Кукла 5

Глава 1

— Снимаем наблюдение.

— Что? Да мы же только их обложить успели? Как снимаем?

— Так. Приказ сверху.

— Но почему? Тут же… да они же странные в хлам! И магические жучки слежения на них не работают! И в квартиру эту… она словно заколдованная! Тут точно, что-то есть! Почему снимать, когда мы только все подготовили?

— Да мне почем знать? Сказано «всё!» значит — всё! Наше дело маленькое, сам понимаешь.

— Обидно просто. Столько дней беготни по городу, давления на всяких… личностей, что только под угрозой попадания в немилость верхов ассоциации пошли на сотрудничество. Растрясания этих, из школы, боящихся за свой зад из-за какой-то там мед справки настолько, что все видео поудаляли, и «ничего не знали», и… ладно, я понял! Снимаемся так снимаемся. Раз в верхах договорились, значит так оно и нужно.

— Я не уверен, что договорились. Скорее… смысл утеряли.

— М? Ты, о чем?

— Новости посмотришь, сам всё поймешь.

— И что здесь вообще было? — бубнит себе под нос мужчина, перешагивая через ленточку заграждения и осматривая место действия.

Сгоревшее авто, в котором до сих пор видны останки человека. Большую часть их конечно уже вывезли, но… отскребать металл от плоти никто не стал. Копья, торчащие в асфальте тут и там, порой вогнанные в него почти по самый набалдашник древка. Следы крови… следы взрыва под деревом. Мощного взрыва магических реагентов высокого уровня. Не дешёвки какой, не! И такое в стране никто не производит. Официально так точно — запрещено.

Один только факт этого взрыва, уже, преступление масштабов страны, что может привлечь внимание тех, кого… не следовало бы привлекать. Лучше зверя не трогать, пока он спит зубами к стенке. А то может и проснутся, и оскалится, не говоря уж об желании пожрать.

В противоположной стороне от взрыва торчит танк, что больше похож на сплющенного дикобраза. Копий в нем настолько много, и они настолько легко шили толстый металл, что добраться до тел людей внутри так и не удалось. Пилить сталь, а тем более ценное магическое оружие никто не стал, а иначе… копья пробили даже ствол башни в нескольких местах! Пригвоздив его к корпусу машины, что уж там говорить о каких-то люках? Просто… месиво из стали, аппаратуры и людей, что лишь отчасти все еще выглядит грозной боевой машиной.

Еще тут было несколько неглубоко засевших копий, которые утащили на образцы. Автоматы с магическими боеприпасами, что забрали на ответственное хранение. Ведь их цена — миллионы! Причем и самих автоматов, без учета ценных свидетельств по важному делу. Ведь сделано это оружие не из обычной стали оружейной, а пусть и из дрянного, так называемого, «гоблинского», но металла подземелий. И сама уже эта работа стоит с пяток миллионов на каждый ствол, не говоря уже о цене готового изделия.

И особый следователь, прибывший сюда из префектуры, из главного отделения охотников страны, и осматривающий место преступления пристальным взором, в душе не чает, кто мог вложить столько сил средств и технологий, ради… чего? Вот это, пожалуй, самое интересное.

А еще… тут явно работала не одна группа, а несколько. Разнится снаряжение трупов, оружие, и, что называется, вообще все, куда не плюнь, как ни поглядит. И только на вскидку, тут было три формирования боевиков. Одни, в танки, иные — пехота, третьи… как видно контролировали первых двух.

И хоть территория вокруг давно отцеплена, и стоит в плотном кольце из вояк и добровольцев-охотников, решивших подежурить, а со времени происшествия прошла уже почти неделя, народу вокруг хоть отбавляй. Различные следователи, военные, охотники с чуйкой… шарлатаны все и разом, по меркам особого следователя префектуры.

Вот только и от них бывает толк! Особенно когда люди из главного сумели добраться до места только сейчас. Тут конечно и удаленность играет роль — поездка при самых лучших раскладах займет почти сутки. Но главное то, что кто-то старательно заметал следы, и поезд, везшие главные улики по делу — магические автоматы! Был пущен неизвестными под откос.

Был взрыв, серьёзное разрушение насыпи и железнодорожного полотна, и все бы это восстановили меньше чем за сутки, но… в верхах повелели сначала расследовать именно это дело, дело крушения, а не гибель двух детей от рук неизвестных.

Почему? Почему оно важнее смерти двух крайне сильных одаренных? Неизвестно, как и не ясно почему не послали на дело человека, что был ближе к Грому, что как раз заканчивал работать в Сиэле по не столь важному делу, как гибель потенциальных пятерок.

Почему не привлекли еще людей, не поставили всех на уши… и следователь по особо важным делам, до важного дела добрался только сейчас, а до этого торчал именно на месте крушения поезда неделю, собирая улики и доказательства именно по тому делу с наглым грабежом.

Сюда добрался уже к шапочному разбору, когда все следы и улики успели остыть. И радует то, что местные следаки, не были совсем уж медведями, и следов своего пребывания тут несмотря на толкучку, оставили минимум. Да снимки сделали, и описи, иные материалы собрали по делу, с которым следователь из столицы страны уже ознакомился. И благодаря чему и сделал вывод о том, что тут было минимум три группы ликвидаторов, как видно, что бы наверняка.

— Свидетели есть? — обратился он к подскочившему к нему представителю местных властей обойдясь без приветствий, и добавил, дабы ему не повторяли то, что он уже читал в отчетах, — Свидетели взрыва.

— Один. — кивнул тот, так же отбросив этикет в помойку, — Но он… скорее участник.

— А… тот… — проговорил следователь, недовольно кривясь.

Ничего не говорит, ничего не знает, без рук, без ног, но… похоже, что и пытать его сейчас тоже бесполезно. Тупик какой-то. И даже целитель не факт, что поможет — его траванули каменной шрапнелью с магией. Он почти труп, ему осталось недолго.

И чуда не свершилось, и никакой бабки-детки-деточки у окна, чтобы видел-видела бой, не обнаружилось. Люди… просто не успели выглянуть, слишком все быстро произошло. Да и осознавая ситуацию, не стремились это делать, прячась за стенами, подальше от окон, что в итоге все равно не всех спасло. Да и мало кто что мог разглядеть во тьме ночной, не охотники ведь, не одаренные, простые люди.

— Тогда начнем сначала. — проговорил следак в слух, и прошел пару шагов вперед, взглянул на машину.

Некто подрезал авто с охотниками, заставляя остановится в заданном месте. — взгляд его упал на танк и намертво заклинившею башню — прямо под прямую наводку спрятавшегося меж домов танка.

Чей танк? Местные вояки сознаются что их, но говорят, что угнали, пока был бедлам и бардак из-за неожиданного портала с коротким сроком жизни. Врут? Возможно, но есть записи с камер, как некто в камуфляже, очень похожим на тот, что был у части нападавших, вырубив часового вваливаются на территорию парковки подле гарнизона части. А потом танк уезжает.

Враги? Подстава? Обман? Возможно, но пока будем думать, что нет и верим им так.

Машина же, подрезавшая микроавтобус, тоже, в угоне, и там тоже, все глухо. Людей в камуфляже на камерах нет, но наглый взлом, одна из камер парковки зафиксировала, но толку от этого нет — бардак. И ничего толком не разглядеть — удаленность камеры, и плохая оптика.

Сам же микроавтобус, везший убиенных, принадлежит местному влиятельному бизнесмену, и, эх, он вряд ли при делах, ведь его действия были согласованы со многими, и эти многие могли слить информацию о маршруте — не найдешь концов и краёв! Да и просто подгадать по времени все можно без проблем, не зная точных цифр.

Далее: танк совершает выстрел, прямое попадание, машину разрывает в клочья и её окружает группа с автоматами, из эскорта техники. Зачем? Добить? Возможно. Но больно это… взять в плен? Обездвижить? Тоже возможно, но опять же… рабочей могут быть оби версия, как и то, что шли они и для того и для другого. Добить или взять в плен, обездвижив. Иначе их действия нелепы.

Вторая группа бойцов, занимает позиции поодаль. Они… следили за первыми? Пришли… на готовенькое. И хотели добить после, перехватив добычу? Возможно! Выглядит правдоподобно, хоть и сам факт расстановки сил, писан вилами на воде — в основе лежат слова одного из охотников, что прибыл на место в числе одних из первых, и по остаточным следам маны оружия, составил карту позиций нападавших. Вторая группа, некоторое время бездействовала в сторонке, и их следы четче.

Охотники в машине выживают после атаки танка особым боеприпасом — откуда он тут вообще? И навязывают свой бой. Убивают нападавших, сначала одних, потом вторых, что решают помочь коллегам, или же добить их — нет данных.

Причем, у первых нападавших в автоматах были просто пули, магические, да, но обычные, а вот у вторых… особый вид, и даже не один! И один из них, «в народе» прозван убийцей одаренных — они отравляют жертву! И действуют на охотника примерно, как экспансивные пули, мазанные ядом, на простого человека. А уж если совместить, и сделать экспансивную убийцу… правда пробивная сила таких патронов упадет в разы, а цена скакнет в десятки раз, и тут такими не пользовались.

Пули, черная смерть, убийца охотников… такие, даже на черном рынке не достать ни за какие деньги! Откуда они тут? Да еще и так много! Они остались и в магазинах автоматах, где были заряжены в обойму один через пять, что значится в докладе, но только там, на бумаге — автоматы украдены.

И на поле боя осталось образцов немало, уже выпущенных из стволов тех автоматов. И эти образцы до сих пор собирают и выковыривают криминалисты, работающие, надо сказать, сносно! Очень даже! Даже по меркам столичного региона.

Аккуратно достают и остова машины, и непонятно почему и как эти пули там застряли, из брони покорёженного танка, из асфальта, откуда их очень непросто достать! Ковыряются в окружающих место происшествия домах, где одна такая пуля даже убил человека прямо в его же квартире, пройдя через стену, и найдя свою цель — не повезло.

Вторая группа работала наверняка? Или… тоже надеялись на захват? Скорее второе — черная смерть, хоть и зовется так, но убивают сильно не сразу, заставляют мучится. Страдать, и терять силу! Бери теплым, и делай что хочешь, пока охотник корчится и мучается, утратив былую прыть.

Даже с пятеркой можно совладать! Если конечно суметь подстрелить — пули эти не самые бронебойные, при работе по высокоранговым охотникам, и даже четверку не факт, что возьмут, а потому то их и мешают в обоймах с иными боеприпасами, действующими иначе.

Значит… хотели взять живьем? А потом… дать противоядие, что ослабляет боль, но не убирает причину, и… посадить на поводок, так? Сделать… послушным? Выдрессировать? Хлопотно и рискованно! Но… возможно, особенно в деле с детьми. Хоть и риски, и не факт, что они окупятся при таких вводных и грубой работе.

Вот только дети всех тут положили, и неясно, попала ли в них хотя бы одна из пуль, хоть черная, хоть иная — крови их, нигде обнаружить не удалось, как ни искали. Но вроде как они все же были ранены, но видимо… некритично? Без пробития? Или кровь просто затерялась во взрывах?

Разобравшись с людьми, дети уродуют танк, что решил тоже поучаствовать, хотя выстрелов для главного калибра у него уже как видимо больше нет, и работает лишь пулемет. Дети побеждают всех, и… отходят к дереву. В какой момент появился снайпер? И как его достали с такого расстояния? Да еще и… так! К тому же, снаряды, ранившие снайпера отличаются от всех, разбросанных тут. Ах, да, охотников было двое.

Под деревом… — следователь переходит ближе к дереву, где какие-то ученые мужи, проводили какие-то странные манипуляции и замеры, измеряя какой-то до жути аномальный магический фон того места. Что-то там… им не нравилось до чертиков, и они копались в этой ямке уже который день подряд, строча тонны заумного вида отчетов, понятные лишь таким же умникам, как они.

Под деревом, от которого сейчас осталось лишь пара корешков в земле, но дерево тут точно было, охотники… отдыхали? Приходили в чувства? Зализывали раны? Не ясно. Когда они позвали к себе врачей, то «Голос их был хрипок». Врачи же… что делали врачи? Откуда взрыв? Кто принес бомбу? Как она выглядела…

Вообще полная пустота! От двух работников скорой, как и от двух охотников, которым сейчас уже посмертно присудили пятый ранг, не осталось ничего! Вообще! Пусто! Настолько был мощным взрыв. Так что искать тут следы — нет их тут!

Впрочем, это следователь прибедняется — после всего на месте все же кое-что сумели обнаружить — иголку из очень, очень, очень хорошей магической стали! Такая… по цене будет как десять автоматов из «гоблинов». И… можно догадаться, что у обычного врача со скорой такой иглы быть не могло и что врач был… очень необычен. Третья группа или четвертая? Со снайпером он, или сам по себе?

К тому же, еще один человек из той бригады скорой помощи, не был распылен на пар, хоть и стаял довольно близко от взрыва. Однако… он скончался в больнице в тот же день — травмы были очень обширными. Хотя есть мнение, что ему помогли — замели следы, так сказать.

И что в итоге? Некие подставные врачи, пришли к охотникам, что, возможно, были ранены после боя, с иголкой, что способна в легкую пробить манобарьр, и… что потом? Взрыв? Откуда взрыв? У кого была бомба? Зачем приносить с собой бомбу, если есть игла?

Зачем взрывать себя, если иглу держит простой человек? А по словам охотников, тоже прибывших на место в тоже время, иных охотников там не было. Врут? Даже если и так, парочка детей охотников была предположительно пятерками. И даже раненым, им простой охотник не противник.

И что получается? — нахмурился следователь из префектуры, глядя на яму в земле, с запеченными в стекло краями и что-то мерящими приборами ученых в защитных костюмах.

Но додумать он не успел — один из ученых заорал благим матом, бросил аппаратуру дрожащими руками, и ломанулся бежать прочь сверкая пятками. Следователь преградил ему путь, заподозрив неладное и не желая отпускать явно что-то обнаружившего человека — это же может быть зацепка!

Однако, в следующий миг, еще до того, как ученый добежал до охотника-следователя, его магическую суть, его нутро охотника, словно бы что-то резануло. Он сгорбился, согнулся по палам, понял, что не может даже вздохнуть! А человек, бежавший к нему, упал на асфальт, и стал биться в конвульсиях.

Мгновение на преодоление боли, мгновение на возвращение себя контроля над телом. А человек на асфальте уже не дергается, а лежит мертвы. И словно бы отгорает, словно бы под печкой высокотемпературной, под излучением неким, горит, жарится, сгорает! Дымя и плавясь, кипя, шипя и булькая, и испаряется прямо на глазах.

Охотник с трудом распрямился и поднял глаза. Расширившиеся от ужаса газа, в зияющие на стометровую дыру в пространстве. Пролом, сияющий разными цветами красного черного и коричневого, ходящего внутри зева реза волнами и мини завихрениями.

Дыра в подземелья, что фонит магией настолько сильно, что пространство вокруг начинает искажаться, словно бы воздух вокруг, это мягкий свинец, что нагрели до температуры плавления, и он потек, медленно отекая и теряя свою заданную форму. Форму нормального мира.

Плавится металл, кипит асфальт, а люди, что поблизости, просто испаряются. И даже охотники, что ниже второго ранга, не выдерживают давления, и падают наземь. Кто без сознания, а кто и трупами.

Двойки просто спять, тройки стонут и корячатся, но в сознании. И только такой как он, четверка, пусть и по низу ранга, и не боевой совсем, еще может хоть как-то стоять на ногах. И сохранять трезвость ума пред этим чудовищным зевом.

Портал в подземелье. Высший ранг. Конец всего.

От автора:

Не забудьте жмакнуть лайк этой новой книжке!

Глава 2

Дом, милый дом…, а меня мутит нещадно. И не из-за потери крови, и не из-за дырок в теле! Просто… извлечение чужой магии из тела, когда она закреплена на материальном носителе, это та еще морока. И в условиях родных стен… меня просто мутит. А так — было бы раз в десять хуже.

Ведь чтобы перенести что-то из материального мира в тайник в Хаосе, я должен напитать объект своей магией. Именно своей! Если магия хаотична, природная, неструктурированная, то по сути надо только упорядочить — минимальные затраты.

А вот если магия уже кем-то другим структурирована и поляризована, то мне придется сначала разрушить эту поляризацию, не разрушая сам объект носитель силы — иначе я получу шрапнель мелких осколков в своих кишках и мышцах! А только потом напитывать своей магией и переносить в свой мир. Выполнить это все сразу — ой как не просто! Особенно первый пункт, что подразумевает не разрушение.

С другой стороны, окажись каким-то образом объект без магии, было бы еще хуже. Я бы не смог его почувствовать-найти! А значит — не смог бы с ним ничего сделать. Поэтому и просто «отмыть» пули от чужой маны нельзя! Нужно планомерно, этап за этапом, смывать с неё кусочек за кусочком, тут же заменяя смытую магию на свою, чтобы не потерять ни единого осколка, не забыть в теле ни единого куска при переносе.

В общем — меня мутит. Зато сестренка очнулась. Правда, у неё головушка бо-бо, и с координацией движений все плохо, нервы еще не оконца восстановились, но, что называется, живая, а это главное. К тому же родители уже дома, и с ними тоже все хорошо — как этому не радоваться?

— О? Вы вернулись! — зашла в комнату мать, увидев нас сидящих на полу.

Я подогнул ногу под себя. дырок на ней невидно, но все же… и ладно я успел до её прихода накинуть на нас пару простынок! Не видит мамка… нашей под копчёности, драности да голодраности.

— Да мам, мы дома. — улыбнулся я, старясь выглядеть как можно более приветливым и радостным.

Живым и целым!

— Что-то вы какие-то бледные… случилось чего?

— Можно и так сказать… — неопределенно сказал я, — но ничего серьёзного.

— Нда? — стала мать серьёзной. — А вот у нас случилось серьёзное. — и она, достав из внутреннего кармана делового костюма конверт, подала его мне.

От министерства образования… штраф, ага. Пять тысяч! Ма… мамашу нашу! Да папку, за попку… вчера… За что? А… за то, что в школу мы не ходим, ясно, ясно. И если не пойдем и дальше, штрафов будет только больше. Ясно, ясно. Сколько там стоит откуп от учебы? Двести-ка? Мне срочно нужны деньги! СРОЧНО!

— Ясно. — покивал я, глядя на штрафной листок, и подал его вместе с конвертом хмурой матери.

— Что тебе ясно? — проговорила она, принимая бумагу, — вы разобрались со своими проблемами?

— Можно и так сказать. — отвел я взгляд.

Ведь нас теперь, скорее всего, будут считать мертвыми! Тот взрыв… был ну очень сильным! И думается мне, после такого от тел не остается даже пепла. А значит, не найдя наших останков и нас самих, все решат, что мы — трупики.

Тем, кто хотел это все провернуть, это будет только на руку! Они раздуют новость, раскрутят её, и будут везде вещать о том, как славные герои, так лихо сдохли. Ну и о том, какую надежду-свет несет миру та девица-пустышка, и как печально, что такие юные дарования как мы, вот так вот погибли.

И это будет во всех СМИ, хотя еще дня два назад, эти «все СМИ» полоскали нас почем зря — видел я новости, пока кушал пирожки с сестренкой! Слышал, что вещают «из утюгов» и когда ехал в поезде, где тихо бубнило радио в углу.

Обвиняли нас там во всех грехах, и в убийстве, и в детоубийстве, и в избиениях, и насилии, и в том, что мы ненастоящие пятерки. И забывали о том, что и где мы чистили, словно мы и вовсе, никогда не ступали за грань разрыва в подземелья. А сейчас наверняка, все, что нам причиталось, нам припишут. Может даже что-то сверху накинуть, ведь мертвецам все равно можно не платить.

— Можно и так, да? — переспросила мать, — Так разобрались или нет? — свела она бровки над переносицей в кучку.

— Долгов за нами больше нет. — покивал я сам себе.

— Но и денег у вас тоже нет? — поняла всё правильно мать.

— Угу, — вновь кивок от меня, — но это пока! — поднял я пальчик вверх, хотя понятия не имею, когда и откуда это пока перестанет быть пока.

— А с Линой что? — подняла мать взгляд на мою сестру, как бы говоря «Чего это она тиха я такая? Сидит и ничего не делает?».

— Все нормально мам! — оживилась сестра, повернувшись в сторону родительницы и смотря на неё ничего невидящими, красными и слегка оплывшими глазами.

— Да вижу я, как все нормально! — проговорила мать, «спокойным и ровным голосом», — Алкаши в подворотнях и то лучше выглядят!

— Да все в порядке! — хотела она встать, но я остановил, положив ей руку на бедро.

Не встанет она сейчас! Не встанет…, а мать напугает куда сильнее, чем она уже напугана сейчас. Не к чему маме видеть Лину…. Такой. Не сейчас.

-Угу, — кивнула мать и хотела разродится тирадой, но я открыл рот раньше.

— Она в подземелье ударилась. Головой. До завтра заживет, не волнуйся. Скорой, врача и прочего не требуется. — отрицательно замотал я головой, — Можем спорить. — улыбнулся. — Если до завтра не пройдет, будешь сама хлопотать как знаешь.

Мать, поджала губу. С одной стороны, ей хотелось кинутся и развести панику. Позвать врача, отца, вообще всех-всех, помочь, защитить, обогреть… вот прям щаз! Тем более что с травмами головы нельзя шутить! И нужно обратится к врачу как можно скорее!

С другой — мы охотники, и она обещала нам доверять. Так что… не согласится подождать со своей помощью до утра, она как-то и не может. Это будет… глупым капризом, и мать это понимает.

— Ну ладно. — сказала она, и развернулась на выход.

Дошла до двери, взялась за ручку, приоткрыла дверь и обернулась.

— И… с возвращением детки! Мы скучали!

— Что? Дети вернулись? — послышался из коридора голос отца.

И он сам через пару мгновений влетел в комнату, оттеснив мать с прохода.

— С возвращением, дети! Мы ску… что за вид? — сморщился он, разглядывая наши моськи.

И ладно еще, что простынка накрывает нас с головой! Словно плащи. И он не видит наших причесок! Особенно… причёски сестренки, что стала похожа на кусочек попкорна с мусором вперемешку. Бедная сестрица… она так гордилась своими волосами.

— Пап, пожалуйста, дай нам отдохнуть хотя бы до утра, — вымучено улыбнулся я, глядя на него. — мы только из подземелья, и… немного не в форме.

— Вы ранены? — тут же «встал в стойку» папаша, и заметил полоску алой плоти на щеке сестры, — Лина, твоя…

Сестрица подняла руку, чтобы коснутся щеки, но… координация движений её подвела, и до щеки рука не дошла, уйдя куда-то вбок, зато в результате таких движений слетел с головы капюшон, оголяя голову, и «попкорн волос».

Мать взвизгнула, увидев то, во что превратилась головушка её доченьки, отец нахмурил брови, и хотел сказать что-то типо «Так, все, я звоню врачу!». Но я опередил его, не смотря на мучающею меня мигрень и тошноту.

— Так! Все! Все вопросы утром! Дайте нам хотя бы пару часов дух перевести! — и сместил родителей в пространстве в коридор, закрыв пред их носом дверь в комнату.

И входную тоже задраил, от греха. И… это было последнее, на что я был в состоянии, упав носом на ковер, и постепенно теряя сознание, размываясь в пространстве.

— Брат! — метнулась ко мне сестра, видя, как я лежу носом к низу, покрываясь дымкой, словно бы горю.

Только от ей самой, двигаться было ой как не просто.

— Все хорошо сестра, — сказали стены моим голосом. — просто нужно отдохнуть… и тебе тоже… полежи со мной рядом, это поможет… нам обоим.

Сестра перечить не стало, уволившись рядом, только не на брюхо, а на спину, глазея в потолок.

— Брат, когда все пошло… вот так вот? — сказала она через некоторое время, — Когда наше… желание подзаработать и не ходить в школу, привело нас… к этому?

— Не знаю сестра, — продолжили стены говорить, — Не знаю…

Наверное, тогда, когда мы стали переходить дорогу не те людям. Но… это было еще в само самом начале, когда мы зачистили своё самое-самое первое подземелье. Тогда…, а был ли у нас тогда вообще шанс, сделать все по нормальному и не вляпаться в неприятности?

Не знаю, возможно. Сейчас можно много иных планов придумать, но это сейчас, после драки, а тогда… все было иначе. Сильно, не так как воспринимается все уже сейчас, с новыми вводными и знаниями.

Возможно, начни мы грабить родителей изначально, и приди на тест способностей как положено… нет, та самка собаки за рецепшеном нас всё равно не пустила бы. А без подсказок и понимания где и что, мы бы могли и не найти нужных людей, которым можно заплатить напрямую, для прохождения теста. И скорее всего, пока искали бы тех, кто за этот тест отвечает, нас бы просто поймали, отвели бы «в комнату для допросов» и… начали бы искать наших родителей. А потом бы мы кому-нибудь все равно наступили на мозоль. Рано или поздно, такова… судьба.

Судьба, да? Даже немного смешно и иронично.

На утро мы уже были не такими развалинами самих себя, и смогли более-менее внятно пообщаться с родителями. Порадовать их улыбками, более здоровыми цветами лица и отсутствием заплывов глаз. Ну и вообще — хотя бы ходить научились! Хотя это относительно — годовалые младенцы и то порой лучше держатся на ногах!

Для родителей подобного конечно было мало, они всё равно видели, что нам как бы еще плохо, но все же настаивать на своём, врачах и прочих «мелочах», уже не стали, попросили лишь чтобы к их возвращению мы привели себя в порядок и хотя бы приоделись, да помылись, чтобы не выглядели копчеными углями, и не пойми какими грязными бомжами, которым гарь и копоть за одежду.

И ушли, не став нас даже по головам трепать — там ужас из волос!

Собственно, сестренка, как увидела то, что осталось от её шикарной гривы, так чуть не впала в депрессию. Пришлось мне её утешать, говорить мол отрастут, поправим, и так далее. Ну и… брать ножницы расчистку и стричь!

Не в попытках сделать причёску, а в попытках убрать то, что сплавилось месте, в единую массу из волос и мусора. Убрать то, что напрочь спуталось, убрать из волос осколки магического снаряда, ну и чтобы понять, там, под этим всем, вообще хоть что-то осталось от этой гривы?

Осталось, как ни странно, но не много. Так что теперь, если повезет, девчонка сможет обладать причёской «под каре» не достающей даже до плеч, хотя раньше щеголяла шевелюрой почти до поясницы. Потеря, да, но переживет.

Мои волосы тоже пострадали, и сильнее, и было их изначально меньше, так что в итоге сестра меня тупо обрила на лысо копьём. Это было… довольно забавно, ведь лезвие торчало у девицы прямо из руки, и она брила им мою голову, словно бы чистила сковородку от пригоревшей еды, старательно отскребывая кожу от нагоревшего, тихо мурлыкая что-то себе под нос. Забавный опыт в общем.

Так же мы промыли и прочистили все свои раны, еще до того, как занялись причёсками. Штопать их не стали, техники манипуляции с пространством эффективнее в этом плане, но промывка все равно была обязательна. Ведь без неё я не мог гарантировать, что там внутри не осталось чего-то, чего там быть не должно. Грязи, мусора… я даже после мытья за отсутствие этого всего не могу утверждать! Но так, хотя бы, это что-то будет чуть меньше отравлять наше тела.

Точнее — моё, у сестры то только маленькая ранка на щеке! И ничего кроме, ведь шею ей пуля не пробила. А вот у меня… и нос подрезанный, что на счастье выглядит просто красной точкой на кончике, на пимпочки, а не резанным куском дыхала до середине ноздрей, и родители на это даже особого внимания не обратили, решив, что просто кожу ободрал, даже не подумав, что мне её красиво срезало. И в ноге дырка, но к счастью мимо кости, в мягких тканях и нестрашно, пусть и хромаю. И в спине, ведущая в печень, что болит и ноет! В общем — много лишних отверстий по телу!

Еще похоже меня чем-то отравили, какой-то… яд, что гуляет теперь по моему телу. Вернее, сам яд я уже выжег, его природа явно магическая, но пред этим он успел нехило так нагадить моему телу в физическом плане, и пусть я пока не понимаю, что именно из моих органов приняло на себя удар и начало сбоить, отравляя организм своим сбоем и плохой работой, но определенные недомогания точно есть, как и появляющееся болезненная желтизна кожи.

Возможно, стоит принять какой-нибудь антидот, но в аптечке дома есть только базовый, тот, что обязательно должен быть там по закону, и вряд ли его будет достаточно, если кончено не вымачивать в нем мою требуху целиком. Это конечно идея! Но оставлю её немного на потом.

Сейчас бы… какую-нибудь бы микстуру внутрь принять! Только непонятно какую! В сети по симптоматики найти? Можно, но… можно и не то найти, все же я не врач, и в ядах и отказах органов разбираюсь плохо — это не боевые ранения, и иные травмы, когда все боле менее ясно, зная что и куда меня ранило-обожгло, когда порой нужно просто перетерпеть, залившись обезболивающим по самую маковку, что бы не страдать. А доверять врачам, после того доброго доктора с иголкой — ббрр! Ну уж нет! Как-то не хочется!

К целителям на поклон идти? Можно! Они хотя бы дырки заштопают на раз, они для них не проблемные, и хватит даже слабака, чтобы от всего по нормальному избавится. Да только даже слабаки, хотят кушать! И где деньги даже на них добыть то?!

Это по меркам охотников услуги лекаря с магией вполне подъёмные, а по меркам простых бухгалтеров-экономистов, как наши родители — непомерная цена. И вся их заначка, что мы столь лихо тратим на свои хотелки и пирожки с мороженными, уйдет на один прием-консультацию, без нормального лечения.

Так что только простые лекарства! И я думаю справлюсь с поиском нужного, все же уже знаю основы медицины Залиха, будучи не раз раненым за годы жизни тут, леча себя сам. Но вряд ли это нужно будет в аптечки нашей семьи! Там… точно нет ничего подходящего! А значит — просить родителей купить? Ага, так они и купят сильнодействующие препараты по искренней просьбе маленького мальчика! Скорее к врачу за ручку поведут, наплевав на всю конспирацию! И не факт, что уже сегодня не приведут, наивные люди.

Значит… нужно как-то замаскироваться! Для похода в аптеку. А в идеале вообще — раздобыть где себе некого посредника, мальчика-девочку на побегушках, для выполнения подобной работы. Походы в магазин, представительство на встречах… Слугу, что не в силах нас предать! Со… сломанной волей?

— Эх…

Не хочу я вот так вот делать! Не хочу! А главное — где взять такого подонка, которого не жалко вот настолько настолько? Они на дороге не валяются! И к счастью — штучный товар. Так что… будем пробовать переодеваться! Но не сегодня — сегодня у нас выходной, и мы попробуем просто отлежатся, и прийти в чувства. После этого удачного для нас покушения на нас, меня не слабо так мутит, а сестра, еще плохо ходит, натыкаясь временами на стены.

— Ай!

Временами проходя сквозь них.

— Мммррыыыыыыы…

Пусть и с трудом просачиваясь сквозь бетон, словно сквозь желе и… временами застревая в них филейными частями! Усиленно толкая собственный же зад своими руками. В попытках заставить его пропихнутся сквозь стену, выгну тело в проход, в открытую дверь, мимо которой пошла через стену… зачем?! Промахнулась? Мимо раскрытого проёма, да?

Ну теперь вот, тело там, по ту сторону, изгибается. Попа тут, и попу эту ручки толкают…

— Брат! Помоги!

Придется помочь! Куда же мне деваться то? Вытолкнуть эту крутую задницу из этой стеночки, что бы бедненькая не корячилась, и не сделала мне в стене дыры, своим манобарьром. Тут конечно еще вопрос, кто кого, стены или сестра, на которой сейчас, во исполнение нашего уговора, нет её брони, но — магии в стенах запрещено вредить нам двоим, так что магия эта, при необходимости, сделает дыру в бетоне, а не в сестре, как бы контурам не хотелось обратного, и сохранения целостности стен.

— Эх…

Или не застревая… она ведь не застревала, да? Просто… нарочно так встала, да?! ЗАЧЕМ?!

— Братик! Ну ты… мог бы и сам мне помочь выбраться!

— Так я и так, — кривлю я морду, пытаясь понять, в чем прикол и смысл этой пантомимы, с частичным застраиванием в стене, нарочно учиненной Линой.

Она ведь и ходить сквозь стены то фактически не умеет! Это у неё… не первый раз, не, но в первой десятке! Но при этом… туда же! «Помоги, попка застряла!» А если бы… её по полам разрезало? БРРР! Не хочу я что-то собирать две части Лины воедино! Морока та еще! И сестренка точно будет прикована к постели месяца на два минимум, ведь её структура куклы, тоже, будет порублена.

— Руками! Руками! Лично! А не просто выбрасывать меня из стены, — с чего-то обиделась деваха, глядя на меня, надувая щечки аки хомячок, и потирая «отбитую» попку, которую она совершенно точно не отбивала, и вообще, выпав из стены, упав на совсем иной бок, не тот, что трет.

А трет она… булку иную, ту, что кверху, выставленную ко мне, словно на показ. И… выставив её явно не просто так, а в эдакой позе, словно бы привлекая внимание. Но не к ранению, а…к чему-то иному! И типо встать не может! Падает, встает, падает, делает позу жвг, жопой выше головы, стоит на трясущихся ручках-ножках, словно новорожденный жеребенок, только вставший на копыта, и еще ходить не умеющий, слишком ножки слабые, и вновь падает, и все так же, ягодицей кверху.

Какой-то у неё явно неправильный баланс в теле на эти битые булки! То застрянут, то выставятся на показ… и… я ведь видел все эти позы кое-где! Кажется, я ей не те книжки принес в последний раз! И тот учебник по биологии, был… не совсем по биологии, и не совсем учебником, и сестра решила проверить на мне, техники, что «Безотказно действуют на мужчин!».

— Не действуют.

— Да ну тебя, брат. — скривила она моську, взглянув на меня из позиции лежа, но уже без оттопыренной попы.

Зато ходить сразу научилась! Поняв, что все без толку, и не всему писанному, можно верить, и не всё изученное, нужно проверять на мне.

Спокойно встала, махнула рукой, и ушла.

— Бука!

Язык показала, и скрылась в детской, позволив мне и дальше спокойно попивать чай с молоком — молоко сухое, то самое, что наворовала сестрица с того молокозавода!

— Вкусно!

И кажется… у меня потихоньку начинают отказывать почки. Нда.

Глава 3

Перемещаюсь к компьютеру — топать как-то лень, так что вместе со стулом, что выезжает вместе со мной из стены. Последние пару метров, тащу табуретку по ламинату уже сам, ножками, и аппарат включаю ручками — увы, техника слишком чувствительна к магии, чтобы и тут ленится лишний раз!

Начинаю изучать вопрос своего состояния, и то, где нам срочно добыть денег. Деньги сейчас нужны вот просто позарез! И на лечение, дырок в теле и отравления, ведь это «недомогание» само по себе явно не пройдет! И банально на то, чтобы всунуть предкам пачку купюр в руки, и сказать «Вот! Мы заработали!». Чтобы… не ворчали, ага.

Не говорили, что мы ездили решить проблемы с карточками и деньгами, а в итоге — так ничего и не решили. И только зря потратили время и деньги, когда могли бы… чем-то иным, более полезным заниматься.

Хм… купюр? Черный рынок, да? Вернулся к тому, от чего ушел? Пришел к тому, от чего бежал. Ведь я изначально имел мысль, просто побарыжить хламом с подземелий, и заработать себе на жизнь, да сестре на спокойствие. Не ходить в школу, не бить поклоны, не общаться с детьми…

— Всё из-за них…

— О ком ты, брат? — нарисовалась в дверном проёме мордочка сестры, что топала в туалет, и услышала мой вскрик.

— О школе.

— А… да… Наверное. Да. Не хочу туда идти. — вздрогнула она всем телом, и поняла, что сейчас уссытся, видимо слишком много чая выпив, и убежала в туалет.

Один бы я еще вытерпел это все, и кланялся бы всем, кому должно, мне то как-то все равно! Надо — сделаю! И десять лет за партой — фигня вопрос! В моем представлении и не срок! Но вот для сестры… для неё это треть жизни! МНОГО! Значимый период, и она совсем, вот совсем не хотела проводить его в поклонах не пойми кому, но очень важному.

А я… кто я такой, чтобы отказать ей в такой сущей малости? И даже не жалею о поступке! Это было… интересно! И не к такому уж плохому результату привело — одно то, что родители в курсе, что мы охотники, и даже, фактически, нас поддерживают, уже дорого стоят. Они… дороги мне! Пусть и не столь сильно, как сестра. Все же… моя психика явно сломана, и я очень сильно привязался ко всем этим людям.

Привязался к этому мигу, в скоротечной вселенной… и, наверное, это даже хорошо и правильно! И это и есть, нормальная жизнь.

О! О нас уже вовсю пишут в сети! О том, какие мы славные, и мертвые. О том, сколь печальна участь молодых… и как бесславно мы пали от рук бандитов, которых непременно найдут и покарают, но потом. Когда-нибудь, возможно.

Впрочем — о нас я как-нибудь потом почитаю! Сейчас, важнее почитать для нас, для себя! И если обобщить медицинскую суть медицинской литературы, прочитанной по теме в сети, то… нам надо в аптеку! И половину имеющейся в квартире наличности — мда.

Объедаем мы родителей, объедаем! И как при таком вот… просто брать, и запирать их в безопасных условиях нашего дома, нашей квартиры, чтобы не трястись от страху за них, каждый раз, как они уходят на работу, переживая как бы чего не случилось?!

Запереть, чтобы не переживать, что их похитят! На веревки уведут, чужим именем назовут… нас шантажировать начнут! Заставляя делать то, что мы не хотим, и ладно если это будет какая-нибудь ерунда, вроде работы созидателями оружия для армии, в подземной лаборатории!

Вообще фигня проблема! Что там такого, страшного, в этом подземелье? В обычной, хех, кузнице. Но подземелий! Там можно вполне с комфортом пожить и сто лет, и двести, хотя по факту, хватит и половины от сотни, чтобы сдерживающий нас фактор, просто… умер от старости.

А ведь могут и на геноцид сподвигнуть могут уникумы! Решить, что надо вон тот вон город-страну-нацию уничтожить, и давайте в путь, иначе ваши предки будут умирать долго и мучительно. И… нам придется выбирать, они, или это грязное дело.

Впрочем, выбор это без выбора. И родители… мне их жаль, но устраивать резню, во имя еще большей резни — не в моих и не в наших интересов. И если мы начнем геноцид, то подпишем себе смертный приговор, а взятые в заложники предки, итак не будут иметь шанса быть отпущенными, а только освобожденными.

Эх, почему я не встроил никакого маячка в часы родителей?! Вот совсем, не подумал о таком почему-то! Наделил часики массой защитных функций, в том числе и довольно агрессивных, с возможностью подпитки из внешних источников за счёт поглощения тварей Хаоса, а банальной магической метки не поставил.

Ах, да! Метка бы противоречила самой идее этих часов! Скрытия и незаметности. Сверкала бы так или иначе магией, и… делала бы часы заметными. А так… конструкт сливается с телами носителей, делая их ближе к охотникам, чем к людям, но без всяких там магических цац на руках. А любая цаца, будет прятаться под магию, скрываться, и не работать, в случае с магическими передатчиками — даже отдельный артефакт не создашь и не наденешь! Только новые часы, с нуля создавать, с иными параметрами и структурой.

Но зачем мне это сейчас? Сейчас уже очевидно, что родителям если кто и будет угрожать, то это не кирпич на голову, не горшок с цветами из окна, от чего я и делал защиту, встраивая её в часики, оберегая предков от банальных случайностей, и нападок неких магических тварей. что цеплялись тогда к отцу раз за разом.

И даже не лихой водитель на перекрестке им грозится! От которого мой конструкт в полной мере не спасет, но последствия сильно сгладит, и шею, как пример, точно не даст сломать раньше, чем сломаются все ребра. Он… не монолитен, и прикрывает разные участки тела с разной силой, где-то обвиваясь словно жгутами в десяток слоёв, а где-то и одного толком нет.

Не грабитель в подворотне, и не коллеги-бухгалтеры по работе, не поделившие скрепку! Если кто и придет за нашими родителями со злыми намерениями, то профессионалы! И от таких людей мои часы никак не защитят! Вот совсем, не тот уровень! И тем более не спасут они предков от охотников, если кто-то из них, решит потрясти папку или мамку на предмет оставшихся родителям в наследство артефактов от их особо одаренных детей.

Безопасность для них есть только в пределах нашей квартиры! Вот только… Безопасность, да? Хех! от голодной смерти в четырех стенах их кто спасет?! Они ведь не охотники! И мясом с монстров долго питаться не смогут! Мана тварей погубит их, убьет!

Родители простые люди! Им нужна простая еда! И эту еду нужно где-то брать! Где-то покупать! Ну или хотя бы воровать. И где, и кто её для них достанет?! И домой доставит… Мы? Голые и нищие, без гроша за душой, мертвые пятерки?

— Да уж… дела… сеструх! Пойдем, дойдем до аптеки! Дело есть.

— М? — высунулась её мордочка в дверной проход в комнату, словно бы она только и ждала моего вопроса, хотя на самом деле топала в детскую из туалета, где сбросила не только лишнею жидкость, но и твердость, — Ты спятил?! — смерила она меня взглядом сверху вниз, как видно оценив мой внешний вид по достоинству.

И желтизну, и красные глаза…

— Вот потому и надо…

— Да уж! Тог… ааа… — хотела она сказать что-то иное, но замялась, потеряла нужные слова, и в итоге и вовсе сдулась, не зная, что сказать.

Встряхнулась, сосредоточилась, посмотрела на меня глазами полными решимости.

— Я сама схожу! Одна!

— Тебя из стороны в сторону мотает, как на корабле в шторм, — скривился от такого дела, глядя на неё, и припоминая то, как она шла от стенки к стенки по дороге из сортира, а в сортире, чуть мимо толчка не промахнулась, пикируя, на стульчак.

И это я не вспоминаю тот факт, что она сейчас в принципе порой не контролирует свое тело, что решает начать дрожать и спазмироватся явно само по себе, от восстановления защемленных нервов в шейном отделе позвоночника.

У неё, так-то, очень серьёзная травма! Пусть она и не понимает этот факт до конца. Ведь боль, тоже блокирована.

— Вместе пойдем! В режиме кентавра!

Я за ноги, что хоть и простреленные, но кости целые, и двигать ими я могу, пусть и хромая. А сестра… имеет не настолько побитый вид лица, как у меня! Хотя бы в части глаз, а с остальным поможет грим.

— Ты уверен? — вновь смерила меня сестрица внимательным взором сверху донизу, поджав нижнюю губу, как это делает мама, когда чем-то явно недовольна.

И эмоция эта явно неистинная, а напускная, сестрица проверяет эффект, какой дает эта вот, слизанная с родительницы мимика. Учится даже в таком состоянии! Молодец! И я ею горжусь! И эта еще одна причина, почему сеструха будет сверху, торгуя личиков — у неё с эмоциональной маской все лучше, чем у меня!

Да и язык подвешен как надо, пусть она и теряется временами, когда собеседник говорит «не по тексту», или разговор ходит в неожиданное русло, незнакомую сферу, где сестренка может только плавать, а иногда и какать. Не говоря уже о том, что принятия решений, ей порой очень тяжко даются.

— Уверен, вполне! Заодно потренируешься отыгрывать роли! Тебе же нужна практика, ведь так?

Она кивает в ответ, сознаваясь, что кривляться пред зеркалом ей надоело, а я тот еще чурбан в плане демонстрации реакции общества на ту или иную позу. Она прекрасно осознает, что ей, учащейся на книгах, категорически не хватает практики общения с людьми! И ни я ни родители, этими людьми быть не можем.

Ей нужна практика! Ей нужно отыгрывать разные роли! И на разных людях! Учится… манипулировать! Или хотя бы подавать себя в нужном ключе. А не сидеть взаперти, в тайнике, неделями, играя лишь для самой себя, кривляясь, глядя на собственное отражение. Так… много не достигнешь! И быстро упрешься в потолок понимания, имея лишь одну, собственную точку зрения. И по факту — уже.

— Так что попрактикуемся! Сегодня… будешь у нас, злобной уродливой ворчливой и стервозной бабой!

— Брр! — встряхнулась сестра, и сложила ручки на груди.

Отвернулась от меня в пол оборота, вздернув носик, сделал губки бантикам, и выдала капризным тоном маленькой девицы:

— Нит! Не хочу! — повернула голову, не меня позы и выражения лица, показала язык, добавив слова, уже иным, с скрипучим голосом старухи — Но сыграю! — словно карга многолетняя, старая, с завалинки печи скрежетающая, на глаза не показывающаяся.

Актриса! Профессионал! Покорительница сердец и театров! — и я рассмеялся в ответ. — А так же завалинок и печей, и гроза всех детей!

— Что? — продолжила скрипеть карга, хотя сама сестра, если сдерживается со смеху, и улыбка так и лезет на уста.

— Иного ответа я от тебя и не ждал.

— Ну почему же? Я бы могла предложить иной вариант! Например… старая сгорбившаяся бабка! — сгорбилась она в проходе, говоря все тем же голосом, решив соответствовать обликом словам, и высунув из руки копьё древком вперед, опершись на него, как на клюку. — Внучок, и как тебе не стыдно?!

— А может дед?

— Да не! — распрямилась деваха, перестав корчить роль престарелой перечницы и начав говорить нормально, поглядывая на древко копья, смотрящее теперь в потолок из перевернутой ладонью к верху руки, — У меня лицо, даже под гримом, даже под пластилином, все равно не мужское! Оно… — задумалась сестрица, навалившись боком на дверной косяк, и убирая копье обратно в тайник, — детское? — взмахнула рукой, глядя на меня.

— Ага, а потому бесполое, и нас друг от дружки трудно отличить по лицу.

Сестренка поглядела на меня, внимательно изучая лицо, о чем-то задумалась, погружаясь в себя, до чего-то додумалась, сама себе кивнула, и сделала вывод:

— Да не, лица то у нас как раз разные! А вот тела, если меж ног не смотреть, одинаковые! Да и то… — стала она водить взглядом по моим рукам-ногами, и торсу с животом, вновь погружаясь в мысли, — есть отличия. Мы… не одинаковые? — вновь взмахнула ручкой, и вновь задумалась, словно бы пытаясь понять, хорошо это, или плохо.

Но на этот раз додумать мысль я ей не дал, и пояснил свой выбор «роли» для сестры и облика для нас обоих:

— Вот именно поэтому, потому, что мы дети, никаких стариков изображать мы не будем. Любой, кто увидит такого «старца», хоть сколько мы ему морщин налепим, сразу поймет, что дело нечисто. Догадываешься почему?

Сестра, вышла из дум, и снова вперила взор в моё лицо. Смотрела долго, внимательно, что-то там изучая, а потом зацепилась за очевидное — за глаза. И сразу всё поняла.

— По глазам все поймет, да?

— Ага, — кивнул я, соглашаясь, — И по их пропорциям к голове.

— Но… можно ведь… надеть платок? — показала она ручками, как будто завязывает на голове косынку, отлепляясь от дверного косяка, и вставая ровно, — Подложить под него что-нибудь… — словно бы поправила она этот невидимый платок, подсовывая под него жмень ваты, — или надеть два три слоя.

— И выставить все лицо напоказ, под обрамлением платка, да? — не согласился я с её предложением.

— Ну можно… неплотно надеть! Аки капюшон! — показала она ручками, капюшон, словно бы накидывая его на голову.

— Вот потому мы и будем вредной, но молодой и уродливой.

— Ладно, — махнула сестренка рукой, и уже хотела уйти, собираться, но тут смекнула, за еще один вопрос, — а почему уродливой?

— А какой еще, может быть низкорослая дама, с кривыми ногами в длинном плаще и пузиком под плащом?

— Эээ… ааа… поняла! — смекнула она, почему все так, и убежала прочь, готовится к параду, подбирая одежду, потроша мамкин шкаф.

А я подумал о том, что мне как бы проще самому все из шкафа взять-достать, чем потом после сестры все нормально складывать обратно, чтобы мать ничего не заметила. А сестра, побежав до спальни, запуталась в собственных ногах, упала в коридоре.

Ругнулась, поднялась, вновь упала! И на этот раз — не нарочно! И передумав идти в спальню, до детской добиралась уже на четвереньках, и тоже, не потому, что хотела поиграть и что-то там проверить, а потому, что ноги решили, что ходить им негоже, и их судорогой трясет, от все тех же проблем с нервами.

И ощущения при этом сестрица испытывает явно… не самые хорошие! И её эмоции, настоящие, и не игра, как и не самые приличные словечки из детских уст — кажется, где-то средь книг, был и сборник матерных частушек! Или… это она просто из художественной литературы, что тоже, явно средь книг попадалась, нахваталась?

Все же я слишком плохо мониторю то, что попадает к ней на чтение! И в основном сужу по обложкам, а там, под коркой с невинным названием «Как построить мост» может запросто оказаться ненавистный сестренкой любовный роман, с описаниями погоды на пять страниц, и платья на десять, да без сюжета! А книга с названием «Систематика поведения общества» может оказаться трактатом философским, к обществу отношения мало имеющему.

Про книги с названиями «Как украсть коня» и «Семьдесят лет биологии» я вообще промолчу, ведь под бесцветной обложкой этих книг пряталось какое-то явное порево, с садо-мазо уклоном — родители у нас шалунишки! И книжки эти вообще-то их достояние, и прячутся они в тумбочке в спальне, где сестренка их сама нашла, изучая вещи предков от скуки.

И она уже взрослая девушка! Так что сама решает, что ей читать, а что нет. И список книг с поревом в её интересы не входит. И у неё от такого уши не вянут, и глаза не текут, как и от книг, полных мата, просто… безынтересно ей подобное, у неё иные цели в жизни.

Так что пусть читает что хочет! Но… рот ей прополоскать мылом все же стоило бы! Одно дело читать, а другое дело делать! И ругаться почем зря, когда уже приступ прошел, и до койки дошла, и всё уже нормально так-то, просто злость на былую боль и слабость берет, и слова матерные так и лезут…

— Да епрать вашу кочерыжку якорем в удила!

Не, не, это явно не то, к чему стоит приучать мою сестреночку!

— Сестрица, смотри что у меня есть! Вот мыло, а вот ведро, а вот вода, мочалка, и твой рот. Сейчас все это совместим!

— Ладно! Ладно брат! Не буду больше матюгаться! Не буду! Честно! — отползла она от меня подальше по койки, забиваясь в угол, словно в страхе, — Ну… только если для дела, ладно?

— Ладно, — вздохнул я, понимая, что иногда, для образа, и говорить придется… вульгарно! Пусть я и надеюсь, что нам это никогда не понадобится.

И той же уродливой теткой выход в люди, мы ограничим парой раз — до аптеки, да до денег. Правда, пока что не особо понятно, где эти деньги брать, и… как выйти на этот черный рыночек, единственное место, где мы сейчас можем раздобыть наличку в кратчайшие сроки.

Глава 4

Одна уродливая тетка из нас двоих вышла на загляденье! Мамино пальто, что у мамы было по голень, а на нас двоих, почти по полу волочится. Мамины же туфли, в которые мы набили ваты от души — ножка у меня сильно меньше маменькиной! И иначе бы просто болтались туфли её на мне, рискуя потеряться.

Юбка карандаш, что я натянул на себя почти по самые ноздри, а вернее — почти по самые плечи! Зато надежно скрыты ноги! И только носки туфель при ходьбе, будут иногда торчать. Блузка под плащ на сестренку, причем, не мамина! Косынка на голову, неясного хозяйствования, возможно даже бабушкина, и мамина панамка сверху.

Бельевые плечики в плечи, чтобы не весела одежда как на вешалке, выдавая реальную фигуру тощих нас, рукава подвернуть вовнутрь — уродина так уродина по полной! И не только ноги короткие, но и руки тоже! Заодно, подвернутые внутрь рукава, дают рукам хоть какой-то объём, и не веточки, внутри болтаются.

Тонна «грязи» на лицо Лины, для макияжа!

— Чешется!

Её ножки под плащом, на моих плечах, что как ноги снаружи невидны, она их к моему телу прижала, но бугорок где-то на животе «тетки» её колени создают, словно бы дама, мало того, что с короткими руками, и маленькой головой, так еще и то ли толстая, то ли беременная…

— Ну и страхолюдина! — сказали мы хором, стоя пред зеркалом, и любуясь на итоговых самих себя.

Вернее — на получившеюся барышню! А если добавить к виду и то, что мои маленькие ножки под плащом и походку даме дадут специфическую…

По меркам какого иного мира или страны, получавшаяся из нас двоих дама, еще куда бы ни шла, да, стремная, но молодая! И довольно стройная! Пусть и без сисек, с животом, но широкоплечая, а значит — работящая! И с широкими бедрами, из-за плечика за моей спиной — детей рожать может! Да и задница Лины выпирает бугром сзади, давая определённые формы попы…

— Скорее грыжа на пояснице… — комментирует свою филешку сеструха, когда я повернулся к зеркалу боком, чтобы она поглядела на сей выступ.

— Сместись вперед, а я голову буду пригибать, — скомандовал я, и сестра обняла мою бритую черепушку покрепче.

И… её трусы почему-то мокрые!

— И почему? — вопросил я за дело, все же это не очень приятно, мокрая ткань, холодящая шею.

— Не спрашивай, — смутилась она, отводя взор от зеркала, будто я так не вижу, ведь мне и зеркало то как-бы ни к чему, я в него и не смотрю, я в нем отражения и не вижу.

— Иди как поменяй! — скривился я от такого, корча мордой под плащом, и сестренка вернула взгляд отражению.

— Да ладно, мы столько наряжались….

— Иди! — настоял я, и наш кентавр вынуждено распался.

А я подумал о том, что ей надо бы мне вообще на голову сесть! Обхватив черепушку ногами, и так ехать. Сил удержатся хватит, а дама в плаще получит больше росту, меньше животу — колени торчать не будут! Попа из спины тоже торчать перестанет, да и плечико за моими плечами станет ненужно, и не будет риска его потерять.

— Лин, у тебя опять трусы мокрые. — проговорил я, когда деваха вновь села сверху, усевшись на мою бритую маковку, покрепче обхватывая её ногами.

— Пошли уже брат! Иначе мы так никогда не соберёмся!

— Проблемы? — озаботился я ситуацией, ведь у неё, все же, совсем недавно был сильно поврежден позвоночный столб, и это накладывает немалые проблемы с контролем над телом!

В том числе и над его такими функциями, как удержание в себе экскрементов и мочи, и… похоже, ей не хочется об этом даже говорить. Стеснятся.

— НЕТ! — ответила сестра крайне резко, что прямо говорит — проблемы есть! Но гордая воительница их никогда не признает.

— Точно? — намекнул я на то, что можно мне и не врать.

— Да!

— Тогда не ерзай так на моей лысине! — прокомментировал я то, что девица никак не может устроится на моей маковки, двигая бедрами туда-сюда, полируя мокрой тканью и без того блестящею голову. — А то люди могут подумать, что это у дамы еще глисты в животе размером с руку.

— Ладно… — пробубнила сеструха, и сползла почти до затылка, а затем вернулась обратно и вновь поползла.

— Ну я же просил!

— ЧТО?! Мы еще не вышли! И я… просто устраиваюсь, вот!

— Ладно…

И вообще, эта все ситуация, с тем, как сестренку сейчас мотает из стороны в сторону временами, не держат ноги, и она в них порой путается, словно в лесу, или вот как сейчас, не может удержатся на моей голове, и не может удержать в себе мочу, наглядно демонстрирует две парадоксальные вещи:

Первая — она все же кукла! Ведь её регенерация тела. не настолько сильна, чтобы вернуть надорванные связи нервов меньше чем за сутки в состояние как было. И будь она человеком, все, что сейчас могла бы, так это лежать в койке, и гадить под себя, что сейчас происходит лишь отчасти, с легким недержанием.

Она бы поправилась! И вновь бы ходила и бегала, даже после такой травмы, даже будь она человеком. Не умерев сразу, и не получив гематомы, это не проблема! Но на реабилитацию ушло бы время, и много, очень. И реабилитация требовала бы много труда, страдания и работы, над возвращением утраченного контроля над телом. И возвращения привычных связей меж командами мозга и нервными волокнами тела.

И все это очень небыстрый и тяжелый процесс! И не каждый вынесет тяжесть прохождение через него, и ни каждый сумеет вернуть себе всё, что утрачено. Кто-то сдастся, и былые связи канут в небытие, и былая форма, станет недоступна, ведь нервы от забытых мышц, будут идти в никуда. Да и сами мышцы, со временем атрофируются и пропадут, исчезнут, растворятся за ненадобностью.

А она ходит! И сейчас! Спустя меньше суток, от попадания по шее и смещения позвонков! А не когда-то там. И лишь слегка мокнет, а не мочится. Контролирует себя в приемлемом уровне! И пред угрозой никуда не идти, даже перестала сползать с моей маковки вниз на шею! И за время спуска по веревке под плащом невидимкой, надетого сверху пальтишки маменьки, так ни разу и не соскользнула!

А парадокс её природы в том, что она — все же человек! Ведь будь она обычной простой куклой, что недалеко ушла от мясного голема, и ей было бы напрочь плевать на перебитые нервы, на нарушение связи меж мозгом и телом, на то, что сигнал от мозга может не доходить до рук и ног, а сигнал от конечностей, до самого мозга обратно.

Она бы перебитый хребет даже бы и не заметила! И вообще, существовала бы словно отдельно от тела! Словно б это её костюм, экзоскелет, боевой робот или голем! Боль которого — не её боль, и плевать ей на оторванные руки и ноги, пока их можно пришить-вернуть обратно. Вопрос лишь в чувстве утраты механизма, а не в том, как жить дальше, и сколь сильно ноет дырявая щека.

Для неё бы не было боли, и всего прочего. Но она есть, она все чувствует! И боль, и прикосновения, и человеческие нужды, и неважно то голод, щекотка, или желания поспать — всё ощущает! Полноценно, и как человек.

И я бы даже сказал, что до случившегося происшествия со смещенным позвоночником, она была человеком процентов на девяносто, фактически настоящим! И свою магическую суть исползала лишь как вспомогательный орган, даже мысля исключительно человеческим мозгом, рассуждая человеческими критериями, используя алгоритмы человеческого разума, или близкого к таковому.

Сейчас, боль, неудобства, невозможность двигаться как привычно, заставляют её активизировать забытые функции управления собственным телом как марионеткой. Это всё в ней есть, это всё в неё заложено! Она изначально всё это могла! Это её природа.

И тогда, давно, только после рождения, встала на ноги уже на третий день, двигая своё тело, словно куклу на веревочках из магии, до этого умудрившись дважды сломать собственную шею, что еще не держалась нормально, но даже этого не заметила. Ведь мозг ребенка выполнял у неё лишь вспомогательные функции, по большей части лишь сигнализируя, что он есть, и тело без него умрет, а без тела — умрет и она сама, прекратив существования и свою службу хозяину.

Но приказ, не отсвечивать, и просто жить, был выполнен… с излишним усердием. И Лина слишком привыкла жить человеком, маленькой девочкой, с любящими родителями, что позабыла о своей природе. И о всех тех знаниях, что я в неё заложил. И я искрений рад, что так получилось! Это делает её, пусть не прям уникальной, но очень необычной, из всех моих кукол, что я когда-либо создавал.

И пусть, я пока боюсь делать смелые прогнозы, хоть и хочу верить в лучшее, но потенциал этой крошки… огромен! А её личность… внушает оптимизм! И веру в то, что это зверек, когда вырастит, не будет пытаться меня убить.

Я верю, что она не сбежит от меня! Как прочие, забыв о создателе на столетия. Верю, что сила её не развратит, и не заставит желать БОЛЬШЕГО, ведь тогда… у нас один источник магии на двоих, и вопрос во владении им, вопрос перетягивания одеяла — один из нас может владеть всем, или ничем, или пополам. И воевать с такой будет очень сложно.

Сейчас этот баланс девяносто на десять, и сестра еще слишком юна, по меркам вечно живущих, и слаба, на фоне меня, чтобы пользоваться даже этими процентами в полной мере. Угрозы она не представляет совсем.

И я согласен отдать даже больше половины, когда она подрастет и освоится! Но если сестра потребует больше шестидесяти процентов, это будет означать, что она хочет ВСЕ и останавливаться ни на семидесяти, ни на восьмидесяти не будет точно. И придется решать, и решатся, кто из нас двоих останется и будет дальше жить на этом свете.

Впрочем, это вопрос далекого будущего! А сейчас… мне разве что интересно посмотреть на то, какую модель жизни она выберет — как человек? Существо, которым она фактически была все эти годы. Или магическая кукла? Которой она родилась и является по природе. Или состряпает из себя что-то иное? Например, нечто такое, близкое к моей форме существования, энергетическая жизнь…

— Пробежимся еще раз по списку, — сказала сеструха, прерывая мои думы, когда мы, остановились в подворотне, чтобы сбросить невидимость, и двигаться дальше уже в облике стремной тетки, — Вот этот весь список, да? — повертела она в руках бумажку, на которую я выписал все название препаратов и дозировки, а также цены, — и вот по этим ценам, — закусила сестра губу, силясь всё запомнить за одно прочтение.

— Там еще на обратной стороне есть. — усмехнулся я, не глядя на бумажку, — То, что выделено красным…. Покупка под вопросом.

— Что-то запрещенное? — поняла она все по-своему, хоть мы и обсуждали, что запрещенки тут нет.

— Скорее… что-то очень дорогое.

Половина всех денег родителей, что те откладывали на нашу учёбу на два пузырька! Конские бабки! Но что-то чуется мне, что эти лекарства, все же придется выкупать, иначе… будет плохо. Кажется… с печенью у меня совсем беда-беда! И будь я простым человеком — орган давно бы уже отказал и подох, а следом и я сам. А жить без тела, я, хех, как бы не умею! Даже теоритически.

Топаем из подворотни, идем до аптеки. Сестра, явно мондражирует по дороге, тихо вздрагивая и трясясь. Пред самым входом, берет себя в руки, и нацепляет маску злобной стервы, согласно роли. Заходим — толпа, очередь. Сестра — оглядывает злобным взглядом толпу баб, собравшихся в аптеке — кажется, мы не вовремя! И тут какой-то час пик! И злобные тетки злобно смотрят на товарку.

Сеструха, от их взгляда, чуть не выпадает из образа! Но маска тает лишь на мгновение, лишь на миг, образ хладной стервы, готовой на все уродины, что жизнь прохавала через сапог, становится неубедительным, после чего сестренка возвращает себе нужную гримасу на лицо, становясь еще более злобной и недовольной.

Как и подобает её образу! Как подобающая реакция при встречи такой дамы с коллегами! А тут… собрались явно коллеги по цеху наглости и злобности! Что четко читается на лицах, пусть все из них, даже возрастные, и выглядят не в пример красивее и краше нашего образа «одна из двух». И можно сказать вообще — красавицы с ногами от ушей! Пусть и немного… потрепанные временем.

— Кто последний?! — гаркает Лина зычным голосом.

Бабы морщатся, отворачиваются, признаваться в последности не желают.

— Вы чо, оглохли?! — молчание, — Значит никого, да? Ну тогда я пройду, — и целенаправленно движется к кассе, мелко семеня моими ногами.

Возмущения на нахалку тут же накатываются волной. И обзывают, и ругают! И даже про физические возможности не забывают! Пользуясь тем, что наш кентаврик невысок ни ростом, ни образом, и габаритами не широк ни разу. Вот только мы — охотники! И силы в нас немеряно, на фоне простых людей так вовсе.

— Ты че меня лапаешь?! — возмущается сестра, снимая с ворота плаща руку, которой рослая, даже по меркам Залиха, барышня, хотела поднять нас полетать, показать столицу, хватом за грудки.

— А ты че куда прёщь? — пищит бабенцыя, что хотела нас еще и уронить, но не смогла.

И сама почти упала, и теперь оказалась ниже головы сестры, а не возвышаясь на полторы головы вверх. И её рука теперь зажата в хвате тонкой веточки стремной, но сильной наглячки, и не упала рослая дылда на пол только от того, что сестра её держит.

— А я че, у пустоты что ли спрашивала кто последний?! Оглохли что ли все совсем?! Да берегов не видите…. А потом возмущаетесь?! Может вы тут так, просто так все стоите, языками чешите?!

Скандальные пересуды, крики, гомон, и все та же толпа баб. Попытка обвинить нашу персону в насилии, что сеструха тут же законтрила в два слова:

— Тут есть камеры! — указала она на угол зала аптеки, даже не глядя туда, — И по ним будет все хорошо видно, кто на кого напал! Хотите присесть за нападение? Ну скатертью дорожка! А я максимум штраф за превышение самообороны получу! Да еще моральный вред стребую! В плюсе буду! Усекли?!

Не усекших не нашлось, и толпа стала притихать. Однако медленно двигающаяся очередь, к медленно работающему усталому аптекарю, все так же двигалась… медленно. Намекая, что мы тут надолго, и неизвестно что еще, может за это время приключится.

Впрочем, что бы там не приключилось, сестренка явно наслаждается процессом! Быстро втянулась в разборки, и пока все прочие драли глотки на нахалку, красней от возмущения, и зверея от гнева, она тихо кайфовала, от рыканья на них, да посылов в пешие путешествия, и явно ни разу не принимала все эти оскорбления близко к сердцу.

Ей… плевать на это всё! И визжит недовольным секачом, она лишь для виду. Ей… явно нравится «ставить на место» всех этих теток! И задевать их за больное, да так, что те уже кидаются в драку, снова! И еще одна прилезла и огребла…

— Знай своё место, шалава длинноногая! Вымахала, ишь! А ума ни грамма!

И ногти этих дам, что словно когти у уличных кошек, желающих подрать личико уродки, сестре как бы нестрашны — она их до себя, даже и не допустит. И в итоге лишь нападающие злодейки, будут биты и валятся на полу — до пинания лежачих, сестрица пока не опустилась. Ногами в нашем кентавре, заведую я.

И в итоге. очередь… подсократилась! И мы проследовали к кассе, нагло оттесни силищею встать пред ней какую-то иную, длинноногую, но уже довольно старую, бабенцию, что тоже, хотела разобраться, явно привычным методом, да не смогла, будучи отброшенной прочь, словно уличная шавка, и утратив весь былой боевой дух, навалившись на кассу с меланхоличной усталой аптекаршей.

— Куда лезешь!

А, нет! Что-то еще осталось в этих пороховницах!

— Проблемы?!

— Да никаких, но… а. эх… да при, при уже! Наглая стерва! Вот в моё то время…

Лина сделала заказ — аптекарь решила тоже поскандалить! Отказалась нам продавать часть лекарств! Видите ли, у нас, нет предписания от врача! Вот только предписание, не рецепт, и все выписанные мной на листок лекарство, не входят в перечень сильнодействующих или наркотических, продающихся строго по рецепту.

И Лина это знает, мы это обсуждали еще в квартире! И вспомнили в подворотне. А потому этим и давит на упрямую и уставшею, не желающею продавать нам нужное. Аргументирует позицию, почему должно продать, то, что должно, и вообще, видите ли, врачи — сволочи! А уж тем более целители-охотники, ленивые жопы, что вообще ни в какие ворота! Не хотят никакие бумаги писать за просто так, и вообще — фиг к ним на приём попадешь! Работать сволота совсем не желает!

Но поняв, что слова о лени и негодяях-лиходеях летят из уха до уха не задерживаюсь у этой усталой, но упрямой и наглой, сестренка сменила тактику!

— Согласно пункту два, подпункту три, и на основании…

Не знаю, что там за пункты и законы, которыми сестренка вдруг стала осыпать бедную аптекаршу менторским тоном, но все тем же зычным голосом, где она и что такое вычитала, но это сработало безотказно и на все сто! И нам быстро соорудили все что надо в один пакет, и приняли расчет, но скидку сделала всего три процента.

— Я больше не могу! Не имею право! — пропищала кассирша чуть не плача, и сестра поняла, что явно перегнула палку с угрозами, и решила, что хватит играться с этой «едой».

Поблагодарила, распрощалась, и мы, не забыв сделать поклон прощания, ушли прочь из данной аптеки.

Глава 5

— Это было… занимательно! — сказала сестра, когда мы отошли от торговой точки на приличное расстояние.

И я с ней полностью согласен! И практика, и слов, и дела, и… законов! Хотя есть подозрения, и не беспочвенные, что все те пункты и статьи, сестренка выдумала буквально там, что называется — на ходу! Но как убедительно говорила! Даже я бы поверил её тону! Умница!

— Но предпочту не повторять. — проговорила сестрица спустя всего пару шагов, — Это… такое себе дело, — и скривила моську, что её оштукатуренное под уродства уродливое лицо, скрывая детские черты, стало еще уродливее.

А я — полностью согласен с её позицией! Поход этот, был забавный, интересный, полезный, дающий опыт, но такое — лучше не повторять! Это блюдо, явно из экзотической кухни, и от него, уж больно легко поселится на белом троне на последующие сутки, маясь животом.

А мне похоже все же придется вынуть свои требуха наружу, пользуясь пространственными искажением на полную, пока я себя еще достаточно нормально чувствую, чтобы такое провернуть. Чтобы вынуть органы из тела, но при этом, чтобы органы словно бы были в нем, связанными с остальными частями плоти кровотоком, словно бы все еще внутри моего брюха.

Да замочить требуха в растворе препаратов… надо только определится каких! А вот с тем, что именно вынимать уже вполне ясно — почки с печенью! Именно они, приняли на себя основной удар, и именно они, у меня сейчас подумывают сделать «Ой всё!», и склеить ласты.

Или… мне стоит позаимствовать себе одну почку у сестры? И кусочек печени… или просто связать свое тело на время с её органами, чтобы пока свой ливер приходит в чувства без нагрузки, органы сестры, выполняли работу по очистки крои моего организма.

А что! Неплохая такая идея! Я уже так делал, только наоборот, свои, для неё, когда сестренка траванулась грибами! Так что и сейчас сработает! Поделюсь с ней мыслью, как только домой поднимемся по веревочке.

— Сеструха, у нас гости, — сказал я совсем иное, как только мы зашли в квартиру, и разделили стремную тетку на пару нормальных детей.

— М? Кто на этот раз?

— Помнишь… ту нянечку? Ну ту, что до школы нас должна была водить.

— Это… — обтерла сестренка лицо о полотенце, помогая магии манопокрова удалить с кожи лишнее, и посмотрела на меня, — Та, что, что воровашка, да?

— Ага, — кивнул я, морща лицо, — И у неё есть ключ от нашей двери.

Сестра скривила лицо, а потом махнула рукой, и пошла в ванную, бросая фразу на ходу:

— Ну и пусть себе ковыряется сколько влезет, — прекрасно осознает сестра, что замок на нашей квартирной дверки из жести, просто фикция, ведь всё решаю один лишь я, кого пустить, кого нет, кому открыть, а пред кем держать дверь квартирную закрытою.

Я пожал плечами в ответ — и правда, пусть себе ковыряется! Пока ключ не сломается, что уже. Пусть даже ругается на той стороне, не наши проблемы! Нам надо о своем позаботится! И на кухне в кастрюлю, сначала наливается вода дистиллированная, потом субстанция из флаконов и упаковок, нами сегодня купленных, а потом в общею бурду, после старательного помешивания, падает вполне живая моя печенка.

В животе как-то сразу пусто стало! Неприятно, однако! Печень, крупнейший орган в подбрющье! И его потеря… тут же сказывается на балансе. И… чувстве собственной полноценности.

Зашедшая на кухню сестра, обнаруживает посреди кухонного стола кастрюлю с неким ливером — тут же задумывается о том, как его можно приготовить! Ставит сковородку на огонь, плещет туда масло, облизывается, и берет вилку, чтобы проткнуть, насадить и переложить.

— Это вообще-то моя печень. — захожу я на кухню, глядя на неё хмурым взглядом.

Сестра, смотрит на меня хлопая глазами, не понимая. Пожимает плечами, как бы говоря «Ну ладно, твоя так твоя!» и как видно добавляет «Не хочешь делится, не надо! Я и для тебя приготовлю этот кусок» разворачиваясь к кастрюле, вновь занося вилку для удара.

— СТОЙ! — останавливаю я её, в самый последний момент, и она поворачивает ко мне свою моську, все так ж ничего не понимая. — Это моя печень!

— Ну ладно, — говорит она в слух, пожимая плечами, и вилка стремится проткнуть орган, но он вместе с кастрюлей, проваливается в стол.

Сестра, немного обижено смотрит на меня.

— Ты же вроде… не любишь сырое? — говорит, хлопая глазками.

— Не люблю, но это МОЯ ПЕЧЕНЬ! — повторяю ответ, чеканя слово.

Но сестрица все так же не понимает и хлопает ресничками.

— Из меня! Это мой орган! Из моего живота! Ты убьешь меня. если сваришь-пожаришь это! В печени так то итак уже дырка, — скривился я, припоминая то, что именно в этот орган попала пуля, угодившая мне в спину.

До сестры, все еще не доходит, но осознание постепенно приходит, и глазки начинают расширятся от шока и понимания ситуация.

— Я… тебя… — говорит она чуть не плача.

— Все нормально, — улыбаюсь я в ответ. — В крайнем случае, я бы просто взял часть твоей печенки. Как, впрочем, сейчас её использую, гоняя свою кровь через твои органы.

— Мои… органы… — говорит она ошарашено, и вилка выпадает из её ручки.

— Да, печень и почки. Как тогда, когда ты грибами отравилась, только наоборот. Теперь я использую твой ливер, для очистки своей крови. Это не полноценная связь, — поясняю, разводя руками, видя непонимание и шок на лице у девчонки, — и у нас сейчас не один кровоток на двоих, а только некоторые органы. И кровь толком не смешивается, своя идя к себе, чужая оставаясь где должно, но тем не менее… эй! Ты чего?!

— Связь… мы… связаны? Соединены? — говорит она каким-то странным дрожащим голосом, и ноги её подгибаются, и она чуть не падает на пол, удерживаясь от такого, зацепившись рукой за стол.

— Ну да, соединены, — киваю головой, в знак согласия, — но лишь отчасти! И… Эй! Что с тобой, сестра?!

Неужели яд из моей крови попал к ней?! Плохо! Очень плохо!

— Мне нужно в туалет! — срывается она с места в карьер на четвереньках, оставляя за собой мокрый след, как видно будучи на грани.

И я, провожаю её непонимающим взглядом, продолжая наблюдать и за действиями девицы на горшке.

— Ничего не понимаю! — вновь пожимаю плечами, пусть меня тут уже, и никто не видит, и эта игра мимикой, уже непонятно кому нужна.

Но в любом случае, похоже все же дело не в яде, таксонах, или чем-то таком. А… в чем-то еще! Возможно во все том же поврежденном позвоночнике. Или… излишней нагрузки на органы, да?

Хм, воровка Нилу наконец-то свалила.

Отлично! Теперь можно поковыряться в дыре в печени, без оглядки на то, что приходится еще и за входной дверью следить. Посмотреть, вдруг я что пропустил, и там какой осколок пули остался? Нет, не остался — хорошо! Но грязь все же присутствует — плохо. Вернее, это не грязь, а просто… не самый ровный край из мертвой ткани, что надо удалить — сделаю! Ножик в помощь! Только не кухонный. И снова все соединить воедино — не вопрос!

А еще — в соседнею кастрюльку летят мои почки. Они целые, без лишних отверстий «в мясе». Но им тоже, досталось, и с ними, в отличии от печенки, я не знаю, как поступать, так что это вымачивание вполне может сделать лишь хуже.

Хотя как? Заразы в воде, в которой они плавают, нет никакой — все убито магией. Грязи тоже там нет, разве что препараты какие не те подберу, но я для них только стимуляторы мочегонки подсунул, да антидот, и все в жутко слабой концентрации, разведя дозу на литр воды. Или… не стоит? Да, в медицине я все-таки слаб! Тем более в этой медицине, этого мира.

Наверное, стоит организовать некое подобие зелья маны для своей требухи! Это я могу! И это, наверное, будет им полезно! Все же мои органы, привыкшие к завышенному магическому фону, и он для них нормален, и полезен, и раствор маны будет как чистая морская вода для обитателей океанов. Промою и ладно!

Сеструха закончила заседать на унитазе, и выползла из туалета, смотря на меня мутным взором.

— Связаны… связаны… — пробубнила Лина, словно бы в пустоту.

— Условно, — проговорил я в ответ, не отвлекаясь от дел.

— Свяяяязаны… вместе… — проговорил девица, и уползла обратно на горшок.

А до меня, через эту самую связь, стал доходить поток странных веществ, гуляющих в её крови, и влияющих на сознание. Таких веществ, что… делают бабочки внизу живота! Бррр! Мешают сосредоточится на деле!

— СЕСТРА! Харе уже! — ору ей, — Работать мешаешь!

— Что? — выглядывает она из туалета, очнувшись от полубреда.

— Говорю, твои полеты в облаках отвлекают меня от работы.

— Мои по…

— Мы ведь связаны! — рыкнул я, но тут же решил перестать давить на девочку почем зря, и смягчил тон, — Я понимаю, что из-за резкой нагрузки на органы, у тебя началась интоксикация организма, словно бы ты выпила литр спирту! Понимаю, что ты сейчас плохо себя чувствуешь, и словно в бреду или с похмелья! Но… твое тело расшалилось, и к эффекту опьянения, к которому я уже привык, добавляет и иных веществ, влияющих на сознание.

— Свя… — произнесла она, и метнулась обратно к унитазу, сбрасывать лишнею жидкость.

— Нда… — вздыхаю, мотая головой, понимая, что идея, связать мой не чищенный организм, проживший полдня с плохо работающими органами с её, с идеально работающими, была так себя.

Слишком резко я это сделал! Без подготовки! От чего ей словно бы литр грязи в кровь попало! И Её почки, теперь отчаянно пытаются это все вымыть прочь, очистить и привести в норму, а надпочечники, пихают в кровь адреналин и норадреналин вагонами, заставляя сердце биться быстрее нормы раза в два, чтобы прокачать кровоток.

Только вот органы её, явно не понимаю, что грязь идет не из крови родного тела! Что создает… парадоксы в работе, и еще больше разных гормонов в кровь, в попытке исправить ситуацию, найти решение доступными методами. Еще больше эффекта опьянения, что из-за попадающих гормонов, в том числе и в мою кровь, начинает проявляться и у меня.

— Эй, сеструха! — отвлекся я от своей работы, и пошел к ней в туалет, а то она там, похоже уже ушла в нирвану, обнявшись с унитазом. — Эй… — понял я, что недалек от истины, и она и правда, без сознания, лежа верхом на белом камне, широко раздвинув ножки. — Ты это… ты как? Эй, очнись! — потыкал я её пальчиком в щеку.

А ведь по уровню адреналина в крови она должна сейчас бегать аки конь! Но видимо… перегорела, видимо уровень веществ, превысил верхнею планку, и сработал какой-то защитный механизм человеческого тела, и пульс с трехсот, упал до пятидесяти.

— Братик… — очнулась она, и уставилась на меня мутными глазами, — ты меня любишь? — потянула ручки вперед, что бы я подался поближе, и обняла руками за шею, а ногами за талию, повиснув, словно древолазное животное на древе.

Дальше будет «Ты меня уважаешь?!», а потом «Я тобой гордюсь!»… пьяные сплетни пошли в огород! Что неудивительно — интоксикация, гормональный сбой… и стадия «литр водки на двоих» уже прошла, теперь вот, надо опохмелится! А нечем, трубы горят. Мне то норм, я привык, мои органы из-за яда итак работали не в полную силу! И бурда из токсинов по крови блуждать начала с момента того боя! А вот сестре… такой удар, резко вдарил по мозгам.

— Ясно… кое-кто не в себе от лишней нагрузки на требуху. — констатировал я вывод в слух, глядя в мутные глаза девицы, и вздохнув, потащил девочку в нашу спальню.

Принес, забрался на кровать, шагая по шторе, словно бы она была каменной, и там была лестница. Сел на матрасик сестрёнкиной коечки, попытался отцепить хозяйку постели от своей персоны — получил только веселое хи-хи в ответ, и еще более крепкую хватку.

Приложил больше силы! Понял, что так могу лишь порвать бедолагу, оторвав ей ручки-ножки от тела, но никак не отцепить. Те времена, когда она не могла сама себе нанести урона своим упрямством давно прошли, и насильно её от себя, словно бы котенка, уже не отодрать. А еще она уже явно пришла в чувства, но отцепляться от меня не желает совсем.

— Отцепись давай уже! И поспи! Мне работать надо!

— Не отцеплюсь! И… работай! Я тут, тихо посижу.

— На мне?

— На тебе! Ты– теплый! — сладко потёрлась она щекой о мою шею, словно бы кошка, довольна жизнью.

— У меня так-то дыра в ноге, и печень в кастрюле. Мне тяжело еще и тебя на себе держать. — скривил я морду, глядя на прижавшеюся к моему лицу разомлевшею деваху.

— Извини… — проговорила она, с неудовольствием отцепляясь от меня и перебираясь на кровать. — Я, наверное, конченая эгоистка, — проговорила, лежа на подушке головой, и глядя в бок от меня, уперев взгляд в стену, — Я… дай мне что ли снотворного, или успокоительного… чтобы не мешала тебе… иначе…я … просто не смогу. Не засну. Буду мешать. — проговорила, все так же пялясь в стену, и шмыгнув носиком, утерла слезу.

— Прости, но если я тебе что-то такое дам, то и сам усну следом. Мы… связаны воедино, помнишь? — просветил я её со вздохом, и она едва заметно кивнула, почему-то вздрогнув всем телом и вновь проговорив это слово «Связаны» с неясной интонацией, — Мы сейчас как одно целое… впрочем, мы всегда такими были, просто не в физическом плане.

В этом отличие Лины от всех прочих кукол, творимых мной! Все они, были или самостоятельными существами, со своим ядром силы, без зависимости от меня, или неким придатком ко мне, собачкой на поводке, связанным односторонним каналом, словно бы пылесос проводом с розеткой дома.

Лина же… полноценный участник союза. И я очень рад, что её не пришлось убивать еще десяток лет назад, когда она вновь осознала в себе силы магической твари, но не решила, что может хапнуть больше, чем может переварить.

Я очень рад, что…

— Эй! Ты чего? — увидел я, как девица, обняв сама себя руками, вдруг мелко-мелко начала дрожать, и неясно совершенно, что тому причина, ведь в её теле сейчас такая каша из веществ, что причиной дрожи, может быть что угодно, — Что с тобой?!

— Ничего… всё нормально. — проговорила она тихим слабым голоском, что не будь я собой, и не услышал бы её этот шёпоток, — Просто… посиди со мной рядом. Хотя бы немного. Пожалуйста. Побудь… тут… не уходит…

— Да что с тобой?! — ужаснулся я, наклоняясь к ней поближе.

Она что, умирать собралась?! Да ну на! Да не! Не похожа! У неё очень сильное тело! И то, что давно бы убило нормального человека, ей как-то до фонаря.

— Ничего, просто… я осознала, что… — кинулась она ко мне в объятье, и вновь вцепилась словно клещ, — Я просто поняла, что ты мне очень, очень, очень дорог! Понимаешь?! — проговорила мне на ушко вкрадчиво, и я не мог не усмехнутся, этой откровенности.

— Конечно, ты мне тоже! Ты мое самое лучше творение, и вообще — дорогая сестренка.

— Да… — пробормотала она, пустила слезу и заснула.

Обмякла, сползла с моей шеи, перетекла на кровать. Я уложил ей поудобнее, накрыл одеялом, улыбнулся, и пошел заниматься своими делами.

Сестренка у меня умница! И пусть, её органы сейчас работают не в полную силу из-за сна, но… ей и правда сейчас нужно поспать! А мне, хватит для работы и этого. Все же моя требуха тоже, не совсем мертва, да и я, кажется, понял в чем корень отравы, и за пару часиков разберусь с проблемой, и верну свои запчасти на родину, вновь став полноценным.

Глава 6

Ближе к вечеру, закончил разбираться со своими органами, но решил, что возвращать их в тело пока еще рано, и пусть еще полежат, помокнут в растворе из химии аптечной, и маны собственной. А чтобы родители тоже не решили приготовить рассол из моей печёнки, спрятал кастрюли под кроватью их спальни.

Там, если и найдут, то не сразу, а если и сразу, то не сразу вилкой тыкать станут! И я успею среагировать до того, как в моём ливре появятся лишние дырки. Хотя бы уж потому, что обычной вилкой мои органы не проткнуть — предки, все же не сестра, что условно равная мне по силам.

Сам же решил, что надо все же почитать за то, что там пишут о нашей смерти! Но, не успел даже начать, даже до компа дойти, как вернулись домой родители. Вернулись, мягко говоря, не в настроении, и можно даже сказать — злыми!

— Что случилось? — поинтересовался я, невинно хлопая глазами, не понимая причины и даже не решаясь строить догадок.

— Что случилось?! — почти прокричала мать, и тут заметила мою бритую голову

Поджала губы, промолчала, проглотив то, что вертелось на языке, готовое сорваться. Осмотрела меня с ног до головы, с явным неудовольствием отмечая цвет кожи и прочее, не забывая хмурится в процессе. Взглянула на своего мужа, что с не менее хмурым видом тоже пялился на меня.

— Что случилось… — повторила она чуть спокойнее, но гнев внутри неё явно стал только сильнее, — Майкл! Покажи ему! Пусть… — обратилась она к мужу, и тот поджав губы, молча отправился в зал.

Включил свой рабочий компьютер, что все так же был тут, до которого я так и не дошёл, набрал в поиске «дети охотники» и открыл самое первое видео.

Видео это было каким-то новостным роликом. До ужаса водянистым, без какой-то конкретики, без фактов, и даже хоть каких-то кадров с места происшествия, о котором там рассказывают-показывают. При этом это был свежий ролик, что вышел в сеть буквально пару часов назад, рассказывающий о событиях, что произошли сутки назад! И… суть этого ролика сводилась к тому, что… мы мертвы. И ролик этот, как понимаю, крутили по всем каналам.

— Сын, — сказал отец, закрывая видеоматериал, и с очень серьёзным видом поворачиваясь ко мне, — Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Вместо ответа, я молча снял с плеч свою голову, для которой, из-за искажений пространства, отделения от тела не происходило. Она, словно бы на том же самом месте, где и была, на шее, на плечах. И неважно, что меж головой и телом, меж черепом и шеей, есть масса пространства с воздухом. Для самой головы этого всего просто нет.

Поиграл головой в руках словно мячом, пред глазами ошалелого папки, подбрасывая, и ловя… похоже препараты в моей крови, попавшие туда через моченые в кастрюлях органы, весело гуляют! И у них там… вечеринка! Иначе зачем мне еще так делать?! Вот зачем?! Пугать родителя почем зря.

Поставил голову на место. Задом на перед, вращательным движением вернув ей нужную позицию и отменяя пространственное искажение.

— Это шутка, пап! — сказал, видя, что отец в глубоком ауте, шоке и на гране потери сознания, — Просто фокус!

— Ик…

— А на счет ролика, — залез я на колени отца, и начал кликать мышкой, открывая новостные страницы и изучая то, что там пишут.

В комнату заглянула мать, поджала губы, поглядела на то, как я листаю страницы сидя у отца на коленях, а сам отец смотрит в пустоту невидящим взором. Поджала губы и ушла — пошла проведывать дочурку! Пускай! Она как раз сладко спит… прям невинная скромняшка! Даром, что пяток часов назад была явно сильно не в себе.

Батька, через пару минут все же очухался, дрожавшими руками коснулся моей головы. Ощупал. Попытался отделить от тела. Не получилось.

— Это была шутка, пап. — повернулся я к нему лицом, поворачивая голову на сто восемьдесят градусов, и он сглотнул. — Но если ты так хочешь…

Голова от тела отклеялась и начала падать набок — отец поймал, и с ужасом смотрел на мою улыбающеюся физиономию, и пялящеюся на него глаза, что, как и все лицо, отдельны от сидящего перед компьютером тела, что продолжает шевелится само по себе.

— Но вообще, верни на место. — сказал я, губами головы, что все так же автономна, и что по идее не должны говорить, ведь не имеют связи с легкими. — Мне надо дочитать…

Без нормальных глаз, я ничего не вижу, что показывает мне монитор! Увы, но технология жидких кристаллов, применяемая тут повсеместно для экранов мониторов, телевизоров и планшетов, рассчитано на работу со светом, а не магией. И без света, увидеть картинку на них просто невозможно, а свет улавливать могут лишь глаза на голове, что сейчас смотрят совсем в иную сторону от монитора.

— Нет уж. — сказал батька, и аккуратно ссадив меня-тело с коленей на стул, встал и пошел на вход из комнаты, держа мою башку у себя под мышкой. — Пойду твоей маке покажу, — зачем-то сказал он моему телу, хотя уши то у меня на голове как бы, и…

И дверь в комнату захлопнулась пред самым его носом.

— Пап, верни голову. — сказала мои губы, а тело встало и подошло, протягивая руку.

Папа был хмур, но и возвращать башку на место ему совсем не хотелось. Вот совсем! Один он против меня, так сказать, не повоюет, не повлияет, а вот на пару с матерью… с другой стороны он тут заперт, и ему от сюда некуда деться! А потом, все, что он может, это начать щипатся! Теребя мои щечки.

— Это неприятно вообще-то. — сказала моя голова, а мои руки потянулись к ней, и забрали думалку из папкиных рук, несмотря на вялый протест.

Тело вернула себе утраченную голову — как же хорошо! Все же зал уже не моя территория, так что тут, такие манипуляции… напрягают.

— Это не фокус, не обманешь. — сказал отец, непонятно зачем.

— Угуг, — кивнул я, и пошел обратно к компьютеру. — Но иные люди кроме тебя о нем не знают, и пусть так и остается.

Сел на стульчик. Продолжил чтение, шурша страницами.

— А насчет этого всего, прочего, — кивнул я на экран компьютера, — так надо. И это, — повернулся я к отцу и внимательно посмотрел ему в глаза. — ненадолго. Но вы с матерью должны хранить все в секрете и никому ничего не рассказывать. Реагируйте как все, и… не сильно переживайте из-за этого. — вернулся я обратно к изучению новостей, повернувшись к отцу спиной.

— Терпите и потом всё узнаете. — пробубнил отец, и посмотрел на открывающею дверь, — Что матери то говорить?

— Все тоже самое. — сказал я не оборачиваясь.

— А что насчет школы?

— А что с ней?

— Ну как бы…

— Неделя. Через неделю все решится.

— По-моему ты уже что-то подобное говорил. — вздохнул папаня, и поняв, что я не настроен на дискуссию, ушел из комнаты, пытаться как-то все объяснить матери.

Мать, конечно же ничего не поверила, да и слушать не хотела. Прибежала ко мне, накричала… пришлось все ей спокойно объяснить, радуясь, что сестра спокойно спит, и её спокойствие сонной королевы влияет и на меня.

Узнать, что нас, хех, хотят отдать учится в некую закрытую школу! Раз уж мы более не охотники, и числимся мертвенькими. Помяни, что называется! И, что называется, у них вопрос уже решен, и обжалованию не подлежит. Но я выдвигаю встречный ультиматум:

— Если вы отправите нас в эту закрытую школу учится, то сами вы из этого дома просто не выйдете.

— Ну и пусть! — поджала мать свои губы.

— И с голоду умрете? — вскинул я бровь, линия губ матери стала еще тоньше, — Давайте не будем перегибать палку. Просто успокоимся и все обдумаем. Отдохнём. Мы устали, вы устали… нам нужно восстановится после всего…

— Вам нужно к врачу! — поставила она новую цель, новый ультиматум, уперев руки в бока.

Старый не проканал, так новый выдадим? Что-нибудь, лишь бы занять, да?

— На тебя так беременность действует? — склонил я голову на бок и мать сразу сдулась.

— Да причем тут она!

— Нам не нужно к врачу. — отчеканил я, — Из-за них мы и в таком состоянии, — сказал я практически чистую правду, — Все что говорят там, — кивнул на экран монитора я, — практически полная лож. Нас добили подставные врачи. — мать вновь поджала свои губки, — так что не надо делать нам только хуже. Пожа-а-алуйста!

И вроде бы это даже помогло, и она отстала. Не до конца, не на всегда и не на сто процентов, но дать дня три нам на отдых согласилась. По крайне мере именно такие сроки она назвала отцу за беседой на кухне.

А я, сидя за компьютером и читая новости, пытаясь понять кто нам всё-таки противостоит, кто… желает нашей смерти и схода со сцены этого «театра». Заодно попивая-потягивал сухое молоко из запасов сестры, разведенное дистиллированной водой с аптечной химией и маной, высасывая это все из кастрюли под кроватью спальни.

Всё не так уж и плохо!

Утром родители ушли на работу, хотя сегодня по идее выходной, и они должны были оставаться дома весь день, что позволило бы мне обсудить с ними разные вопросы. Но… работа! И они убежали, ничего нам не сказав. И препятствовать им я не решился.

А я, проделав весь положенный утреней моцион, и вернув свои требуха на им положенные места, пошел будить сестренку. Что-то она все никак не встаёт! Хоть и не спит уже толком. И как бы че не приключилось с этой… чувственной особой, после вчерашней «пьянки».

— Братик… — протянула она ко мне свои ручки чтобы начать обниматься, прибывая в полу дреме.

Так! Надо бы её… растормошить! И… я даже догадываюсь как! Подставляю шею под обнимашки, она с удовольствием на мне виснет, даже просыпаясь на пару мгновений, но и только, после чего вновь проваливается в глубокую дрему. И я её всю такую разнеженную несу… и не в ванную — она там еще больше разнежится! А в… песчаный бассейн в нашем тайнике! Голую и в песок!

— БРАТ! — вынырнула она из песка, тут же проснувшись, и пуча глаза.

— Проснулась? — улыбнулся я, стоя на краю бассейна, — Славно.

— Брат! Но так же нельзя!

— А как можно? В ванную и под холодный душ?

— Ну, можно и под душ… — потупилась она, задумавшись о чем-то своём.

— Все с тобой ясно. — покивал я сам себе. — Вылась, и пошли кушать. А потом будем вместе думать, как дальше жить.

А думать нам было, о чем. В первую очередь — о пресловутых бабках! Ведь деньги… основа нынешней цивилизации людей! И без денег… тяжко! А деньги нам нужны. И… нет, я не могу просто взять и напечатать деньги в своём мире. Отставим сложность этой операции в сторонку, и вспомним о том, что у каждой купюры свой номер, а большая часть финансов вообще электронна.

Какие-то маленькие партии подобных фальшивок, в пределах тысячи Юнь, еще можно было бы печатать, удовлетворяя наши с сестрой карманные расходы, жажду мороженного и прочее. Но вот такое, что покрыло бы более серьёзные расходы… нет, стольного не напечатать. Никак.

Золото? Его можно достать в осколках, но оно будет магическим. А это сразу задаст вопрос — а откуда это магическое золото у простых людей? Мы охотники мертвы, мы дети таким обладать не можем, продажа этого метала под контролем, а родители… в общем, это равносильно мишени на груди висящей.

Туда же идут и все прочие трофеи с подземелья — как их сбывать? Все тот же черный рынок, да? Только он, да. И никак иначе. И работа без прямых личных встреч — мы для такого не годимся, даже если нарядимся в стремную тетку вновь.

А может… занятся «левым бизнесом»? хах! А чем?! Да та же дегидрация у меня магическая! А… больше я опять же ничего не умею. А если… скажем, организовать чистку рек и каналов, замутив на этом деле бизнес и присосаться к бюджету города… не, это все дурь! И для этого нужно и время, и деньги для старта.

Возможно, нам так же стоить подумать о переезде заграницу, куда-нибудь, где нужны пятерки и нас примут с распростертыми объятьями. В теории, таких мест на карте много, но в тоже время — такой переезд одна морока! Да и не факт, что там не будет своих интересантов, желающих надеть нас самих себе на руку словно игрушки театра. И главное — квартиру не бросишь! Не сейчас, ни как, вообще без вариантов.

Общем — куда не глянь, всюду тупики! И даже банк не ограбить в этом мире! Все под контролем, и все банкноты на пересчете — любые крупные суммы сразу отследят, и только на мелочь будут закрывать глаза.

Впрочем, если не пытаться играть в долгую, нам это незачем, и не жадничать, игра с риском потерять деньги и имущество, то план вполне есть! И… придется переступить немного через совесть, и стащить со склада техники какого-нибудь магазина какой-нибудь миникомпьютер, для выхода с него, в теневую часть компьютерно сети. Чтобы… не искать инфу по торгашам с компа отца, что наверняка под надзором, и не подставлять кого еще. из честных соседей.

— Мы не воруем! Мы берем взаймы! — поправила меня сестренка, чтобы я не мучился совестью, — А как денег заработаем, так все вернем.

— Угу. Ага. — покивал я, типо соглашаясь, хотя согласен не был вот вообще, ведь если вернуть компьютер, он будет уже пользованным, и паленым, а если принести деньги, то кому?!

Ну а вопрос, куда этот миник подключать, как бы не стоит — к разводке интернет кабелей, проходящих в шахте лифта!

Да, вхлам незаконно! Но незаконное к незаконному! Ворованный компьютер, ворованный же адаптер для подключения — иначе и не подключится! И ворованный доступ к сети, и неизвестно, на сколько долго его хватит, пока оператор не рюхнется наличием незаконного доступ к сети из неясного мета.

— Может и не стоит так заморачиваться? — поинтересовалась на этот вопрос сестренка, и я понял, что она права.

Хотя бы потому, что я ничего не смыслю в этих всех незаконных подключений! И где склад у магазина техники тоже не знаю! А наша магия… может там все попортить, на сумму куда большею, чем цена одного ПК.

А квартира наша итак уже интересна многим, так что — какая разница? И если наш поиск привлечет в квартиру стервятников, что соблазнятся на имущество мертвых детей — пусть приходят! Я жду.

Одной проблемой больше, одной меньше… и эти проблемы все мои! И точно не соседей, с чих компьютеров тоже, можно было бы делать эти все запросы. Не хочу подставлять сторонних граждан, что вообще не причем. Да и думаю, пред аншлагом. Дня два-три у нас все же есть — надо поторапливаться!

Из всего огромного предложения скупки магических ресурсов с подземелий, меня интересовали только те, что промышляют в нашем Сиэле. Как ни крути, а ехать куда-либо еще может быть проблематично. И засветится можно где не надо, и вообще. Машины у нас нет, а из всех документов только карточки мертвых охотников. Светить их пока не стоит, так что о скоростном общественном междугороднем транспорте можно смело забывать.

Из всех предложений по скупке, только три покупателя работали у нас. И первый из них, был явно каким-то мутным. Возможно, объявление специально было составлено так, чтобы выглядеть мутным, и отпугивать кого не надо, возможно, это реально какая-то подстава, и не факт, что от копов — мафи такими делами занимается еще охотнее.

Возможно, это просто какая-то новая скупка, народившаяся «час назад», и объявление составлено неграмотным человеком, плавающим в вопросе. Но в любом случае связываться с этой скупкой мне как-то не хочется. У неё так то и реклама красочная есть! Что при прочих странностях и бедноте наполнения самого сайта скупщиков, выглядит как красная тряпка — там разводят на бабки.

Второе предложение было уже откровенным разводом. Там, для общения, предлагали установить специальную программу на компьютер, дескать так будет безопаснее, не перехватишь переписку и т. д. И может быть так оно бы и было, будь это обычным приложением чата на компьютер, но нет, они предлагали и требовали устанавливать себя исключительно ИХ собственный специально разработанное приложение, дескать только так можно быть уверенным в безопасности.

В безопасности своих тушек так они может быть и будут уверенным, но такая постановка и такое предложение с установкой непонятно чего на компьютер, практически гарантирует получение на этот компьютер следящего приложения, а возможно и полного хака устройства. Вряд ли этим промышляют граждане полицейские, но садится на плотный крючок мафии мне тоже не хочется.

— Да убить их всех наф! — выдала в ответ на мои комментария сестра. — Прибрать к рукам их деньги и самому занять их место, самому начать вести их бизнес!

— Как правило, — со вздохом, стал разъяснять ей за ситуацию я, — все такие гордые борцы с режимом, незаконные дельцы, и «честные предприниматели», в случае малейшего шухера бегут жаловаться режиму и властям, умасливая власть и чиновников взятками, что бы те шибче работали, делая что должно. Побегут к полиции, иным спецслужбам… Будут пользоваться всеми доступными ресурсами государства, чтобы разобраться с мстителем на районе, обидевшего столь белых и пушистых честных налогоплательщиков, «наездом без базара», путаньем берегов. И воевать нам придется с полицией и спецназом, простыми работягами, то к мафии ни коем боком и вообще не причем.

В общем, даже убийство толпы полицаев при исполнении не так разворошить муравейник, как рейд на базу какой-нибудь крупной мафиозной ячейки. Не хочу. Их если и трогать, то резать под корень. Окунутся в кровь с головой, и находить всех до последнего, в том числе и те, кто пролез во власть. Тот еще геморрой и задачка. И мне как-то не прельщает таким заниматься. Я просто пожить хочу спокойно с сестрой, а не ввязываться в какую-то непонятную войну с неясными для себя перспективами.

Третье и последнее предложение в пределах города и его сельского пригорода, тоже было не из нормальных. Но в нем риск, как на мой взгляд, представлял только факт потерять бабки, что приемлемо, и изначальный план такого заработка и подразумевал именно такой вот риск.

Дела эти скупщики вели путем передачи предметов и денег через закладки, и предполагалось, что охотник должен отдать своё честно заработанное на оценку, положив это в укромное место, а уже после, после оценки, получить свои деньги где-то в ином, не менее укромном тайнике.

То есть деньги ему могли и не заплатить, просто исчезнув с товаром. И оценить могли, не так как должны. И вообще! Лютое кидалово могло произойти, да и копов навести тоже могут, но — по большей части тут основной риск именно в потери ценного магического сырья. Для охотника, рисковавшего своей шкурой в подземелье, добывавшего это сырье потом и кровью, подобный вид обмена крайне невыгоден.

Но мне то плевать! Гоблинских кинжалы мне не жалко вот совсем! Да и даже чего посерьёзнее тоже не особо то жалко, пока речь не заходит о ресурсах второго порядка, или чего-то со второго слоя Хаоса. В крайнем случае я могу и добыть что-то свежее и даже под заказ! Так что… можно и рискнуть, проверив этих скупщиков на честность.

Начну конечно же с кинжалов гоблина, дешёвка по меркам охотника, но вполне нормальные деньги по меркам обычных людей. Оценочная стоимость у них где-то от тысячи до пяти тысяч Юнь, в зависимости от качества, размера и состояния, но в среднем это что-то около трех, трех с половиной тысяч, если верить тем слухам, что я подцепил из болтовни охотников и прайсам самих скупщиков, но из других городов.

Кинжалы я суну в укромное место под маскировочной накидкой, чтобы не дать себя срисовать, ну и оставлю записку, что есть вещи получше, что в случае нормальной оценки и оплаты, предоставлю товар более хорошего качества. Ну и на сайте им в сообщениях это же напишу, хе-хе.

И пошлю на конский половой орган предложение «А давайте сразу получше!» и даже на сообщение «Ну что там хоть, намекните!» отвечать тоже не буду — пусть по сгорают от любопытства. Может быть это позволит мне получить за кинжал нормальные деньги и хотя бы частично рассчитаться с долгами пред предками — не люблю быть должен! Тем более не хочу быть должен кому-то близкому и родному.

Идти делать закладку в условленное место решили прямо в этот же день, не откладывая в долгий ящик. Зачем тянуть? Когда время еще не настолько позднее, что родители уже дома и будут волноваться, если мы уйдем, но при этом уже достаточно вечерне, чтобы было темно — осень наступает!

Нарядились в простыни-невидимки — надо будет потом нормальные плащи сделать вместо этого убожества! Или купить плащи нормальные и зачаровать, что тоже вариант. Взяли из тайника пару гоблинских кинжалов — просто заточенная с одной стороны полоска ржавой магической стали, с рукоятью, в виде намотанных на металл кишок. Возможно даже гоблинских. И пошли к месту действа.

По плану предполагалось, что закладку буду оставлять я, а сестра прикрывать. Но по ходу действия, за время пути к месту, решили, что всё будет наоборот, и именно сестра подсунет кинжальчик, а я постою на стреме. У меня, так сказать, обзор получше.

У нужной точки кто-то тусовался, расхаживая туда-сюда. Непохоже, чтобы это был кто-то из торгашей, но… мешается! Какой-то бугай бандитской наружности трется у нашего места! Так что в лоб он получил камешком, обиделся, вскричал «Эй!», услышал топот убегающего, убежал следом. Никого не нашел, а когда вернулся… да, это все-таки был скупщик. Ну и нафига тогда всё эти тайники и тайная передача?!

Впрочем, я, как выяснилось, с выводами поспешил. Данный бугай тоже был лишь посредником! И товар из данного тайника, просто спустил… в муропровод, что, как понимаю, имеет тайное ответвление, и идет вовсе не напрямую к бакам внизу дома. Там… возможно, есть какой-то фильтр, заслонка, отводящая нужные вещи в сторону от основного штока, с отслеживанием магических вещей по датчикам. А возможно и вручную все делается по камерам, но в любом случае слабенькое излучение магии от кинжала я потерял, и в мусорный контейнер на первом этаже он не прилетел.

А бугай… бугай пошел собирать вещички с иных точек. Их было три, и… там ничего интересного не было. Капелюшка руды, камень маны, коготь какого-то зверя, как понимаю, из подземелья второго уровня — почти мусор! Так что мы вернулись домой, ожидать положительного решения по нашему вопросу.

А вечером пришли родители, и огорошили на сообщением о том, что завтра к нам припрется какой-то знакомый-знакомый, доверенный при доверенный, самый лучший и хороший, добрый, усердный, трудолюбивый, доктор. Что очень хороший врач! И он осмотрит наши тушки на предмет болезней, травм и повреждений. И это не обсуждается! Уже обо всем обговорено.

Мы конечно же уперлись — а нафиг надо?! И осмотр, и врач, и вообще — мы же мертвые! Какие врачи, кроме патологоанатомов?!

Получили по шеи за такие слова — грешно такое говорить! Ведь мы — живые! И больные! И нам — нужен врач! И не спорить! Я мать, я лучше знаю! А потом и батька подключился — не спорь с отцом! Хоть вид у него при этом был такой, что сразу ясно — можно спорить! Но…

Подключились «аргументы» в стиле «Ты меня уважаешь?!», ну в смысле — вам что, не жалко своих родителей?! Мы же за вас волнуемся! Переживаем! Стараемся! И не надо говорить, что все нормально! Я же вижу, что нет!

В общем — нужно авторитетное мнение, иначе никак.

На это мы применили контр аргумент — да просто не пустим его в дом, вот и все! Да! На то пошли слезы матери, и обвинения отца, что мы их совсем не желаем. Мать, беременная мать! Старается, жилы рвет! А мы…, а не пустим!

Эх… Идите как… в пешее эротическое! В спальню!

И что самое смешное, хоть мы их на серьёзных щах их никуда и никак не посылали, и вообще — старались быть вежливыми, и не ругаться, жалеть, и стараться убедить словами и лаской, а не слать, далеко и надолго, в пеше эротическое предки реально пошли, сами, и реально в спальню.

Ух, как они там отжигали! Видимо, решили натрахатся на год вперед! Сестренка смотрела на это кино не отрывая взгляда и густо краснея — с чего бы это? Раньше её подобное не трогало вообще и совсем! И неважно кто и с кем, и насколько близко.

Даже там, в домике с охотниками, мы спокойно ходили меж тел! А тут… что с ней? Или, все же дело в том, что это родители, да? Помнится, когда мелкой была, она тоже впечатлилась от вида действа наших предков. Наверное, пора сворачиваться, хоть это и забавно выглядит, особенно со стороны. Два дитя, смотрят шоу, поедая крекеры, сидя на полу.

— Эй! — возмутилась сестренка, когда экран-стена перестала показывать картинку.

— Спать пора. — зевнул я, убирая крошки с постели, — а тебе еще… бельишко менять — весь пол мокрый.

Она покраснела еще сильнее и убежала ванную подмываться. А я подумал о том, что стоило бы все же защит ту дыру в костюме, чтобы… не мочила что не следует. И какая-то она стала… гипервозбудимая, что ли, видимо еще не отошла от травмы и разных веществ в своей крови — от меня химия лекарства к ней тоже прилетела.

А мне… пожалуй, стоит прогуляться до одного осколка в Хаосе этой ночью. Да, я сам еще еле живой и не восстановился, но… есть дело, и его надо сделать. Есть один осколок, жители которого давно жаждут упокоения. Особенно их король, что условно даже еще живой, но обречен на вечные страдания в своём шлеме.

Лина лежала на кровати, и смотрела в потолок, не в силах заснуть. Да, надо бы! И поздно уже, что скоро утро! Что даже родители уже наверняка спят, успокоившись и утихомирившись, закончив своё страстное удовлетворение друг дружки, но… не спится. Совсем. Как не старается девочка себя заставить, мысли… пожирают её, и она не может от них никуда деться.

Брат ушел в Хаос, опять, а она тут, одна, на кровати, типо дрыхнет. Она чувствует его! Ощущает! Так же, как чувствует тайник, как копья, или собственную руки или ногу, но… при этом брат далеко, очень, за гранью нормального мира, опять рискует собой, а она тут, лежит, пытаясь спать, и бездельничает, когда он работает, и не знает куда себя деть от осознания этого.

— Брат… — проговорила она вслух едва слышным шёпотом, вытягивая ручку к потолку, и разглядывая собственные пальчики, в свете потоков маны от собственного тела и стен вокруг.

Здесь и сейчас, для неё светло и словно день! Яркий и солнечный! Словно и нет в этом мире тней. Но для людей без магии, в комнате кромешная тьма! Непроглядный мрак, словно в погребе! Ведь нет ни единого источника света внутри помещения, и с улицы свет фонарей и звезд пасмурного неба тоже, не заглядывает вовнутрь сквозь шторы.

Словно бы в запертой бочке, что даже собственной руки невидно! И для глаз Лины все так же! Она не видит свою руку своими зелеными глазками! Никак, нету её! Лишь мрак! Хоть сомкни веки, хоть пучь глаза открытыми, ничего не изменится! Но в тоже время — вот её рука, тут, и словно бы день вокруг, что все видно, и не видно тени.

Лина осознает и это, понимает, что она может видеть магию, и глаза тела к этой способности не имеют никакого отношение, и поняла она это не сейчас, но недавно. Она может видеть все, даже ели наденет на голову непрозрачную маску! Закроет глаза рукой, или прикроет их копьём, для неё — ничего не изменится!

Если конечно не решить в таком виде почитать книжку — она так и не поняла. Почему некоторый текст, даже в таком виде остается читаемый, а некоторый сливается в единое пятно, или и вовсе — исчезает бесследно.

Возможно, это связано с объёмом букв! Возможно — с типом краски. Экспериментов она не вела, да и как их провести, не зная специфики печати типографии? А чернила ручек на бумаги видны всегда, разве что иногда, бумага почему-то просвечивает.

Её «глаза», позволяющие видеть магию, видеть в кромешном мраке, это специфика её природы, природы куклы, и она это понимает, как и то, что у такой твари как она, не должно быть никаких проблем со сном.

И вообще — кукле сон не нужен! Это человек в во дреме да отдыхе нуждается! А не тварь магическая! И она должна давать отдыхать телу, но не разуму! Но получается все как-то не так. И она и тело — нераздельны, едины, и она себя без тела или в ином теле и не смыслит. И «переехать» точно никуда не сможет, как бы не желала. И из всех «кусков мяса» вокруг, единственное тело, что ей, хоть столько-то может подойти, это тело брата, что и неудивительно, ведь она его порождение.

Она… раковая опухоль, что под действием магии обрела вид человеческой девчонки! Кусок органики, со своей личностью, что никогда недолжна была существовать! И Кукла, что все так же толком не мыслит за магию, хоть и сама, по факту, ею является.

— Брат… — повторила Лина вновь, закончив крутить ладошку пред собой, вознося её к потолку, и прижимая ручку к своей груди, словно бы желая её обнять, а не саму себя ею.

Он там, в Хаосе! Она его чувствуют! Они… связаны! Едины…, но разделены. Всегда такими были, всегда имели меж собой эту связь, но осознала её в полной мере Лина лишь совсем недавно, что стало для неё настоящим шоком.

Хотя ей стило было догадаться об этом давно, осознать эту связь, как она осознает свою связь с местом, где хранятся сейчас её копья. Копья, что брат сделал для неё! Копья, что он ей подарил, и что стали для неё… её оружием, её возможностью, становится сильнее. Ключом, к понимаю собственной силы.

Тем ориентиром, по которому прокладывают путь во тьме невежества. Возможностью, хотя бы в теории, когда-то стать вровень с создателем, перестав быть ему обузой, и просто милой маленькой зверушкой, которую нужно защищать, и которая сама по себе, совершенно беспомощна. Жалкая, смешная, забавная, да и только.

Брат… Она не знает, что именно он сейчас там, в осколке средь Хаоса делает, разница потоков времени, скорость событий, происходящих там, не дает ей понять, что конкретно сейчас происходит вокруг её брата. Просто… мельтешение, и все. Но это сейчас для неё большая благость!

Ведь тогда, в тайнике, когда брата оставил её в их измерении посидеть, а сам ушел работать, она… чувствовала ВСЕ! То, как брат сражается! Как воюет! Как огромные, и кажущиеся бездонным замас сил брата, вдруг резко ухает словно в никуда. Таят, истончается, уходя на одну сверхсильную атаку, что и вообразить нельзя ей мощь! А потом, эта безумная пропасть, дыра из потраченных сил, столь же стремительно восполняется вновь, за счет силы побежденного существа. И она чувствовала, как брат проходит по лезвию битвы. На гране жизни и смерти, регулярно рискуя собой в неведомых битвах.

Она все это ощущала целиком! Словно бы сама была там! Стояла рядом! Но в тоже время — просто наблюдатель! Просто видеть и ощущает, но не может никак помочь! Или хотя — внятно постоять в сторонке! Ведь они — связаны! Их сила едина, и любые её действия, могут навредить! Отнять на себя ту капельку силы, ту соломинку, на которую брат рассчитывал, чтобы не сорваться! Чтобы удержатся на лезвии! Взять чуть больше на собственную, жизнь, чем брат ожидал от неё в этот миг! Нарушить его планы! Стать… причиной его гибели!

Боялась, страдала, наблюдая, не в силах что-либо сделать или помочь. И это было по-настоящему невыносимо! Пытка! Которую она не смогла стерпеть! И… каким-то образом вырвалась из тайника в квартиру, хотя даже сейчас, в спокойствии, и тишине, чутко чувствуя ту сторону, словно бы свою собственную руку, как и копья там лежащие, все равно вряд ли бы сумела туда просочится вот просто так, как бы ни старалась.

Меж нею, и её складом оружия, словно бы стена! Толстая, прочная, непреодолимая. И пусть, она уже наловчилась проходить сквозь препятствия в их квартире, но до прогулок меж реальностями пока еще не доросла.

— Брат… — пробормотала она и в третий раз, чувствуя его, и зная, что он слышит, — У меня все хорошо, не отвлекайся, продолжая, просто… дождь за окном, — свалила она все на погоду, хоть и не уверена, что там, за окном, сейчас и правда идет дождь, а не просто повышенная облачность, — Вот и все… просто сырость, и настроение плохое… не обращай внимания.

И брат, отвлекшийся от дел на свою любимую сестренку продолжил работу, силясь выжать из этой долгой ночь максимум. И разница в течении времени, размывает все те колоссальные колебания магии и сил брата, позволяя слабой Лины, не замечать происходящего, и не трепать свою душу и нервы пустыми переживаниями, ведь все равно не в силах ничего изменить.

И даже если она сейчас хапанет себе силы больше чем должно, брат всё равно успеет среагировать из-за разности временных потоков. Из-за того, что миг для Лины, секунда для девочки в квартире! Это несколько часов для её брата, воюющем в громадном осколке в безднах Хаоса.

— Брат… Братишка, Братик… — пробормотала девица, отворачиваясь лицом к стенки, и задумалась над тем, что же для неё значит это слово.

Бог, Создатель, Владыка, Хозяин, Владелец, товарищ, партнер, друг, любовь и смысл бытия… и точно не словарное значение этого обычного слова.

Глава 7

Просторная площадь пред королевским дворцом, люди, а вернее орки, гуляющие пред ними. Детский смех, праздные разговоры, воодушевленная толпа, шикарные одеяния на всех, даже на детях, украшения, достойные королей, и снаряжение, о котором мечтают лишь во снах.

Парочки, мило воркующие меж собой, строящие планы на вечер. Брутальные орки, собравшиеся вместе вокруг некого интереса, даже если этот интерес сейчас в ином сборище, средь себе подобных дам, и весело щебечет с подружками. Дети, играющие в свои малопонятные взрослым игры.

И все они, даже просто спешащие мимо по своим делам прохожие, явно чего-то ждут, и нет-нет, да бросают взгляд в сторону далекого дворца, в ожидании грандиозного события. В ожидании небывалого триумфа, сулящего возвышения их расе, или величайшей провал из возможных.

Ждут в напряжении нечто важное, величественное, грандиозное! Или сухой отчет о неудаче, с всемирным трауром по утрате. Ждут с нетерпением и страхом, ожидают то, ради чего можно и стоить бросить все свои дела и обратить всё своё внимание на это грандиозное событие, на этого, великого правителя, владыку всех орков, бессменного властителя, короля, или его…

Вот только это все иллюзия. Обман, красивая картинка, наложенная на нелицеприятную реальность. Нет тут ни залитой светом площади, ни разодетой толпы, да и дворца ЭТОГО тут тоже нет, он остался там, в столицы, и был разрушен до того, как угодил в Хаос. И может быть где-то в осколка кто из бывших жителей и воссоздал его по памяти, но здесь… не то. Здесь, просто запись, просто… проекция.

И я, пройдя сквозь иллюзию, оказываюсь по иную сторону красивой обложки, в нелицеприятной реальности этого места. Разруха, но не та, что от времени или войны, и не та, какая бывает при запустенье. Тут… то, что бывает с обиталищами разумных, когда они сами, теряют разум. Впрочем, время и бои, тоже внесли свою лепту.

Это место явно нырнуло в Хаос еще тогда, когда раса орков только начала своё стремительное падение, только встала на путь к вымиранию и деградации. Это место ушло сразу на глубину! И вместе сов семи своими жителями.

И это место защищено от хаоса! Но не до конца. Тут, несмотря на столетия, до сих пор все материальное и такое, каким оно было когда-то, каким я помню это место, во времена своего последнего визита сюда. Если, конечно, сделать поправку на время, разруху, страшный бардак, и то, во что обратились сами жители этого места.

И если на все это не смотреть, представить, что гор ломаных вещей и мебели, вытащенных из жилья на проход, тут нет, и что следов зубов на этом тоже не присутствует, как и окаменелых испражнений со следами зубов, то… хех! Тут вон, даже дыра в стене, следствия качественных доспеха одного наглого и подвыпившего офицера, все так же тут, и кажется мне, не заделали её лишь как память и назидания, урок всем прочим, что не стоит задирать кого попало, во избежание. Особенно если это «кто-то» близкий друг ставшего бессмертным орочьего короля.

Нда… бессмертие… так или иначе, а такими сейчас и тут стали вообще все, все орки, что были во «дворце», на тот момент как он пропал. И кто бы мог подумать, что пропал он именно сюда, в Хаос! В годы, когда угрозу от него видели совсем не тут, что видят сейчас расы, воюющие с его порождениями, и о том, что в Хаос можно вот так вот целиком провалится, даже слыхом не слыхивали.

Тем не менее «дворец» и дворец тут, и все его жители, как понимаю, тоже. И они тут воплоти, а не просто воплощенные тела из маны. Это место, каким-то образом защищено от деструктивного влияния Хаоса на материю! И все материальное сохранило свой облик в первозданном виде, а не распалось на энергию.

Это место, погружено в Хаос, но изолировано от него! Причем даже лучше, куда лучше, чем мой тайник! Что вызывает небывалое любопытство и вопрос «КАК?!», но в тоже время — изоляция эта не полная, и Хаос тут есть, и много, но только не на том уровне влияния, что обычно, и привычно для людей Залихв. Здесь Хаос… влияет лишь на умы и разумы, сливая все индивидуумы в одну хаотичную кашу, размывая границы сознания, а потому все здешние жители — безумны в полной мере.

На текущий момент времени, всё, что они могут, это лежать бревнышками тут и там, пуча глаза в никуда. Они изолированы от внешнего Хаоса, так что идеи ненависти к живым у них нет, но да и только. Некоторые из орков уже даже забыли, как надо по нормальному дышать! Но при этом они все, несмотря на остатки стёртой и истлевшей одежды на них, телами, «словно только из салона».

Молодые, здоровые, крепкие, сильные! Без единого изъяна на коже! И даже морды их, исконно орочьи, а не испоганенные Хаосом до безобразия «свинообразные роже-хари». Впрочем, морды орков всегда кирпича просили! И всегда выглядели как тугодум из подворотни, просящий закурить. Но все же — клыки не торчат, и уже много.

И все они тут, бессмертные, как и все иные твари Хаоса. Только вот… за счёт чего это достигается? Где берется материя, для регенерации повреждений? А они явно были! И ногти рвали, и зубы ломали, и кулаки со лбами сбивали не раз, тихо и громко съезжая с катушек. Из воздуха эта материя, да? Хорошо, а воздух она как попадает? Откуда берется свежея? Вопросы, вопросы… и нет ответов.

Как же все просто с обычными слугами Хаоса! Они просто фантомы из маны, и регенерируют, соответственно, из маны, наполняющей осколки. Выйдут в мир материальный — наберутся материальности — станут нормально материальными существами, за счёт материи мира вокруг. Преобразования сожрет энергию — твари потеряют былую энергетическую суть без подпитки портала в Хаос, став просто кусками мяса, без особых свойств.

Станут… нормальными! Почти обычными живыми организмами, сохранив связь с Хаосом на уровне этих вот орков тут и там валяющихся, но без бессмертия! И некоторые из этих обычных видов, этой без внешней подпитки, да в полностью материальном виде, просто, нежизнеспособные! И сдохнут сами по себе. И возвратятся в Хаосе вновь, вернувшись на свой круг, вновь став лишь подобием фантома, плотью из энергии.

Работа этого понятна и проста! Но как достигается бессмертие, для существ с плотью и корью, и с такой низкой связью с Хаосом? Она ведь даже не глобальна! Локальна! Только в пределах этого изолированного места! И, как понимаю, тут есть некая колония… червей или слизней, с которыми эти несчастные орки, поделились разумов, получив в итоге на два вида, некое среднее значение интеллекта.

Хотя нет, тут даже не черви и слизни! Те все равно дышат по нормальному! И орки бы толь сильно не отпели связавшись с ними. Тут явно что-то хуже! И этого «хуже» много! От того такой эффект. И это еще один вопрос — что такое, простое, могло пережить переход в глубины Хаоса и контакт с ним, да еще и в таком большом количестве?

Ведь в Хаосе нельзя размножатся! Даже с точки зрения самокопирования и идентичного деления все плохо, хоть это и возможно. И даже более высшие организмы, вроде тех же слизней или жуков, не столь уж часто встретишь в осколках, не столь уж часто эти существа переживают сам момент перехода. И многие из всяких уродцев в осколках, на самом деле когда-то были людьми, и это их персональный и далеко не маленький ад, такая жизнь, и такое бессмертие.

Вопросы, вопрос… и удручающий вид вокруг, с заваленными телами и хламом переходами. Но где же сторожа всего этого добра? Где загонщики, что должны ловить дичь, клюнувшею на столь славную приманку?! Где те, кто столь жаждет меня поймать, что учинили все это представление! Помахав желанной целью, выведя её из глубин, да повыше. Да так, чтобы я заметил, красочно помахав «хвостиком» пред мои «носом». Или… я слишком много о себе думаю, да? И нет тут никого?

Нет, нереально! Это место торчит в Хаосе уже давно! Очень давно! Даже по внутренним часам этого места не одно столетие как! И я конечно знаю, что орки делают надежные вещи, но даже у них, ни один механизм не проживет столь долго в постоянной борьбе и работе! А изоляцию и защиту этого место обеспечивает явно он, а не какая-то там «природная аномалия».

Орки… создали некую установку, способную противостоять Хаосу! Не ясно только для чего, учитывая, что телами они ему и так не подвержены, и почти не меняются. Даже став рабами, в отличии от людей, что никогда не сохраняют прежнего вида своих тел, становясь полноценными слугами.

А разум свой, эти экспериментаторы как-то и не прикрыли толком, оставив эту большую уязвимость к тому, к чему куда-куда уязвимее все тех же людей. И с испытаниями явно что-то пошло не так еще на стадии планирования, и испытуемые явно не пережили контакта их разумов с Хаосом.

Даже такая локальная анархия в мыслях… когда в голове, вдруг появляется тысяча голосов, когда приходят чужие чувства и желания… когда становится неясно, кто именно это думает и вообще, о чем… даже для роевых видов, вроде муравьев и ос, это порой невыносимо! И не подъёмная ноша для сохранения сознания. Ведь в рое, думает за всех королева! Или иной правитель. А тут… он или она, начинает думать не за всех, а со всеми разом! Безумие обеспечено.

Владыка неожиданно узнает, что тупые миньоны, оказывается, тоже умеют думать! У них, оказывается, тоже есть свои мысли, стремления и желания! А видов с полноценным коллективным разумом, когда нет явного лидера, и все мыслят за всех, я так то и не встречал.

Орки свихнулись, но сохранили тела. Безумствовали, буйствовали…, а потом к ним в их маленький бардак, подтянулся и кто-то, кто нормально мыслить и вовсе не способен, превратив их всех в овощи, бревна на дороге. Мешающие пройти — замаялся уже их перешагивать и перепрыгивать! И И этому кому-то… плевать на все эти страдания!

— Плесень, блин! — сказал я в слух, пройдя еще пару метров, и обнаружив то, что никак не ожидал тут увидеть.

И огромная плесень, зачем-то облюбовавшая для жизни многометровое панорамное стекло, колыхнулась от звука моего голоса. И она… ничуть не глупее орков вокруг! А учитывая, что это явно не колония организмов, а… почти что один, общество идентичных копий самой себя, да с типичным хаосом «в голове» — она куда более разумна, чем нынешние орки вокруг. И возможно даже понимает речь.

— Привет?

Плесень, мой посыл проигнорировала, и вообще, судя потому, что она для жизни использует стекло — с разумом я погорячился. И я даже знаю откуда она тут! Во-о-он из той лаборатории сбежала. Где жила себе в пробирке до начала всего, и жила после. Да пробирку разбили, безумствующие «нелюди».

Был ли этот образец тоже экспериментом по жизни в Хаосе, или так совпало, неизвестно, но в любом случае — тварюшка нашла как обмануть сразу несколько законов мира, сумев размножится, пусть и условно, через деление, обрела подобие ума-разума, но в тоже время по-прежнему живет в привычных условиях пробирки, сидя на стекле единым плотным кусочком.

А загонщиков-смотрителей все так и нет! А это место, этот «дворец», он сейчас… опасен для меня! По сути, оно изолированно от всего вокруг, стабилизировано, и защищено, и мои силы тут ограничены даже больше, чем в материальном мире. Но не из-за страха что-то поломать, а потому, что это место будет против, и мне нечему ему противопоставить.

Даже источник моих сил, соединён о мной сейчас лишь условно, тонкой ниточкой, а не стабильным каналом проколом! И у меня тут, есть только то, что у меня есть с собой — пара копий, броня сестрицы на теле, я сам, да некий небольшой запас маны внутри, которого с трудом хватает просто чтобы «не задохнутся».

А это место так и манит меня взять, ив се тут изучить! Я… впервые за тысячелетие нашел то, что мне неведомо! И по-настоящему непонятно, даже с точки зрения теоритических моделей. Хочу изучить орков, что живые, материальные, и бессмертные. Проверить пределы их живучести — что будет, если отрубить одному из них палец? А руку? А две? А голову? Отрастет новая? И если да, то откуда? Из головы или тела? Вопрос банальный, но все же!

Изучить технологии, которые делают это место таким! Забытые реликвии! Помнится, на руинах павшей империи, было много охотников за чем-то подобным! И убивали они там, даже за сотые доли от того, что я тут нашел. Даже, вот этот вот шарик-ассистент, стоил целое состояние! И возьму-ка я его с собой, в подарок сестренке — эта штучка вроде как еще работает!

— Привет, я ваш помощник…

Но я его, пожалуй, выключенным подержу, так, на всякий случай.

Изучить эту плесень на стекле в конце концов! Единый организм, заполонивший собой горизонтально поставленный ипподром! И это ведь первый гриб, живущий в пределах Хаоса! Глядишь, эта тварь за пару миллионов лет тут все собой заполнит — вообще невероятно!

А там и мозгов где себе по нормальному добудет, правда неясно как, но ведь берут же себе извилины где-то все те, кто живет в Хаосе условно добровольно, и считают себя его служителями на серьёзных щах? Значит — есть методы! Есть способы, как быть с Хаосом, его частью, но сохранять способность внятно мыслить за собой, не обращая собственные мысли, в хаотические блуждания и переплетения с мыслями соседа.

Добудет, хотя бы уж тем, что схавает одного-другого-третьего-десятого-сотого такого вот уникума! Но сейчас и она, и я, безумно слабы, и не переживём боя даже с одним таким надзирателем. И я вообще рискую каждый миг, что нахожусь тут. Рискую, не вернутся. Или встретится с этими самым смотрящими за местом, теми, кто поставил эту ловушку. Ловушку, на меня?

Перехожу на бег, бегу ко дворцу. Я уже понял, что встречать меня никто тут не планирует. Возможно не поняли, что я уже тут, не заметили столь мелкую букашку-мышку, что уже нырнула в клетку к сыру. Возможно, у них просто нет самой возможности меня отследить, ведь оркам вокруг, просто плевать на перепрыгивающих через них мальчугана, и они никому и не докладывают об этой малозначительной вещи.

А может быть, и все не так, и ловчие просто чего-то ждут, например, того момента, как я прикоснусь к заветному сыру, к королю орков, ради которого я и пришел в это место, в этот «дворец». Я просто обязан, проводить в этого величайшего правителя, и самого большого глупца во вселенной, в его последний путь. Только тот, кто вне Хаоса, в силах убить тварь Хаоса! Дав покой, порабощённому существу. Иначе никак.

А еще… не оказались ли сторожа этого места сами его узниками? И не ждут ли они от меня того, чтобы я показал им дорогу? Путь прочь отсюда! Или и вовсе — путь в материальный мир, ко столь желаемым людям, к лучшим деликатесом, для всех служителей Хаоса, что рабов, что прислужников, что тех особо одаренных, что мнят себя его властителями.

Чтож, посмотрим! Вести их всех к себе домой я не планирую. Однако дорогу прочь показать напротив, но только для того, чтобы заточить в месте похуже, чем это. Не от щедроты душевной, а потому, что это место мне нужно как бы самому! Вот только сомневаюсь, что так все просто, и что ловушка эта и правда работает в две стороны, а не лишь на глупую мышь.

Уж больно все красиво разыграно! Но в лубом случае, тупо сидеть и ждать непонятно чего смысла нет, так что цель — вот она! Впереди! Дворец! Где уже сотни лет, ждет меня, почти мертвый король.

Хочу… хочу его увидеть! Даже в таком вот виде, пускающего слюну овоща. Просто… чтобы попрощаться. И отдать былой долг — убить его, даруя свободу.

Глава 8

Дворец, двери, заперто. Вторые — тоже. И даже черный вход для служа. И даже лючок для продуктов! И даже воздуховод — все перекрыто! Не пройти, не пролезть, никак! Вот вообще! Герметично. Чтож… копье в помощь! И капелька маны.

Долгая работа, много ошметков стали с двери, потеря копья. Не выдержавшего тяжелой судьбы. И наконец готовая дырища внутрь. Дырища, с этой стороны, и маленький лаз с той — только такому ребенку как я пролезть. А иначе столь толстую переборку было и не прорубить.

Прогулка по пустым коридорам, благо я знаю куда идти! Неожиданное осознание — полная пустота! Совсем никого! Ни безумных, ни мертвых, ни живых! Вообще никого! Ни тут, ни там, ни даже в кабинете ненавистного министра традиций! Что всегда меня недолюбливал, настаивая на том, что оркам ни к чему общаться с представителями иных видов.

А ведь он так то был нормальным малым! И буквально жил на своей работе! Толком не покидая кабинета. И много хорошего сделала для своей страны! А моя нелюбовь к нему, чисто напускная — мне просто нравилось бесить этого малокососа, ставшего в последствии брюзжащим старичком, являясь в гости к другу сугубо через визит в кабинет к министру.

Ух и плевался же он каждый раз! И кидался чем придется! Вплоть до тапок и любовниц, когда был еще молодым! И даже стрелял из всякого убойного! И… и минировал подходы, да так, что сам чуть не погиб, и пришлось спасать бедолагу. И все никак, не мог успокоится и привыкнуть к моей роже, хотя за сотню лет должен был бы уже смирится с ситуацией, и к моим явлением к его дражайшему королю на чай, раз в десяток другой лет.

И, похоже, все то, что я слышал об этом месте. И о последних годах правления последнего короля, правда. И король, так или иначе всех сам отсюда разогнал. И причина этого мне тоже, вполне известна.

Продвигаюсь дальше. Обхожу тронный зал по кольцу, осматривая не все, но основное — никого, и никаких следов живых. От сюда… уходили не в спешке, и не безумцы. Бардака не делали, и вообще — все чинно благородно.

А вот и тронный зал, боковая дверка за троном. Заперта, естественно! И открываться не желает — нет энергии, все обесточено, отключено, но заперто. И маны тут тоже толком нет, приходится самому себе подсвечивать, чтобы хоть что-то видеть в этих мрачных «подземельях».

Новая дверь, и новая рубка. Брешь, пробитие, и… поток магии Хаоса, чуть ли не сбивающий с ног. Какой это уровень? Не знаю, даже не буду пытаться строить предположения! Это в любом случае просто безумная сила, невиданная мощь, и практически жидкая энергия! И нет смысла даже пытаться что-то сделать, пока эта субстанция тут хлещет!

Да и зачем? Дыру она так то сама расточит, просто аннигилируя прослабшею в защите дверь. И я наконец могу нормально «вздохнуть», черпнув щедрой ложкой свежую порцию силы. Все же, эта изоляция, сильно меня угнетает.

И больше нет никаких сомнений — это все, это место, король, дворец, орки, это все, одна большая ловушка. И ловушка… на меня? На кого-то, кто знал короля лично и пришел … разобраться-повидаться? На кого? На кого кроме меня это может быть рассчитано? Если и правда на меня, то это все же глупо глупо.

Если на меня старого, то это как наливать лужу, чтобы утопить гиганта. Я бы зашел сюда почти как на прогулку, несмотря на все труды и старания, и все защитные меры, виденные мной. Или у них тут все предусмотрено, есть что-то еще. сокрытое, и есть некие системы, способные нагадить даже мне прошлому? Испортить жизнь или даже навредить? Интересно…

Но все равно, для меня прошлого, прогулка на этот план Хаоса, в это место, это как прогулка по луже, и разница лишь в её глубине. Неприятно, ноги мокрые, можно заболеть, нельзя утонуть. Для меня же нынешнего, хех! Это слишком всё сложно! Это как строить крепость, чтобы поймать мышь! Но тем ни менее, сыр в этой мышеловке вполне соблазнителен, и он там, за дверь, которой уже и нет, и я захожу внутрь, в тронный зал, к трону.

Король орков… так вот что с тобой стало. — смотрю на обтянутый тонкой кожей скелет, с надетым на голову куполообразным шлемом без прорезей для глаз и украшенный короной сверху.

Труп на троне! Но еще живой. Король… на него та аномалия, давшая его подданным во «дворце» бессмертие не распространила своё влияние, и он, малость, потрепался временем. Или… такой эффект дали две разных структуры на бессмертие? Или то, что тут был Хаос с глубинных планов?

Неизвестно. Но хотя бы он не растворился в ничто, как орки из дворца — все же я не верю, что там не осталось хоть кого-то, на момент перемещения этого всего в глубины Хаоса. Кто-то все же должен был остаться! Хотя бы самый разпоследний садовник! Но там, как понимаю, не осталось никого, и это — еще одна аномалия.

Он, не мертв, не жив, где-то на гране, и в шлеме, что его новая корона, и причина всех бед его расы.

Вот до чего могут довести верноподданнические стремления! — кривлю лицо, глядя на это убожество. Я слышал об этой мерзости, еще до того, как её надели на голову королю, пусть и не обратил тогда должного внимания, увы. И уже после того слышал много «ласкового» и очень «ласкового» об этой дряни, начав искать своего давнего друга.

Натыкался на сведенья об этой гадости и ни раз слышал и мнения о том, что именно из-за этого шлема, все и пошло наперекосяк, и все и кануло в небытие, и привело к развалу и краху. Но вижу лично, я эту дурь орочью впервые.

Шлем, что был призван полностью защитить разум от влияния Хаоса действительно работает! И несмотря на концентрацию силы в тронном зале, несмотря на годы маринования, разум этого мертвеца до сих пор его и только его! Вот только шлем берет адскую плату за свой труд — лишает зрения, всех видов, что и я бы не рискнул его на себя надеть, чтобы не ослепнуть. И его невозможно снять, разве что вместе с головой.

К тому же, как понимаю, эта штука усилят слух, и малейший шорох где-то в радиусе километра, для носителя этой королевской каки, будет как удар в колокол в полуметре! Идеальная пытка! Пусть на бумаге эта корона и выглядела красиво, и выглядела великим смыслом для вида, что только столкнулся с Хаосом и его проявлениями. Безумием подвергшихся влиянию хаотической энергии, культистами, что его започитали, сдуру решив, мол Хаос, это ключ к вечному и полному бессмертию, счастливой жизни и новый план для бытия в энергии.

Орки, били достаточно умными, сообразительными и рассудительными, и быстро разобрались в том, кто есть, кто, и поняли, что Хаос — это лишь погибель, и никак не вечная жизнь. Искоренили ересь, и стали жить как ни в чем не бывало.

Но поскольку изучение мира Хаоса не было прекращено, проводящие работы по изучению орки, столкнулись с безумием вновь и сами. Получили то, что их мысли при погружении в пучины, начинают смешиваться, меж собой и с иными обитателями плана.

Обнаружили, разум словно размывается, личность утрачивается, и… эффект не пропадает, даже по возвращению в материальным мир! После реабилитации, прохождению процедур стабилизации и «отмывки», связь теряется, но навязчивые идеи остаются, и преследуют всегда. вещая свою волю назойливо и неустанно.

А уж если не проводить «дегазации», то захваченная «доза» вполне может повлиять и на иных орков, к Хаосу никогда не прикасавшихся! И это натолкнуло отдельные умы на мысль, что их путеводная звезда, их король, что никогда не чурался населения и регулярно ходил в народ и с народом, тоже, может попасть под влияния этих сил, и утратить былое величие и рассудительность.

И орки создали этот шлем. И король его принял и надел. И представляю его сенсорный шок, когда собственное сердце начинает биться набатом, словно бы поезд, стучит колесами. А все разговоры, обращаются в ор, детский плачь младенца в километре — вой серены! А уж то, что дают из себя работы технических отсеков — я и вовсе не хочу даже представлять, чтобы не травмировать собственную психику.

Но король это все переживает. Как не ясно, но переживает! Адаптируется, терпит, и в полной темноте шлема, начинает слышать то, что порой не стоит слышать — голоса подчиненных, ведущих шепотки по кухням. И не видя то, что должен был бы видеть, начинает раздавать распоряжения на право и налево, этого казнить, того убрать, а вот эти самые лучшие, они меня на в гробу не видели! Хотя может быть просто обсуждали не дома, а в пабе где подальше.

А потом еще и еще… одно распоряжение. Другое — иногда все слышать, не на пользу! А ничего не видеть, всегда во зло! В итоге верхушка власти просто перестала существовать! Хотя не думаю, что это причина полной пустоты дворца — хоть кто-то да все равно должен был остаться! Хотя бы… одинокий золотарь! Да…

И обезглавленная страна, погружается в анархию. Рушится, разваливается, раскалывается. Десять лет! Жалких десять лет, и величайшая империя прекращает своё существование! «Дворец» исчезает в неизвестности, оставшиеся верные присяги орки, пытаются хоть как-то выжить и держатся вместе, собираясь в столице. И… терпят поражение. Маховик анархии и раздора, раскручивается на полную.

Появляются красные, синие, зеленые, желтые орки, живущие своими племенами, своими обособленными анклавами. Появляются дикие племена. Идет деградация науки, культуры, техники, и самого вида в целом.

И все бы могло быть не столь уж плохо, и вид мог бы еще выжить, пережить и оправится! Отдельные анклавы набрать мощь, и объединить и объединится с оставшимися! Но… в их мир с ноги заходит Хаос, и если раньше, для орков он был не угрозой, и твари из осколков были лишь смешной досадной нелепицей, то после развала, спустя столетия после развала, противопоставить им было просто нечего, как и самой энергии Хаоса, льющейся через разломы в мир. Анклавы, исчезают один за другим.

— А ты все время был здесь, — говорю я в слух, прислушиваясь к энергиям, все еще бурлящим в этом месте.

Хаоса тут все еще много! Но для меня нынешнего, он не вода, в которой мокнут ноги, а воздух, пусть и полный всякой дряни, как на пожаре, и его надо фильтровать, прогоняя для дыхания, через фильтрующий сегмент. Но это дело привычное, и я словно бы живу в противогазе! Так что попав в эту комнату я словно бы вышел в сосновый бор, после затхлого подвала, где кто-то сдох. И, что называется. Силы возвращаются, и я могу творить многое, пусть и даже не тысячную долю от всего.

Легче дышать, больше сил, и есть понимания того, что я, и правда мышь, что клюнула на сыр. И кошки, уже выдвинулись к цели! Но я, еще имею шансы ускользнуть! Тогда, когда они зайдут, тогда, когда жесткая пружина мышеловки, придёт в движение. Лишь в тот самый миг, я имею шансы убежать. Спастись и скрыться.

Труп на троне шевельнулся. Он все еще жив, в нем все еще теплится жизнь, и его разум, все еще при нем, хотя скорее всего уже давно-давно слетел с катушек. И он, за годы заточения, скопил в себе некое количество сил, дающих возможность немножечко подвигать трупом тела.

Или — сказать мне пару слов тихим шёпотом:

— Ты пришел… я знал, что так и будет. Всегда верил, знал… убей меня! Прошу! Я больше не могу! Больше не могу слышать безумие своих подданных! Больше не могу слышать их немощь и отсутствие разума. Больше не могу жить, осознавая, что я, это я один их всех к этому привел! Убей меня, прошу! Мой старый друг… что столь долго шел, чтобы исполнить это. Выполни мою последнею просьбу! Прошу!

— Как все так вышло, — говорю я в ответ, мотая головой, хоть и знаю, что энергии на слова, на ответ, у этого трупа, более не осталось.

Сыр, мышь, падение величайшей расы, и лучший друг, что труп на троне. И я, что пришел чтобы исполнить долг, и избавить старого товарища от его ноши. Я, знал, что так все будет, идя сюда сейчас! И ради этого и шел, почувствовав не дворец, не овощи-орков вокруг, е красивую картинку-иллюзию сверху, и не само это место-аномалию средь Хаоса! А именно его, короля, что давно-давно, жаждет небывалого чувства в этих глубинах, и жаждет лишь одного — упокоения.

Подхожу ближе, глядя на кромку затупившегося копья. Это не меч, не королевское оружие! Не то, чем положен убивать владык! Но… иного, достойного, у меня сейчас просто нет. Воспользуюсь этим, за неимением прочего.

— Прощай, старый друг, покойся с миром.

Пронзаю тело снизу-вверх, благо роста у меня как раз мало, как раз для подобного удара. Проводу остриё через мертвые ребра и шею, до живого мозга внутри шлема, что остается таким, по непонятным даже мне законам.

Проворачиваю лезвие, делая кашу из плоти, и отравляю все там магией. Миг, и искра жизни старого короля тает, и он умирает. Еще миг, и я вынимаю копье из тела, и вижу, как оно начинает осыпаться прахом, ведь силы, что держало все единым куском, больше нет. Наношу удар, чуть ниже шлема, и подхватываю отлетающею железку с остатками головы, что еще сохраняют свой вид.

— Да здравствует король… — говорю с унылым сарказмам, глядя на останки, понимая, сколь низко такое говорить в такой ситуации, а еще ниже надевать голову на пику, начав ею размахивать и крича все тоже самое, но хочется — не каждый день головы ненастоящих владык, властителей триллиардов жизней, у меня на пике!

Прекращаю дурачится даже в мыслях, перехватывая поудобнее копье, и толкая голову со шлемом подмышку, словно тыкву, чтобы дать второй руке хоть какую-то свободу. В помещение с пустым троном, где от тела осталась лишь горстка праха, вваливаются долгожданные гончие, пришедшие за наконец обнаружившей себя добычей.

Четыре уродливых существа, с безумной силой, противопоставить которой мне сейчас просто нечего. Мне их не убить! Не четверых за раз! Они меня просто раздавят! Тем более здесь, на своей территории, где я — сильно органичен! Но — мне и не надо сейчас со всеми ними драться. Они сами открыли мне «щелку в дверке», переместившись сюда. И мне нужно лишь тихой мышкой сбежать, пока капкан не захлопнулся окончательно, и меня не утянуло в глубины вместе с этим местом, что уже ныряет.

Перемещаюсь прочь из дворца, и «дворца», прочь из этого места, в иной осколок. И снова в другой. Прыгая все выше и веще, ближе к материальному миру. Один, второй, третий… выйти сразу в реальность я не могу! Слишком далеко и глубоко, так что это единственный путь, к тому же, у меня на хвосте четыре гада! Что не бросят преследования, даже когда я покину Хаос, пусть и не сумеют самостоятельно выйти в материальный мир. Они словно рыбы, им нет места на суше.

Но они смогут найти мой тайник! И мне это ненужно. Так что… в одном из осколков, дожидаюсь преследователя. Мне его не убить! Даже тут! Не сейчас, и не с текущими силами. У меня нет против него оружия! Но зачем мне его убивать? Когда можно сделать проще.

Тварь появляется предо мной, и вся реальность этого мелкого куска свежо поглощённой земли трепещет от его силы. И все пространственного этого осколка, где остались в живых только какие-то тараканы, сворачивается в трубочку, а потом и в завернутый во множество слоёв бумаги конвертик, где в центре, и меж слоев, сплющенный и раздавленный, прячется мой преследователь, словно бы начинка в блинчике.

Он вырвется из этой ловушки! Сбежит! Ему на это потребуется минут пять, не больше! Но покинув этот осколок, переместившись в иной, я могу легко изменить скорость течения времени там, по отношению ко времени в мире материальном. И эти пять минут, для существа, запечатанного в том бутерброде, растянется на столетия.

И будучи запечатанным, оно просто не сможет этого осознать, не поймет происходящей подставы. В Хаосе, время относительно, и не имея привязки к чему-либо вовне, время в осколке может течь как угодно, хоть быстрее, хоть медленнее материального мира, и на любое произвольное, хаотическое значение.

И я, имея эту привязку, точку опоры. Зная, сколько проходит времени там, снаружи, могу задать разницу в любых диапазонах, хоть миллион лет за секунду, если моему собственному разуму хватит скорости восприятия для столь быстрого течения.

Осталось три твари! И домой, к сестре, водителям, и тайнику, где будет стоять словно трофей, шлем, мертвого короля.

Глава 9

С утра родители были… немножко пожёванными — полночи куролесили! Так что к нам с вопросами и предложениями даже не подходили — быстро собрались, чуть не надев на себя триселя друг друга, и ускакали на работу.

Сестра тоже, была с утречка какой-то пожёванной, словно бы тоже, малость не спала пол ночи, да и всю ночь вообще — за родителями подглядывала, что ли? Маленькая любительница подсмотреть! И даже ответа по части оценки кинжала все так же нет, так то буду заниматься всякими иными вещами, раз уж время у меня сейчас есть.

Последняя тварь из четверки меня все же достала! И хорошо так пожевала броню сестрицы, а если бы не она… домой бы добралось лишь половинка от Лари — интересно, как бы мы выживали, имея лишь одни ноги на двоих? Двуглавым бы кентавром стали бы на пару лет, да?

Заодно, ведя ремонт, зашью и ту дыру меж ног, через которую меня бы могли вскрыть, если бы бой продлился хотя бы на секунду дольше. И это и правда, неприятная штука! И как я вообще додумался делать дырку боевому доспеху?!

Ах, да, тогда в этом был смысл! И боевым на тот момент костюмчик был лишь условно — просто идеальная защита для беспомощной! Тогда было все несколько иначе, и цель была другая, воспитательная! И я не думал, что и сам буду носить данную защиту, ходя в осколки средь Хаоса.

А еще, надо бы передать сестре положенный ей презентик!

— Смотри, какая цаца! — вынул я из кармана небольшую сферу, похожею на некий мячик для игр, помещающийся в ладони.

И сфера зависла в воздухе, меж мной и сестрой. И сфера заговорила жизнерадостным женским голосом, некой молодой орчанки в пубертате:

— Приветствую, я ваш помо…

И сфера недоговорила, будучи пронзенной копьём сестры, разрубленной на две неравные половинки прямо в полете. Кажется… действие это было чисто инстинктивным, и сестрица даже не осознала, что у неё из плеча, выскочило копье, сделало выпад по цели без промаха, с ускорением максимально ему доступным, и уничтожило древнею реликвию!

И сейчас, пока копье неторопливо втягивается в тело, а искрящиеся и обгорающие половинки сферы падают на ковер, сестра, кажется… еще спит! И сонно теря кулачком глазки, зевает, просыпается, и смотрит на то, как валяются на ковре дымящиеся осколки сломанной реликвии.

— Что? — проговорила она, еще разок сладко зевнув.

А я подумал о том, что это, малость, бред! Эта сфера пережила сотни лет бездействия, тучу лет пролежала в заброшенном «дворце», пережила погружение в Хаос, безумство своих создателей, прогулки служителей и культистов где-то рядом, и кто его знает, что еще! И сдохла от того, что моя сестренка, еще не проснулась.

— Э… что это было, брат? — поинтересовалась девица, посмотрев на острие копья в своем плече, что перестало погружаться в тело, замерев на уровне торчащего наконечника.

Проверила пальчиками заточку оружия — как всегда идеальна! И это сестру полностью удовлетворило, явно сделав тепло на сердце. Перевела взор на две половинки на полу, немного их по разглядывав, перевела взгляд на меня, явно даже не догадываюсь, что натворила — испортила мой подарок для неё! Обидно, но… да ладно, её игрушка, её право её сломать, да.

— Что она вообще говорила? — кажется, только сообразила, что тут кто-то что-то говорил сестренка, да и то, только потому, что у меня на лице явно мелькают странные эмоции.

Да и… откуда ей знать орочьи? Так что она явно не поняла ни смысла, ни посыла, этого пищащего шара.

— Брат! Что ты так на меня смотришь?!

— Да так. Ничего.

— А говорила то та железка что?!

— Приветствовала тебя как хозяйку. Плохая ты хозяйка, однако, нельзя тебе иметь своих слуг!

Сестра скривила моську, вновь поглядела на половинки, поковыряла их пальчиком ноги, убеждаясь, что устройство точно мертво, и оживать не планирует. Вновь вернула взор ко мне, но уже без кривой моськи.

— Ладно, низя, так низя, — пождала плечами, выражая полный пофигизм к вопросу, — мала я еще для такого…, но брат! Ты бы мог предупредить, что ЭТО говорит! — сообразила наконец, что атаковала бездумно.

— Кхех! — кхекнул я, и хотел весело сказать: «а если я к тебе ребенка какого приведу, ты тоже его убьешь, потому что он заговорит?», но понял, что это не то, что стоит сестренки говорить.

Во-первых — ведь вполне может! А во-вторых — ребёнок, очевидно говорящий! А вот летающая хтонь — нифига не факт, что должна что-то говорить! И для сестрицы непонятная сфера, говорящая орочьим голосом орочьи слова, вполне оправданно стала целью для ликвидации. Можно так сказать, инстинкты сработали!

— Брат! Ну что ты так на меня опять смотришь?!

— Да так, ничего… пойдем, кушать, да надо бы поработать.

Надо бы зачаровать пару плащей на нормальную невидимость — простыни уже надоели, да и исчерпали себя, так что буду зачаровывать… старый отцовский плащ! Он кожаный, пусть и потертый, и облезший, и его не жалко, даже если он придет в труху за пару дней. Отец все равно его за все эти годы, ни разу не надевал, и валялась вещица все эти годы, где-то на дальней полке одного из шкафов, обзавевшись стойкими складками, что сейчас и не разгладить.

Старый жёванный плащ, то ли для рыбалки, то ли еще для чего, вполне подходил для моих целей, ведь сделан из настоящей кожи, а не подделки, и крайне прочен несмотря на старость и вид. Ну а то, что под зачарованием он проживет в нормальном мире сутки-двое-трое — не имеет значения.

Ходить в нем постоянно мы не будем, а в кармане пространства с замедленным временем эти сутки растянутся на месяц минимум. Так что — пойдет. Ну а сестра, пока я мучал «тряпку», продолжила свои попытки натянуть манопокров на волосы, чтобы более не лишатся своих прекрасных локонов так глупо.

После обеда опять залез на сайт скупки — ответ от торгашей как раз пришел где-то около получаса назад, пришли координаты и описание нового места, точки закладки, где будут деньги на оценочную стоимость кинжала. Сумма не указана, увы.

Получив эти данные, мы сразу же вышли к месту, под аккомпанемент ворчания сестры «чего это моя броня такая потёртая?! Да еще и воняет, словно бы в ней стада слонов в песке каталась!». Без труда нашли тайник, деньги… меньше чем я рассчитывал!

Всего две восемьсот! Часть из которых передана такими мятыми и жёванными купюрами, что прям… бр! Словно бы их нищие где-то собирали валяющимися в мусоре! Зато вроде не фальшивки — магические метки, присутствующие на большинстве настоящих купюр, на тех, что номиналом повыше, присутствуют на всех. А вот голограмма на одной сотке почему-то отсутствует — подозрительно!

Так же с деньгами нам пришла записка с просьбой «Не следите за нами!» как бы намекающая нам, что нас засекли. Хотя, скорее, не засекли, а просто догадались — наверняка в том подъезде были датчики на магию, что засекли всплески магии, выделяемой нашими простынями-невидимками при работе.

Чтож, просят не следить? Не будем! Да, заплатили мало, но — что есть! Купюры надо будет сбыть и обменять, проверив подлинность и избавившись от возможного хвоста, но… это уже мелочи! Главное — начало положено! Тем более что с запиской о не слежении, была и записка с местом под новый схрон, со словами о том, что они с нетерпением ждут нашего более ценного товара.

Более ценным даром пошел кинжал с орка из осколка, который мы быстро сунули в нычку и поспешили домой. Оружие это более ценное, и заплатить за него должны в разы больше! Буквально в десять раз! Но… поглядим, как пойдет дело дальше, и не кинут ли нас, с оплатой за этот ценный товар.

Внешне же, эта ковыряла монстра, все то же самое, что и пыряло гоблина, только больше. Такой же ржавый, те же кишки на рукояти, та же небрежная заточка и сколы на лезвии, и ни один уважающий себя орк, до падения их цивилизации, никогда бы не взял такое в свои руки — они были теми еще белоручками.

Но сейчас не тогда, и орки эти не те, и даже на момент попадания в Хаос, уже были совсем иными, и наверняка дикими. И вообще, сейчас они — уже что мертвецы! Да и оружие это, не нормальный металл, и по магии и по сути, и от гобленской стали отличаются колоссально.

Ведь «гоблинский металл», это и не метал по факту своему, а что-то ближе к полу обогащённой руде, которой придали форму лезвия, да накачали магией. Черный чугун, или даже — ржавчина магией прессованная! Вот иначе и не назовёшь. Убери магию — эта фигня распылится горсткой ни на что негодного порошка!

А вот «орочьи металл» без магии уже металла настоящий! И если убрать из него всю ману и чары — будет кусок плохенького «болотного» железа, но никак не порошочек. Хотя по факту, все это ближе к кускам обогащённого урана, и убрать магию из этого металла вот никак нельзя — это как убрать радиацию, из того же урана. Возможно, только полностью остановив распад, но возможно это, только в очень и очень особых условиях.

Так что ценность орочьего метала в десять раз выше «гоблинского», ведь оно и прочнее и магии в нем больше. И крепче, и вообще — совсем другой уровень! А главное — работать с ним тоже проще.

Вот только орки, это не гоблины! И подземелий с ними, как понимаю, ниже четвертого уровня и не бывает. Банальная плотность магии, для такой стали требуется соответствующая! А иначе… будет что-то ближе к гоблинскому, хоть что с вещами там твори. Так что и сложность добычи, и редкость тоже, выше.

И мне даже уже интересно — почему так? Почему гоблины, любимчики Хаоса, столь сильно обделены магией этого самого Хаоса? И сильных тварей средь них не бывает. Или в этом и кроется секрет их разума и возможностей? Они… не ныряют глубоко?

А вообще, «орочье железо» можно добыть не только с орков, просто его многие берут для сравнения уровня качества предмета. Это уже, как понимаю, термин такой в узких кругах! Градация качества — гоблин, орк, гигант, тролль. Сравнительная шкала, словно шкала твердости, где наверху алмаз, внизу мел, в середине стекло, кварц, и рубин, и сравнивая предметы с этими образцами, можно оценить их качество.

И это корректно! Ведь как в случае с камнями, чью прочность можно определить через сравнение «царапает или нет?» так и в случае с магическими предметами все работает точно так же! Хотя вряд ли кто будет измерять качество изделия столь тупо и примитивно, да вне полевых условий — есть и иные, косвенные признаки, по которым легко сказать за качество, ничего не царапая.

Банальный магический фон! Что скажет всё даже точнее, если иметь хорошую аппаратуру, и не надо махать руками, сталкивая меж собой две ценные железки, авось одна сломает другую. Особенно косвенные признаки будут корректны, для охотников, что к магии оружия, всегда добавляют капельку своей, и они могут убивать тварей даже кухонными ножами, при должном усердии, сопоставимости сил охотника и монстра, и нормальном качестве ножа.

Но суть от этого всего становится только ярче, а народные названия корректней и точнее. То, что добывается в подземелье до четвертого уровня — шлак гоблинский, обижающий гоблинов, с четвертого до пятого — орочьий, унижающий и их. Хотя и там, и там, всегда есть место случайности, подземелью, где не будет ничего, или что-то выше-ниже качеством.

С шестого уровня можно добыть сталь гигантов — эко их превозвысили! А с восьмого — металл троллей. Седьмой уровень личной классификации не имеет, но я бы назвал сталь оттуда сталь циклопов. Хотя… циклопы и сталь — ну такое себе! Где это вообще видано то?!

Впрочем, столь наглое обобщение всего в одну кучу, справедливо лишь для двух нижних уровней качества, гоблинов и орков, а все, что уже условно уровень гигантов, в одну кучу не пихается. И торгуется по уникальным котировкам, из-за своей редкости и ценности.

А порой и вовсе, каждый предмет добычи идет отдельным лотом на разных аукционах. Например, тут дубину с циклопа, как я гляжу, сидя уже дома пред компом, собираются продавать со стартовой ценой в полтора миллиона Юнь!

Куда там улетит цена в итоге — вообще не ясно, но все точно не встанет н жалких двух лямов — шаг аукциона сотня тысяч, буржуи. Лот ведь и в размере крупный! И по качеству не самый шлак, и фактор эксклюзива есть — последний трофей погибших близнецов! Ага… И мне даже интересно — а куда деньги с продажи пойдут?

Ясно, на приют. Так я и поверил! Ну-ну, посмотрим, как там будут себя чувствовать все эти приюты после получения хотя бы доли от такой продажи. Что-то мне кажется, что до них дойдет только сотая или тысячная часть от этих миллионов. Одна на всех! Для приличия.

А еще, почитав что пишут в сети по делу гибели двух близнецов в далеком городе Гром, дошел наконец до этой информации, нашлось наконец время для этого дела. Почитал и о том, сколь много-мало действия предпринимают в поисках виновных, и кажется начал понимать, кто стоит за всем этим и в чем цель всего этого.

Вернее, цели, и то, что интересантов явно множество.

Главные интересанты и их цели в принципе на виду — те люди, что продвигают фальшивую пятерку! Мы им испортили шоу, и они желали нас любыми путями подвинуть с арены, что бы не путали карты, и не перетягивали внимание на себя.

Для них, наш уход в мир мертвых манна небесная, но их в принципе устроил бы и любой иной вариант нашего исчезновения — похищения, пропажа, просто «потерялись», разочаровались в карьере, или же то, что мы — и не пятерки вовсе! А значит — и не конкуренты их деточки, ставленницы во спасительницы.

Другая категория людей, явная оппозиция первым и вообще, и они опечалены нашей смертью почти искрений, но только потому, что им, бедным, не удалось приобрести пятерок-близнецов во своё пользование, для своих нужд и целей. Не удалось вставить руку в наши мягкие тушки-игрушки!

И если первые в новостях активничают несильно — ну помер, и помер! Печально да, но что с того? Не бухтим, смотрим на красотку! — То вторые напротив, воют во всю глотку о том, как все это печально, как такое могло произойти, и так далее, и надо что-то делать, но непохоже на то, что что-то будут делать, и возможно даже сами будут старательно вязать руки тем, кто попытается в расследование. Рыльце у этих оппозиционеров явно в пушку, что и носа не видать! И подозреваю что и их люди, били на той дороге, где в нас стреляли.

А еще из всего дела явно торчат уши заграничных интересантов, что «выражают озабоченность», но их целей и смысла, как и уровня участия во всем этом, я оценить не могу — мало данных! Как и не могу оценить реакцию и участие в покушении на нас криминала — тоже, слишком мало данных и знаний о темной стороне мира. Но то, что их хвост из дела торчит — однозначно!

Ладно, не буду думать о том, что не в силах изменить! Лучше проверю, не ответили ли нам скупщики? Нет, тишина — печально! Хотя, чего я ожидал? Мы закладку в тайник совершили только пару часов назад! Она не факт, что уже дошла до конечного адресата через все эти перепоны.

Следить тоже не стали, незачем, у скупщика наверняка все предусмотрено, и мы бы просто потеряли время, пытаясь отследить товар. Не ножками нам за ним гонятся точно! Прошлый раз это наглядно показал.

Можно было бы поставить на саму сталюгу что-то конкретное для отслеживания, но зачем? Тратить ману, силы, время… Обманывать нас тут если и будут, то только в сумме оценки. Кидать им нас вроде не зачем, тем более что я опять написал замануху словами «Давайте без обмана? Все будет нормально — будет еще кинжал и не один», так что они должны быть заинтересованы в сотрудничестве с нами. Но посмотрим.

— Хм.

К двери квартиры приперся какой-то мужик. Начал звонить — звонок естественно не звонил, ведь ему ни к чему отвлекать сестру от чтения книжки… с каким-то лыром, с говорящим названием «Мир без тебя». А нет, это прикладная физика, и основы механики, принципы рычага, векторы, передача усилий по основным законам взаимодействия… всё нормально!

Но мужику об этом всем знать точно ни к чему. И для него, по ту сторон двери, звонок полноценно рабочий, звонящий. И он долго звонил, ходил взад-вперед пред дверью, стучал… потом кому-то позвонил, слегка поругался, ну так, сдержанно, еще позвонил и постучал, и убыл восвояси. Видимо тот самый доктор! Но мы своё обещание сдержали, так что никаких претензий нет — предупреждение было? Было! Мы лапки умыли. И вообще — мы же мертвенькие! Какие доктора?!

И… поскольку у нас сейчас есть время и деньги — стоит прогуляться! Потратить, часть денег, для проверки их подлинности. А то как-то больно быстро мы свалили прочь от точки передачи, пусть и не забыв немного попетлять дворами, для стряхивания возможного хвоста.

Сестра, против прогулки не была. А скорее только за.

— Устала читать.

Хотя не забыла напомнить о том, что броню я починил из рук вон плохо, а дыру и вовсе не зашил, да. И надо бы как бы исправить упущение! И если с первым она скорее придирается, просто намекая на то, что доспех мне нужнее, чем ей, то вот со вторым — явно моё упущение! Ремонт отнял уж слишком много времени, и я банально не успел все сделать до обеда и необходимостью забрать деньги и передать товар.

И раз идем гулять, в первую очередь конечно же пошли тратить деньги — не, ну а что?! Сами ж заработали! Часть сделали это как дети, без всяких там теток, пусть и старались дать себе облик на себя не похожий. Часть, как та некрасивая баба, вновь нарядившись, и вновь став «кентавром».

Часть денег ушло на еду — и про запас, и для дома! Неожиданно выяснили то, что как бы должны были уяснить давно, но что-то как-то все шло не так — запакованная вода в моем тайнике остается водой, и с ней ничего не происходит, просто возрастает давление в бутылях, из-за испарений.

И вообще, та же колбаса, не становится там мгновенно высохшим сухарем! Как и, к примеру, хлеб. И пирожки, и… много чего еще! А значит, можно все там хранить, если замедлить время. Да и вода, испаряется только тогда, когда она… вода! Только когда это хаотичное состояние вещества, как результат моего противодействие Хаосу, не допуском хаотичных проявлений в тайнике.

Так что внутри нашего тайника-склада, вполне можно хранить газированную миниралку, запакованные соки в бутылках, и много что еще! Если тара, держит давление, а продукт, уже находится под каким-то пусть не большим, но подпором из газа. И заморозка этому всему, особо не грозит.

Окрыленные этим, мы затарились питьём и напитками почти на две тысячи! Триста ушло на иную еду для дома и мамы с папой, которую после долгих раздумий все же решили тоже убрать в тайник, пусть это и сделает еду магически наполненной, что сделает кушанье немного вредным для простых людей без магии. Но в малых дозах и яд за пользу! И при смешении с простой едой, что на столе регулярно — будет даже хорошо! Так что нормально.

Еще триста Юнь потратили на одежду — купили себе пару детских плащей и накидок, резиновые сапожки, и всякого разного, по мелочи, чтобы не трогать батин плащ, не уродовать и не уничтожать, ведь на нем обнаружились весьма интересные вышивки, намекающие о том, что это то ли трофейная, то ли наградная одежка. И возможно, перешедшая отцу по наследству, и хранящаяся на дальней полке как память.

Оставшиеся в наличии пятьсот Юнь наиболее презентабельно выглядящими сотками, решили отдать предкам как презент. Порадовать, так сказать. Сказать им и наглядно показать — мы уже можем зарабатывать! Сами! Наконец-то!

Вот только родители пришло домой не одни. С сопровождением! С тем самым мужичком, появлявшимся под дверьми часа в четыре дня! С чемоданчиком, существования которого днем я и не заметил. И мужик явно был несильно доволен тем, что пришлось идти сюда во второй раз. Да и в первый он был не сильно рад тому, что ему пришлось куда-то топать, непонятно куда и зачем. Да и…

— Брат, а мы можем его не пускать? — поинтересовалась сестра, пока отец ворочал ключом в замке, а мать распиналась пред врачом, оправдывая все тем, что мы просто испугались.

Боязливые мы, ага.

Глава 10

- Не пускать куда? Кого? – отвлекся я от своих мыслей дум и наблюдения, глянув на сестру, которой сам рассказал о том, кто к нам там приперся вместе с предками, - Родителей?

- Ну… - протянула она, и отвела взгляд, - Их все же придется пустить, ведь иначе – где им ночевать? – посмотрела она на меня, подняв моську, начав хлопать глазками, - А вот того, с чемоданом, - кивнула она в сторону двери, - мы можем не пустить?

- А родителей пустить? – усмехнулся я, а сестра кивнула, - Только если он упрется в невидимую стену на входе. В стену нормальную, что я подсуну ему вместо двери смещением пространства, сделав её невидимкой. Или дверь пред его носом по стене двигать начну. – усмехнулся я, как дверь гуляет по стеночке, словно это большой видеоэкран, и это просто картинка, даже если из неё торчит наполовину тела, зазывающая доктора мамка, - Или если мы его пустим, а потом выкинем наружу. Или…

В это время отец, уставший пытаться открыть дверь в квартиру ключом, начал в неё стучать кулаком, крича при этом, что это он, папа, и чтобы мы отрывали уже наконец! Мать при этом, неловко улыбаясь, начала рассказывать доброму доктору о том, как нас напугали в детстве, с годик назад, когда вскрыли дверь пилой, и мы теперь боимся чужих людей. И, видимо, после его визита днем, так напугались, так напугались!.. что заперлись изнутри и сидим дрожим.

Доктор сказал «Ну, может я тогда пойду пока? Они успокоятся…» мать запротестовала «Ну что вы, сейчас откроют!» и тоже начала стучать и говорить ласковым голосом, открывайте детки, это мама пришла, бросая неловкие взгляды на мужчину, и как бы пытаясь закрыть обзор от двери на его существование – догадалась что ли, что мы подглядываем? Или просто... случайность?

Доктор все это видел, но видимо думал, что мать закрывает собой дверной глазок. Явно думал о том, что такая долбёжка в четыре руки и одну ногу по жестянке еще сильнее напугает деток, и фигли они кому что откроют, но всё равно никуда не уходил, терпеливо ожидая дальнейшего развития ситуации, явно веря в чудо.

А еще в подъезд выглянул сосед, осматривая площадку с хмурым видом и явными раздумьями «А не позвонить ли копам? А не грабят ли опять соседи?» но его заметил отец, прекратил стук и лягания, подошел, поздоровался. Через полминуты беседы, сосед его явно узнал и успокоился, удалившись в квартиру. А мы с сестрой, вздыхая, все же решили пустить предков в их же дом. Ну и этого, доктора, заодно – не выпихивать же его магией в самом деле? Еще доложит кому! Не надо!

Дверь открылась, сама, без нашего прямого участия. Мать конечно дергала ручку, но ключом не водила, а дверь открылась… в прочем, учитывая вполне отчетливый звук топота маленьких ножек за дверным проёмом, все было вполне очевидным. Ну мы – забились под стол в своей комнате! А вдруг не найдут? Не по серьёзному конечно, но…

Хмурый мистер врач, зашедший в квартиру, разувшийся и осмотревшись, вычислил наше положение довольно быстро, я бы даже сказал – мгновенно!

– Они наверняка под столом в своей комнате, она же у них есть? Ну вот, или в гостиной, или же под кроватью спальни.

Она закрыта, и они туда не ходят? А стол в гостиной стоит неприкрытый скатертью и там не спрятаться? Ну тогда точно у себя!

Опыт, чё! И этот же опыт подсказал ему самому под стол даже не заглядывать, чтобы не пугать, и вообще в комнату к нам даже не заходить вперед родителей, чтобы и не ходить потом с прокушенными руками – опыт, да! И шрамы на руках.

И поэтому он решил к нам в комнату не заходить вообще, и после предков тоже, чтобы не нарушать территорию маленьких зверят – профи! Настоящий спец! Решил вести приём на диване в гостиной! На нейтральной полосе, так сказать.

Обнаружил пустую кастрюлю под столом, что была туда мной перемещена из-под койки мамки с папенькой, когда те предались забавам. Явно задался вопросом, что она тут делает, и почему от неё столь сильно пахнет медицинской химией, и что вообще за бурду в ней держали, хранили и варили, что она оставила свой след на коррозионностойком металле посуды.

Родители тем временем выковыривали мою сестренку из-под стола детской.

- Не пойду! Не хочу! Не буду! Нет!

Интересно, они вообще понимают, что все эти её кривляния и брыкания, это просто фарс и глупость? Просто… игра! Забава! Постановка! И ничего кроме. Наверное, да, так как силой нас вытащить и утащить даже и не пытаются, работая преимущественно словами, давя на мораль и чувства.

- «Шлеп!»

Или нет – мать только что прописала дочурке душевный шлепок чуть пониже спины и сестра тут же застыла истуканом, словно бы успокоившись. Мать, удовлетворённая проделанной работой, решила, что воздействие подействовало, и дернула её за руку, чтобы вести к врачу – сестренка даже не дрогнула.

Отец в это время пытался ухватится за скользкого меня, что для его рук, словно кусок мазанного маслом стекла – попытки уцепится к успеху так и не привели. Зато я вылез сам, встал рядом с сестрой, взяв её за руку, закрыл плотнее дверь в комнату не сходя с этого места, и мы вдвоём, внимательно посмотрели на предков.

- Вы же понимаете, во сколько раз мы вас сильнее? – сказали мы синхронно, хоть и не репетировали подобную речь, так говорить в унисон и одновременно.

И мать с отцом побледнели почти столь же одномоментно и синхронно, как мы говорим.

- Вы же понимаете, что мы пятизвездочные охотники? – посмотрели мы сначала на мать, а потом на отца, синхронно двигая головами, намекая на то, что о нас после нашей смерти вещают во всех СМИ, - Которых пытались убить, но не смогли. Зачем весь этот фарс?

Мать побледнела еще сильнее, и сжала ручки вместе внизу живота. Отец стиснул зубы и сжал кулаки, держа руки вдоль тела. Не знаю, какие там эмоции сейчас у них в головах, но кажется, осознание всего, только что тюкнуло их по голове. И больно. И сильно. Зато может быть хоть немного протрезвеют! И не будут пытаться окружить нас тем, чем ненужно, влезая в то, что не следовало бы, неся проблемы.

Мы же, все так же держась за руки, степенно проследовали мимо них и вышли в коридор, пройдя сквозь дверь, которая не открылась. И пришли гостиную к доктору, который разложил там свои инструменты.

Зачем пошли? Поиздеваться немного! Над бедным человеком… Потому что хотим! Ну, сестра… хочет, а я соучастник! Ничего не могу с собой поделать, да!

- А! Так вы те самые Лари и Лина! Проходите, я не кусаюсь! Я добрый доктор…

- Что кушает детей? – выдала сестрёнка невинным голосочком.

- Нет, что вы, – улыбнулся он, и мне что-то перехотелось слишком сильно над ним издеваться.

Он… хороший! А, сестрёнка, ты… ну ладно! Только… чуть-чуть! Немножечко. И выпроводить.

- Давайте я вас хоть осмотрю, – подошел он к нам, замершим в проходе, улыбаясь радушно и не смущаясь того, что девочка подстрижена явно криво-косо, а я – побрит на лысо, словно плешивый.

Что у неё шрам на щеке, и явно свежий, и рана эта явно была глубокой, а я просто… подкопчённый, причем довольно свежо копчено, и словно песком тертый, да с красными глазами.

- Вас родители… не бьют случаем? – тихо-тихо прошептал он, осматривая мою голову.

Сестра тут же замотала головой.

- Если что, то вы можете мне все рассказать.

- Не бьют. – ответил я твердо, - Это после того… того…- у меня из глаза покатились слезы, потому как я вспомнил, как разрушалась одна из любимейших мною цивилизацией.

Как горели города, разрушались деревни, как величайший народ, обращался в дикость и дикарство. Как галактическая сила, превращалась в отдельные анклавы, забывая о своем былом величии, или поклоняясь прошлому, как божеству.

Или преклоняясь пред Хаосом, словно бы оно было их творцом и богом, хотя это равносильно поклонению солнцу, что просто шар плазмы средь пустоты, и не умеет исполнять желания и понимать мысли и слова простых смертных.

Вспомнил и их короля, еще живого, и молодого! Вспомнил то, как участвовал в даровании ему бессмертие, пусть и условного, и там, на той записи, что транслировалась поверх неприглядного вида «дворца», я должен был бы быть! Но… меня вымирали из их истории – чертовы расисты!

Впрочем, я не в обиде, они были в своем праве, и жаль лишь то, что все в итоге вот так вот вышло и к такому вот пришло. Обидно, и жалко, и эти воспоминания, самое то, чтобы нагнать на глаза добротную слезу.

- Можете не говорить, я все понимаю, – улыбнулся мужчина, присаживаясь пред нами на корточки и утирая мне слезки, толкуя все на свой врачебный лад.

- Не трогайте!.. брата, – надрывным, ломающимся голосом попросила сестра, словно бы боясь, что он мне что-то сделает, страшась за меня, но при этом так же боясь сама, за себя, что он что-то сделает и ей, если она вступится, не находя в себе смелости даже подойти поближе, или хотя бы перестать стоят к врачу боком, и словно бы на низком старте для побега.

- Хорошо. Можно я тогда тебя осмотрю? – улыбнулся он, переключив внимание на девочку.

Но тут же понял, что проводить осмотр фактически в дверном проёме не самая лучшая идея.

- Может вы пройдете в комнату? – сестра в ответ замотала головой, - А за конфету? – словно фокусник вынул он конфетку из кармашка в рукаве.

Да у него там целый склад! И шприцы с успокоительным есть! И конфеты! И даже чекушка коньяка! Видимо для взрослых. Фига опытный доктор! Я вообще балдею, мужик! Где тебя такого достали?! Тебе надо… презент за труды отгрузить, что ли… вот только что? Чтобы тебе такого подарить… скальпель из орочьего железа? А зачем простому педиатру скальпель? Хм… надо что-то иное придумать!

За конфетку сестренка согласилась, и мы прошли к дивану в комнату. А родители тем временем бились в дверь, просили их выпустить, извинялись, плакали, рыдали, злились, ругались… на нас, и на друг друга.

Тем временем на столе, под которым мы прятались, появились деньги и записка – «Наша первая зарплата!», и улыбающаяся рожица в уголке. А еще появился чайник с кухни, пачка чая и пряники, из тех, что мы купили сегодня в магазине.

Осмотр сестры естественно превратился в какой-то сюр. Слушать сердце – броня! Слушать пульс – броня! Мерить давление – броня! Что-то щупать – и тут она! Доктор хмурился, и пытался усиленно понять – что за нах?!

Достал некий прибор, основанный на магии, что должен провести проверку состояния организма, примитивный, но удобный аппарат, с действием основанными на резонансах, но и тот не помог – броня! Зато пульс щупался у сестры на шее, что… по факту только еще больше озадачило врача, как и «складка кожи» все там же на шее у девицы, где прячется ворот невидимого гидрокостюма, словно бы у девочки тело робота, к которому приделана живая голова!

Врач достал прибор для замеры магического потенциала, опять же приметив, но позволяет находить охотников средь обычных людей, тех охотников, что хотя бы две звездочки – и опять же получил фигу при замере – броня и мы скрываем силу!

Совсем озадаченный доктор переключил внимание на меня, но тут опять вмешалась сестра – не трогайте братика! И вцепилась сначала во врача мертвой хваткой, не давая работать, а потом и в меня, прикрывая собой, смотря волком, и опять же – не давая работать!

Врач, почесал репу, понимая, что такими темпами нифига не добьется. Понимая, что тут уже пахнет детской истерикой, да и не факт, что только ею. Понял, что ему одному тут точно не справился, а потому – решил поискать наших родителе, чтобы подключить их в помощь.

Попытался узнать у нас где они – ничего не добился - мы своих не выдаем! Попросил нас его тут подождать, удостоверившись, что мы можем его одни подождать и не напугаемся, ушел искать предков по квартире сам.

Зашел сначала на кухню – никого! Потом проверил ванную, непонятно зачем, затем постучав, заглянул в туалет… потом пошел по комнатам, видя лишь пустоту, и почему-то одну и туже комнату за каждой из пяти дверей! Явно не подумав о том, что комнат в квартире как-то многовато.

Предпоследней дверью в длинном ряду, наткнулся на детскую - дверь в нашу спальню без проблем раскрылась перед ним, и он застал картину, как наши мама с папой, уже успокоившись, мирно чаёвничают за столиком детской комнаты, ведя светскую беседу, беззаботно щебетая и воркуя.

Родители его появления и близко не ожидали, и опешили, однако быстро взяли себя в руки, сказав нейтральное «Что-то нужно?». Врач, тоже проявил профессионализм, не став спрашивать «Какого фига вы тут чаи гоняете, когда там ваши дети?! И вообще - зачем я тут, если вам это все совсем не интересно?!». И просто описал ситуацию как есть – у девочки фиг знает что, а мальчонку эта же девочка не дает даже ощупать, заграждая слезами.

Родители задумались, спохватились о лежащей на столе записке и деньгах. Прикрыли бумагу рукой, чтобы доктор не прочел текст за зарплату. Оно конечно ничего не значит, вот вообще, и бумага эта могла принадлежать кому угодно, как и деньги, но… врач в любом случае увидел её еще тогда, когда только зашел, и не ясно, какие выводы из этого сделал.

Предки же, немного попереглядывавшись друг с другом, разговаривая без слов, и обмозговав ситуацию на свой лад, сказали врачу «Пойдемте посмотрим».

И пошли! И посмотрели! На пустую комнату! Ну не будем ж мы и всех дожидаться все это время?! И родители поняли – это все бесполезно и бессмысленно. А потому, извинившись пред врачом за беспокойство и вот это вот все, расплатились с ним, НАШИМИ ДЕНЬГАМИ! Отдав за труды и старания всю сумму целиком. И выпроводили мужчину за дверь, отдыхать или работать, ну в общем – гулять подальше, потому как мы всё равно уже не влезем из той норы, в которую забились.

Но мы конечно же вылезли, сразу же как он ушел. И внимательно, очень внимательно посмотрели на предков, после чего ушли к себе, не став ничего им говорит-объяснять, как и пускать к себе в комнату. И не потому что обиделись, а потому что все итак уже сказано не раз.

Мы охотники, одаренные магией люди, нам нет смысла обращаться к людскому простому врачу, пока мы сами не посчитаем это необходимым. И этот прием доброго доктора, который не смог даже прощупать на руке пульс должен был это только потвердеть.

И вроде как, до предков это вновь стало доходить. Да и деньги, заставляют их надеяться, что все и правда будет хорошо, несмотря ни на что. Правда, и теории различные они тоже строят, вплоть до той, в которой мы стали тайными агентами правительства, хе-хех.

Утром родители по обыкновению отправились на работу, а я вновь скрипнул зубами от мысли, что надо бы их туда не пускать! Но денег у нас все так же нет, как и внятных запасов провизии дома. Даже батат в холодильники кончился! Не говоря уж о запасах блинчиков в морозилке, что вновь показывает дно – забыли их прикупить, да.

Поглядел на наличие ответа от скупщиков на новую сделку – нет его! Поглядел на появившееся в сети новое объявлении о скупке в нашем городе, что создано словно бы… непонятно кем! И от того еще более подозрительные, чем прочие.

Красивый красочный сайт о покупки, с полноценным функционалом, а не беднота, блеклость и осторожность прочих, реклама тут и там, о приходите к нам – потому то и нашел я это место, хоть и не искал!

И все такое вот, заманивающее и красочное – явно подозрительное! И пахнет или какой-то подставой, или кем-то совсем новым в этом бизнесе, непонимающим куда он вообще ввязывается, и что на статью нарабатывает, а не носками да чайниками в переходе торгует. И возможно нам стоит рискнуть, и связаться и с этими торгашами – деньги нужны, очень! А все риски сейчас приемлемы.

Сделав дело, и договорившись о встрече и передачи, что почему-то может быть только ночью, отправились в тайник, заниматься своими делами. Сестра тренироваться, да читать книги, а я, решил наконец зашить эту дырку в её костюме! Негоже ей ходить с такой уязвимостью между ног! И вообще, стоило бы переделать мои перчатки в шлем для неё, чтобы убрать наконец и эту уязвимость.

- Нет. – твердо сказала она, в ответ на моё предложение о шлеме.

- Но… почему? – удивился я, - Будет полный доспех, полная защищенность.

- Нет, тебе важнее!

- Но сестра…

- И вообще! Лучше весь костюм забери себе. – сказала она прямо, то, на что намекала весь день, говоря «броня неудобной стало, может ты её наденешь сам, а брат?». – Тебе важнее. - сказала совершенно уверенная в своих словах, даже не сомневаясь в принятом решения и собралась уходить развернувшись прочь от меня, добавив слов, бросив их уже себе за спину, – Ты куда чаще меня собой рискуешь.

- Но ты погибнешь без доспеха! – соскочил я с места, где сидел, от такого поворота, от такого заявления, сделанного в лоб.

- Не погибну, все будет нормально. – улыбнулась она, вновь развернувшись ко мне лицом, и закрыла голову панцирем из наконечников копий.

- Только голова. – рубанул я правду матку, и она, убрав шлем, смутилась, признавая истину, - Костюм твой, я не хочу тебя терять.

- Но ты… - сделала она пол шага ко мне, вытягивая руку, и смутившись, опустила её как и глаза, - погибнешь… сам можешь пострадать. Уже… тебе нужнее!!!

- Нет. Я могу защитить себя сам. Но не смогу защитить еще и тебя.

- Но… перчатки оставь себе! И шлем не делай. – уверенно заявила она, сама себе кивая и плотно сжимая губы. – Голову я и так научилась защищать. А тебе… нужно иметь хотя бы что-то прикрытым. И вообще – не ходи больше в Хаос без доспеха.

- Только если ты дома, и тебе ничего не угрожает.

На том по итогу и решили – переделок не будет. И я принялся работать со ставшим похожим на простой гидрокостюм цвета металлик костюмом почти совершенной брони сестры, устраняя имеющеюся у него между ног брешь, да полируя потертые и плохо восстановленные места, оставшиеся после встречи с неприятелем прошлой ночью.

И все же, это была глупость, делать дыру в броне меж ног! Но тогда сестре было лишь пять лет, и она была ребенком и могла забыть, что надо ходить в туалет осознанно. Сейчас ей больше двадцати, и это уже не имеет значение, она уже взрослая девушка, всему наученная, и все сама осознающая.

Глава 11

— Майкл, департаментские совсем обозрели! Разберись! — проговорила Майклу в ухо телефонная трубка и звонок прервался.

Босс, сообщил важную новость, и отключился, не желая более себя утруждать объяснениями. Ни тем, где именно, кто конкретно и как берега путает, ни тем, как именно с этим надо разобраться. Все это Майкл должен будет узнать у иных людей, у иных подчиненных Брюса, и сам принять решения о том, как с этим всем разбираться. И нести ответственность, личную, самоличную, и своей шкурой! И пред босом… да и перед своими людьми и их семьями, по факту, тоже. Ведь он за них отвечает головой, за их жизни и здоровье.

— И когда все к этому пришло, — пробубнил сам для себя Майкл, теребя «часы» на руке, продолжая удерживать телефон.

Понял, что так говорилка опять погорит — пятая за месяц! И убрал ей в карман, с иной стороны тела от странных часиков.

Подарок сына… слишком необычный! И мужчина окончательно запутался в том, как к нему относится. В конце концов, он понял вновь, то очевидно, что было явно давно — дети, просто дети! Даже если охотники. И их решения, и поступки, их творения и желания, не всегда правильны даже для них самих, не говоря уж об окружающих людях.

И эти часы, надо признать, вполне могут быть неудачными! Даже при всем старании детей создать шедевр! И эти часы… могут делать все что угодно, кроме нужного, даже если хотелось обратного. Часы могут следить за ним, передавать информацию, быть совестью, и ни разу ни от чего не защищать.

Вновь зазвонил телефон, и вновь звонил Большой Босс.

— Отбой, Майкл! Старая Кочерга заинтересовалась этим делом лично! Её люди разберутся. — сообщил начальник, и вновь отключился, без здрасти и прощай.

А Майкл вновь повторил ту фразу, о том, когда все к этому вот пришло.

Когда он… стал столь близок к боссу, к столь большом Брюсу, что ранее был словно на недосягаемой высоте? Наверное, тогда, когда стал делать для него ответственную работу, выделившись средь прочих работяг своим необычным подходом к вопросу, самостоятельно его и подняв. Когда началась вся эта заварушка с зеркалами.

Но когда он, Майкл, решающий проблемы без насилия, стал… мордоворотом?! Что только и делает, что применяет насилие к разным людям? К конкурентам, которых и так было немного и все мелочь, нестоящая внимания, к чиновникам и контролирующим органам — до похищения их детей и родственников пока не дошли, но проникновения и разговоры по душам уже были! И Майклу не нравится куда все это идет!

Разговоры с неплательщиками и должниками, перестали быть словами. И стали «разговорами», с методами на грани тех, что применяет ненавистная ему мафия. А с предателями и доносчиками… часть из них, пришлось закапывать прямо на стройке.

Когда Майкл… стал решалой по таким вот вопросам? Окунулся с головой, во всю эту грязь?!

Наверное, тогда, когда их мирная фирма, решила бодаться с мафией, и чтобы откупится от прочих в последствии, потребовались деньги и действия, что потребовало более жесткой политики от начальства. И теперь они сами… словно некая мафия, вот только есть ли для них таких, место в этом мире? Или… их перемылят конкуренты, как они сейчас, устраняют неугодных, расширяя рынки, готовя площадку в том числе и для иных, новых и более сильных игроков, что вроде как в союзе, но…

Вновь звонит телефон, и вновь босс, звонящий третий раз подряд за столь короткий срок. На этот раз новости невеселые — Майкл будет участвовать в разборках с департаментом! Но не сам, не сам всех поведет и все решит, а пойдет под началом людей этой Кочерги, держащей под собой вторую часть бизнеса Брюса.

Это… понижение? Знак… недоверия? Или условия самой бывшей жены начальника, совладелицы фирмы? Или кого-то из её людей? Неясно, да и неважно — лучше быть шестеркой в свите, и не принимать ответственность за то, что делаешь, просто выполняя приказы, чем вот так вот, иметь всю эту грязь на своих руках.

Щелкнул браслет на часах человека, пряжка ослабла, и часы слетели с руки. Были пойманы рукой иной, и со вздохом отправлены в карман брюк, по иную сторону от телефона. И Майкл пошел работать. А детям… незачем знать о том, как, где, и кем, трудится их отец.

Модернизация костюма не заняла особо много времени — подумаешь почти неделя! Из-за ускорения течения времени, в мире материальном прошло только пять часов! Я справился с работой за пять часиков! Ну и что, что копался пять дней… это не в счет!

После работы над костюмом, перешел к работе над нашими свежо приобретенными плащиками. Зачарование их было делом не хитрым, все тоже самое, что и на простынку, плюс несколько чар на стабилизацию, сокрытие чар, и как ни странно, долговечность — без них плащи из простого «кожи молодо дерматина» сдохли бы уже через час, а так есть дня три, наверное… Но это не точно.

Чтобы стало точно неделя сроку — я слишком долго возился чтобы так просто фукнуть! Я добавил в накидочки пару нитей из разного магического металл и завязал чары на них — помогло, но… работа всё равно вышла грубой и в следующий раз нужно действовать как-то иначе.

Возможно стоит отказаться от покупного чего-то как основы, не маяться, и сделать плащи полностью самому из ресурсов осколков. Это будет… мощнее и долговечнее, и под такими плащами уже не нужно будет ходить черепашьим шагом, чтобы оставаться незамеченными. Хотя и проблем такое создание тоже имеет вагон — нужно думать! С наскоку такое не создашь.

После плащей я зачаровал пару пар нашей обуви на сокрытие следов. По факту, это делает обувку сапогами-болотоходами, так как она перестает проваливаться даже в самую мягкую грязь или пыль. Из недостатков — магические следы остаются четкими до ужаса, да и обувь, выходит одноразовой. Тоже надо думать о ремесленных аналогах из магического сырья.

Последним пунктом моего творчества стали мамины туфельки, которые мы используем для образа уродливой тетки с полудетским лицом. Туфли эти я по сути перекроил полностью, покрыв их слоем металла и изнутри, и снаружи, уничтожив основу, используя её словно бы воск для моделирования, что вытапливается после застывания формы.

Замагичил кучу чар, потом покрасил, и… в итоге получилась чисто магическая поделка, способная менять отпечатки подошвы, меня их из нескольких заданных алгоритмов, с функцией не оставлять отпечатков и вовсе, и возможностью делать невидимыми ноги владельца. Разве что магические следы по итогу спрятать так и не удалось, и я, пытаясь этого достигнуть, чуть не разрушил свою поделку. Надо передохнуть.

Сестра за эту недельку с хвостиком пребывания в тайнике, научила-таки свои волосы развиваться без ветра — сбылась мечта идиотки! Пользы от этого ноль, навык пока срабатывает как-то спонтанно и практики его применения еще нет, но… она поняла принцип! И это прогресс! И по факту, она сотворила и научилась тому, чего даже я не умею! Ути моя лапочка! Как же я ею горжусь! Хорошенькая моя…

— Что ты так на меня смотришь?

— Пошли, на кухню, поедим, что ли. Да передохнем. — улыбнулся я, глядя умильными глазами на сестренку, волосы которой едва заметно колыхались кончиками.

То в одну сторону, то в другу… ляпота!

Пошли, поели. Сил нырять в тайник уже просто не осталось — мы там итак были очень долго! Так что «перед сном» я отправился донимать компьютер, на предмет ответа от скупщиков — все так же ноль сообщений. Видимо оценка орочьего клинка занимает больше времени, чем гоблинского! Так что… почитаю-ка новости! Что там о наших тушках пишут? Что там еще пишу о двух павших вундеркиндах?

Да собственно, все тоже самое, и ожидаемое. Какие славные… как рано ушли! Причем, многие новостные порталы, даже поленились удалить старые новости, где мы чуть ли не младенцев еле пачками! Враги человечества во плоти! Вот… ни стыда, не совести, ни чести ни достоинства у этих репортеров! Продажные шлю…

Пишут, дескать мы подавали надежды, могли со временем изменить мир! Все бы стало иначе! Но… вот такие мы хорошие, у которых были годы впереди, так глупо ушли… Но вот странно — мы-ж дети охотники! Долго не живём мы! Какие надежды?! Какое будущее?! КАКИЕ ГОДЫ?!

Писали, что так мало в мире пятерок, а мы…, а мы не виноваты! Писали, что столь хорошие герои, наверняка бы завещали свои вещи тому-то там, фонду какому-то…. А вот это уже даже не смешно! С приютами ясно! Такие идеи мы действительно подавали, там, в городе Гром, когда нас подарками засыпали! Но… фонды? Это вообще, что и с чего?!

А, фонд помощи беспризорникам… хм, либо он так хорошо работает, либо в этой стране и нет этих самых беспризорников. Тут у многих проблемы с деторождением, так что многие берут себе чужих, так и не сумев дотрахатся до своих.

При этом, «случайные залеты» большая редкость! Так что «лишние дети» это как правило не отказники — к таким родителям, что откажутся от своих детей, если люди узнаю, а они узнают, будут относится как к последним свиньям! И ничтожествам, которым нет места в обществе.

А потому, дети без семьи, это те дети, у которых свои родители погибли, а родственников не нашлось. Судьба их, так-то, незавидно! К чужим, в этой стране, относятся плохо! И взятый на воспитание ребенок погибшей знакомой никогда не станет в новой семье своим, никогда не будет родным!

И тем более никогда не сумеет заменить погибшего сына-дочку, умершего еще в утробе! И отношение к этому ребенку будет соответствующее, холодное, и даже порой жестокое. как к падчерицам и пасынкам, но и жить в приюте ребенок все равно не будут — местами очередь стоит на усыновление-удочерение.

Так что с приютами тут всё совсем не густо! Они… скорее распределители, как я понимаю, определяющих куда дальше ребенку, и временно держа их у себя, пока тетя-дядя добираются за киндером с другого конца страны.

Ну и места для… совсем уж отбросанных отбросов, как понимаю! Тех, кого никто не хоте брать к себе! Или я заблуждаюсь? И таких не бывает? Без личного опыта много не понять, да — в сети могут писать всякое, и не факт, что правды будет хотя бы треть. Да и даже правду можно осветить с разных сторон — мы с сестрёнкой тому пример, и наши действия, подсвечивают разными красками.

Вот новость о нас, двухнедельной давности, с картинкой наших тушек пред вратами шестеркой — два ребенка недоохотника воруют подземелья у настоящих защитников человечество! Зачем им это надо?! И для чего создают опасность для города?

А вот свежая новость, под той же фотографией — два ребенка охотника, с отвагой смотрят в глаза угрозе мира! Защищают людей и жителей города от подземелья, лишь вдвоём бросаясь навстречу опасности!

И при этом описывается и там, и тут одно и тоже событие и зачистка того же самого подземелья. Действие одно, а смысл — диаметрально противоположный! Там, мы зло во плоти! И никак иначе! Тут — добро и сама надежда!

Так что… всему верить, увы, как-то не приходится. А еще, я кажется начинаю догадываться, почему на родителей до сих пор не вышли, как на родителей павших героев — а зачем? Это же делится придется! Делится! Деньги! Те самые миллионы, с одной только дубины! А убитые горем предки вундеркиндов, могут и отчебучить чего, того, чего не следовало, терять то им особо нечего.

И неизвестно что у этих предков есть за душей! Какие связи и прочее…, а значит — за нами следят! И за домом, что так-то очевидно, и за родителями. И возможно попытаются все сделать тихо, тихо зайти, ограбить, и уйти. Для начала.

А пока что… просто плюют, до поры до времени. Ждут, пока немного утихнет шумиха, уляжется пыль, да делят добычу меж собой, что все равно уже не сумеет уйти. А если кто сунется вне очереди — станет козлом отпущения для всех остальных.

Дескать вот он, он! Такой вот злыдный-злыдень, обидел родителей столь великих и мертвых детей, и его надо покарать, и все его отобрать, в качестве покрытия морального ущерба. Ущерба интересантов, кончено же! На судьбу родителей всем будет как-то плевать, их просто будут использовать как флаг, для передела сфер влияния и рынков.

Потому-то никто из крупных игроков пока и не дергается — разбираются что кому достанется! Наблюдают, следят, подумывают как всех обмануть, но не предпринимают решительных шагов. А мелочь пока просто еще не в курсе за ситуацию, и стать козлами отпущения еще как-то не успели.

Все затаились до поры до времени!

А возможно и не до поры! Некие гаврики, зашли в квартиру соседей, и… применяют какой-то артефакт, на стене, той, что наши квартиры меж собой разделяет. И артефакт этот… как понимаю, сдвигает по фазе материал, на котором его задействуют, делая стенку нематериальной, и доступной для прохода человека, как и проноса ценного груза обратно.

Хитро! Вломились к соседям, чтобы не отсвечивать со вскрытием нашей двери, и пока квартира та почти пустует — старую баку, там обитающею в дневное время газом усыпили! — эти люди, спокойно делают свои великие дела. Спокойно все себе творят, взламывая… стену! И наличие в стене защиты они уже определили, и пытаются подобрать «ключик», чтобы не ломать грубой силой — этой силы у них просто нет.

Да… таких придется пускать и убивать! Или… ломать им артефакт? И… мне интересно даже, что у них есть еще из цацек! И что они вообще знают о нашем жилье, насколько… точно в курсе планировки? И вообще… пусть заходят! Обратно им все равно уже не сбежать, если я конечно не разрешу.

Зашли, осмотрелись, прошли по комнатам с какими-то магическими приборами, меряющими потенциал. Как видно — ищут ценности! Но из-за излучения стен, толку от этого мало, да и ценностей этих в квартире и так нет.

Разве что центр всего — замок сестрички в детской! Но в детскую я их не пустил — двери в комнату просто не нашлось на стене, зато спальни было аж две, только в одной из них нашлась мебель с детской, и не было цветов-хищников на подоконнике.

В зал я их тоже не пустил — я тут как бы сам заседаю! Да за компом! Пока Лина, навалившись спиной на стенку у окна, читает книгу, и даже толком не обратила внимания на пропажу мебели из комнаты.

В общем, кручу пространством! А эти умники похоже даже и не поняли проблемы! И того, что комнат лишь три, за место четырех положенных, тоже, не осознали. Обошли все и… че? Просто свалить решили, да?

Не! Так не пойдет! И выход, стена, через которую они прошли, не позволяет сквозь себя вновь просочится.

Гаврики ругаются, матюгаются, поминают некого Чмена, что навел их на это место, сказав, что тут полным-полно ценных магических штук, а тут только мебель, да стены с магией, но это всё — не унесешь! Да и ценность этого всего — сомнительная! Просто кто-то при строительстве дома, насыпал в раствор толченый камень маны! Зачем не ясно, возможно хотел в бетон спрятать, да раскололся он в миксере при замесе, и тут теперь все вот так вот и светится, и технику губит. И как видно артефакт, что их кормит, тоже, сдох по этой же причине.

— Но там же силовые лини! В стене! Ты сам видел!

— Да арматура это в бетоне просто! Сам же видел уже такое! Магия резонирует с железками, и вот получаются такие вот структуры, что порой сложно пройти!

— Но они… извиваются! Петляют и пересекают.

— Значит и провода! И арматуры не жалели… Валить надо от сюда! Валить, пока не поздно! Пока хозяева не вернулись!

— Да брось, их до вечера не бывает дома! Чмен же…

— А ты ему веришь после всего? Кидала этот Чмен! И артефакт просрали, и не факт, что починить удастся, и добычи фуфел! И еще ладно если дверь изнутри открывается… Тфу! Я из окна семнадцатого прыгать не буду! Да и на нары больше не пойду! Понял?!

— Да, да…

И тройка дебилов, где говорили лишь двое, а третий старался рот без надобности не разевать, отправились в коридор ко входной двери. Причем, пока они тут ходили, они даже ковры старались не топтать, ходя по ним аккуратно, и бахилах! И в шкафах ковырялись в перчатках, и все то немногое. Что трогали, аккуратно на место сложили.

И вообще — какие вежливые и интеллигентные нынче воры пошли! Видимо следствие их метода проникновения и труда — зайти через стену без вскрытия двери обворовываемой квартиры, вынести все ценное, не оставив следов, уйти из квартиры соседа, не взяв у него НИЧЕГО! Даже на кошелек старушки, лежащий на столике на видном месте, не позарились эти хитрецы.

И их, как понимаю, просто использовали как таран, как разведку, для проверки что есть, и чем можно поживится. Просто… расходный материал, который не жалко! И они вышли к финишной прямой, начав ковыряться с замком двери, чтобы открыть и выйти прочь. И теперь мне надо понять — что дальше?

Я, по сути, уже от них узнал все, что хотел! И кто заказчик, пусть мне это ничего не дало. И кто бригадир — еще одно ничего не значащее имя, произнесенное начавшими нервничать запертыми в чужой квартире людьми. И я могу с ними сейчас сделать се что хочу! Но что должен? Что будет лучше?

Убить? Несложно! Но низко — они хоть и воры, но живые люди. И если они пропадут, для их начальства и начальства их начальства будет «звоночек» что тут что-то есть. Заточить? Тоже, что и с убийством, плюс морока и растрата.

Да и к тому же — а чем я их в своей темницы кормить то буду? У мен тут для родителей то еды нет! А не кормить… пытать, да? Да и расточительно это дело, делать отражения, а не делать — в детской их всех поселить, да? Всех троих?

Кстати, какие-то они не профессиональные — зачем идти втроем на дело, если все трое заходят кучкой на объект, и никого не остаётся следить за ценным артефактом? Вдруг там… газ выветрится, и бабуся очнется, и выключит странную штуку, зачем-то весящею на стене, решив использовать её за грелку для ног.

А ведь хорошая так то тема!

— Ублюдок! Говорил тебе остаться! — сообразил это же самое главный, накинувшись на того третьего, молчаливого, — Так нет же! Я лучше вас всех с приборами разбираюсь! Лучше! И где?! Где блин, я тебя спрашиваю?!

В ответ было лишь невнятное мямленье, и дело бы дошло до реального мордобоя, да коллега вмешался, предложив успокоится, и все же подумать, как выбираться без кулаков, оставляя следы крови везде и всюду, как улику, ухудшая и без того их плохое положение — вдруг еще удастся сбежать!

Отпустить их? А что я в принципе то теряю? Чмену они доложат, что ничего ценного тут нет, и они все на время успокоятся. И сами эти гаврики, сюда точно больше не придут, слишком напуганы возможностью оказаться запертыми и присесть на нары.

Не рискую, да? Или нет? Родители? На них нападут, чтобы вытрясти «где золотишко»? Да, это возможно! Но считать за угрозу столь низкопробный криминал как-то не выходит. Глупыми их не назвать, артефакт в количестве одной штуки у них есть, вернее был — его я им обратно не отдам! Да и сгорела уже эта штукенция, от контакта со стеной.

Ну а угрожать родителям ножами… ЭТИ точно не будут, а их босс, Чмен или кто еще, может и так, и так, что застрянут тут «его люди», что нет, что уйдут целыми, что нет, и даже если вернутся по кусочкам, все одно!

Хотя послание я могу ему написать, выжигая холодом на лбах у этой троицы буковки, складывающиеся в слова «Чмен, сиди дома!». Холод не жар, и надпись как раз проявятся через время, достаточное для того, чтобы дойти до горе наводчика! Обложить матом за гнилую наводку. да за потерянную дорогостоящею игрушку-кормилицу.

Решено! И трое воров, еще раз попытавшись открыть дверь, с трудом, но проворачивают крутилку замка. Дверь со скрипом отворяется, и воришки беспрепятственно выходят прочь из квартиры, а сама квартира возвращает себе прежний вид, и мебель в детскую комнату.

А я, неожиданно осознаю один очень и очень большой свой прокол — врач! Он же нас видел! Живых и условно здоровых! А еще он явно правильный мужик, и видя наше состояние, может и доложить куда-нибудь, типо тут деток обижают. А еще… да сам факт, что он ходил на прием! К ДЕТЯМ! Что вроде как мертвы.

Да, мы при нем сами на себя похожи небыли! Да и сейчас, не похожи, с этими прическами и несвежими лицами. Но нас двое, мы близнецы, и у тех самых родителей, в той самой квартире. И все те, большие игроки, что следят и контролируют ситуацию, что только ждут момента для взятия «наследства», мигом поймут, что наследства и нет, и мы, так-то, живы.

Не сдох сей дед, не сдохла бабка, и конь у дома, все еще чужой. И… нет, все! Пора заканчивать играть в не пойми кого и рисковать почем зря! Все, простите предки, но работа отменяется! Я итак уже достаточно наделал глупостей, чтобы допускать еще одну. Как вернетесь, я вас в квартире надежно запру, и никаких походов до работы!

И нам надо искать еще один дом! Большой, просторный… просто потому, что со всеми этими артефактами, нет уверенности, в безопасности нашего жилища в полной мере, и родители надо бы держать подальше от внешних стен и настоящих окон.

Создать подобное сейчас нереально, но можно подойти к вопросу с иного бока — нужно место, что защищено не только магией, но и тайной! И куда можно будет спрятать папу с мамой на случай проблем, на время разборок в квартире. И разборки эти, явно уже не за горами! Надо найти иной дом, зачаровать, на прочность стен и воздуха фильтрацию, и пусть родители там посидят, пока мы разбираемся с проблемами.

Нужен… большой дом! Чтобы с потенциалом! А то в квартире банально мало места, чтобы сидеть сутками и месяцами взаперти! Некую… заброжку! Любой заброшенный, кирпичный, а лучше бетонный дом! Ведь удобства сейчас как-то и неважны. А потом… потом все будет!

И я ведь знаю где стоит подобное! Кирпичное, старое, но вполне достойное! Там, у портала пятого уровня, что мы зачищали когда-то! Там как раз есть домик под снос, без окон, но с крепкими стенами. И не один он там такое — есть что выбрать! Там целый квартал под снос намечался! Выбирай любой! И — делай что хочешь.

Да, плохая идея селить предков в заброшку, но — лучше так! Хотя бы так! Топаем, смотрим, делаем!

— Сестра! У нас есть дело! — выхожу я из стены детской, обращаясь ко все так же читающей книжонку сестренке.

— М? — выглядывает она из-за угла мебельной стенки и из-за шторки.

И делает смачный зевок, прикрываясь ручкой, выражая то, что думает по вопросу «дело» и сейчас.

Да, мы так то устали, и нам бы поспать! Тем более, что ночь тоже ожидается рабочей согласно плану. Но — родители, и новый дом для них, куда важнее всяких сделок и денег! В крайнем случае — я один схожу на торг, я справлюсь, я выдержу, а сестра — пусть отдыхает!

— Ну уж нет! — мгновенно реагирует на это предложение сестренка, соскакивая с пола в прыжок и демонстрируя боевой настрой, — Куда ты, туда и я!

— И в Хаос?

— И туда! Если… — опускает взгляд на собственные пальцы ног, — там от меня будет польза, брат.

— Договорились, — решаю я, кивая самому себе, и мы начинаем собираться в путь, на работу по поиску нового пристанища для наших родителей.

Для поиска некого дома, что брошен и никому не нужен, и мы приберем его себе, на временной или постоянной основе, и возможно даже с выкупом официально в далёком будущем, когда разбогатеем.

— Как думаешь, сколько будет стоит пятиэтажка? — задаюсь вопросом, и сестра неопределенно пожимает плечами, не представляя ответа даже в теории, и идет до туалета, чтобы сделать дело на дорожку.

В броне то дыры более нет! И теперь… или так, или в тайник. Где… скоро будет склад, да! Из… всякого.

Собираемся, одеваемся, покидаем дом через стену под невидимостью, бежим, добегаем…

— Хаос вас задери! — тихо ругнулся под плащом невидимкой.

Домиков-заброшек на их месте больше нет, как не было никогда! Снесли их, под ноль! И даже мусор уже весь куда-то вывезли и теперь на том месте… ну не стройка, но подготовка к ней — нужно искать другое место. Например — заброшенный завод, где были орки! Чем не база?

Вот только метнувшись на ту сторону города, обнаружили там похожую картину — завода нет, всё снесено. Правда, и стройки нет, и мусор от разрушенных зданий никуда не делся. И даже такое чувство, будто тут все бросили, сразу после того, как все взорвали! Разнося здания на осколки при помощи взрывчатки.

Более того — такое чувство, будто тут… вновь помойка! Трупов собаки и прочего хлама пока нет, но… зато есть груды подозрительного строительного мусора, которого тут никак быть не должно — ну не было у завода кирпичных зданий! Не было! А кучи битого кирпича — есть! И… не сюда ли свозят мусор с той площадки, где стройка ведется?

Решили поискать брошенные дома в ином месте. Скажем, в том районе, где бабка с дедом живут — а что? Там был такой райончик, где стояли никому ненужные одноэтажные личные домики! И транспорт никакой не ходил. И криминал. Нам конечно не хотелось бы туда ходить, но…, а вдруг там есть что подходящее? Большой заброшенный особняк… да хотя бы большой и крепкий подвал так и не построенного дома! Или просто большой и крепкий подвал дома. Заодно и бабку с дедом проведаем! Не лично, но так, хоть глазком поглядим на их дом!

Поглядели. Даже очень сильно поглядели! Лучше бы не ходили — вся дверь и весь подъезд дома, где обитают эти старички, исписан надписями «Убийцы!» «Лиходеи!» и почему-то «Стукачи!». И это только те, что хоть как-то приличные, и относительно мирные, без угроз и обвинений.

Остальные… ну пожелания смерти и удавится чем-нибудь, наверное, будет самыми распространёнными, пусть и написаны не так, а в грубой форме матом, а прочее вообще мат бессмысленный, на вроде упоминания самки сутулой собаки. Я даже рискнул, и прошел сквозь дверь их квартирки, наблюдая как от моих манипуляций дрожит само пространство.

Но я хочу… их повидать! Ведь время позднее, и они должны уже быть дома, пусть я их и не ощущаю. Но я могу и не заметить — они простые люди, и я частенько таких путаю, в силу старой привычки и даже осознанного, пусть и былого, желания таких не запоминать. Хочу удостоверится, что они живы, и хотя бы относительно здоровы! И в случае чего — увести их домой, поселив в отражении — не убудет.

Внутри квартиры… был погром. Тотальный! И только пара мест, выглядели… прибранными и немного чистыми — одна кровать, явно на двоих, и уголок на кухне. И полное отсутствие старичков, вот уже дня два как минимум.

Похоже… кто-то вваливался сюда, выбив дверь, вырвав ответную часть замка из деревянного косяка с плеча, устроил лиходейство, и… было это не раз и не два, и старички уже на гране отчаянья.

И похоже, старики просто устали, и решили дома более не ночевать — следов похищения тут точно невидно, и вся мародёрка, как понимаю, проходила в отсутствии хозяев — признаков борьбы вокруг как бы тоже не видать. Ни явных — крови или чего-то такого, ни косвенных, в виде характерных отпечатков потных рук на стенах, следов попыток встать после падения, или следов волочения.

Похоже, их надо с собой забрать! Но где их сейчас найдешь?! Даже гадать на данный вопрос как-то бессмысленно.

Пред уходом наспех зачаровал дверь. От взлома при большом желании она не защитит — выбьют вместе с косяком! Но хоть какую-то защиту дарует — выломать из косяка накладку уже не удастся. А так… надо быстрее находить себе место под базу и уходить в изоляцию. Ну и продуктами тоже запастись — что там по скупщикам? Сегодня будут деньги?

Уходя от бабки с дедом в подавленном состоянии, мы заглянули и на ту детскую площадку, где весело резвились с ребятами совсем недавно и осваивали тренажер о двух палках и одном копье. Турник наш к этому моменту конечно же уже развалился на ошметки и выглядел… никак. Из трех палок нормального сооружения, остались две, торчащие из земли, с дырками на концах.

«Хоккейный корд» тоже выглядел так же никак — все досочки из него кто-то все же выдрал, а посреди площадки виднелось пепелище большого костра, и как видно свершившейся тусы, ознаменовавшейся кучей битого стекла, шкурок от колбас и сосисок, и прочего мусора, вплоть до кучек испражнений — походу туса реально удалась!

Захотелось пойти и поубивать засаранцев, но… низя! Идем дальше, в район полузаброшенных домов!

Однако дома меня разочаровали. Я и когда мы тут были с родителями, видел, что тут все дома какие-то… картонные! Гипсокартонные! Но, почему-то, думал, что тут будут и нормальные строения! Или хотя бы нормальные фундаменты с подвалами для этих ненормальных домов. Но… их нет.

Совсем нет. Ни домов, ни фундаментов, все стоит на сваях, ржавыми и прикрытыми от глаза листами тонкой и не мене ржавой жести. Один этот шлак. И что-то тут пытаться делать, чаровать ЭТО — это себя не уважать! Ведь ЭТО не проживет под магией и пары месяцев, если и вовсе — сдохнет через неделю.

Да и к тому же, магия укрепления, усиляет естественную крепость объекта! А её тут… просто нет. И ноль, множенный хоть насколько, все равно останется нулем. Это дома, собранные вокруг каркаса, и изначально то прочностью стен не прославились бы. А уж сейчас то, спустя годы, да нахватавшись влаги влажного воздуха Залиха с его затяжными дождями о нескольких месяцах, это всё и вовсе стало…

— Я могу без магии войти в одну стену, протопать через дом. и выйти в другую. — весьма точно прокомментировала крепость стен сестренка, хоть я и не был до конца согласен с её мыслью.

— Там в стену вшита стальная сетка против таких вот действий, — указал я пальчиком на стену соседнего дома, ведь во мраке вечернего часа, мы гуляли тут даже без маскировки, и сестра прекрасно видела меня, не скрытого плащом.

И стена того дома, на который я указал, была кем-то разворочена, кто старательно работал по покрытой местами облезшей декоративной штукатурки ломом или чем-то таким, пробив без проблем внешний слой, выдрав моченый утеплитель, а потом долго и муторно возился с тонкой паутиной довольно прочной проволоки, но расковырять сумел лишь небольшую дыру до убранства несчастного домика.

— Оу…. Ну сетку, можно и прорезать. — показала сестра высунувшееся из ладони острее копья.

— Но это уже будет с магией! — усмехнулся я на это, и тяжело вздохнул — здесь нам делать точно нечего.

Мы обошли не весь район, но половину. И сомневаюсь, что во второй будет что-то иное — тут всё и все, строили по одному шаблону, с помпезным красочным внешним видом пряничных домиков, в которых «так и хочется жить!», с богатой внутренние и внешней отделкой, и дорогой мебелью, и никакущей основой для этого всего. Даже на крышах лежит не железо крашенное, как везде, в нормальных местах, и не стекловолокно, а что-то на основе битума и бумаги — очень дорого для Залиха! И довольно тупо.

— Кусачки применю? — после минутного раздумья, выдала сестренка, склонив голову на бок, выражая мысль «а че бы нет?», — У нас ведь где-то дома были, да? — и прекратив кривляться, перевела взор на не доломанную стену, — Интересно, почему тот грабитель так не поступил?

— Потому что думал, что хватит и одной монтировки, чтобы пробить стену снаружи, вместе с тонким слоем штукатурки, утеплителя, да и внутреннего картона. А тут… нежданчик. Впрочем, — вновь вздохнул я, — в дом он все равно попал, — указал на оторванный лист метала, прикрывающий «фундамент», — но через пол.

— Псих.

— И не говори.

В общем, делать нам тут точно нечего. Гнилые доски, мокрый утеплитель, размякшая фанера с гипсом, да ржавая жесть. Все это точно не годятся для зачарования на прочность и эти дома, как следствие, точно не годятся для убежище родителей! Ни один из них. И проще их в квартиру к бабке с дедкой прятать, но там явно, тоже свои проблемы, да и на виду то жильё, для всех сведущих личностей.

Вернулись домой, не соло нахлебавшись, зря потратив время. Я поглядел, что там ответили первые скупщики, что должны были оценить орочий клинок — тишина мертвая! Посмотрел, не написал ли что скупщик второй — все вроде в силе, хотя не факт, и вообще — мутные они, да!

Поглядел на часы — семь вечера! Уже поздно, и родители уже должны скоро прийти, если не вообще сейчас, с минуты на минуту. И мы, что называется, вовремя вернулись, не став пугать предков, своим отсутствием. И даже, возможно, еще успеем пред их приходом немного поесть, и даже, чуточку вздремнуть, чтобы не зевать.

Поели, поспали… а родители так и не пришли. Совсем.

Глава 12

И в девять не пришли, и в десять… мы начали волноваться! Но — а куда мы пойдем? Где их искать? Где вообще их работа?! В документах найти сведенья, да? В тех бумажках, что они приносили с собой поискать, да? Но там слишком много разного даже для меня! И дадут они разве что общие сведенья о конторе, где трудятся предки, да примерное представление о должности — уже прочитал, да.

Разные адреса, офис, предприятие, приёмная… где именно искать родителей?! Звонить? От чего имени? С чьего телефона? Соседи ведь так то, дома! Ведь время позднее! Они уж спать ложатся, да не спят, еще, собаки! А если все нормально, а мы… себя раскроем, да. И по сути — ничего не можем сейчас сделать.

— Брат, а ты можешь отследить их по магии часов? — спросила нервничающая и не находящая себе место сестренка, что забыла про сон, с такими делами, — Ты же их делала и вообще…

Я помотал головой. О функции маячка я тогда не подумал даже. А вот прочая магия… я специально делал часики так, чтобы их было ну очень трудно отследить! Даже вблизи чтобы они прятались и сливались с телом! Так что даже мне, на дистанции или в толпе их не отследить. Бесполезно даже пытаться.

Но что нам делать то тогда? Тупо сидеть и ждать? Да мы же изведемся все! Но что еще остается?! В том то и дело, что ничего.

А еще…

— Лина, к нам кто-то пришел.

— Родители? — тут же оживилась девица, соскакивая с места, и выскакивая в коридор, где был в этот миг я.

Я помотал головой и сделал входную дверь прозрачной, указав на неё пальчиком. И выскочившая в коридор сестренка, смогла полюбоваться находящейся за дверью какой-то… девкой. Вроде знакомой, но в тоже время и нет, похожа, но…

— Да это ж Нилу! — воскликнула сестрица, и видя моё непонимание пояснила, — Ну та, нянечка, что должна была нас со школы забирать. Ты что, не узнал её?!

— Ндо? — удивился я и тоже вспомнил эту персону воровайку, что вновь приперлась, а я её уже успел позабыть, и не узнал, в ином прикиде и с иной прической на голове, с иным макияжем, и общем обликом, — Интересно, что ей надо? На этот то раз!

— Есть кто? Меня сюда ваши родители послали!

И на это я просто не мог не ответить!

Дверь заговорила моим голосом, издаваемым в подъезд, нарочно тоненьким, напуганным, вопрошающим:

— Кто там?

Нилу ответила на него голосом слащавым, лисьим, тем, котором лисонька вещала для вороны «Голубушка, ты так хороша!..». Только говорила она сладость для нас, а не для вороны — с родителями все в порядке, они на работе задерживаются, будут дома только утром. Завтра выходной у них, так что… ну, наверное, так надо. А эту Нилу послали нам сообщить-предупредить, успокоить, раз уж у нас нет телефона.

Мы поблагодарили её уже вдвоём, радуясь, что с предками все гуд, и никаких проблем. Что… можно выдохнуть! И не надо их искать. Ставить горд на уши, и разрушать города, чтобы к нам привели предков, для успокоения и воспитания безумных детей, как предлагала сестра.

Вот только девка уходить что-то как-то не планировала. Начав пищать что-то о там, что должна лично убедиться, что с нами всё в порядке, а иначе ей наши предки голову открутят! Что негоже через дверь беседовать, ну и так далее. Слезу пустила, и вообще, вся такая… лисонька!

— Так, сестренка, а ну живо одевай броню. — сказал я сестричке, став серьёзным, поняв, что эта дамочка, от своего явно не отступит, и явно что-то задумала, раз уже раз припиравшись с ключом, и сейчас… все подготовив к чему-то веселому.

И Лина кивнув, ускакала в детскую, напяливать на себя «гидрокостюм». Она следует своему обещанию и под моим надзором, в «безлопастной зоне», дома, она ходит без брони. А сейчас… наша безопасная зона может перестать быть таковой.

Эту зареванную девку, ревущему белугой, какая она несчастная, и все её шпыняют, дети не пускают, а их родители потом взгреют, что она не убедилась в нашем нормальном состоянии «Ты их лично видела? Видела? Нет!» надо всё-таки пустить, но при этом я совершенно не знаю, что от неё ожидать! Даже в теории не ясны её цели и мотивы — не грабить же она нас так громко рвется? Что скоро только уснувших соседей разбудит своим плачем! Хотя нет… ревет девица совсем негромко, а лишь… влажно — никто не услышит сей плачь кроме нас.

Я подошел к двери, открыл её, выглядывая наружу слегка напуганной мордахой. Нулу тут же прекратила плакать, и слегка улыбнулась мне.

— А где твоя сестра? — проворковала она.

Я, как бы оглянулся назад… и почти тут же был оттеснен от двери прочь, в наглую вломившейся в квартиру девкой. Девкой, что зайдя, тут же закрыла за собой дверь. В том числе и на замок, что для маленьких нас, слишком высоко расположен. Да ключом! Убрав его себе в карман — откуда он у неё вообще?! У неё получается… еще ключи есть?! Даже у нас нет! Ну, если не брать без спроса те, что в спальне, лежащие там под слоями белья в шкафу.

Девка протопала по коридору квартиры вглубь, как у себя дома, и почти как на подиуме — жопою виляя, плечами крутя… её слезы на лице уже высохли, а макияж был, хех, водостойким и не потек. Она не выражала больше и тени эмоции «Я плачу!», да и страдания в целом, скорее некую брезгливость и раздражение, с которыми она осматривала всё вокруг.

Заглянула во все комнаты, будто она тут хозяйка, полюбовалась кастрюлей в гостиной, все так же стоящей там под столом и чем-то немного озадачившей её, как видно тоже, почуяв запах химии, пропитавшей металл. Заглянула на кухню, в туалет, в ванную, подергала дверь детской — сестренка еще одевается, так что туда я её не пустил. Взяла из ванной швабру…

— А сестрица, как понимаю, заперлась. — проговорила она и близко не елеем, а скорее голосом «Ща бить буду!».

Что, учитывая нахождение в её руках довольно длинной палки швабры и движение этой палки в её руках, ну прямо-таки верещало о том — бить буду палкой! Больно! Сильно! МНОГО! И это… страшно. А потому — я изобразил личико слегка напуганное и кивнул, как бы соглашаясь с её словами, и вообще совсем и сразу. Только НЕ БЕЙ!

— Чтож, пусть так, — улыбнулась девица с дубиной, и просунула швабру под ручку двери детской, расклинив палку поперек прохода с зацепом за ручку.

Теперь дверь не открыть, не сломав швабру! И я выпучил глаза от вполне серьёзного удивления — а что, так можно было?! Вот так просто… запереть дите в её же комнате?! И вот не верю я, что эта идея так сделать, пришла ей в голову только что! Скорее… она это придумала еще тогда, когда приходила к нам тогда вместе с родителями и высматривала что украсть? Уууу гадина!

— Вы даже не представляете насколько я из-за вас настрадалась! — проговорила девица, кривя злобную рожу. глядя на меня и все тем же голосом, но чуть со смещенной интонацией «Сча точно буду бить!!!» топая ко мне, вбивая с каждым шагом свои туфельки с силой в пол, — Мелкие Засаранцы!

Она подскочила ко мне, схватила за плечо, больно сжав — был бы я простым ребенком был бы синяк! Замахнулась… я зажмурился, приготовляя личико к удару. Но удара не случилось, замах был для вида. Нилу словно бы выдохнула и успокоилась, опуская руку. Я даже расслабился и раскрыл глаза…, но удар все же получил — слабую пощечину.

— Сученыши! — схватила она меня за нижнею челюсть и потащила по коридору.

Я начал сопротивляться, неловко махая руками, строя из себя безумно слабого маленького мальчика.

— Ах ты еще и брыкаешься! — обиделась девица, на это грубое нарушение её желания и наглое нежелание идти.

Отпустила челюсть, схватила за ухо, приподняла над полом — да она настоящая чистопородная тварь! Оторвать же можно! Не мне, но… да что мы ей сделали то, а?! И ведь не скажешь, что она работает на кого-то, кто жаждет нашей смерти! Она бы так себя не вела, зная, что мы — охотники! Которым убить такую шавку почти без сил, все равно что ветры по ветру пустить!

Я заревел, захныкал, но брыкаться не прекратил, получил её пару пощёчин, от даже радующейся такой реакции девицы, окончательно оторвался от пола повиснув на собственном ухе, которое эта нахалке еще и выкрутила в узел. Подняла почти до уровня своих глаз, начав злобно пялится и скалится мне в лицо, словно бы маньячка-садистка. Наслаждающаяся страданиями жертвы.

— Сопротивляйся! Сопротивляйся! Мне такое нравится!

Еще пара пощёчин, потом она о чем-то задумалась, и уже по серьёзному вдарила мне в живот кулаком. А ведь она охотник! Слабеньки, но охотник! У нормального ребенка от такого удара был бы кишмиш из органов! Каша! Труп был бы на собственном ухе висящий в её крепкой ручке!

Это… если бы не конец был бы для ребенка, то больничка точно! Реанимация и пару месяцев на приход в себя, да и то, при своевременной помощи, и услугах целителя. Или мгновенный отход, в зависимости от того, лопнула бы селезенка или кишки, или нет. Пошло бы кровоизлияние и были бы разрывы сосудов в печёнке, или нет.

Мне же, с моим прессом, даже без магии, этот удар оставил бы синяк на пол живота, гематомы на мышцах, отмирание участка кожи, по которым пришли костяшки, но до органов все же толком бы ничего не добралось бы, но… она, вообще, понимает, что, творит?!

Судя по всему, понимает — с довольной кровожадной улыбкой, что все тот же оскал гиены, достает тонкую бечевку, ставит меня обратно на пол, а вернее укладывает, ведь я корчу из себя потерявшего от боли сознания мальчика. Нависает над тушкой маленького мальчика, валяющегося на полу с выпученными глазами и практически забывшего как дышать.

Выворачивает мне руки, завязывает за спиной. Ноги тоже связывает, туго, плотно, так, чтобы тонкая нить обязательно впилась в кожу! Оставила синяки и перетягивая кровоток… да еще и связав руки с ногами меж собой за спиной, поднимает меня за узел-ручку, словно бы я чемодан, проверяя, насколько будет удобно нести такую поклажу.

— Пойдет. — ставит она «чемоданчик» на пол, и смотрит на меня сверху вниз, с брезгливым видом, словно на кучку, что кто-то тут оставил посреди асфальта, испражнившись прямо на дороге, — Как же было бы проще, ходи вы просто в школу… потерялись бы где-нибудь и все…

Так, стоп! Что это значит?! О чем она вообще?!

— Я бы попровожала вас пару дней… может даже недель. Что-нибудь из дому прихватила бы, приболела… — нависла она надо мной, ухмыляясь, — а теперь вот, приходится извращаться. И предки ваши… эх! — распрямилась она в полный рост, взглянула в сторону кухни и пошла туда.

Начала греметь посудой, смотреть технику, прочие вещи…

— Все громоздкое! Ничего маленького и ценного! Гадство! — вышла оттуда и пошла в спальню родителей.

Осмотрела комнату внимательным взором, пошла к шкатулкам с украшениями, стоящим на комоде перед зеркалом. Провела пальчиками о дешевым шкатулочкам, открыла, заглянула, сморщилась от вида мамины и папиных цац.

Перебрала украшения, ковыряясь пальчиками в шкатулках и щупая то и то, словно бы в сточной канаве копаясь брезгливо, с брезгливостью и неудовольствием, не находя того, что нужно, что было бы её достояно, или хотя бы стоило внимания. Ни серьги-кольца маменьки, что запонки и броши батеньки, ничего из этого всего, её никак не привлекло, а лишь вызвало немалое отвращение. Даже те безделушки, что родителями крайне ценились.

— Все подделка. — вздохнула она печально, достав какую-то брошь и посмотрев сквозь неё на свет, — Ерунда, — со вздохом сунула она украшение обратно в шкатулку, и вновь окинула комнату внимательным взором, — где же они хранят свои ценности? — достала телефон, потыкала в него, вздохнула. — Связи нет. Ну, так и думала, так и видела… — убрала телефон и взглянула в сторону коридора, где как раз пред дверью спальни я и валялся, — Ну, так даже проще, — вновь развернулась к спальне, к кровати и плательному шкафу, — Но копаться тут сейчас у меня нет ни времени, ни возможности, — посмотрела она на свои пальчики, на которых я только сейчас заметил тонкие латексные перчатки, прозрачные и почти невидимые на коже. — Еще порву обо что-нибудь…

Да она подготовилась! — воскликнул я в душе, — И конкретно так! Чтобы ни где не следить от слова совсем.

Нилу вышла из спальне, подвинув меня в сторону носком ботинка с презрением, чтобы не перешагивать, и словно бы я, некая старая игрушка, брошенная на дороге. Пошла на выход из квартиры.

И это все? Нет, еще не все — заглянула в зал пред уходом, этой комнате она при первичном осмотре толком внимания и не уделила, видимо сейчас решила восполнить! Хотя нет, опять мельком, посмотрела на компьютеры, цыкнула языком, и закрыла туда дверь.

Открыла входную дверь, вышла в подъезд, проворковала уже оттуда, и громко, что бы все-все слышали:

— Ну, детки, не скучайте! Родители уже скоро придут! — и захлопнула дверь, не закрывая на замок, чисто, на язычок.

И… это все? — вновь удивился я, все так же лежа связанным на полу. И… похоже да! Она ушла в лифт, и походу уехала. Во всяком случае, если и вернется, то… не сразу.

— Что вообще это было? — сказала сестренка, проходя сквозь дверь, и спотыкаясь о швабру.

Чуть не сломала бедную деревяху своим лбом, но вовремя нагнулась, пройдя под ней, и смотря на неё с непониманием. Убрала её из-под ручки, и помахала словно копьём. Отставила в сторонку и посмотрела на меня, все так же связанного. Скривилась.

— Тебе нравится так лежать?

— Нет, но я же пленник! — ухмыльнулся я, выгнув верх голову и посмотрев на неё из положения лежа. — Присоединяйся! — пригласил я её тоже поизображать из себя бедного несчастного связанного ребенка.

Сестра скривилась.

— Только если связывать и пленить меня будешь ты. — подошла она ко мне поближе, и села на пол рядом, навалившись спиной на мой бок.

— У родителей научилась? — усмехнулся я.

— Ага. — улыбнулась она, — Они такие затейники! Те охотники-четверки из дома отдыха на фоне них, просто ангелы! И само целомудрие!

— Опыт! — усмехнулся я на это.

— Интересно… что этой Нилу надо? — перевела она тему на иную проблему. — Не приходила же она сюда просто ради того, чтобы тебя связать и побить?

— Скорее убить. — вздохнул я, опуская голову на пол.

До сестренки долго доходил смысл этих слов, очень долго — минуту! Но потом — её руке как-то само собой оказалось копьё.

— УРОЮ!

— Спокойно! — рявкнул я, чувствуя, как напряглись у неё все мышцы тела разом, а магия, заплясала хоровод, готовая к бою. — Ей мне урона не нанести. Хоть она и охотник.

Сестра сжала губы в тонкую белую ниточку, а копье в её руке… начало тускло светится светом от вливаемой в него магии, перегружая структуры. Кажется, она только что освоила новый трюк! Растет! Растет малышка! Как же я ею горжусь…

— Все равно урою! — сказала она уже спокойнее, отпуская магию, вдыхая и расслабляясь, не допуская перегрузки цепей копья.

Спохватилась, втянула магию обратно в себя — молодец! Молодец! Не разбрасывается ресурсами! Учится и осознает ценность! Моя…

— Она посмела причинить тебе вред! Задумать причинить тебе вред! — помотала она головой, — Этому нет прощения.

— Но сначала нужно узнать, что ей вообще нужно, и кто заказчик.

— Опять позволишь погрузить себя в мешок? — удивленно посмотрела она на меня, кажется даже забыв о жажде месте от удивления.

— Не, — слегка мотнул я головой, — Нафиг надо? Все в пределах квартиры! Просто… побеседуем.

— Ну ладно. — встала сестра и убрала копье в хранилище.

Пошла на кухню, искать «Че пожрать?!», как видно, что бы стресс зажевать! И… она вообще понимает, что есть, и складывать в склад, не одно и тоже? Вот зачем она сует себе в рот маленькую бутылочку минералки? Целиком! Бутылка не лезет, но она… с сожалением смотрит на неё и вздыхает. Сейчас колбасу утолкать попытается…

— Сестра! — заговорили стены кухни моим голосом, — Прекрати! Ты не голодна, а на складе итак полно еды!

— Прости, — потупилась она, оставив последнею имеющеюся пачку замороженных блинов в покое, убирая обратно в морозилку.

Клептоманка какая-то уже! Или… это нервы? Всё равно ненормально!

Нилу вернулась где-то через час, и была, что называется, сама на себя не похожа. Даже более, чем до этого. Высокий каблук… очень высокий каблук! И высокая платформа, добавили ей десять сантиметров роста, еще пять добавили ей высокая кепка и воротник пальто, поднятый стоймя. Это же пальто скрыло особенности подростковой фигуры, надвинутая кепка скрыла половину лица. Хотя там и так нечего было смотреть! Медицинская маска и солнечные очки скрыли все что могли!

И в таком виде она вышла из лифта, но… не пошла сразу к двери, а метнулась к углам, туда, где находились камеры, двигаясь при этом вдоль стен, видимо в их слепой зоне. И… прикрепила на липучку распечатанные фото пред объективом? Это вообще… работает? Или бред сивой лошади? Кто вообще… купиться на такую бумажку?! Или купиться?

Повешав форточки пред объективами обоих камер, девка метнулась к нашей двери, и явно ощутила легкий мондраж. С замиранием сердца надавила на ручку, боясь, что что-то могло произойти, и мы освободились и заперлись, но дверь послушно открылась.

Заглянула внутрь, прислушалась, зашла, не закрывая плотно дверь. Убедилась, что все так, как и было, что я лежу связанным, а дверь в детскую заперта на швабру — сестре пришлось повозится, чтобы сделать это не глядя, просунув в дверь только собственную руку, и шарясь вслепую. Зачем так было извращаться не знаю, но… так вот, да.

Быстро пробежавшись по квартире и подергав швабру на двери, Нилу убедилась окончательно, что все в порядке, успокоилась и вернулась к входной двери, закрыла её на ключ. Выдохнула вновь, с видом — теперь все хорошо, теперь все в порядке и будет в порядке.

Вновь взяла себя в руки, не позволяя излишне расслабляться, пока дело не в шляпе и деньги не получены, метнулась к детской, убирая швабру.

— Зззачем… зачем ты это делаешь? — простонал я, голосом умирающего.

— Зачем? — сказала она, сунув швабру обратно и метнувшись ко мне, садясь на корточки, словно бы желая поболтать, с приговоренным к смерти узником, — Потому что хочу!

— Но… зачем?!

— Потому что за вас заплатили.

— Кто… — прохрипел я, изображая из себя закашлявшегося.

— Скоро узнаешь. — кажется, даже мило улыбнулась она. — Хотя я не хотела изначально ввязываться в такое, — погладила она меня по щеке, а сидящая за ставшей прозрачной дверью детской сестра скрипнула зубами, словно тормозными колодками поезда, -Хотела просто поворовать маленько у наивныешей… — схватила она меня за щеку, сильно сжимая пальцы, словно бы хотела оторвать, и сестра еле сдержалась что бы не кинутся на эту ненормальную самку, — но вы меня вывели. — подергала она мою щеку, словно бы резинку, и я начал плакать, ведь технически это больно! — и я нашла людей, которые предложили ну очень хорошие деньги за парочку близнецов. — отпустила она мою кожу, погладив место, за которое тянула, словно бы разглаживая складки, а сестра кажется переборола свой гнев, переведя его в холодную расчетливую ярость, и готовность действовать, только разреши.

— Сама… — пробормотал я, роняя слезы, — сама нашла?

— Естественно! — развела она руками, вставая на ноги, — Кто ж еще меня обеспечит кроме меня самой?! Впрочем, — размяла она плечи, — я давно этим промышляю. Торговля людьми, знаешь ли, прибыльное дело! — пошла в сторону детской, — А когда ты милая маленькая девочка, никто и не подумает, что это ты и есть тот маньяк, что ворует детей и подростков. — взялась она за швабру двери, убирая её, — Тем более всегда можно сказать, что сами убежали. — потянулась она к ручке двери рукой, — тем более когда все ищут каких-то иных маньяков, и валят все на зеркала, — усмехнулась, покрутила швабру в руках, вздохнула, и поставила её рядом с дверным косяком.

Оглянулась на меня, словно бы проверяя, не сбежал ли я, и слушаю ли её, извивания душевные. Я. Все так же лежал, и смотрел на неё заплаканными глазами, с видом «Тетя! Не надо!» и вообще — Спасите!

— Но вид вы себе приобрели конечно… то еще. — скривилась она, переведя взгляд на мою бритую макушку, словно бы только сейчас заметила. Что там нет ни грамма волос, — Не товарный, скривила физиономию, и отвернулась, — но платят мне не за это.

Постояла пару мгновений пред дверью молча, словно бы о чем-то думая. Или о чем-то вспоминая, и вновь продолжила свой монолог, все так же стоя пред дверью и не оборачиваясь ан «благодарного слушателя».

— Это отлаженный бизнес! — воскликнула. Вздохнула, и остановила руку, уже занесшею к дверной ручке. недонеся и вновь обернулась ко мне, — И с вами все было спланировано, но… вы мне подпортили всю малину, сученыши! Зачем было… так подставлять? Теперь придется на время залечь на дно. — обернулась она обратно к дверному полотну, — Особенно со всем этим шухером в городе…, но куш уж больно хорош! — и наконец открыла эту несчастную дверь.

Стой стороны её встречала злая при злая Лина с копьём в руке, даже не желающая поднимать голову верх, чтобы посмотреть на эту девку-воровку-торговку людьми. И сестра стояла столбиком, словно памятник, глядя дамочки чуть пониже пупка, и ничего не делая, ожидая команд, но готовая превратить человека пред неё в мелкое крошево за миг. только один знак! Одна команда! одно Слово! И…

А будущий фарш немножко опешил от появления на той стороне за дверью такого персонажа. Не напуганной девочки, забившейся в угол, самый дальний или наоборот ближний. Не ребенка под одеялом на койке, где «Меня никто не найдет!». Не плачущего комка плоти под дверью, неожидающего, что преграда вдруг откроется, сама, да с другой стороны. Не пустоты пустой комнаты, где напуганный ребенок забился в самый дальний уголок, в шкаф или под диван-кровать-иную мебель, а ЭТО, стоящее посреди прохода, не дающее пройти.

Но ступор был лишь на мгновение.

— Хорошее копье девочка. Его можно будет продать. За дорого! Дай-ка его сюда! — протянула она руку к копью, но прежде чем сестра изрубила эту дуру на части, эта дура исчезла, сместившись в пространстве, оказавшись на потолке надо мной, и провалившись в него как вводу.

— БРАТ! — возмутилась сестренка, рассекая воздух и вгоняя лезвия копья в косяк прорубая его до бетона, и даже чуточку уходя и в него, несмотря на чары.

— Ты же в курсе, что такой разрез не восстановить так просто? — сказал я недовольно, вставая, разрывая веревки, словно бы они были сделаны из сладкой ваты.

— БРАТ! — возмутилась сестра пуще прежнего, выдернув копье из плена древа, не заметив проблемы.

— Она будет нашей игрушкой, — сказал я и покивал своим планам, разминая немного затекшие руки за время бездействия.

— Что? — мгновенно успокоилась сестренка, позабыв о жажде крове и бани, и взглянула на меня, хлопая глазами.

— Ну, помнишь, нам был нужен подонок? — сестра кивнула, явно помня о том разговоре, — Вот, подонок сам пришел к нам. Не будем отказываться.

— Ладно. — согласилась сестренка, убирая оружие в тело, окончательно забыв о «Кровной мести!».

Вышла в коридор, походила туда-сюда, словно бы желая успокоится, и убедится, что тут более никого нет, и мерзавка надёжно спрятана и недосягаема. А потом вернулась ко мне и заговорила, глядя в глаза.

— Сразу сотрешь ей личность, или?

— Я не селен в стирании и прочем, — проговорил я, так же глядя ей в глаза, — Да и к тому же, если б я её просто стер и перезаписал, разве это был бы не иной человек? В чем тогда его бы вина была пред нами?

— Ну да, тоже верно. — отвела она взор и задумалась. — Как пытать того, кто невиновен и ничего не знает?

Я покивала.

— А так… думаю, неделька вечного падения сделает её чуть сговорчивее.

— Две! Две недели!

Я кивнул, соглашаясь — пусть будет две! Полета в отражении коридора, падая и падая, но никуда не прилетая. Для пущего эффекта — там не будет света! И это будет вечный полет во мраке без всего.

А после… поглядим. Если что, можно будет и физикой надавить, немного попытав через боль, но я бы предпочел не портить тело. Она нам нужна в цельном виде, как наш послушный представитель. Раб, которого не жалко. Торговца людьми мне не жалко вообще.

Ведь в Залихе нет рабства, да и в мире вообще фактически тоже. Сиэль далек от границы, и каналы поставки от сюда организовать непросто, даже такого малогабаритного груза, вроде детей. А значит — она торговала не рабами, а запчастями, а это — уже за гранью моего терпения.

Глава 13

Фотки перед камерами на тонкой проволочке, оставленные Нилу для маскировки своих действий, снимать не стали — посмотрим, как среагирует охрана. И среагирует ли она вообще, учитывая, что на взлом соседней квартиры так никто и не явился, и ни одна собака или служба не пришла, проверить, все ли в порядке. Возможно, все камеры уже отключены, теми самыми ребятами с артефактом. Или как-либо иначе взломаны, что никто не бьет тревоги.

Ну и на соседей тоже надо поглядеть, на их реакцию, так сказать. Если они конечно заметят, хе-хе, что пред камерами что-то навешано — люди тут в основном работящие живут, и по углам не смотрят. С утра на работу бегут с видом «Опаздываю! Уже опоздал!»вечером приползают еле живыми «Только бы до койки дойти и не упасть!», так что им и тупо некогда смотреть по сторонам.

Бегом-бегом, и на работу! Или ползком оттуда — какое тут разглядывание углов? И вообще — зачем лица к камеры поднимать? они же не знают, что их уже не снимают! А что бы заметить неладное, надо в эту камеры посмотреть, себя показать.

К тому же, у нас сейчас есть дело — раз с родителями все нормально, и сомневаюсь, что Нилу в этом вопросе нам врала, нужно встретится со скупщиком магического хабара. Родители уже было дело, что работали ночами! Так что… ничего нового! И зная, кто мы, и зная, что Нилу — хорошая девочка! Вполне могли послать-попросить её прейти к нам, и таким намеком попросить не делать глупостей, во избежание.

Конечно, можно было бы и через телефон соседей все сказать, но — а предки вообще знают номера тефлонов соседствующих квартир? Да и помня тот случай с отцом. Когда он не пришел на работу и мать бегала искать, от кого позвонить — соседи тот еще контингент в данном вопросе! И лишь тот, с мультиками из квартиры под нами, достоин уважения.

Так что — деньги надо! Пойдем, поторгуем! Вернее, подсунем вещь в условленный тайничок, как договорились, как я настоял. Продавец хотел просто встретится и совершить обмен лично, и даже настаивал на этом! Но… не хочу рисковать. Так что — через тайник. И зачем его надо закладывать впотьмах? Вот ума не приложу, да.

Мы планировали совершить эту «встречу» поздно ночью, когда родители бы уже спали, но по итогу… всё равно ночью в тот же час, но вряд ли родители сейчас спят. А нам… какая разница? Понаблюдать за тем, будет ли какой движ в подъезде я могу и удаленно. Но вряд ли кто-то на что-то среагирует — все давно биньки.

Покинули дом через стену, совершили марш бросок до нужного места, полу заброшенный домик недалеко от теперь уже снесенного завода, где… сейчас какой-то явный движ! Слышны звуки работающей техники и видно зарево горящих фар.

Домик этот двухэтажный, еще частично жилой, хоть в некоторой его части у окон уже выбиты стекла, а в одном месте даже отсутствует часть стены и крыши! Как видно последняя перманентно текла долгие годы, и вечно мокрая стеночка, не пожелала жить с такой судьбой.

Но примечателен для нас этот почти барак тем, что подле него есть довольно густые кусты, а в кустах скрывается здоровенная дыра в рыхлой кладке. Туда, со стороны завода, что-то явно прилетело, выкрошив кирпичи.

Возможно, это было что-то техногенное, возможно магическое, сейчас я уже не скажу, это явно было не вчера, и дыру уже успело хорошо помыть дождями, крыша и над ней, тоже, не первой свежести, и тоже, протекает, намекая, что тут пролом может случится не на один этаж, а аж до самого фундамента.

Кинжал гоблина заложен в тайник, мы отходим в сторонку, чтобы никого не смущать, ждем курьера. Можно было бы пока ждем добежать до завода, посмотреть, что там да как, тут же всего метров триста до него! Просто один дом обойти и немного пройти! Но… охота поглядеть на курьера. А там… там наверняка просто стройка идет! Ночью… Ну, мусор свозят на полянку, да незаконно, на что вообще смотреть?!

Нет, не стройка! Точно не она! Оттуда донесся звук пара выстрелов из пистолета, маты, стон… кто-то кого-то толи убил, толи еще нет, но в это время к дому как раз подошел некий человек, чем-то похожий на нашу куколку Нилу, что мы теперь будем эксплуатировать как своего посредника в том числе и в таких делах. Будет… дочкой той уродливой бабы, что мы изображаем из себя двоих! Точно!

Человек этот, как и Нилу, пришедшая нас похищать, был закутан в плащ, на лице имел маку, но не медицинскую, а такую, молодёжное бандитскую, даже с нарисованными поверх ткани губами, показывающими язык. На голову человек нацепил кепку, на глаза очки, но получше качеством, чем у все той же Нилу, все так же летящей в бесконечном падении, матюгающейся почем зря на все и всех.

На ногах… у человечка, сапоги не по размеру, болтаются они! Хоть и явно с ватой, как у нас туфли, но то ли слишком мало ваты, то ли слишком велика разница в размере. Да и плащ, тоже, явно больше нужного раза в три — там три таких как он поместятся!

Половую принадлежность существа, пришедшего принять товар, определить в таком виде вообще нереально, волосы у него-неё не торчат, скрывшись за воротом. Так что… это все вообще глухо, даже если бы в этой стране длинные прически не были в моде в том числе и у мужчин.

Существо в плаще, замерло на подходе к нужному дому, услышав выстрелы и мат. Постояло напуганным сусликом боясь двигаться с минуты две, показывая, что как минимум новичок в криминале, если не вообще младенчик.

Продолжило движение к нужному месту, словно бы ничего и не было, демонстрируя наличие яиц и смелости, или просто — конченную безбашеность, дурость, и полное непонимание ситуации. А я понял, что он-оно, еще один охотник. И в отличии от Нилу — нифига не слабый! Наверное… троечка уверенная! Хоть и неразвитая. Да, где-то так.

Охотник приблизился к дому, к кустам, начал поиски нужной дыры. Мы сами обнаружили её случайно, отсиживаясь в кустах, не желая встречаться с гоп компанией широко вышагивающей по улице, растянувшись в шеренгу, и было это еще тогда, когда мы искали место для открытия портала.

И была тогда еще мысля открыть портал прямо в этом доме! Но решили, что так все же лучше не делать, и сместились к месту, где пространство тогда было еще тоньше, чем здесь. Сейчас, впрочем, все не так, и тут довольно все неплохо с этим делом, и в крайнем случае можно будет даже рискнуть, и переместится домой прямо отсюда.

А вот на специальные поиски этой дыры у охотника ушло довольно много времени, несмотря на наличие слабого источника магии внутри — он что, вообще не чувствителен к мане? Или… просто не знает, что икать? Неопытный он какой-то! И вздрагивает каждый раз от каждого шороха! После чего начинает шуршать кустами с удвоенным рвением, словно бы там не один человек, а два.

Наконец, его поиски увенчались успехом. Посланник покупателя нашел кинжал, достал его, развернул кусок ткани, в которую было завернуто оружие… и разве что не расцеловал этот вшивый гоблинский клинок! Явно с трудом сдержался!

Потом взял себя в руки, осмотрел его внимательным взором со всех сторон, поводил пальцем по лезвию. Завернул оружие обратно и убрал под плащ, достав оттуда вместо него пачку купюр. Отсчитал четыре штуки по тысячи, положил обратно в дыру… вот так просто?! Понял, что деньги так оттуда просто ветром сдует — придавил их камешком. Уже собрался уходить, но понял, что камешка мало, придавил деньги кирпичом, и пошел прочь, постоянно оглядываясь и явно нервничая. И… все?

— Так. — сказал я вслух, смотря то на тайник с деньгами, то на спину стремительно удаляющегося человека.

Мы с сестрой торчали на крыше здания напротив, сливаясь с ограждением по краю кровли. Мы конечно и так были под плащами, целиком скрываясь от глаз во мраки ночи, но и свечение маны, частично скрывалось этой самой оградкой, распределяя фон на площадь, усложняя поиски, тем более на фоне неба — не многие умеют видеть ману отдельно от обычного зрения. Нас на этом посту заметить смогли бы только очень опытные ищейки! Однако…

— Это что вообще было? — проговорил я, вновь поглядывая то в след ушедшему человеку, то в сторону дома с кладом.

— Какой-то неопытный мальчишка только что заплатил нам четыре косаря. — сказала сестренка, поглядывая в сторону дырки с деньгами и спрыгнула с крыши, размазываясь в воздухе грязной полосой из-за действия маскировки плаща.

— Почему думаешь, что мальчишка? — поинтересовался я, смотря в след ушедшему, когда сестру явно интересовали одни лишь деньги.

— Он бедрами не вилял. — сказала она, осмотрелась по сторонам и метнулась к тайнику.

— И… — догнал я её, — надо проверить деньги на подлинность. — сказал, когда она взяла денежки в ручки, вынув из-под кирпича.

— Угу, — кивнула сестричка, начав ощупывать, осматривать и обнюхивать деньги, — духами пахнет… пижонскими… Все бабы виляют задом при ходьбе… — повернула она ко мне свою моську, но сообразила, что из-за невидимости, я улавливаю лишь общие движения, а не мимику, и вернула внимания купюрам — Надо же, настоящие!

— Почему ты так решила? — принял я денежку у неё из ручек и тоже стал осматривать.

Новые хрустящие банкнотики! Помятые только вот-вот-вот! Со всеми нужными магическими метками во всех местах, голограммами, и даже ультрафиолетовым оттиском! Неужели не подделка? Уж больно легко расстался с этими деньгами тот человек! Но… если это и подделка, то какая-то уж совсем качественная.

И… интересно, а по номерам можно пробить, кому выдавались эти новые банкноты? Думаю, что да, можно, почти уверен — при выдачи банк наверняка отслеживает какие банкноты кому даёт. И при получении тоже наверняка записывает, от кого что получил. В этом нет особого смысла, когда банкноты давно в ходу и гуляют по рукам годами, но когда они вот такие вот парные, «только из-под станка»…

— Может специально не виляла задом, чтобы выдать себя за парня? — продолжил я нашу дискуссию, продолжая удивляться новеньким бумажкам.

— Может быть, все возможно, но вряд ли. — покивала сестра, как видно сама себе. — А еще я думаю, что этот парень попадет в жоповую беду из-за своей неопытности.

— Хочешь ему помочь? — вскинул я бровь, взглянув на сестренку с легким непониманием, пусть и понимаю, что она меня невидет.

— Хочу денег и постоянного покупателя на товар. — кивнула она вновь, — А этот парень имеет деньги, хочет товар, что готов гоблинов целовать…

— Не их, а их кинжал!

— И вряд ли захочет проблем. — проигнорировала сестра мой юмор, и склонила голову слегка на бочок, — Совместим?

Я улыбнулся.

— Ты же чувствуешь метку?

— Еще как. — расплылась сестра в кровожадной улыбке.

— Ну тогда вперед!

Кинжал, мы не зачаровывали, и никак вообще не трогали его хилую магическую суть. Это был самый обычный задрипанный ржавый ножик из ручонок давно мертвого монстрика! Но вот ткань… ткань! Ткань была напихана магией под самую завязку! По самое не балуй! И обычным куском холстины тоже не была от слова совсем. Это… набедренная повязка орка.

Да, стиранная раз пятьдесят, с отбеливателем и в кипятке, чтобы отмыть весь запах и… остатки орка! Но она самая! Та самая! С настоящего варвара с красно кожей, и белой жопой. И магию я в неё после всех манипуляций впихнул столько, что… кинжал тот гоблинский, даже не тень от неё, а так, крупица тени.

И это полотнище зачарованно на легкое отслеживание себя в пространстве, для нас, даже, как вижу, для сестры, оно словно маяк, сияет средь домов, у быстро движущейся, по меркам человека, цели запазухой. Кажется, парень сел на машину и куда-то едет. Но для нас не сильно быстро — догоним!

Догнали вообще без проблем. Даже ждать пришлось! Машина с целью зачем-то начала плутать по улочкам, забурилась куда-то не туда, заехала в тупик, сдавала назад… мы бы даже подумали, что они приехали и уже почти метнулись туда, но… водитель явно нервничал, и не на шутку.

Машину кидало туда-сюда, словно водитель хряпнул не двести, а все два литра, плутал, крутился прямо посреди проезжей части, выполняя странные и неожиданные маневры, словно бы уходя от преследования, которого не было, как и вообще машин вокруг — ночь глубокая! И спальный район, со спящими работягами по домам.

И не будь сейчас на дворе этой самой глубокой ночи, без людей и машин на дороге и подле неё, не гори на улицы фонари тут и там, освещая в первую очередь сами себя, позволяя избежать столкновений — тачка точно бы уже наделала кучу аварий и наездов. Как минимум бы собрал этот драндулет все эти фонари бампером, задним, передним… да и дверьми так то тоже, могла ознакомится с фонарями! Да я не уверен, что сейчас эта машина не ознакомила бамперы с твердыми препятствиями! Они там что, все под мухой? Прям в хлам, что их мухой кидает?!

— Знаешь брат, мне кажется, я морщинами раньше покроюсь, чем они до место доедут. — проговорила сестренка, брезгливо хмуря носик, скинув капюшон, глядя вдаль, на огонек следилки.

— Будешь так носик хмурить, будешь морщинистой уже завтра. — ухмыльнулся я, глядя туда же.

— А? ЧТО?! — схватилась она за своё лицо.

— Шутка. — усмехнулся я, наблюдая за её реакцией, — Тебе морщины не светят. Никогда.

— Фу… — выдохнула она, убирая руки от лица. — но может всё-таки…

— Да, я тоже подумал не ждать, пока они до места доедут, больно это нудно выходит, гонятся за ними по улицам, давай на перехват и…

— Бедная девочка под колесами? — захлопала «бедная девочка» своими глазками, готовясь прыгать с крыше двухэтажного полу сарая, на котором мы разместились, ожидая, когда нужный нам автомобиль закончит плутать по улицам вокруг нас.

Точно какие-то дилетанты! Или же… косят под них?

Сестра сиганула вниз, пробежалась по неухоженному дворику до проулка меж домов, и… выскочила на дорогу прямо пред самой машиной. Визг тормозов, визг шин, визг кого-то еще, и сестренка, делающая сальтуху через этот драндулет, похожий на какой-то внедорожник.

Номеров нет, фары есть и включены, горят и смотрят на кусты, пред которыми машине все же удалось остановится, пусть и заехав на газон…. Крик какого-то мужика из окна дома, подле которого эта тачка встала:

— Да дайте уже поспать, гоблинские самки! В шесть утра вставать! Сволочи орчьи!

Хотя я не уверен, что у орков есть сволочи, а у гоблинов самки — они-ж гермафродиты!

Сестренка тем временем, подошла к машине с боку. И открыв заднею дверь, кажется покорёжив эту самую дверь в процессе, села туда. Я подошел к водительскому месту и постучал в стекло. В ответ сквозь плохо тонированное окно на меня смотрели испуганные глаза какой-то девицы «от шестнадцати до двадцати», хотя скорее первое, чем последнее, но не факт.

Неужели сестра ошиблась, и под плащом была все же девчонка? Нет, не похоже как-то. Хотя… а! Все ясно — на соседнем, пассажирском, сиденье, сидит почти такой же напуганный парень, пуча на меня такие же испуганные глаза, имея на шее опущенную туда «пиратскую» маску. Похоже, родня. Похоже, за рулем была девка, а вот парень… бегал за товаром.

Сестра открыла мне заднею дверь, и я залез туда. Маскировки «невидимость» на нас двоих сейчас нет совсем, сестра свою сбросила на ходу, и я её подобрал, убрав вместе со свой в тайник. Иначе бы трюка с «бедной девочкой под колесами» не получилось! На нас надеты обычные темные куртки с накинутыми капюшонами, так что… мы не скрываемся! Незачем.

— Привет. — сел я на заднее сиденье. — Думаю, не стоит объяснять, что бежать бесполезно, умрете уставшими? — улыбнулся я двум подросткам с переднего ряда.

Глава 14

Пацан сглотнул, понимая всю бесперспективность попыток к бегству, как видно оценив магию, подсевшей к ним в машину странной пассажирки. А возможно просто, оценил её пируэт через немаленьких габаритов джип. Девка за рулем задергалась, явно ничего не оценив, но желая действия, и не желая проблем.

— Мой брат охотник с тремя звездами! Вам нас не напугать! Он вас отделает под орех!

— А моя сестра охотница пяти, — кивнул я на сестренку, что помахала им ручкой, — Как думаешь, кто кого уделает?

Братец вновь сглотнул тягучий ком, а его сестра замялась, как видимо переваривая и осознавая, но видимо не поверила и не осознала, и тишина продлилась не долго:

— Это бред! Брат! Брат! — но видя, что брат не рвется в атаку, сменила пластинку, кинулась к входной двери, — Брат, бежим!

— Стоять! — схватила их обоих моя сестрица за плечи, когда девка уже открыла дверь, и силой развернула обоих лицом к лобовому стеклу, а то иж что удумали, бежать им захотелось!

Девчонка попыталась дёргаться и желая вырваться — бесполезно! Проще из стальной клешни вырваться, чем из захвата моей сестрички! Если она уже схватила, то можно только…

— ААА!

…причинить самой себе боль.

— Отпусти её! Отпусти! Я заплачу! Сколько скажешь заплачу! Все отдам, только отпусти! — взмолился её брат, и достал толстую пачку денег, предлагая её моей сестре как откуп, чуть ли не тыкая купюрами в нос.

И тыкал бы! Да руки не дотягиваются! Сестра держит и его, и находится за его спиной. Причем держит его за правую руку, правое плечо, фиксируя и руку, и плечо, не давая толком пользоваться правой конечностью, а левая рука до заднего сиденья меж сидений не дотягивается.

— Мы не желаем вам зла, просто хотим поговорить. Успокойтесь. — улыбнулся я и Лина ослабила хватку, а после и вовсе убрала ручки с этих двоих.

Девка тут же начала плакать, касаясь правой рукой своего левого помятого плеча, парень кинулся узнавать, как она, не рискуя её даже касаться, и та в ответ могла только плакать от боли, да злобно зыркать в нашу сторону, в наши отражения в зеркале заднего вида, скрипя зубами от боли, отчаянья и беспомощности.

— Брат, закрой дверь. — сказала моя сестричка, и я кивнул, вышел наружу, чтобы захлопнуть дверь машины со стороны этой плачущей.

Закрыл, звонко хлопнув, напугав беднягу, но зато сбив слезы. И теперь, при закрытых дверях, и надеюсь больше не предпринимаемых ими попыток побега, мы сможем поговорить.

— Во-первых здравствуйте. — поздоровался я и парень рефлекторно кивнул и поздоровался, а девка только вновь злобно зыркнула, — Во-вторых… — я достал кинжал гоблина и оба вздрогнули, напугавшись не на шутку, — Да не собираюсь я вас резать! — аж скривился я от такого оскорбления в мой адрес, от предположения, что я в кого-то буду тыкать столь убогим пырялом, — Это товар! — хотя это, то, что я торгуюсь таким хламом, так то тоже, то еще унижение моей чести.

И лучше не вспоминать то, как я, полугодовалым ребенком, бился кухонным ножом против зеленого ничтожества, что имел вполне нехилые шансы меня прирезать этим же ножом. Контур собирающий ману тогда еще не работал, запасы с прошлой жизни показывали фигуру фигу, и все, на что хватало меня самого, это проделать лаз в Хаос, для прохода «по припасы», и только.

А «жить» и строить то на что-то надо было! И зная, как устроен человеческий мир, где в любой момент может приключится какая-нибудь беда, ждать, когда эта беда приключится, как-то не хотелось, так что беду на свою шкурку я искал сам. И убивал, поглощая силу, что вкладывал в создание контура.

— Товар? — переспросил парень, и робко принял переданный ему клинок на руки. — Вы…. Те, кто сегодня продали мне нож? — спросил он и тут же взбрыкнул, — Но я же заплатил!

— Именно. — сказал я в ответ удовлетворённо кивая, и парень еще сильнее напугался, — Вы честно за все заплатили… — кажется, ему стало еще страшнее, и он уже примеряется, как кого-то зарезать, нас, злобных, но сильных злыдней, или себя с сестрой, чтобы не мучится, — поэтому мы хотим стать вашим постоянным поставщиком.

Парень улетел в аут от шока, в раз перестав хоть что-то понимать в ситуации.

— Вы беспечны, наивны, вас просто убьют, с таким подходом. — проговорила моя Лина, кивая головой после каждого слова. — У вас нет шансов.

Сестричка братика торгаша-скупщика стиснула кулачки, а сам братик с вызовом посмотрел на нас, отрывая взгляд от гоблинского кинжала.

— Выследить вас вообще проблемой не стояло. — покивал я головой, и девка с передка тут же вскинулась, явно протестуя прости таких слов.

— Но мы же петляли!

— Вот потому то и не проблема, — вздохнул я, — Вы петляли по кругу, проезжая по одному и тому же месту… сколько? — обратился я к своей сестре.

— Пять раз. Вы тут проезжаете уже пять раз подряд.

Скупщица понурила голову.

— То-то мне казались улицы знакомыми.

— На вас уже из всех домов люди пялились, разбуженные шумом и светом фар. — вздохнула моя сестренка, протяжно, — Кстати, заглушите уже свою тарантас, да фары погасите. А то скоро вокруг пол двора соберется.

— Это на самом деле вряд ли, — решил я пояснить за ситуацию, на всякий и для понимания, — Народ не хочет проблем, от которыми так и веет со стороны Большого Тонированного Внедорожника. Но… лучше и правда сделать как она говорит, — кивок на сидящею рядом девчушку, что помахала зрителям ручкой, — Во избежание лишнего внимания к нашей встречи.

Ведь кто-то может решить, что эта какой-нибудь криминал территорию объезжает, а поняв, что не свои — пойти разбираться! Хотя… я слишком плохо знаю о местной мафии! Если не сказать и вовсе — ничего не знаю! Особенно за дело их предпочтений в транспорте.

Отец вон не мафия, а ездите и выглядит как она, ни дать, ни взять, пусть и явно не босс, а какая-то миньон-шестерка, что есть толпа и не жалко, их много. Так может, это, тут все наоборот? И мафиози ходят все в белом, носят длинные патлы, топят за мир, и ездят на «елочных игрушках», минимашинках?

Да не, бред!

Девица за рулем, постоянно придерживая помятую моей сестрой свою руку, другой рукой выполнило все то, что просила сделать Лина. Заглушила мотор, повернув ключ, да погасила фары, нажатием на рычажок тумблера.

— Вот и славно. — кивнула Кукла с телом человека, — И вообще, зачем на такое дело среди ночи брать такую машину? Вонючую, — пошевелила сестра носиком, явно уловив запахи выхлопа и топлива, а может и чего еще, — и шумную.

— Мы думали… — протянула девица и переглянулась с братом, — что машину без магии будет сложнее отследить.

— Возможно и так, зато можно найти по звуку. — улыбнулась сестрёнка, скривив моську и протяжно вздыхая, словно бы говоря «Ну и дети! Совсем зеленые», — Но к делу — мы предлагаем вам купить у нас любые ресурсы в любом количестве. Цену устанавливайте сами, мы полностью вам доверяем.

— Вот прям любые? — удивился братик-скупщик, — Даже…

— Кроме камней маны. — опередила его сестра, — Все что угодно, любые потроха, руда, все что угодно! Но не камни маны. Они… — она потупилась, — нам самим нужны.

Парочка юных бизнесменов переглянулась.

— Что насчет двуручника орков?

Я открыл дверь машины и наполовину высунулся во тьму ночи, сделал вид, что там копаюсь, и втиснулся обратно с огромным тесаком, едва-едва помещающимся в машину по диагонали.

— Пойдет? — ухмыльнулся я, глядя на офанаревшие глаза друзей-приятелей. — Есть еще с черепами, такой недавно на аукцион выставляли… кажется за миллион. Но не думаю, что вы подобное потяните.

— Да кто же вы такие… — пробормотал парень, боясь даже прикоснутся к торчащему посреди автомобиля оружию.

— А вы не узнаете? — улыбнулась моя сестричка этим двоим, сверкнув глазами из-под капюшона.

И я решил убрать пока прочь двуручник, чтобы не мешался, вытолкав его прочь из машины, сделав в ней тишину на время процесса выталкивания, до повторного закрытия двери.

— Двое детей охотников… — дала Лина подсказку, видя, что наши собеседники даже под светом ламп в салоне не узнают наши персоны, дополнила «картинку», — пятые ранги…

— Да вы же мертвы! — офигела девка за рулем, а парень все так же хлопал глазами.

— Официально — да. Так что, — сестра оскалилась, показывая зубки, — вы теперь тоже, знаете одну нашу маленькую тайну, за которую убивают.

Парочка сглотнула и переглянулась, понимая, что за такое и правда убивают.

— Но опять же — вернемся к сути! — вывела дочка Майкла собеседников из грустных размышлений, — Вам нужны ресурсы, нам наличка. Иное ни вас ни нас интересовать не должно. Мы официально мертвы и сдавать трофее в ассоциацию не можем, ну а вы… просто подохните или подсядите на иглу мафии с тем подходом, что у вас есть.

— А нас назначена встреча с продавцом на завтра! — непонятно зачем выпалил парень и получил под ребра от своей сестры.

Правда сама эта сестра после удара скривилась от прострелившей плечо боли, но это детали.

— Отменяйте, — сказала на это Лина, безапелляционным голосом, — там наверняка будет какая-то подстава.

— Честно говоря, — подал голос я, — мы и про встречу с вами изначально думали, как о подставе. Слишком…

— Что? — захлопали ребята глазами.

— Все выглядело подозрительным!

— Да? Разве? Почему? Но… Я… — заговорили они наперебой, не понимая, о чем я.

— Ага. Слащавенько и… словно какая-то подстава от правоохранителей или мафии.

— Так мы же так…

— В общем, ребята, все что вам нужно…

— Кроме камней маны.

— Кроме камней маны, мы вам предоставим. И… вот честно! Ради вашей же безопасности! Завязывайте с этим делом.

— Если хотите, мы пойдем с вами на ту встречу. — проявила Лина невиданный альтруизм, заставляя меня пучить глаза лягушкой, глядя в её сторону, — Не бойтесь, мы вас не обидим, и денег нам за это не надо, просто прикроем в случае чего.

Парень почему-то вновь испуганно взглотнул и переглянулся со своей подельницей. Та в ответ пожала плечами, и скривилась от вновь прострелившей плечо боли. Он заботливо её коснулся, пытаясь хоть как-то облегчить её боль, но… что он мог сделать? Ничего, да…

— Сильно болит? — заставила моя сестренка мои глаза еще сильнее выпасть из орбит, — Прости я… просты ты сама начала дёргаться и… я вроде бы ничего не слома. Ты… недолжна была ничего сломать об мою руку. — замялась она, отводя взор в сторону.

— У нас есть деньги, а в городе есть неплохой целитель, поправит без проблем, — сказал братик-скупщик-с деньгами, и вернул к нам своё внимание, — значит вы можете предоставить нам все что угодно? — мы кивнули синхронно в ответ, — даже высокоуровневые ресурсы?

— Тебе двуручника орков как доказательства нашей серьёзности мало? — усмехнулся я и тот помотал головой, — Можем даже дать в долг и под реализацию — не проблема. Главное… чтобы вы не влипли в проблемы из-за этого и не исчезли в итоге с НАШИМИ деньгами.

— Как-то это… — почесал он скулу и посмотрел на девицу у руля.

— Слишком хорошо. — сказала та, не оборачиваясь, смотря на нас в зеркало заднего вида.

Я пожал плечами.

— У вас есть деньги, но нет ресурсов. У нас есть ресурсы, но нет денег. Мы нашли друг друга, это редкость, но бывает.

Ребята вновь переглянулись, и парень достал пачку денег. Начал их считать…, но бросил эту затею, просто подал её нам всю целиком.

— Здесь почти триста тысяч, а именно двести восемьдесят две. Дайте нам всё, что есть на эти деньги.

Теперь уже мы вдвоём были вынуждены повторить за этой парочкой движения и тоже переглянутся.

— Парень, — вздохнул я, и помотал головой.

— Это тебе надо говорить, что ТЕБЕ надо, — продолжила за меня моя сестрица, — И тебе устанавливать цену. Мы притащим тебе все что угодно. Можем даже на заказ сработать.

— А оно случаем не ворованное? — прищурила глаза девица, глядя в зеркало.

— Трофейное из подземелий. — ответила ей на это ухмылкой Лина, тоже глядя в зеркало, — можем даже с кровью тварей притащить, или… брат, как насчет того, чтобы притащить к ним, эм, скажем… как там называется то чудище с осьминожьей мордой?

— Осмежоп. — усмехнулся я, — Хотя их чаще зовут осмирот. — вот только я понятия не имею, как зовут эту тварь в этом мире, не видел её в бестрарии существ на сайте охотников, но эта инфа собеседникам точно не нужна, — У него будто наголову надет осьминог, и щупальца торчат в районе рта человека. — изобразил я, как бы это выглядело при помощи рук, и парочка вздрогнула и переглянулась, — у них отличные сушеные пальчики! — и я достал из кармана один такой палец, длиной в тридцать сантиметров.

С тремя суставами на палец, и огромными когтищами! Их измельчают и… что-то там делают.

— Как раз вчера добыли, свежие! — проворковала сестренка, будто говорила не о пальцах твари, а о некой вкусной еде, — Но, нам они ни хрена не нужны. — вздохнула расстроено, демонстрируя истинное актерское мастерство, словно бы живя этой ролью.

— Дарю! — протянул я палец парню в руки.

Тот принял, посмотрел, покрутил в руках… призадумался и хотел уже было его убрать, но спохватился и отсчитал мне купюру из пачки. Убрал палец в карман, подумал и неловко дал еще купюру, а пожал плечами, принимая.

— Я не знаю цену, так что сколько дашь, столько и будет.

— Эм… — бедняга совсем замялся, и его сестра-подружка ему тут совсем не помощник.

— Давай, говори, что там тебе еще надо? — насела на него моя сестренка, чуть ли не подпрыгивая от нетерпения.

И чего это… она так за них радеет? Материнский инстинкт? А не рановато ли?

Парень замялся окончательно, но потом все же взял себя в руки. Полез куда-то в бардачок, достал дольно большой по размеру телефон и начал в нем копаться. Потом продемонстрировал нам его экран, показывая список неких вещей. Надо сказать, довольно большой список! И разнообразный.

И почему-то там… Так! Этот шалопай либо собрался вооружать ополчение, либо хочет что-то создать-сделать из ресурсов, полученных с этих вещей. Иначе нафига ему двадцать гоблинских кинжалов, и три двурушника орков, не считая кучи шлемов и сандаль, я просто не могу представить.

Список я прочитал, пройдясь по всем имеющимся позициям. Блага тут были и картинки существ, созданные довольно талантливым художником, так что неузнанных существ просто не было — я уже давненько отираюсь в Хаосе, и знаю всех, кто обитает близко к грани мира.

Запомнив все что нужно, передал телефон сестренке, чтобы та тоже ознакомилась, да поглазела на описания — это полезно и интересно, хоть и нисколечко её не заинтересовало — видимо живьём понятней, чем на картинках!

Не все из того, что хочет мальчик, у меня есть, и я могу предоставить «вот прямо счас». И даже догадываясь о том, что именно из этого предмета может быть нужно покупателю, всё равно не по всем пунктам в состоянии подобрать аналог. Все же я не занимался целенаправленным коллекционированием всего и вся — зачем мне это? Для чего? Для засолки, что ли?

И вообще, я даже не всегда собираю хлам из осколков! Частенько просто распыляю «мусор» их на ману, ведь она для меня до сих пор ценнее всего. Но все же, как минимум… две трети из всего того, что там приведено, я могу притащить отдать этим двум прямо здесь и сейчас, просто достав из тайника. Если конечно не считать камни маны, что так то добавляют еще треть к этому всему, и их у меня тупо нет совсем.

Достать могу, но не буду, самому мало! Вынуть из собственного тела еще один двуручник и передать его богатеям могу, но не стану — зачем такое демонстрировать непонятно кому? Это у сестры вдруг проснулись некие теплые чувства, и она решила вступится за этих детей по полной, что даже готова их прикрыть в случае проблем, получая проблемы себе. А мне… ну, да, раз она к ним тепла, я тоже буду добр! Но все же — выйду из машины, сделаю вид, что убежал, а потом приду с хабаром. Так будет… лучше.

Я вышел, сестра осталась в машине, интересуясь тем, зачем «деткам» это все. Но закрытая дверь машины толком не мешает мне слушать, пока я рядом, и я могу послушать их разговор, все же интересно — а и правда, зачем? Тем более что идти мне в реальности никуда не надо, чисто только спрятаться с глаз, чтобы из машины, да и из окон дома, меня видно не было. Это сделать несложно — рядом есть шикарный куст! Правда, уже наполовину облетевший из-за осени, но всё равно шикарный!

Однако увы, ответа на свой вопрос, сестрица так и не получила. Шифруются ребята! И поняв, что клиента только пытать, зашла с иного бока — сказала, что у нас есть знакомые ремесленники и они могут изготовить что-то на заказ, и ремесленники талантливые, что прямо вах.

Это вызвало явное и сильное оживление средь собеседников, намекая, что все же не для ополчения парочка оружие собирает, но… ответа все равно вытянуть не удалось — признаваться, что им надо парочка не стала, явно просто боясь нас, и боясь влипнуть в историю со своим заказом. Еще в более глубокую и странную историю, чем она у них уже есть сейчас!

Тогда сестренка опять сменила направления вопросиков, и пошла в очень каверзную степь — а чего это ты, братец с деньгами, сам себе не добудешь нужных материалов? Ты же охотник! Могешь! Уж гобленский хлам так точно! Отвечать на этот вопрос ребята тоже не хотели, но моя сеструха тут все же смогла их раскрутить и выпытать всю военную тайну, подходя к расспросам под разным соусом и углами.

— А если сравнить тебя с Когтем, кто сильнее? А с охотником…

Оказалось, парочка наших скупщиков, довольно богатые карабасы! И это не наследство предков они пропивают, а… не знаю, предположу, что свои карманные деньги. А вот идти в подземелья и рисковать своими богатыми жопами… вернее — одной! Девка то человек, хоть и тоже богата не меньше брата. И рисковать не хочет братом тоже, как и все прочие.

Да и кому нужен новичок без опыта?! И родители против! А это важно, их предки — шишки! Они даже факт того, что парень охотник, скрыли! Но это так, ц! Секрет! Который они разболтали, и пусть поняли, что взболтнули лишнего, но было поздно и отмазки и прочее уже не помогли.

Так что «добыть самим» — им не вариант! Как и купить официально, через родителей. Они даже поначалу подумали, что мы от них, по поручению, ага. Ну, тогда, когда сестра села в машину как к себе домой. Потом, решили, что это ассоциация пришла требовать регистрации. И только после — подумали, что мафия!

По итогу сестренка раскрутила их по полной на эту тему, найдя точки зацепа. Подростки расслабились под щебет милой и невинной девочки, успокоились, и болтали-болтали-и болтали! Было видно, что у них вообще проблемы с общением! Что… не с кем им просто общаться! Похоже, ребят держат чуть ли не в клетке! Золотой, да, но… клетке. А еще… похоже, что они даже не живут вместе, общаясь друг с другом какими-то набегами, и порой им довольно неловко даже друг с другом. Странно все это.

На улице появился народ, спешащий на работу. В окнах стал загораться свет, ведь те, кто встает на работу, не могут собираться в впотьмах. Да и чай-кофе попить им бы тоже не помешало. До рассвета еще было время, ведь солнце по-осеннему встаёт довольно поздно, но… эти трое в машине, похоже могут болтать тут до посинения, и до завтрашнего вечера.

Сестра, наводит парочку наводящими вопросами на нужную тему, ну а те и рады старятся, языком молоть, найдя наконец свободные уши и собеседника, с которым можно пообщаться без купюр и фальши. Наивные… какие же они наивные! Сестрица на их фоне прям прожженный циник! И умудренная жизнью женщина, проживший… а, ну да, она их старше как минимум на пару лет, как на то не глянь. Ну а внешность… она обманчива!

Я зашел в машину, прервав их милый треп на обсуждении собак — нужная тема в очередной раз скользнула не туда, и сестра еще не успела вернуть болтунов на нужные рельсы. Сел на сиденье под вниманием трех пар зленых глаз, и стал втягивать в машину мешки с хабаром. Один мешок, второй, третий… разместил все это на сиденье меж собой и сестренкой, в проходе меж сидений, ну и друг на дружку навалил почти под потолок.

— Тут половина из того списка. — заговорил я, закрывая дверь. — Двуручники, секиру, и дубину гиганта я сюда не попру, сами понимаете. — они понимали, и были слегка шокированы и напуганы, — Так же с некоторыми вещами возникнут сложности… — перечислил я список этих вещей, которых тупо не имел в наличии и мне как-то лень искать места, где водятся нужные твари, ведь в «обозримом» Хаосе их точно нет, — возможно, мы сможем подобрать аналоги, если будем знать, какое именно сырьё с этих вещей вам нужно и какого качества.

— Нам бы с этим пока разобраться, — проговорила девушка, дрожащей рукой касаясь к торчащему из мешка острию «кровавого жница», — Ой! — жнец естественно уколол ей пальчик и потянул в себя кровь из девушки, что несмотря на отдёрнутую руку, и кровь, тонким волосом продолжала течь к оружию мёртвого монстра.

Я передавил струйку двумя пальцами, схватил её словно бы это была вполне материальная струна, а не жидкая кровь, и вытянул из оружия все то, что оно в себя уже втянуло. Кровь, перестав касаться острия, тут же распалась множеством брызг, заляпав все вокруг.

— Я слышал, кровавых жнецов нужно иногда подпитывать кровью, иначе они не хранятся, — проговорил парень, глядя на это, произнося слова, словно бы был в трансе.

И встряхнулся, выходя из оцепенения, обращаясь к своей сестре, с вопросом «Ты как?». Та была нормально, о чем и сказала. Хотя все же легкое недомогания из-за потери крови явно ощутила.

— Скормите им курицу, в чем проблема? — улыбнулся я парню, когда тот убедился, что его родственница жива-здорова.

Он кивнул, понимая, что принял мои слова к сведенью, и, подумав, вновь достал убранную пачку денег, чтобы рассчитаться. Но я его остановил, желая пройтись по списку.

Прошлись, и чем больше пунктов я называл, тем мрачнее становились ребята. Они понимали — трехсот тысяч за ЭТО не хватит. Тут кучка махнёт… миллиона на три! Но их у них… возможно нет вообще, не говоря уж о собой.

— Мы думали годами будем собирать нужное… — проговорила девица, как заворожённая глядя на остриё жница.

— Не трогай! — рявкнула на неё Лина, выводя из траса, — Брат, зачем ты притащил такую опасную вещь этим детям? — «дети» вздрогнули от такого обращения. — Забери его. — она вынула ногу лезвия паука убийцы из мешка и сунула его мне в руки, под заворожённые взгляды двух великовозрастных подростков, смотрящих на оружие не моргая.

Я, сделал вид, что отправил «оружие» хранится за пределы машины, но на самом деле убрал в свой тайник — а то еще кто-нибудь захочет его пощупать! Тварь мертва, а его нога продолжает хотеть убивать! Ужас…

— Мы будем вам должны, — сказал парень, когда я закрыл дверь, — тут… — поднял он на меня свои глаза, держа в руках стопку бумажек.

— Не проблема. — принял я деньги из его рук, — мы не обидимся, даже ели вы исчезните со всем этим, х…

— Мы не исчезнем! — вскричала его сестрица, — Мы не такие!

— Хорошо, хорошо. Мы вам верим. Главное, чтобы деньги были не фальшивые. — улыбнулся я и убрал деньги во внутренний карман одежды.

Убирать их в мой тайник, увы, нельзя иначе их метки… просто пропадут! Такие деньги даже хранить в квартире рискованно! Ведь в отличии от примитивных меток более мелких купюрах, эти… могут быть обсосаны защитным контуром квартиры. И уничтожены. И восстановить я их не смогу — слишком сложно! И тонка работа. При том, что магии в ней… грош. Один лишь грош. Работы много, толку грош… не мой это профиль, увы. Хотя если создать что-то, для массового производства…

Ребята на моё обвинение в подделки смотрели с видом «обижаешь! Да мы! Да не смейся над нами!» однако говорить ничего не говорили, считая это излишним, считая мой наезд или слишком глупым, или шуткой. И в принципе, это так и было! Но… я решил все же кое-что уточнить по части них, по части купюр.

— Эти деньги…

— Они не фальшивка! — все же не удержалась девица от крика, — Настоящие они! — и её брат закивал подтверждая.

— Можем в банкомате проверить, если не верите на слово.

— Не в этом дело. — мотнула моя сестра головой.

— Просто… они слишком новые. — пояснил я свои опасения, — Нас не выследят… по ним? Ведь все деньги из банка…

— Они не новые, — грустно сказал парнишка-скупщик, — Они… просто не использовались. И очень долго лежали у папы в сейфе. Поэтому так выглядят. По ним вас не отследят, не беспокойтесь.

— Оу… хорошо! — улыбнулся я, а сестра закивала. — Тогда… мы пойдем, — и нам кивнули уже они, — А вам стоит поторопится — машина без номеров может привлечь внимание патрульных. — и я вернул парню две тысячные купюры.

— Что? Зачем? — не понял он.

— Откупится на случай чего. Будет глупо, если вы так глупо попадетесь и не будет даже денег на взятку.

— А, ладно. — похлопал он глазами, и отдал деньги своей сестре, заставляя уже её крутить купюры в руке в недоумении.

— А… — открыла она рот, явно чтобы спросит глупость в стиле «А как давать взятку?»

Но поскольку я не знаю ответа на этот вопрос и сам, то опередил её мысль своей:

— А еще… если все же соберетесь на ту встречу, то… позовите нас. Мы прикроем. Подстрахуем, и если все будет нормально — просто постоим в сторонке. Это бесплатно. — улыбнулся я этим детям и уже собирался уходить, но:

— Зачем вам это все? — спросил парень, стискивая кулаки, — Зачем нам помагаете? Зачем… — он посмотрел на мешки, — даете в долг такие дорогие вещи?

— Вы наивные и невинные… жалко нам вас. — переглянулся я с сестрой, что сказала мне своим видом многое даже без слов, — Хотя если вы вдруг окажитесь маньяками убийцами… — на наших лицах расцвели кровожадные улыбки.

Что исчезли буквально через миг, будто их и не было. И мы начали выходить, покидая машину.

— Позову! Обязательно позову! — крикнул нам в след этот парнишка и я улыбнулся, понимая, что нам наконец стали верить и даже доверять.

Славные малые, жалко будет их убивать. Но… Нилу вон как пример, тоже выглядела обычной девкой, а… сейчас, проторчав в вечном падении всего-то ночь, уже начала каяться в своих грехах продолжая падать.

Каялась она конечно… не покаянно! А обвиняя всех и все, в том, что вот такое приключилось, и как такое может быть! Как ЭТО с ней могло произойти, и вообще — чем она это заслужила?! Но даже то, что в потоке брани иногда проскакивает в её речи, заставляет задуматься — а человек ли она вообще? Или некая бесчеловечная тварь, с обликом милой и красивой девушки.

И не охота мне на самом деле, что бы такое существо было нашим представителем, вообще жило, дышало воздухом, и ходило по свету, да еще и с людьми общалась от нашего имени, но… придется работать с этой тварью, никуда не денешься. Да и родители вот-вот придут домой, если эта сутулая самка не наврала и тут — надо поторапливаться домой!

Глава 15

Родители действительно пришли домой с утра пораньше. Усталые, задерганные, обсуждавшие какой-то наезд, толи конкурентов, толи ещё кого на их фирму, прекратив беседу сразу как переступили порог — обсуждали они это все исключительно в подъезде, даже задержавшись там на пару слов, потому что «недоговорили!».

Наверняка в лифте и где еще душевно мыли косточки этим «конкурентам», но дома, в миг, что ключ вошел в дверной замок, решили заткнутся, зная, что мы можем подслушать. А подъездные камеры их видимо не волновали. И… наклейки на них все еще висят, и никто не пришел проверить, и никто не заметил их, в том числе и уставшие и взмыленные, и немного злые родители.

Мы, немного запоздали с возвращением. Когда они заходили, мы еще были на улице подле дома, цепляя карабины к системе подъёма. Пока поднялись, пока переоделись… впрочем, родители решили, что мы просто спали. Тем более сонные мордашки в пижамах изобразить труда не составило.

Так что все прошло нормально, они увалились спать, немного перекусив перед ночлегом. Ну и про эту девку, Нилу, все так же падающею в пустоте, поинтересовались пред сном — приходила? Да приходила. Проведала? Ага, все проведала. И, мам, пап, не приглашайте её больше к нам в дом! Она воровка! Она чайник украла!

— Как?! — возмутилась мать и метнулась на кухню.

И правда не нашла там фигурный резной чайничек-заварничек тонкой работы с деревом, что всегда стоял на толе, но сейчас отсутствовал, и это отсутствие не было замечено родичами видимо из-за усталости.

— И много всего разного до этого тягала… — пробормотала сестрица со вздохом, и рассказала родителям историю этой девицы, что еще с самого первого дня, вела себя ну просто дико подозрительно.

И родители поначалу не верили! Отбрехивались, сопротивлялись, спать ушли… и мы тоже прикорнули, а то уж сил нет никаких, как спать охота — мы уже слишком долго «на ногах»! А вот уже после этого «сон часа», что продлился целых пять часов, да после обеда, да вновь не найдя тот любимый чайничек на столе — до родителей стало наконец доходить!

— Да не может быть… она же всегда была такой… милой и доброй! Да как же так то… да… нет! Но… правда, дети, как так?

— Она вас обманывала, и очень искусна в этом.

Ведь, у этой девки, как я понимаю, её сила охотника вовсе не боевая! Она… влияет на мозги! Поэтому все вокруг ею умиляются и видят милой и невинной, чтобы она не делала. Поэтому в прошлый раз даже попытка убедить предков в том, что эта девка играет за плохищей, кончилась ничем, и обратной реакцией — агрессией на нас за такой глупый наговор.

И в том числе поэтому Нилу могла творить что хочет, опустившись до приступници, которой мало один раз убить. Одна беседа, и она убедит кого угодно в своей кристальной невиновности, и в том, что она тут точно не причем, сама жертва. И вообще — мимо проходила.

Так она убеждала и свидетелей, что видели, как она убивала, и полицейских, что интересовались, куда подевался ребенок, входивший в эту вот квартиру, и вообще — всех на свете, хоть и грань у её способности тоже есть, и она пару раз проходила по лезвию, едва не угождая в тюрьму для охотников, или еще куда со своими способностями, и… преступлениями.

Что-то мне уже не нравится идея слушать её «исповедь»! Ведь там банальная торговля людьми, уже… просто банальна! А идея покушать плоть и сердце младенчика, чтобы «Кожа была шелковисто-шёлковой!», почти за норму, и «Жаль, что это не сработало, как видно брешут», и «И вообще, невиновата я-я! Просто денежки нужны!».

Мне вот даже уже касаться такой твари не хочется! Даже магией своей! Хочется просто распылить её на ману, а саму ману скормить Хаосу, чтобы не поглощать такую мерзость. Просто… буэ…

Но отстраняя от эмоция, по факту вынужден констатировать — она сильна, и охотник не самый хилый, и по уровню воздействия на разумных, очень даже могущественен и это могущество не соответствует рангу, принятыми ассоциацией.

И это может быть нам полезно. Это можно будет использовать на благо, хотя использовать это по нормальному, мне совесть не позволит. И дело не в низости обмана и манипуляции с разумом, а именно в том, сколь грязным инструментом я пользуюсь, сколь грязна эта «воровка Нилу».

Да и не думаю, что её способность, будет работать против хоть каких-то вменяемых охотников — из-за этого она уже чуть было дважды не погорела и не «присела». Да и очевидно это — Нилу, как охотник, слабенькая, единичка-двойка, а значит её магия — низкого ранга, и защиту более высокоранговых охотников просто не в силах пробить при всем старании.

А из-за того, что она никогда не бывала в боях, и вообще — не развита в этом аспекте, и с охотниками не сталкивалась в бою фактически ни разу — шансов и вовсе просто нет. А тренировать её я точно не хочу и не буду.

А значит, против охотников, может работать лишь её шарм и обаяние, без магии, а этого… далеко не всегда достаточно для качественного эффекта, не для того, чтобы убедить что кровь на её руках это её собственная, хотя ран на ней нет, а находящийся тут рядом труп… просто труп! И всегда тут был.

Пока я маялся мыслями этики, сестрица поинтересовалась у родителей:

— А зачем вообще проведывать нас? Мы… как бы не маленькие! И вообще!

— Это не для вас, — сказал отец, снисходительно улыбаясь, а мать отвела взгляд в сторону, словно бы не желала принимать участие в этой беседе, — а скорее от вас — мы не хотели, чтобы вы наделали глупостей, начав за нас переживать.

— Да… правильно… спасибо. — улыбнулась им сестренка, и попросилась к папке на ручки, чтобы приобнять. — Мы правда за вас беспокоились. И… могли наделать глупости.

— Надо все же купить в дом телефон… — со вздохом сказала мать, когда сестра закончила обнимать и её, сидя у папки на руках, и спустилась на пол, — хотя бы простой… и поставить в комнате с компьютером. Компьютер же работает? Может и он… — родители посмотрели на нас двоих, спрашивая глазами и желая услышать ответ на вопрос,

— Да, там он будет работать. — улыбнулся я, отвечая по данной тематике.

Родители облегчённо выдохнули и начали обсуждать то, какой телефон стоит купить. Большой, маленький, дорогой, дешёвый, с каким элементом питания, ну и так далее. А потом… отправились еще досыпать да высыпаться, решив, наверстать все «недоспанное», да доспать на будущее, раз уж есть такая возможность.

А мы… эх, по настоянию любопытствующей сестренки, и её беспокойстве за мой хмурый вид, решили проветрить кающеюся Нилу!

— А! земля! Земля! Земля! — расцеловала она пол, вывалившись из стены.

Погладила линолеум, прижалась щекой, корча странную морду, словно бы замерзал и отогревается. Потом, как видно привыкнув к освещенности места, да углядев, что она целует и к чему жмется, что-то сообразила. Соскочила на четвереньки, глядя на линолеум. Осмотрелась, соскочила на ноги.

— Вы! — увидала она нас и кинулась с кулаками, желая нас отметились и отомстить за все, что пережила.

Но провалилась сквозь пол в бесконечную черноту и вечное падение.

— Я говорила две недели надо! — прокомментировала сестра, ехидно ухмыляясь.

— А я говорил, что нужно дать проветрится! — сказал я, и мы переглянувшись, рассмеялись, над этим незатейливым юморком.

А после, решили, что надо бы поработать в тайнике, пока родители мирно посапывают дома.

— Брат… — сказала сестренка, потягиваясь у окна всем телом и глядя куда-то за пределы стекла. — подойди.

Я подошел, позевывая и почесывая зад под трусами, так как пижаму уже снял, а штаны еще не надел.

Мы хорошо поработали, хорошо выспались, родители тоже… и выспались, и покуролесили, и вообще — отличный день у нас тут намечается! Деньги добыты, предки дома, и даже скандала не намечается сегодня никакого — сегодня у предков, за какие-то великие щедрости и заслуги, второй выходной подряд, и мне не придется слушать их недовольство, по поводу не открывающейся двери, не пускающей их на работу.

Видимо завтра, в выходной день, они опять должны батрачить! Вернее — должны был бы! Но фигли будут — я их больше никуда из дому не отпущу, деньги есть, и в достатке, все купим, а рисковать… более не желаю.

— Что такое, сестрица? — сказал я, зевая во весь рот, и смотря «куда-то туда же» куда и она, на здание-башню по соседству.

— Погляди. — указала она за окно, на этот самый домик, — тебе не кажется, что за нами от туда… наблюдают?

Я задумался, поглядел на здания, на окна пройдясь по ним взглядом, не забыв вновь зевнуть в процессе. Вверх, вниз, вправо в лево… вроде ничего не вижу! Все как обычно, да, я давно поглядываю, что бы никто «лишний» там не завелся.

Потом поглядел внимательнее туда, именно туда, куда смотрит сестра — окно почти прямо напротив нашего! Но на этаж выше! Аппаратура! Какая-то аппаратура и оптика направленная в сторону нас и прячущаяся за тулью! И… вполне уверенно прячется, что я и не заметил! И правда наблюдают!

— Неприятно. — проговорил я, рассматривая все это… убранство, да почесывая еще явно непроснувшийся зад.

И непонятно, когда оно там появилось! — пришел я к еще более неприятному выводу. И окончательно сбросил все остатки сонливости, как неуместные в этот момент, — Непонятно сколько они уже засняли! Окна мои… окна дома, квартиры, не защищены от оптики! За нами могли наблюдать уже очень давно! И… видят всё!

Хотя нет, все не могли — ракурс не позволяет. Окна с благополучного ракурса я все же и сам мониторил время от времени, на предмет наблюдателей, и получше чем эти вот «в сторонке». Пусть для этого и требовалось осматривать их все всё своими глазами — магическое зрение плохо работает через препятствие на расстоянии.

Так что тут, наблюдатель, много на глядеть просто не мог! Пусть расстояние и скрашивает перепад высот меж этажами, и угол становится не столь неудобным для наблюдателя, но это же дает и обратный эффект, и видно только часть нашей комнаты.

К тому же — дома не стоят друг напротив друга окнами напротив, а обращены друг к дружке острыми гранями, специально, чтобы окна в окна заглядывали, и подглядывать было не так уж и просто. Так что из-за этой тюли даже при идеальных раскладах нельзя было рассмотреть всю комнату и все комнаты квартиры. Да и к тому же — шторы! Наши шторы! Их тоже, никто не отменял.

Другое дело наши веревки! Те, по которым мы спускаемся из дома! И по которым поднимаемся назад. Их конечно тоже не так то просто разглядеть из-за неудобного ракурса, но — сложно, не значит невозможно! Так что наблюдатель, если он наблюдает за нами уже хотя бы пару дней, уже видел немало… интересного. И потягивающаяся девахи в трусах пред окном в это интересное совсем не входит.

— Что будем делать? — поинтересовалась сестра, неотрывно пялясь в объективы камер в соседнем доме.

— Игно… — хотел сказать я, но подумал — а нафига? — занавесь окна и пошли разбираться. Работы стало больше.

Родители еще спят, отсыпаясь за рабочею ночь день и ночь. Так что мы спокойно собрались, оделись, слегка перекусили, надели свои плащи невидимки, и… взявшись за ручки, полетели из дома в дом, скользя в пространстве словно по покрытому скользким льдом склону, и неважно, что горка рвется вверх.

Да, я стараюсь избегать таких техник, но — мы рядом с мом контуром! Рядом с… вместилищем моей силы! Даже если тут будет разрыв, я зачищу его достаточно быстро, чтобы не устроить панику. Раскрытие и открытие портала средь двух домов в небе подозрительны? Да. Но лучше устранить угрозу слежки сейчас, заодно понять, кто это и зачем ему это нужно, чем позволять наглецам и дальше снимать, и наглеть. А с охотниками, обнаружившими всплеск магии прорыва… будем разберется потом.

До соседнего дома и нужного нам окна мы добрались довольно быстро, смутной тенью, словно быстрые птицы, размазываясь в воздухе. Балансируя меж сильно не вредить пространству, и сильно не светится для наблюдателя.

Стекло окна тоже не стало препятствием, пройти через него совсем не проблемно! Оно, не напитано магией, а без неё, чем тоньше преграда — тем легче проходить! Так что, хоп, и мы уже внутри. Отпускаем ручки друг друга, обходим аппаратуру с разных сторон, осматривая все то, что тут понапихано.

В комнату заходит какая-то девица ботанообразного вида, тощая, прыщавая, сутулая. Смотрит на камеры, за окно, замечает, что одна из камер, чуть сместилась — мы её чуть задели при спрыгивании с подоконника окна. Подходит, как видно поправлять, устранить проблему — падает носом в пол — сестрица подставила подножку.

В полумраке помещения, без включенного света и при пасмурной погоде за окном, нас даже под слабой маскировкой не видать совсем. Так что тут даже не тени, что дают наши плащи, а тупо никого, просто… пустая комната! С камерами.

Девица-батаница, с прыщавым лицом и таким же задом, торчащим из плохо сидящих на тощих бедрах штанах-трениках, поднимается с пола, потирая лоб и нос рукой. Стонет, рассуждая вслух, как так она упал. Оглядывается по сторонам, желает встать — падает вновь, роняя часть камер взмахом своих рук. Сестрица вновь поставила ей подножку! И схватив за ногу, и вовсе потащила по полу в соседнею комнату.

В соседней комнате был компьютер, даже несколько! И работала еще одна, весьма упитанная и совершенно некрасивая боба с обвисшими щеками и тройным подбородком, жуя бататовые чипсы, сидя за столом, пред множеством экранов от этих самых компьютеров.

На ушах — наушники, а на одном из мониторов пред ней шел какой-то концерт. Музыкальный, какая-то группа поёт и пляшет, так что это умеренная толстуха, тоже, подтанцовывала, водя жопой в разные стороны на стуле. Под жалобный скрип кресла, с трудом держащие излишни «скромный» вес.

На другом мониторе были какие-то графики и цифры, идущие в реальном времени. Сейчас часть этих графиков уползли куда-то не туда, и вокруг них мигали красные рамки, говоря о проблеме, но… дама ела чипсы, слушала музыку, смотрела концерт неких певцов, и ничего не видела вокруг.

Рядом было еще одно рабочее место, где тоже было сразу несколько мониторов. На одном из которых была куча кадров с камер перед окном, показывающих теперь только пол, стену, батарею, или ничего. А на другом мониторе тоже были какие-то данные. Кресло пред ним было пустым, и как видно принадлежало той даме, которую сестрёнка, понявшая что данная комната занята, потащила в иное место.

Иным местом стала ванная, так как на кухне этой двуспальной квартиры тоже была слегка уродливая баба, в стиле «жирный потный ботан!» и она… спала, развалившись на кухонном диванчике, подсуну под голову откуда-то взятую подушку, сложив руки на обвисшей груди и заткнув в уши берушами, так что крики о помощи от коллеги, которой полы протирают, тоже. Не слышит вот совсем.

Ванна в квартире была… тоже страшненькой, как и все тут присутствующие бабы! Ну, кроме сестры — она девочка! Часть плитки на стенах колота, словно в неё бились головой. Часть в каких-то грязных подозрительных разводов, словно по ним кто-то мазал… шоколадом! И не отмыл. Сама ванна немало ржавая, хотя это скорее не ржавчина, а следы от воды без фильтров. Смеситель… кажется был не раз облеван и толком не отмыт. И все это, при том, что самому дому то чуть больше пятнадцати лет! Это не полувековая древность! Откуда… такой гадюшник?!

Дама-ботанка, которую тащила сестра за ногу, словно плюшевого медведя, пыталась ей сопротивляться. И брыкаться, и кричать…, но очередной легкий рывок ноги все это обрывал в зародыше. Да и попытка зацепится за косяк комнаты с толстой любительницей музыки тоже ничего не дала — против танка руками не повоюешь!

Так что сестрица без особых проблем, затащила её в ванну, сунула в это самое грязное эмалированное корыто, по недоразумению называемое тоже «ванной», закинув туда шесть десятков килограмм мяса костей пришей и жира словно игрушку, и… включила воду в душе.

— Кто вы такие? — пролопотала эта убогая, видя пред собой… только едва заметно колышущеюся пустоту и висящею в воздухе лейку грязного душа. — Я бу… — что она там будет мы не узнаем, так как сестрица, отломив лейку от шланга, сунула последнее в рот барышни, а после её протеста подтолкнула поглубже, заливая потоком воды всю глотку, частично поливая водичкой и легкие.

Но утопнуть убогой не дали, сестра дала похлебать грязной водички только пару глотков, после чего выдернула шланг из пасти — дама тут же закашлялась, силясь выплюнуть все то, что попало ей в легкие. Громко, надрывно, тряся обвисшими сиськами в излишне свободной одежде «форма гоп стоп номер один!».

— Опять накурилась там, блать последняя. — донеслось с кухни возмущенный голос спящей, и судя по всему, соня перевернулась с боку на бок.

А в соседний с ванной сортир прибежала жирная жируха с чипсами и подбородками, быстро скинула лишнее, тоже возмутилась куреву, и убежала обратно смотреть свое поре… позерство под музыку!

Хотя не удивлюсь, если потом и до порева дойдет — на втором экране, вместо графиков! Там, на диване в той комнате, был целый набор разнообразных фалоиметаторов! И характерные следы. Мерзость в общем.

Дама в ванной тем временем вроде проблювалась — она реально блеванула! Но к счастью не на нас, а во всю ту же многостродальную ванную. Прокашлялась, утерла губы рукавом, и продолжила смотреть на пустоту, силясь хоть что-то разглядеть пред собой.

— На кого ты работаешь. — проговорил я басом.

— На кого? Да не накооооо… — шланг вновь оказался у неё во рту, но лишь на миг, и она не успела нахлебаться водички.

— ГОВОРИ!

— Полиция! Я работаю на полицию! Полицейский департамент города! — запела она соловьем, косясь на шланг, и на то место, где у собеседника могли бы быть глаза и лицо, то есть выше наших голов, — У меня… я нештатный сотрудник! Но в департаменте могут подтвердить! Мы… мы законопослушные! У нас есть ра… — шланг качнулся, и она как-то стухла, скиснув, — а, вы из мафии, да? — как-то печально подняла она глаза, и тут же их опустила, — Вам всё рано не уйти от правосудия! СПРАВЕДЛИВОСТЬ ВОСТОРЖЕСТВУЕТ! — вскричала она истеричным голосом, словно какой-то лозунг, под который умирают, чуть привставая в заблеванной ванне и разве что себя кулаком в грудь не стуканула.

Ну и получила шланг в глотку, вновь наглотавшись воды. Вновь попыталась что-то вякнуть и после второй промывки, и ещё одного возмущения от спящей на кухне, начала вновь разливаться соловьём.

В общем-то, ничего интересного она не сказала, им просто приказали следить за квартирой в доме напротив — нашей квартирой! Зачем? Не ясно, не объясняли, но особое внимание просили уделить магической составляющей и детям, живущим там. Следят они за нами не очень давно, начав за день до того, как мы отправились в город Ван.

Хотели было начать слежку раньше, но… все никак не удавалось снять никакого подходящего жилья в этом доме. Не сдают тут квартиры! И даже комнаты не сдают, как-то… нет такого. Только пентхаос наверху, где Королевна обитала, но он дорогой и высоко расположен, оттуда не будет обзора. Как и с первых пары этажей, где тоже. Иногда что-то бывает.

В итоге начальство раскошелилось и тупо купило эту квартиру у каких-то полубомжей. За дорого надо сказать купило, для двухкомнатной так очень, хотя точной цифры баба и не знает — просто слухи. Так же из слухов, рассказанных пред страхом шланга и утопления, то, что потом эту квартиру будут использовать как наблюдательный пункт за городом — обзор, пусть и не идеальны, но неплохой.

На этой ноте, в ванную завалилась та спящая, что проснулась. Решила узнать, пред кем это там эта жирная курка так распинается. Эта сонная дамочка, во время этой беседы, уже пару раз комментировала разговор сквозь дрему, поправляя слова заплетающегося языка полу утопленной. Ну и прейдя в ванну… заняла место прыщавой мисс растянутые треники.

Куряку же отправили заседать в туалет, завязав ей рот, и связав руки с ногами. Почти так же, как связывала меня Нилу! Но только веревка по толще, и не так сильно затянута — не врезается к кожу! Да и не на полу калачиком-сумкой, а просто связана и посажана на грязный толчок, со словами:

— Будешь шалить — утопим!

Что для и без того наглотавшейся воды тетки, звучало очень убедительно.

Дверь в туалет я прикрыл на хилую защелку изнутри, просунув руку сквозь дверь. И вернулся помогать вести допрос сестренке. Но… с ним не было ничего интересного, и ничего нового мы не узнали — эта дама поначалу была ооочень боевитой, еще даже боевитей чем та, толчко сидящая, но сварилась после второго купания — видимо сестра её реально чуть не утопила. И в состоянии не в состоянии даже нормально сидеть, рассказала почти все тоже самое, дополнив историю только лишь некоторыми деталями.

Из комнаты с компьютерами послышался голос третьей дамочки, говорящей, о том, что там «Что-то с приборами». Сначала одну подзывала пойти посмотреть, потом вторую… потом материлась. А потом побежала…, но не проверять сама, как мы подумали, а в туалет. А он закрыт! Начала долбится, матерясь, говоря, что обоссыться. И вообще — вы все такие сикие, никто не работает и даже поссать не дают.

Мы к этому моменту как раз закончили паковать полуживую женщину в ванной, так что вышли встречать, но… чуть опоздали — толстуха так тарабанила по двери, что сломала щеколду! И, уже заскочив внутрь, чтобы скинуть нахалку с толчка, заметила её связанный вид, вытаращенные глаза и обслюнявленный кляп во рту.

Ошарашенно встала в проходе, где и была сцапана моей сестренкой. И утащена в ванную! Где была подвергнута той же процедуре. А соседи сверху возмутились, что бабы опять тут играют в свои фетиш игры:

— Достали уже! Жирные извращенки! Спасу нет!

Допрос последней наблюдательницы подтвердил — работают они тут на копов или думают, что работают на копов. Причем, та, вторая, в отличии от двух крайних, не простой «Внештатный Сотрудник», а именно что штатный! И она должна была за двумя другими наблюдать и следить, контролировать и оценивать так сказать! Но… по итогу у них договоренность — они не стучат на неё, она — на них, все в шоколаде! И всех к медали… посмертно.

Глава 16

После трех допросов нам удалось узнать точное время, когда баб-наблюдательниц, приходят проведать извне. Передают еду, воду в бутылках, ну и так далее. А отчеты эти бабы шлют через сеть регулярно, обрабатывая данные и обобщая о событиях. Но… событий толком не было, если не считать того, где в квартире без детей дети появились — нас срисовали, да.

Записи видеонаблюдения и прочие данные в необработанном виде тоже отсылаются в штаб, но уже на физических носителях с курьером раз в неделю, чтобы «не перегружать сеть» ну или чтобы по большому потоку передачи данных их тут кто-нибудь не нашел. Мафия, например, или… кто там еще есть? И одна такая карьерная передача уже была, в день, когда мы в квартире появились и нас удалось заснять.

В общем, по окончанию пыток третей мадамы, на которой у нас не осталось веревок и пришлось с омерзением поковать её, её же потной мокрой облеванной одеждой, мы пошли смотреть то, что о нас там наснимали.

На компьютере жирнюги, тем временем продолжался идти концерт полуголых мальчиков. Хотя… учитывая вид трусов этих мужичков, то, насколько они… незначительные, выходит, что скорее уж парней голых — яйца видно с боков! И да, яйцами они этим во всю трясли, под визги каких-то пубертатных и нет дам в зале пред канцерной площадкой.

А еще с боку от показа картинки с концерта шел чат, и там… какие-то дамы, напополам текли, глядя на эти трясущиеся мудии, напополам свирепели, глядя на этих текущих самок пред мудями, посмевших стоять столь близко от столь возделанных яиц, что только их и ни чьи более, и уж точно «не для этих малолеток!». И еще на капельку ругались, что вот их-то, их! Самих ИХ не пустили туда в зал поближе к их мальчикам, а этих мелко самочек — допустили! НЕСПРАВЕДЛИВО! В общем… закрыл я этот концерт нафиг, начав изучать записи в ускоренной перемотке.

А записали они там за эти дни… много всякого! Например, то, что у нас в комнате есть телевизор! Которого нет, но ставшая экраном стена, не попавшая в сам кадр, создала ощущение, что там большой телеэкран в комнате! И судя по отсветам от него, на этом экране, пред котором раскрыв рот сидела сестра, и на который пялился я, поедая печенье, показывали какое-то жесткое порно.

Вот как ни глянь, оно… и ведь это даже правда! Но… как-то неприятно глядеть со стороны, что маленькие детки смотрят… такое. Не просто секес-кекис, а что-то… с садомазой и плетками, мелькающими в свети лампы. Или у меня просто фантазия такая и следствие того, что я видел, что там показывалось?

Еще камеры наснимали то, как вдоль стены болтаются два едва видных темных троса, непонятно откуда идущих и как там оказавшихся. Сам момент их появления и исчезновения в стене трудно разглядеть-заметить, но вот тросы найти на записях — несложно. Впрочем, судя по данным из папки отчет, бабы тросы не углядели — нашим легче.

Еще они видели, как родители воркуют на кухне, но в целом… ничего особо криминального снять им не удалось. Даже то, как мы появились посреди комнаты из неоткуда, отразилась на пленках только тенью — свет в комнате в это время не горел, была ночь, и камеры ничего толком не засняли, кроме появления пары теней там, где их раньше не было.

Оптика тут хорошая, но условия для её работы так себе — инфракрасные фонарики отсвечивают от зачарованных стекол, углы наклона этих стекал не очень хорошие, расстояние, наклон в горизонте, шторы, и то, что мы постоянно сидим в темноте — нам нормально, мы видим и без света.

По итогу просмотра всего, оборудование было решено сжечь. Баба запереть в ванной, там вентиляция есть, и она даже работает — не задохнутся в пожаре! Ну а посреди коридора написать кровью кого-нибудь из этих жирух, что-нибудь типо «ха-ха-ха-ха!», или «передаём привет, погононосцы!».

Ах, да! Перед этим дождаться курьера, что уже скоро должен прийти, и его тоже, малость попытать. Тем более что его долго ждать не нужно — он должен прийти уже через час-полтора.

Родители за это время успели проснутся, начать завтракать… вернее, мать пошла завтракать, а отец обнаружил отсутствие дома молока и яиц, и решил метнутся до магазина, даже не поев. У нас, в принципе, этих продуктов постоянно нет — они довольно дороги в нашем городе. Но, видимо отец решил нас всех побаловать по случаю выходного и убежал в магазин.

Останавливать я его не стал — жратвы в запасе и правда мало, а мать навязала ему целый список покупок, что и правда стоило бы совершить, пополняя запасы пред изоляцией. Пусть… глотнёт воздуха улицы напоследок! Ну а мы, пока ждали курьера, разве что минералки попили, более ничего не трогая, как из своих запасов, так тем более и запасов толстух — что-то как-то даже противно к ним касаться.

Курьером оказался милый мальчик… красивый, обаятельный, довольно мужественный при этом! Ну как… с картиночки! Даже жалко такого пытать! Но пришлось — как только курьер ответил шифром на кодовую фразу, и дверь открылась пред ним, являя пустой коридор пред кухней, бедолага даже удивится не успел отсутствия мерзких наблюдательниц, как оказался схваченным и втянутым внутрь в мгновение ока. И дверь закрылась, отрезая спасительный коридор, от только с виду пустой квартиры.

Бедолага напугался! Напугался что его будут насиловать три толстухи! Визжал… как девочка, но басом! Как бы говоря, что у него и голос то что надо! И даже как-то расслабился, поняв, что толстух с прыщами нет рядом, и пытать его будет кто-то другой. И… можно сказать выдал все как на духу! Но… всё равно был малость намочен.

— Да это баба. — сказала сестренка замогильным голосом, полевая «парня» сидящего в ванне в одежде из шланга сверху.

Парень вздрогнул, но никак больше не среагировал. Потом был досмотрен — к такому юному телу куда приятнее прикасаться к чем к прыщавым и жирным толстухам с множеством подбородков!

Досмотрен несмотря на протест! Он так не сопротивлялся даже тогда, когда его спрашивали всю его подноготную, имя фамилию, начальников и номер кредитной карточки! А тут… в общем — это баба.

Некрасивая для женщины внешность, мужеподобное лицо, почти плоская грудь, скрытая под одежной. Мужские плечи, бедра… не мужская только щелка между ног! Ну и талия, как ни странно, тоже, чисто женская.

Существо, косящее под милого красивого мальчика, а на деле являющееся некрасивой девочкой, было подавленно и разбито своим разоблачением. Но допрос от этого хуже не пошел, а скорее стал даже лучше! Мы узнали все от и до, и причины и цели.

Данная девка, косящая под парня, работала лично на зама полицейского департамента города! На ту самую жирную «беременную» тетку, что в меня стреляла! И… что не простила мне и нам тех угроз и той встречи. И… заточила зуб на нас и копает, как только может.

Собирает досье, все маршруты нашего передвижение, записи с камер уличного наблюдения. В общем — все, до чего только может дотянутся! Из плюсов — никому в чужие руки она эти данные не дает, кто бы как её не просил или даже требовали. А когда её уже ультиматум выдали — подпортила самые важные записи, чтобы никто не узнал, что было на них.

Зачем ей все это, в чем её итоговый план и цель, мальчик-девица не знает и не знал. Он-оно-она-они, просто курьер, и без пяти минут подстилка этой толстухи. Да, его назначали на должность и приблизили «к телу» только от того, что все думают, что она — мальчик. Она выдает себя за такового для всех, чтобы сделать карьеру.

И… всё у неё вполне неплохо шло! Личное шефство, немыслимый карьерный рост… один недостаток — вот-вот, еще чуть-чуть, и эта баба-начальница плюнет на заигрывания, умасливания и фамильярности, и просто залезет в трусы. Или поставит ультиматум, или в постель, или на нары.

Потому то эта приближённая большой шише и напросилась в работу мелким курьерам по точкам наблюдения. Меньше контактов с боссом — меньше шансов быть разоблачённым, и вышвырнутой как нахалка, посмевшая обмануть. Вышвырнутая с волочим билетом, и это в лучшем случае.

По словам этой девице, ей лучше сейчас тупо умереть, чем встречаться с этой бабищей в погонах. И поэтому она готова выложить нам все что знает, только лишь бы… мы убрали угрозу её разоблачения и потери карьеры — в департаменте полно возрастных и некрасивых баб к которым может подластится миленький мальчик, и не все из них сразу потащат в постель, вскрывая правду. А вот не особо красивая девушка с довольно грубым лицом, плоской попой и грудью, там никому не интересна. Совсем, хотя бы уж потому, что на высоких должностях совсем не осталось мужиков.

Рассказала страшилище и о других точках наблюдения за городом, в которых так же как на этой квартире стоят мощные приборы, замеряющие в том числе и магию. И их было… довольно много! Пред одной ассоциацией охотников только две штуки! Причем, у актрисы «доступ» был только к одной, но о существовании второго места она вызнала от коллег, и о нам обо всем поведала, пусть и не сказала точного адреса — не знает квартиры, только этаж.

А еще рассказала о всяких секретиках коллеги той толстой дамы, вернее её начальнице, что любит… издеваться над детьми. Как раз-таки примерно нашего возраста, хотя сама наша пленница нашего возраста и не знала, просто сказала — от шести до десяти лет.

Особенно любит издеваться над мальчиками, в том числе — очень радикально. И у зам департамента есть даже видео доказательства этой деятельности, но неизвестно где, не известно правда ли — пленница «пленку» сама не видела, и эти доказательства пока не обнародованы, потому как зам глав полицейская придерживает эти сведения для розыгрыша туза в наилучший момент. Тогда, когда её главная не сможет сдать сдачи за наезд, и она сама сможет занять самое главное полицейское кресло города.

— Страсти кипят… — проговорила сестра, несколько коверкая свой голос, чтобы скрыть возраст, хоть и вышла уже из ванны в коридор. — Прям даже не знаю… разгребать ли нам всю эту колоаку, или просто всех под нож?

— Хочешь устроить резню? — ухмыльнулся я.

И в этот момент в дверь постучали. Мы переглянулись, и я подошел к двери, заглянул в глазок — какие-то мутные типы! Похожи… на водопроводчиков! Спецовка, вон, инструмент…

— Кто там? — поинтересовался я, желая выдать свой голос за грубый женский.

И я полетел по коридору вместе с дверью — они её вышибли каким-то зарядом! А в помещение ввалился…нет, не спецназ в спецовках, но какие-то ну очень наглые типы с оружием.

Просто ну очень наглые ребята! Зашли как к себе домой, неспешно, и один из них тут же налетел на почему-то стоящею посреди коридора вертикально дверь, пнув её ногой с наскока и… поплатился! Отлетающая из прохода дверь, налетев на сестренку, дальше не пошла, и стояла так, уперевшись в неё как на столб! Так что этот тип… пнул с наскока столб бетонный.

Заглянули в помещения, но так, без интереса, где разве что единственный человек в маске из всех, нырнул куда-то в помещение, что-то изучать-исследовать в гордом одиночестве. Прочие же — выстроились в «почетный караул», встречая главного.

Последним, и отставая от всех мордоворотов и любителей пинать двери, зашел какой-то лышиватый тип с надменной мордой. Почти лысый — три жидких волосинки! Длинный — больше двух метров! Тощий, в пальто-плаще, и…

— Это баба. — шепнула мне сестра, роняя дверь, оставляя коридор пустым — мы все так же были в плащах-невидимках.

Да чтоб вас всех! — посмотрел я на эту лысую каланчу. Длинная, тощая, с крючковатыми пальцами на длинных руках, морда, словно бы на лошадь смотришь! Относительно маленькие глаза, посажанные глубоко под надбровные дуги… как-то я отвык от таких уродин, живя в стране, где почти все красавцы как с картинки!

Баба зашла, и окинула взглядом занятую её бойцами территорию, словно бы доминировала над всеми, и разве что не плюясь от аристократического пренебрежения, словно бы сам граф в сельский коровник зашел! Не меньше!

— Эй, босс! — донеслось из комнаты с аппаратурой, куда по заходу босса в «царство», юркнул один из работяг, сменивший одну комнату на другую, как видно обнаружив там склад с толстыми, сложенные там на время допроса курьерки в ванной, — тут это… связанные все уже лежат.

Бабища-фонарный столб, проследовала на голос, ведя следом за собой, словно

— Ну и кто вас так кумушки отделал? — донеслось оттуда, произнесенное таким мерзким голосом, что звук скрежета по стеклу казался бы симфонией.

А потом последовал звук удара каблука в плоть и стон. Еще удар, и…

— Босс, у них же кляпы! Они вам ничего не… ахрх… — хотел кто-то что-то возразить, но получил в брюхо, судя по звуку удара и хрипу задохнувшегося человека.

И ударили бедолагу явно с применением магии.

— Заткнись. — проскрипела каланча, и получивший удар, судя по всему упал.

И получил еще и удар ногой!

— Заткнись! Заткнись! Заткнись! Мужлан поганый! — но мужик в ответ мог только стонать, получая удары. — Гад неблагодарный! Сволота! Собака вязанная…

И похоже именно эти стоны и были тем, что нужно… в общем — сука длинна, там избивала подельника! А остальные, как понимаю, просто стояли и смотрели. Хотя нет — один боец из толпы, решил-таки проверить кухню, просочившись мимо нас — мы расступились в стороны, прижавшись к стенам, пространство коридора позволяет и не такое. Потом этот вернулся, и решил заглянуть в ванную.

— Это баба. — сказала сестренка, в миг, как боец прошел мимо нас.

Я выпучил глаза — серьёзно?! Мужеобразный почти шкаф! Но поскольку «это баба» услышала голос сеструхи из пустоты, и решило вновь проверить кухню, проходя мимо меня почти в упор, то я смог увидеть — да, под броником и одеждой есть сиськи. Про письки не скажу, но… что за собрание уродцев?! Да так много, да в одном месте!

Баба с рожей мужика, проверила кухню, заглянув и под стол — пусто. Пошла обратно, пока бедного «мужлана» продолжали избивать ногами, и он уже даже не хрепел в ответ. Прошла мимо нас и в четвертый раз, остановилась, оглянулась, посмотрела куда-то в мою сторону. А вернее — на дверь туалета! Додумалась проверить и её — наконец-то! Непрофессионализм этих сантехников поражает!

Зашла в пустой сортир — отправилась в царство небытия с пробитым позвоночником. Копье сестренки пробило спину бедолаги сзади, если и не убив мгновенно, то лишив дееспособности точно и навсегда без хорошего целителя.

— Эй, — шепнул я сестре, что не дала уже мёртвому телу упасть, подхватывая и укладывая рядом с дверью, так, чтобы его сразу от входа было незаметно в этом довольно большом по размер комнатке белого трона, — А что сразу убивать то?

— А что с ними нянчится что ли? — поинтересовалась сестренка, и подвигала носком сапожка упавший на пол автомат с мертвеца, — Они то сюда не в бирюльки играть пришли.

— Тоже верно, — кивнул я.

— Они сами знали на что шли. — вздохнула сестра. — Тем более… — прислушалась она к звукам, где стоны возобновились, так как длинная начала бить тройку наблюдательниц, и тоже ногами, поскольку мужик из её свиты уже походу помер, — они там и сами друг друга убивают неплохо.

— Эх, жаль этих не допросишь как следует. — вздохнул я.

— Почему? — удивилась сестрица.

— Дверь выбита, — кивнул я на вход, пустой аркой ведущий в подъезд, в котором к нам спиной стояло два бойца.

— Это бабы. — сказала сестра, внимательно посмотрев в спины двоим на стреме.

— Да блин! — ругнулся слегка громче, чем следовало, и «эти бабы» обернулись, чтобы посмотреть, что происходит.

Но никого не найдя взглядом, а слегка парящий воздух в полутемном коридоре не заметив, вновь продолжили нести дежурство часовых у входа. И убивать — кто-то вышел из лифта и получил короткую очередь в грудь из автомата с глушителем.

— Так, сестренка, кончаем их всех на хрен. — сделался я мгновенно срезным.

Они убивают всех подряд! Без разбора! Они… твари! Конченые…

— А допрос? — слегка возмутилась сестренка, а из соседней комнаты донесся особо громкий крик боли и мерзкий голос длинной бабы радующейся доставленной боли.

— На! Получи!

— Тут нет ни одного охотника. — вздохнул я, стараясь это все игнорировать, — С собой никого не забрать, а… допрашивать тут? С трупом в подъезде и выбитой дверью? Не хочу. Кончаем их всех и пошли.

— А… та баба? — намекнула сестра о длинной вышке с кровавыми сапогами, пойдя в сторону «той бабы» по коридору вместе со мной. — Она же…

— Она просто обвешалась артефактами. — сказал я чуть громче, привлекая внимание двоих теток со стрема, что тут же лишились своих голов, будучи срезанными листовидным лезвием копья сестры. — Она ничего из себя не представляет.

— Э! Что у вас там опять?! — возмутилась эта длинная, и нагибаясь, чтобы пройти в дверь, ворча под нос проклятия на всех и вся, вышла в коридор.

— Просто мусор. — сказал я уже почти вслух.

И бабенция перед нами сначала лишилась ног, потом рук, с которых упали какие-то артефактные браслеты, что хотели взорваться, но тоже были разрублены до того, как произошел эффект. Потом этот обрубок был закинут вглубь комнаты, и… все, кто были в квартире, включая трех толстух, но исключая бабы в ванной, и уже мертвого мужика, были изрублены на мелкие кусочки, умирая не сразу, а столько через минуту-половину, так как головы их не отрубались, и грудь не пронзалась, обставляя таким обрубкам на помучится пару минут, живя, лишенные кишок, ног, рук, прочего. Этакие бюсты, что умирали от потери крови.

— Ну и зачем так. — возмутился я со вздохом, — Могла бы им всем головы поснимать, а то вышло… кроваво.

— Зато наглядно. — сказала сестра, стряхивая с копья кровь. — Сразу видно — работали мясники!

— Да уж. — подошел я к трупу, забитому ногами.

Мужчина, в маске, единственный кстати тут, кто в маске! Атлетическое телосложение, и… вроде ничего так выглядит, но… может он тоже баба несмотря на все заверения ныне мертвой каланчи?

— Он мужик. — опровергла мои мысли сестра и посмотрев вокруг, и пошевелив своим носиком туда-сюда добавила, — Единственный мужчина в этом… курятнике.

— Ты как это вообще определяешь? — обернулся я к ней, ведь несмотря на почти полную невидимость для всех, друг друга мы пусть и смутно, но видим.

— Так… — махнула она в сторону одного из разрубков.

Нижней половины человека, обрубленной по поясу, и по бедрам, и ещё между ног и валящейся сейчас этими ногами кверху. И…

— Ясно. — вернул я своё внимание к мужику с маской. — И сосиски ни где ни одной не валяется.

— Ну да. — пожала плечами сестра.

— Но…, а этого то почему… сразу в мужики? — и я снял маску с человека.

И замер, побледнев лицом, а руки мои дрогнули.

— Ну… — протянула сестренка, задумавшись, смотря в противоположную от меня сторону, куда-то на гору свежего мяса, — просто он… — а я надел маску обратно.

И постарался забыть, что только что видел.

— Брат, в чем дело? — заметила моё состояние сестра.

— Пошли, уходим! — встал я, метнувшись к выходу.

Вернулся обратно, в комнату, к камерам наблюдения, промявшись ногами по аппаратуре, сминая её, топча и ломая.

— Поджигаем компьютеры и…

Сестра потянулась к маске.

— Не надо! Стой!

Но было поздно. Совсем поздно.

Вспышка маны, накрывшая собой пол дома, будто тут открылись врата, моё мгновенное перемещение к сестре, прокол в пространстве к нашей квартире, что не закрывается, втянув одних лишь нас, втягивает все то, что находится в комнате с телами.

Тащит сквозь пространство остатки людей, техники, части конструкции стен, технику, и только потом нас, и не в квартиру, а в наше скрытое пространство, корежа его и ломая, образуя пролом в глубины Хаоса прямо там, из которого тот час начинают ордой ломится обезображенные Хаосом твари разной силы и вида.

И новая вспышка магии уже тут и крик сестры, оглушающей все вокруг и корёжащей само пространство тайника. И тысячи копий, летящих во все стороны, отправляясь в бесконечный полет.

— Враги там. — шепчу я ей на ухо, указывая на осколок пространства с порталом, ведь больше нет равнины, есть только «битое стекло» вокруг без единой формы, и один такой кусок стремительно заполняется уродливыми человекообразными тварями из разлома, ведущего куда-то на второй план.

И тысячи копий, прекращают свой бесконечный полет в пустоте, исчезают, и появляются на скорости выходящими из тела сестры, летящими в сторону монстров. Прошивают их, исчезают, тут же появляются вновь, еще сильнее ускоряясь, и летя в тварей, образуя кровавую мясорубку. Но существ от этого меньше не становятся. Их количество только растет.

Ломаю сильнее пространно вокруг них, образуя трубу, где портал с одной стороны, буйствующая сестра с другой. Заглядываю в мир материальный, чтобы понять, как там дела — плохо, но терпимо. Соседнею башню словно бы шибануло мощным взрывом, словно бы там взорвали очень большую бомбу.

Внешние, внутренние стенки, все сложилось, и рассыпалось, но несущие колонны вражде целы, пусть и не все, но основные. Они там из более крепкого бетона, нежели все остальное в доме, выдержали натиск, спаслись, укрывшись за мешаниной прочего бедлама.

Ну а вдали… уже слышатся звуки сирен скрой и пожарной. Хотя я даже не знаю, что они там будут делать. Там, кроме обезглавленных тел у входа в квартиру и простреленного в лифт, никого и не осталось, все тут, и перемолото пространством, да сестричкой. Все, кроме одного тела.

Возвращаю внимание в осколок — тварей становится только больше, сестра уперлась в потолок в ускорение своих копий и больше не может их разгонять, попросту тратя ману зазря. Да и копья… не выдерживают такой нагрузки и разрушаются. Их становится только меньше. А вот твари — все прибывают и прибывают.

Сестра выдыхается. Мана её блекнет, еще чуть-чуть….

— Успокойся, сестренка, — подхожу я к ней, обходя её спереди, получая копья в себя, но не получая урона, а поглощая снаряды. — Успокойся, все хорошо, — смотрю ей в глаза, обнимая лицо, и она начинает плакать.

Горько, навзрыд, её руки опускают, её тело упало бы, но мы итак парим в пространстве, постепенно окружаемые монстрами, она… сломлена. Морально. И выдохлась, физически, иссушив себя до самого до донышка.

— Брат, брат… — с трудом поднимает она свою ручку, чтобы коснутся моего лица, — Братик… — ревет, и начинает рвать «жилы».

— Спи. — команду я, и она послушно засыпает, тряпичной куклой обмякнув в моих руках.

Обнимаю её, прижимая к себе. Тут же переношу её тело в отдельно расположенное пространство тайника. Тут же отсекаю несколько тварей, с контролем пространства, рвущихся туда, и поворачиваюсь лицом к порталу.

Твари окружившие меня, кидаются все разом.

Чтож, это будет долгая битва.

Вспышка маны, пепел, слом пространства, куча изломанных тел существ. И пробивающие пространственные барьеры новые твари, летящие ко мне. Действие, противодействие, игра в то, кто лучше умеет запутывать мозаики кубика. И не давать это сделать с самим собой. Стирание в пепел всех тех, кто не может сопротивляться подобному.

Неудача.

Поиск того, что прикрывает собратьев — обнаружен. Попытка воздействия — его прикрывают союзники. Нова игра в скоростной кубик калейдоскопом, Удар копья, неожиданно вылезшего из одной из пространственной грани — я и так умею! Не только простые игры.

Попытка твари задавить меня числом, и прокладывание дороги для них теми, кто может обходить барьеры. Проход в мой мир твари грандиозных размеров, растягивающей для себя разлом руками.

Отлично, будет чепчиком — разлом обжимает существо попрёк, перекрывая ход в пространстве. Теперь сюда временно не могут проникнуть другие существа, и у меня есть шанс. Новая битва с тварями, что жаждут взять под контроль моё измерение.

Не дам.

Не дождётесь.

Теперь вас слишком мало, и я сотру вас всех. В порошок.

Глава 17

По телефону беседовали двое: с одной стороны, зам генерального директора крупнейшей фирмы города Сиэль, что почти что полностью подмяла под себя весь рынок стройки и всего около неё, что было в городе — все, хоть сколько-то крупное, крупнее гаража, на земле и под землей строилось именно этой фирмой.

«В пролете» от её загребущих лап не укрылся ни метрополитен, ни железная дорого, ни автомагистрали. Ну и всякий совсем мелкий бизнес, вроде отдельных личностей «Вася печник» и мелких строительных бригад «Кладу Крыши с Другом», строящих гаражи, бани, сараи и мелкие частные домики. Даже частная застройка прилегающих к городу селений велась именно этой фирмой.

Зам директор был весьма крупный во всех смыслах мужчина, больш телесами, но не только за счет жира, но и за счет мускул и крупной кости. Пожалуй, первого в нем было во много раз меньше чем второго, но все же было, что порой создавало обманчивое впечатление «дряблости» и заплывшего жирком здоровяка.

И рельефы мышц, прячущихся за этим слоем, можно было ощутить только в драке, когда становилось уже слишком поздно ощущать что-то кроме пудовых кулаков и силы накаченного тела. Ну или при крепком рукопожатии, при котором мужчина не стеснялся ломать «хрупким юношам и девушкам» их хрупкие кости вшивых домашних белоручек.

Рукопожатие в Залихе не было символом приветствия, зато было символом закрепления сделки. И во время него, было не принято давить слишком сильно, если же это происходило, это означало выражение неудовольствие заключенным контрактом. И зам директора не стеснялся демонстрировать его грубо при любых раскладах — что когда он обманул, и ему решили «стиснуть клешню» посильнее, понимая, что подписались на кабалу, отвечая на это еще и ломанными костями, и когда его, надули, и он это понял, и хоть так выражал своё неодобрение, отправляя хитреца тратится на целителя.

А сделок зам директора заключал много. Очень много! По сути, «вся работ с общественностью», лежала именно на нем! Как с подрядчиками и суп подрядчиками, рабочими и мужиками строителями, так и с представителями заказчика и «покупателя». На директоре же лежала только работа с финансами, бухучет со всеми махинациями, работа с прессой, что делала ей имя, и работа по проектно-технической документации. Ну и все махинации по этой части тоже, да. И эти двое никогда не любили друг друга, хоть и давно, очень давно работают вместе.

Собственно, другой стороны телефонного провода как раз-таки и была директор этой фирмы, тощая длинная женщина в годах, полная противоположность своего зама. Брезгливая, визгливая, ненавидящая все и вся, и… очень, очень, очень хорошая канцелярская крыса!

И фирма эта изначально принадлежала ей лишь на двадцать процентов, а теперь фактически её безраздельная собственность, где у Брюса-замдиректора, начинавшего с тридцати, тридцать и осталось, да и то, лишь номинально. А в реальности меньше двенадцати, хотя вряд ли кто ему это скажет в лицо, даже сама, Великая Кочерга.

Она может найти любое несоответствие в законе, договорится с любым чинушей и чиновником, обхитрить любого проверяющего и инспектора, и… держала весь свой штат в ежовых рукавицах. Чуть кто пойдет против неё — мог вылететь с работы с волчьим билетом, и в итоге умереть от голода и на морозе — имущество длинная карга тоже отберёт в свою пользу без проблем — настоящая акула в законе!

Впрочем, те, кто шел против её зама, прощался с жизнью тоже, но быстрее, не столь мучительно для родичей, и где-нибудь в пруду. Если дело не касалось ущерба фирме, проштрафившийся нерадивец мог отделаться только личным утоплением, и его семья была бы не тронута. А вот если касалась… да уж если к делу подключалась кочерга… эти двое стоили друг друга на все сто! Хоть и ненавидели друг друга на двести.

Но несмотря на всю ненависть, у них даже есть общие дети! Хоть их и рожали суррогатные матери — весьма и весьма дорогое удовольствие в Залихе, да и не только. Впрочем, не общие у них тоже есть.

Но сейчас, по телефону, они общались меж собой вовсе не как пара или даже бывшая пара, и даже не как коллеги и тем более не как начальник и подчинённый. Сейчас разговор, инициированный Брюсом, шел в стиле разборок мафиозных лидеров! Коими эти двое, по факту, и являлись. Один, реальны, другая — «в законе», но с еще большей кровью на руках.

И разговор этот, если опустить мат и поэтические эпитеты, которым эти двое жестикулировали на том же инстинктивном уровне, что и лексикой, то сводился их беседа к довольно простому наезду:

— Чего там твои пиздошлюшки опять учудили?!

А если добавить поэтику…

— Уважаемая коллега, вы не могли бы мне объяснить, пожалуйста, блять, что случилось при выполнении вами акции в одной из башен города, где ваши пиздошлюшки, сотворили неизвестно что, и теперь весь город, сутки! Сцука! Из-за такой вот нелепой мелочи, стоит на ушах.

В общем — уважаемый сударь, прошу изволить сесть на хер собачий пожалуйста.

Эпитеты, равно как и мат, эти двое в речи почти не замечали, говорили быстро, спокойно, но при этом эмоциональную напряжённость речи услышал бы каждый. И зам директор, что и начал этот разговор позвонив директору, отчаянно пытался узнать, что там, блин, опять, случилось, что теперь весь город на ушах? А директор же, пусть и знала о конкретно этой ситуации немного, о своих иных планах, и о том, что там они собирались делать, говорить заму этого всего не собиралась даже в край.

— Мои пиздошлюшки? Это твои людишки там опять что-то наворотили! — кричала она, если убрать эпитет и прочие.

— Мои? Мои должны были просто доставить твоих на место! Все! Максимум караулить внизу! А теперь они арестованы! И эти… полицейские свиньи! Отказываются их выдавать! За что мы им деньги вообще платим?! — негодовал зам, которого искренне волновало, почему полностью лояльные и даже закормленные копы, никогда не влезающие в дела их компании, вдруг взбрыкнули, и стали массово путать берега, а теперь еще и отказываются отпускать их… его! людей.

— С копами я разберусь! И ты на меня не ори! Мои люди действовали по плану и такого быть… не должно было!

— А не врешь ли ты мне сейчас старая?!

— СТАРАЯ?! Да я на два года тебя моложе!!! И вообще! Это явно твои люди что-то отчудачили! Иначе бы такого… не произошло!

— Мои люди были внизу!

— Все?!

Зам замялся. Ведь он тупо не знал, все или нет? Ему просто не доложили об этом! Да он, по правде, даже точного количества человек, которых карга с ногами у него тиснула не знал! Это была… внеплановая акция, и работать там должны были лишь его подчиненные в отрыве от босса, дабы не беспокоить большого человека по мелочам.

И знает Брюс только то, что было задействовано три микроавтобуса, что сейчас отбуксированы к полицейскому департаменту на штраф стоянку, но… не знает, сколько с ними было людей. Его людей, как и сколько там было людей Карги.

— Все… в любом случае, если их там ВСЕХ нет, тебе же хуже! Это значит, что ТЫ задействовала в твоих планах МОИХ людей?!

— Твоих людей?! А чья фирма у них стоит в трудовой?! А чья…

— Так! Давай без этого! Мы это уже давно обсуждали и обо все знаем! Скажи, лучше, что там произошло? К кому там твои прелести дорогу перешили? Яуза? Эт, как его, костяные? Или могильщики опять выползли из небытия? Кого вы там пощупать хотели да не прощупали?

— Я ничего тебе не скажу. — закончила разговор карга и положила трубку.

А не говорит она просто потому, что сама не знает. Ведь там, по факту, планировалась мелкая акция, по сути — пакость! Где надо было щипнуть одну из «конспиративных квартир» полиции, что грубо купили эту хату за хорошие деньги у её человечка, а заодно стравить их кое с кем, чтобы «развлекались. Ну и… убрать одну надоевшею пешку Большого Брюса, слишком много хапнувшею в последнее время, свалив все кости на него, чтобы было неповадно прочим. И все было идеально! Но… что-то пошло не так.

Большой Брюс же пребывал в ярости. Нет — в бешенстве! Он уже которую неделю чувствует, как вокруг него творится какой-то движ. Какое-то нездоровое шевеление! Все кого-то ищут, и возможно уже даже нашли, но он — тупо не знает кого! И где! И никто ему не говорит! Все шифруется, даже полицаи! Хотя обычно уж этих то можно раскрутить за копеечку!

А сейчас…сейчас там такой осиный улей, что жужжит и огрызается, что даже страшно! И берега видеть совсем разучились эти жирные полицайки, что пришлось даже припугнуть, да не помогло, а, наверное, лишь злее стали.

Да они даже министерских чуть за руку не тяпнули! И охотников! Охотников!!! Они же с ними вцепились не на шутку! Правда, потом расцепились, но сам факт! И непонятно почему и отчего такой бешённый движ.

А теперь уже и люди его оказались у них в лапах! И машины! Очень важные машины! И Брюс уже буквально чувствует, как качается под ним его кресло, а на шее затягивается петля. И учитывая, что карга тоже стала что-то явно темнить — нужно действовать! И срочно! Иначе… в бетон закатают уже его. А то и чего похуже приключится.

И где, блин, носит опять этого обалдуя Майкла, когда он так нужен?! Зря, наверное, ему дали повышение, ой зря. Не заслужил он еще такого место, не справляется.

В полицейском департаменте одна толстая баба рвала и метала. Её точку наблюдения взорвали! ЕЁ! ВЗОРВАЛИ! Её точку! Хозяйки города! Причем — в наглую! Разворотив там все в хлам! Словно бы там взорвался танковый заряд! И не один. Словно расстреляли из танка ту квартиру! Ничего не уцелело!

Разве что какая-то сучка в ванной. Верне — её тело. И вообще непонятно кто это, лицо словно наждачной протерли хорошенько, а пальчики и ДНК по базам еще не пробили, не успели. Девка эта на момент прибытия скорой еще дышала, хотя… уже было всем очевидно, что тот фарш вернуть к жизни сможет только Богиня Жизни. А никто не будет тратится на пятизвёздочную целительницу раде непонятной и неизвестной никому девки. Тем боле — она бы все равно не дожила до того момента, как приехала бы эта сучь пятёрка.

Еще было три трупа в подъезде. Один, кого-то из жильцов, расстрелянный из автомата в лифте. А вот два других… о да! Она знает чьи они! И уже бы неслась сломя голову во весь опор брать штурмом и арестовывать ту гнилую конторку, что с какого-то ляда город уже своим считают, заодно прикарманивая их денежки пока они не успели их спрятать по нычкам, но… те двое тоже были трупами, и не из-за взрыва — кто-то очень качественно их обезглавил.

Сразу хочется подумать — охотник! Уж больно ровный рез! Человек так не может! Но… охотников много, поди найди того самого? А наехать на них всех разом… тогда охотники уже к ним в департамент придут в гости, да за её деньгами.

К тому же, парней с машинами компании, которых повязали у дома, сейчас допрашивают, и хоть они идут в отказку, её палачи… дознаватели! Знают толк в допросном деле! И выбьют все, что те знают и не знают. Уже к примеру, известно, что это они привезли туда ту группу в спецовках, чей фарш размазан тонким слоем по уцелевшим стенам, да два трупа в подъезде, пусть и пока неясно зачем и куда они направлялись — не говорят собаки! В отказ идут, говоря, что им не сообщали!

Как же хорошо, когда можно попытать наконец этих мудозвончиков из компании! Как же они ей уже надоели! Впрочем, хех, мудями они уж после всего точно не потрясут, даже если по итогу их придется освободить. Её… малышки, этим делом озабочиваются в первую очередь. У них… коллекция там уже есть! Всяких, разных.

А ведь еще есть человек из Яузы, которого случайно взяли, когда всех подряд арестовывали, кто хоть как-то шевелился и выглядел странно. И его опознали после ареста! И… машину с ним взорвали прямо посреди дороги!!! Нет человека, нет двух её людей, везущих этого «Яузника» к ней на допрос, не с кого спросить. И возникает резонный вопрос — а не их ли это рук дело? Как ни крути, а эта мафиозная структура в последнее время что-то уж больно сильно активничает, и не только в Сиэле.

Скорее, в Сиэле она до недавних пор была почти спящей, проводя лишь редкие акции да торгуя дурью по углам, поделив рынок с Костяными Ногами и Могильщиками. А вот за приделами Сиэля… есть даже слушок, что это именно они убрали тех пятизвездочных сучьих деток-охотников — туда им и дорога!

Вот только выжили детки, дома они, у себя, живы, здоровы, и надо что-то с этим делать, пока все думают, что они все так же мертвы. Нужно… сделать миф правдой, пока это еще возможно.

Я сидел на выезженном клочке земли, посреди ходящего калейдоскопом ломанного пространства. С неба падал пепел, впрочем, он падал и из стекла подомной, куда-то верх, потому что для пространство под этим стеклом тут был низ, и этого стекла не существовало.

Моя грудь была сожжена до состоянии «ребра видно», вернее — ребра тоже под коптились на огне. Сзади на спине на лопатке не хватало куска плоти и виднелась белая кость со следами зубов.

Следы зубов присутствовали на бочине слева, и эта была, пожалуй, самая страшная рана — клыки пробили печень и у меня довольно сильное внутреннее кровотечение. И штопаться пространственными манипуляциями оно отказывается, слишком рваные края, и кровь все равно утекает, хоть я её и возвращаю обратно по возможности в кровоток. И я жив сейчас, по истечению горячки боя, только потому, что опять пользуюсь чужими органами, так как свои неработоспособны.

В бою же это было невозможно — разница во времени, и опасность навести на след сестры, существ, что знают толк в играх с пространством. Про высокие энергии вообще молчу, я бы сам, своей силой, её просто испарил! Хоть она и часть меня.

Так что моё тело, сейчас, как и тогда, скорее кукла на веревочках маны, чем нормально живое — слишком уж велики повреждения всего. И восстановится сам я тоже не могу, как и при помощи сестры, лишь выигрывая за счёт неё время, но как следствие таща в погибель за собой и её. У всего есть своя цена! А в моей крови сейчас лишком много всякой дряни, и полная нагрузка, переданная телу сестрицы, её и вовсе попросту убьёт.

Ладно хоть та тварь, что продырявила мне бок в восьми местах за один укус, и прыгающая через пространите как ей вздумается, игнорируя все барьеры и видя только цель, яд впрыснуть не успела! Иначе бы уже давно… просто испарился бы. Совсем чуть-чуть, но я был быстрее и убил её за мгновение до, отправив яд летать вокруг да растекаться по моей ноге. Там остался сильны ожог, полосой растянувшийся от бедра до самой ступни, но это единственное полученное мной повреждение ног — даже удивительно.

Руки, пострадали тоже не слабо, но благодаря перчаткам, все ограничилось прожжённой кожей по линии где защита кончались, да пара мелких жженых ранок и по одному порезу — порезали меня сколом пространства, как бы это не звучало смешно. Меня, и сколом! Да еще и сквозь перчатки. Все же пролом был куда-то совсем глубоко даже по моим меркам. Третий слой, как понимаю. Или все же только второй, но глубина? Неясно.

Так же у меня полностью сожжена, а потом и срезана с черепа кожа — теперь я не только лысый череп! Теперь я еще и голый череп! Ну и подрана щека почти до уха, делая мне «вечную улыбку». В общем, без хорошего целителя мне никак не обойтись. И одно радует — разлом удалось закрыть. Месяц войны подошел к концу.

В мире материальном за это время не прошло и дня. Манипуляции со временем… отнимали много сил, но я старался не допустить того чтобы там что-то еще случилось, пока я тут разбирался с проблемой. Мать, сестра, отец… из моих глаз потекли слезы.

— Как глупо. — проговорил я хриплым голосом, слыша, как кипит и шипит моя кровь на еще горячих ребрах груди, — Как глупо…

От автора:

Со следующей глав, начнется подписка. У кого беда с возможностью купить - пишите в личку. Тапки кидайте в коменты))