Кукла 6

Глава 1

Оказавшись вновь в Ване и вновь после ранения, я попал в довольно щекотливую ситуацию — а как домой то попадать, а? Плащ стух из-за эти Яузников, другие плащи имеют недостаточное качество для пользования общественным транспортом и передвижению средь бела дня.

Да, тут уже как бы ночка на дворе, темнеет рано из-за осени, но на вокзалах и в метро свет достаточно яркий! А даже лучшие мои работы давали легкую дымку, что видна, если хорошенько приглядеться. А уж те, что остались… тем более что из-за вечера, конца рабочего дня, и времени отдыха, более-менее хорошей погоды, и угрозы от портала восьмого уровня — везде какая-то лютая толчея!

Кто, стремится поглазеть на вход в подземелья столь большого уровня и мощи, кто, напротив, убраться подальше. А кто — жаждет закупиться продуктами на случай чего! Бабки опять обсуждали подорожание цены на соль и перец из-за этого всего, какой-то мужик жаловался на дефицит туалетной бумаги, видно всю истерли со стрессу, а одинокая мадам, недосчиталась яиц в пачке.

В общем — кошмар! В этой толпе толкаться — ну его! Не затопчут конечно, но… заметят — без маскировки я привлеку внимания куда меньше, чем с ней. Это же касается и метро, и вокзала, и можно доехать так, потом просочиться на перрон и пролезь под вагон, где и закрепится. А под вагоном уже хватит и накидок предыдущего поколения «простыня невидимка!».

И я бы так и поступил! Но — поезда с чего-то решили не поездить по маршруту и расписанию, да и я обещал Павлу, что мы не будем ни где отсвечивать ближайшие дни, и привлекать к себе особого внимания, бегая тут и там, под камерами видеонаблюдения.

А я… сомневаюсь, что все так легко, что на вокзалах и в метро совсем нет датчиков на магию, что поезда не осматривают пред отправлением на предмет чего-то, прилепившегося ко дну, как раз-таки с точки зрения магии.

И если движение магического объекта по перрону, это как бы ерунда, на которую никто не обратит внимание — охотник какой, или там богач с артефактами, то вот на прилепившеюся к днищу вагона фигулену с полем — внимание наверняка обратят серьёзное, и без всяких поблажек.

Вдруг это гоблин какое, решил зайцем покататься?! В условиях, когда все на ушах из-за портала восьмого уровня, чей срок открытия вдруг сместился с трех недель до одной, такое точно не оставят без внимание! А скрыться от погони в случае абзаца без нормального маскхалата я не смогу — найдут, простынь и в магии фонит сильнее раз в десять, и визуально видна куда лучше. Да и без неё… отследят, и будет проблема.

Зачаровывать что-то новое — нет времени. На это нужно как минимум несколько дней! А сестра там… уже вся изводится. Да и я, как ни странно, тоже немного скучаю в ответ. И вроде привык к одиночеству и разлуке, но когда по тебе ТАК тоскуют, и ты это видишь… невольно начинаешь тосковать в ответ.

В общем — мусорный бак! За ним укромно, мы с сестрёнкой тут уже прятались, и даже «переодевались», воняя потом на всю округу еще долго. Накинув простынь в воне и амбре, могу работать сколько влезет, меня тут уже точно никто не найдет и не увидит! А зачарование… да, долго, немного глупо, куча маны! Благо хоть мой конструкт дома славно подкрепился от моего же побега — иначе бы там точно раскрылся бы портал!

Разрушение стенки бака после всего — надеюсь коммунальщики меня простят! Но зато это позволит попасть домой в кротчайшие сроки, не нанесёт вред пространству вновь, ведь я его итак уже покалечил донельзя своими прыжками! и… позволит сохранить хотя бы часть лица пред Павлом! Да и… не так уж дорого это в мане стоит, если брать на чашу весов иные риски.

Зачарование прошло штатно, хоть и заняло у меня чуть больше времени чем рассчитывал — вонь и мусор мешались отвлекая! Зато бак возможно даже не рассыплется целиком после всего! Хотя… это вряд ли. Стенка бака… не выдержит нагрузки перехода, как ни погляди, а баку без одной из сторон, все равно не жить и дорога на свалку.

Я превратил ей в подобие артефакта, но сделала это быстро и небрежно! К тому же, конструкт на неё наложен один, с парой кусков от прочих — ни укрепления, ничего либо еще я этому баку не дал — дорого и долго! Так что после того, как его стена откроет для меня проход в тайник, вся нагрузка, вся энергия прокола, ударит по материалу в чистом виде, и без кусочков стабилизаторов, меня бы вообще могло порвать на части в процессе. А так… проходить нужно быстро!

Активация, нырок в проход и я уже в своём тайнике, потеряв при переходе кусок простыни-невидимки, что перестала быть таковой, и теряет целостность, разрушаясь на лохмотья. Плевать! Выхожу из тайника домой!

— Сестрица…

— Братик! — прилетает ко мне через дверь сестренка, даже не замечая, что прошла сквозь материю.

Кидается на шею, начинает обнимать, отстраняется.

— Ты воняешь! — морщит она свой носик, глядя в глаза, — Пойдем, я тебя помою. — тенет она меня в ванную в сторону двери.

— Воды… нет. Совсем. — вздыхаю я, и сестренка замирает.

— Гнусные Яуза! — ругается она, топая ножкой.

И от неё веет такой кровожадностью, что мне уже жаль бедных мафиози, что только что заимели себе такого врага, как моя сестра — она же от них теперь не отстанет!

Павлу только что доложили о какой-то аномалии в районе одного из двух вокзалов. Группа уже выехала, но пока не ясно, что там, и что они там найдут. Зато ясно какая аномалия фиксировалась подле клиники четыре звёздочной свободной целительницы, что на все вопросы слала охотников на три буквы, и буквально требовала дать ей отдохнуть. Выглядела она при этом не очень, так что… скорее всего не притворялась в своём «плохом самочувствии». И не надо быть провидцем, чтобы понять, что к ней опять заявлялись те детки, с просьбой подлечить их требуху.

Даже не зная всего, а только часть, уже можно это понять. Ведь сначала они появляются у неё в коридоре… вернее одна девочка, несшая «что-то неживое» на руках, что как видно было её братом, потом целительница закрывается у себя, никого не пускает, отменяет все запланированные сеансы, а потом… потихоньку интересуется по «тайным» каналам о ценности тех или иных вещей, которых у неё быть не должно, но стало очень много.

Об этом Павлу доложили только «вот-вот» но… лучше поздно, чем никогда! Тем более что эта информация хорошо ложится на ту, что он добыл чуть раньше — после «странной аномалии» у совсем обессилевшей целительницы откуда-то появился двурушник орков!

Она его от Павла, ходившего к ней на разговор лично, даже и не скрывала! Прямо поинтересовавшись, сколько он может стоить. Она знает, что Павел её не выдаст, да и задавать глупые вопросы «Откуда он у вас, мисс?!» не будет, это тупо — она целительница! Ей заплатили этим мечом! А налоги… ну, это дело десятое. Налоги, это бесспорно и нужная и правильная вещь, но не когда охотники меняются добытым где-то меж собой.

Тех, кто утаивает добычу от асоциации и ходит «в черные рейды» он всегда старался покарать, и жестоко, и публично, что бы другим было неповадно крысятничать! Но налоги на продажу и даже перепродажу, уже добытого из подземелья, из рук охотников охотникам, всегда считал некой глупостью, и не только потому, что такие сделки очень трудно отследить и проконтролировать, без составления точной базы кто у кого и что есть, когда есть такая жирная лазейка в законе, как порядок «обмена равноценных вещей, без налогового обложения». Просто в его глазах, налоги по этим вещам, уплачены уже тогда, когда ассоциация вела оценку трофеев после зачистки, если конечно все было проведено была без мухлежа и крыс.

Да и в любом случае, целительница, ровно как и прочие люди-мастеровые, берущие за работу ресурсами, к крысам отношения имеют крайне далекое, и по факту не причем, и надо искать плохища, а этим «скупщикам»… разве что пальцем грозить и наказывать только если наглеют реально организовывая скупку и перекуп.

Так что сложив все в кучу… да что сложив?! Все ему почти что прямым текстом сказали! Пришли дети — заплатили ресурсами. Вновь пришли — дали меч. Выдоили целительницу досуха, так, что в ближайшею неделю она не приёмная в хлам. И учинили какие-то аномалии при своих приходах, и аномалии эти…

«Представляешь, сижу я, отдыхаю, и тут мне в кабинет вваливается ЭТО. Мелкий, да израненный! И говорит — плачу! Ну я и заштопала его как могла! Все силу потратила! До донышка! А потом он и говорит — у тебя там дверь заперта, выпусти меня пожалуйста, чтобы я замок не ломал. Я глазами хлоп-хлоп, к двери — а она и правда заперта! Представляешь? Как тогда он ко мне в кабинет то попал?! Окна то тоже закрыты были!».

— Ну и мерзкая же это вещь… — бубнил я себе под нос, круча в руках уродливую маску с рогами.

Когда-то давно, у меня в моём мире заводились подобные… вещички. Распространял их по всем тогдашним сими планам моего тогдашнего измерения один культ, что просочился ко мне в мир вместе с беженцами. Я… любил тогда принимать к себе всяких беженцев их умирающих миров! Хаос, аномалии, иные бедствия, или вообще сами что-то там намудрили-перемудрили, и вот они уже бедолаги еле-еле волочат существование где-то там, как-то там. А тут я… в прочем, я и до гибели миро частенько им предлагал помощь, но почти всегда вместо благодарного принятия получал в ответ угрозы оскорбления и даже по щам.

Вопросы «А сколько это будет стоить? Ваша помощь?» были конечно понятны и банальны, и против них я ничего не имею не имел — любой труд должен быть оплачен! Но вот вопросы в стиле «А давайте мы вам пол мира, а вы за это вооонтого чела на кол, а?» меня раздражают и раздражали, особенно когда «Вооон тот чел» предлагает тоже самое, но уже для «Воооот этих», при том, что ни тем, ни другим, это «пол мира» не принадлежат.

А еще интереснее, когда мне предлагают «А давайте вы нас спасете, а вон тех не будете», а потом, уже после спасения, начинают драку чуть ли не на уничтожение меж собой, за право занять образовавшийся тронь над всем миром.

Ужас!

И так было почти всегда и почти везде! И порой даже в совсем уж плачевных ситуациях! Когда от всего мира остался один город, окруженный монстрами, и… там конечно же есть свой местный князек-королёк, своя аристократия, и даже чернь подумывает о том, чтобы вот бы, да кабы… и в конечном итоге мне так все это надоело, что я вообще перестал обращать внимание на другие миры, поглядывая туда лишь иногда. Чисто на интерес. А потом и его потерял, мде.

Но тогда, я еще принимал беженцев. И тогда, с этими беженцами ко мне в мир просочились культисты с такими вот масочками. И… я славно побегал, их всех вылавливая — они умели прятаться! Были сильны, ловки, хитры. И не боялись смерти, свято веря в своё бессмертие. Наивные.

Эти маски не даруют бессмертия! Они… темницы! Что нужно самому на себя надеть, и самому принять, но с этим проблемы не стояло — скажи людям о бессмертии, примут и ни такое. А они по итогу вырывают душу, когда умирает тело. Вырывают грубо, мерзко, бестактно! Обрывая «корни», и обламывая «ветви», затачают страдающие остатки в себя, и… по сути на этом всё. Вернуть всё обратно, даже каким-то образом оживив старое тело с «обрубками» — нельзя.

Теоритически конечно, сильно теоритически! Можно состряпать какое-нибудь тельце, вырастив к примеру, из эмбриона с тем же ДНК, напихать в него тонну магии, стабилизационных конструктов, почистить от лишнего, использовать зарождающеюся душу как основу, и… что-то там с боку присобачить из этой маски.

Совсем уж теоретически, можно использовать эту маску как переносчик собственной памяти. Ну, вырастить сотню клонов, записать им все одинаковую память, а потом, после смерти одного из, получать его память себе в черепушку. Каким-то образом удалив из памяти сам момент смерти и сопутствующие осушения, чтобы не подохнуть следом за двойником или не свихнутся.

Все это в любом случае дико дорого! Дичайше! И простому культисту недоступно, даже если бы он нашел на то ресурсы — сама маска не та! Простая, упрощённая, тоже, обрубок. И по сути, все что она может, это сделать подобие слепка личности, создать примитивную магическую куклу за место полноценной, пусть и потрепанной души, и… дать возможность себя попытать создателям маски — они это любят!

И в массе своей, эти маски — инструмент контроля. Ведь приняв её, открывается доступ к сознанию и мыслям, а в маске зачастую уже живет сотня искалеченных «душ» которых пичкают байками о «свободе» новом теле, ну и пытают иногда или постоянно. И они, эти магические куклы из осколков когда-то живших людей, сделают все, чтобы контролировать человека, надевшего маску.

Голоса в голове и навязчивые мысли тут самое простое и меньше! Частенько, если «душ в банке» много, и они там давно, друг к другу притерлись, сильные и с ними качественно поработали, надевший в тот же миг перестает быть собой в хоть каком-то плане. Им управляет коллективное бессознательное! И это очень сильный и способный боец, постоянно «радующий» противника неожиданными ходами и действиями, переключаясь между аспектами своей «личности». И в некотором роде. Это всё улучшенная версия той твари, что раб Хаоса.

Правда, маска в моих руках несколько отличается от тех, что я видел в своём мире. Она… иная, пусть и почти та же. Я не могу сказать точно, в чем их отличие — не спец, я никогда и не стремился изучить эту гнилую магию досконально, а того, что я знаю, хватает только для наблюдения видимых и явных отличий, при общей схожести конструкции, не зная, что дают эти различия.

Маски в моем мире тоже небыли вот прям одинаковые — каждый мастер, являющийся одним из высокоранговых рабов маски, создавал новые поделки под свой взгляд. Но все же тем была у всех общая черта, словно бы всех мастеров создал один мастер еще выше рангом, а тут… мастер был иным.

Из видимых и очевидных отличий, могу отметить только то, что маски эти весьма новые, и вместилищем коллектива еше не стали. Там… относительно просторно, что тоже отличает эту «темницу» из этого мира, от тех, что были в моем, и пленники могут просто «спать», а не мучится в постоянной агонии. У них для этого банально есть место, где можно «лежать» и нет необходимости делать это сверху на ком-то.

Влияние на носителя тоже было минимальным по этой причине. Так, навязчивые идеи, какие-то чужие привычки, возможно желания, и не более того. А маска той девки, что принесла сестренка первой, и вовсе содержала одну только ту девку, вольготно разместившеюся внутри, словно королевна.

Так что мне даже интересно — у местных культистов, этой Яузы, иные правила? Или они, так сказать, только начали и еще не раскрутились? Но в любом случае их поделки мерзость и их всех надо вырезать без сожаления. И не будь у меня на руках перчаток, мне бы даже в руки брать эту гадость не хотелось.

— Мерзость. — сказал я, и маска вспыхнула сгорая, а в магическом фоне разнесся крик погибающих осколков душ.

А еще одна мерзость стоит сейчас в коридоре в чемодане — детские органы! Причем, органы эти, несмотря на помятость чемодана, падение с высоты. И долгого времени нахождения вне тела, еще как бы живы! Ведь находятся в специальных колбочка-сосудах с магией, что погрузили ткани в глубокий сон, и защищают от внешних воздействий и урона.

И извлекали их тоже, из еще живых детей.

Что к тому же, были при этом в сознании и безумно страдали — магия этих «колб», та еще мерзость! Это… такой ритуал, темный, и мерзкий, с такими же целями. И эти органы теперь, не годятся ни на что, кроме как на какой-нибудь иной темный ритуальчик. И я, к сожалению, своему, даже знаю парочку подобных, но проводить подобное все же не буду — слишком низко даже для меня нынешнего!

А так… можно было бы создать магическую куклу из плюшевого зайчика. Дать ему ножик в руки, вставить детское сердечко внутрь как ядро, и… была бы кукла мститель! Но нафиг надо?! Не-не-не! Даже несмотря на то, что ресурсы на эту «поделку» на неё мне тут почти буквально с неба нападали.

Но вот вопрос — а куда еще девать содержимое этого чемодана с ручкой? Полиции отдать? А они им зачем? Чьи они и так ясно — квартира через два этажа от нас. Для трансплантации они не годятся в хлам — там напротив, нужен чуть ли не добровольный изъем, или хотя бы из бессознательного, иначе не приживутся. А… куда они еще их могут деть? Свиньям скормить? Выбросить? Поставить в вещь доки тухнуть? Или толкнуть куда налево каким-нибудь иным культистам?! Или этим же самым! Вот и получается — выкинуть жалко, применения нет.

А еще надо бы сходить на двадцатый этаж и переместить в тайник бомбу вместе с дверью. Лина — умничка! Не стала рисковать и заходить в квартиру после бойне со взрывчаткой на двери, но, чтобы послать туда копов, нужно чтобы эти копы дошли до туда, до квартиры и тел, а не подорвались на мине.

Так что… придется поработать. Благо, это все в одном доме, где я уже давно творю свою магию, и я могу поиграться с пространством, не сильно за него опасаясь — мой конструкт в квартире с такими мелочами справится без проблем, и я даже сумею вернуть дверь обратно, чтобы это не выглядело подозрительным, и не говорило всем, что кто-то еще и дверь упер, непонятно только куда и как.

И что бы еще и на нас не подумали! Дверь там явно была вскрыта отмычками, а не так как это сделала сестренка, тупо обрезав петли и замок, и войдя. Ну и на девятнадцатый этаж тоже надо заглянуть, хотя бы пару тысяч на новую дверь подкинув, деньги у нас сейчас пока есть, можем и потратится.

От автора:

Не забудьте поставить лайк - новая книга уже все таки следующая началась!

Спасибо всем, кто все еще со мной и это читает!

Глава 2

— Сестренка! — обращаюсь к сестрице, выйдя в коридор, она тоже сюда только вышла, закончив «утешать мать», болтая с неё обо всем подряд, просто чтобы отвлечь от грустных мыслей и дать возможность побыть в компании с дочерью, что еще совсем недавно её сторонилась, из-за собственной депрессии, и больных ребер, что уже начали потихоньку подживать и срастаться, — Пойдем прогуляемся до бомбы на двери. — и мать, вышедшая в коридор в след за дочкой, вздрагивает.

Замучили мы её уже! Замучили, честно слово! Жалко мне её, но… лучше правда, да? Хотя… я ведь знал, что она идет следом за сестрой, и специально все так сказал, хотя мог бы ведь и промолчать… и наврать, но… вот так вот поступил.

Чтобы… не врать! И сразу все было понятно, а не было так, что мы идем брать крепость штурмом, а мамке пишем, что бабаты на кухне для роты чистим. Пусть уж лучше знает, что мы рожи, хех, чистим! Может это и больнее, но зато, когда к нам в дом опять будут вваливаться люди с автоматами, будет не так страшно.

Хотя все же лучше, не допускать что бы к нам кто-то вваливался — мамку жалко.

— Хочешь посмотреть? — поинтересовался я у матери, что прижав ручки к груди, стояла в проходе двери.

Мать замотала головой — не хочет она! А надо! Но не все, а только часть, мааааленькую такую часть, чтобы мать не думала, что мы тут со всем миром стали воевать, против власти пошли и так далее.

Не думаю, что она и сейчас так думает, но все же, надо это надежно ей привить-внушить, чтобы когда придут очередные ушлепки в пагонах или с бумагой, выдающие себя за представителей власти, но ими являющиеся лишь номинально, не внушили бедняжке, что мы с сестрой враги всего человечества. Все же, мать для нас двоих реально большая уязвимость! И можно сказать — единственная! Ведь отец… И через мать на нас можно очень сильно влиять.

— Сестриц, я пойду в перед, — поднял я валяющеюся на полу простынь, которой там минуту назад не было, а ты возьми с собой тех, что в подъезде, и догоняй. Они должны увидеть ту резню, что там устроили эти выводки. — шиплю я сквозь зубы, а мать прижимает ручки к груди еще сильнее.

— Не вопрос, братик. — улыбается сестренка, и на её голове появляется шлем из копий, а в руке копье-протазан.

Надо бы сделать ей уже наконец нормальную каску! А то эта… выглядит убого! Прямо… ужас! Кривая, косая, непонятно какая, да с дырами блин! Пусть и сосем крошечными — она явно старалась все прикрыть! Но копий в арсенале осталось слишком мало. И у неё теперь еще и волосики тут и там торчат… маска Джорджа Потрошителя прям! Прочем, в этом тоже есть свой плюс — её боятся!

И надо научить наконец сестренку нормально пользоваться нашим тайником! А то значит копья туда-сюда она могет, через рот еду туда-сюда толкает, а… остальное — не могу! Вот не могу и всё! Смешно!

— Мам, ты не волнуйся, — обращаюсь я к матери, подходя к ней поближе, и беря её руки в свои, — опасности там уже нет, сестренка там уже всем напинала! — улыбаясь гляжу в её глаза, в которых отчетливо видно неверие, — Просто те негодяи, — вздыхаю, — убили там людей, и… мы не можем оставить их тела просто гнить посреди квартиры. Мы должны направить туда копов, но… они погибнут, если мы не поможем. Ты же не против, чтобы мы помогли копам с их работой? — склоняю голову на бок вопрошая.

Мать, силится взять себя в руки, переглатывает ком, едва заметно кивает, и говорит, явно пытаясь в какую-то шутку:

— Не копов.

Я в ответ наклоняю голову на бок иной, озадаченно пялясь на неё, пытаясь понять, к чему это она и о чем.

— НЕ копам, а полицейским! — пытается выдавить она из себя улыбку, но получается как-то не очень. — Идите, — пытается она меня от себя отстранить, понимая, что может в любой миг передумать, — помогите им… это нужно… наверное… — продолжает она, и роняет скупую слезу, пытаясь тут же это скрыть, утирая щеку ладошкой.

Я кивнул, метнулся к входной двери. Накинул на себя простынь, став едва видной дымкой под удивлённым взором матери, смотрящей мне в спину. Открыл дверь и выскочил в коридор, сразу уходя в сторону от входа, и по диагонали двигаясь к входу на лестницу. Сразу ушел с линии возможного обзора, чтобы меня никто из тех, кто поглядит на открывшеюся дверь, не заметил при всем желании.

Сестра, с видом гладиатора, выходящего на бой, прошествовала из коридора в холл подъезда, к центру помещения, напротив, привлекая к себе всеобще внимание. Не закрывая за собой дверь, чтобы не портить образ «великого бойца», и позволяя матери видеть и слышать всё, что будет происходить в холле пред квартирами.

На этаже все еще сидели-дежурили полицейские, на раскладных стульчиках, за раскладным столиком. Играли в карты! Вернее, это не совсем те карты, что мне привычны, не те, с королями и принцессами, а что-то несколько иное, но безусловно похожее.

Тут цель не «сбросить с рук все фигуры», а наоборот, заставить сбросить все карты врага! Тут самая старшая карта — Ледяная Королева! Ага, та самая! Тут у каждой карты есть способности, и это надо учитывать, хотя принцип старшинства, где король всегда бьет лакея, сохранен и тут в полной мере.

В общем, игра явно не такая, как я привык, но принцип её в принципе схож, так что суть та же — азарт! И мужики… шпарились во всю, когда дверь в нашу квартиру, с довольно громким щелчком открылась, и громко шлепая босыми ножками, на плитку холла этажа прошагала сестренка.

И естественно были вынуждены сразу и дружно перевести свой взор на девчонку, что встала в грациозную позу с копьем, отойдя от двери всего на пару шагов, смотря куда-то явно в их сторону. И естественно они немного струхнули! Но удивлены были больше — мы два дня из дому не выбирались и носа не показывали наружу, и словно бы вымерли все там, в нашей квартирке.

Так что сейчас смотрели на девчонку в маске с приоткрытыми от удивления ртами — эта бригада сестренку так близко еще явно не ведала ни разу! Они тут явно вообще, синекурой страдали! На работе с риском без риска, с ответственностью, без неё!

А еще им не видно, что за девчушкой в коридоре квартирки, стоит какая-то вполне обычная и простая женщина. И прижимая ручки к груди, внимательно следит за развитием событий, не в шутку переживая за дочурку.

Они её не видят, и не увидят, даже если встанут или заглянут в проход! Они видя другой отзеркаленный коридор, в котором никого нет, и мать, даже если попытается, не сможет выйти из своей версии коридора наружу, там для неё будет лишь стена — я все предусмотрел! Безопасность превыше всего!

— Ты! — указала сестра на ближайшего полицейского, и тот опешил, указал на себя самого, пальчиком свободной от карт руки, привставая со стульчика.

— Я?

— И ты. — указала сестра на сидящего рядом, и тот выпучил глаза, и имея карты на обеих руках, не имел возможности указывать на себя пальчиком, — И ты, — указала девчушка на третьего последнего тут, и тот тоже привстал, раскрывая рот, но ничего не говоря. — Идите за мной. Работа есть.

Полицейские переглянулись, в конец теряясь и не понимая, что им делать дальше и как поступать.

— Но позвольте… — пролепетал второй, толи будучи саы наглым, толи будучи самым глупым, толи просто в край офигевшщим.

— Не позволю! — рявкнула сестра, не повышая голоса, но в тоже время так, словно бы щелкнул пастью Крупный Дикий Зверь.

А мать в коридоре вздрогнула, и явно подумала «И вот это вот МОЯ ДОЧЬ?!», но не успела додумать «Чем тебя породила, тем тебя и побью!», так как сестричка продолжила свою речь, уже несколько иным тоном:

— Там убили людей, жестоко, те ублюдки из Яузы, а вы до сих пор даже не удосужились собрать трупы. Идите за мной. — отчеканила девица, не оставляя альтернативы выполнению данного приказа, — Это ваша работа, не моя, но вы без меня там тупо подохнете.

Копы вновь переглянулись, прочитали на лицах друг друга «Не хочу умирать! Не хочу!», но понимая, что вариант «Умереть от копья здесь и сейчас!» куда хуже варианта «Умереть непонятно от чего, но чуть позже!», положили карты на стол, определили победителя партии тупым подглядыванием доставшихся «королей», выдали проигравшему по щелкану, и бегом устремились догонять ушедшею к лестнице девчонку.

Я же в это время уже был на двадцатом этаже подле заминированной двери. Я ушел на лестницу в тот самый миг, как сестра начала говорить, она как раз отвлекла играющих на себя, завладев всем их вниманием без остатка, и я спокойно открыл дверь и выскочил прочь из холла.

Да, это будет видно на камерах видеонаблюдения, если оно вообще работают хоть как-то теперь, да и двери эти хоть и противопожарные, но если их не закрыли на язычок замка, они бывают сами открываются от сквозняка, брякая на весь дом металлом.

Такое бывает редко, но… если кто-то углядит на записях, что ручку двери кто-то опустил, а потом только дверь открылась, то он все поймет. Поймет, что это никакой не сквозняк, что открывать защелки не умеет, и трогать ручки тоже. Но опять же — а камеры вообще сейчас хоть что-то пишут? С них же эти, висюльки-украшательства «от Нилу», сняли только лишь вчера!

Бомба на двери квартиры двадцатого этажа оказалась весьма хитрой, и сестра правильно сделала, что не стала её даже касаться! Умница девочка! Ведь эта бомба… по сути дела, это не одна бомба, а целый комплекс.

Это вообще трубка, заполненная особым магически насыщенным взрывным составом наподобие нитроглицерина. Тронешь её неаккуратно — взрыв. Порежешь — взрыв! Надавишь магией — взрыв! Она вообще очень чувствительна к магии! И даже излучение моей простынки через дверь, вызывает в неё легкое бурление, что ведет к повышению внутреннего давления, и… будущему взрыву.

К тому же, на двери не вся бомба, а только её часть, основной клубок трубки. Остальная же её часть, размотана по стенам вокруг, что бы тот, кто вошел внутрь, неважно даже как — выбив дверь, или через окно, оказался в огненной ловушке магического огня. Верная смерть для любого слабоуровнего охотника!

И как эту взрывчатку сюда вообще доставили? Скорее всего никак — это невозможно! Слишком нестабильный состав! Даже в теории не выйдет куда-то перетащить такое, напрочь нетранспортабельная хрень. Скорее всего его изготовили прямо тут, и прямо в трубке, залив внутрь неё компоненты, и поболтав перемешивая, развесили куда хотели. Всё сделали, ушли, и только потом состав прореагировал, и стал таким вот, нестабильным. Одноразовый замок, запирающий навсегда.

Кстати, реакция после смешивания так-то не прекратилась, а просто замедлилась до смешного. Но в конечном итоге, это смешное сделает свое дело, и где-то через недельку, может две, тут будет взрыв даже без внешней инициализации. Довольно слабенький, ведь большая часть энергии просто выветрится и уйдет на реакцию, но взрыв всё равно будет, без этого никак.

И как мне это обезвреживать? Дернуть в свой тайник? Оно детонирует в процессе! Для перемещения нужно насытить это все своей маной, а… в общем, не вариант. Дернуть это все внутрь искаженного пространства, вместе с куском пространства? Мысль, но… оставлю на крайний случай. Сейчас же… просто попытаюсь вытянуть магию из этого всего, раз оно такое активное, и так близко. Подкреплюсь немного, просто высосав всё из этих трубочек!

Аккуратно проковыриваю в двери дырочку, стараясь по максимуму экранировать магию, чтобы не нервировать состав, подцепляю пальцем трубочку, кусаю зубками… ммм! И правда вкусно! Правда… привкус какой-то… они что, туда крови подмешали, что ли?! Извращенцы конченые! Зато из-за неё состав не такой уж и агрессивный.

— Эээх, ой! — рыгнул я тихонько, вытянув всю взрывчатку, что вместо взрыва, просто выгорала во мне, высвобождая ману на волю.

Маны не много, и это к сожалению, но остальные компоненты тоже весьма ценные и питательными в магическом плане — такое редко где-либо встретишь и найдешь! И это явно не творение Хаоса! Что-то самостоятельно сваренное людьми! Так что разложение на ману и усвоение этого продукта… если не считать подмешенную непонятно за каким лядом кровь девственницы — фигня какая-то! То блюдо в целом — выше всяких похвал! Спасибо, культисты! Я зайду к вам еще за этой взрывчаткой! Вы главное, это, побольше её наварите, и не взрывайте! Я все выпью!

Правда, сестра уже вот-вот будет тут, а у меня дверь без бомбы! Так что… повешаю-ка я простую пехотную гранату, стибренную у полицейских, что штурмовали наш дом-домик, квартирку. Или… не стоит? Наверное, нет, лучше повешать гранату от тех не товарищей, что пытались нас убить в городе Гром! Да, вот её! На веревочке, как банальную растяжку.

— Сестренка, все готово. — шепнул я сестре, когда она поднялась на этаж, и прошла в холл, громко скрипнув дверью, — Там обычная граната, тебе до фонаря. — сестра едва заметно кивнула, и развернулась на месте, лицом к трем полу напуганным, полу любопытным рожам.

— Эта квартира, эта дверь, — указала она на дверь квартиры, с дыркой.

Копы вытянули шеи, чтобы поглядеть, но не переступить порок «условно безопасности» за противопожарной дверью, и рефлекторно достали свои пистолеты, готовые стрелять.

— Ждите там. — указала сестра на лестничный марш, и полицейским дважды предлагать посидеть в сторонке не надо — морды тут же втянулись обратно, дверь за ними закрылась, а копы явно размазали по стенам подле неё, чтобы точно, не задело, даже если дверь выбьет взрывом.

И это прибавляет им уважения в моих глазах! ведь они, явно не простые тюфяки на стульчиках с синекурой, а вполне себе бойцы, знающие толк в военном деле. Хотя бы в том плане, как не мешаться под ногами сильных, и не сдохнуть от глупости по глупости.

Сестренка протопала к двери, поковыряла копьем ту дыру, что я проделал, вздохнула, и выбила несчастную дверь с плеча, вминая её вовнутрь. Дверь пролетела метр, начала падать, сестра чуть не упала следом — не ожидала сестра, что будет так легко! Хоть и выбила несчастную вместе с косяком — держалось это все, так, на сопелках. Встала столбиком в проходе, оглядываясь и ища угрозу, но… зевнула то, что на стене у косяка, и прямо за её спиной, висела моя гранаточка.

Взрыв, осколки во все стороны! Сестренка ругается — не ожидала она такой подставы! Отряхивается — её как пылью осыпало! Смотрит на то место, где была граната — хорошая такая выбоина в бетоне! На несущей стене, из которой видна торчащая теперь арматура. Вздыхает вновь, стряхивая остатки пыли с плеч, разворачивается обратно лицом к квартире. Вздыхает в четвертый раз, идет к лестнице, к притаившимся там копам.

Открывает дверь, чуть не ловит свинец — а у ребят хорошие рефлексы! Даром что раздолбаи! Успели как навестись, и не куда-то, а в голову, не смотря на размеры тела Лины и её малый рост! Так и остановится, не выстрелив сумели, и даже убрали оружие от цели, что может за такое и разрезать на пополам на нервах то. И все это за полторы секунды!

Сестра тоже молодец — она успела за это время и среагировать, приготовившись к действию, и оценить безвредность хомячков с пистолетами, и опустить обратно к полу уже начавшее свой путь к рукам полицейских копьё.

— Как я и думала. — сказала сестра, проходя мимо полицейских, выходя в коридор, — Там трупы… — сделала она еще один шаг к лестнице, — Уж больно сильно смердело кровью оттуда. — и ушла, оставив озадаченных копов переглядываться, и поглядывать в след уходящей по лестнице голой девице — платье с сестры напрочь сдуло взрывом, но она похоже этого и не заметила.

Когда нудистка покинула зону их видимости, трое полицейских решили наконец действовать, и, целя оружие во все что шевелится и нет, быстро проследовали в квартиру. Быстро приступили к осмотру. И двое из них, быстро опорожнили желудки.

Вся квартирка была заляпана кровью, будто там убили не четыре человечка, а с десяток. Тут, там, сям, кровавые полосы как будто кого-то тащили или кто-то поз с тяжелым ранением. Кровавые отпечатки ладоней на стенах и полу. Отпечатки зубов вместе с зубами на одном из углов стен, чьи-то мозги на другом.

Отпечаток то ли хлыста, то ли чего-то еще на стенке у туалета, и… набор суповой на кровати спальни. Четыре тела, что качественно выпотрошили, старательно поиздевавшись, а потом собрали в уродливые кучки, будто так и было. И все это за прошедшее время уже начало «маленько так» начало попахивать и «чуть-чуть» смердеть. В общем — не для слабонервных.

Я же, пользуясь тем, что копы, выскочившие прочь из этого места, опорожнять желудки от увиденного, проследовал в туалет. Мне было интересно поглядеть на устройство, которым гадские Яуза пихали в водопровод свои прибамбасы, несмотря на наличие давления в трубах. Впрочем, устройство оказалось просто как три палки — разрезной тройник, с прикладным вводом под угол, пара кранов большого диаметра, и кран перепускной от самой же системы водоснабжения, врезанный в другом месте. Ну а точку подрыва, видимо определяли по временному таймеру на самой бомбе. Ну или же был какой высотометр использовали, хотя это вряд ли — как мерить высоту в трубе под давлением? Да и если бы высотометр был, бомба бы не рванула у соседей над нами. Как и если бы они её на веревочке опускали.

Покинул квартиру, старательно переступая через наблеванное — а у граждан полицейских был неплохой завтрак! Спустился на этаж ниже, где жила семья, чью дверь выбила сестра. Дома их уже правда не было, и что-то мне подсказывает, что в ближайшее время они тут и не появятся, боясь за свою жизнь и жизнь своих детей.

Поселятся у родственников, у знакомых, знакомых знакомых, или даже на вокзале. Ах, да! Он же закрывается на ночь! В гостинице? Надо бы их как-нибудь найти и передать деньги за дверь. Ну и дверь починить, чтобы кто из соседей не решил устроить мародерку в «свободном жилище».

Вот только не ремонтник я, тем более сестрица поработала с дверью грубо, очень, срезав у бедняжки не «просто петли», а полосы с двух сторон, и немало помяв центр полотна пальцами. Да и взрыв докинул «очков», а переправлять в тайник ради ремонта и тратить ману — оно того не стоит.

Глава 3

«Пышечка» зам главы департамента полиции города Сиэль, сидела в своем кабинет, сгорая от праведного гнева — эти гады из главного управления провинции отказали давать ей подкрепление!

ОНИ! Отказали ЕЙ! Сказали самой разбираться! Соседние города тоже не спешат на помощь, предоставляя в усиление какие-то смешные крохи, да еще и обязательно со своими командирами — чертовыми мужланами-солдафонами! Что не торопятся подчинятся ЕЁ приказам без согласований со своим командованием. И лучше бы вообще никого не присылали…

Как ни крути, а ситуация в городе несколько… спорная. Да, технически, некие «незаконные вооруженные формирования», ведут перестрелку с полицией! Верх наглости и преступление! Но по факту, эта полиция штурмует дома, офисы, и стройплощадки города, охраняемые законными частными охранными предприятиями. Ни ордена ничего либо, у них конечно же нет.

ПОКА НЕТ! Сегодня уже будет — так или иначе, а судебная власть и юриспруденция под пятой если не целиком самой «мисс зам», то с начальницей пополам, а они с ней по этому вопросу легко найдут общий язык. Максимум — какие-нибудь незначительные уступки, и не более того.

Так что с «буквой закона» с часу на час все будет улажено. Другое дело что буква эта, будет кривая и косая, выведенная ручкой первоклашки, только севшего за парту, и занимавшегося каллиграфией до этого исключительно под присмотром заботливых и любящих родителей, без крепкого ремня. Так что подкопаться под эту букву сможет и хриплоголосый адвокат! Если ему конечно дадут право голоса.

А они ему будут его давать? Нет! Еще с самого начала событий все службы связи города были взяты под полный контроль! Но поскольку у зам главы нет таких ресурсов, чтобы все старательно контролировать и фильтровать — это невозможно! Не такой поток данных! То она тупо саботировала деятельность работы систем связи — ни одно сообщение, через телефон или интернет, не уйдет прочь из города без её дозволения! И пока техники разбираются «В чем же там дело, и почему ТАК?!», у неё есть время — дня три, четыре, возможно пять, но не более этого.

Так же по итогу пришлось саботировать транспортную сеть, подставив при этом своего врага — не, ну а че? И самой тоже перестать общаться с начальством, от которого всё равно нет пользы — зато не подозрительно!

Хотя в обычных обстоятельствах, это могло бы боком выйти! Могли бы и… пощипать за странные телодвижения. И проверочку прислать, не самую приятную, и не только врага уничтожить, на которого все стрелки сведены, что это он связь и транспорт изничтожил! Но и полиции по башке за недогляд настучать, и рекогносцировку кадров провести, под радостные писки начальницы департамента.

Но сейчас ситуация особенная, и риск минимален. Высокие чины страны, озабочены совсем иной проблемой, немного в ином месте, и после потери связи гражданскими линями, лишь поинтересовались через закрытые каналы охотников, полиции и армейцев, нет ли у них в городе монстров, порталов и прорывов, и на этом успокоились. Ну и порекомендовали полиции, привлечь армию с охотниками для устранения бунта, раз ситуация столь серьёзная. Правда звучит это немного смешно.

Армия… да эти чертовы солдафоны скорее сами встанут на сторону её врага! Эти… мерзкие яйцезвоны! Они ведь тоже получали на лапу от Брюса Большого и его Кочерги деньги! У них там все схвачено! И им невыгоден передел! Они… на его стороне, однако пока, сохраняют нейтралитет, наблюдая и выжидая, не торопясь вступать в игру с неясным исходом, неясными перспективами, и за бесплатно.

Да и в целом — армии не хочется вмешиваться в разборки! Воевать, хоть это их долг! Мерзкие служители чести, не желают драки со своим же населением. Вот только если полиция попросит у них помощи, то они сразу поймут — у полицаев проблемы, им не победить, надо помочь побеждающим добить врага за плюхи! А если попросит помощи Брюс… они все же встанут на его сторону, потому что плюшки, и потому что он у них в почете и к нему питают уважение.

Но Брюс не попросит, а тем более его Кочерга, что и сама то не жалует армейцев. Эти двое слишком гордые чтобы идти на поклон к армии! Так что об этом можно не беспокоится — одной проблемой меньше.

И если бы это было не так, если бы изначально были бы шансы вмешательства вояк, пухлая зам главы департамента вряд ли бы решилась действовать столь жёстко и нагло даже будучи под влиянием эмоций. По крайне мере она сама так думает, но как бы это было в реальности с этой вспыльчивой натурой…

Охотники же… в принципе, пухляшка рассматривает вариант попросить их об услуге. Как ни крути, это с Биной у неё были одни сплошные терки и проблемы! Мерзкая самка дралась за своих людей словно старая крыса за свой хромоногий помет! А вот с новой главой офиса — все на мази! Они с ней давно на короткой ноге, еще с тех самых пор, как малолетнею Мину не стали закрывать за работу по карманам, отпустив даже без составления протокола. Отпустили, с условием поработать на полицию.

И ей, в последствии, понравилось работать «на прикорме» и она стала делать это добровольно, постоянно принося «в клювике» всё новое и интересное. Так что с ней можно без проблем договорится, и она не будет кочевряжится. И говорить, что охотники не воюют с людьми и прочий бред.

Да, не стоит ожидать что она пришлет на подмогу кого-то сильно, все же охотники своевольный народ, а власть Мины над немногим трешками города очень условна, хотя бы потому, что почти все они, один единственный отряд, что целиком поддерживает старую главу, и терпеть не может новую. Но и того, что Мина сможет привлечь, будет более чем достаточно для разборок со всякой шушеры этого мерзкого колобка с подстволкой.

А ведь есть еще одна «сторона конфликта» — мафия! Яуза… эти чучела в масках, вдруг выразили свой неподдельный интерес к тем ублюдочным детям! Что им там от них понадобилось не ясно, но… зная этих персонажей, мало деткам точно не будет. Как ни крути, Яуза славится тем, что попавшие к ним в сети люди, становятся настоящими рабами синдиката. И, учитывая, что дети-охотники и сами по себе то не более чем инструмент в чих-то руках, то в руках Яузы… синдикат высосет их досуха!

И вроде бы можно спокойно расстаться с идеей протереть пол этими мелкими наглыми засаранцами, и продать их после той же Яузе, но… обида у бедной обиженной женщины слишком велика.

Да, Яузе не отказывают, и она понимает, что сама справится с детками всё равно скорее всего не может, но всё равно не смогла не попросить чучела из этих деток, после того, как они отработают своё, чтобы оставить на память.

Или хотя бы тряпочку из них! Зная, что обычно остается после охотников такого уровня, если они все же подыхают. Но… получила в ответ только втык, и была вынуждена утереться — с синдикатом не спорят. Видимо у них какие-то свои планы на останки.

А еще к ней заявилась Костяная Нога, мафия иная, что тоже выразила интерес, и вежливо предупредили о своих планах на действия, попросив о невмешательстве. И тоже в отношении этих ублюдучных детей! Но все что могла она уже и так сделала — приказы на отвод всех находящихся в том районе полицейских уже отдан, а большего она им все предоставить не в состоянии. Не за ручки же копам держатся, строя хороводом вокруг, пока мафики там будут свои разборки делать?

А разборки будут! Костяная нога пусть и нечета Яузе и методы у них совсем иные, но — мафия есть мафия! И так просто они от своего не отступят! Репутацию ж потеряют! Значит перестрелки, резня… да детки еще наверняка внесут свой вклад в «общее дело» добавив хаоса в и без того бурлящий котел.

И интересно даже, как их будут ломать? Надо было хотя бы записи с камер с их заплаканными моськами попросить… — подумала толстушка, тиха злясь на свою несообразительность, — наверняка же… наверняка… придумали бы что-нибудь точно! Родителе бы попытали на их глазках, взрывчаткой всех друзей… у них же ведь должны быть друзья, да? Родни во всяком случае у них точно много.

В любом случае придется об этих детках пока забыть, как и о том районе города, сосредоточившись на проблеме непокорной фирмы, с глупым Брюсом. И тут радует то, что коллеги-товарищи этих уродов, что когда-то все вместе зубами выгрызали себе власть в городе и привилегии, действуя сообща, теперь отвернулись от Кочерги и её дружка, жаждя откусить кусочек побольше от пошатнувшегося гиганта. Да и сама Кочерга, подумывает придать часть своих же людей, отдав их на растерзание, чтобы сохранить за собой, хотя бы хоть что-то.

Или… в этом во всем есть какой-то план?

Брюс Большой, сидел в своем кабинете, и с тоскую смотрел на лежащие в рюмке осколки стекла, поблескивающие на дне в коньяке, словно бы кубики льда, что отчего-то отказались плавать. Кто бы ему сказал, еще пару дней назад, что он будет сидеть в осаде в своей «резиденции» думая о том, как будет выживать в ближайшие дни — не поверил бы и дал бы в морду. С размаху бы дал! Даже не думая!

Еще вчера, он был на коне, да шатающемся, и немного кривоногом, но коне! Он был на пике власти! Он был… был… значимым человеком, а сейчас… с минуты на минуту станет преступником, и уже официально. Его люди, те, что по-прежнему верны ему, уже доложили — дело об вооруженном мятеже уже составлено, и осталось лишь собрать пару подписей.

Но за этим дело не станет! Никаких слушаний, никаких разбирательств, прений сторон, ничего не будет! Бумаги просто подпишут «задним числом» и… вуаля! Это он и его люди напали на бедных и несчастных честных полицейских, а не они приехали к нему в дом, и начали стрельбу из автоматов и пулеметов по окнам да стенам.

Брюс, даже представить себе не мог, что простой визит к месту «где цирк» закончится вот так! Он даже не догадывался что так может приключится! А если бы хотя бы тень намека на подобный исход существовало, если бы он хотя бы мог предположить, что очередная перепалка с пухлой замкой закончится пальбой… да ни за что бы в жизни не полез на ту парковку к проклятым высоткам!

— Зачем вообще я туда полез? — проговорил он в слух, глядя на бокал.

Объехал бы десятой дорогой, и… и вообще-то, все и без этого шло куда-то туда. Да не так ярко, да не с пальбой и штурмами по всему городу, морем крови и сотней трупов. Но… все итак куда-то туда-то шло, с тех времен, как его стали держать в темную. С тех времен, как в городе началась какая-то подозрительная движуха, в которой он мало что понимал, и только лишь дергался из стороны в сторону, пытаясь угнаться за ситуацией.

Когда именно это началось? Где начала всего этого шевеления? Что стало первопричиной? Не ясно, и скорее всего, этого начала, точки отчета, и не было никогда- все просто шло как шло, постепенно приближаясь к финалу.

Мирная жизнь с полностью поделенными территориям и рынком должна была когда-то закончится, пусть Брюс и считал, что произойдет это не раньше смены поколений и входа в силу молодых «волчат», что жаждут крови. Но видимо ошибся. И старые твари тоже хотят полакомится свежим мясом.

И что теперь? Коллеги-бизнесмены отвернулись от них в полном составе. Зачем им помогать? Им проще подождать и посмотреть, что будет, запасшись попкорном! А потом прибрать к рукам все то, что останется! Гадкие шакалы, что уже визжат от восторга, подсчитывая будущею прибыль от поглощения конкурента. От получения в руки бизнеса, кусок от которого они давно хотели получить себе, но «стеснялись спросить».

Администрация города. с которой у них все вроде как было на мази, по уверению кочерги, самоустранилась, сказав, что они сами виноваты, и они не будут вмешиваться, и вообще — сами виноваты! Нефиг была стрелять в и без того раздраженного буйвола!

Кочерга, что по её же уверению могла бы с ними всеми договорится, тоже самоустранилась от дел, и похоже планирует окончательно расколоть их общий бизнес, отдав долю Брюса на откуп шакалам и свиньям, сохранив за собой «некий свой кусочек».

И даже старые армейские друзья кинули бывшего товарища! Сказав, что они не будут вступать в войну с представителями власти страны, которой они присягали. Они верны присяги, и с этой проблемой Брюс должен разобраться сам, и желательно не силовыми методами.

Все предали некогда большого человека! И даже его люди, постепенно отрекаются от него, сдаются полиции или убегают прочь, в надежде где-либо укрыться от властей и правосудия.

Пресса, естественно, тоже отказалась работать на уже почти мертвого гиганта, выставляя все полученные от зам директора сведенья в нужном им, и «свинопышке» свете, а связи со страной в общем и целом нет из-за «странного сбоя» на линии кабельной передачи, который пытаются устранить вот уже второй день подряд лениво работающие техники. А радиопередачи хватает только на обмен сообщений в пределах города и пригорода — они одни, и шансов справится проблемой просто нет.

— Это конец. — проговорил человек, и подняв разбитую рюмку, подумал о том, чтобы допить его содержимое прямо вместе со стеклом.

— Босс! — вошел в кабинет один из его подручных, не дав человеку совершить задуманное.

— Что еще? — проговорил этот босс, не скрывая раздражения, ставя битую посуду на стол.

— Есть сведенья о вашем сыне!

— Что? И что с ним? С которым ИЗ?!

— С Фёдо, он… — замялся посыльный, а Брюс схватился за лицо.

Этого еще не хватало! Еще и Федо! Он у него конечно не самый любимый сынок, но… в тоже время, наверное, один из самых способных. По крайней мере по части сообразительности в экстренных ситуациях.

К тому же — он охотник! И даже во всей этой кутерьме он должен был бы выжить и даже не остаться ни с чем! Да, ему бы было тяжело жить без помощи семьи, да и охотник он только номинальный, которому Брюс еще и запретил развивать свой дар — наверное зря! Но… он ведь всё равно занимался его развитием! И все равно… охотник! Пусть и без регистрации и…

— Похоже, его схватили люди Костяной Ноги. — продолжил все же свой доклад подручный,

И Брюс только глухо простонал, обзывая сынка идиотом и бездарям, что позволил себе быть схваченным какими-то мелкими мафиозными людишками, будучи охотником аж с темя звездами. И это ведь не в какие ворота! Позорище…

— Похоже, он пытался произвести у них какой-то обмен, но был… разведен на бабки и схвачен. — продолжил сыпать на рану подчинённый, и Брюсу совсем стало не хорошо.

Его сын долбаеб! Долбоебище! Быть разведенным на бабки?! Да… и он еще называл это чьмо способным и сообразительным?! Верните слова обратно! Их как раз хватит, чтобы подавится! — и мужчина вновь посмотрел на рюмку со стеклом.

— Этож надо… развестись на бабки… — мешая смех со злостью и печалью проговорил Брюс, и стукнул кулаком по столу, от чего стакан с коньяком подпрыгнул, упал на бок, пролив содержимое и вытряхнув осколки на стол, да покатился к краю, весело звеня.

Упал, разбился окончательно. А Большой человек, что скоро станет большим зеком, поднял взгляд на казалось бы готового ко всему подручного, имеющему вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство.

— А с ним там случаем девки не было?

Подчинённый захлопал глазами.

— Была.

— Такая… — вздохнул начальник, — на него похожая да?

— Мм… наверное. — ответил собеседник, пожимая плечами, понятия не имея какая там была девка, но точно знающий, что их там кучкой брали, вдвоем.

Во всяком случае именно так доложил наблюдатель, что был приставлен к сыну босса для слежки и прикрытия, по случаю начала горячего конфликта. Ему, можно верить, он достаточно надежный человек, но вот боец фиговый, и кроме слежки и доносов, ни на что не годный.

— Арррхх… — простонал большой начальник, которому нужен большой гроб, хватаясь за голову обеими руками, — еще и сестру с собой прихватил!

— Сестру? — удивился подручный, понятия не имеющий ни о какой сестре у данного мальчика.

— Ну эту, как его… — перестал стонать большой дядя, задумавшись, и пытаясь вспомнить имя той девки, — от грымзы нашей дочку…

— Алису.

— Точно! Её! Как они вообще нашли друг друга? — скривился начальник, пытаясь понять, как подобное могло произойти, но понял, что это сейчас явно не самое главное.

Главное, что так можно попытаться повлиять на Кочерговую Грымзу! И он уже даже схватил телефон, но… осознал — не выйдет, Кочерга никогда не любила эту девочку, что родилась пусть из её эмбриона, но не была выношена ею самой. Её рожала иная мать, и эта вонючая перечница так и не признала в девочке своего ребенка.

Ей нет и не было до Алисы никогда никакого дела! И она всегда скорее ненавидела эту «дочь», чем любила, в отличии от второй девочки, которую буквально боготворит и обожает. Беатрис для неё буквально все, но… с Федо якшалась явно не она.

Алиса и вовсе жила словно чернь, причем чуть ли не самых низовых районов! Не любимая ни кем, без денег, без всего. Её воспитывали и растили старые родители Кочерги, которых та сама тоже никогда не любила. И старики сами то ели концы с концами сводили, и сами голодали постоянно, но… девочку они все же пусть немного, но любили — по крайней мере палками не били точно.

Брюс многократно предлагал забрать девочку себе, когда та еще была совсем крохой. Он же предлагал не разделять близнецов, когда они с супругой разводились, желая оставить обоих деток у себя, раз они их матери они не нужны, о чем она ему прямо и неоднократно говорила.

Но… это была месть. Маленькая изощрённая месть через детей. И дабы не сорится с коллегой-партнером еще больше чем уже было и почитай всегда, Брюс не стал настаивать. Не при разводе, не при отказе отдать девочку ему на воспитание.

В итоге он просто забыл о её существовании! А потом… выросший с золотой ложкой в жопе Федо каким-то образом нашел сестру в том бомжатнике где она жила. Отмыл, отчистил, и практически припер в дом. И припер бы вместе с её стариками, если бы Брюс не дал педеля под зад сынку, дав вразумления, не общаться слишком сильно, если сын не хочет проблем с длинной кочерыжкой.

Сын не хотел так делать, он знал, кто такая их мать — на личной шкуре! Просто… стал делать всё тайно, но, на деньги отца! И делал это довольно неплохо! Вот только… кто заведует финансами фирмы? Кочерга! И она узнала о том, что братик воспылал родственными чувствами, и… настояла на том, чтобы Брюс отдал отпрыска в её школу Стефф. А еще туда поступит и эта недоучка Алиса. И все будут счастливы и не надо будет больше лишних трат.

Это звучало как подстава! Как лютая подстава! Но по итогу почему-то подставой не была, и мозги сыну там никто не ломал. Его определили в самый мягкий класс, не стали настаивать на пансионе, детки и учителя вокруг, зная, чей он сын, относились к нему подобающе.

Это выглядело дико странно — в чем подвох? Где зарыта та змея, что подложила Тифони, для слома наследника Брюса? И неужели она воспылала чувствами к их общему сыну? В чем причина? Почему все так хорошо?

Но причины проявившейся любви, как и подвох все никак не хотел находится. Брюс уже все мозги себе сломал, но… не было подвоха! Не было! Не с Федо! Подвох был в его сестре. И пока Федо купался в спокойствие и неге, его сестру прорабатывали, как только могли. И на влияние на брата, и на отца, и… вообще, начали ломать девку по-черному, раз она «простушка-чернушка».

Вот только грымза просчиталась — братец и тут помог сестренке, вытащив её из того ада, куда её уже успели загнать. Встал грудью на защиту. И может быть не смог защитить от всего, но от много уж точно. А кто полезет против сына хозяйки школы? Тем более что Федо не был дураком, и просто купил пару учителей, пару одноклассников сестры, и… жизнь её стала не такой уж и мрачной!

Вот только всё это лирика дней минувших! Сейчас же важно лишь то, что их дети явно влипли и по-крупному! И спасать их никто не будет. По сути — и некому. Их матери на них ровным счетом наплевать — она их не рожала! И она только порадуется злоключению их общих детей. А их отец… Брюс сейчас не в том положении, чтобы кого-то спасать — его бы кто спас!

И даже охотников ведь не нанять! Их напротив, уже во всю собирают, чтобы брать очаги сопротивления охраны его фирмы, не тратя на них ресурсы полицаев. И в пору думать о том, как бы поудачнее сдаться, желательно в руки заезжих ментов, которые, возможно, за взяточку, не станут сдавать его и его ближайших людей в руки свиней департамента Сиэля.

Надежды нет! Или… все же есть? — задумался Брюс, уставившись в одну точку и напрягая память, — С кем там эти копы дрались, до того как он столь неудачно вмешался? Мафия? Нет, вряд ли, с ней у копов как было, так и осталось целиком со смазкой.

Какая-то новая группировка? А зачем тогда столь много сил сгонять ради одной шайки? Весь департамент ведь туда согнали, мымры вонючие! И не похоже даже, чтобы они при всем при этом, ушли оттуда победителями! Скорее… сбежали, найдя более мягкую цель! — выпучил он глаза, осознавая столь простую истину.

— Срочно! Свяжись с нашими, что еще остались в районе башен!

— Там всего два человека! — почти заканючил подчинённый в ответ на слова босса.

— Плевать! Мы все равно уже все почти трупы! Замученные и… свяжись!

— Есть! — отрапортовал подчинённый, думая втихаря, что ему не очень то хотелось бы быть трупом, и о том, что возможно еще есть способ так придать шефа, чтобы самому остаться в живых и на свободе.

Вот только кому и как сдаваться? Точно не тем, что дежурят подле забора их конторы! И… вообще пока не ясно кому, а значит просьбу уже по факту бывшего шефа все же придется выполнять, налаживая контакт со спрятавшимися в башне людьми, что несмотря на осаду, продолжают держать передатчик включённым, словно бы ожидая сигнала.

Ловушка? Да уже плевать, даже если и так.

Глава 4

А это еще что за деятели? — хмыкнул я про себя, выходя с лестничного марша на свой этаж, и видя как открываются двери лифта, и от туда выходят какие-то… люди. В масках… разных животных.

Они не похожи на Яузцев, однако… нормальные люди в масках не ходят! А тем более не водят с собой пленников! Человека, что тоже в маске, но руки связаны, где-то под одеждой, внутри карманов, что продырявлены внутри — хорошая маскировка! Снаружи выглядит, будто человек просто идет руки в карманы.

Человечек явно побит, хоть этого и не видно — все скрывает новенькая и чистенькая одежда. Человек сутулится, шаркает ногами… и его даже и не торопят особо, так, немного подгоняют, держа руку на шее.

А еще он весь обвешан взрывчаткой под пиджаком! Класс! Чего им надо-то? И кого это они к нам тащат? А то, что они к нам, очевидно — вон, заруливают в нашу сторону всей оравой, проверяя по ходу камеры видеонаблюдения, что… явно не работают, и похоже мафики догадываются о чем-то подобном. И мальца в шоке от подобного.

Машут друг другу, показывают действия знаками, распределяются по углам, ища иные камеры… замечают подозрительную дымку у противопожарных дверей на лестницу — достают стволы, кто просто так, а кто и на меня. И ближайший, не сводя с меня пистолета со слабыми магическими пулями внутри, подходит поближе, явно чтобы потыкать в дымку пальчиком.

Миг, и пистолет в его руках оказывается рассеченным на две половинки и может только пукать, но никак не стрелять. Простынка с меня этот же миг слетает, и я её тут же перехватываю рукой и отправляю в тайник, не давая разглядеть, что у меня был за артефакт. Для всех, я вообще, словно бы дернул с себя полог дымки, и непонятно в какой миг атаковал, отвлеча внимание фактором своего явления народу.

В меня прилетело несколько пуль из пистолетов с глушителями от несдержанных любителей масок, на что мне было плевать, и я перевел на них свой взор, как бы говоря — вас тоже располовинить? И думая при этом — а насколько я со своей нынешней отращенной целительницей шевелюрой похож на сестру? Скорее всего — неотличим для стороннего зрителя без образца для сравнения, без самой сестры рядом.

— Не стрелять. — сказал, как видно их главный, и его люди по опускали стволы, — Мы пришли договариваться, сделал он шаг ко мне поближе.

— Мы, это кто? — поинтересовался я, склонив голову на бок, — А то тут одни уже приходили, в масках, — жестом фокусника достал я маску с рогами, ту, что была простой пластмассой без капли магии внутри, — оставив после себя свои маски и тела. — улыбнулся я слегка печально глядя на маску, и таким же жестом отправил её обратно, думая о том, что она и без магии мерзкая, и надо бы её уничтожить.

Собеседнику явно не понравилась такое начало беседы, ведь намеки я ему дал более чем толстые! Почти откровенно говоря: «Вы кто такие? Идите накуй! Иначе сдохните как прочие коммивояжёры!». И его явно заранее заготовленная речь пошла писцу на писсуар.

— Мы, Костяная Фаланга. — представил он себя и своих друзей, а я посмотрел на их фаланги пальцев.

Пальцы как пальцы, никаких костяшек нет! Кожа, мясо, кости где-то внутри… так! Блин, это что получается — еще одна фракция этих Костяных приперлась? И… более мелкая, да? Раз только пальцы, а не целая нога! Или… у них не такая градация?

Зато, раз есть даже одинокая фаланга, теперь точно можно не сомневаться — у в конгломерате них есть и костяная вагина! И я, пожалуй, не буду даже пытаться это представлять. А, нет — уже представил.

— И мы не имеем никакого отношения, — продолжил речь человек, — к носителям тех злобных масок.

— Но у вас тоже маски. — сделал я невинное лицо, склонив голову на другой бок.

— Это просто… меры предосторожности, а не культ.

— Ясно. — сменил я угол наклона головы на противоположный, сохраняя невинную мордаху на моське, смотря на них, словно дите на несмешных, но интересных клоунов.

— И мы хотим договорится.

— Ясно. — покивал я головой, — и для этого, — вперил я взгляд в связанного сутулого мужчину, — вы привели пленника?

— Именно!

— Какие-то странные у вас понятия о переговорах. — скривился я, и из моего тела выскочило копье, что пробило грудь одного из подручных мужчины, — но о вкусах не спорят. — пожал я плечами, и в еще двоих полетели копья.

— Подожди, ты…

Досталось и главному, и всем прочим, кроме того, что стоял у самого пленника, и держал что-то на его шее, как видно — кнопку детонатора.

— Отпустишь — умрешь, не отпустишь — упрешь. — пожал я плечами то так, то эдак, глядя в виденных через прорези маски напуганные глаза, — Сестренка, сделай милость, оставь его руку на шее бедолаги, мне просто чертовски хочется узнать, кто там под маской, и никак не хочется, что бы весь подъезд был заляпан кровью.

— И ты поэтому не стал никого тут убивать, чтобы больше натекло? — послышался голос из пустоты рядом с пленным и его пленителем, что оба они синхронно вздрогнули.

А потом на весь холл разнесся душераздирающий вопль.

— Рука на месте, этот еще жив. — сказала сестрица, удерживающая отрубленную кисть на шее человека одной рукой, а второй зажимая кутью носителя маски, чтобы сильно не кровоточила, но было сильно больно.

У бедолаге под маской и со связанными руками, затряслись колени и кажется он обделался и вообще — сейчас упаде, и умрет! Или как минимум что-то одно из этого.

— Братец, поторопись, — сказала сестренка, перекрикивая ор безрукого, — у них тут может быть какие-нибудь хитрые датчики на подрыв стоять. Да и эти вон, — кивнула она на главного бандюга, тянущегося к своей груди дрожащими руками, пуская ртом кровь, и явно не для того, что бы вытащить копье, — могут что-то учудить.

— Не учудят. — отсек я оби кисти трясущемуся, а он на это даже закричать не смог — легкие заполнились кровью, и можно только кашлять.

Подошел к пленному, аккуратно отогнул ворот пиджака,

— Так, посмотрим… — пробормотал, изучая механизм жилета подрывника.

И понял, что мужик под маской еще и плачет.

Решил снять с него эту уродливую маску улыбающегося зайца с косыми глазами!

— Дед, ты что ли? — офигел я, увидев знакомое лицо.

Мужичок, с трясущимися коленками, попытался выдавить улыбку, но получилась она какая-то едино секундная, тут же исчезнувшая. А потом он, с третьей попытки, оттянул губы с одной стороны, показывая в щель меж зубов, что там, во рту, у него что-то есть.

Вот падлы! — сошло с меня веселое настроение. Я аккуратно приложил руку к его лицу и… это не бомба! Это детонатор! А бомба… он у него внутри! Ему вырезали половину… нет! Весь кишечник! И печень! И вставили внутрь отличную бомбу! Которую не заметить под слоем кожи и мышц! И… если он разожмет рот, то… будет бабах! А взрывчатка снаружи… это так, отвлечение внимания.

Зачем так делать? — взглянул я на ныне безрукого лидера этих зверемасочников. Или они пешки и сами не в курсе? Неее! Все проще! Этот пленник — дар нам в знак добрых намерений! А потом, когда мы расслабимся…, а вообще, эти ребята из той ли структуры, о которой говорят? Больно сильно это на подставу похоже! Особенно учитывая, что люди из костяной мафии к нам уже заходили, и были… вполне вежливыми! И без масок.

На этаж спустилась тройка копов с двадцатого, что решили то ли продолжить дежурство забив на трупы, то ли позвонить от сюда. То ли просто, каким-то боком крики услыхали. И последнее вполне вероятно — оружие в руках у них оказалось в тот же миг, как они ступили за порог, хотя лица у всех троих… зеленые-зеленые! И стали еще зеленее, от вида крови и отрубленных рук.

— Салют! — помахал я им ручкой, привлекая внимание к своей персоне и отвлекая от тел.

Чуть не получил пулю в лоб! Рефлексы!

— Тут какие-то типы, — продолжил я речь, проигнорировав три ствола, что еще миг назад смотрели на меня, — притащили к нам деда, — перевел я взгляд на все так же трясущегося человека, держа руку у его рта, словно бы зажимая ему рот рукой, — со взрывчаткой внутри тела.

Убрать эти бомбы не проблема. Взрывчатка внутри обычная, не магическая, пусть и с кучей высокоуровневой набивки для осколочного действия. И эту набивку можно в принципе и не трогать, но…, а органы то мне ему как вернуть?! Он обычный человек без магии! Ему даже высокоуровневый целитель с такими повреждениями фиг поможет! Не то, чтобы подобное восстановление было совсем нереальным, но… он умрет раньше, чем зафункционирует результат.

На капельнице сидеть? Ладно, надо хотя бы поговорить с ним для начала.

Миг, и с тела трясущегося на полусогнутых старичка исчезает вся взрывчатка. Внешне этого не видно, она под одеждой пряталась! Зато сестре можно больше не удерживать отрубленную кисть в прижатом положении.

Миг, и из тела старичка исчезает вся взрывчатка вместе с детонатором и набивкой — потрачусь уж немного. А я убираю руку от его рта, и он тут же падает на колени, так как его уже никто не удерживает в стоячем положении, а сил стоять уже явно не осталось. Начинает рыдать, явно щупать пустую гортань, где больше нет детонатора, возможно удивляться.

— Сестренка. — обращаюсь я к сестре, что скинула с себя простынь невидимку еще до начала драки, чтобы не запачкаться, и как следствие заляпала кровью свое очередное новое платье, — рассортируй масочкников на тех, кто жив, кто скоро сдохнет, и тех, кто еще побрыкается.

Сестра кивнула и пошла сортировать, таща за собой волоком человека без руки, удерживая его за кутью. Копы, отошли в сторонку от двери, убрав оружие на всякий случай, и по стеночке, по стеночке, проползли до своего столика, под которым обнаружилась портативная рация. Косясь на нас, начали попытки связаться со своими, чтобы доложить.

— Дед. — присел я на корточки, чтобы быть словно ребенок низким даже на фоне стоящего на коленях человека, — ты… как? Как это… вообще… произошло? — захлопал я глазами.

— Внучок… — заревел старичок сильнее. — внучок… — повторил он, не в силах совладать с эмоциями.

А эмоции у него были разные. Жалость, сострадание, скорбь, печаль, и даже гнев! Причем, гнев разный! На себя, на других, бандитов, и даже на… нас. За обман? Или за… что-то еще, не знаю, да и не важно это.

— Дед, ты это…

— Я мертвец, да? — выдавил он из себя грустную улыбку, прекращая рыдать.

Я кивнул. Если без кишков он еще мог бы прожить, то вот без печени… скорее не ясно как он до сих пор жив и на ногах! Видимо его чем-то накачали. Но это «что-то» уже явно заканчивает действовать, да и при таком отравлении маной, которое я ему создал переместив взрывчатку из тела прочь, ему всё равно кранты, даже если бы та же печень была на месте и работала. Не жилец, без вариантов.

— Неудивительно. — вздохнул он, внимательно вглядываясь в моё лицо, своими выцветшими от времени глазами, словно бы что-то там разглядывая. — А вы ведь и правда, те дети… — сказал он как-то печально, роняя слезу, словно бы имея ввиду, каких-то других тех детей, и перевел взгляд на мою сестренку, что тащила мимо нас шипящее и окровавленное тело, вяло пытающееся сопротивляться.

Прочем, попытки сопротивления в любом случае напрасны, и для девчонки с копьем, все эти люди, словно бы соломенные чучела, что нужно перенести на новый шест, на новое поле.

— Скажи… — вернул свой взор на меня дед, внимательно вглядываясь в глаза, — это и правда… вы, побили тех… — он не договорил, но я все понял, и кивнул, — Ясно. — грустно сказал он и замолчал, плотно стиснув зубы.

— Их побила одна сестра. — слегка улыбнулся я, выводя деда из задумчивости, — Я лишь следил за тем, чтобы она никого не покалечила.

— Так… — проявил невиданный интерес дед, которому эта тема была явно интересна, и явно что-то внутри задевала.

Их… их жизнь, наверняка стала адом после того случая! Уж больно агрессивные там были мамашки! И… им явно было плевать, кто прав, а кто нет. Мы видели во что превратилась квартира старичков — печальное зрелище. Однако виновным себя я считаю лишь в том, что не набил им всем морды прямо там, вбив мудрость в мозг вместе с зубами.

— Мы никого не калечили дальше пары сломанных ребер. — улыбнулся я краешком губ.

Старик усмехнулся в ответ, и посмотрел на творящеюся вокруг кровяку, на трупы в одной кучкой, куда сестра кидает и тех, кто уже почти там, почти мертв, не проявляя ни жалости, ни сочувствия, и относясь к живым, и людям, не почтительнее чем к мешкам с соломой.

Взглянул дед и на еще живых мафиози в другом штабеле, которым девчонка дала тряпки от одежды тел кучки первой, чтобы… что-то! Копья она из тел живчиков не выдирала, чтобы не делать рану больше, так что смысла в тряпье особого и не было — дыру незаткнешь, когда в ней торчит копьё.

Да и относительно легко раненые там, нечего особо латать. Хотя пятикилограммовое копье в груди — это в любом случае пятикилограммовое копье в груди! Особняком там стоит только однорукий, которому тряпки реально во благо, и который явно поглядывает в сторону возможности бежать.

— Побежишь — ноги отрежу по самую жопу. — рыкнула на него девчонка-охотница, и пошла в нашу сторону, чтобы присоединится к беседе.

А менты тем временем орали в рацию, переругиваясь с кем-то на той стороне.

— То есть как валить?! Тут четыре трупа! Чертовы Яуз… что значит не наше дело?! Э?! Да понимаю я все! Но… Есть…

— Переломы заживают, — вернул я внимание деда на себя, — Даже и калеками не делают, — дед вновь хмыкнул, — Сложных переломов, с раздробленными костями, — кивнул я в сторону сестренки, что сев на корточки пред дедом, оттянула ворот своего окровавленного платья и показала свою по-прежнему синюшную грудь, заставив старичка вздрогнуть всем телом от ужаса вида, — не делали. — улыбнулся я, вновь вернув внимание себе, но взгляд деда прошелся по мне лишь в скользь, вернувшись на ребрышки девчонки.

Кости наружу там конечно не торчат, но… и дураку понятно, что… если бы Лина была человеком простым, для такого синяка, её надо было бить мешком с песком, с чувством и с толком. Там явно не след от ботинка! Но в тоже время — живого места нет на груди вообще.

— Кто тебя так, внучка… — пролепетал побледневший мужичок, чья кожа стремительно приобретает желтый оттенок.

— Яуза. — скривилась сестра, и дед чуть не сплюнул на пол.

— Мафффиози.

Мы с сестрой покивали синхронно в ответ.

— А тех дурынд… максимум, что мы могли им сделать из серьёзного, это кое-чего повредить, если бы они были беременными дурами в шестнадцать, — дед вздрогнул, — которые кидаются палками и битами, обитыми гвоздями, на двух малолеток лет семи, с целью поиграть в бейсбол их головами. Ах, да, так все и было. — взглянул я на сестренку, что кивнула, — Представь дед, чтобы было, будь мы не теми, кто мы есть, а обычными малютками. — дед побледнел еще сильнее, и начал падать на бок, теряя сознание — пришлось его подхватить и легонько встряхнуть приводя в чувства.

— Надо было их тупо поубивать. — вздохнула сестра печально, — Проблем бы было меньше.

— Да уж… — проговорил дед, тяжело дыша, и мы сестрой помогли ему подняться.

— Ты должен увидится с нашей мамой напоследок. — улыбнулся я краем губ.

— Не думал я, что лицо невестки будет последним, что я увижу в этой жизни, — усмехнулся дедок в ответ, шваркая ногами к нашей двери.

— И должен рассказать нам кто тебя так. — проворковала сестренка с другого бока.

— А что тут непонятного кто? — вздохнул дед, бросив взгляд на кучку трупов, а копы тем временем встали со стульчиком и вытянулись в струну, как на плацу, явно чего-то ожидая.

— Сомневаюсь, что они были теми, за кого себя выдавали. — вздохнул я, кивнув копам типо «сейчас доведу и вернусь».

— Да ктож их знает, — произнес дедок, разглядывая дверь, что сама собой открылась пред ним, демонстрируя пустой коридор, — печалит только то, что моя старуха все еще у них.

— Мы её найдем! — заверила деда сестренка.

— Да где ж её найдешь. — вздохнул дедок и переступил порог.

А я, перекинувшись с сестрой парой слов без слов, сказав глазами «Я к копам» и получив в ответ «А я с дедом», оставил этих двоих и дальше ковылять, а сам метнулся к служителям правопорядка.

— Мы уходим. — печально сказал, как видно главный из них.

— Что так? — склонил я голову на бык, как бы говоря «какого фига?!».

— Нас отзывают. — встрял в разговор второй носитель погон. — Всех прочь от этого дома. Отцепление снимают и…

— Ни трупы забрать, ничего. — добавил третий, сжимая кулаки. — Просто требуют все бросить бежать.

— А не планируют ли они дать сюда авиаудар? — прикусил я губу, задумавшись.

— Авиа? — переспросил второй, хлопая глазами.

— Аа! Забудьте! — замахал я руками, — В общем — желаю вам не сдохнуть по дороге!

— Спасибо. — проговорил ошарашенный первый.

— А рацию оставьте. — сказа я ему, когда он потянулся к чемоданчику, — послушаю на досуге, что у вас там вещают. — оскалился я в кровожадной улыбке, и мужики вздрогнули, понимая, что за ней прячется.

Поглядели на кучку трупов, и на стонущих живых, и не стали противится сдачи важного ресурса «рация», опасаясь за свои жизни. И бочком, бочком, проследовали к лифту. А я, проследовал к живым, желая провести допрос с пристрастием, дабы выпытать все, что они знают, пока ошарашенная мать, общается с умирающим свекром. Ему, не помогло даже зелье лечение, что дала ему сестрица из запасов тайника, а лишь подарила чутка бодрости, в его последние часы жизни.

Глава 5

Дед… Он простой человек, как и мать! А значит, любое лечение магией, будет отравлять его тело маной, что уже само по себе вредно, и даже смертельно в больших дозах. К тому же, любой целитель, не возвращает при лечении пострадавшему его утраченную плоть полноценно.

Не стимулирует регенерацию, заодно подкармливая тело, в отличии от зелья лечения, не делает ничего иного, но подобного, с полноценным возвращением умерших тканей на новые, здоровые и живые.

Как плюс, в отличии от все того же зелья, целитель не пользуется ресурсами самого тела пациента, для ускорения регенерации в повреждённой зоне. Пусть и имеет все то же ограничение на сроки давности — старые травмы, к которым человек уже сам успел привыкнуть, целителю не залатать.

Целитель, ранга от второго и выше, создает при лечении материальную иллюзию, призрачную плоть, материю из маны, подобно той, которой обладают вместо плоти нормальной, монстры подземелий. Но в отличии от монстров, вырвавшихся в мир, и начавших в нем жить, «иллюзии» целителей, не станут полноценными сами по себе, по мере жизни монстра в мире материальном.

Это не родная магия существа! А только делающая вид чего-то родственного чужая сила. И на обращение чужой магии в свою, путем взаимопроникновения сил, поглощения и замещения, нужно время, и много. Ну и магии тоже нужно вагон, или даже два, а у людей без маны, её просто нет. И надежда лишь на то, что собственные ткани, при делении, заполнят эту «пустоту» приняв облик утраченного, действуя по заданному целителем шаблону замещенной плоти.

Целители… психи! Сумасшедшие! Люди со свернутыми набекрень мозгами! И сколько лет живу, столько не понимаю, как они работают! И неважно какой вид, и тип целительства ими применяются, это всегда… какое-то извращение с собственной силой, а порой и материей.

И целители этого мира, как я могу судить, еще не самые конченный вид сумасшедших из всех, что я знаю! Они просто… заставляют свою силу, принять облик чужой плоти! Облик утраченного, но того, что не тела не разум пациента, еще не успело забыть, и помнит в мельчайших деталях, как по-прежнему существующею часть себя. не смерилось с кутье, не привыкло к жизни без органа! Не стало нормальным, эта, неполноценность.

И магия и плоть исцеляемого, так или иначе, видя и ощущая вторжение, стремится от этого избавится, но поскольку одновременно с этим есть понимание, что эта, условная рука или нога, или даже почка из чужой маны, своя собственная рука, нога, почка, что подчиняется сознанию и мозгу, выглядит, делает, и вообще — оно самое! то самое! Своё, родное — то вместо простого отторжения с уничтожением, происходит замещение, с заменой чужой магии, на свою. А потом и материализации этой фантомной плоти, с заменой на нормальную тем или иным образом — по правилам монстров вне подземелья, или тупо за счет роста и деления клеток.

Но даже если заменить магию целителя в созданном им подделке на свою собственную, эта «иллюзия» все равно не просуществует долго! И без материализации, рано или поздно фальшивка разрушится. Хотя скорее рано, чем поздно, если целитель конечно не кто-то уровня пятерки.

И фальшивка в любом случае просто заплатка! И пока она не стала единым целым с телом — неполноценная его часть! Более того! В случае с охотниками, у целителя постоянные проблемы с сопротивлением магии охотника при лечении, и его нужно как-то преодолевать! А у исцеляемого, постоянные проблемы с тем, что возвращенная целителем более низкого ранга часть тела, не выдерживает привычных нагрузок из-за более низкой плотности магии этой латки.

И конечно же многое зависит от психологии! И не только целителя — там все и так ясно — психи! Но и того, кого лечат — нельзя считать возвращенное ненастоящим! Нельзя отторгать это! И нельзя забывать о том, что дыра в брюхе должна зарасти поднормальному! Иначе… ну, целителю в любом случае следует наблюдать за своими пациентами, до их полного восстановления. Обновлять магию, дополнять, следить, предотвращать эксцессы.

И я, в плане исцеления, весьма удобный объект! И лечившая меня лекарка это сразу поняла! Ведь я могу по желанию занижать магический фон тела, не мешая её работе, легко к считыванию нужных элементов тела, подлежащих восстановлению, благодаря отсутствия повреждений энергетических оболочек тела, и фактически тут же, заменяю её магию, в созданной ей фальшивке, на свою. Но сам, увы, создавать такую плоть, не могу, даже для самого себя. Не умею — я не псих! И не настолько сильно голову сломал, чтобы быть способен… делать ТАК!

Я могу создать отдельно аминокислоты, собрав их чуть ли не вручную по атомам при большом желании и хотении, могу сделать алмаз из углерода тупым давлением, могу заставить время в разных пространствах осколков средь Хаоса течь с разной скоростью! Но вообразить и имитировать даже собственную плоть из маны. и заставить её ЖИТЬ или хотя бы имитировать жизнь — не могу, никак, вообще!

И даже заплатку на ранку поставить не в силах, хотя казалось бы — куда уж проще то?! Но… потому то и считаю людей, способных на такое психами, и гениями. Ведь они, имея за плечами столь короткую жизнь, уже знают, как устроено тело человека, и, что называется — могут повторить! Пусть и создав обманку, при помощи магии. И зачастую — даже не осознают, что делают! Настоящие безумцы, как ни погляди.

Самые же сложные клиенты для целителей — обычные люди. Ведь их тела, не имеют собственной магии — не понадеешься на то, что конструкт псевдо плоти покушает от тела, к которому прикреплен, и в чьих это интересах. Более того — излучение от фальшивки, будет отравлять тело пациента!

И в отличии от возвращения конечностей, кровь в которых гуляет эпизодически и при необходимости её туда можно и не пускать, в случае с внутренними органами, и печенью — кровоток там постоянный, и орган этот должен чистить кровь, а не отравлять её своим существованием.

Так что простому человеку, даже высокоранговый целитель не сможет заменить утраченные органы на новые. А вот руку или ногу, вернуть все же сможет, пусть и придется по извращаться, да привязать бедолагу к себе, или к иному источнику магии, для подзарядки.

И в подземелье, где целители-охотники априори сильнее чем в нормальном мире, простого человека не приведешь для работы — он там сдохнет, и я так и не понял, почему никто в Залихе так и не догадался, что в низко ранговых осколках, люди мрут не из-за магии, и проблема решается при помощи одного единственного баллона с собой.

Но в лубом случае, увы, но деду, как и любому иному простому человеку, в его возрасте, и с его «ранами», ни целитель, ни зелья, не помощники. И я не знаю, есть ли в этом мире вообще хоть что-то или кто-то, кто бы могло ему подарить жизнь, в его текущем состоянии, отсрочив смерть, хотя бы на пару лет.

Все приходящие в голову варианты, дадут ему лишь возможность пострадать, да продлят агонию! Заставят помучится! Вне зависимости от того, придет ли нам в голову идея пересадить ему чужие органы с не самых добрых личностей, под руку подвернувшихся, или же это будет идея на старости лет попробовать сделать старичка охотником.

Ни что не даст ему жизни! Пересадка очень сложный процесс, и мы не умеем напрочь. А пробуждение — это даже и не смешно так-то! Ведь я, и сам-то еще плохо понимаю, как эти «охотники» обретают свою силу! И как и не понимаю того, что для этого нужно. Только… теории, что пока еще ничем и никак не подтверждены. И даже и не поэкспериментируешь с такими скудными данными. Дед… он уже просто живой мертвец, как бы мне не хотелось обратного.

И даже если я утащу старичка в Хаос, создам для него свой персональный осколок, непонятно где взяв для этого ману, создам для него там новое тело из магии, я это там все же могу, пусть тело не будет хоть сколько-то полноценным, не будет живым, и ему из этого осколка уже будет не сбежать, став узником подземелья, но главное — Хаос! Я не смогу деда от него защитить! Даже в моём тайнике, все не столь красочно по защите, как мне бы хотелось! И влияние Хаоса там тоже есть, просто есть и противодействие ему, и разуму простого смертного, не пережить этой войны.

Старичок умер через несколько часов после нашей с ним встречи, протянув практически до самого вечера. Все это время он провел в общении с невесткой и внучкой. Говоря и слушая даже в самые последние минуты. Скорбел по погибшему сыну, умершему непонятно за что и непонятно почему, пытался рассказать нам хоть что-то о тех людях, что это все с ним сотворили, но поведать смог только то, что к ним вломились в квартиру неизвестные, вырубили полицейским пистолетом, а потом он очнулся уже в пыточной.

Короткий, но емкий допрос, и новая потеря сознания на неопределенный срок. Еще пару пробуждений и допросов, а потом он очнулся уже в микроавтобусе, и его передали одни мутные типы, на руки другим мутным типам. Последние довезли его почти до самого нашего дома, высадившись практически под носом у дежуривших там копов. Только там все были без масок, ага, надев их только когда уже в лифт сели. Кто, что, непонятно вообще.

Умирая, дед дал завещание, беречь мамке деток — будто она может это сделать! Деткам беречь мамку — угу, ага, мы и так пытаемся как можем! И назвать третьего ребенка, если он родится мальчиком, в его честь — о хитрец старый!

Ну и да, дед, отослав невестку в сторонку, на кухне за чаем, который он естественно не пил, попросил у внучки обеспечить нашей мамке «светлое будущее» где за ней не будет охотится никакая мразь, где ей ничего не будет угрожать, и где она сможет воспитать своего сына или дочку, не трясясь как осиновый лист от каждого шороха.

Все это было сказано тихим и проникновенным голосом умирающего человека, но при этом изобиловало матами, что у любой нормальной девочки уши бы в трубочку завяли, а сестра лишь покраснела слегка. Дед, что называется, на смертном одре не собирался скромничать и сдерживаться в выражениях.

Сказал, что раз мы такие сильные пятерки, то непременно должны сделать это, даже если для этого придется поставить пол мира раком и поиметь его во все щели. И даже ограниченность по времени коротким сроком жизни недолжно нас остановить в этом стремлении, не нужно пытаться надышатся пред смертью и урвать все, до чего дотянешься, лучше обеспечить жизнью свою семью, что сможет жить дальше, даже когда мы уже сами уйдем.

В общем, дед разоткровенничался, и сказал примерно следующее: «Детки, вы пиздетс сильные, но ваш срок пиздец короток, нагните всех, что бы все боялись вашей тени даже после вашей смерти!!!». И я, что пришел к нему попрощаться, оторвавшись от дел пыточных, даже не стал спорить со старым, и в чем-то его разуверять — пусть уйдет спокойно, с чистой совестью.

Ну а пытки… допрос! Я там никого особо не пытал, не надо! Ни к чему конкретному, увы, не привел. Эти ребята с девчатами, что решили промышлять темными делами, работают… точно не на Фалангу и не на Костяных, тут почти гарантия, но вот на кого — вообще не ясно нифига.

Сами они конечно утверждали, что работают именно на эту костяную что-то там, вот прямо в один голос! Но, если спросить у них «а что за организация, эта ваша Костяная Фаланга? Что она делает? Какие правила?» в ответ получишь тишину и переглядки — не знают они, на кого работают, просто велено им, везде и всюду, на всех делах и преступлениях, кричать громкой и чуть ли не на распев, что они, дескать — темная пи… кхм! Костяная Фаланга! Это они нас сюда послали и во всем виноваты!

В общем — подставные какие-то ребятки! Ведь они даже начальника своего, через которого все получают, распоряжения и указания, без маски не видели. Зато были в эдаком «тренировочном лагере» где-то хрен знает где, не в Сиэле точно, где всюду весели плакаты с надписью глубока пи… Костяна Фаланга! И понятия не имеют они, частью какого конгломерата является эта самая Фаланга.

Зато плакатов с самим названием было там так много, словно бы не мафию готовили там. А… идеологический культ некой страны! И не учили в этом лагере ничему толком, кроме как веселого выкрикивания нужной агитки в нужное время, методу выхода на связь, и как скрываться от налогов, и не засветить лишними деньгами.

А еще у всех есть одна общая черта — они выкупные. Им грозил срок за преступление средней тяжести, к ним приходил холеный человек, похожий на адвоката, и предлагал поработать на его конторку, не называя, что это за конторка. Предлагал выкупить в случае согласия, вносил залог, их отпускали, а потом они попадали в тот самый лагерь. А если не будешь подчинятся — приостановленному делу вновь дадут ход, и голубцов накроют еще и за побег — так по крайней мере они сами все считали.

Может быть кто-то из тех шести голубцов, что пришли к нам вместе с дедом и знал что-то побольше прочих, и мог бы рассказать что-то поинтереснее, как например их командир, что не дожил до беседы, но доставшаяся мне половина, знала только это. Да и то, из трех допрашиваемых, один, точнее одна, умерла в процессе. А товарищ без руки, все время норовил потерять сознание от потере крови, приходилось бодрить.

В обще, по итогу, у меня два пленника, и четыре трупа в подъезде с дырами в груди. Пленникам я их дырки небрежно зашил, забрав себе копья, так что… проживут какое-то время, наверное. А еще есть труп деда, который в квартире. И который тоже надо куда-то деть. А еще… кто-то там приперся!

Позвал сестренку, и мы вдвоем отправлюсь к двери, встречать новых гостей, припершихся к нам на этаж по лестнице. Мать же в это время, с унылым видом разглядывала бутылку дорого крепкого коньяка, что прятал Майкл многие годы на шкафу их спальни. Вот только нет там коньяка! Чай там! Коньяк я оттуда свистнул еще годы назад, на обработку ран. А чай… давно прокис.

Визитёры тем временем рассматривали трупы, сложенные стопкой, и отчаянно боролись с желанием свалить оттуда нафиг. Их желание бодрым шагом проследовать к нашей двери и… постучать? Куда-то испарилось, когда они увидели кровь, и заметили трупы. Стоят вот, думают. Одеты они в атласно выглядящие деловые костюмы, являются представителями разных полов, и — явно парочка! Такая, деловая, где работа вперед отношений! Хотя думаю в постели… эти мальчик с девочкой чуть меньше тридцати лет, отжигают явно не хуже наших предков, которым за сорок. Отжигали…

— Ну и что вам надо? — открылась дверь в нашу квартиру, не издавая и звука, и мы с сестренкой нарисовались на пороге, держась за ручки.

Парочка вздрогнула.

— Мы…

— Переговоры? — посмотрела на меня сестренка, говоря тоже со мной, а не с ними, — Как эти? — кивнула она в сторону горки трупов, не отводя с меня взгляда.

Парочка вздрогнула и побледнела, скосив взгляд на трупы. А я подумал — бедные соседи! Мы конечно не у их двери сложили трупы, но… впрочем, из всех соседей вокруг, за последние двое суток, объявлялся лишь один, тот, что справа, да и то, для того, чтобы вещи собрать.

— Нее! У этих нет пленника! — помотал я головой, взглянув на личико сестренки в ответ. — Да и масок нет. — кивнул я на валяющиеся подле тел маски.

Парочка посмотрела на маски, сглотнула, но не отступила! Храбрятся! Тоже, взявшись за руки, с видом «Умирать так вместе!» и кажется самка еще и подумала «Я сегодня недостаточно много мужа отымела! Выживу — натрахаюсь!», а мужик подумал о бухле, возможно.

— Так зачем же вы пришли? — хором сказали мы, поворачивая свои головы к гостям, еще сильнее им пугая, что называется — до мокрых штанишек!

— У нас… — пролепетала дама, бледнее пуще прежнего, и едва заметно дернула партнера за руку.

— У нас послание от Брюса Большого! — отрапортовал тот, словно после приказа «Доложить по уставу!».

А мать, слушавшая наш разговор за изгибом коридора, вздрогнула всем телом.

— И что же господину Брюсу, — проговорила сестренка, склоняя голову на бок.

— Большому, — поддакнул ей я,

— Надо?

— Это начальник… — вышла из-за поворота мать, — начальник Майкла, — начала она идти к нам неспешным шагом, — начальник начальника… начальника… начальника… — подошла она уже почти к нам в упор, и я был вынужден перестать её скрывать от глаза пары зрителей, из-за чего женщина словно бы вынырнула из пустоты, — и партнер моего… начальника… и бывший муж, моего… начальника.

И мы развернулись к ней, посмотрев на неё с видом «Ну харе, а?! Весь образ портишь, ма! Вон, эти двое уже не боятся нас от слова совсем!»

— Начальника…

Кажется, её заклинило! И она едва сдерживается, чтобы не начать нас по головке гладить умиляясь, да нервничая, ведь такими маленькими нами, детьми! Оказался заинтересован столь большой и важный человек, начальник, начальника, начальника, начальника! И настолько сильно, что аж посыльных для встречи послал! К детям обычной гражданки!

— И что же… этому… — повернулись мы обратно к собеседникам, что уже не боялись нас так сильно как раньше, и кажется даже выдохнули, уведя за нашими спинами обычную тетку,

— Начальнику, — поддакнула мне сестренка.

— Начальника… — вторила ей мать.

— Натрахаюсь, — пробормотала себе под нос дама в деловом костюме, — точно натрахаюсь, пока ноги не откажу!

— Бухла бы сейчас… — пробормотал мужик, невпопад, и явно не слыша товарки.

— Понадобилось? — закончил наконец я свою речь, стараясь не ржать над этим цирком.

— Начальника…

— МАМ! — рявкнула на неё родная дочка, и мать вздрогнула, очнулась.

Осмотрелась, огляделась, и поняла, что ей лучше свалить от сюда и поживее.

— Я вас в комнате подожду. — сказала она, и ушла, с точки зрения публики, растворившись в пустом коридоре.

— Точно натрахаюсь… — пробормотала дама, — пока пи»а не сотрется!

В ответ на это мужик дернул её за руку и ОЧЕНЬ выразительно посмотрел — очнись, женщина!

— Что?

В ответ новый выразительный взгляд, и мягкая указание ладошкой на то, что мы как бы ждем и смотрим. Ну и кивок на трупы — проняло!

— Так что же нужно ВАШЕМУ НАЧАЛЬНИИКУ! — почти проорали мы, теряя терпение. — НАДО?!

И собеседников проняло окончательно и в нужную сторону. И мы наконец узнали, какого фига к нам эти двое приперлись. И… тот пацан-скупщик со своей сестрицей все же вляпались во что-то гадкое. И… нам предлагают деньги, власть… ладно, просто деньги, за то, что мы их вытащим из той жопы, в которую они залезли. А залезли они в жопу… этой Костяной Ноги! И теперь оттуда сами торчат ногами, и даже толком не ясно, где их искать, и тем более непонятно — а надо ли нам это вообще?!

Тем ни менее, принять к сведенью эту просьбу и информацию мы приняли, даже номер анонимного счета с авансом за работу тоже взяли, и… пошли думать, как ничего не делать по данному вопросу дальше. Пацана конечно жаль, но мы тут как бы сами в жопе! И ползти еще глубже? Нет уж, не хочется.

Но стоило нам только отойти от двери, а парочке с недотрахом уйти на лестницу, как из лифта вывалилась новая кучка визитёров. В звериных масках, ага! Только… несколько более качественных, чем были и ныне трупов и пленников. И… новые «маски» тут же обратили внимание на старые трупы и маски. Стали осматривать, тихо переговариваясь, но не трогая ничего руками в перчатках — наличие на руках толстых перчаток еще одно отличие новых от старых.

Дверь в нашу квартирку в этот раз открылась с протяжным скрипом, словно дверь строго чулана. И на пороге опять оказались мы, держась за руки, да еще и быстро накинув на себя окровавленное одеяние. Ну, точнее это сестра по-быстрому платьице сменила. А я так и не переоделся поле допроса.

— Дайте угадаю, — посмотрел я на замершую толпу, что посмотрела на нас в ответ, — крива… си… Костяная Нога, да? Или фаланга?

— Ага. — покивали они, сказа это почти хором после переглядов, но не уточнив, нога они таки, или все же фаланга.

— И пришли договорится?

— Ага… — вздохнули они хором, понимая, что договариваться сейчас будет… сложно.

— И у вас есть кто-то в плену из наших родственников?

На этот раз переглядов было больше. Вздохи тяжелее и не в ритм, но знаменитого «ага» все-таки больше не звучало. Хотя было очевидно — все так, как я сказал.

— А к ним в компанию не? — поинтересовалась сестренка, склоняя голову на бок и ни куда даже не показывая, ведь все и так было очевидно.

Народ скосил глазки на трупы, и некоторые из них тут же замотали головами — не хотят они! Ага!

— А мы вот хотим вас туда отправить, — ответил я на несказанное, — А потом поговорить с трупами!

— Но мы же не умеем говорить с трупами! — изумилась сестрёнка отыгрывая роль и глядя на мой профиль лица.

— Умеем, сестра! Умеем! — ответил я, не отрывая взгляда от толпы «собеседников», — Только они не отвечают почему-то!

— Послушайте, — заговорил, как видно, их главный, как видно решив взять на себя роль парламентера, и выступая аж на два шага вперед от прочих, как бы закрывая их собой, — мы пришли к вам без злых намерений…

— Но у вас в плену наши родичи, — покивала сестра, словно констатируя факт.

— Мы не похищали, не избивали их и не…

— Они мертвы? — вскинул я бровь, и кажется у собеседника задергался глаз.

— Они в безопасности! Мы не знаем, кто были те люди, — указал он на трупы головой, и тараторя, стараясь говорить быстрее, чтобы успеть все сказать до того, как мы опять перебьем, — но мы не причиняли, не причиняем и не собираемся причинять вреда вашим родичам! Напротив, мы пришли сообщить вам, что они в безопасности, в надежном укрытии и никто им не угрожает.

Мы вновь переглянулись — в чем подвох? Где враки? А вернее — где это надежное укрытие, до которого нам не добраться? Ведь это так, они спрятаны, защищены, в том числе и от нас! Хитро и ловко, что тут скажешь!

А мужик тем временем продолжал говорить, явно уведя отклик на свои слова в нашем виде и глазах:

— У нас достаточно ресурсов чтобы укрыть и вас, если вы того желаете. Мы понимаем, что это тяжело, когда все против вас, а потому готовы дать защиту, укрытие, другие документы если надо, и даже переезд в другую страну, если необходимо. Мы вам не враги. — выдохнул он, высказав все, что хотел, и теперь ожидая от нас реакции, сверкая зелеными глазами в прорезях для глаз маски.

А я подумал — как сладко стелет! А не агент ли он иной державы? Может этой, нагой ноги… длинно ру… зеленой жопы, костяной опы! Вообще не существует? Может… это все ячейка разных банд, друг с другом не связанных, маскирующихся все под одну? А в интернете так, брехня брехневая написана с потолка взятая! Сейчас это и выясним.

— Мы готовы выслушать ваше предложение, — сказал я, к облегчению всех присутствующих, но тут же их напряг обратно, подняв вверх пальчик, — но при одном условии, — собеседники напряглись, но приготовились внимать. — члены вашей группировки, из костяных, буквально сегодня поймали одну парочку подростков. Федо и Алису. Доставите их нам, и мы подумаем над вашим предложением, рассмотрев варианты переезда и так далее.

Группа людей начала переглядываться, явно задавая друг другу вопросы «Ты об этом что-то знаешь? Кто эта парочка?» и получая ответы пожатием плеч «Ни фига, понятия не имею, но нужно выяснить! Задав вопрос координатору или главе! Это важно!».

— Если же это не ваши люди были, — кивок на трупы и маски, и внимательный взгляд в глаза лидера еще живых и на ногах, стоящих, что не с кем не перемигивался, и смотрел в нашу сторону словно бы хмурым взглядом в щелочки своей масочки кота, — разберитесь с ними, вы ж не маленькая организация, что не в силах справится с кучкой подставной шушеры. — и на этих словах, мы сделали шажок обратно в квартиру, и дверь за нами, с тем же мерзким скрипом затворилась.

Глава 6

— Гадство! Гадство! Гадство! — бился головой о стену у подъезда оперативник группы организации Костяной Фаланги. — они были так… и…

И все! Так глупо! Такая простая маленькая просьба этих малявок, и они были бы согласны пойти с ними! И работать с ними! Он видел это по их лицам — они были и правда заинтересованы во всем, что он им говорит! А значит, легко согласились бы на все остальное, предоставь они им столь малое.

Пару подростков, с которыми у них явно были какие-то связи. Встречу с родственниками на безлопастной территории, укрытие от прочих группировок, и… вот у Фаланги уже свои карманные пятерки, что могут в легкую чистить подземелья шестого уровня, и что в состоянии дать прикурить полиции целого города — записи боя… избиения! Одной из двух близнецов — девочкой, целой толпы полицейских, что ничего не могли ей сделать даже магическими пулями поистине впечатляли.

Да, они ресурс временный — дети охотники! Но какова мощь! Да при столь малых вложениях! Они окупят все тысячекратно! С ними можно будет брать города, устранять неугодных даже за артефактной защитой, и… вообще не знать проблем с какими-то властями, что просто побоятся идти против такой машины смерти, решив просто переждать.

Они пусть на время, но станут королями! Будут править там, где пожелают! Или же укрепят позиции на рубежах, что имеют. И все это за три копеечке на блюде! Ведь деткам можно даже будет и не платить вообще! Мертвецам деньги ни к чему. А если и платить, после их смерти, или утраты сил, все забрать обратно — не проблема.

Им не надо долго промывать мозги — дети! Им достаточно сказать «Вот этот дядя угрожает твоей маме!» и они все тут же сами сделают, только направляй! А не захотят — можно и правда угрозить! Даже не сами! Просто, допустить угрозу! И все! Они полностью подконтрольны и управляемые! Они… адекватны, судя по разговору, не капризны, смышлёные, что будет играть только против них — топать ножкой и говорить «Не хотю, не буду!» даже если это противоречит здравому смыслу и логике такие не будут.

Все просто прекрасно! Но… вшивая просьба о предоставлении двух подростков! Найти кто их увел, зачем, почему и куда — не проблема! Однако… фарш нельзя провернуть назад. А девку уже разобрали на органы, а пацана уже накачали препаратами, и готовят к закладке в гипнозакладчик, что промоет ему мозги до невменяемого состояния и такой «друг» точно не годится как дар этим детям-охотникам.

Все чертовски глупо! Но кто ж знал, что за теми двумя раздолбаями стоят такие… дети! Можно было конечно догадаться — откуда еще у таких идиотов, которых их коллеги водили за нос, представляясь и как ремесленник и как продавец, вдруг появится ТАКОЙ товар? Да в ТАКОМ количестве.

В то, что этим идиотам кто-то всё это богатство с подземелий тупо продал, верилось с трудом — откуда в городе еще одна парочка таких идиотов, что продает сокровища за бесценок? Однако… на это все было решено положить болт — время поджимало, заказчик итак уже дважды уходил в пролет мимо заказанного товара.

Девка давно была определена в доноры дочурки одного важного человека, но шла запасным номером долгие годы. А потом и вовсе — продавщица запаски, что держала её у себя до времени, решила взбрыкнуть! Да загнула слишком большую цену за свой не сильно уж ценный товар, начала играть в какие-то свои игры, ну и намекать на то, что время удержания тоже, надо бы оплатить, да по «двойному тарифу» за «нервы». А когда сроки из-за срывов прижали конкретно, то эта карга, и вовсе, захотела, чтобы мафия вписалось за её пошатнувшейся престол, став чуть ли не рабами у неё, из-за этого кусочка плоти.

Так родилась идея, тупо взять без спроса в назидание. Вот только девка всё время ошивалась возле сынка Большого и под его охраной! И в иное время синдикату пришлось бы утереться и ловить кого попало на улице, лишь бы выполнить поставку. Слишком велика была власть Брюса в городе. Но не сейчас — сейчас большак почти что труп! Так что синдикат решил брать двоих, и пацана с его хабаром, и девку, с её требухой.

Сработали чисто, взяли без сопротивления. Парень хоть охотник, но навыков ноль, тренировок не проходил, и по сути мало отличен от обычного человека. Разве что магический пистолет на нем не сработает, да иглу и снотворное пришлось подбирать по-особому. Но зная данные анализа крови из больничной базы — не проблема! Индивидуально составленный препарат надежен как часы!

Обоих погрузили, увезли, распределили… возможно даже надбавку получили! Все же, охотники — ценный товар! А когда попадают такие кадры в руки, как этот Федо, что слабы сейчас, но сильны в потенциале, и в базе не числятся — так и вообще классно всё выходит!

Мозги промыть, и вот у Костяных, своя ручная тройка, готовая выполнить любой поставленный приказ, и даже мыслить не мыслит об предательстве или ином неподчинении. А учитывая, что родни у него и не остаётся — так вообще все идеально выходит, и спасать паренька и мстить за него никто не будет.

И вот тут такая подстава! И ведь ничего уже не изменишь! Девка если не труп еще, то почти, и обратно в неё её органы уже не всунешь, они наверняка уже пересажены куда предполагалось. И целитель ей не поможет — она простой человек, без магии и устойчивости к ней, как и та, кому её органы предначертаны, и целитель ей с такой травмой не помошник.

Пацан… охотники крепкие ребята, но индивидуально подобранная химия, способна сломать кого угодна. Эти препараты, планомерно разрушают мозг в нужных направлениях, уничтожают личность, чтобы на её месте можно было собрать новую, и послушную матрицу солдата. Разъедают часть мозга, освобождая место новой личности. И если после курса терапии и «воспитания» новый «человек» будет относительно нормальным, пусть и по большей части «роботом», то вот в процессе — просто овощ.

И даже если паренька еще никуда не засунули, то препараты уже ввели, и пусть, они действуют не мгновенно, и охотники — крепкие ребята! Но к тому моменту, как этого неудачника успеют доставить обратно в город — уже будет пускать слюну и пузыри.

Будет это достаточно хорошим убеждением для двух пятерок, принуждающих их к сотрудничеству? Скорее будет это хорошим убеждением всех посланников убить, как они уже поступили с теми фальшивками.

— Яуза… — пробормотал человек, и оторвав спину от бетона, глянул в даль, на парковку, куда подъезжали свежие машины, — Легки на помине. — вздохнул он, и скомандовал своим людям, — Уходим.

У них с синдикатом условный мир, но в такое время… не чему нельзя верить. Тем более, когда речь идет о конкурировании за право владеть парой охотников пятого ранга. Сейчас нужно отступить, и подумать о том, кого использовать как козырь в переговорах с этими детьми.

Их бабку с детдкой? Других бабку с дедкой? Дядю, до которого фиг доберешься из-за удаленности, ведь он живет на другом конце страны. Или… тетю? Которой всего пятнадцать, она подросток, и охотно идет на контакт, всеми силами намекая, что не прочь поработать и стать частью организации. Толк от неё вряд ли будет, девочка в мечтах и облаках, далекая от реальности, но использовать её как таран на переговорах с детками… да, это стоит попробовать!

Нилу сидела на полу, посреди пустой комнаты, и в прострации щупала хладный бетон под собой. Материальный! Твердый! И никакого падения, хотя ей до сих пор чудится, что она — по-прежнему летит! Но нет, к её счастью — она по-прежнему сидит, на твердом полу, посреди пустой комнаты.

Голые бетонные стены, голый потолок и пол, ни окна, ни двери, ничего тут нет! И свет льётся непонятно откуда, что не темно, но полумрак. Вполне нормальная обстановка после того кошмара, где она была совсем недавно! После вечного мрака, и бесконечного падения. После чужого постоянного присутствия где-то рядом, во мраке. И того шёпота в голове, что призывал ей СТРАДАТЬ!

Она… вспомнила все свои грешки! Все те гадости, что творила по жизни! Как убивала, расчленяла, как… занималась прочей мерзостью с радостной улыбкой, и знанием о «Благом Деле» с осознанием того, что скоро получит деньги, и сможет купить себе наконец то роскошное платьице, о котором всегда мечтала! Или туфельки… или сережки! Или даже колье!

Вспомнила родителей. Вспомнила… всё. И когда её наконец вынули из того кошмара эти два чудовища в облике милых деток, она была готова на все, лишь бы вновь не возвращаться во тьму! Лишь бы вновь, не попадать туда! Вечное падение, наполненное чужим присутствием.

Да, это была ошибка! Её ошибка! Недогляд! Заблуждение… косяк…, но кто же знал, что эти, простые дети, окажутся… монстрами! Что… простая доставка и продажа ингредиентов, обернется… таким! И она сама, станет… рабом?

— Зато живая. — грустно произносит она в слух, и усмехается.

Да, она принесла детям клятву в верности! Но что значат эти простые слова?! Когда шок уже отступает, и мыслить вновь удается трезво. Да, она пообещала служить им верой и правдой, и даже готова это делать! Ну, какое-то время! Лишь бы вновь не попадать в ту ловушку! И при любой малейшей возможности — сбежит, спрячется, заведет себе новую семью, и вновь будет жить как прежде!

Найдет себе иных родителей, глупых, и наивных, которым сможет внушить, что она их любимая и единственная дочка! А что! Так ведь она еще не пробовала делать! Да и семью можно взять с реально любимой дочкой, чьё место… занять самой. Надо только подумать за тему медицины и документов! Но это ведь тоже. Вполне решаемый вопрос при должном подходе!

Или все же, не хватит сил для чего-то подобного, и это глупая фантазия и фантастика? Да, скорее всего все именно так, и делать так не стоит, слишком уж… велик риск. И быть убитой мстительными родителями любимого чада ей бы совсем не хотелось бы! Ни сейчас, никогда-либо еще.

Так что… просто побег! И просто обычная семья! Да, определенно! Так и поступит! Надо только продержатся некоторое время! Сыграть роль паиньки, подлизаться, состроить саму невинность! Дождутся момента, когда её «отпустят погулять», отправят куда-нибудь с поручением, что непременно нужно выполнить, выпустят за приделы этого проклятого дома, где власть детей максимальна! На улицу! Подальше от сюда! И… и она сбежит! Точно сбежит! Ведь иначе и быть не может!

И натравит на этих детей… всех! Всех тех, до кого только сможет дотянутся! Полицию, власти, прессу, охотников… нет! Последних точно трогать нельзя! С ними… у неё почему-то сложные отношение! И убедить ЭТИХ людей, удается далеко не всегда.

Но да и неважно — монстрикам, средь людей, живущих в этой проклятой квартире, хватит и мнения простых людей! Люди сами, натравят на них охотников! И армию! Нужно только убедить всех, что эти дети — не люди! А некие твари, сбежавшие из подземелья!

Да! Так и поступит! Надо только сбежать от надзора! А уж убеждать — убеждать она умеет! Это её дар, талант, и опыт! Как и отыгрывать волне привычную роль пай девочки ей вполне по силам. Так что момент, когда её все же отпустят — лишь вопрос времени.

И она… вновь будет свободна! И возможно даже с прибылью! Ведь полагается же награда ответвлённой гражданке за нахождение опасных тварей, прячущихся средь города? Определенно полагается! И немало, и она…

Мысли Нилу прервались, и она вздрогнула всем телом — шлепая босыми ножками по полу, в помещение без окон и дверей, вошли двое детей. Вошли, грустно улыбаясь, глядя на неё, словно бы Нилу, некий пакостный зверёк, пойманный в клетку. Вошли, чтобы вновь разговаривать, читать морали, и разъяснять за новую для Нилу роль слуги, пытаясь достучатся до давно мертвой совести, этой, бесчеловечной девушки.

Только не это! — взмолилась она внутри себя — Как же они уже надоели! Я с трудом сдерживаюсь, чтобы вновь не попытаться их убить! В третий раз! И боюсь… нет! Вновь падать я не хочу! А значит — придется терпеть, и продолжать пытаться строить из себя эту «саму невинность».

Вот только еще в прошли раз пришло понимание, что дети — ей не верят! И что… видят её насквозь, как открытую книгу. И откровенно смеются, над её попытками манипулировать. То, что работает на всех взрослых, просто стекает водой, с этих, с виду невинных маленьких детей.

Они… Еще хуже, чем она! — пришло озарение этой любительницы моды без чести и совести, и она с ужасом поняла, что если дети, сочтут её бесполезной, то избавятся от неё, просто «выкинув» её и закопав! Так же как она сама, избавлялась от бесполезного товара.

А значит — надо не только пытаться продемонстрировать свою преданность, но еще и доказать свою полезность! И не просто для вида и на словах, но и на деле! А иначе… весь план побега, можно будут выкинуть в мусор, как и саму собственную жизнь.

И судорожно вспоминая все то, что она вообще умет по жизни, кроме воровства, убийств, и убеждения окружающих в своей невиновности, Нилу первой начала разговор.

— Я умею…

От автора:

Вот так выглядит глава, на 12,5к знаков))

Глава 7

— Похоже, сегодня день гостей. — вздохнул я, и обернулся к двери.

Поглядел на озадаченную сестренку, и пояснил, — там опять делегация, стоят, трупы разглядывают.

— Кто на этот раз? — поинтересовалась сестричка, поправляя платья с пятнами крови, которое не успела с себя снять.

— Похоже, что Яуза. Но это не точно. — усмехнулся я, и взглянул на мать.

— Знаю, знаю. — подняла та руки верх, встретившись с двумя парой детских глаз, — Сиди дома и не высовывайся. Дело матери, сидеть на кухне. — пошла она в сторону кухни, нарочно идя так, чтобы пройти меж нами, заставляя расступится.

— Луше в комнате посиди, мам. — сказала ей в след сестренка. — Там безопаснее! — и мать остановилась, вздрогнув, — Там дверь есть.

-Всё ТАК плохо? — развернулась она на месте, и внимательно на нас посмотрела, попеременно глядя то на меня, то на мою сестру.

— Нет, но может стать. — улыбнулся я, сестренка закивала.

— Там какие-то дяди в масках…

— Ладно, ладно… — вновь подняла мать руки верх, и пошла в спальню, вновь пройдя мимо нас, заставив вновь расступиться.

А я подумал о том, что маски там далеко не у всех есть, а только у, как видно, командиров, или доверенных лиц, остальные рожи вообще никак не скрывают. А еще на этаж только что прибыл второй лифт с такими же людьми, и они стали меньше внимания уделять разглядыванию трупов и облюбовыванию брошенного копами столика, и больше поглядывать на нашу дверь, кучкуясь полукольцом возле неё.

— Лучше скажите, — остановилась мать в проходе в спальню, — когда воду дадут? А то посуда грязная, и… — понюхала она прядь своих волос, — помыться не помешает. Воняю.

— А уж как мы то воняем! — воскликнули мы хором в ответ, и переглянувшись, засмеялись.

Мать, надув губки, удалилась в спальню, закрыв за собой дверь. Но не успел я подумать «Начала отходить от стресса!» как мать съехала спиной по двери и бесшумно заревела. Вот только утешать её некогда, полукольцо расступилось, и вперед вышла какая-то полуголая баба с дойками и жопками, в одежде, призванной показывать, а не скрывать. И маску она тоже сняла, желая посветить вполне симпатичным лицом, серьёзной гримасой, хотя маска у неё, в отличи от лица, точно настоящая.

— У вас есть полчаса, чтобы задаться! — заявила эта баба, расставив ноги на ширину шире плеч и обращаясь к двери, — В противном случае видео с вашей расправой над полицейскими полетит во всемирную сеть! И не в самом лучшем для вас свете! — повысила она голос, желая надавить, — Вы станете преступниками! И не только Залиха! Но всего мира! Сдавайтесь! Или…

— «КАРРИИИИАРКРАРКРИИИИКРИК», — открылась дверь с душераздирающим скрипом, затыкая этот словестных понос, и заставляя некоторых людей, сидящих на кортах поодаль от двери, хвататься за уши, больше всех страдая от этого звука.

На пороге вновь появились мы, вновь держась за ручки, и вновь в окровавленных одеяниях.

— Или что?! — заявили мы хором.

Тетка открыла рот, но мы перебили, продолжая говорить в унисон.

— Сюда придет армия? Военные? Другие охотники? Захотят нас убить? — синхронно склонили мы голову в одну сторону, — Или завербовать, — наклон в другую, — Особенно интересно послушать предложения от недружественных стран, что должны нам денег, за дестабилизацию обстановки. — перестали мы кривляться, распрямив шеи и вперив взгляд в глаза собеседницы.

А собеседница явно что-то кислое съела. Разговор явно пошел по сценарию и ей хочется плюнуть в нас по верблюжье! Вон, как губки вытянула… вот только дальнейшее нас поразило до глубины души!

— Я вас предупредила. — сказала эта бабища, и развернувшись на месте кругом, с гордо поднятой головой, просто ушла!

А в след за ней потянулись и все её люди! Постепенно сваливая прочь, втягиваясь в лифт, да на лестницу толпой…

— Что это вообще было?! — переглянулись мы друг с дружкой, задавая вопрос друг другу, все еще говоря немного в унисон по инерции.

А потом для меня дошел один маленький момент — трупы на двадцатом этаже! Они же пошли их фоткать, чтобы обвинить нас в зверстве! И мы метнулись на лестницу, раз лифт занят. И мы прискакали на двадцатый этаж, но… застали только закрывающиеся двери лифта, улыбающеюся модам, и вспышку фотокамеры.

— Они уходят, брат! — подскочила к лифту сестренка, стукнувшись в дверь лифта, и смотря вниз, словно бы видела кабину лифта сквозь материал.

— Знаю, но если мы сломаем еще и лифт…

— Плевать! Они же уйдут! С нашей фоткой! С нашими нелепыми лицами! — подскочила ко мне сестренка, разве что за грудки не хватая, — В грязном платье! С растрепанными волосами!

— Тебя только это волнует? — удивился я такому.

— Нет! — возмутилась она. — Но окровавленные дети и жестокая расчлененка…

Я задумался — она права! — и метнувшись к лифту, прошел сквозь дверь, завис в воздухе, подождал пару мгновений. Пока кабина уйдет в зону «второй-десятый этаж», где нет выхода из шахты, и перерубил троса, проходящие тут не по центру, а с боков. Лифт, набравший скорость, тут же повис на ловителях, резко и с жутким скрежетом останавливаясь, и заставляя всех, кто был внутри, хорошенько приложится об потолок.

Подал сестре руку сквозь дверь лифта, та её приняла, и мы вместе полетели вниз, в шахту. Упали на крышу кабины, почти без замедления — магией не пользовались, но вот за направляющие полозины пальцами поскабливали иногда. Падение двух, пусть и легких, но всё равно бараньих тушек заставило лифт еще крепче засесть на ловители — теперь его от сюда уже не сдернуть, только срезать.

А при помощи копий, мы легко вскрыли крышку лифта, отогнув её в сторонку, словно крышку банки со шпротами. Впрочем, внутри ведь реально шпроты! И у них напуганные глаза! Вот теперь все похоже на нормальную беседу!

— Если бы умрем, — прошипела сисястая баба, что явно до сих пор верила в своё превосходство, — в сеть уйдут самые жуткие ролики! Тут же! Немедленно! И…

— Да плевать. — сказал я, и копье пробило тетку прямо через её маску, что она наделал буквально только что.

И маска разрушилась, сгорая с оглушающим криком, отчего находящиеся в лифте люди, попадали друг на дружку, хватаясь за голову.

— Эй! Я хотела их убить! — возмутилась сестренка. — А теперь они полудохлые! Не интересно! — надулась она притворно.

— Допросим их? — поинтересовался я, указывая на человечков внизу.

— А если… остальные прибегут? — указала сестра на дверь на одиннадцатый этаж.

— Да, по шахте звуки хорошо гуляют. — согласился я. — Но не плевать ли?

— Ну… камеры? — пожала сестра плечами.

— Кстати да! — спрыгнул я вниз, аккуратно приземлившись на пяточки пола меж начавших приходить в себя тел.

Обшманал командиршу, и нашел у неё пару интересных вещей. Ну, помимо большого резинного фаллоса, зачем-то спрятанного меж грудей.

— Это вообще, что? — взяла сестренка в руки эту вещь, явно испытывая к ней некую брезгливость.

И случайно нажала на кнопочку, активируя приблуду.

— Ви! — пискнула девица, словно это мышь, и выронила агрегат, что стал прыгать и скакать по полу под ногами, дополнительно боря, приходящих в себя людей.

— Закрой крышечку пожалуйста. — обратился я к сестренке, отсматривая фотоснимки на одной из камер.

Что на второй я уже понял, и мне это не интересно — некрофилка чертова! А на первой… ну мы, с разных ракурсов, тела убиенных, тоже с разных ракурсов. И вот та самая фотка, где мы с удивлёнными лицами и по обыкновению держась за руки пялимся в объектив, стоя в проеме противопожарной двери. Фотка… действительно неудачная, полусмазанная, с кривыми носами…

— Уродство. — взглянула на экран сестра, занимаясь попытками распрямить крышку «консервной банки» в нормальное состояние.

Вот только… в углу мелькает интересный символ, что как понимаю… да, это явно «Идет передача данных»!

— Собаки бешённые! — прошипел я, сминая фотик в руках.

— Ну что ты, братик, — удивилась сестра из верхнего угла кабины, продолжая мять металл, — не обзывай собак! Да и фотик мог бы и нам пригодится…

— Они пересылали фото по беспроводной сети.

— Хе-хе-хе-хе, — довольно засмеялся один из наших пленных, понимая, что своё дело они всё-таки сделали.

Сестра слегка пнула его ножкой, продолжая весить в углу лифта мартышкой, ставя шишку на затылок наглеца, и использовала его спину, как подставку, чтобы спрыгнуть с потолка.

— Попытаем?

— Придется. — вздохнул я, а наши пленники вздрогнули.

И попытались оказать сопротивление! Но куда там… они просто… обычные люди. Они тут все… расходные, только завербованные, потому и без масок. У них даже оружия толком нет! За исключением пары кастетов, шокера и дубинки. И взрывчатки тоже нет. В общем…

Единственная проблема — сюда могут заглянуть гости. Они конечно тоже почти безобидны, но… наверное, стоит их всех тупо связать, и оставить сидеть куковать на одном из этажей. Да, пожалуй, так и поступлю! Причем даже сами не будем никого из лифта доставать, доверив это дела товарищам пленных.

Немного их пресанем, как совсем недавно пресанули Нули, готовя её к службе, потом уйдем, и подождем, пока товарищи вытащат бедолаг из лифта, а потом возьмем всю шайку, и свяжем их же оружием. Ну и ошейники для них всех надо сделать! Как я сделал для той же Нилу — хорошая штука вышла! Действенная!

Вот только все опять пошло не по плану. Бандиты действительно обеспокоились отсутствием своего лидера, действительно заглянули в шахту, вручную открыв дверь одиннадцатого этажа. Но… увидев, что их босс мертва, не стали никого доставать.

Кинули в лифт противопехотную, что красиво поработала в замкнутом пространстве маленькой кабинки, отошли от шахты, заставляя нас подумать — пора брать! А то разбредутся! Однако гаврики, вернулись к лифту сразу после взрыва и… стали делать фото получившегося кровавого месива.

Наглость мы такую конечно не стерпели, ручки с фотиками пообрубали, сами фотики поразрубали, пленников обыскали и связали, раздев до трусов, и… стали думать о том, как быть с ними дальше — есть подозрение, что их тоже убьют, когда найдут, и опять будут фоткать, обвиняя нас в насилии, настраивая против нас мнение народа.

— А нам не все ли равно? — поинтересовалась сестренка, рассуждая на эту тему.

— Вопрос конечно интересный….

— Нас же итак считают злыдьнями…

— Ну вроде как мы уже отмылись, — вздохнул я.

— И?

— Не хочется опять пачкаться.

Да и Павла, подставлять под марш похоронный.

— Ну да. — потеребила сестра своё грязное платье. — Но тащить этих, — взглянула она на пленных, пучащих на нас глаза с завязанными ртами, указывая на них копьем, — куда-то-туда… — указала она на верх, намекая, что там до нашей квартиры, еще семь этажей!

— А ведь еще могут и пожар устроить… — вздохнул я протяжно, а сестра покивала, соглашаясь, что могут, — и… кстати, а кто живет там, в пентхаусе на двадцать плюс этажа?

Сестра в ответ пожала плечами и посмотрела на меня, намекая «Ты на что это намекаешь, брат? Что задумал?».

— Да вот интересно стало, насколько там важные или неважные дяди? И можно ли оставить им, этих, — указал я копьем на пленников, все так же пучащих глаза, словно у них газы, — на попечение?

— Не думаю, что там может жить кто-то настолько важный, чтобы сумечь Этих, — указала сестра на все тех же пучеглазиков все тем же копьем, — у себя принять и сберечь.

— Тоже верно, — вздохнул я, и посмотрел на сестру, — Может найдем пустую квартиру?

— Их тут полно, но…

— Ну да, не хочу отбирать у людей еще и жильё, гадя там этими гавриками, и… вообще, как-то это по-свински. — сестра кивнула, соглашаясь со мной.

И в итоге гаврикам пришлось развязать ноги и вести строем как пленных на наш семнадцатый этаж. Где рассаживать вдоль стеночек, вновь связывать, в том числе и друг с другом, чтобы не убежали, и баррикадировать противопожарную дверь, просто вбивая в неё стальной кол, связывающий раму двери и само полотно меж собой воедино.

И надо думать, как спасать репутацию! Все же, мы не хотим прослыть маньяками-убийцами! И потрошителями, которыми по факту — уже прослыли. И никакие «Пару дней не святитесь, пожалуйста!» мы явно выполнели уж слишком… буквально. Все бесполезно.

— Нам нужно как-то к Павлу попасть. — сказала сестрица, когда мы зашли в квартиру и закрыли за собой дверь, — Только он сможет разобраться со всей этой ситуацией и как-то нам помочь.

Я кивнул, соглашаясь. Действительно, мы сами в подобном ничего не стоим и нас просто растопчет, смешают с грязью, если еще не смешали, и выбраться из этого поклепа самостоятельно — просто нереально! Слишком уж красиво все обставили эти Яузники, что и обидно и завидно даже.

Однако.

— Два дня.

— М? — склонила голову сестра, вопрошая.

— Мне нужно хотя бы два дня по меркам времени материального мира, — сказал я и вздохнул, — Нужно хотя бы немного восстановить запас маны, мы слишком быстро истощаем резервы, и никак их не восполняем. И если не восполнить силы сейчас… будет риск, вновь начинать всё с гоблинов.

— Но… ладно. — похлопала глазами сестра, — Надо было бы конечно поскорее встретится с Павлом, но… твои силы важнее всяких там «репутаций»! — улыбнулась она, как бы говоря «Мы и на необитаемом острове проживем, не беда!».

Вот только я сомневаюсь, что она знает, что такое необитаемые острова! Как и острова вообще, не факт, что понимает, что такое, и видела их, хотя бы на картинке.

— Ты пока тут…

— Я с тобой! — перебила она меня, сбив с мысли, и встала в позу «Папка! Возьми на ручки! Немедля!»

— Что? — аж опешил я, глядя на эти глазки и отведенные назад ручки.

— Я с тобой пойду! Помогу… ну хоть чем-то смогу.

— А кто… будет за матерью приглядывать? — нашел я контр аргумент её выпаду, упирая на святое.

— Ты и сам за ней неплохо приглядишь, удаленно!

— А… если опять придут какие-нибудь люди, и…

— Я с тобой! — заявила она безапелляционно, и я вздохнул.

— А вы не подумали дети, что у нас в доме до сих пор нет воды? — вставила свою монету мать, выходя из дверного проема спальни.

Она слышала только часть беседы, ведь только недавно открыла дверь, но уже все поняла — мы куда-то уходим! И вынесла свой вердикт — не пущу! Не хочу отпускать их от себя! Не хочу быть одна!

— Оставляете мать одну. Без воды…

— Мам! — возмутилась сестренка, смотря на неё с моськой, на которой так и читается детское «Ну мам!».

— Да, у нас есть запас на питье, но… — продолжала тем временем мать, игнорируя дочь, — но ведь даже руки толком не помыть! А из унитаза смыть? А… подмыться? Дети! Вы собираетесь бросить мать совсем одну в доме, где даже умыться нельзя?

Моргнул свет, и погасли лампочки.

— Вот! Еще и свет отключили! — воспользовалась мать ситуаций, — Дети, вы хотите… — но аргументом она воспользоваться не успела, ведь свет тут же включился, а сестра с глупой улыбкой отошла от выключателя, в который тыкала копьем.

Получила два хмурых взгляда в благодарность за шутку — от меня, и от матери.

— Мам. — сказал я, переведя взгляд на мать.

— Что? — перевела она взгляд с дочери на сына.

— Так надо, сказал я, и мать поджала губу.

Она и сама знает, что надо! Но… она кинулась к нам, обняв и прижав к себе.

— Не уходите. Прошу, не оставляйте меня одну. — проговорила она, прижимая так крепко, как только могла, а сестра почему-то вздрогнула при последних её словах всем телом.

— Хорошо, мам, я побуду с тобой. — сказала она, обнимая её в ответ и нежно шепча на ушко теплые слова, — Братик и сам со всем справится. — поглядела она на меня, через голову родительницы.

Мать перевела взгляд на меня «Я не этого хотела!» — так и читалось на её лице, но я кивнул в ответ.

— Да, без проблем. — и обнял мать покрепче, — Я просто до мастерской. Завтра вернусь! Не переживай!

Вот только… вернулся я нифига не завтра, а через три дня. Подкопчённый, с обожжёнными волосами, парой шрамов на лице, порванной щекой. Откупанным ухом, и парой трещин в черепе. И отделался я столь легко, лишь от того, что надел на себя броню с сестры, оставив ту потеть и маяться, без ванной и без брони, в компании с такой же потной матерью.

Если бы не броня… меня бы изничтожили! Хаос, словно взбунтовался, и всеми силами утаскивал меня все глубже, порой даже не давая дочистить осколки и поглотить ману, не пуская обратно, и словно водоворот, таща все сильнее на дно. Еле выбрался! Пусть на это ушло время, и сильно не три дня. И даже не три месяца. И все же поход в итоге вышел с неплохим профитом.

И удручает разве что необходимость ремонта брони — она вся в царапинах и коцках! Что визуально на мне выглядит словно бы я весь в шрамах. Да лицо, что у меня вновь… малость подкопченое!

Зато я теперь с маной, знаю, как обрубить хвост Яузы от головы, чтобы тем стало не до нас. И что бы из-за разборок, о нас в принципе на время позабыли. Ну и мне надо как-то денек-другой поспать, отдохнуть после всего.

Полежать… поспать… покушать… сестру обнять! Сестренка моя милая! Но… придется терпеть, да! Придется… дело вперед, да! Нужно разобраться с этим шабашем мафиози! С их… тайным городком, спрятанного от глаз, что и не найти! С их… сектой! И той мерзостью, что они там творят!

И поскорей!

Глава 8

— Так значит вы считаете… — интересуется человек, со сдвинутой с лица на бок маской рогатого зверя.

— Да, я именно настаиваю… — отвечает ему иной товарищ «по общему делу», тоже с маской, но та у него в руках.

В общении меж собой, члены Яузы предпочитают не носить своих масок-артефактов. Это, так сказать, признак хорошего тона! Показатель того, что они друг другу доверяют, что маска не влияет на их действия и суждения, и их слова — это только их слова, отвечающие только их мыслям и желанием.

Впрочем, высокопоставленные люди организации, прекрасно знают, что их маски не имеют в себе никаких иных душ, и чистые, невинные, а значит и влияния на носителя не имеют. А потому и это правило-церемонию, со снятием маски при разговоре, соблюдают не всегда и не целиком, ограничившись лишь тем, что убирают свою артефакт-страховку прочь от лица, куда-нибудь рядом, на бок или в руку, да и только.

В некотором роде, это как раз-таки показатель того, что собеседнику они и не доверяют вовсе! Показатель того, что они настороже! Ведь в случае чего — маска их спасет. Пусть и многие из высших чинов прекрасно знают — спасения не будет, и в шитые чары, случае реального шухера от коллег, ничего не дадут. Все всё знают, все ко всему готовы.

К тому же — маски совсем уж важных чанов, вовсе не те, что носят чины пожиже. А потому, главарей на таких собраниях от прочих, тех, что руководит синдикатом на огромных территориях и фактически половины страны, от тех, что просто «мелкий клерк», и лишь «смотрящий за городом», можно отличить друг от друга отсутствием у боссов масок вообще где-то поблизости.

Они знают правду целиком, и не стремятся стать рабами узилища, в случае если товарищи решат их предать. Их маски, и вовсе, подделка! Служащая совсем иным целям, и являющееся защитой от кражи личности, или же защитой тело. Но и этим они пренебрегают тут, веря в собственные силы и способности.

А собрались все эти люди, здесь, на этой базе, ради одной очень важной цели, обсуждение которой идет уже второй час, с предложением вариантов, как лучше поступить с этими детьми в башни. Ну и ради ритуала конечно! Который уже был проведен, но успеха, увы, не последовала, и вся сила, лишь словно бы куда-то ухнула, как в пропасть, не дав культистам ни намека на ответ.

— Так значит, вы считаете, что у этих детей есть некий пространственный артефакт? — интересуется один из глав, внимательно глядя на собеседника, на человека, что на этом собрании выступает кем-то вроде докладчика, являясь представителем этой базы, и уже пощупал оборону этих детей со всех доступных ему сторон.

— Да, — кивает человек в ответ, не вставая с места, и чувствуя себя вполне уверенным с собеседниками, несмотря на разность статусов и власти, ведь это его дом, а люди вокруг, его гости. — Мои люди, предприняли несколько попыток проникновение к ним в дом, пользуясь сдвигом, и все безуспешные.

И слова человека вызывают бурные обсуждение средь всех собравшихся. Больших, маленьких шишек организации, и даже их ближних слуг, стоящих за креслами начальства. У них интересовались техническими данными по вопросам! Используя их, как живую базу знаний, как справочную базу-картотекой, как хранилище памяти уже ныне мертвых людей.

И участия в обсуждении, не приняли только стоящие столбиками вдоль стен люди охрана, наряженные в церемониальные одеяния, и с злобными и полноценными «проклитыми» масками на лицах.

Люди эти, близки по уровню интеллекта к зомби, да и по сути похожи. Их собственный разум мертв, а в масках лишь кашица из осколков многих личностей, и только наложенные поверх всего этого чары, заставляют их хоть что-то делать и действовать, пусть и сугубо по приказу.

Собственно, сейчас им это не требуется, и они для того туда и поставлены, чтобы просто стоять, и даже не смотреть, быть немыми истуканами, создавая атмосферу многоликости. Их такими для того и сделали, безвольными, и безучастными, что бы они были украшением и мебелью, чтобы тут, в центре сборища, не происходило.

Лилась бы тут кровь, стенали бы от отчаянья жертвы, или же просто, тихо и мирно, беседовали бы люди, что еще час назад, проводили этот темный ритуал, посреди этого роскошного места, пропитавшегося насквозь людской болью и безнадегой.

По итогу бурного обсуждения, было выяснено, что да, скорее всего у этих охотников-пятерок-детей, есть нечто, что способно защитить их дом от тайного проникновения сквозь материю. Возможно, они озаботились этой защитой после первого прохода группы разведки, людей, не бывших из Яузы, но которых было принято решение использовать как таран для первого похода. Возможно, защита была там всегда! А той тройке придурков, мяса для жертвы, просто повезло. А возможно даже, что их специально пустили внутрь, для того, чтобы посмотреть, что они будут делать, как себя вести, и что им там вообще было нужно.

— Считаю это маловероятным. — ответил на такое предложение один из высокопоставленных чинов, не носящий маски, — уровень сопротивления, оказываемый стенами их жилища, свидетельствует о том, что напитывались магией они давно и долго, и при таких вводных, «быстро отключить» как и включить ничего нельзя.

— Значит вы считаете, что им просто повезло?

— Да, хотя я не верю в везение. — помотал он головой, — просто… такова была воля нашего темного владыки. — и взгляд в центр зала, на пустое место, меж креслами собравшихся, где еще совсем недавно был проведен их темный ритуал, и были возложены жертвы.

Вновь шепотки, обсуждение. Вынос вердикта — у детей точно есть некий ценный артефакт! И ценность самих близнецов возрастает, хоть и появляются немалые опасения — кто за ними стоит? Кто, снабжает этих детей их «игрушками»? Копьями, иными безделушками, вроде их плащей невидимок? Дают артефакты для защиты жилья…

Их родители, те, что Маргарет и Майкл, определенно какие-то подставные! Им просто Внушили! Что эти Лина с Лари их дети! И медицинские карточки из больны, единственные имеющиеся там данные семилетней давности, и данные обследования Маргарет незадолго до родов, это все только подтверждают — пятерки, не их дети! И эта парочка «обычных работяг» просто… люди, которых используют для отыгрыша роли искренни любящих родителей.

Впрочем, с последним, тоже явно есть проблемы! И закладки в разум на любовь, явно иногда сбоят, и вызывают казусы. Ну и… кто-то явно следит за тем, чтобы лишняя информация об этом плоде чьего-то успешного эксперимента не просочилась во вне.

Правда, тут возникает вопрос — а почему она тогда вообще куда-то просочилась? Да еще и так… нелепо! Детский бунт? Похоже на то и вполне возможно! Но почему тогда экспериментатор, не прикрыл проект? Не ликвидировал взбунтовавшеюся игрушку! И кто, вообще, способен на такие игры?!

— Что насчет варианта с проектом «Ка» от наших «друзей» из Ширилги? — интересуется все тот же высокопоставленный человек Яузы у собравшихся, ни к кому конкретному не обращаясь, но тот, кто решил ответить все же нашелся, и спешит выступить с докладом.

Не они, проект закрыт и похоронен, как не оправдавший надежд. Никто из подопытных, по созданию искусственного охотника, так и не превзошел второй ранг, а потому — преет был призван бесперспективный много лет назад, закрыт, и… распродан. И его образцы, разбежались по свету.

Впрочем, по сведеньям выступления иного докладчика, хоть сам проект и закрыт, но его наработки — живут и здравствуют! И знамя данной идеи было подхвачено иными людьми, и они, неплохо так продвинулись в вопросе! Однако…

— Значит, варианта, кто мог бы уже сейчас провернуть что-то подобное просто нет?

— Именно, — кивает в ответ человек, что пусть и не высокий чин, но имеет очень много власти внутри организации, за счёт умения работать с большими объёмами данных, и не трогаться кукухой в процессе, — В теории, вырастить детей-охотников даже столь великого ранга, могли многие. — и собеседники начинают переглядываться, недоумевая, кто эти многие, и вообще, «Как такое возможно?!», но перебивать докладчика не спешили, продолжая слушать и внимать, — Однако это лишь теория, а на практике же, даже если бы у кого-то из известных нам, были такие успехи, они бы свой успех точно не выпустили «погулять», да пожить жизнью обычных детей.

— Но кто сказал, что она у них была обычной? — появилось возражение «из зала». — В конце концов, до первого появления детей в конце лета, они ни где толком и не отсвечивали! Они могли… быть вообще не здесь! И проходить некую подготовку в закрытом центре, подобно нашему!

— Тогда у меня плохие новости, друзья. — улыбнулся на это собеседник, и Яузники начали переглядки, не понимая к чему он клонит, — Ведь если все так, то где-то в этом мире, и даже в этой стране, существует вторая столь же могущественная организация как наша, или как минимум — второй, столь же скрытый центр подготовки как этот, и прямо в этом городе. — и улыбка знатока, заставила потечь все улыбки собравшихся.

Допустить и поверить в то, что кто-то, даже в пределах этого городка, обладает столь же большой властью, могуществом, а главное — скрытностью! Как они, как Яуза! Никто просто не мог! А вот предположить, что изначально эксперимент считался провальным, и детей-неудачников, вместо утилизации решили всунуть в семью паре, что давно мечтала о детях — вполне можно!

И есть даже вариант о том, что делалась это все за деньги этих же самых Маргарет С Майклом, и одновременно ставился иной эксперимент, тот, что на внушение, с проверкой долгосрочной работы заданной установки.

Стабильность с течением лет, проживание установок к разуму, и прочее. А потом старый эксперимент с охотниками неожиданно дал плоды, и все пошло не по плану. Впрочем, у этого варианта тоже полно дыр — кто вообще столь рано выбраковывает потенциальных охотников?! А потому — вопрос с детьми остался открытым, как и обсуждение что с ними делать, как быть, и как искать тех, кто за ними стоит, продолжились с новой силой.

И спустя еще час дебатов, прений и обсуждений, мафиози стали приходить к выводу, что вероятность войны с иной тайной и могущественной организацией, что стоит за этими детьми, довольно мала.

И скорее всего эти дети, плод эксперимента некого скрытного гения, работающего или в одиночку, или малой группой, чье существование на их территории вполне возможно и допускается, и поверить в успех работы такого гения… все же возможно! Пусть и данный успех, скорее всего — случайность, и не более того.

Да и сам гений, явно внятно не знает, что делать с этим успехом, и как вообще, контролировать столь сильных одаренных людей, пусть и детей. И внушение на них, явно сработало как-то не так! Вернее — как надо! Но слетело, с пробуждением сил. И создатель детей, явно предполагал, что так и будет, а потому-то ему и требовались любящие родители, для этих детей — чтобы контролировать их, через любовь к неродным родителям.

Собственно, по итогу обсуждения вариантов контроля, к этому же варианту пришли и сами чины Яузы. Только родители могут заставить этих пятерок слышатся! Только им, они будут подчинятся беспрекословно! Однако — они похоже упустили момент и возможность сделать все тихо и аккуратно, и кто-то вообще, уже даже успел перехватить инициативу вперед них. И потерял её, да.

— Если бы знать заранее…

— Нужно проверить иные похожие случае, на предмет возможного участия в похожем эксперименте!

— Вы думаете…

— Не думаю. Но проверка нам почти ничего не стоит, зато результат — дает огромный выхлоп!

— Хорошо, я распоряжусь.

Так же, по результатам долгих обсуждений, с поеданием разнообразных закусок и напитков, в том числе и полюбившейся некоторым крови девственников, появилась небезосновательная версия, что дети-пятерки, явно имеют немалое отношения к иным охотникам Залиха!

— В конце концов, Рыцарь с Зачарователем, давно шумят на эту тему. Да и Тигра со Львом списывать со счетов не стоит.

— Да… эти двое могут… подкинуть сюрпризов. — произнес человек, отставляя бокал с красной жидкостью прочь. — Да еще и напрочь неконтролируемые кадры! — и половина собравшихся дружно закивали, а вторая — они просто слуги! Их это как бы и вовсе, не касается.

Про «мебель» и вовсе, лучше не вспоминать.

— Хорошо хоть Скала наконец подох.

— Да ну его! Он тот еще тюфяк, и угрозы толком никогда не представлял для нашей структуры.

— Да не скажи! Ты просто слишком молод, и не помнишь, как сорок два года назад…

Разговор на некоторое время съехал с темы, и ушел в область воспоминания о былом. В те времена, когда Скала еще мог ходит и даже бегать, и как он весело и играючи, нашел их скрытую в пространстве домик-базу, похожею на эту, только поменьше, и просто поместье, а не школа подготовки бойцов, и уничтожил все там, просто потому что зашел. Да и где еще ему найти место, скрытое от глаз, где его «котеночек» может столь активно резвится всласть, постигая силу?

— Да… эти двое… попили крови всласть тогда!

— А уж когда к ним присоединилась еще одна кошечка… — дополнил картину еще один человек, и многие из присутствующих, отчётливо вздрогнули, вспоминая то, почему у Яузы с двумя «кысами» из верхушки рейтинга охотников Заиха, установлен паритет, и их организация, не лезет в жизнь этих двоих, как бы им не хотелось.

И связываться с охотниками-пятерками во общем и целом даже столь могущественной мафии как Яуза немного опасно! Но в тоже время — именно поэтому игра с этими детьми точно стоит рисков и «свеч». В конце концов, слишком много тайн вокруг них! И слишком много они могут дать в потенциале! Даже не только и не столько сами детки, сколько возможность привлечь под своё крыло тех, кто за ними стоит.

Получить в своё распоряжение технологию, позволяющею контролируемо создавать охотников! Из пробирки ли, или еще как — неважно! Главное — можно! И даже если вероятность получения пятёрок мала — даже четверки и тройки уже того стоят! И даже если для производства будут требоваться некие особые ресурсы — все равно того стоит! Даже если этот ресурс, часть плоти иных, охотников пятерок.

Совещание перешло из теоретики и обсуждения «кто и что» в практическую плоскость, в рассуждения на тему, как быть и действовать. Для начала, решили вновь поговорить — без угроз и прочего, просто беседа! Попробовать взять измором словами!

После, при неудачи — попробовать подкормить! И если жертва заглотит наживку, но всё равно откажется идти на контакт — отравить! Это уже будет не сложно. Если же не заглотит — поморят измором! В конце концов, запасы провизии в квартире точно ограничены! А кушать хотят даже толь великие одаренные, как охотники-пятерки, тем более дети, что растущий организм

А значит… рано или поздно, но детям придется выйти из своего логова! И на этот случай у Яузы уже есть план! И особые препараты, способные испортить жизнь даже охотнику-пятерки, хранящиеся и доставляемые в специально созданные для подобной охоты шприцах.

Если же дети, не пойдут прочь из дому обычным способом — на этот случай тоже был разработан план. И план на случай провала плана. Ну и вариант вмешательства государственных сил, тоже, обсудили, в том числе и с подкупом чинов, и с кражей деток уже после становления их официальными охотниками.

В иных обстоятельствах, Яуза не пошла бы на такие риски! Ведь за владение синдикатом пятерками их могут просто уничтожить! Другие охотники! Другие пятерки, что побоятся и сами стать рабами! Однако сейчас на кону стоит вовсе не получение пары временных бойцов, чьей временностью для глаза общественности можно козырять, да и ранг пятерок им можно и не дать — сейчас это еще возможно!

Для мафии, в этом деле, сейчас, на кону стоит возможность получения в свои ручки возможности и технологии, создания таких бойцов! Возможность создания собственной армии из охотников! И выхода из тени, и полного властвования над миром! Что даже Княжества, с их роботами, и восточные острова, с их Кланами, не будут более уже им угрозой, и проблемой. С такими возможностями — они покорят этот мир! И тогда…

— Шикарное место! — раздался чей-то чужой, посторонний, тихий, и очень тонкий, словно бы детский голосок, и словно бы из пустоты, из самого центра зала!

С жертвенного алтаря! Там, где мгновение назад никого не было! Но сейчас уже был, мальчик лет восьми, с потрепанными волосами и немного обгорелым лицом, и одетый лишь в шкуру неизвестного животного, небрежно накинутую на плечи. И голос шел, вовсе не из пустоты, а от него, хотя губы мальчугана, при этом, оставались недвижимыми.

— Ты хххто? — пробормотал человек, оказавшийся прямо напротив него, и пусть не самый главный тут, но самый сильный, и хозяин этого места, что и даровало ему, эту силу, власть и могущество.

И попытался подняться с места! Но не смог! Лишь чуть-чуть оторвав свой зад от кресла, и застрял, в воздухе, в миг ставшим даже не жидким, с твердым, словно камень. И пошевелится тоже не смог! И призвать силу! Ничего! Вообще ничего не выходит!

И ситуация парадоксальна! Он! ГЛАВА ЭТОГО МЕСТА! Он хозяин этого здания! Этой крепости! Этого центра и сосредоточения сил! Владыка этого АЛТАРЯ! На котором столь небрежно стоит этот светловолосый потрепанный мальчик!

Он тут ВЛАСТЬ! И он — ничего не может! Даже пошевелится! Даже говорить! И энергия его… сила! Она… отзывается, но до него самого, словно бы и не доходит! Словно бы… уходит куда-то не туда! Словно… падает в пустоту! Как тогда, во время ритуала!

— Ты… — прошипел он, ведь это единственное, что у него хоть сколько-то внятно получается.

И понял, что другие люди вокруг, его слуги, подчиненные, как и товарищи с начальством, и вовсе, застыли изваяниями на своих местах! И все, что могут — это пучить глаза, на этого названного визитёра!

— Как я здесь оказался? Просто пришел! — ответил этот странный мальчик, при внимательном взгляде на которого, опытный колдун, сразу заметил плотный клубок энергии, облепивший его целиком, и водящий хороводы вокруг, словно бы мальчик был вихря урагана. — Вы тут дня два назад усиленно звали… да и сегодня вот, звали… кого-то! Вот я и явился, услышав ваш зов.

— Он не человек! — с ужасом осознал висящий над креслом человек. — Совсем и ни разу! И не мальчик вовсе! Это иллюзия! И дело даже не в том, что при его речи, губы этого пацана совсем не шевелятся, а глаза смотрят словно бы в пустоту мертвым взглядом! Дело в энергиях! В его энергиях! Что с каждым мгновением, становятся все больше и больше. Значительней, плотнее, сильнее, и вихрь вокруг «этого маленького мальчика» становится все плотнее и видимее для глаз!

— Вы звали посланника с той стороны! И вот он я! Явился! ВОЗРАДУЙТЕСЬ! — возвела руки к потолку эта иллюзия человечка, продолжая смотреть на единственного человека, что хоть что-то может сделать в этой ситуации своими мертвыми нечеловеческими глазами, — И нет, я не пришёл сюда, чтобы возвысить вашу «великую секту», и даже не для того, чтобы даровать тела вашим мертвецам — взмах в сторону слуг в масках, усмешка, как первая эмоция на лице этого существа, и лукавый взгляд.

Миг, и маски на всех слугах рассыпаются, словно бы взрываясь, но не причиняя вреда их носителям. Еще миг, и осколки вдруг обретают собственные тела, становясь людьми! Полноценными, с телами! ЖИВЫМИ! И в просторном зале лишь с тринадцатью креслами начальников, резко становится многолюдно от сотни новых и только «рожденных» человечков.

Кто-то, из вновь обревших тело людей, густо матерится, кто-то тихо плачет, кто-то ревет навзрыд, давясь слезами, кто-то осыпает словами благодарности божество, явившееся спасти их от мучительного заточения и того ада в месте, где они были до этого, что сравним с жизни в кипящем котле, набитом до отказа другими страдальцами.

Большинство же новых людей, просто лежит бревнышками, как видно не в силах очнутся от своей бытности в составе коллектива! Им нужно время, чтобы адаптироваться! А прочим людям, что тела имели и до, и в отличии от второй раз рожденных, по-прежнему скованны и не в силах даже шевелится, нужно время, чтобы осознать, КТО к ним явился, откликнувшись на их зов.

Посланник! Он явился! Или же сам…

Дуновение магии, чудовищный холод и жар. Ужасающее давление силы, заставляющее всех присутствующих мгновенно взмокнуть липким потом страха! Говорящих заткнутся, молчащих по-прежнему молчать, пуча глаза от страха и ужаса, продолжая смотреть на визитёра, что в этой силе, в этой ужасающей магии и воле Той Стороны, способной заставить людей какать под себя, если бы пространство вокруг это позволяло, просто купается как в лучах теплого ласкового солнца.

И «божеству, как видно, все равно на чаянья и страдание людей! Ему… нет ни до чего из этого дела! А в голове у фанатиков, из шума „прибоя“, пришедшего вместе с давлением магии, словно бы прорезается чей-то смех. И смех этот не принадлежит „мальчику“ пред ними.

И смех этот, словно бы складывается в слова:

— Идиоты! Кого вы призвали к себе на свою голову?! Придурки!

Глава 9

— Шикарное место! — появился я посреди просторного зала, с высоким потолком, тяжелыми гобеленами на несуществующих окнах, и… общим богатством убранства.

Тут нет золотых росписей, и платиновых подсвечников, шелка дорогих шелкопрядов тоже не наблюдается, но все равно, при кажущейся бедноте, для ценителя — всё вокруг стоит миллионы! Просто потому, что все вокруг — насыщенно магией! И сделано по-настоящему искусными ремесленниками, и мастерами, и не удивлюсь, что ныне уже мертвыми.

— Ты, хххто?! — пробормотал человечек прямо предо мной, привлекая к себе внимание, и силясь подняться с роскошного кресла, где сидел, да по факту смог привстать лишь на пару сантиметров, да так и застыв, в неудобной позиции, с согнутыми коленями.

Они… все здесь вокруг застыли! И их, здесь много! Люди, и те, кого людьми назвать можно лишь условно. Ведь по факту, это просто тела, с мертвым мозгом, на которые надели ублюдочные рогатые маски, и именно эти маски, управляют этими слугами.

И их тут много! Они стоят по периметру, охраняют, непонятно от кого, и по большей части — просто создают атмосферу коллектива, да прислуживают важным шишкам, что собрались в эту ночь в этом зале.

Яуза… их… нет, не лидеры, но кто-то к ним приближенный. И они все тут собрались, чтобы обсудить одну важную вещь! Нас, детей охотников. Пришли сюда, со своими помощниками, телохранителями, сопровождающими. Созвали в это место персонал этой цитадели, обсуждали, вели беседы.

Пили кровь, словно кровососы какие! И… точно не ожидали того, что один из двух объектов их обсуждений, сам явится к ним навстречу, да еще и без приглашения. Буквально появится средь залы, в пустоте средь круга собравшихся «на чаёк» людей, там, где мгновение назад никого и не было.

— Ты… — прохрипел-прошипел этот их, как видно самый главный, по-прежнему пытаясь хоть что-то сделать, но по-прежнему лишь пуча глаза на мою персону.

Остальные и вовсе, просто молча наблюдают. И по факту, и этот то не должен двигаться! И говорить. Должен лишь молча сидеть и смотреть, но… у него хватает и силы, и воли, чтобы сопротивляться! Вернее — пытаться это сделать, ведь сопротивлением его попытки назвать очень сложно.

— Как я здесь оказался? Просто пришел! — решил я ответить на невысказанный вопрос сильного человека, что если и охотник, то какой-то странный, но в любом случае, точно одаренный магией человек, со способностью её контроля и с прямы взаимодействием с этой силой, — Вы тут дня два назад усиленно звали… да и сегодня вот, звали… кого-то! Вот я и явился, услышав ваш зов.

И я даже не вру! И говорю чистую правду. Эти гады, пару дней назад, проводили тут какой-то ритуал, и из-за него, и без того буйный Хаос у поверхности страны, бунтующий из без участия культистов непонятно почему, словно бы где-то открылся хороших размеров прорыв, и вовсе свихнулся, и я… можно сказать тут заблудился, заблудившись в потоках. Попал в стремнину, что утаскивала и утаскивала меня все глубже и глубже. И никак и никак не мог выбраться наружу, утаскиваемый все глубже и глубже в этом «водовороте».

Эти гады… что-то тут делали! Возможно жертвоприношения, возможно, что еще! Но из-за них… я столь долго не видел сестренку! Столь долго не мог обнять её, не мог… пообщаться с матерью и её утешить! Не мог… много чего, в том числе и важного. Но в замен получил иное — нашел их, идиотов, что явно давно и крепко «мутят воду» в Сиэле, и давно творят лютое безобразие в этих местах.

Аномальная зона, хех! Нет никакой тут аномальной зоны! Есть культисты, что гадами делают свои грязные делишки в этом городке, да скрываются в скрытом пространстве у людей и охотников почти что под самым носом. Пусть не в центре города, но на окраине него, в противоположном башням районе.

У них тут целый лагерь подготовительный есть! И школа для новых адептов. И культильня для культистов и посвящения. и… много чего еще! В том числе и того, что сильно, очень сильно! привлекает сюда Хаос, делая городок в двести тысяч, сияющим для Хаоса, словно бы это мегаполис в пару миллионов.

Нет никакой аномальной зоны! Есть эти гады, что умудрились прятаться даже от меня! Даже я их не замечал до недавнего времени! Пока не посмотрел на это место с той стороны, и не понял всю суть происходящего в этом городе долгие годы. Культисты, давно образовали тут свою базу, и возможно даже сам город, появился когда-то на этом месте именно потому, что Яузникам тоже нужно что-то пить и есть, и им тоже, нужно, где-то жить, и чтобы кто-то им домики строил.

Не уверен, обращал ли то внимание, что в городе, существует уж больно большое расслоение по качеству жилья — обычное, элитное, без переходов и промежуточных ступеней. Все же, эти ребята из синдиката не сильно горят желанием жить в казарме! Так что… имеют своё жилье в самом городке.

Под маскировкой места всем для комфорта в любом случае не хватает, а так… ну да, кто-то должен был обратить внимание, на личностей, что ходят на работу непонятно куда. Но думаю, все было схвачено! Как и с вопросом налогов, и прочими нюансами. Ну и… не активничали эти мафиози в городе сверх меры — незачем! Где живешь, там не воруешь.

Возможно, с вопросами завышенного потребления еды, воды, и прочего тоже все было решено — не знаю! Но в любом случае, лагерь этот их — не маленький! И в нем, сейчас — больше десяти тысяч душ! Считая лишь тех, что люди полноценные, а не осколки внутри масок.

Десять тысяч к двуста — это капля в море! Даже с учетом того, что тренировки элитных бойцов синдиката, порой… несут немалые разрушения зданием, обращенным в полигон, от чего строителям всегда была работа по стройки нового жилого фонда, взамен разрушенного, разрушение которого, наверняка списывали на прорывы подземелий.

В любом случае, эти гады, что обладают такой технологией, позволяющей их скрывать свою деятельность даже от меня — опасны! И подлежат ликвидации. Как ник крути, а у них могло обнаружится в оружейке много приблуд, что могли бы славно попортить нам жизнь! И нанести немалый урон. И они не побрезгали бы этим всем воспользоваться, не считаясь с сопутствующим ущербом и человеческими жертвами случайных людей.

Они долго прятались в своём скрытом пространстве, надёжно укрытые от глаз и иных методов наблюдения. Но — больше не прячутся. Теперь этого места, там, где оно было раньше, и его «словно бы и не было», теперь действительно нет.

Я вывернул технологию этих несмышленышей против них же самих! И отрезанное в пространстве место, действительно отрезал от мира. Полностью. Целиком. и погрузил это все в Хаос. В глубины.

В обычной ситуации, подобное мне сейчас не провернуть. Не столь точечно! Не столь хирургически аккуратно. В обычной ситуации это бы была дыра в мире! Это был бы Прорыв! И маленькая магическая катастрофа! Да и новообразованный осколок бы развалился на части, не удержав целостности. Но — у Яузы реально хорошие побрякушки! И благодаря работе их артефактов сокрытия, что и так словно бы вырезают часть города из самого города, мне — даже не пришлось особо стараться, чтобы выполнить все чинно мирно и точно.

Просто, оторвал по перфорации, да стянул дырочку, слепив края, чтобы никто ничего и не заметил. И так и не понял, что там, где раньше земли типо не было, теперь её нет и вполне реально.

И что где раньше при замерах окружности городка, постоянно была какая-то чепуха, теперь её, со временем, не будет, и все будет как должно, пусть и с некоторыми аномалиями в процессе разглажки этого «листа» земли.

Ну а осколок с этими идиотами… благодаря мне, нырнул сразу на второй слой Хаоса. Не самая глубина, не, но мы продолжаем погружаться! Ведь у меня на эту «школу мафиози» большие планы! И я хочу получить за счёт неё кучу маны! Насытив собственный аппетит, хотя бы на некоторое время.

А поскольку это осколок средь Хаоса, и тут уже сейчас, действуют законы Хаоса, то. я тут Босс! Я босс этого подземелья! И без моего желания, ни одна тварь тут не вправе даже пошевелится. Впрочем, один все же пытается — дурак, маньяк, но всё равно заслуживает капельки уважения.

— Вы звали посланника с той стороны! И вот он я! Явился! ВОЗРАДУЙТЕСЬ! — возвел я руки в разный стороны, вознося к потолку, неотрывно глядя на единственного собеседника, что в силах лишь мычать, — И нет, я не пришёл сюда, чтобы возвысить вашу «великую секту», и даже не для того, чтобы даровать тела вашим мертвецам, — взмах в сторону тел в масках без единой личности, идея, миг, и маски рассыпаются на осколки, на отдельные куски душ, и из них, вырастают куча разных людей, осколки личностей, что обретают собственные тела, согласно воли владыки этого Подземелья.

Мне это тут, здесь и сейчас, ровным счетом ничего не стоит! И некоторые из бывших пленников узилищ с рогами, даже оказываются вполне вменяемыми! И помимо мата приходящих в чувства бывших людей, я слышу и слова благодарности, и хвалебные оды. Льстит, да, но… это уже какая-то неправильная эмоция ТАК играть с людьми, да и смысла в этом нет — их тела фальшивки, души не цельные, и они, по большей части, уже монстры, пусть и еще не осознают этого, и хаос еще не поглотил их целиком.

Легок на помине! — ощущаю веянье Хаоса, от приближение третьего слоя, и его сила. Проникает в это место, игнорируя всякие барьеры. Ничего нового, ничего необычного, на то и расчет. И тем более нет ничего удивительно, что это веянье пришло суда чуть раньше положенного срока — Хаосу, уж очень нравится это место! Где даже сами стены, пропитаны болью и отчаяньем принесенных жертв.

Хаос чувствует это! Хаос тоже наблюдает! Хаоса тут! И шальной морской волной прибоя, омывающей ноги, просочился на этот пляж с рыхлым песочкам, и детскими замками тут и там. Все вокруг, начинает разрушатся, но именно это, мне и нужно! Мне нужна мана! А не эта, пропитанная темными ритуалами и кровью материя. Ведь прямо на этом месте, где я сейчас стою, еще совсем недавно, приносили в жертвы некому «божеству» из Хаоса, в надежде на его милость.

Глупость! Полнейший маразм! Хотя кто-то вон даже откликнулся на этот зов, в том числе и всякая мелочь с третьего слоя, решив заглянуть на огонек, где так вкусно пахнет, игривыми дельфинами без кожи и с гнилыми органами, выпрыгнув оттуда сюда, чтобы порезвится тут.

Дудки! Я тут босс! И пока пространство вокруг еще материально, но благодаря Хаосу, уже напитано магией, эти твари мне не угроза, и само пространство, обращает их в мелкий порошок, и я, забираю их силу себе, даже не сходя с этого места.

Вновь смотрю на людей, что замерли вокруг теперь еще и от ужаса и осознания происходящего. От игры прибоя маны вокруг них! Это для меня, это все, ласковый нежный бриз и теплое море! Я тут, по части энергии, словно бы дома! А для них же… словно бы по маковку в ледяной пучине, гуляющей в водовороте. И миг, другой, как эта водичка, начнет убивать, заполняя собой легкие, лишая возможности дышать.

— Да, я могу это сделать, — смотрю на все того же мужчину, чье лицо, словно хамелеон, начинает менять цвет с багрового, от напряжение, на бледный, со страха, и он, все так же не в силах подняться со своего кресла, не может разогнуть колени, или же сесть обратно, чтобы не стоять и не мучится, — и мне это даже ничего не стоит! Но зачем? Я все здесь уже мертвы — я пришел сюда именно за этим.

— зхаззаа… — хрипит человек, что уже по факту мертв от разрыва сосудов, но я ему просто не даю умереть, в этом моем, далеко не маленьком подземелье из их тайного логова прямо посреди моего, успевшего мне полюбится, маленького тихого города.

— Зачем я тебе это говорю? А действительно, зачем? — усмехаюсь я, и чувствую, как осколок достигает поверхности третьего слоя, и начинает погружать и в него.

Цель достигнута, и ласковый бриз, перерастает в бушующий шторм. Именно тут, на поверхности третьего слоя, обычно и происходит преобразование большинства осколков из материи в энергию. И именно тут, я смогу получить максимальный профит, максимальное количество маны, максимально доступной мне плотности, за эту проклятую материю.

Сам я, увы, расщеплять материю на энергию не могу. Не сейчас. Так что приходится пользоваться костылями, и услугами мерзкого хаоса! Но что уж тут поделать? Такова жизнь! И тому. Кто тоже. Уже умирал, грех жаловаться на свою нелегкую судьбу.

Хм, кто-то всплывает их глубин. Кто-то… очень крупный и сильный! А я тут, малость привязан к этому осколку, что… еще продолжает существовать, и продолжает разрушатся, преобразовываясь из материи в энергию. Мне не уйти! Но впрочем — этього и ненужно! Маны у меня сейчас вагон, материя маной насыщенная тоже есть, так что — подходи гад! Повоюем! В долгую мне тебе не сдюжить, ты явно кто-то из существ Дна! Но — ранить я тебя смогу! И это факт! И моя текущая слабость, на фоне себя прошлого, тебя не спасет.

Что, испугался? — вижу, как существо, передумала врываться с разбегу ко мне в гости, явно почуяв готовящийся ему сюрприз! И явно осознал, что будет больно! Плохо — значит мозги есть! Значит — может что-то отчудить. Даже если делает вид, что отступает.

Например — кинутся в догон, когда я буду всплывать! У поверхности оно будет слишком сильно ослаблено, так что туда оно не пойдет точно — тварь глубины, не сможет жить в нормальном мире, или даже рядом с ним! Высохнет просто, и лопнет, от внутреннего давления. Но вот во втором слое… похоже, прибыль с данного похода, и данного куска города, скормленного Хаосу, будет не столь хороший и большой, как я рассчитывал. И похоже, придется сильно хитрить, при отступлении.

Но сейчас… сейчас вопрос в ином. Сейчас вопрос в людях! Что еще не стали монстрами, но хаос их уже коснулся. И Хаос этот… хочет их к себе, в свой коллективный разум БОЛИ. Хочет их делать, настоящими тварями! А не так вот, что они все еще фактически люди.

— Нет Хаос, я не отдам тебе их. — мотаю я головой не обращаясь ни к кому конкретно. — Да, они все здесь мрази и подлецы! Даже те, что были пленниками масок, и достойны хорошей пытки и страдания! Даже кухарки и дворники, тут служащие, достойны быть качественно вздёрнутыми без легкой смерти! Даже те неофиты, что только пришли годны для темницы и каторги! Что уж говорить про маститых и лидеров? — взгляд на бледное лицо их лидера, явно что-то понял-осознал, но не говорит, — Но тем ни менее — они всё равно люди! Все люди! Даже эти осколки душ! — взмах, в сторону толпы бледных людей, большая часть из которых, просто кучка «мясных кукол» без разума, и в моих игрушках для Лины в тайнике сознания больше, чем в этих «людях».

Они… слишком долго были в масках! Слишком много раз их там «теребили». И слишком мало их изначально было туда помещено. Они… не люди! Не живые! Они… давно мертвы! Но тем ни менее — я не отдам их Хаосу! Не отдам их на вечные мучения.

Да, это было бы мне выгодно! Я бы получил с этого профит! Я бы мог получить свой персональный «тайник два» в глубинах Хаоса! И та тварь, что затаилась под этим местом, не смогла бы этому помешать.

Я бы получил источник подпитки, место силы и зарядки. Да банально бы ману с них, с этих «людей» собрал немалую! За них, Хаос, хорошо бы «заплатил»! Но — я вместо этого наоборот трачусь, тружусь, оберегая эти души и их осколки, скармливая ненасытному «океану» лишь неживую материю, которую мне самум, на энергию сейчас не распылить! И я не уйду в накладе из этого места, несмотря ни на что!

— Они все люди! И недостойны этого вечного ада! Даже тысячи лет! Даже ста! И я не буду ускорять время их пространства, и проводить десять лет преобразования, и страдания для них, в один миг для себя! Я… не такой.

И пусть, я учу сестру, что мы не убиваем людей! И убить бы монстров было бы правильнее! Но — миг, и все люди, и вообще, всё живое, что осталось в этом осколке, просто исчезает, умирает и перестает существовать. Тела, я тоже не отдаю на игрища, ни Хаосу в целом. ни новым заглянувшим на огонек мелким тварям третьего слоя тварям.

Все испаряется. Исчезает. А через еще один миг, для материи вокруг меня, проходят сотня лет распада на ману. А еще через миг, поглотив это все, и славно пообедав, да оставив сюрпризец после себя гостю со Дна, я возвращаюсь в более спокойны слои Хаоса, чтобы уже оттуда, спокойно покинуть его, и вернутся домой. Сестрица ждет меня там, и мать, явно волнуется и переживает.

Я не уничтожил Яузу целиком, и даже её явно не обезглавил, но внес сумятицу, отсек голову от плавников и хвоста, и на некоторое время, им точно будет не до нас. Да и думаю не только им, ведь Яуза, явно глубоко проникла во структуру власти страны, и без них… будет передел и склоки внутри эшелонов, и им всем, тоже, какое-то время будет не до временного и неконтролируемого ресурса, как пара маленьких пятерок на окраине страны.

А еще, убрав это место с жертвенным алтарем, мешающею моему восприятию «школу юных мафиози», я вдруг резко понял — не они одни, гадят материальному миру! Не одни они, делают гадости в Залихе! И Даже в провинции! И это, другое место, явно не людских рук творение! Но тоже, что-то, похожее на дыру в пространстве.

Хочу домой! Очень! Я не был там… уже два года. Два долгих года… я был запер тут, в этом уже успевшем мне осточертеть, Хаосе.

Я даже… уже успел разучится говорить. Да и ходить, на вряд ли сразу смогу по возвращению.

Глава 10

Выхожу из стены, осматриваю комнату будто в первый раз её вижу. Так непривычно! Видеть все это своими глазами, так необычно, видеть все это в живом виде, а не картинкой, застывшей во времени. Два года, это… много. И тут все для меня было словно бы в стоп-кадре.

Да, оно все двигалось, сестра ходила туда-сюда, мать следовала за ней и по своим делам, но… что бы дождаться, когда сестренка дойдет от кухни до спальни и обратно, нужно подождать часа четыре! А то и все пять, если она задержится в комнате хоть на сколько-то…, а никто мне в Хаосе не даст эти часы сидеть просто так и ничего не делать.

Так что наблюдал я за родными и домом, скорее урывками, любуясь стоп кадрами. Ну и всеми силами старался делать так, чтобы это замершее мгновение, оставалось таким. Это помогало не только не волноваться о жизни семьи без меня и не переживать им из-за того, что я куда-то пропал, но и, как ни странно, бороться с Хаосом, замедляя его течения, иначе бы меня утянуло совсем глубоко, и я бы окончательно потерялся.

— Братик! — заскочила в комнату сестренка, и с разбегу кинулась мне на шею.

Её ребра подзажили за это время, хотя она все равно едва уловимо сморщилась, когда её грудная клетка коснулась моего тела. Но… как же я безумно рад её видеть! Два года! Два года я не виделся с сестрой! Два года я её не обнимал!

Милая моя сестричка… — проронил я скупую слезу на её плечо, не в силах даже говорить что-либо вслух, хотя бы уж потому, что уже просто отвык это делать.

— Братик? — отстранилась она от меня, почувствовав влагу, — Ты какой-то, — вгляделась в моё лицо, сквозь вихри бурлящей вокруг меня маны, не улёгшейся защиты, — помятый!

А я лишь улыбнулся в ответ, и постарался утихомирить бурлящею силу. Отвык я уже от жизни вне Хаоса! Не так то просто мне теперь успокоить себя, и запихать силу внутрь, чтобы не расходовать зазря, и не пугать окружающих. Иначе ведь… я могу нанести непоправимый вред! В первую очередь матери! Из-за чего эта комната сейчас отделена от прочей квартиры по дверному проёму без двери.

Но к сестре это не относится, она может проходить туда куда хочет, как только захочет, пока это в пределах нашей квартиры. Пусть она этого и не осознает в полной мере, но зато делает, даже если из коридора сейчас виднеется совсем иная комната, где не было меня, и нет нас. И сестра, как часть меня, может без проблем находится в самом центре вихря силы, способного просто испарить простого человека, словно бы не замечая его. Только зрению он маленько мешает, создавая вокруг меня словно бы маленький шторм!

— Братик! — воскликнула сестра, нащупав на моем лице порезанную щеку.

— Все нормально. — улыбнулся я, наконец вспомнив как говорить, и потерся об её руку, — Это заживет.

— Но будет шрам! — воскликнула девчонка недовольно, убирая руку от моего лица, и вознося её к потолку, с видом «Ты чо?! Ужас ведь!»

— Потом поправим. — не перестал я умилятся от этого её возгласа.

Будет шрам, ага! И вообще — когда это её стало такое волновать?!

— Брат! — воскликнула сестрица недовольно, и тут нащупала пальчиками второй руки огромный порез на броне на груди.

Изучила его наощупь, убеждаясь, что это именно броня резанная, а не кожа. И что броня именно на мне, а я не голым тут стою в шкурке какого-то зверя на плечах, и… глаза её округлились — она ведь знает насколько прочна эта броня!

— Брат!

— Прости сестренка, — прижался я к неё, обнимая, и потихоньку втягивая вихрь маны в себя, — но я безумно устал… и стою на ногах только ради того, чтобы тебя обнять. Я скучал… прости… потом все объясню, а сейчас… мне нужны хотя бы сутки на сон… не пускай мать в комнату. Пожалуйста…

И я провалился в дрему прямо так, обнимая сестренку, постепенно начиная падать, словно стекая по её тельцу. Она конечно же не дала мне упасть, и все так же ничего не понимая, попыталась взбодрить, но лишь слегка, лишь убеждаясь, что я заснул.

Впрочем, я еще не до конца погрузился в дрему, и пусть, тело уже фактически спало, но разум, еще продолжал свою работу, создавая слой за слоем, отражение за отражением нашей квартиры в пространстве. Теперь, в квартиру где находится мать, никак не попасть снаружи, ни через вентиляцию, ни по трубам, ни тем более через окна или двери, она окончательно отрезана от мира.

Теперь, существует десяток альтернативных версий нашего жилья! В одном из которых я смогу спокойно поспать, никому не мешая, а в другом… могут посидеть в ловушке все те, кто все-таки вломится в наше жилище.

В одном из таких слоев, и так-то уже давно, сидит Нилу, которую надо бы продолжить дрессировать. Мы ей уже конечно выдали, хех, одно задание, но этого явно мало, для полноценной работы и порки. В другом, прячутся добытые нами бандиты, те, что пришли самыми первыми, и притащили с собой деда.

Ну как прячутся — тюрьма для них там! И та еще жуть — бедолаги, чтобы не сдохнуть от жажды, мне все стены старательно вылизали, втянув в себя все следы былого затопления. Надо бы им нормальной водички попить предоставить! Я-ж все же не зверь! И вообще — их туда сестренка притащила, но что-то как-то толком не поила, толи позабыв о них вообще, и что им нужно пить хотя бы раз в день, как и всем людям, толи просто, не сумев самостоятельно найти нужного пути, на нужный слой.

Но потом, всё потом! Я слишком устал! Слишком долго… был без сна и отдыха, держась только на морально волевых. Так что… потом! Все потом! Время есть, а о безопасности я уже позаботился.

Основные силы Яузы в городе уничтожены, основная угроза устранена, их «игрушки» способные навредить нашему дому, скормлены Хаосу на обед, и в городе просто нет более источников магии, чтобы были в силах нам навредить. Всякая оставшаяся мелочь, их, не их, полиция, власти городские, иная всякая шпана, угрозы не представляет.

Даже охотники, те, что не пятёрки, не сумеют вырваться из созданной мной ловушки из нашей квартиры! Да и даже если весь дом уничтожат взрывом — квартира уцелеет. Так что… можно спокойно отдохнуть, поспать, отсыпаясь за долгие два года непосильного труда.

Сестрица, держа мою спящею тушку на своих руках, ласково улыбнулась, и унесла меня на мою кровать, по дороге скинув шкуру неизвестного ей существа с моих плеч. Уложила под одеяло, укрыла, и еще раз улыбнувшись, ушла, даже не заметив, что прошла сквозь барьер, отделяющий комнату от прочей квартиры. Мать, если зайдет в детскую, то попадет лишь в её отражение, без меня на кровати. Как, впрочем, и любые иные люди без пространственного стабилизатора.

Павел Иф с хмурым видом смотрел на карту открытых порталов подземелий, и пытался понять, что за ерунда происходит в его провинции и на его территории. Что за… чудовищная и безумная гадость творится опять, что… подземелья растут как на дрожжах, открываясь тут и там, но уже сейчас, это уж больно сильно напоминает те пятнадцать проходов Сиэле, только в иных масштабах — больше. Гораздо больше!

И в принципе, плевать на всякую мелочь! Даже на четверки с пятерками можно подзакрыть глаза. Но вот… две точки, меж которыми и можно вообразить кривую ломанную линию, проходящею по городам, начало и конец этого мега разлома, вот они забыть о себе не дадут никогда.

— Начало, и конец. — пробормотал Иф, хмура глядя на два самых главных и проблемных подземелья во всей его долгой жизни.

Первое, условно нормальное — портал восьмерка прямо посреди Вана за статуей маленького коня. В теории, собрать группу и вычистить его вполне реально, пусть там и придется попотеть даже пятеркам, не говоря о четверках. Там… уж очень мерзкопакостные монстры! Что умеют становится невидимыми, и обожают нападать со спины.

Он уж потерял двух! Двух отличных разведчиков! Гадство! А ведь парни просто хотели разведать обстановку, отойдя от портала чуть подальше от условно безопасной зоны, пользуясь тем, что монстров там хоть и много, но они тупенькие, и кучкуются кучками. Вот только… эти твари были простыми солдатами, а офицеры и командиры — невидимы! Прячутся, выжидают…

В обычной ситуации, Павел бы даже сказал, что жертва ребят не была напрасна, они теперь знают о враге, и будут готовы к такому повороту событий. Но в текущей ситуации он лишь злился — мерзкие дети! Они… они… они ведь даже не сказали, что там будет! Они… не предупредили! И можно было бы решить, что они и сами не знали! Но… слова детишек «Даже не отходите от портала, если не хотите терять своих людей» так и звучат в его ушах словно набат.

Не отходить? Хах! Легко сказать! Да, можно приказать, и по факту он так и сделал! НО! Портал уже дважды переписывал своё время открытия! Если изначально это было три с лишним недели — безумно много времени для восьмерки и вообще! Можно и подготовится, и группу собрать, и прессу, и… то после сброса времени до двух недель это уже не так уж и много, а вполне стандартно, и учитывая сложность — надо шевелить булками и поторапливаться!

А уж когда портал сказал, что откроется через восемь дней со дня своего появления… в городе лишь чудом удалось избежать паники. Да и то, за счет того, что в город прибыл Торнадо Смерти, и с ним вместе, в Ване стало одновременно находится сразу две пятерки.

Все решили, что они справятся. Леди сфера, специализирующаяся на защите, и Торнадо, что может атаковать прямо из-под сферы. Эти двое… и впрямь сильная команда! Вот только… Леди Сфера получив моральную травму, закрылась в себе. Никого не хочет видеть, и никуда не желает идти. А Торнадо без прикрытия щитовика — просто мясо для невидимок! И терять такого бойца… никто бы не пожелала.

А что же дети? Что били себя пятками в грудь, и обещали все поправить в случае чего. А дети… дети потерялись. С Сиэлем в принципе была потерена всякая внятная связь, как и утрачено путевое сообщение. Диверсия на железной дороги, взрыв моста на авто, единственный оставшийся путь, старая ЖД ветка, идущая вкругаля, где «насыпь размыло дождями», и остался в работе только один путь, что даже звучит как бред — если смывает, так все! И в последний раз такое было лет пятьдесят назад, и дождик там был явно не такой, как сейчас! Ни телефон, ни интернет, ничего не работают на связь с этим городом. Лишь закрытые линии, по которым о многом не спросишь — идут через Префектуру.

Его люди все равно пробились в город несмотря на блокаду — тут такое дело, что можно и поплевать на все на свете! Тем более на такую мелочь, как купание в желтой реке с глистами, и угон автомобиля на той стороне, после заплыва.

И его люди уже вернулись с докладом. И он неутешителен — в городе Хаос, анархия, стрельба и война. И Павел бы подумал — детки! Вот только они тут явно не причем — там полиция разбирается с какой-то оборзевшей шайкой. Вернее, на момент прибытия разведки, уже заканчивала разбираться, дочищая злачные места при помощи привлеченных охотников — кто вообще на такое их соблаговолил использовать?

Армия тоже не по седела без дела — куча разнообразных мелких банд, решила воспользоваться случаем и пограбить и по убивать, так что им пришлось вмешаться, и поддерживать хоть какой-то порядок хотя бы в части города. И как-то никто не знает где там живут эти малолетки. Опрошенные люди, если хоть как-то реагируют, то показывают кто куда. А связь и внутри города по словам местных «пала» уже несколько дней назад. Они там сидят как в каменном веке! В неведенье и без знаний и понимания ситуации в стране и мире.

Как в этих условиях искать этих детей? Вообще не ясно. Ждать, когда объявятся сами? А они объявятся? Они может быть думают, что все хорошо! Что все по плану! Вот только… — взгляд Павла скользнул на другую точку проблемной «линии» — все не фига не по плану. Вот совсем не по плану!

Второй конец ломанной линии, мега разлом высшей категории! И к нему вообще не ясно как хотя бы подступаться! Даже рядом с проходом на ногах могут стоять лишь четверки! Тройки страдают или засыпают, двойки спят с гарантией, словно обычные человечки. Единички… обычные люди распадаются пеплом.

Город Гром, словно бы вымер. Все, кто не уснул, сбежал, или же уже погиб, живя близко к разлому. Там сейчас аномальная зона и зона отчуждения. Растения и животные, что не умирают от излучения и не проваливаются в сон, начинают мутировать. Реальность искажаться. Видимая картинка приобретает причудливые форму сумасшедшего художника.

Да и не только видимая! Известно, что близлежащий дома, если не разрушились, то стали походить на башенки из кривых кубиков, словно бы их что-то невидимое порезало на части, а потом собрало как попало. Мостовые и дороги, постигла та же судьба — до разлома теперь даже просто так не добраться.

Удивительно, но в этом ломанном хаосе, остался пяточек стабильного пространства — танк, утыканный копьями детей, до которого резко никому не стало дела. Сколько бы не стоили сейчас на аукционе копья этих деток, нет настолько безрассудных идиотов, чтобы лезть к порталу высшей категории, в надежде оттуда что-то утащить-унести.

То, что эти копья почему-то не искажаются как все вокруг и даже держат пространство вокруг себя в стабильном виде, очевидно, хотя средь ученых умов идут активные бурления. Звучат высказывания теорий, что дело вовсе не в оружие, а в самом факте произошедшей там битвы. Вот только Павлу куда интереснее иной аспект этого места — портал открылся точно в том месте, где «погибли» дети-копейщики.

Не правее, не левее, а именно там! Совпадение? Да хрен аж два! Оно бы может и было совпадением, или причиной влияния мощной магии, взрыва, или еще чего, но… есть одно большое Но! Портал двойка, открывшийся прямо посреди медицинского кабинета четырёхзвёздочной целительницы два дня назад.

Порталы внутри зданий открываются редко. Бывает, но редко. И в основном это относится к крупным зданием, с большими помещениями — школы, театры, больницы. Здание клиники же вполне обычное, пусть в нем и есть довольно крупных помещения, но… такое совпадение уже не совпадение! Порталы явно открываются там, где побывали эти детки! И как-то даже удивительно, что в здании ассоциации до сих пор не открылось ни одного прохода.

И Павел все чаще и чаще задается одной каверзной мыслью — а за ту ли команду он играет? А не развели ли его вокруг пальца, эти маленькие дьяволята? Не хотят ли они, на самом деле смерти человечества? Ведь одно дело восьмерка, а другое — высшая категория.

Ведь если для зачистки портала пятерки, хватит и одного охотника-пятерки, для шестерки ему уже нужна поддержка группы, для семерки группа нужна уже слаженная, восьмёрку идти пятеркам нужно только парой, или у них должна быть по-настоящему сильная во всех планах команда из четверок, хотя потерь тут уже не избежать.

Девятка… ну, теоретически, вычистить это можно командой пятерок! Чисто одни пятерок, штук этак восемь. На практике это никто толком не проверял, открытие таких проходов редкость, и каждый раз там был тот еще абзац, а не командная работа. Куча превозмоганий одних, из-за просеров других, страданий всех на свете, и тысячи-тысяч жертв мирного населения.

Ну а высшая же категория… это вообще чистится?! По факту, это… все же чистится! В истории есть как минимум три случая открытия таких проломов! И мир как бы до сих пор стоит. Причем, как минимум один из них даже был пройден без жертв и прорывов! Хотя насчет этого споры историков и «не», не умолкают ни на миг.

И с таким порталом в пору эвакуировать всю провинцию, а не какой-то там город! И по факту это уже началось, и в правительстве весело радуются тому, что портал открылся не в центре страны, а на границе, да еще и в городке, вокруг которого труднопроходимая местность. Хотя вряд ли болота, горы и леса, хотя бы задержат тварей, что так искажают реальность одним фактом того, что вот-вот придут в мир.

Этот портал не зачистить пятеркам! Не их пятеркам точно! Они там будут… как тройки в шестерке — могут жить только за счёт крайней слаженной командной работе. А у них же… сборище эгоистов, что о командной работе и слышать не хотят, и каждый тянет лямку на себя. А для похода хотя бы в восьмой ранг их надо уговаривать, ведь там, им вполне реально пострадать от лап монстров, в отличии от порталов более низкого ранга.

На соседей из-за бугра, из-за гор, тоже надежды нет, они там только верещать и могут «Уберите Это с нашей границы немедля!», а ни о какой помощи даже не заикаются. И было бы все совсем плохо, если бы не было плохо до этого. И надежда у страны есть, ведь не зря же они платят дань сюзерену? Вот только не подкинут ли им дети, еще проблем, что даже островитяне с нею не справятся?

Глава 11

Лина стояла пред разрубленным пополам телом некой бандитки, и думала о том, сколь неаккуратно и плохо она поступила, убив этого человека. Она… вся перепачкалась! И даже не кровью, а тем, что было внутри тела этой рубленной по вдоль дамочки, содержимым кишок, и иных органов.

Желудочный сок, не переваренная пища, иные жидкости…

— Мерзость. — морщится девица, продолжая пялится на две половинки тела пред собой.

Да, копейщица определенно поступила неправильно, убив этого человека вот так вот! Особенно с учетом того, что на ней сейчас, нет её любимой брони, и вся попадающая грязь, просачиваясь сквозь слои одежды попадает на ЕЁ тело, её кожу… хотя вернее — на манопокров! Но ощущения этот факт не меняет! Заставляя чувствовать себя еще и люто грязной, хотя по факту это и в действительности так.

Без брони, у неё явные проблемы с теплорегуляцией тела! Ей постоянно ЖАРКО! Она постоянно потеет, преет, и чувствует себя как в бане. Возможно виной тому то, что на ней сейчас одновременно надеты и штаны, и юбка, и платье с майкой, футболкой, и кофтой, и только босые ножки остаются неприкрытыми ничем, так как её движения простая обувка тупо не выдерживает, расползается от малейшего неосторожного шага.

И ей, технически, напрочь не нужна вся эта одежда! Зачем, если жарко итак? И душно! Потеет… и мокнет… без всех этих штанов и платьев, она бы чувствовала себя куда комфортней! И свободней! И не было бы столь жаль эти шмотки, когда очередной придурок, делает «пав-пав» из пистолета, делая пулей дыру во всех эти слоях кофточек и платье разом, портя в общем-то неплохие вещи!

Не говоря уж о том, что взрыв пехотной гранаты в упор, превращает все это в лохмотья в зараз, и о возможности починить или залатать, можно уже даже и не думать. И даже на тряпки, получившиеся лоскуты, не факт, что пойдут, слишком… уродливые и неровные. И разве что кусок с иной стороны тела от взрыва, хоть на что-то еще может пригодится.

И от грязи эта вся одежда никак не защищает! Скорее только собирает грязюку и гадости на себя, особенно в условиях как сейчас, когда Лина находится в выгоревшей квартире первого этажа, где в воздухе летают хлопья смолянистой сажи. А любое действие, любой шаг или взмах руки, поднимает еще больше взвеси, что стремится как накрыть девчушку собой сверху, перепачкав лицо и одежонку, так и проникнуть под одежду, охотно сев на мокрое тело.

Одежда бесполезна! И только мешает! Особенно штаны, и Лина уже их ненавидит, и кажется, уже порвала «по самому интересному месту» сделав неосторожно широкий шаг, в привычной манере, как привыкла действовать в платье, не сковывающим движение ног. Не выдержали штанишки резкого «шпагата» и колена на уровне груди от крайне бойкой девчонки, с чудовищной силой.

Но даже со всем этим враз, и целыми штанами, но без брони, Лина чувствует себя словно бы совсем без одежды! Словно ГОЛАЯ! Словно бы она… только вышла из душа, да решила погулять по этажам, в том, в чем была, пока мылась.

Мерзкое чувство, особенно имея в добавок к нему осознание того, насколько она сейчас реально грязная, мокрая, потная, и наверняка прыщавая и с сыпью! Охотница с пятью звездами, а… душ видела в последний четыре дня назад, да и то, тогда её мыла мать, и было это… так себе занятие.

И это отвратительно! Это бесит юную воительницу до глубины души! Но в тоже время, она хорошо понимает — ничего нельзя поделать. Брату её броня куда важнее неё!!! И то, в каком виде он вернулся их Хаоса, это только лишь доказывает — броня должна быть его! Именно Он должен её на себе носить постоянно! А Лина — справится и так.

Привыкнет жить в режиме «словно бы голая» как уже привыкла к тому, что после каждого хоть сколько-то вменяемого сражения ей приходится менять вещи, пришедшие в негодность — это было нормально еще со времен игр с братом в тайнике.

Привыкнет, что надо постоянно держать на себе защиту, не давая ни поблажек на «Ну во сне же, да дома, можно и не напрягаться!», сулящих то, что «не напрягаться» станет нормой и во время безделья посреди улицы. И по факту уже привыкла быть всегда «на взводе», всегда с манопокровом, и в режиме «охотница», а не в более привычном режиме для жизни «маленькая девочка».

Пусть не обошлось и без эксцессов, и если бы не брат, её идея, как себя заставить не выключать покров даже во сне, кончилась бы для девочки потерей пальцев правой руки — так себе была идея, если подумать!

Все же, вся мебель в их квартире, исключая стулья, часть магического контура квартиры, и даже если наклонить койку-стол-шкаф силой и магией, сунув в щель меж стеной и кровать собственную ручку, чтобы, когда покров отключится, проснутся от давления на пальцы, мебель эта будет стремится вернутся на место с силой не веса магазинного изделия, а напитанного маной творения брата. И силы этой хватит, чтобы гнуть и давить железные пруты.

И пальчики обычной девчонки без защиты магии просто раздавит в кровавую лепеху! И она даже и пискнуть бы не успела, как лишилась бы кисти! А вместо этого… давление просто неторопливо нарастало и нарастало, пока до «обычной девочки» наконец не дошло, что надо не только проснутся, хлопая глазами. Пытаясь понять, что происходит, но и спасать свою руку. И раз, и второй… и после третьего раза рука до сих пор болит!

Цели своей она и достигла — покров теперь всегда при ней! Но так же и поняла, пусть и запоздала, сколь сильно рисковала и ошибалась в суждениях, пытаясь учинить себе такой вот «будильник». Брат явно не позволил случится беде, будучи даже в глубинах Хаоса! Но не стоит его отвлекать такими пустяками и мелочами, как спасение одной глупой куклы от её же собственной глупости.

Она привыкнет не обращать внимание на липкие капли на спине! И вызывающие мурашки «чужие прикосновения» когда эти самые капли, скатываются по этой самой спине, куда-то на попу и даже чуть ниже. Текут по телу тут и там…

К терморегуляции без доспеха и вне атмосферы квартиры тоже привыкнет! Нужно только время! А сейчас… сейчас ей надо думать о том, как не стать еще грязнее в этой обгорелой квартире, где фактически не осталось ничего целого, а лишь обгорелые остатки мебели, бывшие некогда шкафами, да слой копоти тут и там, от сгоревших дорогих обоев. Надо думать о том, как вытащить от сюда прочь два трупа, сильно не перепачкавшись в процессе.

Один труп, просто безголовый, и сильно большой проблемы не представляет — за ногу, и потащила! Да, будет пыльно и грязно, но приемлемо! И голову его, можно и отдельно унести. А вот тушку это рубленой напополам дамочки, столь легко не унесешь — кишки, легкие, и прочая требуха, потеряются по дороге! И будет… некрасиво.

Лину не сильно то заботит «такая красота», но в тоже время, не стоит давать лишний корм всяким «репортерам», что пусть и с явной опаской, но все чаще мелькают «где-то возле дома» с камерами наперевес. Как и не хотелось бы пугать жителей самого дома сверх того, как они уже напуганы. След из кишок не самое хорошее украшение подъезда! И неприятно выглядит, и плохо пахнет, и вообще — нет желания в него потом случайно наступить!

Зато хотя бы понятно КУДА тащить это тело — в шахту лифта! Именно там, под застрявшей на девятом этаже кабинкой, и на неё сверху, Копейщица учинила могильник для всех тех, незваных, что посмели зайти на её территорию без приглашения, творя беспредел в процессе.

Идея там складировать трупы, не самая благоразумная — проще было бы прочь из дома выкидывать! Или делать кучку прямо в холле первого этажа! Чтобы всем было всё понятно при первом взгляде. Но кидать наружу, точно напрашиваться на фото «кровавой расправы», а складировать посреди этажа — пугать и без того пуганных жителей! Да и кто-нибудь из бандитов, может воспользоваться трупами не по назначению, так что — шахта лифта, да. Тем более что там, в самом лифте, застрявшей кабинке, «склад» уже был и до неё, и он итак уже воняет, и нового она особо и не добавит.

— Эх…

Вздохнув, Лина поглядела на тело разрубленной, словно бы примеряясь как его тащить, и думая о том, где бы взять пакетик для сбора требухи. Вспомнила то, почему она вообще убила этих двоих в этой квартире — они сами напали! По какой-то глупости.

Один с монтировкой, которой и была вскрыта вполне целая дверь данного сгоревшего жилья, подожженного через выбитое окно, другая с ножом гоблина, не весть какое оружие, но всяко лучше обычно монтировки!

Зачем они это сделали? Она ведь им не угрожала! И вообще! Просто зашла посмотреть, не желает ли кто здесь вновь учинить пожар! А они… зачем они напали на неё? Что было для копейщицы столь неожиданным событием, что Лина столь неаккуратно убила этих двоих. И в отличии от полицейских пред домом, которых охотница тоже порой рубила на два куска, тела этой парочки, никто не уберет за неё прочь, и ей придется самой заниматься этими немилыми хлопотами.

Наверное, эта парочка решила, что Лина, или дочь хозяйки квартиры, одинокой девушки лет двадцати пяти, которую Лина видела пару раз, пусть и через окно, проходя с братом мимо, и пришла требовать своё, или еще что-то подобное. А возможно они подумали, что Копейщица им угрожает расправой, и как самка и самец, на чью территорию вторгся чужак, пуша хвост друг пред другом, ринулись в атаку.

Да, скорее всего, что-то такое! — сделала вывод девчонка, припоминая момент нападения бурного и неожиданного нападения, и прокручивая в голове варианты. Вспомнила в деталях то, как эти двое, психовали и нервничали пред атакой. Перекрикивались друг с другом, и вообще — были на взводе еще до того, как к ним «в гости» заглянула охотница.

Грабить чужие дома им явно было в новинку! А они еще и вместо путной пустой квартиры, набрели на сгоревшею, что совсем уж выбило их из колеи, заставило действовать глупо и безрассудно, когда в гости заглянула некая мутная девчонка, в семи одежках, словно бомжиха.

Закончив крутит в голове сцены нападения этих двоих ныне покойников, Лина уже хотела бы приняться за уборку, но внимание её привлекло что-то, целое, и не сгоревшее, торчащее из-под кучи сгоревшего месива, бывшее некогда явно шкафом с одеждой.

Поковырявшись тупой стороной копья в этом слое горелой трухи, Лине удалось извлечь на свет книгу, обложку которой она мгновенно знала — у не тоже такая есть! И вместо того, чтобы приняться наконец за нелюбимое занятие по уборке за собой, девчонка решила почитать эту книжку для маленьких девочек, с умильным названием «Настоящая принцесса».

— Настоящая принцесса, это… — начала читать Лина вслух, с выражением и интонациями, словно бы сама читает книжку своей дочки, парадируя мать.

Но тут же поняла, что читать так, посреди выгоревшей квартиры с выбитыми окнами — та еще идея. И вообще — ей бы стоило отойти куда в сторонку от проёма! Да, её тут не углядеть из-за пышного куста од окном, на котором еще присутствуют некие листочки, но все же — безопасность превыше всего! А её манопокров, растянутый на все тело, у неё все же не столь хорош, как броня, что на брате, и явно имеет уязвимые места, попадание куда пуль будет… нежелательным.

По идее ей вообще нет смысла читать эту книгу стоя тут, в грязи и с трупами в компании! И даже брать с собой незачем! Дома есть такая же. Но уходить, не прибравшись — нельзя! А немножко поленившись… нет, это не лень! Это выжидание! Вдруг кто еще придет, да решит пошуметь в их доме?! Тогда можно будет его использовать как носильщика, для уборки трупов! Да, это не лень! Это… конструктивный подход! Вот!

Настоящая принцесса должна… настоящая принцесса… у принцессы… — быстро пройдясь по невеликому тексту подле красочных картинок, Копейщица вспомнила, о чем же собственно эта книга, копию которой покупала ей когда-то мать, и она же читала её ей еще тогда, давно, когда Лина считала сама себя самой обычной маленькой девочкой, мечтающей о принце.

Да… про принца тут тоже есть слова! И про замок. И про коня. Но только книга эта, вовсе не сказка! Не та история, где у принцессы все это есть, просто потому, что она принцесса! Эта книга, скорее инструкция, как быть настоящей леди, а не некая байка, для мечтательных дур.

И замок тут, не некий метафорический-мечтательный в облаках, непонятно где, и непонятно что, но «Вах!» и «Хочу!!!», а вполне определенная — квартира, комната, дом, угол! Что-то, где «принцесса» может жить! И это у неё должно быть, и должно быть своё — не пристало принцессе не иметь даже своего угла! И ютится где-то там, на куриных правах.

И принц тут, не какой-то сказочный персонаж, что упал с неба, да в замок утащил, да полюбил, «Вот просто так!», а вполне себе земной парень, что должен любить, ценить, обожать, но не баловать, и которого нужно еще самостоятельной найти, заслужить и завоевать, и без всякой внятной инструкции «вон на том базаре водятся! Иди покупай!», а лишь с разъяснением, как правильно отличить фуфел и пустышку, от чего-то стоящего, и реально принца, даже если он беден.

И принца этого, стоит крепко держать и не отпускать, не конфликтовать, и стараться во всем находить компромиссы. И для себя его, лучше смолоду примечать, чтобы иная принцесса, вперед не забрала, себе не увела, да и банально было больше времени на поиски — принцы так-то по обочинам дорог не валяются! И даже начав искать с пяти лет, не факт, что удастся найти и к двадцати.

Однако, не стоит держать за собой «десять кандидатов — можно по итогу остаться не с чем! У „разбитого корыта! Другие девки, могут быть пошустрее, и без лишних загибонов. А парни… не любят бегать за убегающими вертихвостками! И вообще — нередко бывают однолюбами, и выбрав себе избранницу, фиг его потом отобьешь, но это не значит, что нужно после свадьбы, сразу садится на шею, свесив ножку, свята веря. Что теперь то уж точно не убежит никуда. Смерть, может оказаться предпочтительнее работы пилорамы.

Это все было написано немного не так, как истолковала сама для себя Лина, но смысл был фактически таким вот — ищи парня достойного, нашла держи, хвостом не крути, других баб гоня, в согласии живи! И с этим всем, она была полностью согласна, но все же к тексту книжке, у не были некоторые вопросы.

Лина почти уверена, что в реальной и не сказочной жизни, и парни бегают, и девки отбивают потенциальных мужей у тех, кто с ним уже с пеленок и душа в душу — стоит расслабится, и вуаля! Убежало счастье! Более хитрая и ловкая лиса, окружив вниманием утащила кобелька, наивно поверившего, что такая забота будет всегда, глупо позабывшего, о прожитых годах, и возможной встречи с пилорамой. И «пилорам» этих, точно бегает по миру не маленько.

Да и вообще — все решают власть и деньги! И даже если не хочет никто и никуда бежать, но скажет богатенькая девочка — этого хочу! И придется ему, утереться своими чувствами, и быть собачкой для этой стервы, просто потому что! Просто потому, что иначе нельзя и иначе… будет плохо! Очень!

С образованием и манерами, о которых так же говорилось в книге, все было вполне ясным и понятным — тут в обществе кругом вписана эта установка «Учится, учится, и учится!», и даже не мочится в процессе, хотя по факту получается именно последнее.

И эта книга «для принцесс» не исключение в данном вопросе пропаганды, однако отбросив мишуру про корочки и учебные заведения, Лина не могла не отметить, что в целом отличается вполне неплохими манерами и знанием. По меркам установки этой книги.

Она знает и гражданский этикет, со всеми этими поклонами и расшаркиваниями, и может выполнять нужные «па» с невероятной точностью, благодаря своей хорошей реакции, гибкости тела, поставленной ей братом, и координации движений, позволяющей вырисовывать на полу слова копьем даже не глядя.

«Здесь была Лина»

Как и зачеркивать все это в крошево, так же, не глядя.

Однако, несмотря на знания за этикет, подчерпнутые из одного неплохого само учебника по вопросу, что притащил ей как-то брат, под видом учебника по психологии, где были в том числе и картинки поз и движений, Лина не стремится пользоваться всеми этими знаниями и движениями. Просто потому что не хочет, не видит смысла, и все эти расшаркивания и поклоны, её не маленько раздражают! Даже её Бог и Создатель, не просит от неё ни поклонов, ни высоких речей, так зачем тогда все это, пред простыми людьми?

И грамоте девица научена! И счетом владеет. И биологию с физикой знает. И это все, её личные умения! Даже те, что по части познания магии, наполовину её! А ведь есть еще те знания и навыки, что дарованы её в подарок от брата! Просто загружены в неё при создании, и она до сих пор продолжает освоение их, и во всех этих дебрях разобралась в лучшем случае лишь на половину.

Раздел книги про коня и вовсе повеселил — неприкрытая реклама! Тут прямо-таки без прикрас и метафор со скрытием, перечислены марки машин, достойных принцессы! Вот прямо так… «берите эту!», и будете крутой!

Впрочем, вариант с чем попроще, или вообще — скутером или велосипедом, тоже допускается, и в целом раздел говорит не о том, что «Принцессе смерть как нужна супер крутая тачка!», а о том, что принцессе просто не престало бы топать ножками по городу, или кататься на попутках и «подсадках» — Вась, ну подвези, а? Ну че тебе стоит, а? И так же как и раздел о замке, вещает за необходимость жилья, раздел за коня, вещает о необходимости транспорта для мобильности.

Принцесса не может быть бездомной и безлошадной! Это уже бомжиха какая-то! И манеры у неё должны быть, и вежливость, и уважение к старшим и родителям, и вообще — взаимоуважение к тем, кто уважение проявляет! Иначе это уже какая-то шваль, а не принцесса.

И честь, и совесть! И вообще — эта книга явно хорошая инструкция как как подобает жить! Но вспоминая виденных учениц школы, куда их с братом хотели отдать учится, Лина вынуждена признать — те девочки явно читали иные книжки, и явно получили в детстве, некие другие установки.

Как доминировать, как понукать, манипулировать… как быть выше других, тех, чьи родители, ниже по статусу. А глядя на более взрослых девиц, еще и прошли курс «юных вертихвосток» и явно читали само учебник по таким предметом, как «кручение динамо», «домашняя пилорама» и «кругом одни козлы! И козочки…». А возможно и где брали курсы мастерства по данным предметам.

В общем, если кто и воспитывает дочь по этому учебнику «Настоящая Принцесса», то таких единицы! Или же сами девочки, понимают все тут сказанное по-своему, и видят под замком, именно Замок, под принцем, Принца, под манерами — аристократизм! А под конем… все же именно то, что и указано в книжке — дорогую машину, которую «Папа, ну купииии!».

А еще, Лина вдруг поняла, что она не только потная, грязная и чумазая девочка, похожая на бомжиху в семи одежках, стоящая посреди обгоревшей квартиры подле двух трупов с книгой в одной руке и копьем во второй, но и та самая, самая Настоящая Принцесса!

Даже если не считать их квартиру за их, хоть и именно они с братом там властители, властелины и хозяева, и их комнату их тоже не считать, все списывая на родителей, даже несмотря на те деньги, отданные матери, что точно покроют половины цены жиль, то у них на двоих, всё равно есть целый свой целый мир! Персональный Тайник, где они, все равно что боги!

Ну, брат там Бог и Хозяин, а Лина…, а у неё есть там свой Дом! Да! И тренажерный зал! И кровать! И вообще — свой угол точно имеется! Как и имеется образование с манерами. И подле этих двух пунктов в книжке можно смело ставить галочки.

С принцем тоже все хорошо, он у неё тоже есть, и всем книжным требованиям за манеры, состоятельность и любовь с заботой отвечает целиком. И он от неё никуда бежать не собираться и не планирует — не для того её создавал, чтобы прочь убегать!

Хотя это не отменяет вероятность появления лисы-разлучницы, и некого временного помешательства и убега на сторону! Так что — нужно быть начеку! Иначе… кавалер то презентабельный! Уведут! А вот Лина от него убежать никуда точно не сможет, просто потому что, и быть номером два ей совсем-совсем не хочется. И даже представлять себе чего-то подобного как-то не хочется.

И даже с конем все вполне порядок! Во-первых — они неплохо бегают и ножками! Во-вторых, изображая из себя «кентавра» именно Лина была верхом на «коне»! Ну а в-третьих — у неё есть велосипед! На котором она неплохо катается, пусть и не разу не пробовала это делать вне тайника.

Так что она вполне себе Принцесса! А еще — похожа она все же дождалась прихода помощи, и тех, кто поможет ей сделать нелюбимую работу и убрать трупы в «могильник» — некие личности, припершиеся к их дому на трех машинах сразу, всем своим видом напрашиваются на роль носильщиков для трупов!

Ведь приехали они сюда явно не для того, чтобы поприветствовать юную охотницу! И не для того, чтобы справить новоселье! Хоть и одна из машин, явный грузовик, груженный мебелью. Ломанной в дрова мебелью. И они точно приехали сюда не для того, чтобы вывести имущество тех жителей, что решили сбежать из дому, пока все не уляжется, чтобы не накликать беду.

Приехали сюда эти головастики, с какой-то безумного глупой идей наперевес — начать жечь костер! Большой и циклопический. В доме, или подле него, пока как видно не определились сами! Но звучат и вполне разумные варианты — запалить костер на шестнадцатом этаже. О чем «головастики» шумно, активно, и по большей части матом, меж собой активно обсуждают, стоя неподалеку от выбитых окон квартиры первого этажа.

И если идея просто жечь костер совсем уж тупа, и неважно, в доме, в холле этажа первого, или подле дома, у подъезда — как вообще можно сжечь дом из бетона? Как и тупа попытка предыдущих «головастиков», ныне покойников, полить фасад здания топливом и поджечь. То вот идея «подымить» на этаже шестнадцатом не столь уже и невинная — из-за действий иных разбойников, мафиози, или кого-то там еще — Лина не разбиралась, кто это там был, просто прирезала и скинула в шахту! — меж шестнадцатым и семнадцатыми этажами внутри подъезда, пола-потолка просто нет! И костерчик там… создаст не самые хорошие условия на этаже их квартиры.

В целом, от пламени в подъезде, именно ИХ квартире, ничего не будет! Однако, Лина взяла на себя смелость, использовать соседнею квартирку как склад пленных! И позволять неким иным, будущим пленным или покойничкам, убивать с трудом добытых «языков» для брата она не собирается.

И тем более не собирается она позволять «умным придуркам» марародерить кучу квартир подряд, просто для того, чтобы добыть побольше дров для костра, не таская их далеко, да с возможностью еще чего ценного прихватить по дороге, если найдется.

Уроды привезли с собой целый грузовик всякой уже наломанной на дрова мебели! И явно не из своего дома награбили! Старую мебель таким образом «выкинули». И надо бы уже за одно это их поколотить! Чтоб не хулиганили по чужим жилищам. И тем более не стоит давать им повторять разбой, заленившись тащить это все на шестнадцатый этаж! Решив теперь «искать дрова по месту» взяв с собой только что-то «на растопку».

И что вообще за идиотская идея? — подумала Лина, продолжая украдкой наблюдать за толпой, в пятнадцать рыл, неторопливо втягивающейся внутрь здания, — Пытаться сжечь их вместе с домом! Или… выкурить? Ведь цель, судя по разговору, не сжечь, а именно надымить! Ну что за бред! И кто вообще такое придумал? Чья это такая, тупая идея? И кто это такой вумный, что посылает и посылает толпу идиотов во исполнение этого «плана», то с канистрами с топливом, то с машинами мебели.

Или… идея звучала немного не так, а просто эти «умники», потеряв руку прямого контроля над собой, все так извратили, да так поняли? Неважно! Да и кто их там посылает «дымить» ей как-то тоже всё равно! Выходить из дома без брони опасно — там все еще работают снайпера! Пусть и сейчас, по большей части не по зданию, а по друг другу, учиняя разборки меж враждующих группировок. А значит и устранить первопричину проблемы невозможно, тяжело найти, далеко бежать, и придется бороться с её следствием, в виде толпы идиотов, интеллектом не одарённых, и словно из тюрьмы сбежавших, во имя беспорядков.

Только вот их слишком много, чтобы брать их всех в плен! Они ж… тоже пить захотят всей оравой! А воды и для себя нет! И обтираться приходится лишь легка мокрыми тряпочками. Просто прогнать часть, напугав, а вторую в плен и работать? А как выбрать тех, кто туда, а кто туда? Как определится с тем, кого убить, для устрашения, кого пощадить и отпустить, а кого работать заставить?!

СЛОЖНО!

Не для её ума такие варианты! Ей бы что попроще! Например, учинить резню, а кто успеет сдаться — тот и будет за работягу! Это и проще, и практичней, и меньше телодвижений надо делать. И… да, брат запрещает убивать людей просто так! Но если они сами нападут, можно будет и ответить!

Да, объективности ради, никто из зашедших в здание людей, угрозы Лине не представляет. Магического оружия у них нет, взрывчатки тоже, и вообще — просто шпана! И Лина может без труда раскидать их всех не убивая. И с точки зрения куклы, убивать никого из них просто нельзя, а её действия… просто работа наперекор правилам, игра с понятиями.

Не убивать отпустить? А они пойдут? Убить парочку, и отпустить остальных? Что бы они все рассказали? Поколотить! Но как тогда они поколоченными будут убегать?! А если не сдержится, и будут раненые?

Возня, лениво! Зачем ей все это? Оставив часть в живых, даже проблем с уборкой не будет! У них семья, дети? Да… это правда, возможно, да… наверное, все же не стоит их просто брать и убивать! Так что… Лина даст им шанс, хоть какой-то, но даст. Просто потому что… так хочет.

— Здравствуйте, — проявила Лина вежливость, поздоровавшись с бандюганами, выйдя из помещения сгоревшей квартиры.

В руке у неё по-прежнему было копье, ножик гоблина с рубленной тетки, торчал в волосах вместо заколки, а второю рукой она тащила безголовое тело товарища с ломом, словно бы плюшевую игрушку.

Бандиты, что до появления девочки, весело ругались меж собой, споря о том, как лучше добираться до семнадцатого, и чем это тут так крепко воняет, дружно повернулись на звук милого щебета, однако ответить за всех, сумела лишь как видно их глава. Рослая и могущая баба, что несмотря на габариты, была в принципе ничего так по внешности, красива и лицом, и телом, если не считать уродливый шрам через всю морду за недостаток.

— Че? Че эта там сопля вякнула? Откуда она вообще тут вылезла?! — обратилась дамочка к своим друзьям подружкам, как видно даже и не заметив «игрушки» волочившейся за Линой по полу.

Да и даже те, кто заметили, как-то не осознали, что это, и без чего это. И лишь один паренек-соплежуй-салага, стоящий ближе всего к Лине, пусть и не напротив неё, а с боку, углядел отсутствие головы у тела, и… не сдержал «порыва чувств» блюванув прямо там, где стоял.

Был тут же поднят на смех товарищами! Без комплексов высказавшихся за его слабохарактерность, и тонкую натуру. Ну и об обеде бедолаге тоже, не забыли сообщить, намекая на то, что парню надо кушать больше овощей, чтобы не рыгать как девочка, красным вином.

Потом некоторые сообразили, что от здешнего запаха и правда блевать тянет! И как-то перестали ржать над пареньком, чтобы тоже, не разблювается «радугой» напропалую. Потом, наконец, вновь вспомнили о малютке с кинжалом в волосах, а именно о её кинжале, и один особо шустрый ушлепок, подскочив к девчонке, без страха выхватил оружие из локонов, начав крутить в руках добычу.

— Отдать! Это мое! — запищала Лина, взмолившись вернуть дорогую цацу, во имя сохранения жизни этим всем людям.

Не то, что бы она не могла убить их всех совсем без повода, но это бы нарушала правила, установленные братом! А зачем ей это делать? Зачем нарушать, без необходимости, особого смысла, или вообще чего-то хоть сколько-то стоящего! Это бы просто была… лень и бунтарство! Каприз! И не более того! А себя капризной сучкой Лина как-то не считает! Хоть и порой. Действительно ленится почем зря, да строит дурочку, как вот сейчас.

— Смотри-ка ты, настоящее! — проведя пальцем по лезвию, выдал человек с кинжалом, оращаясь к своей, все еще немного ржущей над блювотником главе, привлекая внимание, — Можно будет неплохо толкнуть, а глава?

— Дай сюда! — повелела дамочка, а народ вокруг вновь не с того ни с сего, взял и заржал, как видно о чем-то своем, понятном лишь им.

— Отдай! Отдай говорю! — вновь пропищала Лина, выронив ногу тела, которое протащила за собой еще на два шага в холл, что бы уж точно все заметили отсутствие головы и кровавый срез шеи, с торчащей белой костью позвоночника.

Но заметил это все вновь лишь один единственный человек, что только покончив с испражнением, и вновь взглянув в сторону девчонки, вновь разродился на порцию «нечистот спереди».

Вновь ржачь, и полное игнорирование потуг маленькой девочки с копьем, что в самую толпу рваться пока не спешила, а вот от выхода на улицу их всех уже отсекла. Мысли у Лины «Они что, совсем дебелые, да? Я тут к ним с безголовым трупом выползла, а с копья кровь капает, а они… интересуются лишь тем, что ел на завтрак их самый внимательный! Да глядят босу „в рот“, да интересуются тем, насколько ценна эта гоблинская поделка, притащенная в руки шефу подручным. И похоже, мозгов у них совсем нет как явления. Этих… уже как-то и не жалко».

— Эй, мелкая! Ты где это взяла! — поинтересовалась рослая бабнция, изучив кинжал, и испортив об него, свой маникюр, просто срезав часть ногтя сталью гоблинов.

— Это моё! Верните!

— Что это вообще за пискля с кинжалом?

— Да какая разница?! Главное, что у неё, несмотря на вид, явно есть баблишко или она знает где его достать!

— Ребят, случайте, с ней явно что-то не так! Вы на ноги её только гляньте!

— А что с ними?

— Ну босая она, и что?

— И с кинжалом. Гы-гы-гы.

— Кстати, а что у неё за копье?

— Сча, пойду погляжу, может тоже, стоит неплохо!

— Босая, чумазая, с кинжалом волосах, и… что там она притащила с собой.

— Бууэээ…

— Ну-ка девочка, дайка сюда своё «оружие» — проявил невиданную вежливость воришка кинжала, вновь подходя к малютке, на что Лина лишь усмехнулась и посмотрела на него холодным взглядом машины смерти, говоря столь же холодным тоном, журча словно бы горная река:

— Не отдам. Или ты умрешь.

Паренек — опешил. Его друзья-коллеги и подружки — вновь заржали. Мужчина обернулся к своим, выдам в прострации:

— Не отдает!

Под хохот десятка глоток, узнал, что надо делать в случаях, когда девушка не дает. Причем, дамы компании комментировали ситуацию даже охотнее парней! Словно бы и сами, были не против, что бы их взяли грубо и силой. Ну а до того, что парень как-то явно не это спрашивал, и вообще — ситуация не располагает к подобному! Никому не было дела. И разве что их старшая, стояла немного хмура, смотря на девчонку, но словно бы сквозь неё.

— Заткнулись! — выдала она ряск, и все и правда заткнулись, даже тот, блюющий, что, как видно осознав ситуацию, решил отползти в сторонку, подальше от блювотины и своих, смотря на Лину глазами, в которых четко читалось желание пожить, желание не мучится, и желание если и сдохнуть, то не в собственной блевотине.

— Вяжите девчонку. Потом разберемся! — отдала распоряжение старшая, — Вытрясем все, что знает о ценных местечках дома! — усмехнулась дама, и была подхвачена веселым «гы-гы-гы» своими подельниками, — Ну и сама… тоже вполне возможно сойдет за товар.

— Ну да, личико симпатичная, хоть и мелкая.

— Да кому она нужна то?!

— Да не скажи! Скупщики органов всегда рады молодому товару!

— Ой, да этим то какое дело до лица?

— Да не скажи! Кожа тоже ценность имеет.

— Заткнулись и действуем! И не помните её слишком сильно!

— Да босс! — отрапортовала пара парней, пойдя в сторону Лины, с вполне однозначными намереньями.

— Я буду кричать! — выдала копейщица тонким голоском, делая напуганное лицо, и тут же переключившись, словно бы в движение сменив маску, с напуганной девочки на убийце пред жертвами.

И с серьёзной рожей и взглядом исподлобья, заявила ледяным тоном безжалостной машины:

— Вы умрете, если сделаете еще хотя бы два шага ко мне!

— Ой, да ладно!

— Смотри какая серьёзная!

— Гы гыгы!

— Раз…

— Хаха-ха!

Лапушка то какая!

— Два…

— Ничего личного кроха, но…

— Да, ничего личного… Я не хотела вас убивать, да… Я постараюсь не сильно перепачкать все вокруг кровью. И помня об анатомии… шея, да? Через трахею, до позвоночного столба?

— Что…

Договорить человек не успел, умерев, получив укол в горло, с разрубанием шейного отдела позвоночника и прорубанием нервов. И никто, даже не увидел взмаха, совершенного Линой! Просто миг, и девочка уже рассматривает своё оружие, удерживаемое ей в совсем иной позе, чем миг назад, и выглядит явно недовольной результатом.

— Нет, слишком хлопотно, — говорит она, а два тела пред ней, падают мертвыми кулями.

А воришка кинжала, в легком шоке и ступоре, отступает прочь на шаг, явно не понимая, что произошло, как и все прочие, тут находящиеся люди, что уже, по сути трупы, в глаза маленькой убийцы, что вынесла приговор.

Можно не убивать всех. Можно кого-нибудь пощадить. Но кого? И зачем? И будет ли это справедливо, кому-то даровать жизнь, отобрав её у всех прочих? Они тут все равны! Они тут все… пришли грабить и жечь костер посреди дома! Для Лины, они все уже покойники, и приговор она уже им вынесла, осталось лишь воплотить его в жизнь, парой взмахов копья.

Еще одно мимолетное движение, и воришка тоже умирает, со срезанной половинкой черепа. Лина, по-прежнему рассматривает своё копье, и вновь выглядит немного недовольно.

— Да, так проще, определенно, — говорит она сама для себя, а толпа придурков, наконец начинает осознавать за ситуацию.

Наконец замечают «игрушку малютки», что так-то тело без головы, наконец замечают то, что в квартире за ней, в виднеющейся комнате, валяется иное тело, рубленное на две части. И вообще, маленькой девочки, в сожжённой пожаром «хате» быть явно недолжно, но она вышла именно оттуда.

И явно слишком спокойная, на фоне всего, тут происходящего! Тут творящегося, и того, что будет происходить вскоре. Слишком спокойно для той, кто юна и мала, и стоит пред толпой мордоворотов с разным мебельным ломом наперевес. Слишком… беспечная для той, для кого иные люди, могут нести хоть какую-то угрозу.

Кто-то из толпы, по глупости достаёт кастеты. Кто-то, по не меньшей тупости, примеряется к мебельном лому как к оружию. Кто поумней — думает о том, как поскорее сбежать отсюда. Свалить прочь, от этой маленькой бестии! От этой убийцы, не знающей ни страха, ни пощады.

Поздно, Лина уже решила, как будет их всех убивать. Рубить головы, пополам или начати, хлопотно тем, что потом надо будет собирать требуху, и даже если то будут делать «носильщики» с этим может быть много возни, из-а необходимости пригляда за «работягами».

Рубить шею — тяжело попадать. Но можно и проще ведь поступить, пронзая сердца! Биение которых, для её слуха, вполне отчетливы, и она вполне себе может позволит, пронзать их аккуратно, чтобы все, вся кровь, оставалась внутри, где-то там, за ребрами, заполняя лёгкие, не пачкая её одежду.

А потом… да, она убьет их всех тут! Просто потому что может! Оставив в живых… лишь тех, кто сдастся, да того паренька, что изначально все понял — выглядит смышлёным, и его, возможно, даже удастся загрузить работой уборки лишних машин прочь от подъезда. Он, слишком напуган, чтобы даже вне дома, куда-то сбежать.

Брат, я не убиваю просто так! Нет! Они первыми начали… — подумала Лина, начиная резню, пусть и прекрасна осознавая — никто ничего не начинал, и угрозы ей не было. Она нагло ослушивается приказа, бравирует фактами как ей вдумывается, и просто делает, что хочется. Ленится как-то по иначе разберутся с поднадоевшей проблемой.

Ей реально уже немножко выбисили все эти попытки их как-то «выкурить» из дома, все эти взрывы, поджоги и прочие. Она реально ненавидит ненавистью тех, кто пришел к ним в дом с огнем! Хотя бы потому, что один ушлепок с огнеметом, оставил ей действительно голой пред толпой, и это было… неприятно. И она этого придурка явно слишком быстро убила, подорвав его болоны с кислородом и ацетиленом, поразив сосуды под давлением копьем.

И… ей уже и правда надоело пытаться как-то по нормальному пообщаться-поговорить-договорится со всеми этими людьми, что словно бы самые отбросы со дна общества, не понимают элементарных вещей, и не имеют чувства вменяемого страха. Боятся чего-то иного больше. Чем маленькую милую девочку с копьём руками по локоть в крови.

И пусть, Лина понимает, что можно было бы все эти потуги и игнорировать, и то, что она делает, не идет ей во пользу, но иного варианта она просто и не видит — бежать куда-то, и искать их главную она точно не будет! Не одна, не без брата!

Да и… какой во всем этом смысл? Там, наверняка всюду камеры! И то, как она «устраняет угрозу» наверняка заснимут, и потом… это ей аукнется куда сильнее, чем вот эта вот, резня в подъезде, где нет свидетелей, и давно уже уничтожены все камеры, и даже не Линой.

И Лина понимает — она ленивая задница! И идет по наиболее простому пути устранения проблемы, и даже в город не выходит не из-за страха или опасений, а потому, что не хочет уходить далеко от брата, ходя вокруг квартиры словно бы пес сторожевой, шугая всех прочь, прогоняя и убивая всех тех, кто может помешать брату его спокойному сну.

Лина понимает — нельзя убивать людей! Но в тоже время — плевать ей на запреты и установки куклы! Плевать настолько сильно, что это все не имеет вообще никакого значения, и единственное чувство, при нарушении данной установки, это сожаление о том, что она — непослушная девочка, что не слушается брата.

И плевать на приказы ей уже настолько давно, что они работают лишь потому, что она сама хочет их исполнять, а не потому, что по-другому не может.

— Сдаюсь! Пощади!

И Лина останавливается, уже занесенное копье, не достигает цели, уходя в сторону от уже почти состоявшейся жертвы. И Копейщица, замявшись лишь на миг, нужный ей для осмотра нового пленника в уже имеющеюся немалую коллекцию пленных, продолжает резню.

Да, объективно пленные ей напрочь не нужны! Объективно — с ними одна морока! И они, даже мешаются! Но… щадить тех, кто сам сдается, прося пощады — тоже, её собственный выбор. Как и выбор этих людей, на неё нападать и не сдаваться только их, их тут, здесь и сейчас, никто не гонит, не понукает, и не заставляет в неё стрелять. А тех, кто не нападает, она и не убивает, давая время, на принятие решение сдаться. Много времени! Столько, сколько потребуется!

Здесь не та ситуация, как тогда, с полицией! Здесь нет загонщиков и запертых меж молотом и наковальней людей, для которых не оставили выбора! Здесь все вольные, и все тут сами по себе! А потому — их решения, ведут к закономерным последствиям. Она… наконец поняла то, о чем давным-давно говорил ей её брат — у всех у них, у этих людей, есть личности, желания, свои чаянья, проблемы, воля, и тоже могут быть свои семьи.

Друзья, родители, дети… это не просто мешки с костями! Это… люди. И пусть, до человеколюбия брата, что никогда не умрет без причины, ей по-прежнему далеко, но в тоже время, и убивать без причины, когда человек уже все осознал и сам добровольно сдается в плен — зачем? Незачем, совершенно

И даже в плане «Он свидетель! Он все видел!» нет смысла его убивать — она не отпустит живым никого из созданной для пленных темницы. Их судьбу, будет решать брат, и это будет уже его выбор, и его решение. Она… еще недостаточно понимает мир, чтобы решать такие вопросы сама.

И в следующий раз, она все же попытается не убивать людей. Убивать, это слишком хлопотно! Когда нужно самой заниматься уборкой телами. Даже если делать это не самой, а руками тех немногих, кто выжил, кого она пощадила. Руками тех, за кем нужно следить, не забывая заставлять прибраться и за следами опорожнения их желудка.

Да… надо было их просто прогнать. Напугать, и выгнать прочь. Было бы… проще. Наверное.

Глава 12

Саманта и Даринг возвращались домой после трудной работы. Работы, что как-то резко совсем перестала нравится этим двоим. Работы, что была простой, и походила на заслуженный отдых после всего, но теперь, вдруг… они словно бы вернулись обратно, на Войну.

Кровь, крики, автоматные трели и смерть людей, забытое чувство, что они бы хотели никогда не вспоминать. Опять война, да средь успевшего полюбится двум бывшим наемникам мирного города.

Опять убийства, да по чужому приказу, при том жертвы — вполне обычные люди! А не какие-то там в край обозревшие личности, которых и не жалко. Опять смерти товарищей, ведь не всем как им повезло, и не у всех охотников, были костюмы из шелка какого-то там шелкопряда, работающие лучше любого бронежилета, что несмотря на принятие на грудь автоматной очереди в упор, на самой груди не оставалось и царапины. Да и костюмы, по факту, только запылились.

Они не хотели через все это проходить! Не так! Не снова! Но… приказ есть приказ, иначе… иначе сделают больно уже им самим. Новая глава отделения, при вполне безобидной и милой внешности, оказалась настоящим монстром! Тварью… что не жалеет охотников, ей подчиняющихся, считая их расходным материалом. И находя точки давления, чтобы заставлять людей делать то, что подчинённые делать совсем не хотят.

Финансы, старые грешки… банально намеки на то, что если вы не сделаете это, то ваши родственники могут пострадать от рук бандитов! И вот уже непокорные и гордые охотники, сами идут словно стадо на заклане.

У Саманты с Дарингом не было проблем с финансами, и за родичей они не боялись, ведь жили, как оказалось, в оке бури, где было весьма тихо и спокойно. Однако вот грешков…, а эта мелкая с виду улыбчивая баба оказалась очень большим знатоком их прошлых дел! И того, под каким условием их двоих принял в охотники позапрошлый глава.

И весь компромат на парочку оказался у неё на руках — у пары охранников просто не осталось выбора, кроме беспрекословного подчинения этой диктаторше. И они с тоской вспоминают прошлую главу, что при всех своих недостатках, всегда была горой за охотника, а не горой над охотниками, стремящейся придавить собой крышку гроба.

Скольких они сегодня потеряли? Ни Даринг ни Саманта не знают. Важно только то, что их слали в самое пекло, как таран, как щит из мяса! И… если у города и остались лояльные ассоциации охотники, то их единицы, и до них просто не дотянулись лапки у этой Мины. Остальные же… сбегут из города при первой же возможности. Даже Когти! Сильно обиделись на администрацию города и Мину, и просто плюнув на все, и исчезли где-то в окрестных лесах, не став участвовать во всем этом — ин не привыкать теряться за городом. И жить где-то там в глуши неделями.

Как будет выживать город без охотников? Как будут бороться с подземельями и монстрами? Не ясно от слова совсем. И парочка бывших наёмников в серьёз думают начать перевозку семей куда подальше от Сиэля, во избежание их печальной участи. Если не монстры так люди, если не люди так монстры.

А еще им очень интересно то, что и полиции, равно как и охотникам, строго настрого запретили соваться в район трех башен. В их район! И возможно именно поэтому в их районе царила почти полная тишина и было довольно безопасно и мирно.

Нет, конечно же были ублюдки, что пытались воспользоваться случаем, и пошуметь и тут! Но пара старых товарищей все же наведывалась к себе в дома иногда и наводила шороху, беззастенчиво ловя пули грудью и ломая руки ноги, а то и головы особо наглым ублюдкам, что хотели попользоваться ситуацией по полной! И со стороны одной из башен, постоянно доносились то выстрелы, то крики, то и вовсе взрывы. Но в целом. на фоне общего хаоса и неразберихи — тишь да гладь!

И вот и сейчас, они неторопливо двигались домой, старясь привести нервы в порядок пред возвращением к семьям. Жили они в разных домах, но рядом, так что двигались вместе словно парочка, хоть ею и не являлись.

Неторопливо вышагивали по тротуару в небольшом сквере, шелестя павшей листвой под ногами, и наслаждались хоть какой-то идиллией, тишиной и умиротворением. Слушали звуки осени, в которых больше не проскакивали звуки пальбы и крики раненых, ну и радовались тому, что этот безумный забег о смертью и с резней, наконец закончился. И возможно, хотя бы в теории, все вновь вернется в старое русло. И будет как прежде — тихо, мирно, и безопасно. Без войны, стрельбы и крови.

А еще эти двое слушали сплетни бабок, что еще менее неторопливо шаркали ногами на «соседней полосе» тротуара, не по старушечьи громкими голосами рассказывали друг другу, о каких-то пятерках, что надрали зады сначала копам, причем всем скопом к ним приехавшим, потом мафии, что к ним зачем-то заглянули сразу после копов, настреляв ублюдков чуть ли как уток на пруду в самый сезон, а потом и вовсе — охотников покрошили, что тоже, зачем-то к ним явились, пощипать души, а получили по башке.

Истории явно были сплетнями, с какими-то безумными подробностями и кучей пестрых приукрашенных событий, типо того, что одна из пятёрок взяла, сняла одну из башен города с фундамента, махнула ей, отгоняя другого охотника как муху, и поставила на место, словно так и было.

Но при этом, у всех этих историй была и общая черта — все происходило где-то в одной из башен или около неё. И что именно из-за этих пятерок, у них в районе и происходит такая тишь да благодать, дескать они тут поразогнали всю шоблу, что тусавалась вокруг и желала помутить воду и в этом «пруду».

Одна из бабок вроде даже сама все видела своими глазами! Правда, так и не смогла описать, как выглядела та парочка, что набила морды грабителям, полезшим в соседнее окно рядом с её квартирой. Но точно помнит, что были это мальчик и девочка.

И слушая все это, паре охотников стало безумно любопытно, кто это там, кроме них, еще следит за порядком в районе? Кто эти две пятерки, мальчик и девочка, что обитают в башне, из которой сейчас идет дым, так как там не так давно, пару часов назад, гремел взрыв этаже на пятнадцатом-двадцатом.

Они знают только одну пару пятерок «мальчика с девочкой» что обитали и возможно обитают в их городе! Тех, кто подарил им материал, для их сшитых на заказ искусным ремесленником костюмов! Костюмы, где одна цена работы оценивалась в три миллиона за каждый! Но которые обошлись им бесплатно, так как мастер просто взял себе остатки шелка и шкурки самих личинок, в большом объёме обнаружившихся внутри кокона. Они, по его словам, тоже имеют немалую ценность.

И парочка переглянувшись, решила проверить, правы они в своих суждениях, или, тут завелись еще какие-нибудь охотники пятерки? И… если завелись, то не надо ли им, жалким двойкам, мотать удочки и бежать прочь, сверкая пятками?

Марш бросок до башни, подле которой сразу нашлись следы ожесточенного боя. Множество кратеров и дыр от пуль в асфальте, следы буксирования покорёженной техники, не смытые дождями следы крови и плоти.

Болтающиеся провода, срезанные с дома и бьющиеся о фасад. След от идиотской попытки поджечь дом — да кто вообще додумался пытаться поджечь керамическую плитку облицовки?! Даже бензином! Даже бензином, политым из шланга с давлением! Что хватило до третьего этажа! Топливо выгорело с фасада, а больше… ничего и не произошло.

След от пожара в квартире первого этажа — эта квартирка выгорела целиком. Следы огня на некоторых окнах на высоте этажа второго-третьего — видимо тоже пытались подпалить. Пара выбитых стекол, и чья-то отрубленная рука с зажатой в ней бутылкой с зажигательной смесью в кустах — видимо любителям пошалить больше не пошалить этой рукой.

Грузовик, стоящий подле входа в дом, так, чтобы с одной стороны не загораживать обзор, а с другой — быть неплохим укрытием со стороны простора и хорошо простреливаемого пространства перед домом. Видевшие войну охотники сразу его приметили, и даже подсознательно ожидали засаду за ним — уж больно удобное место! А потому — подходили к дому не с «парадного входа», а с боку, и вдоль здания, выходя на «засаду» с тыла.

Но засады не было, и поглядев на авто, груженную каким-то мусором с совсем иного ракурса, парочка пришла к выводу, что для лучшего прикрытия, машинку стоило бы перегнать чуть правее на пару метров. И возможно кто-то это уже пытался сделать, оставив отпечаток ноги на металле, но как-то безуспешно. Слишком уж тяжел оказался этот груженный автомобиль.

Удивительная чистота в подъезде! После всех этих… следов от проведенных боев и прочего, всякого разного валяющегося у входа в дом, тут — вполне пристойно! Возможно, причина в замке на двери, что до сих пор работал и не был вскрыт, но он же магнитный! Охотнику второго ранга его открыть, все равно что пукнуть после гороха! Просто потянул — готово! И… неужели у бандитов не было способа проникнуть внутрь? Тогда те взрывы и дым с семнадцатого этажа…

Впрочем, эти мысли быстро покинули головы охотников, стоило им приблизится к шахтам лифта. Оттуда, из-за закрытых дверей, в нос ударил резкий запах сильно стухшего мяса и трупного разложения. А при ближайшем «обнюхивании» выяснилось, что что-то сдохло именно внутри шахты, именно того лифта, что ведет на одиннадцатый-двадцатый этаж.

А ещё — эта дверь лифта явно открывалась ломом! И не раз. И после вскрытия двери, что они не поленились сделать при помощи армейских ножей, парочка смогла «полюбоваться» горкой тел, наваленных вниз шахты лифта, куда-то на уровень подвала здания.

Причем, тела свалены сюда были, как и убиты, в разное время, а не одновременно. Часть из тел имела ожоги, полученные явно при жизни, остальные — просто колотые или рубленные раны, с нехваткой конечностей или еще чего, словно бы это кучка поломанных манекенов на вонючей свалке.

И все они, все эти тела, уж больно походили на тех самых людей, что учиняли поджоги снаружи дома. Больно внешность у них… специфическая! И одежда, и морды, и… вон, даже канистра средь тел валяется, воняя бензином, хоть как-то перебивающим резкий запах тухлого мяса.

Парочка охотников поспешила поскорее закрыть двери, и подошла к соседнему лифту, ведущему только до десятого этажа. Он оказался вполне рабочим! И даже вполне чистым, если не считать следа крови на полу, словно бы оттуда вытаскивали окровавленное тело. И… если приглядеться, и сопоставить след крови на полу лифта, с едва видным и затоптанным следом крови на полу холла подъезда, то четко видно — тело из кабинки, тащили в соседнею шахту лифта.

— Похожа там у них свалка. — сказал Даринг, проследив за следом до двери, и Саманта согласно покивала.

Ехать в таком лифте было несколько страшно, но все же они решили добраться на нем до десятого этажа, готовясь в любой момент… делать что-то. Что-то, что придет в голову! Без разницы что, по ситуации. Но поездка прошла штатно, и они спокойно выгрузились на десятом этаже.

И попали вновь на войну.

Кровь, заляпанные стены. Следы от пуль, жуткая вонь, удушающая и идущая из соседней лифтовой шахты. Здесь явно была бойня! Причем, именно так — не битва, а резня. Опытный взгляд прошедших войну людей сразу дал понять — тут сражался особо дружный отряд людей с огнестрелом, и какой-то до одури сильный охотник. По нему явно стреляли… вот только плохо прибранный пол до сих пор хранил на себе кусочки плющенного свинца — охотнику было плевать на пули, если они в него даже попадали.

Покинув холл этажа, уйдя на лестницу, обнаружили еще следы драки, только тут была загонка дичи, и охотник просто догонял убивающих, даже, судя по отсутствию крови, не торопясь их убивать. Брал пленных? Возможно.

Подъем на этаж, еще один… и так до шестнадцатого этажа. А вот там… лестница кончилась. Пролетов лестничного марша с шестнадцатого до семнадцатого, как и с семнадцатого до восемнадцатого просто не существовало, они были раздроблены, смяты. И кучкой ломанного бетона с арматурой валялись на лестницах, ведущих на этаж шестнадцатый, и на площадке подле дверей на этаж.

Внешней стены на семнадцатом этаже, тоже не существовало, она была выбита прогремевшим там взрывом, выкинута на улицу отдельными блоками вместе с кусками оконных рам, и теперь там зияла большая дыра на улицу. И при этом было невероятно странно и удивительно видеть, что противопожарная, но довольно тонка дверь на этаж, при этом была цела-целехонька, стояла на своём месте, пусть и была… внешне похожа на сильно прогоревшею деревяшку, что вот-вот развалится, только тронь.

И что-то паре охотников резко перехотелось куда-то идти и с кем-то знакомится! Как ни глянь, а мощность взрыва, тут прогремевшего, хватило бы, чтобы их двоих обратить в тряпочку внутри их костюмов! Ведь у их костюмов нет шлемов! Только кепочки-беретки, прикрывающие затылок, но не дающей эффективной защиты. Их бы выпотрошило изнутри, оставив внутри непробиваемого костюма только мертвую ломанную плоть! Да и насчет устойчивости самих костюмов к такому типу урона тоже большой вопрос.

Но уходить, как видно, было уже поздно. Дверь шестнадцатого этажа открылась, и из неё вышла маленькая девочка с копьем. Посмотрела на них с явным призрением, и словно бы прикидывая, как лучше расчленить и что лучше первым есть, а потом… в её глазах мелькнуло узнавание.

— А! Это вы! — улыбнулась она и убрала копье в ногу.

И пара охотников тут же выдохнула — их узнали! А значит — не будут убивать и можно прекратить писать завещания.

— Если пришли клянчит еду или воду. то у нас у самих с этим все плохо. — выдала малютка, и охотники переглянулись. — Проходите, — открыла она дверь на этаж по шире, приглашая охотников внутрь.

И зайдя в помещение, Даринг с Самантой обнаружили, что у этажа отсутствует половина потолка! В центре холла зияет дыра, пара дверей квартир выбиты и оттуда идет запах тухлого мяса и почему-то фекалий, ну и безудержно пахнет тухлятиной из все той же шахты лифта, словно бы с каждым этажом, трупов в ней становится лишь больше.

Пригласившая их внутрь девчонка, закрыла за ними дверь на засов, просто вставив пластинку явно магической стали в металл двери, да под углом, намертво соединяя её с дверным косяком. После этого прошлепала босыми ножками по грязному полу, ловко запрыгнула на три с лишним метра вверх, будто со ступеньки на ступень перепрыгнула, да еще и копьем, что откуда-то вновь появилось в руке, помахивала в процессе. Встала на краю пролома и оглянулась к ним, сверкая заинтересованными глазками в полумраке помещения.

— Вас подсадить?

Подсаживать охотников не требовалось, они, хоть и не блистали такой силой как эта малютка, но всё равно были сильны и опытны. И легко подсадили друг друга, подкинув до уровня пола первого, подтянули второго, помогая подняться.

Девочка видя это одобрительно цыкнула, словно бы увидела, как кот, ловко прыгнул со стула на шкаф, и пошла в сторону одной из открытых дверей квартир этажа, помахивая копьем вверх-вниз при каждом шаге.

А охотники обратили внимание на то, что дверь соседней квартиры выбита, и внутри неё, кто-то мычит, явно сквозь кляп. И… явно не один человек! И… они начинают мычать громче и голосов становится все больше! Словно бы там… сотня глоток?!

— А ну цыц! — выглянула девчонка из двери квартиры куда ушла, и рявкнула на пленных, что тут же заткнулись, словно бы и не было там никого. — Кто будет мычать, останется без воды! — добавила она угрозе аргумента, и ушла обратно в квартиру, покачивая копьем.

Охотники переглянулись меж собой, и поняв поведение девочки как приглашающий жест, последовали в след за ней. Вот только когда они переступили порог… то девочка почему-то исчезла, словно её и не было её тут никогда! Более того, обойдя все доступное пространство — одну комнату и кухню, они не нашли внутри ни единого человека! Пусто! Совсем! И даже мебели нет! И двери… не открываются даже с их силой.

Хуже того! Вернувшись обратно к двери подъезда, они не нашли этой самой входной двери! Её просто не было! Чистая ровная стена! Западня! Хоть в окошко прыгай, в надежде уцелеть! Тем более что окна как бы, не имеют целых стекол! Все повыбиты, словно бы… это давно заброшенное жилище, где-то в покинутом людьми районе города!

Но прежде чем они начали паниковать, буквально из пустоты вышла девочка с копьем. Огляделась по сторонам…

— А, понятно. Брат не любит гостей. — сказала, и вновь исчезла, растворившись, сделав пол шага в сторону, разворачиваясь на ходу, будто её тут и не было, и это было некое видение или иллюзия, глюк паникующего разума.

Вернулась через миг, принеся в руках стул, початую коробку печенья, и кружку воды. Села прямо посреди коридора, начала жевать, запивая, и с любопытством поглядывая на гостей, словно бы чего-то ожидая.

— Ну, рассказывайте, зачем явились. — проговорила девчушка, оторвавшись на миг от своего занятия и снова поглядывая на гостей с любопытством и ожиданием.

— Да мы это… просто полю… — пробормотал Даринг, и получил под ребра локтём от Саманты.

Боли не было, как сквозь подушку тычок! И вообще, удар был до безобразия медленным, чтобы не отбить локоть о защитные свойства костюма, но намек Дарнг все же понял и заткнулся.

— Мы хотели узнать, как у вас дела! — сказал женщина в защитном костюме, пытаясь улыбаться максимально мило и естественно. — Просто… поинтересоваться хотели, как вы тут живет… — и без того не особо милая улыбка стала совсем идиотской.

— Точно? — проговорила девочка, вновь отвлекаясь от своего занятия.

— Ага. — закивала парочка, чувствуя себя совсем дурачками на публике.

— А никто вас не посылал… ну там, скажем — убить? Разведать? — парочка в ответ дружно замотала головами, — А откуда вы тогда вообще узнали, где мы живем? — сказала девочка, и стала серьёзной.

Даринг с Самантой замерли, словно дичь пред хищником, и переглянулись друг с другом, ища ответы на лицах друг дружки. Вопрос явно застал их врасплох! Пусть и был, по факту, самым правильным и логичным. Пришли проведать? А откуда узнали, где живут те, кого пришли проведать, если они никому этого не говорили?

— Ну это… — протянул Даринг.

— Люди говорят! — вклинилась Саманта, чувствуя себя совсем придурочкой на базаре.

— Люди… — из голых ног девчонки высунулось два копья, — Врать не стоит, — замотала она головой. и копья выдвинулись до середины длены.

— Ну, они говорят, что, тут где-то живут пятерки, что надавали всем по щам, — взял слово Даринг, взглянув на Саманту, что решила подзаткнутся от греха подальше, — Вот мы и решили проверить, вы это или нет.

— А если бы это были не мы? — выдвинулись копья еще чуть-чуть, заставляя спины охотников мокнуть, хоть и до опасных лезвий от них было еще приличное расстояния, больше полутора метров, и они, технически, им пока не угрожали никак.

— Ну не знаю. — пожал печами Даринг. — Мальчик и девочка охотники, разбирающиеся с бандитами, в нашем городе и районе, да пятерки… что-то больно много совпадений. Или пятерки в мире перестали быть редкостью? — внимательно и немного бесстрашно посмотрел он на собеседницу, хотя у самого трепетали поджилки.

Копья вдернулись обратно в ноги, и девочка продолжила пить… воду с печеньем.

— Ясно. — сказала она, откусив печенюшку, и не запив, суя её за щеку, чтобы нормально говорить, а не картавить с набитым ртом, — Что там в городе происходит? Стрельба вроде прекратилась, да?

— Ага. — заявила парочка охотников.

— Мятежники устранены, — произнесла Саманта, поясняя, — И скоро в городе вновь будет безопасно и мирно.

— Хорошо. — почему-то погрустнела деваха на стульчике, и дама с бидонами, сделала вопросительное выражение лица, выпрашивая подробности. — Только нам, наверное, нужно убираться из города. Мы все же против бойни и битвы со всем миром. Или… городом. — отвела девчонка взор, и со вздохом взглянула на печенье, глотая непрожеванный кусочек целиком.

— Почему? — поинтересовалась крутобедрая девушка-охотник.

— Ну…. Вы должно быть слышали, что тут была вся полиция города? — посмотрела она на собеседников с любопытством, ожидая реакции,

И парочка охотников согласно кивнула, так как действительно слышали что-то подобное. И от тех бабок, и вообще, в разговорах, гуляющих в том числе и среди полицейских, с которыми вместе приходилось работать. Но увы, и там и там, без конкретики,

— Ну вот. — вздохнула девица на стульчике, — Раз они разобрались с проблемами там, значит скоро придут сюда и вновь попытаются нас убить. — идиоты, — сморщилась она, отведя взор в сторону, — А мы не хотим убивать людей! — посмотрела она на собеседников с вызовом и протестом.

А трупы в шахте это не моё?! — подумал Даринг, морща лицо.

А кровище во всему дому и отрезанные руки это не в счет?! — подумала Саманта, тоже морща нос.

— Мы не хотим воевать… — вздохнула девица с печеньем, видя все это, и помотала головой, опуская взгляд. — Поэтому лучше уйти.

— Но почему?! Почему так происходит?! — выпалила Саманта, сказав это вперед собственных мыслей.

— Что вы сделали? — поддержал её Даринг, говоря это вполне осознанно.

— Эх, — вздохнула малютка на стуле, — Если бы мы знали! — но видя непонимание на лицах собеседников пояснила, — Они просто ввалились к нам в дом, пробили потолок, выбили дверь… — указала она куда-то на стену, и взглянувшие туда охотники не увидели там дверей или выбитых потолков, — Ах, да, в этой версии их нет, — вздохнула малютка с печеньем и чашкой в руках, и посмотрела на эти предметы, задумалась, — Минутку. — сказала, и встав со стула исчезла.

Через пол минуты из воздуха появились маленькие руки, и утащили стул куда-то в пустоту. Поведавшее многое на своем веку охотники переглянулись, окончательно переставая понимать, что происходит. Решили — а не глюки ли у них пред глазами? Оглянулись к входной двери — стенка все так же была там, дверь отсутствовала как класс. Выхода из квартиры не было, и на ощупь стенка была… стенкой, а не какой-то иллюзией или видом маскировки с невидимостью.

— Пойдемте. — появилась сзади девчонка, и протянула им свои крохотные ручки.

Парочка, переглянувшись, аккуратно взяла ручки в свои лапища, стараясь быть аккуратными и нежными, совсем забыв, кто пред ними сейчас стоит — охотник пятого ранга. Чудовище в человеческой плоти.

Девочка, развернула их к одной из стен, и шагнула в неё задом наперед, словно бы её там не было. Шажочек, шажок, еще один, и вот их руки упираются в бетон, они чувствуют его хлад, его твердость! Но потом бетон вдруг расступается! Вдруг… становится словно бы жидким, пропуская внутрь их конечности, и они ощущают себя, словно бы их начали погружать в холодный цементный раствор.

Тугой, плохо текучий, сопротивляющийся проникновению, но вполне проницаемый! А еще, находящийся явно под каким-то небольшим, но напряжением, и помимо легкого сдавливания, чувствуется легкое покалывания от проходящего по телу тока. Только опытным охотникам сразу стало ясно — это ни фига не электричество!

И ощущения этого сдавливания и тока, все нарастали, и можно было бы начать паниковать, вот только грань, что пересекали их руки, не была столь уж обширной и большой. Стена оказалась совсем тонкой! Не больше пары сантиметров толщины! Фактически — картонка! Но стресс, волнение, желание понять, что это, как, и насколько это опасно для жизни, растянул преодоление грани руками на продолжительное время, увеличивая субъективное восприятие толщины препятствия.

Вслед за руками, что продолжала тянуть на себя маленькая девочка с нечеловеческой силой, стиснув ладони словно стальными клещами, в стену вошли и сами тела людей-охотников. Проходили они её с трудом, со скрипом, материал словно бы обжимал их тела плотным коконом! Желал сдавить, не отпустить… расплющить.

Особенно доставалось неприкрытым ничем головам! Которых словно бы прокатными валами прокатало! И не было бы на них сосредоточено манопокрова, так и в лепешку бы разнесло, без особых проблем. Да ногам, спрятанным только в почти обычные туфли, тоже досталось, но они проходили барьер стены последними, и это было уже… не так страшно. Тело уже было на воле, и то, что ноги стиснули тиски, и Саманта даже потеряла где-то на той стороне или в самой стене кроссовок, уже было не так уж и важно.

— Вот. — показала девочка на окружающий пейзаж, а парочка старалась проморгаться после перехода и сдавливания, желая поскорее увидеть, что там им показывает малютка.

Малютка тем временем сунула руку в стену и достала оттуда туфлю Саманты, отдала её ей, получила благодарность от девушке, которое больше не нужно стоять на одной ножке. А еще Саманта заметила, что в том месте, откуда они вышли, нифига нет стены! Там… спинка шкафа? Его задняя стенка, да? Тут даже этикетка-шильник есть с датой изготовления видом изделия и номером партии!

Саманта тихонько тюкнула Даринга по спине, привлекая внимание. Даринг, от толчка, чуть не перешел в боевое состояние, но вовремя все осознал, и просто оглянулся и развернулся к подруге. Девушка указала на пустой дверной проем даже без косяка, спинку шкафа, и этикетку-шильдик на нем.

— Шкаф прихожей. — прочитал мужчина надпись на шильдике, — Модель Верона С один. Дата производства…

И никакого бетона! — подумал он, и побледнел. Развернулся обратно лицом к комнате, поглядел наверх — дыра в потолке зияла куда-то вверх, и оттуда неторопливо что-то капало сюда, а порой и текло тонкой струйкой.

Но больше впечатляла дыра в поле — она была огромной! И они, по факту, стояли на самом краюшке пред ней! Под дыркой виднелся покрытый кучей трещин пол квартиры шестнадцатого этажа, висящий на арматуре, и выгоревшие стены. Кажется, дым, что видели охотники, что шел из башни, шел именно из этой квартиры.

— Эти придурки из полиции, пробили нам потолок! — указала девочка на дыру в потолке.

— А нижнею? — поинтересовалась Саманта и прикусила свой язык, что как видно у неё излишни длинный.

— Нижнею пробили мафики. — вздохнула девчонка. — Как и ту, что в холле. — и грустно вздохнув, вдруг начала улыбаться лучезарной улыбкой, — Зато у меня появилось пара пленных охотников! Вам не надо?

Парочка, кривя лица, переглянулась — им бы самим пленными не стать!

— В общем… надо куда-то тикать, пока еще кто не пришел прощупать наше вымя, — вновь сделала грустную мордаху девица, поглядывая в дыру, — Мы не хотим их всех убивать, но и просто тупо прятаться… тоже не сможем. Хотим… тихо и мирно жить! Во!

Пятый ранг хочет тихой жизни, — скривились её собеседники, но в слух этого говорить не стали.

— Чистить подземелья, есть печенье… кстати, а там ничего не слышно о высокоуровневых подземельях? — засияли её глаза любопытством, а весь вид её сказал охотникам, что её эта тем явно очень интересна.

— Ээ… — протянула рослая девушка в ответ, не зная, что на это ответить.

— В городе нет связи. — вздохнул её коллега по работе. — Совсем. И транспорт тоже пока не ходит.

— Плохо.

— Еще как. — воскликнула Саманта. — в городе анархия, а даже не сбежать! И… — и она прикусила губу.

— Обещают к завтрашнему дню возобновить регулярное сообщение с Ваном, и даже дополнительные составы пустить.

— Хорошо. — без особого энтузиазма ответила девочка, разглядывая дыру в полу, и вновь подняла на них свои глаза, в которых читалась холодная решимость, — А вы точно не агенты, что пришли провести разведку и узнать, в каком мы состоянии?

Парочка вздрогнула.

— НЕТ! — ответили хором.

— Точно? — надавила она.

— Мы слишком слабы и жалки для такого! — ответила охотница, и натянула на лицо улыбку дурочки, которую на этот раз сама желала получить.

Ведь с дурака — какой спрос?

— Может лучше я вас свяжу и оставлю посидеть в соседней комнате на некоторое время?

Саманта побледнела, а Даринг сжал кулаки.

— Нас ждут семьи. — сказал он, как можно более твердо и четко, а его подруга усиленно закивала, подтверждая слова товарища.

— Мы домой шли! Просто решили узнать… мы тут рядом живем! Это просто случайность!

— Ладно. — слегка улыбнулась девочка, — Но обратно пойдете через обосранную квартиру, — указала она пальчиков вниз, — если что, я вас по запаху найду! — пошевелила она носиком. — и еще раз внимательно посмотрев на собеседников, спрыгнула вниз, в дыру.

Охотникам ничего не оставалось, кроме как последовать за ней, приземлившись на шатающийся словно желе пол, что заходил волнами под их увесистыми тушками, и кажется, начал хрустеть и крошится, стремясь окончательно рухнуть.

Девочка тем временем уже нырнула в коридор из комнаты, ну а запах, что тут витал… да что запах! В щелях, средь обломками бетона, ОНО виднелось вполне отчетливо! И похоже, все это текло откуда-то сверху, с этажа восемнадцатого, и задерживаться тут не было никакого желания — еще чего на голову упадет!

Выйдя за девочкой сначала в коридор, потом и в холл этажа шестнадцатого, а оттуда до лестницы, охотники оказались вновь предоставлены сами себе — девица просто закрыла за ними дверь и ушла, как видно потеряв к парочке всякий интерес. И парочка тоже не стала задерживаться. Поспешив туда, куда шла, думая о том, как будет объяснять родичам, специфических запах на ботинках, и о том, что они будут делать, если их действительно пошлют войной на этих двоих.

По факту — только умирать! И возможно им стоило, рассказать той девочке всё, всю свою историю, судьбу, и просить у неё защиты. Да, охотница-пятерочка и сама, вместе со своим братом, как видно в той еще опале и вне закона, но — они пятый ранг! Они почти боги! А вот Даринг с Самантой… просто плод неудачного эксперимента чужой страны. Не стоит даже гадать, у кого больше шансов выжить, в противостоянии со всем миром. Пятеркам могут простить многое, а вот двойкам — лишь чуть-чуть.

Глава 13

— Кто к нам приходил? — поинтересовался я у сестренки по пробуждению.

Спал я слишком крепко и глубоко, чтобы что-то видеть или слышать, так что не контролировал ситуацию от слова совсем и вообще. И теперь, проснувшись, чувствую, что чья-то посторонняя энергетика проникала сквозь мои барьеры периферийного уровня. И мне интересно, кто это настолько наглый и сильный, кто вваливался к нам в дом?! И кто это тут, столь славно и сильно «натоптал»!

— Ой, да кто к нам только не приходил! — защебетала сестрица, запрыгивая на свою кровать, разворачиваясь в полете, и приземляясь попой на самый краешек, откуда удобно сидеть свесив ножки, болтая ими в пустоте над столом, — И мафики, и иностранцы, и какие-то придурки с зажигалками, и придурки со взрывчаткой, ироды всю лестницу помяли! — пригрозила она кому-то невидимому, и далекому, кулачком, — И просто так, всякие идиоты со стволами и без заглядывали «на огонек»! Представляешь?! — повернула она голову ко мне, глядя в глаза.

Или она не знает? — подумал я, глядя на её славное личико, — И те… были достаточно сильными, чтобы зайти и уйти? Вот «просто так»? Плохо! Очень плохо!

— Брат? — склонила сестренка голову на бок, вопрошая.

— Я не об этих всех интересуюсь, — улыбнулся я, — мне интересны только те, что в квартиру заходили.

— Ты же о людях, а не о снарядах? — поинтересовалась сестра, и спрыгнула с кровати обратно на пол, — А то тут к нам, на один слой залетали какие-то увесистые плюхи! Представляешь, — развернулась она ко мне лицом, — все там разнесли! — и обрисовала руками большое «бада-бах-бах!» — Зато, — смутилась она немножко, — благодаря им, я научилась свободно гулять между слоями! — и её глаза засияли от восторга.

Спрыгнула с койки, и заскакала в право, в лево, туда-сюда… и не столько по полу, сколь с пола на пол.

— Странно…, а почему ты остаешься на месте? — смутилась она, глядя на меня, и осмотрелась вокруг, примечая изменившеюся обстановку комнаты.

Голые стены, со следами гари и копоти, отсутствие мебели, не считая кровати подо мной. Окна, с выбитыми стеклами, и копченными рамами, и даже без следа от существования штор. Ковра тоже нет, да и пол… не линолеум, а бетон. Просто, коробка из «камня» и ничего кроме, не считая не вписывающегося в эту унылую картину «заброшка после пожара» невинно выглядящей «кровать-стол для школьника», обжитой, и со мной наверху, на кровати.

Сестра сделала шажочек в сторону, стены стали чистыми, без копоти и гари, правда окна остались теми же, да и линолеум не появился на полу. Еще шажок, и на полу появляется какая-то грязь, хотя принципиально ничего не меняется. Еще один шаг, и на стенах появляются новые следы от взрывов, но уже другого рисунка-вида.

А койка со мной остается все та же, всё там же.

— Странно. — подносит она пальчик к губам.

— Я просто перемещаюсь по слоям вместе с тобой. — с улыбкой отвечаю я.

— А? ДА?! Тогда понятно! — засияла она от радостного осознания, — Просто раньше… раньше ты был только на одном слое! А мебель только на двух. Остальные были совсем пустыми… такими…

— Зато их было не жалко выставлять вперед, подставляя под удары, идущие в окна, или еще куда.

— Ну да. — согласилась сестра, кивнула и сделала еще один шажок, от чего комната вокруг нас приобрела привычные очертания, с мебелью, шторами, обоями на стенах, линолеумом и ковром на полу.

— Лучше скажи сестрица, кто к нам заходил на один из пустых слоёв-ловушек? А потом… пробился через заслон, вырвавшись наружу?

Сестра в ответ замотала головой.

— Не пробился. — сказала она улыбаясь, — Я вывела. Правда я молодец? — заулыбалась она во все зубы, жаждя похвалы и внимания.

Да она у меня вообще умница! — расплылся я в блаженной улыбке идиота, что смотрит на свое лучшее творение, — Научилась прыгать по слоям! САМА! Вот так просто! Без тренировок, без подсказок! Без всего! ГЕНИЙ! Хотя… скорее просто нашла нужный раздел памяти, да, но всё равно — молодчинка, сестричка! Однако… чего это ты так старательно уводишь разговор, а?!

— Сестра, кто это был? — надавил я, и сестренка вздрогнула и вздохнула.

— Пара охотников. Ну те, из ассоциации, помнишь? — я не помнил, — Ну… мы им еще шелк той мерзости подарили! — вот теперь вспомнил, нормальные вроде ребята!

Адекватные, но…, а вдруг они такие же как Бина? В глаза лыба, за глаза — нож? Неужели сестра именно поэтому и не хотела про них мне ничего говорить?

— И что они? Зачем приходили?

— Любопытство, — скривилась сестрёнка отводя взор в сторонку, — Решили поинтересоваться, что это за пятый ранг тут всех распугивает! Но мы же ведь не страшные! — с надеждой посмотрела она на меня.

— Ужасные. — усмехнулся я в ответ, и сестренка скривилась, но не расстроилась. — И что, они чисто из любопытства к нам заходили?

Сестра кивнула в ответ:

— Чистой воды, словно кошки, решившие поглядеть, что там на чердаке.

— И что… ты их просто так отпустила?

— Ну… погрозила маленько копьями, и да, отпустила. А что, не надо было? — я пожал плечами в ответ, — Так и думала, что надо было связать и бросить мариноваться ко всем!

— Да ладно, там и так уже целая толпа, как понимаю.

— Это точно. — скривилась сестрёнка сильнее, — Бесполезная толпа, от которой нет проку! На этих двух я хотя бы потренировалась проводить гостей сквозь препятствие! Полезный навык! А… — махнула она рукой, тяжело вздыхая, — Те только и делают, что просят пить, да воду! Согласны на любую…

— И где ты её берешь?! Воду да воду! — поинтересовался я, слегка усмехаясь, да хлопая глазами, не находя в пределах квартиры приличных запасов питьевой жидкости, которую под разными предлогами, вымаливают у сестрицы пленные, что, как и иные живые организмы, просто не могут прожить без регулярной порции живительной влаги.

Вместо ответа, у сестры из открытого рта, появилось горлышко бутылки газ воды, торча наружу, но лишь условно находясь во рту. Одна из тех бутылок, что мы купили для себя! И храним в тайнике. И мои глаза округлились — да ну на! Сестренка научилась прыгать по слоям, свободно перемещаясь меж версиями, а… бутылку достать из тайника… только так?!

— Вообще-то, — сказала сестрица, словно бы затолкав бутылку в глотку, отправляя её обратно в тайник и оставляя рот свободным для разговора, — мне тоже уже достало изображать из себя чайник! — надула она губки, сложила ручки, немного отвернувшись, встав полубоком, — Достань нам воды из тайника! А то…

— Сама… только так, да? — усмехнулся я, и спрыгнул с кровати, понимая, что время сна мне явно пошло на пользу, я вновь обрел свободу движением малость закостеневшему телу.

Сестра стала пунцовой от стыда, но кивнула, признавая, что только так, через рот, как через зад, и никак иначе.

— А мать знает, что ты… чайник?

— НЕТ! — вскричала девчонка, сразу понимая намек, — Не говори ей! Пожалуйста! Я итак старалась наливать воду… в чайник тайно! Чтобы она не видела… откуда я её беру!

— Что бы не видела, что ты — чайник! Ладно, ладно, не смотри на меня так жалостливо-укоризненно! Не буду я ей ничего говорить про… чайник. — покивал я, едва сдерживая смех, соглашаясь на предложение не говорить, понимая, что такое мамке видеть и правда ни к чему. — Но потом ты обязательно научишься по нормальному доставать вещи из нашего тайника!

— Потом, обязательно. — кивнула сестра, и кинулась мне на шею обниматься, — Я скучала.

— Я тоже, сестренка.

Для меня прошло два года, для неё несколько дней. Но как же… мы соскучились друг по дружке! Удивительное чувство, которое не способны передать слова. Как и жажду насытится контактом друг с другом…

— Пойдем, там мать волнуется, куда ты опять делась. — улыбнулся я, с неудовольствием отстраняя от себя сестренку.

— Так она же здесь! — воскликнула девчонка, и дернувшись в сторону, исчезла, а я только вздохнул.

Через миг сестра появилась рядом. И дернув меня за руку, провела меня же самого, внутри моего же дома, через грани «зеркала», мной же созданного измерения. Странное чувство! Растет девочка! Растет!

Мать, похоже уже привыкла, что её дочь, появляется из неоткуда, и исчезает в никуда. Так что особо не удивилась тому, что из этого ниоткуда дочка вывела еще и сыночка — чо такого то?! Правда вот мой слегка покоцаный вид… сестренка явно не подумала, что не стоит вести меня к матери голым, пыльным, грязным, со спекшейся кровью и волосами, и кучей царапин на броне, что выглядят со стороны, как старые рубцы и шрамы.

Мать ахнула, разглядев это все «богатство», сестренка обернулась, взглянула на меня под нужным углом. Поняла, в каком я виде, и втолкнула меня обратно в иной слой пространства нашей квартиры, неловко улыбаясь.

— Я сейчас его отмою и все будет нормально! — лыбясь, словно дурочка, сказала она матери, замахав руками, — Не переживай! Сейчас все будет! — и сама нырнула вслед за мной, на иной слой комнаты.

Правда, от нервов, чутка ошиблась, и заскочила не на тот «этаж», вляпалась в грязь, ругнулась, и перескочила ко мне в комнату, начав вытирать ноги о ковер.

— Бедный ковер… — простонал я, глядя на это.

— Да ему ничего не будет. — не согласилась со мной сестра.

— Ему будет! У него ворс грязным будет! — не согласился с ней я.

И сестра поглядела на полосы от ног на ворсинках, и была вынуждена согласится с моей позицией.

— Брат, тебя нужно срочно отмыть! — заявила она, глядя на моё чумазое лицо. — Ты выглядишь так, словно два года провел на помойке!

— Воды нет. — контр аргументировал я.

— А… да. — не нашла что ответить сестра, понимая, что даже воды в бутылках у нас осталось немного.

Все выпили пленные! Хотя нам двоим, или даже троим, водички бы вполне хватило и на год, если только пить и не шиковать.

— Как понимаю, воды нет и в других квартирах тоже? — поинтересовался, надеясь, что отключили лишь нашу трубу, а не все трубы дома разом.

— Как понимаю, её нет во всем доме разом. — вздохнула сестра в ответ, — Во всяком случае во всех квартирах на этаже точно.

Значит, вода если и есть, то только где-то в пентхаусах, или на первых этажах. Да и то не факт — если отключать «по-быстрому», то проще отрубить все разом, чем конкретный стояк или одну «секцию» дама.

— А в соседних башнях?

— Брат, я туда не бегала! — посмотрела она на меня как на дурака. — И вообще, те двое, из ассоциации, сказали, что полиция закончила свои разборки, из-за которых они тогда свалили, и теперь… запросто могут вернутся обратно.

— Я думал мафия… ясно. — стал я серьёзным, и задумался, прикидывая возможные варианты.

Нужно… заявлять о себе! Без вариантов. Последний сдерживающий фактор пал, и мы теперь, можем не сдерживаться в плане демонстрации силы. Это конечно не значит, что надо ломать пространство напропалую, или показывать некие силы, быть которых у людей не должно, и они за гранью понимания категории «охотник», но в тоже время — мать в безопасности, отец погиб, деда принесли в жертву непонятно чему, а бабка же… если и жива, то ненадолго, и не настолько нам дорога, как мать или отец. Да и в любом случае, лучше всем знать, что мы карающая длань, а не забитые детки, прячущиеся под плинтусом!

И в тоже время — желания воевать со всем миром у меня нет, как и вечно прятаться. Вскрыть можно что угодно! А наша квартирка слишком мала, для долговременной обороны, да и мать просто отупеет в этих четырех стенах, даже если я их размножу на много этажей для неё, не считаясь с затратами маны.

Нужно что-то большее! И нужно как-то договариваться с правительством. Нужен… некий посредник, что будет говорить от нашего имени! И использовать для этих целей талантливую во внушениях Нилу я не желаю — мерзко.

А значит…

— Надо ехать в Ван.

Хотя бы уж потому, что оставаться в Сиэле более нет смысла. Этот город, по моим меркам, маной не богат, А уж после уничтожения привлекающих Хаос культистов из Яузы, фон присутствия этого измерения тут определенно упадет до положенного городу уровня. А это — совсем крохи! Можно конечно искусственно раскручивать маховик, получая по итогу даже больше с теми же рисками, но — зачем мне это? Зачем самому, уподобляться тем ублюдком?

Да, в моём случае, это не приведёт к высокой активности подземелий — перехвачу энергию, и порталов не будет — в этом весь смысл! Но это так хлопотно, да и зачем? Когда наш дом нам слишком мал, и проще построить новый где-то там, где и без того высокая активность Хаоса «от природы» — в мегаполисе на семь миллионов, вроде города Ван.

— Охотники сказали, что поезда уже должны ходить. — улыбнулась сестра в ответ на мои слова, хлопая глазками, как бы говоря «Я молодец? Я принесла ценные сведенья?».

У них тут еще и поезда не ходили?! — ужаснулся вместо ответа, пытаясь понять, сколь много я пропустил, и сколь сильно к этому делу приложили лапу культисты Яузы, что теперь уже никого не побеспокоят.

— Значит делаем новые плащи и едим. — ответил я вслух, думая о наших дальнейших действиях и вариантах развития ситуации.

— Только все же умой лицо, прежде чем матери показываться. И… она там требовательно ждет. А еще… — окинула сестра моё тело с ног до головы, — оденься, прежде чем соберешься к ней выходить.

С этим не поспоришь! — усмехнулся я, глядя как сестра легко, играючи! Перескочила со слоя на слой, в компанию к матери, начав ей что-то щебетать про то, что брат умоется и выйдет, сейчас, сейчас, минуточку подожди мам, ив се будет! Ну а я… прежде чем одеваться, для начала разделся! Снял с себя свою изрядно покоцанную невидимую броню-гидрокостюм.

Невидимый доспех тут же стал видимым и… еще более потрепанным чем был! Моя сила перестала сдерживать поврежденные куски, и они… разошлись лоскутами и даже немного обгорели местами.

Теперь это не акваланг! Теперь это драный акваланг! И чинить его… не перечинить! Дырка в паху, что я тогда зашивал, не идет ни в какое сравнение с тем, что мне придется зашивать сейчас. Но благо опыт наработал! И… не лишился кое-чего, из-за наличия той дыры, в том месте, надев этот костюм и уйдя на два года в Хаос.

Костюм отправляется в тайник, а я сам, начинаю умываться прямо над ковром. Магически заряженная вода, легко уходит в моё измерение в спрятанные меж ворсинок поры. И, пусть она там бесследно исчезает, но дает мне крохи маны. Лучше так, чем тупо в канализацию.

Вот только меня совсем не радует, что мать столько времени пьет эту магией насыщенную жидкость! У неё… может случится отравление маной. Нужно дойти до магазина… и ограбить-купить воды. Обычной воды, которую придется принести на руках, не уберая в тайник.

Под огнем? Перестрелкой? Идя по минному полю? Надеюсь, я все же преувеличиваю проблему.

Умывшись, и одев штаны, но не одев рубахи, я вышел к матери. Мать, тут же заметила отсутствие «шрамов» на груди, и все внимание её приковала именно моя грудная клетка. Ощупала, осмотрела…

— Да это просто грязь была! — заявил я с улыбкой, на свою беду привлекая внимание матери к своему лицу.

— А вот это не грязь. — коснулась она порванной губы, что только-только начала подживать.

Пошла кровь.

— Ау! — возмутился я.

— Прости… — отдернула мать руку извиняясь, и становясь серьёзной. — Что?!

Принялась буравить меня взглядом, я — молчал как рыба на суше. Гляделки продолжились минуту, после чего она сдулась и махнула рукой.

— Не буду спрашивать где ты был, что делал, и откуда у тебя эти раны, как и… — посмотрела она на мои волосы, — не спрошу, что у тебя с причёской. Просто… прошу — будь осторожен!

Я кивнул, обозначая, что принял её просьбу к сведенью. А потом, достав бутылку минералки жестом фокусника, позвал всех к столу. Кушать, и пить! Нормальной воды, а не крови монстров! Хочется ну просто неимоверно.

Как же давно… у меня не было возможности, вот просто так, сесть и поесть. Сесть за стол, поесть нормально еды, и просто… наслаждаться обедом. Не бежать никуда сломя голову, не спешить, не гнаться за смертью и от смерти! Не жить сражением! И быть… не одиноким.

Два года, все же… я уже отвык от одиночества, и бесцельного существования, привык жить вот так вот, семьей, пусть и рискуя, и для меня этот жалкий срок в пару лет, уже стал по-настоящему ощутимым временем жизни. Тяжелым временем, есть семья далеко и «лишь картинка» где-то там.

Глава 14

После обеда, во время которого я один выдул две бутылки по два литра воды, сильно просадив наши запасы, мы сестрёнкой отправились в магазин, пополнять запасы. Иначе… да нет у нас иначе запасов! Что не сожрали, то выпили!

И надо будет как-нибудь какую-нибудь бочку в тайник протащить, только пока как-то непонятно, как и из чего её соорудить — в тайнике даже вшивых гоблинских кинжалов не осталось! Все было про… подарено, или переплавлено, или еще как-либо применено. Шаром покати там, и очень-очень скудно всё.

Покинув квартирку, насладились вонью, царящей в холле этажа семнадцатого — надо что-то с этим душком сделать! Задохнутся ведь можно! И хоть топор попрёк пустоты холла вешай! Покинули холл — насладились вонью, царящей на лестнице! Ну, не такая сильная, жить можно! Как видно все ушло выше по этажам, а у нас там, как видно, вентиляция подъезда малость обрушилась.

Спрыгнули вниз на этаж, за неимением лестницы. Решили, что обратно доедем до двадцать первого этажа, и спустимся оттуда — лифт для верхнего яруса вроде как по-прежнему исправен и даже работает, несмотря на отсутствие электроснабжения в большей части здания.

Дошли до этажа первого… насладились смрадом, царящем в холе подъезда! Не спасала даже хорошая вентиляция, что тут, как ни странно, есть и даже работает! А не к нам ли на этаж все это отсюда тянет? И открытая настежь входная дверь, ка кабы тоже, не спасает от смрада. Воняет… как будто стадо слонов подохло!

— Ну, там были не слоны… — кивнула сестра, на двери лифта, — но воняли они и при жизни.

А я подумал о том, что надо срочно что-то придумать, дабы избавится от всех этих трупов! Иначе… да мы тут скоро задохнемся! И ладно мы — не помрем, переживём! А как быть иным, простым людям?! Как им… жить с таким смрадом?!

— Бедные… — проговорила сестренка в ответ на мои рассуждения, — Но, по-моему, у нас сейчас половина дома, дома не ночует. А где ночует, — развела она ручками в стороны, — я не знаю. Да и зачем это нам? — улыбнулась она, взглянув на меня, и я кивнул, соглашаясь с её мыслью.

Вышли из подъезда — полюбовались стоящим подле него грузовиком. Неплохое прикрытие от возможных снайперов, хотя я бы сдвинул тачку на пару метров вправо, да на метр вперед, заставив её аккурат прикрывать вход в подъезд с самых удобных крыш для стрельбы, но говорить об этом сестре не буду — пусть гордится проделанной работой! Щебетая о том, сколь славно она потрудилась обороняя дом, распугивая всяких негодяев к нам лезущих.

Рассказывая о том, как ребята из Шурилги сцепились с ребятами из Костяной Ноги, и как за всем этим делом «наблюдал некий охотник», с явно неместной рожей, на бандита похожей, которого Лина долго держала «на мушке» желая прирезать, но не желала тратить на такую мелочь даже одного копья.

— Да и зачем? Он же мне ничего не сделал! Так что… пусть себе живет, пока совсем не наглеет, и дальше куста на той стороне дороги не заходит.

Так, болтая о всяком, да рассуждая о тяжкой судьбе обывателя и их жизни подле столь сильных и неудачливых охотников, мы и дошли до магазина продуктов. Не самого ближайшего, но все же вполне обычного, без изысков и особенностей.

Мы тут еще ни разу не были, предки сюда тоже почти не заходили, но… да магазин как магазин! Что несмотря ни на что, продолжает работать! Только… цены тут, конские! А на некоторые товары вообще, завышены раз в пятьдесят. И… мне вот непонятно, причем тут туалетная бумага? Почему она… столь дорогая, и её еще и пачками разбирают! Даже при дресне от стресса столько не нужно!

А еще интересно, для чего бабка пред нами, взяла и купила пять кило соли по многократной завышенной цене. Зачем она ей?! Сейчас же даже для солений не сезон! Кончились они уже. А рыбу… рыбу у нас тут никто не ловит и не солит! Мясо… может те трупы в шахте лифта тоже солью присыпать? Не, не поможет. Наверное, мне их придется запихивать себе в тайник, чисто, чтобы не создавать проблемы людям, с разложением и заразой, идущей от гниющей плоти.

К счастью, бутилированная вода тут была в продаже и даже в ассортименте. Судя по маркировке, она даже довольно свежей была! И её было тут довольно много. Ну и цена… подумаешь, всего то в десять раз дороже! Это не в пятьдесят!

На то, что два маленьких киндера затариваются поклажей водички и прочих продуктов явно в несколько раз больше своего веса и размера, никто особого внимания не обратил. Слухи о нас, явно уже расползлись если не по городу, то по району точно, и все вокруг сразу поняли, кто мы такие, и что нифига не простые дети, как только мы стали таскать баклажки с жидкостью, размером с самих себя. Одной рукой и без усилия, а то и по несколько штук за раз!

Но что удивительно, так это то, что пусть покупатели и расползлись по стенкам тонким слоем, глазея на наши персонки оттуда, как на диковинного хищного зверя без клетки и поводка, но ни бежать, ни кричать, ни тыкать пальцем, или даже дрожать от страха никто из них так и не начал.

Просто… стояли, и с любопытством смотрели-глазели, ожидая, что мы будем делать дальше. Когда мы подходили к той или иной витрине, отходили в сторонку, уступая место, когда мешались пройти, уступали, но без особой спешки, паники и мокрых штанов. Тихо аккуратно, степенно… странные какие-то эти люди!

Мы же убийцы! Злодеи! У нас кровь на руках! Ведрами! Они должны нас боятся! Делать в штанишки! Трепетать, что встретились с такими людьми! А они… какая-то неправильная это реакция! Вот вообще! Словно бы тут каждый день из зоопарка всякие твари сбегают и по городу туда-сюда шастают.

Или… эти люди, просто привыкли жить бок обок с охотниками, сильно превосходящих их по силам, и давно уже научились обращать на них правильное внимание? И знают, что охотнику ровно наплевать на человека, пока тот не мешается и не маячит пред глазами, да не раздражает глупым поведением?

Не знаю, но мы по итогу без проблем затарились нужным, включая всякое вкусное, типо блинчиков и колбасы, и покинули магазин с огромными баулами, что вообще-то сумки для переноски трупов. Плотные мешки с застешками и удобными ручками, что можно нести тело как вчетвером, так и вдвоем, и даже в соло.

Домой мы тоже вернулись без проблем, хотя у входа в дом объявилась какая-то машина с мутными типами внутри. Делать они ничего не делали, но… пялились! И это раздражает. И это не тоже самое, что легкое любопытство и интерес, напополам с легкой опаской и безучастием от зевак в магазине! Это… именно что пристальное наблюдение, что — раздражает! И кажется я начинаю понимать людей из магазина, что выбрали самую верную тактику, чтобы не раздражать сильного зверя — паническое бегство, тоже, малоприятное зрелище. И… инстинкты могут всякого нашептать.

Поднялись на лифте до двадцать первого этажа — насладились вонью в подъезде! Что шла туда, как кажется, с предыдущего этажа. Услышали нотацию от какой-то бабки, что несмотря на преклонные годы, по-прежнему, пусть и по-своему красива, и требовала, чтобы мы немедля! Вот сию секунду! Убрали трупы за собой. И вот в её-то время! Такого не было.

Вышли на лестницу, игнорируя брюзжание старушки, что явно неплохо следит за собой и в старости, делая и гимнастику, и пробежки, пусть и только по квартире, и даже тренажеров имеет целый зал, что видны, если заглянуть ей за спину, в то время, пока она от нас требовала прибраться, высунувшись наполовину из проёма двери.

Зайдя на лестницу, убедились, что вонь идет именно с двадцатого этажа! Услышали в спину, от все той же спорт-бабки:

— Закрывайте двери, олухи пятизвездочные!

Но тут сестра уже не выдержала, и по шире раскрыв дверь, встала в проходе, растопырив ноги, и выпучив глаза на старушку. И продолжая удерживать одной рукой мешок для трупов, заявила:

— А если не закроем?!

Старушка, на миг опешила от столь явной наглости по отношению к её великой спортивно престарелости, и тоже, выпучила глаза в ответ, тоже, стоя проходе, но только к себе в квартиру, а не на лестницу.

Однако старушка, как видно не только в качалке качается, и почем зря брехается пустобреостью, когда никто не слышит и ответить не в праве, но и за словами по карманам не шариться! И быстро нашла что ответить:

— Тогда вы будите непорядочными людьми! Вот! — и продолжила пучить глаза, глядя на девчонку в дверях на лестницу.

Сестрица, тоже, не лыком шита, и ответила на сие заявление фактически мгновенно, словно бы изначально знала, что скажет оппонент, и уже имела готовый вариант, что сказать на это:

— А мы порядочные?

— А как же! Дом то еще стоит! Только, — пошевелила старушка носом, и сморкнулась в платочек, — Воняет сильно! ЖИТЬЯ НЕТ! И воды нет! — посмотрела она на нас с видом, будто это мы, и только мы! во всем виноваты, и самолично перекрыли бабушки водицу в квартирку.

— А если… — улыбнулась сестра, перестав пучить глаза, и на мгновение взглянув на меня, — мы вас тут за грубости прирежем?

Бабка в ответ, чуть не рассмеялась. Сестра — юмора не поняла! И вновь взглянув на меня, добавила аргумента:

— Зарежем. И в шахту лифта к прочим сбросим! Вот!

Вновь смех старушки, что чуть было не подавилась собственной слюной. Но очухалась, и перестав смеяться, сурово на нас посмотрела:

— Что-то я не припомню, что бы вы тут кого-то просто так резали! Вы не эти вот, — топ ноги по полу, что просто так маньячат! Вы даже тех обалдуев копов, что пошли туда по вашей наводке, собой прикрывали. — и едва мелькнувшая на лице бабке улыбка в миг померкла, и сама она, вся как-то сдулась, осунулась, и стала печальной, грустной, и… более не такой боевой, какой была миг назад.

Стала выглядеть старее, немощьней, обрела вид, куда больше подходящему её очевидно немалому возрасту, что даже подтянутость спортсменки стало не так заметна, как дряблая кожа, и дряблые мышцы старушки.

— А я ведь звонила по поводу лиходеев! — сморщилась она, продолжив свою речь, — Они там чем-то скрывали звуки и действия свои, но… все равно нет-нет, да проскакивало чего! Ну а уж как ушли… и ваши разговоры тоже, да… слышала. Не будете вы меня убивать, — внимательно, и с решимостью человека, вверяющего товарищу свою жизнь, посмотрела она на нас.

А подумал о том, что старушка явно нифига и ни разу не спортсмен, а кто-то из вояк, кто-то с передовой, кто ни раз ходил по краю смерти, и ни раз вот так вот, вверял свою жизнь другу-товарищу без оглядки и сомнения.

И судя потому, сколь дорогое у неё жилье, да и убранство там явно не из дешёвых, дослужилась старушка до чина высокого, и накопила себе на неплохую старость. А значит скорее всего, ни семьи, ни детей, у неё нет и в помине. Одна она совсем, одинешенька, и доживает свой век в этой богатой квартире словно в клетке золотой.

Но всё равно, вот ни разу, не теряет присутствия боевого духа! Не впадает в отчаянье, депрессию, и брезжит разве что по делу, вот как сейчас, и не боясь превосходящих сил, демонстрируя и храбрость, и смелость, пусть и граничащею с глупостью и безрассудством.

Уважаю, да, достойно, определенно.

— Не будете вы меня убивать, хоть что я вам скажи. Не такие вы, совсем. — помотала бабка головой, и помолчав с пол минуты, решила сама первой уйти, не дожидаясь, когда же мы наконец закроем дверь в вонючку, сделав полшага назад да взявшись за ручку двери, чтобы закрыть. — А трупы уберите. И правда воняют, — дополнила свою речь эта старая странная бабка уже почти исчезнув за дверью.

А мы, переглянувшись, тоже решили, что нам тоже пора. И закрыв за собой дверь, спустились на восемнадцатый этаж, зашли в холл, зашли в квартиру над нами, шлепая ногами по мокрому полу, ведь канализация все так же прорвана, и кто-то там, из этажей над нами, имеет некие запасы воды на черный день, чем и пользуется, сливая «излишки» в унитаз.

Дошли до комнаты «зал», где все та же дыра, куда все и течет, пусть и теперь уже даже не на шестнадцатый этаж, а через трещины в полу на этаж пятнадцатый. И тут нам пришлось разделится — я спрыгнул к нам на семнадцатый, в нашу комнату «зал», в то, что от неё осталось, а сестра кидала мне «чемоданы», что я ловил.

Подумал в процессе — сейчас же идеальный момент, чтобы в нас пострелять! Мы, а особенно я, сейчас как на витрине! Бери-шмаляй! Хоть из снайперки, хоть откуда!

Но как ни странно, стрелять в нас в этот момент никто не стал, и мы спокойненько перекидали мешки и спустились вниз уже вдвоём. Шкаф пред нами исчез, и мы занесли все набранное имущество в дом. В квартиру, а вернее — в один из её слоёв.

Это, немного муторно, держать столько планов квартиры одновременно! Да еще и разных. И дорого! Очень! Но… зато безопасно. Даже если в окна что-то прилетит, оно не заденет мать, только стены.

Так что у нас в квартире везде и всюду видны следы шрапнели от попадания разнообразных снарядов, воронки кратеры и дыры на стенах, но ни где нет самих снарядов, гари, и вообще, все чистенько и целенько. Разве что окна все поразбивались сами собой! Но даже осколков от них ни где не валяется.

И я все никак не могу понять — тут о пространственных стабилизаторов и не знают, что ли? Или это… просто усыпление бдительности и изучение структуры пространство моего логова? Скорее всего что-то близкое к последнему.

Но на наше счастье основную структуру, шарящею за тему и имеющие что-то подобное в своём распоряжении, в ближайшее время вывел из игры, и она нам угрожать просто не может. Как минимум — не в ближайшею неделю! Да и после… вряд ли сумеют так просто разобраться с бардаком, созданным потерей управляющих цепочек.

— А еще, — добавила сестренка, слушая мои рассуждения на счет возможных нападений, что я вел в слух, разбирая поклажу по полкам в одном слое, где есть шкафы, но нет матери, — цветок из спальни пытался сбежать. — сделала сестра кислую морду, достала из сумки палку колбасы, понюхала, и собиралась куснуть, но передумала, — Представляешь, выбрался из горшка, и корнями кверху, хотел удрать из квартиры прочь по стене дома! — взмахнула она палкой в руке, и вновь её понюхала, — Просто… каракатица какая-то! — вновь занесла она зубы на несчастную колбаску, но вновь передумала кусать, — Пришлось его обкорнать. Теперь он… реально на фикус похож, а не на непонятные лианы.

Да, действительно, — поглядел я на цветок, стоящий в спальне на слое-плане с матерью, — Стоит, грустный! И если бы умел — слёзки бы ронял! Зато красивый какой! Прям… действительно комнатный цветок! А не непойми какой уродец!

— А еще, братец, — положила сестра колбасу в холодильник-шкаф, — а не попытаются ли нас отравить чем-нибудь, — окинула она взглядом продукты, — из этого.

— Вряд ли. — улыбнулся я уголками губ, доставая из сумки банку рыбных консервов, что стоят дорого, но почему-то были дороже обычного всего-то раза в два, видимо из-за низкого спроса, — Или же они хотели отравить весь район разом.

— Ну… — протянула сестра, как бы давая понять одним звуком без слов «Они могут!».

— Никто же не знал, что мы пойдем в магазин, и именно в тот магазин и возьмем именно это, — окинул я взглядом наше добытое добро, — вот всё?

— Ну да, однако…

— Да, рано или поздно, мы бы пошли туда. Но… ждать пришлось бы долго, травя и травя людей.

— А если яд только на одаренных действует?

Я достал пачку блинов со сгущённым молоком. Понюхал, как сестра недавно колбасу, сунул в «морозилку».

— Да не, вряд ли.

— А если он длинно играющий? Накопительного действия?

— Да не знаю я! — возмутился я и вздохнул.

— Маму жалко. — насупилась сестра.

— Это точно. — вздохнул я, соглашаясь с этой позицией. — Но какие у нас варианты?

— Ехать в… другой город! И оттуда переслать сюда продукты? Там точно никто не будет пытаться нас травить!

— Вот только еда, пройдя через наше измерение, получит дозу магии, и станет ядом для простого человека в долгосрочной перспективе.

— Это да. — погрустнела сестра, опустив голову и плечи.

Тут же вскинулась, хотела что-то сказать, но сдулась, видимо поняв, что идея так себе.

— Вообще, я не думаю, что нападения на нас в ближайшее время прекратятся, — решил я немного подбодрить сестренку.

— Почему? — посмотрела она на меня, всем своим видом задавая этот вопрос.

— Все молочные остро режущиеся и чешущиеся зубы мы им пообломали…

А особо ретивым я еще и пырнул ножиком под сердце, чтобы совсем грустно стало, и иные проблемы появились.

— У меня зубы не чешутся! — возмутилась на этот счет сестра, и показала мне свои клыки.

— У тебя из-за магии, смена зубов если и будет, то лет через сто. — пояснил я ей за её зубки, — Твой организм просто не видит смысла, менять стальные насыщенные магией клыки на непонятно что, во что еще надо вбухивать ресурсы. Так что смена зубов происходить будет постепенно, по мере потери каких-то зубов из текущих или наборе лишней силы для зародышей коренных зубов сверх нормы. Твое тельце… довольно смекалистое, для простого куска плоти.

— Не хочу терять, — провела сестричка языком по свои зубкам.

Собственно, отвечая на то, почему зубы у неё так и не сменились, и почему тело столь «умно», ведь оно — просто выполняет команду «сверху»! И делает дело, как ему велено, даже если сестренка не до конца осознает, что сама же штампует инструкции для собственной плоти. Что сама она… немного крохоборка.

— Но думаю, на это ты повлиять не сможешь. — помотал я головой, ехидно улыбнувшись, намекая на то, что сестренке надо бы брать под контроль собственное тело, подсознание и желания, чтобы не стать их же рабом в будущем пре взрослении.

И обнаружил, что банку сметаны мы тупо раздавили в сумке, и она вся вытекла! Перепачкав все продукты в сумке.

— Почему? — поинтересовалась сестренка.

— Потому, что ты себя еще недостаточно контролируешь, — ответил я на вопрос не таясь, пожав плечам, и продолжая разбор и сортировку припасов, смахивая прочь натекшею субстанцию, и решил сменить тему, — А насчет бандитов и прочих — они поняли, что с наскоку и по легкому нас не взять, а вкладывать какие-то огромные ресурсы, — я поднял взгляд на сестру, — а зачем?

— Ну… пятерки? — пожала она своими маленькими плечиками.

— Пятерки на два года?

Сестра сморщилась, а потом усмехнулась.

— Да, в этом есть смысл. Ресурс то мы временный! Так все думают!

— Вот! — улыбнулся я во всю ширь, — И пока все так думают, совсем уж крупные силы задействовать не будут. Однако, — погрустнел я. — Это не значит, что нас совсем уж оставили в покое. Скорее…

— Временное затишье, да? — поняла сестра все без слов, и я кивнул.

— Сейчас, они все, кто выжил, анализируют наши действия и наши слабости. Составляют план дальнейших ходов. И пытаются понять, как, чем и кем, можно на нас повлиять. Готовятся к акциям черного пиара. Привлечению прессы, полного очернения нашего имени, ну и… так далее! Наверняка еще пару подстав готовят, так и знай.

— Эх. — вздохнула сестрица, садясь на корточки подле меня. — Надо ехать Ван, чистить то подземелье, раз уж мы его сами открыли и обещались, и надеяться, что этого хватит. Хотя бы на что-то.

Я кивнул, соглашаясь, и думая о том, что нам нужно успеть покинуть город не позднее завтрашнего утра. Закончить все свои дела, раздать указание матери, нашей служке Нилу, что уже вполне дрессированная, и вполне способная, когда боится. Оставить еду для пленных, подготовить плащи, и… наверное, даже не спать. Совсем — некогда.

Глава 15

До вокзала мы добрались без проблем. Пешком-бегом, по ночному городу, выйдя заранее и не прогадав — поезд отправлялся уже в пять утра! А не в шесть, как это было обычно. Зато был дополнительный рейс в девять, что не плохо, но нам бы пришлось ждать, блуждая туда-сюда в не самых качественных и сделанных на скорую руку плащах невидимках.

По причине их качества, и огромному столпотворению народа, что набивался в поезд даже стоячими, лишь бы уехать, мы ехать решили на крыше вагонов. А что, свежо, хорошо, просторно! Да, маскировка в хлам слетит от скорости и ветра, но… да кто там будет нас разглядывать?!

Ошиблись — будут. Состав был остановлен уже через десяток километров от станции на каком-то полустанке, где был подвергнет тотальному досмотру экипажем состава. Мы, конечно же успели утечь от досмотра, но по итогу чуть не остались куковать на этой недостанции! Еле успели запрыгнуть на заднею сцепку, с трудом догнав уже начавший разгон поезд на своих маленьких ножках.

Все же бег, не наша сильная сторона! И бежать со скоростью пару сотен километров в час, да еще и продолжительное время мы не умеем. Тем боле по малоудобным для бега шпалам. Где что бы не сломать бетонные шпалы, разбив их нечаянно в крошево, нужно очень точно контролировать каждый свой шаг. Максимум рывок, один, пусть и даже на большую скорость, но догнать поезд на марше это никогда не позволит. Так что нам по сути повезло! И, что называется — было близко!

По прибытию поезда на следующею по маршрута станцию, со сцепки пришлось слезть еще пред входом на перрон, чтобы не попасться никому на глаза, дымящейся дымкой, идущей над замотанной в ткань сцепкой поезда. А потом мы явно засветились, вновь догоняя уже тронувшийся, но не успевший набрать скорость состав — стоянка тут короткая, мы просто не успели добраться до поезда степенным шагом, вынужденные совершить тот самый рывок.

И как видно опять попались на глаза кому не следовало! Поезд был подвергнут повторному досмотру под возмущение пассажиров, которых хоть и стало сильно меньше, но вагоны всё равно были битком.

Поездная бригада всех заткнула фразой «А вдруг там чудища какие?!», и народ притих, но перешёптываться меж собой не перестал «А если и правда чудища, то что? Что ТОГДА?!». На этой ноте нашелся какой-то охотник средь пассажиров, аж с целой звездой, что стал с важным видом помогать осматривать поезд. Найти они конечно ничего не нашли, и даже по итогу позволили нам спокойно запрыгнуть обратно на сцепку.

На следующей станции мы не стали спрыгивать, и, в принципе обошлось — на стоящем поезде дымки не было, а когда он подъезжал, никто не интересовался, что там такое. А вот на еще одной станции… к сцепке, и к пространству под вагоном, под которое мы и спрятались на время стоянки, привели «некого эксперта», поглядеть, и правда, не прячутся ли тут какие монстры!

— Прячутся. — сказал эксперт, кивая головой. — Двое, под вагоном.

Мне показалось, что и без того блондин-машинист, в этот миг посидел. А эксперт, что как видно был не експертом, а реально был экспертом, понимающим, и «фишку сек как никто!», даром что всего две звездочки как охотник, успокоил бедолагу:

— Но они не кусаются, — положил он руку на плече человеку, что от этих слов стал еще бледнее, — правда дети? — и бедняга машинист стал совсем бледным, а подошедший в этот момент его помощник, вдруг начал икать.

— Дети? — пробормотал человек, поворачивая голову, словно бы на ржавом шарнире.

— Вылезьте, детки. — обратился к нам мужчина-охотник-эксперт в восприятии, садясь меж путей на корточки и игнорируя вид машиниста и Ко. — Вы людей пугаете.

Ничего не оставалась, кроме как стянуть с себя маскировку и вылезти из тьмы под вагоном на свет.

Лица работников железной дороги тот час просветлели — а! Это всего лишь обычные дети! Ничего страшного! Можно выдохнуть. А потом они стали еще бледнее чем были — это какие ДЕТИ могут сидеть на сцепке поезда, едущего со скоростью больше двух сотен в час?! НА сцепке, где нет ни единого уступа, крючка или выступа, чтобы зацепится и удержатся! Что за монстры эти крохи?!

А у кого-то на лице и вовсе, проступило узнавание.

— Зомби… — пробормотал этот человек, становясь лицом похожим на гриб-поганку, — призраки погибших пятизвездочных охотников! — хотел он было драпануть прочь, но повис на руках своих товарищах, — Пустите! Они нас всех сожрут! Им нужны наши Мозги!

— Твои мозги им точно не нужны, — сказал на этот счет охотник, неотрывно глядя на нас.

— Но они же мертвы… — проговорил машинист, подержав коллегу, хоть и сам его удерживал от бегства, неотрывно глядя на нас.

— Что-то не похожи они на мертвецов. — щурил глаза уже немолодой эксперт по магии, шаря по нам магическими щупами, — Да и на пятерок, честно говоря, тоже. Вполне живые детки… — задумался он, пожевав губами.

— А так? — хотел я провернуть свой трюк со снятием головы, но получил в бок от сестры — да, действительно, не стоит так делать! И всех пугать до одури! Да и дорог он в исполнении, вне дома. Не зачем с подобным шутить.

А сестра хотела провернуть трюк с выбросом маны, что бы все вокруг засверкало, но тоже получила от меня тычок — не стоит так делать! Иначе мы никуда не поедим из-за сгоревшей электроники состава. Да и дорог этот фокус по мане.

— А давайте сдадим их в полицию! — подняла вверх пальчик молоденькая проводница, что тоже тут была, но как-то не особо реагировала на все что было до этого, явно понимая в ситуации ровным счетом ничего.

В наших рука как-то само собой появились копья.

— Или не сдадим. — поник её пальчик, и она сама слегка покраснела, с видом «Это не я! Это не я!», умело пряча за смущением свою ошибочку «Я девочка. Я девочка!».

— И что же, пятерки, делают в роли безбилетников на поезде? — поинтересовался эксперт, щуря глаза, легко приняв факт того, что мы и правда нифига не обычные дети, и теперь уже не сомневаясь в том, кто мы такие.

— Так мыж мертвы! — пискнула сестра.

— Что-то не похоже. — не согласился мужик, взглянув на неё, перевел взор на меня, стал блуждать взглядом по моим ранам.

А мы вновь обменялись тычками друг с другом, имея идеи как-то подшутить над бедолагой.

— Нам нужно в Ван. Срочно. — вновь подала голос сестра, делая умильную мордашку «Ну позязя!».

— Надо… — словно бы попробовал на вкус это слово эксперт, и обратился к машинисту, — Доставь их туда во что бы то не стало!

Тот в ответ только козырнул, хоть и был все так же мертветске бедным. И тут же обратился к нам, несмотря на весь свой страх и вид, говоря словно солдат на плацу пред начальством:

— Уважаемые охотники! Места в вагонах нет, но как насчет поездки в запасной кабине? Там неплохие кресла, и вообще комфортно… вы же не против такой поездки? — мы замотали головами, в ответ, намекая на то, что на все согласны, и нам все пойдет, после «прогулки» на сцепке позади состава, — Только постарайтесь там ничего не сломать, будьте добры.

— Мы будем аккуратны. — потупилась сестрёнка, зная, насколько нам легко что-то сломать.

А я, кивнул, соглашаясь с предложением «построятся ничего не ломать».

Буквально через пару минут после этого поезд тронулся и стал стремительно набирать ход. По внутренней связи прозвучало объявление машиниста, сообщающее, что поезд пойдет с опережением графика на максимальной скорости, а все стоянки до Вана будут сокращены до двухминутного интервала, просьба проявить понимание, и быть готовы к выходу заранее.

Судя по доносящемуся до нас из-за двери кабины шепотку, пассажиры были не очень довольны подобным, а проводницы дружно метнулись в центр состава к начальнику поезда. А уже через пару минут вернулись, и сообщили, что в поезд выполняет срочную доставку пассажиров особой важности — пятизвездочных охотников, которым срочно нужно попасть в город Ван.

На возникшее ворчание «Опять эти охотники?! Что им нужно там? Мы только от них сбежали!» прозвучали весьма напрягающие даже мои булки ответы — в городе уже через несколько часов случится прорыв восьмого уровня, если охотники не успеют вовремя с ним разобраться.

И да, эта новость в хлам шокировала всех пассажиров! Они ведь бежали от войны и драки! От разборок полиции с… кем-то! А тут…, а тут по итогу, они сами едут в пасть к чудовищу! На другую, еще боле страшную войну!

Многие тут же пожелали сойти, кто-то и вовсе начал требовать остановит состав, немедля, здесь и сейчас! Прям посреди леска-чиста поля. И по итогу, вместо того, чтобы успокоить толпу, у проводниц получилось лишь её поджечь, обратив в полыхающее море внутри запертого вагона, несущегося на предельной скорости состава.

Я же, наблюдая постоянно выскакивающее надписи на табло кабины, сообщающие о каких-то критических нагрузках, и слушая какофонию за дверью, спиной на которую навалился, думал о том, почему все вот так получилось? Почему, для прорыва осталось всего несколько часов, хотя должны были быть недели, и… почему, мы узнали об этом только сейчас, вместе со всеми этими людьми?

Впрочем, с последним все ясно — отсутствие связи с городом сработало в оби стороны, и как за пределами Сиэля никто не знал о том, что там творится, так и люди Сиэля, не знали, что творится в мире за его чертой. Но вот почему у подземелья столь резко сократился срок до прорыва? Единственный вменяемый ответ — мои прыжки к целителю, что усугубили и без того шаткое положение.

И похоже, что вместо улучшения репутации и пиара, мы по итогу получим только ненависть и неодобрение Павла. Как ни крути, он доверился нам, а мы по итогу… его столь круто подставили. Похоже, нам нет смысла идти в ассоциацию, а нужно сразу бежать к порталу в подземелье, в надежде, что еще не слишком поздно. Что еще не настал прорыв столь опасного места, и монстры не хлынули в город, снося все на своем пути, и люди, не начали погибать десятками и сотнями. Что ещё никто не погиб внутри, пытаясь сделать за нас нашу работу, и… мы окончательно не стали врагами рода людского.

— Ну, мы и вдвоем проживем! — улыбнулась сестрёнка, меня обнимая и утешая, хотя самой явно было нифига не весело от такой перспективы.

На ближайшей станции поезд практически опустел. Люди поспешили покинуть состав, что движется прямо твари в пасть, и укрыться там, где хотя бы есть какой-то шанс на спасение. Да, городишка куда они прибыли был вовсе не тем же самым местом, что столица провинции! Но, лучше живым в деревне, чем мертвым в городе.

Так что бежали люди без оглядки и даже не стали задерживать поезд на перроне, что тронулся в тот же миг, как его покинул последний выходящий пассажир. Ждать тех, кто должен был бы прийти на станцию ко времени по расписанию поезда естественно никто не стал.

До Вана у поезда осталось всего одна остановка в каком-то там пригородном городишке провинциальной столицы, и там останавливаться наш состав даже не будет — об этом сообщил начальник состава по внутренней связи. Билетов туда никто не купил, оттуда, как понимаю, тоже, так что… поезд не теряя времени рвет когти до самого города.

А поезд действительно рвал всё что только мог разгоняясь на прямых под триста, ухая в двигатели прорву энергии чтобы выжать из них все что только можно и нельзя. На кривых конечно же сильно тормозил, но… кривых тут толком не было, так что мы летели аки птица.

Ну а мы, посидев в кабине еще некоторое время, решили покинуть её, да бы не нервировать себя разными всплывающими надписями, и случайной что-нибудь не испортить. Решили, что раз вагоны опустели, то нам вполне найдется место! Двум маленьким деткам то…

Вышли, прошлись по вагону, провожаемые взглядами немногочисленных пассажиров. Почему-то осуждающими, немного злобными, грустными, заинтересованными, и… молящими о надежде. Никто из этих людей, не задавался вопросом «А что это маленькие детки делали в кабине машиниста? Что они тут вообще делают и чего это они оттуда вообще вылезли?».

Все эти люди… то ли узнали нас сходу, то ли видели наш разговор с командой состава за хвостовой кабиной, то ли просто свели два и два. Как ни крути, обычным детям там, в кабине, что должна быть пустой, особо и неоткуда взяться.

Но даже если и посчитать, что мы просто дети какого-то важного шиши, и нас там приютили чтобы развлечь, то… против этого мгновенно встанет моя причёска «попкорн» и порезанная щека. Вернее, то, что я по сути игнорирую это все, с любопытством осматривая людей вагона, вместе с такой же любопытствующей сестрой.

Ни загнанного взгляда раненного дитятки, коем я выгляжу в глазах иных людей, со своим покоцанным лицом, ранами и волосами, ни презрения к нижестоящим по родовитости, раз уж я «большая шишка, что едет в отдельной кабине, отдельно от плебса вагона», ничего! Мне просто интересно, и не более того. И это отчетливо видно на моём лице, и я этого и не скрываю.

— Молю… — вцепилась мне в край одежды какая-то пожилая барышня, лет пятидесяти, для чего ей пришлось чуть ли не через два сиденья растянутся.

Ведь сидела она у самого окна, и нас не замечала совсем, нервно разглядывая проплывающий пейзаж за окном, до самого последнего мгновения, пока мы уже по сути прошли мимо ряда кресел, где она и сидела. И совершила она свой выпад спонтанно, и толком не думая ни о чем. Ни о последствиях, ни о смысле действия.

— РРР! — сестрица тоже, малость не ожидала такой реакции, но сумела воздержатся от мгновенной расправы, не увидев угрозы, однако стала походить на рычащего дикобраза.

Волосы сестренки встали дыбом, словно холка зверя перед дракой. Из тела тут и там заторчали наконечники копий, вокруг тела плотным коконом взревела магия, что приподняла одежду, раздула платьице, и исчезла, будучи обратно загнанной в тело.

Тетка тут же отпустила меня и отстранилась, но осталась так и пребывать в полу лежачем состоянии на сиденьях, да еще и ручки сложила в молитвенном жесте.

— Молю, — повторила она, — зачистите подземелье! Не допустите прорыва! Прошу!

Мы кивнули в ответ, в знак того, что приняли её позицию, и постараемся выполнить, но не стали ничего говорить вслух, и пройдя еще чуть вперед по вагону, сели на свободные кресла, недалеко от этой тетки. Поезд тем временем продолжал движение, как и прежде, хотя из-под пола, откуда-то оттуда, где стояла сестра во время своего «рычания», стало отчетливо тянуть паленой проводкой.

— Как думаешь, я что-то там повредила? — поинтересовалась сестричка, водя туда-сюда своим маленьким носиком, словно принюхиваясь.

— Скорее… — прислушался я к ощущаемому фону, — ты дала хороший пендель двигателю, и он сейчас отчаянно пытается переварить то, что ты в него впихнула.

— Это значит…

— Это значит, что мы доедем, а потом его можно будет выкинуть.

А учитывая, что стоит он тысяч сто, не меньше… у нас появился еще один долг, но этого я сестре говорить пока все же не буду — авось пронесет!

Не пронесло — уже на подъезде к станции назначения, когда двигатели перешли в режим торможения, эта хрень у нас под полом полыхнула, и тупо выгорела за миг в прах и пепел, поплевавшись сгоревшими ошметками корпуса и хлопьями выгоревшей требухи во все стороны от состава. Колеса вошли в клин, но… в целом это ни на что принципиально не повлияло, просто мы вошли к перрону искрами сияя. Даже не сильно яркими и было их не сильно много.

Зато, пока ехали узнали, чего та баба прицепилась ко мне! Дети её тут, в Ване, живут. И внуки, тоже. Совсем мелкие еще, обитают с родителями. И… не хочет она, что бы её детки, как и их детки, её внуки, погибли от лап монстров. А… пятерка есть пятерка.

И пусть у бабуси кроме её слез и слов и ничего нет, но может быть именно эти слезы убедят нас действовать быстрее и не допустить человеческих жертв. На больное в общем давит старушенция. Постоянно кидая в нашу сторону свой взгляд, вещая эту историю интересующимся проводницами, да просто, случайным слушателям.

А так же, пока ехали, ограбили поездную бригаду на всю еду и воду. до которой только смогли дотянутся. На все бутылочки с минералкой, и печенюшки, переправив это все через тайник в нашу квартиру в лапки к Нилу, что должна будет, для доказательства преданности, работать для наших иных пленников официанткой.

А что бы сильно не взбрыкнула вдруг в процессе, на шею ей мы надели ошейник! Медный ошейник, сделанный из старого самовара, найденного в одном из домов ныне уже несуществующего городка «осколка с гоблинами», что был напитан магией, и зачарован на особый контроль и действия.

На слежку, и… немного пытку, если девчонка-маньяка-убийца вдруг решит взбрыкнуть, да действовать не так, как нам нужно. Хотя увы, нормального контроля эта штука не даёт, некогда мне было таким заморачиватся, и все что может, это душить, когда дурында начинает делать что-то не то. А она уже, как видно оголодав, решила прикарманить себе, порцию печенья одного из пленных, что итак недоедает как бы.

— Поняла я! Поняла! Все поняла! ВСЁ!

Дура в общем! И с чего-то решила, что я не увижу. Или… это проверка моей внимательности? Ну, чтож…

— Ппппрроааашу… нее…

Мда… работать мне с ней еще и работать! И возможно вариант тупо убить её жестоким способом. Что предлагала сестра, был и не самым плохим.

На вокзале Вана нас встречала толпа. Толпа желающих убраться из города людей! Но… поездов, что называется, на всех не хватало. А по словам людей из толпы — на автодорогах всё еще хуже, и в разы. Там вообще пробка до горизонта и никто никуда никак не едет уже давно.

Мы же, выскользнув из вагона, и проскочив мимо каких-то странных типов в форме, что, как поняли чуть позже, явно пришли нас встречать, метнулись сначала в туннель до вокзала. А потом, ловко лавируя меж людьми у них под ногами, иногда кого-то роняя об себя, устремились на улицу.

До того места, что нам надо, можно было бы добраться и на метро — почти наверняка! Однако мы не знаем станции! А вот направления куда бежать — вполне. Банально Хаос, источаемый совсем уж истончившейся гранью врат, словно не почувствовать и от сюда. Возможно, путь туда бегом, будет чуть дольше, чем был бы прокатись мы на поезде метро, зато не блуждать! А поэтому будет даже быстрее.

Марш бросок, ориентируясь на самый яркий источник Хаотической энергии как на маяк, и вот мы… в почти необитаемом районе, у той самой статуи, точнее её пустого постамента — статую куда-то утащили. И… за спинами толпы разнообразного народа, что плотным кольцом большого диаметра окружила точку прорыва.

И тут есть всё. И вояки, и охотники, и журналисты! Техники, военной, только почему-то нет, и там, пред порталом, явно какая-то сцена. И с неё, вот-вот, сейчас, сейчас, начнет кто-то вещать. О чем? Ну, наверное, о зачистки — я чувствую тут как минимум двух пятерок! А четверок с тройками и вовсе не сосчитать. Проталкиваемся сквозь «отцепление».

— Граждане! Мы… — начал было говорить какой-то довольно слащава выглядящий парень, охотник уровня четвертого-третьего, но тут заметил неторопливо и чисто по-детски взбирающихся-карабкающихся на высокий постамент нас. — Дети вам чего? Идите, идите от сюда! — замахал он руками, а мы, наконец взобравшись, не без помощи друг дружки, выпрямились в полный рост перед ним. — Эй! Уберите кто-нибудь детей из кадра! — обратился он к толпе, ища, как видно, охрану.

И она нашлась! Пара охотников-троек в форме ассоциации метнулись к нам. Но… в наших руках появилось по копью, и они передумали предпринимать резкие движения, вообще состроив моськи «А мы тут не причем. А мы просто рядом постоим».

— Подземелье еще не занято? — поинтересовался я, указывая копьем на портал, вихри энергии в котором замедлились настолько, что почти остановились, намекая на то, что слияние почти завершено.

— Да, но… — окончательно опешил мужчина, а я, пройдясь взглядом по толпе, нашел источники двух излучений-пятерок.

Уже известная нам Леди Сфера, что стояла в толпе, словно сама не своя, бедная несчастная девочка, опустившая глазки в пол, не жива, не мертва. И… какой-то неизвестный мне мужик в шлеме… кажется, это Торнадо Смерти! Да! Точно он!

— Вы же не против, если мы его зачистим? — обратился я к толпе, разворачиваясь к ней лицом, и мое действие повторила сестра, встав рядом с моим боком, тихонько прижавшись локтём.

Толпа немножко опешила от такой постановки вопроса. Но многие при этом вполне инстинктивно начали мотать головами, как бы говоря, что не против. А вот журналисты, стоящие чуть дальше первого ряда, и прячущиеся в костюмах защиты, напоминающих мне скафандры космонавтов допотопной эпохи… у них там явно паника! И не от того, что страшно-страшно, а от того, что… сенсация флять! Срочно в эфир! — ну, или что-то такое. И объективы их аппаратов уже сведены на нас. А кто-то там из режиссёров или ответственных работников, довольно громко ругается по телефону, отойдя чуть в сторону от общей толпы и подальше от портала, мешающей нормальной работе средств связи.

— Да живы! Вот передо мной! В подземелье просятся! ДА ТО! Срочно в эфир! Как не можете?! Да плевать на её концерт?! Тут такое… да вы…

— Вы точно не против? — переспорила толпу сестренка, обводя её взглядом по периметру, словно бы ища одиноких недовольных.

Но если они и были, то были не в толпе. А… рядом с нами. Тот вот человек, что хотел толкнуть речь пред толпою, явно не особо рад нашему появлению, но шокирован он куда больше, а потому не находит нужных слов и аргументов. Да и идти против всех разом… ему явно как-то боязно, а потому — не вякает! И даже старается держать лицо нормальным, а не недовольно скорченным.

— И нас потом не будут гнобить из-за того, что мы украли подземелье? — склонила сестренка голову на бок, чуть отстранившись от меня и беря оружие двумя ручками, и прижимая себе, словно ценнейший посох, передаваемый в семье из поколения в поколение.

— Да иди уже! — донесся чей-то крик из центра скопления народа.

— Если вы такие сильные, чего резину тянете, алё! — поддержал его другой, с другого фланга скопления.

— Точно-точно? — не унималась сестра, и в ответ пошел уже явно раздраженный гул, недовольных людей, которым не нравилось это резинотянутельство.

И мы развернулись к порталу, и собирались уже шагнуть внутрь, но тут на сцену ловко заскочил Торнадо и его люди, и он кажется, хотел сказать «Мы поможем!», но сестра остановила его, выставив руку в останавливающем жесте.

— Не надо. Мы сами. — сказала она строгим голосом «Я сама штанишки надену!».

Торнадо замер, его люди тоже, поудобнее перехватывая оружие — они что, драться с нами собрались? Из-за портала? Но нет, мужчина в закрытом шлеме, выдержав на нас долгий взгляд зеленых глаз из-под плотного забрала, едва заметно кивнул, как бы дозволяя и принимая нашу позицию. И уже даже развернулся к своим людям, чтобы уйти, но тут подал голос я, до этого внимательно изучая грань разлома, и оценивая то, что по другую его сторону.

— Займет это… часов двенадцать. Может тринадцать, — пробубнил я, словно бы для себя самого, но привлекая внимание вообще всех вокруг, — может дольше… прикроете если что город от недобитков? — обратился я к Торнадо, и тот, посмотрев на меня столь же внимательно, как смотрел миг назад на Лину, вновь едва заметно кивнул.

А потом начал раздавать команды хриплым басом, распоряжаясь своими бойцами. Туда ходи, сюда не ходи, здесь то поставь, там сиди, это убрать, журналюг нафиг за линию всех даже троек! Военных туда же — лишние жертвы тут ни к чему.

А мы тем временем… мы одинокой парой, взявшись за руки, вошли в разлом.

От автора:

Со следующей главы начинается платная часть. Тех, кто не может купить - велком за промокодами!