отобрать — отобрать дом у пятерок, у ЭТИХ пятерок, точно будет очень непросто. А учитывая, что там живет их мать, ради которой они готовы уничтожить мир… это будет худшим исходом из возможных!

Так что лучше залезть в долги, не заплатить работником, обосратся всей ассоциацией разом, но выкупить землю до конца, у её прошлого владельца. До того, как тот сообразит, что заболоченный пустырь, вдруг обзавелся громадной постройкой о одиннадцати башнях «сказочно красивой внешности», и цена ЕГО участка, уже сильно не семь вшивых миллионов. Пока не понял, что там, на негодной земле, вдруг вырос какой-то замок, что уже само по себе говорит простую фразу — там можно строить! И эта земля в центре города, не простой неликвид, который никому и даром не нужен из-за своего вида и характеристик.

Еще конечно неясно, так ли красив и огромен этот замок, как его описывал тот мужик. Но уже точно ясно одно — детям плевать на болото и отсутствие подъезда. Они… как-то смогли вынуть из неоткуда огромное строение и поставить его практически на воду. Но в случае с этими детьми, и этими пятерками, все возможно, и удивляться этому не стоит.

Павел, в очередной раз забив на отдых, стал быстро раздавать распоряжение своим людям, которым тоже придется поработать сверхпрочно. В первую очередь, надо было разобраться с финансами. И провести наконец этот несчастный перевод на оплату, даже если для этого придется заворачиваться узлом!

Как? Откуда изъять деньги? Ну это не он тут вице глава финансового отдела! Думай! Не я тут вице финансист! Думай! А иначе нам всем тут может случится капут. Что это за земля такая? Это земля принадлежит двум пятеркам, смекаешь каким? Вот-вот! А то, что им никто ни в какую не хочет платить ни за что, ты и сам знаешь моего не хуже. И не строй такую морду! Наивным дурачком ты можешь прикидываться для других, хитрый юный лис! Старый волк твой мех за версту чует! И если думаешь о том, как меня подсидеть-подставить, то подумай вот о чем — станет ли новый председатель совета держать в этом кресле или подле него такого прохвоста? Или новый хозяин-новая свита? Все ты понимаешь! Так что работай! Крутись! Не мне одному не спать ночами.

После этой встрече, надо было дернут уже ушедших домой людей из пресс службы — тут такая новость! Нужно раскручивать! Дети, кончено, в очередной раз подкузьмили ничего не сказав! Но… для них это, наверное, нормально. Они не привыкли кому-то объяснять и докладывать, тем более, когда делают что-то, что им кажется обычным. Что может быть необычно в строительстве огромного замка посреди болта без подъезда за два дня?

Сборы оболтусов из пресс службы и связей с общественность заняло довольно продолжительное время, зато они оказались не такими уж и оболтусами, и уже были в курсе о сияющем замке на пустыре, обсуждая тему меж собой. И Павел порадовал их тем, что как раз-таки на тему замка они и будут работать в ночку, чтобы уже завтра все было готово.

То, что работать придется ночью, их расстроило. Но то, что тема будет такая интересная и необычна — не монстры с подземельями, и не какое-нибудь нападение! А… замок! Сказочный! И его строительство! Обрадовало их, и народ загорелся энтузиазмом.

Так что по итогу к замку Павел выехал не один, а с целой делегацией. Часть машин, оставили на подъезде к набережной, на парковке какой-то там закрытой кафешке, часть, пробралась про тротуарам и газонам к самой набережной, тем более что уже явно не они первые пользуются этим маршрутом, и травка и плитка имеет на себе свежие следы колес и грязи.

И Иф тут же дал задачу паре помощников, проработать тему владельца и покупки кафешки, преграждающей удобный въезд с проспекта к набережной и замку. Хитрые дети! Сами подъездом не озаботились, им ни к чему! А вот им, ассоциации, Павлу Иф и его людям, походу теперь придется думать о подобно! Хотя возможно и нет — посмотрим.

Часть машин, с оборудованием и камерами, что в наглую заперлось на тротуар, тихой сапой выезжая к набережной, крадучись проползая средь редких, но наличествующих несмотря на поздний час пешеходов. Зевак тут, несмотря на поздний час, довольно много. Что и не удивительно — событие! Да и сам замок впечатляет.

Светящийся в темной ночи, что словно бы светится изнутри, будто он не каменный, а стеклянный и с подсветкой. Сияет башенками, на крыши которых вместо кровли словно бы рубины, сапфиры, и иные драгоценные камни. Замок, что словно бы торт! И его, словно бы можно съесть! Но в тоже время — размеры, внушают уважение! И несмотря на удаленность от набережной, вызывают благоговейный трепет пред строителями.

Жители окрестных домов, просто прохожие и мимо проезжающие люди, что заметили и решили подойти, пусть таких было и не много. И те, до кого уже дошли слухи, и они пришли их проверить, убедится и увидеть все своими глазами. Люди разные! И в целом, народу у реки совсем немного, но то, что он уже есть, означает, что они почти опоздали — скоро тут будет настоящая толпа! И Первыми с новостью охотники скорее всего и не будут. Но то, что людей тут совсем немного, намекает, что надежда еще есть.

Тут даже хотя бы рваной шеренги у перил ограждения реки не наблюдает! Так, одинокие люди, тут и там, парочки на лавочка, сидящие и любующиеся… и милующиеся под видом замка, ну и одинокие путники, трендящие по телефонам, обсуждающие с друзьями-подружками событие. В стиле «Ну ты представляешь, да?! Замок! Вот взял и появился! На болоте!».

И возможно они уже опоздали, и не будут первыми, кто все это заснимет-покажет людям — вдали, там, за изгибом реки, тоже приперлась к набережной какая-то машинка с оборудованием, и надписью пресса и логотипом канала. Впрочем, у охотников пока что есть преимущество — они знают чей это замок! И будут первыми, кто обо всем расскажет эту правду. Главное сейчас, не попасться на глаза той прессе! Людям, что начнут ненужную раскрутку не всегда сильных на язык охотников.

И Павел отдает команду своим «киношникам» ехать в сторону подальше от той прессы, чтобы их не засекли, а сам, встает у мерил, озадачено изучая вид на замок, на болото, что все так же виднеется за кустами у береговой линии в свете света замка. Ну и само строение, основание которого за кустами не видать, тоже, разглядывает, дума я о том, как туда попасть, и надо ли вообще это делать.

Вид, действительно прекрасный! Днем, возможно не настолько красочный, но ночью… Замок сияет! И даже слегка переливается, играя красками! И… как он светится. За счет чего — да кто его знает?! Павел до сих пор понять не может, как копья, без зачарования, без магической сути, без всего, могли убивать тварей высокого уровня на повал?!

Верне, ему непонятно не это, а скорее — где дети взяли столько маны, чтобы пихнуть её в этот обычный камень в таком количестве. Чтобы камень стал обладать столь плотной магической сутью, пусть и теряя её со временем, выветриваясь. Это же… уму непостижимая мощь! Особенно если перемножать на число объектов, что они использовали для зачистки местности и противостояния тем монстрам.

А еще, эксперты говорят, что камень тот вполне гранит обычный, и возможно даже им удастся установить, откуда он родом. Узнать, с каких именно гор, дети уперли тот камень. Примерно конечно, и не факт — камни из подземелий идентификации не подлежат, они, как считается, не из этого мира. Но все же Павел дал добро на анализы, ведь ему тоже интересно, что ученые там найдут.

Павел, так увлекся видом, и думами, что чуть не прозевал появление средь публики главных виновников всего того, что происходит тут сейчас. Двух деток, жрущих мороженное и беззастенчиво поглядывающих на зевак, с видом «А что это вы тут делаете, а?».

— О! И вы тут! — оторвалась девочка от лизания мороженого, причмокнув языком. — Кого-то ждете? — склонила она голову на бок, задавая вопрос языком тела.

— Вас. — не стал ходить вокруг да около Павел.

— Нда? — склонила она голов на другой бок.

— Ага. — кивнул старый волчара Иф, — Ваш? — кивнул он в сторону замка.

— Замок? — поинтересовалась девочка, а мальчик продолжал молча кушать мороженку.

Павел кивнул.

— Наш, а что? — ответила всё та же девочка наивно хлопая глазками.

Кто бы сомневался! — вздохнул Павел Иф, не став говорить это в слух. — Если в городе происходит что-то необычное, значит рядом точно будут дети! Это уже становится аксиомой!

— Пригласите в гости? — улыбнулся он, как можно боле дружелюбно.

— Конечно! — улыбнулась девочка, и переключила внимание на озадаченных зевак рядом с перилами, — Минуточку внимания! — привлекла она их внимание звонким голоском, — Разойдитесь пожалуйста!

— Брысь, брысь. — сказал мальчик, впервые подав голос за эту беседу, отвлекшись от мороженного и откровенно посмеиваясь над ситуацией и людьми.

Народ начал переглядываться, не понимая, что и к чему — девочка ощетинилась копьями, что выскочили со всех сторон её головы, делая её похожей на дикобраза, прилепленного к детскому телу.

Народ смекнул, что споры неуместны, и поспешил отойти в сторонку. Но не сильно далеко, чтобы продолжать все видеть, выстраивая там место для наблюдения, продолжая озадачено хлопать глазами. И тихонько подрагивать от мандража и страха — что щас будет?! Что щас будет?!

Павел подумал, что они там почему-то могли подумать, что тут сейчас будет драка! Детей, простив… кого-то! Например, большого и сильного… Павла! Но детки попросили отойти и его самого, а из замка, словно бы высунулся язык, словно бы разложился ковер! Огромное металлическое полотно! Размоталось из рулона, расстелилось в не менее огромный металлический мост! Что имея длину в несколько сотен метров, опоры имел только две — на сам замок, и на набережную с этой стороны, в нескольких метрах от её перил ограждения, проходя над ними не задевая.

А еще снизу у него словно бы надулись три толстенных ребра жесткости, делая мост похожим на нормальный мост, дорожное полотно, выгнутое дугой над пропастью, а не висящий в воздухе коврик, и не мотающеюся по воздуху бобину стали.

Точка опоры на набережную, у него была довольно широкой, но Павел все равно заметил, что она немного продавливает вниз плитку набережной, рассчитанную чисто под пешеходную нагрузку. И намекая на вес моста в десяток другой тон, если не больше.

Зато вот перила набережной он не задевает настолько никак, что детки, стоящие подле них, оказались под мостом, и место им там хватает, чтобы спокойно ходить в полный рост несмотря на свисающие вниз ребра жесткости. И со все тем же беспечным видом, полизывая все то же мороженное, выйти оттуда.

Словно бы мост тут был всегда, а не разложился пару мгновений назад, а дети сами под него зашли из любопытства, желая поглядеть, что там под мостом. И кушают… уже иное мороженное! Они поменялись рожками друг с другом! Вон, у девочке на мороженке даже следы от зубов мороженки мальчика остались! А мальчик грызёт зализанный пломбир девочки…

— Прошу на борт! — указала девчонка на мост без перил, ловко на него запрыгивая, не дойдя до места, где кончался стальной мост, и начиналась бетонная плитка набережной.

— А можно мы внутри поснимаем? — включил режим наглости Павел, желая добыть для своих эксклюзив.

Дети переглянулись и пожали плечами.

— Да пожалуйста. — сказал мальчик, отрываясь от мороженки, — Но только в пределах дворика. Дома…

— Внутри еще не прибрано, — улыбнулась девица, продолжая фразу за него, — Ремонт идет, стройка! — расплылась она в улыбке до ушей.

Интересно, кто там строит и как это делает. — подумал Павел, но ничего не сказал, а подал знак своим, что тоже наблюдали, прервав раскладку оборудования.

Получив знак «Сюда. Живее!» народ быстро запихал оборудование одной из машин вовнутрь, оставив вторую снимать снаружи, и подъехал к мосту. Остановился подле заезда… заезжать на не понятную железку висящею над пропастью страшно! Без перил, ограждения, и хоть каких-то бортиков! Водила даже проворчал на этот счет:

— Хоть бы бордюры поставили! Страшно ж ехать… и ребра жесткости бы были… наверное.

На что получил короткий ответ от детей, огорошивающий всех:

— Сделаем!

И почему-то ни у кого не возникло вопроса «Правда, что ль?» лишь «Когда и как?» и «А можно будет посмотреть?», но в слух такое говорить не стали.

Машинешка ассоциации охотников с работниками пресс службы и их оборудованием на борту, неторопливо въехала на мост, на металл, что был шершавым и не скользким, но все же только для металла, а в сравнении с бетоном или даже асфальтом — зеркальная доска!

Но все же, неплохая резина колес, и малая скорость, позволили машине без проблем взобраться на довольно крутой подъём моста, что со стороны города, был весьма крутым, и самая высшая точку имел над рекой, после чего уходил пологим скатом к замку. Причина этому прозаична –высокая набережная, и ограждения, над которыми надо висеть этой конструкции, и отсутствие любых преград, кроме кустов, которые не жалко, со стороны замка.

Послышался скрип, когда машина прессы добравшись до самой верхней его точки над рекой, и новый скрежет, когда чуть перевалилась через верхнею точку, начала движение под уклон. Машинка встала, как видно водитель тоже услышал этот звук и напугался. Машина остановилась, и все напугались! Все же купаться средь прохладной осени в жёлтой реке не хотелось никому! Вот совсем! А звук…

— А! — воскликнула девчонка, идущая пешочком позади машины, и обернулась назад, к набережной, — Так вот что скрипит! — указала она туда пальчиком вдаль, и все кто мог, туда же посмотрели

Но ничего не увидели! Да и что там можно увидеть, кроме толпы зевак у опоры моста? Силящихся разглядеть таящихся во мраке охотников на мосту, будучи сами под светом фонарей набережной. И тогда девочка пояснила для всех тут находящихся охотников и работников ассоциации, для всех, кроме своего брата, что как видно уже и так всё понял, и задумался.

— Платформа! Опорная платформа на бетоне! Она немного двигается и поскрипывает! — девчушка слегка попрыгала на месте, мост от чего-то заходил ходуном вместе со всеми, двигаясь вверх-вниз в такт прыжкам, словно бы тоненькая доска над лужей.

Все напугались сильнее!

— Сестра, прекрати, ты пугаешь людей! — сказал мальчик, — И от страха они даже скрежета не услышали! Да и… там наверняка остались отпечатки на плитке! Это плохо! — стал он с укором отчитывать её, и девица сжалось в комок, словно нашкодившая малолетка, которой она по сути и является.

А кто-то из людей, топнул ногой по покрытию моста — ничего не произошло. Топнул вновь, сильнее — тоже ноль эмоции! Набрался смелости и силы духа — попрыгал! Реакции тоже ноль, мост стоял как стоял, и даже вибрации не имел, от усилий жалкого веса обычного человека. Даже оперевшись на остановившеюся машинешку хромающий Павел топнул! Своей громадной и здоровой ножищей, весом, многократно превосходящим человеческий! И всё равно ничего не произошло. Мост, словно бы и не мост, а лежащая на грунте железка.

И глава охотников показал знаками своим людям, чтобы кончали маяться дурью, и ехали уже, мост безопасен! Просто детки любят посмеётся. Шуточки у них такие… черные!

И мокрые, — подумал он, глядя на темные воды реки в ночи, окунаться в которые не хотелось вот совсем! А учитывая отсутствие хоть какого-то ограждения у моста, улететь туда можно и от этих самых шуточек с качкой, что устроила им маленькая хозяйка этого пути над рекой.

Когда машинка пресс службы почти достигла камня мостовой в воротах замка, и уже стала их касаться передними колесами, а на мосту, на гребне, остался только Иф с детьми, оставшиеся стоять в самой верхней точке моста, старый волк топнул, со всей своей охотничьей мощи, с вложением магии в удар, отчего обычно крошился бетон под ногами, или черепа врагов в подземелья.

Топнул, по мосту прошла сильная вибрация, и он словно бы весь вздрогнул! И ничего более не произошло. Даже выбоенка-вмятинка если и появилась, то не ощущалась сквозь подошву магического ботинка и была не обнаружима. А председатель почувствовал себя немного глупо, ведь он чувствовал от моста магию, понимал, что эта конструкция вовсе не простой кусок серой стали, а что-то до жопы магическое и зачарованное тысячей чар, но все равно… после прыжков девочки, желал проверить прочность и надежность конструкции старым и проверенным методом — на разрушение!

Эту «атаку», заметили все, и машинка на краю моста, остановилась, постояла с полминуты, и наконец съехала на твердую мостовую, с наверняка ругающимся по-всякому водителем внутри. И люди тоже, поспешили покинуть мутную конструкцию, преодолев ворота замка вслед за машиной, ступая на твердый камень внутреннего дворика сооружения на болоте.

А дети, что стояли рядом, среагировали на удар по мосту по-разному: мальчик — просто усмехнулся и пошел в сторону замка, неторопливо семеня ножками, изображая маленького ребеночка, и продолжая кушать мороженное. А девочка — отдав мороженку брату, нагнулась к ногам Павла, заставляя того отступить на пол шага назад.

— Ну зачем вы портите мост. — пробормотала она, ощупывая какие-то видимые только ей повреждения, на месте удара ноги Павла, и проводя некие только этой хозяйке моста понятные манипуляции с магией.

— Брат! — крикнула она в след мальчику, — Он испортил конструкт!

Мальчик вместо ответа, взял обе морожинки в правую руку и показал свою левую руку девочке.

— А? Да! — посмотрела она на свою правую руку и стала водить уже ею над поверхностью стали.

Магические манипуляции изменили тон «звучания» и начали действовать как-то иначе на магию моста, скрытую в его металле. Что-то произошло внутри моста, и только тут Павел понял, что и правда что-то в нем сломал. Так как мост вдруг стал ощущаться единым целым куском, единым целым, а не набором разных чар и элементов! Хотя мгновение назад такого чувства не было, и было… что-то разнородно-разрозненное. Как магия в мосту, ощущалась до его удара он точно не знает, не обращал на это внимания! Не прислушивался к этому чувству, но то, что так не было миг назад после его удара — факт! Как и то, что девочка «все починила», или просто что-то для этого сделала тоже — факт.

— Пойдёмте — сказала девица, вставая в полный рост, и улыбаясь, ничуть не злясь на Павла за урон, как видно потому что он был каким-то незначительным и вшивым.

И они наконец отправились к замку, где группа людей пресс службы, уже осматривалась во внутреннем дворике, думая о том, что и как будет тут снимать. Особых изысков из разряда «сверх, вау, класс» дворик не имел, просто каменная площадка в окружении построек замка и стены. Стена полукольцом, с башнями в стенах, идущими от ворот к центральной постройки замка, с набором высоты башен, где самые низкие — превратные, а самая высокая, та, что возвышается за этой самой центральной постройкой.

Сама центральная постройка замка тоже не впечатляет, ведь просто каменный «сарай», триста метров длины, от стены до стены замка, без окон и чего-либо еще, просто брус строения, непонятного назначения. И впечатляющим у него является только материал, из которого изготовлен этот «барак», особенно крыша – некий красноватый полудрагоценный камень, что похож не то на какую-то разновидность кварца, не то корунда, сред людей Павла в этом походе в гости, нет спеца по минералом, да и понять принадлежность камня к виду сложно не держа его в руках, тем более, когда он столь сильно полирован как тут. Тем более, когда камень, явно с магией и чарами внутри.

Небольшой участок то ли под бассейн, то ли под что-то такое в сторонке, площадка под памятник или фонтан в центре, гараж-навес подле одной из стен замка. Однако сам материал стен… он и тут впечатляющий на все сто! И тут то его можно даже и пощупать, и оценить! Как и «простой камень» под ногами — черный гранит, да? Выглядит, словно бесконечная мгла, по которой можно ходить! Темнота, что языками пламени перетекает в синие стены, с розовыми разводами внутри них. И алыми крышами-шпилями башен, что кажется сделаны из… рубинов? Там серьёзно рубин на кровле? А вот тут похоже изумруд…

И вот это вот все нужно заснять по красочнее и эффектнее! Ну и самих деток тоже на фоне входа! Они вон, позируют уже! Улыбаясь в камеру! И… кажется, они там стоят и ждут кого-то — Павла! Он же сам в гости напросился!

Иф, раздав своим распоряжение, что и как снимать, отправился в гости, к ожидающим его детям. Зашел в замок через вполне обычные двери и… обнаружил, что строение, расположившиеся поперек всего дворика от одной стены до другой, внутри по большей части пусто! И ветер гуляет. Не прям, голая коробка внешних стен, но… только несущие конструкции! Колонны, да редкие несущие стены. А о мебели даже и говорить не стоит! О ней нет даже и намека.

Вот что значит «Идет стройка!» — подумал он, осматриваясь по сторонам, глядя то в один конец безразмерного зала, то в другой, и заметил напротив входа в постройку одинокую дверь на одной из имеющихся стен, с надписью над на ней «Двенадцатый этаж первая башня». И дверь открывали дети, приглашая его внутрь. Пришлось идти, закончив с осмотром только начав.

— Так у нас гости! — послышался женский голос, как только он переступил порог.

Приветствовала его женщина лед тридцати пяти. Худая, осунувшееся, с грустными глазами, вполне обычной внешностью и ростом. Серая мышь на диете! — подумал Павел, глядя на неё. Женщина в ответ разглядывала его гигант подобную фигуру, не выражая лицом никаких легко читаемых эмоций кроме тоски и грусти.

Опомнилась, поприветствовала как положено приветствовать гостя согласно этикету. Павел ответил тем же, приветствуя хозяйку жилья, будучи в гостях, не забыв представится в процессе расшаркиваний, и как подобает этикет, сказал и про занимаемую им должность, и про место работы.

Женщина слегка взбледнула и без того бледным лицом. И поприветствовала его вновь, как подобает приветствовать простому жителю человека столь высокого ранга как Павел, и тоже представилась, как подобает, назвав свое полное имя-фамилию, место работы, профессию, и семейный статус. Правда, прибавляя ко всему слова «бывшая» бывшая работница, бывшая жена, бывший бухгалтер…

— Как понимаю, вы мать этих двух чудесных детей? — задал Павел больше всего интересующий его вопрос, устав слушать это все «бывшее», и откровенно кривя душой о «чудесности» этих детей.

Хотя… как посмотреть! Как посмотреть! — подумал он, в душе ухмыляясь, размышляя на тему чудесатости, и чудачества.

— Да. — коротко ответила женщина, поджав губы.

Кажется, в их семье не все так гладко. — понял Павел, глядя на её вид, и отведенный взгляд. — Похоже… детки малость замордовали мамку. Голодом её держат? Ии… взаперти! — осенило его вдруг, — Они же…. Наверняка волнуются! И не выпускают эту обычные женщину из дому за порог! А еще… вид из окна! Оттуда почему-то видны здания на той стороне реки, а не кусты, и деревья, что положено видеть с высоты первого этажа замка.

Но видом разберусь позже! — решил председатель, отведя взгляд от окна в конце коридора, начав улыбаться для женщины, нахваливая её чудесность, родившею таких чудесных деток, что уже не один раз спасли город от бедствий, и вообще — супер! Супер! Самые самые лучшие!

Вот только реакция на все это, была скорее обратной ожидаемой! Вместо того, чтобы раскраснеться от похвалы, и загордится за детей, что столь много всего сделали и такие хорошие, женщина… впала в уныние!

— А я всего этого не знаю, — сказал она тихим голосом, опуская глаза, — и сижу тут, — стрельнула она глазками в сторону детей, что поспешили разбежаться в разные сторону, — взаперти.

Точно золотая клетка! — понял Павел, — И птичка в ней… от которой зависит много жизней! Придется еще и эту проблему на себя взвалить, раз дети только и могут, что мордовать мамку, запирая в замке! Хотя…, а где она сидела, ДО, того как этот замок оказался тут?

— Может покажите жилье? Чаем там напоете, — намекнул мужчина на гостеприимство, чтобы сменить тему, и наконец присесть.

Ведь нога… все так же болит!

— Ах, да, конечно… чаю… можно! — спохватилась женщина, и пошла к двери рядом с дверью, через который Павел сюда попал, к дверки, над которой была лаконичная надпись «квартира».

И он хотел было шагнуть следом, пройти в след за женщиной, чтобы посмотреть, и если надо — помочь! Но выскочившие из неоткуда дети, преградили ему путь, встав, растопырив руки в стороны.

— Вам туда нельзя. — сказали они тихим шёпотом, и Павел озадаченно посмотрел в след ушедшей Маргарет Симл, видя стену обычного коридора, вполне обычной квартиры.

Ну нельзя так нельзя… — подумал мужчина-охотник, — А почему? — озадачился, но естественно напирать или перешагивать через детей не стал, хотя его рост позволял это сделать, позволял ему, просто перешагнуть через этих малявок, и проблемная нога ему бы не помешала это совершить.

— Дети, вы чего? — заметила женщина, что Павел за ней не идет, и вернувшись, заметила, как дети спешное убирают «баррикаду» из своих тел и ручек.

— Павел… — раскрыл рот мальчуган.

— Господин Павел, — хмуро поправила его мать, смотря на ребенка строгим взглядом, пусть он этого скорее всего и не видит, стоя практически спиной к женщине в квартире.

— Господин Павел, — исправился мальчик, и поднял взгляд на председателя, смотря на него, без подобострастия, как на равного, несмотря на разность в росте и взгляд, направленный фактически вертикально вверх, — попьет чай тут.

— У нас и заварник тут есть, и чайник, и столик. — указала девочка на столик у окна, которого мгновение назад там не было! — И чай! — выпрыгнула пачка чая из стены, — И крекеры, и пряники, и самовар! — при каждом её слове, новый предмет кухонной утвари выпрыгивал из стены и занимал свое место на столе, словно бы там намазано сильным клеем, а путь до места по столу — жирным маслом!

Павел даже не стал думать, почему так. Просто пошел к столу, приглашая всех к нему, почаёвничать. В первую очередь звал он мать этих детей, чтобы избавить её от сомнений и недовольства «Опять свободы не дают!». Заглянул в самовар — пусто. Закрыл, переключил внимание на заварник, услышал звук журчания воды — вновь открыл самовар, увидел, как в него, набирается вода, бьющая фонтанчиком откуда-то со дна. Рефлекторно посмотрел под ножки посуды, нагибаясь и думая о том, где там прячется трубка подачи, но… быстро одернул себя — не думай! Её там нет!

Златобокий самовар тем временем стал активно нагреваться, сам собой, желая побыстрее довести воду до кипения, а Павел подумал, а из чего он собственно сделан? Поскреб ногтем крышку — не царапается. А золото… металл мягкий! И хотя магия в данном металле явно присутствует, каких-то ярко видимых признаков зачарования невидно.

И будь это обычный материал, без магии, Иф решил бы, что это золотой покрытие на «чайнике», является диоксидом титана, что твердое, прочное, и может выглядеть не хуже золота! Однако, учитывая магичность… это может быть вообще все что угодно! И вполне может быть и правда настоящим золотом, и даже не покрытием, а целковым куском. После рубинов на башнях — с детей станется сотворить и самовар!

Самовар начал кипеть, и Павел вернул ему на голову его законную крышку. Стал хозяйничать по столу, заставляя хозяйку дома выплыть из своих печальных дум, и принять участие в сервировки столика к предстоящему чаепитию.

Она, явно не в свое тарелке! Не знает как себя вести, что делать, как реагировать на все! И явно недовольна всем! И держит обиду на собственных детей! Но показаться негостеприимной хозяйкой в глазах высокопоставленного гостя точно не желает. И можно сказать, действует на инстинктах вбитых школьной программой, где детей, учат в том числе и подобострастию к начальственным особам.

Впрочем, сервирует стол она скорее не для начальника или «небожителя», а скорее для уважаемого друга семьи, решившего заглянуть в гости. И не ясно даже, это такое проявление доверия? Пренебрежение к статусу? Или же все проще, и она сейчас, совершенно не отдает себе отчета тому. Что делает.

— Ой…

И скорее всего — последнее.

Глава 11

Женщина, представившаяся как Маргарет Симл, мягко оттеснив от стола мужчину, что и сам был не против уступить дело той, кто и должна ухаживать за гостями с позиции радушного хозяина, ловко расставляла все прибывающею и прибывающее на стол посуду, выпрыгивающею туда прямо из стены.

Меняла местами, переставляла, крутила вертела, рыкнула на детей:

— Вы что, всю посуду дома сюда собрать решили?! Эти комплекты не сочетаются меж собой! А ну убрать все лишнее! — сурово посмотрела она на подвернувшеюся «под руку» девчонку из пары близнецов, и та, выпучила глаза в ответ.

Начались гляделки двух хозяек! Маленькой и большой, сильной и слабой! Продлившиеся лишь миг, так как посуда со стола вдруг в миг вся исчезла, словно бы ухнув прямо в саму столешницу, провалившись сквозь неё в никуда — на пол точно ничего не упало.

— Ой… — ойкнула Маргарет, опуская руки и плечи, озадаченно хлопая глазами, глядя на опустевший стол, где остался лишь самовар, и кажется только сейчас понимая, что просила сделать детей, и что вообще, тут происходит.

А из стола выпрыгнула часть посуды назад, как понимает Павел — десертный набор в полном составе! Вместе с десертом. Уже разложенный по тарелочкам. Только вот женщину это опять не устроило, и она, позабыв про недавний шок, вновь выдвинула претензию деткам, решив показать, кто тут начальство и хозяйка ухни:

— Что одни сладости на стол выставили? Где колбаса? Я знаю, что она у вас есть! И хлеб где? Давайте доставайте! А что не нарезанное все? Режьте давайте кусочками! И сервировку делайте! Все как положено! А то что как… беспризорники какие-то! — делала она детям укор за укором, и они отводили взгляд, а на столе после каждого укора, появлялись и исчезали блюда, сервировались, менялись тарелки…

Сначала — просто палки колбас, потом булка хлеба и батон, потом это все исчезло и появилось нарезанным, прямо на столе. Вновь провалилось сквозь него, и появилось уже на каменных блюдах из разноцветного камня. Но ломтями. Потом исчезло и явилось разложенным «как подобает». А Павел подумал о том, что мамка нехило так управляется с детьми! И кто тут домашний тиран, еще большой, большой, вопрос! Это же надо… так эксплуатировать их способности, чтобы просто сервелат для блюд нарезать-раскладываться! Это надо уметь!

— И сыр где? — продолжала мать детей на них напирать, уперев руки в бока и нависая грозной горой над маленькими волнами, — Я видела, что он у вас есть! Давайте сюда! И нарежьте сразу! — сказала она, хотя сыр за её спиной уже появился ролькой, но только для того, чтобы туту же исчезнуть.

— В следующий раз не будем звать гостей. — тихо пробормотала девочка, не поднимая повинной головы, бросая взор на мальчика.

— В следующий раз предупреждайте, что они будут! — сказала мать, делаясь еще суровее, продолжая упирать кулачками в бочка, — И я сама все сделаю! Только не забудьте объяснить, где все это, — обернулась она к столу, что стал больше изначального в три раза и был заставлен всякими яствами, в богатых тарелках-блюдах из явно драгоценных камней, и с роскошными сервировками, насколько только позволял простой набор ингредиентов уровня «сыр-мясо колбаса» без изысканных деликатесов. — хранится… — опустила женщина руку, которой хотела взмахнуть, над простором, и захлопала глазами, озадаченно разглядывая кушанья.

Заметила свидетеля, что видел всю эту пантомиму — Павла. Покраснела. Повинилась. «Ой, вы уж нас извините, просто все так неожиданно было… да и гостей у нас дано не было!».

— А разве они у нас когда-то бывали? — пробубнила тихонько девчонка, вызвав превращение улыбки женщины в неловкую гримасу.

И Павел лишь улыбнулся, глядя на все это. — Странная у них семейка! Но вполне живая! — и оперся рукой на каменный стол, так как больная нога, и не думала прекращать напоминать о себе, а возможности присесть, ему так и не предоставили за все время «разборок».

Заметив это упущение, женщина вновь тираном нависла над провинившимися чадами:

— Дети! А стулья где! — сказала она, и из пола выпрыгнула четыре каменных табуретки, и одна, особо огромная, медленно и величественно вышла из пола рядом с Павлом — явно спец заказ под его размер!

Но прежде чем сесть на предоставленное место, Иф все же взглянул в окно без стекла и рамы. И увидел… то же, что и увидел, когда впервые в него заглянул — многоэтажки на другой стороне реки. А так же саму реку, и даже кусок замковой стены, с высоты около сорока метров. Они действительно были не на первом этаже! А где-то… в пределах двенадцатого этажа одной из башен. Центральной, если смотреть на вид, и то, что можно разглядеть в том числе и мост, все так же перекинутый на другую сторону. И… зевак! Что уже поползли по мосту, дойдя до середины, и разглядывали замок оттуда!

— А мостик то бы следовало убрать. — сказал Павел, присаживаясь на стул, не в силах больше стоять.

— Да мы бы с радостью, — ответила ему девочка, что как только он сел, перестал изображать паиньку, стоя в сторонке. Пока взрослые кушают, и быстро пододвинув один из стульчиков, села за стол ближе к матери, — Да там эти… люди ползают! Не скидывать же их в реку?

— Ну так надо было сразу убирать. — пожал плечами мужчина, с благодарностью приняв в каменную резную чашку ароматный чай, одного довольно известного в стране бренда.

— Так они сразу за нами на него полезли. — вздохнула девочка, и потянулась ручками к десертам.

За что тут же получила по ладошкам от суровой матери.

Насупилась, а мать побледнела, словно бы в этот миг осознала, кому она тут дате по рукам — охотнику пятого ранга! Но в целом на чайную компанию это никак не повлияло, и вскоре все рассевшись, стали кушать и пить чай и золотого самовара — дети вообще знают о ценности этого металла в этом мире? Тем более о ценности золота, с магией внутри?

Ужин проходил в тишине. Дети молча хомячили то и это, женщина степенно кушала, словно бы следила за фигурой и сидела на диете — если это так, то у неё слишком строгая диета и пора завязывать, пока одни кости не остались! А Павел… Павел ел, пусть и не в три горла, но все же довольно размашисто — как бы сильно он себя не сдерживал и не ограничивал, осознавая где и с кем в компании он тут есть, но отсутствие обеда и ужина сегодняшнего дня, равно как и поздний час давали о себе знать. Добавить к этому размеры его огромного тела, которому нужно много пище для одного своего существование, да помножить, но то, что даже завтрак у него был, что называется набегу… в общем, бутерброды из пяти слоев, это самое маленько, что он тащил себе в рот.

И дети, заметив его аппетит, переглянулись, и на столе пред ним появилась огромная тарелка с кашей и мясными консервами, щедро вываленных сверху на крупу. И опешивший глава охотников Вана, вдруг резко осознал, что эта еда в миске, сильно отличается от все той, что разложена на столе. Еда на столе… вполне обычная. А вот эта каша…, а в особенности эти консервы! Они… пропитаны магией! Насквозь! Плотной, и высокоранговой!

Магическая еда! Большая ценности в их мире! Ведь позволяет восполнять ману! Просто съел и снова в бой! И хотя охотники могут восполнять свои силы и из камней маны, но та энергия…все равно что внутривенное питание! Или, как многие говорят — стимулятор вколол, туалетную бумажку пожувал, и сил набрался!

А вот магия, что заложена в пищу, действует мягче! И её эффект на тело приятнее, безопасней и по всем показателям лучше! Хотя бы уже от того, что магию из пищи ненужно вытягивать насильно! Она сама попадет в кровь, когда будет перевариваться. Единственный недостаток — эффект действия отложенный, и зависит от скорости усвоения. Каша, например, будет делать это долго, а вот какой-нибудь питательный батончик…

Павел сглонул, понимая, насколько дорого стоит такая пища, которую не найти в подземельях, но которую можно создать, при помощи ресурсов оттуда. Знает он и о том, насколько редки такие яства, ценны и насколько ограничен у них круг блюд! Ведь не так уж и много производителей, кто занимается их производством. И вряд ли дети в курсе этого всего.

А сами близнецы, видя его озадаченность, только лишь подмигнули ему. И под укорительный взгляд их матери, тихо шепнули «Ешьте! Угощаем!» Павел кочевряжится не стал, начав уплетать вкусную и безумно полезную для охотника пищу большой, под его размер и размер чана с кашей, ложкой, что тоже была каменной, и появилась рядом с блюдом из стола.

Он понимает, почему остальные блюда тут такие вот, обычные — они не для него! Они для матери, что почти простая женщина — от неё все же веет какой-то долей магии, но это скорее всего влияние детей и окружения, а не её собственная сила. Для неё такие блюда, тем более в большом количестве и на постоянной основе, будут вредны. И даже смертельны! И это не считая цены этих блюд, хотя Павел думает, что для своей матери дети бы средств уж не пожалели и кормили бы её самым лучшим, если бы был от этого толк.

Павлу же эта обычная с виду каша, которую он, под непонимающим взглядом обычной женщины с таким аппетитом за обе щеки уминает, едва жуя, позволит восполнить утраченные силы дня. Не только физические, но и магические. И поскольку эта каша гречка-рис, долгоиграющая, то эту ночь на ногах, он точно проведет без проблем и даже тени усталости прожитого дня. Ради неё уже стоило сюда приходить.

Однако председателя интересует еще кое-какие моменты, сулящие прибылью для ассоциации охотников. И доев кашу, и вновь начав потягивать чай и вкусности уже на сытый желудок, он поспешил поинтересоваться:

— А все эти предметы, — обвел он взглядом стол с посудой, на большей части которой по прежнему красовался сервелат нарезкой, сыр да хлеб, — они существуют только в замке, или их можно выносить?

Дети переглянулись, непонимающе хлопая глазами.

— А почему нельзя? — поинтересовалась девочка, смотря на него с видом «А почему небо голубое?».

— Ну так…

— Если вы о ограблении, — перебил мужчину мальчик, не дав закончить фразу. — то фигли кто от сюда что вынесет без нашего ведома.

— И вообще уйдет. — плотоядно оскалилась девочка, и их мать почему-то побледнела.

Это то понятно! — усмехнулся Иф в душе, и посмотрел на две двери, одна из которых ведет на первый этаж с двенадцатого, а вторая вообще непонятно куда. С таким контролем пространства внутри дома, они могут просто запереть нежеланного гостя в одной из комнат! Даже если он залезет в замок через окно — и он посмотрел в окно, — вот только вообще можно ли залезть внутрь через эти окна?

И он с этими мыслями сунул руку в окно, не обнаружив там стекла. Однако, граница некого пространства, невидимая глазу, но вполне ощущаемая там все же была! Ведь на улице — холодно! А тут, в замке, тепло! Но заметить это толстокожий Павел сумел только ощутив наглядную четкую разницу температур, барьер которой пролегает где-то внутри оконного проёма.

А еще он понял, что в помещении светло как днем, хотя на улице мгла, и видно хоть то-то только благодаря фонарям набережной, свечению замка, и окон домов района. Вот только в комнате, источники света совсем уж неясны, так как кажется тут светится буквально все, даже ложки и посуда. Что уж там говорить о сияющем самоваре?

— Павел, поможете нам выбрать мебель? — сказал мальчик и достал из стола, из грани камня! каталог мебельной продукции одной из фирм города.

В таком ключе я еще не работал! — усмехнулся старый охотник, но отказываться естественно не стал, у него еще были вопросы к этим детям, и хотелось бы получить из этой встречи нечто большее, чем одну кашу с мясом на ужин. Да и их мать, надо как-то растормошить, чтобы она, не сидела истуканом, грустно глядя на все пустым взглядом поджав губки.

Изучение каталогов за опустевшим столом — блюда и самовар в него просто провалились, привело к весьма неожиданным результатам — предметы мебелей, изучаемой в каталогах, стали появляться прямо из стен, демонстрируя всем, как они бы выглядели в реальности.

Да, из камня! Да из-за того, что они были срисованы с бумаги, получающиеся тумбочки, столы, шкафы и стулья, не всегда выходили как надо с первого раза. Но все же, скорость воспроизведения заинтересовавших детей, их мать, или даже Павла предмета мебели — впечатляет! Просто… десять секунд задумчивого ничего неделанья одного из детей или обоих сразу, и вот из стенки выезжает заказанный табурет, с кривыми ножками из резного… камня.

— А золотой унитаз могете? — усмехнулся Павел, глядя на этот стульчик, на который он бы даже дышать побоялся, не будь тот пропитан магией.

Толстые и кривые ножки, имели серьёзное утоньшение и подпил из-за резьбы в самом нагруженном месте — на месте изгиба! И по законам сопромата… эта хрень могла быть только из металла, а никак не камня, как сделали детки, или дерева, как было на картинке в журнале! Но… как показуха на не дышать, вполне годно!

Из стенки плавно и неторопливо вылез сияющий и хорошо начищенный золотой унитаз.

— Во! — сказала девочка, указывая на него двумя руками, — Легкотня вообще!

А мальчик почему-то сделал рука лицо. А потом, встал, подошел к стене, из которой выехала такая же золотая раковина, и приделал к ней вынутый из собственного тела обычный смеситель из «прессованного риса» покрытого блестящим хромом. Открыл кран у смесителя, что просто так в гнездо только что воткнул — потекла вода, уходя в раковину, что явно ни к чему не подключена, и просто на стенке весит без подключенного сифона. Проверил кран второй, что тоже давал воду, убеждаясь, что все работает, и отошел назад, к столу, демонстрируя композицию — ванная комната готова!

Взмах руки девчонке, и вокруг раковины и унитаза вырастают стены. Она, прикусив кончик язычка, начинает торить какой-то орнамент на стенах комнатки о трех стенах, делая черным камнем ветки деревьев, зеленым листву, а розовым цветы, вырисовывай красивые цветущие деревья в саду.

Мальчик же, в это время, сотворил рядом с собой ванну из зеленого малахита. Цельно литую, тоже с узорами, но не такими изящными, как выводит на стенах его сестра, а просто, природным узором камня. И прикатил корыто на каменных ножках в ванную комнату, словно бы у ванной были колесики. Поставил в сторонку, поковырялся в свой груди, засовывая в собственную плоть руку по самый локоть, вздохнул — видимо второго смесителя не нашлось.

— А вы так вообще можете все что угодно создавать? — поинтересовался Павел, задавая второй животрепещущий вопрос.

Ведь то, что это созданное, может быть отсюда вынесено, потому что «А почему нет?» он уже узнал, теперь нужны границы того, что они могут тут создать. То, что это могут быть и очень сложные вещи он уже убедился — расцветающая на стенах ванны картина с лесом фруктовых деревьев, покрывалом травы, и даже какой-то пичугой на ветках ему явственно об этом горит! И ведь вся эта картина из камня! Из разноцветного камня! Разного камня, что видно довольно наглядно по его текстурам. И весь этот камень, словно бы прорастает один внутри другого, создавая эффект, будто все эти рисунке на стенах, не появляются там, а именно… растут.

Деревья, трава… у Павла даже сложилась впечатление, будто это нифига не картина, а какой-то очередной портал в другое место! Настолько живыми и красочными получились эти стены! И настолько плавно перетекали узоры с одной стены на другую, словно бы это просто стеклянные стены средь поля и сада. Вот только если приглядеться, камень виден, и понятно, что это просто картина! И Павел вдруг понял, что детки могут зарабатывать и на этом — продавать вот такие живые каменные картины, где есть объём, глубина, некая магия… и они будут с руками улетать на аукционах за миллионы Юнь, как стартовая цифра. Один факт, кто их создал будет делать им цену, а уж материал, свойства, вид…

— Все что угодно, пока у нас есть на то ресурсы. — сказала мальчик, что тоже с неприкрытым интересом наблюдал за работой сестры, и не отвечал на вопрос, не желая ей мешать и отвлекать, храня паузу, до самого окончания процесса.

Девочка же, закончив творить, удовлетворённо кивнула, придирчиво изучая работу. И обернулась к зрителем, лучась от самодовольной улыбке, ожидая похвалы. Вот только мать, похвалу давать вообще не собиралась, и смотрела на проделанный труд, с недовольным видом поджимая губу, и словно бы прикрываясь в защитном жесте, держала одну из рук у себя под сердцем. Она у них вообще, как видно, суровая!

А брат девочки, хоть и выражал довольствие сестренкой всем своим видом, но непременул заметить недостающею деталь:

— Небо забыла.

И один только Павел сдержанно захлопал в ладоши.

Девочка, словно бы это высшие овации, сделала реверансный поклон публике, и ловко развернувшись на одной ножке их поклона, селала взмах рукой в сторону потолка комнаты из трех стен.

Потолок комнатушки резко стал ярко голубым, как небо в ясный день, а чуть в стороне от центра, с противоположной от ванны стороны, зажглось яркое светильник-солнце, раскидав по комнате тени, и… чертовка даже деревьям на стене эти тени добавить не забыла! Причем, именно так, словно бы солнце светило из центра комнаты! И… еще и это солнце умеет вращаться вокруг центра комнаты, повинуясь жесту пальчика малявки! И тени, двигаются вслед за ним!

— Как?! — выдавил Павел, не сдержав эмоции.

— Камень, частично прозрачен, — решил пояснить мальчик, — и там его много, и… по правде сказать лес внутри настоящий. — сестриц, покажи.

Девочка кивнула, и… стены исчезли, цветущий сад из камня остался. Павел, нерешительно подошел к одной из стен, зайдя в ванную, пригляделся к деревьям и пустоте до ближайшего, протянул руку — рука коснулась ствола каменного дерева. Стены не было. Только лес, уходящий в даль.

Он убрал руку, отошел, вышел из ванной, посмотрел на тридцатисантиметровую стенку, огораживающею комнатку с инсталляцией от прочих. Зашел в ванную вновь, протянул руку вперед, касаясь дерева, что подальше от края, внутри этой тридцати сантиметровой стены… рука ушла на расстояние в больше метра в никуда.

— На самом деле комната с этими деревьями, находится в соседней башне, — решила пояснить за все девочка, — а здесь… ну переход, как та дверь, по которой вы попали на эту башню.

— Ясно. — сказал Павел, хмурясь примерно так же, как хмурится их мамаша.

А лес и деревья оказались вновь заточены в прозрачное стекло. Зато теперь понятно, за счёт чего достигается такой объём и живость! — подумал он, гладя на картину, — Это просто объёмная картина, как в каком-нибудь музее танки и манекены за ветреной.

— Но это все рано впечатляет. — сказал он, и повернувшись к детям, заметил, что они уже стоят вместе рядом, и мальчик приобнимет девочку, гладя по головки и явно хваля за проделанную работу без всяких слов.

А девица… мурчит? Издает какие-то уж больно похожие на кошачье блаженное мурчание от этой нехитрой похвали…, а вот эта Маргарет, смотрит на все это еще более неодобрительным взглядом. Но молчит, и то хлеб!

— Пока у нас есть ресурсы, — заметил его взгляд мальчик, решив пояснить на ране заданный вопрос, не прекращая гладить разнежившеюся от похвалы сестру. — мы можем создавать в пределах их возможности почти все что угодно. А ресурсы у нас сейчас есть.

И где же вы их достали? — подумал Павел, но говорить это не стал, а сказал совсем иное.

— Оружие и доспехи тоже можете создать?

Вопрос был скорее глупый, ведь копья этих пятерок, вряд ли им делал кто-то кроме них самих. После всего, что он тут видел, после этого леса, выращенного из камня за десяток минут, сложно поверить, чтобы эти «дети» не могли создать пару простых копий, да и в зачарование их сторонним человеком вряд ли нуждаются — тот мост через реку и эти порталы из комнаты в комнату об этом явственно кричат.

— Конечно. — улыбнулся мальчик, — Но… не сильно хорошего качества. — почесал он затылок, неловко улыбаясь, прекратив гладить девочку, чем та была сильно недовольно, прекратила «мурчать», и смотря на брата слегка насуплено, как кошка на хозяина, что вдруг прекратил её гладить, и чем-то там другим бесполезным занялся.

— Не сильно хорошего, это какого? — улыбнулся Павел, догадываясь, что в их понятии, хорошее и плохое качество, сильно не тоже, что имеют в виду большинство людей и охотников.

Возможно другие пятерки бы и поспорили с ним, и у них бы было тоже понятие о хорошем, что и у детей, но… он то не пятерка! А просто охотник-тройка! И большинство охотников города, страны и мира — тоже, далеки от силы и влияния охотников-пятерок.

— Это наш максимум, — сказал мальчик, и из пола пред Павлом выехало стоящее вертикально копье, наконечником вниз.

Вернее, это было не копье, а протазан, и председатель пару раз видел его в руках у девочки, как в живую, когда она рубила защиту Леди Сферы, так и на разных видео, где девочка воевала против людей или монстров.

Протазан был знаком! Хотя в руках Павел подобного оружия не держал. К нему в руки и прочие то копья детей попадались не особо то часто, все чаще гуляя по рукам его людей, а не его самого. А еще чаще по рукам не его людей. Так что подержатся за это оружие, что дети, судя по всему, из рук никогда еще не выпускали, он был бы не прочь.

С виду этот вариант копья мало отличался от прочих образчиков детского оружия, однако взяв его в руки…. Павел тут же судорожно отпустил его, не сдвинув с места и на миллиметр. И еле сдержался, чтобы не выматириться в голос. И не начать тяжело дышать, лишь немножко взмокнув. И возможно побледнев, но больше никак не выразив своё удивления.

И это максимум, да?! — воскликнул он в душе.

— Ну, это все, что мы можем. — сказал мальчик, продолжив гладить млевшею в его руках девчонку, под неодобрение их матери, что копьем пусть и заинтересовалась, но лишь на пару мгновений, видимо уже видела его и не раз.

Павел, взяв себя в руки, вновь коснулся копья. Тут же почувствовал резкий отток магической силы-хорошо, что он поел! Закружилась голова, появилась слабость, но копье наконец насытилось, и удовлетворённо рыкнув, стала готова слушать дальнейших команд. Команд, впрочем, как понимал Павел, было всего две «рубить», «отдыхать», и «вернутся домой», большего в этот инструмент не заложено. Однако то, что вшито в это «копье» для выполнения этого…

Павел вынул кончик наконечника из пола, и повернул к себе это маленькое для тела здорового мужчины оружие, его наконечник. Посмотрел на хищные грани лезвия, осознал, что это копье почему-то не будет ему вредить, так как во внешних оболочках его зачарования, сейчас гуляет его, Павла, мана. Она идет на поддержание остроты, и она же, не даст копью нанести вред хозяину.

Подобный вид магии в оружии не редкость, а даже можно казать — обычная практика! Только самые примитивные поделки мастеров, или большая часть, но не вся, оружия подземелий, не имеет такого свойства. Они тоже используют ману владельца для увеличения наносимого урона и пробивных способностей, но при этом никак не защищает владельца оружия от самодурства и самоувечий. Точно так же как зубы могут прокусывать собственные губы и язык, а ногти царапать плоть, простой магическое оружие может ранить своего владельца.

И можно было бы подумать, что свойства протазана на такой банальности заканчиваются, что большая емкость внешних каналов и острота, это все, что етсь у данного копья! Вот только Павел отчетливо ощущал и внутренние каналы оружия! Их множество и сложность! И то, что они как бы изолированы от каналов внешних, существуют отдельно, и там течет иная мана, не его сила!

Детей? Возможно, скорее всего. В каждом оружии мастера есть его частичка! Здесь же…. Тут довольно объёмный кусок! Это действительно максиму! Ведь Павел может только гадать, за что отвечают эти разнообразные структуры внутри скромного по размеру копья.

Хотя, насчет скромности размера, есть у него подозрения, что внутрь этого оружия, каким-то образом напихан невьебический объем металла, с магическими структурами внутри него. К тому же, двигается копье как-то странно, словно бы с небольшой задержкой. Словно бы имеет огромную инерцию, словно бы его масса… в сотню раз выше той, что ощущается «на вес».

Интересно, почем они готовы продать это копье? — подумал он, и внутренне дал себе оплеуху, покрепче сжимая древко, — Дети наивны, и не знают цен, не понимают ценности, они… дети? — посмотрел он все также ласкающеюся парочку, — Или просто себе на уме? Существа иного мира, которым все человеческое чуждо! — посмотрел он на их «мать», внутренне грустно усмехаясь, — Бедная женщина, возможно и не знает, кто её дети. А если знает… так, наверное, даже больнее.

Он не будет их обманывать и покупать этот шедевр за три гроша, — твердо решил Павел, смотря на детей, поджав губы, — это будет низко! Хотя то, что они продадут данные копья за смешную цену почти гарантия — они наивны! И сидят без денег, хотя могут делать… то что делают.

— Меня вполне устраивает ваш максимум, — сказал он, ставя копье обратно где оно было, и с сожалением отпуская столь ценный инструмент, что частично вернул ему его ману, что была выдавлена наружу из глубин массы копья маной детей. — Однако, что насчет брони? — сказал он, глядя как копье уезжает обратно в пол, и не дав детям ответить на свой вопрос, продолжил речь, — Я бы хотел заказать у вас несколько комплектов хорошей защищенности,

Он даже и не сомневался, что в деле доспехов, у детей тоже «все так вот плохо», и их «низкий уровень», что они сами о себе думают, весьма высок для обычного охотника. И несмотря на внешний вид детей, что какое-то время бегали нагишом под пулями и атаками тварей, этот период уже в прошлом, и банально шлемы на их головах, были столь прочными и крепкими, что были, так сказать, под стать их уровню пяти ранговых охотников.

Люди главы охотников Вана, пока дети спали, всестороннее изучили данную часть защиты их тел. Так же, они обратили внимание, что тело девочки прикрывает какая-то не видимая тончайшая защита, скрывающая собой все, кроме головы выше шеи, куда все же можно подлезть под шлемом, и её левой руки. А у мальчика, такая же непробиваемая тончайшая защита, неотделимая от тела, есть на правой руке до локтя, и перчатка на кисть на левой.

И тем ни менее, эту непробиваемую броню, кто-то явно неоднократно коцал — при внимательном осмотре были обнаружили как свежие царапины разной глубины, так и следы определенного ремонта доспеха. И ремонта масштабного! Словно бы кто-то рвал эту непреодолимую преграду на клочки! И есть подозрение, что делал это прямо на носителе, только был доспех не на девчонке в этот миг — шрамы, на теле мальчика, частично совпадают с заделанными рубцами на броне девочки.

— Правда я не знаю, что могу вам предложить взамен, — вздохнул Павел, недожавшись ответа, так как дети прекратили миловаться, и отстранившись друг от друга, играли в гляделки, не отвечая на его вопрос, — Денег в казне ассоциации сейчас нет, а доспехи… нужны. И желательно, чтобы их можно было скрытно носить.

— Не, я к тем шелкопрядам опять не полезу! — сказала девочка что-то невпопад, видимо это была часть их немого диалога. — Они мерзкие! — возмутилась она, и обижено надувшись, отвернулась в сторону.

Какие шелкопряды? — подумал Павел, не поняв сути разговора.

— Мы можем сделать броню, — сказал мальчик, переключая внимания с сестры на мужчину, что опять стал уставать и желать куда-нибудь поскорее присесть, но продолжал упрямо держатся, стоя на больной ноге, подле места, где было копьё. — но вот насчет скрытого ношения, — взглянул он на девчонку рядом. — максимум что-то кольчужного или чешуйчатого типа. Никакой ткани не ждите даже близко.

Пойдет! — возликовал в душе мистер Иф, которому подобное вполне устраивало, а вот на броне ткань он и не рассчитывал.

— Что же до оплаты…, а что вы можете нам предложить? — склонил он голову на бок.

— Раз денег нет? — склонила на другой бок голову его сестра.

А мать сделал рука лицо, и вернула внимание столу с бумагой каталогов, решив и дальше изучать ассортимент мебельных магазинов.

— Мебели у вас, как понимаем, — взглянул мальчик на мать, — тоже нет, да?

— Да и не думаю, что она вам нужна. — улыбнулся Павел, осознавая, сколь глупо мебель покупать мебель тем, кто может любой предмет создать за пару мгновений.

И пусть у их творчества наверняка есть ограничения, например, по материалам, с которыми можно работать, или еще чем-то подобным, но сам факт, уже делает их сильно независимыми от того, что есть сейчас в продаже и вообще можно купить — они могут создать что-то свое! Уникальное и неповторимое! Как тот лес с цветами в ванной. Равно так же, как и в состоянии скопировать что-то из каталога, как тот кривоногий табурет.

— Да не скажите. — сказала девочка, и посмотрела на мать, — мать любит каталожный продукт.

— Не моли чепухи, — тихо, едва слышно, сказал женщина, не отрывась от каталога. — я просто… неважно.

— А у вас нет знакомых людей, чтобы согласились поработать в нашем замке? — увел мальчик разговор в сторону, вновь мельком глянув на мать, — Чтобы маме не скучно было! — заулыбался он во все зубы.

— Да и за домом-садом присмотрели. — заулыбалась и девочка, а их мать, протяжно вздохнула, приложила одну руку ко лбу, второй продолжая листать журнал.

Деткам нужна обслуга! — понял Павел все без упоминая этих слов, — Замок большой, площадь его огромна. Даже в текущем виде, в формате «стройка», углядеть за всем этим вдвоем, даже втроем, а тем более одной простой женщине — нереально! Им нужны гувернантки, мажордомы, и прочие люди для присмотра за домом и облуживанию господ! Как ни крути, а пяти ранговые охотник не настолько маленькие люди, чтобы самим себе готовить кушать, да самим себе стелить постель, даже с их способностями.

И с людьми, что захотят тут на них поработать проблем не будет! Вот вообще! Работать на пятерок, тем более в столь близком контакте, престижно! И это раз. Два — можно по шпионить! Сплетни, слухи, откровенная работа на врагов-конкурентов, это конечно плохо, но от таких людей, что будут стремится к ним на работу по этим причинам, сбежать и уклонится, не нарвавшись ни разу, увы, вряд ли удастся.

Ну а три, банально то, что после произошедшего нападения и при текущей царящей на юго-западной границе города разрухе, многие люди банально сидят без крова над головой! И для них, реально единственный выход и шанс выжить, возможность поработать там, где предполагается и работать, и жить. А именно так большинство слуг при господах живут и работают, из соображений безопасности и для упрощения работы службы безопасности. И вряд ли в этом плане дети будут иными, иметь иной взгляд на этот вопрос, и зажопятся выделить для обслуги пару комнат или даже целую персональную «служебную» башню — их тут одиннадцать, как ни глянь! Хоть они и не особо высокие, и объёмные.

Ну а четыре то, что после произошедшей атаки монстров на город, многие напуганы, и боятся повторения чего-то подобного. И возможность поселится жить поближе к пятеркам, к дум пятеркам, что сумели расправится с невероятной армадой монстров «за заход», будет этим людям сродни празднику.

И цены на жилье вокруг замка вскоре взлетят минимум в два раза! А то и во всю десятку, по крайне мере на те квартиры, что имеют окна с видом на эту небесно синею красоту. И это бы стоило тоже использовать, шепнув своим риелторам столь простую и банальную информацию, что бы не притупили момент.

И для этих напуганных людей, возможность жить в одном замке с пятерками… да они возможно даже за бесплатно батрачит согласятся, если их тут будут кормить и поить! Хотя бы хлебом! В сытости, безопасности, ну и что, что как раб…

Но говорить это все детям… можно, наверное, но не при их матери! Банально… неясно, как она на это среагирует, и куда может увести разговор. Так что этот вопрос, лучше позже обсудить чуть позже и наедине с пятерками.

— С людьми проблемы не будет, — сказал охотник-глава охотников, закончив все обдумывать, сделав короткую паузу в их недлинном разговоре, — Только чем вы им платить будете? — улыбнулся он лукаво, а дети скисли и переглянулись.

Тут же повеселели и указали пальчиками на Павла, лукаво улыбаясь. Их мать, мельком взглянув на детей, помотала головой, но тут же вернула взор на журнал, с видом «меня нет, ничего не знаю. И вообще — моё дело журнальчики читать!».

А Павел крякнул в душе — во хитрецы! И я наивными еще их считаю! Все на меня решили повесить, паршивцы! Впрочем, даже если это будет сродни кредиту за доспехи, вариант вполне приемлемый! Только… что-то кажется, будто выплачивать такой кредит придется вечно.

— Мы попробуем сделать вам образец доспехов, — сказали дети, вновь начав играть в перегляди друг с другом, — Подождите с пол часика, ладно? — сказали они, почти хором, словно бы это один человек, а не два, и получив от него короткий кивок, не дожидаясь более внятного ответа, провалились сквозь пол, словно бы тот стал жидкой водой.

— Вот так вот всегда. — сказала их мать, и подняла глаза на мужчину. — И даже самовар прихватили, сорванцы! — самовар тут же выскочил из стола, и мгновенно закипел, а на столе рядом появились пряники, баранки и заварник с чаем.

Но женщина, глядя на все это, лишь прицокнула языком. И со вздохом вернулась к каталогу.

Павел задумался — а как они собственно узнали, что матери что-то нужно? Наблюдают удаленно? И… насколько удаленно они могут так видеть? И насколько детально и подробно? — но обдумывать эту мысль не стал, а стал вместе с женщиной изучать каталоги мебели. Прикидывать как бы выглядела в реальности та или иная мебель, и насколько бы она была хороша. Рассказывать личный опыт обладания определенным видом шкафов и коек, накопленный за годы жизни, ну и так далее тому подобное, болтая, не затыкаясь.

И женщина, к середине разговора наконец оттаяла! Начала охотно участвовать в обсуждении, делится мнением, спрашивать, советоваться, ну и всячески проявлять свой живой интерес. Словно бы и правда, без работы фантазии по представлению каталожной мебели в реальности, без выдвижения из стен её готовых образцов, для неё эта тема была безынтересна и безыдейна. Но возможно… она просто немного страшится собственных детей. Все же они… охотники! Пятерки! Почти что всемогущи. А она — обычная женщина.

Глава 12

Дети вернулись из… того, где они были, примерно через час. Выходя из стены, словно бы там был дверной проем, и что-то обсуждая на ходу. В руках у них ничего не было, шли налегке, так что Павел даже на мгновение испугался и расстроился — не получилось! Но потом вспомнил где он и с кем и расслабился. Повернувшись к ним, на своей высокой табуреточке.

Но прежде чем успел открыть рот и сказать слово, голос подала мать деточек:

— Вот этот вот пуфик хочу! — указала она пальчиком на пуфик в каталоге, делая вид лица слегка капризным, но совершенно точно бескомпромиссным «Хочу и всё!».

А пуфик там… безвкусный и безыдейный! Павел с ней буквально пять минут назад обсуждали, насколько это убожество из убожеств. Безвкусица, гадость и мрак! Насколько он… ущербный… за девять тысяч Юнь! И это, его бешеная и неоправданная цена, тоже была предметом продолжительного обсуждения, занявшая примерно треть всего времени, что они тут пили чай вдвоем.

Девочка сощурив глазки, уставилась на это убожество на бумаге. А мальчик, крякнув, жестом руки, вывел из пола точно такой же пуфик, но сделанный из камня.

— Нет! Не то! — обижено свела бровки женщина. — Я хочу этот! И только этот!

— Да чем наш хуже! — вывела девочка второй, почти такой же пуфиг из камня, отличающийся от пуфика брата только фактурой камня-сырья, из которого он сделан, — Шикарный же пуф! — указала она на него двумя руками.

— Тут пуфик деревянный! — запротестовала мать, вновь надувая губки в обиженно жесте капризной девицы, которой не угодишь, пока желание не исполнишь.

И из пола тут же выехал третий пуф, целиком из красного древа.

Так они и так могут?! — вскинул брови Павел, но ничего не сказал, лишь задумался о том, как они сделали пуфик из монолитного куска древесины без швов — вырубили что ли из такой огромной чурки?! А где… чурку эту раздобыли? Где вообще в мире растут такие деревья, из которых можно… сделать ТАКОЕ!

— Тут с позолотой! — потыкала пальчиком женщина в картинку на бумаге.

Из пола, со вздохом детей, вылез четвертый пуфик, деревянный и с позолотой. Все, как на картинке!

— Все равно не то! — продолжала протестовать женщина, — Кожи нет! Не та она!

Пятый пуфик вылез покрыт кожей, явно принадлежащий раньше какой-то твари подземелья. И брови Павла поползли вверх, и от факта того, кому принадлежала шкурка, что пущена сейчас на мебель, твари, что явно неслабая, судя по уровню маны от материла!

Да только на взгляд Иф не сумел опознать эту тварь по уже выделенной коже существа, и ему стало интересно, какими свойствами и характеристиками обладала эта тварь, уровня восьмого, что сейчас, столь беспечно пущена «на барабан» для обтяжки отдельных элементов мебели изделия для капризной женщине.

— Все равно! — продолжала протестовать мать двоих детей-пятерок, продолжая развивать каприз, и мебельный террор, — Я хочу именно этот! Из каталога! — потыкала она пальчиком в бумажку, показывая её детям, и внимательно смотря на них сверху вниз, — Вот такой же и только такой! И что бы даже с чеком был! И с гарантией мебельного магазина!!!

Дети посмотрели на Павла — мужчинка пожал плечами в ответ, не понимая, что тут вообще можно поделать с этим натуральным чистопородным женским капризом, и издевательством, словно бы их мать, эта самая Маргарет, не взрослая женщина с двумя детьми, да сложной жизненной ситуации и большой ответственностью за мир, а… какая-то капризная принцеска, аристократка из сказок, или просто дочь богатого промышленника, с рождения купающаяся в роскоши. И Павел даже знает пару таких! Но… что с этой Маргарет не так? Почему такой… сюр?

— Хорошо, — пожали дети плечами, вновь переглянувшись, начали говорить слово за слово друг за другом, — Купим тебе этот пуфик, — из магазина, — с чеком, — не переживай! — сказали они последнее слово хором и улыбнулись, а их мать как-то сдулась от такого ответа, явно не ожидая услышать подобный ответ и настраиваясь на что-то иное, возможно на длинный спор и настаивание на своем.

Отказ детей исполнить желаемое и угодить в издевательстве и вселенскую обиду за неисполнение её сокровенного желания.

— Купите… — тихо пробормотала она, не поднимая глаз от пола, и опустив ближе к нему и каталог с мебель, — Купите да.

— Конечно купим! — радостно пропищала девочка и толкнула в бок своего братца.

— Прямо завтра! Вот все непременно! Это не проблема! — протараторил тот, тоже лыбясь до ушей, и вставая в горделивую позу «Я у мамки супер сын».

— Купите… — пробормотала женщина еще тише и выронила каталог из рук.

— Мам, ну ты чего? — подскочила девочка к родительнице, пр обнимая, а та, прижав руки к лицу, похоже начала реветь.

Павел, хотел было что-то сделать, как-то утешить, но… встретился с суровым взглядом девочки, обнимающим свою мать, четко прочитав в её глазах «Не лезь!» и вновь сел на табуретку. А девочка и мать, просто провалились сквозь пол, исчезнув с места где были, словно бы их тут и не было. Мальчик тоже пропал из комнатки, и неизвестно даже когда.

Через мгновение на стол, с которого вновь исчезла вся еда, упала с потолка чешуйчатая нагрудная броня, огромная, под размер тела не маленького охотника за столиком, и явно имеющая некую магическую природу в своей сути.

Предложений примерить, Павлу не поступило — как видно слишком заняты своим самым важным делом эти дети! Но Иф скромностью не болел, а потому решил доспех примерить на себя. Снял пиджак, рубаху, под которыми далеко не голое тело, а уже надета подобного типа броня, только с более крупными чешуйками и вставками пластинками металла, прикрывающими разные части тела доспеха. Ну и качеством броня на председатели хоть и была из разряда неплохих изделий, но явно несколько уступала тому, что лежало сейчас на столе.

Павел поднял кольчужную броню со стола, и понял, что эта броня не просто выглядит чешуей, но и ощущается как она же. Подкладка тонкой мягкой сетки, и сотни чешуек, что крепятся ко всей конструкции и друг к другу, непонятно каким образом. Оттянуть хотя одну из них в сторону нереально даже ножом, что был у Павла при себе, и они словно бы единый кусок металла, но вот при изгибе доспеха изнутри — все прекрасно гнется и двигается во всех направлениях, не создавая проблем и не давая сопротивления. Как? А фиг его знает!

И Павел сняв свою старую чешуйчатую рубаху, что уже видала виды и пластинки на ней не для красоты и усиления, а просто прикрывают дыры в некогда очень славном, но уже отслужившим своё много раз доспехе. Надел новую броню, что оказалась точно в размер, тютелька в тютельку по фигуре. И как ощущалось, повторяла каждый мускул, плотно пролегая и легко двигаясь во всех направлениях.

Словно бы вторая кожа, как ни глянь! — подумал Павел, пробуя сгибать и разгибать руки во всех направлениях, не ощущая дискомфорта даже в подмышечных впадинах! Хотя нет, все же при определённых движениях что-то там немного трет и даже режет, — постановил он, проведя пару тройку условных ударов по невидимому противнику.

И решил поразмяться серьёзно, выходя к центру комнаты, для фантомного боя, но… прострелившая ногу боль, нарушила все его планы.

— Что у вас с ногой? — сказал мальчик, появившийся рядом со скрюченным от боли человеком словно бы из неоткуда.

Павел, отскочил в сторону, действуя на инстинктах, и чувствуя угрозу от столь неожиданного появления кого-то рядом. Вновь сморщился от прострелившей боли, но на этот раз не падал, и не крючился, а стиснув зубы молча терпел, не подавая вида.

— Кажется, это наша вина, — сказал мальчик, внимательно смотря на ногу, и поднял взгляд на лицо мужчины, — Или нет?

— Я был под толщей монстров, — решил все честно ответить человек. — копья убили их, но одно угодило в меня. В ногу. — указал он на ту, что болит, но это и так было очевидно, и мальчик смотрел именно на неё.

— Я могу вернуть длину вашей кости, — сказал он, будничным тоном. — но это не избавит от боли. — замотал головой. — Возможно вам сможет помочь экзоскелет на неё, временно сняв нагрузку и позволяя костям нормально восстановится.

— Экза… — пробормотал Павел, коснулся доспеха на груди, — делай, если это в твоих силах.

Все же, быть калекой, даже таким условным, ему чертовски не нравилось! И даже простой шанс, что паренек все исправит… стоит много.

— Будет больно. — предупредил он, внимательно глядя человеку в глаза.

Павел кивнул, и приготовился страдать. А в следующий миг, ему показалось что его ногу у него просто оторвали! К его несчастью, он имел подобный опыт! Пусть и тогда ногу удалось почти сразу вернуть и последствия были минимальные, но… ощущения что он ощутил в этот миг… оказались очень схожими.

— Лежите. — сказал паренек, и председатель понял, что лежит на какой-то твердой кровати, возвышающейся над полом на небольшую высоту.

И что он… на это кровати надежно зафиксирован ниже пояса — вообще не пошевелится! А этот, охотник малолетка со шрамами на щёках, вновь куда-то исчез.

Вернулся через пять минут, когда Иф как раз нормально отошел от боли, и стал готовым к новой порции, но ощутил лишь то, что нечто пробралось у него под штанину, и плотно зафиксировала ногу в травмированном месте, заодно фиксируя и коленный сустав, и ногу ниже него.

— В колено, как понимаю, попали осколки кости. — сказал мальчик, появившийся рядом с этой «койкой», выскочив из пола, а Павел почувствовал свободу ног, — целители все исправили, но… я не селен в медицине, — поскреб он пальцем щеку, — решил перестраховаться.

Павел встал, понял, что сделать это стало легче. Боль не ушла, нет, она все так же была, и с недавним «отрывание ноги», даже стала сильнее! И нога плохо слушалась и двигалась! И число доступных движений было явно сильно ограниченно тем устройством на этой самой ноге, но все же, было пусть самую чуточку, но легче. Словно бы какая-то свобода появилась! И… нога снова была нормального размера!

— Спасибо, — сказал он, чувствуя неловкость, делая пару неуверенных шагов по комнате, из которой куда-то исчезли и стол со стульями, и ванная комната с видом на цветущий сад, как и сама ванная с раковиной.

Только унитазах, почему-то до сих пор был тут и до сих пор был золотым.

Всегда мечтал посрать на золотой унитаз! — хекнул Павел в своих мыслях, но делать этого естественно не стал — он в гостях! И унитазик для него слишком маленький! Не умостится.

— Что насчет доспеха? — поинтересовался мальчик, и кивнул Павлу на грудь.

Павел коснулся доспеха, надетого на себя, и понял, что он успел уже забыть о его существовании, но как всякий привередливый клиент, довольствоваться лишь этим и успокаиваться на подобном не спешил, и высказал претензии о натирании подмышек при движении.

В ответ на это, мальчик попросил проделать эти самые движения, что вызывали проблему. И Павел, не сдерживая себя, провел все доступные ему без участия ног связки рукопашного, ножевого и даже локтевого боя. Сделал условные захваты, фиксируя в сознание моменты, когда броня натирает, а когда режет и колит.

Проблемных моментов оказалось не так уж и мало! Куча мгновений в движениях, когда боль была прям сильной! Словно бы туда что-то прям предельно острое впивается в плоть! Его манопокров и твердая шкура конечно же сдерживал урон, но… приятного мало! И подобное в бою… может стоить жизни! Ведь отвлекает внимание, создает ощущение пропущенного урона и атаки по телу, и вообще, отвлекает, оттягивая ресурсы мозга на себя!

Павел, в целом в бой не рвался, давно уж перешел на гражданскую и болталогическую службу, но… годы жизни охотника приучили его к старательному подходу к подгонке снаряжения, чтобы ничего, вот совсем ничего, не мешало двигаться, и тем более, не резало подмышки при движении. Да и последние события, с обороной города, и покушениями, не дают поверить в спокойную старость без битв и сражений.

— Ясно. — сказал мальчик, внимательно наблюдавший за каждым его движениям, и словно бы за чем-то следящий, видимому одному ему. — Поправим. Можно? — попросил он доспех, и Павел снял его с себя, словно простую рубаху, а не тяжелую металлическую «кольчугу».

Мальчик, тут же исчез в полу вместе с ней, а Иф почувствовал себя голый без защиты. — неужели можно привыкнуть к качественной броне за столь короткий срок? — подумал он, и взглянул в окно, на одинокие огни в окнах домов на той стороне реки, где люди уже легли или ложились спать.

Взглянул на золотой унитаз, на огни, на унитаз…

— Эх. — вздохнул мужчина, и пошел к окну.

Выглянул наружу, высовываясь по пояс, и покрываясь «гусиной кожей» от ночной «прохлады», в упор граничащей с ледяным холодом. В замке, тепло! А на улице… ночь, и холодища! А он… высунулся наружу голым по пояс.

Там, внизу, во внутреннем дворике замка, группа его людей из пресс службы, уже как видно закончила съемку, и вела обсуждения, что, как, и куда выкладывать. Его они, как видно не видели, не замечали во мраке ночном, но… почуяли! Все же, половина из них были пусть низко ранговыми, но охотниками! И чуять собрата… умели вполне сносно.

— Босс! — помахала рукой девица из группы, что частенько была эдаким милым личиком для общения с нервной публикой, приветствуя начальника. Наполовину туши торчащего из ровной стены, словно бы там есть дыра, которую снизу и не видать. — Как у вас там?

— Уже, блин раздели, — сказал Павел, в полу шутку. — скоро резать начнут.

Ребята посмурнели, шутку не оценив, и Павел это сразу понял.

— Сейчас спущусь, обсудим. — сказал он, и ушел от окна, к двери с надписью «первый этаж, холл».

Вошел в неё, оказавшись в том самом холле, подле выхода наружу из замковых строений. Прошел простор комнатки, вышел через дверь, оказавшись на улице. Вновь поежился от ночной прохлады, и хмуро оглядел людей его группы. Получил от них статус того, что они сделали, узнав в том числе и то, что съемка снаружи завершена, и не только ими — снимали замок еще как минимум две группы журналистов! И одна была достаточно наглой, чтобы пожелать проскочить внутрь по мосту — сучь и дети! Не могли что ли сложить этот мост, уловив момент?!

Иф в ответ поделился некоторыми своими новостями и виденьем о ситуации, и отправил большую часть из прессы в ассоциацию — работать! Нефиг тут прохлаждаться! Впрочем, половина группы, из тех, что были за пределами моста и не остались его охранять, итак уже свинтили, итак уже работают над набранным материалом — все в порядке, босс!

Оставшеюся часть людей он поделил на три группы, первая — мост строить, можно на нем, можно перед ним — неважно где стоять, просто чтобы абы кто не пролез туда, куда не звали. Вторая — должна быть тут, во дворике, и ждать, вдруг еще что поснимать придется. Или что интересное произойдет.

— Что-то интереснее голого председателя в окне башни замка? — хихикнула одна из девиц, заливаясь краской по самые уши, но получив суровый взгляд из-под сдвинутых бровей, заткнулась, потупив глазки, но поглядывать на пресс старого волка не перестала

Третья же группа, из тех, что посмелее, должна обойти замок по периметру, по болоту участка, вокруг основания замка. В первую очередь для того, чтобы убедится, что там нет каких-нибудь неожиданных сюрпризов.

— И какие сюрпризы нам ждать, босс? — поинтересовался один их этих самых смельчаков.

— Например мешка со взрывчаткой. — сказал хмурый Павел, даже не смотря на него, — Или даже двух.

— Вас поняли. — сказал напарник смельчака, толкнув языкастого локтем под ребра.

А Павел, раздав указания, вернулся обратно в замок.

— Там нет взрывчатки. — сказал мальчик, появившийся из пола, стоило Павлу только зайти за створку входной двери, — Только болото, и мне бы не хотелось их оттуда спасать.

— Уверены? — сказал Иф, обдумывая ситуацию на новый лад.

— Полностью. — кивнул мальчик, — Можете их отозвать… ну или пусть помокнут. — пожал он плечами, выражая безразличие.

Председатель помотал головой. И с разрешения хозяина замка, пошел отзывать своих людей с этого задания. Они еще не успели спустится с возвышающейся над болотом на три метра мостовой замка.

Отозвал, застав парней за раздумьем «прыгать в грязь, или не стоит?», сказал им тоже заняться охраной моста, или обходом набережной, чтобы посмотреть, не наблюдает за замком кто-то еще, подозрительный. Получил от парней вопрос «А че замок обходить уже не надо?», но объяснять что-либо на него не стал, и молча вернулся вовнутрь.

— Ваша броня. — подал ему мальчуган его чешуйчатую рубаху.

Уже своей её считаю, да, — грустно подумал Павел, чувствуя, как волк внутри скалится, не желая отдавать свое добро, плевать желая на то, что оно еще не его, а «образец».

Надел, провел новую связку ударов — идеально! Хотя нет, но это уже реально будет доеб — ворот трет чутка при быстрых движениях! Однако мальчик был видно из идеалистов, и ничего не спрашивая и не говоря насчет «Ну как?» просто попросил доспех обратно, и вновь ушел в неизвестность.

Вышел из неё ровно через пять минут, за которые Павел только и успел, что подняться на этаж и немного осмотрится, изучая неизменившеюся обстановку.

— Вот. — вновь подал он броню, и Павел вновь ей одел и…

Что это?! — понял он, словно озарение и прострел, ощутив небывалую легкость, подвижность, и… реально до конца забыв о том, что на нем надет стальной доспех! — Он раньше так считал? Это враньё! — рыкнул он сам на себя, с трудом ощущая, что он вообще не голый, а в сложном много чешуйчатом доспехе!

А потом понял еще один момент — доспех, хапнул от него немало магии, запихал его в свои структуры и… стал частью его тела! Как… оружие! Но только доспех! Тоже, встречающаяся явление и вещи с такими чарами, но куда реже чем у оружия! И в данной ситуации… исполнено филигранно! Вторая кожа как она есть!

— Вас устраивает результат? — склонил паренек голову на бок.

— Более чем! — не скрывая восхищение ответил Павел, — Как… как такое вообще было достигнуто?

— Я не раскрываю свои секреты, — лукаво улыбнулся мальчишка, — Скажу лишь то, что… мне нужно знать и видеть того, на кого делаю подобное снаряжение. Иначе… ничего не выйдет.

— А если что попроще, — подвигал Павел плечами, продолжая кайфовать от своего нового снаряжения, с которым… да фиг он с ним теперь расстанется! Даже спать в нем будет! Попервости так точно, — не настолько… точно подогнанное?

— Размеры. — пожал плечами мальчик, — но лучше все же сами люди ко мне в замок. Так будет… проще.

Вспомнив, сколь искусно дети копировали мебель с картинок, Павел понял, что им нужно видеть человека, на которого они будут делать защиту, чтобы точно все подогнать. По фотографии, все же точных размеров не соблюсти, люди не мебель, где достаточно пары цифр, длины, ширины и высоты с боку от объекта на картинке.

— А что насчет оплаты, — сказал мальчик, и слегка задумался, Павел хотел было открыть рот, чтобы поинтересоваться сколько? Сколько я должен за чешую?», но мальчик это заметил, и успел раскрыть рот чуть раньше, — Это подарок, — выставил он руку, обозначая, что ненужно пререкаться. — Пробный образец для демонстрации, — пояснил он свою точку зрения, как бы говоря, что это не благотворительность, а вложение.

И Павел и не подумал это оспаривать! Да, брать такой дар у ребенка и без платы малость стыдно, но внутренний волк, не желал лишатся шерсти! А потому, рычал и скалился от одной мысли, что у него отберут эту надежную шкуру, прикрывшею легкие, печень, сердце и почки от большинства атак.

Конечно, он проверил степень защиты лишь своим походным ножиком! Но, Иф достаточно чувствителен к магии, чтобы быть точно уверен, что ничего уровня условного «орочьего» металла и ниже ему сейчас точно не навредит. Разве что в голову! Но её он как-нибудь защитит наращённым манопокровом. Раз ненужно прикрывать магией столь огромный торс тела, на голову можно натянуть и несколько слоёв.

— А что у вас есть для оплаты? — вышел паренёк из задумчивости хлопая глазами, — Денег нет, — клонил он голову набок, — людьми в рабство не торгуете, — склонил на другую, а Павла передернуло, ведь в Залихе рабства нет, а вот у сюзерена фактически существует, — да и без надобности нам рабы, — крутанул он глазами, как бы говоря «Что им тут делать то? Рабам этим. Не плантация же!», — ресурсы? — вперил он взгляд в собеседника, — Или какие юридические… поблажки?

— Налог на землю вас итак минует, — улыбнулся Павел, — имущество ваше тоже им не обложить, его вы не покупали, хотя с оформлением замка в собственность… могут возникнуть трудности.

— Трудности? — захлопал мальчика глазами, явно не понимая, о чем это говорит собеседник.

— Не бери в голову. — махнул Павел рукой, вновь наслаждаясь комфортом неощущаемой рубахи на теле, — Это я возьму на себя.

— Это и будет оплатой? — склонил он голову на бок, как видимо выражая вопрос.

— Нет, бонусом. Подарком. — улыбнулся председатель ассоциации, решив, вернуть услугу за услугу, хотя и не считал их равнозначными, — А из ресурсов… Эх, — тяжко вздохну он, понимая сколь они у него сейчас скудны, и что вряд ли что-то, хоть что-то! может заинтересовать детей, у которых буквально золотые унитазы стоят в доме и малахитовые ванные вытачиваются каждый час, — Разве что жуки загородом, — предложи он то единственное, что имел, — трупы магических тварей, что остались после атаки на город. — то единственное, что было если не полностью, то точно на большую часть собственностью ассоциации охотников, и опять же во многом благодаря детям, что перебили немало тварей в последнем бою.

Вот только нафиг им нужен этот мусор?!

— Пойдет. — кивнул мальчик, огорошив ответом Павла. — Пусть везут все к нам. Ну и люди, которым нужно снаряжение тоже приходят, все организуем.

— Но не больше двух-трех человек в день! — выскочила рядом с мальчиком из пола девочка, — Нам тоже надо иногда отдыхать! — взглянула она на Павла насупившись и обиженно, словно бы это он во всем виноват. — Мы тоже не железные.

Павел примирительно поднял руки, как бы говоря «Хорошо, хорошо!».

А потом задумался — а чего это им отдыхать? Они столько всего сделали за… три часа? И… непохоже, чтобы устали!

— И за штанами завтра приходите! Вот! — добавила девица, продолжи напирать, — Вам же, как понимаю, снаряжение тоже нужно?

Павел, сглотну, несдержанно кивнул — хищник внутри, почуял добычу! И добыча сейчас, штаны со свойствами доспеха на груди! Это же сказка! Мечта!

— Все! Валите от сюда! — сказала он, мы будем спать!

Взмах её ручонки, и… Павел каким-то образом был выпнут из замка во внутренний дворик прямо через закрытую за его спиной дверь. Он даже не понял, как это произошло! Что было и как… как это все понимать?!

— Шеф? Вы… — сказали его подопечные, и принялись изучать его чешую на груди.

А из закрытой двери, сквозь неё как сквозь воду, вылетала его старая защита. Рубаха и пиджак.

Все, выгнали! — понял Павел, и подобрав вещички, решил, что сессия «свидания» окончена. И пора валить, чтобы не нервировать уставших пятерок. Поел, надо и честь знать! — усмехнулся он про себя, и «собрав в охапку» своих людей, шустро покинул замок по мосту.

Мост, буквально в тот миг, как они ступили на землю, свернулся обратно в ковер, смотался рулоном, и исчез где-то за зарослями, и они остались на полутемной набережной, ведь даже свечение замка практически угасло, став тусклым и едва различимым, скрывая половину замка во тьме ночной и влажном речном воздухе, в дымке парящей на холоде реки, словно бы говоря — хозяева спать почивать изволили! Не мешайте!

— Вовремя мы… снимки сделали. — сказал один из людей Павла, наводя съёмочный аппарат на силуэт замка в ночи, и не видя нифига на экране своей весьма неплохой камере, — Сейчас бы ничего не наснимали уже!

— Босс, вы там чем-то… расстроили их? — поинтересовалась девица, которой очень понравился пресс лидера, отведя взгляд и немножко краснея щеками, — Сказали что-то не то? Или еще что?

Павел оставил вопрос без внимания, внимательно вглядываясь во мглу, прислушиваясь к магии и её потокам. К тому, как затихает сияющий магический замок, словно бы становясь обычным булыжников. А вернее, как он, старается стать призраком, незаметным для глаз силуэтом. Он… засыпает, вместе со своими владельцами.

— Похоже теперь их опять неделю не добудишься. — пробормотал он, вспоминая, сколь крепким может быть сон этих детишек, если они изволят поспать.

Глава 13

Опять сестра меня уломала поспать в обнимочку! На коленях конечно не ползала, но… я не сумел устоять пред её умильной рожицей, и заговорческим шепотком! Да и вцепилась она в меня как клещ! И… аргументировало все, что кроватей у нас тут нет, спать на полу или на шкурах моветон, належались уже как-то, ну и в старую квартиру ей идти спать совсем не охота, дурные воспоминания о давно прошедших временах! Все же для нас, мы в квартирке своей спали на койках своих уж не маленько давненько, уж десять лет как прошло с тех времен. Давно как бы… и то были не в самое простое время нашей жизни, что наложило, свой отпечаток на восприятие.

А потому — спать надо друг на друге! — такой веселый аргумент сестры. И неважно, что кто-то все равно будет спать на полу! Можно одеяло подстелить! И неважно, что они будет из той самой комнаты, из той самой квартиры! И неважно, что под одеялко на пол будет настелены шкуры монстров… сестренка хочет в обнимку!.. еле проснулся по утру через день — я так когда-нибудь усну и не проснусь с ней! В вечный сон уйду! Так эта зараза еще и, когда я уже очнулся и начал пытаться выбраться, уже высвободив верхнею часть тела из захвата цепких ручек, обняла меня ногами! И давай ворчать в полу сне:

— Братик, ты куда? Еще рано… поспи еще чутка! Пару дней… побудь со мной… братишка… — потянула она ручонки, чтобы схватить меня за талию, изогнувшись в калач на перинке.

— Сейчас мать позову, — нашел я убойный аргумент, примечая мать, блуждающею по замку, в поисках… что тут есть вообще.

Сестра тут же разлепила глаза перестав тянутся.

— Нет! — отшатнулась она от меня, но поскольку ногами все также держала мои ноги, получилось, что просто распрямилась.

Впала в легкую панику, захлопала глазами, окончательно проснувшись.

— Брат! — выдала своё возмущение в одно слово с кучей эмоций.

— Вставай, соня, надо в магазин ехать, за пуфиком! — усмехнулся я, глядя на её мордаху сверху вниз, — Мы итак профукали свое обещание маменьке.

— Да? А как… — задумалась она, вспоминая, — Точно! Теперь что, придется два тех уродливых чемодана покупать?

— Посмотрим. — пожал я плечами, понимая, что если купить два, денег не останется на прочие, ведь пфф тот дорог, а бюджет наш мал. — Нам еще две кровати покупать. — сестра закивала, соглашаясь с этой концепцией, — И одну большую для маменьки.

— НЕТ! — возмутилась она, чуть не плача.

— А будешь капризничать, вообще в отдельную комнату от себя поселю! — строго пригрозил я, и она надулась, сложив ручки на груди.

Но ногами меня все так же продолжала крепко и цепко удерживать! Прижимая к себе со всей недетской мощи! Будь вместо меня тут обычный человек, даже взрослый, а не хрупкий ребенок, или даже кто из охотников-слабаков, и было бы… кишмиш из фарша и костей! Её ногами можно прутья стали передавливать! Хотя во многом от того, что сталь от магии утратит свои свойства.

— Все, отпускай давай, — подергался я для проформы, — вставать пора.

Сестра надулась сильнее, оттопыривая губки, но ножки сжимать перестала, позволяя без проблем выбраться самому. Хитрюшка какая, однако! Я не отпустила, он сам сбежал!

— И одеться бы тебе тоже не помешало бы, сюда скоро мать придет.

— Тут даже двери нет, как она… оу, ладно. — заметила она объявившеюся дверь, ведущею как раз в тот коридор, где гуляла сейчас мать.

А сестра, с неохотой поднявшись, с охотой и самодовольством потянулась, и в следующий миг оказалась облачена платьице, в тоже самое, в котором щеголяла позавчера. Подергала его лямки, недовольно скривила губы.

— Маловата становится совсем, — проговорила она раздраженно, — Скоро я в свои вещи влезать перестану, буду рвать, неловкими движениями…. Брат!

— Ну чего опять? — вздохнул я, готовясь слушать очередной каприз, которыми вчера фонтанировала мать, а сегодня похоже пофонтанирует сестра.

— Ты можешь с этим что-то сделать? — подёргала она лямки.

— Растянуть? — усмехнулся я, сестра слегка насупилась, — С этим ты и сама справляешься, — усмехнулся я, и наше ложе отправилось хранится в тайник, пока его и вправду не заметила мамань.

— Нет, я про то, что я росту! Не хочу, — отвела она взгляд в сторону.

— Почему? — не понял я такого заявления,

— Не хочу и все! — добавила сестренка, а в это время в проход в комнату как раз заглянула мамка.

— Что это вы тут, опять не хотите? — поинтересовалась она, придирчиво осматривая комнату без окон и мебелью, с одной лишь аркой двери без двери, которой тут не было, пока мы спали.

— Не хотим оставаться тут, нужно бежать в магазин за пуфиком! — пропищала сестрёнка, гордо выпячивая грудь.

— За каким еще пуфиком? — удивилась мать, хлопая глазами.

— Ну как это… — проговорила сестрица, и жестом фокусника достала из неоткуда журнальчик с мебелью, и высунув язычок, и с энтузиазмом журнал полистав, под заинтересованный и немного удивленный взгляд матери, открыла нужную страницу, — Вот этот вот! — показала пальчиком на тот самый пуф, держа журнал на вытянутой руке, поближе к матери.

Мать прищурилась и стала вглядываться в картинку. Пытаясь узнать, понять, осмыслить….

— Убери от меня это убожество! — протестующе замахала она руками, отстраняясь подальше от журнала,

— Мы же обещали, что завтра пойдем покупать, — словно бы не заметив действий матери, продолжила сестра, подтягивая журнал к себе и разглядывая картинку, — Но вчера не получилось, так что пойдем сегодня. Купим, с чеком, все дела, прямо из мебельного, — закачалась сестра из стороны в стороны, жестикулируя руками, и играя эмоциями на лице, как бы говоря, «Всё будет так, как ты и хотела! Прям без проблем!».

— Вы правда ЭТО купите? — поинтересовалась мать дрогнувшим голосом.

— Ну если мама просит, — захлопала глазками её дочурка, встав ровно и прекратив кривлятся, — так почему бы не купить?

Мать сглотнула.

— Нинадо. — тихо-тихо, едва слышно прошептала.

— Что? — не поняла сестрица, склонив голову на бок.

— Не надо говорю. — замотала головой мать, говоря уже отчетливее и громче, — Я пошутила… не надо это покупать.

Мы переглянулись.

— Но почему?!

— Такое… уродство…

— Но… — продолжила строить из себя дурочку девочка, — ты же сама попросила!

— Я пошутила, ясно?! — слегка скуксилась и строго посмотрела на нас мать, — Все, забыли! Лучше наделайте мне другой, НОРМАЛЬНОЙ мебели! Вы же ведь можете? — даже с некой надеждой, словно бы не веря, проговорила женщина, внимательно глядя на нас. — Мне ведь не приснилось, да?

Что это с ней? Вче… позавчера! Прям каприз на капризе, все не то и всем недовольная, а сегодня… прям на все согласная! Поела, подобрела что ли? Или посидела вновь одна и одумалась сполна? Решила… что ссорится с нами ни к чему, а то еще и прочь сбежим от родимой матери? Бросив её в одиночестве прозябать в этом замке?

— Конечно можем! — кинулась дочка к мамке обниматься, и мать ответила взаимность.

Вот только сестричка не просто так к ней метнулась! Она задумала бяку!

— Вот, — развернулась она в материных руках, спиной к ней, а журнальчик в своих руках, к глазам маменьки, — смотри, какие тут есть чудесные образцы!

— Да убери ты эту гадость! — запротестовала мать, чуть не упав от возмущения на попу, — Давай что-нибудь нормальное покажи! — почти рыкнула она, отстраняясь от своей дочурки, встав у стенки, оперевшись на неё, чтобы не стоять на ногах запросто так. — И вообще! Я уже присмотрела кое что…. — и она выглянула в проход в корридо, поглядев в его даль, — но журнала остался в одной из комнат.

И мать с надеждой поглядела на дочурку, как видно осознавая, что в какой именно из комнат в этом кажущимся бесконечном коридоре лежит сейчас этот журнал ей просто не найти — тут все одинаковое! А надписи над дверьми «этажа» она как видно не читала.

Сестрица, намек матери о том, что не мешало бы журнал найти и в ручки подать, поняла без проблем, и хоп, журнал у неё в руках. И она подает его матери, как ценнейший грант, меч или грамоту — разве что на одно колено не встала! Это было бы неосмотрительно и глупо, ведь тогда, чтобы принять дар, матери тоже пришлось кланяться!

Мать журнал приняла, а у сестрице в руках уже были все прочие журнальчики, вся коллекция подшивки из магазина «о мебели», собранная из разных частей замка, и сестричка без интереса пролистывала эту макулатуру, не особо то и вглядываясь в картинки, и тем боле не читая, просто… интересуясь бумагой!

Мать тем временем нашла нужное, и с возгласом «Во! Вот это хочу!» показала нам кухонный гарнитур, из белого… чего-то! Как понимаю, это лакированная фанера, или что-то в этом духе, что заполирована до состояния «яичко» и выглядит поверхностью похожей на камень.

Причем, белое в гарнитуре вообще все! Ручки, столешница, что камень, раковина, тоже камень и белая, смеситель… диоксид титана или люминия? В любом случае, эта штука тоже белая! Фасады шкафов, полки… все белое! Только видные даже на картинках механизмы открытия и петли, почему-то… обычные — серые или металлик. Поскупились на титан туда? Жлобики? Или что? Цена у гарнитура…

— СКОКА?! — пронесся по тайнику голос сестры, гуляя эхом по его граням, так как сестра, как видно от шока, провалилась в то измерение, ухнув сквозь пол в комнате под удивлённый взгляд маменьки.

И решила прооратся там, в тайнике, раз уж все равно уже там. И есть такая возможность:

— Сто пятьдесят штук?! Сто сорок девять, девяносто, — поправилась она, назвав точную цену. — это с керали такие деньжища?! За что?! БРАТ?! Объясни!

— За белый смеситель! — усмехнулся я в ответ.

— Во! — её руках появился смеситель, что мы вчера купили, обычный силюминь, покрытый хромом, что под действием желания сестрицы, мгновенно стал покрыт слоем диоксида циркония, обретя желаемый белый цвет, и дополнительную прочность покрытия, — В чем проблема?!

— А теперь представь, чтобы ты делала, не имей двух тон этого порошка в запасе? — усмехнулся я на её действия, продолжая стоять дома пред мамой, но разговаривая с сестрой в тайнике, погруженным туда голосом.

— Диоксид титана? — повернула она голову на бок, и белый смеситель приобрёл немного иной тон белого.

— А если бы не было и его? — усмехнулся я и на это.

— Эм… краска белая? — сделала она вид жалкий и подавленный.

— Одну минуточку, сказал я матери, и тоже провалился сквозь пол, — Слезет — сказал сестре, и помотал головой. — Да и то, что мы тут творим, для обычных людей недоступно. Я думаю, ты должна понимать, насколько сложно добыть тот же титан в нормальных условиях. У нас то он, как ни глянь, ворованный.

— Да, — потупилась сестрица, — Та старая шахта в глубинах той гор, чем бы она не была, принесла нам массу интересных даров.

— Ага, — кивнул я, — только на второй такой дар рассчитывать не стоит.

— А может, — с мольбой посмотрела она на меня, хлопая глазками.

— Не-а, — замотал я головой. — та шахта была заброшена лет двести-триста назад, частично затоплена и всеми забыта. Если где и есть вторая такая же, то мы её точно не найдем. Да и воровать артефакты прошлой эпохи… плохо.

— Знаю. — потупилась сестренка. — Но все же… титан интересный металл! — исчез смеситель из её рук, па появилась пластинка с надписью на неизвестном языке и полу затёртым полосатым флагом.

Пластинка потекла, изменила форму, растеряв всю краску, стала… кастрюлей! Что обрела сначала металлический цвет, потом цвет «побежалости», затем однородно фиолетовый, ярко-фиолетовый оттенок, синий, красновато-малиновый, зеленый, золотой… пройдя всю палитру, обретя цвет белый, как на том смесителе из журнала.

— Вот только вернуть из белого обратно в любо иной, не получится. — скуксилась сестра.

— Правильно, восстанавливать оксиды мы не умеем.

— Зато с окислением проблем нет. — продолжила она недовольно дуться, глядя на металл, и потихоньку мучая его, пока по кастрюле не побежали сетью трещины.

Впрочем, трещины тут же затянулись, и сестра не прекратила мучения, вновь ломая и чиня, бедную посуду, бывшею некогда некой табличкой со всеми забытой ракетной шахты.

— Правильно, проблемы нет. — улыбнулся я. — Доступ к кислороду у нас огромен, сейчас так и вовсе запасов вагонами, хоть сжижай и булькай.

— Ага… — грустно пробормотала сестрица, не отрываясь от процесса.

— А вот для восстановления, нужно не нагревать и воздух подавать, которым дышишь, как ты инстинктивно делаешь, а водород подсунуть.

— И как его подсунуть? И где его найти? — пробормотала девочка, не прерывая занятия.

Кастрюля вновь лопнула мелкой шрапнелью, со скоростью звука разлетаясь по округе, превращая в дырявое решето нашу одежду, и осыпая нас градом мелких неприятных ударов, словно бы кто-то кинул россыпью крупу.

— Ай! — пискнула сестрица, и опустила руки и плечи.

— Ну все, теперь собирай. — вздохнул я, и сестра, расстроено вздохнув, начала водить руками, заставляя разлетевшиеся кусочки, слетаться обратно в комочек металла.

Которого явно стало меньше! Многое улетело не пойми куда. Ну а часть… обратилась паром. Она… слишком увлеклась попытками!

— Водород, можно добыть из воздуха. — начал я лекцию, — только не ищи его тут, тут воздуха нет.

— А как же мы тогда говорим? — вновь начала пялится сестренка на бесформенный комок металла, что словно бы от страха, затрясся в воздухе, мелко дрожа.

— Да харе уже мучить его! — не выдержал я и махнул рукой.

Комок белой окиси тут же превратился в каплю расплава, и жидким шаром застыл в воздухе меж рук у сестры.

-Ай! — возмутилась она и недовольно посмотрела на меня. — Зачем?

— Затем что ты бы его опять взорвала. — помотал я головой. — Не подумай, что я жадничаю, но тренируйся в попытках разрушения на чем-то ином.

Сестра обиженно надулась, но мучить шарик перестала.

— В общем, — решил я продолжить то, что начал, — воздуха здесь, посреди куска тайника с исконным пространством, как ты должна заметить, нет.

— А как же мы тогда говорим? — вновь удивилась сестричка, и захлопала глазами, — Без звуковых колебаний, колебаний частичек воздуха, нет и звука! Мы… — и тут до неё дошло.

— Ага.

— Точно. — сморщила она носик и скривила губки, — Мы и не говорим в привычном понимании.

— Именно.

— Значит… сюда не могут зайти еще и потому, что задохнутся, да?

— Ну… охотникам к такому не привыкать, — помотал я головой, — в подземельях воздух конечно есть, вот только он столь же призрачный, как и все там находящиеся. И в молекулярных связях участвовать не может. Без магии, обычные люди там задохнутся за пару минут, максимум за полчаса, жутко страдая и мучаясь, от творящего безобразие призрачной материи в их материальных телах.

— А они знают об этом? — улыбнулась сестра, — Ну, люди этого мира?

— Да кто их знает, — пожал я плечами, — в тырнете о таком не писали, а на практике… надо будет у Павла спросить при случаи. — улыбнулся я, и сестра кивнула, принимая мою точку зрения, что Иф так точно должен знать, знают ли люди, что воздухом подземелий нельзя дышать обычным людям, иначе смерть, или же только догадываются о чем-то подобном, хоть это и выглядит странно, потому что очевидно.

С другой стороны, если просто анализировать состав атмосферы подземелья. Тот там все нормально с атмосферой! Есть и кислород, и азот, и прочие газы! Но… подобно тому, как горящие в подземелье обычные дрова, не будут давать нисколько тепла, и скорее всего даже и гореть то откажутся, ведь для поддержания пламени тоже нужна тепловая энергии, и при дыхании, человек, получая фальшивый кислород, не сможет получить при окислении им белков и жиров ни грамма энергии.

Фальшивка, что при неудачном стечении обстоятельств для человека, все же проведет реакцию внутри тела, но… дальше все будет очень-очень плохо! Человек будет задыхаться, усиленно дышать этим ненастоящим воздухом, набирать в своё тело еще больше и больше фальшивого кислорода, и… умирать, все та же задыхаясь, не понимая почему.

Правда вот есть подземелье уже давно существует и вот-вот будет прорыв, то и воздух с той стороны уже становится относительно пригоден для дыхания. Не весь, не везде, но в большей своей массе. Он… перестает быть призрачным, становясь вполне материальным, отбирая это свойство у воздуха вокруг портала.

Можно даже сказать так, что там, по ту сторону, в подземелье, при его открытии, вакуум, и он, постепенно, с течением времени втягивает в себя воздух из мира. Куда ведет его портал — как через узкую трубочку или клапан! А когда на близится прорыв — давления выравниваются, и именно поэтому прорыв возможен.

А пока этого не произошло, пока «давление» не выровнялось, проход возможен только из материального мира на территорию Хаоса, откуда в мир льётся мана. А когда подземелье насытилось материальностью, а вокруг него все покрылось «пылью» маны, стало условно заряженным, выход возможен только оттуда сюда, из подземелья наружу, вслед за потоком маны.

Однако если просто померить давление прибором, на той стороне и этой, в подземелье и мире материальном, то прибор ничего особого не покажет — давление будет в норме. Газоанализатор тоже покажет кислород в норме. Бензин тоже будет гореть! Он летучий и ему много не надо для испарения и реакции! Вот только тепла от него будет ноль целых хер без палочки, и гореть будет столь вяло, что готовить на этом огне точно не выйдет, и пламя будет, словно бы это спирт, сильно разведенный водой. К тому же из дыма постоянно будет шустро вываливается крупа, странно похожая на мокрый угольный порошок.

Это же касается многих вещей, что завязаны в своей работе на окружающий воздух — охлаждение не будет работать как надо, из-за низкой теплоемкости того «воздуха», двигатели внутреннего сгорания будут глохнуть только заведясь, не имея энергии для работы поршней в цилиндрах, ну а электроприводы, где изоляция проводов основана на зазорах воздуха, будут регулярно ловить пробои с цепи на цепь, словно работают в вакууме.

Зато то, работа чего основана на выбросах тепла в атмосферу — паровые установки, с выбросом пара за борт, как и охлаждения методом распылением воды на агрегат, будут работать в разы эффективнее, ведь окружающая среда, не будет препятствовать расползаться водяному пару по округе. Напротив, «воздух» подземелья охотно будет поглощать этот пар, уводя прочь его тепло.

— Так, и где… взять этот… водород? — вернула разговор к теме сестра, заинтересовано смотря то на меня, то на шарик окиси в своих руках, — Воздуха вокруг нас нет, я поняла. Как и поняла то, что тут не вакуум, а… призрак воздуха! Но у нас есть и нормальный воздух, там, — кивнула она неопределенно, имея ввиду осколки материального мира, что мы увели у Хаоса. — и там его много и я оттуда его черпаю, когда химичу с титаном. — кивнула она на шар, — Так же я его потягиваю, — причмокнула она. — когда желаю просто подышать.

Я кивнул, утвердительно подтверждая все три её постулата. Воздух вокруг нас, в этом тайнике, для дыхания не подходит, так как по сути тот же призрак воздуха, что и в подземельях. Так что дышать им бесполезно — не годен! Не подходит он для такого! И просто… наполнитель, чтобы было, что было давление и привычная среда вокруг.

Прочие охотники, физически, с точки зрения тел, тоже не против бы нормально подышать! Но в отличии от нормальных людей. В подземелье они, за место кислорода получают ману! Много маны, на фоне того, сколь мало её в обычном мире, где они живут. И эта энергия с лихвой перекрывает недополученную энергию от неправильного кислорода.

И… к этому так то надо привыкать! И новички, впервые ступившие в подземелья, как правило, несколько часов долго и мучительно корчатся, привыкая к фальшивой атмосфере подземелья, учась использовать ману для жизни и существования. Участь жить, по сути дело не дыша! Или же… умирая, если не найдется никого рядом, кто новичка, не сумевшего привыкнуть жить по-новому, не выкинет прочь за грань перехода, в нормальную среду, на воздух.

Потом, как понимаю, у охотников вырабатывается рефлекс и привычка, появляется способность «переключатся» с маны на воздух и обратно. У кого-то он даже с самого начала есть — гены и наследственность многое дают! А кому-то не везет, и адаптация занимает кучу времени. Но все они, охотники, когда привыкнут, в один голос скажут, что в подземелье — дышится легче! Ведь ману, что они там поглощают и при дыхании в том числе, дает им больше, чем кислород при тех же усилиях на вдох.

И собственно поэтому, работает тот механизм, по «затыканию» подземелья охотниками, когда большая группа может полностью остановить таймер до прорыва, находясь внутри осколка. Они просто поглощают всю ту ману, что должна была литься наружу! А потому и выравнивание потенциалов замедляется почти до нулевого значения, даря кучу времени до прорыва.

Но жить чисто на мане долго не могут и охотники. Максимум неделя-две, и никак не больше! Поэтому группы, идущие в подземелья, часто делят рейд на два присеста, выходя подышать наружу и отдышатся — об этом пишут в интернете! Только не пишут почему, они это делают. И это, странно.

Именно поэтому мы раньше не могли быть в тайнике и Хаосе месяцами и неделями, а сейчас без проблем можем проторчать тут и год, и больше, хоть и по-прежнему имеем ограничения. А мне, когда меня утянул Хаос в свои глубины, и я там торчал два года один, приходилось заниматься лютым извращением, с гидролизом хоть чего-то материального и содержащего воду, чтобы хоть разочек банально вдохнуть.

И я был неоднократно ранен из-за этого! И даже пару раз чуть не погиб! Но умирать столь глупо, от того, что тупо задохнулся, было бы еще более неприятно. И как же я рад, что сейчас этой проблемы нет, и даже сестренка, пусть и пока неосознанно, а тянет в себя именно тот воздух, из осколков, что в тайнике, а не ту дрянь, что вокруг нас сейчас, и я создал тупо из ничего, и оно от того, ничего и не имеет, не стоит, не весит, не значит.

— Водород можно добыть разными способами, — начал я коротенькую лекцию, — самый простой — из воды, — сестра тут же сморщилась, как от жутко кислого яблока, — Да-да, знаю, мой мирок не терпит воду! И это проблема, знаю, — сестра кивнула, разглаживая личико, — Сам виноват… второй метод — тупо из воздуха.

— И как же?

— Сжижить! — улыбнулся я.

— А… ты про ту… тот метод, когда мы зажали воздух внутри камня, и обратили его в жидкость?

Взмах её ручки, и меж нами появляется примерно куб нормального воздуха из украденного у Хаоса осколка материального мира. А потом этот куб, сокращаются до одной тысячной своего размера — до кубика в один литр, выбрасывая вокруг кучу тепла, и с плескающейся внутри куба некой прозрачной жидкостью.

— Прикольно. — посмотрела сестренка на субстанцию внутри куба, — Но… Разве это водород? — подняла она на меня свои зеленые глазки, смотря с вопросом и интересом.

— Не а. — помотал я головой.

— «Пух!»

Куб лопнул, облив нас жидким азотом, напополам с жидким кислородом.

— Холодно! Холодно! Холодно! — завопила сестра, запрыгав вокруг своей оси, мгновенно покрываясь инеем.

— Да не холодно тебе, не ной! — возмутился я, и сестра мгновенно перестал прыгать, скорчив недовольную гримасу, а иней на ней почти мгновенно стаял, — Даже обычному человеку не было бы холодно, если бы в него всего, то брызнули азотом.

— Серьёзно? — подняла она бровь, явно не веря.

— Человек горячий, азот холодный. Меж кожей и остальным азотом, образовался бы барьер уже испарившегося жидкого газа… да можно руку в азот сунуть и будет норм! Если сразу вытащить!

— М… ладно… — сказала девчонка задумчиво, и посмотрела на свою правую руку.

Поиграв кистью, что как бы моя левая, и перчаток-брони сейчас не имеет, хоть и торчит на её теле изображая правую, как и её правая кисть, торчит у меня вместо левой, и выполняет и имеет функции левой руки.

— Проверять не буду. — строго посмотрела она на меня.

— Да с тобой бы и не сработало. — усмехнулся я на это, и решил продолжить лекцию, — Газы сжижаются при разной температуре и давлении, за счет этого их можно разделять. Но это сложно.

— Сложно. — закивала сестра головой.

— А водорода в воздухе еще и мало.

— Печально.

— Так что единственный нормальный способ для нас получить этот водород — тупо купить баллон.

— ЧЁ? — выпучила она глаза, — Брат, а ты вообще в курсе, сколь скудны наши финансы?!

— В курсе, в курсе, — закивал я башкой в такт словам, — Вот только поддерживать нужный уровень давления и температуры, чтобы отделить один газ от другого, ориентируясь только на ощущения… нереально! Даже есть вывернутся ужом, чистого газа в любом случае не получить. Даже такого простого и много содержащегося в воздухе, как кислород или азот. У них в любом случае будут примеси как друг друга, так и иных газов и веществ.

Не попасть нам в то нужное «яблочко», окно того, когда один газ уже сжижился, а второй еще нет. А если попасть — то не удержать. И сестренка это и сама понимает, и задумалась, желая что-нибудь придумать.

— А если купить датчики? — я посмотрел на неё как на дурочку, но она словно бы не заметила моего взгляда, — Ну, давления и температуры!

— И всё равно получать бред, потому что в заданных параметрах удерживать среду тяжело. Не то чтобы это совсем негодный план, но… — задумался я, думая о том, что если отработать схему, и иметь хорошие приборы за наблюдением за средой, то из этого и может выйти толк!

Самое банальное, брать хорошо вымеренный куб металла с воздухом внутри и сжимать его строго до нужного размера! Это может сработать! Сестрица, ты как всегда гений! Глупый и наивный, но гений!

— А если собрать установку целиком? — продолжала тем временем рассуждать сестра в слух, не зная о моих мыслях, — Нам же ничего не стоит, — капля расплава титана в её руке перестала быть каплей, став куском трубы, что всё удлинялась и удлинялась, пока не стала длинным ветвистым змеевиком, — изменить форму металла, придать ему прочность и иные заданные характеристики.

— Тут ты права. — покивал я головой. — вот только я не знаю, как и из чего состоят газоразделительные установки.

— Я тоже, — сконфужено улыбнулась сестренка. — Но никто не запрещает нам это узнать! Найти чертежи в сити, или пробраться куда-то, где они стоят… осмотреть изучить в работе!

— Не обязательно даже пробираться тайком! Нас вполне законно туда пустят, — улыбнулся я в ответ на её предложение, — И в целом ты права — нам никто не запрещает поиграться, как с известными механизмами, так и придумывая что-то свое. Улучшить имеющееся, или изобрести то, с чем нам проще работать.

Сестренка кивнула, соглашаясь.

— Но начать нужно с датчиков. Как они выглядят? — склонила она голову.

— По факту, ничего сложного. Просто гнутая трубка определенного металла, что от давления или температуры меняет свою форму. Правда, если она меняет форму и от того и того, — поскреб я щеку, — это очень плохо, и такое работать не будет.

— Показания будут накалываться друг на друга, — просекла фишку сестра, — поэтому датчик температуры должен плевать на давление… и это должна быть не трубка, а просто пластинка, — взглянула она на меня, а я кивнул, — или возможно спирать… дуга? А датчик давления… я не очень понимаю, как защитить его от влияния температуры.

— Короче, толще, ну и специально выверенный металл, что минимально подвержен термическим расширениям.

— В общем, сложно. — вновь надулась хомячком сестричка-невеличка.

— Ну… не так уж, — утешил её я, и она посмотрела на меня с видом «Думаешь?», — Если у нас будут образцы и эталоны, мы сможем сделать копии, хотя бы примерно отвечающие заданным параметрам.

— Будет погрешность, та… получится бурда! — встала она в недовольную позу, — Но для первых поров пойдет! — сдулось её недовольство без следа, — Поэкспериментируем? — я помотал головой, — Ах, да… нас мебель ждет!

— Мать конечно даже толком не заметит, что мы тут с тобой так долго болтаем, но… — в руках сестры появился журнал с мебелью, исчезнувший из рук матери, и она начала его внимательно изучать, высматривать, — Все же нам еще мебель творить, чтобы потом не бегать.

— Куда ставить гарнитур будем? — показала она мне мебель, что столь понравилась матери.

— Куда захочет. — пожал я плечами, это её башня.

— А разве не наша? — склонила она голову набок.

— А разве нам места мало? У нас весь замок наш!

-А, ну да, точно. — кивнула она. — Но чур комната под шпилем моя!

— Хорошо, будешь спать там одна!

— НЕТ!

Глава 14

Болтовня на разные темы затянулась еще на несколько часов. Болтали мы ни о чем и о разном еще долго, пользуясь тем, что время в тайнике ускорено многократно, по отношению ко времени материального мира. Для матери мы пропали всего пару мгновений назад! А тут мы можем торчать… ну не вечно, но долго. Ограничение даже при наличии воздуха для дыхания, воды для питья, и еды для еды, всё равно есть, но… не столь жесткие, как без этого всего. Так что пару дней за момент провести тут нам сейчас вполне реально, и не особо напряжно.

Гарнитур кухонный для маменьки, мы решили делать из камня. Просто у нас полным-полно этого самого камня! А вот чего-то еще… не так уж много. Правда, белого камня у нас вот совсем нет — желтый, синий, голубой, красный, зеленый, черный… даже прозрачный! А белого нет. Поэтому снаружи весь лощеный камень будет покрыт тонким слоем диоксида циркония, которого у нас пусть и мало, но все же на тонкую пленку для цвета вполне хватит.

Ну а сам материал стенок и полок, как и всего прочего… стекло! Обычное, блин, стекло! Мутненькое, но… стекло! И можно было бы прямо в него ввести цирконий и сделать его самого белым, но… тогда все же будет видно, что это стекло! Да и не получится это стекло проармировать внутри всяким разным, ставя эксперименты, раз уж взялись и время есть.

Нет, на самом деле нам бы выйти, да пойти доделывать замок, он у нас, как ни глянь, сейчас завис в состоянии недостроя! И дело не в том, что все башни и помещения кроме центральной башни маменьки, пустые внутри! А дело в том, что даже на основании — фундаменте! Фундаментной плите, стоящей поверх свевай и объединяющей их воедино! Отсутствуют основные его магические контуры, кроме тех, что отвечают за пространственные перемещения.

На прочность, на крепость, на единство… точнее они там все же есть! Но… блоками! Того самого единства всего нет, и это плохо — замок может развалится, если грунт даст сильную подвижку! Так что… это дело важное и нужно! Но… маменька просила кухню! Надо сделать!

Проведя несколько опытов, мы пришли к выводу, что делать столешницу из стекла — плохая идея! Так или иначе, а слой циркония может быть скрошен-сбит, а потом… начнется крошить сам стол. Стеклянное крошиво — проблема для обычного человека! И ни к чему оно на нашей кухне. Поэтому столешницу решили делать из… гранита! Черного гранита!

Его у нас довольно много, и он — до ужаса прочен сам по себе! Да, из него можно было бы наделать копья, но… пусть будет столешница! Не обеднеем! Три с половиной сантиметра этого материала, выполненного «в монолит» делают его непробиваемым для ударов пятикилограммовой кувалды силой обычного неодарённого, а пол сантиметра слоя циркония сверху, делает его совсем жестким, армируя, усиляя, и…

— По-моему это перебор. — сказала сестрица, и мы уменьшили слой циркония со столешницы вдвое.

Два с копейками миллиметра дали почти тот же результат, но… дешевле! Для мамы не жалко! Но зачем платить больше? Если эффект тот же, вид тот же, а пулестойкость столу ни к чему!

Следующим камнем преткновения стала фурнитура гарнитура. Как мы и ожидали, делать-создавать сложно механические петли нам тяжко, они порой получаются кривыми, да и… нужно хорошо их изучить и держать в голове точные размеры! Ведь для того же копья, неважно, если одно будет другого длиннее на пол миллиметра! А при их простоте, мы можем делать в раз сотни и тысячи, особо не напрягаясь, и всовывая вовнутрь одинаковую магию и конструкты.

Другое дело мебельные петли. Деталей много, они разные, из разных сплавов! Научится делать их столь же шустро, как и копья в теории возможно — не сложнее велосипеда эти петли! Но… зачем нам так напрягаться? Легко с наскока скопировать не удалось — и шут с ними!

Просто покроем заводские хромированные сверху еще одним слоем декоративной защиты, тонким слоем циркония! Белой сталью прямо поверх хрома! Толщиной в… сто микрон! А то, что слой будет плавать от пятидесяти до ста пятидесяти микрон — так плевать же! Даже пятидесяти микронного слоя этой окиси вполне хватит и для защитных и для декоративных функций! Не рассыплется! Тем более что мы его жестко засадили в структуру твердого хрома — если и слезет, то только вместе с ним. Надеюсь, на заводе хромирование вели люди с руками, а не жопами…

— Не, давай сестриц, добавим ещё столько же циркона. И вдавим его в саму сталь, что-то мне не нравится это хромовое покрытие, что пальцем царапается!

— У тебя просто пальцы крепкие! За ногти острыет. Но давай.

Так и поступили, покрыв все относительно толстым слоем металла, который теперь никто из нормальных людей поцарапать не сможешь, и только какие-нибудь охотники смогут навредить этим механизмам.

С роликовыми направляющими для ящиков все куда проще — просты как губка! Копию сделали за три секунды. Еще минуты две подгоняли размеры к образцу. Ну и полминутки на изготовление циркониевых роликов. Почесывания репки на то, из чего сделать втулку, и еще минутка на изготовление циркониевых же втулок — готово! Катаются легко, беспроблемно, класс! Можно выдвижных полок сделать даже больше чем в каталожном варианте, но… пусть будет как там, как мама хотела!

Зато мы можем покататься на этих ящиках, забравшись внутрь шкафчика, и туда-сюда… и ни что не развалятся от наших тушек!

— Хе-хе-хе.

— Виии!

— «Щелк»

— Брат, а теперь скажи, как мы будем от сюда выбираться, выезжать, если мы сами себя внутри закрыли?

— Э… — протянул я, и исчез из полости шкафа, появившись снаружи него.

— А, ну да. — усмехнулась сестра, и тоже… просто прошла сквозь стенку мебели.

Часть защелок, что посложнее, тоже просто покрыли металлом снаружи, придав нужный цвет. Ту часть механизмов, что попроще, заменили разнообразными аналогами — экспериментальная продукция! Ручки на дверки и ящики вообще все сделали свои — вообще все! Совсем все! Что там не сделать то? А вот газлифты и доводчики все заводские с покрытием — ну их, связываться с ними!

Смеситель…

— На фото не такой смеситель, как у нас. — покрутила сестрица наш смеситель, тот, что магазинный, и «покрашен» в белое, и я кивнул головой, соглашаясь, что наш совсем не такой, как там на картинке.

Вот вообще! Вот… ну ни разу! Ни капельки! И близко! Не то!

— Придется покупать. — сказала сестрица, изучая требуху смесителя, что распался на составляющие меж её ручек, став словно бы «взрыв-схемой» во плоти, — Тут резина, — потыкала она в прокладки, висящие в воздухе отдельно от всего прочего пред её телом. — керамика, латунь, пластик… он лишком сложен, брат! — обижено посмотрела она на меня.

— Ну, можем попробовать приделать что-то типо самоварного крана.

Смеситель, мгновенно собравшись обратно, исчез, а меж ручек девочки появился самовар. Крутанулся воздухе, зависнув краником вверх, и девочка принялась его внимательно изучать. Вновь «взрыв-схема», и из обрезанного носика тут же валит пар, но тут же затыкается… ничем-то конкретным, а просто больше не парит, хотя давление внутри по-прежнему есть, и вода… не жидкая.

Наполовину лед, наполовину пар — в моем мирке воды в принципе не может существовать! Она… слишком нестабильно для этого. Вещество, что существует в пограничном состоянии, не жидкость и не газ, балансируя на гране. Для мира, что постоянно борется с Хаосом, такая нестабильность недопустима.

— Хм, — хмыкнула сестренка, и самовар отъехал в сторону, продолжая висеть в воздухе.

Меж ладошек девочки вновь явился смеситель, и вновь разобрался на части. Рядом появился второй, точно такой-же, но из камня, и полости для кранбукс встала пара каменных клинов с отверстиями. Клини обжал камень, сестра удовлетворённо хмыкнула…, а в следующий миг клинья выбило давлением пара.

— Не работает!

— А ты попробуй изменить форму клинышков, сделать так, что бы они были обжаты камнем с двух сторон. — посоветовал я.

И сестренка повторила процесс. Немного поигралась с формой и вуаля! Чисто каменный кран, что держит сотню атмосфер, и ни где не течет!

— Работает! — воскликнула сестрица и подпрыгнула на месте, радостно поднимая ручки к небесам.

А самовар упал на землю, и из того места, где был кран, забил фонтанчик пара.

— Ой… — потупила сестрёнка, и самовар исчез, как и его кран, оказавшись в другом месте, и собравшись обратно в единое целое.

— А теперь делаем смеситель как на картинке. И возвращаемся к маме. — делаю я постановление.

Сестра кивает, и мы еще семь часов бьемся над этим долбанным краном!

Все дело в том, что смеситель на картинке, изображён… не детально! Ему явно не уделили внимания при сьемки мебели для журнала, да и сама фотография в журнале, не особо то качественная, несмотря на всю глянцевость картинки. И разглядеть мелкие детали такой мелочи как смеситель… тяжело! Если не сказать — вообще невозможно! Даже имея в распоряжении неплохой микроскоп.

— Бесполезен.

Так что — многое требует додумывания! И у нас есть лишь общий образ — белый кран, с высоко вздымающимся гусаком, да одиноким рычажком, для регулировки воды. И вот этот вот рычажок, что один единственный, и должен был подавать и горячею и холодную воду, заставил нас практически выть, пытаясь что-нибудь, хоть что-нибудь! Придумать, чтобы это работало.

И в конечном итоге… шестерни! Там, внутри, чисто циркониевого крана, просто пара шестерёнок, под рычажком с шестерёночной. Ходят они ровно, четко, воду регулируют без проблем, но… конструкция явно не та, не такая, не заводская! И… явно переусложненная! В заводских кранах подобного типа, все явно не так! И нам уже не терпится узнать, как именно там все устроено и работает.

Купить смеситель, разобрать и поглядеть! Притащить, изучить, осмотреть! И… после. Сейчас, и наконец, мебель, заказанная маменькой, готова. Пора идти, сдавать проект, радуя родительницу кухонным гарнитуром.

— Куда это вы пропадали? — поинтересовалась мама, когда мы выпрыгнули из пола пред ней, пусть и сделал это для проформы, ведь могли и иначе появится пред родительницей, и даже так, что она бы толком и не поняла, что мы же тут, уже вернулись. — Сказа… — и тут она заметила, что журнальчика в её руках больше нет, а он есть в ручках моей сестренки, что с интересом его листает, — когда… ахрх! — издала она полу стон, полу рык, приложив руку ко лбу, — Неважно! Что насчет гарнитура? Сможете его создать? Он ведь не сложнее той рощи деревьев ванной! Так ведь?

Я помотал головой. А сестра… так и не оторвалась от глянца «книжки».

— Куда ставить будем? — поинтересовалась она, не поднимая глаз.

— То есть как куда? Тут же полно места! — воскликнула мать, явно не поняв сути вопроса, и разводя руками в стороны, оглядываясь, и демонстрируя всем своим видом, что, блин, тут такие хоромы пустые! А вы о месте спрашивает! И как вам вообще не стыдно?! — Тут же столько комната свободных! И…

— Мамуль, — оторвала сестренка глазки от журнала. — мне просто интересно в какую именно комнату ИЗ множеств будем ставить тот белый гарнитур? — поинтересовалась она, и захлопала глазками, показывая какая она вся обходительная, и способная, скромная, милая… засаранка! Зачем лепить фигу в одной из комнат??!!?! Да еще из… нечистот! И язык еще и мне тайно показывать, высунув его из рта всего лишь кончиком в уголке губ.

Засранка! Как есть засранка! И я сейчас в неё начну её же какашки кидать! Чтобы знала!

Нинадо! — сделала она моську, украдкой от матери. А мать… задумалась — а и правда, куда именно ставить понравившийся ей комплект? Комнат много, а… в каждую одинаковую кухню не воткнёшь! Нужно что-то другое. Да и кухонь столь много ни к чему. Тогда, куда…

Надо, надо! — покивал я, и в моей руке появилась сухая какашина. Сестренка, отпрянула, и протестующе замахала руками.

— Тогда… чего это вы опять делаете?

— Ничего! — хором сказали мы, вставая на вытяжку, как бравые солдатики.

Только вот какашина из моих рук никуда не делась! Хоть она и сухая, из таника. И я сейчас в раздумьях, намазать ли её на спину сестренки, или не стоит? А может в волосы насыпать… «да я тебе сейчас сама насыплю!» — отразилось на её лице, когда она заметила какшину, словно фигу, у меня за спиной. И явно просчитала мои намеренья наперед — давно вместе живем как ни крути! Хорошо друг друга знаем!

— Вижу я, что ничего. — сказала мать, тоже силясь заглянуть мне за спину, но я покакал ей пустые руки, мол ничего нет, а какашина уже лежала на полу, за сестрой, словно свежо выделеная, надо только воды добавить для нормальности, но с этим проблемы не будет.

Исчезла, появилась на потолке. Начала медленное и неторопливое падение мне на голову… Сместилась в сторону головы сестры. Обратно, провалилась в разлом, появилась за спиной у сестренки, исчезал. Появилась меж ног у меня. исчезла. Появилась вновь над сестрой, и начала мелькать то тут, то там, со страшной скоростью! А мать подумала, что это у неё мушки пляшут, и потерла глаза и переносицу. И мы прекратили наши игрища с дерьмом. Вернув его туда, откуда взяли, на… склад этого продукта в тайнике.

— Надо бы что-нибудь придумать, чтобы куда-нибудь в дело его пристроить, — шепнула мне сестренка украдкой, пока мать делала тяжелый вдох.

Я кивнул, соглашаясь с этим, и показал сестренке руку… ту, что у меня левая! И ту, которой я держал какашину! Сестрица покраснела щеками и кончиками ушей. И не ясно, то ли от стыда, то ли от злости — ведь я таки коснулся какшкой её тела! Победа!

— Давайте в ту комнату, геде мы позавчера ужинали, сказала мать со вздохом, видя, что мы явно… не заинтересованы в общении с ней, играя в какие-то свои игры стоя прямо перед ней.

— Не вопрос, мамуль, пойдем, — заулыбалась сестренка как ни в чем не бывало, — Все установим, покажем. Сразу и опробуешь.

— Вот прямо-таки сейчас? — улыбнулась мать, приободрившись, видя, что мы вновь на её волне, а не что-то там меж собой ребячимся, — Вот прям приду и…

— Ну если хочешь, можно и так. — кивнула сестра. — Можно и что бы уже все готово было. Но я думала, ты захочешь сама все расставить!

— Это да. — согласилась мать, — Захочу и хочу! Но… вы разве уже все сделали? — спросила она, с намеком «А чего идти, если еще ничего не готово?»,

— Ну… — отвела девчонка взгляд, — почти! — вернула она его на мать, глядя в глаза снизу-вверх, — Брат сейчас как раз, — оглянулась она на меня, — все доделает, — и подмигнув, тихо шепнула, — через броню не считается!

И со скоростью сильно превышающею звуковую, оставляя шлейф ошметок, в меня влетела та самая сарделька! Прямо в затылок! Вернее, почти влетела — за миллиметр до контакта с короткой шевелюрой, она исчезла, и на этой же скорости влетела прямо между булок сестренке.

Броня, конечно защитила её от урона и проникновений, да и вообще, неплотное дерьмецо не сумело бы ей даже кожу примять даже при такой скорости, просто рассыпавшись, но тычок сестра ощутила, и губки вовнутрь втянула, пуча глаза.

А я же, дабы отвлечь мать от пучеглазого вида дочки, в этот миг привлек все внимание на себя:

— Да, мам, почти закончили. Только фурнитуру и петли вставим и все готово!

— А они у вас разве есть? — удивилась женщина, а сестренка повернула ко мне свою пучеглазую морду.

И я показал ей кулак, мельком глянув на неё, лицом выразив простую фразу — завязывай! Мне, блин, тут ошметки этого… кака! Собирать по всему воздуху и полу! Ну его! Мы как бы этим дышим!

— Да мамуль, мы купли вчера, в том же магазине, где взяли каталоги, — продолжал я удерживать матереное внимание на себе.

Сестра тем временем, продолжая пучеглазить, оценила степень загрязнения воздуха. И была вынуждена согласится со мной, что надо завязывать. Ведь все, что тут есть сейчас, весь воздух, чтобы не маяться с фильтрацией, придется просто выкинуть за борт! Не самая приятная работка, которую можно было бы избежать, и не пачкать задницу!

— Хм, а вы предусмотрительные. — улыбнулась мать.

— Да, мы такие! — проговорили мы хором, и мама с улыбкой погладила нас обоих по головам.

Но это не продлилась долго, её улыбка погасла. А рука замерла, и она немного грустно проговорила:

— Вот только я тут малость заблудилась, и понятия не имею где та комната, где мы вчера обедали.

— Там золотой унитаз! — сказала сестренка.

— Ясно…, а как к нему попасть? –переключила все внимание на дочь женщина, убирая с нас свои руки.

— Двенадцатый этаж, первая башня! — продолжила улыбаться девочка.

— Э…

— Пойдем! Покажу! — и она, взяв маму за руку, пошла показывать, как пользоваться дверьми нашего особого места, нашего, замка, с кучей пространственных искажений внутри.

Самое банальное, это пространственное искажение коридора башни. Ведь в реальности, нет никакого прямого коридора с поворотиками! И кучи-кучи комнат на одном, неком неясно огромном этаже. Башня, всего двадцать метров диаметром! Тут нет столько места, как обманчиво навевает коридор с кучей поворотов! И каких-то слоев и прочего могущества тут тоже нет, нет у данного замка столь мощных чар! Пока нет.

Так что вся фишечка в коридоре, и в искажении его. И перемещалках, соединяющих пространство меж собой в одно целое. Магии, соединившей разные этажи в один, подобно той, что скрыта за дверью на первом этаже, соединённой в одну точку с дверью на двенадцатом в одну точку, только без двери.

И подобно тому, как при входе в дверь на первом этаже, попадаешь на двенадцатом, в конце коридора двенадцатого, можно попасть на этаж одиннадцатый или тринадцатый. Без лестниц, и всего прочего.

Башня, если смотреть по тому, что у неё реально есть, это внешний периметр стен, и мощная прочная колонна в центре, поддерживающая перекрытие и кровлю. Именно из этой колонны, диаметром добрых два метра, и выходят люди, пройдя через дверь на первом этаже, с надписью этажа над ней.

Вокруг этой колонны идет коридор, вокруг коридора — комнаты. Комнаты естественно в хлам кривые — башня то круглая! А потому они мало того, что две стены конусом имеют, так еще и две других, округлым радиусом. В общем — кусок круглого пирога, которому вырезали серединку, при помощи стакана.

Вот только никто из обычных людей этого никогда не уведёт! Для всех коридор этажа будет прямым, а комнаты — квадратными! Их площадь от этого, к сожалению, не меняется, но планировка становится в разы удобнее — это идея сестрички! Она моя умница! Золотце…

И этот прямой, распрямлённый словно нитка, коридор, что должен был идти вокруг центральной колонны по кольцу и упирается в стоящею там стену, упирается в два поворота, с одной и другой стороны длинного коридора.

Оба поворота идут во дну сторону в пространстве, в туже сторону, куда ведет дверь на первый этаж, и можно подумать, будто бы коридор опоясывает некую гигантскую шахту лифта. И учитывая, что коридор за поворотом, точно такой же, и дверь идет в туже сторону и изгибы прохода те же, может показаться, что это такой огромный квадратный этаж на башне! И если вновь повернув за угол, то можно вернутся к точке старта!

И мать так, наверное, и решила! Вот только почему-то знакомого интерьера блуждая по кругу все не видела и не видела. Ведь из-за искажения, после каждого поворота просто попадаешь на иной этаж — это дезориентируют!

А учитывая, что все этажи одинаковые — без пространственного ориентирования, и табличек этажа, заблудится в башне раз плюнуть! Путник будет думать, что ходит кругами! А на самом деле идет куда-то непонятно куда! Все вокруг одинаковое, но оставленных меток нет! А таблички над дверью, гласящие за этаж… висят высоковато, и скорее под рост Павла, чем матери.

За каждым поворотом — следующий этаж! А за следующим — следующий! Если идти вокруг центра направо, по часовой стрелке, поворачивая при каждом повороте направо, то каждый виток, будет приводить на этаж повыше. Если налево, против часовой, ниже, вплоть до выхода из башни на первые ярусы, основного строения замка, где мать на нас и наткнулась.

Так что возможно, её представления о размерах башни ошибочны! Там всего то две тысячи квадратных метров, в двадцати этажах самой высокой башни замка. И сестрица сейчас, как раз расписывает этот момент для материи, и та удивляется и качает головой. А потом, возами да спроси:

— А сколько площади в остальных башнях? Я видела, как минимум четыре из окна!

— Э… мы еще не решили, — трет затылок сестренка. — не смотри на меня мам! Замок еще не достроен! Вот…

— То есть вы притащили беременную мать, — горит она со смешинкой, — в недостроенный дворец? Да как вы посмели! Сорванцы!

И хотела шлепнуть дочку то ли по попе, то ли по спине, в шутку само собой! Но дочурка предугадала движение родительницы, и отпрыгнула вперед на метр, с громким «ай», словно бы её уже ударили. Застыла на месте, хлопая глазами, и ощупывая задницу, и как давай причитать.

— Разбилась! Раскололась! Надвое! Моя задница! Две половинки!

Мать, юмор сначала не поняла, и напугалась, а потом до неё всё-таки дошло, и она заулыбалась. А сестренка начала объяснять мамки, как пользоваться дверьми в колонне. Впрочем, что ими пользоваться? Открыл — прошел. Их, к сожалению, не много пока. И они стоять только на каждом третьем этаже. А отчет этажности башни начинается только с третьего уровня — первые два — этажи основной постройки, высоченные, ограменные, где играть можно и в футбол, и баскетбол, и возможно нам стоит поделить их на два уровня перекрытием. Но… может и не стоит — потом подумаем.

Может… балы какие закатывать будем! С салютами и акробатами! Да прочим… цирком. А может… тренировочный зал организуем, все может быть, мы не одни в городе охотники, и другим людям тоже надо дать возможность вдоволь порезвится. Хотя, чтобы дать вдоволь… пожалуй, для этого нужно строить отдельное здание и очень, очень, очень сильно его на конкретные противодействия зачаровывать! А еще… чем-то подобным можно будет зачаровать тюрьму для охотников, которую… кХм не будем мы ловить и пытать этих ребят! Незачем! И глупо это все.

Глава 15

Мать двери перехода оценила. Прогулялась с этажа на этаж, походила от окна к окну, что снаружи башни по-прежнему не отображаются и это надо исправить — ради красивости! И что бы народ не пугать, когда из стены начинает чья-то голова торчать.

Оценила мамань высоту башни, видимую из разных окон, убеждаясь, что мы не врем, и окно с этажа с надписью «двадцатый этаж» действительно идет на семнадцатый этаж под самую кровлю, а дверь с надписью третий этаж, на третий этаж, с выходом на балкончик-террасу. Расположившийся на кровле всей основной постройке, и там можно ходить, гулять и танцевать под открытым небом. Но… сестрица её туда не пустила.

— Когда мы закончим с защитой замка, он будет полностью в твоем распоряжении! Сможешь ходить и на террасу, и во двор, и в садик…

— У вас тут даже садик будет? — удивилась мать, хлопая глазами, но тут же поджала губу, словно бы одергивая себя за свою неуместную радость.

— Угу. — кивнула её дочка. — Небольшой. Но весь твой! — за лучилась девчушка счастьем, заразительно улыбаясь, и всеми силами говоря «Мама, не расстраивайся! Ты у нас самая лучшая! Мы все для тебя сделаем!».

И мать… сопротивлялась, да. Не хотела улыбаться! Хотел хмурится. Скрипеть каргой и выражать неудовольствие, любыми доступными средствами — наружу не пускают! Свободы не дают! Изверги! Заперли мать! Уууу! Но… не получалось. Улыбка на её лицо так и лезла, как и легкий румянец. Садик. Дома… свой садик… у себя дома! И ненужно работать!

Да по идее ведь, любая нормальная женщина, любой нормальный человек должен плясать от счастья от такого! Даже если его запирают дома — учитывая размеры этого дома, это вообще смешная печаль. И мать, как видно, это все тоже понимает! Но… все равно потакает своим капризам — свободы не дают! Запирают! УУУ! Хотя улыбка так и лезет на лицо — она все же рада. И условно счастлива. А временные неудобства… можно и потерпеть.

Так что вместо каких-то выговоров и обидок, мама посетовала на то, что у нас тут, у нашего «лифта» нет прямого пути с этажа на этаж. И чтобы попасть с третьего на шестой, нужно либо топать ножками по коридору три поворота, либо «спускаться» на этаж первый через дверь, и уже оттуда попадать на нужный уровень, через нужную дверь

— И вообще, почему дверь в нашу квартиру на двенадцатом этаже? — притворно возмутилась она, выражая любопытство, «А почему?», и смотря на эту самую дверь, на этом самом двенадцатом этаже, — И почему она такая… странная! Словно замковая дверь! А надпись… квартира…

— Ну так… замок же? — чувствуя неловкость за свою шутку, слегка покраснела сестренка, пожимая плечами, — Сказки, рыцари, все такое.

— Угу, да, понятно. С той стороны! — внимательно посмотрела мать на дочку, — Это с той стороны сюда, путь в замок! А от сюда?

— А…- отвисла челюсть у моей сестренке.

— А от сюда квартира! Должно быть что-то другое! Что-то… квартирное! — внимательно посмотрела она на дверь, как видно прикидывая возможные «квартирные» варианты.

— Ладно, — кивнула сестра, — исправим.

— А сейчас? — приподняла мать бровь, вновь взглянув на свою дочу, — Сейчас исправить? Никак? — доча усиленно замотала головой.

— Не можем.

— Жаль. — сказала мать, и развернулась к двери спиной.

Тут же уткнувшись взглядом на золотой унитаз.

— Да уберите уже его! Раздражает! Или ты думаешь… я сяду какать у окна? — внимательно поглядела она на девочку, давя взглядом с намеком «А ты бы села?».

И девчуля покраснела, отводя взгляд, а унитаз провалился в пол.

— А вообще, — сказала моя сестренка маме, и унитаз вновь из пола появился, — мы же можем просто убрать окно! — и окно исчезло, хотя темно естественно не стало.

— Зачем? — подивилась мать, — Хочешь сделать… такой большой санузел? — захлопала она глазами, разглядывая «интерьер» и оценивая площадь комнаты на глаз, — Я конечно все понимаю, дело ваше, моло… богатое! С такой площадью… башни! Одно из башен даже! Вы можете себе позволить ванную комнату…. Тридцать квадратных метров! Боже, это же почти три комнаты нашей квартиры! С её комнатами по двенадцать метров! — оглянулась она на обшитую стальными полосами деревянную дверь, — Мне когда-то казался шестнадцатиметровым зал чертовски огромным помещением! А тут…, а потолки… — взглянула она на потолок, и задумалась о чем-то, посмотрела внимательным взором всю площадь потолка, и верхней части стен, и опустила взгляд на дочь, — Кстати, а откуда берется свет? Я не вижу ни плафонов, ни люстр, и лент подсветки тоже не ведать.

— Сами стены и потолок светятся. — улыбнулась в ответ её дочь, — Даже пол, немножко. — и моя сестричка придушила свет черного мрамора пола, отчего тот стал… словно бесконечная бездна!

— Вруби обратно! А то я упаду! — тут же отреагировала мать, хватаясь за стоящею рядом девочку, как за крепкий столб, посреди урагана.

— Вот-вот. — улыбнулась эта самая, спасительная бяка, возвращая все как было.

А мать, вновь поглядела на унитаз, обернулась на дверь, на одну, что домой в квартиру, на вторую, что на этаж первый замка…

— И все-таки, почему именно двенадцатый? Почему не… пятнадцатый? Не девятый? Почему….

— Просто… так получилось… — пожала плечами девчонка. — дверь… не могла быть ни вверху ни в внизу башни, так что… в общем, так вышло.

— Ясно, что ничего не ясно. — надула губки женщина, и развернулась… к унитазу. — Да убери ты его! кивнула она в сторону толчка, что переехал от левой стенки, к правой, но не ушел из комнаты — У этой комнаты даже стены и двери нет! Ни как она не отгорожена от общего… общебашенного коридора! И тут…. Толчок! Заходишь…, а кто-то серит! Вод представь, если ты зашла, а тут… брат! Лари сидит, пердит…

— И что? — наивно хлопая глазками, поинтересовалась Лина, совсем не понимая сути проблемы, смотря на свою мать с видом «А что-такого-то, а? ну какает, и что? Я вот может… тоже какать хочу! Но обещала брату не срать в штанишки!».

— Блин, Лина! — ругаюсь я голосом в тайнике, зная, что она сейчас там меня слышит, — Не срать в штанишки, это не значит, что можно срать прямо во время разговора, переправляя дерьмо в тайник своей силой!

— Завидуй молча, — тихо шепчет она себе под нос.

— Блин, Лина! Будешь так делать, я сделаю так, что все гамно, будет всегда, оказываться у тебя за шиворотом! Со всего замка!

Она в ответ молчит, ничего не горит. Краснеет, и явно замышляет какую-то гадость! Мелкая засранка! Ну точно, у неё сегодня настроение «каприз» видимо это заразно! И она подцепила это от маменьки, а та уже переболела.

— Лина, ну не смешно. — сказала мать, упирая руки в бока, — Такая открытая комнат, и… унитаз! Убери! — унитаз исчез, — Вот умница. И раз уж тут нет стены… кстати, а почему?

— Мы думали сделать данную комнату чем-то вроде гостиной. — пожала плечами сестренка.

— Пусть тогда она ей и будет. Хотя… для гостиной тут маловато окошко — словно бойница! А сейчас тут и того нет. — намекнула она, что надо бы вернуть.

Окошко тут же вернулось. А я понял, что эта мелкая засранка, моя сестренка, планирует устроить дождик прямо надомной! И дождик, не водой!

— Будешь так делать, я запихаю все обратно орудийным шомполом! — строго пригрозил я, и подготовка тут же свернулась, а Лина стала еще краснее-краше чем была, то ли от злости, то ли от чего ещё иного.

— Могу вообще во всю стену окно сделать! — сказала она, отвернув лицо от матери, чтобы та не видела её краски, сделавшей её похожей на рака.

— Можешь…, а что уши красные?

— От напряжения. — буркнула девчонка, не поворачиваясь.

— Тогда не делай…

— Не-не! Это не поэтому! Вот! — сказала она, и в тот же миг, окно исчезло, а вся стена стала прозрачной.

Мать подошла к ней, потрогала рукой. Осмотрела вид вокруг, понимая, что картинка явно как-то искажена, и вид с плоского экрана, словно бы смотришь кусок от круговой панорамы. В глаза особо не бросается, но если приглядеться…

— Обрежь края. — повелела женщина, и у краев «окна» появились непрозрачные куски. — И низ… добавь подоконники по пояс.

— Мне по нос, да? — потрогала девочка свой носик, не поднимая красного лица к матери, пряча его за рукой и волосами.

— Чуть ниже, чтобы… ну в общем, по грудь вам. Пусть будет.

Стена тут же стала непрозрачной до этого уровня.

— Отлично! — воскликнула вполне довольная женщина, — Теперь надо подобрать шторы и…

— Зачем? — удивилась Лина, даже на мгновение подняв глаза и лицо, но тут же их обратно опустила, пряча личико, все еще красненькое.

— Ну как это… как это зачем?! — аж задохнулась от возмущения мама.

— Окно с той стороны непрозрачное. Вряд ли кто сквозь неё тут что разглядит.

— А уют? А атмосфера? А обжитойсть помещения?! Шторы нужны! — постановила мать, упирая руки в бока, — Хотя бы для того, чтобы повешать их в углах, и прикрыть «рамку».

Сестрица в ответ пожала плечами.

— Пошли в соседние комнаты, посмотрим, что там. — решила маменька, и пошла на выход из этой, без четвертой стены.

— Хочешь организовать кухню?

— Ну да. — остановилась мама, начав хлопать глазами, не ожидая такой догадливости, хотя стоило бы!

— Соседняя подойдет. — и в стене, слева от окна, появился проход.

Мать, заметив его, тут же метнулась туда, беглый осмотр, оценка площади — двадцать квадратов! Оценка окна — вид совсем иной, чем в тридцати метровой, хотя можно понять, что комната просто чуть с другого бока предыдущий. Но рядом, а не где-то на другой стороне башни. Оценка параметров окна — та же рамка с боков и снизу.

— Пойдет! — постановила женщина, закончив осмотр, и оглянувшись, не увидела Лины за свой спиной, хотя почему-то ожидала, что она там стояла, пришла следом, или просто там всегда была.

И сестричка моя, что до этого и не думала куда-то дёргаться в след, мамку нашу решила не подводить — выехала из пола, как на лифте. И я, вылез рядом, с тем же пафосом и методом. Что и она.

— Я, наверное, никогда к этому, такому, не привыкну.

— Сюда ставим, да? — поинтересовался я у сестры, будто ничего не видел, и не знаю, не слышал, не понял, был сильно занят, а не просто… какал! Пользуясь моментом, пока мать осматривала помещения.

Не, ну мне же тоже надо иногда сбросить балласт! И приучая сестренку к горшку, подавать пример, а не пользоваться… пространственными искажениями как некоторые! Хотя учитывая, что моё кака, где-то потерялось в трубах… кое-кто о мсте мне все еще не забыл! Засранка житроопая.

— Готово? — захлопала глазами мать.

— Конечно! — взмахнул я рукой, и вдоль противоположной арки прохода стены, явился гарнитур из белого материала.

Мать ахнула. Прошлась вдоль кухни, гладя пальцами поверхности — они полированные! Приятные на ощупь, гладенькие и маленько тепленькие! Прямо… вах хорошие какие! Словно тепленькое яичко из курочки…

Эй! Сестриц! Ты чего?! Ты чего локтями дерёшься? Не ты курочка, успокойся! И не я! Это просто метафора! И ничего я такого эдакого не имел! Уймись! Что сегодня за день то, а? У тебя прям… шило…

— У меня там его нет. — тихо прошипела себе под нос сестрица, и вновь боднула меня локтём под ребра.

Мать тем временем продолжала осмотр. Выдвинула все ящики, осмотрела все полочки, прошептала себе под нос, тихо-тихо, что бы мы не усушали:

— Даже лучше, чем на картинке!

Естественно лучше! Дороже! — заулыбались мы с сестрой, глядя друг на друга.

А потом мне на голову упала моё же дерьмо. Вернее, опять же, упало оно не на меня, а на сестру, хотя летело точно на мою макушку. И даже успела коснутся одинокого волоска! Выдеру-ка я его нафиг! И сестра, осознав, что произошло, что её опять обманули! Раскрыла рот, вознесла руки к голове, собиралась заорать, заблажить, заистереть! Но провалилась — я отправил её в наш тайник, реветь, орать, и отмываться — так ей и надо! Нефиг было мне яму рыть! Хитро обосранная засаранка!

— А будешь пытаться на меня все помои замка разом вылить, вообще в них плавать заставлю! — строго сказал я голосом в тайнике, плачущей и обкаканной девочке, что опять пыталась гадость учудить, — Уймись, а не то я с тобой даже срать… спать… в другую башню переду в общем!

И она даже реветь перестала! Тут же «втянула» в себя все свои слезки, и принялась стряхивать с себя остатки кака, отряхиваясь, словно от грязи, не особо то и брезгуя этими «помоями»

Поняла, что «грязь» жирненькая, и отряхиватся за просто так не желает, чуть было не решилась себя обрить, но передумала. И переместилась под замок, в пространство под основанием и меж свай. В болотную жижу по пояс! И открыла «краник» воды, подаваемый туда под напором нескольких атмосфер и через трубопровод, размером с её голову. И стала стоять под этим водопадом, пытаясь отмыться.

Достала из нашей квартиры шампунь, мыло, мочалку, какие-то тряпки, и даже стиральный порошок! И приготовилась драить себя по полной программе, подзабыв обо всем. И я даже не стал ей говорить, что насосная система по добычи воды у нас ущербная. И она как бы не справляется с таким расходом! И она там скоро выльет тупо на землю, всю воду, что у нас есть — не могла бы что ли в ванну какую залезть? Сотворит, залезть, отмыть… эх! Ладно, пусть моется! Может хоть успокоится.

— Супер! — воскликнула довольная гарнитуром мать, и повернулась ко мне.

Заметила, отсутствие моей сестры рядом со мной.

— А где…

— Она пока занята. — ответил я на вопрос, улыбаясь словно рекламный агент, предлагая товар.

-Ясно… вы что, посменно со мной дежурите?

— Можно и так сказать. — продолжал я улыбаться, как все тот же торгаш, а мать немного нахмурилась, — Замок еще не достроен, дела.

— Ладно… я отвлекаю?

— Немного. — честно признался я, — Нам нужно закончить хотя бы с фундаментом.

— Так идите. — улыбнулась она, явно совсем раздобрев, после получения белого дорого гарнитура на новую кухню.

Я помотал головой.

— Давай, сначала… закончим основную расстановку. Чтобы ты могла начать переезд.

— Шкаф! Мне нужен шкаф! — тут же постановила мама

— Прошу в соседнею комнату, — указал я на дверь рядом, предлагая выйти в коридор.

И завел женщину во вторую комнату тридцать квадратов, расположенную по другую сторону башни, чем та гостиная, и через стенку от кухни.

— Вот, будет спальней. — сказал я, демонстрируя комнатушку.

— Ну знаешь, — оттопырила губу мамань, — великовато это для спальни! Будет… семейной гостиной! Там общественная… нет! Там столовая! Во! А тут… гостиная Тут будет книжные стеллажи! — осмотрела она стены комнаты и аналогичное прочим окно, и обернулась ко мне.

Посмотрела на мои руки — не обнаружила там журналов-мебельных каталогов. Посмотрела на меня, намекая, что нужно бы глянуть картинки, и я тут же «жестом фокусника» вынул целую стопку этих журналов, собрав все что имелись по дому в одну кучу.

Мать тут же принялась их листать, отбрасывая те, что были неинтересны или не в тему — ванная мебель, кухонная, и так далее.

— О! Диванчик! — наткнулась она на некий диван в каталоге мебели для гостиной, и показала его мне.

Кожаный, потрясный, но…

— Диван не могем.

— Что, серьёзно? — захлопала мать глазами, не понимая, как те, кто может создать гарнитур кухни со всем мелочами и работающим смесителем за часок, не могут создать какой-то там вшивый кожаный диван!

Кухню за сто пятьдесят тысяч, они значат могут, а диван за… семнадцать тысяч Юнь?! Да они оху…, а дети не могут… — играли эмоции на её лице, особенно ярко демонстрируя шок последнего момента, когда женщина увидела цену и зависла на пару минут.

— Не, это перебор. — сказала она, и начала листать каталог дальше.

— Мягкую мебель мы не сможем сделать. — решил я пояснить все заранее. — Сантехнику, полки, шкафчики можем, но мам! — взмолился я, и родительница отвлеклась от каталога, чтобы поглядеть на меня, с видом «Что такое. Сын?», — Прошу, можно мы не будем делать все те сложные замки и пели, как в магазинной мебели! Пожалуйста! — сделал я просящие глазки, сложив ручки вместе, атаковав мать самое сердце, задевая самые тонкие чувства души.

— Но… поче…, а как тогда? — не сдалась она несмотря на все это, хоть и была серьёзно ранена, но еще трепыхалась, — Как…

Вместо ответа из пола выехал шкаф, обычный, без наворотов. С белыми дверьми, стенками, полочками, и плательным отделением. Его я сделал не сейчас, его мы сделали с сестрой в тайнике, и он был, можно сказать специально сделан для того, чтобы показать матери альтернативу магазинным петлям.

Мама открыла дверь шкафа. Закрыла. Подвигала туда-сюда, осмотрела полки, еще потеребила дверь.

— Ну и, — непонимающе взглянула она на меня, а я кинул на то место, где дверь прилегала к шкафу. — А… — заметила она, отсутствие стандартного мебельного механизма с пружинками, — А как тогда… — хотела сказать «А как тогда дверь держится?», наверное, подумав о магии, но заметила, что дверь просто имеет штырьки вверху и внизу, впивающиеся в верхнею и нижнею плоскость шкафа.

На них она и держится. И легко ходит за счет того, что там покрытие из диоксида циркония на циркониевых же шпильках, в гранитных втулках. Ну а плотное закрытие и фиксацию в открытом положении обеспечивает небольшая полоска упругой стали, работающая как пружина, и тоже покрытая диоксидом, для цвета.

— Ясно, — сказал мать, оценив устройство. — Пойдет. — и шкаф поехал в пол, — Эээ! Стой! — схватилась она за шкаф, силясь не дать тому сбежать, и шкаф послушно замер на пол пути, но дверь уже не открывалась, — Зачем убираешь? Оставь! Просто… еще два таких… нет три и… да, в спальню. — задумалась она, а тут книги, — осмотрела гостиную, — которых у нас нет. Может тогда…. Стеклянные витрины и фужеры? — поглядела она на меня, а я улыбнулся.

— Мамуль, ты пока выбирай. — подал я ей собранные обратно в стопку каталоги, где ненужные были в низу, а прочие сверху, — отмечай, — подал я ей ручку, стащенную из нашей детской, валяющеюся там со времен, когда мы учились писать — как давно это было! Как давно! Уж больше пятнадцати лет прошло! Ух! — а мы пока займемся фундаментом. Ну а потом вечером…

— Создадите все, что сможете. — улыбнулась мама, поняв все, что я имею виду.

И я кивнул в ответ.

— Хорошо, так и поступим. — сказала она, и я ухнул в пол.

И через миг оказался во внутреннем дворике, куда через секунду переместилась мокренькая сестра, стремительно обсыхающая, но все еще совершенно голая. Если не считать нательной невидимой брони.

— Все, мир брат. — сказала она, немного грустным голосом. — Больше никаких киданий какашками. Хорошо?

— И не срать, во время беседы с людьми. — поставил я дополнительное условие.

— Ладно. — согласилась она, и вяло улыбнулась, так как помывка отняла у неё много сил, все же… кака было жирным, а волосы… густыми.

И мы обнялись в знак примирения. Постояли так десять минут, не двигаясь, разошлись. Сестра накинула на себя очередное платье из запасов, отправив старое на тряпки в тайник, слегка порвала это платье движением плеч по спине — оно ей в хлам мало! И пошли разберутся с фундаментом.

За два дня, пока мы спали, фундамент замка, его сваи, собаки такие! дали усадку! Где-то незначительную, а где-то… Сваи теперь просто висят на более везучих коллегах! Да у нас целый сектор замка так висит! И не будь плита-основание замка столь прочной, какой она есть даже не со всем спектром нужных чар, и лопнула бы давно бы уже, и часть замка бы… отвалилась и скорее всего завалилась на бок — стена и башня на ней перевесили бы на один бок, и… упало бы это всё в грязь болото и валялось бы там, и…

— Лучше не думать.

Нам бы эту хню было не поднять, чары бы слетели бы все, в тайник не вернуть, на место не поставить, и вообще — было бы плохо! Но пока что два метра гранита, промотанного магией, держат нагрузку даже на излом, несмотря на всю тяжесть стоящих сверху построек.

— Может скроем пока часть башен, для облегчения?

— Нее…

И конечно же, с таким неустойчивым грунтом, замок несмотря на все огромное число немаленьких во всех смыслах свай, дал крен по всем трем плоскостям.

— На девять сантиметров аж ушел этот край!

— А в эту сторону на три завалилось!

— А тут наблюдаю подъем аж на сантиметр! Как видно встает наш замок на дыбки.

— Ага, ага, главная постройка перевешивает!

— А мы разве не центровали строение в тайнике?

— Хм… точно!

Ведь и правда, несмотря на то, что замок выглядит не симметричным — идущая от края до края, от стены до стены, постройка-сарай, центральная «изба», главная зала, с танцполом на крыше, смещена к одной из сторон круга территории замка, но при этом — пока строение было в тайнике, мы его заставили держатся на условно тонком шпили по центру, отбалансировав до идеала, убирая массу с одного края, перенося на другой, создавая совершенство.

Объективно в этом нет никакого смысла! Весь замок на одном шпиле мог торчать только там. В тайнике! Где я занизил гравитацию, чтобы тонкий шпиль держал массу замка на себе, а тонкий камень основания держал нагрузку от веса стен и башен.

Да и мебель, перепланировка-планировка тут и там, появление окон и прочее, прочее, прочее, напрочь испортит балансировку, как ни погляди! Не будет идеала, это неизбежно! Но… нам хотелось! И мы сделали так, побаловавшись с замком, прежде чем выводить его из тайника в материальный мир.

Распределили массу! Массивная постройка и главная башня, что стоят не на оси центра круга замка, компенсируются иными башенками, которых со стороны «фасада» и единственных ворот в замок больше, чем по иную его сторону — шесть, против четырёх! А учитывая, что башни спереди, стоят ближе к… переду, к воротом. И две из них сами ворота и образуют, а сзади, наоборот расставлены широко, то это уже само по себе дает неплохую развесовку! А мы еще и поигрались с толщиной стен и так. По мелочи…

Не должен был замок иметь крена! Должен был бы иметь усадку, да, возможно, даже несмотря на полуметровые квадраты свай на сорока метровую глубину! Но вот отклонения от горизонтали с завалом на один бок… да почему?!

— Как будем выправлять? — поинтересовалась сестрёнка, доставая из самой себя гранитный шарик, ставя его на ровный камень мостовой и наблюдая за тем, как шарик катится в одну из сторон.

— Как, как, — усмехнулся я, — просто нарастим свои, в чем проблема то?

Проблема на само деле есть! Пространственные чары, что так-то привязаны к месту! А поскольку наш замок еще не полноценный, не имеет в себе той магии, что имеет в себе квартира, то место это… сама квартира! Та самая дверь, через которую ходит мамка в квартирку и обратно. И… она имеет хитрость, иначе бы все давным-давно пошло наперекосяк и не работало бы никак — дверь эта на стене не закреплена по нормальному.

Плавает эта дверь по стене, словно некий поплавок уровня, и из-за крена и просадки замка, сместилась в сторону по всем трем осям на довольно значительные цифры. И если бы не это… может замок и не рассыпался бы, но мы бы свою власть тут точно потеряли, и все пришлось бы творить заново. А так… мы все предусмотрели!

— Но вот все же…

Непонятно, почему так? Почему крен? И… да неважно! Сейчас все исправим! Все выровняем, а потом и по нормальному все тут зачаруем! И обратим этот замок в настоящею цитадель! И тогда ему уже будет наплевать на любые сдвиги в пространстве, так как он сам по себе будет якорем, и точкой в пространстве. Будет, как наша квартирка! И ему даже ненужно сердце монстра за сердце — в нем самом и так магии вагон! Правда. Из-за размеров… годом работы, даже в четыре руки, тут не обойтись, да. Даже несмотря на то, что часть работы уже проведена в тайнике.

Нарастили сваи, здесь, там, вон там, надавив массой замка вниз… утопив пару свай на десяток метров ниже изначального уровня! Слово бы наши клинья попали там, под землей, и водой, в некую пустоту. Зато теперь они там во что-то крепко уперлись! Во что-то твердое, и дальше не идут, стоят мертво.

— А тут под нами случаем нет тоннеля метро? — поинтересовалась сестренка, сидя попкой на камне основания, ножки под себя поджав, прямо над тем местом, где свая, пробив некую хрупкую преграду, ушла под землю на лишние десять метров.

— Не должно. — сказал я, помня об словах риэлтора, и мысля здраво — какое метро на болоте?

И еще одна свая, преодолев хилое, но ощущаемое давление сопротивления чего-то там под землей, куда-то ухнула! И ушла в низ… на пятнадцать метров?! Ну это уже не в какие ворота! И ведь опять там во что-то уперлась! Пройдя пустоту, как пустоту, и вода вдоль сваи… начала куда-то стала уходить, словно бы мы пробили какую-то полость!

— Может там шахта какая-то была? — высказала предположение сестра, все так же сидя на мостовой, смотря на меня глазками своими, но видя все то, что происходит там, под нами, под двумя метрами камня, под замковой плитой, точно так же, как и я, тоже, сидящий рядом.

— Все может быть. — сказал я, жалея, что на свая нет никаких контуров, а замок сам, пока не имеет рабочего контура стабилизации пространства, чтобы можно было просто беспроблемно прыгнуть вниз и посмотреть, что там.

Придется… потом разбираться! Потом любопытствовать! Когда там всё окончательно затопит. Хотя… уже — вода перестала уходить, и на общей влажности болота подле свай, это особо не отразилось — видимо полость была совсем небольшой. Или же уже была почти полностью затоплена.

— «Бульк». — булькнул пузырь воздуха, выйдя вдоль ствола сваи наружу.

Скорее второе, — постановил я, решая, что этот пузырь, часть воздуха, что создавал подушку давления и не давал воде и дальше затоплять подземелья. И не факт, что подземелье это, имеет хоть какое-то отношение к людям. Ведь это вполне может быть и пещера, и разлом, и даже полость с газом! Нюхнуть пузырёк я как-то не додумался.

Что бы выправить замок, пришлось весьма и весьма долго играться со сваями, удлиняя, укорачивая, меняя углы вхождения свай в основания, чтобы уменьшить нагрузки на излом! Ломанный гранит свай нам точно ни к чему! Ловить последние миллиметры идеального позиционирования! И только после этого, после идеально ровной установки замка на своих «ножках» и решения всех проблем с изломом свай, мы наконец смогли задуматься об магии фундамента.

Усиление, упрочнение, иные чары… целый букет! И все нужно или нанести, или доделать, или… сделать промежуточные чары. Для запуска! Куча работы, что должна быть сделана! И может быть сделана, пусть и не за раз и не задень, но главное начать! Но — нам помешали. Некий человек, до ужаса похожий на Павла, стоял на набережной, и махал руками глядя на замок. А за ним стояли-пыхтели с десяток грузовых машин разной потрёпанности.

— Это Павел, — грустно сказала сестра, смотря на него через заросли, будучи под замком, как и я, в обнимку с одной из свай, и видя человека, словно бы смотрела на него из одной из комнат главной башни, — Придется встретить. — грустно сказала она, понимая, что такое важное дело вновь придется отложить на неопределённый срок, за который замок на болоте вновь может получить крен на бочок, и его вновь придётся править, чтобы эффективно творить некоторую магию.

Глава 16

Павел Иф, смотрел на замок, и махал руками, в надежде что его увидят-заметят, и откликнутся. Надежда эта была слабая, и шанс того, что его хоть кто-то видит — призрачный. Детки… любят поспать! И этот их сон… может быть очень крепким! Он уже видел два таких «провала» деточек, когда те просто отрубались после работы. Тогда, после подземелья восьмого уровня, и тогда, после отражения атаки монстров на город. Да, они и просто так, по нормальному, как все люди спали, но… словно бы и не спали тогда, а так, кимарили! Иначе и не скажешь! Они… не устают толком за день, и по их собственному утверждению, могут несколько дней провести на ногах, если особо себя не утруждают.

Но что знаешь «особое утруждение» в случае с этим детьми? Замок? Строительство такого гиганта за несколько часов, считается утруждением, или нет? Судя по их виду, и тому, как его выперли — все же считается. Но насколько сильно? К примеру, после того, как девочка весь день бегала по городу, гоняя летающих ящериц, пропала она из виду, всего на ночь, и как видно, спала-отдыхала. День адского труда — одна ночь отдыха. А замок? Сколько они будут спать после него?

Ответа у Павла нет, но надежда на то, что они проснулись все же теплилась в его душе. Немного наивная надежда, но… ему хотелось в это верить! Все же… у него тоже… сроки горят, и дела поджимают.

-Глава, что будем делать, если они… — подошел к нему один из его подчиненных, назначенных главным по этому делу.

— Будем сваливать прямо тут. — хмуро сказала Павел, и продолжил махать руками, глядя на замок.

У них нет иного выбор! Они не могут, вновь опозорить честь ассоциации пред этими детьми! Они не могут вновь их кинуть, пообещав. Он не станет вновь балаболом. Договор дороже денег, договор дороже карьеры, славы, почета и уважения. В этом конкретном случае все так. Иначе…

Впрочем, насчет славы еще есть вопрос! А вот с карьерой все ясно. Никому ненужные трупы монстров, что уже почти утратили всякую внятную магию и начали вонять и готовится разлагаться, валялись горами за городом, вдруг всех заинтересовали, когда эти «все» обнаружили шевеления Павла на счет этих туш, и то, куда и кому, он собирается их «загнать», пожертвовать отдать.

А заметили они, эти все, ну очень быстро! Прям… чудовищно быстро! Что даже странно! И намекает на то, что за ним и его движениями в любом направлении очень пристально следят круглые сутки, каждый день недели.

А начиналась все так хорошо! Ведь треть трупов монстров и так принадлежит детям! Они их убили, они их получат. Формально конечно все не так. И по букве, если читать напрямую, все должно идти по другому — за зачистку монстров прорыва, участвующим в зачистке охотникам должны заплатить в зависимости от вклада. Платить должны охотники и городские власти, но… денег нет ни у тех, ни у тех! И как только и те, и те, поняли, что трупики денег не стоят, быстро постановили, что господам охотникам, и всем, кто участвовал в операции «оборона» положено ровно то, что они заслужили — тела убитых ими тварей. Кто что убил, тот это и получает.

Естественно, тут же возникли проблемы с военными — а как им то считать своих? Те трупики, что им положены. У них за пулеметами стоял не пойми кто! И не определишь кто и где! Тоже касается и многих магов и прочих бойцов. Но там… там вообще каша. Но не настолько ядреная.

Вояки, дураками небыли, быстро что-то там своё посчитали, подкисли, и постановили — все убитое огнестрелами и взрывами — их трофеи! Охотники со взрывной магией ощетинились — а мы? А как же мы? Да и сам Павел в стороне не простоял — а как считать то, что было уничтожено при помощи фугасов, с их магическим хламом в качестве осколков?

Поспорили чуток меж собой, но вяло — было бы из-за чего спорить! Решили, что огнестерл чисто вояк, рубленое колотое — охотников. Прочее — в спорное и поровну. Договор не устроил до конца никого, но… никто и спорить то особо не хотел, и ничего похожего на типичную склочную дележку награбленного… честно добытого! Не было и в помине.

Все эти копейки не стоят и капли дружбы меж службами! Что установилось из-за прорыв и совместной операции, и пред лицом общего врага. Да и раньше никто в Ване меж собой не враждовал. При этом — каждый в душе имел надежду, что тушкам все же найдут применения за приделами науки и строительства, и они все же обретут хорошую ценность и массовый спрос, а не продажу, чуть ли не на вес. И того, что все же перепало, даже если этого мало, хватит, чтобы покрыть убытки и иметь что-то сверх.

Но цена не росла, а скорее неуклонно падала, как и спрос. Так еще и маячили на горизонте траты, ведь когда тушки совсем протухнут, платить будут не за получение тушек, а за их утилизацию, и доход замаячил расходом. Гора мертвых тварей, уже начинала попахивать! Потихоньку намекая угрозой распространением магических болячек по городу — плоть тварей, хоть и разряжается, до конца не угаснет все рано, а значит и инфекции, и черви, что начнут жрать эту плоть, получат в себя долю магии и крепкий иммунитет от неё. А могут и мутировать, и вообще обрести сверх силу. Вплоть до роста в макро размер.

Собственно, раз все колотое, принадлежит охотникам, а именно тем, кто заколол, и это уже написано на бумаге, утверждено советом, как города, так и советом глав ассоциаций Вана, то детям принадлежит львиный кусок монстров, ведь их закололи они. И больше трупов в трофеях, наверное, только у Торнадо! Но там… там месиво, и просто кашица. с которой вообще не ясно что делать. А вот у деток — ровные дырочки! Если не брать в расчет тех тварей, что они раздавили колобками, заставив тех гонятся за собой.

Утверждения о том, что детскую долю, отдать детям не было, но её легко и быстро удалось протолкнуть средь всех, и идею отдать этот мусор тем, кто его заслужил, поддержали даже вне Вана, и все было хорошо, пока Павел не стал собирать для деток прочие кусочки мозаики трофеев.

Сначала он обошел охотников-четверок, у которых были большие куски добычи, которые были главами своих групп, и достойными доверия людьми. Намекнул им, только намекнул! На возможности обмена их бесполезности на хорошее вещи от хороших людей. Намек, какие люди, тоже дел, и непрозрачный, «Их двое, и они маленького роста», и намек на то, насколько хорошие вещи, тоже подсунул «Думаю, вы все видели, что они умеют делать и из чего». И естественно никто не отказался от такого обмена! Даже при том, что Павел, хех, просил деньги, как доплату к тушкам монстров для этих самых хороших вещей, и не говорил, когда они будут готовы, вообще не давал сроков.

Чувствовал он себя при этом конечно как лютый обманщик! Разводила, маркетолог… Но всё равно делал, собирая «пазл» и финансовую помощь. В том числе, гребанул дань и с пятерок — с Леди Сферы, что громко-громко ругалась, но со словами «Да пусть забирают!» отдала всё, что ей вроде как причитается, но никто официально не назначал, и она и не хотела особо получить, не нуждаясь в подобном мусоре и мелочевке. Хотя и в вещах она тоже не нуждалась, так что с неё денег Павел не брал, взяв её кусочки за бесплатно просто так.

А вот с Торнадо сливки он снял в полном объёме! Все, что у него есть, в обмен на новый шлем плюс миллион с верху. Учитывая, сколько стоит хороший шлем для пятёрки, он заплатит раза в два дешевле нормальной цены, так что был точно не в накладе.

Условия по части шлема Торнадо поставил четкие — прочность шлема Рыцаря, характеристики шлема Рыцаря, обзор шлема Рыцаря. Дети с ней сражались, должны знать, что я имею ввиду», хотя вот Павел не был уверен, что деткам было время разглядывать этот шлем этой Рыцарши, тем более что большую часть времени «боя», её шлем был под шлемом что надели на него дети.

Следующим большим куском, в две пятых от всего, был кусок вояк. Но с ними все было вообще легко — Павел намекнул, на те «Супер Секретные Снаряды, Самой передовой Разработки», что крошили монстров восьмого подземелья как картонки, и что стоят супер дорого, но достались им на халяву. И нет, он не потребовал платить за полученное даром! Он просто предложил еще сотню таких же, в обмен на кучку ненужного мусора. Сомнений у вояк не было ни мгновения.

Все эти переговоры и договоры он провел за один день, за вчера, радуясь тому, что сытно поел в гостях, в замке, подписал все бумаги и распоряжения, отдал указания работникам ночной смены, и проконтролировав перед сном процесс раздувки новости «О новом доме легендарных охотников», со спокойно душой отправился отсыпаться. А на утро его ждал аншлаг.

Сначала, естественно, свои раздуплись — как это Павел может разбазаривать имущество? Имущество охотников! Да охотникам, но непонятно каким! От всех одним! Потом прибежали городские власти — а чё это вы наши вещи трогаете? Вот вам деньги, три ляма за все, подавитесь и отвалите!

Потом вылезли опять же свои, но мелкие — разные охотники, которых Павел минул своим предложением крутого шмота по тем или иным причинам, из-за недоверия, или их небольшой величины, и теперь они пришли сами и заявить о себе «Мы тоже хотим! Вот наши деньги, вот наши крошки! Берите. И давайте нам сейчас же супер-пупер броню и оружие!».

Ну и напоследок естественно не преминули подать голос и вояки — а давайте не сотню, а сто двадцать секретных снарядов! Но делали это как-то вяло, без огонька. Словно бы и сами не верили в успех, но не могли не попытаться, а вдруг фортанет из-за общего бедлама?

И Павел понял, что ему нужно срочно и любыми судьбами вывести все то, что обещал детям, пока это не уплыло налево, как было с другими вещами, по факту принадлежащими им, но ушедших мимо них. Он понятия не имеет зачем деткам эти тушки, но раз уж они согласились менять их на снаряжение… значит они им для чего-то нужны. И у них есть какие-то планы! И ему не очень хочется их нарушать.

Мост из замка начал шустро раскладываться ковром — его заметили! — обрадовался Павел, и перестал махать. Он предусмотрительно стоят не в том месте, куда опускается этот язык», и некому не давал встать туда, чтобы не мешали, так что все что ему требовалось сейчас, это наблюдать за процессом. Любоваться тем, как рулон раскладывается в плоскость, а плоскость надувается, словно резиновый матрас.

И, председатель сразу заметил, что мост изменил вид! Сейчас у него, были бортики с боков с верхней стороны! Тоже «надувные», невысокие, и сужающие ширину проезжей части, но зато по этому мосту уже не так страшно ездить! А разъезжаться двум машинам, тем более грузовикам, прямо на мосту в любом случае малость… опасно — а вдруг что? Не стоит оно того! Двор замка достаточно большой, чтобы там развернулись эти авто, колонной заехав, и колонной выехав. Ну а то, куда дети будут сувать тушки, он тоже особо не переживал — почему-то ему казалось, что они скажут примерно следующее:

— О! Тухляк привезли! Ну пусть заезжают, и вываливают где удобно. В принципе даже всё равно где. — вторя мыслям председателя, сказала девочка, что вместе братом взирала на машины с высоты гребня моста, и обращалась… к кому-то. Возможно к Павлу, а возможно просто так говорила в слух, для брата, или выражения своих мыслей по этому поводу.

Это же она повторила, когда сошла с моста, и по приветствовала председателя, сойдя на плитку набережной. А мальчик с любопытством уставился куда-то в даль. И взглянув в том направлении, Павел быстро нашел то, что привлекло его внимание — кафешка. А вернее — хозяин данной забегаловки.

Дело в том, что люди главы охотников, еще в первую ночь нашли человека, что владеет этим заведением. Верне, нашлю его юридически, а не физически — у данного кадра было куча долгов за все на свете, и он где-то прятался.

Из-за раздувки темы с замком, цены вокруг него уже поползли вверх без задержек, а местами, по части особо наглых продавцов, уже рванули в два, а то и три раза за квартирку «С видом на замок двух пятаков». И это название, два пятака, похоже теперь крепко приживется в народе.

И разумеется из-за начавшегося роста цен и столь интересного замка как причиной всего этого действа, появились и люди, что решили на этом наживиться. Купить квартиру за дешево, продать за дорого. Тоже самое сделать с землей. И даже, как доложили Павлу, уже начали щупать с разных сторон соседствующий с полуостровом замка завод, нет ли у него в собственностью куска земли граничащим с этой особой территорией и не могут ли они его продать?

Ну и все места отдыха с видом на новую достопримечательность, так или иначе тоже стали щупать, ведь все эти захудалые и никому ненужные «быстро» в зоне реки, сейчас лихо обретут бешеную популярность из-за столь гласной темы и смены вида-пейзажа.

И Павел на этот моменте быстро понял, что дела пахнет швахом. Да, детям плевать на подъезды к замку! Они свалили эту работу на него! Чтобы им икалось!

— Ик!

И ему придется эту проблему разгребать! А потому он шепнул своим, чтобы человечка-хозяина должника самого удобного кафе, перегораживающего самый удобный путь до замка своим существованием, нашли, и особо не церемонились.

Но не нашли — он сам приперся. Ведь когда Павел приехал сюда с колонной грузовиков, гружеными вонючими тварями, то кататься на них по тротуарам выруливая — совсем не смешно! А потом его люди быстренько разобрали террасу кафе, убрали в сторонку все столики, и освободили относительно примой и довольно безпроблемный проезд. А прибывшие на место дела полицейские… в итоге еще и отцепление установили, чтобы под колесами зеваки не путались, да регулировку движения организовали — нормальные мужики! Быстро поняли, что к чему и почему, и кому они целыми опами обязаны прекрасно знают.

А тут приперся этот, должник с долгом в двести тысяч за одно только электричество! И как его с такими долгами ещё вообще терпят и не пустили его кафешку с молотка? Обычно и за пять тысяч долгу могут накидать штрафов! А тут… этот деятель мало того, что ходит на свободе и со своим имуществом в собственности, та он еще и начал орать «Да я, да он, да вы все!». И мало этого! Умник кинулся на охотников с кулаком — придурок! Был скручен, запакован, и утрамбован в авто.

— Дурачок какой-то. — прокомментировала сей процесс девочка-охотница, и посмотрела на Павла, — пусть заезжают, что им тут… стоять, вонять, — сморщила она носик, глядя на собеседника. намекая на «аромат роз» от грузовиков.

Машины с тварями аккуратно поползли по мосту, опасаясь проблем. Боясь, что может снести и колеса проскользить, или что мост, начнет жаловаться на излишний вес. Но дополнительные ребра жесткости как видно делали свою работу! И мост под тяжестью даже не скрепил! Хотя Павел все же видел, что опорная платформа на плитке, на месте заезда, все же немного шевелится, когда грузовик преодолевает высшую точку подъёма моста, и вес начинает переходить все больше на другой край моста. Ну и… плитка под опорной пяткой, все же продавливается вглубь, в грунт, и после всего, тут точно будет отпечаток просевшего покрытия.

Но… плевать!

— Давайте! Не ссыте! — запрыгала девица, махая рукой, пред водителями машин, выстраивающимися в колонну и готовящимися ехать по одному, — Наш мост выдержит и сотню таких машинок как ваши! Можете даже не переживать!

Мост может и выдержит, а вот набережная… нет. — подумал Павел, однако говорить это в слух не стал, а наоборот, дал отмашку своим, начинать ехать по двое, две машины на мосту за раз, пока остальные ждут на земле, ожидая пока парочка грузовиков преодолеет опасный и сложный участок висящей над пропастью дороги.

А когда и это прошло без проблем, послал на ту сторону сразу три машины и на этом числе решил остановится, во избежание проблем, и слишком большого урона набережной, по которой будет шаркаться пятка мостика.

— Надо бы сюда какую –ни будь пяту положить, — сказал он детям, указывая на промятое место в тротуарной плитки.

— Сделаем… потом. — сказал мальчик, поглядев на то место, — Когда с фундаментом замка разберёмся.

— А что с ним? — удивился, и даже немного напугался Павел.

— Не доделан. — как ни в чем не бывало пожал плечами мальчуган, а Иф напряг извилины, пытаясь понять, что там могло быть не доделано.

Не понял, и решил даже не заморачиватс этим вопросом. Тем более что обратно выехали колонной все уезжавшие машины. И водили стали делится впечатлениями, что «Представляешь, вываливаешь, а в се как в бездну падет! Я поначалу струхнул, подумал, вдруг там яма! Вышел, пощупал — твердо! А потом по тому месту Колька, кореш, на своей проехал, и она не провалилось! А тушки тварей, выгружаемые из его пыхтовоза, тоже падали сквозь камень как в бездну!». Но Павел слушать все это не стал, быстренько свернул эмоциональную «беседу» и отправил свободных гулять за новой партией, а груженных — разгружаться! Сам же, повинившись пред детишками, оставив одного из своих за старшего наблюдать, был вынужден покинуть это место — дела! Они, увы, не ждут.

Глава 17

Раздав распоряжение своим людям, Павел благополучно свалил. Машинки с тушками пахучих тварей покатились к нам в двор колоннами, и нам, наверное, тоже тут ни к чему сидеть и наблюдать за процессом, восседая на перилах набережной и болтая в воздухе ножками.

Перенос туш существ, что сыпят нам на мостовую внутреннего дворика, в тайник осуществляется автоматически, чисто по магическому признаку. Не думаю, что кто-то тут из работяг таскает на себе часы с камнем маны внутри и додумается их уронить, а то, что колеса чистятся от налипших на них грязи, содержащей в себе кровь и ману монстров так это даже неплохо.

Сортировкой и переработкой тел, мы тоже можем заниматься удаленно, особо не напрягаясь и не отвлекаясь, а вот физически… физически нам надо быть в замке! Доделывать фундамент, пока с ним опять что не приключилось! Это можем сделать только мы, а здесь мужики и без нас справятся!

Тут ведь даже дорожная полиция вон подкатила прямо на набережную, прикатив пару светофоров на колёсиках и организовав регулирование движения на мосту по всем правилам и порядкам потока. Пропуская сначала колонну туда, потом еще одну, а потом большую колонну оттуда, ограничив нагрузку на мост определенной массой.

Правда, как-то неясно почему они решили, что именно вес десяти груженных машин, вес шерстиста тонн, может выдержать наш мостик на себе без проблем и потерь, ну да неважно, мост и правду может это выдержать, а мужики-полицейские… могут вообще не за мост переживать, а за набережную, внимательно отслеживая состояние покрытия тротуара в месте нагрузки моста на него.

Их силами так же была учинена на набережной накопительная площадка для грузовичков, что бы те не толкались не пойми где по газонам, с риском там и застрять в грязи, а стояли дружной кучкой на плитке тротуара. Это конечно плохо, что тротуар так топчут такой техников, да с такими грязными колесами, что моются только в нашем замке, но… им всем видимо всем очень-очень-очень сильно хочется наконец избавить город от этих вонючих трупиков, в которой маны ни на грош, и с трудом хватает, чтобы окупить их перенос в наш тайник в Хаосе. И уже не хватает, что бы эти тушки не начинали гнить — итак уже сколько времени на открытом воздухе валяются!

— Брат, тебе не кажется, что мы очищаем город от мусора, при этом еще и должны остаемся? — шепнула мне сестра, и у оставленного следить за разгрузкой Павлом человека, задвигались уши, хотя он к нам так и не повернулся, и вообще никак более не выдал своё интерес к началу этой болтовни меж маленькими нами на перилах резной оградки небрежной.

А председатель нам походу оставил слухача! Профессионального… подслушивателя! С ооочень острым слухом! Ну и пусть слушает, не жалко.

— Кажется, — тихо шепнул я. — мы… мусор переработчики!

— И сортировщики, и утилизаторы… — прошептала сестра, тихонько кивая головой, — только не предложи никому провести к нам всю городскую канализацию! А то… знаю я твой альтруизм.

— Ну почему же сразу альтруизм? — даже слегка обиделся я. — Вдруг кто что ценное в унитаз спустит?

Сестренка в ответ посмотрела на меня как на дурака. Глазами стрельнула себе на чёлку, намекнув — вот что ценное спускают в унитаз! То, что было совсем недавно на моей голове! Принюхалась, забавно пошевелив носиком, прошептала:

— Мне никогда не отмыться…

И мы пошли в замок, спрыгнув с перил — дела не ждут!

Потопали ножками по мосту, взобравшись на его бортик, и расставив ручки в стороны, начали делать вид, будто бы нам тяжело держатся на гребне. Напугали водителей большегрузов! И даже непонятно чем, но сильно — одна из машин, столь сильно от нас шуганулась в сторону, что чуть было не слетела с моста! Благо, была пустой, и скорость не была большой, и повиснувшее в воздухе одно из колес за бортом моста… просто висела, пока машина лежала на бортике моста днищем.

— Мы еще и домкраты. — прокомментировала ситуацию сестренка, осмотрела образовавшийся из-за пугливого водителя затор, и, вздохнув, пошла работать!

И мы в четыре руки, да поднапрягшись, да призвав в помощь копья из тайника, приподняли грузовичок, ставя в опору копья из тайника, на мост и под балку машины. И переставляя опоры, высовывающиеся из наших тел, забравшихся под машину, переставили тяжеловозик, вернув бедолагу на дорогу.

Погрозили напуганному шоферу за баранкой кулачком, и потопали дальше, изображать самолетик на бортике. Помахали все так же стоящей посреди моста машине рукой, погрозили ногой, и драндулет наконец тронулся с места, продолжив своё движение с горки моста.

Вот только не успели мы протопать ножками и половины дороги до замка, а на мост въехать новой колонны с новой партией вонючек, как на набережную прикатил какой-то толстый сумм, в составе кортежа из трех машин, из его «величества» и его охраны, и преградил дорогу своими точилами грузовикам, грубо предрезав их почти у самого моста, устроив затор, граничащей с аварией — большенгрузы двигались медленно, так что успели становится. Ну и вышедший…. Выпавший! Из машины красный рак… красный гражданин! Как давай орать на всю округу:

— Что вы здесь делает?! Что за произвол?! Всех по увольняю, нафиг! Чтобы духу вашего тут через миг не было!

Ну и все в таком же духе и ключе. Чтобы мигом, мигом, быро, быро, всё убрали и все убирались оттуда. Это его земля, его территория, его трава, асфальт и ковер! И моста тут быть недолжно! От возмущения он даже пнул опорную плиту, от чего запрыгал на одной ножке — нашел что пинать! Десяти сантиметровую сталюгу! Но от сего события, стал разве что злее:

— Всех, сгною нафиг! Как вы вообще посмели сюда явится?!

И копы от его крика как-то все сжались, сбившись в кучку, словно зайцы от вида волка в одной клетке с ними. Простое мужичье, водилы машин, и прочий им подобный люд, что так или иначе собрался позевать, да посмотреть на шоу и что творится, принялся пучить глаза, не понимая, что происходит и как им быть — бежать? Сдаваться? Или продолжать работать и зевать?

Немногочисленные охотники, участвующие тут в охранении — всего пять человек! Напряглись, словно бы готовясь драться. И больше всех напрягся главный, тот слухачь. Вот только, собака, говорил он жутко тихо! Подойдя поближе к мужику-красноморду, и чуть ли не шептая ему на ушко, и мы, с высоты и дальности моста, да из-за шума реки и двигателей стареньких машин, нифига не слышали, что он там горит, как бы ни напрягай слух и прочее чутьё, уровня слабой магии, активация которой никому не навредит, и не будет никем замечена.

Зато мы, да и не только мы, а вообще все вокруг, вполне отчетливо и хорошо слышали луженую глотку этого важного человека-красное яй… лицо! Ведь вполне спокойно выслушав речь охотника-слухача, с видом «Ну давай, послушаю, что ты мне скажешь в своё оправдание», этот яичник, вновь начал орать напропалую, на всю округу и с видом оскорблённой чести — да как вы посмели!

— Это моя земля! Моя собственность! — и для пущего отверждения собственности, топнул ногой по тротуарной плитке, — Убирайтесь все вообще от сюда нахрен! Пока я вас всех не решил засудить и работать на проценты по компенсации всю оставшеюся жизнь! И я еще посмотрю, — взглянул он на полицейских, — кто вообще вас сюда пустил! И ДОПУСТИЛ ТАКОЙ ПРОИЗВОЛ! — повысил он и без того громкий голос. Глядя на несчастных работяг в погонах, от чего мне их стало откровенно жалко, — И возмущения ущерба… — посмотрел он на промятую дорожку набережной и следы от грязных шин в округе, — вам не миновать! Никак!

Охотник в ответ вновь что-то зашептал, и краснокожий вновь принялся его слушать с видом «Вещай, вещай! Я слушаю!». А мы смогли услышать только конец фразы, так как подошли к этому моменту поближе.

— …господа охотники, премилостиво согласились утилизировать туши тварей…

— Так вы еще и помойку тут организовать собрались! — закипел от гнева человек-рак, краснее еще больше, и смотря в нашу сторону.

А я понял, что нам опять подкузьмили, и всяких там инспекторов, сан-рыб-хоз-пром надзора нам теперь не миновать. Вот и делай людям после этого добрые дела! Мужик-слухач, не знаешь, что сказать, лучше молчи!

— Загрязняете окружающею среду! Распространяете вредоносные инфекции прямо средь центра города! Портите тротуары большегрузными машинами! — продолжил орать этот индюк, когда мы мимо него проходили.

О том, что нас ждет проверка сан-инспекции он нас уже предупредил до этого. Хотя, по большей части не нас, а своего визави «по спору», хотя и в нас, потыкал своим объёмным пальчиком, да со словами «Как они вообще смеют сюда ступать?!», но видя наш игнор, перешел на тему «Какие вы плохие, всё портите! И разрушаете!!!».

А мы же прошли к перегородившим дорогу большегрузам авто, и подцепив их за бампера ручками, потащили в стороны, чтобы не мешали проезду.

— Э, э, э.! — задохнулся от возмущения толстосум, пуча глаза на наш вид.

И его люди решили окружить нас и… что-то сделать, да? Они придурки? Да?

— Вы жить хотите? — сказал им сестренка, внимательно осмотрев жиденькое полукольцо из людей вокруг нас.

— Она нам еще и угрожает?! — прорезался голос у индюка обратно, и он начал тыкать в нашу сторону, смотря на охотника пред ним, что тоже начал краснеть лицом.

Общаясь словно бы с ним, словно бы он папка нашкодивших детей, а мы так, никто, и пустое место.

— А ты пальчиком не тыкай, а то в попку засуну вместе с рукой, — сказала ему сестренка, и мужик вновь задохся, а сестренка внимательно осмотрела окружающих нас людей, — Вам жизни дороги, или как? Или может вам что лишнее отрезать? Сиськи, писки, выбирайте! Это не жизненно важные органы! — намекнула она на то, что ей за это будет просто штраф, а вот люди могут кое-что потерять.

И толпа стала… немного нерешительной. Но расступаться не спешила, переглядываясь.

— Это угроза! Она угрожает мне и моим людям! — продолжил орать и тыкать пальцем индюшок, по-прежнему не желающий общаться с нами, показательно игнорируя, и ведя «диалог» исключительно с охотником-представителем.

Сестричка потопала прочь из кольца «окружения», спокойно пройдя сквозь строй нерешившихся что-то сделать людей под максимальное неудовольствие их начальника с отвисшей челюстью.

— Всех уволю! Нафиг всех! С волчьим билетом! Нафиг даже в дворники не возьмут!

— Как насчет того, чтобы сменить работодателя? — развернулась к ним сестреночка, выражаясь заинтересованность, и смотря на слегка напуганных и озадаченных людей охраны этого сумма, — Кормёжка, койка, лоток… все обеспечу! — улыбнулась она, — Плюс на время работы, жилье в центре города. — кивнула она в сторону замка, и многие посмотрели туда, но не их бывший-текущий босс, чьё лицо стало бордовым, зато он наконец перестал смотреть исключительно в сторону «истинного собеседника и хозяина дел» обратив на нас достоянное ситуации внимание.

— Какое нафиг жилье, ты, маромойка мелкая! Как ты вообще что-то смеешь предлагать моим людям?! Да ты… яйца выеденного не стоишь! — кажется, товарищ все же решил пообщаться именно с нами, — и ногтя моего и моих людей не стоит! Просто инструмент! Оружие с ногами! Заткнись и не высовывайся! Делай что тебе говорят и не отсвечивай! Лежи на полке, пока не возьмут использовать!!!

Сестра, вместо ответа, запрыгнула на крышу безкопотного грузовика, стоящего рядом, и указывая пальчикам в сторону продолжающего орать оскорбления пухличка, обратилась к толпе народа, крича звонким голосом, раже громче, чем этот рако-кретино-индюк.

— Смотрите! Смотрите! Дурачок!

— Это оскорбление! Это оскорбление! — завизжал этот нетоварищ, словно свин, которого пнули под зад окованным сапогом, да голосом, сделавшимся тонким, но еще боле громким даже чем у лужёной глотки сестренки, обращаясь к схватившему за уши бедному слухачу-охотнику, — Она меня оскорбила! Это неприемлемо! Я требую сатисфакции! Сатисфакции с компенсацией! Немедленно!

— О! — замотала головой сестричка, словно бы осматриваюсь вокруг и не веря своему счастью, — Меня вызвали на дуэль! Представляете, меня и на дуэль! — лицо рака стало совсем бордовым, и кажется, он стал готовится к новое еще более громкой тирады, а охотник рядом с ним, отступил на пару шагов назад, зажимая бедные уши, — Дурачок вызвал меня на дуэль!

— Какая дуэль?! Ты че мелишь, курица?! — проговорил мужичок-индюшок довольно спокойным, на фоне прошлого визга, и тихим, на фоне обычного крика, голосом, — Ты меня оскорбляешь сучка. И я требую компенсировать моральный ущерб, нанесенный мне твоими словами.

— А я требую твоей головы, за то, что ты обзываешь меня такими словами. — сказала сестра тоже спокойным голосом, но громко, что бы все слышали, и не только вокруг и подле этой перепалки. — Оскорбление охотника. Оскорбление его чести. — сказала она сурово хмуря брови, глядя сверху вниз на придурка.

— Какая ты… — раззявил варежку этот идиот, но договорить он не успел — протазан, на огромной скорости, срезал его голову по шею, воткнувшись в мостовую за его спиной.

И хотя голова, продолжала хлопать глазами, а руки неторопливо поднимались к лицу, этот человек уже явно мертв, ведь с такими ранами не живут.

Или живут? — подумал я, ощущая активацию какого-то артефакта на теле этого не самого приятного человека. И работу некой структуры, вживленной в тела этого индюка. И… голова за пару мгновений приросла обратно к телу, и стала потихоньку бледнеть, а раколюд замер, с занесенными к лицу руками, продолжая хлопать глазами.

Сестрица спрыгнула с машины, и подошла к нему в упор. Заглянула в глаза снизу-вверх, держа в руке второй протазан, за место того, что торчал сейчас кончиком из плитки позади неубитого рака.

— Сатисфакция не была прилучена. — проговорила девчушка, сверля взглядом этого человека с очень интересной магией на теле и внутри него, дающей второй шанс этому существу. — Мне повторить? — поинтересовалась она, крутанув в руке копье, и бледнеющий индюк, всем видом выразил, что не стоит, не веря в третий шанс, — Или разойдемся миром?

Едва заметный кивок от него, и сестрица хмыкнув, обходит человека, стороной, направляясь к своему любимому копью, что сейчас торчит из набережной, угодив в плитку в полуметре от поры моста. Убирает копье из рук в тайник, с трудом достает копье из грунта.

— Блин! Заточку испортила! — жалуется, и помахивая им, туда-сюда, топает обратно в полуметре от все еще ошарашенного человека.

— Я буду жаловаться! — коротко буркнул все еще бледный человек, обращаясь к озадаченному охотнику-слухачу, и бегом, несмотря на комплекцию, метнулся к своей машине.

— Босс, это, босс, мы… тут, это… — метнулись к нему, его люди.

Он на них наорал, повелел паковаться и сопровождать, у него важная встреча, и люди засуетились вокруг своих отодвинутых тачек.

— Я второй шанс на смену работодателя не дам. — сказала сестренка, глядя на их скорые сборы охраны не совсем мертвеца.

Охранники замерли, но услыхав «Что застыли, олухи?!» тут же возобновили сборы. И быстро укатили прочь, топча шинами газон, по которому они объезжали запрудившие проезд-тротуар грузовики. Однако уехали все еже не все — один охранник, словно бы был забыт и остался. Грустно и с некой надеждой обреченных смотря на нас.

— Проверишь его? — обратилась сестренка к слухачу, что убирал руки от ушей, и усиленно моргал, как от контузии, — А то вдруг он, казачок засланный?

Мужчина от этого предположения совсем погрустнел, утратив надежду.

От автора:

Со следующей главы начинается платная часть. буду благодарен, если вы её купите, это мотивирует, и показывает мне. как автору, что мой труд не мартышкин, и достоин вполне реальных людских денег. Это много значит для автора, да, в первую очередь как мотивационный фактор "меня читают!", хотя и факт финансовой поддержки тоже нельзя списать со счетов.

Ну а если у вас проблемы с деньгами-оплатой, то личка у меня для всех открыта, и промокоды для бесплатного доступа так то есть. И я так-то под каждой книгой это всё пишу! Так что... деньги не главное, хотя от них я тоже не откажусь))