Кукла 4

Глава 1

Саманта смотрела на суету в коридорах офиса ассоциации, невольно сравнивая его с разворошенным ульем. Уже в некотором роде привычная картина для неё, ведь из-за порталов тут было многолюдно довольно долгое время, а успокоится успело лишь недавно.

Однако сейчас причина такой оживленности, была вовсе не в двух свеженьких подземельях, на которые все опять почему-то подзабили, намекая на очередной повторение ситуации с забытой шестеркой, и даже не в поисках виноватых по происшедшим инцидентам с порталами, сейчас причина суматохи, таится в самом здании офиса, внутри, а не где-то там, в городе, в порталах.

Главной прибор, меряющий магический потенциал, оказался с изъяном. И при детальных проверках, эти изъяны, а порой и полная негодность, обнаружилась еще у целой тучи различного оборудования в крыле тестирования.

Все оно стоило просто безумных денег, и не могло быть заменено вот просто так, потому что просто сломалось, а потому приехала целая куча народу, выясняться кто, как, и почему так произошло. Причем, на этот раз, не просто кого-то снять и посадить, как это частенько бывает в ситуациях, когда случается «косяк», а реально выяснить! И разобраться кто виновен, в чем причина. И как избежать повторения подобного инцидента. Уж больно крупные бабки, и уж больно тяжело воровать именно из этого кармана, списывая и забывая.

Причину, что удивительно, нашли довольно быстро — кто-то высокоранговый «поигрался» с маной в комнате тестирования, плеская силу через край во все стороны и без разбора. Не сдерживаясь, не думая и, что называется — на всю катушку!

Даже сумели очертить границы участия этого некого уникума! Поняв, в какие комнаты этот кадр ходил, в какие нет, и где баловался силой больше всего — это была комната привязки болванок карточек личной силой, и там буквально ВСЕ светилось после обработкой специальной краской, что должна была сделать следы магии видимыми обычному человеку.

Сейчас идут отсмотры записей с камер, проверяют все списки людей входивших и выходивших в помещение хотя бы официально, но… Саманта итак знает кто это был! Она может выйти прямо сейчас и об этом заявить, несомниваясь в своих словах ни на Юнь, однако…. Не будет этого делать.

В конце концов, она не дура, и понимает — её начальница скрыла этот факт от других и, возможно, даже подпортила оборудование сама, но перестаралась. Зачем ей это нужно неясно, но подставлять свою, пусть и не подругу, но вполне нормальную начальницу — это моветон. Да и сдавать начальника в принципе, как бы тоже.

Для человека, побывавшего на войне, привыкшего, что от командира зависит ВСЁ и жизнь в том числе, быть в контрах с непосредственным командиром, смерти подобно. И если начальник как командир и полководец, совсем уж никакой, его надо сразу убивать, и закапывать подальше от глаз, при дружной поддержке товарищей, а не строить подлянки исподтишка, и не стучать вышестоящему начальству, даже если есть повод это сделать.

А еще Саманта понимает, что появление сразу двух пятерок в их городе тряхнет городок лишь чуть меньше, чем пятнадцать порталов. Ведь пятерки в стране — небожители! Нечто такое, неподвластное, неподсудное, парящее где-то там над облаками! И их нужно любым способом привлечь именно на свою сторону. Заставить работать, только на себя.

Подкуп, тонкий шантаж…, а учитывая возраст пятёрок, и общее отношение к детям-охотникам как к живому оружию, на жизнь которого всем наплевать — будет весело всем, что только перья полетят. И… опознавание деток как пятёрок уже по сути дела вопрос решенный.

Люди, приехавшие сюда разбираться с оборудованием, не полные идиоты, чтобы вдруг не понять ситуации. И даже если Бина затрет все записи с камер наблюдения, то данные о людях, измеривших свой потенциал в отчерченный контрольными проверками период трогать не в её интересах — лишь себя еще больше подставлять. Так что дети в любом случае второй раз придут на тест, вопрос лишь во времени «когда?» И… и дальше все начнется, если не начнется раньше.

Ведь тем людям, что хотя бы так же сильны как она или Даринг в вопросах чувства силы, будет с одного взгляда понятно, кто перед ними, если детки выпустят силу так же, как сделали это там, пред входом в кабинет тестирования.

Ведь Саманта там была! Тогда, когда дети пошли на новый тест вместе с Биной! Была рядом, наблюдала, следила от самого входа, после того как глупая девка за стойкой рецепшена вызвала охрану. Но боялась подойти, и правильно сделала.

Та мощь, что детки показали там… Саманта даже немного завидует тем людям, что просто заснули! А вот Бине не повезло быть рядом, и вид у ней был соответствующий — как когда пред тобой раскрывается пасть тигра, в которой можно поместится целиком.

И Саманте не хотелось бы оказаться на месте администраторши, ведь чисто технически, Бина сильнее её! Просто совсем не развивает свои способности, положив на них большой виртуальный болт, и хоть в каком-то бою, хоть реальном, хоть тренировочном, у неё не будет шанса даже против единички.

Но сила есть сила! И она смогла остаться на ногах, несмотря на то, что стояла фактически в упор к источнику излучения. А вот Саманта… она не уверена за себя, несмотря на весь свой боевой опыт — на войне не было пятёрок, и даже тройки там были настолько редкими зверьми, что встречу с ними можно было бы считать большой удачей. И трагедией.

— Майкл, их здесь нет! — заявил Майклу его друг и коллега, обойдя «слегка» облеванную квартиру, не забыв заглянуть и во шкафы, вернувшись ко входу, где стоял хмурый «работник строительной фирмы».

— Вижу, — нахмурился сильнее этот «работник», и внимательно вновь осмотрел обстановку.

Он уже был тут, когда приносил карточки своих детей «доверенному лицу». Лицу, что шарит в магии, артефактах, и прочей такой вот чуши, лицу, что давно работает в тесной связке с их компанией, но не на компанию, и… просто сотрудничает, а не принадлежит. Ведь данный консультант, имеет совсем иных хозяев! Ребят… криминальных, с которыми, впрочем, удается поддерживать вполне теплые отношения, несмотря на некоторые разногласия.

Могильщики, вообще странный синдикат! И порой кажется, что все в нем слегка или «слегка» под веществами! Впрочем — а кто не под ними в этих мафиозных семьях?! Туже Яузу взять, что верят в перерождение! Или Костяную Ногу, что натуральные культисты, хоть и паиньки на фоне Яузников, или тех же Могильщиков.

Ребята из похоронного синдиката, вечно мутят какую-то воду вокруг идеи «жизни на той стороне», что именно они там ищут-преследуют неясно, но черным рынком материалов с подземелья заведует именно они. И… собственно все, в иные отрасли данные синдикат фактически и не суется, и вопреки названию, кладбищами не интересуется.

Ну, так, для прикрытия имеет крематории под собой — но кто ж не без греха? Да и вот парки развлечений, аквапарки, парки аттракционов, и парки отдыха, зачем-то стали прибирать к рукам. Начальство даже было дело беспокоился, что трупакам земля нужна! Но их умаслили, сделав щедрый дар, и беспокойство сразу отпало. Ну хочется мутным личностям владеть качелями-каруселями? Пусть владеют! В чем проблема то?

Вот и Майкл думает, что ни в чем! В конце концов каких-либо из ряда вон происшествий на их территории никогда не бывало, дети там пачками не пропадают, взрослые тоже, страшные истории после похода на аттракционы не вещают, и… тишь да гладь! И это даже немного странно! Мафия они или где? Где прибыль? Где бабки? Зачем все это?

Но опять же — не его, Майкла, ума дело! Так что пусть себе делают что хотят. У него, как и у его семьи, в лице супруги, еще совсем недавно, были совсем иные проблемы — дети, долги, и их мутные карточки! И он с этими мутными карточками пошел к этим мутным людям на поклон.

Ну как же! Доверенные же персоны! Сколько лет сотрудничают с их компанией! Дают консультации по вопросам магии, когда такие вопросы возникают! Бесплатно! В счет каких-то там внутренних договоренностей фирмы. Невероятно щедрое и прибыльное дело! Учитывая сколь трудно порой найти сведущего человека, что еще и умеет хранить язык за зубами.

Через Могильщиков же порой сбывали всякий «найденный» лом магических предметов, через них же вели закупку нужных вещей. В общем — нормальные ребята! Так думал Майкл тогда, но не сейчас. Сейчас он думает немножко иначе. Сейчас он думает совсем о ином — куда они нафиг делись?!

Майкл долго боролся сам с собой, пытаясь решить, как ему поступить с вопросом. Не дёргаться, и забыть, бить тревогу, во всем сознаваясь… начальству, детям, жене! Хотя последнее, почти тоже самое, что и детям — Майкл давно понял, что дети явно умеют слышать все, вообще все, что происходит в их квартире.

Ну или… все же не все, а большую часть — вряд ли бы они столь спокойно ходили и жили, знай, какие горячие ночи у супругов бывают порою, когда выдастся время, да будет под стать настроение. Вряд ли бы они так просто и невинно смотрели бы им в глаза, хотя бы слыша, что у них там происходит! Где-то видимо есть граница их способностей… или они, как минимум, хорошо умеют абстрагироваться от своего «чудо слуха».

Можно было бы все рассказать Маргарет где-то вне дома, но… зачем лишний раз расстраивать и нервировать беременную жену? Она и так не в своей тарелке и как на иголках от того, что их дети — охотники! И что они, дети-охотники! И жить им осталось… совсем немного, хоть Маргарет и убеждает сама себя, что их дети особенные и исключение из правил. И если они охотники давно, и до сих пор живы, то может их… минует эта участь? Минует участь умереть молодыми и юными? Участь, всех прочих одаренных силой в раннем возрасте детей? И смерть в младше школьном возрасте им все же не грозит?

Майкл иллюзий не строил, а потому и решил не втягивать семью в проблемы, что сам ей создал. Лучше уж он сам пострадает, чем они! А потому, собрав команду верных ему парней, и предупредив начальство о том, что поехал на встречу к Могильщикам по вопросу консультации влияния магии порталов на строительные конструкции, отправился все решить сам. Решить, если потребуется, радикально.

Однако, он явно сделал глупость! Он позвонил им! Позвонил, этим «доверенным людям»! И как видно в его голосе что-то выдало собеседнику его мотивы? Или же… сам текст был выбран неверно? И на вопрос, готов ли Майкл платить за услуги, что бы все «замазать», не стоило было отвечать, что нет, и надо поговорить?

И вот их встречает пустая квартира. где совсем недавно обитали данные мафиози. Мусор, пустые пачки из-под жаренных снеков, пустые бутылки воды и алкоголя, и прочий мусор на полу. Разорённый холодильник, который даже забыли закрыть, и следы явной спешки убегающих от сюда людей. Даже, хех, дверь за собой зарыть не успели! Отчего они и тут, ходят туда-сюда, как у себя дома. Все же, вламываться в дом к мафиози мирового уровня, вышибая дверь, это… ну такая себе идея, да.

— Может, это… просто в магазин ушли? — выдал перл его коллега, и смутился, так как на нем скрестились взгляды всех присутствующих бойцов группы, — Ну или… спугнул кто?

— Ага! МЫ!

— Ладно парни, разделимся. Мы поедим поглядим что у них там на их прочих точках, а вы… тут подождите что ли. — отдал распоряжение Майкл, и взглянув в зеркало у входа, почему-то кажущееся ему подозрительным, отправился прочь из дома.

Думая на ходу о том, стоит ли ему звонить боссу, сообщать о ситуации, или пока еще рано? Ведь если могильщики их кинут… будет плохо! И босс должен знать по ситуации… больше, чем знает он сейчас.

Хотя, возможно, Майкл и зря пыжится, и его начальник, не говоря уж о начальнике начальника. И начальнике всех начальников, уже давно в курсе о том, кто такие, его, Майкла, дети. Возможно ему… уже давно доложили о ситуации, и он… просто ждет, когда же мелкий клерк Майкл, сам доложит по делу, и по инстанции, не дожидаясь, когда это сделают другие.

Хотя… нет, это глупо. Начальник Майкла бы уже доложил своему, атот своему, а потом бы все лебезили, виляя хвостами. И это было бы не скрыть. Да и большой Брюс фигли бы стал тупо сидеть, и ждать, пока мелкий решала Майк растелиться, и сообщит кому нужно, столь важную вещи.

Или… они все знают, но… боятся? Детей? Или кого-то еще? Какая… игра, вообще сейчас идет на большом поле? Даже том, большом-маленьком. Что уровня города! А то, что она идет, можно даже и не сомневаться!

Делёжка земли, перераспределение сфер влияния, новые проекты, бюджет, странные движение активов из столичного региона страны, и некие мутки с охотниками, со стороны сразу нескольких департаментов, словно бы они там все готовятся к чему-то, и для этого нужна некая сцена, для которой был выбран их город, из-за обретенной им популярности благодаря пятнадцати подземельям.

И даже знай бы Майкл все, все, что реально происходит, в полноте картины, что происходит в городе сейчас, в моменте времени, смысл и цели этого всего, все равно бы оставались неясными, без знаний прошлого, и планов на будущего. Без того, какую цель преследуют недосягаемо высокие люди.

А он… он лишь крошки информации подбирает, и по сути своей — ничего и не знает. Просто мелкий работяга, что тянет лямку, как и все, пусть и порой эта лямка… имеет не самый правильный цвет.

Глава 2

И здесь никого. — подумал Майкл, обведя округу взором. — Просто парк отдыха! Сквер середь города, да пара ларьков со снеками. Сцена, где сейчас бряцают какую-то непонятную музыку непонятная группа музыкантов, и никаких признаков Могильщиков «на точке».

Впрочем, они могли и в толпе затеряться! Кто их от прочих то отличит?! Если они смоют темный грим из-под глаз, да черную помаду с губ, за что и получили своё название. Наверное, из-за этого, но это не точно! И никого из синдиката, знакомого Майклу или его ребятам, тут точно нет.

Да и вообще — это ведь парк! Что тут вообще могильщикам то делать?! Зачем он им?! А ведь именно за эту землю тогда переживал босс! Большой босс! А мафиози, по итогу, почти альтруистами оказались! И выкупив землю у города, ничего тут переделывать не стали.

Ни стриптиз клуба, ни наркопритона, ничего! Даже ночью тут явно не происходит блудника! Следы бы оставались! А их — нет. Все чисто, аккуратненько, красиво. Клумбы, лужайки, зеркала вон весят, чтобы дамы и импозантные кавалеры могли прихорошится пред свиданием.

Люди гуляют, и денег за вход не платят! Хотя это вполне обычное дело, для подобных парков. И мэр тоже хотел так поступить! Но потом решил, что проще будет продать, что и сделал. И… эти «три ларька» со снеками, блинами и водой, те деньги, что вложили могильщики в данную землю, никогда не отобьют. Прибыль с них… смешная, на фоне цены места! И… их наверняка с трудом хватает, что бы хотя бы поддерживать парк в чистоте. И с цветущими клумбами.

— Эх, — вздохнул Майкл, и решил, что ему тоже, не помешало бы поправить сбившеюся за время беготни прическу, приведя шевелюру на голове в норму.

Куда делись мафиози не ясно, зато уже понятно точно одно — бегать за ними «по точкам» бессмысленно, и надо идти на поклон к начальству. Сознаваться, признаваться, и…

— Хм, — хмыкнул Майкл, и внимательнее вгляделся в собственное отражение в зеркале, висящее с одной из сторон колонны афиш.

Ему кажется, или на его фоне там что-то есть? Что-то… еще отражается? — обернулся, поглядел за собой — никого! Перед собой — тоже. Заглянул за зеркало, ведь колонна полая, и просто три фанерных щита, вместе соединены, с зазорами, и на одной из сторон и весит это зеркало, и за него в пустоту вполне можно заглянуть, руку просунуть… мусор побросать — какие же свинье все же люди, что это делают! Ужас! Колония по ним плачет!

За зеркалом ничего кроме мусора, но видно в зеркале явно не оно, а словно бы… ведро со шлангами? В зеркале явно что-то есть! Что-то такое непонятное. Толи отражается. Толи просвечивает!

И думая об этом, Майкл касается поверхности стекла. Миг, и вдруг твердая поверхность, становится мягкой, что сквозь неё можно просунуть руку! Сквозь зеркало! Сквозь стекло! Что отчасти до сих пор ощущается, но при этом… его словно бы и нет!

Отдергивает конечность — нечто, плохо различимое, выходит вслед за пальцами в мир! Что-то… некий почти прозрачный тонкий шланг обвил его пальцы правой руки!

— Инли, ты это ведёшь? — интересуется Майкл, у подошедшего к нему зевающего друга, пуча глаза на некое… щупальце, а не шланг, как показалось Майклу изначально.

Вон присоски есть, вот структура кожи… и щупальце это, присосалось присосками к его коже руки, словно бы пытаясь что-то высосать из человека, и неторопливо обхватывая собой все больше площадь кожи, выбираясь из зеркала на все большею длину своей «конечности».

— М? — не понял коллега, продолжая зевать, и думать о том, что они явно зря теряют время,

И вообще — страдают непонятной фигней вместо дела! И им потом придется ночами работать, чтобы нагнать план и график, из-за этого вот всего, непонятно чего. А у него жена! Дети! Но в первую очередь жена, из-за которой он и зевает по утрам, и дням, ведь ночью бедолаге, спать совсем не дают, супруга ХОЧЕТ третьего, а третьего все нет, вот уже шесть лет.

— Инли! Я серьёзно! Посмотри на мою руку! — указал Майкл взглядом на свою правую, видя, как щупалец стало больше, и его пальцы, уже обвивают три тентакли, нетороплива желая обвить и что большее, чем одни лишь кисть и пальцы человека.

И все это проходит, прям у грани зеркала! И все эти щупальца, лезут оттуда! С той стороны! Сквозь стекло! А внутри колонны, все так же пусто и мусор! Тут, в щели меж щитов, можно иную руку сунуть, и… нет там ничего! Нет!

И это не иллюзия! Щупальца, тактильно ощущается на все сто! Они… склизкие, мерзкие, ну и… настоящий осьминог! Или омар? Или… что-то там такое! Майкл видел ЭТО только на картинках, и… исключительно порнографических, когда… они с супругой, искали вдохновения, для новых упражнения.

Молодость…

И пока Майкл думал, вспомнила, и щупал стенд с иной стороны, отражение его самого, пред зеркалом. куда-то пропало.

— Что? — все так же продолжил недоумевать Инли, и наконец взглянул в зеркало, — Я не твоя жена, чтобы уметь определять, когда ты меняешь причёску! А в целом… да ты, блин, неотразим, как и всегда, и как только тебя еще не увели иные девки от этой Маргарет?

Майкл на секунду рассвирепел — Инли! Убью! Потом обалдел — он издевается, да?! А потом и опешил — он не видит! Совсем! Вообще! А в следующий миг, решил, что надо действовать — сжал кисть в кулак, сжимая щупальца пальцами.

Склизкие, мерзкие, что уже обвили собой и запястья! И… при сжатии кулака, по плотности неожиданно оказались очень мягкими, словно бы… некая жесткая губка для мытья посуды. И явно пострадали от такого действа человека! И из них, словно бы выдавили воду, из все тех же губок, или, раздавили руками, некого слизняка.

Из ран на щупальцах, потекла склизкая зеленая, и все такая же невидимая кровь, по ушам ударил визг, тварь за зеркалом явно была недовольна процессом, и потерей конечностей, но судя по виду Инли, звук услышал опять же один только Майкл.

Майкл, дернул руку, с зажатыми меж пальцев кусками щупалец твари, помог себе рукой второй, перехватываясь за натянувшиеся части тела существа, дернул посильней — тварь, врезалась телом в зеркало, но не сумела его преодолеть!

И дернув еще разок, да посильнее, Майкл просто оборвал щупальца существа где-то у основания. И щупальца эти, оказавшись на воздухе, и отделенными от тела, стали стремительно таять, словно бы мороженное на солнце в жаркий летний зной.

— Кларк! Подойди! — позвал мужчина иного коллегу, видя то, как тварь, начала биться в неистовстве и злости по ту сторону стекла.

Потеря трех ножек осьминогу явно не понравилось! И лишившись трех кусков плоти, остатки которых почти растворились и исчезли в руках у Майкла, существо впало в ярость! И сейчас, желает любой ценой отомстить, вырваться из темницы, и покарать обидчика! Но почему-то… не может этого сделать. Словно бы… клетку, не положено покидать.

— Что за ерабора тут творится?! — пучил глаза Майкл на эту картину, и видя краем глаза, что Кларк уже тут, перевел взор на свою руку, кусков существа в которой уже и не осталось.

Они… испарились? Воздух вреден этим существам? Смертелен? Или… втянулись в плоть? В его кожу? Словно макаронины… А у него… не будет проблем после такого? Надо бы, наверное, воздержатся от секса на ближайшие пару недель, так. На всякий! Мало ли что это за существо, и чем может сулить контакт с ним, тем более… такой вот, странный. И ладно он сам, но жена…

— Майкл? — привлек его внимание к себе Кларк.

— Кларк, что ты видишь, — указал лишенный секса на неделю по доброй воле человек на зеркало, со все еще безумствующей тварью за стеклом.

— Твою недовольную морду? — усмехнулся Кларк, и стал серьёзным, — Себя. Тебя. Инли…

— Подойди поближе, и посмотри внимательней. — решил пойти на риск Майкл, в отместку за излишнею болтливость Кларку, у которого язык, не имеет и хрящей.

Если уж кем-то жертвовать во имя правды — то так им! Кларком! Хотя бы потому, что такой высер мартышки как он, точно не утонит! И успеет выбраться из любой жопы, сколь глубока бы она не была.

Кларк, пожав плечами, подошел к зеркалу поближе. Посмотрел, покривлялся пред ним… по просьбе Майкла, пощупал, надавил…. Ничего не происходило, ни так, ни эдак, и Майкл даже успел подумать, что все это все просто какой-то мираж, или наложенное видение, но все же отступать не торопился, и решил сам, вновь потрогать зеркало своей рукой, и посмотреть, что будет.

— — Ладно, все, Кларк, отходи!

— Да что такого, а? Я только начал! Да и надо же мне где-то как-то учится актерскому мастерству! — продолжил Кларк кривляется, паясничая и гримасничая собственному отражению, разве что не облизывая стекло языком.

Хотя… уже начал! И Майкл решил отдернуть человека прочь от антисанитарной поверхности, не скрывая презрения.

Вот только в этот миг, зеркало перестало быть им, и высунувший язык Кларк, ухнул в продавал некой жидкости, прямо в объятье уже под успокоившейся, но все еще злобной твари.

Рука Майкла уже была на плече у Кларка в этот миг, и когда незадачливый шут полетел в «воду» он среагировал мгновенно, с силой дернув назад, и выдернув наружу, что не избавило «актера» от участи быть обнятым мерзким склизким осьминогом.

Кларк — ошарашен. Инли — тоже. Ведь на его глазах человек нырнул в зеркало! Простое зеркало, на фанерной колонне с объявлениями в парке! Где за фанеркой — ничего нет! Нечему там прятаться! Некуда туда падать! Не мелькала там рожа Кларка, ведь с ракурса Инли, это было бы хорошо видно!

Майкл в этот миг, решил, что надо действовать. И раз уж тварь столь мягка, и нежна, то нечего с нею сыскаться! И оттянув все еще ошарашенного клоуна подальше, приблизев основное тело существа поближе к грани зеркала, схватил его за «голову» и вытянул в мир, на солнечный свет.

В следующий миг, произошло сразу две вещи. Первая, пространство за зеркалом, стремительно сжалось до размеров самого зеркала — не было больше куба пространства по ту сторону стекла! Не было больше коробки с существом там, где оно было! Стоило твари, быть извлеченный сквозь стекло наружу рукой Майкла, как и его мир, клетка где тварь сидела, перестала существовать.

А вторая вещь была тем, что тварь, оказавшись целиком снаружи, стала видима и его коллегам! Что вытаращив глаза, смотрели на явление полупрозрачного монстра миру. Монстра, многометровые щупальца которого, желали и уже приобнимали тело незадачливого болтунишки Кларка. И разве что в открытый от шока и удивления рот ему еще не забрались.

И не только парни заметили тварь! Но и люди, проходившие мимо тоже! Мужчины, женщины. Дети! Визг, крик, шум, ор… а тварь, оказавшись вне темницы целиком, тут же забыла о незадачливом Кларке. И кинулась на Майкла, обвила руки, ноги, голову, накидала кольцев, присосалась присосками, и… стала умирать! Истошно визжа, распугивая остатки зевак своим противным криком.

Но длилось это все, лишь пару мгновений. Секунда, другая, ускорение процесса руками самого Майкла, которому не понравились такие объятья вот совсем, и тварь уже мертва. Осыпаясь ошметками на мостовую под ноги, и стремительно разлагаясь на воздухе, попутно словно бы всасываясь сама в себе, иссушаясь и усыхая.

Пара снимков от шустрого Инли, что телефон достал еще в тот миг, как Майкл полез в зеркало за головой-телом существа. Шок шоком, а рефлексы вперед! Пара снимков, и вот у тройки друзей-коллег, уже есть пара снимков, весьма и весьма интересного характера!

И боссу уже точно следует знать о том, что тут происходит! И даже не непосредственному начальнику, или его начальнику, а самому главному! Или не стоит? И… все уже точно можно подавать под совсем иным соусом, нежели пару минут назад, когда Майкл, еще не раскрыл некий заговор, против человечества.

— И вообще… что это за зеркала такие, в которых сидят осьминоги? — проговорил Кларк, отходя от шока, но без своих привычных шутливых ноток в голосе, — И… во всех парках они такие, да? Что-то… помнится я часто видел… зеркала в последнее время!

А Майкл понял-осознал, что он, похоже, опять куда-то вляпался по уши, да по какой-то глупости. Хотел, что называется, причёску поправить! А теперь вот, какие-то магические фигни по ту сторону зеркал, что не прочь отобедать людьми — Кларк не даст соврать! Да и Майклу, мало понравилось общаться с этими осьминогами!

Но думать о плохом, мешает «кот» обнявший его тело, живущий в часах, что после встречи с осьминогом, сладко сладко замурчал, улеглись калачиком где-то у Майкла на груди, словно бы сам мужчина, был сейчас дома, в тепле и безопасности, с кофе, с книжкой, и под мягким пледиком.

После долгожданного получения нами карточек охотника, мы на долгую неделю времени мира материального засели в тайнике, занимаясь своими делами. Я — пробовал различные методики производства копий и подбирал различные сочетания сырья, Лина — тренировала магию. Ну, или делала вид, то корча гримасы собственному отражению, то пытаясь достигнуть края мира, которого нет.

Иногда мы прерывались, и я шел в Хаос, для добычи того или иного сырья, которым ранее пренебрегал из-за ненадобности. А сестра в это время… либо продолжала кривляться, либо читала книжки. Чаще второе, требуя от меня постоянно все больше и больше новых книг, читая с каждым днем все быстрее и быстрее.

Впрочем, у неё все равно пока что не выходит «проглатывать» больше одной книги за два-три дня, ну а я, дольше пяти часиков по меркам мира материального в Хаос и не ходил. Ради ресурсов, для «одноразовых» копий второй версии, мне незачем идти в глубины, а прогулка по поверхностному слою, не отнимает уж сильно много времени. Сложнее найти что нужно! Ведь даже зная, что нужно искать, в Хаосе… все хаотично! А куски миров, с мусорным сырьём, мной никогда не ставились на отслеживание.

Зачем? Какое мне дело до этой ерунды? До хитина с богомолов ужаса… Он прочный, но хрупкий, но если его растолочь и подсыпать к прочим элементам… Или какое мне дело до слизи с кислотных слезников, что словно масло, ядовитое и кислотное, да еще и обладает свойства плавить камень… Но ведь это же круто! С помощью этой дряни можно сплавить всё воедино! Без извращений игры с пространством, что кушает магию, и требует её же для закрепления формы — в копьях для подобного просто не остаётся места.

Сеструха тем временем задумала новый трюк — волосы, что будут развеваться на ветру, сами по себе. Правда пока ни я, ни она, не знаем, как это сделать не пользуясь пространственными техниками и не создавая ветер, но энтузиазмом девка так и плещет. И уже пробует, и так, и эдак… пока без явного результата, не считая того, что она чуть была сама себя не обрила под ноль.

— Если я стану лысой, ты же поделишься со мной своими волосами?

Вот только у меня и у самого с ними всё не очень! Да, они немного длине чем обычно — давно не стригся! Давно не обгорал до гладкой лысины! Но до сестрёнкиных шикарных кудрей как до луны — у неё то они еще чуть-чуть и до поясницы дорастут! Времени то в тайнике мы проводим много, и пусть волосня тут не растет, но в моменты сна… наращивает упущенное, не встречая ограничений.

Родители в это время тихо-мирно ходили на работу. Их никто не беспокоил, не доставал, даже о том, откуда часики взялись, и почему их двое, на разных руках, для времени и для чего-то еще, никто не интересовался.

По крайней мере если верит словам родителям! А вот если исходить из состояния защиты часов отца, на него кто-то нападал как минимум два раза, а возможно и три — конструкт выглядел то довольным, и сытым, захавав откуда-то дармовую ману и пополнив свой заряд на пару лет вперед, то наоборот, таким, словно бы из него все выжали под ноль, и «ребра видны» что мне даже пришлось вмешиваться, и кормить исхудавшего беднягу.

И жаль, что я не вписал в его структуру никаких систем записей событий! И не знаю, что там было, что стало причиной подобного. И… такими темпами колебания заряд-разряд, может легко доконать системы накопителя! Что явно не рассчитаны на подобное.

Да и «аккумулятор» следовало бы сделать явно потолще, чтобы не доводить до крайностей, как в ту, так и в другую сторону — это вредно! И может стать причиной краха. И… придется мне для папке в скором времени делать новые часики, а пока просто продолжу наблюдать за состоянием защиты.

Так же все это время я не забывал отслеживать, что там происходить с порталами седьмого уровня. А творилось там фиг знает что — «великая и прекрасная» Королева льда, вновь заявившая права на порталы — раз уж я здесь, то со всем разберусь! Не хотела ни с кем делится и никого к ним пускать — моё!

При этом, из своего пентхауса за неделю вышла лишь на одинокое интервью, покрасовалась мордочкой, и вновь, «потерялась» в буквально соседнем от нашего здании. Чистить жалкие подземелья она явно не торопится! Вот только в этот раз ей все же не дали в наглую тянуть до последнего.

Угрозы, ультиматумы, предложения, просьбы, слезы, умоления чуть ли не на коленях… разнообразные протесты под нашим домом — домом ошиблись! Протесты под домом, где обосновалась Королева…, но она упорно не желает никому уступать, особенно пятеркам.

Грызется со всеми разом, но не своими руками — у неё для этих целей явно есть целый штат сотрудников! Натравливала на предлагающих ТАКОЕ своих фанатов — их у неё много! Их — не жалко! Пользуется всеми доступными и не самыми честными методами, вроде вытаскиванием на свет «грязного белья» конкурентов.

И не всегда фигурального белья! Эта дама, или её команда-продюсеры-менеджеры, вполне в состоянии и обосранные портки товарки на камеру показать! От чего Леди Сфера, «забилась в угол» решив не отсвечивать в ближайшие пару лет.

В общем, похоже нам придется опять прибрать сор за этой дурдочкой с фанаточками! Хотя, надо быть честным — это мы виноваты в том, что там открылись эти врата, нам их и закрывать.

— Сеструх! — отвлек я сестру от её занятий, а именно от покатушек на велосипеде по нашему мирку.

Наверное, я зря сделал ей вместо велотренажера велосипед настоящий! Она уже третий день подряд с него не слезает! «Шоссе» тут все же ровные, а границ мира — просто нет, пока я того желаю. Так что… можно сколько угодно ехать в любую из сторон, а край мира всё равно не будет достигнут. Но сестричка упорно желает до него допедалировать! Наивная.

— Брат? — прекратила она гонку, слезла с байка, и закрутила головой по сторонам, ведь меня рядом с ней не было, а говорил я с ней так, словно бы стоял в полуметре.

Миг, и я правда там стою, но она даже и не вздрагивает. Знает, что я так могу! И чувствует, моё перемещение к ней сквозь пространство, что наверняка ею ощущается, не как я пришел к ней, а как будто сам мир, прекратил существование меж нами, разойдясь в стороны. Что так то недалеко от истины.

— Сестриц, нам похоже пора прогуляться до подземелья.

— Того, у мостика? — хлопает она глазками, и с трудом сдерживает улыбку, явно заскучав тут за прошедшие недели, и видя в возможности пострелять по тварям неплохой шанс поразвлечься.

— Ага, туда. Там… все тот же бардак, что и неделю назад.

— Ты хотел сказать, что и два месяца назад? — лукаво подмигнула она, намекая на то, что для нас прошло сильно больше времени, чем для людей снаружи.

— Что и три, — уточнил я, ведь я то был в ускоренном времени дольше неё.

— Ну ты и бука. — притворно скуксилась она, сложив ручки на груди и отвернув моську прочь от меня, выражая неудовольствие моим уточнением по части времени.

И чего она только обижается? Да еще и прячет обиду настоящею за притворной… хитра! Но непонятна, да.

— Копья готовы? — перестала она притворно дуться, хотя по-настоящему продолжала немного куксится, все так же неясно почему, на что, и из-за чего.

— Нет, но используем старые запасы.

Сестрица задрала голову вверх, на диск «солнце», где почти не осталось снарядов.

— Думаешь хватит?

— Думаю, что выжмем всё, что осталось, и в первую очередь то, чему осталось совсем немного времени. Отправим их в последний путь…

— Дабы погибли в славной битве… — продолжила сестра за меня, явно цитируя кого-то, и улыбнулась во всю ширь, вернув взгляд на мою персону, — Вполне достойная смерть для одноразового оружия!

— Что и так прожило дольше, чем ему отмерено.

Однако прежде чем идти к порталам, нам следовало еще немного подготовится к данной мисси. В первую очередь — озаботится маскировкой! Ведь порталы там стоят средь открытой местности! Средь лужайки с травкой! Обозримы со всех сторон по несколько сотен метров.

Как тогда, через кусты вдоль здания не проникнешь! Да и идти договариваться с Биной в ассоциацию мне как-то не хочется! Еще ведь… могут решить, что нам нравится чистить подземелья за бесплатно. Ну и эксплуатировать начать по-черному, ага. А это… не очень то идет на пользу нашим интересам — нам денежки так то тоже нужны! Хотя бы в половину от положенного «оклада»!

В тоже время, портал, что закроется сам по себе, это как бы тоже, ненормально! Так что убивать мы всех там не будем, просто… зачистим подземелье на две трети, три четверти, или и вовсе — на девяносто процентов! Чтобы даже в случае прорыва… нда, в случае прорыва, надо будет тоже там быть, стоять в первых рядах, и добивать оставшихся.

Даже если это будут десять процентов, это все равно около полутысячи-тысячи тварей, что пусть и слабы, в сравнении с теме же орками или гигантами, но многочислены, и задавят мясом. И… устроят резню! Особенно если расползутся по городу, и поди потом их выковырни из коллекторов.

Есть у меня большие сомнения, что жуки, со столь слабым фоном магии, как у этих живых орудий, будут легко обнаружаемы поисковыми сенсорами нашего города. Для них и поиски порталов-однёрок были проблемой, а тут… впрочем, я наверное наговариваю, ведь тогда реально была какофония из излучений от проломов, а сейчас подобным и не пахнет.

На создание новых и более качественных простыней-невидимок, взамен тех, что у нас уже было, ушло еще два дня мира материального. Сестра в это время сортировала копья, отбирая те, которым уже точно пора на свалку, от тех, что еще поживут.

Это мог бы сделать и я, и быстрей! Но! Она таким образом тренировала своё восприятие магии, и эта тренировка определенно дает больше пользы, чем обычная, с иного вида образцами. Кубиками, образцами сырья… Копья, роднее ей, чем непонятные клочки материи и минералы! В копьях, она больше смыслит, чем во всем прочим! Да и внешний вид самих пик, порой подсказывает сестре верное направление мысли, что тоже, влияет на отработку навыка.

Глава 3

Покинули дом через стену, спуск на веревке, под прикрытием простыней невидимок. Неторопливая пробежка под ними до границы района башен, пробежка без накидок до района с порталами, и вновь блуждание под прикрытием невидимости.

И некий народ у портала. Толпа, зеваки, журналисты, камеры, сьемка видеохроники и блогов. Народу в целом то вообще-то немного! Толпа жидкая, и в сумме, тут человек сто, не факт, что наберется! А на такую площадь — открытая поляна! Это вообще ни о чем! Но с другой стороны — для безлюдного места и это много! А учитывая, что все люди тут, в защитных костюмах, из-за излучения разрыва — это вообще дофига народу! Толпа толпищная, все заполонившая, пусть и меж каждым из людей, по пять метров пустоты.

А еще, объёму толпе, добавляет техника, тут присутствующая. Тяжелая техника! Трал, что стоит прямо на газоне, но на удалении от портала. И автокран, что занял место меж тралом и проломам в осколок, и производит манипуляцию, перетаскивания груз с трала в зев портала.

— Зачем они… привезли сюда статую? — интересуется сестра, глядя на происходящее действо.

На то, как обхваченная стропами статую на трале, медленно поднимает автокран.

Статую детализированную, словно бы это живой человек, но из камня! Человек старый, что даже на камне видны старческие пятна, морщины, и усталые глаза, что словно бы наблюдают за всеми вокруг, все видят, и за всеми следят.

Глаза человека, что в здравом уме! И пусть, уже очень стар, но по-прежнему делает свою работу, несмотря ни на что.

— Какая… странная статую… бррр! Она словно бы видит нас насквозь! Брат! Так зачем…

— Да не статуя это никакая. — отвечаю я сеструхе, вздыхая, тоже наблюдая за процессом, за тем. Как статуя медленно «взлетает» в небеса, — Это Каменная Скала… собственной персоной.

И похоже, что его привезли сюда, дабы разобраться с проблемой. Привезли на трале, так как веса в нем больше десятка тонн. Грузят массивным краном, так как сам мужик ходить уже не может. Совсем и вообще, фактически обратившись в камень целиком.

Но с все еще живым пламенем жизни внутри! Он не статуя! Не голем! Не магическая кукла, как моя сестра! А именно что живой человек! Просто его тело… стало каменным! Из-за того, что тело — стало слишком старым, и мертвым. А вот сила — продолжила жить, заменив мертвую органическую плоть, на порождение собственной магии.

На камень, что не умеет двигаться, сделав человека статуей, что возят на трале.

— И что? Мы… теперь все? Домой? — проговорила сестра, глядя на то, как статуя медленно, сделав описав полукруг вокруг крана, стала приближаться к порталу на тросах.

Да, вопрос действительно хороший — все, да? Мы тут не нужны, да? Скала со всем разберется, все же он охотник-пятерка! А мы — лишь троечки. И… нет, мы все же тут нужны! Там, по ту сторону портала, в осколке давно павшего мира, есть твари, что Скале не по зубам. И не потому, что он слаб, а мы нет, и не потому, что мы такие умные, а он дурак, просто, у скалы, всегда были определенные проблемы с летающими тварями, а у нас их нет.

Скала… эксперт в бое на земле. И если верить видио с инета, и описаниям способностей оттуда же, то Каменная Скала может как убивать, нанизывая всех вокруг на каменные пики, за что, возможно, и получил своё имя. Так и пленить, роняя в землю незадачливых людишек по шейку, и фигли выберешься из такой темницы, даже владея суперсилой, и даже будучи высокоранговым охотником — Скала, напитает землю вокруг жертвы магией, и плен станет непреодолимым даже для равному по силам охотнику. Просто… не очень то удобно, что-то делать, скованным целиком.

Скала может заставлять землю двигаться, так что даже сейчас, будучи статуей, технически еще в состоянии перемещаться сам, но это будет дорого ему стоить, так что проще краном. Может менять ландшафт, может… многое! Но небо — никогда не было сильно стороной этого приземленного охотника. А сейчас так и вовсе — одна сплошная уязвимость.

Зачем его привезли сюда? Для него это подземелье… смертельная ловушка! Ему не совладать с летающими тварями! Не сейчас! Не в его нынешнем состоянии! Состоянии слепого волка без ног! Ведь он, пусть и явно видит нас, из-за магии наших плащей, но из-за расстояния, мы для него, просто два пятнышка! И ему явно даже непонятно, что мы из себя такое, и он пытается «разглядеть», но… не может.

Что мы тут… Люди? Звери? Артефактов кучка? Он и пялится на нас, что сестра вон уже вся из дергалась, ощущая чужую пронизывающею магию! Но в тоже время, будучи на тросах крана, скала — беспомощен как младенец. Его магия, очень ограничена, а его запас сил в его текущем виде — ничтожен. Он боец одного удара! И, без посторонней помощи, и запитки силой извне, бой с ним, это… пережить этот удар, и затыкать, неподвижное бревно, что не в состоянии сдать сдачи.

Статуя, достигает портала, опускается вниз, словно бы ныряя в пустоту, медленно исчезая где-то в ином мире.

— Нет, пойдем посмотрим. — усмехаюсь я, отвечая на вопрос сестры спустя долгое время дум и наблюдений, игры в «гляделки» и безуспешные попытки поговорить со скалой удаленно.

Скала… не понимает эфирной речи. Жаль, но как-то же он должен общаться со своими? По любому ведь должен! Но… как? Не узнаю, пока не поговорю с его приближенными, да и… от контакта с самой статуей не откажусь.

Перевожу взгляд с глаза этого живого человека в мертвой плоти на второй портал в мир осколка, что на другой стороне речки. Вокруг него даже отцепления толком нет! Не говоря уже о журналистах и прочих наблюдателях. И просочится на ту сторону, и в подземелье, не будет проблемой, при нашей маскировке. Это для Скалы, или любого иного охотника с чувством магии, мы тут сверкаем наряженным в светяшки клоуном, а для простых людей вокруг — нас словно бы нет.

А охотников тут нет! Хотя незадолго до того, как мы пришли, некие, условно сильные ребята вошли в портал, куда сейчас загрузили Скалу. Его группа? Или ликвидаторы? Раз уж бедолагу-пятерку суют в подземелье, где ему не победить. Но для убийц — ребята откровенно слабоваты! Даже от летающих букашек будет больше проку, чем от них. Для группы… возможно и норм, и возможно именно они и должны взять на себя роль убийц летающей дряни? Но у меня в любом случае для них плохие новости — они трупы!

Подвела разведка? А она была? Да что гадать! Луше зайти и самим на все посмотреть! Вмешаться, если потребуется. Или просто, понаблюдать за чужой работой — так то тоже неплохо! И позволит мне наконец оценить силу охотников на практике, а не в теории, вилами на воде писаной.

Поглядим, как работает профи, не скованный рамками материального мира! Ведь Скале, в нынешнем его виде, жить в насыщенной маной мире осколка куда легче, чем в разряженном фоне материального мира. Там он всяко будет поживее, чем тут, где просто статуя на трале! Да и способности его ребят, оценим тоже, в полной мере. Если, конечно, Скала не поубивает всех глупцов, к моменту как мы зайдем на ту сторону.

— Ладно… — бурчит сестрица, и мы начинаем движение в сторону мостика.

Огибаем людей и портал по кругу, двигаясь вдоль набережной речки, где нет зевак от слова совсем, и все оборудование смотрит в совсем иную сторону, в сторону портала, из которого торчат тросы крана, и мы в створ камер и аппаратуры даже случайно не попадем, сверкнув маной.

— Брат… — шепчет сестрица уже на мосту, — мне вот кажется, или… Скала нас видел? Вот серьёзно!

— Видел… да не совсем, — улыбаюсь я под простыней, и тихонько тыкаю в спину сестре, замешкавшейся на середине моста, решившей вдруг поболтать в самый неудачный момент времени, — Он видел магию, которой наши накидки фактически сияют, но не видел нас сами. И… ничего толком не делал, а только смотрел! И мне даже интересно почему. У него ведь наверняка есть какой-нибудь способ говорить даже в таком состоянии! Ну или хотя бы знак подать, что ли…

Может… он принял нас просто за парочку охотников-наблюдателей? А что! Вполне возможно, да! А разглядеть пытался, просто потому, что желал узнать нашу магию, понять-вспомнить, из какого мы рода племени — он ведь наверняка знает всех охотников страны, не в лицо, но по магии.

— А он… мог? Что-то сделать? — пропустила сестрица мимо ушей слова про разговоры, — Он же… статуя!

— Он только выглядит таковым, а на деле… очень могущественный охотник. И знаешь сестра, по части плотности магии, мы ему не ровня, и почти что мухи, вьющиеся вокруг гиганта.

— Нда? — остановилась сестрёнка у спуска с мостков, обернулась ко мне, но поняла глупость действа, и быстренько сбежала прочь с ажурной конструкции, отбегая подальше на полянку.

И, её быстрые действия, явно были видны стороннему наблюдателю! В смысле, что от её быстрого… шага! маскировка поплыла, и вместо идеального ничего, появилось облачко тумана. Но, как понимаю, на это никто не обратил внимания — люди на той стороне реки, следят сейчас лишь за зевом портала подземелья, из которого показался пустой крюк и стропы. Наша сторона реки их там сейчас вот совсем не интересует. А от людей из отцепления, что все же есть, но где-то там, на гране «парка», нас скрывает искажения немаленьких размеров зева разрыва ткани мира, портал на этой стороне.

— Понимаешь, сестра, сила… магия! Эта такая многогранная штука, что и сложно описать! Есть много разных… понятий. Видов, и прочего! И даже если идти по основным ключевым моментам, то это все равно будет как минимум три пункта — точность манипуляций, доступная плотность, и запасы сил. Хотя я бы к этому еще приписал уровень контроля, число одновременных действий, и… да блин! Те же гармоники припомнить бы тоже! Да и…

— Брат!

— А, да… В общем, Скала, он… превосходит нас в двух параметрах — в контроле и плотности. Потому что работать со столь маленьким количеством собственной силы, при столь высокой плотности, как он это делал, ну это… надо уметь, да. А он ведь еще и «разжижал» её на ходу, дабы не причинять урона людям вокруг! Правда из-за этого всего, его «зрение» ну такое себе, расплывчатое — я умею лучше. И если по части контроля можно спорить, то вот про плотность я тебе скажу наверняка — он нас уделывает.

— Нда? — вновь повторила сеструха странный звук, как видно вскидывая бровь под накидкой.

А я усмехнулся.

Похоже, она не верит мне ни разу вот! Ведь для неё… статуя человека на тросах крана, если и выглядела как что-то магическое, то как что-то крохотное, сокрытое где-то глубине камня. И те же её копья, выглядят для сестры наверняка более манонасыщенные, чем этот охотник пятерка.

Да только в том то и дело, что в этом маленьком «шаре» сокрыта чудовищная мощь! На нашем фоне, это как сравнивать кусок титана и кусок алюминия. И с точки зрения остроты меча и крепости защиты, сравнения эти же, и корректны. Наш непреодолимый обычному оружию манобарьер для Скалы, не более чем кусок фольги, а броня сестры из осиного метала, не более чем кусок того же алюминия, толщеной в пять миллиметров.

Броня из ос, не особо прочна сама по себе, её свойство, задает носитель, и от него же зависит то, насколько эффективна будет эта штука. Граничные значения и в вверх и в низ вполне существуют, и прочнее определённого уровня доспех не будет, а на слабом охотнике не будет работать вообще, но в остальном же — броня на сестре, просто в разы усиливает её «природную» защиту, делает её в разы «толще», но не изменяет суть.

Но в тоже время, у Скалы настолько мало сил сейчас, что его вряд ли хватит на что-то больше, чем один удар в полную мощь — он от того и работает со столь малыми объёмами, что трата чего-то большего, для него смерти подобна. Мы же, в применении магии ограничены только рисками поломать мир вокруг. И там, по ту сторону портала, в осколке павшего мира, станем еще сильнее, чем это же произойдет со Скалой. У него просто немного возрастет резерв, из-за возможности его пополнять, у нас же, у меня — слетят оковы, существенно ограничивающие силу.

И я хочу с ним встретится, хочу посмотреть на него в бою! Увидеть в живую, эту легенду этого мира, до которой нынешний я, еще не дорос. И еще не скоро, смогу дорасти. Нам… определенно будет, о чем поговорить! Если мы сможем все же поговорить, и этот «волк» еще не утратил способность к общению.

И даже если он вдруг первым делом попытается меня убить… что ж, поиграю с ним в догонялки, пока бедолага не выдохнется. В своем контроле над пространством я уверен, и не думаю, что Скала, сильнее меня и в этом аспекте. Все же, я посветил этому искусству не одну тысячу лет.

Это все я тихо нашептал и сестрице, что в ответ высказала желание побить старичка копьями. Я — высказал сомнение об реальности данного действа, ведь плоть каменного мужика, явно необычный камень! Сестра буркнула:

— Посмотрим!

И мы тихо проследовали в портал. Полюбовались на встречающею нас делегацию жуков, что держались на почтительном расстоянии от портала, не видя смысла возле него «пастись» пока врата закрыты для прохода, и из них никто не идет навстречу

Устроили пробежку навстречу существам! Вызвав у них явный сбой программы, режим бездействия, и режим слепой беспорядочной атаки, что вылилось в легкую резню, и позволило нам отдалится от портала на достаточное расстояние, чтобы его влияние, перестало влиять на мир осколка, чтобы я, мог не сдерживаться, и действовать как захочу.

Миг, и вот мы уже в километре над землей. Сестра визжит:

— Я лечу!

А я смотрю по сторонам, пытаясь сориентироваться, где мы, и куда нам надо. Где там этот Скала, и его ребята?

Потолок мира — километр сто метров, и дальше уже просто ничего нет, Хаос. Диаметр осколка — около пяти километров, равнина, и гора в центре, словно воткнутый в землю пик, под которым некий разрушенный комплекс. Кажется, это была исследовательская лаборатория, что стала «жить» в Хаосе, после того, как этот осколок «провалился» в него.

Живых в лаборатории нет, даже жуков! Просто…покинутые катакомбы, хорошо потрепанного вида — там не было боёв, их просто завалило от обвала, словно бы пик, не являлся частью земли вокруг, где прятался в толще камня комплекс, а упал откуда-то с низкой орбиты, разрушая все вокруг, и было это до безобразия давно, сильно до того, как пришел Хаос.

Жуки, имеют в себе стабилизатор реальности, не позволяя Хаосу извращать измерение вокруг них, за что он и «не любит» этих тварей. Поэтому тут есть небо — голубое, с фиолетовым отливом. Гора, лабораторный комплекс, спрятанный под ней словно древний уничтоженный бункер, сеть туннелей для поставок припасов, что относительно целые, и что облюбовали жуки под муравейник.

И даже лесочек тут есть! И с деревьями! С зеленой кроной. И выглядит лес, словно бы живой! И стоит себе у подножия горы, качая ветками на ветру, что явно дует ровно так же, как в тот последний день. И уже много веков как так, не меняясь.

И солнце в небе есть! И облака плывут в вышине! Пусть это все и просто картинка, что существует лишь на грани купола неба этого уже давно мертвого мира. Стабилизатор, что есть в каждом существе, в каждом жуке смерти, защищает мир и их самих от искажения, но никак не защищает мир от поглощения Хаосом.

Всё тут присутствующее, кроме жуков, не только мертвое, но и ненастоящее! Оно вроде как есть, и точно такое же, как и было столетия назад! Сохраняет свой вид даже без властителя! Без босса, чья воля держит на себе внешний вид осколка! Но в тоже время, это все, ничем не отличается от тех самых подземелий с боссом, где всё вокруг, лишь порождение маны. Конструкт, без оболочки.

Нахожу Каменную Скалу, что, оказавшись в иллюзорном мире, явно обрел «почву под ногами». Здесь, где все вокруг, по сути, мана, где земля под ногами лишь она, он, почти что бог! Ему не нужны ноги, чтобы идти! Земля его сама двигает к цели, к тварям. Ему не нужно тратить свою силу, для создания каменных шипов, на которые будут нанизанные машины смерти, он просто исказит камень под их ногами, заставив его принять нужную ему форму. Словно бы сам, маленький босс подземелья.

Крохи маны на действие! Безумная эффективность боевой машины людей, против боевых машин давно уже мертвого мира! Но в тоже время… Скала явно не в лучшей форме! И даже те крошки, что нужны ему для действия, для него — непомерная трата. А плотность маны в этом осколке слишком мала, чтобы он мог свободно восстанавливать силы из воздуха и почвы. И с монстров тут, не выпадают камни маны, они — не порождения Хаоса.

Впрочем, Скалу сюда привезли явно не на смерть от истощения, он и его люди, явно знали на что шли. И у них с собой целые тележки с камнями с монстров иных подземелий! И мелкие сошки, пропуская силу через себя, насыщают маной свою главную боевую единицу. А Скале, даже ненужно куда-либо «идти» для боя с существами — Они его уже явно заметили, оценили угрозу, и прут нескончаемым потоком сотней и тысячью особей, желая уничтожить, вторженца в их мир, которого уже и нет.

— Братец… — сказала сеструха, так как мы вновь переместились, зависнув точно над пиком скалы в центре осколка.

И нас тоже заметили! Летающие твари! Те, что для охотника-камня будут почти невидимы, ведь они не касаются земли под его ногами. Те, которых он убить сейчас сможет лишь на очень близкой дистанции от себя, ведь годы, когда охотник умел швырятся каменными копьями из земли в облака, давно уже в прошлом. И как пишут в сети, он сейчас и на десяти метрах не попадает, что неудивительно, если я правильно понимаю специфику его «глаз».

Крылаты твари для Каменной Скалы его погибель, мучительная смерть, после смерти его ребят, которым явно не совладать с полчищами этих монстров самостоятельно — сейчас мне это очевидно, как день! Группа Скалы, это просто группа поддержки, болельщики, а не войны. Их задача — давать ману! И минимум иных дел, ведь даже защищать себя им особо ненужно, пятерка с камнями всё сделает сам, контролируя все вокруг себя, пока это все, шевелит ножками по полу.

Разведка… напортачила? Возможно, вполне! Ведь у входа в портал, в тот, как и в этот, наверняка была лишь все та же наземная встречающая компания, и ни духу от летающих жучил, что держатся на удалении от равнин подле портала, и вьются лишь тут, в небе, подле горы.

Скале не потянуть их! Зато от нам — сестрица просто обожает вести обстрел по напирающим на неё существам! А жуки, что летающий, что нет, довольно тупенькие. И замечая цель-угрозу, просто прут толпой нахрапом, в надежде или разорвать, или похоронить под грудой «мяса». Вот только численность сегодня им вряд ли поможет. И даже вряд ли на их стороне, несмотря на дефицит копий в хранилище сестрицы.

Вновь перемещение, и мы встаем ногами на камень вершины горы. Скидываем накидки, и смотрим на то, как потерявшие наши тушки существа, вновь находят посмевшею удрать добычу.

— Сестра, они твои! Развлекайся! — усмехаюсь, оценивая масштабы «бедствия» и то, сколь много плохих копий в тайнике, что можно без зазрения совести потратить на обстрел, в надежде, что к тому моменту, как подземелье будет зачищено, от них совсем уже ничего не останется.

Что копья рассыпаться от времени, и никто не задастся вопросом, откуда во вратах оказались наши копья, когда мы в подземелье не ходили.

Сеструха, скинув верхнею часть одежды прямо на камень, стала разминать ручки, счастливо улыбаясь. Первая крылатая тварь, что приблизилась к ней сильно раньше прочих, умерла мгновенно, и копье, пробив существо навылет, полетело дальше.

Сестрица сморщилась от неудовольствия — не рассчитала мощь! Слишком сильно вдарила! А я лишь усмехнулся — по маноброне, эти существа даже слабее тварей из подземелья пятого уровня! Их преимущество в численности и стабильности — расщепление на них не сработает, они для подобного неуязвимы, так что в случае чего — только бегство. Но вряд ли это потребуется — задавить ни мясом, ни числом, им сегодня просто не дано.

Мы на вершине! Все сбитые существа будут падать вниз, нам не мешая. А копий в хранилище, по-прежнему сильно больше, чем тварей вокруг нас, чем летающих существ в этом осколке. А тех, что бегают и ползают, мы оставим Скале. Земля, его прерогатива! И мужик, там явно разошёлся не на шутку, почувствовав давно забытый жар битвы! Почувствовав… что вновь живой!

— Каждому своё! — произношу я тихонько, а сестрица начинает обстрел, с маниакальной улыбкой на губах.

Глава 4

Избавив небо от летающего живого оружия давно павшей цивилизации, мы стали наблюдать за работой батьки Скалы, что продолжал с маниакальным упорством резать не менее упорных существ, прущих в атаку на его персону. И… похоже это надолго! Тварей тут реально много, пусть они и слабые, а Скала, заняв удобную позицию, как бы никуда и не спешит. Вернее — и не может спешить, с его то возможностями.

— Может это, поможем ему? — поинтересовалась сестренка, а я приценился к объёму копий в запасниках.

Понял, что там их совсем уж мало осталось! И наше вмешательство в целом, вряд ли что-то даст. Да и… пусть нас пока никто и не заметил, но и встречаться со Скалой сейчас мне тоже, что-то перехотелось.

Он силен! Он в горячке боя! Он, целиком там, и видит сейчас лишь врагов, и друзей-союзников. И мы, явившись сейчас к нему из ниоткуда, будем для него явно не в категории последних. Как еще может воспринять человек не пойми кого, взявшегося там, где его быть недолжно? Как… воспримет меня… нас! Его группа! Ведь детям, в подземелье, взяться просто неоткуда! А значит…

— Подождем его с той стороны?

Да, наверное, это правильнее всего! В конце концов, там — мы просто дети! Дети-охотники! И… сможем познакомится без всяких проблем с легендарным охотником! Без рисков драки, и не отвлекая самоходную турель от битве, в которую тот, явно погрузился с головой.

— Мне кажется, он наслаждается происходящим… — задумчиво проговорила сеструха, сидя на моём загривке, пока я висел в воздухе буквально над головой у воителя, в сотне метров вверх от охотника, что продолжал свою битву, — словно бы он… хочет отдать всего себя, этому чудесному бою.

Хм, да нет, не похожа. Просто… это его жизнь! И он… так вот живет, воюя, и защищая людей. Свою группу, что прячется за трехметровой статуей деда, как за щитом, при этом являясь Скале надежным тылом, без которого он бы давно истощил все свои резервы, и стал добычей для тварей, что уж как-нибудь бы заковыряли эту неприступную крепость. Нашли бы способ! Не будучи ограниченными во времени.

Решив, что нам тут больше делать нечего, мы покинули подземелье, тем же путем, что и пришли. Нас даже не провожали! Ведь твари, ждущие у прорыва в мир конца отсчета, тех, что мы не добили, просто сбежали туда, где они больше нужны — к Скале!

В материальном мире, нас тоже не встречали, что и к лучшему, и мы, спокойно вернулись домой, тем же путем, что и приходили. Посидели, поели, озадачились — а все ли пятерки выглядят как этот каменный дедок?

— Такими слабыми, — сказала сестра, дожевывая блинчики и облизывая пальчики.

— Такими сильным, — сказал я, ведь если бы не почти полное истощение сил старой Скалы, что просто слишком стар, он был реально сильным мужиком, с просто безумной для человека силой.

И дабы разрешить сей «спор» мы решили пойти и посмотреть на иного охотника-пятерку, что по-прежнему обитала в нашем городке. Пятерку, что продолжала сидеть-заседать буквально в соседнем здании от нас! Но все так же ни как себя не проявляла, словно бы её там и нет. Вызывая вопросы! Почему?! Или… просто повода нет, Королеве, показывать норов?

Вновь накидки-простынки — от охотника они не спасут, скорее внимание привлекут, но хоть на камерах не засветимся. Прогулка до чердачной двери, и изготовление ключа из куска металла, бывшего некогда ржавеньким гоблинским мечом.

Прогулка до смотрового окна…

— Знаешь брат, а я как-то пока не готова прыгать с такой высоты, — говорит сестренка, с опаской поглядывая вниз, и переводит взор вверх, на натянутый кабель связи, на который я уже закрепил каретку для доставки наших тушек на ту сторону, — Ты уверен… в надежности этих штук?

— Нет, не уверен, — смотрю я задумчиво на свои поделки, пытаясь сообразить, все ли я сделал как надо и не подведет ли механизм? — но ты в любом случае держись покрепче! И точно не отпускай рукоятки.

Она и не отпустила! Но сделанные из все тех же гоблинских поделок устройства, по надежности оказались как сами гоблины, и мы застряли посредине пролета меж домами.

— И что дальше?

— А дальше… — смотрю я на здание напротив, и понимаю, что дальше нам в принципе уже можно и не ходить.

Дама со льдом, обитающая в пентхаусе соседнего дома, как видно заметила нашу магию, наши накидки, и вышла к окну, поглядеть, что к чему. Смотрела она правда почему-то не вверх, а вниз, и на здание напротив, явно выискивая кого-то в окнах нашего дома, но мне это и не важно, Стекло пентхауса плохо скрывает излучение её силы, и ближе нам можно и не подходит, спокойно разглядывая дамочку, пока та разглядывает дом.

Ну что сказать… сильна! Со скалой её не сравнить, она иного поля ягода. Но в тоже время, королева — молода, красива, и на пике силы! У неё нет проблем как у Скалы, стихия не поработила её, и магия и тело, живут в гармонии, и дополняют друг друга.

Так что за её точеными чертами лица, и живописью тела, что словно бы воплощение женской красоты и грации, скрывается поистине чудовищная мощь, действительно могущественного охотника, по праву носящего свой ранг и титул.

Могущественная дамочка! И сильная, определенно!

— Брат, если мы с ней будем тут драться, то от города по итогу мало что останется, — шепчет мне сестренка, тоже разглядывающая персону-пятерку через окно, и понимая, что просто «на шару» с ней её точно не совладать.

А я, кажется, наконец начинаю понимать, что в этом мире идет в критерии оценки ранга. Пока еще не точно, но, похоже, это не какие-то там гармоники, и не банальный резерв сил или контроль, а — плотность! Плотность маны в теле, плотность маны, подвластной разуму.

И в некотором роде это самый логичный показатель измерения сил! Ведь резерв можно и натренировать-нарастить, как и контроль, объемному мышлению могут мешаться сторонние мысли, а любой алгоритм решения задач, можно просто заучить.

Скорость выработки сил вообще не измеряема, да и частота колебаний, штука условная. А вот плотность… она как твердость режущего инструмента! Если алмаз — то его не поцарапать графитом! А если стекло, то для него найдется много аналогичных минералов, дабы легко и без проблем сопоставить твердость.

И, если брать во внимания эту самую плотность, и взять за ориентир Королеву и Скалу, то мы… четверки, а не тройки? Пик ранга? Нет, я видел четверок! Вот вообще не то! И даже не рядом. Мы с сестренкой, по делу плотности энергии внутри, почти что королева пред нами! Лишь чуть-чуть, не достаем, но как и в случае с окаменевшим героем, можем чуть больше, за счет большего запаса сил. За счет тайника, филактерии наших сил, где хранится наша мощь, добытая из Хаоса.

И мне вот интересно — а как и откуда добывают силу иные одаренные этого мира? Накапливают? Производят? Как и из чего! Очень интересно! Хочу понаблюдать! Изучить! Вот только… Королевна наблюдаться не хочет, и не найдя что искала, фыркнув и вздернув носик, отошла от окна прочь, в глубины квартиры.

На её место, на витрину, вышел какой-то мужик в трусах, явно охотник, но… четверка? Бегло осмотрел пейзаж за окном, зацепился за слегка провисший провод меж домами. Поглазел на него минуты две, щуря глазки, но как видно ничего не найдя достойного, задернул тяжелую штору, с экранированием магии, сквозь которую ничего толком не видать.

Будь мы в упор к преграде, это бы не было бы проблемой! Я так и планировал — понаблюдать за Королевой сквозь стену! Но сейчас, здесь, от сюда, с расстояния… ничего не видать! Все расплывается!

— Что дальше брат?

— Что ты там говорила о том, что не готова прыгать с такой высоты?

— Нет, брат! Нет!

— А я и не предлагаю, — достал я из самого себя катушку с тросиком, и удерживая себя на механизме одной рукой, захотел зацепить крючок за провод.

Вот только каретка, с накинутой на неё сверху простыней-невидимкой, подвела и в этот раз. И пока я цеплял тросик, разломилась пополам, и я полетел в низ, навстречу земле.

Сестра, с криком «БРАТ!» сиганула следом, непонятно на что рассчитывая. Трос катушки, которую я все же успел зацепить крюком, выработав свободный ход, щелкнул механизм устройства, останавливая падение, не забыв потрещать от натуги и веса.

Новый удар, от прилетевшей на меня сверху сестренки, хруст механизма, и мы полетели вниз уже в обнимку.

— Дурында. — беззлобно говорю я, и перемещаю нас в квартиру прямо из воздуха в тот миг, как мы пролетали мимо родного этажа.

Гашение энергию падения в воздухе меж полом и потолком, и опускаю нас на пол почти нежно, но все так же в обнимку

— Теперь нам идти и собирать то, что разбросали. — ворчу, пялясь в потолок.

— А не проще ли все через пространство собрать? — поинтересовалась сестренка, явно не горя желанием вновь забираться на провод, и забирать от туда каретку, да и трос с крюком, тоже.

— Не проще, — прислушался я к целостности пространства.

Впрочем, не найдя в нем проблем, благодаря контурам квартиры, подумал о том, что все не столь уж и печально! И вполне можно и не бегать лишний раз ногами за вещами. Вот только…

— Крюк троса, мог помять изоляцию провода, и нам бы следовало исправить косяки.

— Но…

— На руках пройдемся до каретки!

— А как же накидки? Нас, наши ручки, ведь будет видно, если мы будем просто на руках ползти до середины провода!

— Да дилемма, — задумчиво смотрю я в потолок, думая о том, что может и правда, просто забрать все своё сюда прямо из пространства самая разумное решение! Надеясь, на прочность изоляции провода и пространства мира возле дома.

В конце концов — контур у меня не зря работает! И влияние Хаоса вокруг минимально! Да и воздействие будет очень точеным — при перемещении нас с сестрой я действовал куда-куда грубее! А здесь же… мои поделки фонят магией! Моей магией! Хоть они и из гоблинского дрянь-металла. И уж мимо них не промахнусь, выхвачу из пространства, эти точно очерченные объекты. И даже провод не задену… наверное.

А еще… мне, пожалуй, стоит «переплавить» все железки, какие есть-остались в том городе, что я использовал за основу тайника. Гоблинский метал хорош, если из него надо сделать что-то простое, вроде меча или пули, но вот в сложных изделиях, вроде тех же роликов для каретки… он ведет себя почти непредсказуемо, и ужасает своей хрупкостью.

Это вообще жадность подвигла меня делать поделки именно из этой дряни! Она! Она… Ах, да, в альтернативе была сталь орков и леморти, что в разы в разы сильнее фонят магией, и не годятся, для изделий, требующей скрытности. А простой металл, требует организации отдельного источника питания. И контуры в нем, нельзя замкнуть сами на себя, как в случае с металлом тех же гоблинов.

Но с другой стороны — чистый, простой металл, без своей магической силы, для меня, куда более податлив в работе. Ведь в материале, что своей силы не имеет, будет лишь моя сила! И вести себя эта сила, будет предсказуемей, и как я хочу.

И с этими мыслями, я выхватил из пространства свои пожитки, в том числе и те, что упали на землю, при разрушении моих поделок. И части от каретки, и простынку… оставил дырочку в мир, как от укола. «Кровь» пошла, но вот осколку сквозь такое «отверстие» не пролезть, и под действием контура квартиры, эта ранка быстро заживет. И ей точно не требуется швов.

И вовремя я все забрал! К зданием подъехала машинка с некими людьми, по виду — охотниками! Но точно не из ассоциации Сиэля — эти где-то тройки, и сравнимы по силе с Когтем, но точно не он, а у нас в ассоциации города иных троек и нет.

Ребята, похоже пошли разбираться, кто там такой умны, решил с магией подсматривать за Королевой. И мне все так же непонятно — почему Королева сама с нами не разобралась, если заметила? Не хотела… драки с равными? Так мы прятались! И не выглядели сильными! Или же… она нас так и не увидел, а просто… чуяла магию? Странно… для человека, её уровня сил, что сравним с нашим.

Сестрица, пролежав на мне еще десять минут, решила, что мы недостаточно поели пред походом к госпоже льда. И ускакала на кухню готовить, а на мой вопрос «А ты не лопнешь?», ответила лаконично:

— Я стресс заедаю! Вот!

— И какой-же!

— Двойной! И то, что мы оказывается не тройки и нас явно обманули, и тот, что мы оказывается не самые сильные в мире, и верх пятерки может быть в разы сильнее нашего.

— Хм… и откуда же такие выводы? — усмехнулся я от такого заявления.

— Да ни откуда! Королева эта слабачка, но она же на восьмом месте! А там… и вообще, брат! Почему ты сказал, что Скала нас сильнее! Он Же вообще слаб как… как… суслик! Во!

Я кхекнул.

— А причем тут зверек?

— Кто?

— Ну суслик, причем тут он?

— Ну… не знаю, просто… к слову пришло, — повернулась она ко мне от плиты кухне, возле которой и вела разговор, держа в одной руке деревянную лопатку, а другую руку приложила пальчиком к губам.

Стоя при этом на табуретке пред плитой, на которой жарятся вкуснейшие блинчики с фаршем и овощами! Кажется, я тоже не прочь их покушать.

— Просто… для красивого словца, — развернулась полностью ко мне сестра, хлопая глазами, — он ведь правда слаб, брат! И в сравнении с этой Королевой… вот она сильна… хотя нет, — задумалась сеструха, словно бы что-то вспоминая, — Скала тоже был сильным! Там! В подземелье! Не прям супер, но… сильным! Да, определенно сильным! — вдруг расширились его глаза, — И с ним можно было бы подраться! А если он такой… то Королева… — глаза её стали еще больше, словно бы два блюдца, а блины на сковороде, брызнули маслом ей на спину.

— Сеструх, ты права, и не права. Скала сильный, но сравнение его с Королевой не корректно. И я кажется начинаю понимать, как тут работает система рангов.

— Да?

— Ага.

— И какой у нас тогда ранг?

— Ну, наверное, пятый, — пожав я плечами, а сестра задумалась.

— Как у королевы. Да? Ммм… хм. Ну да. Похоже… наверное! Я не понимаю! Я запуталась! — провозгласила она, взлохмачивая гриву своих волос, — Все это… слишком сложно для меня! — и вернулась к блинам, переворачивая, что бы подрумянись со всех сторон, — То сильные, то слабые… запуталась… — продолжала она бубнить, а я лишь усмехнулся.

Я ведь тоже, осознал хоть что-то путное только сейчас! И я ведь тоже, до сих пор не уверен, в своих суждениях.

Так! Надо набрать статистику! В идеале еще пятерок поглядеть, а совсем в идеале — пощупать! Штуки две-три, четыре, десять! Но где же их столько взять?! Когда в стране их всего десять! Если никто из них в «командировку» еще не укатил. И это не считая того, что они в принципе сидят себе по разным частям немаленького Залиха, и собираться в одном месте и думать не думают.

Не считая того, что это, встреча с такими людьми, может быть опасным! Бой вон с той же Королевой, в случае чего, может плохо кончится! Для города. А сдержанностью пятерки что-то не владеют. Так что… четверки! Да! Надо поглядеть четверок! Их в городе сейчас полно, и они, относительно, безобидные!

И поглядеть их надо в спокойной обстановке! А не вваливаться к группе Скалы в портал! Щупать его ребят средь боя! Там ведь… в пылу боя нас легко могут принять за монстров! Не оценят там явление детей народу.

Так что… ловить надо четверочек где-то в мирном окружении. В идеале — средь высокопоставленных чинушь, чтобы даже если и почует кто что, то не спешили устраивать резню. Совсем в идеале… точно знать, что человек пред тобой именно четверка, а не кто-то иной. Что не подстава, обман, марионетка…

Ии… кажется, нужного вида мероприятие в городе намечается! Если еще не прошло, кончено же. Тусняк охотников в резиденции мэра, по случаю… чего-то там. Я зазывающие плакаты сего действа видел в сети не раз, но как-то не обращал на них внимания.

— Блинчики как всегда бесподобны, — хвалю «готовку» сестрицы, под её усмешку, ведь она знает, что лишь разогрела, а не готовила, и топаю в зал, за компьютер, почитать за тему вечеринки охотников.

Компьютер отца все еще тут, и на нем я совсем недавно смотрел информацию о королеве, чтобы быть точно уверенным, что она все еще тут, в городе, и в пентхаусе. В сети есть страничка фанбазы, где глупые фанаты отслеживают каждый шаг и не только своей обожаемой госпожи. Ну и страничка самой королевы, где она хвалится пред ними же, своими успехами в красоте, моде, и прочем.

И она моде не следует! Она её задает! Она… наверное, самая богатая из всех охотников мира! И несмотря на то, что объективно репутация средь охотников у неё так себе, и смертность людей её группы какая-то зашкаливающая, многие одаренные, и богатые, и сильные, тоже её боготворят, и спят и видят, мечтают и грезят, попасть в команду к этой госпоже.

И как понимаю, деньги от трофеев и монстров, меньшая из частей её доходов! Даже несмотря на то, что ходит она в осколки довольно часто, пусть и не столь много, как Торнадо Смерти, что этим просто живет. Основные же деньги Королевы — мерч, фанбаза, песни, пляски, и всё вот такое вот! Да одна реклама с её персоной несколько миллионов стоит! Вот где крутятся настоящая прибыль! А не это вот все, с охотой на тварей, и трофеями с них.

Впрочем, назвать королеву совсем уж никудышной охотницей я тоже не могу. Даже несмотря на то, что её много прощается за счет фнатов, она все же следит за репутацией, и… довольно много работает, на что даже временами жалуется в сети своим почитателям, говоря, что и на песни с танцами, и на работу по профилю, её одну как-то не хватает, и она прям совсем никакая становится после этого всего, словно выжатый лимон. Словно бы намекая всем «ох, если бы меня кто заменил!».

И это же её «слежение за репутацией» и является корнем всей нелюбви её персоны сообществом охотников — ну что ей стоит отступится от подземелья, если не справляется? Нет же, упрется… вплоть до прорыва! Что уже бывало, пусть и дело старательно замяли, и найти сведенья об этом в сети… непросто.

Забавно, что вот при всем при этом, против того, чтобы парное подземелье чистил Каменная Скала она против не была! Даже, хех! как оказалось, лично одобрила его рейд! Соблаговолив, так сказать.

Причина этого мне лично вполне понятна — скала ей не конкурент. Старый охотник, на публику не играет, интервью не дает, в сьемках не участвует, он вообще уже статуя! Ему не до этого, он фактически и неживой. А еще, как мне кажется, Королева его слегка боится, и немного уважает. И интересно по…

— Брат, ну что там? Ты уже четыре часа пред компьютером сидишь! Скоро уже и родители с работы придут!

Упс. Ладно, надо искать информацию по теме, а не копаться в белье этой ледяной властительницы, что сейчас отчаянно готовится к своему предстоящему концерту, и явно радуется тому, что не нужно готовится и к рейду в подземелье даже номинально. И в сеть летит разной степени пикантности материалы этой подготовки со скоростью пулемета, словно бы это все было снято давным-давно, планировалось к публикации на неделю-две, но имело задержку, и теперь должно быть выложено в сеть, за оставшиеся до концерта три дня.

Хм, а до прорыва подземелья, если бы не Скала, оставалось четыре дня. Нда уж! Кто вообще верил, что она реально пойдет и зачистит его?! Я! Дурак… и…, а званный ужин у мэра как раз сегодня! И он не столь глупый, как этот концерт — к крайнему сроку господа охотники успеют протрезветь!

И в крайнем случае, просто остановят таймер своим присутствием, выиграв время, пока… что-нибудь не случится. И кто-нибудь не снизойдёт до зачистки из боевых. Охотников в городе сейчас много, и четверок тоже, но все они, как понимаю, слабаки, и годятся лишь как затычка.

— Ну, будет хоть с чем сравнить, — решаю я сам для себя, и уже готовлюсь выключить аппарат, перегревшийся от натуги, но тут взгляд цепляется за весьма странную статейку на одной из вкладок, что я уже как бы закрыл, просто перегретый комп отчаянно тупит, и не сворачивает все мгновенно.

И разворачивать обратно естественно не торопится, и в истории ничего нет, я все почистил, но все же сумел открыть заново нужное, вбив с третьей попытки нужные буковки-циферки странички в строку адреса.

— Стране нужны пятерки, хотя бы как рабочая сила…

Нет, тут конечно не о том написано, но суть примерно такова! Охотников высокой звездочности мало, подземелий много, при «прогулках» в высокоуровневые подземелья слабоуровневых охотников всегда происходят жертвы, что еще больше уменьшает итак невеликое число охотников страны.

И вердикт этому всему — стране нужны пятерки! Они — надежда человечества! Опора, сила, символ… Только не ясно где взять это всё! Откуда… родить новых пятерок, когда их в стране всего десять, и они, что-то как-то не торопятся размножатся! У сильных охотников, с этим вообще какие-то лютые проблемы, и дети если и есть, то вот вообще и совсем, не одаренные.

И, там может где еще что есть по данной теме в сети, о рабочей силе, или детях, и не только на сайте на сайте охотников, а вообще в сети, и если поискать…, но — ОПАЗДЫВАЕМ!

Комп — выключить, одежду одеть, сестра уже готовая, и прыгает с ножки на ножку в коридоре, на «низком старте», в ожидании меня. Наряжена она в пышное бальное платье, свободного кроя, не сковывающее движения активной девочки, которой было велено собираться еще давно, пока я, дурак, читал ненужные сейчас статьи о пятерках.

Почти что запрыгиваю в лучший фрак, что у меня есть, морща нос, глядя на появившиеся на одёжке складки от спешки. Разглаживаю лишнее магией! Не проблема, но… ай, все равно через пару месяцев мал мне будет этот костюм! Не жалко!

И мы ускакакиваем прочь из дома, фактически в тот момент, как домой с работы пришли родители. Иначе бы, начни мы с ними беседы, это бы затянулось на неопределенное время и кучу вопросов, и мы бы совсем ж неприлично опоздали на этот праздник жизни «У Мэра».

И дело не в том, что нас туда бы не пустили опоздай бы мы сильнее! А в… вероятности излишней потери адекватности половины гостей, после второго десятка тостов. А нам, все же нужно лишь поговорить! А никак не подраться, пусть сестрица и жаждет именно чего-то подобного.

— А если тебя побьют?

— То ты меня спасешь!

И похоже, она полностью уверена, что в случае чего, все будет именно так! А вот я её веры все же не разделяю. Ни в свою силу, ни в скорость реакции, ни в то, что нам вообще стоит начинать познавать мир сильных людей, с хорошей драки на мирном приёме.

Пробежка по городу, пробежка немного за город, блуждания и поиск нужного, оградка особняка мэра. Просочиться меж прутьев ограды! Да кто их такие делает?! Что нам, детям, можно пробраться внутрь одежды не помяв! Бальное платье на сестренке, фрак на мне… а, не, все же немного помял! ОПЯТЬ!

— Да и ладно!

Степенный шаг ко входу — мы фактически приглашенные гости! Ведь приглашение от главы города звучало как «все охотники Сиэля, и охотники гости города» А мы — охотники! И по факту — Сиэля! Так что — всяко приглашены!

Так что по территории топаем уже не скрываясь, чинно и под ручки, как важные люди. Непривычно! Обычно мы прыгаем «ля-ля-ля», а не это вот все! У нас другой репертуар! Но и сменить его, временами полезно. Иначе маска, может стать частью реальной личности!

У парадного входа аншлаг из машин — что, столь много охотников приехало?! А, нет, просто важные шиши, привезли свои шиши. Пешком топать им моветон, так что каждый. На своём! А вот нам с сестрой, царям-царицам, незазорно и пешком! Мы, как король с королевой, чинно прошествовав через лужайку, чинно поднялись по ступенькам, вне очерченной дорожки, наперекор всему — нам можно!

Да, это не по правилам! Не по этикету! Но тут важно лишь то, с какой миной это делать! Лицом «Ой, а я заблудился!» или же рожей «Могу себе позволить!», или хотя бы — «Да что ты мне сделаешь, а?!». И у нас не последний вариант! А второй! И портят вид грации лишь они — ступеньки!

Эти задовые мраморные хрени, по высоте, выше наших коленей! И чтобы на них взобраться, приходится колени гнуть, да ноги тянуть, почти до самого носа! Изображая гарцующих лошадей, из двух маленьких детей.

А там, на ковровой дорожке, ступеньки боле мелкими будут! А тут… и сестре хорошо! Она в пышном платье! А я каждый шаг дрожу за то, чтобы не начать всем демонстрировать выпавшего в «ширинку» скворца.

Шаг, нет, о! НЕ, нормально еще… Шаг… нет, но надо что-то придумать, иначе точно яйца вывалятся! Тоже платье что ли нацепить?! Или доспех какой? Ага! Орочьий! Где один нагрудник больше меня всего целиком! Точно! Наручь вместо нагрудника! Фаланги пальцев латной перчатки, в качестве наручей… не, это все-таки не орочьий размер! У меня руки, не настолько тонкие!

Спустя сорок две ступени — я считал! Пытка кончилась, одежда уцелела лишь за счет магии, и мы, все так же степенно, протопали к встречающему швейцару. Он нас заметил давно, но делал вид чопорности, и словно бы не замечал муху, хоть и практически неустанно следил, как видимо тоже опасаясь конфуза — ну кому это надо, скворечник из штанов?! Да на таком мероприятие! Да на глазах у почтенной публики! Ведь очередь из машин у входа, за время нашего степенного подъёма, стала лишь больше! Не мы одни, предпочитаем опаздывать.

На помощь швейцару, подоспела пара охранников аж с одной звездой, или что-то где-то, такое, в общем — слабенькие они! Но охотники! И мы их лихой и придурковатый пыл, мигом загасили, продемонстрировав свои сияющие карты охотников третьего ранга. Тиха пряча то, что сестра не умеет пользоваться карточками, показывая две карточки, зажатые меж двух соединённых вместе ручек — надо бы все же заняться сестре вопросом контроля на серьёзном уровне! А то стыдно это, магической кукле, для которой магия, равно жизнь, не смыслить в вопросе вот вообще никак и ни разу.

Стыдливо прикрывая пальчиками обратную сторону карточек, где все так же красовалось надпись «Н.Д.», ведь мы за все это время так ни где и не пикнули наши карточки, для обновления данных. Надо бы хоть мороженку купить! А то… карточки получили, и… радуемся!

Да! Радуемся! Ведь без них, мы — никто! И нас бы сюда. Даже на порог не пустили, а доказывать все силой — ну такое себе. И зачем оно нам, когда есть толь чудесный способ, что предоставляют нам наши карты охотника. Хорошо, что нам их восстановили!

Внутри главного зала резиденции, простых людей было ожидаемо больше, чем охотников. Но поскольку к нам тут же подскочил распределитель-церемониймейстер, как видно тоже желавший поскорее выпроводить детей с взрослого мероприятия, с блек-джеком, бухлом и стриптизёрами обоего пола, то проблем с привлечением внимания не возникло.

Мастер мероприятия, увидав карточки, лихо передал все по инстанции, и наши персоны объявили публики. И помимо всяких толстых сумм, желающих с нами познакомится с какими-то мутными целями, и толстой полицейской, желающей нам смерти, дружным «хором» со своей компашкой таких же уродин, нами поинтересовались и охотники. В том числе — охотники четверки!

Ну, как интересовались — теребили за щечки! И поскольку у сестры все ещё все плохо с защитой, несмотря на все труды, и её щеки, либо как стекло, и не схватишь, либо фактически без брони, и легко мнутся — сестре щеки оттянули на славу и по полной!

До покраснения! Пусть и не до посинения. Хотя некоторые дамочки старались! И от души старались! Но сестра, понимая, что дальше будет хуже, подрубала защиту. И пальцы людей, в том числе и охотников-четвёрок, просто соскальзывали со ставшей в миг скользкой и неподатливой детской кожи.

— Она то их, кремом что ли каким натирает?

— Да сальные просто поди… в её возрасте это нормально такие иметь.

— Точно, смотри как блестят…эти жирные пухленькие щечки.

— И горят от стыда.

— Да что вы, девоньки, за возраст, да за возраст! Не моется поди просто! Вот и все!

— Точно! Смотри какая неряха! Приперлась на столь крупное мероприятие, в столь дешманском платье!

— Да еще и мятом!

— Хи-хи-хи

— Ха-ха-ха-ха

— Грязнуха!

Сестра, глядя на всех этих клуш, тихо шипела и кипела, но где-то в душе. В слух же, внешне, оставалась хладнокровной и спокойной, стойко перенося все эти шепотки в голос рядом с нами, мацанье её щечек, и иные, обнимашки.

Разве что когда начинали тискать меня, выражала какое-то беспокойство и протест, силясь оттеснить, но не решаясь это сделать, зная, что мне нужны данные, и мне никто тут ничего плохого не сделает. У меня щеки в базе неподвластны пальцам! Хоть их и можно помять руками, благодаря несколько иному типу защиты, не делающему кожу словно скользкое стекло.

Да и взгляд я делаю, не детский, когда меня начинают тискать те, кто мне неинтересен, кто не охотник! Так что не особо много меня и тискали, в отличии от неё. Разве что охотники-четверки, всяко намяли, и по волосам трепали, но к ним я сам нарывался.

— Дядь, а насколько вы сильный? А если я пожму вам рук, вы мою не раздавите? Дядь, а покажите огонек! О! Крута! Так ваша способность и правда огонь? Не зря вас зовут Огненным Вепрем!

И болтая без умолку, и изображая из себя игрушку, развлекая взрослых так и эдак, да с сестрой на пару, оправдывая своё существование на этом празднике жизни в глазах организаторов, я не забывал смотреть, не забывал делать то, ради чего сюда пришел!

Не забывал изучать всех людей вокруг, всех охотников, и их силы. И телесный контакт, тем более продолжительный, мне в этом деле очень сильно помогал. И по итогу, с этого банкета, я вынес очень многое для себя. И многое понял.

И получив то, зачем приходили, позволив себя облапать всем охотникам, что были мне интересны, мы покинули данную вечеринку, не дожидаясь, когда она порастёт в банальную пьянку, оргию, или что-то подобное. В зале к этому моменту, уже просто не осталось человека, которого я или сестра, не пощупала бы хотя бы за рукав.

Все же, есть и плюсы в детских телах! Нам многое прощают! Даже если мы — охотники. И фигли было бы дозволено взрослому мужику, щупать другого мужика за рукав. Хотя с другой стороны… кажется, мы получили себе парочку врагов из охотников, из дам-охотников, в том числе и четырёх звездочной, которой «испортили платье грязными руками».

— Подумаешь! Помяли чутка! Складочку оставили! Да она сама уже два пятна от вина на нем оставила! Когда хлестал из горла бутыль, наблюдая за тем вепрем!

И… я так то согласен с сестрой! Платье дамочки было испорчено явно еще до нас! А мы… просто не вовремя к ней подошли. Как раз тогда, когда дама, закончила бухать беленьким винишком, ища официанта с самогоном глазами, размазывая туш, после «удара в сердце» когда этот самый Вепрь, не ответил её сердцу взаимностью, и по сути дела — натурально отшил, сказав, что:

— У меня уже девушка есть.

Хотя пары на балу возле него не присутствовало, заставляя девичьи сердца пылать почти так же, как сила самого «огненного кабана».

— А вообще… он красавчик! — улыбнулась сестрица, задумчиво и мечтательно вспоминая этого кабанчика, — И сила его… довольно чистая.

— Угу. — согласился я с сестрой, вспоминая то, как выглядит его энергия.

Действительно, почти чистый огонь! И даже имеющаяся примесить, тоже, чиста — жизни! От чего парень, красив, здоров, и просто пышет энергией, и сила его, не пожирает его изнутри, как частенько бывает с чистыми огневиками, без уравновешивающих элементов в ядре силы одаренного.

Но несмотря на то, что мы ушли с тусы сильно раньше её конца, время к этому моменту уже все равно было сильно за полночь! Но несмотря на то, что до дому мы добрались еще позже, пусть и спешили, предки к этому моменту еще не спали, нас ждали, потому мы и спешили.

И… их не убедили наши записюльки! Что мы оставили пред уходом. Их озадачило то, что мы вдруг-да, взяли, и пошли на какой-то банкет, на который до этого идти не планировали, и даже не заикались о нем. Хоть город о данном мероприятии давно судачил, с разных сторон.

Как со стороны зла — нашли время, когда развлекаться! Тут ведь прорыв на носу! Так и со стороны добра — наш город выходит на новый уровень! Вон, уже и вечеринки для охотников проводим как в столицах!

Пришлось родителям все объяснять своими словами:

— Мам, ну понимаешь… мы в охотниках новенькие! И нам надо социализироваться! Вживаться в коллектив, ну и все такое. И нет! Мы не пили и не употребляли там ничего… взрослого! Мы потому и так рано! Да! Рано! Вечеринка будет до утра, а мы ушли в полночь, просто добирались так долго — мы же не знали, что вы будет те сидеть нас и ждать! Думали уж спать давно легли! Вот и решили прогуляться по ночному городу, пока нет дождя и не так жарко, как днём! Мам! Ну кто может угрожать охотникам трех звезд?! Другой охотник? Так они все остались там! На вечеринке! Туда как раз шлю… как его там… в общем этих! Распутных женщин и мужчин подвезли!

В общем, слушая наш лепет, мать явно выглядела недовольной, но в душе, явно была рада, что мы, хех, социализируемся! Становимся частью общества. И не только охотников, но и вообще и в целом, перестаем общаться только лишь друг с другом. Ну и… вливаемся в коллектив! Да.

А вот отец… он почему-то был хмур весь вечер и, по-моему, слушал то, что мы говорим, лишь в пол уха. Хмур он был явно не из-за нас! А из-за… непонятно чего, возможно проблем по работе. Но говорить об этом, естественно не стал, все держа в себе и при себе, и даже пытаясь держать на лице улыбку, чтобы никто ничего не заподозрил проблем. И на занятую нами мать это даже действовало! Но вот на нас — нет. И мы, заметив его вид, просто не могли не поинтересоваться:

— Пап, что-то случилось? Проблемы?

— Ты только скажи, и мы мигом разберемся! Мы сильные! Мы — охотники!

— Да, пап, не надо все тащить лишь на себе! Мы далеко не слабые дети, и можем тебе помочь если что. Ты можешь на нас положится.

Но папка в ответ на наше предложение лишь отшучивался

— Вы у меня самый лучше! Дайте я вас обниму! Да подниму!

— Вии!

— Вот! А ту даже, в проблемы взрослых… нет, вы не думайте! Если нужно будет с какой тварью разобраться — я вас мигом позову! Вы так и знайте! Вы же поможете папке, да?

— Пап!

— Но чем вы мне можете помочь в счет фактуре, и подбивкой квартального баланса по дебет с кредитом? Вот…

— Вообще-то можем, — усмехнулась на это сестра, и взглянула на меня, ища поддержки.

И я кивнул в знак согласия, ведь пусть я и не силен в экономике, но цифры считаю не хуже калькулятора в уме, вплоть до дробей десяти в пятой. А если перестану думать о иных вещах, о тайнике, и его состоянии, о осколках, что мне интересны и прочем, то и десятые и даже сотые вполне по силам потянуть, если настрою внутренние алгоритмы сознания на расчет данных. Хотя знать об это папке точно ни к чему, так что ограничимся и простыми дробями.

— Так что не стесняйся, обращайся!

Папка слегка опешил от подобного заявления, попытался засыпать нас терминами — успешно! Поплыл с задачек с неизвестными — слабак! Попытался привлечь маменьку, что с хмурым видом слушала нашу беседу — поплыли уже они оба! А еще говорят образованнее хорошее…

В общем, по итогу я их маленько помотал по алгебре, но от моей помощи, отец в итоге все равно отказался. Сказав, что его работа — это его работа! А мы, пока что лишь долги имеем! И сначала их бы стоило вернуть, а потом уже что-то говорить — на больное надавил, гад! И зарабатывать семье на жизнь должен он и мать, а не мы, что дети, и что должны пока лишь учи… то есть просто, быть милыми, и славными охотниками!

На том и разошлись. Они — спать, хоть им и осталось три часа до подъёма. Мы — в тайник! Мы ведь и не устали за день толком. Так что можем продолжить наши «посиделки» растягивая часы, на дни. Тем более, нам есть что обсудить, и о чем подумать.

Глава 5

— Ну брат, давай, рассказывай, что ты там наглядел, — интересуется сестра, наконец скидывая с себя осточертелую одежду, в которой мы и пред маменькой с папенькой выступали, и которая уже изрядно порченная, мятая и лапанная, но все та же бальная.

И недолго думая, сестра плюхнулась попкой прямо на «камень» мира тайника, выжидающе смотря на меня, всем своим видом говоря «Ну, давай, расказывай!»

— Только не говори мне что все было зря! — возмутилась она, устав ждать рассказа-ответа, — Что все… — взмах в стороны горы одежды, — было напрасно! И эти страдания, — вздрогнула она и сама себя обняла, — были пустой тратой времени!

— Вот прямо-таки исстрадалась! — усмехаюсь я, глядя на неё сверху вниз, и тоже начинаю раздеваться.

Понимаю бессмысленность возни со шмотками, и просто убираю их с себя через пространство. Выхватываю из шкафа в детской легкую пижамку, в виде мишки, и споро облачаюсь в неё, под пристальным взором сестры. Читаю в её глазах немой вопрос «Что?» и пожелание «Мне тоже давай!» и выбрасываю из воздуха пред носом пижамку зайчика, в которую сеструха тут же облачается.

— А то песок опять во все места набьется, — шепчет она сама себе под нос, а я тихонько усмехаюсь.

И заменяю псевдо камень под нашими ногами на камень настоящий! Из того ворованного городка, из почвы под ним, а не с мостовой, но все равно настоящий, а не фальшивый! Да еще и делаю его ровным, гладким, и без пыли с песочком — а то пижама от этого дела как-то не спасёт вот ни разу, и песок меж ног… ну такое себе, даже если он ненастоящий.

Даже если он не нанесет нам урона, это, все же, действительно неприятно, когда чешется меж булок, под мышками, да под коленкой. Да и… пижамки жалко! Они от эксплуатации в подобных условиях, быстро придут в негодность. Так что… посидим лучше на камнях! Они у меня тут, нехолодные, а словно бы на солнце гретые, так что мы, словно ящерки, погреем тушки, и ничего себе не застудим.

— Знаешь, брат, — продолжила сеструха, облачившись в кролика, и проверяя как на ней сидит костюм, понимая, что он ей тоже становится маловат, хоть и был куплен совсем недавно по меркам мира материального, — у меня, вообще-то, до сих пор щеки горят! — посмотрела она на меня, и с задержкой, для убедительности, потрогала свои щечки, тоже их немножко руками помяв.

А я вспомнил, что по меркам материального мира, её щеки, совсем недавно имели две кровавых полосы. Что приходилось прятать от чужих глаз тональным кремом. Но сейчас, углядеть их если и реально, то только под микросом, находя следы от этих ран-царапин, что давно уж заросли. В тайнике, нельзя раны зарастить, но мы ведь и дома бывали временами! А для одаренных нашего уровня, такие раны, ничего не значат, и сходят без следа, просто за неделю.

Но все же…

— Крем дать?

— Не надо. — сморщилась она и отвернулась.

Плюхнулась на камень, и уселась ножки крестиком, выжидающе смотря на меня, с видом, тоже садись! В ногах правды нет, мы своё уже отстояли. Ну я и сел, и улыбнулся, а сестра продолжила жаловаться.

— Все эти старые пе… перечницы и пердуны, меня по-настоящему достали! И как вообще охотники их терпят?

— А они их терпят? — улыбнулся я вновь, глядя в зелень глаз сеструхи.

— Ну да, тоже верно. Эти все важные шишки, пред заезжими охотниками разве что под ноги не стелятся! Брр! — вздрогнула она всем телом, и вновь сама себя обняла, — Ужас! И вообще — иерархия у них там, понимаешь ли! На вершине всего, влиятельные четверки! Потом просто четверки, потом тройки с влиянием…

— А тут мы, что прощупали всех без разбору, — не сдержал я усмешки, и тихо хихикнул, — Прошли по рукам от мала до велика.

— Брат!

— Что, считаешь, мы зря ходили? И это… не было забавным? А сестра?

— Ну… было, — отвела девчонка взор, — Но оно того не стоило!

— В самом деле? А если я предложу повторить?

— Ну… нет. — посмотрела она мне прямо в глаза, — Второй раз это точно того не стоит! А вот этот раз… да, было интересно, посмотреть на всех этих людей, в, так сказать, естественной их среде обитания!

— Как в зоопарке!

— Людопарке!

— Ха-ха-ха!

— Ладно, брат! Признаю, это было познавательное! Все эти люди…

— Они как бы сдерживались, — сказал я со вздохом, перебив сестренку, и подрезав крылышки её веселому настрою, — не делали того, чего бы там хотели делать, чего ждали от этой «отвязаной вечеринке» вдали от цивилизации.

— Ну так то да, — подумав с минуту, она со мной согласилась, — Мы, в их стройном коллективе, элемент неясный, непредсказуемый, непонятные. Да еще и дети, и у многих самок и самцов этого загона, играл на нас родительский инстинкт, так что они видели нас… милыми? — вопрошает сестра, глядя на меня. и я киваю в знак подтверждения, — Забавными… брат! Да они нас зверушками видели!

Я — рассмеялся в голос. Сестра — надула свои красные щечки в притворно-непритворной обиде. Унизили её понимаешь ли, за забавного зверька приняли! Хотя она сама тоже, эту бочку с крысами, с серпентарием сравнивала мгновение назад! За людей людей не посчитала, и удивляется, что её, оказывается, тоже за человека не принимал там никто.

— Не, это нечестно, — пробубнила она сама себе под нос тихонько, — я их только в мыслях за зверьков, а они мен… за щечки! — и потрогала свои алеющие щеки ручками.

Я вновь посмеялся с этой картины, вновь посмотрел на дутого зверька «тип сестра», и, отсмеявшись, поинтересовался:

— Ну а по магии ты что-нибудь поняла из всех этих… щечко теребительств!

Дутая сестрица, посмотрела на меня с вызовом. Сдулась, вздохнула, и замотала головой.

— Каша мешанная какая-то! Ничего непонятно! Вот вообще! Брат! Ну не смотри ты на меня так! Я знаю… что еще слаба в восприятии! Но… там очевидно сильных было раз два и все! А остальные… ну, говори уже, что ТЫ там углядел? Не томи!

— Магическая кукла, что не смыслит в магию…

— Не дави на больное! — вновь надулся «хомячок».

— Ладно. — вздохнул я. — Там действительно реально сильных было только двое, из шести четверок. Но…

— Что?

— Как бы тебе объяснить сестра, — задумался я над словарными оборотами, но понял, что на пальцах подобное не объяснить, слишком уж сложно восприятия этого всего, магии, силы, особенностей.

И понял — проще будет показать! А потому, за границами каменного плато из камня нормального, из камня иллюзорного стали появляться гуманоидные фигуры. Люди-манекены, без половых принадлежностей, просто силуэт человека, словно бы его тень.

Один, второй… несколько сотен! И разного размера! Где самый высокий человечек, имеет десять с лишним метров росту — четырех этажный дом! А самый низкий — сильно ниже колена. И все они, стоят в пересмешку чуть в стороне от заседающих на камнях наших тушек.

Низкие, высокие, куча мала, что непонятно со стороны, сколько их там вообще, и все они, хоть и выглядят одинаково, сделаны из одного и того же невзрачного серо-желтого «камня», но по плотности этого псевдо камня, сильно отличаются друг от друга.

Кто-то, даже более рыхл чем обычный грунт измерения, который что я, что сестра, можем пальцами ковырять без особых проблем, а кто-то из этих чучел… кого-то пришлось делать из камня реального, или даже подключать запасы магических минералов, заготовленных для копий сестры, иначе просто никак, и не достичь хоть какого-то соответствия масштабов плотности.

— Итак, сеструха, — с улыбкой указал я на сборище «людей», — давай, определи здесь сильнейших, слабейших, ну и так далее. Кто есть, кто, словно снова на банкете.

Сестра задумалась, встала, подошла к краю конца площадки камня нормального. Сморщила носик, коснувшись пальчиком ноги псевдо камня за границей нормальной земли, вздохнула, потопала дальше. Дошла до первой статуй, бегло осмотрела, крайний ряд, вертя башкой из стороны в сторону. Повернулась ко мне и прокричала:

— Ну мелочь до колена всяко стоит убрать! Это обычные люди!

— Все? — улыбнулся я в ответ.

— Ну не знаю, может кто и прячется в этом сборище… — повернулась она обратно к статуям, и статуи изменили порядок, выстроившись по росту, а сестра усмехнулась, и стала водить пальчиком от группы к группе.

— Обычные люди, — на «до колена», — четверки — на три статуи десятиметровые, — тройки, — на статуи пониже. — и все остальные меж ними, — и с улыбкой повернулась ко мне.

— Там так то было шесть четверок!

— Ну значит эти слабаки прячутся где-то средь троек! — пожала сестра плечами и улыбнулась, выражая всем своим видом своё мнение, сводящиеся к двум простым словам — не стоят и упоминания!

— Хорошо, допустим, — все статуи, кроме десятиметровых гигантов, отъехали прочь, не двигая ногами, словно бы на колесиках они, и остались только трое, условно равных. — В случае боя этих троих, кто победит? — указываю кивком головы на тройку «бойцов» равной «весовой» категории, оставшихся втроём на «полянке» достаточной для драки.

Сестрица, смотрит на них, задумчиво, и пожимает плечами, выражая непонимания. Непонимание того, что я от неё хочу! И я даю подсказку.

— Подойди пощупай, может так будет лучше ясно!

Сестра — морщит нос. И топать к колоссам явно не желает.

— Может ты так все скажешь? Я все пойму!

Вздыхаю, и гиганты приходят в движение. Один бьет другого в морду лица, от чего тот отшатывается, и летят прочь крошки камня, третий атакует его в спину, но вместо успешного удара, лишается руки, что просто рассыпается в песок от столкновения с могучей спиной.

Атакованный в спину, атакует первого, и сносит ему половину челюсти! Хоть и сам при этом сбивает кулак от почти равную материю. Получает новый удар, в грудь! Заканчивающийся для атакующего потерей руки, пусть и с нанесением урона, в виде огромной выбоины, смертельной для любого живого человека.

Получает новый удар в спину от третьего глупца, что лишается еще одной руки. Глупец получает удар на отмажь от первого, и лишается головы целиком. Продолжает тупить, и пинает первого ногой — и лишается еще и ноги, падая на землю.

Из толпы «хрупких троек», забракованных сестрой, прибегает еще один человечек, и проходит сквозь упавшего гиганта как нож сквозь масло, добегает до продолжающих драться условно равных по силе титанов, и кроша камень их ног, роняет сначала одного, потом второго… получает удар кулаком сверху вниз, но… это равно сильно удару деревянного молотка по железному штырю! Толку никакого, и урон только молотку. И это железо, продолжает крошить оппонентов!

— Ну, поняла что-нибудь? — интересуюсь у сестры, что продолжает смотреть шоу раскрыв рот.

— Э… они же не начнут меня гонять по всему полигону, не? Что-то, — вздрогнула она всем телом, — спать захотелось… — как видно вспомнила сестра былые времена, и тренировки до истощения, решив, что надо бы любым путем соскочить с темы, пока не стало слишком поздно.

— Иди пощупай! — настоял я, и сестра, вновь вздрогнув, осторожно ступая, и оглядываясь, словно бы ожидая засады, поплелась к лежащему в лежку, самому слабому, порубленному, которого тот плотный малыш четырех метров роста, разрезал своим телом на два неравных кусочка.

Подошла, обходя по дуге продолжающих драться гигантов, глядя на них с явной опаской, словно бы продолжая ждать подвоха, которого нет. Пощупала тушку, осознала:

— Да он же как ваты кусок! — и круглыми как блюдца глазами посмотрела на меня.

Я кивнул, соглашаясь, и переместился к ней поближе, решив завязывать с сидением на солнышке, аки султан, пока сестра тут мир познать пытается.

— И как думаешь, он может быть четверкой? — с улыбкой поинтересовался у сестры, стоя от неё в пару метров и кивая на тушу головой.

Сестра задумалась на миг, провела рукой сквозь камень, не встречая сопротивления и кроша его в песок. Цыкнула, с сожалением посмотрела на ставшею не первой свежести пижамку, что лишилась рукава по плечо, не пережив встречи с камнем. Посмотрела на меня с вызовом и обидой — ты! ТЫ заставил меня это сделать! Испортить пижаму! Брат! Зачем?!

Вздохнула, отведя взор к босым ножкам, посмотрела на меня вновь, но уже иными глазами.

— Он слаб, словно вата на ветру! Просто… дутая сила? Да? — поковыряла она пальчиком эту «плоть» пальчиком, отводя взор.

— Не совсем так, но… что насчет тех троих? — перевел я внимание на троих дерущихся, где плотный рвал и метал, а два других пытались его «мясом» задавить, но в этот миг, замерли, словно бы кто-то остановил запись пленки.

Даже отдельные летящие кругом камни, больше никуда не летели, и не падали, зависнув в воздухе. Зависнув в пространстве.

Сестрица, недолго думая, пусть и с опаской — а вдруг оживут и драться полезут?! И с ней! А не с друг дружкой! Пошла к тем троим. Потыкал каждого из них рукой, поковыряла пальчиком в камне, проковыряв дырочки в двух из трех, а в третьем только выбоинку.

— Они тоже! Но не такие! — прокричала оттуда для меня, и смутилась, сообразив и вспомнив, что я её и так бы услышал, даже если бы она шептала шёпотом, и крик её такой, явно от эмоций.

— Даже тот маленький? — улыбнулся я в ответ, и вновь переместился, к сестре поближе.

— ну… он покрепче! Но все равно… какой-то хилый!

— И что это значит?

— Да брат!!! Не знаю я!

— А если подумать? Кто победит в бою, маленький и плотный, или рыхлый гигант?

У сестре на моське отразилось четкое «Ты меня за дуру держишь, да?!», но все же пороть горячку она не стала, и решила немного подумать. Осмотрела поле боя и застывшие без движения статуи, и посмотрела на меня полными решительности глазами, утверждаясь в своих первоначальных выводах.

— Тут и так все очевидно. Эти два гиганта, просто ничего не могут сделать коротышке! А для него, победа, это лишь вопрос времени.

— Вот, — улыбнулся я, — Этот малявка — четверка. — глаза сестры округлились, — А эти гиганты — тройки. И не смотри на меня так! Я привел очень точное сравнение! Да и ты сама все сказал — в честном бою, для четверки, победить тройку, лишь вопрос времени! В то время как тройка, будет просто не в сила поцарапать четверку.

— То есть…

— Да. Средь гигантов четверок нет.

— ХМ, — задумалась сестра, — тогда получается, — и перевела взор на оставшийся лес статуй, — Так! — воскликнула, что-то осознав, — Погоди!.. получается… и средь тех малявок могут быть?

— Не, — усмехнулся я на это, — средь тех карапузов охотников нет, это ты правильно определила.

— Фу… — выдохнула сестрица, осознавая, что хоть тут не напортачила, — А остальные?..

— Ну, иди пощупай. На ощупь ты нужных перцев точно без проблем найдешь. — улыбнулся я на это, и сестрица, без былой неохоты, преследующей её последние полчаса, пошла гулять средь стартуй разно размерных гигантов и людей, изучая их плоть на ощупь, и голося мне оттуда «Слабак!» или «Сильный!», не признавая никаких полумер, и не выделяя никого в «Ну, пойдет» или «Середнячок!».

Вскоре, статуи были рассортированы. И в кучку сильных попало лишь пять человек, а в кучку «все остальные» попала куча разно покалеченных «манекенов» — сестрица на поздних этапах поисков уже особо не сдерживалась, и нередко ломала «игрушкам» руки или ноги, пробивала грудь, если это что-то ростом близкое к человеческому, ну или вообще, просто небрежно задевала плечом. А вот на глаза отличать слабых от сильных начала только под самый конец, и всё равно «щупала» для подтверждения результата.

— А тройки найдёшь? — с улыбкой указала я сестре на лес, намекая непрозрачно, что стоит бы вернутся обратно туда, откуда она только вышла, «выведя» от туда все самые сильные экземпляры.

И сестра, вздохнув, поплелась снова блуждать, став искать средь каменных кукол тех, кто «Совсем слабак!» что равно единичке, ведь полушки она вообще игнорировала, просто пиная ногами, и втаптывая в грунт эти статуи чуть выше колена взрослого человека, или чуть выше пояса для сестрицы.

Кричать «Тройка!» когда находила более-менее плотного, или «Наверное тройка…» когда не была в этом уверена, ведь для неё они все довольно мягкие, если пользоваться магией, действовать как привычно для тайника, и не ограничивать действий своей брони, что тоже. магическая.

А вот если выключить магию… будет бЯда-беда! Ведь даже с её полной физической силой, она не в силах нанести урона этим статуям! Ни тем, что тройка, ни тем, что двойка, ведь они пусть в разы слабее своих оригиналов, с которых я брал эти «тени», но все равно, не люди! А охотники.

А охотнику, даже двойке, причинить вред кулачком, даже очень сильной девочки, но обычной девочки без магии, просто невозможно. Разве что… в пушку ручку зарядить! Желательно вместе с девочкой! Для большей массы снаряда! Но это другое!

И поиски троек, в отличии от четвёрок, занялся у сестры на куда больше временя. Ведь в отличии от четверок, что оставались целыми как их не бей, и только следами от ударов обзаведутся, но не более, тройки… все равно рассыпаются от ударов с магией! И можно было бы её, магию, придушить, но у сестры по жизни есть только три режима.

Полная физическая мощь, полная магическая, и режим «Я маленькая девочка! Спасите!». И последний режим тут вообще не применим, а удары в силу без магией, позволяют находить лишь единичек, за счет чего она их и выделяла без проблем из прочего числа статуей, обозначая криком:

— Совсем слабак! Вот вообще!

Ну а полушки… ей вообще безынтересны.

Для поиска иных, сестра даже подумывала начать дубасить их копьями как палками! Древком, да с боку…, но учитывая хрупкость камня, из которого сделаны мои поделки… пару старенький снарядов она поломала без результата. А для наконечника все статуи вокруг еще мягче, чем для кулаков сестренки.

Вот и получается, что её полная магическая мощь, да полная сила надетой на неё «акваланга» осиной стали, гасящего возможную отдачу, слишком велики, а без использования магии — все слишком твердое.

Она даже разделась по этому случаю! Сняв доспех, но ситуация не изменилась, а скорее стала даже хуже — доспех, не имеет собственного источника питания! Доспех, работает на силе носителя! А потому, в случае атаки, проходя сквозь него энергия несколько искажается, и не в лучшею сторону. А без брони… магию, более ничего не сдерживает! А вот кулачки сестрицы — ничего более не защищает.

— Ай, яй, яй, яй! — заныла девчонка, сбив в один удар куличок, что называется, в мясо, ведь привыкла, что можно бить в полную силу камень даже и без магии, не получая ущерба, и забыла, что это свойство доспеха, а неё хрупкой человеческой плоти. — Брат, ты издеваешься!

— Ищи, ищи! Заодно поучишься контролю! И бинты лови и антисептик! Так. На всякий! Что бы пощипало!

— Бука! — сморщилась деваха, показала мне язык, вздохнула, и стала пытаться себя перебинтовать сама.

Безуспешно! Это нужен особый навык, который у неё в сознании где-то затерялся. Пришлось идти, помогать, бинтовать, слушать её причитания, и давать напутственную речь, чтобы даже не думала дуться на меня за свои проблемы и пробелы в навыках и извилинах.

— Ищи, ищи! А то я тоже обижаться начну, на такую неспособную неуч!

— Да какая неуч! Ты просто не объяснил мне, как их искать! Вот как, брат? Скажи!

— Ладно… — смерился я с тем, что несмотря на прожитые годы и тонну воспитательного опыта, я по-прежнему плохой учитель, — просто возьми что-то для образца сравнения, и сравнивай все статуи с ним. Все, что слаб же одного, но сильнее другого, и будет попадать под критерии нужного.

Сестра задумалась, и закивала, осознавая дельность совета. Пошла, и отчекрыжила копьём руку у четверки, потом у тройки, потом у единички целую кучу целых конечностей набрала. И стала ходить и тыкать все статуи этими кусками. И те, что мялись тройкой. Но сами мяли единичку, тут же стали двойкой. А те, что сами мяли тройку, но все равно были очень мягкими на вид, и мялись четверкой, тоже стали тройками.

И мне, наверное, все же стоит её погонять статуями по полигону! Чтобы не забывала, и навыки не потеряла со скуки, да от безделья.

— Брат! Вот не надо их оживлять! Не надо! Отвлекаешь!

Но позже.

— Ладно… прости…

В итоге, спустя несколько много часов блужданий, возни, и порченой окончательно пижамы, замененной на спортивной костим, сестра почти без ошибочно нашла всех троек, а я вернул потрепанным статуям их первоначальный человеческий вид, в том числе и статям десятиметровых гигантов. И вновь построил их всех, но на этот раз уже не по росту, а по силе, переведя из лагеря в лагерь тех, на ком сеструха все же ошиблась.

— Пцц, так и знала! ДА…

— Думаю, вопроса, кто из них кого победит, нет и быть не может? — сказал я, но сам, для наглядности, решил, что нужен бой.

И самый низкий из троек, пошел бить тушку самому рослому из двоек. Вернее — убивать пошел! Потому как кулаки тройки, просто разнесли статую двойки, хоть так и была, на две головы выше. А потом эта же тройка, «намяла» бока и еще парочки ребят более низкого ранга. И тех, кто ниже, и кто выше.

— Так значит… ранг, это плотность? — озадачилась сеструха, и повернулась ко мне лицом, закончив наблюдать за «шоу избиение!». — Ноо… магия?

— Мана, как и эти каменные статуи, — указываю рукой на ряды, — тоже имеет плотность. И потому, как этот камень, — указываю на все те же статуи, — из маны состоящий, может иметь разную прочность, мана разной плотности, так же различна по прочности. Сравнение сил охотников через эти статуи корректно, ведь охотник с высокой плотности магии, может просто игнорировать нападки охотника с на порядок более низкой плотностью, и наоборот — атаки четверки легко пробьют защиту тройки.

Сестрица, задумалась, а я продолжил, не дожидаясь её дальнейших вопросов.

— У ассоциации, наверное, самый корректный способ оценки сил одаренных людей! Ведь сравнивай они тупо резерв, и… — мой взгляд устремился к многометровым гигантам, возвышающимися над прочих башнями каланчи.

— Так значит… — осенило сеструху.

— Да, размер — это запас сил. У кого его больше, тот и бой может вести дольше! Но воевать, не значит побеждать. А потому, — мой взгляд устремился на карликовую статую средь четверок, ростом всего чуть больше полутора метров, — даже такой невыносливый человек, сумеет победить там, где более выносливые, — взгляд вновь на пятнадцатиметровую дылду, что даже средь гигантов, возвышается на голову, — будут просто долго и долго драться, без шанса на победу.

— Хм…

— Конечно, в реальности все не совсем так просто. И есть еще целая туча параметров у магии! — и статуи исказились, престали быть человекоподобными, стали… непонятными кракозябрами! Тенями дерева на ветру! Да еще и разноцветными. И только одна статуя, стала почти одного цвета, цвета огня, с белыми полосами, хоть и перестала быть человеком. — Существует куча всяких параметров магии! Но вот измерения сил от плотности, да… в ассоциации явно гении сидят! Столь просто и точно определять возможности людей… это гениально! — повторился я, разводя руками, ну а сестра. все так же думала не пойми о чем.

— А королева? — вдруг выдала она, — Её сила какова? А… Скала? Ты же говорил, что он сильный! А я только и видела, что маленький шарик силы внутри него!

-Скала… — задумался я, — знаешь, сестра, Скала реально силен! — и у меня пред вытянутыми вперед руками, стал формироваться алмаз.

А где-то, в другой части пространства тайника, куча древесины, сжимаемая искажениями пространства, обращалось в уголь, графит, и этот самый алмаз, что я формировал тут, лишь для должного эффекта в глазах сестренки.

И вот… зачем я так заморачиваюсь? И дерево на алмаз перевожу… фарш ведь обратно не провернуть! И алмаз в дерево не обратить! А вот дерево в алмаз, я мог превратить всегда, так что… ладно, поздно об этом думать! И камень размером с две головы взрослого человека, летит в руки сеструхи.

В полете, вспоминаю, что его следует чутка остудить, и через миг вспоминаю о том, что его нельзя резко остужать! Лопнет, сто пудово! И время для камня, летящего метр, растягивается на долги сорок часов неспешного остывания. А у меня от нагрузки, начинает иди кровь носом — перетрудился, однако! Покрасовался, нда.

Сестра, задумчиво крутит долетевший до неё камень в руках, а я, стыдливо прячу кровь, да вытираю её рукавом пижамы — ну и глупость! И теперь и у меня пижама порченая!

— Вот этот камень, — поясняю я сеструхе, совладав с расшалившимся телом, — это сила Скалы, по отношению ко всем тут прочим. Как думаешь, кто сильнее?

Сестра — скривила моську, потому как уже осознала, что ей этот камешек, даже поцарапать не удастся, своими ноготками, которыми она легко царапает стекло. И этот с виду хрупкий, и почти стекло, кусок чего-то, нифига не хрупкий, и нифига не стекло.

И бить об землю нашего тайника им бесполезно, ведь магию я в него тоже пихнул, хотя вот о том, чтобы побить его об нормальный камень она что-то не подумала, а ведь алмаз, вообще-то, все же хрупок! И магия в нем сейчас лишь для вида — меня просто уже не хватило, что бы еще и её туда добавлять по нормальному, при всем этом. Извращении с материей.

И это я от неё скрывать не стал, и поясняю за вопрос силы.

— Скала, он как алмаз. Очень крепок, очень прочен, но его мало, и он хрупок. Он почти мертв, — и тут я осознаю эту истину и сам, и запинаюсь в речи, понимая, что он, Скала, там, в подземелье, пусть и бился так, словно бы жив здоров, и всегда готов, и умирать не планирует, да только… бился он там, с полной самоотдачей! Без оглядки на собственное состояние. Он почти мертв, и осознает это! И… хочет уйти не в постели, ведь спать ему уже просто не дано, а… в бою! В чести! В славе! Как подобает войну! И он там… точно не жалел себя! И…

— Сеструх, кажется, нам придется вновь прогуляться до того двойного портала, — сестра непонимающе склоняет голову на бок, но видя, что я молчу в ответ, и нее отвечаю, о чем-то задумавшись, уточняет все голосом:

— Зачем?

— Боюсь… боюсь мы уже опоздали, — понимаю я, что скала, кажется, только что… выложился на полную.

Портал в хаос закрывается, но оставленные на той стороне следящие контуры, более не чувствует присутствие там охотника пятого ранга.

Скала, он… мертв. Он зачистил подземелье, и… на этом все. Его больше нет. Мне с ним более никогда не пообщаться. А сестре… не получить от старого наставника никаких уроков.

Но даже так, все равно…

— Нам надо туда!

Хотя бы для того, чтобы проводить этого славного человека, в его последний путь. Отдать дань уважения тому, кто положил жизнь за людей. И даже будучи безруким и безногим, слепым и глухим калекой, продолжал драться, зубами рвя глотки врагов, ориентируясь только лишь на запах.

Скала… он из тех людей, что люди называют героями! И я буду его помнить таким.

Глава 6

— Вот и поговорили… — пробубнил я себе под нос, убеждаясь в том, что почувствовал через оставленный в подземелье с жуками смерти контурами, и глядя на то, как статую грузят на трал.

Просто статую! Не человека! Обычный камень, с крохой магии, и ничего кроме. Охотник Каменная Скала… мертв! Мне это очевидно, как день! Это же и очевидно его группе, что мрачны словно тучи, но…люди вокруг этого явно не видят.

Для них, для всех собравшихся подле закрывшегося портала людей, зевак, чинуш, журналистов, статуя сейчас, и Скала день назад, ничем не отличающиеся друг от друга куски камня. Скала, что тогда уже был узником своего тела, и все знали, что он даже просто пошевелится не может, что сейчас… недвижим. А то, что жизнь из него ушла, способны лицезреть лишь немногие. И тут из подобных только парни его группы, что, может быть и не видят всего, но чувствуют и понимают все так точно.

Скала мертв! Но тут праздник. Для людей Скала жив, успешно зачистил двойное подземелье седьмого уровня в рекордные сроки, установив новый рекорд континента для подземелий такого класса, такого уровня, и… никто не спешит портить людям праздник здесь и сейчас. Ребята группы мертвого охотника, хранят хмурое молчание, и не спешат портить настроение общественности в этот праздничный день.

Скала надорвался… или скорее, просто ушел в бою, вместе с поверженным последним монстром. Могло ли быть все иначе? Вполне, если бы мы ополовинили число ползающих тварей. Но мы этого не сделали, по разным причинам, но… не сделали. Асе случилось так, как случилось! И нам лишь остается проводить героя в его последний путь, да наблюдать за тем, что будет дальше.

— Пошли что ль мороженку поедим, помянём. — говорю я, грустно улыбнувшись, и взглянул на сестру.

Сестрица в это время, продолжала с интересом наблюдать за охотниками. За Скалой, его статуей за группой его парней, четверки и тройки, за тем, как они тихо перешёптываются, обсуждая дальнейшее ломанными фразами. Как видно они не горят желанием сейчас ничего меж собой обсуждать, и возможно, еще веря и надеясь, что их босс, начальник, и просто живое оружие, все еще жив, и просто… маленько устал. Но думаю, даже для сестрице, очевидна истина, все же она, будучи куклой, достаточно чувствительна к мане, чтобы заметить пропавшею из статуи жизнь. И хоть её зрение и искажено, но все же…

— Да, пойдем. — говорит сестра, улыбнувшись уголками губ, как видно поняв, что людям, порой свойственен самообман и слепая надежда на чудо.

И мы пошли в сторону ближайшего работающего магазинчика.

Мы не скрываемся сегодня! Без простыней, и в открытую присутствуем на церемонии. После вчерашнего похода на тусу, стоять тут под маскировкой было бы даже глупо! Пусть все видят нас! Знают… да и после закрытия портала, нам не затеряться средь потоков магии, исходящей от него. И для охотников, наши накидки-невидимки, сияют словно прожектора, и не маскируют, а лишь подсвечивают наши тушки.

Лучше так! Без всего! И… мороженку кушать тоже лучше в открытую. А то карточки мы уже больше недели назад как получили, а баланс на них так и не обновили. Надо пикнуть на кассе, и…

— Недостаточно средств!

И поглазеть на то, как на обрате высветилась красным отрицательная сумма, ставшая еще на три тысячи более отрицательной чем была. Сестрица, при моей поддержке, чтобы не спалить все оборудование магазина, тоже приложила свою карточку к считывателю, и…

— Недостаточно средств!

Стала свидетелем того, как и на её карточки высветилась та же самая отрицательная сумма.

— Это что за дела?! — не сдержала она эмоцию, и убрала от рта уже надкушенное мороженное.

— Нда… — проговорил я, посмотрел на уже явно еденное мороженное сестры, на своё, что я уже успел помять руками.

Вздохнул, и выудил из тайника родителей еще полтинник Юнь, чтобы расплатится и не нервировать беднягу-продавщицу, что уже не знает, как улыбаться на такую ситуацию с горе охотниками, у которых даже двенадцати Юнь на мороженную нет на карточках — позорище!

— Спасибо за покупку!

Да уж… Куда опять наши деньги делись?! Нам платить вообще планируют?! И почему долг ушел за пределы кредитного лимита?! Или это… уже проценты на проценты набежала?! Что за дела?!

— Хочется кого-нибудь прибить, — шепчет тихонечко сестра, откусывая новый кусочек от мороженки, и я вздыхаю тяжело, ведь вынужден с ней согласится.

А еще… видя смерть Скалы, мне вспомнилось, что люди не только смертны, но и смертны неожиданно. И что если кому-то должен, то лучше вернуть долг как можно скорее, иначе возвращать его может быть просто некому! И ладно если у человека были дети! Внуки, правнуки, прав правнуки, и прапра правнуки! Но если нет? Кому отдавать?

То-то и оно! А мы тут уже должны многим! Не считая родителей, и их родителей, которым мы так или иначе должны за многое, и непонятно как это возвращать, когда даже денег нет, мы так же должны еще и тем двоим амбалам из ассоциации. Когтю, лично и много, и его группе копейку, ведь ребята можно сказать открыли нам дорогу в мир!

Бине, что тоже для нас много сделала… хотя, тут надо бы понять, не стоит ли она за этим всем? Не… прикарманила ли эта хитрюшка все наши денежки? За подземелья, за одно, второе… и не должна ли она нам? И не стоит ли нам надеть её на кол и потрясти, вытрясая все причитающиеся?

— Помяни называется… — заметил я плакат дальше по улице, в кусточках, на не рейтовом месте, а от того постоянно пустой, и напротив здания какого-то заморского посольства, навесь как оказавшегося в наших дебрях.

И надпись на плакате — мыло не ронять! Только она одна, и мыло на полу некой ванной в уголке, взятое в перекрестие.

— А что будет, если уронить? — интересуется сестра, поглазев на надпись и плакат.

— Лучше не знать. — усмехаюсь я на это, хоть и знаю, что сестра знает это шифр.

Бина вызывает нас на встречу! Мы так договорились, что плакат она повешает тут, и с этой надписью о мыле. Не нравятся мне ребята из этого посольства! Вот совсем! Так что пусть… все задаются вопросам, что это значит, и почему ЭТО именно тут. Возможно, даже, кусты спилят по случаю, и место, перестанет быть безынтересным.

Но это не важно так то, а вот то, что там Бине на этот раз надо — очень даже хочу знать! Хочет… заплатить? Разобраться? Или опять, обокрасть? Надо идти! Чтобы не как в тот раз — плакаты с мылом по всему городу будут явно излишним украшательством!

И если с пониманием, что от нас нужно, и кто за этим стоит, есть проблемы — нет данных! Ничего не знаем! И где искать Когтя я не знаю, как и плохо понимаю, как и чем ему долг возвращать, и это же касается и родителей — у нас даже банальные деньги заработать не выходит! Как не стараемся! Что тут уж об иных оплатах говорить? То вот как отплатить тем двум бугаям из ассоциации, раз уж все равно туда пойдем, уже давно вопрос решенный — мерзкий шелкопряд! Я уже иду! Любоваться твоей мерзостью.

— Без меня! — выпучила сестра глаза, когда я ей описал свою идею, и посмотрела на мороженку в в своих рука, словно бы та обратилась в помои.

Но подумав немного, всё равно откусила. И морщась, словно от неспелой дыни, всё равно проглотила не лазящий в горло кусок.

— Да, да. Без тебя. Сам схожу, а ты…

— А я дома посижу. Ладно?

— Конечно! — улыбнулся я, и вновь задумался о том, почему сестра тогда так… напугалась, когда я оставил её в тайнике? Что…. Там было такого, что она… даже сумела сама сбежать домой? Непонятно!

Хотя обычно, без стресса и столь большого желания, преодолеть грань мира она даже и не пытается, толком и не понимая, где она проходит, и как через неё переступить.

Брат ушел заниматься мерзостью с мерзостью, а Лина осталась одна в квартире. Посмотрела на стопу книг — вздохнула, посмотрела на тварь в стене, куда ушел брат — вздохнула вновь. Посмотрела на свои трясущиеся ручки — вздохнула и в третий раз, и перевела взор в потолок, дабы не смотреть на стену, лежа на кровати.

— Бра… — хотела она позвать его, но передумала, одумалась.

Ему там и так наверняка не просто! А она… еще и будет его донимать своими глупыми страданиями и скукой. Брат ушел ненадолго, по её меркам, по течению времени в квартире, но ей, все равно немного тоскливо и некуда себя деть от одиночества.

Слезла с кровати, на которой валялась глядя в потолок, прошлась до стены с тварью внутри, что пялилась на неё всеми своими сотнями глаз. Сдержала хулиганский порыв с желанием в неё плюнуть! Отошла от стены подальше, не желая «случайно» оказаться по ту сторону без брата. Отвернулась, крепко зажмурилась, пытаясь отстранится от всего. Резко обернулась, и выдохнула, убеждаясь, что её в это время никто никуда не утащил и тварь все там же, где и была, а не здесь, по эту сторону стены.

Дошла до кухни, посмотрела на плитку и сковородку. Прислушалась к себе — нет, есть совсем не хочется! Да и еда определенно полезет обратно, если она невзначай вспомнит то, чем сейчас занимается брат.

Дошла до туалета, постояла над унитазом, одолеваемая рвотными позывами, но так ничего и не изрыгнув. Вернулась в комнату, посмотрела на стопку книг — филосовская муть какая-то! Похоже, все толковые книги соседей она уже перечитала. Или… брат просто не разбирается в вопросе? Да нет, с его скоростью чтения, ему хватит и десяти минут, чтобы прочитать любую из книг, просто листая страницы.

Залезла обратно на кровать, просто затянув сама себя туда одной рукой. С её силой, и массой тела, даже с учетом лишних килограмм от доспеха, делать стойку «крокодил» вообще не проблема! И она в состоянии даже сделать жмых на одной руке, что уж говорить про банальное подтягивание, или прыжки через препятствие, даже такие извращенные, расположенные выше её головы.

— Если опять не подрасту и не отяжелю. — пробубнила Лина сама себе под нос, и в который раз вздохнула, на этот раз от удручения, ведь тело, желаниям разума не внемлет!

Да и признаваясь сама себе, девочка не хочет не расти, если её брат, продолжит это делать. Ей, совсем не хочется, отставать от него и в этом вопросе! Создавать разницу в росте… и убегать, становится старше чем он, естественно, тоже незачем.

Брат, явно как-то регулирует их рост, позволяя им двоим оставаться такими, какие они есть, несмотря на разницу в их жизни, и разное количество прожитого времени, ведь он проживает кучу времени там, в Хаосе, делая важные дела, пока она тут… моется бездельем, тоской и скукой.

И Лине совсем не хочется вмешиваться в эту тонкую работу по синхронизации биологического возраста, влезая туда своими грязными ручками, и медвежьей походкой «все сломаю!». Ведь она, по сути, только и умеет, что крушить, да ломать. Ну, и еще, копья кидать! Но тоже, только ради разрушения.

— Ничего не смыслящая в магии, неразумная кукла.

Помявшись немного по постели, словно бы зверек, что ищет место где прилечь, Лина достала из-под подушки камень, размером с половину от самой подушки. Данный стеклянный валун, она утащила из тайника вместе с пижамой брата! Закутав его в одежку, и пронеся с собой, когда брат вывел её из тайника прочь.

Девочка понимает, что ведет глупую игру, и брат прекрасно знает, что и в чем она вынесла оттуда! Но в тоже время, ей немного стыдно признаться ему в глаза, зачем она это сделала, и для чего. И радует лишь то, что камень, не иллюзорный, и вполне существует и в нормальном мире, а не только в тайнике, как большинство вещей, что у неё там есть. Иначе… был бы конфуз! Но возможно, он не случился лишь тоже благодаря воле её брата и создателя.

И что же такого он намешал в этот камень? — закрутила она «кусок стекла» пред собой, и так и эдак, сидя на постели спиной к морде в стене. — Почему… я не в силах поцарапать этот камень даже копьём?! — и из её руки показался кончик острия, что бессильно скользил по поверхности невзрачной с виду стекляшки, не в силах нанести никакого урона.

А попытки заставить копье выстрелить по камню, приводят лишь к тому, что крошится оружие, но не булыжник. А попытки разобраться в магии внутри, ничего ей не дают — не её это уровень! Познать столь тонкие манипуляции с энергией внутри объекта.

Ведь камень этот внутри, словно бы полностью заполнен магией! Нет никаких четких контуров и структур как в копьях! Нет сетки узора манонаполненных узлов, с пустотой меж ними, нет логики, нет систематизации, просто… каша мешанная из силы! Словно бы брат просто пихнул внутрь своей маны, и… более ничего с ней не делал. И непонятно, что эта энергия там делает, и что дает булыжнику, в котором запечатана.

Хотя, последнее, как раз понятно — прочность! Но как её сломать? Это же… как пытаться сломать кусок монолитной стали! Без магии! Обычными руками! Совсем не то, что ломать сетку из структур, где надавил в одном месте, расшатал, и все посыпалось. Хотя есть и обратная сторона — сетка, лучше зафиксирована в пространстве, и не желает куда-либо двигаться, цепляясь за материал, на котором «лежит». Исетку не выгонишь за приделы объекта внешним воздействием — только слом, и ничего кроме.

И тут любительница ломать опознает простую истину — зачем пытаться разобраться, если цель, всего лишь поломать? Да, с другой бы вещь она бы так не поступила! Другое — ценно! Но это — просто игрушка! Баловство! Брат создал это для неё, чтобы показать ей превосходство иных охотников на маленькой Линой! А Лина — не согласна! И пусть, это явное девчачье ребячество, но она — сломает этот камень! Такова её цель! Ради этого она принесла этот камень в квартиру из тайника, и именно поэтому, ей стыдно за свои действия, что недостойны зваться нормальными и толковыми. Недостойны времени, что она на это тратит! Но… хочется!

И в камень рвется поток маны, бушующий и всей доступной ей мощи. Структуры стен квартиры, тут же активизируются, жадно поглощая все то, что льется через край, ведь с работой по цели тонкой струйкой, тем более на полную, у Лины все так же плохо, пусть сейчас это уже не сфера воздействия, а конус, и довольно узкий.

Слышится гул, ведь под нагрузкой начал вибрировать бетон стен, в которых живет магия. Контура становятся видны и обычному человеку, проступая сеткой и хитросплетениям тут и там, но несмотря на это, с каждым мигом, шанс перегрузить систему лишь падет — контуры, поглощая силу, перераспределяют мощь по площади, сами становясь сильнее и энергоёмкней.

И если в первый миг, ударь она потоком по стене, а не по камню в руках, шанс что-то повредить был вполне реальным, то теперь… лишь если не выдержит бетон-носитель магии. Но это маловероятно — этот «камень» под действием укрепляющей магии, уже начал меняться, и теперь, даже убери из него контура, будет раз в пять прочнее обычного бетона дома вокруг.

И Лина четко знает — будь такое же внутри камня, и она бы с этим ничего не сделала! Как мало что может сделать со структурами внутри копий, которых поток голой силы просто обогнет, нанеся минимум ущерба.

Но камень этого всего не умеет, и то нагромождение внутри, смывается в ноль, в момент. И Лина видит пред собой все тот же невзрачный камень! Который все так же нельзя поцарапать рукой. И даже копья, все так же бессильны против него.

Брат, что ты с ним сделал?! Что… почему?! Почему этот БУЛЫЖНИК даже без твоей магии внутри, продолжает быть неуязвимым?!

Легкая паника, немая истерика от неудачи, разглядывания стекляшки, и осознание — дело не в магии брата! А в магии вообще! Лина, просто заменила шило на мыло, выгнала силу брата из кристалла, заменив её своей, да еще и большей силой, и мощью! И теперь этот камень еще прочнее чем был! И ей его не сломать, не разрубить, не поцарапать.

Еще десять минут дум и разглядывания неподдающегося воздействию камня. И Лина понимает новую простую истину — магией можно не только напитать, но и магию, можно отнять! И новые думы, как это сделать. От простого «уменьшить плотность магии тут, и она сама перетечет, по закону сообщающихся сосудов» до странных техник взаимодействия с силой, что учил её брат, и что порой сами по себе всплывают в её голове.

Варианты с диффузией и перетеканием отлетели сразу — это долго, да и камень сам по себе, почему-то очень охотно держит в себе магию! И делится ею с Линой просто так как-то не желает. Техники же манипуляции, были… неполными и неотработанными, а потому и действовать как надо не пожелали.

Конкур стен, что потихоньку возвращается к нормальному состоянию, заодно затягивая прожжённые следы на обоях, искажая печатный рисунок, тоже отказался хавать силу из камня. Ведь сила в нем хозяйская, и ему под вытягивание доступно лишь её излишки, что наружу из камня не торчат.

Зато это натолкнула девицу на иную мысль — сила в камне ЕЁ! А значит, так или иначе. Она по-прежнему подчиняется её воли! Нужно только… наловчится ею управлять! И для этого. стоит вновь засесть за тренировки, да САМОЙ насесть на брата, чтобы тот научил её нужным вещам.

Стыдно, а то, магическая кукла, что в магию не может! Не в точные воздействия! А лишь пуляться сырой силой напропалую, расходуя резерв брата почем зря. Да и вообще, как бы она стала драться с этим Скалой, если не может его даже поцарапать?!

Ах, да, он же мертв! Печально…

О! Брат вернулся! — осознает она его выход из мира Хаоса. Оглядывается к пасте на стене, пряча камень под матрас и подушку.

Брат, является в комнату феерически, заставляя злобную пасть раскрыться даже не касаясь её. Он… словно бы внутри некой сфере! Что выворачивая суставы многоглазой зубастой глотки, вырывается наружу из глубин.

И он не выходит оттуда! Он… вылетает! Плавно и грациозно! Не касаясь ногами ни пола, ни чего! Парит над поверхностью условных два шага, прежде чем встать на ковер! Возле него, под его руками, парят два кокона мерзкой паутины шелкопряда, что с касанием пола ножек властителя, летят на пол, но его не касаются, проваливаясь в тайник. И только тут Лина замечает, что из одежды на брате только два обгорелых кусочка от штанов, болтающихся на ногах, подле лодыжки.

Впрочем, не впервой! И подобный вид брата лине почти привычный, хоть и каждый раз она внимательно осматривает его тело, боясь и ища ранения, и увы, порой находя их в немалом количестве. Свежие, старые, запекшиеся, и явно не от сворачивания крови со временем, а от банального прижигания ран чем-то раскаленным. Брат… увы, не так уж редко бывает ранен НА ТОЙ стороне. Пусть сейчас, число подобных исходов, становится все меньше и меньше, на радость маленькой кукле. Но сердце все равно трепещет каждый раз, а вдруг…

Брат цел, невредим, пусть и явно загорал не на солнце, а у некой жаркой печки, что одежда сгорела прямо на нем, не выдержав потока излучения. Брат добыл что хотел…, а тварь в стене, брыкаясь и кривляясь, цокая зубами и пуча глаза, улетает обратно, в глубины черной бездны, туда, откуда она вылезла. Туда, откуда морду вытянул её брат, туда, куда он тварь обратно отправил.

— Фух, упрел… пойду помоюсь, — говорит Лари, проводя пальцем по собственному лицу, на котором остается четкий след, а на пальце гарь, — что-то не рассчитал как-то с этим делом, — смотрит он на черный палец, и зачем-то пробует гарь на вкус.

Морщится, кривясь от неудовольствия, вздыхает, и идет в сторону выхода из комнаты.

Лина — спрыгнув с кровати, догоняет его в проходе.

— Скажи, брат, а… вот как заставить свою силу внутри некого объекта слушаться? Ну, допустим… выйти оттуда, а?

— Ну… Хм, — задумываться он, и оборачивается лицом к девчонке, — все зависит от факторов силы и объекта. Как, и кто, да с какой целью её туда поместил, а также то, что это за объект такой. Если это… высокоплотный углеродистый кристалл, — задумался мальчик на мгновение, — и целью просто вывести ману оттуда прочь, то есть несколько способов сделать это! Самый простой, это…

И все же, создатель всё прекрасно знает! — подумала Лина, внимательно слушая речь брата, «мотая на ус», и неожиданно осознавая, что большинство из объясняемых братом вещей, она не только знает, но и, в принципе, умеет! И может легко воплотить в жизнь. Просто… даже не пыталась, не осознавала, не думала.

А брат… брат слишком добр! И зная всё, позволяет ей ребячится. И зная, что Лина и так всё знает, снисходит до объяснений словами. Тратит время, силы ресурсы… ради такой бестолковой ленивой куклы! По которой… явно плачет полигон, и суровые тренировки.

— Ты чего вздрагиваешь то?

— Да так, ничего! Продолжай!

Лина вспоминает времена, когда брат её гонял-тренировал и с ностальгией, и с содроганием. Это было время, когда она узнала много о себе! И каждый день, приносил массу открытий! Но в тоже время… каждый день был маленьким адом. Доведенная до исступления Лина понимала множество всякого разного о самой себе, о своей природе и знаниях, что таятся в ней, но в тоже время — с трудом осознавала саму себя, двигаясь, словно бы на автопилоте.

Это было страшно время! Но, без погонщика, без кнута, плетки! Без стимула! Она, не сильно то и торопится развиваться самостоятельно. Находит себе всякие, иные, дела и занятия, и… отлынивает даже от банального познания собственной природы.

Ведь она — не человек! И тоже физическое усиление, где охотнику нужно натренировать тело, научить его правильно взаимодействовать с магией, для неё — работает иначе. Все нужные структуры усиления уже существуют внутри неё! Нужно только дать им покушать! И они, дадут эффект и разовьются, как те же контуры стен квартиры, и предел у них тот же — пока не закипит плоть.

Ведь по факту она, мало отлично от их квартиры, того, что живет в её стенах. Просто контуры Лины, имеют в себе её разум, что считает себя «девочкой и дочкой», и «живут» эти контуры не в недвижимом бетоне, с арматурой внутри, а мясной плоти, с костями, что может двигаться и без участия магии, лишь управляемая ею.

Вот только поначалу, когда их тренировки только начались, она ничего этого даже и не осознавала. Не знала, сколь сложна её конструкция в полной мере! Да и плоть её… не выдержала бы внятной нагрузки, без должной тренировки.

Брат очень добр! А Лине нужно самой не забывать заставлять себя становится сильнее, и лучше. Развиваться! Чтобы хотя бы стать немного ближе к НЕМУ. Чтобы хотя бы, не быть обузой! И чтобы брату, не приходилось её защищать рискуя собой.

И не испытывать терпение брата лишний раз! Ведь сама бы она, никогда бы не стала столь много нянчится со своими игрушками! И доброту брата, нужно ценить.

— Ты чего это так улыбаешься, а сеструха?

— Да не, так, ничего… кажется я поняла! Спасибо!

— Ага, да не за что… ладно, я в вану! Оттираться!

— Потереть тебе спину?

— Да не… она, не пачканная…в отличии от лица, — поскреб брат вновь пальцами лицо, оставляя полосы на тонком слое сажи, — мда… — о чем-то задумался, и обернулся к Лине, у самой двери ванной, — Там на кухне кусок мяса лежит, приготовишь?

— От… — заикнулась Лина, но тут же все осознала, — конечно! Сделаю все в лучшем виде! — и тут же осознала и еще одну деталь — она не умеет готовить! Ничего сложнее яичницы! Только греть и жарить уже готовенькое! — Постараюсь!

— Угу… если что, мяса в холодильнике не кончится ближайшие… ммм, пару лет! Мерзкая ящерица…

И Лина не смогла сдержать лезущею на моську лыбу, ведь брат, в очередной раз показал ей и всем вокруг, что он — просто до безобразия силен! И любой, кто покушается на него… станет их ужином! Если она не сожжет все в хлам при готовке…

Не пересолит, не переперчит, не сделает клейстером, или резиной… СЛОЖНО! Этих ЗНАНИЙ у неё НЕТ! И нужно учится, исключительно самой и на собственном опыте.

Глава 7

— Майкл, это уже перебор.– подошел к Майклу его друг и товарищ, выражая общепонятную мысль.

И Майкл лишь скривился от данных слов — сам знает, что перебор! Они должны были просто поговорить! Просто обозначить свою позицию! Босс, каким-то образом договорился о встречи с представителями Могильщиков, и они должны были встретится с ними на нейтральной территории, на руинах старого завода, что сейчас то ли под полицией, то ли под охотниками.

Встретится, обсудить, обрисовать Могильщикам берега, чтобы те за них не выходили во избежание. Поговорить, разойтись, а… все пошло не по плану с того момента, как пошел предметный разговор после расшаркиваний.

Говоря по сути, Могильщики не захотели никуда уходить, берега знать, и зеркала свои снимать тоже не пожелали. И вообще — начали пальбу, когда поняли, что с ними пришли разговаривать, а не пред ними унижаться.

— Под веществами они что ли все были? — скривил морду подошедший коллега, так и не дождавшись ответа от Майкла. — И что теперь делать? Они ведь из синдиката, и мы для них… все равно что пшик! Начальство может и договорится за себя, а вот за нас… точно не вступится!

Но Майкл его фактически и не слушал, продолжая прокручивать в голове события последнего часа. То, как они приехали на место встречи, как встретились с размалеванными в темные тона людьми «похоронной мафии», как начали беседу… узнали, что ему, Майклу, и его людям, следует «засунуть язык в собственную жопу, не лезть не в своё дело, заткнутся, помалкивать, и сосать буй» и все это одновременно!

И в иных обстоятельствах Майкл бы проглотил все это! Заткнулся бы, смолчал, и попытался бы продолжить и дальше разговор разговаривать в вежливом ключе, когда тебе хамят в лицо. Это, как правило действует куда эффектней и эффективней, чем ответный мат и крики. Спокойный тон собеседника, когда на него орут, пугает! И сильнее крика и угроз! И Майкл часто этим пользуется.

Чай не первый раз кроют матом клиенты! И вообще, работка нервная, но им привычная. А его парням вообще слова бы никто не дал, ведь они, в деле переговоров, просто придаток, для солидности и веса словам — несолидно сообщать дурные вещи в одиночку! И опасно это!

Однако в этот раз, ребята не стерпели, начав грубые речи в ответ на грубость. Их можно понять! Учитывая, ЧТО они накопали на синдикат и этим их «зеркалам», начав предметное расследование. Начав искать там, где раньше никто не искал, изучать то, что раньше оставалось без внимания. И даже их Большой Босс, что поначалу не горел желанием вмешиваться в дела влиятельной мафии, зашевелился, и организовал эту самую встречу, для дружеской беседы.

Впрочем, Большой Брюс, явно догадывался, что этим все кончится! Что… не будет беседы, несмотря на всю дружбу. Не захотят «коллеги» идти на уступки по данному вопросу. Иначе бы не просил Майкла, взять с собой на встречу аргумент поувесистее, напрягая кого из старых знакомых. Возможно, он не догадывался, что Майкл напряжется столь сильно, что его старый дружище из армейки, выдаст ему «на погонять» пулемет и ящик патронов.

Впрочем…

— Хватило и магазина, — говорит мужчина в слух, продолжая пялится на трупы, нечитаемым взглядом.

— Да, вполне… — кивает все тут же стоящий товарищ Инли, соглашаясь с коллегой, — надо будет похвалить нашего новенького за отличную стрельбу! Премию там ему, или хотя бы так, по-дружески…

— И за позицию тоже, стоит похвалить, очень красиво встал. — соглашается с ним Майкл, понимая, что это надо быть гением и ловкачом, чтобы вот так вот, одной очередью, срезать всю шайку словно зеленую траву, да не задеть при этом никого из своих.

И сделать это быстро! Пока эти, ныне мертвые матершиники, будучи живыми, не поубивали переговорщиков из своих дрянных пистолетов. У Майкла то из оружия, были лишь кулаки! Как и у его людей, по большей части. Они, вообще, не криминальные вот ни разу люди!

Отстреливаться в перестрелках не научены, и максимум могут барахтаться с любителем ножей, ведь такие кадры средь клиентуры нет-нет, да встречаются. Но оружие таскать на встречи им не положено, во избежание проблем. Их работа — говорить! А с паяльниками бегают другие.

— Повезло, что они стрелки аховые… и с пяти метров попасть по человеку не могут! — сказал все тот же коллега, стоящий рядом, и понял, что от Майкла сейчас ждать адекватной реакции и действий не стоит, а потому, решил пока покинуть компанию погруженного в мысли человека, и трупов перед ним.

А Майкл, потрогал пальцами место на лбу, куда ему, как показалось, угодила пуля одного из вражеских бойцов. Потрогал, вновь убеждаясь в том, что там даже шишки нет! И кожа, мало отличимая от прочих мест, разве что он её уже который раз щупает, убеждаясь, что дыркой в черепе, он так и не обзавелся, хотя был уверен, что должен был, видя и дуло, и вспышку, и…

— Видимо показалось, — проговорил он вслух, и посмотрел на собственную грудь, где на атласном пиджаке, виднеется след, как от мела.

И непонятно, это след от чего-то, или просто грязь попала? И нервы шалят, ведь даже в этой перестрелке, пусть и обошлось без трупов, а раненые вполне имеются. А о том, что они потеряли двух умников, за время расследования, лучше ив вовсе не вспоминать.

Один, решил поглядеть на мир с то стороны зеркало, и… утонул. Нырнул туда, и… там исчез! А его товарищи, в безуспешных попытках достать коллегу, просто разбили сраное зеркало на куски, так ничего и не добившись. И доступа к миру с тварью больше нет, и неизвестно, жив ли их дружище, или давно уж помер, от объятий твари, там живущей. Или просто потому, что там недостаточно воздуха для взрослого мужика.

Второй же человек, просто без вести пропал. Есть подозрение, что виновато та же самая причина в виде зеркала, но это не точно — свидетелей нет. Зато Майкл накопал кучу сведений о том, что подобные исчезновение не случайность, а скорее практика, и люди в районах с зеркалами пропадают регулярно. Как и дети! Просто началось это относительно недавно, и все списали на пятнадцать порталов, и неразбериху с убегающими от бедствия людьми. И на фоне всего происходящего, десять тел на зеркало — вообще ни о чем число и цифра.

Правда, в сумме, это же о-го-го какое число! И если дать делу огласку… то ребят из похоронного синдиката вздернут без зазрения совести. Якшаться с тварями с той стороны недозволенно никому! И это уже само по себе преступление! А уж устраивать ловушки на людей с их помощью, так и подавно.

И решай бы все именно Майкл, он бы так и сделал! Собрал бы побольше сведений, да «прикопал» бы эту мерзость в их же ловушках! Но босс тут не он, и его босс понимает, что для эффективного удара, улик маловато — зеркала в парках мог поставить кто угодно иной! Они — не доказательства! И можно без проблем отказаться. А вот за стукачество… прилетит возмездие в том числе и от их корпоративной крыши.

— Майкл, босс звонит. — подошёл к задумчиво стоящему у тел мужчине еще один коллега, принеся с собой трубку мобильного телефона.

Майкл чертыхнулся — прознал уже, да? Свои доложили, или кто извне, слышал стрекот пулемета из заброшки? И вообще, сколько у них времени, до приезда копов? Объективно, сами сюда они не сунутся — побоятся! Да и договоренности определенные есть, но… сейчас все становится непредсказуемо, и все старые «границы» идут лесом.

А учитывая, что руководство полицейского департамента своих рядовых мужиков сейчас вообще не ценит и не жалеет — вполне могут и послать на убой, на пулеметы, на заброшенный завод, где всякое происходит после открытие врат с орками. Словно бы сами орки, все еще тут, и где-то прячутся.

— Да, босс. Да. Все так. Они первыми начали стрельбу. Понимаю, — начал Майкл оправдываться пред начальством, продолжая пялится в глаза мертвецов, вспоминая молодые годы и армейку, — Да, понимаю. Готов к на… понял! Есть засунуть в жопу! Понял… Да. Ясно… — и уже положив трубку, и убрав телефон от уха, добавил в пустоту, — Словно бы вновь в сапогах, да? А начальству не нравится… ИНЛИ!

— Тут я, не кричи моё имя на всю округу. — «материализовался» Инли с другой стороны от мужчины, тоже хмуро смотря на трупы кучкой.

— В общем… считай, что мы в состоянии войны. — пробубнил Майкл, не глядя на коллегу, — пока не объявленной, босс не желает конфронтации, но в случае чего… мелочь нужно поймать, пытать, спросить за всё.

— Понял, что уж тут… не понять. А с телами то что?

— С телами, — Майкл задумался, и сморщился, понимая, что одной из строек города, придется поработать в том числе и этой ночью.

А еще… как же жутко жгутся эти часы! Подарок сына. Словно бы они, стали колючим обручем на руке. Что еще и жаром жарит, словно бы раскалённое железо, и Майкл не уверен, что у него после сегодняшнего дня не будет ожогов на руке.

И телефон, приходится брать сугубо в иную руку, иначе прощай устройство, «часы» что-то с ним сделают, и электроника откажется работать, испустив «сизый дым». И этот «кот», что обнимает тело человека, и что обычно едва заметен, сейчас, словно бы весь сжался, стиснул мужчину в не дюжей силы объятьях, и неимоверно мешает двигаться, сковывая движения.

И… словно бы недоволен всем тем, что тут происходит! Словно бы он… против убийств людей! Они не монстры, и он подобное порицает. А вопрос о том. Могут ли его отследить дети через эти часы, так и остается открытым! И Майклу совсем не хотелось бы, что бы они узнали, правду о своем отце. Правду, о его работе.

— Может… не стоит носить эти часы, на такие дела?

— Потеря такого охотника, как Каменная Скала, это серьёзный удар по нам, по нам всем! Всем людям планеты разом! Ушла эпоха, ушел один из столпов нашего мира, осиротели охотники…

— Не, это слишком пафосно, и грустно звучит, — сказал главный редактор, ставя видео на паузу, прекращая отсмотр ролика, готовящегося к показу, — И у нас как бы не он, не Скала сейчас на повестке дня. Не упоминать его нельзя, но… — посмотрел он на монтажера пристальным взором, говоря мимикой многое из того, что не сказано в слух, — но упомянут он должен быть вскользь.

Монтажер кивает головой, скорее машинально, чем осознано, пытаясь сообразить, как это сделать «упомянуть, но не акцентировать», когда новость, мягко говоря, резонансная, и ею можно смаковать и смаковать.

Но — не положено! Установка «сверху» гласит, что о Скале должны все поскорее забыть и не вспоминать. Не вовремя он все же умер! И… не так, как нужно, чтобы это смаковать. И о том, как именно он умер, говорить должны еще меньше, чем просто о нем самом. Иначе может пострадать бизнес важных людей! И спутаться их планы, что итак, получили урон и путаницу из-за ситуации.

Так что… никакого хайпа, несмотря на то, что новость рейтовая — жизнь и смерть пятерок всегда интересна публике! А тем более жизнь такой пятерки как Скала, что прожил больше сотни лет и видел смену эпох, падение и становления строя. Но эта тема, тоже, табу.

Так что — помер и помер! Что бухтеть то? Старик был стар, и его уход был ожидаем! И можно было и вовсе не мается и не поминать мертвеца почем зря, да… на его кончине, раз уж она случилась, хотят сыграть совсем иной спектакль, нежели славные проводы героя.

— Но жизнь продолжается, — продолжил просмотр записи редактор, — и на смену ушедшим легендам, восходят новые! Рождаются новые охотники… — вновь пауза, и начальник не отрываясь от экрана, обращается к подчинённому:

— Убери «рождаются».

И монтажер понимает — да, действительно, стоит убрать! И заменить, например, на «пробуждаются», потому что рождение может быть воспринято не так обществом. Особенно с учетом того, сколь плохо все с рождением у охотников. А вот пробуждение — более корректно в данной ситуации.

— И исправь фон, — пожевал редактор губами, — замени виды города. на… например, вид зала тестирования столицы, с радующимися людьми, получившими ранг охотника.

Монтажер вновь соглашается, пусть и стонет внутри себя от того, что ему и его товарищам, придется переделывать кучу уже готового видео, которое раньше всех устраивало, а теперь вот, замени.

— …новые сильные одаренные, что встанут на страже людей пред бедствием подземелий. И среди прочих, появляются и новые пя…

— Замени появляются, на появляется. — новая коррекция и новый кивок, а также запись в блокнот, чтобы точно не забыть такую вот мелочь.

— …терки, могущественные из ныне живущих людей, вершина мира охотников. — новая пауза, взгляд без слов от начальника, и молчаливый ответ от подчиненного, ведь все и так понятно без лишних сотрясании воздуха.

Но прежде чем продолжить запись, редактор задумчиво смотрит на кадр, и делает еще одно уточнение в слух:

— И добавь-ка сюда фразу «новая надежда человечества, свет для всех людей.»

И монтажер вновь кивает, хотя внутри вновь бесится — да они уже задрали с этим слоганом! Везде и всюду его кивают! И даже вот в таких вот случаях, когда пятерка только пробудилась, и непонятно еще, что она умеет и что будет делать дальше. А уже, туда же, надежда! Свет! Может она вообще сбежит заграницу как некоторые прочие? Какое уж тут… надежда, да человечество…

Или… в этом то и суть? Облизать как следует? И весь этот слоган, придуман только ради неё? И слова про свет, тут неспроста, и это часть её способностей? В конце концов, официально, девочка, ролик о которой они тут делают, еще даже не прошла тестирование! И её только подозревают в высокоранговости! А неофициально… редактор уже получил инсайдерскую информацию, из-за которой они тут все в спешке готовятся к по-настоящему хайповой новости, которую приказано раздувать.

И оно вполне понятно почему! Скала умер, место десятки осиротело, народ задается вопросом — а как же так? Ведь со времен пробуждения Леди Сферы уже прошло больше десятилетия! И число пятерок с тех пор лишь уменьшилось! А число открывшихся подземелий на территории страны, если и изменилось, то точно не в меньшую сторону.

И тут разве что Сиэль, выделялся на общем фоне аномальным падением числа порталов! Да и он, за последний месяц отметился обратным — аномальная зона, что тут еще сказать?! Там и Скала погиб, и сцена для новой звезды, будет там, для эффектности.

— И кадры надо бы другие вставить… где там их вообще носит?! — ругнулся редактор куда-то в пустоту, и вновь запустил просмотр ролика.

Ролика, что должен будет попасть в эфир уже сегодня вечером! А у них в нем, хех, еще даже половины видеофайлов нет! Ведь их должны снять прямо там, на «месте событий» и всю запись выдать за то, что она была смонтирована целиком за пару часов после получения пятеркой её ранга.

— Человек, одно существование которого может изменить исход битвы людей с тварями, человек, чья сила позволяет свести риски к минимуму, а потери помножить на ноль. Высший ранг, что может чистить подземелья в одиночку!

— Что-то мне это напомнило… — тихо пробурчал монтажер себе под нос на этом моменте, но его слов никто не услышал, редактор слишком занят просмотром, чтобы обращать на такие мелочи внимания.

— …но группа позволяет минимизировать риски, ведь цена ошибки, слишком высока…

— Нет, тоже что-то не то! Слишком мрачно! Переделать!

И монтажер вновь вздохнул, просто не представляя, как они будут успевать все это «переделать» за столь короткий оставшийся срок. А ведь надо успеть! Иначе — конкуренты перехватят, опередят. Ведь вряд ли только им, слили столь важную информацию. Вряд ли она вообще, пришла к ним через утечку данных. Это просто кому-то нужно! Но не стоит даже думать о том, кому, ведь до добра такие мысли точно не доведут! Их дело маленькое, и надо меньше думать о посторонних вещах, чтобы успевать делать свои.

А иначе…

— И вот еще правка, замени…

В офисе ассоциации, куда мы пошли «раздавать слонов», и одаривать гостинцами, нас встречала все та же обстановка. И все та же стойка рецепшена, подойдя к которой, и поставив подле неё большой клетчатый баул с дарами, мы по старой памяти изобразили кентавра — иначе над стойкой только нос будет торчать!

Сестренка ловко запрыгнула мне на плечи, на ходу подгибая юбчонку так, чтобы я не оказался прячущимся под ней — иначе бы и правда кентавр получился! И оказавшись над стойкой изобразила буку:

— БУ! — вскинула она руки вверх с растопыренными пальцами, выпучила глаза, высунула язык, и громко крикнула на сидящею по ту сторону девочку пугающее словно.

Но что-то пошло не так.

— Ой, братец, — наклонилась она ко мне перестав паясничать, — А тут другая… не так.

— Простите, я чем-нибудь могу вам помочь? — вежливо поинтересовалась девочка из-за стойки, хотя у самой сердце стучало набатом, что слышно было даже мне, даже от сюда.

— А не могли бы вы позвать охрану? — поинтересовалась сестра, вернув внимание девице и хлопая глазами, — Просим! Просим!

— Э…, а зачем? Что-то случилось? — не поняла такой просьбы девчонка.

— Ну… не, — замотала головой сестра, — просто мы хотели передать презент той парочке, что в прошлый раз нам очень помогла.

— А не могли бы вы их описать? Я их без проблем позову, если смогу опознать хотя бы по внешнему виду. — все так же была вежлива девочка за стойкой, заставляя меня, и сестру, непритворно удивляться, и сестренка принялась описывать нужных нам людей.

Двухметрового бугая, и такую же двухметровую даму с большими бидонами, что тут работают охранниками, и вроде как охотники какого-то там уровня. Впрочем, если с парнем и были какие-то там проблемы при опознании, и девчонка постоянно задавала вопросы, чтобы уточнить детали, какой нос, есть ли горбинка на шеи, и так далее, заставляя нас напрягать память, и вспоминать то, что мы толком и не помнили, то вот когда дело дошло до опознания девки, проблем не возникло никаких — двухметровая баба с бидонами и косой саженью в плечах тут только одна. И девица за стойкой с радостью согласилась позвать её вот прямо сейчас.

И они даже пришли прямо сейчас! После того, как она что-то там под стойкой нажала-сделала! Просто вышли из той же тайной дверки у входа, заметили нас и… встали двумя солеными столбами. Сестрица им даже рукой замахала, а они продолжили стоять — не узнали нас что ли? И стояли так, пока их уже вслух не позвали:

— Вы нас что ли не узнаете? — склонила на бок голову сеструха, опуская ручки, которыми махала, и прижимая их к груди — Это же мы, помните? Мы вам тут гостинцы принесли! — и указала ручкой на стоящий рядом с нами клетчатые баул, в котором легко могли бы поместится наши с сестрой тушки, причем сразу две в одной сумке.

Парочка, переглянувшись, подошла с явной нерешительностью. Сестренка спрыгнула с меня, и начала «раздачу слонов», решив покрасоваться и вручить все самой.

— Во! — всунула она офигевшей девушке с бидонами огромный, размером с саму Лину, но легкий, не больше килограмма, кокон из нитей. — А это вам, — передала она точно такой же кокон парню, и баул сразу опустел, став походить на пустой мешок.

Охранники стояли с двумя коконами с офигевшим видом и явно не знали, что с ним делать, пока сестренка сворачивая сумочку в рулон, довольно улыбалась. Пришлось взять слово, и пояснить, что это за коконы и для чего они нужны.

— Это шелк мерзкого шелкопряда. Его тут немного, всего около килограмма в каждом коконе, и внутри он пуст. Однако его по идеи должно хватить для изготовления защитных костюмов, если ткать в одну нитку. Это вам, — я улыбнулся, — от нас презент за помощь.

— Спасибо… — выдавил из себя мужчина, с трудом натягивая на себя улыбку, пока тетка продолжала пялится на свой кокон большими-большими глазами.

Не понравился что ли? Так и знал, что нужно было дарить оружие! Все любят оружие! Мечи, копья, булавы… в крайнем случае их легко продать! И в отличии от доспехов — не нужно подгонять под размеры тела. А тут я, с нитками… нда, плохая была идея дарить пусть и качественно, но сырьё!

— Ткань из этого шелка не возьмёт даже магия пусть и только лишь низкого уровня, — решил я набить цену подарку, раз уж подарил, ведь не отберёшь его уже сейчас, со словами «я вам другой подарю!».

— Низкого уровня, да… — пробормотала тетка с бубсами словно бы о говоря чем-то своём, — низкого уровня…

— Если не нравится, мы можем заменить подарки на что-то иное, — за чесал я в затылке, чувствуя неловкость.

— Не-не! Нас все устраивает! — запротестовал тут же парень с коконом в руках, и сделал поклон благодарности, в знак принятия подарка.

И толкнул свою подругу локтем в руку, чтобы та очнулась и повторила процесс. Девка, правда, сообразила то, что от неё хотят, не сразу, но когда сообразила, разродилось целой благодарственной тирадой, явно слизанной из какого-то учебника по этикету.

— Мы премного благодарны за ваш дар! Спасибо, что оказали нам честь вручив его лично нам в руки! — и поклон благодарности, даже чуть ниже, чем это нужно.

— Да как бы не за что, — улыбнулся я и слегка засмущался, — Вы нам помогли, мы и решили… кстати, если не нравится, — я вытащил из-под рубахи, ну типо из-под рубахи, а на самом деле из своего тайника в скрытом пространстве, небольшой кортик в украшенных золотом и камнями ножнах, — то мы могли бы обменять один из коконов на эту вещь.

Парочка вновь выпучила глаза, глядя на эту вещь. Да что с ними не так то?

Глава 8

Они издеваются, да? — поглядел Даринг на подругу, но та явно была в куда худшем состоянии, чем он, и вряд ли сейчас могла о чем-то думать и что-то соображать вменяемо, ведь Саманта, в отличие от Даринга, куда чувствительна к мане и магии, и может видеть и чувствовать то, что не подвластно ему.

И если для него, этот коротенький кортик в явно дорогих ножнах выглядел как сияющий свет, то уж как он выглядит для неё? Как солнце, затмевающий все? Нет, все же вряд ли — она бы тогда слепла каждый раз, встречая кого-то из пятерок. А она их видела, когда приезжал Торнадо и когда он спорил с Королевой прямо тут, в холле, стоя перед стойко рецепшена. Они не выпускали силу, но их снаряжение, вполне можно было сравнить с тем, что сейчас держит в руках этот мальчик.

— Нет, спасибо, мы удовлетворены дарами, — постарался сделать тон вежливым и заставить голос не дрожать мужчина, отвечая мальцу с поклоном благодарности, как учит этикет.

И толкнул свою боевую подругу, чтобы та сделал тоже самое, а то еще отчебучит чего, на нервной почве.

— Мы полностью удовлетворены дарам, юны гос… — осеклась она, поняв, что не стоит называть господами тех, кому аристократия пока как бы и не дана, — мы полностью довольны нашими подарками! — сделав волевое усилие над собой, смогла найти что сказать Саманта, и сделав поклон, закончила речь, — Спасибо вам, мы очень признательны! — и натянула на лицо улыбку, что кому-то могла бы показаться даже искренней, но Даринг знал, что Самнта сейчас готова биться в истерике, и ссатся кипятком, а все это вот на лице, сейчас просто маска и фикция.

Тем не менее дети похоже на это купились, и залучились счастьем от того, что их дары приняли столь «значимые люди». Особенно лучилась счастьем девчонка, что чуть было не прыгала от счастья и волнения, да порывалась кинутся на шею брату обниматься. Мальчик же был более сдержанным, и просто сунул своё оружие-дар под одежду, где оно словно бы и пропало.

Как простая футболка может подавлять собой такую магию?! — пронеслось у Даринга в голове простая мысль, а Саманта и вовсе вновь выпала в осадок.

А потом до Даринга дошло — а простая ли? — и он посмотрел на кокон нитей в своих руках, — Как он там сказал? Шелк мерзкого шелкопряда? Не знаю, что это за тварь была, но эти нити… они просто насквозь пропитаны магией, ничуть не меньше чем тот клинок! Да, они не сияют, не светятся, не полыхают силой!

Но — он буквально вибрирует в руках, соприкасаясь с его силой. Сжать этот легкий и с виду мягкий кокон руками его силой двойки — нереально! Он даже не проминается под пальцами, словно бы сделан из монолитного куска камня! При этом, пальцы можно спокойно засунуть вглубь, под сразу несколько слоев нитей — намотка тут совсем не плотная, рыхлая, с множеством пор и пустот, и сопротивление сжатию, просто свойство магии, а не сила трения меж отдельными нитями кокона.

— Ладно, — улыбнулся мальчик и взглянул на девочку, — Кортик тогда достанется Бине, заслужила.

Да они издеваются?! — пронеслась в голове у парня повторная мысль, — Что такого сделал эта дека, чтобы заслужить такой дар? Почку свою продала, причем сразу две им обоим? Сердце? Детей своих всех, которых нет, но будет?

А что сделали мы, чтобы заслужить свои дары? — пронеслась следом за первой мыслью вторая, и Даринг опустил взгляд на кокон в своих руках, — Тут то и ответ. Но что будет делать женщина с кортиком, если администратор никогда не ходит в рейды, и вообще, имеет две звезды только номинально? Да и администратор она теперь лишь условно, будучи отстранённой от дел офиса на время расследования.

— Если не понравится, думаю, она сможет его легко продать, — ответил мальчик на вопрос «А нафига козе клинок?», глядя на сестру, и поднял взгляд на Даринга, видимо заметив, что Саманта до сих пор малость не в себе.

Сейчас опять что-нибудь отчебучит! — пронеслось в голове у Даринга, — хотя куда уж больше?! Итак, если Бинг выставит на аукцион этот кортик… у них у всех будут проблемы — откуда взялся? Где украл? Кто сделал? С какого монстра досталось? И так далее и тому подобное.

— А где кстати она? — все же отчебучил мальчик, но несколько в другую степь, чем ожидалось, поинтересовавшись явно о том, где сейчас Бина Ай.

— Её сейчас тут нет. — опустил глаза в пол мужчина, — Она под арестом.

— Что?! — возмутились дети синхронно, и своими звонкими голосами, вывели из ступора Саманту.

— Её допрашивают по делу порчи тестировочного оборудования. — заговорила «дама с бубсами», крепко сжимая в руках неподвластный сжатию кокон, — Подозревают в умышленном подлоге данных тестирования, — кивнула Саманта в сторону крыла тестирования, где только-только закончили тестовые прогоны оборудования и только сегодня начали перепроверку всех тех, кто проходил тестирования на неисправном тестере, — Это очень серьёзное преступление.

Дети переглянулись, о чем-то задумавшись, и были явно чем-то огорчены. Возможно тем, что не смогут вручить её свой дар «здесь и сейчас», возможно чем-то еще.

— Когда это произошло? Когда её арестовали? — поинтересовался мальчик, глядя на взрослых снизу верх.

— Да уж две недели как, — грустно сказал Даринг, — через два дня, после того, как вскрылась проблема с оборудованием и началось расследование, — покивал он своим мыслям.

— Кто же тогда… — проговорил мальчик, опуская глазки в пол и о чем-то думая, потом вновь поднял взгляд на собеседников, — Кто сейчас занимает её должность?

— Её по… — хотел было ответить Даринг, но тут со стороны крыла тестированя пришло разноголосье голосов:

— Пятерка? Настоящая пятерка? У нас? Да быть того не может!

И Даринг невольно повернул туда свою голову, слушая этот треп, и пытаясь понять — что происходит? Пятерка? Какая пятерка? Откуда? Еще одна?

Через минуту вернул своё внимание деткам, что тоже были вполне заинтересованы тем, что там происходит, да и Саманта… хотя она, была скорее просто на взводе, и плохо соображала, что происходит, желая тупо куда-нибудь убежать и спрятаться, не разбираясь куда. Деринг, по правде, тоже не против был бы это сделать.

Какая-то пятерка… ему и двух перед ним хватает! Чтобы стоять как у начиненного магией фугаса! Но несмотря на это, в слух сказал он совсем иное:

— Пойдем, посмотрим?

И дети охотно согласились на его предложение. А Саманта… её даже никто и не спрашивал.

У входа в крыло, откуда донеслись столь взбудораженные голоса, уже стояла толпа любопытствующих и зевак, так что двум рослым взрослым, пришлось поработать локтями, чтобы их всех растолкать и дать дорогу детям, что могут тут всех убить одним движением мизинца.

У входа в помещение тестирования, стояла и улыбалась смущенная девушка-серая мышь, почесывая затылок одной рукой и не зная куда деть вторую, то хватаясь ею за юбку платья, то убирая за спину, то прижимая к животу. Девке на вид лет шестнадцать, довольно нескладная, в простой одежде без затей, но на лицо — вполне ничего.

Впрочем, общее впечатление от неё в любом случае было лишь было одно — серая мышь. Таких девчонок в стране миллионы! Если не сказать больше. Даже тут, ей сейчас тихо завидовало с пол десятка подруг, а некоторые и вовсе жаждали смерти! И не очень умело это скрывали. И все равно, все дружно хлопали в ладоши, поздравляя с получением такого поистине выдающегося ранга.

Позади девицы, за перегородкой, преграждающей коридор, стояла цела толпа ученых и чиновников ассоциации, с самыми разными лицами — кто-то был спокоен, кто-то рад, кто-то о чем-то думал, кто-то имел явно скислую рожу и был чем-то недоволен. Но в любом случае в подлинности измерений сомневаться не приходится. Не с тем составом коллегии, что сейчас работал над новым измерительным оборудованием и проводил финальные тесты «на людях».

— Господа, — прервал овации главный из коллегии, ответственный ученый, и вышел чуть вперед, вежливой улыбкой попросив робкую девушку-пятерку подвинутся в сторонку, — Дамы, — обвел он взглядом собравшихся, — сегодня вы все присутствуете при знаменательном событие — рождении новой легенды! — указал он двумя руками на залившеюся краской до самых кончиков ушей девчушку, — рождения новой пятерки, что проложит нам путь света сквозь полчища монстров! И станет новым символом! Новым десятым номером рейтинга! А возможно поднимется и до первого. — он вновь внимательно всех осмотрел, и зал разродился овациями.

Послышались крики «Браво!», «Вперед!», «Так держать!» и «Сиэль лучший!» «Теперь у нас есть своя пятерка!» «как же круто». Только вот Даринг хорошо понимал — все, что достанется Сиэлю от этой пятерки, это факт того, что она от сюда родом. Да и кто помнит такое? Да и этот факт можно подменить, «выяснив», к примеру, что родилась она не в местном роддоме, а где-то еще. Или вообще чего-нибудь придумать-выдумать, нагло и безбожно.

К тому же… судя по взглядам окружающих их друзей-подруг, особенно последних, особенно подруг, с которыми девушка общалась, эту пятерку в ближайшее время ждут не самые лучшие времена — ей будут мстить просто за то, что она стала такой. Что пробудила в себе свои силы, а не они. Что она, а не кто-то из них.

Почему так?! Почему она, а не я?! — будут кричать они, избивая или пытаясь это сделать. Почему ты стала такой, а не мы?! — будут орать, делая подлянки. Ты не заслужила всего того, что получила! — будет сиять ненависть в их глазах, хотя на тот момент она еще ничего кроме этой ненависти и не получила.

Ну а сила… мы не выбираем, от кого родится и какую будем иметь наследственность. Точно так же и магию, её потенциал нам не дано поменять-предугадать. С этим надо смериться и просто жить, но… когда кто-то, вдруг становится внуком миллионера, зависть всех тех, кто вчера считал его сыном дворник, затмевает глаза и хочет выйти наружу через насилие. И это еще сильнее подтолкнёт желание уехать из города поскорее.

Уехать, чтобы потом вернутся, научившись пользоваться полученным даром, и наработав славу и авторитет, и отомстить всем школьным забиякам, что хотя бы косо смели посмотреть. Просто, потому что может! Просто потому, что ей за это ничего не будет.

Ведь это сейчас, она, скромная девушка, что не знает куда себя деть от свалившейся славы, а вот поднаберётся опыта, поднаучится пользоваться своими силами, да покупается в лучах славы хотя бы месяцок, и все — будет новая супер стерва с раздутым мнением. А-ля та же Ледяная Королева, что даже не явилась на похороны Скалы, и не стала отменять запланированный ею на тот же день праздничный концерт, хотя по стране был объявлен траур.

Да и любая иная пятерка не сильно лучше, если так подумать — власть и слава развращают! И тех, кого она не так сильно тронула, как прочих, дай бог если будет хотя бы три штуки, не считая Скалы — Торнадо, что, как и Скала, просто делает свою работу. Тигр, и Лев, что вечно делят территорию меж собой, в битве за первое место, а потому не обращают внимание на публику. Ну и зачарователь тоже сними если так подумать –ему интересны только артефакты, а не люди, так то он к ним идеферентнен, и плохого ничего еще не сделал, или об этом пока еще не стало известно.

Остальные… даже скромница мышка — Богиня Жизни, единственная целительница с пяти звездами в стране, та еще стерва, хоть и хочет показаться совсем иной для публики. Пытки, её любимое развлечение! А потому она всегда охотно работает со службой дознания, позволяя палачам, гонять несчастных по кругу раз за разом, исцеляя их раны и увечья круг за кругом.

Об этом не известно широкой публике, но еще когда Даринг с Самантой были охотниками, эта информация донеслась до его ушей от того несчастного, которому не посчастливилось это пережить. Шрамов на его теле было сильно больше чем прочей кожи, хотя за месяц до этого не было ни одного.

Так что по сути неважно, какая будет сила у этой сегодняшней героини скромняшки, уже через месяц, два-три, полгода, когда она войдет в силу и власть, она станет такой же, как прочие. Даже еще хуже — тем уже приелось насилие, а эта — будет жаждать его и наслаждаться чужими страданиями. Ведь самый жестокий погонщик, это бывший раб! А самая жуткая стерва, это бывшая серая мышь.

— Господа, дамы, — вновь взял слово ученых, по окончанию оваций, — однако смею вас все же немного огорчить. — обвел он всех собравшихся взглядом, убеждаясь, что все его внимательно слушают, — по правилам ассоциации, мы не в праве присуждать столь высокий ранг по средствам замеров только лишь в одном филиале. Так что нашу уважаемую, — повернулся он в сторону все так же красной от смущения девушки, — Карину, — назвал её имя, и кто-то его даже принялся записывать в блокнот, будто что-то столь простое можно забыть, — ждет проверка в офисе столицы провинции, а после и в главном здании, с официальным присуждением ранга. — он сделал поклон всем присутствующим, как бы говоря, всем спасибо за внимание.

И направился в сторону кабинета, жестом подзывая замешкавшеюся девушку, не знающею куда ей деться от внимания и злобных взглядов подруг, следовать за ним. А кто-то, словно бы только в этот миг вспомнил, достал камеру, причем хорошею, не бытовую, а профисиональную, и начал снимать поверх голов людей.

Но в следующий миг волна чудовищной силы ударила на всех словно бы молот гиганта. Деренг упал на пол, на одно колено, выставив руку со сложенными в кулак пальцами. На все тело действовала сила, словно бы он оказался под водой на глубине сотен метров, даже крик, что вырвался из его горла от нагрузки, оказался беззвучным, словно бы сдавленным чем-то вокруг.

Рядом с ним распросталась по полу Саманта, выронившая кокон-подарок и силящаяся подняться, но не находящая в себе сил этого сделать. Прочие люди, словно бы застыли в киселе, не в силах ни пошевелится, ни упасть, ни сделать еще что-либо. Они прост… стояли, почти как были до всего, немного скрючившись в болезненных позах, и кажется, уже не дышали.

Ученые, несмотря на защиту тоже валялись кулями, и перед ними, растекшись по дверному проёму, валялась с закатившимися глазами пятерка, в совсем не героической позе. И совсем не как подобает её рангу!

Сила, сдавливающая всех, исчезла, плавно сдувшись словно шар, опустив людей с потолка на землю как в замедленной сьемке. Некоторые упали на Даринга и на Саманту, и он мог констатировать, что они живы, пусть и без сознания и имеют пару сломанных ребер.

Пятерка тоже жива, дышит, ученые… возможно, тоже, живы, их плохо видно. Но в любом случае их нужно оттуда, из той части здания, где они сейчас, скорее выносить — в тестировочном крыле стремительно разгорался пожар из оборудования.

— Подделка. — прозвучал голос за спиной у мужчины, и его прошиб холодный пот.

Он медленно повернулся и встретился с зелеными глазами грустно выглядящего мальчика.

— И зачем был этот фарс? — проговорил он глядя мужчине в глаза, словно бы ища там ответ.

Вновь грустно улыбнулся, глядя на замершего словно статуя мужчину, и взяв сестру за руку, просто развернулся и ушел прочь, начав вместе с ней подпрыгивать и напивать что-то на ходу, словно бы маленькие детки на прогулке.

После подобного, Даринг очнулся не сразу, слишком сильно надавила та сила как на тело, та и на психику. И неизвестно, сколько бы он еще просидел на четвереньках, если бы не стон Саманты рядом.

Первым делом он проверил её самочувствие — жива, даже частично здорова, скоро сможет подняться. Потом быстро пробежался по иным людям — трупов нет, но похоже они проснутся еще очень нескоро. И возможно, даже пробудят себе какие-то слабые силы после такого мощного и обширного воздействия, которое им каким-то чудом удалось пережить.

В третью очередь внимание досталось пятерки посреди дверного проёма — тоже жива, даже здорова, но… какая она в жопу пятерка? Обычная девушка! Почти простая, максимум звезда, а то и половинка!

Но из-за детей… из-за того, что два этих маленьких существа, внешне, в спокойном состоянии выглядят как простые дети, и даже эта Карина на их фоне выглядит мега звездой… из-за того, что дети, с их уровнем сил, что они в состоянии чистым всплеском магии без способности и техник побороть гравитацию, и переломать ребра людям, как показал недавний случай, по жизни силу скрывают настолько, что ощущаются просто… детьми… в тот миг, когда эту Карину обозвали пятеркой, Даринг даже и не подумал сомневаться в словах комиссии.

Зачем сомневаться, если подобное возможно? Зачем сомневаться в людях уважаемых! В ученых! Приехавших аж из столицы страны! Из главного офиса ассоциации! Ведь… вдруг Карина просто тоже так может! Наивный… их всех наипали! И Даринг даже догадывается зачем.

Следующим его внимание привлек все разгорающийся пожар оборудования, но… тушить его было просто нечем — отсутствие огнетушителя на ему положенном месте Даринг заметил еще тогда, когда только заметил пожар.

Почему его там нет — не ясно, как и не ясно где есть еще — тушение пожаров в пределах крыла тестирования не входит в его рабочие компетенции, так что он знает лишь пути эвакуации от сюда, чем и поспешил заняться, вытаскивая ученых прочь, подальше от чадящего дыма горящего пластика.

Пожарная сигнализация не работала — она погорела вместе с оборудованием лаборатории. Система оповещения, равно как и камеры видеонаблюдения тоже, по-видимому, отказали, и с концами. Да и даже с банальным электроснабжением похоже беда, по крайней мере в этой части здания.

И ладно оно! Ладно электрика! — подумал Дарин, пронося очередного бессознательно ученого через дверной проём, и зацепив его локтем, видя с ужасом, как крошится материал косяка дверей, словно бы сделан из песочного печенья!

А ведь это не просто «сворка из пластика и метала»! Это специальный материал, для экранирования внешних излучений! И похоже приняв на себя слишком много излучения, он теперь просто… рассыпается в прах.

И так тут не только с этими дверьми — пришедшая в чувства Саманта заявила, что тут все, буквально все! Просто пылает от впитавшейся в материал магии! Весь коридор в её глазах сияет почти так же, как тот кортик с камнями! И… это заставляет задуматься.

Вышедшие прятавшиеся в своих отдельных кабинетах и лабораториях ученые, те немногие, что не были на той церемонии-фарсе-встрече у входа в крыло, и спаслись от влиянии магии за экранами и толстыми стенами, притащили с собой пару хороших огнетушителей с крио составом, и пожар удалось локализовать.

Но едкий дым из воздуха от этого никуда не делся, так что эвакуация бессознательных тел продолжилась. Тем более что скоро выяснилось, что свет погас во всем здании — выгорел силовой генератор, и перегорели провода резервной линии, что проходили в подвале прямо под тем коридором у крыла тестирования.

Здание оказалось полностью обесточено, а ассоциация — ослеплена. Ведь без света, не работает оборудование, а без оборудования — нельзя понять, открылся ли где портал, или же нет. Некому фиксировать данные с датчиков, и анализировать приходящею информацию. Не работает ничего.

Хотя, как сказали люди из группы наблюдения, за секунду до отключения света, им показалось, что портал открылся прямо где-то внутри здании офиса ассоциации. Уж очень схожими были данные, как при открытие врат высокого ранга. Но где именно, и какой именно был уровень у данной аномалии, они уже определить не успели — свет погас, компьютеры вырубились.

Глава 9

— И что это за фарс был? — произнёс я, мельком взглянув на сестру, и продолжая степенно вышагивать по улицам города.

Ну как степенно? В припрыжку «ля-ля-ля!» Вместе с сестренкой под ручку. Поглядывая на прохожих с интересом, и на ларьки с мороженным с аппетитом. Правда пока что ни в один из них мы не зашли, поедая лишь сладость лишь глазами.

Да и прохладно сегодня немного, хотя для людей, наверное, даже в плюс подобное — не так жарко, как в летний зной. Но с другой стороны — скоро жаловаться начнут что холодно и сыро, что осень, лето прошло, и все такое.

Ну а я же жаловался на другое — что за фарс там был? Что за «пятерка и восходящая звезда?»?! Будущая, блин, надежда человечества! И не знаю, что там она «в будущем», но сейчас… она была просто никем.

Я уж её и так, и эдак, пытался прощупать её силу, как только мог! И жгутом маны её щупал в разных местах, для провоцирования реакции, сознательной или без, а она только краснела пуще прежнего. И тыкал в неё всяким разным, и через пространство в её изнанку заглянул, но там была лишь зияющая пустота, как у самого обычного смертного.

В конце концов, видя, что она уходит, и я возможно так никогда и не увижу эту странную пятерку, маленько психанул, и тупо жахнул магией на полную катушку. Уж это то должно было спровоцировать её на ответные действия! На хоть кое-то движение маны для защиты! Но она… она оказалась простой подделкой. Обычным человеком.

Ужас какой-то! И фарс неописуемы! Зачем?! Для чего? Почему… вот вообще не понимаю! И… так и хочется спросить:

— Неужели все пятерки страны такие? — задаю глупый вопрос в пустоту.

Сестренка в ответ мотает головой — да, не все, есть Королева, что сильная, а Каменная Скала вообще был… могущественным! Когда был нормальным, здоровым, полноценным. Вот только сейчас он… мертв! Да и когда был жив, в момент нашей с ним встречи, уже почти что был там, в могиле.

Был словно бы инвалидом, словно бы обрубком без ног и рук! Что дерется только одними зубами. Ни ходить, ни что-то делать… все что он мог, это рвать врагов зубами, если те имели глупость подойти в зону досягаемости по-прежнему острейших клыков старого волка.

И его жизнь в том виде наверняка была адом! И я… говоря честно, не выдержал бы такого существования, бытности просто живой скалы. Человека, что ничего не видит, не слышит, не чувствует, и даже тела, по факту, не имеет. Сродство с стихией сыграло с ним злую шутку! И он… просто узник в камере, из собственного тела, и лишь магия, была с ним до самого конца.

Он был настоящим! И мне хотелось бы, очень хотелось! Встретится с ним тогда, когда он был в силе! Поговорить, пообщаться, пообсуждать магию… да даже подраться бы с ним я думаю был бы не прочь, как и сестра.

Так ведь, сестрица? — сморю на неё, вопрошая глазами.

— Конечно! Он был бы интересным спарринг партнёром! И славной грушей для моих копий! — ехидствует она, хотя ей и правда грустно от того, что это никогда не случится.

Он мертв! И стоит где-то там статуей, а эта девица из офиса… зачем она нужна? Подделка без сути! Без… сил. Ради чего? Чтобы заткнуть дыру? Успокоить соседей, что у нас все еще есть десятка пятёрок? Так они не поверят! Как и «дыра» заткнута будет лишь номинально. Какая-то иная причина? Но я что-то её даже не вижу.

И блин! Даже в то, что это просто какая-то дочка большого сумма, что решил выставить кровиночку на витрину охотников тоже не верится! Слишком… это все неправильно, и рискованно. Начиная от того, что её могут случайно прибить иные охотники при обнимашках, уж мы то знаем! Нас они хорошо помяли во время того балагана у мэра!

Охотники ведь… качки, что при встречи товарища по ремеслу, непременно желают «помять руку» товарищу, чтобы оценить его уровень хвата. Не все и не всегда., но такое… вполне за норму! А тут… девочка!

И заканчивая тем, что со слов того человека, нельзя просто так стать пятеркой, пройдя тест лишь в одном офисе, нужно будет подтвердится еще в двух, а там могут и раскрыть столь наглый обман. И… быть большой скандал!

В общем, не знаю в чем был смысл этого всего, но я им конкретно так подпортил малину своим психом. Да и себе, говоря честно, тоже жизнь не умаслил, так как подпалил выбросом силы целую кучу новенького оборудования крыла тестирования, на котором, что называется — муха не сидела! Собака не нюхала, а я уже… обкакал до черноты.

Так что пришлось в срочном порядке портить еще больше оборудования, выжигая цепи электропитания здания к керам собачим, портить резервные источники питания, и загонять в провода видеонаблюдения пару миллион вольт, генерируя их прямо там, влиянием потоков маны.

Так что офис сейчас, полностью ослеплен и обесточен. Город остался без надзора за порталами, но в этом есть даже плюс — никто не будет мешать нам почистить пару-тройку из них под шумок и незамеченными. Тем более что тот выброс силы, что я там учинил, так или иначе, а привлек уже один проход в осколок средь Хаоса. Туда мы сейчас и направляемся — какие-то вшивые гоблины за каким-то лядом решили вторгнутся в этот мир!

Тони Эр смотрел на рез портала подземелья, появившегося почти посреди дороги и никак не мог понять — а где все? В смысле не машины, устроившею массовую аварию пред порталом, не зеваки, что набежали посмотреть на событие, а… полиция, охотники, кто-то там еще, кто должен заниматься такими делами?

Прошло уже три часа с момента его открытия, а ничего не происходит! Никто не приехал, не организовал отцепление, не зачистил это подземелье в конце концов! Должны же ведь они это делать! Это подземелье открылось прямо под его окном!

Он вновь набрал номер офиса ассоциации, но вновь получил лишь молчание и гудки — да что там вообще происходит? Это не в какие ворота! Я буду жаловаться!

И словно бы его жалобы уже были услышаны, портал схлопнулся сам собой и исчез, мужчина выдохнул, и подумал — а почему так? Неужели и тут Королева льда постаралась и почтила их своей персоной? Надо будет купить её фигурку, когда выйдет в продажу новый эксклюзив…

И погрузившись в эти думы, мужчина так и не заметил две маленькие фигурки, что ловко прыгая по карнизам здания, запрыгнули на крышу соседнего дома. Пробежали по ней маленькими босыми ножками, и скрылись из виду, так и не вступая в контакт с толпой зевак.

То, что эти фигурки часом ранее прыгали в этот самый портал с той же самой крыше он не видел и вовсе.

Да… заварил же я кажу со своим показательным «выступлением». Показал, что называется, кто батька, кто пять звезд… теперь… теперь там весело! И вовсе не потому, что пятизвёздочная девчонка оказалась фальшивкой.

В некотором роде я ей даже помог! То, что я там учудил, списали на её спонтанный и неконтролируемый всплеск силы. Такое, типо, бывает среди необученных пятерок — ничего страшного. Ей даже удалось таким образом откосить от проверки способностей в столице провинции! Отправив бедолагу сразу в главный филиал, проводить финальную проверку и вступление в ранг.

Обучение, всё такое… поздравление, овации, ну и конечно — отдых пред всем этим, ведь умаялась бедненькая! Разрушая целое крыло здания провинциального офиса. Перенервничала опять же! Так что месяцок поживет в санатории вдали от посторонних глаз, ну а потом уже… что будет потом, я не знаю, тут равно вероятно как-то, что эту пустышку признают настоящей пятизвездочной богиней, так и то, что о ней все забудут и дело замнут, возможно даже четверки по итогу ей не дадут.

Кто это все затеял и зачем мне тоже непонятно. История какая-то мутная, но люди в неё верят, даже наши родители, ходят и гордятся, что из их города вышла такая великолепная звезда, которая еще не звезда, и будущая надежда чуть ли не всего человечества, хотя это не точно.

Мы даже разубеждать их не стали — нравятся верить в глупость? Пусть верят. А мы меленькие, миленькие, и пушистенькие! Хотя последнее… немного спорно.

— Я не волосатая! Не смотри на меня так! Не надо!

Нам что-то не очень хочется, чтобы о нас кричали из каждого матюгальника, как о этой звездочке, и крутили по всем каналам историю нашей жизни, где родился, учился, и каким был отличником — да никаким! Не учились мы! Совсем! Ни дня! Чудом откосив.

И можно было бы поверить, что эта Карина реально пятерка, просто такая молодая и неопытная, и я просто не разбираюсь в звездах, но… там в ассоциации, в здании, что пропиталось моей силой от моего психа, теперь настоящий аншлаг из очень мутных личностей. И ищут они там явно не способы как исправить все повреждения после буйства радости девочки! Ищут они там явно того, кто подпортил их планы — нас, меня, и мне это не нравится.

Зачем искать следы кого-то если виновник найден? Если официально и по всем каналам было объявлено, что это случайность и такое бывает с пятёрками? Зачем пытаться соотнести данные проверки с данными баз по существующим охотникам? В том числе и тройкам, в первую очередь по всем тем, кто проходил аттестацию в период неверных замеров оценочного оборудования?

И ведь они там ну нифига не дураки! Они все поймут! Даже несмотря на то, что я повредил там все что мог, исказил силу, и оставил следящий контур, состряпанный на скорую руку, позволяющий наблюдать за ситуацией удаленно — не пропадать же высвободившейся магии, отпечатанной в стенах! Так хоть знать буду, что, как и где они ищут.

Так что, вопрос, когда на нас выйдут, лишь вопрос времени. И увы, довольно небольшого времени. Месяц максимум, а по факту — пара недель. Клубок, что я наплел, не очень то и плотен, да и если подумать серьёзно, то всё как бы и так очевидно, просто из-за этого же правда и ускользает от глаз — она на видном месте! В неё — не верится.

Так что нам нужно либо уходить на дно в конец и забывать о том, к чему стремились — глупо! Либо идти до победного, и признавать, что это мы нагадили, и мы тут пятерки! Надо лишь определится, как и где это сделать, чтобы минимизировать риски и возможные удары по родным.

А еще…, а еще мы все так же голы и нищи! Ведь наши кошельки все так же сияют красным, а до «высоких кабинетов», где бы могли помочь и разобраться с финансовой проблемой, мы так и недошли — после этой модамы, и моего буйства, как-то не до этого стало, и пришлось в спешке прочь бежать, а не по кабинетам гулять, чего-то искать.

Тем более что единственная знакомая уполномоченная — Бина, отстранена, а к кому кроме неё можно обратится, нам не ведома. Поиски же этого компетентного лица… могли затянутся на непростительно долгое время.

Но почему там тридцать три тысячи в минус? Насколько я помню, кредитный лимит у троек тридцать тысяч, так откуда тогда, взялось еще три? Проценты? А нам оплату за работу вообще будут когда-нибудь начислять?! Или мы… так и будем ходить в минус? В бесконечный минус? Ведь став пятерками, кредитный лимит скакнет до полумиллиона! И что тогда, мы будем иметь каждый по долгу в цену двух наших квартир?!

Это неприемлемо! И надо идти разбираться! Но в наш офис ассоциации сейчас топать глупо и неразумно — это как в стенку носом тыкаться! Мы были там уже не раз, и толку не было уже, а сейчас вообще бардак из-за наших действий! И до нас будет лишь одно дело — а ту их! Это ОНИ!

Так что попробуем прыгнуть выше головы, и обратится сразу к начальнику-начальника! Съездить в столицы провинции, и попробовать там, в головном офисе региона, разобраться с проблемой. Это будет всяко надежнее, чем тупо ждать, не пойми чего, ведь все само собой уже точно не разрешится. Не после всего! И этот «прыжок», точно умнее, чем идти сейчас на поклон к тем странным дядечкам, что днем с огнем ищут рыщут наши персоны, и явно не для того, чтобы погладить о головке.

В головном офисе нам всяко должны помочь с нашей проблемой! С нашими… деньгами! Мы ж их не тратили! Мы ж невиноваты в том. Что они пропали! Мы ж ничего не делали! Или… в том то и причина, что мы… где-то не поставили галочку, где должны были, да? В… рабском контракте например, да? Хм…

— Слушай, братец… — задумчиво проговорила сестренка, придя в зал, пока я сидел пред компом, и задумчиво изучал варианты и способы «как добраться» до этой самой столицы, сидя за компом, — мы… правда тройки? — как видно сопоставила она тот момент, как ощущались в её восприятии охотники с тремя и четырьмя звездами, и то, сколь мягкие или нет, были их куклы созданные мной в нашем тайнике, — И… ты просто сделал те куклы в тайнике такими, для меня, да? Нарочно… занизив характеристики?

— Нет, сеструха, — ответил я, не отвлекаясь от компа, где крутил-вертел карту мира, разглядывая место, где мне удосужилось родится, и понимая, что это стоило сделать давно, а не вот сейчас, — те куклы, лишь немного слабее по прочности настоящих охотников своего ранга.

— Н, д,а? — издала сестра странный звук, склонила голову на бок, задумалась на пару мгновений, и, словно бы что-то вспомним, убежала в нашу комнату.

Заскочила, залетела, запрыгнула на койку с порога, причем на свою, перепрыгнув мою, пригибаясь в полете, чтобы не задеть головой потолок, отбросила в сторону подушку, отбросила одеяло и отогнула матрас, достала оттуда, здоровенный алмаз.

А я лишь усмехнулся — приперла такую глыбу в мир, и лишь для того, чтобы под подушкой хранить! Ей, спать на нем, не больно, не? Или… она калачиком дрыхнет, и на подушку ей наплевать? Что-то… не обратил я внимания, как сестра спала эту ночь! Исправлюсь!

А еще… зачем она сейчас прет сюда это «сосредоточение силы Скалы», мои образец силы этого великого охотника и героя, что я создал, чтобы показать сестре, сколь отличен он от прочих охотников. Сколь прочен, и могуч.

Принесла камень в зал, дождалась, когда я отвлекусь от компа, перестав мучить тупящею карту — ну почему она так долго грузится?! Ужас! И даже непонятно, дело в ПК или интернете? Или… и в том и том?

Дождалась вопроса от меня, выраженного банальным «мм?» что значило «я слушаю, что ты там хотела мне показать». И показала — прошкряюбав в алмазе дорожки своими пальчиками, и самодовольно улыбаясь, типо показывая, сколь сильна она, великая охотница Лина.

Я вздохнул.

— Ты же понимаешь, что это просто образец? Я не зачаровывал камень на полную, да и вряд ли бы смог. В конце концов, я могу уменьшать силу, но не могу её увеличить больше, чем она есть.

— Э… — отвисла челюсть у сестры.

— К тому же, ты явно сжулила, применив на камне магию, сделав его хрупким и мягким одновременно, да и силу в ручки пихнула сколько смогла. Сестра, это не честно!

— Но брат!

— Тише, родителей разбудишь.

— Да они спят давно сурками! И двери заперты! Через них не услышат!

— Не спят, а… ругаются. — сделала я уточнение, и сморщил морду.

Мамка хочет секса, а батька чего-то отнекивается, и непонятно почему. Темнит что-то, обижая бедную женщину! У которой дитё под сердцем, и которой… всё равно хочется большого и толстого вдогонку промеж нок!

— Почему? — поинтересовалась сестра невинно, а я лишь махнул рукой в ответ.

— Семейное…

— Почему ты считаешь, что мы слабее Скалы?

— Потому что я уже объяснил. И не смотри на меня так! Хочешь, я зачарую этот алмаз так, что ты его даже копьями поцарапать не сможешь? И для разрушения защиты, тебе потребуется что-то большее. Чем просто жахнуть силой.

Сестра задумалась, снова скорчила рожу.

— Ладно. — выкинула она камень прочь, швырнув его в стену коридора, словно старый жёванный ботинок, от чего я недовольно вздохнул. — А Королева что? Насколько… она сильна. На фоне нас и прочих?

Я — задумался, но не над вопросом сестренки, а над тем, что она там, эта королева? Она давно уехала из города, отпела свой концерт, а дальше… какая-то муть с нею началась! Какой-то непонятный хайп, разогрев публики, словно бы дама, хочет сделать некое заявление, но пока еще «скрывает это ото всех». И непонятно что выдаст в итоге, эта всеобщая любимица.

Тряхнул головой — сдалась мне эта шалава! Я ж не её фанат в конце концов, чтобы следить за действиями этой жопокрутки с мужским гаремом! Пусть себе… и дальше крутит чем хочет, у меня и своих проблем по горло. Вот только надо бы придумать способ, как избавить компьютер отца от навязчивой рекламы этой особы.

Посмотрел на сестру — улыбнулся. Осознал, что в квартире будет сложно показать то, как выглядит сила королевы в масштабах. Встал со стула, и приглашающим жестом пригласил сестру в зачарованную стену, что отделяет зал от спальни.

— Пойдем.

Глава 10

Зашли в тайник, сначала я, потом, подав руку из стены, завел и сестру, и указал пальчиком вверх, в небеса! И видя непонимание, пояснил:

— Сила королевы, в масштабах с прочими охотниками, — давно рассыпавшиеся в песок статуи дружного коллектива тусовки мэра восстали вновь, повинуясь моей воле, и я указал на них размашистым движением руки, — равна тому, что находится там, — и пальчик второй руки все так же указывает в небеса.

Сестра — хлопает глазами, глядя на меня и мой перст. Соображает наконец, посмотреть куда я указую, аки памятник «мальчику с пальчиком», но все еще не понимает, к чему я клоню, на что намекаю.

Задумывается, осознает, задирает голову сильнее, глядит на «солнце» что вновь сияет, из-за частично восстановленного запаса копий.

— Погоди…

— Ага!

— Но там же копья!

— То-то и оно!

— Мои копья!

— Ну да…

— Брат!

— Что?

— Но…

— В том то и дело, сеструха, — вздыхаю я, смотря на её умильно возмущенное личико, — мощь королевы огромна, и её сила — опасна. Настолько же, насколько опасен твой арсенал, — сестра куксится, не желая признавать, что не самая большая лягушка на болоте, а я лишь улыбаюсь в ответ, легко принимая такую истину, как-то, что иногда встречаются люди, что сильнее тебя в разы.

Особенно после смерти, когда лишь давным-давно готовый план побега позволил выжить! Особенно после того, как от изначального меня, в итоге, осталось процентов сорок, не более. Особенно после того, как начал жизнь заново! И уже через многое прошел, чтобы вернуть себе хотя бы часть былой мощи. Когда, ради силы, стал падальщиком! Так что мне легко принять подобное. Но…

— А мы тогда кто? На фоне её? — задает сестра правильные вопрос, перестав дуться и вопрошая серьёзным голосом, ведь ответ очень важен для неё! Для её самолюбия, и вообще, для понимания мира, и своего места в нем.

И я улыбаюсь в ответ, и топаю ножкой.

— Мы на этом стоим.

Сестрица — хлопает глазами, вновь не понимая. Осознает, округляет глазки, а я — подливаю масла в огонь!

— Прости, делать человечка из всей этой тверди я не буду! Могу, но не буду. Уж извини.

У сестры — отвисает челюсть.

— Вот только не надо улетать на небеса гордыни! У нас, в сравнении с ней, — палец в верх, сестра рефлекторно делает взгляд в небеса, вскидывая голову, но не сразу соображает, что смотреть надо на солнце, — у нас тут нет ни зачарованных копий, ни магической руды, ничего. Просто… псевдо твердь с маной, да немного материи… где-то там. — делаю я взмах в сторону искаженного города, что все так же со стороны, выглядят «подпирающими небо» башнями, — так что по мощности, она нас все же круче…

— Но по запасу сил… — продолжает за меня сестра, осознавая ситуацию, и я киваю головой.

— У нас, сила, не жмется в маленьком тельце человека! Как это бывает у нулевок. И даже не прячется в пространственном кармане, где-то на изнанке. У нас, свой целый мир! — развел я руками в разные стороны, показывая его безкрайние объёмы, — что прячется где-то на гране Хаоса, и привязан к миру материальному, вовсе не к нашим тушкам, — ручку на грудь, — а к квартире. А мы, просто пользуемся этой мощью во своё усмотрение.

Сестра — вновь хлопает глазами, не понимая.

— Но вообще, — задумался я над моментом, — ты сестрица, по мощи сейчас все же неполноценна. И, наверное, даже… четверка, — говорю я задумчива гладя подбородок, а сестренка обиженно надувает щечки, — не обижайся, но твой контроль… еще так себе!

— Хочу быть пятеркой!

— Э…

— Как брат!

— Ладно…

— Хочу!

— Ладно…

— ХОЧУ!

— Да понял я! Что ты хотю…

— Буду тренироваться!

— Ладно! Ладно! Но ты сама это предложила! — вздыхаю я, а сестра — расплывается в довольной при довольной улыбке, кошки, стащившей со стола, целую рыбину. — Вот только полноценное постижение потребует уж больно неприлично много времени… давай, для начала, просто научимся пропускать сквозь себя силу максимальной плотности, в минимальных объёмах, и делать это контролируемо, хорошо? — сестра кивает, а я улыбаюсь — будет чем обмануть сенсоры! — А потом и наоборот попробуем…

Ведь если быть откровенным с самим собой, то мы и правда, никакие не тройки! Пятерки, самые настоящие! Ведь если сравнивать нас, да даже сестру, с четверками, с теми, что мы видели, то они все, где-то далеко в низу. Да и даже если говорить, что они все слабаки! И есть и иные! Сильные! То все равно, всё та же сестра, к Королеве сильно ближе, чем к ним. И даже если допустить, что Королева — низ пятого ранга! То всё равно выходит, что мы к ней, уж слишком близко, и третьего ранга у нас быть не может. Четверка в любом случае.

И ведь мы не сдерживались тогда, когда тесты проходили! И сестра тогда плескала силу щедрой рукой, с минимальным искажением! Так в чем же дело тогда? Неужели… кто-то все подстроил? Но тогда вопрос — а была ли та ловушка на нас? Или мы, просто столь неудачно зашли?

Нет, опять же — мы и второй раз проводили замеры с тем же результатом! Вот только… да, наверное, я все еще слишком плохо понимаю методики измерения! А значит, чтобы доказать, что мы и правда пятерки, придется действовать грубо, и просто… устраивать шоу!

Только вот как бы это нам потом не вышло боком! Как тогда, с порталом! И зачем нам вообще этот ранг? Незачем! Так что… лучше не заворачиваться, и просто, решить проблему с долгами, и жить припеваючи.

— Майкл! Что тут за битое стекло в комнате? — крикнула Маргарет мужу, заметив некое стеклянное крошево подле двери в комнате зал. — ты что ли графин разбил? А, мужчина, забывший о долге?

— Дорогая, ну я же уже сказал, что… просто боюсь за тебя! Понимаешь!

— Ничего не знаю! -притворно обиделась женщина, так как в серьёз обижаться на мужа уже просто не могла.

Ночь прошла, момент упущен, и сейчас, припоминать потерянную возможность… уже как-то неприлично будет! В конце концов, если Майкл делает так, значит на то есть причины! Знать бы только еще какие…

— И какой еще графин… — подошел к женщине её муж, и не скупясь на нежности, поцеловал родимую в губы, на долгие пять минут, позабыв обо всем.

Вспохватился, вспомнил, осознал — времени в обрез! А тут еще какие-то осколки! Вроде как… А на работу надо вовремя! Отстранился, поглядел в глаза раздосадованной женщине, и перевел взор в комнату, куда и звала его любимая.

— Хм, и правда битое стекло.

— Уберешь, да? — совсем не тем тоном, что минуту назад, проворковала женщина что была бы ОЧЕНЬ не против продолжить начатое здесь и сейчас, но тоже, прекрасно осознавала ситуацию и время, и то, что ей тоже, нужно на работу.

— Хорошо, — кивнул Майкл, и пошел убирать сор за детьми.

Ведь животных в квартире нет, ни он ни супруга тут вчера ничего не били, хоть и ссорились — все прошло в спальне и только там! А вот дети… дети да, были, и вполне могли, но…

— Почему они сами за собой не прибрали?

И тут Майкл осознает, что дети раньше практически ничего и не били! Ни тарелок, ни ваз… ни люстр! Хоть и бегали по потолку, и с их силой, это наверняка было вполне несложным делом. Но они… били аккуратны? И живя в этом… хрустальном мире, в обычной квартире, с обычной мебелью, будучи трехзвездочными охотниками, не позволяли себе ничего вокруг себя крушить и рушить.

Так почему сейчас? Тоже, поссорились? Из-за них? Слышали все. И…

— Вот это плохо… — проговорил мужчина вслух, осознавая ситуацию, и то, что наделал этой ночью, поссорившись с женой.

Им то что! Поссорились, померились, поцеловались и дальше пошли! Но вот дети…

— Что там? — услышала его речь супруга, — Моя любимая ваза, да? — напомнила она Майклу о подарке своей матери, что стоит в их спальне, и давно не видела цветов.

И это явно не она тут лежит! Не она разбита тут! И Майкл качает головой.

— Ваза, стоит на трюмо в спальне, только сегодня её видел там, — подумал мужчина о том, что ему бы стоило купить супруги цветов, в качестве извинения пред любимой за неудавшеюся ночь.

— Да? — вопросила Маргарет, и дойдя до комнаты-спальни, заглянула внутрь, убеждаясь, что хрустать как стоял, так и стоит, и там, где ему положено. — Тогда что они тут разбили? — интересуется женщина, возвращаясь в комнату, вместе с Майклом, что тоже ходил прочь, до ванной, за веником с совком.

— Если бы я знал, — вздыхает верный муж, начав убираться, — И крошек так то немного совсем — рюмка? — поднимает он голову и глядит на супругу, что пожимает плечами в ответ, — Или бокальчик, что-то совсем небольшое, — и показывает жене, совочек, с горсткой блестящего крошева.

— Красивое… — восторгается женщина блеском камней-осколков, — Эх, — вздыхает по утрате, так и не поняв, что же это могло бы быть такое, что тут разбито, и пропускает мужа прочь из комнаты, чтобы тот побыстрее выкинул мусор в мусор, они вместе собрались, и парой отправились на работу.

Хоть так вот, но подольше побыть рядом с любимым! Хоть пара мгновений, но… всё равно рядом!

Странные все-таки дела тут творятся, — подумал следователь по особо важным делам ассоциации охотников, во второй раз осматривая место происшествия, часть коридора, в котором до сих пор отчетливо ощущается посторонняя магия. — Словно бы портал восьмого уровня открылся прямо тут! Вот прям… очень знакомое чувство, — поежился человек, которому довелось однажды столкнутся с подобным, и эта встреча оставила на нем свой отпечаток на все будущие года, и предопределила судьбу, — Открылся зев, дыхнул магией от души, и закрылся… и только следы на бетоне, напоминают о том, что тут было недавно. — человек перевел взгляд на одну из стен, где виднелись веселые следы, наскальной живописи.

Взрослые люди! Серьёзные! Обстоятельные! А порой ведут себя как дети! И пишут… всякое, даже в такой ситуации.

«Икар — осел», «Саманта — корова», «Я твой дом труба шатал», «Музыка — Вечна, Стены — Песок», «Здесь были, мы».

И все это нацарапана пальцами! На некогда прочном бетоне, что сейчас, похож на рассыпающеюся «песчаную» кладку без цемента — и как только здание еще не рухнуло? Видимо, даже такой «зефир» по прочности, на сжатие еще работает как надо, и продолжает держать нагрузку, несмотря на повреждения.

Следователь прикрыл глаза, и сосредоточился на ощущениях, на магии, все так же царящей тут. Если следовать выводу, что портала тут не было и быть не могло, а все это создал человек — это пятерка! Определенно и без вопросов.

И получается, что здесь было сразу две пятерки! Карина, что только пробудилась, и кто-то еще, кто… хотел убить? Нет, тогда бы он это и сделал! А не глумился выбросами магии, оставляя следы, но не делая дело.

Только узнавшая о своей силе девчонка ничего бы не смогла противопоставить уже опытному и обученному охотнику пяти звезд! Это просто… битва щенка и волка! И неважно, что будет через год, когда щенок вырастит и сам станет зверем, важно, что есть сейчас — младенец и взрослая особь.

А сила, что тут плескалась, точно не принадлежит юнцу! Эта мощь… нет, не так! Это количество! Этот объём силы, что тут был выброшен «просто так», это результат многих лет практики, и работы над резервом. И не год, и не два и не три! А много-много лет! И из существующих в мире пятерок, не факт, что половина, может вот так вот плеснуть ману напропалую, и не пожалев об этом, просто развернутся и уйти.

Значит… кто-то решил поприветствовать новичка? Тигр? Он может! Силушки ему не занимать! Буйный нрав его!.. уже не тот, он уже не столь отбитый на голову, но вот раньше — этот кошак точно был способен на такое, прийти, придавить силой, плюнуть и уйти, забыв о произошедшем, как о малозначительном. А потом ассоциации разгребать последствия, и думать про себя — не проще ли убить столь буйного остолопка, что не поддается контролю?

Он ведь по молодости много жизней попортил! Многих убил, и не только простых, но и охотников! И ему в те годы, вот так вот прийти, «пожать руку», оглушить, убить, размазать по стенам силой, и уйти, было почти за норму!

И его силы даже в совсем юные для пятерки годы было достаточно для подобного! Что уж говорить за сейчас? Да только котик сейчас на другом конце страны, резвится в подземелье, и подтверждение, что он именно там, а не где-то еще, уже получили раз пять, да по разным ведомствам.

И не делает он больше так, утратив интерес к столь низким развлечениям уже давненько, да и приручили его уже многие годы назад, надев как ошейник с поводком, так и вывешав пряник перед носом. И Тигр более не дикий зверь, а кот ручной домашний. Да и не его сила тут плескается в стенах, хоть и немного, самую каплю, похожая.

Скалу, на чью силу здешняя мана тоже неумолимо похожа, своей… ровность и правильностью, тоже стоит отбросить в сторону, об этом говорят и чувства охотника-следователя, специализирующегося на чувстве маны, и куча замеров приборами, со взятием образцов и проведения сравнительных анализов. Да и мертв Скала, и стоит сейчас памятником на площади в городе Ван. И не мог он тут быть, без вариантов.

Зачарователь? По уровню структурирования силы- точно он! Только он в стране может вот так вот структурировать сотни потоков в один, словно бы слив свет разных спектров в один, обратив хаос и мешанину силы, как от портала, в набор излучений, движущихся единым потоком, вместе, но не смешиваясь.

Вот только Зачарователь как маг, как источник маны — слаб! И ему просто не выдать такой поток как тут, его стезя ы другом — в точной работе. И столь глупая трата ресурсов на неструктурированный выброс — не его профиль, не его стезя, и против его принципов! И не станет он так делать — это выше его достоинства.

Что остается? Заграница? Какая-то…скрывающаяся ото всех пятерка?

— Что там у тебя? — не открывая глаз и не поворачиваясь, интересуется следак у подошедшего к нему со спины помощника с планшетом, что явно принес начальнику какие-то сведенья.

— Мы закончили сравнивать образцы с коридора с образцами из базы, — ответил помощник, уткнувшись взглядом в защищенный от магии планшет, на который поступило некое сообщение в этот самый миг.

— И? — потребовал ответа начальник, открывая глаза, и усиленно моргая, чтобы светящиеся стены, не слепили чувствительные глаза.

— Совпадений не найдено. — ответил человек, не отрывая взгляда от экрана и что-то там делая.

— Я так и думал.

Все не могло быть так просто! И это не могла быть некая четверка, что вдруг скакнула в пятерку, обиделась, и решила покарать выскочку, вылезшею вперед с нуля. Хотя…, а тут вообще были свои четверки? Или хотя бы тройки? А, да, Коготь… и еще вроде…

— Всех новеньких, что должны пройти переоценку проверили? — припомнил следователь ситуацию, из-за которой его изначально присылали в этот город, и расследование по которой он уже «завершил», уехал домой, да вот вернулся, застигнутый новым приказом прямо в дороге.

Вспомнил ту ситуацию, что расследовать до конца ему так и не дали, просто выставив «козла», и отозвав следователя обратно. Там… какие-то внутренние перестановки под это дело пошли! И правда, стала мало кому интересна. Версия о том, что Бина все сама испортила устроила всех наверху, несмотря на суммы убытка. Их вызвались покрыть иные чиновники, так что… следствие стало не удел.

А учитывая степень порчености аппаратуры… в проходящих замеры за период людях вполне могли быть и пятерки! Ну, если им до этого намерили тройку-четверку…, а там такие вообще были? Ах, да! Была парочка детей… он тогда еще обратил на них внимание, и хотел пристальней пощупать, да получил приказ сворачивать работы «коза» найдена, факты наличествуют, и дальнейшая работа уже не имеет смысла.

А ведь и тогда тут, в крыле тестирования, кто-то игрался с силой высокой мощности, что попортил оборудование! И если бы начальство читала отчеты предварительного следствия…

— Что там с новенькими? — вновь задал вопрос начальник, добавляя в голос стали, ведь подчинённый посмел его игнорировать! Пользуясь тем, что начальник ушел в думы.

— Да, сравнение со всеми образцами за последние три месяца проведены! К образцам троек, применены особые параметры исследования и сравнения, с проведением изометрических анализов гармоничных… — помощник осекся, почувствовав на себе недовольный взгляд начальства, что ради этого даже обернулся к этому «маленькому клерку с планшетом», — Совпадений нет! — отрапортовал «маленький человек», вытягиваясь во фрунт, руки по швам, планшет вдоль тела в одной из кистей.

Планшет тяжелый, планшет упал! Но напуганный помощник, не спешил его поднимать, продолжая изображать из себя солдата на плацу, с видом лихим и придурковатым, дабы разумением своим, не смущать начальство. Начальство от такого — только рукой махнуло. И соизволило разрешить говорить, словами:

— Что еще?

— У двух троек, обнаружены аномалии в маркерах маны?

— И каких же это? — кхекнул следователь, припоминая, что у тех двух детей троек, была словно бы одна сила на двоих, но ничего иного из особенностей он и не заметил.

— Эм… их маркеры, первого и второго замера разнятся!

Начальник захлопал глазами недоумевая — то есть как разнятся? Потом до него дошел смысл — то есть, они, не идентичны? Не одинаковы при замерах? Как так?! А потом и вовсе пришел легкий шок, с осознанием дат первого и второго замера — месяц! Мана, может менять свою структуру с годами, но за месяц?!

И именно это и подтвердил помощник — меж первым и вторым замером, словно бы прошло несколько лет, хотя по датам замера — всего несколько недель!

— Что вообще известно по этим детям? — встал следак в «стойку» почуяв ключик если не к этому делу, то к какому-то еще, прошлому, или возможно тому, что появится к будущем, — Ну кроме того, что эти дети умудряются избегать средств слежения охотников?

И вот, кстати, еще одна аномалия в копилку — КАК?! Система, совершенна! И позволяет отслеживать охотников даже в подземельях! Даже заграницей! Пока у них есть карточка Залиха. А тут… какие-то дети, плевать хотели на неё! Словно бы тот же Тигр, стоящий на вершине охотников страны, что тоже, частенько глушит систему отслеживания своих карточек непонятным образом.

А нет ли меж ними связи? А не копает ли он туда, где закапывают?

— Да собственно, толком ничего… разве что полиция, то ли покрывает их, то ли что, но они отказываются идти навстречу и предоставлять записи с камер по вопросу.

— Достань! — почти рявкнул следак, от чего помощник инстинктивно отпрянул на пол шага назад, весь сжимаясь от страха. — И школу эту тряхните как надо, — припомнил следователь второй способ найти детей, что тоже, махнул хвостиком в тот раз, но где тоже, точно должны знать хоть что-то об этих аномальных детях.

И да, пусть там и говорят, что ничего не знают, но реальность такова, что хоть что-то они знать просто должны! Обязаны! И, пользуясь полномочиями, и прикрываясь поиском причастных к порче оборудования людей, они смогут вытрясти из них все что нужно, и неважно, стоит за ними департамент образования, корпорации, или же просто, какие-то внутренние мелкие договоренности отдельных людей.

Это же и касается полиции — они точно что-то знают! А учитывая обстоятельства дела — им очень не поздоровится, если будут артачится. Да, пока расследование идет тайно, большие люди наверху не хотят огласки, но полномочий следствию уже отсыпали крупной горкой. Что снять главу полиции города, и отправить на каторгу, не заставит труда, если это потребует ДЕЛО.

— А что по свидетелям? — вдруг вспомнил еще один момент следователь, пусть и понимает, что вряд ли там что новое вскроется из слов этих людей.

И это же подтвердил и помощник — парочка людей, единственных, что во время инцидента остались на ногах, хотя бы условно, все так же утверждают, что это были дети, и даже под препаратами продолжают это же говорить, как заведенные и иного незнающие.

Те тройки, да, только это невозможно — детям не накопить столько силы за их короткую жизнь! Не учинить такой выброс, и уйти, даже если один из них понесет второго на руках. И непонятно, это толи тупик, толи… что еще?

А что если все нет? — пришла следователю, неожиданная мысль, — Что если дети… отвлекающий момент? Что если кто-то, принес в ассоциацию бомбу маны, и взорвал ей тут, в коридоре? Вероятность мала, но… возможна? А дети… доставщики? Их используют в темную? А охотники ли они вообще? Учитывая все, что о них известна, эта парочка вообще… выглядит странно!

А ведь тогда получается… все встает на свои места! Карточка охотника, работать может только у охотника! На его теле, заряжаясь от его силы! Если дети — не охотники, а сила их — некий артефакт, то убрав его от карточки, они легко лишат её питания, заблокировав и систему слежения! И тогда их цель… Карина? Новая охотница, да? А они… ликвидаторы? Или наводчики? Похищение?

— Эм… — вырвал следователя из дум его помощник, что за время мыслительной деятельности начальства, поднял планшет с пола, и продолжив что-то там делать, нашел что искал, — тут это…

— Не мямли!

— Эта парочка троек, что аномалия, — промямлил человечек вопреки словам, и начальство придавило его взглядом, чтобы если уж мямлит, то по делу! — были зафиксированы системой.

— Где они? — без особого интереса поинтересовался следователь, думая о том, что им это дает, и гнать ли туда группу захвата, или поосторожничать, ведь эта может быть ловушка, устроенная как раз ради них.

И они могут потерять бойцов, ведь все они смертные! Вопреки расхожему мнению, что высокоранговые охотники — бессмертные небожители.

— В столице провинции… в главном офисе ассоциации Вана… делали запросы к финансовой системе, а сейчас… проходят тестирование! Снова!

— Да. Там…

Это хорошо! Это очень хорошо! Там есть кому взять фальшивку в случае чего! Да и обмануть тамошних людей будет очень непросто! Да и в случае диверсии и боя — потери будут не на его счету, а на них, на ребятах из Вана, где старый волк совсем зажрался потеряв и нюх, и берега.

Глава 11

Самый быстрый и простой способ добраться до провенциальной столицы — скоростной экспресс. Ходит он туда два раза в сутки, билет стоит относительно недорого, но нужны документы. А для проезда несовершеннолетних — нужны сопровождающие взрослые. Либо родители, либо опекуны, либо кто-то с доверено от них.

Но для охотника документ его карточка! Вот только предполагается что охотник и оплачивать будет с этой самой карточки. А у нас там минус, упершийся в кредитный лимит. Оплатить им не выйдет — придется опять брать денег взаймы у родителей.

Ненавижу! Ненавижу быть должным! Я пошел в охотники в том числе и для того, чтобы не сидеть на шее у предков! Чтобы им помогать, в первую очередь финансово! А в итоге… в итоге только и делаю, что тяну бабки из их заначки на учебу. Да еще… делаю это тайно! Позорище… благо хоть не в этот раз — в этот раз все честно!

И ведь не отплатишь им не как! Я предлагал! Тогда же, когда мы сообщили что должны съездить в столицу провинции, и что возьмем у них денег из заначки на это, я предложил им какую-нибудь вещь из подземелья на продажу в качестве компенсации…, но отец справедливо заметил, что такой вещи у простых работяг взяться просто неоткуда. И попытка её продать только лишь вызовет подозрения. А посмотрев досье на семьи, сопоставить два и два сможет и дурак.

Мать плакала, узнав, что мы уезжаем аж так далеко, отец хмурился, тоже не желая нас отпускать, сестренка их утешала, а я… думал, как вообще выкручиваться из всего этого. Деньги у нас, благодаря родительским накоплениям есть, для поездки на поезде снятия номера в гостинице на ночь, и возращения обратно хватит и части из той суммы что нам выделили, но… не хочу жить в долг и быть должным!

— Ты нам ничего не должен, — сказал на это все отец, и показал мне его часы артефакт, — эта штука стоит куда дороже тех денег, что ты взял.

И в принципе он прав, но все равно говененько осознавать, что мы объедаем родителей не только буквально, поедая еду, купленную ими, но и фигурально, тягая деньги из их заначки на свои нужды. Да, важные и нужные нужды — не развлечения! Но в первую очередь наши потребности, не их.

— Это все равно ваши деньги, — сказала мать нам на это, и кинулась обнимать и целовать сразу нас обоих, — мы их копили на вас, на вашу учебу, так что… — она всплакнула, — используйте их как стартовый капитал, верните и приумножьте! — попыталась она в некую высокопарность слов, и у неё это даже получилось, но слезы, текущие из её глаз, портили все впечатление.

Ехать до столицы провинции, города Ван, на экспрессе четыре часа. Выходит состав из города в шесть утра, прибывает на место в десять. Разбег по времени плюс минус пол часа — он может выходить и не в шесть, а в шесть пятнадцать, и прибывать не в десять, а без пяти — нужно узнавать точное расписание!

Если ехать туда же на машине, поездка займет минимум день. До города нет прямой дороги, только вкругаля, и по итогу — примерно восемьсот-девятьсот километров, и на авто это где-то восемь, девять, а то и двенадцать часов, и это если не делать остановок на пожрать и прочее.

Поезд же чешет под двести и за двести, пути для экспресса проложены пусть и с тем же кругом, огибая незаселенные земли, но в целом с минимальным количеством поворотов на пути-дороге. Так что домчимся мы до места с ветерком и без особых проблем. Разве что надо иметь ввиду, что поезд обратно идет в двенадцать дня и одиннадцать вечера, и родители настоятельно просили нас не ездить на ночном обратно, чтобы ни куковать по приезду домой посреди ночного города при закрытом вокзале.

Городской вокзал Сиэля работает с четырех утра, и до одиннадцати ночи, закрываясь на ночь, а поезд прибывает в три ночи, намекая на час кукования. Наши уверения о том, что мы пешочком добежим, домой забежим, они и не проснутся, слушаться не стали, умоляя просто снять номер гостинице где-нибудь там в Ване, переночевать там и уже спокойно с утра, на двенадцать дня, поехать обратно домой.

Ну или на два дня там остаться, город посмотреть. Нам даже всяких брошюрок-путеводителей надавали, с адресами и местами, что посмотреть, и маршрутами, как лучше гулять, чтобы все это успеть посмотреть.

Брошюрки правда старыми были, я бы даже сказал — древними! Но я как-то сомневаюсь, что музей великого бедствия, стоящий там чуть ли не с самого бедствия, куда-то мог переместится, съехать, или быть закрыт. Тоже самое касается и всех памятников, театров, и прочих культурных мест, которые всенепременно надо посетить, побывав в этой провинциальной столице.

Покупать билет на поезд заранее мы не стали, боясь кого-нибудь спровоцировать, кто узнает, что два таких-то охотника поедут завтра туда-то, и что-то захочет с этим сделать. Непонятно кому и зачем это может быть надо, но от греха подальше — лучше перебдеть.

Тем более что на сайте железнодорожной компании ВанЭкспресс всегда можно посмотреть количество свободных мест в их поездах, благодаря чему, я точно знал, что забитие поездов в потолок и отсутствие свободных мест бывает только в выходные, праздничные дни, и по случаю какого-нибудь аншлага, на вроде раскрытия пятнадцати порталов в раз.

Так что несмотря на то, что билеты на этом сайте можно и купить, и забронировать, этого я делать тоже поостерегся, ведь это было бы совсем глупо, и равно сильно признанию, кто наши родители. Зато идя на вокзал, мы с сестрой точно знали, что мест в поезде полно, и нам их точно хватит. Ну и болтали о том, в какой вагон их лучше купить — в головной или в хвостовой?

Сестра считает, что всегда лучше быть ближе к голове! А я же утверждаю, что из хвостового можно видеть весь состав и это довольно прикольно. Сестра парирует это тем, что поворотов дороги на пути экспресса почти нет и смотреть там нечего. Я отвечаю на это тем, что почти, не значит нет, а значит смотреть есть на что!

Так, болтая о ерунде, мы и добрались до вокзала. Зашли внутрь, протискиваясь через тугие, для обычных детей, двери, и замерли посредине с открытыми ртами — красиво! Высокий потолок, огромная люстра посредине свисающая с купала, лепнина… у нас в городе вообще много лепнины! В той части города, что условно старинная, и… там в основном бараки, без лепнины.

— Ну все, пошли. — вышел я из состояния «ооо!», или «мальчик увидел люстру!».

И слегка толкнув все еще отыгрывающею роль «девочка и лампочка» сестрёнку, направился в сторону касс.

Сестрица засеменила слетом, семеня своими ножками маленькими шажочками, и изображая самолет, расставив ручки в стороны. Разве что звука мотора нет! Не додумалась она его губами дуть.

— Брррр? — с усмешкой взглянула она на меня, когда я едва слышно изобразил, что должен делать маленький самолетик, идя на взлёт.

А вот у касс нас ждала серьезная проблема — высокая стойка! Ну почему они все такие… высоченные?! Ах, да, взрослые ведь тут все высоченные, вот и делают под себя! Без расчета на семилетних детей, которым до таких вещей и дела нет — недоросли! Пришлось вновь изображать из себя двухголового кентавра, вставшего на дыбы!

— Девочка? — обратила внимание кассирша на появившеюся пред её окошком девочку, — Тебе чего? — довольно грубо сказала она, и за озиралась по сторонам, как видимо в поисках её родителей, — А где твои папа и мама?

Вместо ответа сестрица словно фокусница выхватила из рукава карточку охотника, что тут же засияла, подтверждая подлинность — мы долго это тренировали! Это сияние! А рядом на стойку опустилась еще одна маленькая ручка с карточкой, что тоже начала сиять переливами. Моя ручка! Моя карточка! Карточкины переливы!

— Эээ… — замялась кассирша, хлопая глазами и недоумевая.

— Нам два билета до Вана на экспресс! — лучась улыбкой произнесла сестрица, и вынула из второго рукава деньги на проезд — Плачу наличными!

В результате билеты мы получили в середину состава.

— Гадина! — топнула сестрица ножкой от возмущения, невзначай расколов мраморную панель под своей пятой.

И заметив это, тут же ускорила шаг, уходя подальше от места преступления.

— Она ведь даже не поинтересовалась! — продолжила возмущаться сестра, — Куда мы хотим и как мы хоти ехать! Первый, второй класс… дала куда попало билеты и пофиг на все! Что за неуважение! Чта за… — она остановилась, и потрясла ногой, которой топала по плитке.

Туфелька на её ноге выглядела неважно — каблук раскрошился в крошево, и сейчас был просто куском мятого крошащегося пластика, кожзам туфелек порвался в нескольких местах, ну и в общем, кабзда пришла туфле тоже, а не только плитке пола.

Сестренка молча сняла пострадавшею из-за несдержанности туфельку с ноги, сняла вторую, и сунула обе мне в руки, чтобы я убрал их с глаз долой, от неё подальше, а сама осталась щеголять в одних носочках.

Не положено! — возмущаюсь я подобным аспектом, и увожу другую пару туфелек из дома, чуть ли не из-под носа у маменьки, собирающейся на работу.

— Мне кажется, или тут стояли туфли? — говорит она, почесывая затылок, но посмотрев на полку и так и эдак, решает, что показалось, — Наверное еще не проснулась, надо кофе хряпнуть, прежде чем идти собираться. Интересно, как там дети? — задает она вопрос как бы не впопад к прошлой речи и все так же вслух, общаясь больше сама собой, чем с кем-то еще, — Купили ли билет? Селили на поезд?

Выводящий из ванны зевающий отец, услышал только часть речи, и глянув на часы, пояснил:

— Нет еще, рано. У них поезд в шесть двадцать одну отправляется. Они, наверное, еще только до вокзала доехали.

— Бедняжки, в такую рань… такую даль… — всхлипывает мать, но берет себя в руки, и молча идет ставить чайник кипятится.

Сестра тем временем надела на ноги новые туфли, немного потопталась, растягивая кожу, ставших ей чуть маловатых туфелек, но вполне элегантно сидящих на ноге. А натереть мозоли, или еще что-то сделать сестрёнкой ножке, этим туфелькам не даст надетая на сестру броня из осиного металла.

— Наверное надо повоздержатся от резких движений, — шепчет сестренка себе под нос, и бросает взгляд на треснутую мраморную плитку, единственную средь всего идеального пола такую коцаную — мне и пол жаль, и туфли эти нравятся. Почему они, брат? — поднимает она на меня свои зеленые глаза.

— Чтобы тебя сдержать. — улыбаюсь я в ответ.

— Ты всегда такой. — беззлобно говорит она, и тихонько трогает меня кулачком в плечо, — Какие у нас места то хоть? Хоть не задом наперед поедим, я надеюсь?

— Там все кресла крутятся вроде, — припомнил я рекламные буклеты компании, — а места… в середине вагона.

— Ну хоть не у туалета и ладно. — улыбнулась сестра, найдя позитив.

— Там туалеты в середине вагона. — улыбнулся я в ответ, все испортив.

— Блин! — усмехнулась сестра, и глянула на табло, где показывают какой поезд подается на какой путь.

Для экспресса путь и платформа отдельные, так что можно было туда даже не смотреть по этому вопросу. Единственное, что там из важного для нас можно увидеть, это подали поезд под посадку или нет. Открыли ли двери, или еще идет обслуживание состава пред предстоящей поездкой.

Открыли, можно идти. В самый конец туннеля, на самый крайний путь, что расположен сильно отдельно от всех прочих. Высокая платформа, одинокий состав, ограждение с двух сторон, отсекающих поезд и расположенную подле него ремонтную мастерскую в миниатюре от всех прочих путей станции.

И это, как бы, не норма, следствие безопасности, или еще что-то такое-эдакое. Просто следствие того, что данный путь, мастерская, платформа и прочее, принадлежит совершенно иной фирме, чем всё остальное, вся станция, вокзал и пути. И они в контрах.

Тут и билеты то раньше продавались прямо здесь на платформе в маленьких будочках! Что сейчас торгуют снеками и всяким разным в дорогу. Ну или через сайт их тоже можно было купить. И вход был с совсем иной стороны, и через вокзал на данную платформу попасть было никак нельзя. Нужно было обходить, делая крюк, в несколько километров. Или заранее подъезжать с другой стороны, куда не ходил никакой транспорт — тоже, следствие войн компаний.

Но потом, они там как-то меж собой договорились. Почему и как — бес понятия. Хотя есть предположение, гуляющее в сети, что тогда, когда они там договаривались, как раз шло обсуждение проекта второй линии метро, и компания ВанЭкспресс была в очень близком контакте компанией, занимающейся подготовкой всех бумаг и проектов, и станцию метро, предполагалось как раз-таки разметить со стороны платформы экспресса, а не вокзала. И чисто технически, это было бы даже правильно! Ведь тот район лишён общественного транспорта! Там должна быть станция метро! Правда метро в итоге заглохла, зато на вокзале города стало возможно купить билеты на экспресс.

Двери вагонов уже были раскрыты, приглашая пассажиров внутрь. Самих пассажиров было не много, середина рабочей недели, в столице тупо нечего делать — не работать же там, в самом то деле?! А если и работать, то и жить там, а не тратить на билет по сто пятьдесят Юнь в один конец.

Благодаря тому, что наш вагон был почти что в самой середине состава, идти нам от выхода на платформу до нужного места всего ничего, и мы можно сказать — сразу попали куда нужно! Правда… улыбчивая девочка контролер-проводник у входа, смотрела по большей части сквозь нас, ожидая, когда же наконец на платформу поднимутся наши родители, с которых и нужно будет спросить за детей, и которые явно просто задохлись на подъёме.

— Кхм! — кашлянул я в ладошку, и эта дама с фальшивой улыбкой, на словно бы пластиковом лице, наконец опустила на нас свой взгляд, всем своим видом говоря «вы что-то хотели?».

Сестра вместо ответа подала ей наши билеты, и та рефлекторно их приняла и даже пробежалась глазами по строчкам, выхватывая главное. Но прежде чем успела что-то осознать или спросить, судя по всему опять про родителей, сестренка сунула ей под нос свою карточку, что вновь засияла — не зря мы тренировались! Ой не зря! Две недели времени тайника только это и делали, что мучали карточку! Но не зря!

— Э… — проговорила дама, и увидела какую-то семейную пару, степенной походкой выплывающие на перрон из входа в туннель, мило воркуя меж собой, не замечая ничего вокруг, но куда-то все же идущих «на автопилоте».

Но прежде чем контролер-кассир успела что-нибудь отчебучить, видя, что парочка рулит куда-то в нашу сторону, я тоже подсунул ей свою карточку, что так же засияла переливами.

Девица тупила секунд десять, глядя на две светящиеся карточки, но потом все же что-то сообразила. Или скорее стала действовать на рефлексах, и достала аппарат считывания, которым можно пропикнуть электронное удостоверения личности или проездной билет — тут и такие есть!

Считыватель успешно считал наши данные, и подтвердил, что мы это мы, и что у нас действительно есть билет. Наверняка и места указал, но мы их и так знаем.

— Проходите. Ваши места двадцать второе и двадцать третье, справа по ходу движения. — сказала нам девушка, делая это почти рефлекторно, и переключила своё внимание на подошедшею пару, — Здравствуете!

Правда пара оказалась не из нашего вагона, а аж из первого, но это уже не суть важно — мы зашли в поезд, нашли наши места… у туалета! За туалетом, если точнее! И вольготно разместились на них.

Вид от сюда никакой — впереди туалет! Место из-за него тут тоже немного, полочек и столика почему-то тоже нет, хотя за каждым креслом есть — видимо следствие того, что кресла тут вращаются вокруг своей оси, и при движении обратно наши кресла упирались бы в стену сортира.

Окно чуть в стороне от нас, и в него хорошо смотреть нашим соседям за нашими спинами. Место, опять же, на проходе, если так можно сказать, и входная дверь почти рядом. И…, но есть и плюсы! Никто спереди не придавит сиденьем!

— Ага, — согласилась с моими доводами сестра, — и можно пинать стенку впереди сколько вздумает.

— Не вздумай! — даже слегка напугал её я, — пробьёшь её нафиг, если пнешь. — проговорил я чуть тише, видя, как на нас стали обращать внимание окружающие люди, — это тебе не дома кроватку пинать, тут стенка тоненькая.

Сестра неловко улыбнулась, а соседи непонимающе стали поглядывать на нас. А я поглядел на третье сиденье в ряду, прямо рядом с собой, ближе к проходу и уже по сути на проходе, так как сворачивающие к туалету спешащие граждане, огибать это кресло будут с явной неохотой. И скорее будут перешагивать, чем огибать.

И если мне не изменят память, то на плане занятых мест на сайте компании, это местечко уже было занято. Возможно я путаю, и это иной вагон, но… я тогда еще обратил на это внимание, подумав, кому это так захотелось сидеть прямо возле двери сортира?! Оно, это сиденье, ведь обычно напротив, всегда пусто! И похоже я это скоро узнаю кто — девочка кондуктор объявила компании людей у входа их места, и одним из них оказалось место прямо рядом с нами.

И это место занял… таааа…аа… какой-то киндер лед пяти! Судя по расцветки одеяния — девочка, но это не точно! Красный цвет довольно нейтрален, и может принадлежать как женской, так и мужской одежде. Но то, что я понял ну ооочень быстро, это то, что ко мне рядом посадили жопу с шилом. Непоседа! Громкая головная боль, и… наш личный мучитель на ближайшие четыре часа пути.

Поезд тронулся, начав быстро набирать ход. А существо слева от меня, будучи наконец оставленной в покое своими заботливыми родителями, и тем, что буравящая его взглядом Лина отвернулась к окну, силясь хоть что-то разглядеть, туже потянула ко мне свои ручки. Залезла на сиденье с ногами, словно какая трех-двухлетка, пачкая обивку, и поползла прямо на меня.

— А ну брысь! — взревела сестра в этот миг обернувшись и увидев такое «чудо», и чуть в одно движение не размазала это человеческое существо в набор красно-серой краски.

А не размазала она девицу-мальца, уже ступившего поставить на мои ноги свои ручки, только потому, что я перехватил руку сестры, движущеюся на скорости в треть от звуковой, своей рукой. И я, не двигался столь же быстро, просто сумел предугадать движение, «атаковав» на опережение, начав действовать еще до того, как сестренка загрузилась, приняла решение убить. Пусть и приняла его… явно несознательно.

Сестра тяжело задышала — такое ускорение не далось ей бесплатно! У неё сейчас наверняка множественные внутренние разрывы, кровотечения и порванные связки. Вон, и кровь в уголках губ заметна… и сердце колотится как бешенное.

И глаза бешенные, смотрящие с яростью на девицу-не девицу, стоящею на моей ноге, что явно даже не заметила угрозы, и словно все та же трехлетка, несмотря на размер тела и пропорции, лопоча что-то там свое, подумывает продолжить свое движение дальше «на коленочки» грязными ботиночками.

— Убью. — шипит сестра сквозь зубы, стараясь сдержатся и не начать блевать кровью, хоть и очень хочется, и даже не пытается высвободить свою руку из моего захвата.

— Аху? — выдает существо, поднимая к ней свои глаза, — Сестренка ага, ога? — садится на коленочки на кресло рядом со мной, частично задевая мою ногу, и вытягивая верх свои ручки, тянет их к Лине.

Видимо просится на ручки! А сестрица тем временем, с трудом подавляя гнев и эмоции, смотрит на меня, на наглого ребенка. Вновь на меня… усилием воли подавляет бушующее пламя, но не может остановится от действий.

Я, смотрю на великовозрастную ляльку своими глазами, и та смотрит в ответ. Тянет ручки уже ко мне.

— Ага, ага! — тянет ручонки, и делает вид, словно бы я ему что-то должен.

Поиграть, понянчится! Просто быть забавой для балованя. Но я лишь улыбаюсь, не стремясь играться с младенцем. Я… видел их уже слишком много за свою жизнь. И я сестре, когда её создавал, впихнул кучу кучную знаний, чтобы не нянчиться с ней как с младенцем.

У меня… за мою прошлую жизнь было множество детей, своих, и тех, что были мне как дети. Люди, не люди, куклы… в моих глазах воспитание младенцев стало чем-то неоправданным, вложением сил и средств, что себя не окупают. Ведь за младенцами нужен ежечасный уход, масса времени вокруг них, пусть и недолго в масштабах жизни, а потом… они вырастают, взрослеют, умирают…

И если взрослым, что я брал в ученики, достаточно небольшого наставления, то вот детям — нужно куда больше, и не только в плане знаний, но и вообще, внимания, опеки, любви. И они привыкают к этому! И я привыкаю к ним, и продолжаю быть рядом, даже когда детине за полтинник, а у девочки, уже у самой девочки во внуках.

А потом… они умирают. И их дети умирают. И внуки. И правнуки… и ладно если так! А то, некоторые из них, некоторые из моих детей, считают, что я должен им не только знания, любовь и заботу, но и силу! Должен… делится! Должен отдать своё, потому что у меня есть, а у них нет, и нужно все поделить поровну.

И я делился! Охотно и много! И… были и те, кому этого всего было мало! Они хотели ВСЁ! До капли… да, были и такие. Но были и те, что попроще — они просто хотели жить вечно! Или мира во всем мире. Или еще чего-то такого подобного, нереалистичного, идеализированного.

Я… наверное так себе родитель! Потому что дети, вырастая, не обретали моего могущества. А их любовь ко мне, как к родителю… частенько была явно какой-то нездоровой. И не уверен, что Лину эта участь минует — она еще просто не доросла! И ей я, как и прочим, даю всё для развития! Но… не приношу готовое на блюде. И начнет ли она считать, что должен? Как и некие иные, что… должен… должен… должен…

Я… убил многих своих детей, пытавшихся меня убить. И настоящие средь них были, те, что родные, и появились у меня еще в те времена. Когда я был слаб, и мог иметь своих детей, и нет, приемные, или созданные, игрушки, и я так и не понял, почему у меня все получается «вот так», и почему дети мои, либо просто «уходят», либо уходят, чтобы вернутся и попытаться убить, а иногда и свершить задуманное.

Я потому и сидел в одиночестве, плывя по течению последние годы ТАМ, в прошлой своей жизни. И потому то и создал себе сестру с самого начала, надеясь, что хоть такое вот появление на свет товарища по жизни, все изменит. Что сестра, будет развиваться вместе со мной! Будет товарищем! И не попытается меня убить после всего, не видя в этой ни цели, ни смысла.

И мне сейчас точно не хочется возится с избалованным ребенком, что явно отстает в развитии от возраста, и не знает слова «НЕТ!». Так что когда это существо, не получив своё, не получив внимания, вновь полезло мне на коленки, игнорируя злобный взгляд и шипение рассерженной кошки от стоящей рядом сестренки, я просто аккуратно сдвинул с себя карапуза, усадив обратно на кресло.

Это, правда, его-её не убедило и не остановило, и малышок, вновь взобрался мне на ноги. Встал на мои колени своими, став о росту, по высоте, даже выше моей головы! И еще и начал тянуть ручонке к Лине, что все так же стояла с занесенной рукой, удерживаемой мной, пуская кровь лопнувших сосудов из уголка губ.

Захотело дитё, чтобы девочка тоже поучаствовала в ласке! А мальчик и вовсе, может быть просто за подставку! Его, меня, этот чемодан и вовсе перестал замечать, ведь я, хех, буквально ниже по социальной лестнице.

Сестра, глядя на это, стискивает зубы.

— АГУ! — требует ребенок, что по размеру, не сильно то меньше наших тел, и стояли бы мы на ровном полу рядом, был бы нам где-то по грудь. — Агу агу! — разве что не топает ножкой это существо, мылясь встать на мои колени ботиночками, — агу! — привстаёт, что срывает тумблер у сестры, что более не в силах сдерживаться и бездействовать, глядя на подобную наглость.

Брезгливо берет тянущее ручки существо за шкварник, поднимает его вверх, словно нашкодившего котенка, а вернее — словно грязный подгузник! Двумя пальчиками! И почти что кидает этот подгузник через сиденье, туда, где расположились его предки — мать, отец, и мать матери, что мирно болтали меж собой всё это время, игнорируя происходящее на ряде впереди.

Дите, что впало в состоянии оцепенения еще в момент поднятия в воздух с колен, приземлилось точно на коленки к своей матери, что такого явно не ожидало, и чуть было не скинула с себя с брезгливым видом этот явно пользованный «грязный мерзкий памперс, прилетевший откуда-то спереди!».

В следующий миг прошло осознание, раздался визг двух глоток, матери и матери матери. Разделся плачь дитя, что ничего не поняло, и летело и приземлилось без травм и ушибов, и на мягкое, но по случаю, решило пореветь — не, ну а че?! Все кричат? Что-то происходит? Ревем!

Крик бабушки «Да как вы смете?! Совсем офигели?!», пока мать дитя продолжала орать «на визг!», существо на её коленях — реветь, а Лина спокойно стоять, виднеясь из-за сидений разве что в щель между ними — роста у неё, сильно меньше, чем высота у кресел поезда.

А в следующий миг, папаша и единственный мужик курятника, с криком «Ах вы суки!» оббежал, да почти перепрыгнул сиденье! Схватил меня за ворот, и со всей силы и размаху стал наносить удары по лицу.

Успел сделать аж три удара! В нос, с которого его кулак тупо соскользнул, попав в правую щеку, с силой, что выбило бы ребенку зубы. И куда-то под глаз с той же правой стороны аж два раза, что бы вполне могло оставить трещины на кости и сделать сотрясение.

Хотя неправильно будет рассуждать о «куда-то», потому как размеры его «кулачка» в ширь, почти равняются половине моего лица, если не считать лоб за его часть. А если считать… то будет ровно треть! И удары у него были явно поставленными! С чувством, с толком, с расстановкой… удары человека, привыкшего не бить, но избивать людей.

А еще он одаренный, пусть и совсем слабый, что возможно его силу даже не сумели зафиксировать сенсоры, хотя он скорее просто давно не мерялся, и не знает, что пробудился. И эта «слабость», делала его невероятно сильным на фоне простых людей, и он наверняка никогда не проигрывал в драках. И вряд ли он когда-то бывал хотя бы в самом заштатном подземелье! Или общался хоть сколько-то много хотя бы со слабыми охотниками, умеющими контролировать свои силы.

Иначе бы… он бы заметил вспышки маги, что шли от нас, как при «столкновении» с его ребёнком, тогда, когда он нас еще даже не видел, но мы уже что-то сделали с его киндером, и Лина злилась, так и происходящие сейчас, при каждом ударе, и контакте его кулака и моего лица, когда кинетика, преобразуется в ману.

Но он этого ничего не заметил, а вот сестра, наверняка видела каждый его удар как в кино на замедленной сьёмке. И когда этот вселенский отцедебил, скаля лицо в безумном оскале мести за чадо, что посмели обидеть, замахнулся в королевском замахе для еще одного смачного удара по мне, наверняка целясь в челюсть или во все тот же глаз, в его лоб плавно, и нежно, вошло каменно-стальное копье.

Мужчину отбросило от меня в сторону, швырнуло в коридор, в проход меж сидений, заставило сложится пополам, с ногами под спину, с вознесенными к потолку глазами и торчащем из лба оружием, вошедшего в плоть и кость лба, только на длину наконечника.

Он мертв, мгновенно, без шансов. Оружие нежно прорезало ему весь мозг, и даже крови не пролилось в итоге. Сердце его уже встало, и его теперь уже не спасет ни один известный мне целитель.

Глава 12

Бабка деточки, встала из-за сиденья, чтобы посмотреть, что тут происходит, а вернее — как любимый зятёк решает проблему! И непонятно даже, желает она остановить излишне ретивого криком в стиле «Серж! Не надо!» или наоборот, поддержать — «Бей их! Бей! Так их! Как они посмели нашу кровиночку так обидеть?!».

Но увидела она уже лишь труп зятя в проходе с копьём во лбу. И она наверняка слышала звуки ударов и видела, как шатается кресло, на котором я сидел, но вот самого момента, когда все «кончилось» не видела точно.

— Ну что там? — поинтересовалась мать чада, обращаясь в застывшей бабке, оцепеневшей так же, как и большинство людей в вагоне, видящих все или увидевших результат, — Он там разобрался с ними? — скривила она носик, но видя в ответ лишь ошарашенный взгляд, отложила ребетешку в сторонку как игрушку, и соизволила сама посмотреть, вставая с сиденья.

Некоторое время искала мужа, сначала на сиденье спереди, где-то тут, бьющим меня-проблему. Потом рядом, у нас под ногами, видимо побитым-не сумевшим решить, потом поглядела вдаль по коридору вдоль туалета, видимо подумав, что муж просто ушел.

Взглянула вбок от себя, подумав, что он уже возвращается, и потерялся из виду возле сидений. И хотела уже оглянутся назад, но тут взгляд зацепился за стоящее вертикально копьё. И взгляд опустился на то, из чего оно торчало.

— ВИИИААА! — раздался оглушающий визг, и в вагоне все зашевелились, оживая, словно бы сбросив ступор и наваждение.

А потом дамочка потянула руке над спинкой к моей сестрёнке, все так же стоящей на ногах у своего кресла.

— Ты… — прошипела она словно змея-гадюка.

Не знаю даже, хотела ли она схватить Лину, за волосы ли, за одежду ли, или сразу бить начать, как её муж, или одновременно, но культяпки свои потянула, да недотянула. Появившееся из плеча сестры копье, пробив одежду на плече, воткнулось тетке точно в рот.

Но не убило, нет! Застряв меж зубов, срезав часть из них и часть губы, она остановилось не дойдя даже до глотки. Однако успешно заставило дамочку застыть на месте, замерев с копьем в пасти.

— Заткнись, дура. — прошипела сестра, у которой в уголках губ были капли крови, и наверняка во рту кровь тоже была, — Или отправишься вслед за мужем.

Копье вернулось в плечо сестры. Дамочка, стала медленно оседать, притягивая к себе трясущиеся руки. К своему лицу, к своим губам… раздался новый крик-визг, и вагон, что вновь замер вместе с оборвавшимся криком, вновь ожил.

Ожила бабка, скрывшись за креслом вместе со своей дочурки и кажется желающая оценить повреждения. Ожил народ — кто-то заорал, кто-то зашептался, кто-то поспешил скрытся за сиденьями.

Прибежала контролер-кассир-проводник, причем не та, что садила к нас в вагон, иная, и поживее что ли — а ту куда дели? куклу пластиковую. Зато у этой можно сразу отметить профессионализм — она сразу и без страха кинулась к рогатому телу, но осознав, что оно мертво, даже прикасается к нему не стала, начав смотреть по сторонам, ища причину смерти. Верне, того, кто это сделал.

Сестра к этому моменту спокойно села на своё место, будто ничего и не было, с беззаботным открытым детским лицом, пытаясь внутри себя совладать с бешенным ритмом сердца и дыханием, а также тем, что кровь, текущая в рот, и не думает останавливаться, как плата за спонтанное ускорение.

Девушка проводник посмотрела на нас, я посмотрел на неё, сестра — проигнорировала, будучи занятой своими проблемами. На лице проводнице отразились вопросы, но не было ни страха, ни упрёка, просто сухой интерес следователя, и не более того. Как? Почему? Зачем? И ничего иного не читалось по её мордашке.

Возможно, в глубине себя она думает о ситуации совсем иное, может и боится, может и гневается, вот только все это своё, оставляет при себе, надежно скрывая за маской ответственного работника. А возможно ей это все и не впервой — мы не первые охотники, пользующиеся этим поездом. И вряд ли первые такие несдержанные. Очень вряд ли.

— Уберите это. — коротко сказал я, кивнув на тело,

И тут же пояснил, хоть меня и не просили, не спрашивали даже своим видом или намеком, а не то что словами:

— Он напал на охотника. За что и поплатился. Жизнью.

— Да как вы смеете! — выскочила из-за сидений бабка, словно шут из коробки, — Вот так вот обрывать чужие жизни! Да вы вообще пон… — заткнулась она, оборвавшись на полу слове.

А в её рту разместилось копьё. Оно не нанесло ей урона, просто туда легло, не позволив закрыть пасть и стиснуть зубы после очередного раскрытия и произнесения звука. Просто затычка, кляп, об который можно порезаться, если неловко дернутся.

— Напади на меня, и я отправлю тебя к зятю, — сказала сестра ровным голосом, из приподнятой руки которой торчало копье, и если она хотя бы чуть дрогнет конечностью, то это копье легко порежет щеку еще не старой женщине с внучком, — Ну же, давай, — выгнула сестренка голову, смотря на старуху снизу-вверх, — Вот она я, убийца твоего дорого зятя, что же ты медлишь? Я вся твоя!

Бабка в ответ боялась даже пошевелится, ведь остроту клинка в её рту, уже успел оценить её непоседливый язык, порезавшись просто двигаясь чуть-чуть из стороны в сторону. Она сейчас даже сглотнуть слюну не может без риска пропороть себе небо! И того и гляди, захлебнется своей ярость… слюной, натёкшей в её рот.

— Не можешь. — грустно сказала сестренка, убирая оружия, втягивая его внутрь себя, и опуская руку, — Жаль. — сказала она все тем же ровным и без эмоциональным голосом, что и всю речь до этого.

И я наконец отпустил руку сестрицы, и Лина, тихонько дрожа всем телом, положила голову на моё плечо, навалившись на руку. Сиденья поезда для нас почти что кресла-кровати, так что она так может и поспать, но вряд ли сумеет в таком состоянии. А я вернул своё внимание немного побледневшей, но все так же беспристрастной проводнице.

— У вас тут есть камеры, — кивнул я на камеры видеонаблюдения, расположившиеся прямо пред дверью туалета, и смотрящие сразу на четыре стороны — вход, в туалет, когда открывается дверь, и в две стороны вагона. — Посмотрите все сами, передайте куда следуют. Ну и пусть заберут тело на ближайшей станции чтобы не начало вонять.

И сказав это, я, сожалением и с неудовольствием сестры, отодвинул её от себя обратно на её сиденье, Встал, и подошел к трупу, вынул копьё из его лба, и потянул его в руку, убирая обратно в тайник, в арсенал сестренки.

— Это наше, — прокомментировал я, ни к кому не обращаясь, и сел обратно на место, вновь навалив сестрицу на своё плечо, — ей плохо, пусть отдыхает.

Народ зашептался, но так, тихохонько, чтобы мы не услышали и вообще, не сильно отсвечивать. Забурлили различные мнения, кто прав, кто нет, стали обсуждать кто что видел, и что вообще было, подключая сплетни и домыслы.

Оказалось, что большая часть видела лишь то, что какой-то мужик кинулся к нам, а потом отлетел с копьём во лбу. Что он там делал мало кто видел, но мелькнувший кулак заметили, да, и это для нас главное — будут хоть какие-то свидетели.

А еще с обсуждением, пришло узнавание Хто мы такие, и что оказывается, они едут в одном составе, одном вагоне, с трех звездочными охотниками «Адские Дети» в две рожи чистящие подземелья пятого и шестого уровня.

Правда, по части последнего, что-то было не так — блуждала ну очень устойчивая теория, что подземелья пятого уровня чистили не мы, а какая-то иная группа «Вепри», обитающая как раз-таки в городе Ван, столице провинции, и которые якобы все и сделали, а мы только примазались, используя для этих целей подкупленного администратора офиса некую Бину. Якобы мы с ней давно работаем, и вообще фальшивка. А все это «вокруг нас» просто пиар ход.

На тот вопрос, а какого фига мы тогда тут вполне реальными копьями кидаемся и реальных людей убиваем, собеседнику нечего толком было ответить и шло какое-то тупое виляние, зато как аргумент всему этому вилянию, подтверждающему правоту, приводилось то, что Бину то арестовали! И дело уже идет до суда за мошенничество! И что мол вышка грозит этой Бине! Или трудовой лагерь для одаренных.

И вот на этом моменте я напрягся — это как? А кому я свой долг отдавать буду, если её там убьют?! Хотя это вряд ли — одарённых слишком мало чтобы ими так разбрасываться! Даже конченых маньяков не убивают зачастую, а как-либо используют. Исключения совсем ненормальные и неконтролируемы.

Те, что владеют слишком опасными силами и не идут на контакт. Те, кто пал в бою при задержании или при попытке буйного утихомирить. Ну и те, кто банально пятерка, что тронулась умом и пошла куролесить — такого остановить может только другой охотник с пятью звездами или даже несколько таких, и они, даже если сумеют успокоить психа не убив, не оставят такого в живых — кому надо, чтобы за тобой, почти божеством в реалиях страны, пришло другое такое божество, да еще и тогда, когда не ждёшь, удара в спину? А никакая тюрьма пятый ранг не удержит.

Пока я слушал пересуды и думал о том, как и кому я буду вручать презент, если Бину посадят в тюрьму, лагерь, или отправят на исправительные работы в колонию или еще куда, пришли еще люди из поездной бригады, и стали осматривать тело. Не сильно то пристально и внимательно — все было итак очевидно. И к нам их внимание ограничилось лишь одним словом:

— Сам напал?

Что и вовсе пропал, получив от меня ответ, что да. После чего они удалились, а мы остались, и я продолжил слушать происходящее вокруг.

За спинкой сиденья рыдала дамочка, всхлипывая и подвывая. Время от времени стукая головой в спинку сиденья — хоть как-то мстит. Бабка, чуть отойдя от шока, пыталась как-то её утешить, но лишь нарывалась на грубое отпихивание в ответ. Дитятка на сиденье отца… дитятке было все равно! Вот вообще! И на мать, и на баку, и на мертвого папку всё так же трупом лежащего в коридоре! И на нас, по факту, тоже — мы далеко, через сиденье.

Она, оно, что-то там такое, пол которого не получалось определить ни по одежде нейтрального фасона, ни по прическе средней длины, что может быть, как у мальчика, так и у девочки, ни даже по лицу, что тупо детское круглое, поползло в проход на четвереньках, встав лишь на мгновение — этому существу что, реально три?! Не верю! Оно по размером и росту не настолько сильно отличается от нас! Самый минимум! Минимум! Минимум четыре года! Да и, говоря откровенно — дети в три уже во всю бегают и прыгают! А не агукают и ползают. Год? Даже не смешно.

Существо доползло до мертвого отца, залезло прямо на него, и хотело используя метрового папку как стульчик, забраться на сиденье к нам через высокий подлокотник. Но было перехвачено под ручки какой-то дамочкой с чутким сердцем, и возвращено обратно на своё место, после чего дама убежала обратно почти в самый конец вагона, где сидела и откуда пришла-прибежала.

Вот только было это давно! С того момента существо на место возвращали уже не единожды! И из прохода коридора почти от самого конца вагона, и со все того же папки снимали и не раз. Один раз один мужик даже подсовывал ребенка в руки бабке, со словами:

— Следите за ребенком! А то опять что-нибудь случится!

Но вместо благодарности и принятия, или даже глупости «Сами разберемся!» получил совсем уж жесткую грубость от маки дитя, произнесённую ею не поднимая лица.

— Пошел в жопу козел!

И сказано это было громко, на весь вагон, но с коверканьем слов почти до неузнаваемости, из-за поврежденных зубов и порезанных губ.

— Свали в туман пока я добрая. — проговорила эта дама уже едва слышимо, и сквозь слезы.

Мужик на все это ничего отвечать не стал, и под взгляд бабки «Вали-вали давай!» действительно свалил. А киндер после его ухода опять уполз, был пойман кем-то во второй половине вагона, схвачен, усажен рядом с собой на чужое место, а потом и на коленки чужой женщины, и… начал навзрыд орать и реветь, заливая все пространство щедрым детским плачем и всхлипыванием.

— Мы же такими не были, да? — поинтересовалась сестра, слушая эту симфонию, и выходя из состояния полубреда, в котором болталась всё это время, — Такими громкими и шумными…

Я помотал головой, в знак отрицания — не были мы такими, даже когда только родились, так не орали. Да и после, не считали слезы прям очень уж эффективным средством манипуляции — некем было манипулировать, родители были целыми днями на работе, а ночью надо было спать самим, и давать спать им.

Но это чадо явно жило в совсем иных условиях! И даже сейчас, после всего, мамка дитя, потерявшая мужа, сидящая за спинкой моего кресла, и все так же роняющая слезы и кровь из порезанных губ, каждый раз вздрагивала, слыша очередные переливы и всхлипы орущего дитя.

Словно бы порываясь встать! Словно бы желая пойти и разобраться! Чуть ли не с кулаками! Или мужа послать это сделать! Да только он мертв. А бабка так и вовсе порывалась, но не могла этого сделать, будучи зажатой у окна своей дочерью, и не рискующая начинать орать на весь вагон «Кто там деточку до слез довел?!» из-за нашего существования, боясь за свою шкурку и рот.

А детка орала! Детка надрывалась! Средь людей уже пошли тихие переклики «Да заткните вы её уже наконец!» и выкрики «Этот кошмар когда-нибудь кончится?!» непонятно что под собой подразумевающие. То ли столь громкий крик, то ли то, что мы можем встать и всех поубивать из-за него.

Пришли люди из поездной бригады, тоже озаботившееся криком. Пришли они конечно не потому, что деточка кричала, но работать в таком шуме было тяжело, так что деточке дали таблеточку — четвертиночку! Но поскольку деточка всё рано не заткнулась и раскрасневшимся лицом, и брыкающимся комком на чужих руках продолжала верещать, деточке поставили укольчик, и деточка наконец заснула, успокоившись.

А еще проводники, тихо переговариваясь меж собой, оттащили тело мужчины с тонким резом во лбу в сторонку от прохода, к площадке перед дверью и туалетом. И стали паковать его в специальный плотный полиэтиленовый мешок — как видно подобное тут явно не впервой! Раз такие мешки есть в наличии у поездной бригады.

Так же они обратились к дамочкам за нашими спинками, общаясь при этом полушёпотом, словно бы боясь нас побеспокоить, или просто имея такую привычку общения, успокаивающе-расслабляющий почти интимный доверительный шепоток.

Для начала они выразили свое понимание ситуации, и положения людей, и попросили несмотря на все это, не вставая со своего места, во избежание травм, ответить на пару их вопросов. Так же предложили успокоительного и обезболивающего если надо, хоть в местном варианте «блокады», хоть в общем.

Дамочка за лавкой от препаратов отказалась, чуть было не послав, шепча «Знаю я ваше понимание! Нифига вы не понимаете!», но все решила послушать проводников, да вид приняла вполне подобающий леди, несмотря на потекшею пандой косметику и порезанные губы.

А еще я понял, чего это она тут не верещит от порезанных зубов, с их то нервными окончаниями, чувствительными ко всему — протезы! Керамика у неё там впереди! Выбили ей зубы что ли?! В этом мире, в этой стране, несмотря на плохую воду, кариес штука редкая, и гнилые зубы тоже. Так что лишится «передка» можно только если очень постараешься, или из-за травм, или из-за отсутствия денег на стоматолога в нужный момент.

Видя, что тетка приняла нормальный вид самостоятельно, проводник… или кто там он? Зам начальника состава, да? Судя по бейджу, не стал настаивать на применении лекарств — ему же проще и легче! А мадама, приняв вид горделивой королевы, поинтересовалось у него, глядя прямо в глаза, с видом таким, словно бы ничего не было, в неё не тыкали копьем, её губы не имеют вертикального реза, и она вообще, вновь на коне:

— Что, с ними, будет? — проговорила она шепелявя и чеканя каждое слово, чтобы лучше было понятно, несмотря на далекое от чёткого произношение.

И она не поворачивалась к нам, не кивала, не смотрела, ничего! Продолжая пялится в глаза зам начальнику, однако всем и ему, было понятно, о ком идет речь. И ответил он на этот вопрос оооочень интересно:

— Если господа охотники не будут заявлять на…

— ЧТО?! — взревела дама, соскакивая, но мужчина силой её усадил. — Да убери ты от меня свои культяпки! — сбросила она его руки со своих плеч, пылая гневом, и внешним видом походя на коня, готовым пустится вскачь, — Козел пахучий! Что ты там сказал? Если они…

— Успокоитесь, пожалуйста. — проговорил мужчина.

— Да ты, фглать, хоть понимаешь с кем говоришь?! — взревела она не по-детски, вновь привставая из-за сиденья и нависая над стоящим в полу сгибе мужчиной в полный рост, — Я… — и осеклась, глядя на тело в мешке у входа, — Я… что с ним будет? — изменила она вопрос, и чуть остывая, села назад.

— Может всё-таки успокоительно? — поинтересовался мужчина из поездной, понимая, что разговор будет долгим и садясь на место ныне свободное из-за мертвеца.

— Отвали, — коротко говорит дамочка, и отворачивается от собеседник.

— Вам задали вопрос! — практически взревела бабка, решив взять слово вместо дочурки.

— Тело снимут на ближайшей станции.

— Как так?! — вновь подала голос, и вновь громко, чокнутая дамочка, — Мы едем до Вана! Мы там живем! Как вы смеете, отбросы…

— Тело будет снято, — отчеканил зам начальника. — Поезд возит только живых. Вы можете продолжить ехать.

— Да вы… — вновь хотело что-то сказать дама, но вновь замолкла, уставившись куда-то в сторону выхода, и на лежащее у него тело.

И начала пинать ногой сиденье, за которым я сидел!

— Пожалуйста, не надо так делать! — практически взмолился зам начальника.

— А что? А почему? — начала ехидствовать деваха, начав пинать сильнее, — А че ты мне сделаешь, а? А вот останови!

— Дочь, прошу… — вдруг переобулась её мамка, — Остановись…

— Да мне уже все равно! — ехидно проговорила дамочка, пнув спинку особо сильно,

А зам начальника дал сигнал своим подчинённым-проводникам тащить успокоительные и срочно.

— Я теперь же просто обычная девка! Ха-ха! — кажется, у дамочки началась истерика.

— Дочь. Ну не накручивай себя! — взмолилась старушка, желая успокоить дочурку, но почему-то боясь к ней даже притронутся, обнять, остановить, успокоить, или еще чего, — Ну подумаешь… найдешь себе иного хахаля! Побогаче! — покивала она сама себе, — Да еще богаче. И…

— С ТАКИМ ЛИЦОМ?! — практически выплюнула дама, перестав колотить сиденье, и указала обеими руками на своё рыло.

И рыло это было… ну такое себе! И на фоне плывущей косметики, которой там была целая тонна, слегка порезанные и не особо то и сильно кровоточащие губы, не выглядели чем-то уродским. Можно даже сказать, были милыми и дополняли образ! Образ удивленного жирафа.

Но мать дуры похоже увидела что-то иное, или же это самое, но лицо её приобрело выражение «не могу врать» и дочка-дурочка всё поняла — фигли ей светит новый богатенький хахаль. А потому — продолжила пинать.

Но успела сделать всего один пинок сиденья, как сестра, что лежала на моём плече, больше не выдержала такого издевательства, и со вздохом поднявшись, высунула мордаху из-за спинки кресла.

— Тебе жить надоело?! — поинтересовалась она довольно ровным голосом.

— Да! — провопила дамочка.

— Доча! — взмолилась бабка, смотря то на неё, то на мордаху моей сестры.

— Да сучка! Надоело! И все из-за тебя, уродина ты мелкая! — продолжила нарываться дура крашенная, а замначальника знаками показал своим людям тащить живее препараты, так как еще одного трупа в поезде ему ну совсем не хотелось.

И его подопечные уже бежали к нам!

— Ты, хквать, и дочь фглати, испортила всю мою жизнь! Разрушила мой брак, к которому я так долго шла! Моё лицо, над которым я так долго работала! И теперь спрашиваешь, надоело ли мне жить?! Да я… — и осеклась, так как ей в плечо, прямо через одежду воткнулась игла, — Что вы нафиг делаете?! — обратила дама внимание на новую проблему и отпихнула от себя наглых людишек.

Выдернула из плеча шприц, что уже не имело значения, так как он уже был пуст, благодаря профессионализму ставящих укол. По сути, они его выдавили в неё еще в тот миг как воткнули, и у дамы не было шансов выдернуть иглу до того момента, как лекарство влилось в неё — она заметить то успела лишь тогда, когда уже все было кончено. Высший пилотаж!

— Да как вы смеете! — отшвырнула она шприц куда-то в вагон, чудом не попав в кого-то из пассажиров, угодив иголкой в кресло рядом с человеком, — Да я! — соскочила она и пошатнулась, — Я… — и упала обратно на сиденье, а взгляд её начал плыть, — Я… — она начала окончательно терять сознание.

— Тройная доза с маглиментами, — проговорил человек, ставящий укол, обращаясь к своему начальнику, — Такое даже охотников единичек вырубить может! Правда, — почесал он свой затылок, — ненадолго. И стоит дорого. — шмыгнул он носом.

— Все правильно. — одобрил его действия зам начальника поезда, — Иначе… — он поднял взгляд на мою сестренку, все так же смотрящею на них из-за спинки сиденья, — у нас бы на труп стало больше.

После этого он встал и обойдя сиденья обратился к нам:

— Прошу прощения за произошедший инцидент. Мы уже отсмотрели записи с камер, и пусть, там плохо видно саму суть произошедшего, однако то, что убитый нанес или пытался нанести удары по вам видно отчетливо. — склонил он голову в поклоне извинения, а бабка на заднем сидении стала бледнеть, — Наша компания, не имеет к вам никаких претензий. Так же мы передадим все материалы дела, такие как записи с камер и показания сотрудников, в ассоциации охотников и в правоохранительные органы. Однако мне нужно узнать у вас несколько сведенье, для приложения их к имеющимся данным.

— Спрашивайте. — чуть улыбнулся я.

— Как понимаю, вы Копейщиккк и Копейщица? — взглянул он на небольшое устройство-терминал, подобное тем, что было у контролерши на входе в вагон, но боле навороченное и функциональное, висевшее до этого на его поясе словно булава, — Ваши места двадцать третье и двадцать второе… — поглядел он на номера наших мест, и стал что-то еще там читать, замолкая.

— Да, все верно. — решил я нарушить тишину и привлечь к себе его внимание

— Могу я узнать… — он замялся, — что послужило причиной конфликта,

— Кхек! — кхекнула баба на соседнем ряду, но ничего комментировать не стала.

— Их киндер, — взяла слово сестра, что после того, как мужчина поменял ряд сидений, вернула голову на моё плечо, вернув попу на своё сиденье, — прилез к нам, несмотря на протест. Мы отправили его к его родителям, чтобы они за ним следили… — она остановила речь, наслаждаясь «звуком закипающего чайника» с соседнего ряда, — после этого была очень бурная реакция с кулаками. Думаю, — она подняла взгляд на мужчину, — вы все видели на камерах.

Мужик кивнул, но не думаю, что в знак подтверждения, скорее в знак того, что принял нашу речь и позицию.

— Да они швырнули в нас нашего ребенка как… — проорала бабка, вскакивая от негодования, и запинаясь на полуслове, пытаясь подобрать подходящее сравнение, — как грязный подгузник!

— А разве у неё подгузник был чистый? — усмехнулась сестра, не оборачиваюсь и вообще говоря словно бы не с ней, — Или чистым можно кидаться?

— Да ты… да… — вновь не смогла найти ответ тетенька в годах, у которой в душе боролись страх с ярость.

С одной стороны, нужно покарать! Тут же начальство! Нужно объяснить всё как было! Они обидели дитя! А с другой — а если убьют?! А если… все пойдет не так?

— Успокойтесь, пожалуйста. — обратился к ней мужчина, всем видом намекая «а если убьют?».

И бабку проняло, и она села на место.

— На само деле, — вновь заговорила сестра, глядя перед собой, — тут могло бы быть сильно больше трупов, — и мужчина понимающе кивнул, — мы охотники, и привыкли быть в окружении всяких тварей, — и сейчас она имела в виду явно не тварей подземелий, но вряд ли её кто именно так понял, — и когда кто-то вторгается в нашу зону комфорта, на дистанцию возможной атаки… мы напрягаемся. А когда кто-то касается нас без разрешения… — она подняла взгляд на мужчину, и тот сглотнул и вновь понятливо кивнул, — наши инстинкты бывают сильнее нас.

— Убийцы. — донеслось с заднего сиденья,

И по вагону прокатилась волна шепотков «убийцы, убийцы, дети убийцы».

— Да, убийцы! — произнесла сестра в полный голос, но все так же спокойно и без крика, — Те самые убийцы, что защищают ваши мирные задницы, рискуя своими.

В ответ на это шепотки стали совсем иными, изменив тональность — да фигли защищают?! Да моя мать погибла в прорыве! Да я… да у меня… ну и так далее. Хотя шепотки «Да, без них бы мы погибли, бесславно сдохнув от лап монстров» тоже были слышны, но как-то не особо громко, потонув в общем гомоне.

Но сестрёнке было всё рано, она подняла глаза на мужчину зам начальника и поинтересовалась все тем же тихим ровным голосом:

— От нас еще что-то нужно?

— Узнать, будете ли вы подавать заявление о нападении и нанесении морального вреда, — ответил мужчина, чуть улыбнувшись, явно радуясь такому профессионализму собеседника, которого во всю поносят людские массы, весь вагон, ив се окружающие, а он даже и не реагирует, даже эмоционально оставаясь индифферентным, не говоря уж за действия.

А вот бабка на эти слова аж крякнула и вся обратилась в слух.

— На них? –вильнула сестра глазами вверх, а потом перевела взор на меня, мгновенно все считывая с моего лица. — Да плевать нам на них, если мешаться не будут.

Вагон от этих слов как-то сразу притих, а бака за спинкой почему-то вся раскраснелась.

— Я вас понял, — кивнул мужчина и перешёл обратно на ряд за нами, начав беседу со старушкой, на тему кто они, откуда

Зачем напали и почему, как все было и так далее. И, если не считать отдельных выкриков бабули «Да как они вообще могли?!» и «А что на еще было делать?! Стоять и смотреть?» эта беседа прошла вполне гладко, и без эксцессов.

Зам начальника взял все их данные, телефоны. Узнал место работы супругов, что были «босом и секретаршей», а также подсказал, в какой морг будет направлено тело. Само тело же было снято с состава еще в середине этой беседы, когда поезд остановился на станции. Его снимали хмурые ребята в спецовках с надписью «Морг» под удивлённые взгляды будущих пассажиров вагона, которым только предстояло узнать, что тут случилось.

Ну а узнав, что будут ехать в одном вагон вместе с охотниками-убийцами, некоторые попросились в другой вагон. Им не отказали, как, впрочем, и всем тем, кто пожелали последовать за ними — незанятых мест в других вагонов было полно, даже если не считать вагоны повышенной комфортности.

Но как ни странно, какой-то пусто зоны отчуждения вокруг нас не образовалось, люди, сидящие через проход от нас никуда не побежали, да и вообще, бежали в основном те, кто просто хотел поспать в дороге в тишине, а не слушать вот это вот всё, и был немного обижен за облом, и боялся, что шумиха может повторится.

Да, на нас косились, особенно проходя мимо, особенно в туалет. Наверняка и срали-ссали с оглядкой! Но в целом — всем было плевать, что тут вот такие-сякие охотники убийцы едут! Все, кто умел думать, сразу поняли, что мы не маньяки и умеем себя сдерживать, и если к нам не лезть — мы и не тронем.

Некоторым конечно было непонятно, где граница нашего радиуса агрессии и та черта, за которую нельзя переступать, но справедливо полагая, что раз мы не убиваем проводников и прочих, идущих мимо, и их не тронем, если они будут делать тоже самое, просто существуя-проходя рядом.

Ну а те индивидуумы, что ничего этого не видели и не понимали, и продолжали боятся и осуждать… мне их даже жаль. Ведь они со всей позиций презрения и ненависти, могут нарваться и на тех, кто не так терпелив, как мы. На тех, кто может убить и за косой взгляд, или неласковое слово, не говоря уж о таких вот пересудах как тут. А уж будучи пятеркой… хотя, а ездят ли пятерки в обычном вагоне? Это ведь тоже, тот еще вопрос, которым я никогда не интересовался.

От автора:

Со следующей главы я пожалуй начну продавать книгу, так мне сразу будет понятно, что читают меня вовсе не четыре человека. Ну или обратное. Из плюсов - еще главы две или три за сегодня.

Те, у кого проблемы с оплатой, финансовые или технические, а читать все равно хочется - пишите! Дам промокод!

Те, кого просто жабка душет... ну, наверное тоже пишите))