Куда приводят ветра
Пролог
Иллара стояла на самом краю скалы. Так близко к обрыву, что очередной сильный порыв ветра мог легко сбить ее с ног. Внизу гремело море, разбиваясь о черные камни. До самого горизонта, на сколько хватало взгляда, простирался Бескрайний океан.
Ветер трепал светлые с едва заметным рыжеватым отливом волосы Илы. Глазами цвета грозового неба она пристально всматривалась в горизонт.
Сегодня была особенная ночь. Ночь, когда приходят северные ветра. Ночь, которую сирены ждали и боялись.
Каждая сирена, достигшая совершеннолетия, однажды слышала зов ветра. Он приходил с севера, вплетал свою песнь в шум волн, и тогда сопротивляться было невозможно.
Морская дева расправляла крылья и улетала вслед за ветром, оставляя дом, родных и все, что знала прежде. Никто не мог сказать, куда он позовет, к какой судьбе. Одни возвращались спустя годы, другие — никогда. Но уходили все. Так было принято испокон веков. Так было предначертано.
Двадцать лет назад мама Илы тоже стояла на этой скале и ждала, когда ветер позовет ее. Она вернулась через два года с младенцем на руках. От кого был ребенок, мать Илы никогда не рассказывала. Но даже тогда было ясно: малышка — сирена лишь наполовину, что было весьма необычно.
У сирен всегда рождались дочери, и каждая из них была чистокровной иорской девой, наследующей от матери не только крылья и необычную красоту, но и древнюю магию голоса. Никто на архипелаге не мог вспомнить случая, чтобы в их роду появилась полу-сирена.
Сирены жили обособленно, на небольшом архипелаге посреди Бескрайнего океана, и почти не поддерживали связей с другими разумными расами. Единственным исключением был народ горгулий, обитавший на скалистых утесах между островами и материком.
Через горгулий велась торговля с внешним миром. Они отдавали то, чем щедро делилось море: жемчуг, редкие раковины, целебные водоросли, драгоценные камни и другие дары океана. Взамен получали металл, ткани, инструменты и все необходимое для жизни.
Для остальных народов сирены оставались почти легендой.
Моряки часто путали их с русалками и считали нечистью. Кто-то вовсе не верил в их существование, другие боялись даже произносить их имя. Особенно много ходило страшных историй.
Говорили, что нет ничего прекраснее песни морской девы. И песня эта станет последним, что человек услышит в своей жизни. В таких рассказах была лишь доля правды.
Голос сирен был невероятно красив и обладал магией. Он мог заставить забыть целую жизнь или стереть из памяти последние несколько часов. Мог ненадолго заставить разум поверить в созданную песней иллюзию — увидеть и услышать то, чего не существует.
Именно этим даром сирены пользовались, когда чужаки подходили слишком близко к островам. Песня заставляла незваных гостей забывать дорогу, видеть вместо островов пустое море и уходить, даже не подозревая, что совсем недавно были рядом с их домом.
Внешне морские девы почти не отличались от людей. Их выдавали лишь крылья — огромные, полупрозрачные, способные появляться и исчезать по желанию своей обладательницы, и волосы всех оттенков синего: от нежного, почти прозрачного голубого до глубокого, почти черного цвета, каким становилось море перед бурей.
У Илы тоже были крылья. Когда она расправляла их, казалось, что за ее спиной бушует буря, когда складывала становились похожи на теплый ветер, уснувший на плечах.
Голос Илы был таким же чарующим, как у остальных сирен. Только чужая кровь лишила его магии, в нем не было привычного для ее народа дара.
Зато у Илы была другая сила. Она жила где-то под сердцем, в районе солнечного сплетения. Теплая, мерцающая, почти живая. Иногда Иле казалось, что у этой силы даже есть собственный характер. То она ласково льнула к ней, словно котенок, то беспокойно ворочалась внутри, будто пыталась выбраться наружу.
Иллара закрыла глаза и прислушалась. Вокруг шумело море. Волны разбивались о скалы, с шорохом опадала пена, ветер свистел между камнями. Но той самой песни не было.
Мама говорила, что ветер сам позовет ее. Что однажды среди обычного шума она услышит его голос — и уже не сможет думать ни о чем другом.
Ила слушала.
Ей было зябко. Пальцы слегка дрожали, хотя она старалась не показывать даже самой себе, насколько ей страшно. А что, если ветер не придет? Что, если она не услышит его песню? Что, если вместе с магией голоса чужая кровь отняла у нее и право следовать за северным ветром?
Но вдруг все изменилось. Ветер взвыл, ударил в скалы с такой силой, что Ила невольно прикрыла лицо руками. А потом среди его гула родилась мелодия. Она была странной. Сладкой, тягучей, почти невесомой. Песня звала, манила, настаивала.
Ила открыла глаза. Мир вдруг перестал иметь значение. Остались только ветер, музыка и чувство, что где-то далеко ее уже ждет нечто огромное и неизбежное.
Она сделала шаг со скалы. На мгновение сердце ухнуло вниз вместе с телом. Но крылья раскрылись сами. Ее подхватил восходящий поток, легко поднял над скалами и понес прочь от дома.
Ила засмеялась — впервые за весь вечер. Страх исчез. Осталось только удивительное ощущение свободы. Смех смешивался с ветром, сплетаясь в воздушную тропинку навстречу судьбе.
***
На соседней скале стояла молодая женщина и смотрела ей вслед. В темноте их можно было принять за сестер: похожие черты лица, одинаковый оттенок кожи, одна и та же легкая улыбка. Отличались лишь волосы. У женщины они были глубокого синего цвета — такого, каким становилось море перед самым рассветом.
Она подняла руку, словно хотела помахать вслед, но передумала.
— Удачи, малышка, — тихо произнесла она. — Теперь ветер будет петь и для тебя.
Женщина улыбнулась, но в ее глазах осталась печаль.
Слышать ветер было одновременно величайшим даром и самым жестоким проклятием, которое досталось сиренам. Перед его песней невозможно устоять. Ему нельзя сопротивляться.
Когда ветер зовет, все остальное теряет значение: дом, семья, страх — все становится далеким и неважным. Ветер дарит собственный путь, но забирает прошлое.
Это было самым желанным и самым болезненным из наследия сирен. Говорили, что сирены не умирают. Они просто однажды уходят вслед за ветром и не возвращаются.
Глава 1
Ветер нес Илу всю ночь. Он был быстрее любого ветра, который раньше ловили ее крылья, и за несколько часов унес далеко от родных островов. Так далеко, что девушка уже не могла понять, где находится. Все это время ветер пел. Иногда тихо, почти шепотом, иногда громко, перекрывая шум моря. Он рассказывал ей о далеких странах, о городах с тысячами огней, о королях и крестьянах, о любви и предательстве, о войнах, которые начинались из-за одного слова и заканчивались гибелью целых народов. В его песнях были места, которых Ила никогда не видела, и люди, чьих имен она никогда не слышала.
А потом песня стихла. Ветер мягко опустил ее на землю и шепнул на прощание, что дальше она должна идти сама.
Девушка несколько мгновений не двигалась, пытаясь понять, куда именно ее занесло. Потом осторожно огляделась.
Она стояла посреди узкой лесной тропы. Куда ни глянь — повсюду тянулись деревья, старые и кряжистые, с огромными корнями, выползающими из земли. Они напоминали толстых змей. Иле даже казалось, что корни едва заметно шевелятся.
Подлеска почти не было. Только невысокая трава, редкая и блеклая. Свет с трудом пробивался сквозь плотные кроны, а тишина казалась настолько густой, что Ила несколько раз невольно оборачивалась, ожидая увидеть кого-нибудь за спиной. Но никого не было.
Иллара тряхнула головой, отгоняя последние отголоски песни ветра, и полезла в простую походную сумку, которую они с мамой собирали накануне ее отлета. Среди нехитрых запасов нашелся небольшой зеленый пузырек с мутной жидкостью неприятного болотного оттенка.
— Мерзость, — пробормотала девушка и сделала глоток.
Через несколько мгновений по телу разлилось тепло. Усталость отступила, мышцы словно наполнились новой силой, а голова стала яснее.
Ила убрала пузырек, спрятала крылья и поудобнее устроила сумку на плече. Перед тем как двинуться дальше, она еще раз огляделась. Поворот тропы прятался за деревьями. Ветер стих, и лес погрузился в неподвижную, густую тишину, которая нарушалась едва заметным шуршанием.
Девушка вздохнула и двинулась по тропе в ту сторону, куда ветер опустил ее лицом, решив довериться его выбору и принять указанное им направление.
Мама с детства рассказывала ей о мире за пределами острова. О людях, эльфах, горгульях и других народах. О больших городах, магии, войнах и древних руинах. Особое место в ее рассказах занимала нежить — существа, которые стремятся уничтожить все живое.
В детстве Ила никак не могла понять, зачем ей все это. Однажды, сидя у моря на коленях матери, она нахмурила брови и спросила:
— А зачем мне знать про людей, эльфов и эту жуткую нежить? Наши острова красивые и тут они не водятся. Вокруг только море и тети сирены.
Мама тогда улыбнулась и погладила ее по волосам.
— Девочка моя, когда тебя позовет ветер, ты не вернешься домой надолго. Тебе пригодятся эти знания.
— Но почему? — маленькая Ила упрямо поджала губы. — Я хочу всегда жить с тобой, мамочка.
Женщина ненадолго замолчала, глядя на море.
— Ила, для каждого из нас ветер приготовил свою судьбу. Твой отец не из нашего народа, его кровь уже сейчас проявляется в тебе. Твоя судьба далеко отсюда.
— А я не хочу уходить!
— Захочешь.
В голосе матери не было ни сомнения, ни жестокости — только тихая печаль.
— Ты многое увидишь, милая. Побываешь в местах, которых я не видела. И это прекрасно. Наша тихая, затворническая жизнь, не для тебя.
Тогда Ила не понимала, что мать имела в виду.
Она любила этот остров. Любила море, теплый песок, знакомые голоса и спокойные дни, которые текли здесь один за другим. Ей хотелось остаться с мамой, жить рядом с ней и никогда не узнавать, что находится за бескрайним горизонтом.
Но остров, который казался ей таким родным, никогда не был для Илы по-настоящему своим. С годами она начала чувствовать это — сначала едва уловимо, а потом все отчетливее. Сирены относились к ней хорошо, порой даже слишком бережно. В их взглядах была доброта, но за ней Ила все равно замечала жалость. Она была единственной полу-сиреной среди тех, чья принадлежность к морским девам не вызывала сомнений.
Она не обладала главным даром своего народа — магией голоса. Не могла заворожить песней, не могла заставить море откликнуться на ее зов. Даже волосы с годами предали ее, потеряв едва заметный голубой оттенок и стали наливаться рыжиной.
И чем сильнее она старалась убедить себя, что ей достаточно тихой жизни на острове, тем яснее становилось: где-то внутри нее уже давно жила тоска по чему-то большему. Теперь Ила начинала понимать слова матери. Возможно, та с самого начала знала: однажды ветер позовет ее именно потому, что на этом острове она так и не смогла стать по-настоящему своей.
Тропинка долго петляла между деревьями, то исчезая в густой тени, то вновь показываясь среди корней. Через несколько часов лес неожиданно расступился, и Ила остановилась.
Перед ней лежала небольшая деревенька.
— Ну надо же…
После долгого пути появление домов показалось почти подарком судьбы. Ила почесала кончик носа и направилась к деревне, уже представляя себе горячую еду и место, где можно наконец поспать.
Посреди деревни стоял небольшой трактир с простым названием «Привал». Буквы на старой вывеске давно выцвели, ступеньки покосились, а деревянные стены потемнели от дождей и времени. Для маленькой деревни трактир сам по себе был редкостью, а уж приличный — тем более.
Ила вздохнула и потянула дверь на себя.
Изнутри пахнуло сыростью, плесенью и чем-то давно протухшим.
Девушка поморщилась.
Дверь за спиной с грохотом захлопнулась.
— Хозяин?
Ответом была тишина.
Ила подождала. Потом позвала еще раз. Она уже собиралась уходить, когда краем глаза заметила какое-то движение. Девушка развернулась и выскочила наружу. И тут же замерла.
На площади стояла вся деревня. Или то, что от нее осталось. Люди толпились перед трактиром, но их ноги не касались земли. Полупрозрачные фигуры парили над деревенской площадью. Мужчины, женщины, старики и дети — десятки призрачных лиц смотрели на Иллару.
Вперед выплыл мужчина лет ста на вид. Судя по одежде и выражению лица, когда-то он занимал здесь важное положение. Теперь его фигура была полупрозрачной, а края тела слегка мерцали.
Он с достоинством поклонился.
— Здравствуйте, девушка. Я староста этой деревни.
— З-здравствуйте…
Илу пробрала дрожь. На островах сирен не было призраков. После смерти душа уходила вслед за ветром, а тело забирало море. Поэтому вид мертвых, которые продолжали смотреть и говорить, казался ей пугающе неправильным.
Староста, заметив ее страх, добродушно улыбнулся.
— Не бойтесь. Если бы мы хотели причинить вам вред, то уже давно попытались бы.
Это почему-то совершенно не успокоило.
— У нас к вам небольшая просьба, — продолжил он. — Если вы нас видите, значит, вы маг. А значит, можете снять наше проклятие.
— Я не уверена, что я маг, — призналась Ила. — Я чувствую силу, но не умею ею управлять.
— Значит, придется учиться, — беззаботно ответил староста. — Но сначала сделайте для нас одну простую вещь.
Он оглянулся на жителей.
— Похороните нас.
Ила моргнула.
— Всех?
— Всех.
Она посмотрела на собравшихся.
— Но вас… очень много.
— Около пятидесяти, — подсказал староста. — Можно устроить один погребальный костер на всех. Нам уже все равно, в каком порядке уходить.
Он усмехнулся и пригладил полупрозрачную бороду.
— А за труды мы заплатим. У меня сохранились кое-какие сбережения. Нам они больше ни к чему, а вам пригодятся. Камушки из старой штольни. Всей деревней откладывали, пока живы были.
В глазах призраков появилась надежда.
Ила не могла им отказать.
***
Весь день она таскала истлевшие тела к трактиру.
Работа оказалась тяжелой даже с зельем бодрости. Половицы в домах проваливались под ногами, стены покрылись плесенью, а в каждом углу пряталась густая паутина. Староста летал рядом, показывая ей тела, которым, казалось, не будет конца и рассказывая историю деревни.
Несколько тысяч лет назад началась война между людьми и эльфами. Маги обеих сторон стремились превзойти противника, создавая все более мощные и смертоносные заклинания. Людские некроманты искали способы подчинять смерть, создавали новые виды нежити и превращали павших врагов в оружие. Эльфы отвечали своими творениями — выращивали чудовищные растения, способные разрывать людей корнями и поглощать живую плоть.
— Этот лес тоже появился в те времена, — рассказывал староста, пока Ила вытаскивала очередное тело из разрушенного дома. — Он должен был стать живым щитом на границе эльфийских земель.
Ила невольно посмотрела в сторону деревьев.
— И если бы я сошла с тропы? — она сделала рукой в воздухе неопределенный жест в сторону леса.
— Тогда лес мог решить, что вы враг.
— И что сделал бы?
Староста пожал плечами.
— Раздавил вас корнями.
Ила решила больше не смотреть на лес.
К концу войны несколько убийственных проклятий невероятной силы столкнулись друг с другом. Их магия породила волну, которая прокатилась по землям людей и эльфов, убивая все живое или превращая его в нежить. К счастью, большая часть силы ушла в сторону океана, поэтому пострадал лишь край материка. Проклятая земля теперь тянулась вдоль Бескрайнего океана, граничила на северо-западе с людскими территориями, а на юго-западе — с землями эльфов.
Деревне, как оказалось, еще повезло. Они умерли быстро и не превратились в чудовищ. Но смерть не принесла им покоя. Их души остались ждать. Год за годом, столетие за столетием они надеялись, что кто-нибудь придет и поможет им перейти за грань, туда, где начинается круг перерождения.
Но никто не пришел. Ни в первый год, ни через сто лет, ни даже через тысячу.
Живые старались держаться подальше от проклятых земель. Поначалу люди и эльфы лишь отбивались от орд нежити, хлынувших за пределы пораженной заклятиями территории. Затем, измученные войной, заключили первое, хрупкое перемирие и принялись зализывать оставленные ею раны.
Тем временем проклятые земли продолжали меняться. За прошедшие века многие чудовища мутировали, становились сильнее и многочисленнее. Границы опасной территории официально объявили Проклятыми землями, а вдоль них возвели форты, чтобы сдерживать нежить и не позволять ей пробиваться в обжитые края.
Предпринимались и попытки исследовать земли, но ни одна из них не получила достаточной поддержки. Излишне опасно и дорого, слишком мало причин рисковать жизнями.
Деревня же осталась за укрепленной границей, среди мертвых земель, отрезанная от остального мира временем и страхом.
— Вам невероятно повезло, что вы вышли именно из этого леса, — сказал староста. — Он хорошо скрывает свои тайны. Чужаков не любит, а нежить уничтожает.
— Тогда почему я смогла пройти?
— Может, потому что вы не мертвая.
Староста усмехнулся.
После его рассказа Ила долго молчала, а потом все же спросила:
— А откуда вы вообще знаете, что происходит за пределами деревни? Вы ведь давно умерли.
Староста посмотрел на нее почти по-отечески.
— Когда становишься таким, как мы, начинаешь видеть и чувствовать намного больше, чем живые. Мы знаем, что происходит с людьми далеко отсюда. Просто сами уже не можем туда прийти.
Солнце медленно клонилось к горизонту. Последние лучи ложились на крыши домов розовым и персиковым светом, скользили по потускневшим слюдяным стеклам и на мгновение возвращали заброшенной деревне подобие жизни.
Но стоило свету коснуться пустых улиц, как становилось особенно ясно, насколько давно здесь никто не жил. Ни дыма над крышами, ни голосов, ни шагов — только тишина, в которой деревня казалась еще более мертвой, чем окружавшие ее проклятые земли.
Когда все было готово, Ила остановилась посреди этой безлюдной тишины перед огромной грудой тел. Перепачканная с ног до головы, девушка была единственным живым существом в месте, которое мир давным-давно оставил умирать. Она достала из сумки пузырек с зельем живого огня.
— А дальше что?
— Огонь, — ответил староста. — И немного добрых слов.
Ила кивнула, кинула зелье в сторону тел и едва слышно прошептала:
— Пусть ветер подхватит ваши души, укажет путь за грань и приведёт туда, где вас ждут.
Пламя вспыхнуло мгновенно.
Высокий столб огня поднялся к вечернему небу, а вокруг начали исчезать призраки. Один за другим они растворялись в золотистом свете, становясь все прозрачнее.
— Спасибо, — прошептал староста.
Ила подняла голову.
Он улыбался.
— Идите на восток. Там старая дорога. Она приведет к людским землям. А если хотите научиться управлять своей силой, найдите магический университет. Он стоит на самом краю проклятых земель.
— Я найду, — пообещала Ила.
Староста кивнул, а затем исчез.
Ветер подхватил густой черный дым и понес его в сторону леса.
Ила еще некоторое время смотрела ему вслед. Потом достала пузырек с зельем бодрости, сделала глоток и зашагала по дороге на восток.
Глава 1.1
Дорога была удобнее лесной тропы. Здесь не приходилось перепрыгивать через корни или каждый раз проверять, не шевельнулась ли земля под ногами. Однако спокойнее от этого Иле не стало.
После рассказа старосты воображение то и дело рисовало вокруг нее чудовищ. Казалось, стоит отвернуться — и из травы покажутся длинные когтистые лапы.
«Староста говорил, что до границы обитаемых земель два дня пути. Хватит ли зелья бодрости, чтобы дойти без ночевки?»
Ила мысленно представила последствия. Откат после нескольких пузырьков подряд обещал быть ужасным. Но и спать здесь тоже не хотелось. К ее удивлению, ночь прошла совершенно спокойно. Когда первые лучи солнца коснулись дороги, Ила впервые позволила себе расслабиться.
«Чудовища любят темноту. Днем со мной ничего не случится».
Она немного подумала и улыбнулась собственной логике.
«Интересно, два дня пути — это два дневных перехода? Если идти почти без остановки, может, я доберусь до границы уже сегодня».
Ила шла размеренно, экономя силы. Остановилась лишь в полдень, когда солнце поднялось высоко, чтобы перекусить и немного отдохнуть.
Пейзаж постепенно менялся. Выцветшую траву сменяла густая, насыщенная зелень. По краям дороги появились кусты, покрытые крупными белыми цветами. В воздухе стоял сладкий, почти медовый запах.
Ила улыбнулась. Здесь было красиво. Значит, граница действительно должна быть близко.
К вечеру Ила начала уставать, еще немного и наступит откат от выпитого зелья. Девушка достала пузырек и покрутила его в руках. Жидкости оставалось меньше половины.
«Если староста говорил о двух дневных переходах, я уже должна быть рядом. Растительность изменилась. Разве это не признак обитаемых земель?»
Она посмотрела на пузырек и убрала его обратно.
«Не стоит допивать, потерплю еще немного. Если начнется откат – выпью».
Ила вздохнула и замерла. Чего-то не хватало. Она прислушалась, но вокруг не было ничего необычного, никаких посторонних звуков. Девушка нахмурилась, сделала ещё шаг — и только тогда поняла, что происходит. Она не слышала собственных шагов, шелеста травы, ветра, даже собственного дыхания. Ила остановилась, чувствуя, как сердце забилось быстрее. Она попыталась произнести хоть слово, но голос сорвался с губ и тут же исчез в абсолютной, неестественной тишине.
«Что происходит?»
Она обернулась. Та же дорога, та же трава, те же белые цветы. Ила нервно рассмеялась — и не услышала собственного смеха. В одно мгновение страх вытеснил всю накопившуюся усталость. Она сделала ещё несколько осторожных шагов.
И тогда прямо посреди дороги начал подниматься серый песок. Сначала тонкая струя, потом мириады песчинок закружились в воздухе. Они собирались в спираль, поднимались все выше, формируя огромную человеческую фигуру, внутри которой бушевал смерч.
Силуэт рос в абсолютной тишине, становясь выше деревьев. Молнии вспыхивали в провалах глазниц, а вместо лица постепенно сформировалась огромная пасть. Чудовище раскрыло рот.
Ила отступила. Она не слышала ни звука, но почему-то сразу поняла: чудовище кричало. Страх оказался сильнее разума. Поддавшись инстинкту, девушка расправила крылья и попыталась взлететь, но в тот же миг её резко потянуло назад.
Воздух вокруг словно превратился в невидимую стену. Ила потеряла равновесие, рухнула на колени. Налетевший вихрь подхватил её и потащил к себе. Она отчаянно цеплялась за землю, но пальцы лишь срывали траву и комья земли. Ещё мгновение — и Ила оказалась внутри смерча. Мир вокруг завертелся. Крылья расправились сами, но теперь уже не помогали. Вихрь подхватил их, словно они были частью его самого, вывернул, закрутил и понёс девушку вверх. Ила пыталась сопротивляться: напрягала мышцы, пыталась сложить крылья, направить поток воздуха — всё было бесполезно. Смерч нёс её всё выше. Земля стремительно исчезала внизу, небо приближалось, а весь мир вокруг превратился в бесконечную серую круговерть.
И вдруг ветер исчез — так резко, словно кто-то одним движением перерезал невидимую нить. Ила почувствовала падение. Она летела вниз. С трудом повернув голову, девушка увидела под собой бушующее море. Чёрные волны разбивались об острые скалы далеко внизу. Сил сопротивляться больше не осталось. Ила зажмурила глаза. Последним, что она почувствовала, был холодный солёный воздух, ударивший ей в лицо.
А потом все исчезло.
Глава 2
Первым вернулся холод. Пробрался под одежду и заставил Илу судорожно вдохнуть. Девушка закашлялась, захлебнувшись соленой водой, и попыталась пошевелиться. В ответ тело отозвалось тупой, тяжелой болью. Казалось, каждая мышца забыла, зачем она существует.
Ила открыла глаза. Над ней было серое, затянутое рваными облаками небо. Первые лучи рассвета окрашивали горизонт в бледно-розовый цвет. Вокруг шумело море, волны накатывали на Илу, холодные брызги падали на лицо.
Иллара лежала и смотрела в небо, не пытаясь стереть стекающую по ней соленую воду. Она помнила смерч, как его серое тело возникло посреди дороги, как песок закрутился вокруг нее, как ветер подхватил и понес вверх. Помнила, как под ней внезапно оказалось море и острые скалы стремительно приближались.
Ила осторожно пошевелила пальцами. Боль была сильной, но терпимой. Она попыталась приподняться и тут же застонала. В боку неприятно тянуло, плечо саднило, а спина горела так, будто по ней прошлись наждаком.
— Ну и ну…
Голос прозвучал совсем рядом.
Ила резко повернула голову. Перед глазами заплясали цветные мошки. Когда зрение прояснилось она увидела девушку. Лет двадцати пяти, может, чуть старше. Высокая, стройная, в темной дорожной одежде, с длинными волосами глубокого синего цвета. Они почти сливались с морем за ее спиной. Сирена – поняла Ила и немного расслабилась.
Незнакомка тоже смотрела на нее с неподдельным изумлением.
— Я, конечно, много раз находила людей после кораблекрушений, — произнесла она, — но, чтобы кто-то вывалился с неба прямо в море, а потом еще и остался жив…
Девушка покачала головой.
— Такое вижу впервые.
Ила попыталась ответить, но вместо слов вырвался только хрип.
Незнакомка тут же подошла ближе.
— Не разговаривай. Ты наглоталась воды.
Она опустилась рядом на колени и протянула руку.
— Давай. Попробуй сесть.
Ила подозрительно посмотрела на ладонь. Мама всегда говорила ей не доверять незнакомцам, особенно на материке. Но мама никогда не говорила, что делать, если незнакомец — сирена. После короткого колебания Ила все же вложила свою руку в протянутую ладонь.
Незнакомка перехватила ее за плечи и помогла ей приподняться.
— Вот так.
Ила села, прислонившись спиной к большому камню, и наконец смогла рассмотреть место, куда ее вынесло. Небольшая бухта пряталась от посторонних глаз между двумя высокими скалами. Узкая полоска каменистого пляжа тянулась вдоль воды, почти полностью скрытая от моря выступающими утесами. Позади начинался густой лес, подступавший к самой кромке берега. Здесь царила особенная тишина: только волны лениво перекатывали камни у берега, да ветер шелестел в кронах деревьев. Место казалось глухим и неприметным — сюда трудно было добраться с суши и почти невозможно случайно обнаружить с моря.
— Где я? — голос Илы все еще оставался хриплым.
— Уже лучше, — с облегчением улыбнулась девушка и достала из небольшой сумки флягу. — Давай, пей. Только маленькими глотками.
Ила послушно сделала несколько глотков. Прохладная вода показалась ей удивительно вкусной.
— Где я? — повторила она, вернув флягу.
— На западном побережье материка.
Ила ненадолго задумалась, а потом спросила:
— Как далеко отсюда до человеческих земель?
Девушка удивленно подняла брови.
— Ты собираешься туда?
— Да.
— Прямо сейчас? — Она недоверчиво оглядела Илу с ног до головы. — В таком состоянии?
Ила посмотрела на нее, словно вопрос был совершенно очевидным.
— А что мне еще делать?
Девушка не выдержала и рассмеялась. Смех у нее оказался звонким и легким, почти музыкальным.
— Знаешь, ты мне уже нравишься.
Ила нахмурилась.
— Почему?
— Потому что ты едва не разбилась насмерть, потом чуть не утонула, провалялась без сознания на берегу... — Девушка загнула несколько пальцев, перечисляя ее злоключения. — И первое, о чем ты спрашиваешь, — как добраться до человеческих земель.
Она протянула руку и улыбнулась еще мягче:
— Мари.
Ила несколько секунд смотрела на протянутую ладонь, а затем все же пожала ее.
— Иллара. Но можно просто Ила.
— Хорошо, Ила. — Мари слегка сжала ее пальцы и отпустила. — А теперь я очень хочу понять, каким образом ты оказалась посреди моря.
— Меня нес ветер, — тихо ответила Ила и перевела взгляд на волны.
Улыбка на лице Мари медленно исчезла.
— Какой ветер?
— Северный.
Ила не знала, стоит ли рассказывать первой встречной обо всем произошедшем. Но для сирены Северный ветер был объяснением, которое не требовало лишних слов.
Мари несколько мгновений молчала, внимательно глядя на нее.
— Ты слышала его песню?
Ила молча кивнула.
Несколько секунд обе сирены сидели в тишине, слушая плеск волн.
Мари медленно опустилась рядом с ней на песок.
— Значит, ты только ушла.
Это прозвучало не как вопрос.
— Да.
Мари тихо выдохнула и покачала головой.
— Вот теперь все становится понятно.
— Что именно? — Ила нахмурилась.
— Почему ты ничего не знаешь.
— Я вообще-то много чего знаю, — возмутилась Ила.
— Конечно, — с улыбкой согласилась Мари. — Просто материк — совсем другое.
Она на мгновение замолчала.
— Ты далеко улетела.
Внутри у Илы что-то дрогнуло. После ухода из дома она впервые встретила кого-то, кто мог понять ее без объяснений. Мари казалась кусочком чего-то родного, но в ее взгляде не было той жалости, к которой Ила привыкла на острове. Только искреннее любопытство. И от этого рядом с ней становилось неожиданно легко.
— И ты тоже испугалась, когда попала на материк? — спросила Ила, чуть улыбнувшись.
Мари усмехнулась.
— До смерти.
Ила тихо рассмеялась. На этот раз она услышала собственный смех, и сама удивилась тому, насколько приятно было снова слышать его.
Мари поднялась и протянула ей руку.
— Ладно, идем.
Ила посмотрела на нее с недоумением.
— Куда?
— В лагерь.
— Какой еще лагерь?
— Мой, — Мари пожала плечами. — Там тебя хотя бы накормят и дадут нормально отлежаться.
Она внимательно посмотрела на Илу.
— Только вот дойдешь ли ты?
— Конечно.
Она попыталась подняться, но колени тут же дрогнули, и девушка едва не рухнула обратно на землю. Мари успела подхватить ее.
— Конечно, — повторила она с легкой усмешкой. — Я вижу.
— Я просто...
— Потом объяснишь, — перебила Мари и удобнее перехватила ее руку через плечо. — Давай, шаг за шагом.
Ила хотела возразить, но сил спорить действительно не осталось. Пришлось позволить Мари почти тащить ее за собой.
***
Лагерь оказался совсем недалеко. Всего через несколько минут среди деревьев показался небольшой костер, вокруг которого сидели люди — около десятка мужчин и женщин. Кто-то чистил оружие, кто-то готовил еду, а двое склонились над картами, разложенными прямо на старом плаще. При появлении Мари все повернули головы. Несколько взглядов сразу остановились на Иле, и она невольно напряглась.
— Нашла? — спросил широкоплечий мужчина, отложив в сторону нож.
— Нашла, — ответила Мари и крепче перехватила руку Илы, помогая ей идти.
— И что, живая? — В его голосе прозвучало удивление, будто он не слишком верил в такую удачу.
— Пока да, — усмехнулась Мари. — Познакомьтесь. Это Ила.
Один из мужчин тихо присвистнул, разглядывая крылья девушки. Ила дернулась и инстинктивно спрятала их, расстроившись, что не подумала об этом раньше.
— Спокойно, — тут же сказала Мари, заметив ее реакцию. Она бросила на мужчину предупреждающий взгляд и добавила с улыбкой: — Они не кусаются. По крайней мере, я пока не заметила.
Несколько человек рассмеялись, и напряжение немного спало. Ила лишь неловко отвела взгляд.
Мари помогла ей устроиться возле костра. Кто-то принес сухое одеяло, другой протянул кружку с горячим отваром. Ила благодарно кивнула и принялась пить маленькими глотками, украдкой разглядывая людей вокруг. Они казались совершенно обычными. Ни чудовищ, ни нежити, ни странных магических существ, о которых когда-то рассказывала мама. Просто люди, оказавшиеся в одном лагере посреди леса.
И все же Ила ощущала себя чужой. Слишком много незнакомых лиц и голосов. Она не знала, куда деть руки, куда смотреть и поэтому снова уткнулась взглядом в кружку.
Мари словно почувствовала ее неловкость и опустилась рядом.
— Не бойся, — тихо сказала она, слегка толкнув Илу плечом.
— Я не боюсь, — тут же возразила Ила, стараясь придать голосу уверенность.
— Конечно, — с невозмутимым видом согласилась Мари.
На ее губах снова появилась улыбка.
Ила невольно улыбнулась в ответ. Она подумала, что Мари ей действительно нравится. Не просто как случайная знакомая, которая помогла ей, а как человек, которого почему-то очень хотелось узнать поближе.
***
Следующие два дня Ила провела в лагере. Первый почти целиком проспала, а на второй уже смогла подняться и немного пройтись, хотя тело все еще отзывалось болью на каждое движение. Мари настояла, чтобы она не торопилась и не пыталась изображать из себя здоровую.
— Ты куда-то собираешься? — спросила Мари, заметив, как Ила поправляет одежду и собирает вещи.
— В человеческие земли, — ответила Ила, стараясь не морщиться от боли в боку.
— Зачем? — Мари нахмурилась, явно ожидая чего-то более интересного.
— В университет.
— В университет? — Мари на мгновение задумалась, а потом уточнила: — Ты имеешь в виду магическую академию?
— Наверное, — кивнула Ила.
На лице Мари появилось неподдельное любопытство.
— Так ты маг?
Ила замялась и посмотрела на свои ладони.
— Не знаю.
Мари несколько секунд молча смотрела на нее, а потом усмехнулась:
— Очень обнадеживающее начало.
Ила не удержалась от улыбки. В Мари вообще было что-то такое, из-за чего рядом с ней становилось трудно сохранять серьезный вид.
— Сила у меня есть, — пояснила Ила. — Просто я не знаю, какая именно.
— А показать можешь?
— Если бы я знала как, — Ила беспомощно развела руками.
Мари задумалась, подперев подбородок ладонью, а потом совершенно невозмутимо произнесла:
— Значит, ты действительно ничего не умеешь.
— Спасибо, — сухо отозвалась Ила, хотя уголки ее губ уже дрогнули.
— Не за что, — так же серьезно ответила Мари.
Они несколько секунд смотрели друг на друга, а потом одновременно рассмеялись. Ила поймала себя на мысли, что впервые за долгое время ей было просто легко находиться рядом с кем-то.
С этого момента разговоры стали происходить все чаще. Мари рассказывала о материке. О городах, в которых строили огромные каменные дома. О рынках, где можно было найти вещи со всех концов света. О гномах, торговавших металлами и драгоценными камнями. Об эльфах, которых Мари называла заносчивыми, но при этом почему-то очень красивыми.
Ила слушала, поражаясь тому, насколько огромен мир. Ей казалось, что мама рассказала почти все, но Мари рассказывала еще больше.
— А ты давно на материке? — Ила с любопытством посмотрела на Мари, чуть подавшись вперед.
— Несколько лет, — ответила та после короткой паузы и перевела взгляд на огонь. Пламя отражалось в ее глазах, скрывая выражение лица.
— И за все это время ни разу не возвращалась домой?
Мари тихо усмехнулась и пожала плечами.
— Хотелось вернуться. Особенно первое время. Но потом здесь находилось что-нибудь интересное... — Она поковыряла углем в костре, и в воздух взвился рой искр. — А потом я привыкла.
— Например, что?
— Например, это место, — Мари обвела рукой небольшую стоянку, где остальные занимались своими делами. — И эти люди.
Ила проследила за ее взглядом. Несколько человек сидели неподалеку, переговаривались и смеялись, словно давно привыкли делить друг с другом этот клочок земли у моря.
— Вы все друзья?
Мари на мгновение замолчала. Ее взгляд задержался на компании чуть дольше, чем требовалось, а затем она едва заметно улыбнулась.
— Можно сказать и так.
Ила уловила в ее голосе что-то странное — будто за простым ответом скрывалось гораздо больше. Но спрашивать не стала. Если Мари захочет, сама расскажет.
***
На третий день Мари предложила Иле отправиться вместе с ними. Они как раз собирались покинуть лагерь и двигаться дальше в сторону человеческих земель.
— Мы все равно идем в ту сторону, — сказала Мари, поправляя ремень сумки на плече. — Можешь пойти с нами.
Ила заметно оживилась. Она и сама не ожидала, насколько сильно обрадуется этим словам. Ей совсем не хотелось расставаться с Мари. За эти несколько дней она стала почти своим человеком на большом незнакомом материке.
— Я не хочу вам мешать, — все же сказала она, немного помедлив.
— Не будешь, — Мари пожала плечами, словно вопрос был решен еще до того, как Ила его подняла.
— Но я почти ничего не умею, — призналась Ила, опустив взгляд. — Я не знаю дорог, не разбираюсь в том, что здесь опасно, и вообще...
— Тем более, — перебила ее Мари с улыбкой.
Ила непонимающе посмотрела на нее.
Мари подмигнула:
— Будешь учиться.
Ила невольно улыбнулась. От этого простого ответа тревога, которая все утро сидела внутри, немного отступила.
— Хорошо.
Мари хлопнула ее по плечу и закинула сумку за спину.
— Тогда не отставай.
Через несколько минут лагерь остался позади, а они вместе двинулись по лесной дороге навстречу материку.
***
Первые дни были почти беззаботными. Дорога, по которой они шли была основным торговым трактом проходящим по нейтральным землям между эльфийским лесом и горами гномов. Ила удивлялась всему вокруг: людям, эльфам, гномам, лошадям, огромным торговым повозкам.
Мари искренне забавляло ее любопытство. Она даже сводила Илу на рынок в одной крупной деревне, расположенной практически на тракте.
— Ты действительно никогда этого не видела? — спросила она, указывая на очередную диковинку.
— Нет, — совершенно серьезно ответила Ила.
Мари перевела палец на другой прилавок.
— А это?
— Тоже нет.
— А вот это?
— Мари! — Ила наконец не выдержала и рассмеялась. — Хватит уже.
— Что? — Мари изобразила самое невинное выражение лица. — Мне просто интересно.
Ила толкнула ее плечом.
— Ты издеваешься надо мной.
— Немного, — призналась Мари и довольно улыбнулась.
По вечерам они сидели у костра, пока остальные постепенно расходились по своим делам. Иногда Мари просила Илу спеть. Поначалу та смущалась и отказывалась, но со временем привыкла. Она пела о море, о доме, о ветре, а иногда — просто потому, что ей хотелось петь. И каждый раз Мари слушала очень внимательно, не перебивая и не отводя взгляда.
— У тебя красивый голос, — сказала она однажды, когда песня закончилась.
— Спасибо, — Ила улыбнулась и опустила глаза.
Мари немного помолчала, а потом добавила:
— Жаль только, что без магии.
Ила пожала плечами, стараясь показать, что давно перестала придавать этому значение.
— Я привыкла.
Мари посмотрела на нее чуть внимательнее, чем обычно.
— А зря.
Ила нахмурилась.
— Почему?
Мари не ответила сразу. Она бросила в огонь сухую ветку и некоторое время наблюдала, как пламя лижет ее края.
— Потому что магия — не единственное, что делает голос сильным.
Ила озадаченно повернулась к ней.
— Что ты имеешь в виду?
На губах Мари появилась загадочная улыбка.
— Потом покажу.
— Что покажешь? — Ила тут же оживилась, почувствовав подвох.
— Секрет.
Ила рассмеялась и покачала головой.
— Ты ужасно загадочная.
— Я знаю, — совершенно невозмутимо ответила Мари, и в ее глазах снова мелькнули озорные огоньки.
***
Вскоре они пришли в небольшой город. Для Илы это стало настоящим событием: высокие каменные стены, шумная площадь, торговцы, ремесленники, запахи еды, лошадей и дыма. Она крутила головой во все стороны, стараясь не пропустить ни одной детали, а Мари с улыбкой наблюдала за ее восторгом.
— Пойдем, — наконец сказала она, слегка потянув Илу за рукав.
— Куда? — Ила тут же повернулась к ней.
— Хочу кое-что тебе показать.
Мари привела ее в небольшую таверну. Внутри было шумно и людно: за столами сидели торговцы, наемники и путешественники. Они выбрали свободное место у стены.
— Смотри внимательно, — тихо сказала Мари, усаживаясь напротив.
— На что? — Ила огляделась, пытаясь понять, что именно она должна заметить.
— Пока просто смотри.
К ним подошел хозяин таверны. Мари обменялась с ним несколькими словами, а затем вдруг тихо запела. Всего несколько строк. Голос был прекрасным. Ила знала, каким бывает голос сирены, знала его силу и то, как он может завораживать. Но голос Мари был другим. Он не просто звучал красиво — казалось, он скользил прямо между мыслями, заставляя слушать его почти против воли.
Хозяин таверны замер посреди движения, а потом расплылся в широкой улыбке. Он поставил перед ними две кружки и тарелку с горячей едой.
— За счет заведения, — добродушно сказал он и ушел к другим посетителям.
Мари спокойно поблагодарила его, а Ила еще некоторое время смотрела вслед хозяину.
— Ты использовала магию, — наконец произнесла она.
— Использовала, — без особого смущения призналась Мари и взяла кусок хлеба.
— Зачем?
Мари пожала плечами.
— А почему нет?
Ила нахмурилась.
— Но ты заставила его...
— Ничего страшного, — перебила Мари, махнув рукой. — Мы просто получили немного еды.
— Но он ведь не собирался нас угощать, — упрямо возразила Ила.
Мари посмотрела на нее поверх кружки.
— Откуда ты знаешь?
— Я чувствовала, — ответила Ила после короткой паузы.
Мари на мгновение замолчала, а потом улыбнулась.
— Вот поэтому тебе и нужно научиться смотреть шире.
Ила ничего не ответила. Она опустила взгляд на стол, задумавшись над ее словами. Где-то внутри впервые шевельнулось маленькое, неприятное сомнение — а вдруг все, чему ее учили дома, было далеко не всей правдой?
Мари заметила перемену в ее лице, но ничего больше не сказала. Только молча придвинула к Иле тарелку с едой и позволила ей самой разобраться с тем, что сейчас происходило у нее в голове.
***
В тот вечер они долго сидели у костра. Остальные уже давно разошлись спать, и теперь вокруг царила почти полная тишина. Мари задумчиво смотрела на огонь, время от времени подбрасывая в него тонкие ветки.
— Знаешь, почему я осталась на материке? — вдруг спросила она.
Ила повернула голову.
— Почему?
Мари немного помолчала, словно подбирая слова.
— Потому что здесь можно быть кем угодно, — наконец ответила она. В ее голосе появилась легкая улыбка. — И никто не станет решать за тебя, кем именно.
Ила задумалась, глядя на пляшущее пламя.
— А дома нельзя?
— Можно, — Мари усмехнулась. — Только дома все знают, кто ты. Знают твою мать, твоего отца, где ты родилась. Знают, какой ты должна быть и чего от тебя ждут.
Она ненадолго замолчала, а затем посмотрела на Илу.
— Здесь же никто ничего о тебе не знает. Ты можешь прийти в новое место и начать с чистого листа. Никому не важно, кем ты была раньше.
Ила почувствовала внутри странное тепло. Эти слова почему-то задели ее сильнее, чем она ожидала.
— Это хорошо? — тихо спросила она.
Мари задумалась, прежде чем ответить.
— Иногда, — произнесла она наконец. — Очень хорошо.
Она снова перевела взгляд на огонь, и улыбка едва заметно поблекла.
— А иногда... очень опасно.
Ила посмотрела на нее внимательнее.
— Почему?
— Потому что вместе со свободой никто не будет стоять рядом и говорить тебе, где проходит граница, — объяснила Мари. — Никто не скажет, что правильно, а что нет. Не предупредит, когда ты заходишь слишком далеко. Придется решать самой.
Ила долго смотрела на огонь, размышляя над ее словами. Тогда она еще не знала, сколько раз в будущем будет вспоминать этот разговор. Но эти слова Мари она запомнила надолго.
***
Через неделю Ила уже почти привыкла к новой жизни. Ей нравилось путешествовать, нравилось слушать бесконечные истории Мари, сидеть по вечерам у костра и просыпаться под незнакомым небом, каждый раз не зная, что принесет следующий день. В этой неизвестности было что-то удивительно притягательное. Впервые с момента ухода с островов Ила перестала чувствовать себя одинокой.
Мари постепенно стала для нее почти сестрой. С ней Ила могла говорить обо всем, что прежде держала в себе. Она рассказывала о матери и детстве. Признавалась в том, чего боится и о чем старается не думать. Мари слушала, не перебивая. Иногда смеялась вместе с ней, иногда давала простой, но неожиданно точный совет, а порой просто молча сидела рядом, позволяя Иле выговориться. Ила доверяла ей. По-настоящему, без оглядки.
Наверное, именно поэтому она не замечала того, что стоило впереди показаться торговому каравану, как разговоры в их компании становились тише, а кто-нибудь непременно начинал внимательнее следить за проезжающими. Иногда они без всякой видимой причины отставали от общей дороги или выбирали другой привал.
Илу не тревожило, что ее спутники выглядели как обычные путешественники, но почему-то вели себя иначе. Слишком внимательно следили за окружающими. Слишком часто переглядывались, когда мимо проходили незнакомцы. И оружие у них почти всегда было под рукой, даже там, где остальные давно убирали свое снаряжение.
Мари тоже не походила на тех женщин, которых Ила успела увидеть за время путешествия. У нее были хорошие сапоги, добротная одежда и вещи, которые, по мнению Илы, просто выглядели красивыми. Откуда все это у нее взялось, девушка не спрашивала. Она пока еще слишком мало знала о материке, чтобы понимать, какие вопросы стоит задавать.
Да и зачем было искать подвох там, где ей впервые за долгое время было хорошо?
Мари была рядом. Она знала дорогу, помогала Иле привыкнуть к новому миру и никогда не смотрела на нее с жалостью. Этого казалось достаточно, чтобы доверять ей.
***
Они остановились у дороги, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом. Остальные занимались лагерем, а Мари позвала Илу немного отойти в сторону. Девушка послушно последовала за ней, но вскоре заметила, что Мари почему-то молчит.
— Что-то случилось? — спросила Ила, внимательно всматриваясь в ее лицо.
— Нет, — Мари улыбнулась, но улыбка получилась непривычно задумчивой. — Просто кое о чем подумала.
Она прислонилась плечом к дереву и скрестила руки на груди.
— Ты уже решила, что будешь делать дальше?
— После академии? — Ила немного растерялась. — Пока нет. Я даже не знаю, что меня там ждет.
— А до академии?
Ила задумалась, глядя на последние лучи солнца, пробивающиеся сквозь ветви.
— Наверное, просто буду туда идти. — Она тихо усмехнулась. — В конце концов, до нее нужно еще добраться.
Мари несколько секунд смотрела на нее, а потом тепло улыбнулась.
— Знаешь, мне нравится, как ты это говоришь.
— Как?
— Будто ты действительно веришь, что все происходящее имеет смысл.
Ила пожала плечами.
— А разве нет?
— Не всегда, — ответила Мари и на мгновение отвела взгляд. — Но, может быть, в этом и есть смысл.
Ила нахмурилась.
— Ты сегодня какая-то странная.
— Я?
Мари изобразила искреннее удивление, а потом тихо рассмеялась.
— Ничего странного. Просто хочу тебе кое-что показать.
Любопытство тут же отразилось на лице Илы.
— Что?
— Если скажу сейчас, ты начнешь задавать сто вопросов.
— Я не задаю сто вопросов.
Мари выразительно посмотрела на нее.
— Вчера ты пятнадцать минут расспрашивала торговца, зачем он добавляет корицу в яблочную начинку.
— Это был важный вопрос.
— Конечно, — с серьезным видом согласилась Мари. — Жизненно важный.
Ила толкнула ее локтем в бок, и обе тихо рассмеялись.
Через мгновение Мари снова стала серьезной.
— Просто хочу показать тебе одну вещь. Ты ведь сама говорила, что хочешь узнать материк.
— Хочу.
— Тогда завтра узнаешь еще немного.
Ила посмотрела на нее с легким подозрением.
— И мне не нужно знать, что именно?
— Пока нет.
— Мари...
— Что? — та улыбнулась, уже предчувствуя очередные расспросы.
— Ты ужасно загадочная.
— Я знаю.
Ила вздохнула, но тоже улыбнулась.
— Ладно. Я тебе доверяю.
На мгновение выражение лица Мари изменилось. В ее глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление, но исчезло так быстро, что Ила даже не успела понять, показалось ли ей это.
— Тогда идем, — тихо сказала Мари.
Она протянула Иле руку, и та без колебаний взялась за нее.
Глава 3
Утро началось как обычно. Над лагерем медленно поднимался туман, цепляясь белесыми клочьями за траву и низкие ветви деревьев. Костер почти прогорел, оставив после себя лишь горсть тлеющих углей, а где-то в чаще уже перекликались первые птицы.
Ила проснулась и несколько мгновений просто лежала, глядя в серое предрассветное небо. Иногда, просыпаясь, она не сразу понимала, где находится. В такие мгновения ей казалось, что стоит только закрыть глаза — и она снова окажется дома. Перед ней возникали знакомые скалы, темная вода Бескрайнего океана и мама, стоящая на краю утеса. Но стоило окончательно проснуться, как вместо шума волн она слышала потрескивание костра и голоса людей.
И Мари.
Пожалуй, именно она стала самым большим изменением в новой жизни Илы. До этого у нее никогда не было подруг. На острове было не так много молодых сирен, а Ила слишком сильно отличалась от остальных. Она давно привыкла чувствовать себя чужой. С Мари все было иначе. Рядом с ней Ила впервые не думала о своей неполноценности. С ней было легко смеяться, спорить, молчать у костра и слушать бесконечные истории о мире, который раньше казался таким далеким.
— Ты опять задумалась, — раздался знакомый голос.
Ила вздрогнула и подняла голову. Напротив сидела Мари, обхватив ладонями кружку с горячим напитком. От нее поднимался тонкий пар, а на губах играла едва заметная улыбка.
— О чем? — спросила Ила, хотя и сама прекрасно знала ответ.
Мари чуть склонила голову, внимательно глядя на нее.
— О доме.
Ила на мгновение замолчала. Потом опустила взгляд на свои руки и едва заметно улыбнулась.
— Угадала.
— Скучаешь? — мягко спросила Мари.
Ила пожала плечами, словно хотела отмахнуться от вопроса, но голос все-таки выдал ее.
— По маме.
Мари ничего не ответила, только чуть крепче обхватила кружку. Несколько секунд между ними стояла тишина.
— И по морю тоже, — тихо добавила Ила.
Мари понимающе кивнула. В ее взгляде мелькнуло что-то теплое.
— Это проходит.
Ила подняла глаза. В них на мгновение появилась надежда.
— Правда?
Мари выдержала паузу, обдумывая ответ, а потом покачала головой.
— Нет.
Ила пару секунд смотрела на нее, а потом не выдержала и рассмеялась.
— Ты ужасная.
— Зато честная, — невозмутимо ответила Мари.
Она протянула Иле свою кружку, пододвигая ее ближе.
— Пей. Сегодня у нас важный день.
Ила взяла кружку обеими руками и подозрительно посмотрела на Мари поверх ее края.
— Что еще за важный день?
Мари улыбнулась — на этот раз слишком довольно, чтобы Ила не заподозрила неладное.
— Сегодня ты научишься выступать.
Ила медленно опустила кружку.
— Выступать?
— Перед людьми.
Улыбка тут же исчезла с лица Илы. Она замерла, глядя на Мари так, будто та только что предложила ей прыгнуть с крыши.
— Зачем?
Мари тихо рассмеялась и покачала головой.
— Потому что у тебя красивый голос.
Ила смутилась и отвела взгляд.
— Не думаю...
— А я думаю, — перебила ее Мари мягко, но уверенно. — И было бы жалко держать его только для себя.
Ила ничего не ответила. Она лишь посмотрела в кружку, скрывая улыбку, которая все-таки появилась на ее лице.
***
Первое выступление оказалось совсем не таким страшным, как Ила ожидала.
Мари выбрала небольшую площадь, где собиралось много людей. Она встала рядом с фонтаном и просто начала петь. Без музыкантов, без сцены, без каких-либо приготовлений. Люди сначала проходили мимо, почти не обращая внимания, но постепенно начали замедлять шаг. Через несколько минут вокруг Мари собралась небольшая толпа.
Когда песня закончилась, последние звуки еще несколько секунд дрожали в воздухе. Мари опустила руки и повернулась к Иле. Та сразу почувствовала ее взгляд и насторожилась.
— Теперь ты, — сказала Мари, будто речь шла о самой обычной вещи.
Ила растерянно моргнула.
— Я?
Мари приподняла бровь и огляделась по сторонам.
— А кого еще я здесь вижу?
Ила нервно рассмеялась и покачала головой.
— Нет. Я не смогу.
— Сможешь, — спокойно ответила Мари.
— Все будут смотреть, — прошептала Ила, бросив быстрый взгляд на людей вокруг.
Мари пожала плечами.
— В этом и смысл.
Ила посмотрела на нее с укором, но Мари лишь улыбнулась. В ее взгляде не было ни капли сомнения — словно она уже знала, чем все закончится.
Ила глубоко вдохнула, медленно выдохнула и наконец сделала шаг вперед. Первые слова дались ей с трудом. Горло пересохло, пальцы дрожали, а от множества взглядов хотелось куда-нибудь исчезнуть.
С каждым новым словом голос становился увереннее. Плечи постепенно расслабились, дыхание выровнялось, а страх начал отступать. Разговоры стихли. Кто-то перестал двигаться, вслушиваясь в песню. Женщина в первом ряду улыбнулась, а кто-то неподалеку прикрыл глаза, полностью отдавшись музыке.
Ила закончила последнюю строчку и замерла. На несколько мгновений повисла тишина. Она уже успела испугаться, что сделала что-то не так, когда вокруг раздались аплодисменты.
Ила растерянно посмотрела на людей, словно не понимала, что они хлопают именно ей.
Мари подошла первой. На ее лице сияла довольная улыбка.
— Видишь? — сказала она, остановившись рядом. — Ты не умерла.
Ила посмотрела на нее и наконец рассмеялась, все еще не до конца веря в произошедшее.
— Пока нет.
— Значит, — Мари слегка толкнула ее плечом, — можно повторить.
Ила покачала головой, но улыбка стала только шире.
— Ты неисправима.
— Зато теперь ты умеешь выступать, — ответила Мари.
Ила снова рассмеялась. На этот раз уже без прежней тревоги.
Так все началось. Они выступали на площадях, возле трактиров, иногда прямо на улицах. Мари учила Илу смотреть на людей, замечать их настроение, выбирать песню и удерживать внимание. Иногда она подсказывала, когда нужно сделать паузу, а когда — повысить голос.
Ила быстро привыкла. Более того — ей это понравилось. Ей нравилось видеть лица людей, когда разговоры вокруг постепенно стихали, ощущать, как десятки взглядов обращаются к ней. На острове Ила всегда старалась быть незаметной. Здесь же люди сами хотели ее слушать.
После одного из выступлений Ила почти бежала к Мари, глаза сияли от переполнявших ее эмоций. В руке позвякивала сумочка в которую накидали медяков и даже несколько серебрушек.
— Ты видела? — выпалила она, едва остановившись рядом.
Мари улыбнулась, глядя на нее.
— Что именно?
Ила широко раскрыла глаза, словно не могла поверить, что Мари вообще могла не понять.
— Они все слушали.
— Конечно, слушали, — спокойно ответила Мари, пожав плечами.
Ила на мгновение замолчала. Она все еще смотрела в сторону людей, которые постепенно расходились, и в ее взгляде читалось искреннее удивление.
— Но почему?
Мари посмотрела на нее чуть внимательнее. На несколько секунд ее улыбка стала мягче.
— Потому что ты заставляешь их забыть обо всем остальном.
Ила задумалась над этими словами, но почти сразу улыбнулась.
— Правда?
— Правда, — ответила Мари.
Ила снова бросила взгляд на людей и ничего больше не сказала. Для нее это был просто приятный комплимент — один из тех, которые хочется запомнить и потом случайно вспоминать перед сном.
***
Через несколько недель Мари предложила Иле выступить перед караваном. Они остановились на большой стоянке у дороги. Несколько повозок расположились полукругом, рядом паслись лошади. Караванщики готовили ужин, кто-то чинил упряжь, дети бегали между повозками.
— Для них? — переспросила она, кивнув в сторону людей у повозок.
— Для них, — подтвердила Мари с легкой улыбкой.
Ила замялась, переступая с ноги на ногу.
— А где мне встать?
Мари оглядела стоянку и указала рукой чуть дальше.
— Вон там. Между двумя повозками будет хорошо.
Ила посмотрела в указанную сторону, а потом снова на Мари.
— И что петь?
— Что-нибудь спокойное, — ответила та. — Не обязательно сложное.
Мари уже собиралась отойти, когда Ила вдруг заметила движение неподалеку. Один из мужчин из их компании сидел у повозки и проверял ремень на ножнах, будто делал это машинально.
Ила нахмурилась.
— А они тоже будут слушать?
Мари проследила за ее взглядом и на мгновение задержала глаза на мужчинах.
— Возможно.
Ила еще несколько секунд наблюдала за ними.
— А зачем им оружие?
Мари посмотрела на нее, словно вопрос был совершенно естественным.
— Мы в дороге, Ила.
Она произнесла это так буднично, что в ее голосе не прозвучало ни тревоги, ни особого значения.
Ила нахмурилась еще сильнее, но спорить не стала. Видимо, для людей, привыкших к дороге, оружие было такой же обычной вещью, как плащ или дорожная сумка.
Ила глубоко вдохнула, вышла на свободное место между повозками и еще раз посмотрела на Мари. Та коротко кивнула, словно без слов говоря: «У тебя все получится». Ила улыбнулась, набрала воздуха и запела.
Поначалу все было как обычно. Кто-то из караванщиков поднял голову, женщина у костра улыбнулась. Дети бросили игру и подошли поближе. Один из мужчин отложил нож, которым резал хлеб, и заслушался.
Ила почувствовала знакомое тепло внутри. Ей нравилось это ощущение. Нравилось видеть, как люди постепенно замолкают, откладывают свои дела и начинают слушать только ее. С каждым разом она все меньше думала о том, что на нее смотрят, и все больше наслаждалась самой песней.
Она улыбнулась и продолжила. Краем глаза Ила заметила, как Мари отошла в сторону. Сначала она не придала этому значения. Мари нередко отходила во время ее выступлений. Но через несколько мгновений Мари скрылась за дальней повозкой. Ила продолжала петь, стараясь не сбиваться. Однако вскоре заметила, что вслед за Мари из поля зрения исчез еще один человек, потом еще несколько.
На секунду голос Илы дрогнул. Она едва не потеряла мелодию и быстро вдохнула, пытаясь вернуть себе прежнее спокойствие. Что происходит? Она не успела толком об этом подумать. Мари тут же появилась снова из-за повозки и спокойно посмотрела на нее, будто ничего необычного не произошло.
— Не останавливайся, — сказала она одними губами.
Ила кивнула, пытаясь убедить себя, что ничего необычного не происходит. Наверное, Мари и остальные просто готовили что-то для выступления. Возможно, она зря себя накручивала. Ила попыталась заставить себя не думать об этом.
И вдруг один из охранников резко поднялся со своего места.
— Где мой мешок?
Его голос прорезал музыку. Ила замерла, забыв следующую строчку. Мари мгновенно посмотрела на нее.
— Продолжай.
— Что происходит? — тихо спросила Ила.
— Пой, Ила.
В голосе Мари больше не было прежней мягкости. Она говорила спокойно, но так твердо, что Ила невольно подчинилась.
Охранник сделал несколько шагов к повозкам.
— Я спросил, где мой мешок! — повторил он громче.
Из-за дальнейшей повозки появился один из людей Мари. В руках у него был кожаный мешок. Ила узнала в нем мешок, который некоторое время назад лежал у повозки. Охранник тоже его заметил.
— Эй!
Он резко шагнул вперед и потянулся к мечу.
И в этот момент запела Мари. Ее голос неожиданно вплелся в мелодию Илы — мягко, почти незаметно, словно они пели вместе с самого начала. Но Ила сразу почувствовала изменения. Холодная волна скользнула по ее сознанию, заставив все внутри сжаться. Ила вздрогнула и на мгновение забыла слова.
Она посмотрела на Мари. Та продолжала петь, не отводя от нее взгляда. Ила не понимала, что происходит, но ей стало по-настоящему страшно.
— Мари...
— Не останавливайся. — Слова Мари звучали внутри ее сознания.
Ила попыталась прервать песню, но не смогла. Голос продолжал звучать сам собой. Мелодия текла из ее горла, а вместе с ней в чужие мысли проникала сила Мари.
Ила увидела. Но не глазами. На мгновение окружающий мир исчез, и она словно провалилась в чужую память. Перед ней мелькали обрывки сцен — слишком яркие и настоящие, чтобы принять их за воображение.
Вот мужчины открывают сундуки. Вот один из них пересыпает монеты в мешок. Другой срывает с шеи женщины цепочку. Где-то рядом плачет ребенок, а его мать крепко прижимает его к себе, пытаясь закрыть от происходящего. Ила хотела отвернуться, но не могла.
Затем она увидела охранника. Он все понял. Увидел их. Понял, кто они такие и что происходит. Он уже собирался закричать, предупредить остальных. Но Мари коснулась его сознания. И воспоминание исчезло. Не померкло, не растворилось постепенно — просто исчезло, будто его никогда не существовало.
Ила перестала дышать. Она резко оборвала песню. Тишина обрушилась на стоянку. После музыки она показалась почти оглушительной.
Люди вокруг растерянно переглядывались, не понимая, почему все вдруг стихло. Кто-то замер с кружкой в руке, кто-то вопросительно посмотрел на соседей.
Охранник медленно опустил руку от рукояти меча. Он выглядел озадаченным. Мужчина посмотрел на Мари, потом на ближайшую повозку, словно пытался понять, зачем вообще поднялся.
Ила смотрела на него, не в силах произнести ни слова. Она уже знала, что произошло. И от этого знания ей стало холодно.
— Я… что-то хотел сказать, — растерянно произнес мужчина.
Он нахмурился, пытаясь поймать ускользнувшую мысль. В его лице на мгновение мелькнуло сомнение, но Мари лишь мягко улыбнулась.
— Наверное, показалось.
Мужчина еще несколько секунд смотрел на нее, будто пытался понять, действительно ли что-то забыл. Потом устало пожал плечами.
— Наверное.
Ила все это время не сводила с него глаз. Теперь она поняла. Поняла, почему он замолчал. Почему в его взгляде не осталось ни следа того, что она только что видела.
Мари подошла к ней и остановилась совсем рядом.
— Теперь ты знаешь, — тихо сказала она.
Ила невольно отступила на шаг.
— Вы их ограбили.
Мари не стала отрицать. Только на мгновение опустила взгляд.
— Да.
У Илы пересохло во рту.
— Пока я пела?
Мари медленно кивнула.
— Нам нужно было, чтобы они не обращали внимания.
Ила посмотрела на людей вокруг. Они уже снова занимались своими делами, словно ничего особенного не произошло.
— Поэтому ты попросила меня петь.
— Да.
— А когда он все заметил…
Ила не смогла закончить. Ей не хватило воздуха произнести это вслух.
Мари закончила за нее:
— Пришлось немного изменить его память.
Ила резко подняла на нее глаза.
— Немного? — В голосе прозвучали одновременно страх и недоверие.
Мари промолчала.
Ила смотрела на нее, пытаясь совместить в голове двух разных людей: Мари, с которой она еще утром могла смеяться и говорить о доме, и женщину, которая только что одним прикосновением стерла человеку часть воспоминаний.
— Ты все это заранее знала, — тихо сказала Ила.
— Да.
Ответ прозвучал так просто, что от него стало еще хуже.
— И с самого начала знала, зачем мы сюда приехали?
— Да. —Мари медленно кивнула.
— А мне сказала, что это просто выступление. — Ила отвела взгляд. Ее пальцы дрожали.
— Для тебя это и было выступление, — ответила Мари после короткой паузы.
Ила снова посмотрела на нее.
— Нет. — Голос дрогнул. Она сглотнула, пытаясь справиться с подступающими слезами. — Ты использовала меня.
Мари долго молчала. Впервые за все время она не нашла ответа сразу.
— Сначала — нет.
Ила застыла.
— А потом?
Мари посмотрела ей прямо в глаза.
— Потом ты стала слишком полезной, чтобы я тебя не использовала.
Она произнесла это спокойно, без злости и без оправданий. И именно эта спокойная интонация ранила Илу сильнее всего.
Ила почувствовала, как внутри что-то оборвалось. До этого она еще цеплялась за надежду: может, Мари ошиблась, может, запуталась, может, у нее есть причина, о которой Ила пока не знает. Что-нибудь, что объяснит все случившееся.
Но теперь причин не осталось. Осталась только правда. И Мари, стоявшая напротив нее, больше даже не пыталась ее скрыть.
Ила медленно покачала головой.
— Я не хочу больше в этом участвовать.
Мари несколько долгих секунд смотрела на нее. В ее лице промелькнуло что-то похожее на сожаление, но оно тут же исчезло.
— Ты хочешь уйти?
— Да. — Ответ прозвучал тихо, но Ила заставила себя не отвести взгляд.
— Куда?
— В академию.
Мари коротко усмехнулась. В этой улыбке уже не осталось ничего от той Мари, которую Ила знала еще утром.
— Ты правда думаешь, что там будет иначе?
— Не знаю. — Ила замялась.
— Там тоже будут люди, которые захотят использовать тебя.
— Возможно. — Она глубоко вдохнула и подняла голову. — Но я сама решу, позволять им это или нет.
Мари ничего не ответила. Вокруг них продолжалась обычная жизнь. Кто-то смеялся у костра, кто-то складывал вещи в повозку, кто-то уже собирал дрова. Никто из этих людей не знал, что произошло всего несколько минут назад.
Наконец Мари тихо произнесла:
— Останься.
— Что? — Ила нахмурилась.
— Останься с нами. — Мари сделала шаг ближе. Теперь в ее голосе слышалась усталость. — Ты мне нравишься, Ила. Я не хочу тебя терять.
— Тогда отпусти меня. — Ила посмотрела ей прямо в глаза.
Мари замерла. На мгновение показалось, что она действительно сейчас отступит. Но затем она тихо ответила:
— Не могу.
— Почему? — Внутри у Илы все похолодело.
— Потому что ты слишком много знаешь.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Ила вдруг поняла, что больше не узнает человека перед собой. Она сделала шаг назад.
— Тогда я все равно уйду.
И, не дожидаясь ответа, развернулась и побежала. За спиной почти сразу послышались шаги.
— Ила!
Она не остановилась. Между повозками было тесно. Ила едва не столкнулась с одной из лошадей, оббежала телегу и продолжила бежать к деревьям. Сердце колотилось так сильно, что заглушало все вокруг. Кто-то попытался схватить ее за руку.
В следующий момент Ила почувствовала резкую боль в боку. Она даже не сразу поняла, что произошло. Опустила взгляд. Между пальцами, прижатыми к боку, проступила кровь. Ила пошатнулась и упала на колени.
— Ила! — Голос Мари прозвучал совсем рядом.
На секунду все вокруг словно замерло. Ила подняла на нее глаза. Мари стояла в нескольких шагах. На ее лице был настоящий страх.
— Я не хотела...
Ила отшатнулась.
— Не подходи.
— Я не приказывала ему...
— Не подходи!
Ила с трудом поднялась. Боль разливалась по телу, но страх оказался сильнее. Она не знала, кто еще из людей Мари может оказаться рядом. Не знала, можно ли верить хоть одному ее слову.
Ила расправила крылья и взлетела. Первые несколько взмахов дались тяжело. Рана жгла, дыхание сбивалось, но она продолжала набирать высоту. Позади раздался знакомый хлопок крыльев. Мари поднялась следом.
— Ила, остановись!
— Не подходи!
— Я не причиню тебе вреда!
Ила не ответила. Она только сильнее взмахнула крыльями и поднялась выше. Воздух бил в лицо, в груди жгло от нехватки дыхания, но она продолжала набирать высоту.
Однако Мари была слишком быстрой. Ила оглянулась и увидела ее совсем близко. Расстояние между ними стремительно сокращалось. Ей нужна была скорость. Ила резко сложила крылья и рухнула вниз. Мари, кажется, даже не успела понять, что она задумала.
Ветер ударил в лицо, перехватив дыхание. Деревья понеслись навстречу с такой скоростью, что на мгновение Ила закрыла глаза. Почти у самых верхушек она расправила крылья. Ее качнуло в сторону. Ветки хлестнули по лицу и плечам, оставляя болезненные царапины. Одна едва не зацепилась за крыло, и Ила в последний момент дернулась в сторону, избежав столкновения со стволом. Она продолжала снижаться.
Теперь лес был вокруг со всех сторон. Деревья мелькали так быстро, что Ила едва успевала выбирать направление. Несколько раз она почти задела землю, но снова набирала высоту и тут же ныряла между стволами.
Позади раздался крик Мари. Ила не обернулась. Она летела дальше, все глубже уходя в чащу. Крылья цеплялись за ветви, одежда рвалась, бок пронзала все более сильная боль. Но останавливаться было нельзя. Она летела, пока хватало сил. Пока лес не скрыл ее от дороги и позади не стихли звуки погони.
Последний раз Ила взмахнула крыльями и почувствовала, что больше не может. Она рухнула на землю, тяжело ударившись боком. Несколько секунд просто лежала, пытаясь отдышаться.
***
Ила не знала, сколько пролежала на земле. Несколько минут или целую вечность. Она слышала только собственное дыхание — тяжелое, сбившееся, слишком громкое в тишине леса. Каждое движение отдавалось болью в боку, и на какое-то время ей даже показалось, что она больше не сможет подняться.
Но потом где-то далеко хрустнула ветка. Ила мгновенно напряглась. Она прижалась спиной к стволу дерева и замерла, стараясь не дышать. Сердце забилось так сильно, что, казалось, его можно было услышать в другом конце леса. Вслушиваясь, она ждала знакомого хлопка крыльев, голоса Мари, любого звука, который подтвердил бы ее худший страх.
Было тихо. Ила осторожно поднялась. Ноги дрожали, а перед глазами на мгновение потемнело. Она ухватилась за ветку, переждала головокружение и заставила себя сделать шаг.
Назад нельзя. Эта мысль была единственной, которая не давала ей остановиться. Она двинулась глубже в лес, стараясь не оставлять за собой заметного следа. Ветки цеплялись за одежду, мокрые листья скользили под ногами, иногда боль становилась настолько сильной, что Ила вынуждена была останавливаться и пережидать очередной приступ. Несколько раз ей хотелось просто сесть под деревом и закрыть глаза.
Но стоило ей представить лицо Мари, как она снова заставляла себя идти. Мари, которая смеялась рядом с ней у костра, первой сказала, что ее голос прекрасен, которой она доверяла. И та же Мари, которая только что приказала своим людям не дать ей уйти.
Ила остановилась, на глазах выступили слезы.
— Почему?.. — едва слышно прошептала она.
Ответа не было. Только ветер прошелестел в кронах.
Ила вытерла лицо тыльной стороной ладони и снова пошла вперед. Теперь она старалась не думать о том, что произошло. Не думать о Мари, о караване, о том, как легко человек может превратиться из друга в того, от кого приходится спасаться.
Ей нужно было найти место, где можно спрятаться. Где-нибудь дальше от дороги, от лагеря, от Мари.
Через некоторое время деревья стали гуще. Ила заметила впереди небольшой овраг, заросший кустарником. Она осторожно спустилась вниз и спряталась под низкими ветвями. Здесь ее было почти невозможно заметить с воздуха.
Ила прижалась к земле и закрыла глаза. Руки все еще дрожали. Она посмотрела на ладонь. Крови было немного, но ткань на боку уже пропиталась темным пятном. Ила осторожно коснулась раны и поморщилась.
— Только бы не глубоко...
Голос прозвучал так тихо, что она сама едва его услышала.
Она сорвала полоску ткани с края одежды и кое-как перевязала бок. Получилось плохо, но лучше, чем ничего.
После этого Ила снова прислушалась. Лес молчал. Мари не появилась. Наверное, она потеряла ее. Эта мысль принесла облегчение, но вместе с ним пришла другая — гораздо тяжелее. Теперь ей действительно некуда возвращаться.
Дом остался далеко за морем. А человек, которого она считала своим первым настоящим другом, оказался тем, от кого ей пришлось бежать.
Ила обхватила руками колени и спрятала лицо. Она плакала тихо, почти беззвучно, словно боялась, что даже здесь ее кто-нибудь услышит.
Она вспоминала все хорошее, что было между ними, и от этого становилось только больнее. Потому что теперь каждое воспоминание будто имело другую сторону.
Каждая улыбка Мари, ее совет, поддержка на выступлениях, когда Ила думала, что ее наконец-то приняли такой, какая она есть. Сколько из этого было настоящим?
Когда слезы закончились, Ила подняла голову. Сквозь ветви уже пробивался слабый свет. Скоро наступит утро. Она должна была идти дальше. У нее была цель — добраться до академии.
Ила медленно поднялась. Боль все еще была рядом, но теперь она казалась почти привычной. Она посмотрела туда, откуда пришла.
— Я больше тебе не доверяю, — тихо сказала Ила, сама не понимая, обращается ли она к Мари или пытается убедить в этом себя.
Затем развернулась и пошла в противоположную сторону. На этот раз она не оборачивалась.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге