Кукла

Глава 1

Что? Где это я? Ах, да… в пииии… в общем там, на переделке. Печально. Хотя в некотором роде очевидно — заигрался малость, вот и получил по щам. Перестал следить, и стал просто… быть, и теперь вот всё заново начинай, иди к силе, славе… или просто силе, и лучше без славы. И страдай! Ведь путь всегда тернист. И… рискуй, ведь иначе не достигнуть вершин, а той мощи, что у меня была, у меня уже больше нет.

Зато живой! И это всё окупает. Но с другой стороны — нового шанса в случае провала мне никто кроме меня не предоставит, и если я сейчас сдохну… будет печально. И это будет конец, конец всему. А сдохнуть я могу… очень от много! И быть мне таким, смертным, слабым и жалким, еще очень долго. Жить как все, ещё века два минимум, всегда рискуя, всегда под страхом смерти! Да и после, не факт, что удастся вернуть былое.

Страшно! маленько. Как-то за тысячелетие я разучился бояться. Да, надо было, может тогда бы и не был сейчас здесь! Но… поздно думать об ушедшем, надо… привыкать к текущему. Привыкать к этой новой почти беспомощной жизни.

А вот что привычно, так это ощущение одиночества и скуки! Ненавижу эти чувства!!! Они были спутниками моей жизни… моего существования! очень долгое время. И сейчас, когда я, казалось бы, лишился всего и начал всё заново, они вновь тут, со мной, словно бы и не уходили.

Ненавижу.

Нет, так не пойдёт. С таким подходом я опять начну творить дичь, и не спустя тысячелетия, а в ближайшие пару лет! Да даже сейчас, сегодня-завтра, начну… уже начал! Вот прямо сейчас! Где там моя кровь-кровушка? Где этот материал для экспериментов?

Где… да харе уже сношаться, кролики! Уже зачали! Эй, вы там, снаружи материнского тела! Или они там ещё не в курсе? Подкинуть токсинов в кровь, что ли? Чтоб сразу пробрало? Да ну нафиг! И я не столь хорош в этом деле, чтобы сделать это не убив, а только нагадив. И вообще, моя специализация в ином — пространство!

А потому, начнём с простого — сделаю тут больше места. Да, сейчас мне здесь не особо тесно, я эмбрион размером с дамский кулачок, но в скором времени… не хочу жаться в тесной клетушке! К тому же — мне будет скучно проживать вторую жизнь одному! И в конечном итоге я окончательно свихнусь от калейдоскопа жизни вокруг! От смены лиц, имён… появления и гибели стран… от одиночества.

А потому, чтобы не сойти с ума потом, по схожу немного прямо сейчас - создам-ка я себе слугу из своей крови! Здесь и сейчас, в этом гостеприимном уютном теплом месте, которое я растянул при помощи искажения пространства, создав себе вполне комфортный «уголок» на пару кубических метров, заставив родительский организм пить воду вёдрами, чтобы это место полностью заполнить жидкостью.

Надеюсь, там никто не следит за тем, сколько человек выпивает и извергает? А то будет странно, когда обнаружится такая вот… потеря потерь. Особенно странно, если обнаружится не схождение массы выпетого, излитого, и самого тела, все это в себя принявшего, и в которое это все словно бы и не попадало.

Ну, вроде паники снаружи нет, значит не следят. Буду считать так! И продолжу работу над образцом тканей, выделенных из крови.

Не, ну а что? Если хорошо постараюсь, получится что-то вполне бессмертное, вечно живущее, как и я.! Но даже если не выйдет в бессмертие — пара сотен лет в хорошей компании стоит всех трудозатрат – определенно! Да и мне ведь всё равно сейчас здесь сидеть за просто так скучно! Болтаться в этом «аквариуме», да слушать всякое, снаружи происходящее, толком ничего и не понимая, и не имея возможности поглядеть что там снаружи, разведав обстановку. А так будет неплохое занятие на время пребывания в утробе.

Магии жаль мало, и взять, увы, неоткуда. Мамка моя, новая, как видно не одарённая, совсем. Своего источника сил не имеет, никакого вот вообще, и со мной, как следствие, силой не делиться. А общий магический фон вокруг неё… нестабильный. Он какой-то лоскутный, драный, и я бы даже сказал — мерзкий! И словно бы… покалеченный и гнилой.

Можно конечно попробовать заставить окружающее меня тело начать много кушать, став страшной обжорой. Повлиять на гормоны, просто все отбирать без всякого спроса. Складировать все полученные питательные вещества в своём внутреннем мерке, растянув кармашек пространства в утробе еще сильнее, создав тут отдельное отделение для еды. Не держать мамку в постоянном голодном теле, чтобы она всегда хотела есть, сколько бы чего не съела, но… как-то не хочется таким вот заниматься.

Не известно ведь, что там вокруг? Может война? А может голод? Хотя в последнее слабо верится – не голодаем! Но в тоже время, и сверх сытости и изобилия точно нет, что по факту ничего и не значит. Ведь это может быть следствием банальной работы над фигурой, с попыткой избежать ожирения, так и результатом строго нормирования пайка из-за скудности запасов и тяжелого положения дел в окружающем мире.

И если в первом случае рост аппетита не страшен, и максимум привлечет ко мне внимание врачей, что все равно ничего не найдут, то вот во втором – не доведет дело до добра! А скорее… до плахи за воровство и несдержанность.

И к тому же – что мне потом делать со всеми этими тоннами биомассы в окружающем меня изолированном пространстве? Как из этих тон пасты извлечь крупицы маны, чтобы в этом был хоть какой-то смысл? Чтобы была хоть какая-то эффективность! И куда все это потом деть, когда придет нужный срок?

Ну да неважно! Пока что у меня есть взятый с собой определённый запас сил, позволяющий всяко тут играться, искажая пространство и создавая тут себе бассейны, и в принципы жить, и быть относительно нормальным, относительно нормально и привычно мысля. Ведь иначе, без этих запасов маны, меня бы в этом теле в принципе не было. Да и тела бы тоже, не существовало. Ничего бы не было, в принципе, не говоря уж о нормальном и относительно привычном мне мышлении.

И сил этих для маленького тела довольно много, и они, не имея физической оболочки, постепенно улетучиваются, растворяясь в небытие — для окружающих, как понимаю, плод женщины, от которой я рожусь, выглядит ну очень сильным магом. И хоть меня и не разглядеть, но вот свечение… наверняка уже должны были заметить.

Так что магию в любом случае надо тратить, и лучше на дело, чем на пустое «фонарик в животике». А потом… потом, после выхода в мир, я как-нибудь восполню утраченные силы. Посижу на природном источнике, создам прокол, прибью кого-то сильного — найду уж способ!

А сейчас — дело! Создать свою магическую проекцию, не всего конечно — я не настолько самоуверенный, чтобы замахнуться на такое! Так, отражение в воде, маленького кусочка. Мутный, непонятный, но человекоподобный. Человекообразный.

Отретушировать картинку! Так, гораздо лучше. Впихнуть знания! Общие понятия, язык, навыки — не хочу с рождения общаться с младенцем! Уча его всему с азов. Зачем оно надо, а? Так что не ссаться, не лягаться… хотя сильно много знаний давать тоже не стоит, иначе не будет развития личности. Все готовое, это просто голем! А мне такое ни к чему.

Так, ну вроде готово. Теперь надо подсунуть этому плоть, что еще надо создать из той самой крови, да наложить сверху чары слияния. И… кровь, не мельтеши, иди туды! Будешь плотью! Для старта сойдёт. Так, слияние и… и какой-то кишмиш! Какой-то монстр получился! Ещё и агрессивный! Еще и щупальца куда-то тянет! Что-то я сделал явно не то. Нда… ну, будет кормом!

Распыляю существо в пыль и поглощаю высвободившеюся ману, делая её вновь частью своих сил. Повторяю процесс заново, с некоторыми корректировками, и… и опять какая-то лажа. И на третий раз тоже — существо вышло вообще нежизнеспособном, и сдохло само.

Я что-то упускаю! Да, определённо! Точно! Знания, заключённые в плоти! Сведения о способах и путях «как жить»! Дышать, развиваться, расти… Они входят в конфликт с тем, что я загружаю в магическую проекцию! У плоти есть своё видения на этот счет, у магии своё, они во мнениях не сходятся, и получается… что получается. Что ничего не получается! Монстр получается! Опять! Просто корм…

Надо поправить и попытаться вновь. Стереть лишнее! Хм, уже лучше! Но всё равно что-то не то. Проведу-ка я весь процесс в замедленном времени и отдельном пространстве. Ага! Понял! Я пытаюсь наложить отражённую, зеркальную, проекцию меня, на не отражённую, идентичную, плоть. Заставляю не копию себя от магии, жить в копии себя от плоти. А оно так не работает! Не дружат друг с другом, ага. Ладно, скорректируем, хотя это и сложнее — не силён я в магии плоти! Вот не силён!

Сейчас намешаю бурду и… подправлю! Выправлю, натяну, ещё подкорректирую, и вот так вот… оживлю магией, этот почти мертвый кусок плоти почти как я, кусок чего-то невнятного, больше всего похожий на пучок беспорядочно делящихся клеток, в полузаморенном состоянии. Еще магии туда, и… ну… что-то получилось. Что-то даже живое! Вполне себе! Девочка получилась. Топорная работа!!! Не качественно стругал! Ну да не суть — будет сестрёнкой! Сестренка прислужница, ахахах. Пойдёт.

И надо бы ускорить течение времени в пространстве, где она сидит, чтобы малышка догнала меня в развитии, и мы родились в один день — я не смогу контролировать это изолированное пространство «в животике», как и рост её тушки, когда сам покину это место.

Хотя, скорее надо не её ускорить, а своё замедлить, ведь это и попроще будет и… я всё равно прошляпил сроки, пропустил свой день рождения, увлекшись, заседая в утробе, прибывая тут уже четвёртый год. Благо хоть физически тельце моё застряло где-то на уровне семимесячного эмбриона, и меня не сожгут на костре сразу после убийственных родов.

Зато сестричка получилась на загляденье! Вон как славно растёт и всё не зря!.. интересно, что там думаю родители на тему… странной беременности? Живота то как бы нет — зачем мне в нём теснится? Не там я! Не совсем там. И вряд ли кто может разглядеть из наблюдателей, что тут у меня вообще творится, даже если постараются высмотреть.

А если и разглядит, это будет странной картиной! И я несчастному даже сочувствую. У меня тут сейчас целая лаборатория «разложена»! И куча неудачных прототипов недоеденными кусками вокруг болтаются, и я все же заставил носящею моё логово женщину много кушать, для создания этого всего. Но учитывая, что мою будущую мать ещё не сожгли на костре — всё норм. Никто ничего не видит, никто ничего не понял.

И даже вроде в темнице не сидит родительница! Речь окружающих людей послушать я все же могу, пусть от этого толк и сильно условный — язык мне незнаком. Но то, что там не пыточная и не камера для изгнания нечисти, очевидно, как день. И мать явно живёт той же жизнью, что и всегда, словно бы ничего и не происходит, не считая редких приступов на «Срочно надо что-то сожрать! И желательно – быка!».

Но всё же — месячных нет, в животе явно что-то есть… или там уже привыкли за четыре с лишним года? Что что-то есть, но непонятно что, и… Ни-чо! Я их ещё расшевелю! Живот надую, чтобы сильно странно не было! Чтобы не пугать всех, из ниоткуда вылезшими детьми!

Воздухом, чтоль? Надуть брюшко… не, это слишком! Сестрица, иди как ты туда! Ты уже довольно крупная, большая, и вообще — балованная! Познай боль стиснутого пространства! Не всё ж коту на сметане сидеть! Не всё тебе, дорогуша, болтаться в «невесомости», в персональном кубе с жидкостью.

А я? А что я? Я тут посижу! Да и вообще! Бедная женщина и так охренела от неожиданно надувшегося живота! И надутого вовсе не газами! Хотя я всё же пожалел её, и массу сестрицы в живот возвращать не стал — хотя бы позвоночник у бедной тётеньки не откажет от резкого прилета веса трёхкилограммовой отожравшейся дуры, не знавшей проблем с пространством в животе.

Что, сестра, тесно? Терпи! Скоро и я туда подлезу! Ну, перед самыми родами, когда ты мне место там освободишь, да брюхо матери собой растянешь. Во шоу будет, я уже представляю. А учитывая, что время для меня сейчас идёт сильно не так, как в окружающем мире, то будет это для меня… хех! Уже через два дня.

Надо бы достать сухариков пожевать, чтоб в полной мере насладится предстоящим актом. Ах, да, тут неоткуда взять сухарей! И жевать мне их как-то нечем! И вообще! Мне надо бы за собой тут все прибрать успеть пред родами! Караул!

***

Роды мисс Симл прошли удачно, хоть и были несколько странными, даже с точки зрения врача с сорокалетним опытом. Сначала родилась девочка, очень крупный плод, что выходил с трудом, и был риск удушения в родовых путях, или серьёзных травм роженицы, но всё обошлось — девочка вышла наружу, словно бы и не было для неё преграды ввиду узости прохода.

Выскользнула в мир как по маслу при первых же схватках, а не спустя много часов, как это частенько бывает, тем более с такими то габаритами! И когда роды идут в регулярных схватках без внятного продвижения, со страданиями, по «чайной ложке в час», что и неясно до самого конца, чем всё это в итоге закончится. Оказавшись на руках у врача крошка, тут же разоралась — сама! не дожидаясь шлёпка по спине! Сама срыгнула остатки слизи… сильная девица, ничего не скажешь!

Однако живот мисс Симл, даже после рождения столь крупного, как по весу, так и по размеру, ребёнка, словно бы и не уменьшился вовсе. И несмотря на то, что на всех снимках был виден только один плод, врач тут же понял, что имеет дело с близнецами.

Как они там вдвое помещались, учитывая габариты первого плода, та ещё загадка, тем не менее во время родов, врача это мало волнует — важнее принять, и чтобы всё было хорошо. Так что отринув посторонние мысли, опытный акушер приготовился к рождению второго близнеца.

Им оказался мальчик, довольно худенький на фоне пухлощёкой и упитанной девочки, немного недоразвитый, но здоровый. И он так же, как и его сестра, вышел сам, не доставив особых проблем ни матери, ни врачам, также сам начал дышать, но в отличие от своей сестры, орущей на всё отделение явно лужёным горлом, на уровне хорошей сирены, был каким-то тихим, и словно бы придушенным.

Скромным, зажатым… словно бы он не только от аппарата УЗИ прятался за телом сестры в животе у матери, но и от всего мира, желает скрыться в её тени. Вот только глаза… осмысленный взгляд, изучающей, пытливый, явно недетский! И тем более не такой, какой бывает у новорожденных.

Глаза, что смотрят на всё и всех, словно бы на насекомых в банке, словно бы… изучая поведение неких мошек за стеклом, которых можно раздавить пальчиком, а интерес к ним – весьма условный. И от одного взгляда этих маленьких зелёных точек становится не по себе даже многоопытному акушеру.

И вряд ли этот ребёнок действительно будет жить в чей-то тени. Разве что там осознанно скрываться.

***

Семейная чета Симл была в приподнятом настроении, у них случился праздник — рождение детей! Возможно, когда-то, они бы сочли подобное катастрофой — ужасные спиногрызы, что могут испортить жизнь любого! Вечно орущие, какающие, блюющие и болеющие! Кошмар дома, бесконечные проблемы и привязанность к месту! Но сейчас… сейчас это событие было радостным, и долгожданным.

Муж и жена давно хотели детей, но что-то шло не так. После аборта, когда им было всего по восемнадцать, они долго не могли зачать второго, даже когда отчаянно пытались. А потом… потом был выкидыш и фактическое приостановка всех репродукционных процессов в теле несостоявшейся матери.

Это было тяжело. Тяжело от осознания — всё, иного шанса не будет. А если будет, то это будет чудом. На чудо они надеялись, копили деньги на целителей и врачей…, но чуда не происходило. Долгие пять лет ничего вообще не происходило! И казалось бы пришел конец, да сроки и возраст… Но потом живот Маргарет Симл неожиданно надулся, и врачи сообщили паре, что у них будет дочь.

Шок, неверие, непонимание… и радость — наконец-то! Наконец!!! И всё было не зря. Дни и недели подготовки к долгожданному событию, покупка вещей, игрушек, кроватки… больница, хорошая больница! Ведь деньги, отложенные на лечение, уже не столь важны, а роды — дело ответственное! И если во время них что-то пойдёт не так… лучше пусть рядом будут хорошие врачи и оборудование.

Но всё же, это всё не гарантирует, что всё пройдёт как по маслу. А потому, Майкл Симл, сидя в коридоре в ожидании результатов, нервничал и переживал как никогда в своей жизни. Ведь на кону было самое дорогое, что у него есть! Его жена, и будущие дети!

И вот он услышал плачь. Детский крик, разнёсшийся на всю больницу, разносясь по коридором, словно бы игнорируя все преграды. Сердце мужчины сжалось и пропустило удар. А потом - застучало быстрее.

Она родила! Маргарет родила! Она родилась… дочь родилась! Детский крик, да такой громкий!.. Этот плачь!.. по крайней мере с ребёнком всё хорошо. Она здорова, иначе бы не могла так громко кричать! По крайней мере — жива! И это так точно.

А потом вышел врач, весь взмыленный и немного уставший. Майкл напрягся, ожидая услышать дурные вести, ожидая услышать то, чего никогда бы в своей жизни не хотел услышать! Ни сейчас, ни… когда вообще либо! Но его успокоили — всё хорошо, жене и детям ничего не угрожает, они полностью здоровы, и с ними уже скоро можно будет увидеться.

Да, именно – детям!!! Именно — нескольким! Несмотря на все прогнозы и ожидание, Маргарет родила сразу двоих — мальчика и девочку. И сама женщина, уже практически отойдя от не особо-то тяжёлых родов, не могла найти себе места от счастья, глядя на двух младенцев, в руках медсестёр. Её дети, её кровиночки… у них получилось. Они родились… у них родилось два замечательных малыша! И все будет хорошо.

Глава 2

Жить в семье Симл было… необычно. С одной стороны — семья эта не особо богата, даже несмотря на то, что оба родителя весьма образованны, трудолюбивы, и пропадают на работе днями напролёт. При этом не забывая и о домашних делах, лично и каждодневно поддерживая в доме идеальный порядок, несмотря на наши с сестрой труды по наведению хаоса и безобразие где только можно.

С другой — да они нас затискали! Да, дома, и не в утреней беготне «Быстрей, быстрей, опаздываем на работу!» данные кадры бывают только по вечерам и в один-единственный день недели, когда у них выходной, но зато за это время отыгрываются на наших тушках с лихвой и по полной — да они нас уже заластили!

В первую очередь — сестру! Тупо потому, что я выставляю своего магического питомца вперёд себя как щит. Ну и потому, что «Девочка Жжжёшь!», ей надо больше любви и ласки! А брутальный пацан… ему и так норм. И «девочка эта»… поначалу сопротивлялась! И сильно!

Визжала визгом в эфире магической связи, раненым зверем: «Я машина смерти! Оружие уничтожения! Тварь завоевания мира! А меня… меня!..». А потом… кажется, начала получать кайф от всего происходящего - балдеть от ласки и внимания предков. Даже забыла, как пользоваться этой магической связью! Напрочь!

И вообще, многое позабыла за жалкие два года жизни! Ужас! Где-то я всё же накосячил с созданием этой тушки! Какая слуга-прислужник?! Она уже не помнит, кто тут босс! И уже всерьёз подумывает о том, чтобы начать быковать на своего создателя! Выдвигая непробиваемые «аргументы» в форме детского лепета: «Я старше! Я больше! Я главнее!!! Меня родители больше любят, чем тебя! Я им пожалуюсь! Тебя накажут!!!».

Тфу! Даже смешно! Особенно вспоминая то, какое у неё отношение было к этим самым родителям всего-то два года назад: «Это что? Это вообще кто? Почему они ко мне тянут свои ручонки?! Почему ты запрещаешь мне им вредить??!! КАК?! Почему… Хозяин!».

Ужас! Насколько же короткой получилась память у этого существа?! И насколько же странным порой бывает восприятие у людей. Вот, сейчас, к примеру, я стою в углу, эта самая сестра, Лина, стоит в сторонке и злорадствует, а родители что-то там обсуждают за столом, что-то по работе — какие-то отчёты и сроки — я не вслушиваюсь. Время от времени предки бросают на меня недовольные взгляды, и теплые, полные любви и заботы на сестру, что продолжает пялиться на меня, надув губки бантиком. А всё потому, что я макнул её головой в унитаз.

Вообще, идея сделать это, пришла в голову не мне, а ей, Лине. И не себя макнуть, естественно! Меня! После того как я в этот самый унитаз «сходил по малому», вылив туда содержимое горшка. Идея была… бредовой — и откуда подобное в голове у этой Куклы вообще взялось?! Не поверю, что созданная магией существо, могло до такого додуматься самостоятельно! Додуматься ТАК поступить со своим создателем.

Тем не менее, с технической стороны вопроса, идейка была вполне выполнима. Лина крупная девочка, развита сильно не по возрасту, и так же как и я, вполне самостоятельна, пусть и только в пределах квартиры.

Ходить и говорить мы научились еще в первые полгода своей жизни, на радость нашим родителям, в год уже носились по квартире как слонопотамы, а сейчас… то, что дети, ни в год, ни в полтора, ни в два, не должны иметь возможность самостоятельно обходится без родителей, не вызвало у предков никаких вопросов, словно бы так и надо, и лишь радовало их до глубины души, на радость нас двоих. Ну, меня в особенности – позабывшая всё кукла, уже подумывает начать капризничать!

Так что мы сами себя обслуживаем, и в туалет тоже ходим без надзора сторонних лиц. До унитаза правда мне высоковато тянутся, поэтому, чтобы не ходить «по-дамски», я иногда призываю к помощи ночной горшок, споласкиваю его водой унитазной, и…

В это время, вполне можно подойти тихонько сзади, подождать, пока закончу мокрое, или не ждать — вариативно! И макнуть, используя преимущество в массе и развитии как козырь, да разыграв козырь фактора неожиданности. Ведь «сестра» всё также крупнее и больше меня! И ходить тихонько тоже умеет – это кукла почему-то не забыла!

Вот только я вывернулся, и макнул её саму туда, куда она желала окунуть меня. Причём столь ловко и быстро, что в момент касание её лица с жидкостью, у неё на её лице, всё ещё была та самая, предвкушающая, самодовольная, и злорадная улыбка. Это выражение, ещё просто не успело исчезнуть с её моськи из-за стремительности момента! И высокого уровня злорадства. Даже видя всё, и ощущая всё, она далеко не сразу это всё осознала, отрицая реальность, как невозможность.

«Ты что, псина, забыла своё место?!» — проговорил я тогда, сначала при помощи магии, а потом и вслух, поняв, что через магию она меня тупо не слышит.

Вот только псина место своего не поняла! И после того, как закончила купание, полезла в драку — ребенок двух с копейками годков возрастом, путь и с телом на год-другой постарше версии, и в драку… ужас. Ни силы, ни навыков, ни даже фантазии! Ничего, просто… неразумное дитя, с такими же неразумными попытками, то ли завалить, то ли «отшлепать кулачками».

Глупые попытки! Но как факт! А после того, как я вновь её макнул, уже как часть этой самой «драки», и её вердикт-результат - со слезами на глазах побежала жаловаться родителям. Сегодня выходной и родители дома, и они, конечно же встали на сторону «невинно пострадавшей» и обоссанной крошки! Сцапав меня на выходе из туалета, идущего по коридору, поправляя штаны.

И им как бы пофигу на то, что сестра меня крупнее и тяжелее! Всё равно им и на мои слова, и попытки всё объяснить. Любимый ребёнок был мерзко обоссан! Сестрица переврала историю из двух действий до неузнаваемости! И вообще, «Лари, ты мужчина! Быть мужиком! И не обижай женщин! Тем более — нельзя обижать сестру!».

— Пфф. — усмехнулся я, стоя лицом к углу стен.

Украдкой взглянул на наблюдателей, повернув голову на пол оборота — родители увлеклись обсуждением и уже не смотрят в мою сторону. У них там какие-то кредиты и балансы пошли не тем путём и лесом. Только сестра-безмозглый миньон, продолжает пялиться в мою сторону, как тотем-наблюдатель. Это и к лучшему!

Делаю шаг, к углу, в тупик, в стену! Вхожу в бетон, как в воду, и растворяюсь в нём, исчезая с глаз. Слышу визг девчонки, что словно бальзам, и глоток воды в пустыне. Слышу, как родители прерывают свою беседу, и обеспокоенно интересуются, что случилось, а сестрица бьётся в истерике — брат растворился в стенке!

Отец высказывает предположение, что я тупо свалил, ведь время наказания уже давно вышло. Но сестра настаивает на своём, и сквозь всхлипы и крики истерики, продолжает твердить «Брат утонул в бетоне! В СТЕНЕ!».

Усмехаюсь, слушая всё это, и наблюдая за тем, как родители пытаются успокоить своё разбушевавшееся чадо. Вижу, как отец идёт к углу, а мать, продолжает успокаивать незатихающею, но постепенно выдыхающейся и устающею орать дочь.

Отец, изучает угол. Внимательно осмотрел — ничего необычного! Бетон, оклеенный бумагой-обоями, уголок этого нехитрого декоративного покрытия отклеившийся внизу у плинтуса, намекающий на необходимость ремонта. Старый плинтус, что тоже просит замены, ведь уже выцвел, линолеум, что еще не стоптан — ничего необычного! Но батька всё же пощупал стенку пальцами ноги в носке — твёрдая и холодная! Как и положено бетону! Усмехнулся, и пошёл в сторону коридора быстрым шагом.

А значит, мне, эх, придётся отложить свои дела, и проследовать в детскую, чтобы поддержать легенду. Если я сейчас пропаду из квартиры, это будет подозрительно, и мне этого не надо. Благо, до «детской» и бежать-то по сути не надо, достаточно просто выйти из стены на другой стороне, и я там!

— Лари? Ты тут? — поинтересовался отец, заходя в комнату.

— М? Что? — проговорил я, сидя на полу, с игрушечной машинкой в руках. — Десять минут в углу уже прошло! — состроил я хмурую и сердитую мордаху.

— Мог бы и предупредить, что уходишь, — проговорил отец со вздохом, — Твоя сестра там напугалась…

— А я и предупредил! — воскликнул я с вызовом, — Но вы меня не услышали, — поник я головой. — Вы меня вообще не слушаете, зато как Лина что… что она там опять визжит? — вновь взглянул я на отца.

Отец сморщился — ему о подобном говорить сильно не хотелось. А потому, поступил он гениально — махнул рукой, типо «А ничего важного, не обращай внимания!», и ушел прочь из комнаты, утешать дочурку. Ну я и не стал обращать это самое внимание — зачем? Вот именно — незачем. И убедившись, что родители проведывать меня вновь не станут, с головой погрузившись в проблемы их девочки, решил заняться своими делами.

Да, сегодня не лучший день, с точки зрения семьи — единственный выходной у них, как ни крути! Но… у меня тоже есть свои ограничения, так что придётся поиграть с ними, хе-хех, в прятки. Всё же такая активность магического поля как сегодня, бывает куда реже, чем даже редкие свободные дни у родителей. Поиграю с ними в семью, как-нибудь в другой раз.

Ух, и сколько мне ещё трудится, чтобы стабилизировать ситуацию? Чтобы стабилизировать магический фон! И чтобы обеспечить себя маной в достаточном количестве, чтобы… не сдохнуть по какому-то нелепому случаю! Беспомощность… раздражает.

Но увы, это раздражающее чувство будет со мной ещё долго время. Мана в этом мире… ну очень нестабильна! Вот просто до ужаса как. И я уже даже понял почему — Хаос, будь он неладен. И что самое печальное, именно он стал для меня основным источником сил в этом мире.

Осколки… не думал, что когда-нибудь опущусь до того, что буду падальщиком, доедающим за Хаосом кусочки погибших миров, но… иного выбора у меня всё равно нет. Или так, или прозябать в беспомощности. Или рисковать, или… обычный человек, да? Да нет, всё куда хуже, и без магии моё тело просто неспособно жить, как и та ходячая раковая опухоль, что мнит себя моей сестрой, и дочерью своих родителей.

Правда, вот сами риски… плевать на совесть и мораль! Но вот те риски, что несёт с собой этот метод, что я выбрал для своего могущества… эти риски уж больно велики! Сколько раз я за последние годы был на грани смерти? Сколько раз меня ранили? И сколько раз я еле уносил ноги из очередной западни?! Не пересчитать! Вернее, не так уж много, если подумать, но для меня — неприемлемо!

Я, как бы, не привык столь сильно напрягаться! А тут… приходится опу рвать на четыре части в раз за одну крошечку маны! И позорится так, как никогда не позорился, благо что никто, даже в теории, не мог видеть того, как я хожу с кухонным ножом на безмозглых зеленых носатых коротышек-уродцев, что хоть и лишь чуть выше колена взрослому, а больше меня размером! Ведь я тогда — ребеночек двухлеточка! Почти младенец! И твари естественно сильнее меня физически, ловчее, более развитые, и даже магии в них больше, чем в моём собственном теле на тот момент было! И… да, лучше никогда не вспоминать этот страшнейший позор! Как я…

Зато не скучно! И сестрёнка перестала быковать. Она вообще стала какой-то подозрительно тихой после того, как я с трехлетнего возраста стал ходить в эти самые осколки миров на регулярной основе.

Возможно, на неё так подействовало одиночество — раньше то мы вдвоём целыми днями дома сидели! И пусть, большую часть времени я был занят работой, возясь с магией и ползая по стенам или потолку квартиры, меж собой мы все равно общались, болтали, а иногда и вели себя так, словно бы и правда обычные дети.

Бесились, играли, носились по квартире сломя головы и вытаращив глаза! Кидались друг в друга подушками, прятались в шкафах и на шкафах, соревновались кто больше всякого съест или выпьет… Пока эта дурешка не пыталась строить из себя Самую Главную, решая поиграть в «Королева и её свита», а то «Владычица и конь», пытаясь заставить меня ходить по квартире на четвереньках, с подушкой на спине, на которой будет восседать эта «Властительница Мира».

И это всегда приводило к драке! И к жалобам родителям. И… частенько наказанием моей персонки, в виде простоя в углу, в те дни, когда родители были не сильно задолбаны работой и находили время, чтобы меня «как положено» наказать. Мне в прочем, от этого стояния, ни жарко и не холодно, вот вообще. И даже особо то не обидно за потерю времени, ведь я эти минуты вписываю «в график» в графе отдых. Или же «работа», если делал нужное с магией, прямо стоя там, углу. В одном, другом, углов в квартире много! И с ними тоже, надо работать.

А теперь — сестра остаётся в квартире одна, совсем одна, напрочь. И уговорить мамку, или папку, бросить работу она не смогла — деньги нужны нашей семье! Нам нужно образование, питание, и что-то там ещё. А в то, что я пропадаю куда-то каждый день… в это ей тупо никто не поверил! Разве что к психологу сводили, что посоветовал родителям нанять нам няньку.

Нянька нас быстро довела до ручки — старая просроченная грымза! И мы няньку быстро довели до ручки. Когда дети ходят сквозь бетонные стены, и хихикают в процессе - это ненормально! А потом вместе уговорили родителей не нанимать нам больше никаких сиделок — мы будем паиньками! И ведь даже реально стали таковыми, решив, что больше не будем пачкать обои играми с едой и водой.

Сестра окончательно убедилась в том, что я далеко не обычный мальчик, и перестала из себя строить «Я босс, а ты гавно!», как и убедилась в том, что нефиг втягивать в наши разборки и проблемы взрослых — ей же хуже будет!

Та же нянька, в отличие от родителей, была куда более вовлеченной в процесс нашего воспитания, и куда больше внимания обращала на странности. И не стеснялась с рукоприкладством, демонстрируя моей сестрёнке после процесса, при возвращении домой родителей, каково это быть по иную сторону, когда не верят рассказам и жалобам. Когда говоришь «Она меня веником по спине! По спине!», а в ответ получаешь «Какие-же нежные у вас детки! С богатой фантазией!».

В общем, сестрица стала почти шелковой, возможно, даже чересчур. Всё же ломать её слишком сильно не стоит, личность Куклы слишком слаба, чтобы пережить слом, но… что получилось, то получилось. Специально я не старался, а так… в конце концов, слишком сильно рафинированная служка мне тоже ни к чему, пусть закаляется в боях! А мелкие ранки… затянутся, времени на это предостаточно.

И пока все это происходило, я наконец закончил обращать нашу квартирку в крепость. Это было тяжело, но… оно того стоило! Теперь, даже если весь дом расхреначат, наше жилище уцелеет. Правда, есть вопрос, как мы будем выбирать из-под завалов, если тут всё вокруг реально взорвут-разрушат — всё же над нами ещё восемь этажей! И под нами… шестнадцать. Почему родители выбрали жильё именно в этом доме-свечке?!

Также эта защита даёт мне возможность свободно перемещаться сквозь стены и двери в пределах защитного контура. Могу войти в стену в одной комнате, выйти в совсем другой, или на кухне… играть в прятки или догонялки со мной на моей территории глупо и бессмысленно! Я вижу всё, что происходит внутри контура! От меня не спрячешься. Хотя я могу и подыгрывать, при желании, или даже «не смотреть» учиняя «честную игру» и работая чисто дедуктивным методом «Куда же она могла спрятаться? А! Под ванну залезла! Там самое укромное место! Я бы туда спрятался! Или там… все же слишком грязно для подобного?».

Правда, защитный контур не охватывает всю квартиру целиком из-за специфики планировки, и одна комната — зал, торчит за его пределами. И там мои домочадцы так же уязвимы, как и, например, в подъезде, на лестнице, в лифте, или на улице, по пути на работу. И даже хорошо, что нас сестрой, в силу возраста, менталитета, окружающей обстановки и гиперопеки, пусть и некой изощренной формы этой опеки, не особо-то пускают на улицу. Так безопаснее, и меньше рисков для нас двоих. Сидим себе дома спокойненько, растём-живём, под защитой крепких стен…

Хотя у магического зачарования есть и минусы — наводки, что создают эти стены на всё вокруг, лишняя энергии и сигналы в электрических проводах от магических полей, шумы в неэкранированных проводах передатчиков, сбой в работе дистанционной связи, и взаимные воздействия на всё, что движется внутри поля.

Из-за этого в квартире не работает сложная электроника, быстро подыхают носимые телефонные аппараты, могут сбоить простые магические цацы — а сложные нашей небогатой семье не по карману! И вообще — постоянно ощущается некое постороннее присутствие, словно бы в доме кто-то есть, невидимый глазу.

Это чувствуют все! И сестра, и родители, и даже гости, что пусть редко, но бывают в нашем доме. И… мы давно бы съехали из этой квартиры! Лишив меня трудов всей этой новой жизни, но, случилось чудо — прорыв измерения, прорыв в Хаос, выход в мир орды гигантских, то ли ос, то ли шершней… что попили немало крови, прежде чем их истребили и не это было чудом, это было печально — жертв было очень много.

Чудом было то, что мы все были дома в этот день — день был выходной! Были открыты окна на проветривание, приоткрыто на узкую щель на фрамуге, и мы сидели на кухне. И наш запах привлёк к себе парочку тварей, что бездумно и с разгону понеслись в хрупкое стекло окна кухни… и разбились об хрупкую преграду, как об бетонную монолитную стену.

Просто всмятку! В лепёшку! Мать тогда прижала дочурку-дочечку к себе, ошарашенно глядя на буро-зелёное пятно от попадания в окно первой «пташки». И вздрогнула всем телом, прижимая деточку сильнее, когда в окно впечаталсь тварь вторая.

Надо отметить, что осошершни были довольно настырными, и продолжили кружиться подле наших окон ещё долгое время, время от времени бессильно постукивая в стёкла окон комнат, пока наша семейка с ужасом наблюдала их крылатые туши, размером с человека. С жалом, размером с меч.

Эта их активность у наших окон, позволила упростить зачистку тварей охотникам, уменьшила общее число жертв средь населения, пусть и незначительно, и увеличило число жертв среди соседей — кружась у наших окон, существа не забывали атаковать и прочих живых, в окнах соседних, если замечали таковых за гранью стёкла.

Тогда же родители поняли, что с нашей квартиркой «что-то не так». Они ходили к соседям, были на опознаниях погибших, видели, выбитые окна, в том числе и вместе с рамой, нанизанные на жало или разорванные на части тела людей, и даже побитый, а порой и пробитый бетон — внешние стены дома у нас как бы не особо прочные, в угоду тепло и шумоизоляции. Так что даже стену пробить твари всё же могли, пусть и с больши́м трудом.

Родители увидели это всё, как и видели то, сколь много осошершней крутилось возле наших окон, вспомнили и то, как весело скользили по стеклу снаряды пуль группы зачистки, что тоже, так-то, пробивают стены при определённых обстоятельствах, что уж говорить об окнах? И решили не продавать квартирку — да, неудобства, «присутствие» и неработающая техника доставляет немало хлопот, бесспорно, но безопасность… безопасность детей в первую очередь! И дороже! Дороже всего.

Так что мы остались жить, где жили, а проблему с техникой в скором времени частично решилась с помощью комнаты «зал» где сложное оборудование вполне сносно работало даже в нашей квартире. Родители, конечно, задавались вопросом «Почему так?» сестра вбрасывала различные теории, одна бредовее другой, встревая в их беседу, но в целом, предки приняли это просто как… данность — всё вот так? И ладно! Главное дети в безопасности, и смогут учиться. О том, что «зал» не защищён ничем, и осошершни туда не налетели полную комнату лишь чудом, я как-то скромно умолчал. И вздыхая тяжело, озаботился хотя бы защитой окон комнаты, чтобы хоть они-то небыли совсем… стеклянными.

Комнатка с тех пор стала скорее не залом, а кабинетом. И скорее не комнатой, а двумя, или даже тремя — её разделили на части при помощи шкафов, поставленных спиной друг к другу, заставили чуть ли не всё свободное пространство столами с бумагами и оборудованием, и зачем-то занавешали одно из двух окон плотными шторами.

Так что тут родители вершат свои великие дела тогда, когда работа идёт за ними с работы домой следом — будто они там, на работе, мало времени проводят! Батрача по десять-двенадцать часов в сутки.

Делают тут какие-то отчёты, сводки, графики… я во всём этом ни бум-бум. У меня вообще подобных знаний нет, да и, говоря откровенно, мне как-то и не надо. Хотя перспектива всё это изучить, нависающая надо мной с каждым прожитым годом в материальном мире, колышется всё отчётливее и отчётливее, и меня откровенно пугает.

Интересно, а можно ли откосить? Тем более что «для деток» родители установили отдельный компьютер с «родительским контролям» и прочими ограничениями, чтобы «только для учёбы». Возможно, стоит и правда поучиться, поизучать вопросы политики, мироустройства, и того, что за мир вообще меня тут окружает. А то я уже почти пять лет в этом мире живу, а до сих пор не знаю, существует ли тут феодальное право? Есть ли налог на вотчину? И правда ли, что у зулусских девок писька поперёк?

Последнее кончено шутка. Но вникнуть в мироустройство надо… необходимо! Хотя бы для того, чтобы не вляпаться куда-то по глупости и не знанию. Хотя бы поверхностно! А то вдруг тут нужно кланяться каждому носителю цветных штанов? А за невыполнение — голову с плеч! Надо, надо изучить хотя бы общие вопросы! Раз есть возможность и, в принципе, время. Да, работы с накоплением сил ещё много, но основную часть я уже сделал, можно и почитать, что там пишут в этих их «интернетах».

Глава 3

— Эй, братик! Что ты делаешь? — пришла сестрица в «мой кабинет», оторвав меня от чтения.

Хм, а который час? Оо… скоро уже родители с работы вернутся!

— Читаю. — ответил я, — Тебе бы тоже стоило, тут много всего интересного пишут. Ах, да! Ты же не умеешь! — усмехнулся, не отрывая взгляда от компа.

Сестра надулась, явно обижаясь на такой упрек.

— И ничего я не неумею! Просто…

— Надо бы родителям стукануть, — проигнорировал я её нытьё, — чтобы поднатаскали тебя в этом деле, чтобы не позорилась.

— Я просто делаю это медленно! — воскликнула громогласно, и убежала прочь из комнаты.

Ну и пускай, меньше отвлекать будет от чтения. А то и так уже голова пухнет от всего! В том числе и оттого, что я, вот так вот, почти без подготовки, окунулся в омут — в массовое чтение сложной литературы, хотя до этого читал только детские сказки.

Ну, в смысле в этом мире и на языке этой страны. В своём то мире я всё же читал много всякого-разного, держа в голое целые библиотеки многих стран. А здесь… пришлось учиться языку, разговорному, и письменному. Счету — он тут тоже совсем иной. Понятно, что два и два везде четыре, но вот принципы построения, правила и даже разрядность — всё иное. Тут в ходу десятичная система исчисления, вместо привычной мне двенадцатеричной, весьма замысловатые циферки… пришлось привыкать в общем.

То же самое и с письменностью — рога обломать можно в этих хитросплетениях! Ужас! Я до сих пор не знаю значения некоторых сочетаний букв, ввиду того, что их, эти значения, можно понять только из контекста — и это правило языка! И вот читаешь, и думаешь, имели в виду утку, или улицу? Если в тексте нет уточнения, ходили по ней, или же ходила она, а только сам факт движения — кошмар!

Но тем не менее, за две недели изучения литературы и копания в сети «интернет» я понял несколько вещей — деньги решают все! Деньги и власть… ну а где это не решает, а? Ах, да — в моём мире! Там культ силы! Если можешь — отбери и это твоё! Пока другой не отберёт. Так вот у меня и отобрали и жизнь, и мир, мда. Но сам виноват, прошляпил рождение и становление новых «драконов», заплыл жиром, не смог дать отпор. И вообще…

— Сам, да… — проговорил вслух и оторвал взор от экрана монитора.

Действительно сам. И прошляпил, и создал и взрастил эти своих будущих убийц. И… снова здорова, начинаю всё снова. И интересно даже, чем все кончится в этот раз? Пережить смерть снова мне не удастся! И если я вновь всё прошляплю…

Этот то раз, эта новая жизнь, далась мне очень дорогой ценой! И именно сам факт нового начала, не считая всего того, что мне пришлось пережить, чтобы достигнуть хотя бы уровня текущей силы, дожить до этого момента, когда я могу, вот так вот, спокойно сидеть пред компьютером, и читать об устройстве мира.

И вообще - до этого меня так-то ни разу еще не убивали! Не проходил я через подобное ни разу, несмотря на многочисленные столкновения, в том числе с очень сильными сущностями. Ведь в случае смерти… выжить нельзя.

Да и у творений моих, и тех, кого я приютил, кому дал силу и знания, как-то раньше тоже, не хватало сил исполнить нелепое желание попробовать на вкус своего творца, убить того, кто дал им ВСЁ. Да и не все, сильно не все! в принципы желали чего-то подобного, то ли из-за осознания бесперспективности попытки, то ли потому, что с ними я не косячил столь крупно как с прочими, но… каждый раз это болезненно как в первый.

А как все прошло в этот раз? Как оно будет дальше? Какой путь изберет эта. Хех, сестра? Пока всё не ясно, сейчас, хех, у неё в любом случае не хватит силенок что бы мне навредить! Мала еще слишком, и может разве что облизать, но никак не покусать.

Но от попытки то попробовать куснуть это её может и не остановить! Мозгов то, и чувства самосохранения, у неё еще толком нет! Не познала она еще жизнь в полной мере! А значит может и попытаться! Скажем… подушкой придушить! Или в еду что подсыпать. Или… еще там что, учудить. А мне опять переживать очередное покушение, и потерю доверия. И… сколько их уже было то? Скольких я пережил? И я… все равно… все тот же.

И вновь делаю то, что делал тогда. В другом антураже, в других водных, с другим уровнем сил! Но… сестренка, да? Вроде как родственница, с которой мы вместе вроде как растем. В одной квартирке, в сильно ограниченном пространстве, практически всегда, подле друг друга, обедая с одного стола и какая на один горшок. Каковы шансы, что все не повторится, и что… нет, надо верить в лучшее! Определенно надо, и я буду верить! Иначе… жить в одиночестве до безобразия скучно.

Качнулся на стуле, вперил взор в потолок — после того нашествия чудишь, осошершней, многие соседние квартиры лишились хозяев и перешли в собственность местному самоуправления. Так, по крайней мере, говорили родители, но я не вслушивался, да и они могут не знать всей правды.

В любом случае хозяева сменились, и… не везде они благонадёжные — в основном алкашей каких-то подселили. Вон, особенно наверху знатные кутилы! Впрочем, нас они не трогают — не могут тронуть, напитанное магией перекрытие не пропускает звуков, пуль пистолетов, и многого чего ещё. Но лично меня раздражают эти деятели неимоверно!

Вот сплю я себе такой, сплю… и тут, бах! Тревога! А это те упырики, спьяну, решили шашлыки пожарить прямо на полу своей квартиры! Впрочем, я их тогда припугнул душевно — тупо вылез из пола, надавал по щам найденной в их же комнате дубинкой, и свалил в закат. Вроде притихли… до сего дня. Судя по доносящимся сквозь не зачарованные перекрытие комнаты «зал» звукам, там назревает славный скандал. Кто-то кому-то что-то… то ли заменил, то ли изменил — неважно! Лучше не слушать, а заканчивать с чтением и идти отдыхать в детскую. Да. Так и сделаю.

А вообще, я начинаю жалеть, что родители не выкупили все соседние квартиры себе, когда была возможность. Насколько бы мне было проще, в плане обороны и зачарования, если бы мы целиком и безраздельно владели всем этажом! Да и в плане сбора энергии это бы мне сильно помогло.

А ещё лучше — если бы мы целиком владели сразу… э… пятью этажами! Тремя вверх, двумя вниз… или всем домом-свечкой разом! эх, мечты-мечты! Но даже пятиэтажный «кубик на башне» мне бы сильно помог! Очень! Да и надежней было бы это в разы.

Однако… это нереально. Банально — где взять деньги? Наша «башня» считается в этом городе довольно элитным жильём! Тут таких башенок всего три! Так что вид из окон некоторых квартир просто потрясающий, панорамный, на весь город! Правда из нашей квартирки, видно в основном только соседние башни, и лишь немного города вокруг.

Но даже того, что все же можно углядеть меж преград, достаточно, чтобы понять — весь город как на ладони! Ведь он застроен в основном трёх, пяти, девяти и двенадцатиэтажными зданиями! А тут… двадцать пять этажей. И мы на семнадцатом.

Причём, этажи под нами не каморочные, с потолками по два двадцать, а вполне себе высокие, по два с половиной минимум, а то и по два семьдесят! А на последних пяти этажах и вовсе высоченные потолки, по три с лишним метра! Правда там и квартиры необычные, и купить их себе обычному смертному просто нереально. К ним туда даже лифт отдельный ходит.

Впрочем, есть в данном здании и квартиры для условных «бомжей», и расположены они с шестого по десятый этаж. Там в основном однокомнатные квартирки с ну очень скромной планировкой, порой в высоту потолка больше, чем в ширину кухни. Коморки… и я сильно погрешил, решив когда-то, что мои родители в этом мире из небогатых — просто привык я к тому, что весь мир у моих ног, порой буквально, вот и выдал такое нелепое суждение. А так они… живут вполне достойно.

Квартиры с одиннадцатого по двадцатый этаж здания, плюс минус обычно-нормальные, в смысле для богатых, но без лишних понтов, этакий – средне богатый класс! Ну, если я правильно всё понимаю. Да и в первых этажах все же селятся не настоящие бедняки – здание в любом случае элитное! И живут там, в этих маленьких квартирках те, кому много места и не надо — приезжие, командировочных, одинокие и холостяки.

Там вполне нормальные квартиры, если не считать ужасно малые размеры кухни в четыре с половиной квадратных метра – если использовать одну из стен за пол, то реально будет больше места, чем когда всё по нормальному! На последних пяти этажах здания ванные комнаты бывают большего размера! Но… там и двухуровневые квартиры есть — нечего их даже сравнивать высшее с низшим.

В любом случае, скупить этаж, а тем более несколько, не говоря уж про здание целиком, вопрос огромных денег, которых у моей семьи просто нет, не было и не будет, даже если родители будут батрачить всю жизнь и ни на что не тратить кроме еды и платежей по счетам за различные жизненно важные услуги. А это не реально, да — голышом по улице не походишь.

Но даже если бы я нашёл где-то деньги для них на это всё, изыскал, добыл… украл, хех! Да не пойдут они на такой шаг! Не начнут все скупать. Зачем нам столько жилья? Зачем так много имущества?! И слушать мнение пятилетки, даже если этот пятилетка где-то добыл миллионы, не станут, без шансов.

А значит… значит, надо завязывать мечтать и начинать думать более приземленно. О захвате мира там, или ещё чем-то таком-эдаком. Или просто о том, чтобы пожрать, чтобы не стухнуть от магического истощения. Тяжко.

— Ты опять идёшь туда? — сказала сестра, стоя от меня на почтительном удалении.

Я же в это время стоял в нашей с ней комнате — в детской, перед нарисованной на стене моей детской рукой кривоватой дверью, и проверял то, как сидит на мне моё снаряжение.

Снаряжение у меня довольно нехитрое: пара ножей с кухни — вообще не знаю, зачем я их до сих пор с собой ношу! Пара ножей трофейных — зараза, как чемодан без ручки! Вот не иначе! И выбросить жалко, и оставить нельзя. И вес дают! Термос в чехле через плечо — полезная вещь! Горячий чай или супчик — ням-ням! Бутылка с водой — каждый раз новая, так как старую я где-нибудь теряю. Бинты в подсумке — надо! Обязательно надо!

И последнее, но не по значению — удобная одежда на теле! Которую при этом не сильно жалко — в основном то, что предназначено «на выброс» и не всегда моё. Родители нас балуют, так что дефицита одежды у нас нет, несмотря на то, что я регулярно порчу наши с сестрой шмотки в таких вот походах.

— Да. Иду. — ответил я сестре, и взглянул на нарисованную дверь.

Естественно, нарисовал я её тут не просто так. И естественно это не просто детский рисунок, некая «каляка-маляка». Хотя художник из меня всё равно так себе, хоть я и могу себе в защиту поставить обстоятельства и работу непривычным инструментом – руками! Лично, да в маленьком тельце… Рисовать…

И дверь получилось… кривоватой, словно бы оплывшей, и – по-настоящему уродливой! Но так даже лучше — более понятно отражает суть. При этом дверка всё же не совсем «бяка двухлетки на стене», так что предки решили не закрашивать мазню, увидев сей шедевр «наскального творчества». Решили, что когда надоест, дети сами попросят убрать. Ну или все свершится тогда, когда дело дойдёт до ремонта комнаты.

Правда, сестрёнка выступила демаршем почти сразу! Почти сразу выступила за то, чтобы убрать эту гадость, закрасить, спрятать, ободрать… сразу после того, как я сходил в свой первый поход сквозь нарисованную дверь. Но поскольку сеструха перестала настаивать убрать дверь после того, как я показал ей «Вот кулак, а там лицо, показать, как совмещают?», а я настаивал на том, чтобы не убирать моё художество со стеночки… победило нежелание родителей возиться с красками, чтобы убрать неугодное художество. О том, где я взял иные краски для нанесения дверного рисунка на до меня окрашенную стену, они почему-то не задумались.

— Не уходи… — проговорила Лина, всё также стоя на почтительном расстоянии от меня, в дверном проёме, и словно бы готовая в любой момент бросится бежать, прочь по коридору.

В другую комнату, куда угодно, но только подальше! И спрятаться, забиться в угол… не понимаю, чего её так пугает в этой двери? Или это детская травма? Та, застарелая, когда я первый раз сбежал сквозь угол, в который меня поставили?

Не, не она — она давно уже привыкла к тому, что я хожу сквозь стены. Более того, я её пару раз даже саму водил, пусть не сквозь стену, но сквозь дверь — девчонке было интересно, чем таким занимаются родители за закрытой дверью. Теперь знает. Больше не интересуется.

Не, это определённо не страх пред моей способностью ходить сквозь твёрдую материю! Хм, тогда что?

— Не ходи… — проговорила она вновь, опустив взгляд и начав мять подол своего платьица. — Не надо.

Неужели боится оставаться одна?

— Не волнуйся, я скоро вернусь. — проговорил я, развернувшись к ней и улыбнувшись.

Но не увидев в её глазах хотя бы тени облегчения, подошел к ней поближе, и легонько приобнял. Она вздрогнула. По факту, это первый раз, когда я её вообще так вот обнимаю, мы все же чаще если и общаемся, то сугубо… подушкою по голове! И за всю жизнь тут… я как-то не проявлял раньше к ней никаких откровенно теплых эмоций или действий. Ну, не считая спасения её шкурки от отравления по глупости, да, или там исправления сломанных костей, угу, но это иное.

И она растерялась. Заплакала. И хныча, и канюча, неловко и нерешительно, обняла меня в ответ.

Разрыдалась громче. И тут уже я сам растерялся, не зная, как реагировать на подобный фонтан слёз. Я же… просто её обнял! Просто… как родную! Как обычную девчонку! Что не так?! Родители нас вон каждый день обнимают! Тогда… почему?..

Сестрица плакала минут пять, а когда, вроде как, отревелась, и я захотел вырваться из объятьев и наконец отправится в путь, вцепилась в меня мёртвой хваткой, задействовав для этого не только свои детские ручки, но и такие же ножки, и можно сказать — повиснув большим рюкзачком на моём еще боле маленьком тельце!

— Не уходи, — проговорила вновь, обжигая мне ухо своим горячем дыханием, явно не планируя добровольно меня никуда отпускать.

А сердце в её груди, что прижалось к моей, начало биться с ужасающей скоростью.

Что-то она совсем не бережёт своё физическое тело! Оно у неё хоть и не совсем нормальное, но так то вполне человеческое, со всеми тканями, органами, частями тела, всеми их плюсами и минусами! И с таким подходом и эксплуатацией — и Кондратий в гости может зайти! А мне потом чинить… придумывать невесть что, чтобы порванное на части сердечко маленькой девочки назад собрать в единый кусок.

Понимаю, она магическая Кукла, и может не понимать важности физического тела, не ощущать его в полной мере, но всё же… без тела, в нормальном его виде, жить не сможет вот никак и ни разу. Как и я, хоть и тоже, объективно не человек.

— Не ходи…

— Так, — проговорил я, став серьёзным, и отодрал девчушку от себя, словно нашкодившего котёнка.

Я сильнее её в десять раз, так что это не проблема и сравнение с котёнком довольно верное. А её силёнок недостаточно, чтобы она могла навредить себе, сопротивляясь мне, так что я могу не сдерживаться и не боятся покалечить беднягу. Хотя в будущем, когда мы оба станем старше, подобный трюк уже будет невозможным. Прочность костей и мышц уже будет не настолько велика по сравнению с силой, которую эти кости и мышцы могут выдать. И если преодолевать их сопротивление без хитростным еще большим усилием более сильного существа… будут переломы и растяжения у слабого.

— Сестрица, я скоро вернусь, — проговорил я улыбаясь, держа девчонку на весу перед собой, удерживая на вытянутых руках, заодно прижимая её ручки к её же телу «хватом железных тисков».

Сестра вновь пустила слезу. Я поставил её на пол, утёр выступившею влагу пальцами одной руки, второй продолжая удержать девчушку на расстоянии от себя, не давая вновь кинутся клещом в объятья. Улыбнулся, глядя в её заплаканные глаза, и развернувшись, сделал шаг к нарисованной двери.

Сестрица, в тот миг, что я её отпустил, сделала шаг следом за мной…, но тут же остановилась, замерев в нерешительности, словно бы боясь переступить некую черту, и преследовать не стала, оставшись стоять там, на некой границы, отделяющей комнату от остальной квартиры.

Вот и отлично! Умница девочка. — улыбнулся я не оборачиваясь, и, ещё раз проверив как на мне сидит моя поклажа, шагнул в нарисованную дверь, проходя сквозь стену, и грань измерения.

***

Брат ушёл. Опять. А у бедной Лины сердце ушло в пятки. И ноги подкосились, и она, не удержавшись, упала на пол прямо там, где стояла. Плюхнулась на попу, и словно бы не заметив этого, продолжала смотреть в сторону нарисованной двери, за которой только что скрылся ей родной брад. Старший-младший, единственный… слёз не осталось чтобы реветь.

В душе бедной девочки была лишь звенящая пустота. И страх. Всеобъемлющий, и всепоглощающий. Заполняющий собой всё пространство её разума, лишающий возможность думать и что-либо делать. Превращающий обычно бойкую девчушку в кролика пред удавом. Жутким, страшным, голодным и злым.

— Почему… — проговорила она едва слышно, пересохшими губами.

Почему он туда ходит? — пронеслась первая мысль за долгое время после того, как брат ушёл за нарисованную дверь. — Почему опять? Зачем… для чего?

Но ответов на эти вопросы у Лины не было. А задавать их брату она боялась. И не потому, что боялась, что брат не ответит или рассмеётся ей в лицо за её невежество — неееее! Она боялась и боится самих ответов!!! Она уже знает, что некоторые вещи ей лучше не знать. Некоторые вещи… должны оставаться за закрытыми дверьми.

И если выстроить в шкалу уровень её страхов, то эта пугающая дверь будет на самом верху всей пирамиды. И ей страшно, очень страшно! Даже думать о том, что же там, по ту сторону. И почему брат регулярно — практически каждый день! А иногда и ночью! Ходит туда, как родители ходят на работу. Что же там? И… вернётся ли он оттуда?

— Нет! О таком лучше не думать, — проговорила девочка, и похлопала себя по щекам, опустив глаза на пол.

Поразглядывала узоры ковра, словно бы в них был скрыт смысл бытия, маленько успокоилась, и вновь взглянула на рисованную странными красками дверь. Вот только для неё, для её глаз, никакой двери на стене не было! Не сейчас! Да и самой стены, по факту, тоже, сейчас нет.

Там мгла, беспроглядная, но словно бы живая темнота, уходящая в глубины бесконечности. И морда, ужасающего вида зубастая морда неведомого существа, без глаз и носа, но с многочисленными острейшими зубами, торчащими во все стороны. Настолько острыми, что девочке кажется, о них можно пораниться, даже если просто начать их пристально рассматривать. Оттого, она старалась на них и не смотреть. Ранится ей не хочется, это больно, и неприятно.

Но и другие части этой пасти в стене выглядели не лучше! Губы существа, что словно щупальца или призрачный туман, копошились в такт несуществующему дыханию морды, расползались по стене, и словно бы тянутся к чему-то там, причём — бесконечно! Бесконечно двигаясь вперед, но при этом — почему-то не дотягивались даже до пола и потолка комнаты, не говоря уже об более далеких углах с другими стенами помещения, все время оставаясь в пределах некой отведенной им зоны, в пределах одной им выделенной стены.

Кости черепа, торчащие на том месте, где у нормального животного мог бы быть нос. Костяные наросты снизу, под пастью, что были видны только когда морда задирала свой кончик «носа» вверх, и словно бы принюхивалась к чему-то, хотя носа то у неё и нет! Даже дырочек для дыхания как-то не наблюдается. В этой твари уродливое и неправильное ВСЁ! И это всё — безумно опасное! Страшное. Неправильное. И жуткое.

Одно только существование этой морды делало бедную девочку всю потной от липкого страха! А… брат, каждый день! А порой и ночь… Ходит, туда! Внутрь…

Он не просто ходит «куда-то в стену», не просто уходит в чёрный мрак-туман рядом с пастью! Он ходит именно В ПАСТЬ! Вовнутрь! Ужасного вида морда, с явным удовольствием, раскрывает пред её братом свой ужасающий зев, из которого за версту веет смертью, кровью и болью. Да столь сильно, что та резня, в соседних квартирах, не идёт ни в какое сравнение с этим. Просто детский сад, на фоне бойни.

Пасть приглашает её брата окунутся в эту пучину! И он — идёт туда! Внутрь! Смело шагая в глотку монстру! В ПАСТЬ! В эту… пучину боли и отчаянья! И исчезает там. А пасть, с резким и противным щелчком, схлопывается, проглотив очередную глупую мошку. Добычу, неразумного цыплёнка, самостоятельно пришедшего на обед.

И, увидь она подобное в первый раз именно в таком формате, наверное бы умерла от страха, беспомощности и отчаянья! От осознания, что… Но первый раз она увидела данную пасть в немного ином ключе — брат выходил из жерла этого чудовища. Он играючи, без напряга, раскрыл эту пасть изнутри небрежным движением руки и вышел в комнату. Словно бы не из зева мерзкого чудовища вышел, не из живого воплощения кошмара, а из-за шторки на кухни, после игры в прятки. Словно бы… и не ходил в комнату пыток, а на прогулке был, и славно отдохнул.

Для него, это чудовище, что пугает бедную Лину до мокрых штанишек, не страшнее мухи! Тем не менее… Лина помнит, в каком состоянии он порой от да возвращается к ним в квартиру. И каких трудов ему порой даётся открытие этой пасти изнутри. И настолько сильно бесится это чудовище в стене, когда добыча, что была уже внутри, чей вкус уже был распробован, и что должна была уже перевариться! Познать все грани боли, страха и отчаянья! Тут вдруг, эта уже съеденная добыча, самостоятельно, и как ни в чём не бывало, выходит наружу. На своих двоих, и против воли голодного существа.

Как же сильно бесится эта тварь! Сколь много злобы в этом чудовище без носа! Сколь сильно она ненавидит их всех! Брата, её, и просто весь мир разом! И девочка бы не смогла спать в этой комнате, да и в квартире в целом! Если бы просто знала, что это морда, тут! В стене! Но… брат… брат закрывает проход в ужасающий чёрный зев тумана сразу же, как возвращается. Морду утягивает куда-то вглубь него, она исчезает, и на стене остаётся лишь нарисованная странными красками кривая дверь. Дверь Лину не пугает.

— Надо сменить бельё. — проговорила девочка, принюхавшись, и только сейчас ощутив, что немного обмочилась от страха.

И стараясь не смотреть в сторону ужасающей морды, что разве что не облизывается в сторону бедной девочки, отправилась в ванную. Приводить себя в порядок.

В комнату до вечера она не зайдёт — ей слишком страшно! И тем, что она будет бояться, она брату точно никак не поможет. А вот приготовить бинты, пластыри, кровоостанавливающий жгут и прочее — вполне может. Брат в основном возвращается целым и невредимым, а когда нет, сам о себе заботится, но… ей даже думать не хочется, каково это, когда у тебя оторвана рука, и болтается на лоскуте коже, а ты пытаешься зубами затянуть бинт на груди, чтобы рёбра не торчали наружу. Брат поистине непревзойдённый, но это не значит, что ему не нужна помощь. А пасть никуда из стены не денется, даже если на неё и не смотреть.

А если брат не придёт до прихода родителей, а он всегда возвращался на час или два раньше них! То тогда… то тогда Лина всё равно ничем не сможет ему помочь. И сможет разве что разрыдаться.

И стать кормом для того чудовища, что вырвется из стены без надзора брата.

Глава 4

Ожоги… кругом ожоги! Опять я вляпался в какую-то мерзость! Не рассчитал свои силы, так сказать. Теперь вот… слегка подкопчённый, с боку перчёный… А ещё ведь надо поторапливаться! Родители скоро домой придут, а я… не дома.

Забить, что ли, на добычу? Не, это глупо — зря, что ли, я столько страдал? К тому же — время ещё есть! А волдыри — уже есть. Уже надуваются! И это будет сложнее скрыть от предков, чем просто красную опаленную кожу!

Красную кожу можно просто замазать тональным кремом! Я его регулярно у матери ворую. Хорошая штука! Позволяющая скрыть некрупные рубцы. Их кончено всё равно видно, и на ощупь тоже, можно найти, но я себя тискать-то особо и не даю — для этого у меня есть сестра! Зря, что ли, я её выращивал? И сейчас уже все привыкли, что я ни с кем не обнимаюсь и не люблю этого, так что — всё норм! Но вот волдыри в полруки…. Нееее! Такое не скрыть!

А значит надо всё же поторапливаться! Надо ведь ещё будет успеть переодеться, помыться…, а может в ванной запереться? Ага, чтобы туда кто-нибудь из предков завалился, проверить как дела! Мы с сестрой, конечно, очень самостоятельные, но вечером у нас ритуал — встреча родителей на пороге дома! Если пропущу… проблем не будет, но меня найдут, и потискают. Проще встретить!

Значит нужна рубашка с длинным рукавом… перчатки, наверное, для маскарада! Маска вроде не нужна — я лицо не подставлял. Ну и таран для отвлечения внимания — сестрёнка, выручай! Да, всё будет норм! Главное сейчас по-быстрому всё собрать и свалить.

Так, ну вроде всё! Сваливаю! А вот и дом родной! И тут вроде всё по-старому. И время на часах не сильно позднее, если кончено эти механические часики не забыли завести. Неважно! Родителей дома ещё нет, а значит — бегом, в ванную! Смывать с себя остатки одежды!

В коридоре чуть не сталкиваюсь с сестрой. Она несла в сторону детской целый поднос каких-то медикаментов, и, похоже, тут и сидела вместе с этим подносом как минимум последние два часа.

— Брат, я тут… — проговорила она, и подняла взгляд от покачнувшегося подноса с пузырьками и бинтами, на меня самого.

Замерла, с глазами полными ужаса. Да, вид у меня тот ещё! Одна оплавленная одежда чего стоит! Что словно бы потекла, да застыла в таком виде прямо на коже. Славно погорела, да закоптила плоть, что теперь и не ясно, где кончается одежда горелая, а где начинается плоть копченая. Никогда больше не одену синтетику в такие походы! Никогда! Впечатлился, хватит.

Хотя и не «синтетика» тоже, такое себе, и разве что не плавится, но горит. Выгорает, обгорает…, но её можно просто стряхнуть с себя и дальше пойти! А это вот… горит, течет, горит, и липнет к коже. Остывает, прилипает, и не отдерешь! А кожаных шмоток, или еще чего с устойчивостью к жару, в нашем с сестрой гардеробе нет совсем.

— Потом, всё потом! — отодвинул я сестрёнку с дороги в сторонку, словно статую шокированной девочки, и шмыгнул в ванную. — Приготовь мне мазь от ожогов! — крикнул уже оттуда в коридор, в надежде, что кукла-сестра меня услышит, несмотря на откровенно шоковое состояние и глубокую прострацию, — Фиолетовые пузырьки с синей этикеткой! Спирт, белая этикетка, синие надписи… и тряпок принеси! Побольше! Что не жалко… ты там меня слышишь? — выглянул из ванной.

Сестра сглотнула, глядя на меня.

— Сейчас всё будет, братец — проговорила она нежным голосом. — Фиолетовый бочонок, белая этикетка…

Да ёмаё!

Встреча родителей по итогу прошла нормально. Волдыри ещё не успели толком надуться, и я ещё не успел распухнуть от ожогов, так что просто покрасовался пред ними чуть в сторонке, покрытый толстым слоем тонального крема — надо будет ещё его у мамки свиснуть! И пуская сестру вперед как таран, добился полного игнорирования своей персоны, переложив все внимание на сеструху. И свалил к себе в комнату, чтобы лишний раз не попадаться на глаза.

И вот уже в тишине, спокойствие, у себя в комнатке, в кроватке, да ночью… ууу… в домашней аптечке пропал весь запас сильнодействующих обезболивающих! Находящийся там на случай прорыва монстров. А учитывая нормы страны, где монстры прорыва не столь уж и большая редкость… было там этих «микстур» немалое количество.

И обезболивающее придётся покупать, ведь его наличие там, в аптечке — обязательное требование государства на случай визита тварей Хаоса в город к людям. Противоожоговые и прочие сильнодействующие средства тоже из той же оперы, и родители наверняка частенько гадают — куда это все девается из запертого шкафчика? Наверняка подумывая о том, что стоит им раскошелится на сейф, а иначе… детки могут и пострадать, нашурвавшись и напившись сильнодействующих лекарств.

А уж то, что пропадают и шприцы, и препараты, для внутривенного и внутримышечного применения… нам родители, конечно, высказывали всякое на этот счёт, и не раз, но мы только глазки пучили «не понимая о чем они», ведь мы эту их «аптечку» и в глаза не видели! И в шкафчик этот ни разу не заглядывали, и не знаем, что там хранятся всякие склянки да шприцы. Да и высока для нас эта полка! И сестрице я показал шкафчик иной, в котором лежит всё тоже самое, это же самое, на случай, если у меня не будет сил самому добраться до спрятанных лекарств.

Интересно, а догадывается ли сестра, что те лекарства, что она берёт в шкафу под мойкой, и те, что регулярно теряют наши предки, это одни и те же скляночки? Что в том шкафу под мойкой, где обычно лежит посуда, и где вдруг появляются всякие «пирамидоны», но только на то время, пока родителей нет дома, не могут взяться эти «мидоны» тупо из воздуха. И они просто перемещаются туда из шкафа спальни? Вопрос, вопрос. Надо будет спросить. Но не сегодня.

Сегодня я кусок варёного мяса! Лежащего в своей кровати и истекающий гноем. Будь я обычным человеком, наверное, уж сдох бы, не вывезя подобное. А так… ну, обезболивающее пью, жую, колюсь… витамины глотаю, воду, пью литрами, да жру в три горла, пусть и только кашу через трубочку — я был не прав, считая, что лицо не задето! Задето горло! И это даже хуже. Обожжённая кожа стягивает плоть, и глотать тяжело, если не сказать невозможно. И трубка в брюхо, что еле протолкал, и самотёком…

По факту, это ранение у меня самое тяжёлое после того, когда я чуть не лишился руки. По факту, тогда, мне повезло, и даже дважды! И дело даже не в том, что я в принципе выжил, а в том, что руку, что я подставил под удар, прежде чем сбежать оттуда, не оторвало с мясом к керам собачьим.

И второй раз повезло тем, что я смог найти достойного целителя на той стороне. Правда, моя удача там, неудача самого целителя — всю его группу перебили, и он оказался заперт в пространстве с монстрами, одолеть которых не имел и шансов. А я, тогда не мог себе позволить прохлаждаться так, как прохлаждаюсь сейчас, и несмотря на травму, вновь пёрся на ту сторону, на охоту.

Да, я сам выбирал, куда пойти, и выбирал места со слабыми противниками, но не почувствовать в смежном пространстве смерть людей просто не мог! И… полюбопытствовал. И мне повезло, что единственным выжившим был целитель, повезло вновь, что я успел до того, как его убили, и что его враги были весьма слабыми.

Я его спас, а он спас меня, починив мне руку. Мы разошлись довольными друг другом, пусть и так и не смогли друг с другом поговорить — мы были из разных стран и говорили на разных языках. Возможно даже, мы были там с разных континентов, хотя вряд ли разных миров. И, скорее всего, больше никогда друг друга не увидим, но это и к лучшему.

Однако сейчас, вновь соваться на ту сторону, в моём нынешнем состоянии, вновь надеяться на такую удачу, веру в то, что найдут и встречу кого-то, кто сможет меня подлатать, не задавая вопросов… это глупость несусветная! Да и ожоги… пусть их и много, но они довольно поверхностные. Заживут без проблем! Почти всё, почти без проблем, оставив на память только следы от тех мест, что были особо пропечёнными.

Но с другой стороны — родители. Если они увидят меня таким… в таком состоянии!.. да их кондрашка хватит! И свекровь к невестке в неглиже явится, и две тещи без трусов к одному зятю придут. О том, как видят меня окружающие, весьма красноречиво говорят глаза моей сестры — ужас, страх, жалость, грань паники.

А за день мне не выздороветь! И тональный крем не спасёт. И лекарства кончаются. Так как же быть?

Хм, разыграть зомби? Типо мы с сестрой играем? Нарядить её вампиром? Или героем? В любом случае подходящие костюмы есть в гардеробе. Ну а я обмотаюсь бинтами, часть тела и так под настоящими бинтами с остатками мазей — как раз сменит пора! А часть бутафорией намотаю — «липа» тоже есть в запасниках. Предки любят… обожают! Нас во всякое наряжать.

Хм, ну, возможно, прокатит. Правда, боюсь лишь раз. Завтра придётся придумывать что-то ещё. До завтра я тоже, ещё не поправлюсь.

Трюк с зомбиодеванием проканал. Я играл еле двигающегося покойника ну очень убедительно! А сестрица… сестрица командовала! Она — некромантом нарядилась, житрожопая какая! И вошла во вкус настолько, что мне захотелось даже её пристукнуть! Причём конкретно так. Но… воздержался, да. Тяжело стукнуть того, кто двигается быстрее тебя аж в десять раз.

Также, благодаря тому, что мы «заигрались», удалось избежать непредвиденного момента с «ну давайте переодевайтесь и к столу». Также, не было странным, что утром родители обнаружили меня спящим в кровати всего в бинтах — не успел снять костюм, умаялся и так и уснул.

А заглянуть под бинты не так просто — намотано туго! А запах гноя перебивает запах освежителя воздуха из туалета, как сказала сестрёнка «А разве зомби обязательно должны плохо пахнуть? Они что, не могут воспользоваться дезодорантом?». Всё же в плане подыграть она большой молодец! Главное, чтобы не заигралась!

Ожоги за день не прошли, и вообще, мне плохо! Лекарства кончились! Мне пришлось воровать у соседей, тратя на это силы — там всё же не мой дом! Не моя территория! Взять оттуда в разы сложнее, чем из шкафа в спальне! Да и идти туда пришлось лично, искать, доставать…

Всё болит и ноет, волдыри, которые уже не такие большие, ведь жидкость из них я откачал шприцом…, но надо выглядеть огурцом! А потому — теперь я граф Квакула! А бледный такой — так это грим такой! Белая мука называется, на всё лицо, благо там нету ожогов.

А сестренка прекрасная принцесса! А что это граф такой медленный? А почему это он должен быть быстрым? Он же вампир! Мертвец кровососущий! Что за странные роли у меня? Все мертвецы, да мертвецы… ну… хорошо! В следующий раз я наряжусь медведем! У меня даже есть на примете подходящая шубка. Да-да, та самая!

— Только не она!

В общем, мы опять «играли» допоздна. Получили нагоняй «Умываться и спать!», быстро выполнили сказанное, и завалились отдыхать. А я, отключил в комнате и коридоре свет, чтобы родители поутру, даже заглянув ко мне, не смогли разглядеть мою кожу.

Правда, в этом деле я немного перестарался — родители, шарясь поутру впотьмах, громко ругались, разбудив и напугав сестрёнку, и пообещали друг другу, разобраться с освещением вечером, что бы не блуждать более во мгле. Но тем не менее мой трюк удался, и моих ожогов никто не увидел. Родителям в принципе было не до меня из-за мрака коридора и спешки на работу.

Темнота натолкнула меня на идею для нового вечера — призраки! Два дружелюбных приведения! Но, подумав мальца, и обсудив вопрос с сестрой, мы пришли к выводу — это чересчур! Нервы маменьки с папенькой неказенные! Так что лучше не будем так делать.

Но подумав маленько ещё, решили, что будем, но не просто «Уууу! Мы призраки!», а сначала предупредим, что это мы, а уже потом, под простыню, и бегать по квартире.

Постановка вышла на славу. Придя с работы, родители обнаружили темный-притёмный коридор, из которого на свет, льющийся из подъезда, выскочила сестрёнка, улыбаясь во все зубы. Поприветствовала и сказала давай! И вышел я, завывая под простынёй и бегая зигзагами. Потом и сестра туда же, накинула простынку и побежала… споткнулась, упала, встала… и мы стали бегать уже вдвоём, открывая и закрывая двери в комнаты, где горел свет, создавая причудливую игру света и тени.

— Опять мертвецкая тематика, — пробубнил отец, глядя на подобное. — Но неплохо, неплохо. А что со светом-то? — обратился он уже к жене, потеряв к нам интерес.

Маманя, пощёлкав выключателем, пришла к выводу, что нужен мастер. Мастер, которому позвонили по мобильному телефону из комнаты зал, оказался готовым приехать хоть завтра, но — днём. Делать электричество в ночи ему как-то не с руки. Днём родители на работе — отложили дело до дня выходного.

А я, лукаво переглянувшись с сестрой, решил, что сами починим-устраним проблему! И не в смысле, просто включить то, что выключил, а, так сказать, для виду — лампочку заменим! Делов-то! В «интернете» есть куча инструкций на тему, как это делать.

Но не сегодня, да и не завтра. И вообще:

— Мы к себе! Играть!

— Так там же темно! — возразила мать.

— Так как раз! — не согласилась девчушка, звонким колокольчиком прозвучав из-под простыни. — Идеально! — и ускакала вслед за мной, начав для вида скакать по всей комнате, с кровати на пол, с пола на стул, стул уронить, и опять на кровать.

А я… сполз по стенке, тяжело дыша. Ожоги болят, не буду больше так подставляться, какой бы славный куш ни светил бы мне за победу. И вообще, надо бы озаботиться мне защитой собственной тушки. Личной броней, для себя самого, для своей персоны в отдельности, а не дома целиком.

Ожоги зажили за две недели, сойдя в итоге с тела практически не оставив следа. Да, новая кожа, выросшая на месте сожжённой, выглядела ощутимо бледнее, но это решалось банальным тональным кремом, который «неожиданно» пропал из всех соседних квартир, где он только был.

Да, остались шрамы, полосами идущие по груди и руке, да следы горения одежды, но они мало заметны, и легко скрываются все тем же кремом вместе с прочими шрамами на моём теле. Но в ванну с мамкой-папкой мне больше не ходить. Увидят, заметят, будут проблемы.

Придётся делать вид, что стесняюсь, тем более что я полностью самостоятельный ещё с двух лет, как, впрочем, и сестра. Сходить на горшок, подтереться, подмыться, настроить воду в ванную — это всё для нас не проблема ещё с тех лет! И родители к этому давно привыкли, и не навязывают свою компанию, давая нам хоть тут какую-то свободу.

Лампочки в коридорах мы тоже заменили сами, чем шокировали родителей. И получили от них нагоняй. А ещё — нам заблокировали часть интернета! Вдобавок к тому, что уже и так было в блоке. Теперь и обучающие ролики не посмотреть — обидно как-то, хоть и не смертельно.

Переживают они, что мы насмотримся там всякого, и полезем ещё куда-то там, что-то там «чиНиТЬ» и — убьёмся, однако. И я даже могу их понять! Это могло было бы произойти, будь мы обычными детьми. Но всё же — запрещать обучающие ролики? А как же их вечное — «Учится, учится, и ещё раз учится!»? Или «Это другое! Понимать надо!»? Непонятно.

Ну и встав твёрдо на ноги, перестав тихо стонать при каждом шаге, я, конечно же, вновь начал ходить на ту сторону, за нарисованную дверь, к неудовольствию сестры, что уж больно привыкла к моему каждодневному безвылазному пребыванию дома. И уж больно ей не понравилось, что я вновь стал пропадать целыми днями неизвестно где, но явно не дома.

Вплоть до обиды и угроз!

— Не ходи туда! — воскликнула она, всем своим видом показывая, насколько она раздосадована и злится.

Я же проигнорировал её позу, продолжив собираться. Впрочем, это теперь уже фикция чистой воды — ни термоса, ни ножей, ни даже удобной разгрузки на пояс у меня уже не осталось. А бутылку водички… недолго к поясу присобачить, привязав шнурок прямо за горлышко. Хотя она там будет болтаться, нда, дилемма.

— Если ты пойдёшь туда… — вновь воскликнула девчонка, видя, что я игнорирую её вид и крик, — то я… я… — однако что «я» придумать сходу так и не смогла, и замялась, потупив взор.

А я придумал как заставить бутылку не болтаться, прихватив её ещё и к ноге и посередине. Правда, так её будет весьма непросто взять, чтобы попить! Но это всё же не нож, ведь правда? Или нет? Всякое бывает. Да и второй шнурок ногу перетягивает…

— Если ты опять пойдёшь туда, то я нажалуюсь родителям! — нашла наконец, что сказать сестра, с вызовом взглянув на меня.

— Ну и жалуйся, — пожал я плечами, решив, что пусть бутылка пока так повесит, а там… выпью!

— Ну и нажалуюсь! — всхлипнула она, чуть не плача, и убежала прочь из комнаты, утирая слёзы рукавом футболочки.

Я — вновь пожал плечами и пошёл к нарисованной двери.

— Нажалуюсь! Вот! — донеслось из коридора, и в дверном проёме показалась заплаканная мордашка.

Я — продолжил игнорировать её существование, протянув руку к стене.

— Вик-ик! — взвизгнула девица, и ускакала прочь.

Я и в третий раз пожал плечами, но прежде чем успел сделать шаг в иное пространство, из коридора донёсся крик:

— И тебя накажут! НАКАЖУТ!

— Накажут… — вновь повторила Лина эти слова, чувствуя, что брата уже нет в их квартире.

И в доме. И, наверное, в их мире вообще. Он словно бы умер! Пусть она и чувствует, что он пока живой. И где-то там, за гранью измерения. За гранью досягаемости.

— Накажут… — проговорила она вновь, сползая по стене, и разревелась навзрыд, позорно и не сдерживаясь.

Словно последняя плакса, а не боевая деваха, какой она сама себя считала. Ведь она не боится ничего того, что обычно боятся девочки её возраста. Да и те, что постарше тоже. Да даже того, что пугает до визга её маму! А мать у неё смелая! Другие девчонки и женщины и вовсе плаксы! Видела она их, пару раз, во дворе.

Лину не пугают ни пауки с тараканами, ни темнота, ни мыши — они вообще милые и безобидные! У неё даже игрушка в форме большой серой глазастой мышки есть! Она её у папы выпросила. Но вот то, что творится там, за порталом в стене… её пугает до дрожи. Даже больше, чем те монстры, что кружились вокруг окон их дома два года назад.

Лина смелая, но она боится. И она вовсе не хочет, чтобы её брата родители за что-то наказывали. Не сейчас. Не теперь. Не так вот, из глупой обиды. Из-за её страха! Из-за того, что она такая трусиха.

Глава 5

— Какой жирный камешек! — пробубнил я устало, держа в руке мутноватый красный камешек, размером с мой собственный торс, или же голову взрослого крупного мужчины.

Какой славный сувенир! И так и хочется воскликнуть — я его сделал! Наконец-то! И не камешек, а того, из груди кого я этот камень вытащил. Целый год искал того, то существо, из сердца магии которого смогу извлечь камень подходящей чистоты, силы и размера, а потом ещё несколько месяцев готовился, не зная, как подступится ко столь могущественному существу, и наконец, вот он! У меня в руках!

— Наконец-то.

Правда от данного успеха в душе у меня только лишь опустошение — устал и вымотался. И слишком много сил потратил на этот бой! Сейчас бы поглотить это сердце, восстановится…, но тогда в чём вообще был смысл этого всего? Всего прошедшего боя? Всех трудов, стараний, жертв?

Вот именно — ни в чём. Все зазря, если не сделать задуманного! Камень нужно сохранить и водрузить туда, где ему будет самое место, на уже давным-давно готовый пьедестал. И… кажется, он будет там даже слегка великоватым… да неважно! На вырост, так сказать, пойдёт.

— Эх. — вздохнул я, и оторвал взор от камня.

Вокруг лишь руины, вернее сказать — пепелище! Засыпанное песком равнина, и затянутое облаками небо, что, как кажется, соприкасается с землёй, вовсе не за горизонтом, а тут, рядом. Хотя, впрочем, не кажется. И то, что покрытая пеплом земля идёт вверх тоже, не обман зрения.

Да и не пепел тут вокруг, а скорее песочек. Мелкий, противный, стремящийся набиться в трусы. И кости, много костей! Обточенных добела этим песком. И ошмётки плоти тут и там. Место бойни. И я стою посреди этого всего, посреди костей, «пепла», и ошмётков плоти.

Посреди костей грудины некогда могущественного существа! Прямо в том месте, где когда-то у него были лёгкие и сердце. Стою и держу в руках то, что было источником его сил, и что позволяло этому существу, контролировать этот кусочек пространства, не давая ему окончательно стать частью Хаоса.

Мерзко.

Мне мерзко оттого, что приходится этим заниматься. Подчищать осколки давно умерших миров от тех, кто ещё сопротивляется, но уже раб Хаоса. От тех, кто когда-то ему проиграл. Убивать и убивать…, но увы, иного пути для меня сейчас нет.

Реальность вокруг начинает искажаться. Земля, небо, песок и кости, всё это начинает плыть, словно бы кто-то водой смывает краски. Всё это становится частью Хаоса и перестаёт существовать. Хранителя этого измерения больше нет, никто больше не поддерживает его целостность.

Пора на выход.

Дома всё было по-старому. Даже сестра, что пряталась за стенкой комнаты, думая, что я её не вижу, была ровно там же, где была в тот момент, как я уходил. Она… после того раза, когда пообещала пожаловаться родителям, сменила тактику, и теперь показательно игнорирует моё существование. Не разговаривает, не играет, и даже не смотрит в мою сторону. Причём делает всё это настолько искусно и талантливо, что родители до сих пор не заметили этой холодной войны. И, конечно же, она им обо мне ничего не сказала и не нажаловалась.

Я… какое-то время пытался понять, чего это она так разобиделась. Но потом… плюнул и тоже стал игнорировать её. В конце концов, для меня год или десять лет подождать, пока успокоится, ниочемышный срок. Хоть для меня этот срок уже прошёл, пусть и не в материальном мире.

Сестра… какое-то время бесилась от подобного, от моего равнодушия и игнорирования её великоважной обиды, но потом как-то привыкла. И вот мы уже месяц друг с другом не говорим, друг на друга не смотрим, и упорно делаем вид, что в квартире есть только один-единственный ребёнок. При этом родители только сейчас стали замечать, что что-то с нами не так, как-то мы странно себя ведём, и вообще, где-то явно меж пробежала кошка.

Однако несмотря на это, странную сору, определенную обиду, сестрица каждый раз приходит меня проводить. Каждый раз, как я иду в Хаос через нарисованную дверь, провожает меня до порога комнаты, всё также делая вид, что ей я полностью безынтересен и вообще — брата у Лины не существует! Она единственный ребенок у своих родителей! Она просто случайно сюда пришла! Да-да!

Приходит к нашей комнате к моменту моего ухода, прячась за стенкой коридора, скрываясь от глаз, и встречает меня там же по возвращению, словно бы заранее зная, когда я вернусь. Странно это как-то, но да её дело, не моё. Пусть делает что хочет, её право. Прошёл всего месяц, как началась наша игра в молчанку! По времени материально мира. И я не думаю, что наша ссора продержится хотя бы год.

Кроваво-красный камень магии, покинув территорию Хаоса, запульсировал и засиял в моих руках. Он почувствовал разлитую в воздухе квартиры ману! Ману стабильную, живую, и стал жаждать с ней слиться. Вернее, правильнее будет сказать — поглотить! Ведь большее, всегда поглощает меньше. И он тут большее, точно так же как я большее по отношению к этому камню, и жажду его сожрать, сделав частью себя.

Но нельзя! Ни то, ни другое. И я иду в угол нашей детской, туда, где на причудливом столике стоит причудливый замок. «Замок маленькой принцессы Лици» — так гласит надпись на данном замке, сделано из пластика и нейлоновых нитей. Дорогущий подарок от бабушке моей сестре! Только вот с этим замком она никогда не играла.

Она… девочка бойкая! И предпочитает те куклы и игрушки, с которыми можно носиться по квартире во весь опор, изображая вертолёт. Хотя что такое «вертолёт» она не знает даже как понятие, даже как картина из книжки, не печатают в книгах тут такой техники. А замок… слишком хрупкий даже на вид. С ним не поиграешь в активные игры.

Да, замок Лици детализирован, в нём открываются двери и окна, у коней кавалькады на главной площади двигаются суставы, и ими можно «поскакать». Внутри замка есть множество комнат с кучей маленьких разукрашенных человечков, и… комната той самой принцессы, что, почему-то, сильно больше по размеру, чем всё в этом замке. Больше как комната, так и сама принцесса.

У этой игрушки принцессы с масштабами объектов вообще беда, и через некоторые, даже открывающиеся двери, не пройти и лилипуту, три сантиметра ростом, человечку, что изображает из себя слугу-обслугу. А через иные проёмы — мог бы пройти и великан! Но всё равно они будут малы для этой «маленькой принцессы», которая покинуть замок может только через окно-дверь, имеющее поистине астрономический размер, в половину от размеров всего замка.

Кони во дворе огромны на фоне всадников, а кони в стойле, напротив, маловаты даже для конюхов. В общем, бардак! Но меня это всё не волнует! Мне интересно иное — несмотря на то, что сестрёнка не играет этой игрушкой, она очень дорожит ею, как некой ценностью, как красивой картиной или скульптурой. Подарком, что красив, но просто украшение, и не для игр.

Это же касается и родителей — они знают цену данного замка, знают, что это подарок, и что его нельзя тупо продать-передать, даже если дочь от него откажется — предки предков могут приехать и полюбопытствовать, куда это делся их дорогой дар любимой внучке? А потому, замок будет здесь ещё хотя бы пару лет, пока окончательно всем не надоест. И, возможно, к тому моменту даже заинтересует Лину, что подрастёт и начнёт мыслить иначе чем сейчас.

А пока же…

— «Раскройся». — даю команду замку, и он, словно выворачивается наизнанку, словно кукуруза в попкорн, словно тканный носок, пододеяльник, рубаха, а не пластиковый и жёсткий замок, что выворачиваться не может вот никак.

Сзади от двери в комнату доносится сдавленный писк — сестрица увидела это не самое приятное зрелище, когда «мехом наружу» её любимая постройка выворачивается, но вместо истерики, лишь зажала себе рот руками, и продолжила пялиться, вытаращив глаза.

Я на её взгляд, поди монстр какой! Что уничтожил замковую прелесть, превратив в месиво и блюдце. Но неважно это всё — на месте замка теперь на столике в углу, стоит ажурный постамент из драгоценных руд. Да и розового столика со скатертью тут больше нет, это всё, вывернувшись наизнанку точно так же, как и замок, и теперь тут стоит монолитный камень, с цветастыми прожилками магии, уходящими в пол и стены.

Сколько же сил и времени я вбил на создание этого постамента! Даже… обидно как-то теперь, что придётся переделывать — добытое сосредоточие великовато! И… сильно. Недооценил, да. Придётся много работать, а времени у меня мало. Да ещё и сестра пялится через плечо, пытаясь всё разглядеть кривляясь у двери и раздражая… плевать! Это сердце в этом доме, даже просто на пол положить нельзя!

Оно высосет всю силу из всего, до чего только дотянется! Уничтожит мой труд, на который ушли годы, за одну неделю! А значит — придётся батрачить тут как проклятому столько времени, сколько потребуется, даже если придётся запереть родителей в подъезде, не пуская в собственную квартиру. Ну или… просто в комнату к себе их не пускать.

Дверь в детскую захлопнулось пред самым носом у сестрёнки, вызвав ещё один визг, от неожиданности, и недовольное бурчание, как от самого факта «Закрылся!», так и того, что ей немного досталось по носу. Пусть принимает огонь родителей на себя! Я тут на всю ночь, а может и дольше. А потом уж выслушаю все их нотации и прочее, даже если по итогу придётся простоять в углу весь выходной.

— Брат… — произнесла сестра и осеклась.

Я выпучил глаза, глядя на неё — оно заговорило! Прошёл уже месяц с того дня, как я подключил ядро к структуре дома! И два месяца с того момента, как мы начали нашу игру в «друг друга нет». И тут… вдруг заговорила — с чего бы это? Подозрительно!

Однако раз стоит, молчит, потупив взор, то и я тоже, помолчу. Не потому, что такой-сякой, говорить не хочу, а просто… дело есть. Хоть ядро магии и встало на переделанное мной место как влитое, а я получил по жопе от отца ремнём за закрывашки, проблемы на этом деле не закончились.

И дело вовсе не в том, что меня выстегали на глазах у сестрицы, и не очень понятно за что — то ли за то, что закрылся и не пускал родителей, то ли за то, что не пустил спать сестру и в её комнату тоже, то ли из-за того, что ей пришлось ночевать у родителей, нарушая их уединения — неясно, да и неважно.

И даже не в том проблема, что родители заметили, что мы друг с другом не общаемся, и прочитали нам нотацию, что мы семья и всё такое. Не, это всё меня не очень то и беспокоит! Как и настёганная широким ремнём опа — это вообще ничто, в сравнении с ожогом половины тела!

Просто камешек на пьедестале внутри замка, и все структуры дома в целом, после слияния с ним, требуют отладки. Регулировки и точной настройки, для продолжительной и бесперебойной работы. Чем я сейчас и занят, развалившись в кресле посреди гостиной-столовой-приёмной гостей, и пялясь в потолок.

— Брат… — вновь вывела меня из дум сестра, и я оторвался от созерцания магического контура в потолке, взглянув на неё, ожидая ответа.

И на этот раз, она не отвела взор, смотря чётко мне в глаза, словно бы желая поиграть в гляделки. Но точно не желала просто поиграть, имея максимально серьёзный настрой.

— Бра… хоз… — выдавила она из себя что-то нечленораздельное, смутилось, тряхнула головой, отводя взгляд и, заставляя свои шикарные белокурые локоны, играть переливами в свете закатного солнца.

И вновь вернула взгляд на моё лицо, вновь смотря мне прямо в глаза, словно бы ища там ответы на вселенские вопросы.

— Скажи… ты же починишь меня, если я сломаюсь?

Что?

— Хек?! — только и смог выдавить я из себя, спустя продолжительное время немой паузы и всё ту же игру в гляделки.

Пуча глаза, глядя на терпеливо ожидающею ответ сестрёнку, с которой мы как видно решили поменяться ролями в этой зрительной игре.

— Что… что это значит?! — поинтересовался я, по-прежнему пребывая в шоке, и желая задать совсем иной вопрос «Ты, дамочка, головой случаем не бо-бо?».

— Ты ж меня создал, — не спросила, а утвердила она. — и можешь починить. Как тогда, когда я упала с лестницы и сломала руку, — показала она свою руку и подвигала пальцами. — Она тогда болталась словно без костей, сгибаясь там, где не должна. — изобразила она рукой, как бы это должно было бы выглядеть, естественно себе сейчас кость не ломая ради демонстрации.

Просто поболтала ручкой в воздухе, изображая «она болтается без костей».

— Или когда выпила пере… чего-то там из аптечки, целый пузырёк за раз! И чуть не умерла. А ты просто взял и… хоп! — щёлкнула она пальцами для убедительности. — Ты же ведь можешь… меня починить в любом случае, ведь так? — с надеждой посмотрела она на меня, желая верить в свои же слова, а у меня «отвалилась челюсть».

Что…нафиг?! Что за… что за…

— Кхм! — кашлянул я, беря себя в руки и разрывая зрительный контакт, — С чего ты вообще такое взяла?

— Брат! — воскликнула сестра, кипя от возмущения, и разве что не подпрыгивая, от негодования на мою реакцию на её откровения.

И тут же словно бы сдулась и продолжила говорить, опустив взгляд в пол:

— Да и не брат ты мне и никогда им не был. А… создатель, да? — я вдохнул и кивнул в ответ на это, ведь нет смысла скрывать очевидное. — А я не сестра тебе, а лишь творение… скажи… — произнесла она, вновь глядя в мои посерьёзневшие глаза, глаза того, кто более не видел пред собой ребенка и просто милую зверушку.

Но договорить я ей не дал, перебив:

— Ты только сейчас это поняла, да?

— Ну… — отвела сестра взгляд и вздохнула, — нет. На самом деле нет. Я… можно сказать, всегда это знала, но… не хотела этого признавать, даже в своих мыслях. Вот только когда я увидела тот камень, постамент, и… я поняла, окончательно поняла — я такая же. Такая же, как этот дом, только слабая, но зато умею ходить. Просто одно из твоих созданий, что возомнило о себе невесть что, и называя создателя братом.

— Можешь и дальше так меня звать — улыбнулся я и встал с кресла.

— Что? — проговорила девчонка ошарашенно, не веря в услышанное.

— Можешь и дальше звать меня своим братом, я не против. И вообще — я сам тебя сделал такой и дал возможность развиваться. Если бы мне что-то бы не понравилось, я бы это уже давно исправил. Но меня всё устраивает, сестра, — улыбнулся я искренней улыбкой.

— Спасибо, — ответила почему-то засмущавшаяся магическая кукла, которую люди считают за человека, а приютившие люди, за чей счет она живет, за дочь.

— А насчёт родственности с домом — тут ты не права. Это как сравнивать компьютер и электрочайник. Оба ведь работают на электричестве и сделаны человеком! — сестра моих слов явно не поняла, и тупо хлопая глазами, продолжила пялиться, как видно, ожидая пояснения. — Твоя родственность с конструктом в этих стенах, — вопреки словам, я топнул по полу, — лишь в том, что ты и они порождения магии, и вас обоих создал я. Дальше же идут различия, но не будем сейчас об этом, я потом тебе разъясню детали. — вновь улыбнулся я, подойдя к девчонке почти в упор, вновь смотря на неё как на ребенка, и умильную дорогую игрушку.

— Ладно… — проговорила сестрица, явно прибывая в лёгком ступоре, и не понимая, как ей реагировать на всё это.

И чтобы добить её, я взял бедолагу за плечи, и взглянул ей в глаза, глядя в лицо почти в упор.

— А насчёт «могу ли я тебя починить»… вот скажи, ты можешь починить одну из своих игрушечных кукол, если они вдруг сломаются?

-Что? Но… — вздрогнула девица, и словно бы проснувшись, подняла свою руку, что была сломанной после падения с лестницы. — рука?

— Хех, — усмехнулся ей в лицо — я просто вправил кости и наложил шину.

— Что… да не было никакой машины! — воскликнула девчушка громогласно и отскочила от меня прочь, вырываясь из захвата, — Рука просто вдруг встала на место как новая! И всё!

Я лишь отмахнулся.

— Вот смотри. Нет, не так, держи, — подал я ей, «что-то невидимое».

Она, не понимая, приняла это… и неожиданно ощутила в своих руках некий увесистый предмет. Ощупала его и поняла — наручь! Невидимый наручь на руку, что я с недавних пор ношу, и что прикрывает запястье.

— То, что шину ты не видела, не значит, что её не было. — улыбнулся я, глядя на то, как девчонка старательно ощупывает невидимый предмет.

— Но кости! — проявила она познания в анатомии, подняв взгляд на меня и смотря с явным вызовом, не веря, что всё было так просто. — Они были сломаны! И с простой шиной я бы не смогла шевелить рукой! Ты, ты… ты врёшь!!! Ты, ты, ты… Ой, — пискнула, и засмущалась, осознавая, кому она тут сейчас вздумала тыкать начать.

Не брату, но господину! Не родственнику, но Создателю!

Я улыбнулся.

— На кости тоже была наложена шина. Поскольку ты не человек, то это возможно.

— А что насчёт того лекарства? — помянула она выпитый ею пузырек с микстурой, интересной на вкус.

— А что с ним не так?

— Да я ж чуть не сдохла!

— А должна была? — лукаво улыбнулся я.

— Ну…. Я не человек, да? — склонила она голову набок, заставив белокурые локоны причёски задорно подпрыгнуть.

— Да. — коротко и лаконично ответил я. — Но оттого, что у тебя отказали почки и печень, ты славно помучилась.

— Опять врёшь! — воскликнула девица, и отскочила от меня ещё на шаг, совсем позобыв, с кем говорит. — Ты пришёл и всё прошло!

Я в ответ лишь терпеливо и немного страдальчески улыбнулся.

— Стоп, — вдруг что-то дошло до девицы.

Её лицо сделалось серьёзным, на нём отразилась бурная мозговая деятельность, на лбу прорезалась пара складок от напряжения, а взгляд заметался по полу, словно бы ища там подсказки.

— Ты… соединил мой кровоток со своим, да?

— Ага. — улыбнулся я такой догадливости.

— И ещё пересадил мне свои органы, да?

— Не, я не настолько извращенец, чтобы пересаживать кукле свою требуху, — скривил я нос от такой догадки. — Просто… ты не совсем человек. И не умерев сразу, твои органы пришли в норму. Дня за два где-то.

— То-то ты был весь зелёный… и ходил за мной по пятам, — проговорила она немного обречённо, явно осознавая, сколь много проблем принесла мне её глупость.

— Последнее было вызвано не соединением сосудов, а простым нежеланием, чтобы ты ещё чего-то хряпнула, такого, эдакого, убойного.

Чтобы и у меня тоже. почки с печенью отказать решили. Что при не имении пары под замену… плохо бы кончилось для нас обоих.

Девчонка скривилась и покраснела от стыда и смущения. Да уж, видимо, поняла, что заставила меня страдать почем зря, да еще по такой нелепой и поистине детской глупости. Явно осознала, что она творила несуразности на свой возраст, хоть и мнит о себе и тогда и сейчас невесть что.

— И всё же… — вновь проговорила сестра тоном, в стиле «Мы все умрём!», — нет, не так. — тряхнула она головой, создав «водопады из волос», — я не хочу, чтобы ты ходил туда, — махнула она рукой в сторону детской, — один… рисковал собой и получал ранения, только оттого, что заботишься обо мне. О Кукле! — последнее слово она произнесла, словно выплюнула, словно имела в виду куклу из замка Лици, которую кто-то поставил выше собственной жизни, — Не хочу, чтобы ты подвергал себя риску, только из-за моей трусости! Ведь куклы созданы для того, чтобы рисковать собой заместо хозяина!!! Так почему?!

— Ох, сколько слов… — вздохнул я в ответ на это, мотая головой и начиная бубнить себе под нос, — да и откуда вообще такие сведения? Память, что ли, прорезалась? А я думал, вложенные знания окончательно затёрлись-затерялись… Ты слишком слаба. — произнёс уже громко, подходя к сестре и ложа руку на плече этой глупой «игрушке».

Постоял с минуту, глядя ей в глаза, что смотрели на меня преданностью, и непониманием. С желанием действий, и страхом. что её не поймут, что она не сможет, не осилит или не оправдает доверия! И что её заставят делать то, чего она делать не хочет! И последнего в этом взгляде этой «сестры» больше всего.

И пошел мимо девицы, в сторону коридора, добавив фразу на ходу:

— Ты будешь лишь обузой.

— Но я не хочу! — воскликнула Лина, оборачиваясь ко мне и из её глаз брызнули слёзы, ведь я только что растоптал её веру и надежду «на светлое будущее». — Не хочу сидеть тут и дрожать! Каждый раз переживать, ожидая твоего возвращения! Каждый раз боясь, что ты не вернёшься! Что… мир будет обречён… — последнее она добавила шёпотом, но я услышал.

Но не услышав ничего ценного, решил прекратить слушать этот писк, и уйти, наконец, туда, куда я собирался. Однако раздавшийся через мгновение крик, заставил меня остановиться и замереть на месте. Ведь крик этот, был полон решимости!

— Я не хочу быть слабой!

И столько огня и жажды действия в глазах! Я не смогу такому отказать. Я не хотел так делать! Не хотел… лишать её детства. Пусть она и кукла, созданная мной ещё в утробе матери. Пусть лишь инструмент, но я хотел дать ей спокойное детство и возможность самостоятельно развиться! В безмятежности и неге. Без лишний нагрузки, и словно человеку!

Но… она сама выбрала свой путь, и я не вправе ей отказать. Это право человека, самому выбрать то, как именно он будет жить, и когда пора начинать действовать.

— Тогда тебе придётся сделать очень многое, чтобы стать сильной. Ты к этому готова?

— Всё что угодно, брат! — воскликнула сестра, чуть ли не подпрыгивая на месте от радостного восторга и мгновенно забывая о своих слезах, обидах и переживаниях.

— Все что угодно? — переспросил я, улыбаясь предвкушающее.

Сестра, видя мою улыбочку, сглотнула, осознавая, на что подписывается, но кивнула, не отказываясь от своих слов, не желая возвращаться туда, откуда ушла благодаря решительности, не желая становится болтушкой, своим словам неверной.

— Всё что угодно брат! Вообще всё!

— Тогда…

Десять отжиманий! Десять приседаний! И на пресс тоже десять! Что, много? Ты издеваешься, так, да? Мы к концу месяца должны до тридцатки планку поднять! А потом и до сотни догнать! Ах, да! Ещё про велотренажёр забывать не стоит! Думаю, с пяти км стоит начать! У нас нет тренажера? Так я сделаю! Не сомневайся!

И не стонать! Я это всё делаю каждый день с трёх лет! Каждый день! КАЖДЫЙ день! Даже когда лежал обгорелым куском мяса делал! Так что не ныть! Делать! А то обрею! И вообще, кое-кто обещал сделать всё что угодно, чтобы стать сильнее! Так что работать, солдат! Пока пот не высохнет даже на заднице. А потом сполоснуться, поесть и опять за упражнения!

И никаких поблажек и отдыха! Даже когда родители дома, ты будешь это делать! Даже когда сил не будет — ты будешь, это, делать!!! Даже когда будешь помирать. Уж я за этим прослежу. Детство, кончилось, салага, ты сама этого захотела.

Глава 6

Удивительно, но несмотря ни на что, сестра не отказалась от своих слов. И делала всё то, что я ей говорю, чтобы стать сильнее. Не закатила истерику, не впала в ступор, не забила на всё, а делала. Да, стонала, да, ныла, и много, да пускала слёзы, слюни и прочие жидкости тела — но делала! Несмотря ни на что.

Несмотря на погоду — будто она на что-то влияла внутри тёплой квартиры. Несмотря на родителей — им показывать такое, подготовку уровня вводных упражнений сил специального назначения, ни к чему точно, так что приходилось прятаться. И порой делать всё по ночам, урывая время у сна. Несмотря на лень человеческую, несмотря на желание вкусно покушать, вволю и от пуза, побездельничать от души, и поиграть в разные детские игры.

Сестра делала все упражнения несмотря ни на что! А ведь могла бы просто сдаться, и я бы отступил. Я бы не стал её мучить, вернул бы ей детство и прекратил бы все эти тренировки «Не для маленьких девочек». Вновь дал бы ей возможность жить спокойной обыденной жизнью человеческого ребенка. Но она не сдалась.

И честно говоря, пойди всё иначе, и откажись она от своего решения, я бы очень сильно расстроился и разуверился, в первую очередь в самом себе. Ведь Лина — моё творение! Моё отражение, и если бы у неё не было бы тех качеств, что позволяют живому существу быть верным своему слову… это бы зачало, что их нет и у меня самого. И впору задуматься — а я ли я? И не стал ли я лишь бледной тенью самого себя?

Но нет, всё в норме, и я рад подобному исходу. И подтянув физуху девицы, можно взяться и за иные тренировки. А то без сильного тела, как бы никуда! Чтобы там не пищали об обратном. А Сестрица за пять лет жизни в любящей семье Симл, с заботливыми родителями и добрым братиком… Стала совсем уж хиловатой, изнеженной и слабой, не чета той себе, что была при рождении, с поправкой на возраст и пропорции конечно.

В первую очередь, решил я научить её чувствовать магию, и не общим чутьём «ну что-то есть», которым она обладает от рождения в силу специфики своего существования, а конкретно, что, где, как и когда.

Разместил в стенах кучу разноцветных маячков и… и упёрся в стену. В непонимание. Не получается у неё с точными определениями и манипуляциями! С предметным восприятием. Вся магия для неё сливается в сплошное пятно, с мутными оттенками, словно бы она и не кукла магическая, а девочка-магичка. Для примерного понимания пойдёт, но тонкие манипуляции — это не её.

Тогда я решил сменить тактику, решил заставить её пробовать чувствовать магию в себе, всё же она не волшебница, кукла! Тварь, что просто управляет телом! Но и тут возникли определённые проблемы, и её же чутьё, начинало влиять на её же магические контуры, вступая в некое подобие резонанса и приводя к нарушению работы структуры, вызывая мигрени и плохое самочувствие этой «бедной девочки».

И тогда я вспомнил о том, что она — моё отражение! А мой конёк — пространство! И попытался заставить сестрёнку почувствовать свою связь со скрытым пространством. С тайником измеренья, где я с недавних пор храню всякое ценное отобранное у Хаоса. Как ни крути, а эта связь у девчушки, не слабее моей с тем местом, хотя бы потому, что сестра непрерывно связана со мной, и мы словно бы «единое целое».

Но и тут всё шло через задницу. И у неё никак не получалось что-либо почувствовать! Пока я не решил ей сказать, что ей просто надо представить, что внутри её тела, в подпространстве, есть инородные предметы. И засунул в её грудь ракетку для тенниса, не протыкая саму грудь физически.

О да! Это была истерика! Громкий писк, крик, плачь! Но это был прорыв!!! Первый успех хоть в чём-то по части магии! Всё, что хранилось в моём скрытом измерение, в основном всякий мусор с небольшой примесью всякого ценного, полетело из тайника сквозь пространство и тело девицы наружу, да с приличной скоростью!

Во все стороны и из всех частей тела девчушки! Разрывая одежду и нанося немалый ущерб всему тому, что было в комнате вокруг нас и не было защищено магией. Такого, незащищённого, к счастью было не так уж много, и этим чем-то не был я сам — я всё продумал!

А вот сама девица такой абсолютной защиты не имела, и сталкивающиеся между её ног и под руками предметы, пусть и теряли часть своей энергии при столкновении, но всё же отлетали частенько не куда-то прочь, а в эти же самые ноги, руки и по рёбрам, оставляя синяки. И счастье, что это были мелкие камешки руды, а не тупые и ржавые, но ножи! А то бы синяками Лина не отделалась.

— Ну вот видишь, у тебя получилось, — улыбнулся я, подходя к тяжело дышащей девчушке, что наконец прекратила истерить и швыряться камнями из само́й себя.

Сестра с гневом и вызовом уставилась на меня, говоря всем своим видом «Да ты издеваешься?! Да?! Какое ещё получилось??!». А я поднял с пола ножик, гоблина, и под пристальным взглядом пары зеленных и злобных глаз девчушки, воткнул этот нож ей в плечо рукоятью вперёд.

Лина тут же почувствовала проникновение ножа сквозь магию в тайник, туда, в подпространство, в иное измерение, с которым она связана, которое чувствует, и ощущает явно как часть само́й себя. Место, в котором сейчас… находится этот мусор! Этот нож, рукоятью вперёд! Ножик ВНУТРИ НЕЁ!

Попыталась сдержаться, попыталась совладать с чувством инородности внутри само́й себя. Начала дышать глубже и быстрее, пуча глаза, пытаясь через дыхание, успокоится и отвлечься от посторонних мыслей. Задышала ещё быстрее, начала паниковать, продолжая попытки сдержатся и не допустить истерики! Но по итогу — нож всё равно вылетел прочь из её тела, улетев в потолок, отскочив от которого, пропорол штору на окне.

— Нда. Работать и работать, — вынес вердикт я и улыбнулся, — Но это в любом случае прогресс! И теперь нужно лишь отточить навык до осознанного контроля.

А не тупой истерики «Аа! Во мне мусор! Мусор! Гадость! Прочь! Прочь! Прочь!!! Выбросить! Выбросить! Выбросить это оттуда!!!».

Но с этим тоже возникли сложности. Можно даже сказать — большие сложности! Лина, стоило ей почувствовать, как в её внутреннем пространстве что-то есть, хоть что, что она может ощутить! так сразу же начинала страстно желать от этого избавится. А если не получалось — к примеру, потому, что я это удерживал силой, не пуская — то у неё начиналась настоящая паника, как у человека, запертого в кубе пространства, в темноте и без возможности выбраться наружу. Слёзы, истерика, и даже нервный смех.

Дошло до того, что мне пришлось лично залазить внутрь выделенного девочки пространства, используя тело девицы как портал, и контролировать процесс оттуда, время от времени выглядывая из её тела наружу, чтобы успокоить или настроить на нужный лад.

И это сработало! Это дало плоды! И дальше дело уже пошло за оттачиванием конкретного навыка. Довольно простого, надо сказать, навыка, но оттого не менее эффективного, и даже эффектного. Метания объектов из внутреннего пространства сквозь собственное тело в тело врага!

И, в принципе, я уже понимаю, что для отработки этого навыка нужно. Ну, в смысле, что для этого нужно, помимо полигона. Нужно дешёвое и длинное оружие! У сестрёнки довольно специфическое восприятие мусора — она старается выкинуть его из себя как можно меньше навредив себе, как можно меньше задействовать площадь поверхности тела, меньше «перепачкаться».

Поэтому ножи и мечи из её тела всегда летят остриём вперёд, и их не надо дополнительно осознанно ориентировать для правильного броска. То же самое и касается камней — острым краешком вначале, а потом всё остальное.

Подобное восприятие сильно упрощает работу по отработке навыка! Не нужно учить девицу правильному позиционированию острых железок! Она и так это делает! Инстинктивно! Вот только железки то как раз для подобного и не годятся — дороги они! Даже те, что отобраны у монстров. Не годятся они для массового метания во всё, что шевелится или что надо пошевелить.

Надо что-то дешевле! И не топор — подобное оружие вообще летит из неё рукоятью вперёд. Как и все виды боевых и небоевых молоточков, и даже банальные дубины! Ведь у них тоже, рукоять толще навершения. А варианты с пикой на набалдашнике довольно редки.

Копьё! Вот её идеал! Идеальное оружие для сестрички, с её текущими навыками и особенностями. Каменное копьё! Его совсем не жалко, как ни глянь. Я их могу штамповать сотнями без напряга, было бы из чего.

Копьё, для неё идеально ещё и потому, что сестра не просто выпихивает из себя что-то с заданным импульсом, а делает это постоянно, пока объект выходит из тела. Разгоняет предмет всё то время, что он преодолевает грань реальности. А потому, её оружие должно быть максимально длинным! И копья должны быть вовсе не детскими, а под руку взрослого мужика.

И придётся мне вновь идти на ту сторону, в осколки, в Хаос, в поисках сырья. Одному, оставив девчонку тут — она ещё не готова к встрече с тем измерением. Я ещё не подготовил там места для неё, не присмотрел полигона для первого боя и первой крови, чем и займусь, сразу после того, как найду сырьё для её оружия.

И увы, но это не так просто, как хотелось бы! Ведь там, во власти Хаоса, нет стабильности! И камни, и горы там — лишь мираж. Обман, что рассыплется и исчезнет, стоит пошатнуться наваждению. Те камни, как и копья из них, не будут существовать за пределами мира, где созданы, частью которого являются, вне зависимости от формы. В нормальном мире им жить не дольше секунды, что может быть и достаточно для «выстрела», но всё же и не факт — они могут потерять стабильность и целостность ещё в полёте, ещё в момент разгона, при переходе из мира в мир.

С другой стороны, камни мира нормального, не тронутого Хаосом, не имеют в себе доставочного количества маны, чтобы стать достойным оружием. Особенно в мире Хаоса. Они там будут не страшнее резиновых шариков! Ведь там все твари защищены магией, подобно стенам моей квартиры, или меня самого.

Да и даже моя сестрица, отчасти, уже тоже овладела бронёй после прошедших тренировок, пусть пока и не понимает этого и не осознаёт, но уже пользуется защитой на стрессе, защищаясь от угроз с магией, что легко изрубят на части обычного человека. Благодаря этому камни и руда из тайника, насыщенные магией вещи, что попадали по телу сестрицы тогда, при той первой истерике, не покрошили бедолагу в мелкое крошево, не нанесли кучу разнообразных рубленых ран, порезов и дырок, а просто… напугали, да учудили синяки в местах попадания. Барьер сестры ещё слишком непрочен и далёк от стабильности.

И магия в нас, во мне, в сестре, в доме, не Хаос с его беспорядочными явлениями, а антипод — стабильность и упорядоченность, пусть и тот же набор гармоник, но в структурированном виде. Магия эта иная, она отличается, пусть и в общем и целом, при прямом столкновении, этот момент не имеет большого значения, важна лишь плотность потока покрытия объекта да толщина самого покрова.

У сестры с плотностью всё хорошо, ведь магия, которую она использует, это моя магия, и моя сила, а вот с толщиной и монолитностью покрова всё плохо, а потому и синяки оттого, что для меня что горох для стены. Но это лишь вопрос упорства и времени — научится! Освоится! Я в неё верю.

И пусть из обычных камней, с улицы, с «дороги», я и могу создать камни манонасыщенные, подобно тому, как превратил в стены магической крепости обычные стены нашей квартиры, но это уж точно не будет попадать под категорию «дёшево и сердито». Это будет дорого, напряжно и злобно, так что тоже не вариант.

Третий вариант использования ценных руд, по сути дела — кристаллизованную ману! Изменённую материю, что под действием сил Хаоса и стража осколка, временами появляется на территории этих самых осколков. Камешками, что являют собой результат столкновения двух могущественных сил, результат скручивания пространства внутри осколка.

Но это, как делать оружие из золота! Безумно дорого и неоправданно! Ничуть не лучше, чем делать оружие, насыщая обычные камешки маной.

Но эти три пути не единственные из доступных мне! Иначе бы я о подобном виде оружия даже бы и не подумал. Иначе бы это не было «дешево-сердито» даже в теории! Однако существование четвёртого метода всё меняет — в осколках, помимо нестабильной породы, миража, иногда встречаются места, где камни и земля, ещё не стали частью Хаоса, ещё не стали иллюзией и сном владыки осколка. Ещё не стали обманом, чем-то несуществующим, и по-прежнему вполне материальны.

Но они уже в Хаосе! Уже погружены в его силу и буйство энергий! Насыщены маной — их не надо насыщать самому. Эти куски порой достаточно обширны и крупны по размеру — их хватит надолго. Они не годятся ни на что, кроме как на сырьё для различных построек. И я примерно знаю, где добыть целую гору из подобного камня. Хватит для пострелять и потренироваться.

— Ты опять туда идёшь, да? — сказала сестра, видя, что я собираюсь за грань.

— Я ненадолго… — обернулся я к ней и улыбнулся, — И мы это уже обсуждали.

— Угу, — согласилась она, вздыхая тяжело. — Тебе нужны ресурсы, чтобы меня вооружить…, но может…

— Не обсуждается, — отрезал я. — И вообще — иди готовься! Скоро и ты будешь ходить туда на регулярной основе.

Она вздрогнула, но кивнула.

— Всё, я ушёл.

Он опять туда ушёл. Опять залез в пасть чудищу, что довольно причмокнуло, проглотив человека. И теперь, с плотоядным интересом, тянет свои щупальца в её сторону, в сторону бедной и беззащитной девочки, лишь куклы своего мастера.

Вот только происходит это всё там, за гранью стены, словно бы за стеклом. И преодолеть эту грань ни чудищу, ни его щупальцам, ни туману не дано. Теперь, после тренировок с братом, Лина даже может видеть границу того отчерченного круга, преодолеть которую тварь не в состоянии.

И это скорее не круг на стене, а труба! Голова твари вместе с туманом и щупальцам торчит в какой-то гигантской трубе, заполненной тьмой и уходящей в бесконечность. И если посмотреть внимательно, то твари стоит определённых усилий, находится здесь, в зоне видимости глаза, не улетая туда вдаль, не падая в бездну.

Что-то сильно манит её сюда, заставляя бесконечно двигаться вперёд, чтобы просто оставаться на месте. Чтобы просто чуять свою добычу! До которой всё равно не может дотянуться. И девочка даже знает что столь манит существо, а вернее — кого чует эта тварь.

— Я тебя не боюсь, — прошептала Лина, глядя на зубастую пасть.

Но несмотря на подобное громкое заявление, сестра чародея-творца поспешила покинуть их детскую комнату, уйти подальше от чудовищного зверя из бездны. От греха подальше, так сказать. И уж точно она бы никогда не стала дразнить этого зверя, подходя поближе, глумясь и дразнясь.

Ведь никакой стены меж ним и ею, меж тварью и комнатой, просто нет! И тварь, почуяв близость своей цели и добычи, может и ускорится, сделав неожиданный рывок вперёд, даже ценой последующего падения в пустоту.

— Крокодилы, — проговорил я, глядя вдаль, — Летающие крокодилы…

Там, вдалеке, вокруг небольшой горы, крутится целая стая таких вот существ. В небе, словно в воде, и не крокодилы, а акулы. Хотя нет, те хищники вроде как не стайные, а этих там просто пруд пруди! Даже навскидку — не одна сотня особей только в небе! А уж сколько их попряталось — и не пересчитать.

Интересно, что они тут едят? Ведь вокруг нет ничего, кроме камня! Скалистые каньоны, валуны размером с дом, ну и та самая гора. Наверное, последнею они и употребляют в пищу, и именно она мне и нужна — кусок стабильной материи в этом осколке мира средь Хаоса.

Правда, чтобы получить в свою собственность всю эту гору, что с моего последнего визита сюда, явно стала меньше, придётся перебить всех находящихся тут крокодилов, иначе они просто так не отпустят меня с моей добычей. Попробуют запереть меня в этом измерении, где даже небо не может определится с цветом, и становится то фиолетовым, то голубым, то красным, то зелёным. Видимо, проблема в том, что крокодилы дальтоники и не различают цвета.

Запереть они меня тут не смогут — кишочка тонкая для подобного! Но вот запереть тут мою гору — у них вполне может получиться. В конце концов, гора эта пока ещё не моя, а их, в ней содержится и их магия, так что именно они её контролируют.

И, похоже, реально её жрут! Только что от горы откололся кусок породы, взмыл вверх, где на него накинулось целое полчище зубастых тварей, разорвавших скалу, словно косяк голодных рыб прикормку.

— Чтож, пора убивать, — усмехнулся я, и начал неторопливое движение в сторону горы, продолжая любоваться видами.

Вернее тем, как эти виды, плавно меняются, как окружающие каньоны и камни, постепенно растворяются и вырастают вновь. Любуясь тем, как пропасть по ходу моего движения постепенно исчезает, становясь сначала ровной каменной полянкой, а потом и вовсе вырастая горой. И тем, как рядом, и чуть ли не под моими ногами, распахивается пропасть.

И никаких землетрясений, колебаний почвы и прочего. Просто, мирное и степенное перетекание одного в другое. Словно всё вокруг — лишь жижа песка на пляже, гуляющего туда-сюда от набега волн.

Песок — остатки материи, растворенной вокруг. Вода — мана существ, тут существующих. Волны — энергия Хаоса. Местные крокодилы не имеют какого-то своего владыки, единоличного хозяина этого осколка, они держат его целостность коллективно, стаей, а потому — тут всё так не стабильно, и не однозначно, постоянно меняется, перетекая одно в другое.

И потому мне придётся убить их всех, до последнего.

Жалко ли мне этих тварей? Нет. И дело не в том, что «или я, или они» и даже не в простом «ничего личного, но мне нужны твои камни!». Просто они все, все крокодилы тут, себе не принадлежат, они все — рабы Хаоса. Его слуги, его солдаты, даже если сами этого не осознаю́т.

Они все ему служат, и стремятся выполнить его волю любой ценой — распространить Хаос на как можно большие земли. А потому они пожирают единственный осколок стабильности в этом измерении, вместо того, чтобы просто вообразить себе нормальную еду в мире, где всё подчинено их воли.

Они жалкие! И по сути, страдают от навязанной Хаосом воли — разрушать! Разрушать всё, до чего только могут дотянуться! Даже свой собственный дом! И убивают, всё то, что живое, и не служит Хаосу.

Выросшая передо мной гора не стала для меня проблемой — она лишь песок, я мог бы разрушить её просто постучав, но я использовал её для иного — войдя в камень как в воду, вышел из иллюзорной материи у самой горы стабильности, посреди самого скопления тварей.

В обычном осколке подобный трюк был бы проблематичен, просто из-за того, что внутри псевдоматерии осколка очень сложно ориентироваться, и очень легко заблудится. Но здесь есть якорный ориентир — гора! Что сияет ярким факелом, и является единственным куском того, что не является зыбким песком.

Крокодилы меня заметили, и сразу две стаи, с двух сторон, кинулись в атаку с небес, желая разорвать, уничтожить, обратить в ничто! И даже земля вокруг меня, подчинившись их воли, престала существовать, образуя подомной огромный кратер в никуда, из стен которого полетела ещё несколько сотен зубастиков, желая присоединится к трапезе, пока я, завис в невесомости посреди этой вакханалии смерти.

— «Всё есть ничто, всё есть песок».

Гору я добыл, и даже наделал из неё целую тучу метательных копий, сложив их в одном из подчинённых мне измерений, но не связанных с сестрой напрямую — не хватало ещё, чтобы она их всё с психу выбросила, превратив наш дом в склад спрессованных каменных древков. А себя в кусок фаршированного камнем мяса — копья эти, помощнее будут того мусора, которым она тогда кидалась, получая синяки.

Теперь надо найти снаряжение и место для тренировок. Под последнее можно оборудовать один из моих «складов», для первых шагов сойдёт, даже если там ничего не будет кроме бесконечного камня и чёрного неба. Но вот после… мне, сейчас банально не вытянуть полосу препятствий, созданную из песков Хаоса одной силой мысли, а создавать все тренажёры из нормальной материи, нормального мира, принесённых туда…, а стоит ли оно того? Работа, зарядка…

К тому же, главное не бег по кочкам — почти бессмысленный навык в мирах, где эти кочки лишь иллюзия. Главное — практический! А значит — сестрёнку придётся везти куда-то на практику, чтобы обагрить её копьё кровью слуг Хаоса.

Интересно, куда? Хотя, что за тупой вопрос! Гоблины! И с них же сто́ит снять снаряжение для нас, ведь с учётом размеров наших детских тел, вещи с других монстров нам и не подойдут.

Только вот мороки потом будет с этими вещичками зелёных… банально стирать их замаешься! Не считая того, что вещи этих тварей, как и сами твари, и всё в осколках, не до конца материальны в привычном понимании, и за пределами особых случаев, обратятся прахом в нормальном мире. И над ними придётся поработать и много, чтобы обратить во что-то стабильно целое. Или поискать те самые особые случаи, что не так уж и редки, если подумать.

А ещё — гоблин гоблину рознь! И если в качестве источника снаряжения надо выбрать осколок помогущественнее, то вот для первой тренировки моей зверюшки, наоборот — послабее. Не настолько, конечно, чтобы там было три полуголых заморыша, но всё ж… о! Нашёл подходящие куски измерения! Две штуки!

Один осколок коротышки, похоже, у кого-то отвоевали, уж больно чистенький он для этих тварей! И больно магический фон им не свойственен. Похоже, это кусок недавно уничтоженного Хаосом мира. А вот второй — типичная пещерка, и я потом туда загляну.

Перемещаюсь в осколок погибшего мира — ну точно, недавно разрушенный мир. Тут под ногами не «песочек», а вполне себе цельная материя, которую ещё не успел пожрать Хаос — приберу себе к рукам! Вокруг полуразрушенные домики из камня и дерева, над головой кусок голубого неба, и непроглядная чернота по периметру этого небольшого куска от города с мощёными улицами и домиками со ставнями. Словно бы старинный городок вырвали из мира, дали купол с рисованным небом для атмосферы, и поместили в глубокий космос, где невидно звёзд.

И по факту сравнение близко к истине — вырванный из мира кусок, который ещё не успел замкнуться сам на себя, у которого ещё нет хозяина, который ещё сам по себе и сам по себе пытается сопротивляться Хаосу. Безуспешно впрочем — чернота постепенно двигается, рваной линией сокращая область видимой части селения.

Хотя почему видимой? Там, за гранью тьмы, всё, что туда попадает, просто перестаёт существовать. Исключением, пожалуй, будут те самые гоблины, что продолжают мародёрства в домах, в тех, что не до конца разграблены. Но зелёные и так часть Хаоса, они нужны ему, как его посланники, для завоевания новых миров. Да и не могут они самостоятельно умереть в Хаосе, как бы не желали смерти и избавления.

Хм, а тут ведь не только зелёные есть! Тут и пара выживших из мира осталось! Тех, чей этот город! Хотя как выживших… условно. В их мозгах уже Хаос, они уже его часть, но они ещё не его полновесные слуги. Их плоть уже не их, и она уже не подчиняется привычным законам людей. И люди эти, выжившие, и попавшие в Хаос вместе с этим куском старого города, сейчас на уровне бешеных животных, и часть гоблинов с ними играется, устроив подобие гладиаторских боёв с монстрами. Только монстры тут не зелёные коротышки.

«Монстры с монстрами в гладиаторских боях! Только сегодня и только сейчас!» — пронеслась в моей голове мысль, голосом оратора бродячего цирка, а я усмехнулся тому, насколько эта фраза и этот голос подходят видимой мной картине.

Загон для скотины, возможно для свиней, возможно для кого чего ещё. В загоне женщина, с безумными глазами, в порванной одежде, и сломанным кухонным ножом в руке. Впрочем, он ей ничего не даёт не только оттого, что сломан почти у рукояти, но и потому, что тётенька почти всё время опирается на одну из рук, так как удержать равновесие на ногах для неё сейчас уже выше её сил и разумения. И вообще, по манере двигаться, безумно похожа на шимпанзе с картинки в книжке про зоопарк. И орудовать ножом «обезьянка» не обучена.

Этой мадам с ножом противостоит гоблин. Зелёный, хотя бывает и иные расцветки, пусть и редко, прямоходящий! В отличии от мадам-мартышка. В доспехах! Аккуратно прилаженных к телу и вполне целых, в отличие от драной юбки и такой же кофты у босоногой дамочки. С мечом в одной руке, и щитом в другой, и в сапогах с носками, пусть и годами нестираными.

Гоблин успешно принимает на щит бездумные размашистые удары тётки, от обломка ножа в одной руке, или от растопыренных пальцев другой, отбивает их и наносит незначительные, но болезненные раны своей сопернице под улюлюканье наблюдающей за боем толпы зелёных носачей. Он просто играет с ней! Дразня и доводя до бешенства и без того бешеную и безумную.

Он просто развлекается! Ведь у его соперницы нет ни единого шанса. Даже когда весьма крупная на фоне гоблина дамочка набрасывается на него, пытаясь подмять под себя своей массой, или дотянутся до лица пальцами, уперевшись грудью в щит, зелёный с мечом легко отбрасывает её прочь, быстро, сильно, ловко, и ещё до того, как дама успеет реализовать своё преимущество в виде большей длины рук и массы тела.

Она ничего не может ему противопоставить! И честно говоря, даже будь у тётки разум, у неё бы не было шансов. Гоблин, противостоящий ей, слишком силён. Но даже если бы она смогла его победить — вокруг загона ещё с десяток существ, примерно равных гладиатору по силе.

И некоторые из этих зрителей, заметили постороннего, с хмурой миной наблюдающего за «таким хорошим шоу». И эти гоблины, толкая друг друга локтями под рёбра, стали оборачиваться ко мне, теряя интерес к этому шоу. И это не прошло незамеченным мимо глаз гладиатора, что в один взмах меча, лишил женщину возможность стоять на ногах, порезав сухожилия. И пока она пуская пену и шипя от гнева, ползёт до него на руках, решил тоже, поглядеть, что же там так заинтересовало его соплеменников-зрителей.

— Тыыыррррхк, ктоооО?! — прошипел он, и как мне показалась, шерсть на его теле, покрывающая часть его спины и затылка, встала дыбом, как у кота, что встретил конкурента на своей территории, а глаза налились кровью, с жаждой убивать.

Это же самое уже давно произошло и с другими зрителями, смотрящими теперь только на меня, полными ненависти глазами, игнорируя всё вокруг, и даму в загоне тоже. Они теперь сами похожи на того безумного монстра, которого шпыняли и с которым игрались в загончике, наслаждаясь шоу! Лишь кровожадная жестокость, и только тень от разума. Одни инстинкты, и примитивные желания.

— Убить!

Десяток гоблинов в едином порыве кинулись на меня, действуя слаженно и в строю, несмотря на заполневшее весь их невеликий разум желание кровавой резни и безумной бойни. Окружая, не мешаясь друг другу, нападая, как положено войнам!

Чтож, я провожу их в их последний путь, но не как воин, коим я не являюсь и никогда им не был. Я провожу их по-своему. Как маг.

— «Разрыв».

И десяток гоблинов оказался порванным на части, что полетели отдельно друг от друга. Я сделал шаг вперёд, уходя с траектории полёта требухи, что продолжила лететь тем же курсом, каким неслись гоблины, в своём стремлении надеть меня на остриё своих мечей. Так что в итоге ошмётки пролетели мимо меня, сложившись кучкой на том месте, где я только что стоял.

— Крааа! — заорал гоблин-гладиатор и тоже ломанулся в атаку, бездумную и бессмысленную.

И тоже умер.

Из домов выскочили гоблины-мародёры, жаждущие свежей крови, но и они умерли на мостовой средь домов. Доползшая до загона тётка, чьи ноги не вернули себе работоспособность, но стали выглядеть «как новыми», хоть и были наполовину перерублены совсем недавно, попыталась пронзить мою ногу обломком своего ножа, или поцарапать кожу на ноге ногтями, в безумном желании хоть как-то навредить.

И также сдохла, потому что для мира она уже и так мертва, потому что кроме меня в Хаосе её никто не избавит от страданий, а её мира — уже не существует. Чёрная мгла уже подобралась совсем близко к месту боя, и от куска города отдалось не больше полукилометра площади земли.

Иду туда, где чувствуется последний выживший разум. Нахожу обезображенного пытками мужчину, прикованного цепями к стене сарая. И этот тоже, уже под властью Хаоса, и этот тоже, пытается меня убить. Как жаль.

Стену сарая орошает кровь, я же смотрю на надвигающийся мрак. Неее, мне нравится этот кусочек города! Да, он тяжёлый, и под пристальным вниманием. И утащить его к себе будет непросто, но — а почему нет? Фактически готовый полигон! Разве что помыть улицы не помешало бы, но за этим дело не станет.

— «Перемещение».

И непроглядная тьма сменилась голубым небом, и бесконечной каменной долиной до самого горизонта.

Надо зайти проверить мелких гобсов в их пещере, чтобы быть уверенными, что они там не сильно слабые или сильные, и годятся для тренировки сестрёнки. У неё теперь есть где бегать и тренироваться вне боя, а как достаточно окрепнет — начну её натаскивать сражаться в осколках.

Глава 7

— Гоблинская одежда… — пробубнил я с кислой мордой, собирая в кучу шмотки с убитых зелёных.

Во-первых — какого фига я убил их так неаккуратно? Мог ж просто головы отчекрыжить! Зачем на части-то рвать?! Во-вторых… грязные они до жути! И вещи, и гоблины! И в отличие от почти призрачной природы вещей тварей, грязь на их шмотках, достаточно «жирная», материальная, и стабильная! Её не так-то просто убрать! В-третьих… нельзя зачаровать на прочность, удобство и прочее уже зачарованные вещи!

Они и так уже пропитаны магией! Чтобы загнать туда магию мою, мне придётся выгнать оттуда магию, что там уже есть. Лишняя трата сил, не считая того, что без магии, эти вещи мгновенно рассыпаться в прах. Они — ненастоящая материя.

Обидно! Приложил столько усилий, чтобы всё это добыть, а в итоге оказалось, что это было зря ещё на уровне идеи. Но иногда почувствовать себя дураком полезно! Это — отрезвляет! И заставляет мозги работать, а не бить баклуши.

К тому же, сам поход не стал убыточным — я получил в своё распоряжение неплохой полигон. И пусть потрёпанный, но кусочек города! Материального и с магией! И это многое даёт. Правда, буду честен хотя бы пред собой — этот городок как чемодан без ручки! И выкинуть жалко, и нести тяжело. Но как полигон для сестры — пойдёт. Будет, так сказать, нашей большой детской.

— Ты уже вернулся, брат? — поинтересовалась Лина, приветствуя меня по выходу из осколка.

— Ага, — улыбнулся я в ответ. — На, примерь, — передал ей более-менее целый комплект гоблинской одежды.

Кожаные доспехи, кожаные штаны, сапоги и шлем.

— Что это? — приняла она мой дар, и стала его осматривать и ощупывать.

И нюхать, забавно шевеля своим носиком.

— Мне кажется, или эту одежду сняли с трупа? — выдала сестра вердикт, и перевела взгляд с доспехов на меня.

И вид у неё при этом как у кота, которому вместо еды, носки недельной носки дали понюхать. Забавно!

Хотя нет, не забавно — я ведь с порошком постирал эти «тряпки»! С ядрёным порошком! Как она поняла, что они с трупа?

— С чего ты так решила? — состряпал я на лице благорадушную улыбку, и развёл руками.

Типо «Ты вообще, о чём?». Я белый, пушистый, и шмотки эти, почти новые! Вот только сестра не купилась, нахмурилась. И поставив на пол сапоги и шлем, показала мне кожанку. Типо «Смотри внимательнее, дурень!» растянула она броню пред собой, словно транспарант.

Сунула руку внутрь через ворот, и… и её пальцы вылезли из груди кожанки через разрез с левой стороны, со стороны сердца, и как бы из-под рёбер, если бы кто носил эту одежду сейчас на своей груди. Через очень такой характерный раз пальцы мне показала! Через дыру, что явно не от ножа.

И будто этого мало! Она развернула кожанку ко мне спиной, и показала ещё одну дыру там, где была бы печень. И эта от ножика. В печень, со спины. В сердце спереди и снизу… с кого вообще сняли эти гоблины эту вещь?! Или… они это там друг друга ножами-мечами пыряли? Или…

— Ладно, хорошо, — согласился я, гадая о том, как я мог не заметить эти дыры?!

Они ведь не очень-то и прятались, если так подумать, и почти что на виду. Хотя… по отношению к лоскутам иных доспехов, эта кожанка — идеал целостности! Мастер прочности. Сама стабильность! Потому я и предпочёл не думать о таких вот мелочах, о паре непредусмотренных конструкцией вентиляционных отверстий.

— Хорошо, ладно, — кивнул я, признавая свой просчёт, — а со штанами то что? — ведь не просто же так сестрица держит в руках и их, хотя шлем с сапогами отправила на пол.

Лина после моих слов молча показала мне штаны, их заднею часть, надеваемую на жопу, и разрез от ножа прямо на ягодице.

— Мне даже интересно стало, — проговорила девчушка задумчиво и едва сдерживая улыбку, — что там такое было, что тебе пришлось тыкать врага ножиком в опку?

И я не смог сдержать смех, услышав такое.

— Ножиком в жопку тыкал! Точно в булочку! Затыкал до полусмерти! Ахахах! Сестрица, ну ты и даёшь!

— И что смешного? — сказала она, и почему-то без улыбки, хотя мгновение назад, лыбилась до ушей.

— Ты серьёзно думаешь, что я кого-то «затыкиваю ножиками»?

Сестра подумала и кивнула в знак утверждения.

— Наивная!

И она даже не обиделась на это!

— Одевайся, пойдём, проведу, так сказать, вводную экскурсию.

— Мм…, а родители? Уже… как бы три часа!

— Они раньше шести не возвращаются. А по факту семи или даже восьми. Одевайся и идём, а я пока попью водички. — и с этими словами я проследовал на кухню к холодильнику.

Старинному «динозавру»! Иначе и не назовёшь этот «предмет декора», пусть и произведён он был всего-то год назад. Просто модель такая, примитив на тонкой проволочке. Иные, в нашей квартире не пашут, как магические, так и технические. Но, как оказалось, подобная проблема не нова в этом мире, и устройства бытового комфорта для зон с повышенным фоном магии производятся промышленностью.

Правда цена у защищённой техники такая… что локти обгрызть можно по самые уши! Но предки купили, и я рад, теперь у нас в доме всегда есть в наличии холодненькая минералка! А минералка у нас есть всегда, ведь вода из-под крана тут не годится в пищу вообще. Она и для помывки-то не годится без фильтров — сразу облысеешь! А уж внутрь… и почему фильтры в квартире нужно ставить каждый свой, а не один большой на весь дом сразу? Или каждый по норкам, остальные как хотят?

По возвращению в комнату сестрёнка уже была готова к бою и облачена в выданные мной доспехи. С размерами я не ошибся — на себе примерял! А мы с ней сейчас практически одинаковой комплекции, так что после некоторой подгонки при помощи специально предусмотренных ремешков, всё сидит на девахе как влитое. И не скажешь, что одежда с гоблина!

— Шикарно выглядишь, — сделал я комплемент, осмотрев сестру с головы до ног.

— Спасибо, — ответила она, и слегка засмущалась, не ожидая от меня похвалы.

Осмотрела себя сама, но нашла свой вид удовлетворительным, решив, что придираться тут уже и не к чему. И ведь и правда! Не к чему придраться ничего нигде не болтается, не весит без дела, и не трётся о голую кожу. Волосы, что не влезли под шлем, убраны назад, чтобы не лезли в глаза, кожанка и штаны надеты поверх мягкой домашней одежды, выступающею в роли поддоспешника.

На ногах намотаны портянки… стоп! Нет, такой навык не берётся из пустоты! Это явно память, загруженная в неё при создании прорезалась — умение носить доспехи и обмундирование я туда впихивал больши́м вагоном, не желая потом лично разжёвывать все эти тонкости будущему слуге. И похоже, пусть она и забыла многое, но эти навыки влезли в подкорку, и работают на инстинктивном уровне, даже если она это не осознаёт.

— Ну, пошли, — сделал я шаг к стенке.

— Ааа… — протянула сестра, глядя на стену с нарисованной дверью, и на ту стену, к которой я подошёл.

И это разные стенки!

— Мы пока не туда, успеется ещё. Вперёд, — пропустил я девицу вперёд себя, и она, сглотнув и собравшись с духом, шагнула в стену, в бетон! Как в воду.

Правд за мгновение до того, как она переступила грань, меня посетила шальная мысль подшутить над бедняжкой, и закрыть проход пред её носом, чтобы она стукнулась в эту покрытую обоями стену. Было бы забавно! Но нет, я сдержался. И пропустил девчонку вперёд, прошёл за ней следом.

Туннель пустоты, длиной в пару метров, и вот мы посреди полуразрушенного селения, что стоит посреди каменной пустоши, уходящей в бесконечность.

— Где мы? — поинтересовалась сестрёнка, оглядываясь по сторонам.

— В моём тайнике. — улыбнулся я на это. — Вон там, кстати, копья лежат, — указал я пальцем вверх, и сестра задрала голову.

Осмотрела небо, ничего не увидела. Поглазела по сторонам — тоже ничего. Поглядела внимательно на мой палец, настолько пристально, что я не сдержал улыбки, и проследила за направлением, на которое перст указует — посмотрела на солнце.

Сощурила глазки, пригляделась внимательно к светилу, и ахнула, разглядев, что там, что именно в этом небе над каменной пустошью, изображает из себя солнце. Ведь светила, шара пламени, сферы огня, в бесконечной дали, тут нет! И не светит это «солнце» толком, так, на уровне лампочки, не более того. И как у лампочки можно увидеть нить, так и в местном светиле можно увидеть стеллажи продолговатых объектов.

— Хочешь туда? — улыбнулся я.

— А можно? — немного непонимающе проговорила девица, хлопая глазами после яркого света.

— Конечно!

Мгновение, и вот мы уже стоим посреди стеллажей каменных копий. Множества копий, лежащий друг на друге словно поленницы дров на просушке. Только дровишки эти тонкие, словно спички, двухметровые, и диаметром под обхват руки. Руки не взрослого мужчины, но и не нашей «от горшка нет вершка», ведь мы, настолько мелкие, что едва ли имеем метр в росте. Копья на фоне нас, выглядят гигантскими.

Сестра раскрыла рот, осматривая всё это великолепие. Ведь это действительно выглядит великолепно! Великолепно то, что тут около двухсот тысяч шикарнейших полновесный пехотных копий! Одинаково сделанных, очень прочных, острых, напитанных магией. И все они в нашем распоряжении.

— Погоди, а почему они не светятся? — испортила сестра мои восхищения проделанной работой.

— Потому что мы сейчас в одном с ними пространстве. Уровень их излучения на фоне общей напитанности маной воздуха незначителен, и они просто сливаются с ней… они не могут светиться в таких обстоятельствах.

— Аа… тогда почему?.. — потёрла она зачем-то глаза. — Тогда почему там… — задрала она голову вверх, но увидела там лишь какую-то полутёмную поверхность.

— Там считай вечная ночь. Там очень мало маны, на фоне её количества здесь, и по отношению к той поверхности, эти копья сияют, особенно когда их так много.

— Но… почему… — вновь потёрла сестрица глаза, — мы не слепнём тут от яркого света? И видим всё вокруг там…

— Это разные пространства. И магия, а не свет в прямо виде. Перемещаясь из пространства в пространства, ты как бы сдвигаешься в нём на уровень своего нормального восприятия. Если отправишь из мано насыщенного в мано ненасыщенный, там не будет мрака, и наоборот, но если смотреть на него со стороны — будешь видеть темноту или свет, в зависимости где ты, и на что смотришь. Это конечно не значит, что всё и всегда будет так — у всего есть предел, и сильно бедные на ману места будут выглядеть тёмными, а сильно насыщенные — светлыми, но… скажем так — ко всему можно привыкнуть.

— Э… — протянула сестра, скорчив мину, — Ничего не поняла, но очень интересно!

— В общем, не заморачивайся. Просто возьми любое копьё и пошли.

— Хорошо! — встряхнулась она и, осмотревшись по сторонам, выбрала ближайшую стопу копий.

Подошла, с усилием, двумя руками, уперевшись ногами, выдрала одно «копьё каменное, зачарованное, магическое» из стопы… и уронила его на каменный пол измерения.

— Да оно-ж тяжеленное! — воскликнула она голосом, полным шока и отчаянья.

— Ага. — улыбнулся я, и копьё в этот миг оторвалось от пола и зависло в воздухе, пред глазами ошалевшей девицы, — Бери. — указал я на копьё, и девчонка послушно, пусть и нерешительно, взяла левитирующее оружие в руки.

— Лёгкое… — поражённо произнесла сестричка, держа копьё двумя руками, словно боясь, что оно вот-вот упорхнёт в небо, или потяжелеет и упадёт на землю, — Но как, почему? — перевела она свой взгляд с оружия на меня. — Оно же… — сделал она пару пробных взмахов, — фактически невесомое.

— Я отменил его вес целиком. И сильно занизил массу для этого измерения, дабы снизить инерцию. У копья осталась только его сотая часть его изначального веса. Пользуйся, — усмехнулся я, а через мгновение мы уже были на мостовой средь потрёпанных домиков павшего города.

На голубом небе всё также было безоблачно, и всё также сияло «солнце».

— Но имей в виду, что так я могу только здесь. — решил я, что стоит об этом предупредить, глядя на девчушку, крепко держащей в руках оружие, словно сокровище павшего в бою любимого деда, — За пределами этого пространства масса копья вернётся целиком и полностью, да и о подобных перемещениях можно будет лишь мечтать. Ладно, харе болтать, начнём тренировку!

— Я так устала, что еле ноги передвигаю… — промямлила сестрёнка спустя четыре часа беготни по руинам города. — И вообще! Брат! Не пора ли нам домой?! Нас ведь родители потеряют!

— Время тут и там течёт по-разному, так что у нас тут с тобой есть ещё четыре дня, прежде чем там пройдёт четыре часа и придут родители.

— Что? — воскликнула сестрёнка, и от шока не устояла на ногах, плюхнувшись на камень задницей, — То есть как?

— А вот так. — пожал я плечами равнодушно, смотря в бесконечную даль.

— Погоди… так получается… сколько времени ты тут провёл, уходя каждый день как на работу… — и стала загибать пальчики, — месяц, два, десять, двенадцать… сколько? Сколько лет… ты…

— Много, — односложно ответил я, а сестра сглотнула ком.

— Тогда понятно, почему ты такой сильный. — пробурчала она куда-то в сторону, — Ты меня старше на… десять лет? Восемнадцать? На сколько?

— Это не важно. — помотал я головой.

— И почему ты… такой маленький тогда?

— Потому что возраст моего тела привязан к пространству на той стороне. — со вздохом ответил я. — Так что я, как и ты, не повзрослею тут и не постарею, сколько бы времени здесь ни провёл. И голода, кстати, тоже чувствовать не буду.

Сестра на этих словах задумалась и прислушалась к себе.

— И правда, за четыре часа я словно бы и не проголодалась вовсе!

— Правда это не значит, что нам совсем не надо есть — магическая энергия сама себя не восполнит.

— И нам нужно есть какую-то магическую еду?

— Ну так-то да, но её тут нет.

— У тебя нет запасов? — удивилась девица.

— Вообще, есть немного. — почесал я затылок.

— Так…

— Но пока мы тут, нам хватит и света солнца, — указал я на лампочку в небе.

Сестрица скривилась. Становится сонцеедкой на четыре дня ей как-то не хотелось, даже несмотря на то, что чувство голода её не преследовало.

— И вообще! Поднимайся! Пора продолжить тренировку!

— Ну браааат!

— Вставай! Солнце ещё высоко!

— Да оно тут всегда высоко! — возмутилось сестрёнка, мельком взглянув на светило, но всё же, шипя и постанывая, начала подниматься с пыльных камней мостовой.

И мы продолжили нашу тренировку. На сегодня, на ближайшие три-четыре дня, довольно простую — нужно лишь уметь выживать на пересеченной местности. Отрабатываем навыки прятаться, правильно занимать позиции для обзора и атаки, и вообще — ориентирование на местности в условиях, приближённых к боевым, приближённых к реалиям осколков.

То есть я учил сестру видеть не условно материальные объекты вокруг, а движение маны, чтобы она могла предугадать момент, когда выглядящий надёжным дом вокруг неё, просто исчезнет, словно его и не было. Уметь понимать, где вполне материальный объект, а где обман, иллюзия, псевдоматерия из маны, словно тот бесконечный каменный пейзаж вокруг, или это фальшивое голубое небо над нами.

Потом перейдём к попыткам сопротивляться подобному. Сопротивляться изменению магических объектов вокруг. Предотвращать их изменения подле себя, стабилизируя пространство. Ну и ориентироваться в нем! Что бы хотя бы понимать, когда некто вырывает кусок стабильного пространства из окружающей его фальшивки, переправляя куда-то в иное место.

Но это потом, пока — лишь примитив. И попытки уклонится от снежков из «песка», материи из маны, лишь условно реальные объекты, которыми я кидаюсь в девчушку, изображая врага. Из этого же материала выполнены и чучела её врагов, которых по условиям задачи, даже атаковать не нужно! Лишь избегать — сегодня мы учимся прятаться, и ничего кроме.

Это как при верховой езде — сначала нужно научиться падать! И даже если потом повезет, и ни разу не упадёшь с коня, лучше этот навык иметь ещё до того, как на коня сядешь. Лучше перебдеть, чем недобдеть, перестраховаться, чем понадеяться на авось.

Тем более что несмотря на нытьё, сестре всё даётся куда легче, чем любому другому человеку, а тем более человечку её возраста. Всё же у неё есть заложенные в неё при создании навыки и знания, а не только голые инстинкты. И она многие вещи знает на отлично, и прекрасно исполняет на практике. Но увы, не всё, и с некоторыми знаниями и навыками имеются откровенные проблемы.

И эта разница меж «почти профессионал» и «просто маленькая девочка» настолько очевидны, что… увидь кто её сейчас, сразу бы понял, что что-то с этой малюткой не так. Что-то… неправильное в ней до кончика ногтей. И эти острые углы и призвана сгладить моя тренировка. И потому ей и тяжело, что всё идёт, казалось бы, по накатанной, а потом хоба, и яма посреди шоссе. Да такая, в которую поместится автомобиль целиком! И выбраться из этой ямы, поймав утерянный ритм, ой как непросто.

Все же загруженные в куклу и ушедшие в подсознания навыки и личные навыки, добытые потом и кровью — не одно и то же! Загруженные навыки, это что-то, что делаются без мысли, без отчёта о действии! А потому, когда действие прерывается на середине, сознание не может даже представить, что нужно делать, чтобы продолжить с прерванного момента.

И это нужно исправлять! И я готов потратить на это годы, причём не здешние, а реальные. Ведь в будущем, я готов доверить ей свою спину! А значит — сестра должна стать идеальным бойцом, а не просто куклой, с определёнными запрограммированными навыками действий.

Но всё же, Лину я в кое-чём обманул — это место такое быстрое, по отношению к миру за пределами данного измерения, не потому, что оно такое само по себе, и типо все осколки так живут, с таким вот ускорением к нормальному. Нет, не в этом дело. Просто я так хочу.

Я хочу, чтобы тут и сейчас, у нас было много времени. Дни, недели, месяцы! И я делаю так, потому что хочу и могу. Ускоряю течения времени тут, в этих руинах, и замедляю там, где хранятся копья. Искривляю пространство по отношению к временной линии двух измерений в одном тайнике.

Здесь пройдут четыре дня, там — четыре минуты, в реальности — четыре часа. Якорем времени выступает наша квартира — иначе бы я давно заблудился, и не знал бы, быстрее тут время течёт, или медленнее. И я могу делать только так, изменяя ход течения времени в одном месте, по отношению к другому, ценою времени третьего.

Так что при желании, я могу ещё ускорить течение времени тут. Но в то же время, гуляя все прошедшие годы по осколкам, я далеко не всегда имел возможность ускорять или замедлять течение времени в них. Я не настолько стар и не настолько опытен, как она считает. По крайней мере с точки зрения этого тела. Я гулял по осколкам лет двадцать, а не много десятилетий, как сестрица считает, думая о разницы течения времени меж миром нормальным, и тем, что где-то по иную сторону стен.

Но, пожалуй, главное из того, что я ей не сказал — тут не только нет голода, но и любая рана не будет заживать. Именно по этой причине я выдал ей зачарованные доспехи, пусть и гоблинского уровня, и убрал любые железки и прочие острые предметы с округи. Тут нельзя просто посидеть и подождать, пока затянется ранка и остановится кровь. Тут всё вечно, и именно поэтому мне приходилось каждый раз выходить наружу, в квартиру, домой, чтобы там зализать свои раны, после очередного похода.

Глава 8

— Всё, заканчиваем с тренировкой. — сказал я, выходя из стены дома, за которым пряталась Лина.

— Что? — воскликнула девчушка, отпрыгивая в сторону и крепче сжимая копьё.

Увидеть меня тут она никак не ожидала, за все три дня, что мы здесь были, я ни разу не воспользовался своим преимуществом в контроле пространства. И не перемещался по городу как хотел, не выходил из стен, не выпрыгивал из-под земли, ведя себя исключительно как… обычный человек на двух ногах.

Я играл, так сказать, по-честному! Но тем не менее загонял девицу до предела! Шутка ли, трое суток на ногах! Да, усталости нет, но лишь условно, а про морально истощение вообще молчу. Вон оно! Наглядное! Налицо!

Девица пялится на меня, сжимая в руках копьё больше себя размером. Пялится, и я почти что слышу, как скрипят шестерёнки её мозга, пытаясь сообразить, что будет дальше. Однако всё без толку — мыслительный механизм требует отдыха и смазки. Загонял я сестру до полного отупения.

— Домой говорю пора, — повторил я свою фразу, — Пойдём.

— Но… да… — проговорила сестренка и её ноги подкосились.

Плюхнулась на землю, с глупым выражением лица. Как будто дурак, что уже получил один фантик, но ему тут же суют ещё один, и он не знает, какой выбрать. Тот или этот? Мом оба? Или ни одного? И раскричаться! «Ааа! Насилую! Фантики против воли раздают!!!» Да уж, бедняга.

— Пошли, вставай, — подал я руку девчонке, чтобы помочь встать, но Лина продолжила тупить, прижимая к себе копьё, как величайшее сокровище, пялясь на меня круглыми глазами, и более ничего не делая. — Да брось ты уже это копьё! Оно отсюда никуда не денется.

— Но… — продолжила тупить сестрица, сидя на коленях и попе на камне грунта, всё так же ничего не понимая и не смысля ни за ситуацию, ни за момент, прижимаясь к копью, словно бы эта палка каменная, та самая вещь, без которой невозможна сама её жизнь.

А ведь она этим копьём даже не сражалась! Я просто заставил её немного побегать вместе с ним! Реально немного! А вон как срослась. Видимо, надо было завязывать с тренировкой ещё вчера, хватило бы и двух дней для начала… реально загонял беднягу.

— Пошли, — потянул я её к себе, отобрал оружие, выбросив его прочь, от чего у сестрици окончательно шестерни мозга утратили всякий зацеп, и она окончательно выпала в простраккцию, а я повел ничего несоображающи живой маникен, в сторону стены ближайшего дома. — Скоро родители уже придут, да и поесть не помешало. И помыться!

Вот только в тот миг, что мы пересекли грань измерения, Лина окончательно отключилась, мгновенно заснув.

— Нда.

Как понимаю, она бы уснула ещё давно, ещё там, на полигоне, если бы могла. Казус измерения, однако — там, в моём тайнике, нельзя спать, даже если хочется. И не чувствуется голод, даже если голодный. Там вообще, иные законы! И… многое из невозможного возможно, а из возможного — нет. Само понятие жизни там, словно бы выведено за скобки, а вот смерть, всё так же реальна.

В тайнике нельзя отравится ядами, в тоже время насытится пищей не так то просто. Вода не может существовать в жидком виде, тело без магии обречено умереть, и тварям Хаоса не прижиться в этом моём тайнике.

Все же, этот «склад», «полигон», «тайник», это не какое-то собственное автономное место, и не слой подпространства под пространством нормальным, а место, спрятанное внутри измерения Хаоса, но прячущееся от его сил.

По сути — еще один осколок мира! Босс и владелец которого это я, но который при этом, не под властью хаоса, и скрыт от его сил. И у этого есть своя цена! И особенности места в виде невозможности существования воды в жидкой фазе меньшая из них. А большая… цена в энергии, чтобы прятать это место от этого самого Хаоса. Своеобразная арендная плата за место, и за сокрытие от сил главенствующего измерения.

Сестрёнка вырубилась до уровня «даже потоп меня не разбудит», так что пришлось мне её раздеть, сняв и спрятав её броню, и домашнюю одежду, что тоже приобрела не самый презентабельный вид — потрёпанная, пыльная и грязная. К тому же несмотря на то что сестра качественно подогнала снаряжение перед походом, она всё равно умудрилась натереть себе тело в некоторых местах. Да и беготня по улицам тоже не прошла даром, и на её теле обнаружилось сразу несколько синяков и пару ушибов.

В общем, обмыть, обработать раны мазями, уложить спать. Пусть отдыхает, а «гнев предков» я приму на себя — не все же сестрёнки за меня отдуваться! И как же хорошо, что родители, несмотря на ворчание, пополнили свою аптечку новыми мазями и лекарствами! Пусть и переложили их в другое место, в другой шкаф, на самую верхнею полку.

И как место, для детей недоступное, это даже звучит смешно! Учитывая, что мы как-то же меняли лампочки на потолке! Притом, что складная лестница в нашей квартире слишком низкая и короткая, для ребёнка нашего роста и возраста, и не позволит достать до люстры, без каких-либо особых извращений.

Что нам какой-то шкаф?! Табуретка, на неё вторая, один держит, другой делает!

Родители в этот день пришли домой довольно рано и были несколько удивлены, что их дочь уже спит! Их дочь! Непоседливая егоза! Спит! Проверили, убедились, поинтересовались:

— Что это вы такое делали днём, что она в шесть часов уже спит как убитая?

Я пожал плечами в ответ и выдал равнодушное:

— Бегали.

— Бегали? — переспросил отец, и переглянулся с матерью.

— Бегали. — подтвердил я слова кивком головы.

— Бегали… — пробормотала мать, и взглянула в сторону детской спальни, — Она даже не пошевелилась, когда я постель поправляла… что-то…

— По потолку, что ли, бегали? — усмехнулся отец, а я мельком взглянул на потолок.

Отец, заметил мой едва видимый жест глазами и головой, и тоже взглянул наверх. Толкнул жену локтем под рёбра, и на её немой вопрос «Чего?» указал пальцем на потолок. И мне не надо поднимать голову, чтобы видеть, куда они смотрят, я и так вижу, и так знаю. И я только что оставил там этот отпечаток. Отпечаток детской ножки возле люстры.

А ещё один есть возле выключателя, другой чуть повыше косяка двери и у ручки этой самой двери. Отпечатки крутой сальтухи, выполненной с пробежкой по стене и потолку, что никто не делал! Зато есть доказательства. Есть — отпечатки, выстраиваемые в условно ровный след!

— Так, — сказал отец, закончил любоваться художествами на потолке, пока ещё не видев прочих.

Я, под его строгим взглядом, потупил взор, сделал вид невинный, да ножкой шаркнул. На самом деле, последнее я сделал не для того, чтобы добавить образа, а чтобы было не так заметно, что я до этого странно кривлялся, ставя отпечатки отпечаток ноги на полу, хотя пол под ножкой в этот момент был нужной мне стеной, подсовывая под ножку нужный участок для очередного отпечатка ступни.

— Смотри! — сказала мать, и толкнула отца, выведя его из дум на тему «И что мне с вами делать?».

Куда смотреть отец нашёл быстро — тот отпечаток у выключателя было сложно не заметить. Эти пальчики уж больно красочные! И четкие. Родители начали крутится на месте, изучая стены и пол коридора, в поисках иных следов «преступления». Нашли ещё четыре отпечатка, и даже причину того, почему они вообще есть — пыль за косяком двери, в которую кто-то из нас, типо вляпался, начав следить ногами где не надо.

И родители поняли, что тут должно быть сильно больше отпечатков, просто ножки чистые! А тут грязь. Грязь всё выдала! Грязь — все обозначила! Грязь убрать, а вот что делать с нами? И их взгляды скрестились на моей скромной персоне, за отсутствием второй виновницей ног на потолке. А я — стал старательно изображать из себя саму невинность! Продолжая скромно смотреть в пол, «куда-то туда». Получать по жопе мне как-то не хочется! Просто потому, что это, малость, самую малость, позорище.

Я могу превратить их в горстку праха одним желанием — они ведь простые люди! Без магии, и на моей территории! А… в результате получаю по жопке за какую-то глупость. Это как-то… смешно, честное слово! Но в то же время — неплохая тренировка скромности, сдержанности и силы воли, помогающая развить контроль и самообладание, чтобы не обращать невинных в горстки пыли просто оттого, что мне не понравился их взгляд.

И я ведь прогрессирую! Так что вроде как и полезно даже это всё…, но получать по опе всё равно как-то не хочется! Тренировка тренировкой, но это не значит, что надо нарываться, чтобы потом мужественно преодолевать самостоятельно созданные проблемы. Нет, это не по мне, если можно избежать проблемы — надо избегать. А вот если нельзя — тогда преодолевать.

Родители смотрели на скромного меня долго, но потом просто махнули рукой.

— Ну ничего вроде не разбито, и ладно, — сказал отец, идя в ванну за тряпкой, чтобы стереть грязь с наличника двери.

— А если бы они себе шеи сломали? — не согласилась с ним мать, идя на кухню готовить. — Упали бы неудачно, или ещё чего-то… ах.

— Ну этож дети, — сказал отец выходя из ванной. — Запрети им, они ведь точно же ушибутся. Или уже. — взгляну он на меня, всё также стоя́щего посреди коридора.

— Ага, то-то я думаю, куда все мази от ушибов и ожогов пропадают. Из аптечки, — сказала мать, гремя посудой. — Но вообще, — выглянула она в коридор, — завязывайте так бегать! — показала она мне кулак.

— Ага, — дополнил её угрозу батя грязной тряпкой, — давай-ка сынок без сальтух посреди узкого коридора.

— Это не я… — промямлил я, отведя взгляд в сторону.

— И сестре передай! — рявкнул батя, чуть ли не ткнув мне в нос пыльно-грязную тряпку, что в руке держал.

— Хорошо, — пробормотал я и, видя, что отец потерял ко мне интерес, поспешил ретироваться.

— Ну и дети пошли, — донёсся с кухни мамин голос через некоторое время, когда туда пришёл батя, закончивший с уборкой.

— Будто мы были иными, когда были мелкими.

— Ну не скажи… — не согласилась с отцом мать.

— Хах! А кто предлагал прокатиться меж вагонов до столицы? Хорошо, что нас…

— Да это когда вообще было!

— Воооот!

— Так сколько нам лет-то было!

— Ну… — отец задумался над вопросом, — кажись, двенадцать или тринадцать.

— Вот! — почувствовала мать своё превосходство в вопросе, — А им сколько? И шести нет!

— Ну… знаешь ли, я плохо помню столь юный возраст. Но подозреваю, что и тогда, и ты, и я были как они сейчас — шило в заднице. И ноль мозгов.

— Хорошо, что мы их гулять на улицу совсем не пускаем… — пробормотала в ответ маманя, потеряв всякий запал, и беседа как-то сама собой сошла на нет, перейдя куда-то в совсем иное русло — в политику!

И я прекратил слушать их рассуждения, по причине того, что мне подобно просто неинтересно. Мал я ещё для захвата мира.

— Брат? — сказала сестра, проснувшись, увидев меня подле своей кровати. — Что… что… — потеряла она нить происходящего и закрутила башкой, пытаясь понять, где она вообще находится.

— Ты полтора суток продрыхла, красавица, — усмехнулся я, присаживаясь на край койки.

Но видя полное непонимание в её глазах, добавил:

— Мы дома, не переживай.

— Вух… — шумно выдохнула она, и попыталась подняться с кровати в вертикальное положение, — Как всё болит…

— Ну, полежи ещё тогда, — усмехнулся я на это.

— Мне надо в туалет, — скорчила недовольную мордаху и всё же выползла из-под одеяла.

Плюхнулась на пол, попыталась подняться, отжавшись разок.

— О! Так ты не забыла о наших каждодневных упражнениях!

Упала на пол вновь.

— Брат, не издевайся, — пробубнила, лёжа на полу и обращаясь, как видно, к ковру. — Я даже встать не могу… помоги добраться до уборной. — протянула он мне свою руку, и я, вздохнув, водрузил «принцессу» на ручки, донеся её тушку до белого трона.

— Попьёшь, поешь, и всё пройдёт, — произнёс я, зевая, пока «маленькая леди» делала все свои грязные дела. — И чтобы ночью спать, а не шебунять по дому, выполнишь удвоенный комплекс упражнений.

— Брраааат!

— Ладно, простой. Не садист же я в конце концов?

— Аааарх! Садист! Чистой воды садист…

— Пойду кушать разогрею, — проигнорировал я её выпад, отправляясь на кухню, готовить поесть.

Благо, хоть кухонная плита и электрическая, но прекрасно работает и работала в нашем доме, несмотря на все мои выкрутасы. Это же касается и водонагревателя — в доме нет горячей воды! Нет централизованной её подачи! Каждый греет себе сам! Или не грет, если жлоб и нищий, моясь ледяной-вонючей, или ковшиком-чайничком.

Чайники, как и множество иной техники, где нет электроники, и достаточно толстые провода, работают в нашей квартире, как и плита. Да тот же банальный свет по дому! Где, хоть и не стоят обычные лампочки с ниткой, но то, что там имеется, всё равно работает, несмотря ни на что. И из общего строя бытовых приборов выбивался лишь холодильник, и непонятно почему. Ну и стиральная машина, что изначально была электронной, и, конечно же, погорела, но была без проблем заменена на ту, что имеет механический программный модуль.

К тому моменту, как родители вернулись с работы, сестрёнка уже более-менее оклемалась от последствий бесчеловечных тренировок. И обчистила холодильник на предмет мяса! И мяса содержащих продуктов. Даже печёночную колбасу слопала! Хотя обычно она её терпеть не могла! Да и я, как бы, тоже, не любитель. Какая-то она в этом мире… неправильная.

Родители были поражены такой ликвидацией запасов, но к тому моменту, как они обнаружили пропажу, мы с сестрой уже успели слинять к себе в комнату, и притворится спящими. Подленько, да, но зато не надо объясняться! А как только родители ушли из нашей комнаты, после проверки наших тушек и нежных поглаживаний с поцелуями, я тут же выскочил из-под одеяла, включил свет и с ухмылкой взглянул на сестрёнку.

— Упор ле…

— Может дашь хотя бы часок отдохнуть? Я же только поела! — взмолилось она, меня перебив, и сделав умильную мордаху.

— Ладно, у тебя час.

За этот час она естественно заснула сурком, что можно даже и не пытаться будить. Вернее, можно, но… я же не до конца изверг, да? Просто завтра будет отрабатывать двойную сегодняшнюю норму! Делов-то?

Или лучше всё же разбудить?

Да. Надо разбудить…

— АААА!

— Что там у них опять? — пробурчал отец, что читал газету, сидя на кухне, и пошёл проверить, что у нас тут случилось.

Зашёл, проверил — сестрица на полу, я — обеспокоенно смотрю на неё, сестра вращает глазами, батя — ничего не понимает.

— Сестрёнке кошмар приснился.

Лина посмотрела на меня с укором, и батя истолковал это по-своему, решив, как видно, что я «выболтал страшную тайну». А потому решил — сами разберёмся! И тупо ушёл, решив не вмешиваться в наши «родственно-детские разборки за правду и балобольство».

Но доложил матери! И та пришла сама, проверить, и утешить бедную девочку! Сюсюкала, гладила по волосам…, а сестра смотрела на меня сквозь объятья, будто я тут враг народа, и отобрал последнею конфетку у голодного ребенка.

— Тебя тоже утешить? — поинтересовалась мать, заметив наши с сестрой гляделки.

А Лина вырвалась из объятьев и ускакала в туалет, избавляться от колбаски, надавившей на клапан с внутренней стороны. Все же, у неё не только хороший аппетит, но и с пищеварением все неплохо! И за время отдыха, пусть не все, но половина съеденного уже в дело пошла! А вторая… наружу попросилась.

— Иди сюда, утешу! — распахнула мать объятья в мою сторону.

— Э-э! — мотнул я головой, не желая сюсюкаться.

И занырнул поглубже под одеяло, отвернулся к стенке.

Мать, подойдя, погладила меня по спине сквозь одеяло, и по голове, и по волосам, и с улыбкой произнеся «Тыж мой серьёзненький мужчинка» ушла прочь из комнаты.

Через пятнадцать минут вернулась сестра — она там оттягивала неизбежное до предела! И зубы чистила, и умывалась, и так, сидела, вздыхала, и на «троне», и на ванной. Разве что к родителям не лезла, ища защиты. Знает, что не найдёт! И пришла ко мне, как на эшафот.

И я погнал её по полному комплексу нагрузок! И мне её вроде жалко, но… надо! НАДО!

Глава 9

— Так, сестрёнка, тебе некоторое время придётся посидеть тут одной, без меня. — произнёс я, задумчиво глядя вдаль.

Мы с ней сейчас сидим на крыше одного из уцелевших домов в моём пространстве. Едим бутерброды и запиваем газировкой. Вкусняшек в этот поход мы взяли целую кучу! И пусть от них не сильно много толку, но мало, не значит нет. И отдыхать и кушать надо и тут! И время от времени мы прекращаем беготню и сидим вот так вот, расслабляясь и глядя на ломанную линию горизонта, дрожащею словно от жара и с плывущими контурами.

— Что? — произнесла девица, проглотив, что жевала, — Уйдёшь? Ну ладно… хотя нет! –воскликнула она, хотя уже, казалось бы, согласилось, — Может я тебя лучше дома подожду, а?

— Ладно, — легко согласился я, ведь мне так тоже будет проще.

Миг, и мы уже дома, сидим на диване в нашей гостиной.

— Хех, круто, — улыбнулась сестрёнка, оглядевшись вокруг, восторгаясь легкостью перемещения.

— Ну я пошёл, — махнул я рукой, направляясь к рисованной двери.

— Туда… — пробормотала Лина, догнав меня у входа в детскую.

— Туда. — подтвердил я.

— Будь осторожен, — пробормотала она, наполовину спрятавшись за дверной косяк и прижимая ручки к груди.

— Не вопрос! — улыбнулся я, и ушёл в пространство осколков средь Хаоса.

Дело в том, что я постоянно держу на контроли некоторые из миров Хаоса. Часть, из-за угрозы, идущей от них, другую, потому, что ценные они, и там есть что-то, что мне нужно или в будущем понадобится.

Из части осколков с ценностями я могу забрать нужное мне уже сейчас, но по тем или иным причинам не делаю. Часть не забираемое — как те гоблины в пещере, что нужны для тренировки Лины. А часть… часть подземелий не трогаемы мной тупо потому, что тамошние твари для меня пока слишком сильны.

И вот в одном из таких осколков количество тварей почему-то уменьшилось вдвое! Что, учитывая, что твари Хаоса не воюют друг с другом, намекает о том, что там кто-то был и ополовинил численность тварей. Кто-то достаточно сильный… кого там сейчас уже нет. И я буду не я, если не воспользуюсь этим моментом! И не вынесу это гнездо стальных ос! Не зачищу его обитателей, дабы получить себе в распоряжение пару тонн ценнейшего сплава, из которого смогу наделать себе и сестре неплохие доспехи с поразительными свойствами.

Правда… бой этот будет непростым. Несчастные осы очень крепкие, их очень много, и они плохо поддаются моим манипуляциям с пространством. Они мои злейшие враги! Но с другой стороны — у меня есть целых двести тысяч копий! Магических, зачарованных, буквально горящих от переполняющих их энергии, и с хорошими пробивными свойствами! Ничего страшного же не случится, если я ополовиню их количество на осах?

— Ополовиню, да? — криво усмехнулся я, и вытер кровь со щеки.

Мою кровь, стальные осы крови не имеют.

Я был самонадеян! И от двух сотен тысяч копий осталось только четверть. Очень самонадеян, учитывая, что копья этих тварей просто так не брали, и в оружие приходилось пихать силу дополнительно прямо в процессе броска, и силу не маленькую. В результате я стал слабее раз этак в десть, по отношению к тому, каким был до момента похода за тварюшками, потратив на этот поход уж очень много энергии.

Чуть не подставился этой добыче и не сдох в процессе! Лишился кучи копий, что не выдержали подобной эксплуатации и не годятся для повторного применения. Потратил силы, что копил годами. Эх, и всё это ради… кучки маносплава, кляксы которого валяются тут и там, вокруг меня.

А ещё… сюда явно пожаловали какие-то непрошеные гости, и сильные, и не Хаос. Как видно те, кто и начал эту зачистку до меня. И пора бы мне и честь знать! Королеву я не убил, не смог, лишь ранил — пусть с ней иные развлекаются. Но вот весь её выводок я изничтожил, и кучки металла… собрал — раненая тварь не в силах сопротивляться мне в плане контроля над пространством, а я, пусть и не могу продолжить вести с ней бой, но в плане пространственной магии всё также могущественен.

Так что я ухожу. А дальше — без меня.

Перенеся всю магическую сталь в своё пространство, я отправился гулять по осколкам дальше — мне нужна энергия! Я слишком потратился! А с учётом того, что я ослаб… придётся зачистить целую тучу мелких и слабых кусочков, чтобы восстановиться. И потратить много времени, на переваривания полученных оттуда разнообразных и разнородных сил в свою структурированную энергию. Но, чем раньше начну, тем быстрее закончу! А начну я… с троллей, да, с них.

Выхожу из стенки внутри какой-то пещерки, чувствую странный запах. Хах! Человечину жарят! Прямо вместе с кишками. Откуда взяли? Да неважно! Где они там? Вхожу в другую стену и выхожу возле скопления живых — по ушам режет оглушительный крик — человечина-то ещё живая! На вертеле над костром, вокруг которого водят хороводы гигантские слоноподобные бочки. Ноги у троллей уж точно как у слонов! Руки, правда, скорее, как ветки… так, кого там они жарят?

Человек, в броне, благодаря которой, как понимаю, он ещё и не умер — броня не успела прогреться. Костёр, небольшой совсем! Будь он в мире материальном, так и вовсе, жалким был бы, и не для готовки столь крупного тела на огне. Тем более — в такой броне.

Подле костра, воткнуты в землю стоймя две палки, для опоры вертела, ещё одна, подсунутая под доспех человека, заменяющая этот самый вертел для готовки. И тройка троллей, что ломают с виду хилыми ручками толстые брёвна в щепу, и эту щепу, как-то криво косо подсовывают в огонь, что костер едва горит, пусть и потихоньку разгорается, набирая мощь. И они всё, слишком увлечены, чтобы заметить моё появление и присутствие рядом.

Убить их всех разом? А хватит ли силёнок? Нет, вопрос надо ставить не так — либо всех разом и быстро, либо бежать. Тролли, твари с феноменальной регенерацией! И могут отращивать конечности и части тела без особых проблем и почти мгновенно! И в случае когда дело касается троллей Хаоса, внутри измерения Хаоса, то они при этом даже не будут терять массы.

Почти не убиваемые твари! Но…

— «Распад».

И четырёхметровые туши, танцующие вокруг костра, сотрясая землю, и рубящие дрова, тупо кроша древесину в щепу, все они разом, просто исчезают, обращаясь пеплом. Выживают только двое — уже почти мёртвый человек на костре, но ему мне уже не помочь. И с виду маленький и безобидный, тролль-лазутчик в углу, что на самом деле является очень и очень сильной особью. И он, увидев мой взгляд в свою сторону, ломанулся бежать прочь, на своих коротеньких ножках.

Бежать в стену, где тупик! Но ненадолго — пространство искажается, повинуясь воли сильной твари, и там появляется проход, а коридор меж мной и троллем становится стеной. Но за мгновение до этого, существо обращается в прах. И подземелье приобретает прошлый вид, а я перехватываю идущею к Хаосу энергию от умершего существа, направляя её себе, поглощая и становясь вновь сильнее.

Да, эта тварь была сильной! И мне пришлось сильно потратиться на её убийство! Но… оно того стоило, определённо! А ещё… именно этот тролленыш поддерживал существования костра в этой комнате средь пещер. И когда он умер, и брёвна, и щепки, и вертел, и сам костёр, просто исчезли. Правда, упавшего на холодную землю человека это уже не спасло — он мёртв, уже слишком поздно. Он был уже жаренным, когда я сюда пришел, пусть и был еще жив, в этот момент.

Раздеваю бедолагу, забираю одежду, имущество, распыляю тело и забираю высвободившеюся энергию себе. Хаос недоволен! Человечина его любимое блюдо! Человеческий разум не достался ему! Но я показываю ему средний палец и иду дальше по коридорам подземелий.

Подземелье трясёт, у Хаоса отняли добычу! В подземелье вливается уйма энергии, чтобы сделать здешних тварей сильнее! И запереть меня внутри этого мира, не дав сбежать. Но я лишь ухмыляюсь.

Теперь я получу за данный осколок гораздо больше чем рассчитывал, а в цену этого придётся заплатить только то, что придётся убивать троллей по одному. Но учитывая, что босс и сердцевина этого осколка довольно слабы в контроле данного места, и всё, что главарь может, это лишь его поддерживать, заставлять существовать, следя за целостностью, то убивать троллей поштучно не будет проблемой.

Я точно знаю, где сейчас каждый из них! И даже могу повлиять на тех, что в группе, раскидав их по отдельным комнатам. Это выдаст моё присутствие, но — да какая разница? Всё, что сумеет мне противопоставить босс-тролль, это стянуть всех своих слуг к себе! И… ах, да, тогда мне придётся убивать их всей кучей.

— Чворт, — буркнул я, очутившись в огромном зале, с огромным костром посередине, и в компании двух десятков гигантских существ, и супергигантского тролля в таком же по размерам кресле, сделанного из стволов вековых деревьев, словно бы сплетённое из тонких веточек.

Мне столько не вытянуть! Впрочем — буду бегать! Они медлительные, а многочисленные волчьи ямы посреди этого тронного зала сыграют мне на руку. Для меня они как на ладони, а вот глупые слуги Хаоса, скорее всего, уже забыли о своих же ловушках, где, как и что.

— Брат… ты опять… вернулся весь израненный? — проговорила сестра, морща носик.

— Бандитская пуля, — отшутился я на это, идя, хромая, — На гвоздь наступил. — что, вообще-то, близко к истине.

— Ну, ну. — скривилась сестра, и ушла из прохода в комнату, уступая мне путь. — А со спиной то что! — воскликнула, когда вышел в коридор.

— Мимо волки пробегали…

— Ты, блин, не заяц! — назидательно вознесла она пальцы к потолку.

— Так в меня и не стреляли, — направился я в сторону ванной.

— Брат… — произнесла сестра раздражённо, желая получить от меня правду, а не глупые шутки, которыми я от неё отшучиваюсь.

— Не приставай, лучше помоги раздеться, одежда к телу на кровь присохла.

Она помогла. И раздеться, и помыться, и раны обработала, и перебинтовала — чудо, а не сестра! А потом ещё и накормила, забираясь к плите, при помощи детского стульчика. Выглядело забавно и мило. А разогретая еда… еда после похода всегда кажется особо вкусной, чем бы она ни была. Даже если там, в осколках, и удавалось нормально поесть… это всегда скорее перекус, и всё не то. Да и… в основном я ем там жаренных тварей Хаоса, так что… дома лучше, без сомнения.

На следующий день мы вновь отправились на тренировку. Только теперь уже начали работать не над физикой тела и инстинктами, а над способностями пространства.

— Вот смотри, — решил я пояснить за теорию, — неважно, какая часть тела, если сквозь неё может пройти копьё, то оно может сквозь неё и выйти. — и с этими словами я затолкал двухметровый дрын в маленькую детскую ладошку сестрёнки. — Чувствуешь? — поинтересовался, удерживая оружие только за самый кончик, держа его полностью погруженным в ладонь.

— Очень хорошо. — ответила сестра, и я отпустил оружие.

Копьё, словно на пружине, вылетело из ручки девочки, но как-то слабо, без огонька! Подлетев вверх всего метров на десять и упав чуть в стороне от нас.

— Ну ничего.

— Слушай, брат, а… что случилась с солнцем? — поинтересовалась девчонка, указав на висящий в небе диск земли с хорошо различимыми стеллажами копий на нём.

Сияющего солнца в небе больше не имелось. Только… этот блинчик.

— Потратился маленько, — пожал я плечами в ответ на это.

— Ясно. — ответила девчушка, также пожав плечами и потеряв интерес, начала рассматривать свою ладонь.

— Чувствуешь?

Из руки выскочило копьё, чуть не снеся сестренке её глупую голову.

— Чувствую. — подтвердила она, а из её руки появилось ещё одно копьё, но не выскочило прочь из тела, застряв на середине.

Задрожало, задёргалось туда-сюда, словно не в силах определится, выходить ему прочь, или прятаться вовнутрь, а девица тяжело задышала, как от бега на пределе сил и возможности. Её лицо покраснело, сама она вся словно бы сжалась…, а я ещё и подкинул масла в огонь, подсунув в выделенное ей пространство ещё одно копьё.

Копьё выпало из девицы сзади, порвав штанишки, а то, что было у неё в руке, подлетело вверх на пару метров и упало рядом.

Сестра выдохнула и скорчила расстроенную рожу — ну блин! Ведь почти! Выпадения второго копья она, похоже, и не заметила.

— Ну, будем стараться! Не всё сразу, — улыбнулся я, утешая девчушку-сестренку, — Давай для начала просто попробуешь никак не взаимодействовать с хранящимися в твоём пространстве предметами. Просто чувствовать, но не трогать их.

— Будто это так просто, — скривила она моську, а я перекинул к ней сразу сотню копий на хранение.

И вся сотня тут же оказалась валяющейся вокруг девчонки, не задев меня только оттого, что я успел уклониться от медленно летящих копий.

— Вот, о чём я и говорила, — вздохнула она, оглядевшись вокруг, глядя на веер разноудалённых каменных копий.

— Ну, не всё сразу, — вновь улыбнулся я, ничуть не расстроившись результатом.

У нас уйма времени, чтобы его добиться! И я верю, что рано или поздно, сестра научится достаточному уровню контроля над вверенным ей пространством, чтобы такие казусы не происходили даже во сне.

Следующие несколько лет, или всего-то полгода в материальном мире, сестрица продолжала оттачивать навыки контроля. Сначала просто удержание, потом контролируемые «выстрелы», извлечение копий с максимальной и минимальной скоростью. Поштучно, когда копьё в хранилище всего одно, пачкой — всё и сразу! Или лишь одно копьё из множества.

Всё это не давалось Лине легко, но тем не менее, она потихоньку справлялась. Перестала относится к копьям как к мусору, научилась игнорировать всё, кроме копий, в её части тайника, в её арсенале. И больше не считать это все за мусор! Особенно если это копья — они ей реально приглянулись, и концепция данного оружия пришлась по душе.

Научилась выводить копья наружу по желанию, и не выдавать их наружу без него. Научилась контролировать скорость извлечения, хотя бы в примерных рамках уровня «быстро-медленно», стало потихоньку смирятся с мысль, что внутри неё… что-то есть. И ей… это даже стало нравится!

Её навыки улучшались, контроль возрастал, и единственной проблемой вставало бессознательная часть её жизни — время сна. Время, когда сознание не контролирует магию в полной мере. И хоть она, сама по себе и есть магия, магический конструкт, но жизнь в человеческом теле, и человеком, сделал её саму, похожей на человека. С человеческими потребностями, желаниями, особенностями мышления, и сознательным с бессознательным.

Она, хоть и кукла по природе, но природе своей не соответствует ни разу, а вот на человека похожа ну очень сильно. И пробуждение памяти, и тренировки, это хоть и меняют в сторону осознания истины, но делают это скорее со стороны пробуждения способностей и памяти предков у людей, чем как осознания истинности и неверности для алгоритмов куклы.

Я переживал, что во сне, она будет бесконтрольно швыряться магонасыщенными объектами, чиня урон, если не мне и дому, то как минимум постельному белью! Однако, несмотря на её человечность, с бессознательным у неё всё прошло на удивление хорошо и было только несколько случаев спонтанного выброса оружия. Тогда, когда ей снились кошмары. Магической кукле, кошмары, нда.

Родители, конечно, странно смотрели на проткнутые матрасы, но… даже в угол за такое ставить девочку не стали, так, пожурили чутка и всё на этом. Они вообще у нас золото! Пусть и уже начали задаваться вопросами, «Куда, как и куда?!» пропадают наши вещи, казалось бы, бесконечно покупаемые нам, в том числе и навырос. Лекарства, и еда, которой в холодильнике было аж на неделю! А стало ровно ноль за один лишь день.

Они и замок на входной двери сменили, и замок на спальню поставили…, а всё без толку! Ладно хоть холодильник не запирают! Впрочем, меня это всё равно бы не остановило. В своей обители я контролирую всё.

И вот, спустя полгода реального времени, я наконец решил дать сестрёнке боевое крещение на настоящих монстрах Хаоса. Окропить её копья кровью жалких гоблинов! Правда, перед этим… дать ей наконец настоящую броню и доспехи.

Это время, что для меня было ещё более длинным, чем для неё, ведь я ходил в осколки и один, а она — только со мной в тайник. Я тоже не сидел сложа руки, занимаясь делами! Более-менее восстановил свои силы, укрепил пространство, освоился с добытым в улье металлом.

Металл стальных ос очень специфичен, и его можно сравнить с жидкостью, с ртутью, или ещё чем-то там легкоплавким. В то же время он имеет свойства неньютоновской жидкости и памяти формы. Задать эту форму можно только особой магией, которую мне и пришлось осваивать эти прошедшие годы, попутно придумывая то, что я сделаю с этой сталью, когда смогу ей контролировать.

В конечном итоге, пришедшая мне идея оказалась настолько потрясающей, что я торчал в осколках практически сутками, приходя домой только на часок вечерком, пожрать и перевести дух, а всё остальное время сидя в измерении. Сестре приходилось прикрывать меня пред родителями, болтая всякое. То, что я сплю, то, что прячусь.

Зато результат… о да! Я научился не только работе с этим специфическим сплавом, но и вспомнил молодость, вспомнил, как работать с конструктами, для нанесения их на подвижные элементы защиты, а не только на статичные стены, что жёстко фиксированы в пространстве.

В теории, можно и воздух зачаровать! Но… это слишком уж в теории, ведь воздушные массы всегда в движении, нестабильный, хаотичны, а моей магии нужна стабильность, и только она, иначе я ничего не могу.

А вот наносить на предметы, одежду, вещи, ножи с кухни, даже если в них нет ни грамма магии, вполне могу. И раньше мог! А теперь… вновь могу, даже если это нож складной, или кофта тканная, и это будет работать! Должно работать…, но не факт. И вещь, зачарованная пижамка, от магии в ней и на ней, будет изнашиваться с просто чудовищной скоростью — не больше суток, для простой тряпки, не больше часа в работе.

Впрочем, эффект перегрузки магией, есть в любом случае, даже если основа, пропитанный магией камень. В том числе и поэтому я замедляю время в пространстве, где хранятся копья для Лины, растягивая сроки хранения. И прочность, и сила итогового продукта будет сильно завесить от прочности материального носителя.

Бетон дома, что я зачаровал, хороший материал, и выдержит он много. Копья тоже не простые, но они заточены не под прочность, а под нанесения урона, так что много им не пережить, и долго не пролежать. А вот в случае с осиной сталью… я заточу её под пространственные искажения! Я сделаю из ней идеальные доспехи! Которые благодаря специфике данного материала, можно будет легко носить на теле. Доспехи, что не снижают подвижности, не уменьшают обзора, и при этом — непробиваемые! Идеальная защита!

— Брат! Мне не нравится твоя улыбочка!

— Гы-гы-гы-гы-гы.

— Вот! Вот она! Что ты задумал?!

— Родители спят? — спросил я, и сам ответил — Спят. Ну, почти. Пошли! — соскочил с кровати, схватил сестру за руку и ломанулся к ближайшей стене. — Тебе понравится этот прикол!

Глава 10

— Дорогой, — проворковала Маргарет на ухо мужу, — пойдём обрадуем деток?

— Да они, наверное, уже спят, — не оценил её коварства отец семейства, — Давай завтра, а?

— пПфф… — обиженно фыркнула жена, отстраняясь от мужа, — всё настроение испортил.

— А ты хотела его испортить деткам? Чтобы они всю ночь не спали? — усмехнулся в ответ Майкл, и притянув жену к себе поближе.

Поцеловал её в губы, Маргарет охотно ответила. И они на долгое время забыли о всех проблемах и желаниях, кроме желания единения друг с другом. Но потом…

— Пойду всё же проверю, как там у них дела. — проговорила жена мужу.

И, пусть и с неохотой, но покинула объятья любимого.

Да, ей хотелось бы, очень хотелось побыть с мужем наедине ещё чуть-чуть. Ещё немного…, а лучше — много! Но дети… да, они должны уже спать, но материнскому сердцу от чего-то неспокойно.

— Упс.

— Что? У меня штаны на попе разошлись? Спина белая? Копьё из затылка торчит? Что?!

— Нет, не это всё, хуже, сестрёнка.

— Хуже? Угмс… Что, хуже?

— Только что к нам в комнату заходила мать, и нас там не обнаружила.

А с учётом того, что я тут поиграться с временем решил не вовремя, там УЖЕ начался кавардак.

— Дорогой! — влетела в гостиную взволнованная Маргарет, — Где дети?!

Майкл, опустил газету с финансовыми сводками, перекрывающею ему обзор, и непонимающе уставился на жену.

— Их нет в комнате! — чуть успокоившись пояснила супруга, и они вдвоём, вместе, проследовали в детскую.

И обе кровати были пусты. Не заправлены, вздыблены, в бардаке… словно бы дети просто убежали в туалет.

— Видишь! — воскликнула женщина, вновь начав заводится и переживать, но Майкл был по-прежнему спокоен, собран и холоден.

Просто в туалет пошли! — а потому, супруги вместе проследовали туда, но и там детей не обнаружилось. В ванной тоже. И нервничать начал уже и отец. Где они? Куда делись? Их послушные славные детки, что никогда не доставляли проблем! Ни орали, ни кричали, почти не капризничали… если не считать того случая с нянечкой, но там они сами виноваты — послушали всяких, советчиков, сводили деток к шарлатанке, наняли каргу, ну и сами поплатились — детки не приняли чужую. Им ведь и двоим хорошо.

Так куда же они делись?! Почему сбежали, спрятались? Или…что-то случись?

Сердце пропустило удар, и поиски начались уже в совсем ином ключе — не было больше спокойных и размеренных вышагиваний по квартире, потерялась идея «они просто в туалете», как и мысль «всё нормально, они тут».

— Лина! Лари! Где вы?! — закричала мать дрожащим голосом.

А отец метнулся в детскую комнату, проверять всё доступное пространство — шкафы, под ними, под кроватью, под столом с замком принцессы… везде! Нету.

Поиски перенеслись на кухню, оттуда в зал, и даже спальню. Мать продолжила кричать, ходя по коридору взад и вперёд, пока отец, взмыленный как загнанная лошадь, носился из комнаты в комнату, проверяя все места, где только могут поместиться его любимые чада. Да и где не могут поместиться тоже — а вдруг? Просто всё доступное пространство должно быть обыскано и проверено!

А вдруг?! За шкафом? Или… под ним?!

— Куда, куда, они делись? — проговорил отец, укладывая… бросая матрас их двуспальной кровати на место, не обнаружив под кроватью ничего, кроме пыли.

В иное время, он бы не оставил всё так — прибрался! Белоручка и чистюля по жизни, Майкл с детства просто терпеть не мог любую грязь! И став взрослым, это никуда не делось, но стало привычкой, теперь уже и не только его, но и жёны.

Но сейчас его не волновал жалкий сор — ГДЕ ДЕТИ?!

Окна? Закрыты. Даже если бы предположить такую дурь, как-то, что детки сиганули вниз, в окно, на ночь глядя, сделали то, во что лично Майкл не поверил бы никогда — не его крохи! Но даже если бы… чего явно не было! Кто закрыл бы за ними окна?! Значит точно нет!

Выход из квартиры, в подъезд? Закрыт на ключ! Симл очень любят своих детей, но опекают до жути, и шанса сбежать им просто не оставляют. Вот когда они подрастут, пойдут в школу… тогда всё будет иначе! А пока — пустьдома сидят.

Так где же они? Единственное место, единственна комната, которую Майкл ещё не проверил — гостиная! Та комната, где они с женой миловались до того, как Маргарет ушла проверять деток и заметила пропажу.

Существования этой комнаты просто выпало из разума мужчины на всё это время! И сейчас, он, чуть не сбив жену в коридоре, ломанулся рысью в эту комнату. Диван, за диваном, под ним… шкаф, второй…

— Ой, — пискнула Лина, и вся сжалась.

А рядом, скрывая мордаху под полами какого-то плаща, сидел на попе и Лари, так же старающийся казаться как можно меньше и незаметнее, что выглядело безумно комичным, учитывая, что у него прячется от глаз за одеждой как раз таки верхняя часть тела, голова, лицо, грудь, но не торчащие наружу ноги! А когда он сжимается вниз, сгибаясь сильнее, сидя на попе и коленях, виднеться начинает и половина головы.

Майкл выдохнул, и сел там, где стоял.

— Нашлись.

Из коридора ураганом прилетела мать детишек, замерла пред шкафом на мгновение, отчего Лина ещё сильнее сжалась, словно бы её родная мать собралась её сейчас бить и уродовать. А Маргарет вместо этого, схватила деточку под ручки, выхватила из шкафа, прижала к себе и начала целовать, целовать и целовать, вызывая на лице Майкла скупую усталую улыбку — нашлись, всё хорошо.

Следом за Линой, и не отпуская её от себя ни на полшага, и стоя пред шкафом на коленях, Маргарет достала из шкафа и Лари, и тоже всего его обслюнявила в порыве чувств, отчего «серьёзный мальчик» явно впал в прострацию, явно не ожидая такого налёта, и такой бури чувств.

А потом, когда радость немножко схлынула, в дело пошли СлонЫ. Для начала, мать выдала деткам пару подзатыльников, отчего разнеженные отпрыски окончательно прифигели.

Что за?! За что?! Только что же всё было хорошо! — эти эмоции так и читались на их мордахах, выглядящих при этом, в глазах родителя… всё также умильно, и прекрасно — нашлись!

Потом в бой пошли словесные понукания:

— Нельзя так делать! Когда вас зовут, вы должны откликаться! Понятно?!

— Понятно… — пропищали детки, глядя на то, как отец стягивает с пояса свой ремень с массивной пряжкой.

— И вообще! Что вы тут делали?! Нашли время и место играть в прятки!

— Мы…

— И вообще! Вы должны откликаться, а не прятаться от своих родителей! — не дала им ответить мать. — Я так напугалась! — проговорила она, смахнула слезу, и покрепче обняла деток, что Майклу даже показалось, будто у них сейчас кости треснут и глаза из орбит полезут.

И он, посмотрев на свой ремень, решил, что с деток хватит и материнских объятий, а ремнём он просто погрозит этим пучеглазым. Что он и сделал, отчего детки прижались к мамке покрепче — нашли защитницу называется!

— Всё! Больше никаких пряток в вечернее время! — строго пригрозила мать, отстраняясь от деток. — Вам ясно?! — сказала она тоном, не терпящем возражения.

— Да…

— Я не слышу! Ясно или нет?!

— Да мам, мы все поняли! Больше не будем, — проговорили дети нестройным хором.

— То-то. — сказала мать, и оглянулась на мужа.

Муж показал ей ремень, она — помотала головой — хватит с них и выговора, а то они в следующий раз так и не будут отзываться, боясь наказания.

— И вообще, мы тут завтра собирались вас в парк повезти!

— В парк? — проговорила девочка задумчиво, явно не до конца понимая, о чём речь.

— Это такое место где много качелей, каруселей, весёлых клоунов и горок. — пояснил ей отец.

— Оооо… — протянула девочка в ответ, явно всё также не понимая, о чём речь, а вот сын задумался и загрузился, явно зная о «парке» куда больше своей сестры.

Он вообще умный, и судя по запросам в сеть с выделенного детям компьютера, многим интересовался в своей короткой жизни. В том числе и тем, чем интересоваться пятилетний мальчик и не должен вот никак. Но так или иначе, парк средь запросов точно был, правда именно как общий термин, а не что-то конкретно.

Но и парк развлечений средь ответов наверняка должен был выпасть! А не только парк искусств, парк жизни, смерти, главный правительственный, и ещё куча всяких-разных. И вообще, почему это он после книжки о физике межпространственных частиц, которую он, в принципе, бросил читать на второй странице, искал какие-то парки? Непонятно.

— Вот только вы плохо себя сегодня вели и… — решила мать разыграть сценку о неполученной конфеты, хотя вопрос уже решённый, и в парк они в любом случае завтра пойдут.

— Мы хорошо себя вели! Честно! — пропищала девочка, а мальчик усиленно закивал головой, подтверждая слова сестры.

— А кто в шкафу прятался?! — ледяным голосом, сотрясающим горы, проговорила Маргарет, вставая пред детьми в полный рост.

— Так это вечером было! — парировал сын — Не днём!

— Сегодня, это вообще сегодня! А не только вечером, утром или днём! — не осталась в долгу женщина.

— А ночь тогда тоже считается? — усмехнулся малец, склонив голову набок, и получив от сестры взгляд, в котором так и читалось «А что, так можно было, что ли?!».

— Ночь… — произнесла мать и запнулась, не сумев с ходу ответить на такой простой, но такой неожиданный вопрос, и обернулась к мужу, ища поддержку в его лице.

Муж кивнул, выражая своё согласие, не уточняя чему именно.

— Ночь тоже!.. считается.

— Нда? — склонил набок голову мальчик, а его сестра, поглядев на брата, скопировала движение, склонив голову на бок иной.

Майклу сильно захотелось достать фотокамеру и запечатлеть этот вид на память! Вставить фотокадр в рамку и поставить стоять на видное место, настоль был умильным вид этих двух карапузов, с серьёзной миной смотрящих на мать и вопрошая «Серьёзно?».

— Так что если будете ночью хулиганить — никакого парка не будет!

— Ну и ладно, — пожал плечами пацан, не видя в этом проблемы.

Майкл — прыснул от смеха. Лина — посмотрела на брата, пытаясь сообразить, что ей делать в данной ситуации. Маргарет — выпала в осадок. Оглянулась на ржущего мужа, что чуть ли не катался по полу со смеха, вернула взгляд на детей, всё так же стоя́щих как ни в чём не бывало. И, так и не найдя подходящих слов, кроме матерных, просто выдала наглецу очередной подзатыльник.

— Эй! — возмутился щегол подобным обращением.

— Я тебе дам «Эй»! Иди чисти зубы и спать! Эй!

Парень надулся с обиды, и, громко топая ногами, задвигался в сторону ванной. Именно не пошёл, а задвигался! Церемониально медленно, и церемониально обиженно! И получил ещё один подзатыльник для ускорения!

— Живее давай! — сказала мать в глаза обиженному сыну, что обернулся к ней после тычка.

Отец уже катался по полу, громко гогоча, а сын, боясь получить ещё один подзатыльник от уже замахнувшейся матери, унёсся ланью в сторону ванной.

— Тебя это тоже касается! — скала мать дочери, хотя сама прижимала её к себе, к своим коленям, всё это время, не отпуская и даже не планируя.

Неосознанно, но сильно… и даже когда Лина стала вырываться, чтобы направиться по указке в ванную, не сильно-то желала ослаблять объятья.

— Можно без подзатыльников? — поинтересовалась девочка, всё же выскользнув из-под руки.

А мать, не до конца поняв, что от неё требует ребёнок, чуть было не дала ей этот самый подзатыльник.

— Вии! — взвизгнув и увернувшись от и без того пролетевшей сильно выше её головы руки, девочка умчалась туда же, куда и её брат.

— А ты чё ржёшь?! — сказала Маргарет, глядя на утирающее слёзы мужа, что до сих пор не мог прекратить смеяться от всего увиденного.

Сказала, и сама улыбнулась. Хотя на сердце всё равно было нехорошо — уж больно сильно женщина испугалась за своих горячо любимых детей. И в отличие от мужа, что неустанно перебирал в голове варианты, пытаясь определить, где же дети прячутся, в голове женщины и матери детей, билась лишь две мысли, взаимно противоположные друг другу: «С ними что-то случилось!», и «Лишь бы с ними ничего не случилось!».

Глава 11

— Эй, брат, что там за парк-то, куда нас вести собираются? — шепнула сестра, когда мы поутру, пусть и не прям вах рано, а уже ближе к полудню, когда мы начали собираться в этот самый «парк».

— Понятия не имею, — ответил я ей, зевнул, вдёрнул ногу в штанину. — Ерунда поди какая-нибудь. Может искусство, концерт, или просто какое-нибудь официальное мероприятие. Кстати, сегодня же не выходной день! — сказал я чуть громче и взглянул в сторону выхода из комнаты, на появившеюся в дверях мать. — Так почему…

— Сегодня праздник, — ответила мать, верно истолковав мой вопрос и взгляд.

— Какой? — поинтересовалась у маменьки её дочурка невинным голосочком.

— Сегодня день рождения верховного секретаря… Кин Ин Хина!

— Лин Хин Хина! — донёсся из спальни голос отца, а вскоре показался и он, одетый ниже пояса в одни лишь носки и семейники, но зато сверху уже даже при галстуке! — стыдно не знать этого, дорогая! — чмокнул он супругу в щёчку и зашептал на ушко, — Иначе можно и в застенках подохнуть.

Мать покраснела, но ничего отвечать ему не стала. А мы продолжили одеваться.

В парадную одежду! Как на парад, ага. И, кажется, я вспомнил этот день! Что было так-то непросто — тяжко, когда для тебя один год проходит за пять-десять, все даты, праздники и прочие, в голове теряются и забываются. Но я всё же сумел! Вспомнил! И мы в этот день обычно и правда ходили на парад.

Мы одевались в красивые одежды, выходили на улицу, и степенно прогуливались по улочкам, кушая мороженое или иные сладости, болтая ни о чём и глазея по сторонам, добирались до центра города. Там отец брал меня на руки или садил себе на шею, на плечах матери, или тоже на отце, пристраивалась Лина, и мы смотрели на нарядные колонны, шествующие по центральному проспекту города.

Колонны состояли как из людей, так и из техники, боевой и гражданской, той, что можно встретить на улицах, и та, что чисто для демонстрации, парадов, и просто — что-то шутовское. И каждый год состав и вид половины колонны изменялся! Так что зрелище не надоедало, хоть и вызывало вопросы — это вообще, что? Какой парад? Военный? Гражданский? Или парад шутов? Что тут настоящее, а что вымысел?

Я пытался понять, покопавшись в сети, но… я тогда забыл спросить, что за праздник-то был в тот день, забыл, что за день это был — привет ускоренное время осколков! И искал в сети тупо слово «парад». Нашёл кучу всякого странного, на вроде шествия голых мужиков в перьях, и размалёванных красками голых же баб, и как-то тупо подзабил на вопрос, утратив интерес.

А сегодня мы, похоже, идём не на парад, а в парк. Хм. Походу, на этот праздник принято всем идти праздновать, вне зависимости от желания. А иначе… почки отобьют? Оштрафуют? Не знаю, да и знать и проверять не хочу, проще сходить.

Тем более что мне это ничего не будет стоить — один день ничто для меня! Да и прогуляться по городу будет неплохо — не так уж часто нас выпускают из дома! И пусть я и гуляю регулярно по осколкам и в них, но то — измерение Хаоса! А тут — материальный мир! Да и город посмотреть хочется, и мороженое поесть, и вообще! А почему нет?!

Разве что одеваться в этот дуратский фрак… не хочу. Он мне стал маловат за прошедшие три месяца с его покупки. Жмёт в локтях, плечах, везде! И я боюсь его порвать ежесекундно! Ведь стоит только чуть напрячься…

— «кырк!».

— Упс.

— Ухихихи, — захихикала сестра, пряча улыбку за ладошкой, а я тяжело вздохнул — фрак на выброс.

А вернее — на донос в осколках. Там и не такое пойдёт «за тряпку».

— Мааам! — заорал я во всю глотку, — У меня пид, жак, порвался!

— Не пиджак, а фрак! — поправил отец, что уже был одетым целиком, расчёсан и умыт, и выглядел ну очень импозантно, застёгивая запонки под золото на рукавах рубашки.

— Но он порвался, — проговорил я в ответ и повернулся к нему спиной, думая совсем не об одежде.

Батяня! Все девки твои! Ты в таком виде из дома без мамы не ходи! Украдут! На веревке уведут! Или вообще… мешком, и не пешком, в багажнике авто.

Не, ну а что? В самом расцвете сил, здоровый, крепкий, высокий, зеленоглазый блондин… правда, в этой стране у всех волосы цвета блонда, у всех зелёные глаза, и всё тут довольно высокие. Если видишь иного человека — иностранец, не иначе. Ну или мамка с папкой где-то струганали не там и не с тем, и таких тут не любят ещё сильнее, чем неместных. Последних просто терпят, а полукровок — ненавидят.

Но тем не менее, пусть я и малоопытен в вопросах внешнего вида людей этой страны и мира, сомневаюсь, что тут мода на уродов, или что девки тут любят карликов с карими глазами. А на дрыщеватых алкоголиков с красными глазами вообще вешаются пачками. А мужикам с животикам, вдруг готовы все простить.

— Нда. — произнёс отец, спустя минуту разглядывания моей спины, во время которой сестра непрерывно, но тихонько, хихикала в ладошку. — Это не починить.

И я в душе воскликнул ДА СЧАЗ! Иголку, нитку и… и это не моё дело. Мне невыгоден ремонт этого костюма, тем более что он станет мне мал уже через пару месяцев, или полгода максимум.

— Маманя! — повторил мой крик отец, и ушёл куда-то в сторону спальни.

Вскоре пришла мать, наполовину накрашенная, с неуложенными волосами, но зато уже одетая в шикарное алое платье с блёстками, струящееся водопадами при каждом её шаге. В таком только на бал! А не в парк. Но видимо женщина хочет покрасоваться, и неважно, перед кем.

К тому же — кто сказал, что в парке, не будет бала?

Мать осмотрела проблему и согласилась с мнением отца — не чинится. Добавив только лишь, что это бессмысленно, ведь я же расту и скоро всё равно окончательно вырасту из данной одежды. И посоветовавшись меж собой, они пришли к выводу, что сто́ит зайти в магазин по пути, и затарится новой одеждой.

— Везёт тебе, — шепнула мне сестра. — а мне в этом… и дальше ходит. — пробормотала она со вздохом.

В «этом» это в розовом платье с блёстками. В платье фей, как его неоднократно называла мать. Оно вроде как отлично смотрится на фоне алого платья матери, и строго костюма меня и отца. Но… в этом я уже не разбираюсь, не силён. Зато знаю, что в комплекте к этому платью ещё были туфельки из блестящего латекса, но они стали Лине давно малы из-за наших с ней тренировок — ножка у неё растопталось, пальцы растопырились… в общем, лапа медведя, а не девичья стопа.

А также была в комплекте и «волшебная палочка фей», что умеет пускать светящиеся искорки, если эту палочку потрясти и начать потом ею махать туда-сюда. Красиво, интересно, но — магию из магического камня палочки, что питал устройство, искры генерирующие, контур квартиры, не спеша и смакуя, вытянул за час, так что палка оболванилась, став обычной деревяшкой с куском чёрного стекла на конце.

А ещё комплект к платью составляют колготки, корона, серьги, что-то там ещё… я не разбираюсь! И не интересуюсь, но это всё, вроде как сейчас красуется на Лине, и пока что не стало ей мало.

— Жутко жмёт, — не согласилась со мной сестрёнка.

— Ну так… — подвигал я плечами, намекая, что раз, и спина голая! И можно канючить «хочу новьё!».

И сестра мой намёк поняла, и плечами подвигала, и мускулы на руках поднапрягла, и прессом поиграла, отчего кубики даже проступили сквозь ткань розового платья, делая фею… не фейской, мужиковатой… только вот само платье осталось целым и невредимым.

— А оно прочное, — покивал я, глядя на безуспешные попытки сестры, разорвать этот «латекс» за счет «усилия плеча».

— Да, прочное, — скривилась сестра, предприняв новую попытку, но все такую же безуспешную, ввиду хорошей эластичности материла тесной одежды.

— Прочнее, чем кажется. — вновь кивнул.

— Может тогда… — из ладони сестры появился наконечник копья.

— Не, это читерство.

— Брат…

— ЧтО?! Я не читерил!

Сестра посмотрела на меня осуждающим взглядом.

— Серьёзно! — даже слегка обиделся я, ведь меня обвинили в том, что я не совершал.

Я просто чуть напряг спину! Прям чуть! И ничего кроме! Порвал свой фрак тем самым усилием плеча! И даже не специально.

— Ну, вы готовы? — в проходе показался отец, оборвав нашу беседу.

Мы покивали, ведь сестра уже была одета, не считая туфлей, а я же тоже успел заменить фрак на пиджак из иного комплекта. Похуже видом и качеством, но зато в размер! И пока не порванный.

— А вот ваша мать ещё нет. — вздохнул отец и ушёл «помогать».

— Может пока… — шепнул я, и указал на стену

Сестра в ответ покрутила у виска.

— Да, ты права. Глупая идея.

И мы стали тупо молча стоять посреди детской, ожидая, когда же мать там, наконец, накрасится. Хотя, говоря откровенно, с моей точки зрения, без косметики, или в той косметике, что она пользуется ежедневно, маманя выглядит гораздо лучше, чем в том боевом раскрасе, который она на себя наносит на парады.

Не знаю, как в глазах прочих, но у меня, при взгляде на такую женщину, возникает чёткая ассоциация — проститутка! Проститутка на охоте. Боевой наряд шлюхи… и в этот раз у неё хотя бы платье нормальное! Красивое, а не то уродство, что было в прошлом году. Как вспомню так вздрогну!

— Ааарх, — вновь зевнул я, и видя, что процесс раскрашивания ещё только на середине пути, а батя плетёт мамке уродливые косички, что уродливые не потому, что плохие, а потому что не в стиль, решил, что надо всё же нас чем-то занять, — Иди-ка ты сестрёнка, туфельки померей.

— Зачем? — удивилась она моему предложению.

— Затем, что время есть. И лучше нам знать, заранее, если они будут малы.

— Ну если будут малы — в кроссовках пойду, — не оценила моё рвение сестрица-глупышка.

— В платье и кроссовках? — усмехнулся в ответ и покивал своим мыслям.

— А что? — не поняла девчонка моей претензии.

— В парадном, почти бальном платье, и кроссовках.

— Да что не так-то?!

— В общем, пошли мерить туфли!

— Да брат!!! Что не так?!

Пришлось пояснять — вроде поняла. А туфли и правда оказались малы, но в кроссовках идти всё же не пришлось — нашлись туфли иные. Пусть и немного не в стиль — туфли чёрные, к розовому платью не очень подходят. Но все же красивенькие, с маленькими белыми розочками…

— Кажется, у меня к ним было платьице… — проговорила сестра и ускакала.

А я сделал рука-лицо — только не это! Сейчас она переоденется, потом это увидит мать, тоже решит переодеться, потом погонит нас переодеваться. Потом причёски окажутся не те… ааа!

— Женщины… — многозначительно вздохнул отец, объявившейся в коридоре, и ушедший на кухню за горячей водой.

Косы он уже распустил и сейчас будет делать локоны. В общем — это надолго.

На счастье, мой худший прогноз не оправдался, и из дома мы вышли уже через час. Сестра не стала переодевать платье — оно ей оказалось тупо мало. Мать оказалась довольна локонами, пусть и не очень довольна своим парикмахером-стилистом — отцом. Разукрасилась она на этот раз тоже не сильно боевито, и пред выходом из дому на целых полчаса раньше, чем оно в итоге получилось, встала лишь одна проблема — туфли! И даже не столько Линины — чёрные мамка забраковала, но нашла иные, зелёненькие, а туфли самой маменьки, что развалились буквально на её ноге, стоило их надеть.

Всё дело в том, что туфли те простыми не были. Они были зачарованы, кажется на удобство, или что-то такое. И… естественно перестали быть магическими, стоило им только попасть в нашу квартиру.

Причем, мой контур обсосал их настолько, что даже сама материя туфель, пришла в негодность. Не совсем понимаю, почему такое произошло — такого не должно было быть со стабильной материей! Но как факт. И мать долго, очень долго сокрушалась на тему «Только купила, только от магазина дошла, и уже всё! Кошмар! Что за качество?! А ведь обещали…». Собственно, именно из-за расстройства, и потёкшей туши, мы и задержались ещё на полчаса, а не из-за поисков альтернативы утраченной обуви.

Все же одежды в нашем доме ну просто завались! В каждой комнате есть минимум одна мебельная стенка, просто забитая вещами доверху, а в некоторых сразу две. Плательный шкаф, и шкаф «для верхней одежды», а в коридоре стоит огромный стеллаж до потолка забитый обувью. У родителей что, пунктик на шмотки? Или это детская травма? В детстве приходилось соломкой прикрываться?

Впрочем, не моё дело.

Глава 12

— Брат, всё чешется! — шепнула сестренка, когда мы уже вышли из дому, и некоторое время прошествовали по улицам города.

— М? — не понял я, о чем она, разглядывая окружающие красоты.

— Брат… твоя броня… ты идиот.

— Что?!

— Прости… но… это невозможно! Я вся уже сопрела под ней! Это просто… пытка! — прошипела она, корча гримасы и странно ёрзая.

Я похлопал глазами, пытаясь сообразить. Сообразил! И что делать? Точно!

— А так? Лучше?

— Что ты сделал? Холодно теперь! — зябко поежилась она средь летнего дня и прекрасной погоды.

— Таааак… хм. А так?

— Так… так не плохо? –выдохнула она, перестав ежится. — Что ты сделал?

— Я соединил внутреннее пространство твоей брони с куском своего пространства на уровне терморегуляции. Так что температура под броней, равна температуре внутри тайника…, а еще убрал весь скопившийся пот — не благодари.

— Спасибо. — тем не менее поблагодарила она.

Я пожал плечами, и заметил, что родители от нас немножко отстали, пока мы болтая протопали дальше по улице, и теперь явно ждут, когда мы подойдем, раз уж мы заметили пропажу сопровождающих. Видимо… точно! Магазин одежды. Сча будет примерка! Интересно, мы в парк вообще сегодня попадем?

Вообще, в магазины мы в этом мире толком не ходили. Те походы, что были, являются скорее исключением из правил, или необходимостью, как сейчас. В этом мире и в этой стране, уж очень сильно развита система доставок. В том числе и поквартирная, так что всё, начиная от продуктов и одежды, и заканчивая техникой, нам приносят тупо на дом.

Причем, что самое интересное, на страницах виртуальных магазинов, всегда есть четкие описания товара, который они продают, а не что-то невнятное и непонятное, будь то описание писано тем, кто продаваемый товар в глаза не видел, или громкое и пафосное, призывающее продать товар любой ценой.

Не, это все есть! Всегда! Особенно пафос! И реклама! И баннеры! И вырвиглазные надписи! Но есть и четкое описание на странице описания, и характеристики в характеристиках. Всегда! И всегда правдивое.

И если у одежды в характеристиках написано, что эти штанишки имеют талию писят два сантиметра, пять миллиметров по внутренними кольцу, то это и значит, что они будут пятьдесят два сантиметра, пять миллиметров по внутренней стороне! И никаких разночтений, и «мы не так меряли, как вы!», тут просто не бывает.

И это позволяет подбирать одежду не выходя из дома, и почти никогда не ошибаться. Что и делали наши родители все эти годы, затариваясь в сети как для себя, так и для нас. Забивая шкафы, до самого потолка, и если бы не я, с регулярной тратой вещей при походе в осколки, лишние шмотки пришлось бы тупо выбрасывать в мусор.

Ну а в тех разах, когда выходила конфуз, и вещь не подходила… в осколках все сгодится! В любом случае! Да и полы мыть чем-то надо. Увы, но вернуть тупо не подошедшую вещь не реально, и это минус, да, но терпимый. И заставляет тщательнее мерить вечно растущие манекены — нас!

Магазин, в который привели родители, был… большим. И… обычным. Обычный большой магазин, где продают только строгие наряды — смокинги, пиджаки, брюки, и аксессуары к ним. И только для мужчин. Место, где торгуют только для женщин было буквально через стенку, и явно имело другого хозяина и директора, но явно имело строгую договоренность, четко деля территории бизнеса. И ведь вполне не плохой ход, надо сказать!

Мать, увидя, что это магазин чисто для мальчиков, и ей тут ловить нечего, быстро свинтила с Линой в соседнею лавку. А отец, вздохнув, повел меня выбирать «фрак для юного джентльмена».

Нашли мы его быстро, и не потому, что хватанули первое попавшиеся, а потому что продавец помог. Был опытен, компетентен, и с хорошим глазомеров, способный определить объём талии чисто на глаз, лишь раз взглянув.

Фактически попадание в десятку с первой попытки! Если бы не цена…, но и второй выстрел вышел без осечки! А так же и третий — батя решил прикупить мне еще и костюм тройку про запас, и продавец, уже выяснив рамки нашего бюджета, и понимая желания, легко подобрал то, что нам нужно. Немного свободную, на вырост, тройку, из хорошей ткани, хорошо выглядящею, и по приемлемой цене. По крайней мере отца цена устроила, а я вот в вопросе плаваю, и за деньги ничего толком не знаю.

А еще, мне не очень понравилось, что у жилетки пуговицы имеют в себе магию. Да, совсем кроху, но имеют! Не испортит ли их мои контур? И что с ними случится, если да? Но говорить об это отцу я не стал — костюм понравился и мне, а говорит о том, что в пуговицах магия, и «можно мне как-то без неё?», мне показалось как-то глупо, так что я смолчал.

А вот в женском отделе было все не так хорошо, как в мужском. Причем от и до.

Самое очевидное — стиль! «У мужиков» торговали только строгими костюмами! И ничем кроме. Здесь же — торговали всем подряд! Без разбору и границ. И платья, и костюмы, и джинсы, и рабочая одежда! И треники вон спортивные висят! И труселя… и все в хаосе! Ааа! Только не говорите мне, что его измерение уже добралось и досюда?!

И в этом всем, бардаке, лавируя как… как… как у себя дома! Шаталась мать, с грацией кошки перепрыгивая кучки белья в своём алом платье! За ней, словно фрейлины бегали продавщицы, пытаясь что-то продать-навязать, но по факту — только мешаясь. Где-то в углу, притаилась страдающая сестрёнка, изображая лицом всю вселенскую боль, страдания и отчаянье. Ну и последним живым человеком данного обиталища хаоса на земле, была жирная… безразмерная! Тетка за кассой, неустанно перебивающая бирки на шмотках и пикая чем-то в глубине стола. Кажется, это терминал.

Отец, разглядев все это дело в полной мере и с высоты своего роста, пришел в тот же ужас, что и я. И дабы выразить свои эмоции, приложил руку к лицу, и тихонько простонал, чем мгновенно привлек внимание всей женской аудитории магазина.

Баба «два на три» — проворчало из-за кассы почти басом:

— Это магазин только для дам!

Но больше ничего делать или говорить не стала, продолжив работу с бельишком. Мать, поняв, что это просто её муж явился, продолжила свою беготню, тем более что продавщицы от неё наконец отстали и больше не мешаются. А вот эти самые продавщицы… потеклиии…

Мгновенно подлетели к нам, начали засыпать какими-то до безобразия глупыми вопросами:

— Ой, а вы к нам? Что-то ищите? Сестре, жене, матери? Может подсказать? Мы поможем! А может…

— Кхм. — кашлянул я, привлекая внимание.

— Ой! — наконец заметили они мою персону, и одна даже склонилась ко мне поближе и потрепала по волосам, портя прическу.

Нет, мы так до парка точно не дойдем!

— А это ваш сын? А-ли брат? Племянник? — продолжились глупые вопросы от этих двоих.

— Сын. — коротко буркнул отец, не желая вести разговор, и глядя в даль — на носящеюся средь зала мать.

— Какой хорошенький! Славный! А сколько его лет? А как его зову? А у него есть мать? Если нет, то…

— Ла… — открыл было рот отец, но в этот момент я залихватски свистнул, призывая на помощь сестру.

Сестра прилетела лишь на мгновение раньше матери, что заметила двух клуш у хмурого отца и прискакала защищать своё от посягательств со скоростью ветра, даже несмотря на то, что была в момент свиста на другом конце немаленького зала.

Оттеснила девок, встала меж ними и отцом, взглянула из-под бровей, всем свои видом говоря «Чё надо? Свалили, клуши, пока не всекла!». Выглядит комично — она у нас вовсе не богатырского сложения баба! Но девки намек поняли и на проблемы нарываться не стали, и возмущённо фыркнув, удалились прочь, задрав носы.

— Пойдем дорогой, — сказала мама, беря мужа под локоток, при этом взглядом неотрывно следя за конкурентками, — нас тут не любят.

— Хе! — хекнула баба за кассой, с видом «я же говорила!», но что говорила она, мы так и не узнали.

И выйдя из магазина, все же направились в сторону того легендарного парка, куда шли изначально. Ну, я надеюсь, что туда, а не в новый магазин. Мне конечно пофиг на этот парк, но немножко любопытно, что там будет — концерт? Бал? или музей?

Как говорится — ни что не другое.

Шум, крики, грохот техники и детские визги, я услышал еще задолго до того, как мы подошли к этому, кхм, парку. Но подумал, что это часть представления. Потом подумал, что металлический лязг — часть работы механизмов театра под открытым небом. Или что-то такое. Крики — у актеров глотки луженые, а визги — зритель в восторге.

Мне даже стало действительно интересно — что там такое ставят? Тем более, что чем ближе мы подходили к источнику шума, тем больше народу становилось вокруг! И дабы не потеряться в толпе — как бы то ни было странно! Нам пришлось идти возле самих родителей, крепко держа их за ручку.

Вот только когда мы наконец подошли к воротам самого парка, расположенных на небольшой холме, и я увидел то, что представляет из себя этот самый парк… немножко прифегел и выпал в осадок.

Не, ведь по факту все обещанное есть! Вон клоуны, вон горка, вон аттракционы… что я вообще ожидал? Что тут будет собрание любителей высоко художественного слога? Мы же дети! В какой еще парк нас вести, а?

Вот только тогда вопрос — а на кой… ляд так наряжаться? И нет, это не мода такая! Тут мы одни во фраках и бальных платьях! Тут все… в трениках! Джинсах и мини-юбках! В кроссовках и футболках! Да на нас уже все вокруг косятся! Позорище! А предки улыбаются как дурачки, и счастье так и плещет через край — привели деточек развлечься! В долгожданный и много обещанный парк развлечений…

— Хах. — икнул я, чуть не плача, и все же смахнул скупую слезу из уголков глаз.

А родители решили, что я так рад… и мне прямо их даже жалко стало!

— Мне кажется, или мы тут как белые вороны? — шепнула мне сестра, то косясь в сторону родителей, то гуляя взглядом по толпе.

— Не кажется, — ответил я ей так же шёпотом.

Но взглянув на счастливые лица предков, решил — да пошло оно все на переделку! Какое мне дело до всех этих косых взглядов и шепотков?! Мы пришли развлекаться! И будем это делать! И вообще — кому какое дело, в чем я в парк пришел! Нравится мне так одеваться! Вот!

— С чего начнем? — потер я ручки, глядя на родителей, и перевел взор на парк, гуляя взглядом с горки на горку.

Вон та, с двумя мёртвым петлями, выглядит интересно! Да и та тарзанка, и вон та центрифуга… да, хочу её! Надо вестибулярный проверить! Так что… хочу покататься на всем и везде где только можно! Да и на чем нельзя!.. Горки и аттракционы — я уже иду!

— Хочу туда! — казал я вдаль, на столб, похожий на гигантское ярморочное колесо.

Ииии… был обломан. Иии… был отправлен кататься на единорогах.

Маленьких таких, пластиковых, со штырем посередине… с дурацкой музычкой и до ужаса медленно скоростью… и это самый быстрый аттракцион, до которого нас допустили! Аааааааа!

— Да я могу от сюда слезь, отлить в стакан, и вылить на голову вон тому мужику! — возмутился я в слух, не удержав свои мысли.

— Ага, болтай! — усмехнулся сидящий на соседнем единороге мальчуган.

Я слез, дошел до соседнего зверя, на роге которого торчал пластиковый стакан, снял его, спрятался за другим зверем от глаз, распутал всю необходимую сбрую на поясе, дабы извлечь орган… не давая подглядывать особо любопытной особе женского пола через два единорога от меня, что скоро свернет себе шею, желая подглядеть за процессом.

Наполнил стакан почти до краёв, все зашнуровал одной рукой, отсалютовал мальчугану полным стаканом, любуясь его вытянувшейся рожей, и пошел к краю платформы. Дабы вылить содержимое стаканчика бедолаге оператору…, но не дошел.

Сзади послышался грохот, а когда я обернулся, то увидел, как мальчик-болтанчик, уже был не на коне, а под ним, толи упал, толи слез и не устоял на ногах — не ясно. Но в лубом случае, еще миг, и его скидывает с платформы центробежной силой невеликого движения. И он падает почти точно на пульт, чутка не долетая.

Оператор, что от скуки изучал мемасики в сети, отвлекается от своего дела, осматривает платформу, видит меня со стаканом… я показываю ему пальцем под пульт, под который улетел мальчуган. Оператор, почти инстинктивно заглядывает туда, видит там стонущего мальца… кидается на помощь! Через мгновение соображает выполнить свою работу и останавливает аттракцион.

Я к этому моменту уже забрался обратно на коня, со все тем же стаканом мочи в руках. Вот куда мне его теперь девать? Куда? В своё измерение? Она там испарится. Жалко! Пусть хоть кустик какой удобрит…

Мальчуган-летун-болтун никак не пострадал, и даже толком не ревет, так, хнычет. Вокруг него столпились взрослые, но думаю все будет нормально, и они просто разойдутся. Я же иду к своим родителям — покатушки закончились, мы и так катались в два раза дольше отведенного времени — оператор увлекся мемами. Нас с сестрой встречают предки, что увлеклись друг дружкой, за время наших покатушек.

— Откуда у тебя взялась газировка? — украдкой, но не шёпотом интересуется сестра, что сидела на коне, по другую сторону «загона», и не видела всего шоу целиком.

— Это не газировка, — кривлюсь я, и выливаю содержимое стакана под ближайший куст.

Родители непонимающе хлопают глазами, а я шепчу сестре тихонько:

— Я на этом аттракционе, вышел и отлил — буквально!

— Блин, я тоже так хочу! — шепчет она в ответ, — скука смертная. А так… хоть какое-то развлечение.

— Это точно. — киваю я головой, в знак подтверждения, а родители явно заинтересовались нашим перешёптыванием.

И я отвлекаю их внимание фокусом — заставляю стаканчик из-под мочи исчезнуть, после того, как я хлопнул в ладоши. Вот был стаканчик у меня в руке, хоп и нет его уже!

— Класс! — восклицает сестра с энтузиазмом, хотя на лицах родителей такого энтузиазма нет — стаканчик больше моей ручки, куда он исчез?

— Мммагия! — отвечаю я на незаданный вопрос, и складки на коже лиц родителе немного разглаживаются — аааа! Ну понятно…

Что там понятно я не знаю, но раз сработало, значит нормально. Надо добивать!

— Хобы-на! — резко развел я соединённые вмести ладони, и стаканчик выпал словно бы из пустого пространства меж них.

Выпал, упал под ноги, и покатился по асфальту. Сестренка захлопала в ладоши от восторга, а родители… что-то вновь нахмурились. Как говорится — перебор!

— А я так смогу? — решила подыграть мне девчонка, и подобрала стаканчик с земли.

Пару раз просто похлопала по нему, неслабо помяв, и… хоп! И нет стакана!

— Ух ты! Получилось!

— Ты поняла в чем фокус? — поинтересовалась мать, впрочем, судя по всему, сам фокус-покус её не сильно интересует, просто, решила поинтересоваться.

Вот отцу трюк интересен, но он решил не лезть к нам с расспросами, рассудив, что захотим — сами расскажем. А мы захотим! Мы ведь дети! Ну, так он думает.

— Кончено! — посмотрела сестрица на мать, и спрятала руки за спину.

— Расскажешь? — поинтересовалась женщина, которой стало чуточку интересно, но чисто из-за возможности пообщаться с дочерь «о секретиках».

— У-у. — помотала головой сестренка, — Это наша, — взглянула она на меня и подмигнула, — тайна!

— Хах! — отец кхекнул и отвернулся.

— Скрытники вы мои! — улыбнулась мать и хотела потрепать дочку о волосам, но вовремя остановилась — прическа! Она… не особо сильно растрепалась на этих поистине детских аттракционах.

Зато у сестры есть щечки! И на них даже нет макияжа! И им досталось за место макушки.

А сестрица тем временем передала изрядно помятый стаканчик мне, пряча его за нашими спинами. Правда… неловко, не уклюже, и так, чтобы мать заметила…, но в этом и была задумка! И она оправдалась.

Мать с улыбкой отошла в сторонку, к отцу, и нашептала ему на ушко свои догадки.

— Хех, клоуны. — усмехнулся папаша, и обернувшись в пол оборота, взглянул на нас.

Вновь начал шептаться с матерью.

— Ну что, куда теперь? — вернулась к нам от отца мать. — В комнату зеркал? Или, к клоунам? — надавила она на последнее слово, как бы намекая — туда вам ребята! Туда.

— К зеркалам. — похлопала ресничками сестра, сказав это из чистого бунтарства.

Чисто из соображения того, что предлагают родители, наиболее скучно.

— Может всё-таки к клоунам? — не поняла подставы мать.

— НЕ, к зеркалам. — поддержал я сестру.

И мы пошли… к клоунам. Зачем нас было спрашивать, а?

Клоуны были не смешными. Уставшими, задолбавшимися, и по жизни и сейчас, с плоскими детскими шутками, где из всего репертуара, подушка-пердушка, вместо одного из шариков, была самым смешным номером. Я серьёзно! Хотя не уверен, что это было сделано специально и по сценарию, а не просто, узелок развязался.

И клоуны окончательно испортили моё впечатление о данном парке… и окончательно убедили меня, что с моими родителями в этом мире что-то не так. Они… не ржали только от того, что старались вести себя как на балу! Посреди детского утренника! Посреди парка развлечений! Они тут не только внешне белые вороны, но и внутри у них явно тоже, все белое. У них что, не было детства?

Сестра шуток ряженных мужиков и женщин тоже не поняла, хотя многие дети вокруг нас смеялись почти искрений. Да и взрослые лыбились, но не все — где-то треть из всех детей относилась к представлению примерно так же, как и мы — скучно, не интересно, глупо. И еще процентов десять понимали лишь половину из всего сказанного «в номерах». И не в силу возраста.

После клоунов мы все же пошли к зеркалам. К кривым зеркалам. И пошли туда вместе с отцом — мать не захотела видеть себя толстой. И… зеркала оказались, пожалуй, самым интересным местом в этом парке! Хотя на мгновение, на долю мгновения! Я подумал, что меня поглотил Хаос.

Бесконечные кривые коридоры, уходящие в бесконечность… прикольно, если знать. что это иллюзия. Как и уродливые формы тела, и все остальное тут. Но, пожалуй, только мне тут было весело.

Сестра, не имея возможности столь тонко чувствовать материю, не оценила развлечение, и тупо сбежала к маме, пусть и вернулась через какое-то время, взяв себя в руки. Отцу же было скучно. Я же ходил средь зеркал дольно долго. По факту один, сестра током не смотрела вокруг, просто бегая хвостиком, а отец зевал. А после, получив от меня заверения «не заблужусь! Выход вон там! Могу проводить», решил тоже «свалить к маме». И вот тогда я решил поразвлечься посерьёзнее!

— Смотри сестра! — подошел я к зеркалу с бесконечным отражением.

И, версия меня пред зеркалом исчезла, осталась только та, что внутри и на бесконечных планах.

Сестра тут же прилипла к зеркалу лицом, и я помахал ей с той стороны рукой, словно бы она смотрела в окно, а не на отражения.

Её ротик приоткрылся от удивления — она ведь не дура, и понимает, как работают отражения! А тут…, а тут я с той стороны ей сказал:

— Оглянись!

Она послушно оглянулась — а там я стою за её спиной, и толкаю её в зеркало, что вдруг перестает быть твердым. Сестра летит вниз, и… не падет. Зацепляется за край, подтягивается и вылезает наружу.

— Братик, ты урод! — проговорила она, стоя на четвереньках, пред наклонённым зеркалом и тяжело дыша.

Чуть в сторонке от нас проходит какой-то работник службы парка, бросает на нас взгляд, но не заинтересовавшись, уходит куда шел, не замедляя шага.

— Зачем, зачем ты это сделал? Я думала умру от страха! И испортила бы колготки, не сделай ты то, что сделал, с моей броней!

— Я думал я отучил тебя боятся чего попало.

— Ну знаешь! — почти рыкнула она, и стиснув зубы, уставилась на меня, — Это не что попало! — махнула она рукой в сторону зеркала.

— Хм. — хмыкнул я, и задумался. — Ты же ведь должна чувствовать магию.

— И она здесь есть.

— Настолько мало, что даже смешно!

— Так откуда я знаю, мало это или много! — вскрикнула девчонка, соскакивая с полу. — ты порой говоришь, что тут мало, а я вижу, ска, оно сияет! А порой утверждаешь, что псец, атас, гора, толпа…, а для меня — лишь тусклый факелок! Я не знаю… не умею! А эти зеркала… — взглянула она в сторону зеркал.

— Зачарованы? — подсказал я, видя, что она не может подобрать подходящего слов.

— Да… наверное. Не знаю… — совсем растерялась бедолага.

— Да, это правда так. — встал я подле зеркала с бесконечным отражением, — Тут на всех зеркалах есть зачарование, и без него картинка будет несколько иной, не такой необычно и реалистичной, так сказать. — провел я рукой над поверхностью стекла, и отражение в нем неуловимо изменилось.

Бесконечность стала вовсе не бесконечной, не такой четкой в деталях вдали, а главное — мы с сестрой стали закрывать собой большую часть видимого пространства на всех гранях уходящей в даль вечности. Я вновь провел рукой над гранью стекла. И мы вновь стали маленькими букашками, на фоне больших арок, ведущих к другим большим аркам, где вновь стояли мы.

— Прости. — покорился я, глядя на изображения, — я немножко… сглупил. Не подумал, с чем мы работаем, и как ты видишь всё тут вокруг.

— Ничего. — помотала сестра головой и улыбнулась, — пойдем отсюда.

— Хорошо. — улыбнулся я, только вот… — подошел я к еще одному зеркалу, стоящего в сторонке от прочих, в уголке, куда как бы обычно и не ходят люди, но если и придут, то человека пред зеркалом не будет видно из остальной части зала с зеркалами.

И это зеркало тут самое необычное! Ведь в нем, не отражаются люди. Их словно бы нет… комната есть, стены, потолок, а вот нас перед ним нет! И это не фокус вовсе, это…

— Здесь зачарованы все зеркала, кроме одного. — проговорил я, глядя в отражение, где меня нет. — Этого зеркало. Ведь оно… — сунул я руку сквозь иллюзию стекла, и через мгновение вытащил оттуда уродливую тварь, с щупальцами вместо волос и лица. — темница.

Щупальца обвили мою руку, присосками прилипнув к коже, пытаясь удушить, и высосать ману. Существо бы завизжало, умей оно это делать, попыталось бы обвить меня всего, но щупальца, что росли у него вместо рук, были все же там, в темнице, что тянула их обратно в плен, по ту сторону «зеркала», не давая нормально действовать.

И мне даже интересно стало, как эта тварь, будет пытаться меня убить в текущих реалиях? Через руку? Пытаясь высосать… задушить…и то и другое, глупость примерно одинаковые! Нельзя задушить руку! Как и нельзя высосать из меня силу столь примитивным образом.

Сестра, увидев урода, отскочила на два метра, и приняла боевую стойку. Её руки до локтей ощетинились копьями, прорезая собой длинные рукава платья. Она боится, до дрожи в коленях! Но она готова к бою! До конца!

— Умница девочка. Хвалю. — Шепчу я себе под нос, и сжимаю кисть на горле существа.

И тварь рассыпается пеплом.

Я стряхиваю с себя остатки, чтобы не выглядеть пыльным. Осматриваю помещение, не находя тут больше никаких проблем или посторонних явлений. Улыбаюсь куколке-сестре.

— Все хорошо. И ты молодец, прям горжусь тобой, сестрёнка!

Она, украдкой осматривается по сторонам. И не видя никаких угроз, убирает торчащие копья в тело, выходя из боевой стойки, еще раз осматривается, убеждаясь, что все нормально и врагами даже не пахнет. С сожалением осматривает порванные рукава платья, и только после этого интересуется у по-прежнему улыбающегося меня:

— Кто это вообще был?

— Да мелочевка какая-то, — отмахиваюсь я, и иду в сторону выхода. — Хоть и из глубин… Пойдем

Сестрица чуть задерживается в комнате, подрезая рукава окончательно, чтобы они просто стали короче, а не были драными. И прячется за меня от матери, когда мы находим их возле ларька у комнаты с зеркалами. И тут, в отличи от комнаты кривых зеркал, полным-полно народу стоит! Целая очередь! В которой мамка с папкой торчат где-то середине.

— А вот и вы! — улыбается мать, — Будете хот-дог?

Я смотрю на лавку с кушаньем, вижу вывеску, читаю надписи… шепчу себе под нос:

— Это какая-то дурь. В платьях для бала, средь парка развлечений, жрать быструю еду…

Но родители меня не слушают, и продолжают счастливо улыбаться, воркуя друг с другом. И только сестрица все слышит, понимает, и тяжело вздыхает, но также, как и я, продолжает степенно терпеть.

А спустя пару часов, уже уходя из парка, я услышал душераздирающий крик, который вряд ли кто еще слушал, помимо меня. Ловушка поймала своего создателя, пусть она и была переделана мной, под ловлю совсем иной рыбешки, чем рассчитывал её творец.

Глава 13

После похода в этот парк я понял, что казалось было очевидным с самого начала. Ведь мана в этом мире не стабильна! Разнообразна, «разноцветна», имеет разную частоту и плотность, и… Хаотична.

Я собственно с самого начала заметил близость Хаоса к этому миру! И даже стал этим пользоваться, для своего развития! И восстановления былого могущества, но… при этом упустил весьма важную деталь из своего восприятия — при такой близости Хаоса, не я один им пользуюсь.

Для блага — вся та магия в технике, одежде и обуви, что уничтожил мой защитный контур дома. Во зло — как тот человек, что поместил в зеркальную ловушку тут тварь, соединив её сущность с зеркалами, чтобы это существо, потихоньку собирала для него ману. Или просто жрала людей? Даже не знаю.

Метод тупой в корне, но, как говорится, не мне его осуждать. Печально только то, что он использовал для этого тварь Хаоса! Ведь они, всегда маяки для него самого. Ведь так и происходит падения мира — сначала в него врываются полчища монстров из осколков, а потом и сам мир становится набором осколков. Те, кто выживут, станут новыми слугами, остальные будут поглощены и исчезнут в небытие.

Некоторые умудряются выживать так поколениями, принося в жертву безумию не один десяток миров. Такими, как пример, являются тролли и гоблины, первые из-за своей живучести — их ну очень сложно убить! И вывалившись в новый мир, они окапываются там, переживая все натиски защитников. Вторые… на зубок освоили тактику партизанских войн, и я не удивлюсь, если и уже в этом мире, где-то в глухой тайге, или под землёй, есть одна, другая, третья, их колония. Они очень эффективны для Хаоса! Можно сказать — его любимчики.

Так вот зная все это, я умудрился не интересоваться всем этим! Как обстоят дела с войной? Какие меры принимают для борьбы? Какие законы действуют в отношении тварей, и защитников от них? Какое вообще общее состояние дела, а то может соседний континент уже и вовсе погрузился во мрак?

Мирная жизнь, окружающая меня, моих родителей, и город, расслабили меня, заставив забыть очевидные вещи. Я даже забыл то нападение осо-шершней, благодаря которому мы не переехали и мне не пришлось заново делать защитный контур. Я даже забыл, зачем я изначально его делал! Ведь функция пространственного маяка была лишь вторичной.

В своей оправдание могу сказать, что для меня с тех пор прошли десятилетия! Так себе оправдания, но все же. Надо наверстывать упущенное, и затыкать пробелы в недостающих знаниях. Благо в моём распоряжении есть такая чудесная штука, как «интернет», и компьютер, с выходом в него.

Но не тот, что «детский», щедрой рукой выданный нам родителями. Не, там все под контролем! У меня есть компьютер самих родителей! А уж как пользоваться им, и какой там пароль, я могу и подглядеть.

Зал-кабинет, не часть моего защитного контура, и я не могу свободно видеть все, что там происходит, однако одна из стен комнаты, часть этого самого контура. И достаточно поставить зеркало на столик, против которого никто не будет, и можно спокойно наблюдать за всем тем, что происходит.

И углядеть пароль… ну, не с первой попытки… и не со второй, но так с десятой — без проблем. И получить в свой полный доступ компьютер отца, и доступ в сеть без ограничений. Главное не забывать заметать следы за собой после эксплуатации! Как физические — пыль и отпечатки, так и электронные — историю запросов в сеть, историю включения компьютера и часы работы.

— Что ты там все изучаешь? — пришла ко мне «в кабинет» сестра средь бела дня. — Даже на мои тренировки забил. — сделал она обиженную мордашку.

— Так тренируйся сама. — не понял я упрёка.

— Одной скучно. И… у меня уже мышцы ноют без должной нагрузки.

— Хорошо, удвоим каждодневную норму…

— да я не о том! — воскликнула она протестующе. — просто… что ты там нашел такого интересного? И важного… что мы прекратили ходить на полигон и тренироваться. — скривила она моську, и потупила взгляд, — то носились там как угорелые, тренировались как проклятые, словно готовясь к чему-то, а теперь…. Ты просто днями сидишь перед компьютером! И мы больше никуда не ходим. Случилось чего?

— Ты знала, что людей, борющихся с Хаосом из осколков, в этом мире называют охотниками? — проговорил я невпопад, так как всё это время читал статью одного ученого, и… — быррр! — встряхнулся я, стараясь сосредоточится на реальности, а не тексте, и отвернулся от монитора к сестре — прости, я… поступил глупо! Завтра же возобновим тренировки!

Сестра захлопала глазами.

— Ладно… — пожала она плечами, с постным взглядом и почти полным равнодушием, — так что читаешь то? — поинтересовалась вновь.

— Теорию одного профессора, что довольно близка к истине. — повернулся я обратно к экрану. — Но увы, он в этом мире в меньшинстве.

— И что он там пишет?

— Что некая сущность, хочет пожрать наш мир, а врата измерений, это словно бы его щупальца, что оно тянет к нам сквозь пространство. — пояснил я, и отодвинулся на стуле чуть в сторону от монитора, чтобы сестренка могла полюбоваться картинками, в том числе и рисованными.

— Ммм… не похоже! — произнесла сестра, полюбовавшись ими подойдя поближе. — Вот совсем.

— Знаю, художники так себе, — усмехнулся я, — но сам смысл в тексте передается довольно точно. Разве что Хаос не сущность, это просто… Хаос, он не разумен в полной мере.

— И… что? — поинтересовалась деваха, а я подвинулся на стуле, освобождая половину, приглашая её присесть рядышком.

Девчонка воспользовалась предложением, умастив свою попку рядом с моей, и я залистал вкладками на компьютере, выбирая что ей еще показать.

— Да по сути ничего. Разве что люди, что занимаются зачисткой измерений осколков, через проходы, открывшиеся в них, довольно уважаемы перцы. Не прям так — вах, и сразу короли! Но все же… Во! Смотри… — открыл я статью, которую давно искал и хотел показать.

— Какой-то охотник… пяти звезд… — начала читать сестренка, с трудом и щуря глазки, что выглядит забавно и мило, но в тоже время намекает, что надо бы поднатаскать сестру в чтении! — купил себе остров, выйдя на пенсию… и теперь живёт себе в окружении красоток в бикини… брат, ну не дергай ты страницу туда-сюда! Я не так быстро читаю!

— Прости.

— На полном обеспечении… что это вообще? — повернулась она ко мне, ожидая пояснения, и как видно, и половины не поняв — точно надо заняться её учебой! Стыдно ведь мне! — О чем? И к чему ты мне это показываешь?!

— Да так просто… — переключил я вкладку.

— Кто такие эти охотники? И почему у них звезды на пенсии? — совсем запуталась сестренка.

И как ей ответить так, чтобы это не затянулось на несколько часов?

— Ну… охотники, это те, кто занимается зачисткой осколков в Хаосе. Это, пожалуй, самое точное определение. Ну а звезды…

— А тебя можно считать охотником? — поинтересовалась она, перебив и глядя мне прямо в глаза, отчего я даже немного смутился.

— Ну наверное. — пожал я плечами, — А вообще — я тебе потом все подробно объясню, а пока… я хочу дочитать ту статейку.

— Ну ладно. — пожала она плечиками, и спрыгнула со стула.

— Через час… — взглянул я на время, а сестра остановилась на полпути к двери, и обернулась ко мне, с заинтересованной миной, — да, через час, пойдем на полигон, потренируемся. Так что готовься!

— Хорошо! — улыбнулась она, и ускакала на кухню, собирать жратву к походу.

Я же вернулся к экрану, хотя и статья того профессора меня уже как-то не интересовала — я итак все это знаю. А вот насчет звезд охотников надо бы поискать сведенья! Да и историю посещения удалить не забыть.

Как раз дело на час.

— Сегодня мы пойдем в гости к гоблинам! Проведем наконец твою первую охоту. — ошарашил я сестру на следующий день, сразу же как родители покинули дом.

— Сегодня? Вот так просто… ты уверен? — ответила на моё заявление ошарашенная сестра. — Без подготовки, без…

— Да я тебя и так уже затаскал. — усмехнулся я в ответ на это. — те вшивые гоблины — пшик! Ты их раз и всё! Нету! — сестренка скривила лицо, явно не поверив моим словам и ожидая подляны, — тем более после того монстра из парка.

— А, того, — сморщила она свой маленький носик, от явного омерзения к тому существу из зеркала, — с щупальцами.

— Ага. Гоблины на его фоне милые и пушистые…

— Ох, что-то не верю я твоим словам! — скривилась сестрица от подобного заявления. — Особенно после всех твоих рассказов о их жизни, и заверениях о том, что они со мной сделают, если я не буду стараться.

— Ээ… ладно! Проехали. Сама в общем все увидишь.

И правда, чего это я тут распинаюсь и вру? Хотя я не вру! Я говорю всё как есть! Просто… с разных сторон, так сказать. Гоблины слабую маленькую девочку действительно… поимеют, и ей надо быть сильной или же держатся подальше от осколков, а не ходить в них гулять. С другой стороны — нынешняя Лина Симл и без магии и зачарованных копий, доставит им проблем, так что коротышки скорее просто прирежут такую злобную буку, чем будут как-либо над ней глумится или с ней играться.

А уж с магией… кажется, я малость припозднился с походом к гобсам, сестренка давно и прочно их переросла. А уж после того, как я нарядил её в броню… мне уже жалко коротышек! И, наверное, стоит для чистоты прохождения, снять с сестры её доспехи…

Нет! Определенно нет! А вдруг она все же пропустит удар? Вдруг я прошляплю нападения коротышки на сестренку со спины? Вдруг… вдруг… что-то я как-то уже слишком привык к её персоне, чтобы вот так вот просто позволять её у меня отнять. Так что пусть бой и будет в хлам бесчестным, но лучше уж так, чем даже маленький риск её потерять.

Ну а насчет того, что девка зазвездится… свожу её потом к троллям! Те её качественно отдубасят, и весь налет блестящего золота «я королевна! Я самая сильная! Бойтесь меня и трепещите!» слетит прочь, как шелуха. И убить её сквозь доспех тролли не смогут, разве что что-нибудь сломать… надо бы подумать над дополнительной защитой спины, головы и шеи.

— Брат, ты, о чем там задумался?

— А? Да, так, ни о чем… ты готова?

— Ну… нет… вот вообще! Но пошли, пока я не передумала… и не струсила вконец. — последнее она проговорила едва слышным шёпотом себе под нос, но я его всё равно хорошо расслышал.

И усмехнулся. И направился к стене, с нарисованной дверью.

И вот она… пасть, что пугает Лину до дрожи поджилок, несмотря ни на что. Все такая же уродливая, мерзкая, и жуткая. Как давно она её не видела? Предпочитала не смотреть, прятаться…, но пасть её явно помнит, и — в предвкушении! В нетерпении! Она жаждет их сожрать! Её сожрать! Лину… и она… и она сегодня пойдет к ней, сама, прямо внутрь, в глотку…

Ужас, что она делает? Ноги не слушаются…

— Ты идешь, или тебя занести? — с усмешкой говорит брат, а девочка, не может даже пошевелится от сковавшего все тело липкого страха.

Пасть рядом! Всего в паре метров! Она дрожит от нетерпения! От предвкушения! Она… словно бы зверь, от которого в шаге добыча! Вкуснейшее мясо! Вкуснейшая плоть… Детская плоть маленькой девочки! Нежнейшее мясо ребенка…

Щупальца существа… водят безумный хоровод по ту сторону стены! И тянутся к ней, тянутся схватить… и они уже даже за пределами стены! Она их видит! Они тут! В комнате! Кошмар… не зря она не подходила к этому месту все это время!!! Не зря…

— Пошли, — хватает брат её за руку, и дергает за собой, к стене, к раскрытой пасти чудовища…

Лина зажмуривает глаза, не в силах сопротивляться брату. Ей хочется убежать! Забиться в угол! Подальше! Под ванную… спрятаться, и затаится! Быть где угодно, но не тут! Но брат… он ведь не поймет, да? Он ходит туда постоянно… и не боится этого чудовища. Совсем.

Миг, и они погружаются во что-то скользкое и липкое. И при этом — живое! Оно обволакивает девочку целиком, водит сгустками по телу, проникает под одежду, стремится проникнуть в рот, уши, нос, глаза. Прочие места… всё совсем не так, как при переходе на полигон!

Там, просто вода. Не живая. Не склизкая. Обычная жидкость. Словно нырок в ванну! Только на другой стороне — другой мир! И можно почувствовать мир, откуда пришли, так же, как и то хранилище, где лежат её копья.

Квартира всегда остается где-то там, рядышком. По ту сторону водной глади, только покрытой еще и коркой льда. Тонкой, но прочной, однако при желании… Лина уверенна, что при желании, большом желании и приложении большого количества сил, сумела бы пробить эту корку на воде, и нырнуть в воду, чтобы… вот тут возникали вопросы — а хватит ли ей сил, чтобы пробить вторую корку, с той стороны? И не застрять в между мирье.

Ведь в отличии от квартиры из полигона, почувствовать полигон из дома ей так и не удалось. Возможно, корка льда с той стороны толще. А возможно, её там и вовсе нет, просто нет и ориентира, что нужно чувствовать, а чувствовать всё пространство вокруг, как это делать брат, она не умеет. Да и если бы умела — как найти средь них, то нужное? Как понять, что это оно? Даже то пространство с копьями, что привязал к ней брат. Да и квартиру… она чувствует лишь через него, через брата, точно так же, как и всегда чувствует его самого.

Но сейчас всё иначе! Сейчас всё не так, как при переходе на полигон! Сейчас она в живом мраке! Во мгле, что стремится её пожрать! Во мгле, что уже бы поглотила бедную, девочку! Если бы не надетый на тело доспех! Защищающий её хрупкое тело от этих склизких щупалец. Мгле… что стала словно бы ожившим кошмарам! Всеми теми страхами, что терзали её все эти годы! Мгле, что…

— Брат… — позвала она, и потянулась к его тусклому огоньку в ночи, к тому единственному, что она видела сквозь мрак.

И мрак тут же испарился. Словно туман, что сдул сильный порыв ветра. Словно пыль на столе, после чистой тряпки! Раз, и нету ничего! Лишь противный визг убегающей твари стоит в ушах словно звон. И брат перед ней, смотрящий на девочку непонимающим взглядом.

— Ты чего? — говорит он, смотря на неё с видом «тебе что, кошмар приснился?».

Его рука все так же держит Лину, они все так же рядом… все хорошо, все нормально, но девочка готова поклясться, что еще мгновение назад все было иначе! Брата тут не было! Его руки не было! Ничего не было! Она была одна!!! Средь мрака… средь пустоты и мерзости! А брат прошел дальше. Один.

И нет, он не бросил её. Не заметил? Или это было лишь миг? Или… для него миг? Доли секунды, что растянулась во времени для неё? Стало… чем-то большим, чем мимолетное мгновение.

Лина сглотнула — шутки со временем уже ни раз демонстрировал ее братишка. Ускорение — когда они сидели в тайнике неделю, а по выходе из него не проходило и дня. Замедление — когда кремовый тортик и спустя месяц был свежем, как вчера, а распечатанная банка сока, что даже в холодильнике портится за два-три дня, пролежав несколько недель, не успевал забродить. Все это он может, она знает и видела это сама!

Но кто сказал, что он такой один? Что только ему дано подобное? Что, если её… заперли в том пространстве, а для брата не прошло и мига? Что если это повторится вновь? Что тогда? Спасет ли её брат вновь? Придет ли на помощь… успеет ли? Сможет ли…

И на фоне всего этого страха, мелкие зеленые уродцы, с длинными носами и зубастыми пастями, с копьями, дубинами и каменными ножами, не пугали Лину вообще. Лишь раздражали! Криками, визгами, своим видом да мельтешением не особо крупных кучек, по три-четыре особи. В этой, довольно просторной для мелких тварей пещере, им нечего было противопоставить подавляющей мощи девочки.

Ей даже не нужно было стрелять в них копьями, выпуская их из своего тела с ускорением, со скоростью пуль. Достаточно взять в руки одно из каменных орудий, с кучей зачарований на нем, тускло светящихся в этих пещерах, и отмененным весом, и у гоблинов просто не оставалось шансов.

А то, что их тупо больше, и они «задавят массой» можно было игнорировать из-за прочности брони на теле. Ничего они не сделают своими поделками той защите, об которые можно ломать даже куда более качественные мечи.

— Ты какая-то… сегодня не такая. — скривился её брат, глядя на то, как девочку облепили телами толпа зеленых, сковав её движения целиком, и пытаясь пробить её кожу хоть чем-нибудь, но без успеха. — зачем позволяешь подобное? Зачем допустила, что тебя схватят? Броню хотела проверить? так я и так тебе скажу — гобсам её не пробить! Заканчивай играться.

— Прости. — шепнула Лина в ответ, и десяток копий, выскочивших из её тела, оборвал жизнь десятка гоблинов, её пленивших. — больше подобного не допущу.

И больше она не церемонилась с гоблинами, убивая их на расстоянии, стреляя копьем по любой тени, что совершила движение. Убивая зеленых коротышек с гнилыми зубами и в грязных набедренных повязках пачками, стараясь любыми средствами отогнать мерзкие мысли о собственной обреченности, и том страхе, что оставил в её душе переход в этот мир.

Глава 14

Что-то с сестрой не так. Вся хмурая, и дрожит, как лист на ветру, того и гляди оторвется и упадет. И можно было бы подумать — монстры страшные! Уродливые и с безумием в глазах! Бездумно кидаются на бедную девочку, чтобы сожрать… да вот беда — монстров она не боится, и крошит в капусту, словно и не замечая. Вокруг кровь, кишки, мозги, иная требуха…. А ей словно бы пофигу!

Сюрреалистичная картина какая-то выходит! Маленькая девочка, с огромным каменным копьём в руке, посреди кучи кровавых запчастей уродливых монстров, что постепенно таят на воздухе. И я даже подумал — а может я зря так точил копья? Что они столь легко разрубают плоть, не встречая сопротивления, и даже кости перерубают на раз.

Может не стоило давать «одноразовым копьям» способность располовинивать гоблинов на две равные половинки прямо сквозь череп и позвоночник? Словно твари из пластилина или талого масла.

Впрочем, почему «словно»? Для этих копий эти твари состоят словно бы из сметаны! Самоходное желе… что после смерти, испаряется на воздухе, высвобождая ману — так делают, наверное, все твари, служащих Хаосу.

Но в лубом случае, с сестрой что-то не то. Сначала она словно бы в полудреме рубила их копьём, как топором. Теперь вот, отстреливает даже толком не взглянув… жалко ей их, что ли? И от того она желает подарить беднягам быструю смерть?

— Эй, сестра…

— А? — обернулась она, и почти не глядя пригвоздила гоблина к стене копьем, выскочившим из её плеча.

Правда жизненно важного ничего снаряд не задел, так что гоблин остался висеть на стене, вереща, и брыкаясь, пытаясь скорее как-то дотянутся до нас, чем высвободится. Сестра обратила внимание на визг с большой задержкой, и прикончила уродца выстрелом в голову, расплескав гнилые мозги по стенам.

Не, не жалко, тут что-то иное. Она словно… не в себе. Словно в думах! Или… боится? Кого и чего? Непонятно. Не тварей, не замкнутого пространства пещеры с ними, ни, хех, меня, так чего? После чего она стала такой? После того как я сказал, что мы идем в гости к гоблинам? Я слишком сильно её запугал?

Не, не то… может все же меня? Боится не оправдать ожиданий? Бесполезно гадать! Проще спросить!

— Сестренка… — обратился я к ней, и эта машина смерти с пустыми глазами повернулась на мой голос, — Чего ты боишься?

Чего я боюсь? Смерти? Той твари Хаоса, что хочет меня сожрать? Вечного заточения в пустоте? Почему такой банальный вопрос оказался настолько сложен? Почему я не могу найти на него хоть какого-то ответа? И почему… слезы сами лезут из моих глаз?

— Брат… Брааат!..

Так, ну у неё похоже началась истерика. Маска отрешенности лопнула и осыпалась осколками, а под ней оказалась заплаканная маленькая девочка. Со сломанной психикой. Все, завязываем с тренировками, надо отдохнуть. Верну немножко детства этой малышки, а по осколкам миров я могу и один пошататься.

Возвращаюсь домой из не зачищенного логова гоблинов, совершая переход прямо оттуда, где мы были, разрывая пространство как тряпку, и прижимая ревущею сестренку к себе поближе, к себе покрепче. Сестра, на мгновение перестает реветь, осматривается вокруг, и плачь возобновляется с новой силой.

Она ревет навзрыд, белугой! И были бы тут родители, уже бы панику подняли — чего она так плачет то?! Она при них ТАК никогда еще не ревела. Да, было дело, что были слезы, но не такая безутешная истерика, словно бы кто-то растоптал на её глазах любимую игрушку. А потом еще и словами обругал, всяко и разно.

Да что с ней не так? — но выяснить это буду я не сейчас, а позже, а сейчас — просто утешу беднягу, позволив хоть как-то успокоится.

— Всё хорошо, я рядом. Я тут, все нормально… — шепчу почти бессмысленные, но такие утешительные слова.

И она в ответ на них, вцепляется в меня мертвой хваткой, словно бы боясь потерять, словно бы страшась, что я брошу её и уйду…

— Брат… — шепчет сквозь слезы. — Прости… — за что прости не ясно, ведь дальше только слезы.

Сестренка после того похода, явно получила какую-то моральную травму. Как и из-за чего, я не знаю — она не рассказала, а я не стал допытываться, чтобы не бередить рану. Созреет — сама скажет, а то догадаться у меня что-то не вышло.

Видя подобное состояние кровинки, к которой я за многие годы уже реально прикипел, не оторвешь, я решил пока повременить с походами в осколки с напарницей, и с её тренировками в пределах измерения Хаоса. Да и вообще, решил немного ослабить нагрузки, чтобы не сломать хрупкую психику и без того несчастного существа.

Так что мы, пусть и продолжили ходить в мой тайничок, в полуразрушенный городок, что я спер у Того Измеренья, но стали делать это не столько для того, чтобы тренироваться или оттачивать навыки, а просто, порезвится! Все же мы, технически, дети! Несмотря на то, что старше чем выглядим. Так почему бы нам немножко не развлечься, если есть такая возможность?

Прятки, догонялки, прятко-догонялки… бадминтон, теннис, волейбол, хоккей на роликовых коньках, для чего мы у родителей выпросили ролики, и даже разок прокатились в них по квартире, после чего ролики из дому благополучно исчезли «в никуда».

Постройка песочных замков, игры с гравитацией и «лунные прыжки» по несколько десятков метров. «Прыжки по мирам», пусть и в пределах одного измерения, попытка заставить мозг мыслить вне плоскости, что даже мне дается не всегда, и космос это не моё. В общем — весело!

Вот только пока мы там отжигали, во всех смыслах этого слова, тратя дни, месяцы и годы на развлечения, родители как-то незаметно стали меняться, менять свою политику по отношению к нам!

Если раньше мы были для них этакими пушистыми милыми зверьками, от которого единственное, что требовалось, это быть милыми, давать себя тискать, не гадить и не хулиганить, то тут, вдруг… начали что-то требовать.

Не сильно много, но и не сказать, чтобы сильно сложное, но требовать! И не только не есть в постели, и не бегать по стенам, оставляя следы грязных ног на обоях, а… что-то, что раньше было в разряде «необязательных наук».

Причем, на науках, и вокруг науках, это всё обязательное и строилось! Ведь в первую очередь с нас стали требовать научится считать и читать! И не скажу, чтобы раньше нам не подсовывали букварей, не брали на коленки, беря в руки книжку с картинками, и начиная водить по скупым строчкам пальчиками, не скажу, что не начинали навязчиво сюсюкать «скажи, а это какая буква? А эта? А вместе?» и не интересовались, что же там за фрукт изображен на иллюстрации, и на какую он букву — всё было!

Всё! И говорить учили, и читать, и считать помаленьку, развлекая себя, развлекая нас, и так, ненавязчиво, но со знанием дела, будь то мы и не первые детки в семье — видно ходили на какие-то подготовительные курсы, или их родители очень хорошо обучили своих детей.

Впрочем, будь мы обычными детьми, этого всего всё равно бы не хватило — были бы скандалы, слезы, и избегания уроков, а родители бы в конце концов бросили бы это дело и забили, как произошло с сестрой и чтением, что читать умеет, но по слогам.

И я все думал, что надо бы её обучить нормальному чтению, и даже уже начал это делать, добившись заметного удушения, как предки вдруг, и сами озаботились проблемой, да столь настойчиво! Будь-то сделать это надо было уже вчера… сестра ни раз меня поблагодарила за то, что я взялся её сам учить, и что у нас есть возможность растягивать день на целые недели.

Ведь если раньше, вся учеба с предками, была вместе, в компании с ними, под их руководством и в охоточку, тот тут… «к вечеру выучите эти правила! И эти! А вот еще тут прописи, ознакомитесь пока. А потом начнете упражнения!». Какие упражнения, и для чего, мы узнали лишь через день — рисовать сначала линии, потом черточки, потом палочки… к новому году и до букв должны добраться! И ладно хоть рисовать это все надо не угольком и гусиным перышком — уже счастье.

И я толком не могу понять — зачем это все? Для чего? И честно сказать, забил бы болт, ведь пока в реальности проходит день, в нашем тайничке неделя, две, или даже три — в зависимости от того, сколько часов по времени мира материального мы там проведем, когда уйдут-придут родители с работы, сколько раз будем выбегать наружу за пожрать или «проветрится», и насколько четко я контролирую поток течения времени измерения, по отношению к времени якоря.

При такой жизни, сложно помнить, что родители что-то там задавали нам на день! Мы, если быть откровенным, и то, что они вообще что-то там говорили пред уходом не всегда вспомнить можем! Было это «в этот день» или «вчера?»… ведь возвращаясь в мир материальный из кармана, после всех тех бурных похождений, что там были, мы максимум, о чем можем думать — как не упасть прямо здесь и на ходу не заснуть? А с нас какие-то знания и задания вытягивают… изверги.

Потому пришлось взять за правило два, кхм, правила — сначала дела-задания, потом — отдых-развлечения. И возвращаться не к самому приходу родителей, а минимум за три-четыре часа, чтобы иметь возможность поспать хотя бы эти три-четыре часа, и не выглядеть похожими на зомби.

Да, это непросто, особенно второй пункт — минус неделя развлечений! Ведь мы никогда точно не знаем, придут ли предки в шесть, или в девять? А раз «минимум три часа», то значит нужно быть дома уже в три! А родители могут прийти в девять… и если раньше мы могли тянуть до последнего, выпрыгивая из измерений где-нибудь под столом на кухне, из-за шкафа, или даже из-под ванной, и неслись к предком с криками «мама-папа-мама-папа!» то сейчас… надо успеть проснутся и подняться за те мгновения, что они закрывают входную дверь и идут до нашей комнаты.

Ну или быть разбуженными уже ими, что неприятно — былое сюсюканье «ну детки же спят!» куда-то улетучилось под напором «опять они спящими притворяются?! Лодыри!». Зато мы хоть высыпаться стали! Ну, относительно — надо взять за правило устраивать себе разгрузочные дни без походов, под эгидой «сутки сна!».

И я бы забил на это все, несмотря ни на что! В конце концов, ничего сложного нам не задают — вполне посильные задачи! Как и бессмысленного не так уж много — может быть и навык буковки выводить, когда-нибудь да пригодится. Вот только оно прогрессирует — заданий с каждым днем становится все больше! Будь-то предки, видя, что мы справляемся, хотят нас загрузить еще большим и большим количеством знаний, пытаясь найти приделы возможности. А еще постоянно стали идти разговоры о какой-то «школе».

Термин был незнаком, слово для меня неизвестное, но боясь попасть в просак как с парком, я старался не интересоваться вопросом через сеть — не хотелось бы вновь опозорится, считая одно, а получая иное. Тем более что батька, стал подозревать, что его компьютер хакнули. Перестал хранить там рабочие файлы, сменил пароль, стал отключать от интернета на время бездействия машины. И стал вечно задумчивым глядя на экран.

А еще, он где-то добыл крайне необычную камеру видеонаблюдения — беспроводную, с мощным магическим изолятором, и хорошей защитой от магии и наводок в целом. И системой скрытности, тоже, весьма совершенной, позволяющей скрыть «коробку от обуви» с глаз, даже если поставить её посреди комнаты.

Будь квартира не моей цитаделью, обнаружить подобную вещь без специальных поисков мне было бы тяжело. Но квартира мой дом! В ней все пропитано моей силой! И даже то, что меня не было дома в тот миг, когда батя принес этот аппарат и ставил его на стену… ничего не меняет. Я всё вижу! Всё знаю! В пределах дома от меня нет тайн! Но даже не будь этого всего… шпион из отца никакой. И даже без магии я бы нашел эту камеру на раз. Он прокололся целую кучу раз, так что даже грешно было бы не найти.

Он подговорил мать, вывести нас на прогулку — мы, и прогулка! Да еще и не полным составом! Только с матерью, без отца! Уже само по себе подозрительно. Потом он взял у соседей дрель — они там ею регулярно балуются, вместо музыкально инструмента. Мы то не слышим — стены экранированы, но вот в подъезде наверняка все знают, кто любитель «стеновой музыки», тип «бддДДЦцц!».

Потом он попытался просверлить стену… да проще просверлить танковую броню тупым ножом! Сломал сверло — как умудрился то? Это как ноготь поломать, тыкая пальцем в бронестекло! Побежал в магазин за новым — мимо гуляющих нас, ага. Сбегал, купил… сломал — пошел к соседу за еще одним, чтобы не бежать! Заплатил ему поди, пришел… я сжалился над бедным человеком, и ослабил конструкт в том месте, где он собирался бурить, сведя на нет почти все усиление.

Сверло отец всё равно сломал, но уже на третьей дырке. Решил, что и так сойдет! Решил повесить камеру лишь на два болта! Обнаружил отсутствие болтов — побежал в магаз за ними! Опять мимо нас, ага. Заходил к соседу — тот его обматерил — я не видел, но слышал звук, гуляющий по коридорам подъезда словно эхо.

Закрепил камеру! Поздравляю! Можно и нас домой… ага. А кто убирать бетонную пыль под невидимой камерой будет? Батя! Ты ж чистюля! А тут такой промах и косяк! Да, он заметил грязь, но когда мы уже домой пришли. И в итоге получился грязно-мутный контур вокруг невидимой коробки — не заметить его было невозможно!

Но мы сделали вид, а батя обнаружил, что беспроводная связь сквозь стены не ловит, и доступ к камере можно получить, только если принести переносной компьютер-чемодан к нам в комнату, рискуя его лишится, или если пораскрывать все двери, на пути к залу, где «рабочий ноутбук отца» может свободно и без проблем работать.

А на следующий день невидимая камера и вовсе исчезла. Как и дырочки в стенах — мать с отцом еще долго судачили, как и почему, а я только и мог, что поглаживать «довольно урчащие стены» которым угощения в виде магического аппарата вполне пришлись по вкусу.

Но на всё нарастающие нагрузки и все возрастающие требованиям к знаниям, это происшествие никак не повлияло. Некая «школа в будущем», к которой надо готовится, все чаще звучала в обороте речи предков, вызывая в наших головах все больше вопросов.

Из разговоров и объяснений я понял, что это некое образовательное место. И принципе, по описаниям родителей, ничего страшного оно не представляло. Просто обычная… школа. Место, где учатся, получают первичное образование, самые базовое, что-то, что должен знать каждый, и как следствие посещение данного учебного заведения обязательно для всех.

Что-то подобное было и в моем прошлом мире. У нас тоже был целый набор обязательных дисциплин и навыков, которыми обучали всех без исключения. Не насильно конечно, и учится и получить эти знания можно было в любом возрасте. Но по здравому разумению, как и здесь, у нас там учили в первую очередь детей. Детский разум пластичен, детям проще усваивать новое! Но если ты «жил в лесу» — можно обучится и позже.

Здесь же, как понимаю, образование обязательное для всех. И почему-то, нельзя учится дома самостоятельно. И почему-то, нельзя просто сдать все предметы, даже если знаешь. И почему-то… для учебы в школе нужно сначала проучится дома?! Так какой же тогда там вступительный уровень? Чему там учат? Родители не кажутся сильно умными, как и люди вокруг, или я ошибаюсь?

Может подсунуть им пару логических задач, и проверить их интеллект? Простой математический пример с тремя неизвестными? Стоит попробовать, но как-нибудь позже — мы подобного пока не проходили, лишь общий счет, со сложением и вычитанием, но чуть позже можно будет и подсунуть приёмчик, что точно не будет сложным для пары бухгалтеров, но по скорости решения, я смогу примерно оценить их текущий уровень познания математики.

И, наверное, мне пора завязывать «ходить впотьмах» строя теории и догадки «как и почему», воспользоваться компьютером матери, узнав наконец о этой школе и системе образования страны напрямую, а не через призму родительского восприятия «светлого будущего». В конце концов, у такой резкой перемены отношения родители к нам должны быть логические причины! А не просто «детки выросли».

Да блин! Банально один только факт того, что мы должны будем туда ходить! ХОДИТЬ! Сами! Одни… мы, дети, которых наши родители за порог, в подъезд, выводят за ручку! Не отпускают и на шаг даже во дворе дома! Которые на улице бывали за последние годы меньше раз, чем у меня в сумме пальцев! И вот мы, такие домашние, должны будем куда-то там топать…

Не, не совсем так — привираю я малость! Предки регулярно обсуждают вопрос того, что нам одним ходить в школу нельзя и все такое. Обсуждали возможность увольнения кого-то из них с работы, чтобы нас провожать и встречать — вариант был отвергнут, по причине финансов — надо копить деньги на нашу учебу! Ополовинивание семейного бюджета больно скажется на накоплениях. Да и, как понимаю, самостоятельное увольнение с работы, даже ради детей, в этой стране считается дурным тоном и портит репутацию.

Обсуждали вариант привлечения родственников — вроде как мама матери согласна за нами ходить, но это не точно. Обсуждали вариант найма человека, но побоялись доверить нас постороннему, что даже не родственник. Обсуждали вариант и с такси, и со сменой рабочего графика…, но пришли к выводу, что лучше всего, найти школу, с группой продленки, чтобы самостоятельно провожать и встречать нас со школы.

И наслушавшись этого всего, я полез в интернет с материного компа. Нашел там пару переписок с директорами школ, где с матери явно вымогали взятку, проигнорировал эти письма, и начал искать информацию о системе образования.

Нашел. И чуть не поседел.

От автора:

Ну хоть коментик то напишите, как вам книга-то! Фигня, или не очень.

Глава 15

Я когда-то считал, что система образования в моём мире была не совершенной. Много раз её переделывал, но всё равно был недоволен. Считал, что в других мирах не лучше, а хуже, пусть и со своими удачными ходами. Я думал, что в средневековье, вообще все было с этим плохо! Но вот тут понял, что и там, и там, и там, все было чуть ли не идеально! А в моем мирке и вовсе — реально идеально.

«Начальное образование» в данной стране состоит из трех групп школ — младшей, средней, и старшей, по четыре класса в каждой, двенадцать классов в сумме по местной десятичной системе исчисления. В младших классах изучают счет, письменность, и иные прикладные дисциплины, без которых трудно представить себе быт современного человека… Вру, это все так только с точки зрения рекламной брошюрки.

В средних классах начинается поверхностное изучения наук, в старших — подготовка к поступлению в образовательные учреждения более высокого уровня. Образование тут бывает начальное — школа. Среднее — техническое, из техникумов, и гуманитарное, из колледжей. И высшее — институты и академии, но мне до них всех пока дела нет, я уже от школы седею.

Ведь чтобы в эту «школу» поступить, начальную, и нормальную, а не ту, где крысы бегают по коридорам, и что больше похожи на концлагерь военнопленных злейшего врага, нужно уже знать и счет, и письменность, и говорить нормально… чтобы по итогу покинуть эту школу с примерно теме же знаниями, что лишь чуть расширят рамки — к сложению и вычитанию добавят умножение с делением, к письму добавят кучу правил, как и к построению фраз речи. А, ну еще будет оригами — бумажное искусство, которым если не все, то многие школы очень гордятся.

И если не читать обещания и буклеты, и посмотреть учебники и школьные планы, то выходят, что дети буду зубрить одно и тоже ровно четыре года, в надежде не пойми на что. При том, половина уроков проходит в виде той самой тупой зубрёжки, а вторая — в игровой форме, жестко контрастируя, и словно бы намекая детскому разуму «мы хорошие! Нас надо любить!».

Этой второй, игровой, половиной является математика и оригами, и может быть было не плохо, если не смотреть в учебники для средней школы — там математика становится жутко зубрежным предметом, а именно языки, обретают игровую форму.

Но в средней школе это уже не имеет значения, ведь там все совсем плохо — там уроки частенько начинается с проверки усвоения новой темы, которую на прошлом уроке даже и не проходили. При этом учебное время занимает десять-двенадцать часов в сутки, то есть большую часть дня, две трети времени бодрствования, и фактически весь день световой.

Не успеваешь? Не понимаешь? Не можешь разобраться? Нанимай репетитора! Предложений на рынке полно! Нет денег на него или времени? Ну… лови штраф! Ведь низкие оценки и плохая успеваемость в данной стране карается штрафами родителей глупых чад. Причем, штрафы порой такие…

Вот, например, за три подряд прогула младшиклассником, его родителей, на первый раз, штрафанут на сто Юнь, это где-то тридцать порций мороженного, или четыре-пять палок колбасы. За повторный подобный прогул — штраф возрастет в пять раз. За еще один — еще в два раза. А тысяча Юнь, это примерно одна двухсот пятая часть от цены нашей квартиры! И пусть, штраф дальше не будет расти, но его будут кидать несчастным родителям за каждые три дня прогула их киндером!

В средней школе, как ни странно, за прогулы карают не столь сильно — сто Юнь это предельная сумма штрафа, которую еще надо набрать, к тому же — там можно договорится с учителями и директорами! Это фактически официальная услуга — «оплаченный прогул» что стоит еще в несколько раз дешевле, словно абонемент в тренажерный зал.

И будь то этого всего мало — не учится в школе, просто нельзя. Родители в этом плане меня не обманули.

Никакого «домашнего обучения» — ты где только таких слов то понабрался? Ни каких личных занятий — это вообще, как? Никаких «выучил, сдал, ушел пока новое не выучу» — хотя это все же практикуется, но услуга, так сказать, не дешёвая, и только для учеников средней и старшей школы.

Младшеклашки должны и обязаны каждый день ходить на занятия! Благо хоть они для них не на целый день, а лишь на полдня. И исключений быть не может даже для богачей! А потому существует масса элитных школ для отпрысков всяких толстосумов и влиятельных личностей, что не хотят, чтобы их чада общались с плебсом.

Вот только… большинство «толстых сумов» и влиятельных пней, как раз-таки хотят, чтобы общались! Чтобы доминировали! Зачем садить кучу крыс в одну бочку? Ведь можно посадить их к мышам и любоваться, как твои крысятки отъедаются на нежном мышином мясе!

Местные школы — гадюшник! Где фактически официально существуют неприкосновенные личности, что могут творить там все, что им вздумается. Вплоть до убийства других детей! И общественность это порицать не будет, даже если всплывет — все можно вывернуть так, как нужно, если дать нужную отмашку нужным людям.

Драки, избиения, унижения… сеть пестрит роликами о подобном, даже несмотря на то, что их регулярно удаляют под разными предлогами. И я бы поверил, что ролики ложные, да уж больно живые эмоции на страдающих лицах, и я знаю, как выглядит смерть.

Местные школы, нужны только для того, чтобы элитка местных воротил, научила своих детей правильному отношению к плебсу, плебс с детства привык к раболепию и подчинению. А также чтобы будущее поколение боссов, смогло отобрать себе в свиту избранных, которых проведет через все тяготы и лишения под крылом, повяжет кровью, и сделает частью «семьи». Мафия и криминал тут часть власти, если не сказать больше — она и есть власть.

И пусть, в начальной школе все не так жестко — детки там еще милые и пушистые, а зубрежка терпима. Пусть, меня никаким молокососам не убить, даже если они постараются, пусть…, но мне что-то не хочется идти в эту школу и все это наблюдать! Тем более что даже великана можно свалить толпой. Массовость, решает многое.

А еще… похоже маменька куда лучше подошла к безопасности компьютера, чем папенька, и на комп пришло сообщения с угрозами… от маменьки. Говорит, что глаз на жопу натянет уроду, что влез в её систему. И это не считая того, что она пыталась удаленно отключить компьютер, что я принимал за сбои, при которых надо было вводить пароль.

С отцом было попроще! Хотя…, а может это просто от того, что у отца было ТОГДА проще? А сейчас так же? И он отслеживает состояние ПК так же, как и мать? Надо было не игнорировать эти всплывающие окна, тупо вбивая код… о совсем «всё упало»! Всё, комп погас и выключился.

Интересно, мать поняла, кто её хакнул? Тут есть где-нибудь какая-нибудь скрытая камера? Не хочу трогать системник и монитор магией, сожгу еще случайно… а, оно и так горит! Дым из системника… ну маменька!

В любом случае — сваливаю!

И вовремя! Только я закончил заметать следы своего присутствия у стола родительницы, как в квартиру влетела разъярённая мать. Но разгневанна она была не нами — шторм минул! А просто, гневная фурия, что сходу, не разуваясь, метнулась к компьютеру. Всего его осмотрела, ни к чему конкретному не пришла, отцепив…, а порой и оторвав провода, ушла, утащив системный блок с собой.

— Маргарет! Я тебе в сотый раз повторяю — не было никакого постороннего подключения! — в который раз объяснял ситуацию глава Ай-Ти безопасности, непонимающей глупой женщине, — доступ был через активацию системы, с этой машины! — указал он на подкопчённый корпус, внутри которого остался только блок питания, а все остальное ушло в отделы, к специалистам, — выход в сеть тоже с этой машины! — и вновь указание на корпус, — пороли и коды доступа тоже вводились с этой машины! И без взлома! — почти прокричал он, обернувшись к Маргарет, что хмурилась всё сильнее, но айтишника это не волновало, — У тебя что, пароль «один-два-три»?!

— Да ты издеваешься?! — вскипела Маргарет на такое, и глава отдела примирительно поднял руки.

— Не горячись. — постарался он успокоить разгневанную фурию. — Я все понимаю, но факты говорят именно об этом. Твой компьютер одна из самых чистых машин, что я видел. Даже вездесущего «тролля сто первого» там нет! А поверь мне, этот глупый и почти безобидный вирус вездесущ!

Маргарет в ответ на это нахмурилась еще сильнее, но отвечать что-либо не стало, пытаясь уложить в голове мысли «кто? Как? зачем? И что теперь делать?!».

— Скажи, у тебя утечек данных с других устройств не было? — поинтересовался айтишник, тоже желая наконец перейти к конструктиву. — с телефона? С рабочей машины? — Маргарет взглянула на айтишника как на дурака — Да. Это глупо. — помотал он головой, понимая, что тогда бы это был именно его косяк, и неизвестный бы не ограничился такой глупостью, тянущей на розыгрыш. — Еще может откуда? Интернет кафе? Сторонние аппараты? — Маргарет помотала головой — тупик значит…, а дома?.. — задал он вопрос, который ему задавать не хотелось.

— Только дети. Квартира закрыта, ключей у них нет, замок не вскрыт — наша служба безопасности проверила.

— Нда… тупик. — произнес айтишник, и побарабанил пальцами по столу.

Хмыкнул и замер от осенившей его идеи:

— А им…

— Им семь!

— Но все же…

— Даже нет еще семи! — отрезала Маргарет, с нажимом в голосе. — Девочка еще даже считает и читает с трудом, не знаю даже как она в школу пойдет. А мальчик… ну он умненький, но…

— Умненький говоришь… — продолжил тарабанить по столу ацтишник.

— Но не настолько же! — почти прокричала женщина на подобное заявление, — Сам говоришь — взлома не было! Чистый вход с одной попытки. И пароль у меня… да я даже сама его не всегда правильно ввожу!

— Угу. Я видел. — буркнул мужчина, прибывая в мыслях, а Маргарет покраснела от стыда.

Позорище!

— Если бы кто-то вошел в квартиру — дети бы заметили. Они конечно трусоваты, но все же не рассказать об этом…

— А если некто все еще там? — выдал идею спец по безопасности компов, и тут же прикусил язык, понимая, какую глупость сморозил, учитывая, как сильно Маргарет любит детей.

И уже успокоившаяся женщина, тут же вновь обратилась в фурию, бестию, что готова на все ради своих деток! И уже ломанулась на выход из кабинета, но была остановлено хватом за запястье от айтишника.

— Успокойся, я же не серьёзно!

— Пусти! — возмутилась Маргарет, вырвала руку из ослабшей хватки, но уходить никуда не стала.

— Ты и так уже подпортила себе ре… кхм! В общем, давай подытожим то, что мы точно знаем, спокойно, без паники и истерик, и чисто по фактам. — произнес он и внимательно взглянул на женщину, что вроде как вновь вернула себе трезвость рассудка.

Хотя беспокойство за детей никуда не делось из её глаз, как и жажда действия отчаянной матери.

— Хорошо, давай. — согласилась она, и пододвинув себе стул, уселась напротив айтишника, чисто для того, чтобы не дать себе сбежать в один момент, от одной фразы, бездумно и на панике.

— Вчера, в… — достал айтишник электронный планшет, и начал читать отчеты, чтобы быть точен во времени, — в девять тридцать три, кто-то включил твой домашний компьютер, о чем тебе тут же пришло оповещение на рабочую машина. — айтишник поднял глаза от планшета на женщину, и так кивнула подтверждая сказанное. — Этот некто, сразу после загрузки, ввел десятизначный пароль. Затем ввел двенадцати цифробуквенный пароль аккаунта удаленного доступа, получив доступ к нашей сети, тем самым заблокировав тебе туда доступ с рабочей машины. — вновь взгляд на Маргарет, что вновь кивнула. — О чем ты доложила непосредственному начальнику в девять пятьдесят две — новый взгляд.

— Пыталась отследить путь взлома самостоятельно, — ответила Маргарет на незаданный вопрос «почему так долго то?!».

— Далее были предприняты попытки поиска злоумышленника уже силами нашего отдела, — пролистал страницы в отчете айтишник, не желая озвучивать то, что Маргарет знать не должна, — так же безуспешные. Были предприняты попытки заблокировать доступ, в сеть, но злоумышленник знал код разблокировки. Были попытки перехвата управления, но злоумышленник знал код приоритета! Все четыре ключевых кода! — воскликнул мужчина, разводя руками, и Маргарет густо покраснела.

Ей стало стыдно, что именно с нею, с её компьютером, такое произошло! Ведь даже она не знает всех четырех кодов запроса! Только три. Муж знает два, и возможно один из них четвертый, но она никогда не спрашивала.

— А знаешь что тут самое забавное? — усмехнулся мужчина, читая что-то на планшете.

Маргарет молча подняла бровь, изображая заинтересованность.

— Запросы в сеть! В первую очередь — поисковые. «школа», «система образования», «страна Залих, город Сиэл, и его учебные заведения» и прочие подобные запросы, и ни одного запроса доступа к нашей базе данных! Вот вообще! — усмехнулся мужчина, а Маргарет продолжила сидеть, не понимая к чему он. — Даже к почте был всего один запрос, и тот, относился к недавним письмам по той же школьной теме. — проигнорировал он то, что письма там были необычные, и явно вымогательскими, но это обычное дело в образовательной среде, — Все запросы, как ни посмотри, словно бы от ребенка, что пытался понять, что его ждет в будущем! Что за «школа», куда его собираются вести, — взгляд на женщину, — как там будет, можно ли не ходить, и к чему готовится. — вновь взгляд на женщину, что все так же молча сидела, не выражая эмоция.

Маргарет в принципе не могла понять, на что это намекает этот человек! Что её сын или дочь взломали сложнейшую систему только ради того, чтобы поискать информацию о будущей школе? Три раза ХА! Зачем им это? Они не сильно то любознательные детки, что вечно тянут пальчики к розетке. Да даже если бы им и стало интересно — есть же их собственный компьютер! Без всех этих паролей и танцев с бубном! И они знают, как им пользоваться! И он исправен, и подключен. А даже если бы с ним что-то случилось бы — сказали бы и машину заменили на новую.

Да даже если бы вот приспичило залезть в родительский комп — как они подобрали пороли?! С первой попытки! С ходу! Все семь! Это уму не постижимо! Невозможно! Даже для взрослого! Что уж говорить за детей, что и из дому то не выходят.

— Мы конечно предположили, что это только для отвлечения внимания, — продолжил тем временем айтишник, — как ни крути, файлы сервера, к которым аппарат делала запросы, были как-то слишком быстро читаны, а запросы были слишком частыми, и слишком точно и безошибочно вводимые, что как бы не свойственно человеку. И изучив историю уже самого компьютера, мы только убедились в этом — машинное чтение чистой воды. Слишком быстрое восприятие, и слишком точные действия — человек так не может. Разве что охотник высокого ранга, но что ему там делать? — взглянул он на Маргарет, и та кивнула, соглашаясь.

Охотники, почти что небожители! Их уважают и боятся, они те, кто защищают их мир, те, кто не дает коррупционером и мафии окончательно всё захватить, и в тоже время сами являются и мафией, и коррупцией, и угрозой обществу. Парадоксальные люди! Но довольно редкие, так что поверить в то, что кто-то из них, заходил к ним гости, чтобы просто почитать в интерне — невозможно.

— Однако следов программ для чтения, или систем быстрых доступов к серверам мы на устройстве не нашли. Возможно использовался какой-то механизм, для работы с самой клавиатурой — на ней обнаружены обширные следы магии, так что это возможно.

Маргарет мгновенно скисла от таких новостей. Она этого еще не знала — клавиатура была доставлена в компанию только сегодня, вместе со компьютерным столом, монитором, и еще некоторым оборудованием. А взлом произошел уже три дня назад. И то, что там остались отпечатки, свидетельствует о довольно высоком уровне излучения объекта, работающего с клавиатурой. Некое устройство с магическими приводами, или же и правда охотник не меньше трех звезд.

— Так же следы магии были обнаружены и на мыши, столе, стуле, и… — айтишник поднял глаза на женщину, а та выдохнула и пояснила:

— У нас в принципе завышен фон в квартире. — пояснила она тоном, словно бы сказала «ну у нас в квартире мыши».

— Настолько? — мужчина приподнял бровь.

— Настолько. — кивнула Маргарет, вновь вздыхая.

— Интересно. — потерял он интерес.

— Зато окна пуленепробиваемые. — словно бы извинилась Маргарет, но вновь заинтересовать айтишника не удалось.

Правда, через мгновение до мужчины дошло, что только что сказала сидящая перед ним женщина.

— Что, вот прям совсем пули не берут?

— Ага. И монстры второго ранга разбивались об них словно мухи об капот.

— Хм. — пожевал губами начальник отдела айти, — это тот случай, когда произошел прорыв измеренья-улья? — в ответ получил кивок, — что назвали самым кровавым в истории нашего города, после орочей резни? — еще один едва заметный кивок, — Где твари выкосили пять этажей у свечки, оставив нетронутой только одну квартиру средь бойни? — и вновь кивок.

— Это была наша квартира. Они просто не смогли пробить наши окна.

— Хм. Возможно, эти окна и привлекли тварей туда… — проговорил он задумавшись, а Маргарет вздрогнула, от осознания ситуации, — Но это не точно — добавил спец, и вновь потерял интерес к данной теме, углубившись в чтение в отчетов.

Как ни крути, а монстроведенье не было его ильной стороной и сферой интересов. Он, всегда рассуждал по простецки «муравей должен смотреть вокруг, а не в облака!», а поскольку он не является охотником, или кем-то, работающим в этой сфере, то и интересоваться данной темой ему не к чему.

Конечно, сложно быть в неведенье, когда происходит такая резня, как была тогда, в том доме, и в городе вообще. Но в тоже время и раздувать тему ему незачем. К текущему делу данное обстоятельство относится очень опосредственно, и вряд ли магические окна могли взломать компьютер барышни, сидящей сейчас перед ним.

— Однако, в отличии от безобидных запросов поисковику, — продолжил он рассуждать по теме, — запросы к конкретным сайтам не такие безобидные. Многие хостинги можно смело назвать экстремистскими! — вновь взгляд на лицо женщины, чтобы уловить хотя бы тень изменения эмоций, и понять — а не подстава ли это все, устроенная ею самой? — Пусть они и не включены в список запрещенных, но все же их контент… не поддерживается партией и правительством. Наши люди уже передали сведенья о некоторых из них в соответствующие органы, и данные сайты вскорости заблокируют.

Женщина в ответ лишь кивнула, все так же не видя какой-то сути, и цели взлома. Причины, ради которой это все затевалось!

— Но опять же, несмотря на подобный контент, сами по себе ресурсы безобидны, и даже вирусов или еще чего-то на себе не имеют — так, пара баннеров с рекламой, легко блокируемых вшитым в ваш браузер блокировщиком. Как ни посмотри, а тупик. — опустил он планшет, и взглянул на Маргарет вновь, что на этот раз кивать не стала.

И похоже, что это не она все подстроила — сделал он свой собственный вывод, дополнив её вид к копилке тех сведений, что собрали его люди за эти три дня. Прилежная работница, исполнительная, послушная, не доставляющая проблем. Связей у неё правда тоже нет, от того ей высоко не подняться. С другой стороны, у неё и внешность и характер мышки, серой и незаметной, без претензий на власть и трон, а таких начальство любит, и держит подле себя.

Такие не предают, и их босс об этом знает, а потому, Маргарет можно смело считать частью её свиты. Да, заступаться за ней начальница не станет, но в тоже время — обижать тоже не даст, ведь её нужна такая работница, пашущая за двоих, и не мечтающая подсидеть начальство.

Единственный недостаток, он же уязвимость Маргарет — дети! За них она готова на все! Ради них пойдет на что угодно! Рвать и метать, не считаясь с потерями! Через них на женщину можно давить, и их начальница это знает, и уже прорабатывает почву по этому ключику.

Например, айтишник в курсе, что начальница поспособствовала о заочном зачислении детей Маргарет в одну школу с её детьми. Это позволит взять их под плотный колпак, а в будущем, позволит включить деток в свиту, продолжив «семейную династию». Если конечно дети договорятся. Ну а если нет… будет обидно, но не смертельно — в конторе не одна «Маргарет», не одна она такая «серая», не у единственной у неё дети, и дети эти, не факт, что будут столь же полезны как сама «мышка».

К тому же, факт влияния может быть не только положительным, но и отрицательным! Стимулировать можно и кнутом, тем более, что дети Маргарет, ключ не только к ней, но и к её мужу, что, можно сказать, относится к противоположному лагерю, и служит иному боссу, пусть трудится на туже компанию.

Эти двое на ножах начальников, пусть и не воюют в открытую, и даже сотрудничают, однако, что тот, что другой, собирают вокруг себя верных только им людей, дабы в случае раскола, иметь на своей стороне больший вес. И на отца детей можно будет так же влиять через них, так что они довольно ценный актив! В независимости от того, подружатся ли детки начальницы с близнецами этой Маргарет и Майка, или же нет. Беспроигрышное вложение.

Так же айтишник думал и о том, что Маргарет может быть не той, за кого себя выдает. Но ребята из службы безопасности шепнули, что она чиста как стеклышко, и чище только не распакованный памперс. И после личной беседы спец по компьютерной безопасности в этом убедился.

Так что остается только третий вариант — кто-то хочет надавить на этих двоих! Не только на мать, но и на отца, ведь его компьютер так же подвергся «взлому», причем неоднократному, но не такому похабному и тотальному. И запросы там были примерно теми же — кто-то явно хочет заставить их нервничать!

Впрочем, есть и четвертый рабочий вариант — кто-то хочет отвлечь ресурсы компании на ерунду. Не дав увидеть чего-то более серьёзного. И возможно стоит ждать атаки на сервер в ближайшие дни.

От автора:

Со следующей главы начинается платная часть, кто по каким либо причинам, неважно каким, не может купить - пишите в личные сообщения, дам промокод для бесплатного доступа. Купившим - особая благодарность.