Куда не доходит северный ветер

Пролог

Женщина с длинными светлыми волосами вбежала в лабораторию. Бирюзовое платье с золотой вышивкой мешалось и не давало дышать. Она огляделась и, увидев на мраморном постаменте белые ограненные кристаллы, торопливо сунула их в специально приготовленный мешок.

— Княгиня! — раздался вопросительный возглас за спиной.

Хранитель — рослый мужчина с ухоженной бородой — посмотрел на нее удивленно, а потом, поняв, что случилось, понуро покачал головой.

— Он узнал, Кассинас, он все узнал! Он пригрозил, что если я кому-то расскажу, то мальчикам не жить, — с ужасом зашептала женщина, приближаясь к хранителю. — Он может, он их не пощадит. Он еще молод и найдет себе новую жену, которая родит наследников. Если я хочу сберечь детей, то должна исчезнуть…

Кассинас посмотрел в сапфировые глаза княгини Анники, на мгновение задумался о том, правильный ли сделал выбор, и утвердительно кивнул:

— До замены кристаллов осталось двадцать два года. Северный ветер начнет истончаться, если их не заменить. Тогда вы должны найти один из порталов и вернуться. Найдите на Террике единомышленников, только тогда есть шанс. Наши технологии слишком отличаются. Уверен, на Террике гуманистов меньше, а оружие мощнее.

Она на мгновение замерла в нерешительности, белоснежной рукой откинула мокрые от пота волосы со лба и прошептала:

— А если мы ошибаемся? Если они не помогут нам в сражении с Легионом, который останется здесь после восстановления ветра? Или соседи захотят отомстить?

— Испокон веков мы жили в относительном мире — что на Террике, что здесь, на Арктогее. Если бы не Теонар, и дальше бы жили. Это шанс, иного не будет! — пылко возразил он, заставив женщину вздрогнуть.

— А если Легион сметет все, что мне дорого? Сыновей? — она нервно стиснула тонкими пальцами мешок с камнями.

Кассинас сделал то, что никогда бы себе раньше не позволил — он крепко схватил княгиню за плечи и встряхнул:

— Легион возможно победить, если знать как! А соседи знают, раз до сих пор держатся! Без малого семьдесят лет!

В коридоре раздался едва различимый, отдаленный шум. Кассинас схватил княгиню за локоть и буквально силой потащил к неприметной двери на противоположной от входа стене.

За ней находился круглый зал с шестью панно. Панно напоминали полукруглые арки, состояли из прямоугольных камней разных размеров. Цвета камни были от темно-серого до песочного, с высеченными на них знаками — древними письменами.

Они остановились у того панно, над которым искрился золотой знак, напоминающий извивающуюся змею, — север. Кассинас начал поочередно вдавливать камни, а княгиня внимательно за ним наблюдала, пытаясь запомнить последовательность. Она знала древние письмена, но сам стих для прохода… он был ведом только Хранителю и Императору.

— Не смотри, я все равно его изменю, — бросил он через плечо. — И дай мне свой кинжал!

Она торопливо сняла с пояса ножны и протянула Кассинасу.

Последний камень встал на место, и арка будто растворилась в стене. Вместо нее появилось голубоватое свечение. В нем можно было рассмотреть вихревые потоки ветра, даже услышать его свист, хотя говорили, что это лишь игра воображения.

— Запоминай, — строго сказал Хранитель. —

Луч во сне пронзает сердце,

И уходит прочь былое.

В дни, когда придет надежда,

Возрождение настанет.

И в сапфировом огне,

Не сгорят потомки ветра,

Что наш север опекают.

Рано утром на рассвете возродится все былое —

Мир, покой в душе настанут,

И восстанут сыны ветра —

Те, кто здесь повелевает.

Она повторила эти слова как молитву. Продолжала повторять, когда Хранитель накинул ей на плечи свою мантию и подтолкнул к порталу… Когда она прошла сквозь него, почувствовав легкий холодок от потоков энергии, когда ступила на промёрзшие камни на той стороне… Когда ее ослепили белые снега, когда она поняла, что обратной дороги нет…

Хранитель тем временем вернулся в лабораторию, достал кинжал княгини, откинув ножны в дальний угол. Он разметал книги, приборы и колбы, устроив хаос. Торопился. Если Апполат все знает, то стража будет здесь с минуты на минуту. Хаос удался на славу. Комната выглядела так, будто здесь была добрая драка. И он знал, кому играть роль поверженного противника. Но прежде…

Он подошел к постаменту, на котором хранились кристаллы. На столешнице из цельного камня красовались точные копии арочных панно, только тут они были из дерева. Надавливая на мелкие кусочки мозаики, Кассинас создал новый шифр, взял из шкафа коробку с серым порошком, щедро насыпал на столешницу и поджег. Убедился, что сухое дерево хорошо горит, сжигая все внутренности хитрого механизма, который никто, кроме него, не сможет восстановить — эту тайну он еще не передал ученику, и ее предстояло сохранить до конца жизни.

Хранитель не раздумывал, когда приставил рукоять кинжала к шее под правым ухом. Лишь прошептал напоследок: «Храни их всех Борей и Лада», — и надавил на круглый сапфир на конце рукояти.

Короткий синий луч на мгновение прошил плоть, выйдя под левым ухом. Запахло паленым мясом и волосами. Рукоять кинжала упала и откатилась в сторону. Хранитель рухнул на каменные серые плиты и замер, смотря стеклянными синими глазами в потолок…

…Из углубления в дальнем конце лаборатории к телу скользнула тень. В тусклом свете осветительных кристаллов приобретая очертания то ребенка, то странного вытянутого гуманоида.

Мальчик лет шести склонился над Хранителем. Сапфировые глаза смотрели пристально на мертвое лицо, затем он поднял не по годам взрослый взгляд на постамент, где еще недавно переливались гранями кристаллы активации. Он не знал, в какой из порталов ушла княгиня, побоялся, что его разоблачат. Понимал всю опасность, поэтому не сказал последнее «Прощай!»…

— Ваше Высочество…

Мальчик вздрогнул. В дверях стоял Птолемей — командующий дворцовой стражей. За спиной мужчины толпились и сами воины, разодетые в серебряные одежды с синей вышивкой на груди и рукавах, серыми плащами за спинами и пока еще только с крестообразными рукоятями пламенных мечей.

Птолемей приблизился к телу Хранителя, заставив мальчика отступить на шаг. Внимательно осмотрел рану на шее, нахмурился, увидев и узнав кинжал, и повернулся к наследнику трона:

— Вы видели, что произошло, Ваша Светлость?

Мальчик поджал губы и кивнул:

— Я шел за ней и спрятался. Она забрала камни, а потом пришел Кассинас. Они пошли туда, — он показал пальцем на дверь, за которой находились панно, — а потом он вернулся один и убил себя.

Услышав это, Птолемей поднялся и взглянул на черный от копоти постамент, затем бросился к двери и резко распахнул ее. В немом оцепенении он смотрел на пустой зал, затем медленно повернулся к своим людям:

— Зовите князя. Он изменил стих. Кристаллы покинули Арктогею.

Глава 1

— Давным-давно на Земле существовала прекрасная северная страна, и называлась она Гиперборея. Любовь и гармония царили в том краю, и жил там дивный сказочный народ, который не знал бед и разочарований. Они достигли небывалых вершин в искусстве и поэзии, были мастерами песни и танца. Счастливый народ, проживающий на лоне природы там, по ту сторону северного ветра… А теперь пора спать.

— Папочка, расскажи ещё что-нибудь! Ну, пожалуйста!

— Пора спать, милая.

— Совсем капельку, прошу тебя!

— Ну, если только капельку, — мужчина улыбнулся и укутал ребёнка цветастым одеялом. — Есть на далёком русском севере большое озеро, и называется оно Таймыр. А где-то на его берегах спрятана от посторонних глаз глубокая пещера. В пещере этой хранятся несметные сокровища, собранные со всех уголков Земли.

— Деньги, да?

— Нет, малыш, — засмеялся мужчина. — Книги, конечно. Книги, в которых спрятаны тайны мироздания.

— А ты знаешь, где она — эта пещера? — девочка округлила глаза и затаила дыхание, предвкушая, что сейчас отец откроет ей самый большой секрет на планете.

— Нет, дорогая, но обязательно узнаю, и мы отправимся туда вместе.

— Кому-то пора спать, — на пороге комнаты появилась женщина с длинными непослушными волосами цвета каштана.

— Ну, мамочка, ещё немного!

— Нет-нет, детка. Папа устал, да и тебе пора закрывать глазки, — она подошла и нежно поцеловала ребёнка в лоб.

Девочка с надеждой взглянула на отца, и мужчина снова засмеялся:

— Какая ты любопытная, Саша! Обещаю, что завтра сказка будет ещё интереснее, а сейчас ложись спать.

Девочка натянула одеяло до самого подбородка и, немного поворочавшись, уснула сладким сном, каким могут спать только маленькие дети.

Саша смотрела на эту сцену откуда-то сверху, понимала, что спит, но так не хотела просыпаться, что разозлилась, когда будильник назойливо запищал над ухом, словно надоедливый комар.

В комнате было тихо, лишь противный звук разрывал время и пространство, говоря о наступлении нового дня. Саша открыла глаза, и первое, за что зацепился взгляд, было большое жирное пятно на грязном потолке, который много лет назад сиял побелкой.

Никто из ныне живущих в здании не застал лучшие годы общежития при одном из университетов нашей необъятной страны. Студенты сменяли друг друга, проносились годы и десятилетия, технический прогресс шёл по планете, захватывая всё новые города и страны, а в здании, которое являлось временным жилищем для сотен молодых людей, ничего не менялось — только потолок и стены становились всё грязнее и темнее, да плитка в коридорах уже не держалась на месте, кое-где её и вовсе не было.

Нащупав рукой ненавистный будильник, девушка нажала на кнопку выключения. Она растёрла лицо руками, чтобы сбросить с себя остатки сна, и спустила ноги на пол. В общежитии было тихо, на редкость тихо. Обычно здесь можно было услышать самые разнообразные звуки: смех, крики и ругань, звон тарелок на общей кухне. Вода, льющаяся в душевых, бурлила по старым трубам, создавая глухой гул во всём здании, но сейчас даже её не было слышно. Саша даже на секунду испугалась, что в целом мире никого не осталось, кроме неё. Глупо, конечно, но настолько непривычной была тишина.

Девять тридцать. Вчера отменили первую пару у группы. Начало второго семестра выдалось не слишком удачным — ушёл на пенсию профессор Капралов. У ветерана института и любимца студентов в последнее время пошатнулось здоровье, и пришлось делать выбор между спокойной старостью и волнами молодёжи, бушующими в коридорах его альма-матер, а замену выдающемуся историку так и не нашли.

У Саши было минут пятнадцать, чтобы одеться, выпить кофе и, перейдя дорогу, очутиться в стенах родного института. Девушка быстро натянула джинсы и старый растянутый свитер, купленный в секонд-хенде, засунула ноги в растоптанные ботинки и прошмыгнула на общую кухню, чтобы высыпать пакетик растворимого кофе «три в одном» в кружку с выцветшими от времени цветами.

Кухню заливали солнечные лучи. Деревья за окном были покрыты инеем — в городе уже неделю стояли двадцатиградусные морозы. Саша смотрела в окно, наслаждаясь тишиной и покоем. Лишь когда в коридоре послышались голоса студентов, она вспомнила, что времени у неё совсем не осталось.

Допив остатки тёмной жидкости, которая лишь отдалённо напоминала кофе, Саша сполоснула кружку под струёй холодной воды, зашла в комнату за пуховиком и тяжёлым рюкзаком с книгами и конспектами и поспешила на учёбу.

Перебежав дорогу, она потянула на себя массивную дубовую дверь и оказалась в холле университета, где на неё тут же обрушился гвалт голосов студентов и преподавателей, спешащих по своим делам.

— Привет, Александра! Пошли, кофе угощу, — к ней стремительно приближался, сияя широкой улыбкой, Паша Пахомов.

Этот высокий и красивый молодой человек относился к тем студентам, которые к экзамену начинали готовиться за пару часов до его начала (если вообще готовились). Он всегда пропускал первую пару и уходил с последней, а на зачётах руководствовался старым добрым «авось прокатит». И, как ни странно, — прокатывало. Природная привлекательность, врождённая харизма и хорошо подвешенный язык делали Пашу всеобщим любимцем, как среди студентов, так и у преподавателей.

— Привет, как дела? — спросила девушка, уже увлекаемая однокашником в противоположную от входа сторону, к автоматам по продаже кофе и шоколадок.

— Отлично, если ты о личном. Ужасно, если ты об учёбе, — он скривился, показывая свое отношение к конспектам и книгам.

— Что случилось? — пальцы стиснули горячий стаканчик с кофе, который любезно купил для неё Паша.

— Капралову нашли замену.

— Так это отлично! — она чуть ли не подпрыгнула на месте, радостно улыбнувшись.

Паша ее радости, однако, не разделил, лишь окинул взглядом с ног до головы и картинно закатил глаза.

— Угу, сразу видно в тебе зануду, Сашка. Ты останешься старой девой с кучей котов, если будешь постоянно сидеть над книгами.

— Не вижу в этом ничего плохого, — Саша сделала вид, что обиделась на друга, но на самом деле обижаться на него было решительно невозможно.

Паша улыбнулся, провёл рукой по волосам, расстегнул пуговицу на рубашке, обнажая слишком загорелую для этого времени года шею и, облокотившись на столик рядом с автоматами, оглядел холл учебного заведения.

— Посмотри вокруг, Александра! Сколько людей: девчонок, парней, с которыми можно общаться, гулять, совокупляться, в конце концов. Разве книги могут дать тебе всё это? А?

— Книги могут дать тебе нечто другое, Паша. Так что там за новый преподаватель? — она отхлебнула кофе и с любопытством заглянула в его глаза.

— Савельев, — небрежно бросил он.

— Ни о чём не говорит.

— Ну, как преподаватель, не знаю, но он друг моего отца, — тяжело вздохнул юноша.

— Не пойму по твоей интонации — это хорошо или плохо?

— Для меня плохо, для всех остальных не знаю.

— Что плохого?

— Сказал, что, если я не буду учиться, отправит сапоги топтать, как моего брата. Он преподавал тут пару лет назад что-то про древности и раскопки.

— Отлично! А то ещё так мало профильных предметов, — в Сашином голосе звучала досада.

— Ага, зато сейчас у нас будет история древнего мира, история мифов и легенд, древняя история древнего чего-то там. В общем, всё древнее, как и этот универ, — он окинул холл скучающим взглядом.

— Это же жутко интересно, Паша, как ты этого не понимаешь?! — Саша цокнула языком и покачала головой, будто разочарованно, а потом точным броском отправила пустой стаканчик в мусорное ведро.

Она отправилась на поиски нужного кабинета. Пока девушка петляла в лабиринте университета, её мысли занимал новый преподаватель и новые предметы, в которые он должен был погрузить первокурсников.

Слухи о господине Савельеве разлетелись по институту в одно мгновение. Их подогревал и Паша, и студенты старших курсов, которые, будучи бывшими школьниками, в своё время застали профессора. Даже педагоги говорили о нём шёпотом, бросая друг другу многозначительные взгляды. Основной темой этих сплетен было то, что сдать у него экзамен практически нереально.

Саша зашла в аудиторию, когда её коллеги уже рассаживались по своим местам. Бросив «здравствуйте» в сторону мужчины, который почему-то сидел не за столом, а на нём, она прошмыгнула между рядами на своё место. Саша достала чистую тетрадь и ручки, и только тогда смогла повнимательнее рассмотреть нового преподавателя.

Валерий Павлович Савельев. Высокий мужчина лет пятидесяти, с длинными серебряными волосами, стянутыми на затылке в хвост, сидел на краю своего стола, опираясь на одну ногу и слегка покачивая в воздухе другой, и обводил взглядом аудиторию. Холодные глаза цвета стали скользили по лицам студентов, останавливаясь на каждом на пару секунд. Молодые люди тоже внимательно изучали знаменитого археолога, не скрывая своего любопытства.

Одежда его выглядела так, будто он только что вернулся с полей. Отчасти, это было правдой. Валерий Павлович часто бывал на раскопках в тайге, на севере, в горах и пустынях. Говорили, он объездил весь мир в поисках древних артефактов и сгинувших цивилизаций.

Он совсем отошёл от преподавания пару лет назад из-за такой насыщенной работы, а сейчас вернулся лишь потому, что поддался на уговоры декана, с которым у него сохранились приятельские отношения. Кроме того, предметы, которые ему предстояло вести, были чисто теоретические — как выразился Пахомов — древняя история древнего мира.

— Доброе утро, — голос Валерия Павловича звучал спокойно. Казалось, что он говорит шёпотом, но его было прекрасно слышно из-за тишины, царившей в аудитории. — История, мифы и легенды, древние цивилизации, потонувшие в пучине времён, быт и культура народов, некогда населявших нашу планету — вот о чём вам предстоит узнать на моих лекциях.

Не теряя зря времени, он начал говорить. Спокойный ровный голос приковал внимание студентов. Кто-то начал записывать конспект, а кто-то просто сидел, открыв рот. Однако нашлись и те, кому древний мир был до лампочки.

Саша к таким не относилась. Проведя всю жизнь в ненавистном детском доме, она решила, что если не будет учиться прилежно, ничем хорошим не кончит, поэтому нельзя пускать учебу на самотек, кто бы что ни говорил.

Лекция пролетела незаметно. Саше даже стало немного обидно, что пара так быстро закончилась, но пришлось покинуть аудиторию, попрощавшись с Савельевым. В коридоре ее догнал Пахомов.

— Ну как тебе? — Паша протянул Саше шоколадку, но та жестом отказалась от угощения.

— Ты о Савельеве?

— О нём, — кивнул он, улыбнувшись.

— Мне кажется, он строгий, но справедливый, и рассказывает очень интересно, — улыбнулась она.

— Ску-ко-та, — произнёс юноша, намеренно растягивая слово.

— Если тебе скучно, зачем ты вообще пошёл на исторический? — Саша шутливо отвесила ему подзатыльник, показывая свое отношение к двоечникам, вроде Пахомова.

— Меня заставили, — Паша подмигнул ей и, оставив в недоумении, направился к своим друзьям с другого курса, которые только что появились в широком коридоре вуза.

Саша зевнула. Спать хотелось неимоверно, но впереди было ещё несколько пар. Затем девушке предстояло бежать на остановку, чтобы успеть на автобус, который ходил по расписанию и в течение двадцати минут довозил её до кафе «Флёр» — жалкого заведения с претензией на французскую утончённость. Там ей предстояло до полуночи лавировать с подносом в руках между столиками, обслуживая подвыпивших и громких гостей.

***

— Чтобы получить допуск к экзамену, вам всем сначала нужно потрудиться и написать реферат по той теме, которую вы сами выберете. По итогам этой работы вы получите допуск… или не получите — это будет зависеть только от вас.

По аудитории пробежал вздох негодования, но преподаватель быстро остудил студентов своим ледяным взглядом.

— Обобщая тему. Вы должны будете в мельчайших подробностях рассказать об одном мифе или легенде, изучить вопрос, найти источники по теме, проанализировать и сделать выводы.

— Какие выводы можно сделать, пересказав байки древнего мира? — Жора Семёнов с вызовом посмотрел на Валерия Павловича.

— А это, Семёнов, я узнаю, когда прочту ваш доклад, — холодным тоном ответил Савельев.

Преподаватель дал неделю на то, чтобы студенты озвучили тему своего реферата, и отпустил молодых людей на обед.

Саша прошла в столовую, купила булочку и кофе, села за стол и задумалась. Тем было великое множество, но почему-то именно сейчас ей не хотелось писать про самую главную легенду в ее жизни. Ход ее мысли прервал Пахомов, который внезапно появился у стола.

— Ну давай, Сашка, жги! — Паша сел напротив девушки и лукаво подмигнул.

Саша дожевала кусок булочки и, сделав большой глоток кофе, уставилась на Пахомова.

— Любишь ты задавать странные вопросы. И по какому поводу я должна перед тобой распинаться?

— Назови любую легенду.

— Их тысячи! — воскликнула она, посмотрев на друга, как на маленького ребенка.

— Вот! В том-то и проблема, но ты же у нас гуру в этом вопросе, не так ли? — он мило улыбнулся, и Саша поняла, что если не даст отпор, не слезет.

— Не совсем. До Савельева мне далеко, поэтому я сама не знаю, о чём писать.

— О! А давай я тебе денег дам, ты и мне напишешь?

Саша цокнула языком и закатила глаза:

— Паша, я учебной проституцией не занимаюсь, — сказала она учительским тоном.

— Ой, брось ты! Какая это проституция? Просто оплачиваемая услуга. Высокооплачиваемая услуга, между прочим.

— Спасибо, но у меня уже есть работа.

— И много ты в этом гадюшнике получаешь? — нагло усмехнулся он, зная, что она не обидится.

— На жизнь хватает.

— Ну, как знаешь, — легко согласился Паша, словно и ожидал потерпеть фиаско. — Опа! Ленка. Я пойду.

Пахомов провёл рукой по волосам, расправил плечи и немного развязно подошёл к красивой стройной блондинке. Приобняв девушку за талию, молодой человек стал нашёптывать ей что-то на ушко, едва касаясь губами волос, отчего та захихикала и покраснела.

Саша встала из-за стола и направилась на выход. У неё было ещё немного времени, чтобы забежать в общежитие и пролистать маленькую невзрачную книжицу, которую она, впрочем, и так знала наизусть.

Перебежав дорогу, она буквально взлетела на второй этаж и, распахнув дверь в комнату, застыла. По комнате будто ураган прошелся.

— Сашка, привет! Погуляешь сегодня часок-другой — с восьми до десяти примерно? — Марина, соседка по комнате, выглянула из-за створки распахнутого шкафа.

Её вещи были разбросаны везде где только можно. На кроватях валялись разноцветные кофточки и до неприличия короткие юбки. Со стула небрежно свисали узкие брюки, а на полу хаотично расположились сумочки и туфли на высоких каблуках, нижнее белье, платья и брюки.

— Я работаю, не беспокойся.

— Вот и отлично, а то Мишаня заглянет. Неудобненько будет, если нам помешают — у меня на него большие планы.

— Кажется, на прошлой неделе был Егор? — хмыкнула Саша.

— Ах, этот ботаник! Ну на фиг, дорогая. Он три часа рассказывал мне о термодинамике, потом две минуты я терпела на себе его конвульсии, а потом он быстренько ускакал, забыв надеть носки. Ох, уж эти физики.

— Зато они умные, — улыбнулась Саша.

— Могу дать телефончик Егора, раз тебя привлекают точные науки, — Марина заговорщицки подмигнула соседке.

— Нет, спасибо. Мне особо некогда шашни крутить.

— А ты что, когда-нибудь крутила? — девушка округлила глаза, изображая недоумение.

Саша смяла кофточку, которая валялась на её постели, и запустила в подругу, показав ей язык.

Марина поймала вещицу на лету:

— Её-то я и искала.

Саша открыла ящик тумбочки и извлекла оттуда небольшую книжку в коричневом переплёте. Быстро просмотрев содержание, она сразу наткнулась на нужную главу и, облокотившись на подушку, принялась перелистывать пожелтевшие страницы, но мысли уплыли в тот день, когда она получила это сокровище.

— Что-то ты сегодня грустная, дорогая, — учительница взглядом остановила Сашу возле своего стола.

— Всё нормально, Зоя Геннадьевна, — девочка опустила глаза в пол и принялась рассматривать носки своих туфель, которые уже давно были ей малы.

— Они опять принялись за старое?

— Нет, что вы! Они только кричат, но не бьют, — ребёнок тут же прикусил язык. Не слишком ли много она сказала?

— Если снова что-то будет не так, я найду на них управу, — она сжала тонкие губы. — Это же надо, над сиротами они издеваются!

Саша стояла не жива не мертва. Вспомнились тумаки от работников детского дома, и как однажды, она не выдержала и рассказала все доброй учительнице. Что же началось после этого, предпочитала не вспоминать. Сразу понаехали взрослые в костюмах, люди в милицейской форме. Директрису выгнали с позором, а остальным сделали внушение. Странно, но остальные приютские, несмотря на то, что им тоже доставалось, возненавидели Сашу еще больше и называли предательницей.

— У меня кое-что есть для тебя.

Зоя Геннадьевна встала из-за стола и направилась в конец класса, где находились стеллажи, забитые книгами под завязку. Она достала из недр шкафа маленькую потрёпанную книжицу в коричневом переплёте. Некогда на её обложке красовались золотые буквы «Легенды древнего мира», но сейчас они просто были просто вытеснены на коричневой ткани — позолота исчезла, не оставив и следа.

— Держи. Я думаю, она тебе понравится, — улыбнулась женщина.

— Спасибо, — Саша спрятала книжку в синий потёртый портфель, который больше подошёл бы какому-нибудь мальчишке.

— Можешь оставить её себе.

— Правда? — искренне удивился ребёнок.

— Конечно, правда.

Не веря в своё счастье, девочка поспешила в школьный коридор. Книга в портфеле согревала её сердце — пусть неказистая и потрёпанная, но зато своя!

Глава 2

Солнечные лучи разбудили Сашу рано утром. Она моргнула, смахивая остатки сна и слёз. Подушка сделалась мокрой, как уже бывало не раз — снова начались кошмары, которые мучили её раньше, хотя с поступлением в институт, она думала, что избавилась от них навсегда.

Натянув на себя поношенный кардиган, девушка выглянула в окно. Начало мая выдалось тёплым. Солнышко пригревало, деревья распускались и представали перед жителями города во всей своей красе. Казалось, люди наконец оживились, ведь весна в этом году пришла довольно поздно. Хорошее настроение ощущалось в воздухе, просачивалось сквозь стены, обволакивало и согревало сердца в эти первые, по-настоящему тёплые дни.

Для студентов началась горячая пора подготовки к экзаменам. Как бы ни хотелось гулять по скверам и паркам, развлекаться с друзьями, а приходилось дышать свежим воздухом лишь через открытое окно комнаты, с завистью поглядывая на школьников, которые разбегались по дворам после уроков.

Саша просиживала вечера и ночи за учебниками и конспектами, зазубривая даты, определения, целые абзацы и параграфы. Она боялась, что не сможет подготовиться к экзаменам должным образом, ведь помимо учёбы в институте, вечерами она подрабатывала официанткой, хоть и недалеко от общежития, но всё же на конспекты у неё оставалось совсем немного времени…

***

— Итак. Я ознакомился с вашими рефератами. В общем и целом… Отвратительно. Но ничего другого я и не ожидал. Сейчас я скажу вам, кто допущен к экзамену, а кто нет, — Валерий Павлович взял со стола одинокий лист бумаги, и, обведя взглядом притихших студентов, стал зачитывать результаты.

У Саши замерло сердце. Недопуск был бы полным провалом — тогда ночи, проведённые над рефератом, за старательным написанием материала от руки, пропали бы даром. После нескольких часов такой работы рука начинала неметь, а пальцы переставали слушаться. Ноутбук или просто интернет-кафе были ей не то, что не по карману — на её счету лежало достаточно средств, но она экономила каждую копейку, чтобы накопить на собственное жильё, поэтому приходилось писать доклады по старинке.

— Князева, останься после пары. Князева, ты меня слышишь? — Валерий Павлович вскинул брови, видя, что девушка никак на него не реагирует.

Саша вышла из оцепенения. Взгляды однокашников были устремлены на неё и выражали сочувствие.

— Князева, ты слышала, что я сказал?

— Остаться, — пролепетала она.

— Вот именно, — холодно кивнул он.

Савельев дочитал список до конца и отпустил студентов. Саша осталась на месте, гадая, почему он попросил её задержаться. Она стояла между рядами, наблюдая, как её «коллеги» расходятся по домам, и чувствовала себя очень неуютно.

— Присядь, — Савельев указал на первую парту после того, как за последним студентом захлопнулась дверь аудитории.

Она повиновалась и, опустив глаза, села на стул. Валерий Павлович молчал, теребя в длинных тонких пальцах лист с результатами.

— Почему Гиперборея? — наконец произнёс он.

— Ну, не знаю. Просто мне показалось, что я смогу написать об этой легенде достаточно хорошо, чтобы получить допуск к экзамену.

— Хм, честный ответ. А это реальная страна или легенда?

— Легенда, я думаю.

— А как же источники, дошедшие до наших дней, в которых говорится о Даарии? Разве они не навевают мысли о том, что эта загадочная северная страна всё же существовала? — мягко улыбнулся он, будто чего-то ждал от нее.

— Я смогу проверить эту теорию, только тогда, когда стану настоящим археологом, снаряжу экспедицию на плато Путорана и отыщу остатки этой цивилизации, — хотелось сказать это твёрдо, но голос предательски дрогнул.

— Почему на плато? Ведь большинство фактов и теорий говорят о том, что искать свидетельства существования Гипербореи нужно на Кольском полуострове и в Карелии, — снова улыбнулся он, но за этой улыбкой скрывалось что-то, что Саша не могла распознать.

— А ещё несколько не очень популярных теорий говорят о том, что центр Гипербореи находился в районе плато Путорана и на Таймыре. Я придерживаюсь этого варианта, — сама от себя не ожидая, осмелела она.

— Ты, Саша, сейчас в точности повторяешь слова своего отца.

Девушка подняла глаза на профессора и удивленно уставилась на него. Ей показалось, что она ослышалась. За долгие годы это был первый человек, который упомянул её родителей.

— Я знал его, — уже грустно улыбнулся Савельев. — Мы были коллегами. Прирождённый учёный! Правда, в отличие от меня, твой отец был слишком скептичен, но в то же время рвался на поля, если был хоть малюсенький шанс наткнуться на что-то стоящее. Кажется, ты жила с бабушкой?

— Валерий Павлович, я допущена к экзамену? — Саша намеренно перевела тему. Пусть это было грубо, но меньше всего ей сейчас хотелось говорить о родителях с малознакомым человеком, а уж о старухе, которая сразу сдала ее в детдом, тем более.

— Да, конечно. Твой реферат выше всяких похвал.

— Спасибо, — Саша встала, стараясь не показывать, что ее трясет то ли от злости, то ли от слез, которые вот-вот прольются. — Мне пора.

Она выбежала из института, словно он мог развалиться и погрести ее под собой. На самом деле просто хотелось выйти. Выйти и идти куда глаза глядят, слепо, бездумно, лишь бы не возвращаться в прошлое, о котором старалась забыть, но никак не выходило. Сны. Они снились постоянно и выматывали так, что хотелось выть белугой, продать все что есть, лишь бы прекратились, но продавать было нечего, да и некому.

Саша стояла на улице, вдыхая аромат сирени, который доносился до неё. Казалось, сердце сжалось до размера молекулы. Стало трудно дышать, тело немело и, хотя она уже не маленькая испуганная девочка, сейчас её охватил страх и ужас. Одна, она давно была одна.

Годами привыкая к такому положению вещей, она день за днём вытравливала из себя надежду на то, что у неё будет семья, что всё вернётся на круги своя. Всё рухнуло в один момент вместе с тем злосчастным вертолётом. И теперь Савельев, сам того не зная, разбередил старые раны, вспомнив старуху с тугим пучком седых волос на затылке, которая подтолкнула Сашу к двери и ушла на кухню, даже не взглянув на внучку в последний раз.

Ветер трепал непослушные каштановые волосы, которые вспыхивали на солнце рыжими бликами. Люди проходили мимо, оборачиваясь на странную девушку в футболке с Микки-Маусом — подарок Маринки на день рождения. Несколько знакомых студентов поприветствовали её, но Саша их даже не заметила.

Из странного, гнетущего оцепенения её вывел тихий и спокойный голос прямо над ухом:

— Пойдём, девочка. Нам надо поговорить, — Валерий Павлович мягко взял её за плечи и повёл в сквер, который находился на углу здания.

Савельев усадил девушку на скамейку и закурил. Мужчина нервно теребил сигарету между пальцев и ждал. Ждал, пока она заговорит, и это произошло.

Саша начала рассказывать осторожно, подбирая слова. Затем всё накатило как снежный ком, набирая скорость, сметая на пути все преграды, которые она годами тщательно возводила в своём сердце.

Савельев слушал нахмурившись. Он смотрел на детишек, играющих неподалёку — на детей, чьё детство выглядело счастливым, в отличие от той, что сидела рядом.

— Вы про бабку спросили. Она меня ни разу не навестила. Ни она, ни тётка. В прошлом году, когда я поступила в институт, приехала туда, а там чужие люди. Квартиру продали, хотя не должны были — это была и моя собственность. Я не знаю, как им это удалось. Бабка умерла, а тётки и след простыл. Ничего не докажешь.

Они говорили довольно долго. Он рассказывал ей о родителях, которых она потеряла так рано, о совместных экспедициях, и Саша даже прониклась теплотой к этому человеку — строгому, чужому, но в то же время оказавшимся единственной ниточкой, связывающей ее с прошлым.

Только время прошло слишком быстро, и она вспомнила, что уже пора ехать на работу. Поэтому, быстро попрощавшись, побежала на остановку, но судьба решила пошутить, и нужный автобус отъехал прямо перед ее носом.

— Твою ж мать! — выругалась она, судорожно соображая, что делать. Автобусы тут нечастые гости, а уж именно тот, который ей нужен, ходит раз в пятилетку.

Возле нее остановилась новенькая черная мазда, стекло со стороны пассажира опустилось, и из салона послышался знакомый, как всегда насмешливый голос.

— Привет, тебя подбросить?

За рулём сидел Пахомов и озарял салон авто своей белоснежной улыбкой, которая, казалось, никогда не сходила с его загорелого лица. Его яркие, невероятно синие глаза смотрели прямо и открыто. Сейчас юноша был больше похож на итальянца, который только что прилетел с жарких берегов Лигурийского моря.

— Ты водить-то хоть умеешь? — съязвила Саша.

— Обижаешь, Александра! Домчу вмиг — даже испугаться не успеешь, — Паша подмигнул ей и жестом пригласил в салон.

Саша колебалась. Ей не очень хотелось садиться к нему в машину, зная, что опыта в вождении у парня девятнадцати лет немного, а тестостерона может быть с избытком, но получить выговор от злобной администраторши кафе ей хотелось ещё меньше.

— Спасибо. Только не гони, пожалуйста, а то меня может стошнить, — нет, её не укачивало в транспорте, но эта фраза могла заставить парня, которому отец недавно купил первую машину, вести аккуратнее.

— Ладно, я потихоньку, правильная ты наша. Что приуныла?

— На автобус опоздала, — вздохнула Саша.

— А тебе вообще куда? — спохватился он, отъехав от остановки.

— На Кудрявцева, здесь недалеко.

— И что ты там забыла?

— Работаю, — она удивленно уставилась на него.

— Ах, да! Я и забыл. Как тебе машинка? — улыбнулся он, ожидая похвалы.

— Мне нравится, красивая, — промямлила Саша, не зная, как правильно хвалить такие игрушки.

— Вот вы все такие: красивенькая, чёрненькая, миленькая. В машине, Саша, главное — технические характеристики, — Паша нравоучительно поднял вверх указательный палец.

— Я не могу об этом судить, потому что не разбираюсь. Так что она просто красивенькая и чёрненькая.

— Отец сказал, что, если в следующем году подтяну учёбу, купит мне любую, какую захочу.

— Я вот не понимаю, Паша, ты ведь из обеспеченной семьи. Я думала, что «золотая» молодёжь учится на юристов там всяких, экономистов, а ты на исторический пошёл. Почему?

— У нас глава семьи куда скажет, туда и пойдёшь. И ведь не поспоришь.

— Так у твоего отца бизнес вроде с инвестициями связан. При чём тут история?

— Вообще-то, глава семьи у нас мама, — хихикнул он. — Ну да — с инвестициями. Только дед у нас учёный-историк, а ему хрен что докажешь. Он до сих пор говорит, что отец фигнёй страдает вместо того, чтобы приносить пользу обществу.

Саша невольно улыбнулась. Ей было интересно слушать, как знакомые рассказывают про свои семьи. Наверное, потому что у неё семьи не было. Она вспомнила разговор с Савельевым. После него Саше стало легче — как будто кто-то включил свет. Больше всего грели слова о родителях, об их совместной работе, о Гиперборее, которую они хотели отыскать, и это их погубило. Вертолёт, на котором они летели, разбился недалеко от плато Путорана, где они надеялись отыскать свидетельства существования древней цивилизации.

Саша помнила, как отец рассказывал ей о сказочных, вечно юных гиперборейцах, добрых и любящих, незнающих ссор и обид. Она представляла гору Меру с дворцами и поселениями, пещеры, озёра и леса, раскинутые на бескрайних просторах севера. В её детском воображении очень ярко возникали картины, нарисованные отцом. Особенно ей нравилось представлять, как над загадочной страной пролетает на своей колеснице Аполлон — бог солнца, заслоняя собой на мгновение небесное светило, которое месяцами не уходит за горизонт.

Книга, подаренная ей доброй учительницей истории девять лет назад, воскресила в памяти образы детства. Она уже тогда, будучи школьницей, знала, по какому пути ей пойти, и какие бы повороты ни делала эта дорога, она непременно вела на плато Путорана.

— Расскажи ещё что-нибудь, — попросила Саша, вернувшись из своих воспоминаний.

— О чём?

— О семье.

Паша вопросительно посмотрел на девушку, но она не ответила на его взгляд. Казалось, Сашу больше занимает унылый городской пейзаж за окном и люди, бегущие по своим делам.

— А что рассказывать? Дед учёный. Бабушка умерла, когда отец и дядя были совсем пацанами. Они, кстати, близнецы. Лет двадцать назад отец познакомился с мамой. Она в доме, где мы раньше жили, полы мыла. Тоже сирота, как и ты. Я даже не знаю, что она делала до встречи с отцом — ни образования, ни хрена не было. Отец говорит, что посмотрел ей в глаза и влюбился, а уже через год она родила меня.

— Подожди, ты говорил, что твой брат отправился сапоги топтать, — приподняла она бровь.

— Да это я про двоюродного брата говорил, дядиного сына. Разгильдяй ещё тот. А отец с дядей раньше любили прикалываться — надевали одинаковую одежду, и мы никак не могли их различить. А им весело смотреть, как мы мечемся от одного к другому, пытаясь понять, кто из них родной отец.

Саша снова улыбнулась. Ей подумалось, что хорошо, наверное, иметь большую дружную семью, и почему-то представила Пашу своим братом, отчего на душе разлилось тепло.

— Ну и где тебя высаживать? — Паша вырулил на улицу, где находилось кафе «Флёр».

— Вон там. Видишь, вывеска зелёная?

— Ага, — Пахомов остановил машину напротив входа.

— На кофе не зайдёшь?

— Нет, поеду. Может, повезёт сегодня Лену уломать на киношку. Ну и, может, ещё на что-нибудь интересное.

— Удачи тебе в этом нелёгком деле, — улыбнулась она и, подмигнув, вышла из машины.

***

Гостей в тот день было не очень много. Даже под вечер было занято всего несколько столиков. Саша с напарницей скучали, изредка интересуясь, не нужно ли чего посетителям.

Карина — злобная администраторша кафе — то и дело шипела на девушек из-за стойки и называла их лентяйками, но персонал уже давно привык к ней и пропускал колкие замечания мимо ушей.

— Где тебя носит, чёрт возьми?! Гости пришли! Быстро иди к ним! — Карина набросилась на Сашу, как только та вышла из подсобки, куда ходила, собственно, по поручению начальницы.

Девушка взяла меню и быстрым шагом направилась в сторону двух мужчин, сидевших в дальнем углу зала, оформленного в стиле, отдалённо напоминающем прованс.

Она уже издалека заметила, кого придётся обслуживать. Спиной к станции официантов сидел господин Савельев собственной персоной. Его серебряные волосы, как обычно, были собраны в хвост на затылке. Напротив него сидел слегка полноватый мужчина с пышными седыми усами, очень добродушным лицом и лучистыми глазами.

— Добрый вечер. Меня зовут Александра, и сегодня я буду вашим официантом, — она подала мужчинам меню и сделала шаг назад.

— Добрый, — отозвался незнакомец, улыбнувшись.

Валерий Павлович мельком взглянул на свою студентку и стал перелистывать страницы с блюдами.

— Хотите сразу заказать напитки или мне подойти чуть позже?

— Погоди, Саша, посиди с нами, — Савельев поднял на нее стальные глаза — как резанул.

— Валерий Павлович, я на работе. Я не могу, — она мельком бросила взгляд на Карину, которая, в свою очередь, не спускала с подчинённой глаз.

— Да брось! Неужели не составишь компанию двум хорошим людям?

Саша ещё раз глянула на Карину, но за столик всё же присела. Сама не знала почему, но захотелось послать к черту и Карину, и это убогое кафе, и просто стало интересно, что может сказать ей этот человек.

— Олег Петрович Пахомов. Знакомая фамилия? — представил Савельев своего друга, всё ещё изучая чересчур объёмное меню заведения.

— Да, знакомая, — кивнула Саша и улыбнулась, вспоминая недавний разговор с Пашей.

— А откуда вы меня знаете? — поинтересовался мужчина, на миг оторвавшись от страницы с салатами и вопросительно посмотрев на девушку.

— Мы с Пашей вместе учимся.

— Ах, вот как! Мой сын хорошо себя ведёт? Никого не обижает? — шутливо спросил он.

— Да нет. Паша очень хороший, — Саша опустила глаза на свои руки, ей вдруг стало неуютно и захотелось уйти. И зачем она села за столик?

— Ещё бы учился хорошо — цены б ему не было, — фыркнул собеседник, но, кажется, тоже шутливо.

Саша улыбнулась, не зная, что ещё можно добавить.

— А ты, девочка моя, в походы ходила? — неожиданно спросил Савельев, отложив в сторону раскрытое на странице с рыбными блюдами меню.

— Нет, никогда. А что?

— А хочешь пойти? Да не бойся ты. Прогуляемся с тобой и моими друзьями по плато Путорана и назад, — добавил Валерий Павлович, видя недоумение, которое отразилось на лице девушки.

— Плато Путорана? — у Саши отвисла челюсть в прямом смысле слова.

— Ну да.

— А зачем? — глупый вопрос, но Саша пребывала в ступоре и совершенно не понимала, к чему этот странный разговор.

— Как зачем? Гиперборею искать будем, — хохотнул он.

— Вы серьёзно? — она просто не могла поверить, что этот разговор происходит взаправду.

— Опять вы со своей Гипербореей! Сумасшествие, ей-богу! И молодёжь туда же тянете, — Олег Петрович укоризненно посмотрел на друга.

— А ты бы хоть разок с нами сходил, может, по-другому говорил бы.

— С моей-то комплекцией только по горам лазить. Нет уж — это без меня. Хватит того, что вы Аньку на это подбиваете, — сердито подбоченился он.

— Никто её не подбивает! — возмутился Валерий Павлович. — Если помнишь, это она зачинщица была, и первая захотела найти Даарию, и теория у неё блестящая!

— Да вы просто тронутые, — бросил Олег Петрович и снова уткнулся в меню.

Савельев пропустил эту колкую реплику мимо ушей и повернулся к Александре, которая сидела и переводила взгляд с одного мужчины на другого.

— Ну что скажешь? В конце июля выступаем. Пару недель в дороге, и, может, в этот раз нам повезёт. Чем чёрт не шутит!

— Я честно не знаю, что вам ответить, Валерий Павлович. Я, конечно, хотела туда попасть… ну вы понимаете, да? — мужчина кивнул в знак того, что понимает, о чём говорит Саша. — Но ведь для этого нужна подготовка, физическая в том числе. Это не в парке прогуляться, и потом… у меня работа.

— Александра, работа — не волк, в лес не убежит. К тому же, я знаю, что у тебя есть средства, чтобы пару месяцев провести в своё удовольствие. Ты умная девочка и быстро найдёшь себе более интересное и доходное место по приезду. А вот когда ещё выдастся возможность побывать там, куда… — он на секунду замешкался, подбирая слова.

— Куда не доходит северный ветер? — закончила Саша за своего преподавателя.

Савельев улыбнулся.

— Хм, — он улыбнулся одним уголком рта, — я полжизни потратил на её поиски. Десятки экспедиций на Кольский полуостров, Новую Землю, Таймыр, плато Путорана — и ни-че-го. А сколько литературы я изучил! Труды Феопонта, Платона, Плиния, собирая по крупицам ценные сведения об этой северной стране, — он задумался на минуту и опустил голову. — Я просто чувствую, что в этот раз всё будет по-другому. Что-то будет — это точно. У меня, конечно, не такое чутьё, как было у твоего отца, но мне кажется, что тебе стоит поехать.

Глава 3

— Привет. Чем занимаетесь? — Олег Петрович вошёл в квартиру и заглянул на кухню.

Паша поднял глаза от тарелки и, жуя, поднял руку в приветствии.

— Привет. Тебя ждём. Давай мой руки и за стол! — улыбнулась его мать.

Она одарила мужа ласковым взглядом синих глаз и поставила на стол блюдо с пирожками. А Олег Петрович, прислонившись к дверному косяку, невольно залюбовался ею. Стройная, подтянутая, с короткими, стриженными под мальчика русыми волосами, Анюта, как он ее ласково называл, не теряла своей неземной красоты и обаяния, даже несмотря на то, что мелкая сеточка морщин уже тронула уголки ее глаз.

— Анечка, я не буду кушать, я с Валерой ужинал. Представляешь? Он предложил своей студентке поехать на плато, и она согласилась! Скоро весь институт завербует, и они дружно будут скакать по горам в поисках древних камней и ракушек!

— Олег, я не вижу в этом ничего плохого. Я бы тоже поехала, — она поджала губы. Всегда так делала, когда они начинали спорить.

— Забудь — ты не в том сейчас состоянии. А ты что молчишь? — Олег Петрович хлопнул по спине сына.

— Я жую, — Паша положил в рот большой кусок котлеты и улыбнулся отцу.

— Жуй-жуй.

— Я, кстати, тоже еду, — Паша выпрямил спину и с важным видом заявил. — Я ведь будущий археолог как-никак.

— Точно психи! Тебя-то он как уговорил? Ты уже сто лет никуда не выбирался — то по клубам, то по дачам разъезжаешь!

— Захотелось окунуться в жизнь первобытных людей и накормить местных москитов, — он мечтательно поднял глаза к потолку.

— Я серьёзно спрашиваю, не паясничай, — Олег Петрович шутливо пригрозил отпрыску кулаком.

— Да надоело всё. Хочется экзотики, — отмахнулся юноша.

— Или из-за той девочки? Саша, кажется? — Анна Михайловна поставила на стол тарелку с пирожками и села рядом с сыном, пытливо заглядывая ему в глаза.

— Мама-мама. Плохо же ты меня знаешь. Сашка, конечно, крутая, но с Ленкой не сравнится.

Женщина покачала головой и улыбнулась. Она и не заметила, как Паша вырос. Ведь совсем недавно он был чересчур активным ребёнком, который тянулся к ней, а сейчас стал почти взрослым мужчиной, который скоро будет навещать их раз в месяц и звонить только по выходным.

— И что такого в твоей Ленке? — Олег Петрович с ухмылкой посмотрел на сына.

— Пап, ну при маме я об этом говорить не собираюсь, — Паша картинно закатил глаза и откусил кусок пирожка.

— Опять паясничаешь? Вернёмся к вашему походу. Ладно, Валера с Лилей на месте не сидят, но ты-то куда?

— Как куда? Макс с Матвеем едут! Ты представляешь, как мы там развлечёмся?

— Давай я вам хату на три месяца сниму, и развлекайтесь на здоровье. Путорана, Паша, это не шутки — там непростой маршрут, — Олег Петрович в миг превратился из добродушного мужчины в делового человека с железной хваткой.

— А мы не идём по туристическим тропам, — снова отмахнулся Паша. Его метаморфозы отца уже давно не трогали и не удивляли.

— Как это? — Анна Михайловна удивилась, услышав это заявление.

— А вот так! Мы идём по тропе, которой шла экспедиция Левшина три года назад. Маршрут непростой, но и не сложный уж точно. Просто туристы так всё истоптали, что уже не чувствуешь походной романтики.

— Какая походная романтика? Когда мы на Алтае были, ты всё время ныл, что хочешь домой, — она снова поджала губы.

— Последние слова не мои, а Савельева. Но поскольку он гуру экспедиций, я ему верю на слово, — твердо заявил Паша.

Анна Михайловна снова улыбнулась. Сын становился похож на нее в молодости, когда она не могла объяснить никому, зачем ей ехать на плато — просто так было надо.

***

— Значит, готовишься? — спросил Паша, выруливая с парковки.

На пассажирском сидела Саша и угрюмо смотрела на капли дождя, скользящие по стеклу.

— Мне кажется, это бредовая затея. Невозможно за месяц развить в себе выносливость, — тяжело вздохнула она.

— Меня родители впервые взяли в поход, когда мне было десять лет, я вообще слабо представлял себе, что это такое, — Паша включил сигнал поворота и перестроился в соседний ряд.

— Тяжело было?

— Ну, для ребёнка непросто, хотя маршрут был лёгкий. Они не хотели отбить у меня желание таскаться по горным тропам, — усмехнулся он.

— А на плато ты был? — в ее зеленых глазах заплескался неподдельный интерес, но от него это ускользнуло.

— Однажды, четыре года назад.

— Почему твои родители не едут с нами?

— Бизнес, Саша, бизнес. Отец в принципе не любитель экзотики, а маму хоть и тянет туда вернуться, но ей в ближайшие полгода не светит — операция была по женской части, врачи не пускают.

— А мама сколько раз была там? — не унималась девушка.

— Раз десять. Когда я ещё мелким был, меня с дедом оставляли, а сами ездили, да и потом тоже. Мама про те места всё знает, наверное, больше, чем дядя Валера, — пояснил он без лишних эмоций, будто лекцию прочитал.

— Дядя Валера? — усмехнулась Саша.

— Ну, а как мне называть человека, с которым отец периодически выпивает и орёт песни под гитару?

Саша улыбнулась, на мгновение представив себе эту душевную картину.

— Если ты будешь рядом, Пашка — мне ничего не страшно.

— Ага, будем друг друга вперёд толкать по очереди — отвык я уже от этого, расслабился, — теперь настала его очередь тяжело вздыхать.

— Дашь совет, как этот месяц провести с пользой?

Пахомов резко вильнул вправо и остановился возле тротуара.

— Выходи, Александра, и иди пешком.

— Выгоняешь меня под дождь? — на миг опешила она.

— Это для твоей же пользы. Везде и всегда ходи пешком и побольше, авось ноги накачаешь, — Паша подмигнул своей пассажирке и кивнул на дверь авто, мол, выметайся.

— Если бы на моём месте была твоя Ленка, ох, она бы тебе скандал закатила, — сказала девушка, выходя на улицу под мелкий моросящий дождь.

— Слава богу, ты не Ленка! — крикнул юноша уже закрывшейся двери и, нажав на педаль газа, снова вклинился в поток машин, бегущих по серому, влажному от дождя проспекту.

***

— Так на чём мы остановились? — с набитым ртом спросил Паша.

— Ты выгнал меня из машины, — фыркнула Саша.

— Да ладно тебе, сестрёнка! Я же ради тебя стараюсь!

Вилка с кусочком филе зависла в воздухе, так и не попав по назначению. Саша внимательно посмотрела на молодого человека и густо покраснела:

— Я бы тоже хотела, чтобы ты был моим братом, — еле слышно произнесла она, опустив глаза в тарелку.

Они находились в уютной кафешке. Солнце уже садилось, и золотистые лучи освещали только верхние этажи зданий, которые отражались в лужах после недавнего дождя.

— Я сейчас пошутил, — Паша смотрел на неё с недоумением, отчего та ещё больше смутилась.

— Извини, — Саша покраснела и прикусила губу.

— Да нет, что ты! — Пахомов попытался сгладить неловкую ситуацию. — Ты клёвая. Правда. Я бы тоже хотел, чтобы у меня была сестрёнка. Между прочим, у всех моих друзей есть сёстры — вечно таскались за нами повсюду — мелюзга.

Саша улыбнулась. Она чувствовала себя не в своей тарелке, и, стараясь перевести разговор в другое русло, заговорила о покупках к предстоящему путешествию.

— Репеллент купи — эти кровожадные твари повсюду. Надеюсь, у тебя нет аллергии на насекомых?

— Вроде нет. Если честно, я не знаю, — пожала она плечами, задумавшись о том, что и на природе толком ни разу не была.

— Антигистаминные тоже лишними не будут, — Паша обмакнул кусок стейка в соус и отправил в рот.

— Как ты думаешь, что мы там найдём?

Эти мысли уже давно не давали ей покоя, но оно было и к лучшему. Сны стали реже. Все, о чем она могла думать — о походе и желании найти остатки гиперборейской цивилизации, даже несмотря на то, что шансы равны нулю.

— Ничего, впрочем, как и всегда, — безразлично ответил Паша.

— А вдруг нам повезёт, и мы наткнёмся-таки на остатки Гипербореи, или на крайний случай на стоянки первобытных людей? — возразила она.

— Ты, Сашка, до сих пор в сказки веришь? — покачал головой Пахомов.

— Верю. Первую сказку на ночь, которую мне прочитали родители, была поэма «Аполлон» Симия Родосского, где говорилось о Даарии.

— Ну, я же говорю — сказка, и ты сказочница, — хихикнул он.

— В каждой сказке есть доля правды, — надулась Саша и отвернулась к окну.

— Ага, она равна капле в море, — Паша подмигнул девушке и наколол на вилку последний кусок стейка.

— Ты пессимист, Павел.

— Нет, сестрёнка. Я — реалист.

— Для меня это не просто поход. Это нечто большее, — Саша на секунду замолчала, а затем неожиданно, в первую очередь для самой себя, добавила. — Мои родители погибли по дороге на плато.

Паше показалось, что кусок застрял у него в горле — настолько эта новость огорошила. Он медленно поднял стакан, сделал глоток воды и вытер губы салфеткой:

— Значит, ты точно справишься, — уверенно заявил он, решив, что не стоит ничего добавлять.

— Справлюсь — никуда не денусь.

***

Чёрная Мазда припарковалась возле панельного дома в одном из спальных районов города. Паша достал с заднего сиденья букет чайных роз и поспешил наверх.

Буквально взлетев на пятый этаж, он потянулся к звонку, но нажать не успел — дверь открылась на распашку, и на пороге появилась она. Белокурая девушка с большими яркими глазами, пухлыми алыми губами и алебастровой кожей.

— А вот и я! — сориентировался Паша и протянул девушке букет.

Лена даже не дала ему возможности разуться и потащила в комнату, на ходу снимая с него одежду.

— Погоди, солнце! Я даже куртку не повесил! — шутливо упираясь, засмеялся он.

— Плевать, иди ко мне!

Она ловко расстегнула его брюки, и такая прыть его удивила. Обычно Лена предпочитала длительные прелюдии, желая, чтобы он ее добивался, и он играл с ней в эту маленькую невинную игру.

— Стоп. Лен, что случилось? — он вырвался из её объятий и отодвинул от себя на расстояние вытянутой руки.

— Я получила стажировку! — хлопнула она в ладоши и бросилась ему на шею.

— Поздравляю! Надо было шампанское захватить, — улыбнулся он, хотя на душе заскребли кошки.

— Плевать, иди сюда.

Молодые люди слились в страстном поцелуе, и Паша решил, что стоит отложить разговор на потом. Он поднял ее на руки и понес в комнату, аккуратно положил на диван и навалился сверху. Распахнул на ней легкий домашний халат и, лаская грудь, начал целовать шею, спускаясь все ниже.

Когда он вошел, она выгнулась и вскрикнула. Начала шептать что-то неразборчивое на ухо, прижимаясь плотнее. А когда он, последний раз толкнувшись, упал рядом без сил, начала гладить его спину, проводя пальцами по шее к голове и обратно, добираясь почти до ягодиц. Он любил, когда она так делала, и она это знала.

— Я еду на плато Путорана, — прошептал он виновато.

— Что? — Лена захлопала ресницами, думая, что ослышалась.

— Я еду на плато Путорана.

— Паша, я тебя не понимаю! — она вскочила с дивана и накинула халат на голые плечи.

— Лен, ну что ты дёргаешься? Это всего пару недель. Поехали с нами, если так ревнуешь, — Паша оперся на локоть и приподнялся.

Они встречались уже год. Познакомившись на курсах подготовки, так и не расставались, хотя и не особо афишировали свои отношения. Расходились во взглядах по многим вопросам, но все равно тянулись друг к другу. Но этот вопрос стал для них серьезным испытанием.

— Паш, я просто не понимаю смысл переться неизвестно куда и неизвестно зачем!

— Это просто мини-экспедиция с друзьями. Не дуйся, иди ко мне.

Он встал, обнял девушку за талию и потянул за собой обратно на диван.

— Меня не только Князева беспокоит, — подавив желание вырваться, она все же села. — Ты едешь в Сибирь! Я даже позвонить тебе не смогу!

— Поехали со мной, — он поцеловал ее в плечо и, настойчиво раздвинув ее ноги, провел рукой по внутренней стороне бедра.

— Я не могу, ты же знаешь! Я месяц добивалась этой стажировки! — она убрала его руки и сжала пальцы в своей ладони.

— Ленок, не преувеличивай, — вздохнул Паша, понимая, что от разговора не отвертеться. — Во-первых, мы с Сашей просто друзья. Во-вторых, я там буду в компании опытных археологов, которые пол света пешком обошли, и поверь мне на слово — плато Путорана не самое стрёмное место, где они побывали.

— Я с ума сойду, — прошептала она.

— Солнце моё, это всего пару недель. Я обещаю, что когда вернусь, мы так отпразднуем это событие, что мне придётся на тебе жениться, — Паша ласково коснулся губами ее обнажённой шеи.

Лена обняла его и нежно поцеловала:

— Ловлю на слове. А сейчас убирайся, пока отец не вернулся, а то придётся спускать тебя с балкона.

Паша засмеялся, и, встав с дивана, начал натягивать джинсы.

Лена лежала, обняв руками подушку. Её светлые волосы переливались в свете настольной лампы, а кожа казалась мраморной — почти белой. Паша не удержался и провёл рукой по её спине:

— Я люблю тебя, солнце.

***

Саша находилась в своей комнате в общежитии. На кровати перед ней лежали вещи, приготовленные для похода. Она в сотый раз проверяла, не забыла ли чего.

Она уже многое знала о том месте, куда предстояло отправиться: о его суровой красоте, о климате и ландшафте, о трудностях, с которыми сталкиваются путешественники, поэтому начала готовиться к экспедиции сразу, как только приняла предложение Валерия Павловича.

Купила палатку, спальник, одежду и термобельё, походные ботинки, огромный рюкзак и всё, что ей могло понадобиться для такого трудного похода.

Каждый день Саша нагружала рюкзак книгами и наворачивала километры по местным паркам, чтобы развить в себе выносливость, хотя понимала, что это невозможно, и что там её ждут тяжёлые испытания.

Она старалась также подготовиться морально — ведь не шутка отправиться в мир тебе неизвестный, да ещё и с малознакомыми людьми. Хотя то, что рядом будет Паша, придавало ей уверенности в себе. Все-таки друг рядом не даст в обиду и будет поддерживать, несмотря ни на что.

— Ты — чокнутая, Сашка, — Марина вошла в комнату с двумя кружками чая.

— Да, есть такое.

— И как ты всё это понесёшь? — спросила подруга и выразительно окинула взглядом разложенные вещи.

— Не знаю. Сейчас всё сложу и посмотрим, не упаду ли я, когда взвалю рюкзак на спину, — нахмурилась Саша, делая глоток обжигающего напитка.

— Я не понимаю. Что за радость таскаться по горам?

— Я пока тоже, но надо когда-то начинать.

— Справишься?

— Надеюсь. Если честно, коленки трясутся.

Саша начала складывать вещи так, как учил Валерий Павлович. Они часто созванивались и пару раз встречались, чтобы обсудить маршрут и составить список того, что может понадобиться в походе, но Саша всё равно боялась что-то упустить.

— Во сколько самолёт?

— В пять. И это ещё одна проблема — я никогда не летала, — Саша застонала, еще не хватало, чтобы от нервов скрутило живот или еще что похуже.

— Я тоже, так что не могу тебе ничего советовать, разве что прибухнуть на дорожку. Но ты не дрейфь. Ты же летишь не одна — с тобой будут Савельев и Пашка, — ободряюще улыбнулась Маринка.

— Вот я и боюсь ударить в грязь лицом. Главное, не начать ныть. Тогда всё будет нормально.

— А что вы там будете делать?

— Это ещё одна проблема. Валерий Павлович сказал — искать следы гипербореев, но что он имел в виду, для меня осталось загадкой, — снова нахмурилась она.

— То есть ты не знаешь, для чего вы туда едете? Ты точно чокнутая, — покачала головой Марина.

— Я думаю, мы найдём там мегалиты и, возможно, символы солнцепоклонников… На большее глупо рассчитывать.

— За пару недель особо ничего не изучить. Разве не так? Я думала, что экспедиции как-то по-другому проходят.

— Это не экспедиция, скорее поход. Но Савельев упорно твердит, что мы будем искать Гиперборею.

Саша закусила губу и начала с усердием прилежной ученицы складывать вещи. Она тоже об этом думала, но так и не смогла добиться от Савельева конкретики, а для Паши это было очередной интересной поездкой, главным в которой были не древние древности, а возможность отдохнуть с приятелями.

— Он странный, — вернула ее из мыслей Марина.

— Скорее увлечённый.

— Слушай, ладно ты, но Пашка туда чего попёрся?

— Не сказал. Может, решил вспомнить походное прошлое? Он утверждает, что раньше часто ходил на такие прогулки с семьёй. Скорее просто решил развлечься с друзьями.

— Всё может быть, — Марина встала со стула и начала прохаживаться по комнате, наблюдая, как Саша проверяет, все ли документы взяла.

Убедившись, что всё на месте и рюкзак готов отправиться в путь вместе с ней, Саша легла на кровать и завела будильник.

— Я посплю, а то уже сил нет. Если что, толкни меня через час, ладно?

— Спи, детка. Я никуда не собираюсь.

Саша улыбнулась подруге и отвернулась к стене. Сон, как назло, не шёл, хотя она с раннего утра была на ногах, и очень хотелось отдохнуть.

Она стала прокручивать в голове сцены последних двух месяцев.

После того, как она решилась отправиться в поход, стали возникать проблемы на работе, и конфликт с Кариной перешёл в стадию открытой войны. Оставаться дальше в кафе не имело смысла — всё равно директор был на стороне администраторши, поэтому Саша написала заявление. Конечно, она потеряла деньги, но могла себе это позволить. Валерий Павлович был прав — без работы она не останется и спокойно сможет прожить пару месяцев в своё удовольствие.

Она была рада, что Паша тоже едет на плато — хорошо, когда рядом есть человек, на которого можно положиться. Саша вспомнила их первую встречу год назад, когда весёлые вчерашние школьники пришли на свою первую в жизни лекцию.

«Привет, красотка! — высокий улыбчивый юноша присел к Саше и положил руку ей на плечо.

Саша засмущалась и тихо поздоровалась с незнакомцем.

— Павел Пахомов, — представился он. — Не грусти, детка! Вместе мы расшевелим это сборище унылых ботаников…»

С тех пор он часто приглашал её вместе пообедать или просил помощи по предметам. Саше нравилось его внимание, ведь у нее не было ни друзей, ни даже просто знакомых.

Для одних со стороны могло показаться, что молодых людей связывает нечто большее, чем просто дружба. Другие думали, что они, напротив, недолюбливали друг друга. Правда в том, что Саша и Паша были родственными душами, как сейчас принято говорить — на одной волне.

Почему-то она подумала о родителях. Саша смутно помнила их — скорее держала в голове образы. Отец олицетворял для неё добрые сказки на ночь, которые рассказывал каждый вечер. В памяти всплывали только его зелёные глаза и ласковый голос, которым он описывал дочери прекрасную северную Гиперборею. Мама у неё ассоциировалась с нежностью: девушка помнила мягкие прикосновения рук, запах цветочных духов и непослушные волосы, которые достались Саше в наследство.

Она задремала, показалось, что только минуту назад, но уже раздался звонкий голос подруги и надоевший писк будильника.

— Сашка, вставай! Будильник трещит. Не слышишь? — Марина потрепала ее по плечу.

— Встаю, — простонала Саша и открыла глаза.

— Я бутерброды сделала. Поешь, пока время есть.

— Маринка — ты прелесть, но я боюсь есть перед самолётом.

— Ешь давай. Ты на него только часа через четыре попадёшь, и это в лучшем случае.

Саша села за стол. Девушки болтали о прошедшем семестре, строили планы на следующий год, вспоминали забавные моменты студенческой жизни. Через полчаса их беседу прервал телефонный звонок.

— Это, наверное, такси, — Саша взяла с тумбочки старенький кнопочный телефон. — Ну, точно.

Она тяжело вздохнула и встала, взвалила на плечи тяжеленный рюкзак и повернулась к подруге:

— Ну, вот и всё.

— Не дрейфь, всё будет тип-топ, — Марина звонко чмокнула Сашу в щёку и крепко обняла на прощание.

Заверив, что сама уберет тарелки и кружки, Марина буквально выставила Сашу за дверь. Нет, не потому что хотела быстрее избавиться, а просто чтобы та не увидела слезы и не уверилась в сентиментальности подруги, иначе весь образ сильной и не зависимой развалится словно карточный домик.

Саша не стала терять времени и, спустившись вниз, села в машину, позволив таксисту положить драгоценный рюкзак в багажник. В нем, казалось, уместилась сейчас вся ее жизнь.

По дороге в аэропорт Сашу била мелкая дрожь. Она боролась с желанием вернуться назад в свою картонную общагу, но намерение преодолеть себя и доказать, что она может справляться с трудностями, оказалось сильнее.

На подъезде к аэропорту её сердце забилось чаще. Ещё немного, и она встретится с людьми, с которыми ей предстоит путешествие на плато. Было немного страшно. Новые знакомства всегда давались непросто.

— Приехали, — сказал таксист, останавливаясь возле входа в терминал.

Саша вышла из машины и глубоко вдохнула. Она увидела за стеклянными дверями аэропорта свою команду. Валерий Павлович о чём-то беседовал с крупным мужчиной, а рядом стояли две женщины, представлявшие собой яркий контраст: одна — высокая блондинка, вторая — миниатюрная брюнетка. Пахомов, активно жестикулируя, рассказывал, судя по всему, какую-то жутко интересную историю двум молодым людям, которые покатывались со смеху.

Саша улыбнулась этой картине, взяла себя в руки и вошла через открывшиеся двери.

Глава 4

Плато Путорана. Его называют краем десяти тысяч озёр и тысячи водопадов. Все вместе взятые озёра плато образуют второй по величине резервуар с запасами пресной воды после Байкала.

Путорана представляет собой горный массив, сильно расчленённый озёрами и реками, которые, прорывая себе путь в породе, образуют каньоны с отвесными стенами. В переводе с эвенкийского Путорана означает «озёра с крутыми берегами».

Это заповедные места, а в некоторых уголках плато так и не ступала нога человека. Чистая, девственная, но крайне суровая природа этого края поистине завораживает тех, кто оказался здесь впервые.

Некоторые источники утверждают или высказывают предположения, что центр Гипербореи находился в долине с главной вершиной — горой Меру. В результате природного катаклизма, который привел к движению литосферных плит, рельеф планеты начал меняться, и сейчас центр некогда существовавшего государства находится именно на плато Путорана — это его главная вершина — гора Камень.

Само плато вулканического происхождения. Много миллионов лет назад здесь был мегавулкан, и теперь всё плато покрыто базальтовыми лавовыми потоками.

Плато расположено за полярным кругом, как некогда Даария. О Гиперборее часто говорили — это страна по ту сторону северного ветра, потому что считалось, что климат там был более мягкий, чем на других северных территориях. Так и на плато Путорана есть участки земли, обладающие мягким микроклиматом, — долины, защищённые от северных ветров.

В такой долине они сейчас и находились — в долине озера Лама. Озеро протянулось извилистой змейкой на карте. Саша представить не могла, что водоём на самом деле огромен. Уже час она смотрела, как за бортом проносится водная гладь.

Катер создавал небольшие волны, которые уносились к берегам, беспокоя зеркальную поверхность. С обеих сторон к озеру примыкали невысокие горы, покрытые зелёным ковром молодой травы. Они плыли на туристическую базу, с которой должны были продолжать свой путь дальше — вверх по озеру.

Прошло несколько часов, прежде чем судно пришвартовалось к причалу, и туристы смогли ощутить под ногами твёрдую землю.

База находилась в очень живописном месте на берегу водоёма. Маленькие уютные домики были расставлены в хаотичном порядке. Их стены, выкрашенные в яркие цвета, создавали для туристов сказочную атмосферу.

Когда группа расположилась в единственном большом коттедже, куда вмещались все они, мужчины отправились на рыбалку на самую середину озера. А женщины удобно устроились в просторной беседке и наблюдали, как катер отдаляется от берега.

— Ну всё, девчонки, можно и поболтать, — высокая блондинка сладко потянулась и подмигнула Саше. — Ну рассказывай, Александра. Как настроение? Боевое?

« — Знакомьтесь, это моя супруга, Лилия Андреевна, — так впервые представил Саше свою жену Савельев, когда все путешественники встретились в аэропорту несколько дней назад.

Женщина метнула на мужа грозный взгляд и, повернувшись к девушке, расплылась в очаровательной улыбке:

— Просто Лиля. Никаких отчеств, а то чувствую себя старухой, а я ещё очень даже ничего…»

Она действительно выглядела лет на десять моложе своего реального возраста. Красивая, высокая и крепкая блондинка с волосами, собранными в «конский» хвост. Только морщинки вокруг глаз выдавали в ней мать двух взрослых сыновей.

Максим и Матвей тоже были в группе. Погодки чуть больше двадцати лет отроду, похожие друг на друга как две капли воды. Такие же высокие и статные, увлечённые историей и археологией, как и их родители. Они быстро устроили между собой соревнование по количеству сказанных молоденькой студентке комплиментов. Саше ещё не раз придётся говорить Пахомову «спасибо» за то, что время от времени он остужал их юношеский пыл.

— Немного страшновато, — ответила Саша.

— Не бойся. Я в первый раз пошла в поход в шестнадцать лет и в первый же день сломала руку, — миниатюрная Ольга закатила глаза, давая понять, что такое могло случиться только с ней.

Супруги Кравцовы уже несколько лет путешествовали вместе с четой Савельевых. Они не были ни учёными, ни археологами, но предпочитали размеренному пляжному отдыху походную романтику. Саше они понравились с первого взгляда. Хотя фигура Игоря обычно пугала людей поначалу. Это был крупный мужчина под два метра ростом, который большую часть свободного времени проводил за силовыми тренировками. На его фоне миниатюрная Ольга казалась просто школьницей. Женщина не обладала особой красотой, но имела природное обаяние, которое сразу располагало к ней людей.

— А проводник будет с нами на всём маршруте? — спросила Саша, вдыхая свежий воздух заповедного места.

— Конечно. Мы и сами не лыком шиты, но иметь в группе профессионала, ответственного за мишек, — обязательно, — улыбнулась Лиля.

— За каких мишек? — удивилась Саша.

— Кровожадных. Здесь водятся дикие хищные звери, и егерь поможет избежать встречи с ними. Не переживай — это маловероятно. Когда люди ходят группами, животные предпочитают к ним не приближаться, тем более сейчас лето и все сыты и довольны.

— А мы можем встретить не хищных животных?

— Конечно. Например, велика вероятность увидеть северных оленей. Правда, издалека, но поверь, когда видишь огромное стадо этих рогатых зверюшек, дух захватывает. Они просто милашки, честное слово, — восторженно сказала Лиля и посмотрела на озеро, будто олени могли появиться на воде.

— Помнишь, в прошлый раз летяг видели? Вот кто настоящие симпатяги, — добавила Ольга.

Женщины ещё около часа обсуждали плюсы и минусы походной жизни и курьёзные случаи во время экспедиций — до тех пор, пока не вернулась мужская половина группы.

Уже стемнело, когда компания уютно устроилась за большим дубовым столом. Их ждали несколько крупных рыбин, которые в изобилии водятся в озере. Запах стоял такой, что у всех потекли слюнки, и от угощения очень быстро ничего не осталось.

— Тимофей встретит нас на точке. Я только что с ним разговаривал. Туда пару часов хода, но подъём в пять, — Валерий Павлович помахал рукой перед носом Паши Пахомова, который набивал рот картошкой. — Слышал? В пять.

— Ничего он не слышал. Ты не видишь? Ему не до каких-то там походов. Он усердно пытается превратиться в хомячка, — молодой человек со светлыми короткими волосами хлопнул Пашу по спине.

— Заткнись, Макс, — отмахнулся Паша и показал другу неприличный жест.

За столом шутили и смеялись, рассказывали истории из жизни и вели непринуждённую беседу обо всём на свете. Саша, сытая и довольная, наблюдала за своими товарищами, и хохотала до слёз, слушая взаимную шутливую перебранку между молодыми людьми.

Когда Савельев объявил отбой, девушка пошла в комнату, где ей предстояло провести эту ночь, и упала на кровать от усталости. Пока все шло очень хорошо, и она переставала бояться будущего.

***

Наутро все собрались у причала. Сонные туристы загрузили вещи в катер и расселись по местам. Судно издало протяжный рык и плавно заскользило по воде, оставляя позади туристическую базу.

Саша уснула под мерное бурчание мотора и проснулась только тогда, когда Паша тихонько потряс её за плечо, объявив, что поездка закончена. Они вышли на берег, и катер тут же отправился обратно.

Она огляделась. Местность здесь была каменистая. Повсюду виднелись огромные валуны. Здесь невысокие горы и холмы подступали почти вплотную к воде. От места, где они сейчас расположились, начиналась каменистая тропа, которая терялась где-то за хребтом. Туристы сложили свои рюкзаки недалеко от берега. Теперь им предстояло дождаться егеря.

Саша подошла к кромке воды. Мягкие волны то и дело касались подошвы её походной обуви. Она вдыхала свежий воздух этих удивительных мест, и от этого начинала кружиться голова.

Она услышала за спиной шаги и обернулась. Валерий Павлович остановился рядом с ней и обвёл взглядом берег озера Лама. Мужчина сделал глубокий вдох и улыбнулся:

— Как же здесь красиво!

— Валерий Павлович, пока мы ждём егеря, расскажите, что же мы всё-таки ищем? Стыдно признаться, но, прочитав кучу литературы, я так и не понимаю, на что стоит обращать внимание. Как не пройти мимо чего-то действительно значимого?

— Это хороший вопрос, — он немного помолчал, как будто собираясь с мыслями. — Понимаешь, Саша, катаклизм, который произошёл много веков назад и погубил Атлантиду, погубил и Гиперборею. Предполагают, что те, кто выжил в той катастрофе, мигрировали в Европу и Малую Азию. Но так ли это? Почему мы до сих пор не нашли никаких следов? Остатки поселений, подземных дворцов? Возможно, они скрыты под землёй, под застывшей лавой, которая похоронила людей под собой много лет назад. А может, им удалось спастись и перенести свои сокровища в другое место?

— Да, я читала про катаклизм. То есть, выходит, мы будем копать? — она поджала губы, понимая, что это прозвучало не красиво.

Профессор улыбнулся. Он понимал сарказм своей студентки. Они не раз обсуждали подготовку к походу, маршрут и бытовую сторону вопроса, но у него не нашлось времени, чтобы обсудить саму цель, ради которой они оказались в тысячах километров от дома.

— Вот смотри, девочка моя. Есть предположение, что на горе Меру стояли дворцы и храмы. Это был центр древней цивилизации. По сути, мы сейчас туда идём, если, конечно, предположение, что гора Камень и гора Меру — одно и то же место, верно. А ещё есть теория, что великая библиотека гиперборейцев, где кроются тайны бытия и хранятся реликвии со времён сотворения мира, находится близ озера Таймыр. Представь на секунду, что теория верна, — Савельев замолчал, чтобы дать Саше время подумать над сказанным. — А что, если её там нет? Ни её, ни её остатков. В физическом смысле её там нет уже несколько тысяч лет.

— Я вроде как понимаю вас, но в то же время не очень, — озадаченно сказала Саша.

— Что, если её перенесли в другое место? Что, если роскошные дворцы разрушались до основания, а их внутреннее убранство было надёжно укрыто от стихии там, где катаклизма на тот момент не было?

— Но если верить источникам, то погибла не только цивилизация Гипербореи, в то же время погибла и Атлантида. Значит, катаклизм был глобальный. Где можно было спрятать всё достояние мира?

— От кого пошли атланты? — задал он вопрос, на который знал ответ любой, кто хоть немного понимал в древнем мире.

— От Посейдона.

— А кто был покровителем гиперборейцев?

— Аполлон.

— А кто были Посейдон и Аполлон?

— Ну, богами, — Саша приподняла брови, совершенно не понимая, к чему он клонит.

— Или инопланетянами? — серьёзно спросил Савельев.

Саша засмеялась и повернулась к преподавателю, рассчитывая узреть на его лице улыбку, но Савельев остался серьёзным.

— А что? Боги — это кто? Существа, обладающие сверхъестественной силой, живущие на небе. Просто древние люди объясняли себе необычные явления примитивным языком. Если Аполлон летел на своей колеснице на небо, ну, на Олимп, к примеру, кто мог подтвердить, что он летит именно туда, а не на другую планету?

Саша открыла рот, подумав, что, с одной стороны, это логично, а с другой — звучит как бред.

— У нас есть теория. Впервые её озвучила ещё лет пятнадцать назад Аня, это Пашина мама. Кажется, вы с ней не знакомы? — Саша отрицательно покачала головой, и тогда Валерий Павлович продолжил: — Из древних источников нам известно, что Аполлон и его сестра Артемида были гиперборейцами. Что именно в Гиперборее Персей отрубил голову Медузе Горгоне. Что атланты шли войной на Даарию, но повернули назад из жалости к чистому и прекрасному северному народу. Даже в Махабхарате говорится, что Арджун, завоевав северные племена и достигший границ счастливых гиперборейцев, повернул назад, ибо было сказано ему, что всякий, вступивший на эту землю без приглашения, погибнет. Мы знаем, что гиперборейцы — вечно юный народ, умирающий лишь от пресыщения жизнью, счастливый и процветающий, достигший вершин в искусстве, поэзии, медицине. Их называют сказочным народом. Вряд ли обычные люди могли жить тысячу лет, как они. Следовательно, можно сделать вывод, что гиперборейцы с другой планеты.

Валерий Павлович снова замолчал, вдыхая свежий воздух долины озера Лама. Он сомневался, стоит ли говорить Саше о том, ради чего они здесь, или надо превратить эту экспедицию для девочки в приятное путешествие в компании хороших друзей.

Савельев вздохнул, но всё же решился сказать то, что любому здравомыслящему человеку покажется как минимум странным:

— Мы ищем что-то вроде портала в другой мир.

— Портала? — глупо хихикнула она.

— Портал. На другую планету, на родину гиперборейцев, куда они могли уйти из-за катаклизма, произошедшего здесь.

На ее лице отразилась такая гамма эмоций, которую сложно было не заметить.

— Я не псих, Саша, — Валерий Павлович понял, что с этого момента девушка считает его безумным стариком.

— Просто это как-то… Ну, нереально, что ли. Даже если предположить, что ваша теория верна, то как мы его найдём? Как, по-вашему, должен выглядеть портал в другой мир? — воскликнула она.

— Этого я не знаю.

— Валера, Тимофей идёт, —позвала мужа Лиля.

Со склона горы к ним спускался мужчина среднего роста. Когда он подошёл, Валерий Павлович крепко пожал ему руку. Мужчина выглядел мрачно. Морщинки вокруг его глаз говорили, что он уже не молод. За спиной у егеря висели рюкзак и ружьё.

Тимофей половину жизни прожил на плато и знал его как свои пять пальцев. Он во второй раз сопровождал этих людей в экспедицию. До этого такая честь принадлежала его коллеге, но несколько лет назад тот ушёл на пенсию и передал своих туристов старому знакомому.

Группе предстояло подняться в гору. Саша поняла, что эти несколько недель преодоление трудностей будет смыслом её жизни.

— Ну, с богом! — произнёс Савельев и бодро зашагал рядом с Тимофеем по каменистой тропинке, которая, извиваясь, терялась где-то за хребтом.

***

Группа двигалась достаточно быстро и к вечеру достигла места стоянки. Туристы расположились на берегу горной реки. Расставили палатки и развели огонь. Тимофей тут же закинул удочки. Не прошло и пяти минут, как егерь уже чистил пойманную добычу, чтобы отправить её в котелок, висящий над костром.

— Уха! Как я люблю уху, — Валерий Павлович мечтательно закатил глаза. — Саша, ела когда-нибудь настоящую уху?

— Нет, ту жижу, что подавали у нас в кафе, можно назвать только рыбным бульоном, — отозвалась девушка, наблюдая за работой егеря.

— Эх, сейчас попробуешь и будешь об этом всю жизнь вспоминать. У Тимофея самая лучшая в мире уха.

Оставалось только ждать, когда самая вкусная в мире уха приготовится. Саша с Пашей подошли к реке, чтобы насладиться видами и сделать пару фотографий.

— Ну что, как тебе первый день? — Паша подмигнул девушке и бросил в воду камушек.

— Хорошо. Вчера голова кружилась от свежего воздуха, а сегодня уже легче. Только вот ног не чувствую.

— Это нормально. Привыкнешь окончательно через пару дней. У меня тоже ноги гудят. Зато в спортзал ходить не надо, — усмехнулся он.

Саша улыбнулась. Она была рада, что Паша рядом. Ей хотелось сказать ему об этом, но она решила промолчать. Зачем говорить, когда он и так это знает?

— Как Лена отреагировала?

— Скандал устроила, — вздохнул он.

— Правда? — Саша с сочувствием положила руку ему на плечо.

— Нет, конечно. Так, подулась немного. Я ожидал, что будет хуже, — улыбнулся он.

— Ты её любишь?

Паша не ответил. Он бросал камушки в воду, и их тут же сносило быстрым потоком на несколько метров вниз по течению.

— Знаешь, такое чувство, что жить без неё не могу, — сказал юноша после продолжительной паузы.

— Ещё полгода назад ты хвастался своими рекордами и хотел давать уроки пикапа, — с издевкой подколола она.

Паша засмеялся:

— Люди меняются, сестрёнка, и я не исключение. Будешь почётным гостем на нашей свадьбе?

— А что, уже решено? — это заявление друга реально было неожиданным.

— Нет, но, честно признаюсь, я всё больше об этом задумываюсь. Ты думаешь, почему я с вами отправился?

— Вот уж не знаю. Ты мне так и не сказал, — она сделала вид, что обиделась.

— Хочу побыть от Лены подальше, чтобы разобраться в себе.

— Паша, тут нет вариантов — либо да, либо нет.

— Меня смущает, что мы не так давно вместе. Если сделаю предложение и получу отказ, это будет фиаско. И потом, мне надо найти работу, а не сидеть на шее у родителей. Надо разобраться с жильём. Всё не так просто. Если я хочу связать с ней свою жизнь, я должен перестать быть зависимым ото всех.

— Кто ты такой и где Пахомов? — она заглянула ему в глаза.

Паша засмеялся и крепко обнял подругу:

— Какая же ты язва, Сашка!

Молодые люди вернулись к костру. В компании беседовали о способах приготовления горячего в походных условиях и наблюдали за тем, как над котелком поднимается ароматный пар.

Уха действительно оказалась вкусной — такой Саша ещё не пробовала. Теперь она окончательно убедилась, что не зря оставила работу в кафе «Флёр». Повар там больше пил и отпускал сальные шуточки в адрес официанток, отдавая при этом блюда сомнительного качества.

***

Когда пришло время отбоя, Саша забралась в спальный мешок. Теперь у девушки было время, чтобы провести ревизию своих мыслей.

Пока Саше нравился поход. В компании постоянно шутили, и атмосфера была самой дружественной. Все её поддерживали, помогали и постоянно интересовались самочувствием. Никогда ещё на девушку не обращали столько внимания. Она чувствовала настоящую заботу и хорошее отношение к ней. В глубине души Саша радовалась простому и непринуждённому общению с этими людьми, как ребёнок радуется долгожданному подарку.

Саша прокрутила в голове разговор с Пашей. Неужели Паша Пахомов, человек, который всегда казался разгильдяем и хвастался победами на любовном фронте, так влюбился, что решил связать себя узами брака с Леной? Саша была искренне рада за него, но, с другой стороны, она не хотела, чтобы Паша сделал необдуманный поступок, и поддержала его решение разобраться в себе. Взвесить все за и против в его ситуации было необходимо. Сашу очень удивило, насколько серьёзно Павел подошёл к данному вопросу, и поняла, что после возвращения домой, она, скорее всего, потеряет друга.

Саша любила этого умного красивого парня, как может любить женщина близкого по духу человека. Она знала, что ей придётся его отпустить, и она сделает это, когда настанет нужный момент. Не без сожаления, конечно, но отпустит. Если желаешь человеку добра, значит, сделаешь всё, чтобы он был счастлив, даже если самому от этого станет больно.

Глава 5

Саша проснулась от того, что защекотало в носу. Открыв глаза, она увидела Пашу, который сидел рядом и водил по Сашиному лицу кончиками её же волос. Она засмеялась и шутливо толкнула молодого человека:

— Ну, ты дурак. Заняться нечем?

— Вставай, соня. Чай готов, — Паша засмеялся и покинул палатку.

Через минуту Саша услышала взрыв смеха. Видимо, Пахомову показался интересным такой способ побудки, и он поспешил поделиться им с остальными.

Туристы позавтракали на скорую руку, и после сборов группа отправилась вверх по реке. Сложность этого участка пути заключалась в камнях, по которым им предстояло двигаться не меньше четырёх километров, прежде чем уйти в сторону.

Подошвы скользили по камням, и приходилось тщательно следить, куда наступаешь, чтобы не упасть. Спустя полчаса все приноровились и выработали для себя подходящую тактику движения.

— Ещё не хочешь домой? — Лиля поравнялась с Сашей.

— Нет. Мне наоборот нравится, — улыбнулась она.

— Это хорошо. Я в своём первом походе хотела вернуться домой и залечь на часок-другой в ванну.

— Может, завтра я начну скучать по горячей воде. Но пока всё просто отлично.

— Ты беспокоишься о том, что мы ищем? Я правильно поняла? — Лиля, прищурившись, глянула на Сашу.

— Если вы о загадочном портале в другой мир, то нет, не беспокоюсь. Разве что-то мешает искать другие свидетельства существования древних цивилизаций, кроме гипотетической двери в другое измерение? — неуверенно, но все же ответила Саша.

— Не в измерение, а в другой мир, — Лиля улыбнулась и продолжила. — Даже скорее на другую планету. Древностей ты тут точно не найдёшь.

— Разве? — удивилась она, ведь рассчитывала хотя бы посмотреть мегалиты.

— Это тебе не Кольский полуостров. Нет, они тут есть, конечно. Но не связанные с Гипербореей. Если предположение, что здесь находилась Меру, верно, то нужно копать и очень долго. Все города были похоронены под толстым слоем базальта. Но найти портал — это нам по плечу, — воодушевленно заявила Лиля.

— Чисто теоретически. Если он существует, какова вероятность найти его на огромном пространстве плато? Здесь куча ущелий, пещер, озёр, в конце концов, вдруг он под водой?

— Это даже очень может быть, но нужно верить, что портал всё же где-то в ущельях.

— Товарищи! Я, конечно, понимаю, что вы увлечённые загадками археологи, но давайте посмотрим правде в глаза. Портал на другую планету — это такая же сказка, как и Баба-Яга, — раздался за спинами голос Паши.

Несмотря на то что он вырос среди этих людей, он был реалистом и не верил ни во что, кроме научно-доказанных фактов.

— Павел Олегович, что плохого в сказках? Между прочим, народное творчество основано на реалиях жизни людей, — нравоучительно заявила Лиля, даже не повернувшись к нему.

— Лиля, тебе прекрасно известно, что в глухой деревне, где зарождался фольклор, люди были суеверны, набожны и не могли объяснить вещи, которые сейчас объясняет наука. Поэтому и придумывали чушь про леших и русалок, — таким же нравоучительным тоном ответил он.

— Павел, как тебя кто-то выносит? Ты ж зануда! — Матвей и Максим догнали их, и теперь было видно, что они готовятся к очередной шутливой атаке на своего друга. — Ты это прекращай, а то ночью придёт бабайка и будешь доказывать ему, что просто пошутил.

— Он скорее тебя заберёт. Ты больше похож на его сородичей-нелюдей.

— Ну, всё — понеслась! Ускорим шаг, Сашенька, а то они снова начали дурью маяться. Вот на привале остановимся, можешь Тимофея расспросить про эти места. Здесь всё пропитано духом загадок и тайн. Уфологов на плато так и тянет.

***

Ближе к вечеру они проходили ущелье. Над группой нависали высокие скалы. Саша смотрела вверх на яркую полоску голубого неба, как вдруг послышался отдалённый гул, который приближался по мере продвижения группы.

— Что это? — спросила девушка, прислушиваясь к звукам.

— Сейчас увидишь, дорогая. Тебе понравится, — Ольга подмигнула Саше, и лукавая улыбка тронула её губы.

Девушка отметила, что выход из ущелья уже близко, но она представить не могла, какой вид откроется перед ней, когда каменные стены останутся позади.

Группа оказалась в долине. Впереди, насколько хватало взгляда, простиралось большое озеро, которое раскинуло перед ними свои кристально чистые воды. Шум, который слышала Саша, издавал высокий водопад. Падая в озеро, вода поднимала брызги и тревожила зеркальную гладь водоёма.

— Я думаю, стоит пройти ещё немного вдоль берега. А то молодёжь не уснёт под этот шум, — обратился Тимофей к Валерию Павловичу.

— Ты прав, мой друг. Да и нам тоже будет не комфортно. Может, ещё километр и будем устраиваться на ночлег?

Тимофей кивнул в знак согласия, оглядел восхитительный пейзаж и двинулся дальше.

Когда они огибали озеро по правому берегу, Саша не спускала глаз с водопада. Это казалось ей величественным чудом природы. Помимо поездки на плато Путорана, у Саши была ещё одна мечта, которую она планировала осуществить — посетить водопад Игуасу в Южной Америке.

Она наткнулась на информацию об этом месте случайно, когда проходила мимо витрины туристического агентства. Яркие рекламные проспекты предлагали необычные путешествия в самые живописные уголки мира. Саша рассматривала красочные фотографии каскадов водопада, представляя гул, который создают тысячи тонн воды, срывающейся с высоты небоскрёба. Тогда она решила, что должна попасть в это место, где величие природы открывается перед путешественниками во всей своей красе.

***

— Сашка, тушёнку с гречкой или с перловкой? — Паша продемонстрировал девушке две жестяных баночки, как бы взвешивая их в руках.

— Пожалуй, перловка.

Саша села рядом с Пахомовым, который рылся в рюкзаке, вытаскивая оттуда вещи в поисках походного ножа.

Группа уже устроилась на ночлег возле озера, и шум падающей воды был слышен только отдалённо.

— Эх, вот раньше тушёнка была наивкуснейшая! Настоящее мясо, а то что сейчас! Фу, резина сплошная, — Игорь Кравцов сморщил нос, вываливая в миску подогретую еду.

— Хватит ворчать. Что ты как старый дед? — Ольга нежно чмокнула мужа в щёку и передала ему термос с горячим чаем.

Паша стал небрежно складывать разбросанные возле костра вещи обратно в рюкзак.

— Павел, я тебя сейчас заставлю всё высыпать и собрать заново. Если ты не будешь складывать аккуратно, они у тебя просто не поместятся, — Валерий Павлович сделал грозный вид и отправил в рот очередную ложку каши.

— Потом соберу, дядь Валер, кушать хочется, — отмахнулся Пахомов и повернулся к Саше. — Ну как тебе походная жизнь? — шёпотом произнёс он так, чтобы их никто не услышал.

— Мне нравится. В этом есть что-то особенное. Даже не знаю, как объяснить. Очарование, наверное, — мягко улыбнулась Саша, заплетая волосы в косу.

— Это только третий день, посмотрим, как ты через неделю будешь говорить, — хихикнул он.

— Ничего я не буду говорить, ну если только самой себе — знала же, на что шла.

— Что не так, сестрёнка? — Паша наклонился к девушке, стараясь заглянуть в глаза. Ему показалось, что она чем-то обеспокоена.

— Паша, не верю я в порталы и прочую потустороннюю чепуху, а Валерий Павлович, кажется, уверен в его существовании на сто процентов.

— Это ты ещё с моей мамой не знакома. Она точно знает, что портал должен быть где-то на плато, и её не переубедишь. Они как фанаты плохого футбольного клуба — знают, что команда отвратительно играет, но всё равно болеют.

— Хорошее сравнение, — улыбнулась Саша.

— Знаешь, Сашенька, поменьше заморачивайся и просто наслаждайся. Это же приключение! Даром, что в компании людей, которые верят в зелёных человечков.

— Лучше в зелёных человечков, чем в мировой заговор и псевдонауки, — заметила Лиля, делая глоток чая. — Да-да, у меня прекрасный слух, Павел Олегович.

Вся компания разом засмеялась. Тут же начались дружеские подколы, и разговор плавно перешёл на самые немыслимые теории о загадках человечества.

В языках пламени костра эта картина могла показаться семейными посиделками на даче, если бы не палатки, расставленные на ночь.

Саше было приятно находиться среди этих милых и добрых людей. Она уже начала постепенно отвыкать от одиночества, ведь теперь у неё были если не друзья, то, по крайней мере, хорошие знакомые.

Девушка нагнулась завязать шнурок на ботинке, и её внимание привлёк какой-то клочок бумаги, лежавший возле ноги. Саша подняла его и перевернула. С фотографии на неё смотрел уже знакомый Олег Петрович Пахомов. Даже без усов и на двадцать лет моложе его добродушное лицо было легко узнать. Рядом с ним стояла молодая женщина. Короткие светлые волосы обрамляли её лицо. Тонкие губы сложились в лёгкую улыбку, а огромные глаза смотрели мягко и, как показалось Саше, немного печально. На руках женщина держала ребёнка. Малыш улыбался, хватая мать за ситцевое платье в крупный горох. Фото было чёрно-белое. По краям бумага изрядно потрепалась, но в углу можно было различить надпись «23 июня 1989 года».

— Ой, откуда ты её взяла? — испуганно спросил Паша, закусив нижнюю губу.

— На земле лежала, — она смущенно протянула ему фотографию.

— Должно быть, выпала из рюкзака, когда я нож искал. Давай уберу.

— Это она? Твоя мама?

— Ага. Сунула мне перед выходом. Она иногда бывает чересчур сентиментальной, — Паша взял фотографию и густо покраснел.

Его смутило, что Саша увидела семейное фото. Он любил девушку и доверял ей, но показывать, что ему дорога эта старая потрёпанная карточка, не собирался.

— Кстати, раз уж разговор зашёл о мифах и преданиях, Тимофей, расскажи молодёжи о местном фольклоре. Я думаю, им будет интересно послушать, — Лиля многозначительно посмотрела на егеря и откинула назад волосы.

— А спать они потом будут? — усмехнулся егерь.

— А куда они денутся? Современные детки не такие впечатлительные, какие были мы в их возрасте, — захохотал Игорь, потирая руки в предвкушении интересных историй, которые Тимофей любил рассказывать новичкам экологического туризма.

— Ну что рассказывать? Основная легенда этих мест связана с Гипербореей. Одни говорят, что, когда произошёл катаклизм, гипербореи мигрировали в Европу и Малую Азию. Другие утверждают, что они были сверхлюдьми и покинули нашу планету, пройдя через таинственные порталы. Третьи верят, что сказочный народ построил под плато подземные дворцы и живет там до сих пор, в ожидании наступления новой эры. Но про это вам и так всё известно.

— Ещё бы! Мне кажется, что я их знаю лучше, чем самого себя, — фыркнул Матвей.

Родиться в семье знаменитых археологов Савельевых означало всю жизнь слушать рассказы о древних цивилизациях и мёртвых городах.

— Кстати, по поводу подземелий плато. Местные народы — эвенки, ненцы, нганасаны — считают, что на плато живёт огненный дух, который обитает под горными хребтами. Они думают, что под землёй находится некое подобие ада. Скорее всего, предание связано с вулканической активностью и сдвигом тектонических плит. Некоторые считают, что катастрофа Путорана может повториться. К счастью, мы с вами этого уже не застанем.

Возле костра было тихо, только сухие ветки трещали в пламени. Голос Тимофея был спокойным. Он говорил почти шёпотом, как рассказывают сказки на ночь.

Саша слушала и ловила каждое слово этого необычного человека. Мужчина смотрел на присутствующих, переводя свой острый взгляд с одного на другого. Когда он останавливал свои глаза цвета мёда на ком-то из молодых людей, то губы его складывались в полуулыбку, и морщинки вокруг глаз становились заметнее.

— Ещё сюда тянутся уфологи, — продолжал егерь. — Есть тут один мужичок, мой коллега. Он здесь живёт постоянно, не как остальные — на сезон приезжают. Так мужик утверждает, что над озёрами постоянно наблюдаются светящиеся вихри, которые, покружившись полчаса, бесследно исчезают.

— О, зелёные человечки подтянулись, — улыбнулся Паша, и остальные поддержали его дружным смехом.

— Но самая интересная история связана с Ладой, — мужчина замолчал, отмечая реакцию людей.

— Что за Лада? — спросил Паша.

— Золотая Баба или Хозяйка Медной горы, — Саша читала о мифах плато, когда готовилась к путешествию.

— Верно, Александра, — Тимофей улыбнулся девушке и продолжал. — Золотая Баба — изваяние славянской богини Лады. Раньше находилось где-то в районе Ладожского озера. Когда началась христианизация западных земель и язычество подверглось гонению, волхвы перенесли статую в древние пещеры на севере Уральских гор. Хозяйкой Медной горы её назвали, видимо, потому что статуя была сделана не из золота, а из меди и со временем могла позеленеть. Ходят слухи, что на Урале она простояла очень долго, но когда эти земли вошли в состав Российской империи, и началось их активное освоение, Ладу перепрятали — перетащили на плато или под плато. Что примечательно, Золотая Баба отмечена на карте Гипербореи знаменитым картографом Меркатором.

Тимофей замолчал. Его глаза блестели в языках пламени, мужчина о чём-то задумался.

— Так, я не понял. От чего мы должны плохо спать? — спросил Максим, подавляя зевок.

— Бойся и трепещи! Зелёные человечки уже на подходе! — засмеялся Матвей и толкнул брата локтем в бок.

Дружный хохот разорвал тишину ночи. Ещё немного поговорив о Хозяйке Медной горы и золоте Колчака, группа начала готовиться ко сну. Им предстояло ещё много дней в пути, прежде чем путешественники достигнут цели.

***

Сашины ноги постепенно привыкали к длительным переходам по сложной, рассечённой сотнями рек, ручьёв и ущелий местности плато Путорана. Ей нравилась природа и суровая красота этих заповедных мест, свежий воздух и бесконечное звёздное небо, которое путешественники наблюдали по ночам — благо полярный день закончился незадолго до их приезда на плато.

Девушка быстро научилась ставить палатку, разжигать костёр и готовить горячую пищу на огне. От комфортной жизни путешественников отделяли сотни километров, а от дома — больше двух тысяч. Но Саша не скучала по общежитию. Ей вообще не нужно было многое из того, к чему привыкли городские жители. Она не чувствовала явного дискомфорта и задумалась о том, что, наверное, стоило в будущем поселиться подальше от города, чтобы каждую ночь наблюдать мириады звёзд над головой.

Сейчас она шла достаточно легко, но всё же каждый шаг отдавался во всём теле. Она чувствовала, как напрягаются мышцы, и потихоньку начинает болеть поясница. Девушка посмотрела наверх — до вершины, на которую они взбирались, оставалось совсем немного, а там можно и отдохнуть.

— Всё выше, и выше, и выше, — Максим тяжело пыхтел где-то позади. — В такие моменты я скучаю по центральной части страны. Вот там раздолье! Чешешь себе лесом-полем, полем-лесом, и никаких тебе вверх-вниз.

— Ну началось! — Валерий Павлович остановился и подождал, пока сын поравняется с ним. — Что ты ноешь? Это даже не гора — так, пригорок.

— Скажи это моим ногам.

— А ты поменьше разговаривай, а то дыхание сбиваешь. И поживее, поживее. Таким темпом мы и к вечеру до точки не дойдём.

Через несколько минут они наконец достигли вершины и, скинув на землю тяжёлые рюкзаки, огляделись вокруг.

— Вот, Саша, что значит плато. Ты только посмотри! Поднялись в гору и тут — раз — и чисто поле: ровное, красивое и зелёное, — Валерий Павлович развёл руки в стороны, как бы пытаясь объять пространство, которое простиралось перед ними. — Сейчас немного отдохнём и снова в путь. Нам ещё предстоит отсюда спуститься. Правда, с другой стороны.

***

После быстрого обеда на обдуваемой всеми ветрами вершине группа отправилась в дорогу. Уже через час они начали спуск с горы в долину очередного озера, названия которого Саша не знала.

Они с Пашей шли позади всех. Теперь не к чему было торопиться — они успевали устроиться на ночлег вовремя.

— Я ног не чувствую. Реально отвык от таких переходов, — простонал Пахомов.

— Я тоже, только я ещё ни разу не пробовала, но мне нравится.

— Представляешь, сколько к тебе будет внимания, когда вернёшь свой накаченный зад в институт?

— Балбес ты, Пашка, — засмеялась она сквозь боль.

— Я серьёзно! Девчонки лопнут от зависти! В этих гламурных фитнес-клубах так не подкачаешься.

— Мне не с чем сравнивать. Но думаю, ты прав — фигура будет просто супер.

— Эй, что тормозим? — Паша чуть не наткнулся на Игоря Кравцова.

— Да не ори ты.

— Что, медведь? — прошептал Паша, пытаясь выглянуть из-за его плеча.

— Ага, сейчас кинем тебя ему, а сами убежим, — хохотнул Игорь и подвинулся.

— Да не пугай ты их, — Ольга шутливо толкнула мужа локтем в бок. — Вон, смотрите на том берегу озера, в долине. Видите?

Они уже почти достигли озера. До конца спуска оставалось всего метров двести. Саша посмотрела туда, куда показала женщина, и увидела огромное стадо северных оленей, которые мирно пили воду на другом берегу.

— На водопой пришли, красавцы.

— Сколько же их здесь? — прошептала Саша.

— Сотни две, не меньше, — ответил Игорь. — Эй, Тимофей. Что делать будем?

— Подождём, чтоб не испугались, а потом вниз пойдём. Убегут, так убегут. Здесь глубоко и до нас далековато, может и не обратят внимания. Нужны мы им больно.

Где-то пятнадцать минут они провели в полной тишине, наблюдая за прекрасными северными созданиями, пока Тимофей не отдал команду спускаться.

— Только тихонько, не будем тревожить животинок.

Они неспеша вышли на берег. До другого конца озера было с полкилометра, но Саша всё равно смогла получше рассмотреть оленей: серебристую шерсть на груди и шее, тёмно-коричневую на спине и боках, широкие ноздри на мордах-сердечках и большие ветвистые рога у самцов. Стадо немного насторожилось, но всё же осталось на водопое, с опаской поглядывая на чужаков.

Путешественники могли наблюдать за чудесными созданиями, пока разбивали лагерь, но вскоре олени отправились дальше по своему звериному маршруту.

— Вот красавцы! Сашуля, не печалься. Хоть и не довелось тебе увидеть зелёных человечков, но стадо северных оленей тоже неплохо, — Лиля задорно подмигнула Саше.

— Это точно, — улыбнулась девушка. — Даже не верится, что всё это происходит со мной.

— Чудеса, девочка моя, случаются, — Валерий Павлович протянул ей только что заваренный чай. — А знаешь, что нужно для того, чтобы они часто навещали тебя?

— Верить в них?

— И ещё немного везения, — подмигнул он.

Солнце скрылось за горизонтом, и на плато наступила ночь. Путешественники сидели вокруг костра и тихо беседовали о чудесах и счастливых случаях, которые бывали в их жизни.

Саша подняла глаза к небу, и в них отразились мириады сверкающих светил. Она увидела падающую звезду и поверила в чудо.

«Хочу найти Гиперборею».

Глава 6

Группа приближалась к главной вершине плато Путорана, двигаясь достаточно быстро, лишь изредка устраивая привалы. Они то поднимались в гору, то спускались с горы, переходили реки вброд, пересекали редколесья. Все уже немного устали, но путешественников согревала мысль, что у подножья горы их ждут сутки отдыха, когда можно вдоволь налюбоваться суровой красотой природы величественного плато.

— Пора устроить привал. Эй, молодёжь, как на счёт покушать? — Валерий Павлович первым взобрался на ровную поляну, расположенную среди редкого леса и кустарника, и смотрел на группу, которая ещё поднималась по склону холма.

— Давно пора, я уже ног не чувствую, — Игорь Кравцов, пыхтя, поднялся на пригорок.

— Друг мой, я вообще-то к детям обращаюсь. С тобой-то что будет? Ты у нас тёртый калач, — усмехнулся Савельев.

— Тёртый и старый. Пожалуй, пора задуматься о пляжном отдыхе. Оленька, твоя тётка ведь в Геленджике живёт? Не пора ли нам её навестить?

— Не ной. Я её последний раз лет десять назад видела. У неё шесть собак, и она ненавидит гостей, — Ольга похлопала мужа по плечу и указала в сторону поваленного дерева. — Неплохое место для привала. Как считаешь, Валер?

— Согласен. Молодёжь! Располагайтесь. Остановка сорок минут.

— Час! — запротестовал Максим, останавливаясь рядом с отцом.

— Не торгуйся — не на рынке, — Савельев подмигнул сыну. — Ничего-ничего, зато спать будешь хорошо.

Группа стала раскладывать вещи, чтобы перекусить на скорую руку и двигаться дальше к точке ночлега, где можно было разложить костёр и, приготовив горячую пищу, наслаждаться звуками ночного плато.

— Я на минуту, — Саша поставила свой рюкзак рядом с Пашиным.

— Смотри под ноги и далеко не уходи, — предупредила Лиля.

Саша кивнула и углубилась в заросли леса и кустарника. Пройдя метров тридцать, ей показалось, что лес здесь плотнее обступает её, чем там, где они только что проходили. Девушка обернулась — её друзья-путешественники скрылись из виду. Сделав ещё пару шагов, она замерла — ещё один шаг, и Саша кубарем покатилась бы вниз по крутому склону.

Она уже собиралась вернуться немного назад, но тут взгляд зацепился за нечто необычное. Внизу, между деревьев, ей привиделся свет или, скорее, голубоватое свечение.

Держась за стволы и цепляясь пальцами за ветки кустарника, она спустилась на несколько метров вниз. Нет. Не показалось.

Там, за деревьями, что-то светилось. Саша спускалась ниже и ниже, и наконец, когда деревья немного расступились, она увидела то, от чего исходил таинственный голубой свет.

Сердце девушки забилось чаще. Она почувствовала энергию — бесконечную, пронзающую каждую клетку тела. Воздух вокруг стал будто бы заряженным, наэлектризованным.

Сначала она подумала, что это ей кажется — она видела отвесную скалу там, внизу. Перед каменной стеной протекал тонкий горный ручей, а в камне было нечто напоминающее высокую полукруглую арку. Арка была защищена завесой, источающей голубоватый свет.

Саша не могла поверить своим глазам так же, как не могла выйти из оцепенения — свет притягивал её к себе. Спускаясь боком, цепляясь за деревья и не отрывая взгляд от портала, она не думала о том, что спуск по крутому склону может быть опасен. При очередном шаге её нога соскользнула по мокрой траве. Она не успела схватиться за кустарник и полетела вниз с крейсерской скоростью.

У нее не получалось за что-то зацепиться, хотя она широко раскидывала руки. У неё даже не получалось кричать. Дыхание сбилось, и она не могла ничего предпринять. А потом всё — свет погас, и ей осталась только звенящая тишина.

***

— Что-то Сашки долго нет, — Паша обернулся и взглянул в сторону, куда ушла подруга.

— Не нагнетай раньше времени, — успокоил Тимофей, вешая котелок над огнем.

Пахомов промолчал, но нахмурился. Почему-то резко занервничал. Казалось бы, и причины на то нет — девчонки всегда отлучаются дальше и надолго, но тут… будто дурное предчувствие скрутило кишки, заставляя выдумывать самые ужасные сцены смерти неопытных путешественников.

Заметив нервозность парня, Лиля вызвалась сходить посмотреть, куда делась Саша, заверив при этом, что все в порядке — просто девочки — такие девочки.

Пока туристы готовили обед и заваривали душистый чай, Паша еще как-то отвлекался, но, когда его начало тяготить и долгое отсутствие Лили, тут уж нервы не выдержали, и он решительным шагом направился в сторону леса.

Едва дошел до кромки, как навстречу вышла сама Савельева. В глазах растерянность. Женщина нервно оглядывалась и будто рыскала глазами по земле.

— Лиля! — Паша почувствовал, что почва, точнее камни, уходят из-под ног.

— Ее нигде нет, — озадаченно проговорила женщина, разведя руками. — Я звала, но без толку…

— Может, она пошла в другую сторону, — волна паники поднималась в юноше, сдавливая горло. — Ты не помнишь?

— Да нет же! Я еще из ума не выжила! — раздраженно воскликнула Лиля. — Я ее еще взглядом проводила, отметила вот те два куста! Если только она уже в лесу не свернула куда-то… Надо позвать Тимофея. А ты стой на месте и не двигайся.

Женщина строго посмотрела на Пашу и бросилась к стоянке. Но Пахомов не был бы Пахомовым, если бы слушал всех умных и опытных людей. Сейчас ему казалось, что, если не найти Сашу, случится нечто ужасное. Его будто потянуло в лес.

Он звал ее, замирал, прислушиваясь к тишине, снова звал и снова останавливался, затаив дыхание, напрягая слух. Тщетно. Она не отзывалась.

Он ходил кругами, забираясь все дальше, слышал за спиной крики рябят, густой бас Игоря, командный голос Тимофея, но решительно шел вперед. Шел, пока почва не ушла из-под ног, и нога не скользнула по мокрой траве.

— Черт! — он успел ухватиться за тонкую ветку молодого дерева и растянулся на крутом склоне, больно ударившись бедром.

Оперся ладонью о землю, но рука тут же «поехала». Склон был словно пропитан маслом и настолько крут, что спускаться по нему возможно было лишь с веревкой. С другой стороны, может, Саша так же, как и он, не заметила подлянки от местности и сейчас лежит где-внизу с переломанными руками-ногами, ожидая спасения?

Пахомов тряхнул головой, отгоняя от себя непрошенные мысли. Подтянулся, ухватившись за ствол, и нашел опору под ногами. Посмотрел вниз — далеко. Внизу непонятно что. На миг поймал взглядом странное голубоватое свечение, но тут же потерял. Возможно, быстрая горная речушка бликует на солнце.

Медленно и уверенно он начал спуск, фактически скользя по траве и мху, как на лыжах, от одного дерева к другому. Снова мелькнул голубой свет, но теперь Паша не потерял его из виду.

Глаза его округлились. Казалось, он на миг перестал дышать… Неужели это оно…

— Эй! Сюда! Внизу! Аккуратнее, здесь скользко! — крикнул он что есть мочи.

Судя по далеким крикам, его услышали, но он не стал дожидаться остальных, а продолжил спуск.

Деревья стали расступаться, и спускаться стало сложнее, но он уже различил высокую стену из камня прямо перед собой. Отвесная скала нависала над склоном, оставляя перед собой узкую полоску пространства, по которому ленивой змейкой тек ручей.

Сам камень действительно светился, образуя полукруглую арку. То ли игра света, то ли воображения. Последние метры Паша буквально съехал по траве на пятой точке и, поднявшись, смело перешагнул ручей, оказавшись лицом к лицу со странной голубой завесой.

Не туман и не ткань — она мерцала белыми искрами, манила. Внутри будто закручивались вихри, он словно видел потоки ледяного голубого ветра. Протянул ладонь, и она прошла сквозь камень, скрывшись в потоках.

Паша одернул руку и обернулся. Сердце бешено колотилось. Это оно. Это точно оно! Не сказка, не миф, не легенда! И он был уверен, что Саша там. Она заметила и вошла в портал, она бы не остановилась. Это он знал точно. Поэтому, оглянувшись в последний раз и услышав голоса друзей, закрыл глаза, задержал дыхание и, подумав: «Во, я дебил!», шагнул в неизвестность.

***

— Только что! Только что он был здесь! — Лиля орала так, что закладывало уши. — Куда он пропал, черт возьми?!

— Она со злостью ударила ребром ладони по гладкому серому камню и тут же прижала руку к груди. Больно.

Валерий Павлович обнял жену за плечи и притянул к себе, погладив по волосам:

— Ну, тише, милая, — прошептал он, вытирая с ее щек слезы злости и обиды. — Ребята справятся, а нам надо подумать, как вернуть их обратно.

— Я ей верила, я всегда ей верила, и Юра, и Князевы, а теперь… Паша, Саша… И как туда попасть?!

— Мы обязательно разберемся, мы найдем вход и выход, мы все сделаем, — продолжал успокаивающе шептать он.

Максим и Матвей вместе с Кравцовыми остались наверху. Вниз спустилась только чета Савельевых и егерь.

Тимофей сидел на корточках и осматривал примятую траву, мокрые камни и скалу, что возвышалась над ними.

— Да, дела… — пробормотал он, поднимаясь.

— Ты ведь тоже его видел? — с надеждой в голосе спросила Лиля.

Егерь задумчиво кивнул, на миг взглянув на нее.

— Поднимемся, сделаем тросы и отметим это место. Будем дежурить по очереди, если в течение трех дней портал не откроется, и никто не появится, надо уходить и поднимать на ноги Юру и его ребят, — заявил он. — Парни в курсе?

— Куда там, — отмахнулся Савельев. — Хватает того, что они считают нас чокнутыми.

— И знать им не надо. Отправить домой, пусть живут себе спокойно.

— Аня этого не выдержит. Это же просто разведка… — пробормотала Лиля, окончательно теряя самообладание. — Она мне его доверила, а я…

— Ты не виновата, — отрезал Валерий Павлович. — Если нам это не привиделось, то все эти годы мы были на грани величайшего открытия! Аня была права! Ты понимаешь?!

— Что толку в великих открытиях, если никому нельзя рассказать?

— Пока нельзя, пока не разберемся, что к чему и сами туда не попадем, — возразил Савельев. — Действуем по плану Тимофея. Другого все равно не имеем. А ребята… они сильные, у них гены исследователей. Не пропадут.

Глава 7

— Князь, может, пообедаем?

Теодор остановился на почтительном расстоянии от наследника. Если были бы одни, уже давно бы тащил того в лагерь, не стесняясь в выражениях, но с ними был отряд, а при подчинённых таких вольностей он не допускал.

Это наедине он друг и ближайший соратник Вадима, а здесь… На границе, рядом с ветром, он командующий личной охраной князя. Нельзя.

Вадим стоял к нему спиной и вглядывался в даль. До потоков Борея, мерцавших впереди сплошной стеной, было каких-то пару сотен актов. Они стояли на высоком холме, поросшем свежей весенней травой. Внизу расстилался луг с редкими цветочными полянами, рассыпанными словно жёлтые брызги краски. Левее виднелась арка. Даже отсюда можно было заметить блеск сапфировой глыбы на ее вершине.

— Может, и пообедаем, — глухо отозвался Вадим, поворачиваясь к Тео.

Было ветрено. Меховой серебристый плащ развевался за спиной князя, сверкая на ярком, но ещё холодном солнце. В такие походы Вадим предпочитал оставлять атрибуты власти в Меру и одеваться под стать своим воинам: простые рубашки, крепкие штаны и походные полусапоги, серебристый нагрудник с синим орнаментом да серебряные высокие наручи. Лишь плащ крепился к нагруднику при помощи фамильных сапфировых роз, а не серебряными, как у прочих.

Они начали спускаться в лагерь, разбитый у подножья холма. Отряд уже успел поставить широкий шатер, защищавший от ветра и пыли. Муотто выстроились двумя рядами недалеко от входа. Проходя мимо, Вадим улыбнулся. Что-что, а в этой поездке был всё-таки один большой плюс — он летал.

В шатре было шумно. Люди пили медовый грат, ели жареное мясо и весело переговаривались. Их, в отличие от князя, эта поездка не тяготила. Ещё бы! Не они ведь попали в опалу к Императору, а их начальник. Так чего досадовать? Да, конечно, в походах есть свои неудобства. До ближайшего города даже на муотто семь дней пути без остановок, а север даже поздней весной — то ещё дремучее местечко, но хоть какое-то развлечение, а то шумная столица уже опротивела.

Как только начальство вошло, голоса тут же смолкли. Князь был мрачнее тучи, а если так, то лучше не отсвечивать, чтобы не попасть под горячую руку. Вадим даже внимания не обратил на эту резкую тишину. Остановился на пороге и тут же вышел, бросив Тео, что забыл флягу в муотто.

Вадим подошёл к своему летуну, как муотто называли в народе, снял с указательного пальца перстень с круглым сапфиром и вставил его в углубление на каркасе. Летун ожил. По бокам засветились две линии, похожие на стрелы, означая, что сложная система кристаллов активирована, и князь, перекинув ногу, сел на сиденье, обитое черной кожей. Он взялся за поручень, повернув переднюю часть летуна прямо, и откинул крышку отсека для вещей. Фляга с хорошим халлом лежала сверху, и он, открутив крышку, сделал большой глоток.

Собирался уже отключить летуна и вернуться в шатёр, как вдруг над холмом словно молния сверкнула. Князь, сохраняя невозмутимость, посмотрел на голубое с лёгкой дымкой белых облаков небо и медленно закрутил крышку фляги.

— Что это было? — раздался за спиной голос Теодора.

Мужчины стали выбегать из шатра, хватаясь за кинжалы и мечи, но пока не активируя их.

— Не знаю. Сейчас выясним, — спокойно проговорил Вадим, указывая левее. — Это в стороне портала. Теодор, бери троих и полетим на разведку.

— Может… — Теодор хотел предложить князю остаться в шатре, но…

— Не может, — отрезал Вадим.

Командующий кивнул людям, и от отряда к летунам направилось трое. Остальные тоже начали активировать летуны на всякий случай, чтобы быть готовыми двинуться к Борею по сигналу.

Вадим закрыл крышку отсека, убедился, что люди готовы, и потянул летуна вверх. Плавный взлет, но тут же получили порцию ледяного ветра в лицо. Даже при том, что летали они не более пяти метров над землей, ощущения были так себе.

Преодолев холм, взяли левее и начали спускаться на луг. Шли клином, прямиком к арке. Вглядывались в стену ветра, но ничего странного не замечали. Всё-таки князь дал команду приземлиться чуть поодаль. Летуны примяли собой сочную траву, и Тео отправил одного из людей на разведку. Ему показалось, что возле каменного основания арки лежит какой-то странный бесформенный не то камень, не то мусор.

Князь же смотрел наверх. Сколько раз видел порталы, но никак не мог понять, как древним удалось сложить неотёсанный, нешлифованный камень гигантским полукругом, не оставив ни единого зазора. Впрочем, учёные и архитекторы до сих пор спорили — целые они или все же нет. Гигантский негранёный сапфир сиял на вершине, будто влитый в породу, а ещё выше над ним в специальном углублении находился белый продолговатый кристалл. И если вспышка, что он только что наблюдал, была связана с порталом, то дела у гиперборейцев были хуже некуда.

От арки к ним уже бежал трусцой воин. Молодой, рыжий и совсем ещё зелёный по меркам остального отряда. В глазах испуг, рот открыт. Не добежав до своих пару метров, начал путанно говорить:

— Там… это… Человек. Девушка. Одета странно. Без сознания, на голове кровь. Вроде дышит, но я не уверен…

Вадим не дослушал, пошел к арке. Теодор хотел было возразить, но князь вскинул руку, веля молчать. Тео закрыл рот и, неслышно ругнувшись, отправился за командиром.

Рядом с основанием арки действительно лежала девушка, судя по волнистым длинным волосам. Поза несколько неестественная. Лежит на животе, лица не видно. Князь склонился над ней, убрал волосы и увидел у виска запекшуюся кровь. Приложил пальцы к шее, отодвинув ворот дутой куртки. Нащупал пульс, слабый, но он был.

— Помоги, — бросил он Тео, и они вместе перевернули ее на спину.

— Симпатичная, — прокомментировал Теодор, но князь не отреагировал.

Его больше интересовали другие повреждения и одежда. Явно не местная, теплая, но ткани странные. Короткая куртка, штаны с разводами грязи, добротные ботинки на толстой рифлёной подошве кричащего красного цвета. Под курткой синяя кофта без пуговиц и застёжек.

— Кто же она? — прошептал один из воинов.

— Не знаю, и пока не выясню, никому об этом знать не стоит. Теодор, донеси это до отряда, — приказал Вадим.

А затем поднял девушку на руки и понес к летуну. Ему помогли усадить ее перед ним и привязать ремнями на всякий случай, и они отправились обратно в лагерь.

Отряд ждал на поляне перед шатром. Увидев, что вернулись они не с пустыми руками, по лицам пробежала тень, но воины молчали. Вадим прошел мимо них, неся девушку в шатёр, а Теодор задержался, чтобы объяснить людям, что о ней болтать не стоит, иначе можно лишиться головы. После этого в шатёр нырнул только лекарь. Остальные остались снаружи.

Лишних вопросов никто не задавал: и так было понятно, что она здесь чужая и, если князь решил это скрыть до поры до времени, значит, так надо.

***

Тело ломило и болело, казалось, все, что может болеть. Глаза никак не хотели открываться. Во рту пересохло, горло болело, раскалывалась голова. Саша не могла пошевелиться: будто силы совсем ее оставили. Она то проваливалась в сон, то опять приходила в себя, но веки не хотели слушаться и размыкаться.

— Я не вижу, чтобы были какие-то повреждения внутренних органов. Желательно пальпировать, когда она в сознании… А так — пару синяков и шишек. Ударилась головой о тупой предмет… или ударили.

Мужской голос был совсем рядом. Взрослый, глубокий. Мужчина говорил шепотом. Она этот голос не знала.

— Когда придет в себя? — этот голос тоже был мужским, красивым, но каким-то бесцветным.

— На этот вопрос я вам, князь, не отвечу. Сделал все что мог, отвар скоро будет готов, надо выпаивать. Главное, пусть очнётся. В походных условиях сложно сделать больше. А так, организм молодой, сильный. Должна за пару дней встать на ноги.

— Хорошо, подождем. Мы не торопимся, — ответил второй, и Саша почувствовала, что кто-то сел рядом.

По коже поползла мягкая ткань. Стало теплее, и она снова погрузилась в тревожный сон.

Когда очнулась, получилось-таки открыть глаза. Перед ней бугрился от ветра тканевый серый потолок, под ним на балке висел квадратный светильник по типу масляной лампы. Слева в метре от нее тоже серая стена, справа с перекладины свисало подобие белой шторы, и сидел мужчина.

Они встретились взглядами. Мужчина держал в одной руке бумажный сверток, на котором лежали тонкие ломтики мяса. Он брал их двумя пальцами и отправлял в рот, продолжая при этом сверлить Сашу взглядом невероятно синих глаз. Он был явно старше ее, возможно, ближе к тридцати. Короткие темно-русые волосы, большие, глубоко посаженные глаза, пухлые губы, четкие линии подбородка и скул. Пожалуй, даже очень красивый и чем-то напоминал Пашу — не то глазами, не то овалом лица.

Одет он был так, будто сошел с картинок из учебников истории, вот только Саша не смогла определить ни век, ни государство.

Мыслей не было. Складывалось ощущение, что по ней потопталось стадо северных оленей, поэтому она просто могла лежать и смотреть на мужчину, даже не пытаясь строить догадки и анализировать. Даже ни одного вопроса в голове не возникало.

— Вук! — крикнул мужчина в сторону, и через несколько секунд к ним за ширму зашли двое.

Первый мужчина среднего роста, лет пятидесяти, с короткими черными волосами, которые едва тронула седина, мельком взглянул на Сашу и тут же скрылся за ширмой. Второй — лет тридцати пяти, с вьющимися каштановыми волосами, бородкой клинышком на узком лице — остался и, сложив руки на груди, прислонился к опорному столбу, к которому крепилась ширма.

Саше стало неуютно, ибо оба они не сводили с нее глаз, будто изучая. Хотелось накрыться одеялом с головой, а потом откинуть ткань и оказаться в окружении друзей на плато Путорана. Начала накатывать волна паники. Кто они? Почему так странно одеты? Неужели она все-таки оказалась по другую сторону портала? Последнее, что помнила, как неслась кубарем со склона прямиком на скалу, где светилась арка.

Тут вернулся первый мужчина, неся в руках небольшой коричневый мешок, серебряную флягу и металлический стакан. Он присел возле Саши, заслонив собой обзор, и начал раскладывать рядом с ее импровизированным ложем какие-то бочонки и склянки.

На минуту девушка позабыла о том, что паника подобралась совсем близко, и наблюдала за чёткими действиями мужчины. Он налил из фляги в стакан темной жидкости, высыпал в нее немного белого порошка из тонкой стеклянной трубки и, заткнув ее пробкой, убрал обратно в мешок. Затем капнул туда пару фиолетовых капель из другого флакона, помешал все это деревянной палочкой и, удовлетворенно кивнув, посмотрел на Сашу.

Та поняла, что жидкость для нее. С одной стороны, глядела на это с опаской, с другой — в горле так пересохло и хотелось пить, что против не была.

Еле нашла силы приподняться на локте. Одеяло соскользнуло, и она отметила, что на ней лишь майка, которую надела утром под флисовую кофту. Штанов, судя по всему, не было, но лосины на месте. Мужчина помог ей выпить отвар и жестами настоял осушить стакан до дна. Вопреки опасениям, жидкость не обжигала и была приятной на вкус.

Кажется, эти простые действия отняли все силы, и она откинулась на подушку, точнее, на сложенное несколько раз меховое одеяло. Но спать не хотелось. Поэтому она глянула на мужчину, который уже отложил мясо в сторону и теперь, сидя по-турецки, просто наблюдал за ней, и все-таки решилась заговорить:

— Вы кто?

Глупый вопрос, да и поблагодарить не мешало бы. Все-таки то, что происходило вокруг, было похоже на заботу, но хотелось сначала выяснить, кто эти люди и где она.

— О, бесы, она все-таки терриканка! — вместо ответа воскликнул тот, что с бородкой, и вышел за ширму вслед за врачом — именно так Саша определила для себя того, кто поил ее отваром.

Восклицание было понятно, но сказано с таким сильным непонятным акцентом, что до нее не сразу дошел смысл слов. Она проводила их взглядом и снова посмотрела на мужчину, который замер, сложив руки на груди.

— Кто? — переспросила девушка.

— Терриканка. С Террики, — отозвался он.

— Террики… — тут ее будто осенило. — С Терры что ли? С Земли?

— Да, — кивнул он. На красивом лице не дрогнул ни один мускул.

— А вы тогда кто? — повторила Саша свой вопрос, чувствуя, как ее бросило в жар.

— Пограничный отряд. Патрулируем границы Гипербореи. Меня зовут Вадим.

Саша закрыла глаза. Черт возьми! Он тоже говорил с сильным акцентом, хоть и более разборчиво, но она поняла главное — она нашла Гиперборею! Буря эмоций пронеслась в голове. Она снова приподнялась на локте, открыла было рот, но Вадим поднял руку, и Саша захлебнулась. Его взгляд красноречиво говорил, что ей следует заткнуться. Причем именно так, а не иначе.

— Вопросы после. Уже поздно, надо отдыхать.

Он поднялся, и она отметила, что Вадим отличался высоким ростом и шириной плеч. Он снял лампу с балки и оставил ее одну в сумраке.

За ширмой был приглушенный свет, слышались шорохи и тихие голоса множества людей. Саша смотрела в потолок и думала, что делать и как быть, и пришла к выводу, что она уже не так уж и хочет находиться в сказочной легендарной стране, а хочет обратно домой. Хотя бы на плато к Паше и друзьям, к байкам Савельева и Тимофея. Но пока на ее вопросы никто не собирался отвечать, стоило и вправду отдохнуть. Вот только сон не шел.

Вскоре свет стал еще глуше, голоса стихли. Только хлопала ткань шатра, что трепал порывистый ветер. Но Саша почувствовала себя много лучше. Тело перестало ломить, осталась лишь тупая боль в виске. Она бы уснула, но природа звала выйти на улицу.

Чертыхнувшись про себя, Саша откинула шерстяное одеяло. Импровизированная меховая подушка совсем скомкалась, и она решила ее поправить, но обнаружила, что-то, что она изначально приняла за свернутое одеяло, на самом деле оказалось серебристым плащом с капюшоном.

Саша пожала плечами и, накинув плащ на плечи, выглянула из-за ширмы. Шатер оказался довольно большим, прямоугольным по форме. В его центре стояло подобие буржуйки с мангалом, и труба выходила в дырку на крыше. На противоположной стене она заметила выход, края которого бились друг о друга под порывами ветра.

На полу на тонких матрасах, укрывшись плащами и одеялами, спали люди. Много людей. Сколько их, девушка считать не стала. Сделав глубокий вдох и поборов легкое головокружение, она огляделась и обнаружила возле своего матраса ботинки и одежду. Одеваться не стала, боясь создать шум, а натянула ботинки, запахнула полы плаща, доходившего ей до щиколоток, и, осторожно ступая, двинулась в сторону выхода.

Пришлось лавировать между спящими людьми, но ей удалось проделать это бесшумно, хоть пару раз пришлось остановиться и подождать, когда перестанет кружиться голова.

Она выскользнула из шатра, и тут же ее окутал ледяной ветер. Забираясь под мех, он пробирал до костей, и зубы тут же начали отбивать чечётку.

Саша осмотрелась. Шатер стоял посреди открытого поля с невысокой травой. С неба на нее смотрело три луны — одна такая же, как привычная земная, и две в половину меньшие по размеру, голубоватые, но очень яркие. Свет лун и мириады звёзд на чистом чернильном небе освещали пространство. Впереди виднелся холм, а за ним полоса, похожая на северное сияние или свет далёкого города.

Свет манил и притягивал, напоминал то самое голубоватое свечение внизу склона на плато Путорана. Решено. Она двинулась в сторону холма, но, проходя мимо рядов странных машин, остановилась и выпучила глаза. Они были похожи на громадные мотоциклы без колес. Плоским днищем стояли на земле, передняя их часть была явно подвижной. Кожаные сиденья могли уместить на себе двух, а то и трех человек. Вместо руля и привычной приборной панели — литой корпус с длинным поручнем. Формы плавные, обтекаемые.

Последним стоял более широкий монстр, с массивной задней частью. Выше, чем остальные, и без сиденья — передняя его часть больше напоминала колесницу с лавкой по центру.

Саша тряхнула головой и двинулась дальше. Это подобие земных мотоциклов ее озадачило. Если это то, о чем она подумала, то почему люди одеты, как будто она попала в средневековье? Впрочем, стоило перестать думать об этом. Еще успеет, а вот справить нужду и посмотреть, что там за холмом, — задачи первоочередные.

Подъем дался тяжело, но оно того стоило. Едва Саша оказалась на вершине, то просто застыла с открытым ртом. Свечение исходило от голубоватой стены, которая мерцала и переливалась голубым по всей линии горизонта. Стена была будто живой и двигалась подобно северному сиянию на небе, но казалась какой-то неестественной, рукотворной…

Левее свечение было сильнее, и между «стенами» будто расположилась огромная арка, на вершине которой сияла звезда.

Саша несколько раз моргнула, но чудесное явление не исчезло.

— Твою мать, вот это я попала… — прошептала она, кажется, перестав чувствовать холод.

— Это Борей. Тебя мы нашли около северных врат, — раздался за спиной знакомый голос. — Вот только я сказал отдыхать, а ты не послушалась.

Голос у Вадима был тихий, но интонации такие, что пробирали до костей не хуже ледяного ветра.

— Мне просто… Мне нужно было выйти, — сказала Саша и, повернувшись, посмотрела на него с вызовом.

Однако мужчина проигнорировал это и, пожав плечами, начал спускаться обратно к шатру.

— Не задерживайся, — бросил он, не оборачиваясь.

Она подождала, когда он скроется в шатре, и снова повернулась к стене.

— Так вот ты какой, северный ветер Борей…

Глава 8

Проходить сквозь мерцающую завесу было страшно, но, вопреки опасениям, он не умер, не ослеп, не превратился в ужасного гуманоида, и его не расщепило на атомы… Хотя, может, и расщепило, но Паша этого не заметил.

Он открыл глаза и увидел, что стоит на круглой каменной площадке. Вокруг возвышались горы, на которых росли пышные сосны. Площадку окружали громадные валуны, а прямо вниз уходила каменная тропа, по краям которой рос колючий кустарник.

Пахомов обернулся и обомлел. Арка с этой стороны разительно отличалась от той, в которую он вошел минуту назад. Эта была не на камне, а поднималась ввысь кривой дугой. За ней, как сквозь мутное стекло, просматривался край обрыва, а до самого горизонта разлилось лазурное буйное море. От арки в две стороны тянулась сверкающая полупрозрачная стена, будто сотканная из ветра.

Он открыл рот от удивления. Саши тут не было, и он решил позвать своих, а потом продолжить поиски, но пройти сквозь арку в обратном направлении не удалось. Он будто ткнулся в глухую стену. Искрящаяся завеса была тверже камня.

Паша отступил на пару шагов, почесал затылок и пнул ни в чем не повинный камень, валявшийся под ногой.

— Зараза!

Он сжал кулаки, попробовал пройти через портал еще раз, но тщетно. Разразился гневной тирадой, обозначив, где он видел и портал, и Гиперборею, и Савельевых вместе с остальными. Когда эпитеты закончились, он повернулся к арке спиной, сделал глубокий вдох и бодрой походкой зашагал вниз по тропе.

Он шел, периодически зовя Сашу и заглядывая в кусты, но подруги нигде не было видно. Был страх, что ее все-таки расщепило на атомы, или любопытная Саша ушла далеко по тропе, но вскоре единственным вариантом осталось расщепление. Саша любопытная, но не дура, чтобы уходить от арки далеко, зная, что ее обязательно будут искать.

Вскоре он вышел на большую площадку, с которой открывался чудесный вид на зеленую долину. Ее пересекала широкая река, бегущая с гор до самого горизонта. Слева и справа виднелись далекие леса. Солнце еще стояло высоко.

Паша огляделся. Справа площадка упиралась в горную породу, слева широкий серпантин спускался в долину. Делать нечего. Пошел туда, думая о том, что будет делать без еды, воды и спальника. В кармане была лишь зажигалка да пару батончиков.

А еще было крайне интересно, есть ли тут хоть одно живое существо, кроме него. Животных он не встретил, хотя видел птиц, что гнездились в скалах. Людей, казалось, нет на многие километры вокруг. А вот стена ветра, расходящаяся от арки в обе стороны, то и дело появлялась, сверкая в горах и, казалось, тянулась бесконечно на север и юг. Для чего она была нужна, он не понимал. Скорее, как защита. Но от чего?

Серпантин все тянулся и тянулся толстой змеёй. Крутой поворот, двести шагов по прямой и снова крутой поворот. Повернув в очередной раз, он столкнулся с несущейся на него огромной серой птицей. Он так испугался столкновения, что бросился на землю и закрыл голову руками.

Когда громадные тени скользнули над ним и исчезли, он встал, отряхнул колени и обернулся. Это были не птицы…

Сделав крутой вираж над дорогой, к нему возвращались серые летательные аппараты. Три штуки. Похожи они были на громадные мотоциклы.

Пахомов так и застыл с открытым ртом и выпученными глазами. А машины тем временем приземлились в паре метров от него и опустились плоским днищем на землю.

С одного из них слез громадный мужик с седой бородой. Толстым он не был — сложилось ощущение, что родился и вырос в качалке. Массивные челюсти, маленькие серые глазки, выражение лица, будто все вокруг говно. Одет был крайне странно — черная кожаная безрукавка с запахом, темно-синие штаны, серебристые наручи, полусапоги, за спиной серый меховой плащ, закрепленный на плечах при помощи серебряных роз.

Двое других оставались на своих железных конях, но смотрели чересчур подозрительно и положили ладони на рукояти, висевшие на поясах. Мелькнула мысль, что рукояти кинжалов без лезвия — это как-то странно.

— Экун тар? — пробасил мужчина, приблизившись.

— Э… Чего? Я вас не понимаю, — вскинул брови Паша.

— Нэнэде ми! — мужик поманил его за собой, махнув ручищей.

Паша, промедлив секунду, решил, что все-таки лучше не сопротивляться, особенно, если их больше, они больше, и тебе совершенно непонятно, о чем они говорят.

Они подошли к мотоциклу, и местный хлопнул лапищей по кожаному сиденью, взглядом приглашая Пашу садиться. Тот вздохнул и с трудом забрался на высокую машину, нащупал под ногами узкие ступеньки и позади себя два поручня с кожаной оплеткой.

Сам мужчина уселся спереди, взялся за металлический поручень и потянул его на себя. Они взмыли в небо. Благо не высоко — всего пару метров над дорогой — и, не сходя с маршрута, помчались вниз по серпантину на приличной скорости.

***

Алексаний сидел за столом в кабинете и разбирал бумаги. Донесения, отчеты, приказы, назначения. Скукота! Больше всего на свете он не любил возиться с бумагами, но должность обязывала. Хотелось вернуться в Меру, к невесте, но Император настоял на этой глупой поездке. Не только Вадим попал под горячую руку, но и они со Стефаном, вот только Стеф слишком важная фигура, чтобы отправлять его на границы поближе к Борею.

Похоже, в этот раз они перегнули палку, когда решили устроить разборки, что слышали во всех концах столицы. Подумаешь, разбили древнюю реликвию народа. Эта ваза все равно никому не нравилась, да и портрет дедули явно был лишним в тронном зале. Все равно его помнили как тирана и самодура. Об отце останется такая же память. Еще бы! Лично обезглавить невестку на глазах у своего наследника, убить собственную жену и мать своих детей, подписать парочку непопулярных приказов, ограничивающих права южан и женщин… И это только малая часть списка.

Вадим, конечно, тот еще бес, но даже спустя столько лет его то и дело хочется пожалеть. Десять лет назад как превратился в бледную тень со смертью Аглаи, так и ходит. Хорошо еще, что самому хватило мозгов не путаться с заговорщиками. Южане теперь сидят тише воды, носа из своих нор не кажут. Но кто же виноват, что семьдесят лет назад их король-придурок решил пойти войной на север? Вот и получили полную изоляцию от Террики, а следовательно, от кристаллов. Никто не удивится, если южный ветер давно пал и материк смыло в океан. Опять же сами виноваты — надо было думать о последствиях, ведь всем известно, что циклоны Арктогеи способны утопить земли и все живое. Неужто история ничему не учит?

Алексаний скомкал очередную ненужную бумагу и бросил ее в жестяное ведро. Потом лично вынесет во двор и с удовольствием сожжет весь этот бред. Видимо, местные чиновники совсем обленились, если князю пишут все кому ни лень. Вот какое князю дело до починки крыши какой-то халупы или до наличия лекарств в местной лекарне? Это вообще забота низших чинов!

Мужчина откинулся на спинку кресла и обвел унылый кабинет рассеянным взглядом. Мутные окна, которые, казалось, давно не мыли, тяжелые темные шторы, массивная мебель, по одной стене огромные шкафы с книгами и бумагами. Мрак. Просто беспросветный мрак.

Он выдвинул ящик стола и достал небольшую бутылку из синего рифленого стекла и походную кружку. Выкрутил пробку и плеснул себе халла на два пальца. Понюхал и скривился от резкого, но все же приятного запаха, и сделал небольшой глоток. Янтарная жидкость обожгла горло, оставив пряное послевкусие. А что еще делать в этой ссылке? Конечно, пить. Хоть какое-то развлечение, ибо ларкарские бордели с появлением в жизни Николины уже не прельщали.

В дверь постучали. Алексаний закатил глаза и нехотя убрал бутылку в стол.

— Войдите.

— Князь! Восточные патрули засекли вспышку в районе врат! — отрапортовал один из его местных секретарей.

— И? — мужчина с презрением посмотрел на вошедшего.

— Проверят… — растерялся тот.

— Ну, как проверят, так и доложишь. Кто-нибудь еще в курсе вспышки?

— Нет, не думаю… Только патрули. Они прислали донесения с двух пограничных сёл.

— Хорошо, никому не говори пока. Как что-то станет известно, доложишь.

Секретарь вытянулся по струнке, поклонился, сверкнув лысеющей макушкой, и скрылся за дверью.

Вспышка. Это интересно. Может, показалось, а может, и нет. Если Борей начал барахлить на год раньше, то Гиперборея в полном дерьме. Затаившиеся на севере южане только и ждут ослабления династии Варвинов. Они с братьями пошумели так, что народ заволновался. Император зол, как тысяча бесов. Слава Ладе, сумел доказать всем, что братская любовь материя непостижимая, опасная, но государству никак не угрожает, ибо наследник есть и когда-нибудь сядет на трон и не посрамит честь предков.

Ага, как же! Вадим уже давно не слишком интересуется делами Гипербореи, все на севере торчит. Император пытался привязать к Меру — и шлюх присылал, и праздники устраивал, и смотр невест, и всякие сложные задачи давал — без толку. Шлюхи как приходили, так и уходили, невесты и праздники интересовали брата не больше, чем грязь под ногтями, а задачи выполнял с легкостью.

Только поэтому Император еще не избавился от наследника. Ни для кого не секрет, что папаша спит и видит, как на трон сядет Стефан. Подхалим бесов! Сдается, стоит Вадиму сделать хоть шаг в сторону, и слетит голова с княжеских плеч. Хоть его, Алексания, любовь старшенький никак не заслужил, брат все-таки. Жалко.

В дверь снова постучали. Молодой человек залпом допил халл и сам пошел открывать. Он рывком распахнул дверь, собираясь высказать, что думает о тех, кто беспокоит его светлейшую особу по пустякам, но увидел все того же пухлого лысеющего секретаря, в глазах которого разглядел и страх, и удивление, и еще что-то доселе незнакомое.

— Ну? — нетерпеливо спросил Алексаний.

— Князь… Нашли юношу, по-нашему не понимает ни слова. Мы тут не такие ученые, как в Меру. Язык давно учили, уж и позабылся, — промямлил тот.

— Я надеюсь, у вас хватило ума не тащить его через город? — бросил Алексаний, выходя в холл.

— Ну что вы! Тоннелем провели, за решетку посадили!

— Прекрасно, — бросило высокое начальство и, резко развернувшись на каблуках, ткнуло пальцем в грудь подчиненного. — Оставайтесь здесь, и если кто спросит, говорите, что я пошел по кабакам.

Секретарь кивнул и замер на месте, провожая широкую спину князя, пока тот не скрылся за дверью. Лишь после этого удалось выдохнуть.

***

Летели несколько часов, пока на горизонте не показался город. Он стоял на той самой реке, которую Паша наблюдал с обрыва. С юга к нему вплотную подступал лес. Город окружала высокая стена с квадратными башнями. В центральном его районе высились многоэтажные дома из камня, но в основном застройка была малоэтажной.

Сам город не отличался большими размерами — скорее, поселок городского типа, с населением не больше десяти тысяч. Вокруг стены расположились деревни и отдельные постройки за заборами, напоминавшие заводы. На территории такого вот «завода» они и приземлились.

Приземистое здание было сложено из больших прямоугольных камней, крыша черепичная. Окон нет, лишь распахнутые настежь большие ворота. Туда они и влетели, оказавшись в просторном ангаре, разделенном на две части стеной.

В той части, где они оказались, рядами стояли летающие мотоциклы. Свои они тоже припарковали и направились к неприметной двери в стене. За ней оказалась большая комната со множеством столов. За некоторыми из них обедали мужчины. Под потолком горели масляные лампы, но в комнате царил полумрак.

Его провожатые не обратили на присутствующих никакого внимания, а вошли в другую дверь и начали спускаться вниз по лестнице.

Вскоре Паша перестал считать ступени, поняв, что забрались они ну очень глубоко. Когда ступени кончились, начались бесконечные коридоры. Пахомову показалось, что прошла вечность, прежде чем они оказались в тюрьме. В том, что это тюрьма, сомневаться не приходилось. Стройные ряды решеток тянулись по двум стенам, между ними — широкий проход. За замками — несколько человек бомжеватого вида.

На другом конце коридора показались люди. Эти были одеты иначе. Серые куртки и штаны, плащи не меховые, а шерстяные, на поясах — рукояти не то кинжалов, не то мечей, а самого лезвия не видно. В том, что это оружие, Паша не сомневался, но не понимал, что это и как работает.

Его провожатые перекинулись парой фраз с местными и, передав его на попечение серым, скрылись за дверью в конце коридора.

А Пашу грубо затолкали в ближайшую камеру и заперли за ним решетку.

Ситуация казалась патовой. Но появилась надежда, что Саша тоже где-нибудь в городе. Он сел на узкую деревянную лавку, брезгливо отпихнул подальше вонючее коричневое одеяло, уперся локтями в колени и положил подбородок на руки, сцепленные в замок.

Камера как камера — серые стены, земляной пол, решетка, скамья и дырка в полу, из которой адски воняло. Да, не так он себе представлял Гиперборейскую цивилизацию. Впрочем, он ее вообще никак не представлял. Сказка, легенда, в голове возникали картинки из книг по древнегреческой и славянской мифологии, но нет, он никак ее не представлял.

В голове были какие-то неясные образы, а пока он даже не понимал, как описать то, что увидел. Пожалуй, портал и ветровую стену можно описать как — да ну на хрен. Людей как — гребаное средневековье. Город — привет от царя на рубеже двадцатого века. Но что такое летающие мотоциклы, как это работает, и почему они работают — это какое-то далекое будущее. Микс из средневековья и техно? Магия? Куча вопросов, но языковой барьер, кажется, не даст получить на них ответы.

Хотелось есть и пить. Можно было, конечно, съесть батончик, но тогда точно сдохнешь от жажды. Пока думал, как поступить, перед решеткой появилось двое в серой форме. Они открыли дверь и жестом пригласили Пашу на выход. Вроде пока все, кого он встречал, не выглядели враждебно. Дружелюбно тоже — скорее, глядели с любопытством. Внимание, конечно, лишнее, но уж как есть. Главное, отыскать Сашу.

Его проводили до квадратной комнаты, где, кроме двух прямоугольных окошек под потолком и одинокого столба в центре, ничего не было. Велели снять куртку, полазили по карманам штанов, выудив батончики и зажигалку, а затем приказали подойти к столбу и захлопнули на руках железные наручники, соединённые между собой прямым штырем.

Паша откинулся затылком на столб и закрыл глаза. Его этот день утомил, а впереди неизвестно что. Если он нервничал по началу, то сейчас накатила апатия. Чего брыкаться, если все равно застрял неизвестно где по собственной же тупости?

Щелк-щелк-щелк. Кто-то за дверью игрался с его зажигалкой.

— В жопу себе ее еще засуньте! — прокричал Пахомов.

Именно этот звук вывел из себя. Захотелось ругаться матом, потому что идиоты даже не додумались предложить воды. У них здесь что, не знают слово «жажда»? Тем более от гор до города лететь не один час.

Дверь открылась, и на пороге показался молодой человек. По виду он был если не ровесником Паши, то ненамного старше. Одет в темно-синюю рубашку с серебряными пуговицами и вышивкой на груди, такие же темные штаны. За спиной свисал легкий серый меховой плащ, заколотый на груди драгоценной брошью в виде цветка.

Волосы у него были темные, глаза небольшие, смотрели презрительно, полные губы, лицо квадратное; щеки и подбородок покрывала трехдневная щетина.

Он усмехнулся, сделал два шага вперед, щелкнул зажигалкой прямо перед носом Паши и нагло проговорил:

— Я могу ее засунуть только в твою жопу, терриканец.

Говорил он с акцентом, но Паша понял смысл слов, а это было главным. Они понимают его речь!

— Русский что ли? — выдохнул Паша.

— Сам ты русский! Я — гипербореец. Князь Алексаний, младший сын Императора, так что давай-ка следи за языком, пока его не лишился.

Паша угрозу проигнорировал. В голове крутилось только одно слово — гипербореец.

— А девушку не находили? Красивая, длинные волосы, куртка и штаны хаки, красные ботинки? — спросил он, чем, казалось, поставил князя в тупик.

Тот нахмурился и вышел из комнаты. Паша услышал шаги, хлопали двери, началась какая-то суета. Через пару минут явился один из охранников, снял наручники и проводил его в соседнюю комнату, где за прямоугольным столом сидел Алексаний.

Пахомова усадили на свободный стул напротив, и охрана покинула помещение.

Перед князем лежали пашины вещи — куртка, зажигалка, батончики и фото, которое он держал во внутреннем кармане после того, как оно выпало из рюкзака.

— А теперь рассказывай, — поднял на него глаза Алексаний.

***

Спустя несколько часов князь велел избавиться от тех, кто был в том тюремном крыле, где содержался пришелец. Накормить парня, выдать чистое одеяло и вернуть куртку. Но самое главное — молчать. Патруль, что обнаружил Павла, отправил обратно искать девушку. Если у них уже двое чужаков, то дело плохо.

Перед ним была стопка чистых листов и стек с чернилами. Надо было отправить послания к южным вратам, чтобы усилили границу. Порталы начали барахлить раньше срока, и это очень плохо. Всем остальным приказал молчать о госте в местной тюрьме. Кто хоть слово скажет, лично обезглавит, но перед этим отрежет язык и заставит сожрать.

Еще одно письмо стоило написать Вадиму. Кто знает, может, девчонку выкинуло через северные или западные врата. Впрочем, нет, пока отложит это. Императору тоже знать ни к чему — только панику разводить. А к южным вратам слетает сам. Возьмет патруль, который нашел терриканца, и своих ребят. Так надежнее.

Он достал из стола бутылку и отхлебнул халла прямо из горла. Потом взял в руки портрет, что нашли в куртке Павла. На нем был изображен мужчина с пышными усами и миловидная женщина с короткими волосами, а на руках у женщины сидел младенец. Алексаний всмотрелся в глаза женщины, тяжело вздохнул и, щелкнув зажигалкой, поджег плотную бумагу.

Глава 9

Утро встретило Сашу вкусным запахом и гулом голосов. Ткань шатра все так же трепалась на ветру. Казалось, здесь он никогда не стихал.

Она приподнялась на локтях и прислушалась к ощущениям. Тупая боль в виске все ещё оставалась на месте, но в общем и целом чувствовала она себя неплохо.

Рядом с матрасом ее уже ждала кружка с отваром, так что, усевшись по-турецки и накинув на плечи плащ, в котором всю ночь проспала как в коконе, она выпила прохладный напиток.

В животе заурчало, а выходить из своего укрытия было страшно. Вообще находиться здесь было страшно. В душе теплилась надежда, что за ней придут, но прошло уже больше двенадцати часов. Это много, а значит, ее следы на плато Путорана так и не нашли.

За ширму заглянул врач. Увидев пустой стакан в руках девушки, улыбнулся и, одобрительно кивнув, скрылся. Правда, скоро вернулся с тарелкой каши и большим куском тушёного мяса. Поставил тарелку, вручил ложку и тут же снова исчез.

Голодная Саша проглотила завтрак почти мгновенно. Но долго сидеть и пялиться в пустую тарелку казалось неприличным, поэтому она встала, натянула штаны и флиску, зашнуровала ботинки, кое-как пригладила непослушные волосы и, взяв посуду, вышла из своего укрытия.

Десятки пар глаз тут же уставились на пришелицу. Мужчины, в основном молодые, одеты были одинаково и глядели с любопытством. Среди них она не заметила ни Вадима, ни того второго с бородкой. Но врач тут же подскочил к ней и проводил к печке, усадил на матрас и отдал посуду рыжеволосому юноше.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он, коверкая слова.

— Хорошо, спасибо, — ответила Саша, оглядываясь по сторонам.

С ее появлением разговоры смолкли, и все внимание сосредоточилось на гостье.

— Что-нибудь болит? — продолжал допрос доктор.

— Голова немного, — кивнула Саша.

— Ничего, это пройдет. Меня зовут Вукол. Я — лекарь, — ободряюще улыбнулся мужчина.

— Саша. Студентка.

— Студентка… это как ученик? — нахмурился Вукол.

— Да.

— И на кого вы учитесь?

Она замялась, потому что мужчины стали подсаживаться ближе и, кажется, навострили уши.

— На археолога.

— Не очень понимаю, — покачал головой лекарь.

— Ну, изучаю историю народов, раскопки там всякие… — пробормотала Саша.

— О! Это прекрасная работа, — оживился собеседник. — Историк — почетное звание.

Люди вокруг закивали и начали что-то говорить лекарю на местном языке, который показался Саше странным миксом из древнерусского, финского, греческого и языков народов севера.

Судя по всему, они просили задать Саше какие-то вопросы, но Вукол не успел это сделать — в шатёр вошли пятеро во главе с Вадимом.

Он изогнул бровь, оглядел мужчин и остановил взгляд на Саше.

— Идём, — бросил мужчина и тут же вышел.

Она глянула на лекаря, но тот ободряюще улыбнулся. Саша нехотя поднялась, хотя идти с этим человеком никуда не хотелось. Он пугал и вел себя так, будто у него отсутствуют хоть какие-то чувства и эмоции.

Саша вышла из шатра и подошла к Вадиму, который уже сидел верхом на своем железном коне.

— Имя?

— Саша.

Он протянул ей руку и помог забраться на сиденье позади себя.

Не зная, за что держаться, она всё-таки рискнула обнять его за талию и задала вопрос:

— Как это называется?

— Муото или летун, — глухо отозвался князь, и они взмыли в небо.

Вроде невысоко, но все равно было страшно. Но хуже был холодный ветер. Хоть яркое солнце освещало луга, но в этих краях царила прохлада. Разглядывать местность слева Саша не стала — бесконечные луга с цветочными полянами и все. Но когда пересекли холм, и она увидела стену при свете дня, ахнула. Северный ветер полупрозрачными потоками тянулся по всей линии горизонта, а за ним, как за мутным стеклом, вдалеке виднелись горы.

— Что там? — спросила Саша, но Вадим то ли не расслышал, то ли проигнорировал вопрос.

Они приземлились возле каменной арки, которая уходила в небо. Стоя под ней, Саша ощущала себя букашкой рядом с исполином. То, что ночью она приняла за звезду, оказалось огромной глыбой сапфира, который словно вырастал из камня на вершине арки.

Вадим остался на месте, а она приблизилась к голубой завесе и коснулась ее рукой. Будто в камень упёрлась. Несмотря на прозрачность, пространство перед ней оставалось недвижимым и не пускало ее обратно.

На глазах навернулись слезы. Она смахнула их и несколько раз глубоко вздохнула. Нет, спокойствия не пришло. И она понимала, что, если сейчас заговорит, то голос предательски дрогнет, а вряд ли этот суровый мужик проявит хоть каплю сочувствия.

Саша обернулась. Он сидел на летуне и наблюдал за ней с каменным лицом. Она неопределенно махнула в сторону арки и пошла к нему.

— Мы не знаем, что это было, — начал говорить он. — Врата не должны были пускать никого с Террики ещё как минимум год. Вероятно, кристалл, который питает врата, уже не справляется со своей задачей. А может, это был единичный сбой. Кто-то еще есть на другой стороне?

Саша кивнула и сбивчиво рассказала про экспедицию и друзей. Вадим все это время хмурился и молчал, не задавая вопросов.

— Если кто-то ещё попадет сюда, патрули его заметят. Ждать нет смысла. Врата и Борей здесь сохраняют активность. Я все-таки думаю, это был единичный случай и кристаллы ещё послужат.

— А нельзя открыть врата с этой стороны, чтобы я попала домой? — с надеждой спросила Саша.

Вадим почему-то сделался мрачнее тучи:

— Это невозможно. Тебе придется задержаться, но лучше бы никому не знать о том, что ты здесь. У нас терриканцев не очень жалуют.

— Почему? — удивилась Саша.

— Мы фактически живём на драгоценных камнях, которые очень ценятся на Террике. В прошлом были стычки и проблемы, поэтому мы предпочитаем иногда приходить за тем, что нам нужно, и тихо уходить, пока никто не заметил.

— И зачем же вы приходите? — один тот факт, что гиперборейцы приходят на Землю, уже впечатлил ее.

— За кристаллами. Это долгая история, а ты уже замерзаешь. Садись.

***

— Не хочешь ли вернуться в Меру, князь? — спросил Теодор, становясь рядом с Вадимом на вершине холма.

— Чем позже, тем лучше. Особенно ей там не следует показываться, — стиснул зубы Вадим.

— Думаешь, Император отправит ее к бесам, как только узнает, что она явилась с Террики?

— Не знаю. Сейчас все настолько сложно, что ничему не удивлюсь. Былые времена прошли, жаль, что мы их не застали.

— Нечего сожалеть о былом, — улыбнулся Тео. — Император все равно, как только Борей ослабнет, отправит кого-то на поиски пещеры. Это единственный шанс удержать южные врата.

— Стоит ли их удерживать? — усмехнулся князь. — Это будет непредсказуемо. Если информация достигнет народа и правда просочится через Борей, нашему мироустройству конец.

— Не мы это начали, — философски заметил Теодор.

— Да, мой прадед это начал, и мой отец это продолжает. Только вот ты забываешь одну маленькую деталь — кристаллов на Арктогее нет, они там, — он махнул рукой в сторону северных врат.

Теодор все понимал. Один из немногих, кто был в курсе того, что творится за южными вратами, того, почему Гиперборея отгородилась ото всех соседей, и того, кто в этом виноват.

— Я бы не советовал тебе вообще возвращаться в Меру. Ещё лучше инсценировать собственную смерть, — он встретился взглядом с князем, но тот ничего не ответил на это, а предпочел перевести разговор в другое русло.

— Ты предупредил, что о девчонке не стоит трепаться и задавать ей лишних вопросов?

— Угу. А ещё, что отвечать на ее вопросы стоит и учить нашему языку стоит вдвойне. Они, кажется, рады.

— Вот и славно, а то уж больно она болтлива, — скривился князь.

— Она — историк, и на Террике изучала Гиперборею. Правда, ее знания о нас крайне поверхностны, да и такое ощущение, что у них какое-то неправильное представление о нас. Сказала, что гиперборейцы — сказочный, прекрасный и добрый народ.

Впервые за долгое время губы князя тронула улыбка, он отвернулся от Борея и вскинул брови:

— Серьезно?

— Ага. Надо бы ее просветить по поводу периода четырех войн и геноцида в Валентии.

— Вот и займешься. До западных врат нам ещё долго идти.

***

Сказать, что Саша расстроилась из-за того, что попасть домой не выйдет — не сказать ничего. Хотелось выть. Но она держалась. Вадим сразу заявил, что ей надо учиться жить на Арктогее, учить язык и культуру и никому не говорить о своем происхождении. Судя по всему, землянам тут были действительно не рады.

Саша быстро поняла, что Вадим не отличается словоохотливостью. Хотя бы потому, что он быстро спихнул ее на Вукола и Теодора. Лекарь Саше нравился. У него были добрые глаза, а ещё он постоянно спрашивал ее о самочувствии.

Он-то и поделился с ней тем, что тут они пробудут ещё сутки, а затем отправятся дальше патрулировать Борей, до самых западных врат.

Здесь все так или иначе говорили на русском. Кто-то лучше, кто-то хуже. Оказалось, что раньше, ещё каких-то сто лет назад, гипербореи имели сношения с Российской империей, а после и с советами. Правда, потом решили, что не стоит лишний раз появляться на Терррике, как называли здесь Землю, и пускать сюда терриканцев. Но язык соседей был обязательным к изучению среди знати и войск. Как раз на случай, если кто-то проникнет на эту сторону через врата.

Ей показалось, что они о чем-то умалчивают, но пока решила не задавать прямых вопросов. Информация и так сыпалась как из рога изобилия, хоть бери и записывай.

Она очень удивилась тому, что первые врата построили ещё в те времена, когда гипербореи жили на Земле. Но об устройстве самих врат в отряде ничего не знали. Только то, что через них можно ходить между планетами. Вадим знал, но этот молчал, только слушал и цедил из фляги какой-то напиток. Судя по блеску в глазах, алкогольный.

Под вечер они сидели у печки, ели запечённые овощи, напоминавшие по вкусу тыкву, с вяленым мясом, запивая это все медовой слабоалкогольной настойкой. Разговор так и не стихал.

— Так значит, Меру — это столица. И гора Меру реально существовала на Земле. Правит Император Апполат. Вдовец. У него три сына: Вадим — наследник, Стефан — средний и Алексаний — младший. Черт, что у вас творится с именами? — воскликнула охмелевшая Саша.

— А что не так? — удивился Теодор.

— Они по большей части греческие. Но где Греция, а где русский север? И сколько тысячелетий прошло? А Вадим вообще считается старославянским именем, — ответила Саша.

— Во мне течет кровь терриканцев, а ещё у нас любят называть детей необычными именами. Эти имена находят в древних фолиантах. Родители часто часами сидят в библиотеке Меру в поисках необычных имён. А меня назвали в честь одного путешественника, который двести лет назад попал на Арктогею и решил тут остаться, — впервые за долгое время подал голос Вадим.

Но Саша от этого только стушевалась.

— А вот твое имя, Саша. Вот оно действительно странное и непонятное, — Тео решил разрядить обстановку. — Ты точно терриканка?

— Вообще-то, оно тоже греческое. Александра, почти как Алексаний. А сокращённо Саша.

— У вас странные понятия о сокращениях, — засмеялся лекарь. — Алексаний или Александра — Алекс или Лекс. Откуда Саша?

Девушка пожала плечами и улыбнулась:

— Вот уж понятия не имею.

— Сколько тебе лет? — спросил кто-то.

— Девятнадцать.

— А муж есть?

— Нет, — смутилась девушка, — только этого ей не хватало.

— Выбирай любого, только не женатого! — предложил один из воинов.

— Ну почему? Можно и женатого! — подхватил другой.

Мужчины засмеялись, а Саша уставилась в тарелку.

— Прекратить! — сказал Вадим, казалось бы, тихо, но смех тут же смолк и воцарилась тишина.

Саша посмотрела на князя и благодарно кивнула, хотя тот это проигнорировал, снова приложившись к фляге.

Ужин прошел в молчании, потом они ещё долго не ложились. Мужчины играли в местные карты и круглые фишки. Саша выслушала правила, но мало что поняла из них, поэтому предпочла отойти в сторону и поговорить ещё немного с Вуком за кружкой грата. Правда, едва на улице стемнело, лекарь настойчиво отправил ее спать, заявив, что на сегодня хватит впечатлений и информации.

Ей выдали такой же меховой плащ, как и у всех остальных, и она с удовольствием уснула под шум ветра за стенами шатра.

***

Следующий день прошел, как и предыдущий. Саша по большей части проводила время с Вуком. Он рассказывал ей о местных лекарствах, объяснял, как и чем пользоваться. Так что к вечеру она сама готовила себе лекарство, которое Вук поручил пить ещё три дня.

В отряде без дела не сидели даже на вынужденных стоянках. Часть мужчин патрулировала Борей на летунах, часть занималась полевой кухней, а часть разбирала грузовой летун — самый большой, похожий на колесницу. Оказалось, что его задняя массивная часть имеет вместительный отсек.

Выяснилось, что провианта осталось на несколько дней, и князем было решено назавтра сойти с маршрута в сторону приграничного города Халкена.

Так и поступили. Правда, в сам город отправился небольшой отряд во главе с Вуком. Саше же вообще князь строго наказал в случае появления незнакомцев укутаться в плащ, зайти в палатку и слиться с местностью.

Отряд вернулся через несколько часов, пообедали, и уже снова собирались в дорогу. Саша наблюдала за разбором шатра, стоя рядом с летунами, как вдруг заметила, что со стороны города к ним приближаются чужие. Она насчитала не менее десяти муотто.

Князь их тоже заметил, бросил тревожный взгляд на Сашу и повернулся к своим людям:

— У нас гости. Вук, убери ее.

Лекарь взял Сашу за локоть и отвел к грузовому летуну, ее тут же заслонили собой несколько мужчин, но она на всякий случай накинула капюшон. Вроде ничего страшного не происходило, но Саша почувствовала, как люди напряглись, и ей самой стало не по себе.

Летуны приземлились чуть в стороне. Большая часть отряда осталась на месте, а к ним выдвинулось трое. Главный в отряде — высокий рябой мужчина лет сорока — подошел к Вадиму, учтиво поклонился и протянул красный конверт с печатью.

— Великий князь, письмо от Его Величества Императора Апполата.

Вадим разломал печать, достал письмо, бегло пробежался по строчкам и обратился к вновь прибывшему:

— Хорошо. У северных врат все спокойно. Двигайтесь к Полстани. Мы пришлем туда бумаги о патрулировании. Гедеон скажет, что дальше, хотя там и без вас патрулей хватает.

— Слушаюсь, князь, — мужчина снова поклонился, и они отправились к своему отряду.

Едва отряд взмыл в воздух и помчался в сторону Борея, Теодор повернулся к Вадиму:

— И?

— Меня хотят видеть в Меру, — процедил князь и скомкал письмо.

— Бесы! Это плохо! — выругался Тео.

— Знаю. Смотрите в оба. Можем и не долететь. Полетим через Браст.

Теодор стиснул зубы и кивнул, а потом звучно начал раздавать приказы:

— Слушай мою команду! Планы изменились. Летим в Меру через Браст! Глядеть в оба! В Брасте сутки отдыха. Из резиденции не выходить, с местными не трепаться. Об Александре молчать, иначе скормлю ваши языки сатрам!

Отряд вытянулся. Напряжение стало осязаемым и вязким. Саша поняла, что лететь в Меру — это плохо. Но почему, не поняла. Плохо для нее — это да, но вряд ли остальных так заботит ее участь. Так что же происходит, и почему «можем не долететь»?

Эти вопросы очень хотелось задать, но, судя по выражению лиц, сейчас был не лучший момент.

Отряд тут же начал выполнять приказ. Вукол предложил Саше устроиться на ее месте в грузовом летуне, где ей на полу постелили одеяла, чтобы она находилась под защитой высоких бортов от сильного ветра.

Устроившись в углу и закутавшись в плащ, Саша стала ожидать отправления. Лекарь сел тут же на лавке, и она все же решилась задать вопрос:

— Почему лететь в Меру плохо?

Вукол повернулся к ней и облокотился на борт.

— Не думаю, что это из-за тебя. Мы, конечно, не единственный патруль на севере, но вряд ли еще кто-то наблюдал вспышку. Главное, ни с кем не говори и держись нас. Все будет хорошо.

Сашу эти слова почему-то ни капли не успокоили, и она продолжила смотреть на лекаря исподлобья.

— Есть вещи, о которых не говорят, а с чужаками тем более. Уж извини, — выдохнул он и отвернулся.

Саша закрыла глаза и положила голову на колени. Мало того, что одна на чужой планете, так еще тут какие-то интриги, не любят чужаков, да и сами гиперборейцы, во всяком случае та их часть, с кем удалось познакомиться, далеко не добрый сказочный народ. По рассказам Теодора, тут вообще и столетия без войн не прошло, знать постоянно грызется, император деспотичный, а наследник в опале и воюет с родными братьями. Да и отряд явно что-то скрывает. Интересно, что?

Глава 10

Пахомов лежал в камере на узкой неудобной лавке, натянув одеяло до самых глаз. Из дыры в полу несло так, что дышать было невозможно. С Алексанием они проговорили довольно долго. Вроде это и был допрос, но он больше походил на приятную беседу с другом.

Удивительно, но Алекс ему понравился: молодой, эксцентричный, саркастичный. Он не любопытствовал или делал вид, что ему не слишком-то интересно, что говорит Паша. Не смотрел свысока и даже распорядился вкусно покормить и выдать новое одеяло, а главное, у Паши теперь была фляга с водой.

Единственное, князь, как представился Алексаний, ничего не сказал, что будет с незадачливым пришельцем, и это, мягко говоря, расстраивало. Саши тут пока не было, и теплилась надежда, что она все же осталась на плато Путорана.

Паша застонал и накрылся одеялом с головой. Да что ж так не везет?! Захотелось к Лене — обнять, вдохнуть родной запах, прижать к себе и не отпускать. Ну и какого черта поперся на дурацкое плато? Себе что-то доказать, ей? Подумать решил! Надо было сразу тащить ее в ЗАГС и оставаться дома, заняться продолжением рода и все такое.

Если он не вернётся, Савельевым и Кравцовым не жить. Мать пристрелит их из отцовского ружья, сто процентов.

Накатила тоска. Алексаний зачем-то забрал фото и зажигалку, а батончики они съели на пару во время допроса. Нет, он все-таки какой-то неправильный князь. Младший сын Императора… Вроде что-то из российской истории. Великие князья — дети Императора. Он не силен в этом, так краем уха слышал. Меньше надо было прогуливать универ.

А вот на Пашины вопросы Алексаний отказался отвечать наотрез. И это бесило. Ясно одно — он в Гиперборее, и он попал.

— Отдыхаешь? — раздался насмешливый голос.

Паша выглянул из-под одеяла и взглянул на князя, который неслышно появился за решеткой.

Охранник открыл дверь и жестом попросил Пашу на выход.

— Решил-таки ответить на мои вопросы? — усмехнулся Пахомов.

— Вопросы здесь задаю я. Но придется тебя немного просветить, — нахмурился князь и бодро зашагал по коридору.

Они снова оказались в комнате, где заседали днем. Сейчас здесь находились только они да тот здоровый мужик, который доставил Пашу в тюрьму. На столе лежал комплект одежды — такой же, как у людей из патруля.

— Слушай внимательно, Павел, и запоминай. Кое-что я буду рассказывать во время привалов, чтобы ты понял, куда попал. Сейчас только основное. Во-первых, одевайся, — Алекс ткнул пальцем в одежду, — во-вторых, отныне тебя зовут Пахом. Легко запомнить! Как твое второе имя.

— Ну да, — улыбнулся Паша, натягивая штаны.

— Отныне ты входишь в мою охрану. Они знают, кто ты. Кроме них, еще пару человек. Остальным этого знать не обязательно. Так что ходишь с унылой грозной рожей и молчишь, — Алексаний назидательно поднял палец вверх и продолжал. — Языка ты все равно не знаешь, а терриканский хорошо знаю только я. Ребятки мои не очень на нем говорят, так… кое-что понимают. А это Акакий — мой новый начальник охраны, — князь кивнул на громилу.

Паша невольно прыснул. Уж больно это имя не подходило мужику. Тот, в свою очередь, сдвинул кустистые брови, а Алексаний удивленно спросил:

— Что смешного?

— Ничего, извините, князь, — собрался Паша и выдохнул. — Зачем этот спектакль?

— Если вкратце, то тебе об этом знать не надо, но и другим не надо знать о том, что ты тут. Пока, по крайней мере, — Алексаний нахмурился, но тряхнул головой и продолжал. — Мы летим на южную заставу. Она недалеко от врат. Ты сюда пришел через восточные врата. Через три дня будем на месте. Я хочу убедиться, что твое появление здесь случайно, а Борей не теряет энергию. А дальше решим, что с тобой делать. Пока так.

Паша застегнул серебряные наручи на запястьях и отметил круглые сапфиры на них.

— Пока понятно. Расскажешь про Борей и врата?

— Да, вечером, — кивнул Алекс. — А теперь смотри внимательно. Это — оружие, — он застегнул у Паши на поясе две серебристые рукояти с орнаментом — изогнутую и с крестовиной. И на той и на другой тоже сверкали круглые сапфиры, а с той стороны, где обычно находится стальная часть ножа или меча, было углубление. — Не трогай! Пусть висит для вида!

— А как оно работает? — не понял Паша.

— Не важно… Для тебя это не важно, — загадочно проговорил Алексаний. — Полетишь на грузовом летуне, а то еще начнутся вопросы, почему ты не умеешь с ними управляться. Выполнять приказы других членов отряда и не путаться под ногами — твои основные задачи. Все ясно?

— Ага, — кивнул Паша, совершенно не понимая, что происходит.

Тем не менее он был рад, что его нахождение в вонючей камере подошло к концу, а князь обещал рассказать о Гиперборее.

***

Алексанию нравились полеты. В воздухе была свобода, а ветер, раздувавший полы плаща, на юге был теплый, что не могло не радовать. Он оглянулся и заметил Павла в грузовом летуне. Тот смотрел во все стороны с открытым ртом, хотя ничего примечательного вокруг не было. Леса сменила унылая весенняя степь, пастбища, деревни и небольшие городки.

Стопка бумаги так и осталась на столе. Он решил, что писать никому не станет, даже Императору. Надо для начала самому убедиться, что на юге им ничего не грозит и Борей стабилен, а уже потом поднимать панику.

А вот о Паше говорить никому не хотелось. Во-первых, парень был интересным во всех смыслах, во-вторых, его точно убьют, если Императору донесут о пришельце. Потом, в Гиперборее еще какая-то девчонка, и вот ее найти не помешает. Патрули в курсе, что обо всем необычном на юге и востоке трепать не стоит, а докладывать только ему — Алексанию.

Теперь оставалось подумать, что можно открыть пришельцу, а что ему лишнее. Про Борей и врата — само собой следует просветить, про то, что с Террикой их связывают лишь кристаллы, тоже. Про столицу — понятно, а вот про южных соседей тут никто вспоминать не любил, как и про заговорщиков, что периодически поднимают головы. Счастье, что Калтхены преданы трону, иначе бы не видать ему свою невесту, как собственных ушей.

На привал решили устроиться рядом с одной из степных деревень. Местные обрадовались гостям, пригласили в дома, но Алексаний решил, что надо довольствоваться шатром, да своим сказал не болтать особо. Пусть перескажут последние новости, и хватит с них.

Но деревенские и не лезли, узнав, что в их захолустье пожаловал сам князь. Так что можно было немного расслабиться. Как и собирался, рассказал Паше об истории Гипербореи, утаив, что они на Арктогее не одни, а имеют не самое приятное соседство. У парня то и дело лезли глаза на лоб. Видно, что расстроился, поняв, что с этой стороны портал просто так не откроешь, но через годик все равно придется кому-то идти на Террику, искать кристаллы, что питают Борей.

Борей вообще стабилен только с этой стороны. Со стороны Террики неизвестно, где откроется проход. Ну то есть места отмечены, но их много, и врата работают как захотят. А все из-за того, что во время катаклизма терриканские врата просто смыло к бесам, и было это так давно, что информация почти не сохранилась.

— А что сделал с зажигалкой и фоткой? — спросил уставший от обилия информации Паша, когда они попивали халл после ужина.

— Ничего не понял. Что это? — нахмурился Алекс.

— Ну зажигалка, огонек мой зеленый…

— Огниво? У меня. У нас такие же есть, — он попросил Акакия дать ему огниво и протянул Паше.

Тот покрутил в руке небольшую металлическую трубку с маленьким сапфиром в основании.

— И чего тут так много сапфиров? — удивился юноша, возвращая огниво. Алексаний только пожал плечами, сочтя вопрос риторическим. — А фото? Портрет моих родителей?

— Сжег. У нас таких картинок нет, чтобы никто не увидел случайно, — Алексаний просмотрел Паше в глаза и стиснул зубы, напрягшись.

Но Паша поверил и лишь пожал плечами, мол, надо так надо.

***

Паша не переставал удивляться безумному миксу средневековья и современности. Местные города были похожи то на старинные европейские, то на наши уездные. Одевались тут явно по местной моде, но все же одежды напоминали о пресловутом средневековье.

Однако форма воинов ему понравилась. Села как влитая. Рубашка из приятной на ощупь ткани, серебристый нагрудник с орнаментом, удобные штаны и сапоги, но больше всего пришелся по вкусу меховой плащ — в нем было очень тепло, что холодными ночами просто спасало.

Он наблюдал за людьми и быстро понял, как они управляют летунами. На одном из привалов Алексаний даже предложил порулить, и вроде неплохо получилось, во всяком случае, князь одобрительно улыбнулся. Принцип работы летающего мотоцикла был так сложен, что Паша, махнув рукой, решил считать, что это магия. Все равно физика и механика — науки от него далекие.

К концу их путешествия он уже имел какое-то представление о быте гиперборейцев, но мысль о том, что Алекс очень многое не договаривает, засела в голове. И дело было не в том, что князь не хотел давать пришельцу слишком много знаний, было что-то другое… необъяснимое, что иногда мелькало в глазах местного принца.

Но Паша чувствовал себя вполне комфортно и влился в отряд. Старался не тупить и споро выполнять поручения, прислушивался к наставлениям нового начальства. Алексаний будто взял над ним шефство, хотя мог спихнуть лишнюю проблему на кого-нибудь другого, но не стал. И Пашу это радовало. Он чувствовал искреннюю симпатию к молодому человеку и знал, что тот испытывает похожие чувства. Возможно, возраст — Алекс был всего на четыре года старше — и взаимное любопытство помогли сближению и установлению приятельских отношений.

Они должны были прибыть на южную заставу к полудню четвертого дня. Утром, выслушав очередные наставления, Паша начал немного дергаться, ибо видел, что князь и сам начал нервничать, потому что-то и дело покрикивал на людей без особых на то причин. Задачи были ясны — молчать и держаться рядом с Фотием — молодым чернявым парнем, который обычно отвечал за готовку и, надо сказать, кормил всех изумительной кашей по утрам.

Южная застава представляла собой квадратную средневековую крепость с бастионами. По центру высился такой же квадратный замок с четырьмя высокими башнями. Позади замка расположилась большая площадка с летунами, а под стенами примостились хозяйственные постройки. Чуть в стороне виднелся небольшой город, а по дороге, которая соединяла замок с городом, перемещались пешие и всадники на высоких тонконогих лошадях. Паша сделал мысленную пометку расспросить Алекса о местной флоре и фауне, а то уж больно эти лошади отличались от тех, что ему доводилось видеть на Земле.

Когда приземлились, их встретил высокий худощавый мужчина с прилизанными светлыми волосами и тонкими усиками. Он подобострастно поклонился князю. Видно было, что не ожидал увидеть здесь венценосную особу. Продолжая кланяться, мужчина пригласил их в замок, и они ступили на мощеную дорогу, ведущую со стоянки к высоким воротам.

Паша делал все так, как говорил Алекс — старался поменьше смотреть по сторонам, повторять все движения за Фотием и молчать. Отряд их состоял из тридцати человек. Акакий громадной тенью следовал за князем, остальные не отставали.

Когда вошли во внутренний двор, Алексаний замер и удивленно посмотрел на провожатого, потом что-то скомандовал, и они свернули от главного входа в боковой.

Акакий оглянулся на отряд и сделал едва заметный знак рукой. Что-то произошло, раз начальство напряглось. Паша глянул на Фотия и поднял брови, но тот мотнул головой и пожал плечами, при этом положив руку на пояс, показывая, что готов к любым поворотам.

***

Алексания встречал заместитель начальника заставы. Тощий ему никогда не нравился, хотя бы потому, что слишком любил подлизывать тем, кто выше по званию и положению.

— Великий князь! Приветствую, не ожидали вас увидеть в наших краях! Слышал, вы сейчас поселились в Ларкаре?

— Здравствуй, Хион. Где Родос? — спросил Алекс, проигнорировав вопрос.

— Дела-дела, дорогой князь. Прошу, идемте. Сейчас распорядимся о комнатах и об обеде. Все по высшему разряду.

Алексаний закатил глаза, остановился и, скривив губы, строго посмотрел на подхалима:

— Ты оглох? Мне повторить свой вопрос?

Хион поджал губы и сглотнул вязкую слюну. Начальство не в духе, причем непосредственное тоже. Быть беде.

— Командующий Родос в большой пыточной.

— Не понял? Кого пытают? — удивился Алексаний.

— Эм…

— Отвечать!

— Южан… Там собрали южан. Диверсанты проникли через разлом к западу от врат. Сейчас выносят приговор.

— Кто позволил?! — рыкнул Алексаний и свернул в сторону боковых ворот.

Что вообще происходит? Ему поручили контроль восточных и южных врат, а никто не удосужился известить о том, что на территорию Гипербореи проник отряд противника! Что эти недоумки себе позволяют?!

Он был зол как тысяча бесов, хотя большей частью пытался скрыть за злостью нечто другое — тревогу. За пару дней уже несколько сбоев. Значит, кристаллы теряют силу. Значит, Император скоро будет в курсе. Утаить проникновение южан ему уже не удастся.

Они вошли в замок, пересекли темный холл и начали спускаться по широкой лестнице. Несколько пролетов вниз, прямой коридор и вот они — двойные двери, ведущие в большой зал, который по старой памяти кто называл пыточной, кто лобным местом, кто допросной, хотя ни того, ни другого, ни третьего там давно не происходило.

Охрана, стоявшая подле дверей, поклонилась и тут же открыла створки перед князем. Тот, не останавливаясь, сразу вошел и узрел картину, которая никак не укладывалась в его представление о враждебных южанах.

В окружении десятка местных воинов на полу зала стояли на коленях человек двадцать грязных, бедно одетых людей. Старики, женщины и дети, лишь пару мужчин, и тех уже нельзя было отнести к молодым. Перед ними ходил командующий заставой — господин Родос:

— …таким образом, вы приговариваетесь к смертной казни. Исполнение приговора незамедли… Князь!

Лысеющий, невысокий мужчина запнулся на полуслове. Удивленно посмотрел на Алексания и его свиту, грозно на заместителя.

— Генерал, я требую объяснений, — стиснул зубы Алекс, рассматривая напуганных людей. — Почему не доложили мне? Почему вы занимаетесь самоуправством? Кто разрешил?

Генерал Родос выпрямил спину, и взглянул на князя, словно перед ним был не сын Императора, а уборщик отхожих мест.

— Великий князь, я действую по указанию Его Величества Императора Апполата!

Алексаний сжал кулаки и приблизился к мужчине вплотную. Охрана от него не отставала, рассредоточившись по залу, чем заставила напрячься местных воинов.

— С этого места подробнее… — прошипел князь.

Родос, горделиво задрав подбородок, выдержал взгляд молодого князя и пояснил, чеканя слова:

— У меня приказ Императора — уничтожать любого, кто явится с юга. Безопасность Гипербореи превыше всего!

— Из ума выжил? Здесь же женщины и дети!

— Увы, но они тоже угроза нашему народу и устоям!

— Никого не трогать, пока я не получу подтверждение от самого Императора, — процедил Алексаний.

— Но позвольте, у меня есть приказ с печатью Императора! Атланты хотят подорвать мощь Варвинов, захватить все врата Арктогеи и перебить гиперборейцев! Южные врата ваш прадед построил не просто так!

— Но это ложь! Там Легион! Мы обречены! — не выдержав, зарыдала одна из женщин, прижимая к себе мальчика лет трех.

— Какой еще Легион? — кровь застучала в висках. Алекс был готов голыми руками придушить этого наглого заносчивого ублюдка.

Родос огляделся. Его люди сейчас были в меньшинстве, и это было ему не на руку. Но указ Императора…

— Князь, нам лучше поговорить наедине. Ваш отец… Император…

— Рот закрой, — угрожающе бросил Алекс и повернулся к женщине. — Что за Легион?

Несчастная посмотрела на него невидящим взором, моргнула, смахивая слезы, и, выпучив глаза, прошептала:

— Как же… вы не знаете… о нападениях с Капеллы?

Все произошло мгновенно, он лишь краем глаза заметил, как Родос выхватил меч, но Алекс был бы не Алексом, если бы позволил себе вот так глупо умереть. Из рукава в ладонь скользнула рукоять стилета, нажатие на сапфир, и короткий синий луч прошил насквозь глазницу генерала. Тот не успел даже активировать меч.

— Убить, — бросил он Акакию, и десять безголовых тел местных воинов рухнули вокруг южан.

Отряд деактивировал мечи и вытянулся, лишь двое вышли за двери и через пару секунд втащили в зал тела охранников. Запахло паленым мясом.

Алексаний с милой улыбкой повернулся к женщине:

— Так что за Легион?

Глава 11

Состояние людей в отряде Саша могла бы описать как удручённо-сосредоточенное, а атмосферу — напряжённой. Пропали незатейливые лёгкие разговоры с Вуком и Тео, а Вадим, если раньше хоть немного разговаривал, если не с ней, так с остальными, то сейчас будто замкнулся в себе и натянул маску безразличия ко всему и вся. Вроде и был тут, но не тут, а где-то далеко в своих мыслях.

С Сашей причиной таких изменений делиться никто не собирался, так что за время путешествия до Брана она построила десятки догадок, придумала несколько страшных тайн, которые связывают этих людей, и пришла к выводу, что жизнь ее будет недолгой и унылой, а то и откровенно ужасной.

В какой-то момент захотелось бежать — угнать один из летунов, вернуться к северным вратам и долбить голубую завесу, пока не пустит обратно в не самый лучший мир, но зато привычный и понятный.

Единственное, что иногда отвлекало ее от самокопаний — местность. До этого они летали над широкими заливными лугами, но чем дальше летели на юг, тем больше она убеждалась, что Гиперборея красива и разнообразна.

Теперь они следовали четко над дорогами, по большей части сельскими, однако близ городов они были выложены серыми и песчаными плитами. Города вообще начали встречаться часто, что уж говорить о деревнях, да и движение что над дорогами, что на них, было оживлённое.

Внизу встречались и повозки, запряженные странными высокими лошадьми, и просто всадники, и целые караваны, которые тянули тяжелые, похожие на приземистых быков копытные. Летунов тоже хватало, видимо, ими тут владел весь средний класс, не говоря уж о знати.

Города отличались друг от друга, и Саша никак не могла их сопоставить с веками своего мира. Казалось, они вобрали в себя все и сразу — стили и эпохи сложились в причудливое, но крайне привлекательное нечто. Больше всего ей понравились кварталы с разноцветными особняками, чьи яркие черепичные крыши блестели на солнце.

А ещё в городах было много цветов и зелени, что просыпалась, предчувствуя скорое лето.

Они пролетали луга, пашни и поля, широколиственные и хвойные леса, огибали горное плато со змейками холодных голубых рек и на десятый день пути увидели его — Браст.

Большой по местным меркам город делила на две части широкая река, закованная в гранитные берега. Одноэтажные окраины переходили в целые дворцы центральной части, а на главной площади она увидела золотую статую женщины, одетой в русский сарафан.

— Это кто? — удивлённо спросила она Вука.

— Лада, — отвечал тот.

— Этого не может быть…

Золотая баба стояла в центре Гипербореи, окружённая резными колоннами, а вокруг высокого постамента стояли корзины с цветами и фруктами. Она и раньше слышала, как в отряде упоминают Ладу, но почему-то не придавала этому значения. Теперь стало ясно, что здесь ей до сих пор поклоняются.

Обогнув площадь по дуге, они полетели над широким проспектом и достигли набережной, вдоль которой выстроились богатые особняки с фруктовыми садами. Во дворе одного из них и приземлилась процессия.

Места на мощеной площади перед особняком было предостаточно, чтобы уместить ещё столько же летунов. Само трехэтажное здание из песочного цвета камня утопало в зелени. Их встречала охрана и прислуга. Высокий худой мужчина в бархатном красном кафтане о чем-то докладывал Вадиму, бравые ребята бросились разгружать трюм грузового летуна.

Тео оставался подле Вадима, а Вукол взял Сашу за локоть и повел в дом по мраморным ступеням.

Они прошли несколько пышных залов с хрустальными люстрами, колоннами и росписью на стенах, поднялись на второй этаж, и лекарь толкнул одну из дверей. Комната походила на гостиную — камин, несколько мягких диванов и кресел, обитые синей тканью с орнаментом, низкие столики и стеллажи с книгами.

— Побудь тут, погрейся, — Вук указал на зажжённый камин. — Я скоро вернусь.

Саша кивнула и направилась к креслу возле огня. Она действительно озябла. Ветер в этих краях хоть и нечасто донимал, в отличие от лугов севера, но все же на открытых летунах пробирал до костей. Так что она была рада погреться, скинув ботинки и забравшись в кресло с ногами.

Если бы ещё ничего не чесалось… С гигиеной возникали проблемы. Уже две недели Саша мечтала о душе, и если утром грели воду, чтобы умыться и однажды ей даже отдельно принесли таз, чтобы помыть голову, то в остальном была беда — никуда не скроешься от тридцати пар глаз, а уходить далеко запрещалось.

От скуки она стала рассматривать комнату. Интерьер больше походил на дворцовый — вычурно, с одной стороны, но если это резиденция князя, то вычурность оправдана. Вскоре ей это наскучило, так что она просто задремала.

Проснулась от того, что кто-то потрепал по плечу. Саша разлепила глаза и встретилась взглядом с Тео.

— Твои покои готовы. Там тебя ждёт купальня и обед. А ещё мы отправили за одеждой, так что придется попрощаться со своей и принять вид настоящей гиперборейки.

Саша улыбнулась и, натянув ботинки, устало пошла за Теодором. Ее покои находились этажом выше. Рядом, как пояснил Тео, поселился Вукол, а они с Вадимом расположились в конце коридора, остальные же — на втором этаже.

Тео, правда, задерживаться не стал. Показал, что где находится, и, пожелав хорошо отдохнуть, исчез. А Саша ещё раз прошлась по комнатам, которые ей любезно предоставили.

В первой — гостиной — стояли широкие низкие диваны, а у окна — круглый стол, на котором разместился поднос с горячим рагу, пресными лепешками и вазочками с вареньем, кувшин с гратом и красивый серебряный бокал.

Из гостиной в спальню вели высокие резные двери. Широкая кровать с голубым балдахином так и манила, но Саша была грязной и голодной, так что встречу с подушкой решила отложить на потом. Стены были обиты бежевой тканью с цветочным узором, темный начищенный паркет сиял, а за окнами распускался сад.

Следующие двери вели в ванную. Каменная круглая чаша напомнила Саше походный котелок, в котором они варили уху. От воды поднимался пар, окутывая помещение прозрачной вуалью.

Оставив одежду в спальне, она наконец смогла отмыть грязь и пот, и вроде даже стала относительно неплохо пахнуть после местного жидкого мыла.

Выйдя из ванной, одежды не обнаружила: ни куртки, ни белья, ни ботинок. Зато на кровати были разложены свёртки и пакеты из грубой коричневой бумаги. В них она нашла несколько платьев и, самое главное, брючные костюмы. А вот нижнего белья не оказалось: либо забыли, либо оно тут просто не существовало. Выбрав привычные для себя штаны и синюю блузку с широкими рукавами и тесемками, она примерила невысокие ботинки, которые сели как влитые, и решила, что пора перекусить.

В гостиной ее ждал Вадим. Неожиданно. Так что Саша замерла на пороге спальни и вопросительно уставилась на него.

Он безразлично глянул на нее и спросил:

— Я надеюсь, наряды подошли?

— Да… спасибо… только платья… Я их не носила раньше…

— Ничего. Купили на всякий случай. Незнатные женщины здесь носят и мужские одежды, — грубовато ответил он и скривился.

— Я могу чем-то помочь? — застенчиво спросила Саша, когда молчание затянулось. Казалось, Вадим хотел ещё что-то сказать, но вместо этого опустил голову и снова ушел в себя.

— Нет. В Меру мы расстанемся. Отправишься с Вуком. Он представит тебя своей ученицей. Учи язык и пытайся стать здесь своей. Боюсь, я больше не смогу тебе ничем помочь…

Едва договорив, выскочил за дверь.

Сашу как обухом по голове ударили. И это все? Учи язык, ассимилируйся. То есть домой ей точно дороги нет?

Она подошла к столу, села и уронила голову на руки. Теперь можно было порыдать в свое удовольствие. Гиперборея из сказки превратилась в жестокую реальность, которая ей не нравилась.

***

— Ну и какие планы? — спросил Теодор, отправляя очередной кусок сочного мяса в рот.

Они втроём ужинали в гостиной Вадима.

— Не знаю. Вукол, позаботься об Александре. Ей тут не место, но раз уж она здесь… Нельзя ее бросать.

— Я-то позабочусь. А кто позаботиться о тебе, князь?

— Я. Кто же ещё? — усмехнулся Тео.

Вадиму, однако, было не до шуток. Последнее время отношения с Императором испортились дальше некуда. Тот хотел посадить на трон Стефана, а значит, в Меру можно было ожидать чего угодно.

Он вздохнул и посмотрел в окно. На город опустились сумерки. Можно было сбежать на край света, но подставлять людей не хотелось. Это ему терять нечего, а им ещё жить да жить. Император руку с пульса не уберет, сейчас есть риск, что все, кому он доверяет, окажутся в опасности. Да и надоела постоянная борьба — с отцом, с братьями, со всем миром. В этой войне без серьезных союзников шансов ноль. А сейчас никто головы не поднимет. Даже Картхены отступились и отдали дочь за Алексания.

— Вадим, я знаю, о чем ты думаешь, — с укором проговорил Теодор. — Ты слишком много думаешь о других, забывая о себе. Так было всегда. Плюнь на все. Улетай.

— А дальше что? — зло бросил князь. — Всю жизнь в бегах? А вы? Тоже в бегах? Только бежать некуда! Вокруг Борей. Искать бреши и уходить на Террику? Ещё не известно, найдешь ли! Сашино появление здесь — случайность.

— Все равно придется идти за кристаллами.

Вадим стиснул челюсти. Из-за этих проклятых кристаллов он лишился и матери, и отца, и братьев, а Гиперборея, возможно, — будущего.

— Придется. Только без меня. Если переживу встречу с Императором, предпочту отправиться на юг — только мечом махать и умею.

— Угу, — подтвердил Теодор, — главное, чтобы заставили махать мечом в сторону настоящего, а не придуманного врага.

Внезапно послышался звон стекла, и по полу покатился металлический шар.

— Ложись! — крикнул Вадим и одним махом перевернул стол.

Вовремя. В комнате громыхнуло так, что заложило уши, а на мужчин посыпались осколки разбитых окон.

— Уходим! — они схватили плащи и выбежали в коридор.

— Идите, я за вами! — крикнул Вук и побежал в сторону своих комнат.

Внизу слышались крики, грохот и звон разбитого стекла. Император все-таки решил убрать наследника, скинув ответственность на заговорщиков — одним махом решить две проблемы.

— Главное, чтобы летуны не успели взорвать, — бросил Теодор, активируя меч.

Вадим ничего не ответил. Проскочив один пролет лестницы, они столкнулись с двумя чужаками в черных одеждах и синих коротких плащах. Охотники.

Он увернулся от короткого луча, летящего прямо в сердце, и с разворота вогнал меч в спину противника. Второго прикончил проскочивший мимо Тео.

На втором этаже была суматоха. Коридор заволокло дымом. Что-то горело совсем рядом.

— Быстро вниз! — Теодор грубо толкнул князя к лестнице, видя, что Вадим смотрит на трупы своих товарищей, но тот не двинулся. Тогда друг взял его за грудки и прорычал: — Твоя шкура ценнее наших во сто крат! Беги, Вадим, и не оглядывайся! Мы встретимся в назначенном месте! Ну!

Князь нехотя развернулся и помчался вниз, перепрыгивая ступени. Теодор не отставал, прикрывая спину. На первом этаже к ним присоединились еще двое из отряда. Теодор скомандовал проводить князя к летунам, что казалось задачей почти невыполнимой. Первый этаж тоже утопал в дыму, а противники явно превосходили числом.

Благо, выход был рядом, и они, отражая атаки, двинулись туда, где мерцал спасительный свет лун. Один из воинов проскочил через тяжелые двери первым, но тут же упал, схватившись за шею, да так и остался лежать на мраморных ступенях недвижим. Вадим шел вторым, активировать меч в узком пространстве не стал, а вытащил из рукава стальной стилет и всадил его под ребро охотнику, притаившемуся за колонной.

— Старая добрая сталь! — одобрительно усмехнулся Тео и добил чужака.

— Ничего надежнее еще не придумали, — бросил Вадим и оглянулся на здание.

В окнах уже мерцало зарево разгорающихся пожаров. На третьем этаже что-то взорвалось.

Он остановился. Саша! Где Вукол? Неужели оказались в ловушке?

— Тео, девушка…

— Я, конечно, понимаю, что ты тот еще ходок… — начал Теодор, потянув князя к летунам, — но думать о ней сейчас — не самая лучшая идея… — однако, поймав укоризненный взгляд Вадима, добавил: — Я постараюсь отыскать их, а ты живо взлетай!

Они как раз добежали до летунов, и Вадим активировал свой. Но тут со стороны особняка раздался крик. Мужчины обернулись. На ступенях стояла Саша, прижимая к груди какой-то мешок. Дорогу ей перегородили два охотника.

Вадим дернулся к ней, но Теодор остановил. Из дверей выскочили их люди и бросились на противника. Саша пробежала между сражающимися мужчинами, чудом не попав под обжигающие лучи клинков.

— Где Вукол? — спросил Вадим, едва она добралась до них.

— Он… он… — в глазах девушки стояли слезы, — они его…

Вадим не успел ничего ответить. На пороге особняка появился высокий грузный мужчина с черной бородой и сверкающим в свете ночи лазурью мечом.

— Птолемей… — прорычал Вадим сквозь зубы.

Из-за спины мужчины к ним выбежали еще несколько людей в черном.

— Кто бы сомневался, — зло усмехнулся Теодор. — Улетай. С этим я разберусь.

Вадим схватил друга за рукав и резко повернул к себе:

— Не глупи! Надо уходить!

— Догонят, и ты это знаешь! Поэтому слушай старших! Мы прикроем, а вы летите к бесам отсюда! — он вырвался, вытащил вторую рукоять и, активировав нажатием на сапфиры два пламенных меча, устремился туда, где шло сражение.

Грязно выругавшись, Вадим протянул Саше руку. Девушка послушалась и мигом забралась на летун. Они взмыли в ночное небо. Князь лишь раз глянул вниз, где скрестили мечи Теодор и Птолемей. Увы, он знал, чем закончится это сражение.

***

От слез и ветра в глазах стояла пелена. Одной рукой Саша вцепилась в нагрудник Вадима, второй прижимала к груди мешок с лекарствами, который ей отдал Вукол перед тем, как какой-то мужчина в черном проткнул его живот насквозь.

Ей чудом удалось выбраться из горящего здания. Она видела трупы людей, что были в отряде, видела мертвые глаза рыжеволосого юноши, что вечно улыбался и варил по утрам кашу для всего отряда.

Сейчас они мчались по темным улицам Браста. Она чувствовала, как напряжен князь, совершенно ничего не понимала и больше всего хотела оказаться где-нибудь далеко: пусть в Гиперборее, пусть на севере, пусть одна, но подальше от этих странных людей с чертовыми джедайскими мечами!

Они остановились на набережной. Вадим слез и помог Саше, открыл отсек для вещей и забрал оттуда пухлый мешок, затем извлек из отсека металлический шар с круглым маленьким сапфиром, надавил пять раз на камень и бросил обратно в отсек. Потом князь накинул на голову капюшон и потащил Сашу в темную подворотню.

Она послушно чуть ли не бежала за ним, хотя сам он шел быстрым шагом. Один переулок, второй, третий, пересекли широкую площадь, где возвышалась золотая статуя Лады, нырнули на узкую улочку, где едва ли можно было разминуться двоим.

Наконец, Вадим остановился перед невзрачной дверью, сколоченной из грубых досок, и толкнул ее. Они оказались в каком-то сарае. Вадим достал кинжал, нажал на сапфир и осветил пространство синим светом. По стенам стояли мешки и бочки, на крюках под потолком сушились какие-то растения. Князь снял со стены мешок и начал складывать в него то из съестного, что удавалось обнаружить в коробках.

Саша оцепенела и просто наблюдала за ним. Действовал он быстро. Точно знал, где что искать. Когда закончил, повернулся к ней и, не глядя, потянул за крюк, висящий под потолком.

Что-то щелкнуло, и часть кладки за его спиной ушла в сторону, явив сашиному взору темный тоннель. Пахнуло сыростью и тухлятиной.

— Идем, — бросил Вадим и первым шагнул в темноту.

Саша глубоко вздохнула. Конечно, не хотелось идти за ним, но оставаться одной после пережитого хотелось еще меньше.

Едва она оказалась рядом, князь дернул рычаг на стене, снял с крюка квадратную лампу и надавил на камень в ее основании. За стеклом вспыхнул голубоватый огонек.

«Магия. Это всё чертова магия», — твердила себе Саша, спускаясь за Вадимом по крутой винтовой лестнице в недра Арктогеи.

Глава 12

«Магия. Это все чертова магия!» — крутилось в голове у Пахомова.

То, что произошло в зале, выбило почву из-под ног. Как только десятки обезглавленных тел рухнули на каменные плиты, он отвернулся, и его звучно вырвало. Хорошо еще, что никто не обратил внимания. Лоб покрылся испариной, и начало лихорадить.

Алексаний после массового убийства стоял и, казалось, мило беседовал с людьми, которые так и оставались сидеть на полу. Несколько человек из их отряда куда-то вышли, а остальные остались стоять на месте, словно сторожевые псы.

Ужаснее всего было непонимание того, что происходит. Еще эти джедайские мечи… Паша точно был уверен, что Джордж Лукас бывал на Арктогее, иначе объяснить такое совпадение не мог.

Фотий стоял с каменным лицом, но иногда с жалостью поглядывал на пришельца. Он-то понимал, о чем говорят люди, а Паше оставалось ждать, что Алекс хоть как-то внятно сможет объяснить вот это вот все.

Алексаний тем временем закончил говорить с людьми и задумчиво начал расхаживать по залу взад-вперед. Вскоре вернулись остальные члены отряда. Один из них протянул князю какие-то бумаги, другие начали раздавать товарищам круглые металлические шары с небольшими сферами сапфиров в основании.

Алексаний закончил читать и сделался мрачнее тучи, затем резко повернулся к Акакию и, указав на людей, начал что-то быстро говорить. В какой-то момент бородатый подбородок начальника охраны дрогнул, и он что-то прорычал в ответ, но Алексаний ткнул пальцем ему в грудь, и тот нехотя кивнул, с чем-то соглашаясь.

Князь нашел глазами Пашу и жестом попросил подойти. Обогнув кучкующихся людей, Паша подчинился.

— Бери рукоять с крестовиной, — приказал князь. Паша отстегнул от пояса меч, а теперь он точно знал, что это меч. — У тебя сейчас палец на камне. Вытяни руку в сторону и нажми.

Пахомов надавил на круглый сапфир, расположенный под большим пальцем, и из отверстия в рукояти появился синий мерцающий луч света.

— Нажми еще раз, — луч исчез, а Алексаний удовлетворенно кивнул. — Не убирай его, может пригодиться. Слушай внимательно, Паша, это важно. Сейчас я остаюсь здесь. Вы отныне вне закона. Берете людей, берете грузовые летуны и уходите в горы. Они знают, куда. Акакий постарается рассказать тебе все, как только вы окажетесь в безопасности. До летунов придется пробиваться с боем. Возьмешь мой, думаю, с управлением справишься.

Алексаний снял с указательного пальца перстень, которым активировал летун, и протянул его Паше.

— Но… погоди. Что происходит? Почему ты не летишь? И кто эти люди?

Больше всего Пахомов сейчас боялся потерять единственного человека, который говорит на русском внятно, но главное, потерять единственную надежду найти Сашу, если она попала в Гиперборею.

— Происходит то, что нам врали долгие годы, — зло бросил Алекс. — Это атланты, южане. Я не лечу, потому что мне надо кое-что выяснить, и забрать невесту из Меру. Я найду вас. Твоя задача — защитить женщин и детей. Представь, что в тебе течет кровь не только терриканцев, но и атлантов, и будет легче.

Алексаний хлопнул его по плечу и велел держаться Фотия. Паша вернулся на свое место, а князь что-то громко объявил людям. Атланты поднялись и выстроились колонной у дверей. Люди Алексания взяли их в кольцо. Они с Фотием стояли где-то посередине.

Паша оглянулся и увидел, как Алексаний повернулся к Акакию спиной, и громила, достав кинжал, приставил рукоять к плечу князя, а затем нажал на сапфир.

Князь схватился за плечо и рухнул на пол. Тогда несколько человек из отряда втащили в зал упирающихся и раненых воинов заставы и бросили их неподалеку от Алексания, так чтобы они видели, как Акакий наносит еще один удар в область живота.

Паша хотел было броситься на выручку Алексу, но Фотий схватил его за рукав и потянул за собой. Процессия начала подниматься на улицу.

Поначалу казалось, что препятствий им чинить не будут, но очень скоро Паша понял, что ошибся. Не успели пробежать и половину внутреннего двора, как защитники заставы начали сбегаться со всех сторон словно тараканы. Но, главное, они пытались отрезать отряд от ворот, ведущих на площадь, где стояли спасительные летуны.

Однако Паша понял, куда отлучалась часть отряда. Послышались взрывы. Разнесло ворота, которые собирались закрыть перед их носом. Мимо пронёсся Акакий, да с такой скоростью, какую не ожидаешь от этой бородатой горы мышц. Звучно крикнул что-то воинам, бежавшим впереди, и они рассредоточились, отражая атаки подоспевшего противника.

Паша предпочел мечом не пользоваться. Мать, конечно, заставляла его пять лет ходить на фехтование, но то было так давно, что сейчас он бы быстрее убил кого-то из своих, чем врага… Своих ли? Убил бы? Пахомов в этом сомневался. Его внутренний альтруист протестовал против любого проявления насилия. Однако у жизни были свои планы.

Как к ним подлетел разъярённый бугай и ранил Фотия, он не заметил. Но когда парень упал, и бугай занёс меч над молодой девушкой, что держала за руку девчонку лет десяти, Паша понял, что выбора нет. Он надавил на камень и, зажмурившись, сделал выпад, как учили в фехтовальной школе. Луч прошил громилу между ребрами и тут же исчез.

Пахомов помог подняться Фотию, который держался за бедро и постанывал, и на чистом русском крикнул девушке, чтобы она бежала быстрее. Та, конечно, скорее поняла интонацию, а не слова, и прибавила шагу. Дальше он не видел, что происходило за спиной, где Акакий командовал людьми, прикрывая отступление.

Он подскочил к грузовому летуну и, прислонив Фотия к борту, начал помогать остальным, подсаживая атлантов. Часть из них уже расселась на местной грузовой машине.

Затем вместе с коренастым мужчиной из их отряда он помог забраться на борт Фотию и, найдя глазами летун Алексания, бросился к нему. Запрыгнул, снял кольцо с пальца, вставил в углубление. Летун ожил. Зажглись неоновые полосы на бортах. Паша огляделся и увидел, что грузовые уже поднялись, а следом начали взлетать остальные, лишь небольшой отряд до сих пор оставался на земле.

Недолго думая, он потянул поручень на себя. Вышло резко, поэтому летун дёрнулся, но поднялся, хоть и зацепив соседний. Паша развернул его и, надавив на поручень, бросился догонять своих. Внизу за спиной начали раздаваться взрывы. Один, второй, третий…

Паша оглянулся. Летуны взлетали в воздух. Хорошая мысль подорвать агрегаты, чтобы избежать погони. Отставшая часть отряда, воспользовавшись суматохой, всё-таки пробралась к своим машинам и теперь парила позади него.

Паша зажмурился и резко выдохнул. Во что же он вляпался?

***

Летели до самой ночи. Руки замёрзли, ноги окоченели, лицо обветрилось, в глотке пересохло. Паша знал, что в отсеке для вещей Алекс хранил несколько фляг, но открывать отсек на ходу казалось плохой идеей. Ему бы ни с кем не столкнуться…

Впрочем, управление оказалось простым, на летуне он уже сидел и даже удалось тогда плавно посадить его.

Летели сутки с одной лишь остановкой, а на следующую ночь они приземлились в какой-то роще недалеко от гор, что возвышались черной грядой и лишь заснеженные верхушки мерцали в свете лун.

Акакий приказал раздать беженцам пайки, сам Паша слез с летуна, размял затекшие конечности и провел ревизию отсека. Фляга с водой, фляга с гратом и фляга с халлом. Из этой фляги он и отхлебнул в первую очередь, запив напиток, напоминающий виски, водой. Кусок вяленого мяса, завернутый в коричневую бумагу, сухари и пресные лепешки, какое-то круглое печенье и нечто сладкое, напомнившее зефир.

Вкусное. Есть особо не хотелось, но парочку зефирок он все же заставил себя проглотить.

Рядом словно из-под земли вырос Акакий. Мужчина грохнул лапищей по плечу и выдал что-то на подобие улыбки:

— Хорошо?

Паша непонимающе хлопал глазами, пока не понял, что спрашивает громила.

— А, да, неплохо, — выдавил он. — Куда мы летим?

Акакий нахмурился, словно не понял вопрос, но потом медленно, чтобы было понятно, проговорил:

— Лететь? На гора лететь. Люди спасать.

— А как же Алекс?

— Алексаний хорошо. Очень хорошо, — закивал Акакий и пошел дальше проверять своих.

Что хорошего в том, что князя ранили, Паша не понял, но догонять и спрашивать не решился. Да, из Акакия если вытянешь рассказ о том, что происходит, то это будет самый долгий разговор в его жизни.

— Вы терриканец? — послышался старческий голос за спиной.

Паша обернулся. Перед ним стояла сухонькая старушка в бесформенном платье до пят и платком, повязанным на манер колхозниц.

— Да, а вы?

— Атлантка, — отвечала старушка, поджав губы.

— Слушайте, я тут, можно сказать, случайно оказался. Мои почти не говорят по-террикански… Может, вы расскажете, что случилось и куда мы летим? — с надеждой в голосе спросил он.

Старушка поджала губы и кивнула:

— В Атлантиде зверствует Легион. Страшные пришельцы с Капеллы. А Гипербореи давно построили северные врата и оставили нас одних со своей бедой. Я родилась при Легионе, я и умру при нем. А отец мой был родом с Террики, потому и язык знаю… Хороший был человек… Убили его в битве за южные врата. В тот раз удержали, кристалл сменили, а потом пали они. Всего два кристалла оставалось. Решили юг не держать, Нот все равно бреши давал. Потратили их на восток и запад — там хоть в горах прятаться можно, да крепости есть. Всяко лучше, чем в южных степях оборону держать.

— Я соболезную… — только и смог выдавить Паша.

— Да чего там… Мрем как мошки. Сил не осталось. Кристаллы потухнут и не сдюжим Легион, они и так пол страны захватили. Хорошо хоть стену построить успели, но и там везде прорывы. Надежда была на соседей, но виш как… — старушка махнула рукой, показывая отношение северян к соседям. — Как токо бреши появляются, бежим к вам, да прячемся в горах. Не то убьют. Никого не щадят: ни женщин, ни деток. Деспот ваш совсем из ума выжил. Даже сыну родному не сказал. А мы-то думали все гипербореи сволочи. Ан нет, вон оно как оказывается. Наговорил, наврал, оклеветал атлантов. А мы ведь мирный народ. И император Пхалан был хорошим. Жаль сгинул рано. Он бы не напал на север. Зачем? Хорошо же жили…

Паша понял из ее рассказа лишь половину. Вторая часть про враньё императора сыну, запудривание мозгов народу и клевету вообще казалась странной.

Но расспросить старушку подробнее не удалось. Привал кончился, и Акакий скомандовал на взлет. Спать они явно не собирались.

***

Паша перестал считать дни. Казалось, эта адская гонка никогда не закончится. Акакий гнал и гнал. Останавливались лишь несколько раз в сутки, чтобы справить нужду и перекусить, спали по четыре часа — больше не давал. И носились по горам то в одну, то в другую сторону. Поднимались все выше, спускались в каньоны, пролетали расщелины, парили над горными реками. То приближались к Борею, то уходили от него. В общем, заметали следы как могли.

Кожа на лице и руках покрылась мелкими трещинами, губы кровоточили. Бесконечно хотелось пить, есть и спать, но они летели. Не привыкший к таким условиям Паша, казалось, ушел в себя и просто терпеливо ждал, когда все это закончится. Фляга с халлом почти опустела. Хорошо, что в грузовом был запас. На трезвую голову переносить бесконечные полеты, от которых уже тошнило, было бы просто невыносимо.

Пару раз удалось поговорить со старушкой и ее внучкой, которая говорила по-русски ну очень плохо. Само знание, что в далёкие времена, когда Землю накрыл мифический катаклизм, на Арктогею перебрались не только гипербореи, но и атланты, меняло все его представление о вселенной. Про третью в этой цепочке планету он вообще не догадывался. И почему про Арктогею на Земле никому неизвестно, было крайне любопытным фактом. Ведь если верить Самалле — так звали старушку — сношения планеты имели на протяжении многих веков. Должно быть, распространению сих феерических знаний мешало то, что порталы Земли расположились на труднодоступном русском севере, который освоили сравнительно недавно, да и то не весь.

А ещё удручало то, что сказки про добрую сказочную Гиперборею оказались наглой ложью. Северяне те ещё твари. Бесконечно воевали с соседями и друг с другом, а когда наконец установился мир, и соседям понадобилась помощь, просто кинули всех и отгородились Бореем.

Не сказать, что сам Паша был святым, но мама учила помогать людям, быть добрым и не бросать в беде, защищать слабых и заботиться о семье. Тут же ощущение, что люди жили по звериным законам. Поставить себя на место тогдашнего Императора не получалось. Наверное, он был прав, защищая земли от пришельцев, но защищаться можно по-разному — можно спрятаться за высокой стеной, а можно сражаться и победить.

***

Где-то на десятый день они достигли глубокого ущелья. Слева и справа начали появляться рукотворные тоннели. Судя по балкам и рельсам, выходящим на поверхность, здесь раньше добывали уголь или руду. Шахты, казалось, были заброшены давным-давно.

Впереди был тупик — точнее, огромный черный зев шахты, расположившийся на уступе, с которого вниз вела широкая дорога, то заходя в тоннели и прячась за каменными глыбами, то выныривая на солнце, которое не могло добраться до самых глубин каньона.

Они сбросили скорость и начали спускаться. Влетели в тоннель и понеслись прямо, пока не оказались в круглом зале, из которого во все стороны разбегались второстепенные тоннели.

Было темно, и если бы не свет от летунов, они могли запросто врезаться в породу. На потолке мерцали сталактиты, будто на них поселилась какая-то флюоресцентная крошечная живность.

Акакий слез со своего летуна, подбоченился и огляделся. Затем активировал меч и подозвал к себе одного из мужчин-атлантов и зачем-то старушку. Самалла, однако, прежде чем подойти к мужчинам, засеменила к Паше и, взяв его за локоть, потащила с собой. Акакий на это нахмурился, но промолчал.

Они ступили в один из боковых тоннелей. Мужчины шли впереди, загораживая обзор, а они со старушкой неторопливо шагали следом. Было заметно, что Самалла устала от долгого путешествия, так что не могла шагать быстрее.

Своды тоннеля подпирали деревянные прогнившие балки, периодически попадались сломанные вагонетки, а рельсы, по которым они раньше ездили, будто вросли в камень и черную землю. Сложилось ощущение, что шахты забросили сотни лет назад, и природа забирала свое.

В какой момент Акакий поднял меч и сверкнула голубая вспышка, Паша не понял. Атлант что-то закричал, размахивая руками, а начальник не устоял от натиска противника и рухнул Паше под ноги.

Пахомов только увидел, как на него мчится здоровенный широкоплечий блондин, и, не успев достать меч, просто сложил руки перед собой крестом, одновременно сделав шаг вперед, заслоняя старушку.

Раздался глухой звук, крики и ругань. Паша прислушался к ощущениям и оказалось, что он все еще жив. Открыл глаза и увидел перед собой сверкающее голубым светом полотно. Он начал опускать руку, и полотно двинулось вниз вслед за ней. Паша опять начал поднимать руку, и снова овальный щит — а это был именно он — начал двигаться.

Акакий, уже стоявший на ногах, ругнулся в бороду, сплюнул и, обойдя щит, схватил Пашу за руку, а затем нажал на сапфир на внутренней стороне кисти, и щит исчез.

«Магия. Это все магия» — в сотый раз повторил себе Пахомов.

Выражение лица Акакия красноречиво говорило, что он думает о незадачливом терриканеце, и Паша криво улыбнулся на это — мол, извините, сами мы не местные.

Их окружили мужчины и женщины. Одежда их не походила на то тряпьё, в котором заявились беженцы. И мужчины, и женщины носили юбки до колен, под которыми были штаны, а сверху — разноцветные туники и узорчатые шерстяные плащи.

Самалла вышла вперед и подошла к блондину лет сорока, который напал на них. Обняла его и поцеловала в щеку.

— Паша, это мой сын — Патарики.

***

Они оставили летуны в тоннелях подальше от входа. Оказалось, за ними уже давно наблюдали атланты, которые поселились в заброшенных копях. Долго они бродили за провожатыми по лабиринтам в горах и наконец вышли в большую пещеру, где обосновались беженцы.

А было их немало — несколько сотен человек по пашиным прикидкам. Много женщин и детей. Тут они устроили быт — приспособили для хранения прогнившие вагонетки, отыскали лампы — кристаллические и масляные, тут же готовили, стирали одежду в подземном озере, что черным зеркалом застыло в следующей пещере.

Тупиковые тоннели приспособили под комнаты, а тут их было немерено — три яруса так точно.

В один из таких и поселили отряд — подальше от остальных, ибо глядели на гиперборейцев с опаской. Даже скудным ужином накормили, но люди были рады и этому.

Акакий на всякий случай выставил посты, а остальным велел отдыхать. Паша и не заметил, как заснул, укутавшись в плащ. Он просто был рад, что полеты закончились, и можно спать.

Глава 13

В переговорной было душно. За большим столом из красного дерева расположились члены «Русского общества археологов севера». Валерий Павлович Савельев вопреки обстановке, решил, что костюм будет неуместен, и надел простые джинсы с черной водолазкой. Американо уже давно остыл, а собрание так и не началось. Ждали чету Степаненко.

Лилия взяла мужа за руку и крепко сжала ладонь. Ей эта гнетущая атмосфера доставляла не меньший дискомфорт. Особенно отрешенный взгляд Ани. Она и орала, и рыдала, и паковала чемоданы, когда узнала, что сын пропал, и, скорее всего, попал в Гиперборею. Юре насилу удалось ее убедить, что они найдут Пашу. Теперь подруга была полна решимости. Осталось разработать план действий.

Юрий Петрович Пахомов сидел рядом с женой. Перед ним стоял ноутбук, от которого он давно не поднимал глаз. На пропажу Паши отреагировал спокойно. Не тот человек, кто будет истерить. Только поменял код на замке оружейного сейфа на всякий случай и начал обзванивать членов общества.

Его брат-близнец, Алексей Петрович Пахомов, расположился напротив. Уже битый час висел на телефонах. Его ЧВК, в тайне работающее на правительство, имело отряд специального назначения как раз для таких случаев — то есть для столкновений с внеземными разумными цивилизациями. Он уже много раз высказал всем, что брать детей на разведку было глупым и необдуманным решением. Особенно досталось Кравцову Игорю, который, являясь его замом, не предупредил, что свой отпуск проведет на плато.

Сами Кравцовы сидели тут же, но на начальство глаз лишний раз не поднимали. И так понимали, что дело запахло жареным.

Глава общества, а по совместительству дедушка Паши, Петр Никифорович Пахомов, расхаживал по комнате, сцепив руки за спиной в замок, и что-то бормотал себе под нос. Невысокий седовласый мужчина, одетый в строгий серый костюм, руководил обществом уже двадцать пять лет, сменив на посту своего предшественника. Уже без малого триста лет существовало общество, но именно на его век пришелся дипломатический кризис. А главное, единственный внук теперь где-то там! В стране, где терриканцев недолюбливают и, возможно, казнят! А ведь совсем недавно все было иначе. Теперь важно сохранять хладнокровие, усилить охрану пещер с кристаллами и найти бреши в Борее.

Именно по этой причине собрались малым советом. Потому что на кону стояли не просто отношения с Гипербореей, но и жизни детей. Петр Никифорович остановился и еще раз глянул на папку с делом Александры Князевой. Князевы тоже состояли в совете. Погибли, когда летели исследовать брешь в Борее. Не долетели, а брешь закрылась. Савельев хотел девочку подготовить, сделать членом общества. Пахомов был согласен — имела полное право. Ее тоже надо найти. Нельзя подводить Виктора и Машу. Нельзя.

Двери распахнулись, и на пороге появилось трое: высокий плотный мужчина в очках, миниатюрная женщина с длинными темными волосами в брючном костюме и молодая светловолосая девушка, которая исподлобья оглядела присутствующих тяжёлым взглядом и сложила руки на груди.

— Прошу прощения, возникли непредвиденные обстоятельства, — сказал мужчина и покосился на дочь.

— Я так понимаю, Георгий, будешь ходатайствовать о приеме нового члена? — не отрываясь от ноутбука, спросил Юрий Петрович.

— Буду, — кивнул тот. — Сам понимаешь. Почти родственники.

— Ну да, осталось найти жениха и сыграть свадьбу, — усмехнулся Пахомов, чем вызвал недовольный взгляд жены.

— Это Лена, невеста Паши, — пояснил Степаненко, приглашая супругу и дочь присаживаться. — Познакомились в институте, сам в шоке, но что есть, то есть.

Анна заинтересованно посмотрела на девушку и, поймав взгляд, улыбнулась впервые за несколько недель:

— Здравствуй, Леночка. Меня зовут Анна Михайловна, я Пашина мама, рада знакомству.

Лена насупилась и кивнула. Утром она узнала то, отчего посчитала своих родственников чокнутыми, а Пашу окончательно записала в разряд неудачников. Но все же любила его больше всего на свете, поэтому любой способ возвращения Пахомова домой не казался идиотским.

Петр Никифорович наконец занял свое место и обвел всех тяжелым взглядом, остановив его на Светлане Степаненко.

— Светлана, а ты что на это скажешь? — спросил он звонким голосом, в котором, несмотря на возраст, чувствовалась сила.

— На счет возможного родства или в принципе? — мягко улыбнулась женщина.

— А давай по порядку! Надо с чего-то начинать. Ты у нас отвечаешь за разработку операций и обучение новых членов общества — тебе и флаг в руки.

— Ну, по первому пункту возражений не имею. Общество — это всегда, по большей части, члены одной семьи, поэтому считаю, что наша дочь уже достаточно взрослая для этого, а главное, мотивирована. Остальное общества не касается — это личное. Найдем Павла, и будем смотреть, — она на секунду замолчала, принимая из рук секретаря кружку с чаем, и продолжала: — Имеем двоих молодых людей, которые с вероятностью девяносто процентов попали на Арктогею. Оба нам дороги: что Павел, что Саша, ибо Виктор и Мария были верными членами общества до самого конца. Поэтому первоочередная задача — вытащить детей. Все остальное второстепенно. Кто-то имеет возражения?

— Мы имеем косвенные доказательства того, что на юге Арктогеи опасно, — начал говорить Алексей Пахомов. — И я сейчас говорю не как дядя Паши, а как военный. Мы должны сделать все, чтобы опасность с соседней планеты не угрожала Земле. Нельзя про это забывать.

— Согласна, — кивнула Светлана. — Поэтому уточним пару моментов. Аня, пещеры под охраной?

Анна Пахомова кивнула и заговорила:

— Мы собрали три ящика. Один находится возле того места, где пропали дети, два других разделили на два отряда. Они прочесывают местность, ища разрывы, бреши и врата. Врата в местах, где стоят метки, не открывались. Думаю, больше не откроются… прошло пятьдесят лет с момента последних проходов… — она на минуту задумалась, но потом, собравшись, продолжила: — Думаю, надо ждать врата в других местах.

— Хорошо. Раз кристаллы в безопасности, то нам нужно сосредоточиться на поиске брешей и врат. Алексей?

— Тимофей и Марков на месте. Рыщут, но пока тихо. Боюсь, это был единичный сбой, — бросил Алексей Петрович и опять схватил смартфон, чтобы отправить очередное сообщение.

— Я тоже так думаю, — Светлана прикрыла глаза, бросила тревожный взгляд на дочь и, вздохнув, продолжала: — Я дала своим задание проанализировать предыдущие бреши и рассчитать самые вероятные места открытия порталов. Результаты будут готовы через три дня. Отправить туда на дежурства ребят труда не составит. Считаю, надо организовать доставку людей и оружия на плато. Часть людей оставить в Норильске на всякий случай. Так же считаю, что всем членам совета нечего там делать…

— Я поеду! И пусть кто-то попробует что-то сказать против! — ударила кулаком по столу Анна.

— Мы поедем, Анечка, успокойся, — примирительно обнял жену за плечи Юрий Петрович.

— Я тоже, — впервые подала голос Лена. — С вами или без вас, но я поеду.

— Успокоились и послушали меня, — тихо проговорил Петр Никифорович, понимая, что пора брать дело в свои руки. — Юра с Аней едут — это понятно. Лена с Георгием — да. Светочка, милая, будешь координировать отсюда. Мне без тебя никак не обойтись, — улыбнулся мужчина своей лучшей ученице. — Леша тоже здесь, у тебя, помимо группы Гамма, еще куча дел. Игорь Кравцов на плато, Ира на месте. Тимофей, понятно, — уже работает. Савельевы… в поля, как обычно. Вы заварили эту кашу, так что вперед: на амбразуру. Сыновьям пока рано в это лезть, так что… ну, да вы знаете, они уже большие мальчики.

Валерий Петрович кивнул и посмотрел на Аню, у которой опять выступили слезы на глазах.

— Мы найдем их, я тебе обещаю, — прошептал он одними губами, и она кивнула — мол, знает, иначе быть не может.

Глава 14

Кабинет Императора напоминал крипту. Серые стены, серые полы, даже шторы были серыми. Горели лампы, освещая помещение жёлтым, унылым светом. Стол с мраморной столешницей, писчие принадлежности на мраморной подставке. Неудобные кресла, обитые серой тканью…

Стефан не любил это место, потому что здесь не было уюта, а серый цвет и вовсе казался олицетворением безнадёги и безысходности.

Император сидел за столом, сцепив тонкие пальцы в замок. Серебристые волосы лежали на узких плечах, цепкий взгляд серых глаз прожигал сына насквозь. Стефан его боялся. Впрочем, не было в Гиперборее человека, который не боялся бы Апполата. Убить своего отца, жену, невестку…

Разве что Вадиму страх был не ведом, но это не точно. Брат давно научился натягивать на лицо непроницаемую маску. Казался чужим, чуждым, холодным… Никто не знал, что творится на душе у наследника. Эта его отрешенность давно раздражала и напрягала. Он отдалился от семьи, был одиночкой, его не любили. Ни отец, ни народ, никто. Разве что южане, да заговорщики хотели бы, чтобы наследник взошел на престол, но отец этого точно не мог допустить.

Слухи во дворце распространяются быстро. Отряд охотников покинул Меру. Да еще во главе с Птолемеем. Что-то грядет. И вот Император позвал его, Стефана, в кабинет. Еще и смотрит недоверчиво. Анализирует. Ну точно что-то будет.

— Присядь. Нас ждёт долгий разговор, — приказал Император.

Стефан сел на неудобный стул без подлокотников и взял предложенный бокал с гратом.

— Сын… — Император скривился на мгновение от непривычного слова и продолжал, — мне больно это говорить, но наследник оказался предателем.

Стефан удивлённо вскинул брови, но промолчал. Тогда Апполат продолжал:

— Надо было тщательнее провести расследование тогда, но… Я до последнего надеялся, что мой сын верен Гиперборее и престолу. Увы, я ошибся. Его жена всё-таки смогла запудрить мозги, и все это время он притворялся верным сыном народа, — Император снова скривился, будто от зубной боли, а Стефан продолжал хранить молчание, не зная, как на это реагировать. — Вадим предал нас. Он спутался с заговорщиками. Они готовили покушение на меня, чтобы он быстрее занял престол и отдал Гиперборею в руки атлантов, став здесь наместником! Страшно представить, сколько людей погибло бы от этого необдуманного шага! Он бы лично проводил атлантов до пещер Террики, и они бы захватили все врата! Представляешь, чем бы это грозило нам?

Стефан кивнул. Все представляли. Те, кто владеет вратами, владеет Бореем. Можно было его уничтожить, и природа Арктогеи сделала бы свое дело, смыв недругов в океан.

— Я не верил до последнего и послал за ним Птолемея, но… Вадим бежал. Убил кучу людей, ранил Птолемея и бежал. С ним была девушка, возможно, беженка. Ты же знаешь, что он всегда был падок на доступных женщин? А уж южанки… Эти всегда умели вертеть задом перед достойными мужами! — Император грохнул кулаком по столу и посмотрел в глаза среднего сына. Снова синие. Такие же, как у матери, у всех троих одинаковые. Как он их ненавидел! — Стефан, ты станешь Императором Гипербореи. Это уже решено. Но прежде чем ты займешь престол… Ты должен кое-что узнать. Я расскажу тебе то, что хранится в тайне уже много лет. Но прежде… Алексаний… На него напали дружки Вадима. Твой брат ранен. Жизни ничего не угрожает, но… Я приказал усилить твою охрану. Кто знает, на что ещё способен этот выродок!

***

Ночная Меру сияла тысячей огней. Императорский дворец с десятью конусообразными башнями остался далеко позади. Стефан откинулся на мягкие подушки и подставил лицо прохладному ночному воздуху, мечтая быстрее оказаться дома, за городом.

Колесница и летуны охраны уже миновали черту города. Пронеслись мимо загородные особняки, и пошли поля. Впереди показался дворец. Пятиэтажное здание с пятью остроконечными башнями громадой возвышалось на холме в свете трех лун. Голубоватым светом горели окна в одной из башен. Матисса не спала — ждала его, как всегда. Должно быть, уложив детей спать, уселась за вышиванием.

Процессия приземлилась во внутреннем дворе. Кучер открыл дверь, и Стефан шагнул на прохладные плиты. Бросил взгляд на нового начальника охраны, приставленного отцом — нет, не охотник: соглядатай.

Подъемником пользоваться не любил — взлетел по лестнице, толкнул дверь, ведущую в покои, и увидел жену, стоящую у окна, скрестив руки на груди.

— Дети спят, ужин вот. Почему столько охраны? — бросила Матисса, тряхнув головой.

Рыжие до плеч прямые волосы колыхнулись, отливая пламенем. Нежно-зеленое домашнее платье прошуршало. Она явно была не в настроении. Но, увидев тень на лице мужа, сжалилась и помогла ему снять плащ, а затем усадила в глубокое мягкое кресло.

— Я не голоден, поел во дворце, — глухо отозвался Стефан, отрешённо наблюдая, как она снимает с него сапоги, а затем, присев на колени подле, расстёгивает тонкими пальчиками пуговицы на рубашке.

— Что случилось? — вкрадчиво спросила она, наливая грата в бокал и подавая ему.

— Вадим — предатель, и на него объявлена охота. Алексаний, раненый заговорщиками, лежит на южной заставе, — бесцветно отозвался он.

Бокал не дошел до него. Матисса остановила руку, удивлённо глянув на мужа, и, залпом осушив бокал, встала и начала расхаживать перед ним, обняв себя руками:

— Расскажи!

— Есть кое-что, что тебе знать не следует… Ради вашей безопасности.

Он столкнулся с упрямым взглядом жены. Нет, если уж он кому-то и доверял, то только ей. Ей одной он верил без оглядки, к ней к одной прислушивался:

— Хорошо, но то, что я скажу, не должно покинуть этих стен.

Она кивнула и присела на низкий пуф напротив, сложив руки на колени, и подняла брови: мол, начинай.

***

Спустя час и несколько бокалов грата Матисса все ещё металась по гостиной, словно ее лихорадило.

— Стеф! Ты сам-то в это веришь?! — она замерла, уставившись на мужа. Хорошо, допустим, Легион — это прямая угроза Гиперборее, но чтобы Вадим хотел убить отца и брата… Не верю!

— Отчего? — устало спросил Стефан. — Ну, допустим, Алекс случайно попал в переполох, но на отца Вадим давно точил зубы. Во-первых, мама, во-вторых, Аглая…

— Понимаю, — кивнула Мати и снова схватилась за бутылку. — Вот только это не логично. Зачем убивать императора, если сам скоро им станешь?

— Отец сказал, что, чем раньше Вадим займет престол, тем лучше для заговорщиков — они смогут посеять смуту и затуманить головы народа. А отец еще довольно молод и умирать не собирается. Сколько ему отмеряно? Двадцать-тридцать лет?

— Бред. Извини, но это бред. Вадим — кто угодно, но только не предатель. Ну то есть я допускаю, что он вел свою игру… — она замолчала и снова села на пуф. — Стефан, послушай, я знаю его с детства. Мы были ближе даже, чем вы… Вадим всегда поступал так, как считал правильным, но вы… Он вас защищал. Сколько плетей он получил, спасая вас от гнева отца? Вспомни? Он бы никогда не сделал вам зла! Здесь что-то не так. Что ты сказал Императору?

— Что для меня это честь. А что я ещё мог? Матисса, малые врата разрушены. Никто не знает стих Кассинаса. Сам хранитель давно мертв, а за дело взялись охотники! Если они пошли по следу, то Вадим считай труп! А там, на юге, злобные твари, и, если они проникнут сюда, то мы не сможем их удержать!

— Почему? — удивилась она.

— Потому что с такой силой мы ещё не сталкивались. Мы даже не знаем, сколько там осталось атлантов! Я не могу сказать, что согласен с решением прадеда, но… А как бы я поступил на его месте?

— Ты уже думаешь, как поступил бы, будучи Императором, — огрызнулась она. — А теперь подумай, как бы поступил Вадим. Он, пока жив, остается наследником. И он знал обо всем!

Стефан задумался. Да, братские отношения у них давно кончились. Они, мягко скажем, недолюбливали друг друга, но Стефан точно знал, что ни Вадим, ни Алекс не стали бы прятаться за Бореем. А он сам?

— Вот видишь! — Матисса села ему на колени и, обняв, принялась водить ноготками по груди. — Он бы помог атлантам. Он всегда делает то, что считает правильным. И он бы никогда не желал вам смерти…

Глава 15

Саша вспоминала тот разговор, когда-то, что происходит на Гиперборее, открылось, и стало понятно, что здесь нет места добрым сказкам. Здесь нет места иллюзиям, и пора взрослеть.

Когда лестница закончилась, они оказались в каменной кишке тоннеля с арочным сводом. Стены его были влажными, а под ногами копошились насекомые.

Благо, Саша была не из брезгливых, так что шла, стараясь не отставать от князя ни на шаг.

Шли долго. Петляли по подземным коридорам, но она была уверена, что Вадим точно знает, куда идет. Адреналин схлынул, и ее начало трясти. Слезы сами катились по щекам. Ноги гудели от долгой ходьбы. Казалось, еще немного, и она упадет.

Ей жутко захотелось остановить его, влепить пощечину и потребовать объяснений. Он за эти часы даже ни разу не взглянул в ее сторону, не убедился, что она не отстаёт. Ей стало не по себе. Показалось, что помешательство близко, не знала, что делать — плюнуть на все и сдохнуть в этих катакомбах или следовать за ним неизвестно куда и неизвестно зачем.

Она остановилась. Сил не осталось, а еще душили слезы, которые не давали двигаться, сковывали и заставляли жалеть себя.

Вадим сделал еще несколько шагов, но потом замер. Он развернулся, окинул ее взглядом, закрыл глаза на секунду и, тяжко вздохнув, подошел. Поставил один из мешков на пол и, взяв Сашу за плечи, усадил перед собой.

Из второго мешка извлек флягу, сделал большой глоток, вытер губы тыльной стороной ладони и протянул ей. Она глотнула машинально и закашлялась от крепкого алкоголя.

— Еще, — потребовал Вадим, и она послушно приложилась к горлышку.

Внутри разлилось тепло и, кажется, стало легче дышать.

— Нам предстоит долгая дорога, но пока тормозить не стоит. Мы передохнем позже, обещаю, — бесцветным голосом начал Вадим. Он задумался на секунду и, будто сам себе дав согласие, кивнул. — Мне известно кое-что, что от народа хранят в тайне. Даже мои братья в это не посвящены. Младший точно, на счет среднего уже сомневаюсь. Я не согласен с политикой отца, и он об этом знает. Больше всего он боится, что правда всплывет наружу, и гиперборейцы узнают истинную причину постройки южных врат…

— А почему построили южные врата? — устало спросила Саша, возвращая ему флягу.

— Планеты связаны между собой, как цепью. С Террики можно попасть только на Арктогею, с Арктогеи на Капеллу, с Капеллы дальше… Официально, причиной постройки южных врат названо желание защитить Гиперборею от соседей, живущих на южном континенте, с которым мы связаны тонким перешейком. Якобы, семьдесят лет назад их Император решил напасть на Гиперборею, захватить все врата и пещеру с кристаллами активации, что находится на Террике. Народ поверил моему прадеду. Вот только Император Атлантиды не собирался нападать на нас. Наоборот, они просили помощи, потому что с Капеллы через южный ветер Нот к ним стала проникать огромная, страшная и кровожадная сила… Ей дали имя Легион…

— Атлантида… — Саша открыла рот. Услышанное не могло уложиться в голове. Это требовало подробного анализа. — Значит, твои предки решили спасти народ от угрозы из вне…

— Оставив умирать целый народ на юге! — перебил Вадим, и его губы превратились в тонкую нить.

— Подожди, но ведь ты сам говорил, что кристаллы с Терры помогают Борею защищать ваши земли от незваных гостей! Почему нельзя было запечатать все врата — и тут, и на юге?

— Тогда Император посчитал, что, замкнув ветер на перешейке в два кольца, он спасет нас не только от Легиона, но и от волны беженцев. Построить портал даже за десять дней для нас не проблема, а вот прокормить всех и еще терять войско в борьбе с сильным врагом… Они считали, что страну ждет разорение и полное уничтожение, поэтому пожертвовали соседями ради будущего Гипербореи, — он сделал еще несколько больших глотков и передал флягу обратно Саше.

— С точки зрения власти — это тяжелый, но ожидаемый шаг. Почему же ты несогласен? — прошептала она.

— Потому что за благими делами скрываются реки крови. Кристаллы нужно менять раз в двадцать-двадцать пять лет. Это требует времени. К нам проникали люди с юга. Женщины, дети, старики — всех убивали, чтобы никто не узнал о Легионе. Я потерял мать и наставника из-за этого. Сколько южан, оказавшись здесь после активации южных врат, казнили? Мою жену казнили у меня на глазах, потому что она проникла туда, где хранились кристаллы, — тяжело выдохнул он и закрыл глаза. — Она не знала, что их там нет, что их больше нет на Арктогее, а я ей не сказал об этом. Южные врата всегда работали нестабильно. У них был бы шанс отправить кристаллы на юг и попробовать стабилизировать Нот, если бы отец не узнал об их планах.

— Твоя жена была южанкой? — спросила Саша, проглотив противный липкий комок.

— Нет. Я говорил не о ней, а о своей матери. В ней текла кровь атлантов и терриканцев.А Аглая просто считала, что поступает правильно.

— А ты?

— Я не знаю, правильно ли то, что я делаю, то, что я не хочу прятаться за Бореем, не знаю, правильно ли идти на юг и помогать соседям… Многие скажут — это не наша война, но по крайней мере, я считаю, что правда нужна людям. Нельзя построить ничего хорошего на лжи. Я со своим альтруизмом был бы ужасным Императором, — горько усмехнулся Вадим. — Отец это понимает. Если ты берешь на себя ответственность, то должен уметь и убивать, в том числе целые народы. А я вот предпочел бы спасти оба народа, которые веками жили рядом на Арктогее, предпочёл бы снова наладить отношения с терриканцами, предпочел бы смотреть правде в глаза и открыл бы ее своему народу. Не хочу творить кровавое, лживое будущее, как мои предшественники. Понимаешь?

— Понимаю, — серьезно кивнула Саша и поднялась. — Идем. Помогу, чем смогу. Тебе понадобится свой человек на Земле, когда все закончится. Так вот — это я.

Он искренне улыбнулся. Теперь Саша была уверена, что ошибалась — не такой уж он и бесчувственный грубиян.

***

Саша прокручивала в голове события последних недель. Бег. Бесконечный бег, которому не было видно конца и края. Бег на перегонки со смертью.

Много раз задавалась вопросом: почему она? Почему именно ей выпало столько испытаний на довольно короткую жизнь? Однажды, сама того не заметив, задала этот вопрос вслух. Тогда они сидели в каком-то сыром подвале и жались друг к другу, пытаясь согреться. Точнее, Саша жалась к нему. Вадим будто не замечал холода, привыкший к суровому северу.

Он удивился вопросу, но все же ответил:

— У каждого свой путь и предназначение, значит, судьба так решила или боги. Хотя я в них не верю.

— Какое предназначение мы выполним, если нас убьют?

— Ну, я заберу с собой в небытие парочку недругов, а ты… Ты же хотела найти Гиперборею? Возрадуйся! Ты ее нашла.

Она нехотя улыбнулась. Непривычно было слышать шутки от вечно хмурого князя.

Саша вспоминала эти несколько недель, прошедших в постоянном движении. Оказалось, что во времена, когда Гиперборея была поделана на много мелких княжеств, местные царьки построили катакомбы, где прятались от нападений соседей. Тоннели связывали между собой целые города.

Частенько они выходили из них где-нибудь в лесу или на берегу озера, шли пешком на поверхности, а затем снова ныряли под землю. Вадим знал, куда идти, знал эти катакомбы очень хорошо, будто не единожды ходил привычным маршрутом.

Куда они держат путь, Саша не спрашивала. Незачем. Она все равно пропадет без Вадима, а у него, судя по всему, был план, и он его придерживался.

Удивительно, но поначалу молчаливый и угрюмый князь начал говорить. Не сразу, постепенно, иногда оценивающе глядя на нее — можно ли доверять то или иное. Рассказал про братьев, про заговорщиков-южан, что мечтали убрать с дороги Императора и охотников. Про самих охотников тоже. И про своих людей рассказал. Про тех, кто готов был отдать за него жизнь, тех, кого он собирал вокруг себя годами и проверял их верность.

Он действительно считал, что надо избавиться от угрозы с юга. Но, вопреки россказням отца, с заговорщиками дел не имел. Не знал, кому можно доверять, а кому не стоит. Калтхены — могущественный южный клан, оказавшийся семьдесят лет назад по эту сторону Борея, присягнул на верность Императору, а старшую дочь нынешнего главы клана сосватали за младшего князя.

Впрочем, история не совсем правдивая. Алекс попортил девицу, и разразился скандал, а чтобы замять дело, решено было объявить о пышной свадьбе, якобы объединив потомков южан и гиперборейцев. Народ поверил, принял и ждал сего события с нетерпением, равно как и ежегодный праздник святой Лады.

Сейчас они находились в небольшом городке. По рассказам Вадима, ведь на поверхность не поднимались. Он оставил Сашу в подземной комнате, где зажёг лампы, осветив крошечное помещение. Удивительно, но тут их ждала узкая кровать со свежим бельем, таз с водой и ещё горячий ужин. Наскоро закинув в себя пару кусков мяса, Вадим дал ей кинжал, на всякий случай, и сказал ложиться спать, не дожидаясь его.

Саше было любопытно, куда он уходит и кто позаботился о них, но вопросов не задавала. Знала, что он не ответит. Клещами не вытянуть, если сам не захочет сказать.

Говорят, любопытство — не порок, но Саша ничего не могла с собой поделать. Видимо, натура не давала покоя, или гены исследователей.

Она поужинала, умылась и встала перед кроватью, не в силах заставить себя лечь на чистые простыни в грязной, вонючей одежде. Да и в непослушных волосах, казалось, скоро заведутся вши.

Она вздохнула и села, положив голову на руки. Усталость накопилась, впереди неизвестность, но плакать больше не хотелось. Слезы — это пустое. Нечего тратить на них силы.

Проснулась от того, что кто-то тянет за ногу. Открыв глаза, обнаружила князя, который пытался стянуть с нее сапог. Оказалось, что она уснула-таки, завалившись на подушку.

— Помочь? — улыбнулась она.

— Я почти справился, — серьезно отвечал Вадим. И действительно, справился. Поставил сапоги в сторону и показал на мешок у стены. — Там новая одежда, и я ещё принес воды и мыла. Выйду, а ты приведи себя в порядок.

Саша кивнула, отметив, что Вадим и сам переоделся. Когда только успел? Теперь он выглядел как те люди в особняке — охотники. Лишь плащ оставил свой, да обувь. А вот от фамильных сапфировых роз избавился уже давно. Она с сожалением смотрела, как он бросает их в озеро, словно прощаясь с прошлым.

Одежда была похожа на ту, которую она не снимала уже давно. Удобно, а это главное. Удалось даже хорошо помыться и распутать пряди, и теперь она даже начала пахнуть вполне сносно. Жаль, что это ненадолго.

Когда она позвала Вадима, он начал устраиваться на ночлег на полу, чем удивил несказанно. Она не принцесса, да и на кровати места хватит. Так зачем снова морозить спину на камне?

— Ложись здесь, — предложила она.

Он удивлённо уставился на неё:

— У нас в одной кровати только муж с женой спят.

— М-м-м, а как назвать то, что мы спали в обнимку на озере?

— Было холодно, это не считается, — усмехнулся он.

— Впервые вижу такого стеснительного князя. Чей это, кстати, дом? — бросила Саша, устраиваясь поудобнее.

— Кажется, у вас она зовется тёщей.

— Прости, — почему-то стало неуютно, а в груди сжался странный пульсирующий комок.

— Тебе не за что извиняться, — Вадим приглушил свет, и теперь его голос доносился откуда-то снизу, из темноты. — После того как Аглаю убили, ее отец покончил с собой, а мать изгнали из Меру. Я тайком помогал ей. Один из богатейших родов Гипербореи перестал существовать. Теперь все, кто от него остались, практически нищие и скрывают свое происхождение.

— Мне так жаль…

Саша никогда не умела подбирать слова, которые могли утешить. Вообще сомневалась, что людям в горе это надо. Да и что тут скажешь? Только раны бередить.

— Я ее не любил, чтобы ты там себе не придумала, — в его голосе послышалась усмешка. — Нас женили рано, по расчету. Мне было шестнадцать. Мы были любовниками, друзьями, соратниками. Но не любили друг друга так, как положено мужу и жене. Но мы сумели найти общий язык, умели договариваться. Много до чего договорились. У меня были любовницы, у нее любовники. Я уезжал в патрули на север, она на восточные ярмарки. Мы могли не видеть друг друга месяцами. Правда, Императору это не нравилось. Он требовал наследника, а мы хотели свободы.

— Я тебе уже говорила, что ты какой-то неправильный князь? — Саша свесилась с кровати и взглянула на него.

— Нет. Буду знать, — как-то отрешённо ответил он.

— Хочешь, я расскажу тебе страшную тайну? — ей захотелось отвлечь его от грустных воспоминаний, ещё раз увидеть столь редкую улыбку на лице.

— Расскажи.

— Вот тебя зовут полностью Вадим, сын Апполата из рода Варвинов.

— Верно…

— А меня полностью зовут, переводя на ваш манер: Александра, дочь Виктора, из рода Князевых.

Он приподнялся на локте и вскинул брови:

— Князевых?

— Ага, Александра Викторовна Князева к вашим услугам, — Саша шутливо подмигнула и протянула ему руку.

И он, взяв ее ладонь, все же встал с пола и лег на кровать.

— Я надеюсь, в твоём мире это не страшное преступление — лежать на одной кровати с незнакомым мужчиной? В некоторых наших общинах до сих пор казнят за это.

— Пф, такие общины не только здесь, у нас тоже хватает. Я так-то не девица на выданье, у нас с кем хочешь, с тем и лежи. Был у меня один парень… Сбежал через неделю, сказал, что слишком много читаю.

— Что плохого в книгах? — удивился князь.

— Не знаю… Братик говорил, что, уходя в придуманные миры или историю, мы перестаем замечать то, что происходит здесь и сейчас, — воспоминание о Паше кольнуло в самое сердце. Она очень скучала по нему.

— Ты же говорила, что у тебя никого нет. Сирота, — немного грубовато ответил Вадим.

— Так и есть. Паша — мой друг. Но я бы очень хотела видеть его своим братом. Мы шутливо называли друг друга братишка и сестрёнка. Совсем недавно начали… Он остался на плато… Наверное, был единственным моим другом.

— Скучаешь? — уже мягче спросил Вадим.

— Ага, с тобой соскучишься, — отшутилась она и отвернулась, чтобы скрыть подступившую горечь.

***

— Алес ком хе. Ми тенар!

Женский испуганный голос был совсем рядом. Саша поднялась с подушки и уставилась на высокую женщину в синем длинном платье, с небрежным пучком седых волос и тревогой на вытянутом морщинистом лице.

— Вставай, быстро! Надо уходить! — бросил Вадим, складывая фляги и куль с провизией в мешок.

Сашу словно облили из холодного душа. Она подорвалась, натянула сапоги и закинула на плечо мешок с лекарствами, который до сих пор носила с собой и берегла как могла.

Они втроём вышли в коридор и поспешили к решетке, за которой начинались бесконечные подземные лабиринты. Женщина шла первая и несла перед собой масляную лампу, освещая дорогу.

Вскоре они упёрлись в лестницу и начали подниматься. Вышли в темной подворотне. Судя по серому небу, солнце ещё не встало, но готово было вскоре осветить черепичные крыши домов.

Женщина сделала знак оставаться на месте и прошла по узкой улочке. Под ногами хлюпала грязь, судя по всему, ночью шел дождь. Не успела она пройти и несколько домов, как на встречу вышли трое в черном. Сверкнуло синее пламя, и женщина упала, а лампа откатилась в сторону и погасла.

Чужаки их заметили.

— Уходим! — Вадим потянул ее в противоположную сторону.

Саша только и увидела, что охотники бросились догонять. Она приготовилась к смерти. Уйти далеко они бы не смогли: глупо надеяться, что их лишь трое…

Как в воду глядела. С параллельной улицы им наперерез выскочил летун. Вадим тут же отпустил Сашину руку и с наскока взлетел на подножку, вонзив стальной стилет в подбородок врага. Не мешкая, скинул труп в лужу и протянул Саше руку:

— Живо!

Он буквально втянул ее на летуна и тут же поднялся выше, чтобы преследователи не смогли их достать.

Безумная гонка по узким крутым улочкам спящего города началась.

Если бы не сама ситуация, Саша бы удивлялась, как Вадиму удается закладывать такие крутые виражи и не убить их при этом об какую-нибудь крепкую стену. Но она лишь вцепилась в его куртку холодными пальцами, уткнулась щекой в мех плаща и, кажется, забыла, как дышать.

— Бесы! — воскликнул Вадим.

Саша обернулась, и сердце, и так стремившееся вырваться из груди, забилось ещё сильнее. Погоня! Целых три летуна сели на хвост!

Ничем помочь не могла, оставалось молиться на своего спутника и его мастерство, хотя избавиться от охотников казалось невозможным.

Вспышка справа! Лицо обдало жаром. Выбило стекла в соседних домах. Она почувствовала, как напрягся Вадим. Он направил летун в узкий переулок. Пригнулся, и Саша увидела через его плечо, что они несутся в тупик — прямо на темную стену какой-то башни.

«Чтоб тебя!» — пронеслось в голове.

— Держись! — крикнул Вадим и в нескольких метрах от стены потянул летун наверх.

Они буквально вертикально взмыли в небо, а затем так же вертикально нырнули на соседнюю улицу. Саша слышала звук удара и увидела пламя, взвившееся над городом, но понять, все ли преследователи врезались в стену, было невозможно.

Видно, шума наделали много, потому что начали звонить колокола на сторожевых башнях. Почему-то подумалось, что дело — дрянь. Вадим говорил, что если за ним объявили охоту, то он вне закона, а значит, сдать его охотникам сейчас желает любой житель Гипербореи. Его не очень жалуют, а получить щедрое вознаграждение за голову опального наследника мечтают многие.

Саша думала, что, оторвавшись от преследователей, они полетят подальше от города, но, видимо, у князя были свои планы. Поэтому спустя пару минут они вылетели на набережную и помчались над водной гладью, закованной в камень.

Проносились под мостами, мчались, повторяя изгибы реки, и наконец нырнули в арку водосточного канала, который оказался довольно широким даже для громадного летуна. Подумалось, что теперь им точно конец, потому что канал делал крутые повороты, но Вадим даже не думал сбавлять скорость. Скорее всего, это был план «Б». Насколько она поняла, у князя на каждом отрезке пути был план «Б», план «С» и так далее. Правда, сам он это называл «уйти в тень». Имел в виду, что везде можно раствориться, если знать куда идти.

Так они и летели в кромешной темноте, которую лишь слегка растворял свет от летуна, как ей показалось, несколько часов к ряду, пока внезапно в конце тоннеля не забрезжил свет. Ещё мгновение, и ледяной ветер обхватил и сжал в своих цепких объятьях. Саша ахнула. Они оказались в глубоком каньоне, по которому текла та самая городская река.

Она заметила горы на горизонте, когда они петляли по городу, но думала, они слишком далеко, и вот теперь они возвышались над головой.

Солнце уже раскрасило берега каньона и пыталось заглянуть глубже, согреть холодный камень отвесных стен. Но князь не собирался подниматься. Они летели вдоль одинокой холодной реки против течения, и Саше подумалось, что вот так они и будут жить — одни, против всех, в холодных неприветливых горах Гипербореи.

Глава 16

— Князь! Но так нельзя! Вы еще слабы! Надо выпить этот настой, потом вот эти пилюли! — не унимался местный лекарь.

— Шуфт! Меня тошнит уже от них! — огрызнулся Алексаний, открывая дверь в свои покои.

— Князь, я… Я… Я доложу Императору! — толстячок с вызовом посмотрел на младшего князя и подбоченился, готовясь дать отпор.

Алексаний добрел до кровати. Перелет в Меру действительно отнял много сил. Раны уже затянулись, но общее состояние пока оставляло желать лучшего. Хотелось тишины. Хотелось поспать, а потом добиться встречи с Николиной и забыться в ее нежных объятиях. А тут… Не успел приземлиться, как личный лекарь Императора атаковал его со своими пилюлями.

Алекс скинул сапоги и прямо в одежде завалился на подушки. Оценил взглядом низенького пухляша с маленькими глазками. Этот хоть и выглядит безобидно, но, если надо кого-то вылечить, не отстанет. Натура такая. Алексу он нравился.

— Ладно, давай свои пилюли. Но потом-то можно поспать?

— Нужно! — этот голос принадлежал не лекарю. На пороге комнаты стоял Апполат. — Наконец-то ты дома, сын!

«Сын»… Алекс даже сначала не понял, что Император обращается к нему. Давненько он не говорил никому из них такое простое, казалось бы, «сын».

— Да, я тоже рад этому, — мягко улыбнулся Алекс, стараясь скрыть напряжение. — На заставе такая жуткая еда… Надо бы что-то с этим сделать.

— Успеешь еще, — Апполат подошел к кровати и встал у изножья, внимательно рассматривая Алекса. — Калтхены обеспокоены произошедшим.

— Я бы тоже хотел жениться до того, как меня убьют, — усмехнулся Алексаний.

— Если твое состояние позволит, то не будем это откладывать. Вечером Калтхены ужинают во дворце. Так что у тебя будет возможность увидеться с невестой.

— Слава святой Ладе! Надеюсь, без ее мамаши? — воскликнул Алекс, и взгляд Императора стал мягче. Кажется, князь убедительно играл свою роль.

— Не волнуйся. Так и быть, возьму эту ведьму на себя, — скривился Апполат. — Мы так и не нашли тех, кто это с тобой сделал. Как сквозь землю провалились! Думаю, у них есть логово где-то, но где… Возможно, в Авдиевых горах. Рядом с ними последний раз видели Вадима.

— Только видели? — Алекс скорчил гримасу ненависти.

— Увы. Выродок убил четверых охотников, но зато сука Феофана отправилась к бесам.

— Феофана… Мать Аглаи?

— Верно. — Апполат, сощурившись, посмотрел на сына, но Алекс выглядел просто уставшим, никаких других эмоций на его лице Император не смог рассмотреть. — Ну что ж… Отдыхай. Шуфт, доложишь! Исходя из твоего состояния будем готовить церемонию. Вероятно, тихую во дворце, а для народа устроим праздник. Им со всеми этими событиями как раз нужно отвлечься. Что еще нужно людям — грата и зрелищ!

— Согласен, — кивнул Алекс. — Как раз хотел попросить, чтобы празднование во дворце было не слишком пышным, а то я точно не выдержу. Напьюсь еще и опозорю тебя.

Апполат засмеялся. Смех у него был холодный и механический, Алекса бы передернуло, если бы не умел держать себя в руках.

— Договорились, — бросил Апполат и вышел.

Алекс вздохнул и глянул на Шуфта, который замер у изголовья невидимой тенью.

— Ты чего, заснул? Пилюли пить будем? — усмехнулся Алекс.

— Будем, будем, но сначала отвар, — лекарь поставил на стол кружку, оставил баночку с лекарством и, качая головой, пошел на выход.

Алекс знал, что этот милый толстяк до дрожи в коленях боится Императора, но выбора у него нет. Гениальные люди не выбирают, кому служить. Их заставляют делать то, что скажет властелин Гипербореи.

Алекс прикрыл глаза. Теперь, когда он остался в одиночестве, можно было подумать и еще раз прокрутить в голове дальнейший план действий. Первое — надо наконец-то провести церемонию, а потом увезти Николину якобы в Истари. Ему поверят, ведь восток славится своими лечебными источниками, а ему после ранения они не помешают.

Акакий все правильно сделал. Ранил конкретно, но не смертельно. При этом все лекари вдыхали: «Ах! Еще бы чуть-чуть правее и ниже! И все: не выжить князю».

Осталось найти эти заброшенные, бесы знают когда, шахты, и самому убедиться, что на юге их ждет враг пострашнее атлантов. Эти, впрочем, никогда не казались ему врагами. Он вообще влюбился в южанку, поэтому не мог воспринимать южан как тех, кто угрожает ему или народу Гипербореи. Да, были заговорщики… Алексаний не верил, что Вадим с ними связан, а если и связан, то у него были на это веские причины. Брат знал о Легионе, знал о том, что сделала их мать. Убил бы! Почему молчал, почему не рассказал им со Стефаном?!

Алекс устало вздохнул и нашарил под кроватью углубление. Вытащил плоский овальный кусок сапфира и поднес к глазам. Портреты на камне раньше были очень популярны. Он не знал никого из знати, кто бы не заказал себе такое чудо. Тонкими масляными красками на нем был изображён портрет женщины со светлыми длинными волосами и большими глазами глубокого сапфирового цвета. Возможно, единственный сохранившийся во дворце портрет матери.

Он точно убьет Вадима, как только увидит. А в том, что этот засранец выживет и еще отправит к бесам Апполата, Алексаний не сомневался. И он, Алекс, ему с радостью в этом поможет. Все внутри вскипало при воспоминании о беженцах, о тех детях, что жались к матерям, сидя на холодном полу в пыточной южной заставы. Все изменилось теперь, когда пришло понимание, что его жизнь — это сплошная ложь. Что нигде не будет безопасно, пока отец правит Гипербореей. Что этот подозрительный ублюдок может в любой момент убрать с дороги Калтхенов, и Николину могут обезглавить у него на глазах так же, как когда-то Аглаю.

Вадиму было двадцать, ему, Алексанию, всего шестнадцать. До сих пор он помнил, как Вадим закрыл глаза, когда все было кончено, и ушел. Тогда он ушел навсегда из их жизни. Они давно друг с другом не поддерживали тех братских отношений, но в тот день все рухнуло окончательно. Во дворце поселилась ненависть. А между ними и отцом всегда стоял преданный Птолемей со своими охотниками. Просто так не подобраться.

Значит, будет пока придерживаться плана. Добудет доказательства присутствия Легиона на юге и донесет это до народа. Уж что-что, а у него тоже есть свои люди. И они ничуть не хуже охотников. Главное — увезти Николину, а там — хоть в огонь, хоть в воду.

***

Кто-то запустил тонкие пальчики в волосы, потянул ткань на рубашке, отодвигая полы в стороны, коснулся сначала одного шрама, потом другого…

Он перехватил руку и поднял ее к губам. Поцеловал, вдохнул такой родной и знакомый запах полевых цветов и улыбнулся:

— Пользуешься моей беспомощностью?

— Ты спишь одетым, — прошептала Николина и поцеловала в губы.

— Я ждал невесту и должен был выглядеть презентабельно. Вдруг ты бы явилась не одна? — скривился он, вспоминая, что после скандала первое время приходилось общаться в окружении многочисленных тетушек Николины, да обходить неподкупную охрану замка Калтхенов, чтобы провести ночь с любимой.

— Слава Ладе, я одна. Отцы обсуждают церемонию. Она через шесть дней, так что готовься, — еще один поцелуй остался на шее.

— М-м-м, бесы, Ники, я сейчас не выдержу и наброшусь на тебя, а во время утех потеряю сознание. Вот и что ты будешь со мной делать?

Он наконец открыл глаза и встретился с ней взглядом. Шелковое бирюзовое платье с целомудренным вырезом было его любимым, и она это знала. Просто цвет невероятно шел ее голубым глазам. Светлые волосы уложены в замысловатую прическу, как и подобает, когда идешь на прием к Императору. Завитой локон лежит на белом плече. Так и хочется поцеловать алые губы, провести пальцем по точеной скуле…

Она засмеялась и погладила Алекса по щеке:

— Князь, вы невыносимы. Я буду вас лечить.

Шаловливая ручка скользнула ниже и сжала через ткань плоть. В штанах тут же стало тесно. Алексаний собрался и убрал ее руку. Поднялся на локтях и серьезно посмотрел в глаза. Что он в них видел? Любовь, преданность, смех и радость? Ему нужно было поговорить с ней, прежде чем совершить задуманное.

— Ники, ты станешь моей женой, и я должен спросить тебя… Как далеко ты готова пойти за мной?

Девушка нахмурилась и сразу сделалась серьезной. Редко Алекс вел себя так странно и так хмурился. Значит, его что-то терзает.

— Я не боюсь ни смерти, ни заговорщиков! Понятно! Я пойду за тобой хоть за Борей, хоть куда!

— А если тебе придется попрощаться с прошлой жизнью? С семьей? Если мы останемся одни против всех? — не отрывая взгляда от ее глаз спросил Алексаний.

— Алекс, что-то случилось? — теперь в ее глазах мелькнула тревога.

— Случилось, и я должен знать, разделишь ли ты мою, возможно короткую жизнь на двоих или предпочтёшь оставить все как есть…

***

Горы, снова горы, опять горы… О! Дамитриска!

Копытное с небольшими ветвистыми рожками появилось из-за кудрявой сосны. Повела мохнатыми ушками, прислушиваясь, и, взбрыкнув, бросилась наутек.

— Хех! Почуяла! — улыбнулся Фотий.

Паша кивнул, соглашаясь. Этот мелкий местный олень ему нравился. Во многом потому, что из него получалось вкусное рагу.

Сейчас они находились на выступе в нескольких километрах от убежища. Их отряд уже давно взял на себя функции караульных-патрульных, рассредоточиваясь в горах на случай, если нагрянут незваные гости. Но беженцы так далеко забрались, что, казалось, никто сюда не доберется.

Акакий почти сразу проверил все наблюдательные точки, какие-то перенес, какие-то замаскировал так, что никогда не увидишь, что за тобой наблюдают. Народ против не был — во-первых, хоть какая-то от них польза в этих шахтах, во-вторых, надо отрабатывать харчи.

Но и про тренировки начальство не забывало. Гонял Акакий так, что под вечер хотелось просто умереть от боли в мышцах. Причем Паше доставалось больше всех — он-то странно, «как баба», владел мечом, двигаться не умел совершенно, да и выносливость оставляла желать лучшего. Так что пахал за троих. Зато спустя месяц уже мог иногда парировать удары да выхватывать клинки со скоростью, не уступающей скорости бывалых воинов.

Иногда его учил Патарики. Этот блондинистый детина оказался неплохим мечником, только техника у атлантов отличалась от техники гиперборейцев. Первые словно танцевали с клинками древние танцы, вторые летали вокруг противника ветром.

Часто, свободные от тренировок и караулов минуты, он проводил с семьей Самаллы. Уж больно ему нравилась эта бабулька, знавшая, казалось, тысячи историй от самого сотворения мира. Да и Патарики хорошо был знаком с русским, хоть и говорил с таким сильным акцентом, что Паша просил повторять медленнее. Его дочь, которая прибыла на Гиперборею вместе с бабкой, всегда сидела поблизости. Язык знала плохо, но старалась учить. Иногда выходило забавно.

Моссоха — так ее звали — была симпатичной девицей семнадцати лет отроду. Паша замечал, что она часто крутится где-то неподалеку. Сверкает светлыми локонами. В принципе, почти все атланты были блондинами, в отличие от гипербореев, которые имели преимущественно темный цвет волос.

Однажды Паша стирал рубашку в подземном озере, удалившись за груду камней, чтобы побыть в одиночестве. Думал о многом. В первую очередь: долго ли еще придется торчать в катакомбах, как там на Земле родители и Лена, где Саша и жив ли Алекс.

Услышал, что из-за валунов к нему кто-то пробирается. Чертыхнулся про себя и, увидев Моссоху, удивился. Стало неуютно, бросился было к мешку за чистой рубашкой, но девушка перегородила дорогу и, оценивающе взглянув на его голый торс, сняла лямки платья, спустив его на бедра.

Зрелище было поистине завораживающее. Природа Моссоху не обидела. Паша так и застыл, глядя на сочные розовые соски, как будто никогда раньше не видел женскую грудь.

— Твою мать… — прошептал он, и перед глазами тут же встал образ Лены.

Он подошел и натянул лямки обратно на плечи, стараясь не касаться кожи, и, покачав головой, вернулся к стирке. Кажется, девушка обиделась и опрометью бросилась назад в жилую пещеру.

Тем же вечером у него состоялся неприятный разговор с Патарики. Мужик чуть ли не обиделся на то, что Паша не захотел заниматься сексом с его дочерью. Возмущенный Пахомов аж задохнулся от несправедливости обвинений. Из тирады Патарики он понял, что нравы у атлантов явно были свободные, разве что девицы из знати хранили невинность до свадьбы. Но они-то не знатные, так почему бы и нет? Ведь Моссоха хотела сделать хорошо, она же красивая, а Паша посмел так вот ее обидеть.

Кажется, у Пахомова впервые прорезался голос, потому что потом Патарики пришлось выслушать гневную тираду о том, что на Земле Пашу ждет невеста и вообще не его, Патарики, дело, кто с кем спит или кто кому отказал.

Атлант нахмурился, но извинился, сетуя на странную культуру терриканцев. Подумаешь, невеста! При чем тут невеста и любовные утехи для здоровья? А Паша еще долго не мог отделаться от мысли, что, может быть, и стоило… Хотя нет, не стоило. Не мог он себе позволить такого. Любил ту, что осталась на Земле. Да и как он сможет ей в глаза смотреть, если вернется?

Сегодня день обещал быть таким, как и десятки предыдущих — тренировка и выход в караул, но, выбравшись из тоннеля, где они с отрядом поселились, Паша понял, что что-то не так. Пещера жужжала, как растревоженный улей. Что-то случилось, и внизу образовалась сходка из мужчин. Акакий с парочкой их товарищей тоже там был.

— Что происходит? — спросил Паша на гиперборейском у Фотия, стоявшего у ограждения и смотревшего на толпу внизу.

— Ночной патруль заметил брешь в Борее. Скорее всего, оттуда придут беженцы. Надо встретить…

— Ага, а если туда же нагрянут патрули?

— Значит, им не повезет, — усмехнулся юноша.

Акакий вскоре вернулся и сказал, что тренировка отменяется. Распределил караулы и сказал, что он и пять воинов отправятся вместе с пятью атлантами к бреши. Обвел всех тяжёлым взглядом и начал называть имена «счастливчиков». Остановился на Паше, сдвинул кустистые брови и заявил:

— Ты тоже идти, терриканец!

— Я? — Паша ожидал чего угодно, но только не этого. Нет, он не боялся, но, в случае стычки с недругами, воин из него пока так себе.

— Учись надо. Без действия — нет победа.

Паша вроде понял, что имеет ввиду наставник, так что возражать не стал — надо так надо.

Собрались быстро и отправились в тоннель, где их ждали летуны. Грузовые пока не брали — решили для начала разведать обстановку, так что сели на машины и направились на север, к Борею.

В горах стало теплее. Лето уже вступило в свои права, так что прогулка обещала быть легкой, но все равно нужно было глядеть в оба, поэтому Паша рассматривал альпийские луга, каньоны и причудливые каменные глыбы, лишь пытаясь углядеть притаившегося врага или беженцев, которые могли пройти через брешь.

Они приземлились в ущелье, что как раз вело к Борею, но близко к ветру решили на летунах не приближаться. В воздухе они как на ладони. Так что оставили летуны под нависающими стенами и двинулись вперед, прижимаясь к серым влажным камням.

Паша шел где-то посередине. Патарики и Акакий возглавляли процессию. Внезапно отряд остановился, и Паша от неожиданности врезался в спину рослого атланта, на что получил от того убийственный взгляд.

Мужчины схватились за мечи, но активировать не спешили. Оставив отряд на месте, начальство прошло немного вперед и присело на корточки возле груды каких-то камней. Так казалось на первый взгляд. Затем по команде стали подтягиваться, и Паша увидел, что-то, что он принял за камни, — на самом деле было трупом гиперборейца с раскуроченной грудной клеткой. Судя по одежде, мужчина — патрульный с одной из застав возле Борея.

— Смотрите в оба! — шепотом приказал Акакий, и они двинулись дальше.

За поворотом нашли еще три трупа и летуны, стоящие в ряд. Все трупы были с большими кровавыми ранами — будто топором рубили. Пашу больше не выворачивало от вида трупов, но стало не по себе, потому что Акакий помрачнел и начал смотреть на стены каньона, будто там притаилась опасность.

Они медленно двинулись дальше, и внезапно послышались странные звуки: будто кто-то рычал и бил металлом о камень. Отряд замер, а Патарики двинулся один к повороту, который скрывал от них Борей.

Они видели его спину, и он едва успел высунуться из-за угла, как тут же сделал шаг назад. Правда, нога скользнула по мелким камушкам, создав шум как раз в тот момент, когда в ущелье воцарилась тишина.

— Приготовиться! — закричал Патарики и бросился назад.

Люди рассредоточились и активировали мечи. К ним приближалось нечто. Топот, крики и рычание становились все громче, и вот из-за кривой серой скалы на них выскочили странные и страшные люди, будто сошедшие с картинок про первобытных людей. Но разглядывать чужаков Паша не стал. Ладони тут же вспотели, а чужаков было немало, так что драться придется, и это не тренировка. Здесь на кону твоя жизнь.

Патарики и Акакий уже вступили в бой, но мимо них проскочили другие недруги. Один несся на Пашу, разинув страшную пасть с желтыми зубами и подняв руку с огромным не то топором, не то секирой. Пахомов запаниковал, будто впал в ступор, но, когда громила добежал до него, выкинул вперёд руку со светящимся мечом, пронзив живот противника, а второй рукой выбил топор, и он упал на камни со звоном.

Тут же столкнулся со вторым, но увернулся от стали, поскользнулся на камнях и растянулся во весь рост. Едва успел активировать щит, который спас от удара в грудь. Ткнул почти наугад в ногу и, видимо, задел сухожилие, потому что враг рухнул на одно колено и, не устояв, завалился на бок. Его тут же добил худощавый, но очень юркий и быстрый атлант.

Паша поднялся и огляделся. Свои вроде побеждали. Увидел, как на товарища наступают сразу двое, и бросился на выручку. Подскочил и ранил одного в плечо. Громила развернулся и с диким ревом бросился вперед. Паша только успевал отбивать яростные атаки, пока его не приперли к стенке в прямом смысле. Тогда решил воспользоваться приемом, которому научил Патарики — проскочил под рукой противника, полоснув по ребрам кинжалом, ударил сапогом под колено и вонзил все тот же кинжал в шею.

Запахло палеными волосами и мясом. Воздух наполнился металлическим запахом, во рту пересохло, но все было кончено. Они победили, потеряв двоих — своего из отряда и атланта.

Паша внимательно вгляделся в труп одного из врагов. Весь в коричневой грубой коже и мехах, большие надбровные дуги, плоский узкий лоб, длинные спутанные патлы и такая же кривая кустистая борода. Высокие скулы, большой рот с желтыми гнилыми зубами. Высокий. Все они были на голову выше, чем тот же Акакий. Они напоминали первобытных людей в нормальной одежде. Судя по топорам и кривым кинжалам, деревянным флягам на поясах, они намного отставали в развитии даже от тех же гиперборейцев.

Он нашел глазами начальство и приблизился. Те стояли и смотрели на стену Борея. Разрыв уже закрылся, так что опасность миновала.

— Легион, — сплюнул на камни Патарики. — Уходим.

Глава 17

В горах даже летом ночами пробирает до костей. Если бы не теплый мех да горячие объятья князя, Саша точно окоченела бы. Обнимались они лишь с одной целью — согреться. Ни о чем другом в этих обстоятельствах думать было невозможно.

Костры не разводили — слишком уж видно огонь на серо-белом северо-восточном хребте. А им не нужны были лишние гости, они пробирались в тайное убежище. Так что, сидя на одеялах, укутавшись в плащи и облокотившись на серебристый бок летуна, они пытались хоть немного поспать. Вот только Саша спать не могла, поэтому смотрела в чернильное небо и пыталась угадать, есть ли на нем среди мириад сияющих точек Земля.

Вадим пошевелился и еще сильнее притянул ее к себе во сне. Сидеть стало неудобно, и она, продолжая смотреть в небо, положила голову ему на плечо.

— Опять не спишь… — прохрипел он над ухом.

— Не могу, — прошептала она.

— Потерпи, еще немного осталось. Обещаю, завтра будем ночевать у огня, — тон был такой виноватый, какого она прежде не слышала.

— Я не жалуюсь. Все хорошо.

Саша постаралась приободрить его, но зубы предательски клацнули. Вадим усмехнулся и начал тереть ее плечи, чтобы дать хоть немного тепла. Это бы не помогло, но забота ее тронула.

— Мне жаль… — зачем-то сказала она.

— Чего именно?

— Все, что с тобой произошло кажется неправильным. Ты очень хороший человек.

— Мы живем в несправедливом мире. Ты либо живешь по его законам, либо их нарушаешь, — философски заметил князь.

— Но сейчас получается, что, нарушая их, ты стремишься сделать добро.

— С чего ты взяла? Кто-то скажет, что я пытаюсь разрушить жизни сотен тысяч, и будут правы, — усмехнулся он.

— У нас есть выражение: «Благими намерениями вымощена дорога в ад». Может, это про нас? — Саша так и не смотрела на своего спутника, но кожей почувствовала его удивление.

— Нас? Или меня?

— Я, выходит, тебе помогаю. И Тео, и Вук… — Саша запнулась на полуслове, вспомнив, что добродушного лекаря больше нет, и прикусила губу.

— И еще многие, — мягко отозвался он. — Но все они идейные. На нашей стороне, возможно, правда, но нет ничего и никого, кто бы дал ключ к победе.

— Ты и сам — ключ. Шутка ли! Наследник престола пошел против семьи!

— Не должен был, — теперь голос Вадима казался таким же холодным, как и студеная ночь вокруг.

— Если семья — дерьмо, то и плевать на них. Ты-то у себя один, такой красивый, и мир у вас один такой… холодный.

Вадим засмеялся, абсолютно искренне, и ей было удивительно это слышать.

В эту ночь она так и не уснула, а утром началась очередная безумная гонка по горам. Обветренное лицо стянула сухость, глаза слезились, то и дело на губах появлялся вкус соли и металла, а пальцы не сгибались и отказывались слушаться.

В этот раз Вадим посадил летун только ближе к полудню, и то минут на двадцать. А вот когда солнце начало окрашивать заснеженные верхушки восьмитысячников в яркие жёлто-оранжевые закатные тона, они приземлились на открытой площадке, со всех сторон окруженной крутыми скалами, и князь разложил на сиденье машины несколько свертков с сушеными фруктами и сухарями — все, что у них осталось.

Не густо. Фляга была только с ягодным гратом, но Вадима, казалось, это не беспокоило.

— Подождем, — уверенно заявил он и, сделав пару глотков, протянул флягу Саше.

— Чего подождем? — она удивленно посмотрела на него, понимая, что он знает что-то, чего не знает она.

— Скоро за нами придут. Это меры безопасности. А то еще перепутают с кем — и все…

— А ты уверен, что в убежище безопасно и ты можешь доверять этим людям? — скривилась Саша.

Надо было и правда читать меньше книжек, потому что о предательстве было написано в каждой второй. Вадим, конечно, не граф Монте-Кристо, но…

— Я уверен в них, — кивнул он. — А даже если среди них и есть предатели, то я никак не могу на это повлиять. А зачем терзать себя сомнениями, если не можешь ничего изменить?

Саша задумалась. В чем-то он был прав. Интересно, откуда в человеке, который кажется серьезным и угрюмым, столько оптимизма? Саша ответа на этот вопрос не знала, но, казалось, что на его долю уже выпало столько испытаний, что он просто устал страдать.

А еще казалось, что он не торопился открываться людям, поэтому и с ней поначалу вел себя холодно и отстраненно, но теперь, спустя месяц долгой дороги, решил, что ей все-таки можно доверять. Это льстило и даже очень. Почему-то хотелось, чтобы он ей верил. Возможно, подсознательно хотела найти здесь хоть одного близкого человека, как нашла Пашу, а потом и остальных на Земле.

— Кто такие? — раздался густой бас за спиной.

Саша вздрогнула и обернулась, но по инерции продолжила жевать сухарь. Перед ними стоял мужчина в возрасте, с объемным животом и длинной седой бородой. Редкие волосы убраны назад, одет, как и все воины. Он стоял, грозно изучая их, впрочем, оружия не доставал, а упер руки в бока, будто царь этих гор.

— Саша, это Эразм, — Вадим встал рядом с девушкой и приобнял ее за плечи. — Сухари будешь? — это уже к Эразму.

Саша вскинула брови. Расслабиться не получалось, глядя, как новый знакомец пристально сверлит тяжелым взглядом князя. Но Вадим его знает, за меч не хватается, а значит, опасности нет.

— Ты с летуна что ли падал, князь? — хохотнул Эразм и хлопнул себя ладонями по брюху. — Мне твои сухари, что роса — сыт не будешь! И потом, я плотно пообедал! Только зажарили дамитриску! Вкусная, зараза!

Вадим скривил губы и усмехнулся:

— Издеваешься? Кто из наших добрался? Из тех, кто был со мной.

— И не думал! Разогреваю аппетит! — вторую часть вопроса мужчина будто проигнорировал. — Как, госпожа Саша, готовы попробовать мой кулинарный шедевр?

— Да, только можно без госпожи… Вы хорошо говорите по-русски.

— Благодарю, мой отец был учителем. Изучал Террику, — улыбнулся Эразм и склонил голову в легком поклоне. — Идем. Саша, прошу вас, а князь загонит летун.

Саша недоверчиво глянула на Эразма и подняла глаза на Вадима. Тот слегка улыбнулся и подтолкнул ее к мужчине, показывая, что опасаться нечего. Эразм любезно подставил ей руку и повел к скале, за которой скрывалась, как оказалось, узкая тропка, ведущая в недра гор.

Чтобы просочиться между скал, Эразму пришлось отпустить ее руку и с трудом протиснуться, втянув живот. Как только она оказалась рядом, мужчина зажег лампу, ожидавшую его в тоннеле на полу, и, сделав несколько шагов вперед, они начали спускаться вниз по лестнице. Она оказалась довольно широкой, так что Саша снова взяла Эразма под руку. Ступени были выбиты прямо в породе, свод едва ли не доставал им до макушек. Мелькнула мысль, что высокому Вадиму, да и большинству людей, пришлось бы пригнуться. Саша и сама то и дело хотела втянуть голову, хоть ей это было и не нужно.

Спускались долго, пока не очутились в прямоугольном коридоре, который очень скоро уперся в глухую каменную стену. Эразма, впрочем, она не смутила, и он мыском сапога звучно ударил по камню. Через пару секунд стена бесшумно «поползла» в сторону, открыв их взору большую светлую пещеру. Едва они шагнули в нее, в нос тут же ударил запах шашлыка. Именно так Саша определила чудесный аромат жареного мяса. Рот моментально наполнился слюной, а глаза ослепли от яркого света ламп и огня.

— Александра! — кто-то заключил ее в крепкие объятья, и Саша от неожиданности вздрогнула.

Но когда мужчина отступил на шаг, она узнала улыбающегося Теодора. Эмоции тут же нахлынули, словно шумная волна, и, не найдя нормальных слов, Саша сама бросилась на шею к старому знакомому.

— Ну вот, я его считаю трупом, а он тут — жив, здоров и обнимает мою спутницу, — услышала она голос Вадима и тут же отпустила Тео.

Старые друзья крепко обнялись, чем вызвали самые теплые эмоции, и Саше наконец удалось оглядеться. Народу здесь было предостаточно, больше, чем в отряде Вадима — это точно.

Из круглой пещеры в несколько сторон вели темные тоннели, посреди, обложенный булыжниками, был сложен костер, на котором, истекая соком, жарился молодой олень. По периметру и на скальных выступах, куда вели ступени, расположились лежанки.

Саша заметила и несколько женщин, что устроились чуть поодаль основного костра, возле огня поменьше, над которым висел средних размеров котелок. Одеты они были, как и она — штаны, рубашки, куртки, а вот плащей не было, и Саша поняла почему: в пещере было жарко. Замёрзшие конечности тут же начало покалывать, и жутко захотелось спать, но спать не дал бы ноющий желудок.

— Идем, что покажу, — взял ее за руку Тео, и под мягкую улыбку Вадима повел в один из тоннелей.

В коридоре было множество проходов в комнаты, некоторые из которых занавесили плотной тканью. Там, где занавесок не было, Саша заметила склады с провизией и темные проходы, уходящие в глубину гор.

— Мы уже начали волноваться за вас, — тем временем говорил Теодор. — Думали, вас поймали. Потом пришли новости из Тензы. Вся страна гудела от переполоха, который вы там устроили. Жаль, конечно, Феофану… Хорошая была женщина.

— Мы думали, тебя убили.

Саша вспомнила тот вечер, когда Теодор, посадив их на летуна, вступил в схватку с, казалось бы, страшным и сильным противником.

— Я сам думал, не выберусь, — пожал плечами Тео. — Сказал бы «повезло», но у моего везения есть имя.

Они остановились перед желтой в горошек занавеской, и Тео, сначала заглянув за нее, отодвинул в сторону, пропуская Сашу в небольшую комнатку.

Здесь не было ничего, кроме сундука в углу, пары мешков да импровизированной постели, на которой, привалившись спиной к каменной стене, сидел Вукол и читал какие-то письма. Лекарь поднял глаза и уставился сначала на Тео, но потом его взгляд переместился на Сашу, и он широко улыбнулся.

— Я рад тебя видеть, наша дорогая терриканка!

— Вукол! — Саша бросилась к нему и крепко обняла. — Я сохранила ваш мешок с лекарствами! Он, правда, в летуне, я попрошу Вадима принести!

Почему-то сейчас мешок с лекарствами, который она так долго спасала, словно от этого зависела ее собственная жизнь, казался ей столь важен.

— Глупости! Вот еще — князь будет мне мешки таскать, — засмеялся лекарь. — Никуда он не убежит, а у меня тут есть чем лечить людей. Правда, и самому лечение потребовалось, хотя мне уже гораздо лучше, но мой помощник все равно заставляет почаще лежать.

— И правильно делает, — нахмурилась Саша.

Увидев ее реакцию, Вук взял девушку за руку и пояснил:

— Все уже позади, опасность миновала. А вот у тебя, девочка, кажется, переохлаждение, — он крепко сжал ее пальцы. — Так что… Теодор, не стой столбом! Отведи к огню, дай поесть горячего. Лучше похлебку для начала и халла! И позови мне Инес, попрошу приготовить им укрепляющий настой на ночь! — и тут же улыбнулся Саше. — Иди, дорогая, тебе надо поесть и согреться. Инес принесет отвар позже.

— Это ваша помощница? — спросила Саша, поднимаясь.

— И это тоже, — лукаво улыбнулся Вукол, спроваживая их с Тео.

Уже по пути обратно Теодор шепнул, что Инес еще и супруга Вукола и она была очень недовольна тем, что его ранили. Саша смеялась — уж больно улыбчивый Теодор смешно рассказывал о несмешных вещах.

Когда вернулись в основную пещеру, народ уже собрался вокруг огня, старались подсесть ближе к Вадиму, но пока тот медленно ел, не отводя глаз от углей, остальные весело переговаривались.

Сашу усадили рядом и вручили миску с горячей похлебкой, куда щедро порезали кусочки оленины, и кружку с халлом. Сделав пару глотков, она поняла, что холод, сковавший все члены, уже давно начал отступать — у него просто не было выбора.

— Вукол жив, тебе сказали? — обратилась она к Вадиму.

Тот оторвался от огня и медленно повернулся к ней, будто только что заметил:

— Да, я пришел с другой стороны и проходил мимо.

Саша кивнула, хотя тон его задел. Вадим словно опять был не здесь, а спрятался от мира за маской безразличия.

Теодор решил взять инициативу в свои руки и начал выуживать из князя скупую информацию, но Саше показалось, что они этот диалог завели специально, чтобы рассказать людям что-то незначительное и основное, и просветить их с Сашей о том, что произошло после того, как они покинули Браст.

Оказалось, что из тридцати человек до убежища добрались девятнадцать. Немало, но и не много. Вукол выжил чудом, и благодарил за это криворукость одного из охотников, он-то и спас Теодора от неминуемой гибели, когда того окружили — побороться один на один с главой охотников Птолемеем не вышло. Тео, вспоминая это, разразился гневной тирадой, называя охотников не иначе как сворой, которая не умеет воевать честно.

Добирались все долго, сложно, кругами, опасаясь преследования. Но добрались. Тут же Саша и поняла, что точное количество своих верных людей знает, наверное, только Вадим. Потому что во всех городах он имел своих последователей, но об убежище знали лишь те, за кем могли прийти в первую очередь. Сейчас здесь были далеко не все, а ведь здесь могло уместиться и жить долгое время не меньше трехсот человек с семьями.

Женщины, которых видела Саша и были семьями — жены, сестры, матери, дочери. Сами умели обращаться с оружием, но в основном обеспечивали быт — готовили, стирали, врачевали. А в городах были связными или шпионами, как Феофана.

Саша уже начала клевать носом, когда Теодор громогласно заявил, что вновь прибывшие устали и пора бы отдыхать. Он любезно предложил девушке руку и повел в один из коридоров, где завел ее в такую же, как у Вукола, комнату, только гораздо большего размера.

Вадим вошел следом и пригласил дородную высокую женщину с пучком рыжеватых волос на голове — она ласково улыбнулась, протягивая Саше кружку с отваром, и потрепала по плечу Вадима, подав ему вторую такую же.

— Пей и ложись, — приказал Вадим тоном, не требующим возражений, а сам сел на край кровати, загородив своей широкой спиной Теодора, который устроился на софе, стоящей у противоположной стены. В комнате вообще было много лавок, имелись и табуреты, что Сашу поначалу удивило, но, допив отвар и опустив голову на подушку, она поняла, что удивляться было нечему.

Вадим, укрыв ее плащом, шепнул Тео, что готов говорить, и в комнату тут же начали заходить люди. Саша старалась сделать вид, что ее тут нет, но на нее и так обращали внимания не больше, чем на мебель, и вскоре она поняла почему — говорить они собирались на гиперборейском, который Саша хоть и учила активно, но пока еще плохо понимала.

***

— Она нас понимает? — кивнул Теодор на девушку, когда все собрались — всего двенадцать ближайших соратников, людей, которые могли заменить его и продолжить его дело, людей, которым доверяли остальные.

Вадим пожал плечами:

— Если только отдельные слова и фразы, да это не важно, тут нет секретов, просто обсуждение планов в связи с последними событиями. От нее я все равно никуда не денусь.

— Готовимся к пиру? — воодушевился Эразм. — Я такое приготовлю, языки пооткусываете!

— К какому пиру? — нахмурился Вадим.

— Ну вы это… жениться собираетесь? Хорошая терриканочка. Тощая, правда…

— Эразм, пировать мы будем, когда я убью своего папашу, и мы избавимся от угроз для Арктогеи. Тем более, девушка хорошая, но не моя, — строго сказал Вадим, и Эразм поднял руки, сдаваясь.

— Чтобы убить Апполата, надо лететь в Меру и преодолеть круги охраны, коих во дворце немеряно, — резонно заметил светловолосый молодой человек с яркими голубыми глазами. — А мой дядюшка отдает свою дочурку замуж за Алекса уже на днях.

— Вот как… — прошептал Вадим, — это точная информация, Реви?

— Точнее некуда. Ваш брат уже оклемался. Хочет быстрее совершить церемонию, и уехать в Истари на источники. С одной стороны, его желание объяснимо, с другой… не понимаю, зачем такая спешка? Он был тяжело ранен.

— Удалось найти тех, кто это сделал? — обратился князь к щуплому мужчине с усиками.

— Заслал своих на южную заставу. Выяснили, что сделали это приближенные князя. Ранения нанес сам начальник его охраны. Есть свидетели, — начал мужчина сухой доклад. — Интересно два момента. Они словно растворились в горах вместе с беженцами — это первое. Второе — начальника охраны сменил сам князь за несколько дней до произошедшего. Третье — эта информация пришла пару дней назад — вспышки в Борее с южной стороны стали частить.

— Со вспышками и так понятно, что Борей начал истощаться, а вот почему Алекс внезапно сменил начальника охраны… — Вадим потер лоб, ему казалось, что он упускает какую-то важную деталь.

— Официально, у того серьезно заболела мать, и он улетел в Гвесталию, чтобы успеть попрощаться.

— А она умерла?

— Да. Поэтому это выглядит как случайность, — подтвердил Тео.

— Я не верю в такие случайности, — покачал головой Вадим. — Мне надо над этим подумать. Прежде чем соваться в Меру, надо найти разрыв и проникнуть на Террику, а еще умудриться вернуться обратно с кристаллами. Без них, без возможности запечатать ворота, чтобы мы не делали — все без толку.

— Согласен, но давай оставим планы на завтра, — кивнул Тео и поднялся. — Тебе надо поспать, и, думаю, все со мной согласятся.

Мужчины закивали и начали покидать комнату, а Теодор задержался и хлопнул Вадима по плечу:

— Думать надо на свежую голову, к тому же завтра мы должны получить еще пару весточек с большой земли.

— Да, ты прав… — задумчиво прошептал Вадим. — Тео, что ты думаешь об Алексе?

Вопрос сам собой пришел на ум.

— Алекс? Он был бы хорошим соратником, если бы не был таким засранцем, — улыбнулся друг и вышел.

Вадим тоже улыбнулся. К младшему брату всегда испытывал теплые чувства и не мог на него долго злиться. То было давно, но эти чувства он не забыл до сих пор.

Глава 18

Первую брачную ночь пришлось провести во дворце, хотя Алексанию не хотелось оставаться в Меру ни на час дольше запланированного. Но правила, традиции, кривые взгляды новоиспеченных родственников не оставили ни малейшего шанса на раннее отступление.

Ники, конечно, помогла пережить церемонию и даже выглядеть вполне счастливым и довольным жизнью, хоть и больным. Алекс то и дело ловил себя на мысли, что очень напряжен, раздражен и имеет претензии ко всем этим знатным рожам, что собрались во дворце. Лицемеры паршивые!

Если бы не Николина, светившаяся от счастья и взявшая на себя обязанность принимать поздравления за двоих, то Алекс точно выдал бы свое состояние. А так… Ни у кого не возникло сомнений в том, что князю нездоровится и улыбается он через силу. Даже проницательная Матисса несколько раз спрашивала, не позвать ли лекаря.

Да что там Матисса! Даже чудовище, которое гордо именовало себя их отцом, сочувственно качало головой и намеревалось отправить с ними в Истари Шуфта. Лекарь был бы рад поехать, и Алекс забрал бы его, если бы не одно маленькое «но» — в Истари они не собирались.

Удивительно, но Ники спокойно выслушала тогда Алексания и твердо решила, что пойдет за ним до конца, даже если жизнь их будет короткой. «Зато яркой» — резонно заметила Николина.

Надо отдать должное невесте и дворцовым, — церемония, проходившая в центральной башне дворца на закате, была феноменальной по своей красоте и трогательности. Он плохо запомнил стол и украшения, гостей и их наряды — помнил лишь прекрасную Николину на фоне алого заката, когда легкий ветер открытой террасы теребил завитые локоны и ласково трогал складки ее платья. Он был по-настоящему счастлив, и казалось, весь мир лежит у их ног.

Теперь же наступила реальность. Сейчас они летели в сторону востока на вместительной колеснице. Сопровождение у них было такое, будто собрались перебраться за Борей: несколько грузовых летунов с чемоданами, свита Николины, их личная охрана, утроенная после «покушения», слуги…

Добираться до Истари, пусть и с комфортом, предстояло две недели, но у молодожёнов были свои планы.

На одной из остановок в маленьком поселке, где кроме большого постоялого двора на любой кошелек да пары хозяйств ничего и не было, они поднялись в отведённые для светлейших особ комнаты и заперлись там, приказав никому не беспокоить.

Слуги тут же принялись обсуждать их поведение, полагая, что эти теперь из постели не вылезут — будут стараться подарить Императору еще одного мальчика рода Варвинов, но то был лишь шум для определенных ушей. У Алексания и Николины были свои планы.

— Совсем коротко? — спросила Ники, глядя через зеркало на Алекса.

Тот стоял над женой, которая переоделась в серые брюки и рубашку с корсажем и сидела на табурете с ровной спиной, сложив руки на коленях.

— Можно под мальчика? Тебе пойдет, — усмехнулся Алекс, наматывая на кулак локоны суженой.

— Может, все-таки оставишь мне хоть что-то? — прикусила она губу и покосилась на него.

— Обязательно… Может, по плечи? — стоять над женой с огромным острым ножом ему было некомфортно, но раз придется увозить любимую с собой через всю страну, то надо кое-чем пожертвовать.

— Давай! — хлопнула в ладоши Ники. — Мать увидит — тут же упадет в обморок!

— Надеюсь, не увидит. Если она тебя увидит, то это будет перед казнью…

Алекс чуть ли не высунул язык от усердия и, просунув нож под волосы, резко потянул вверх. Да, лезвие что надо — кривовато, правда, но поправимо — прямые пряди рассыпались по плечам, вызвав у девушки восторг. Ники встала, покрутилась перед зеркалом и, обняв Алекса за шею, подарила горячий поцелуй.

— Если нам будет не суждено вернуться домой, откроем салун — ты стрижешь, я изготавливаю румяна и масла. Как тебе идея? — она задорно подмигнула, и Алекс задумался.

— Боюсь, не доживем, но идея хорошая. Собирайся.

Он завернул волосы в бумагу и кинул в походный мешок. Сам переоделся в одежду охотников, которую раздобыл еще в Меру, и стал дожидаться, пока Ники натянет поверх куртки бесформенное платье служанки. Остальное дожидалось их в летуне. Взять с собой под видом слуг своих людей — труда не составило. Одеть их под стать господам тоже. Организовать в Истари охрану по периметру резиденции, а не внутри — так тем более. Так что по факту они будут на источниках, а на самом деле далеко.

Обман не должен был раскрыться, потому что Алекс продумал все до мелочей, и на каждого человека отца имел своего — эти должны были прикрывать отсутствие младшей четы Варвинов столько, сколько нужно, а нужно было не слишком много, если Борей уже дает такие бреши.

— Я готова!

Алекс вышел из задумчивости и поднял глаза на жену, которая опустила плечи, и глядела на него исподлобья. Перед ним стояла кухарка! Не иначе.

— Ты такая… Простолюдинка, — открыл он рот от удивления.

— Сочту за комплимент, — она игриво шлепнула его по ягодице и накинула капюшон. — Пошла.

Николина выглянула за дверь и тенью шмыгнула в коридор. Алексаний выждал пару минут и отправился следом. От охраны у дверей он предварительно избавился, заранее пригнав на постоялый двор девиц легчайшего поведения. Естественно, не сам. Так что охотники мешаться под ногами не должны.

Спустился по лестнице в шумную таверну, где веселье было в самом разгаре и, оставшись незамеченным, вышел в прохладную ночь. Обогнул здание и, войдя в конюшню, остановился.

— Они на пути в лес. Сразу высоко не поднимайтесь, идите на восток, и только после Рамдоги сверните на юг.

Алексаний обернулся и встретился взглядом со служанкой, что должна была играть роль Николины. Девушка протянула ему кольцо с сапфиром, которое активировало спрятанный по близости в лесу летун. Сама Николина уже спешила туда в сопровождении верного человека.

***

— Это где-то рядом. Я точно запомнил карту, — бормотал Алекс, расхаживая туда-сюда по каменистому берегу мелкой горной речушки.

Они уже были на востоке. Оставалось только найти старые заброшенные шахты, а следовательно, и отряд, и беженцев.

— Дорогой, все нормально. Мы найдем их. Я уверена, — в который раз повторила Ники, не переставая кидать мелкие камушки в воду.

— Чем быстрее, тем лучше. Если нас раскроют, то твоей семье не поздоровится.

— Алекс, мой отец не даст себя казнить. А если и даст, то дорого возьмет за свою жизнь.

— Меня это беспокоит, — остановился Алекс. — Твой отец предан моему. А я предал своего! И тебя утянул за собой в эту трясину! Выходит, ты предала своего!

— Это вряд ли, — отмахнулась Николина. — Знаешь, проще ничего не замечать, но… Ты такой наивный Лекси. Мой отец верен себе и своему народу, а его народ не здесь. Поэтому, узнай он, на какую авантюру я подписалась и кто за этим стоит, он бы за нас продал душу бесам.

— Еще скажи, что он глава заговорщиков, — фыркнул Алекс, но потом уже мягче добавил: — Мне, правда, не стоило на тебе жениться сейчас и подвергать такой опасности.

Николина бросила горсть камней в воду и, круто развернувшись, подошла вплотную:

— Алексаний из рода Варвинов! Мне другого мужа не надо! Если бы ты ушел без меня, тогда бы к моей семье возникло больше вопросов. Ты же это понимаешь? — девушка положила ладони ему на щеки и, стиснув, смачно чмокнула в губы.

— Стоять — бояться! — раздался за спиной грозный выкрик.

Алексаний отстранил от себя Ники и, коря себя за невнимательность, повернулся.

— О, святая Лада! — воскликнул он, заламывая руки. — Только не ты! Ты — мерзкий предатель, бросивший меня умирать!

— Сейчас ты действительно умрешь, — оскалился молодой человек, активируя меч.

— Вот даже как… — нахмурился Алексаний. — Милая, я быстро расправлюсь с этим щенком, и мы продолжим наш разговор.

Он подмигнул испуганной Николине и резко бросился в атаку, на ходу вытаскивая пламенный клинок.

Противник легко отбил удар, поднырнул под руку и начал обходить его по кругу. Ошарашенный Алекс позволил ему ступить несколько шагов, но реальной передышки не дал. Серия ударов, искры от соприкосновения клинков понеслись в воздух, но соперник не уступал. В какой момент он позволил себе открыться и получил кулаком в нос, Алекс не понял. Вскрикнула Николина. От неожиданности князь деактивировал меч и схватился за лицо.

— Ладно! Ладно! Я признаю, что был не прав! — воскликнул Алекс. — Бесы, как же больно!

— Акакий научил, — улыбнулся Паша. — Скажи спасибо, что это я возвращаю долги — он-то больше страдал.

— Страдал? — возмутился Алекс. — Подумаешь, пару раз проткнуть князя! Да об этом многие мечтали и мечтают до сих пор! Страдали они!

— Лекс… — подала голос Николина.

— Ах, извини, дорогая. Этот бес — Павел. Он терриканец и жутко злопамятный!

Алексаний потер ушибленный нос, убедился, что крови нет, и поспешил обнять жену.

— Привет, — улыбнулся ей Паша.

Девушка рассматривала его с любопытством, но, казалось, так и не смогла найти ничего терриканского, кроме того что говорил чужак на другом языке.

— Скучали по мне? — спросил Алекс. — Давно, кстати, наблюдаете?

— Вторые сутки. Ждите, я сейчас, — бросил Паша и начал подниматься по узкой тропе, скрытой за кустарником с темными сочными листьями.

***

Алекс стоял на третьем ярусе пещеры и с каким-то отрешенным видом смотрел на убежище. Уже была глубокая ночь. Николина спала. Все, что можно было доложить, было доложено, со всеми, с кем надо, его познакомили. Цели намечены, но Паше казалось, что одному Алексу известна самая главная конечная цель.

Чутье подсказывало, что Алекс задумал что-то недоброе. За наигранным весельем и спокойствием таилась черная мрачная туча, грозившая вылить на окружающих потоки гнева.

Кто стал причиной его состояния, Алекс и не скрывал. Император врал, Император внушал страх, а животные, которые боятся, кусаются. Этого местный царек не учел.

Паша его не знал, но если все, что рассказал Алексаний, — правда, то удивительно, как Апполата до сих пор не зарезал старший сын. Вадим, кажется. Да и средние могли подсобить — шутка ли без матери остаться по вине собственного отца.

Вообще семейка у Алекса была веселая в кавычках. Одна Николина выделялась и, кажется, действительно любила его. Чем-то даже Лену напоминала. Главное, они с Алексом были на одной волне, и Паша был искренне рад, что другу удалось осуществить задуманное и вывезти девушку из Меру, где что ни день, то новая интрига.

— Ты выглядишь так, будто тебя опустили в чан с кипящей водой, — встав рядом с другом, попытался пошутить Паша.

Он уже давно понял, что хочет называть Алекса именно другом, а князь и не был против и в ответ грустно усмехнулся:

— Не боишься идти со мной?

— Я уже за это время успел поседеть тут. Видишь волос седой? — Паша двумя пальцами поднял прядь отросших волос и сделал вид, что его очень беспокоит несуществующая седина.

— Ты тут уже свой, — Алекс хлопнул Пашу по плечу.

— Ты тоже, и жена у тебя клевая.

— За жену порву, — притворился грозным князь. — А свой… да я как бы и был своим на Арктогее.

— Ой ли? — хохотнул Паша, возможно, даже слишком громко для спящей пещеры. Но, заметив удивленный взгляд Алекса, пояснил: — Ты, Алекс — небожитель. Господин, князь, Ваше Высочество, а тут близких к тебе по титулу сейчас только Николина… и та твоя жена. Чтобы быть своим, надо жить рядом с ними, делить кров и хлеб. Но ты уже близок к этому, так что молодец — так держать.

— Говоришь как старый бес, — недоуменно проговорил Алекс. — Тебе сколько лет? Девятнадцать? Тоже мне философ! Ты-то сам на Террике кем был? Явно не сын сапожника.

— Нет, у меня богатые родители. Я типа знать, только у нас в стране нет таких понятий. Сашка меня мажором называла.

— Кто такой мажор? — теперь Алекс выглядел заинтересованно.

— Ну, это мы с тобой. Ники тоже. Дети богатых родителей, — Паша облокотился на железное, все еще крепкое, ограждение и нахмурился. — Но старая жизнь далеко, а Атлантида рядом…

— Я тебя не потащу туда силой, — Алекс повернулся к Паше, сложив руки на груди. — Но Акакий говорит, что без пекла войны не рождается воин.

— Да, он это часто повторяет, — согласился Паша и горько усмехнулся. — И, кажется, я начинаю с ним соглашаться. Там я вел слишком беспечный образ жизни, тут другие законы — либо подстраиваешься, либо ты труп. Так что… я в деле. Тем более, это просто разведка. Разведка — это ведь еще не бой?

— Ну, как сказать? Идя в разведку, можешь не вернуться. Но мне информации мало. Я хочу видеть своими глазами и знать больше.

— Жена-то отпустит? — поддел Паша.

— Тебя же твоя отпустила, — вернул Алексаний.

— Лучше б к батарее привязала…

***

Два дня они наблюдали за Бореем, но безуспешно. На третий день снова полетели небольшой группой из пятнадцати человек. В основном свои, но была парочка мужчин из Атлантов, которых возглавлял Патарики.

— Знаешь, я даже рад, что Ники не просилась с нами. Ума не приложу, как бы я следил за вами двумя, — заметил Алекс, когда они расположились на выступе среди молодых сосен.

— Ты бы ее не пустил, так что не надо мне тут, — усмехнулся Паша, осматривая Борей, который отсюда был виден на многие километры в обе стороны.

Каждый день они перемещались на новые места, пытаясь высмотреть брешь от восточных до южных врат.

— Да ладно, давай поболтаем, а то скучно как-то искать, не зная, найдешь ли.

За Николину он был спокоен. Она была среди своих. Беженцы тепло приняли девушку, старались угодить, рассказать все, что знали, что считали важным для человека, который впервые услышал о беде, постигшей малую родину.

— Скучно ему! Ха! — засмеялся Паша. — Это ты с нами в дозоры не ходил. Вон, Фотий, подтвердит, что охранять твой венценосный зад было куда как интересней.

— Конечно! Мой зад хоть перемещается с места на место, а эти горы тут со времен сотворения мира.

— Есть! — крикнул Фотий, краем уха слушавший шутливую перепалку между начальником и терриканцем.

Мужчины повскакивали с мест и вгляделись вдаль — туда, где под ярким голубым небом переливались потоки северного ветра. Чуть левее, между двух крутых вершин они увидели вспышки — одна, вторая, третья…

— Не понял… Это сюда что ли кто-то прошел? — Паша недоуменно оглянулся на Алекса.

— Не факт. Так бывает, когда просто появляется брешь, — не отрывая взгляда от дали, пояснил Алекс. — На летуны! Живо!

Казалось, что Борей слишком далеко, но на деле он был рядом. Надо было успеть проскочить в разлом, пока тот не закрылся. Что ожидало их на той стороне, Паша предпочитал не думать. Алекс тут, чтобы думать… А он для чего тогда? Передернуло от воспоминаний о тех представителях Легиона, что проскочили на эту сторону тогда.

А если они выйдут на той стороне в лагере Легиона? А если случайно наткнутся на враждебных атлантов? Ведь такие могут быть. Могут и еще как! Правда, неандертальцы с топорами вызывали больше страха, чем местные. С атлантами хоть договориться можно.

Они понеслись навстречу ветру, и вскоре достигли вершин — между ними давно образовалась небольшая узкая долина, где Борей словно выходил из одной горы и заходил в другую. Что будет, если человек вынырнет прямо в породе, Паша предпочел не думать — наверное, такого не бывает. Борей ведь не просто магия, Борей — сооружение, стоящее на «маяках» — залежах или рукотворных дорогах из сапфиров, что спрятаны глубоко под землей. Это он узнал от Самаллы, но слабо себе представлял, как это все возможно.

Они на мгновение остановились у стены, и теперь стало понятно, как выглядят разрывы в Борее. Ткань пространства перестала сверкать вспышками, но в том месте, где открылся проход, мерцала, словно кто-то включил светомузыку, а еще Паше показалось, что чуть голубоватая дымка ветра на этом участке потемнела.

— Ну что? — выдохнул Алексаний. — Да хранит нас всех святая Лада!

Князь направил летун в разлом и скрылся из виду. Остальные немедля последовали за ним.

Глава 19

Саша большую часть времени проводила с Вуколом, продолжая изучать лекарское дело, а заодно и гиперборейский язык. Вадима видела лишь по вечерам — люди каждый день прочесывали Борей, пытаясь отыскать бреши, но уже две недели безрезультатно.

Князь, как ей показалось вначале, не отдалился. Просто предпочитал не показывать эмоции на людях. Но когда они оставались вдвоем, что само по себе о многом говорило, рассказывал, как прошел день и что они делали. Забавно, ей эти рассказы очень нравились, хотя каждый новый день был похож на предыдущий. Возможно, просто потому, что было приятно посидеть вдвоем и поболтать ни о чем за кружечкой грата.

Вадим, если был в настроении, не ограничивался рассказами о прошедшем дне, но и посвящал Сашу в гиперборейскую жизнь, при этом говорил на местном языке и очень живо жестикулировал, пытаясь объяснить то или иное. В такие моменты он напоминал ей героя итальянских фильмов и, когда она об этом сказала, пришлось рассказывать об Италии, и в целом об устройстве ее мира. Оказалось, что у гиперборейцев было устаревшее представление о Земле, и многое для князя стало открытием.

— Может, устроишь себе выходной? — спросила Саша, наблюдая, как Вадим собирает походный мешок перед отправкой на очередную вылазку. Сама она зашивала порванную накануне рубашку, сидя по-турецки на кровати.

— Что такое «выходной»? — не отвлекаясь, спросил он.

— Это день без работы. Можно гулять, спать и просто ничего не делать.

— Я не люблю праздность. Да и сейчас не то время. Надо найти брешь.

— Чтобы найти кристаллы, — кивнула она. — А если найдете брешь и кристаллы, но не сможете вернуться?

Этот вопрос ее реально беспокоил, но задавать его раньше она не спешила.

— Если закрывается одна дверь, значит, где-то открывается другая, — задумчиво протянул Вадим.

— Да вы философ, князь! А что потом? Ты мне так и не рассказал.

— А потом… — он посмотрел на нее настолько пристально, будто пытался проникнуть в мысли. — А потом ты пойдешь домой. Я тоже, если так можно сказать.

— Не поняла, — Саша нахмурилась, хотя было известно о планах Вадима насчет отца и войны с Легионом.

— Никогда не считал Меру своим домом. И отца не считал отцом, — он на секунду замер, а затем кивнул сам себе. — Да, братьев считал братьями до поры до времени, но, как видишь… Встанут у меня на пути, придется убрать.

— А если наоборот привлечь их на свою сторону? — Саше не нравилось, когда Вадим так говорил — сразу становился жестоким и натягивал маску на лицо, будто речь шла о чем-то далеком и несущественном.

— Алексания ничего в этом мире не волнует, кроме разве что своей невесты, которая уже жена, а Стефан настолько предан отцу, что даже если тот будет убивать младенцев, просто отойдет в сторону и закроет глаза.

— Люди меняются, — пожала плечами Саша. — Возьми меня с собой.

Вадим закинул мешок на плечо и пристально взглянул на нее:

— Если ты про Борей, то, по-моему, ты уже достаточно мерзла на холодных камнях. Если про Меру… Это опасно, да и… ты же хотела домой?

— Да, хотела. Но… дом — для меня понятие эфемерное. Нет места, куда бы я могла прийти и чувствовать себя в безопасности. А планета — это дом, с одной стороны, но дом в слишком широком понятии. Слишком шумный и не уютный. Эта пещера сейчас мой дом — другого нет.

— Как и у меня… поговорим об этом после. Ладно?

Не дожидаясь ответа, он вышел, а Саша снова пожала плечами — поговорят. Только что толку от этих разговоров? Она нахмурилась. Не очень приятно признаваться самой себе, что застряла будто между двух миров. С одной стороны, свой — привычный, но в нем ей безрадостно и одиноко… было до университета и встречи с Пашей, до плато Путорана, но Паша скоро отдалится, и ей опять останется одиночество. С другой стороны, чужая и чуждая Арктогея, где все непривычно и непонятно, где вряд ли станешь своей.

***

Вадим смотрел на запад вдоль Борея. Со склона, где они обосновались в этот раз, ветер был виден как на ладони на многие километры. Да и груда валунов, образовавшая укрытие после камнепада, была хорошей защитой от ледяных потоков.

Пейзажами северных гор тоже нельзя было не залюбоваться: альпийские летние луга, снежные вершины за спиной, голубое яркое небо — суровая, завораживающая красота трогала даже хмурых гиперборейских воинов.

От убежища до северного Борея было несколько часов лета, до восточной части ветра было ближе, но сегодня он отправил туда другую группу. С ним было шесть человек — больше и не надо. На Террике они должны оставаться незамеченными. Как пройти к пещерам с кристаллами, все знали. Главное — отыскать хитрые метки, оставленные предками.

Краем зрения князь заметил, как к нему подошел Теодор и встал рядом, закинув руки за голову, подставляя загорелое обветренное лицо солнцу.

— Рад видеть, что ты ожил, — начал друг. — Александра положительно на тебя влияет. Я даже завидую немного. Уже и забыл, когда держался за теплую женскую грудь.

Вадим покосился на него и вздохнул:

— Я тоже.

— В смысле? — вскинул брови Тео. — Ты разве с ней не…

— Нет, — отрезал князь.

— А почему? Вы же живете вместе, спите на одной кровати… Если ты ее не собираешься трахать, может…

— Не может, — Вадим бросил на друга красноречивый взгляд.

— Не понимаю тебя. Чего тянешь-то? Хорошая баба, — сконфуженно проговорил Тео.

— Хорошая, — утвердительно кивнул Вадим. — А я нет. Да и потом, стоит отыскать брешь и отправить ее домой. Не хочу подвергать лишний раз опасности. Она и так тут натерпелась.

— Какое феерическое благородство… — протянул Теодор. — Так, может, стоит расслабиться, пока не отправил ее домой?

— Боюсь, тогда она не захочет возвращаться. Если я проиграю эту битву, то и она не выживет.

— Да брось. Тебе, конечно, по статусу положено принимать решения за других, но ты этим правом, данным от рождения, не пользуешься. Так и нечего начинать — пусть сама отвечает за свою жизнь.

— Она молода и неопытна. В ее жизни не было людей, которые могли подсказать и направить. Поэтому выбор ее, скорее всего, будет неправильный.

— Зато ее собственный. Послушай старшего, — подмигнул Тео и тут же, открыв рот от удивления, сделал два шага вперед.

Вадим тоже заметил вспышки в стороне Борея.

— Брешь! На летуны, живо! — скомандовал он, и отряд, прихватив мешки, тут же бросился к машинам.

Долетели за считанные минуты. Больше всего Вадим боялся, что разлом закроется, едва появившись, но, к счастью, этого не произошло. Мелькнула мысль, что все намного хуже, если Борей остается уязвимым так долго, но сейчас ему это было на руку.

Идти решили пешком. По рассказам очевидцев, да и Саши, выйти там можно и в лесу, и в узкой расщелине, так что рисковать не стали.

Как оказалось, правильно. Едва они преодолели завесу, как очутились в лесу с низкорослыми елями. Таком глухом, что Теодор тут же получил еловой веткой по лицу, а еще один воин споткнулся о корень, торчащий из земли.

Обернувшись, Вадим увидел, что большая брешь с рваными краями расползлась по серой невысокой стене. Вверх от нее каскадом поднималась скала, на вершине которой тоже росли елки. Некоторые даже умудрились прорасти горизонтально на отвесных скалах и выступах.

— Что теперь? — шёпотом поинтересовался Теодор.

— Ищем метки. Помните, небольшие знаки на деревьях и камнях — символ жизни, древний Анк. Идем вместе, медленно. Если увидите что-то подозрительное, обращаете внимание остальных в тишине.

Мужчины согласно кивнули, и Вадим повел людей левее. Чутье подсказывало, что надо идти именно в эту сторону, а оно редко подводило.

Осматривали и скалы, и старые деревья, но знаков не было видно. Внезапно Теодор, шедший впереди и не искавший символы, а следивший за тем, чтобы не наткнуться на людей и животных, остановился и вскинул руку. Отряд замер.

Голоса! Они слышали голоса где-то впереди. Вадим жестами приказал всем оставаться на местах, а сам вместе с Тео двинулся в том направлении. Вскоре они достигли нагромождения валунов, и, притаившись за ними, взглянули через расщелины на то, что творилось за камнями.

А за камнями кипела бурная деятельность. Здесь лес обрывался, уступая место голым камням. Скалы, вдоль которых они шли, поворачивали и переходили в одну из стенок широкого ущелья. А между валунами и стеной, на открытом широком пространстве, было полно народа.

Одеты примерно, как Саша в первые дни их знакомства. Расставлены палатки и шатры, под которыми расположились большие черные ящики. Несколько повозок на четырех колесах стояли неподалеку. С двух как раз слазили мужчины. У одного из них — невысокого, с густой бородой — был в руках ларец с ручкой.

У стены что-то изучали женщины, блондинки с собранными в хвосты волосами. Рядом стоял седовласый мужчина, сложив руки на груди. Он смотрел наверх, будто пытался отыскать ответы на свои вопросы на сером низком небе.

— Знак есть, прохода нет. Подождем!

— Валерий Павлович! Может, есть способ открыть проход?

— Милая, способа нет. Я понимаю твои чувства, но Паша с Сашей — умные ребята. Справятся. А мы будем искать дальше. Просто здесь — вероятнее всего откроется портал. О! Тимофей! Привезли? — мужчина развернулся и пошел навстречу тому, кто был с ларчиком.

— А как же? — тот остановился и откинул крышку.

Вадиму стоило больших усилий, чтобы не выйти туда. Ларец был наполнен кристаллами активации. Теодор выразительно посмотрел на князя, но тот кивнул в сторону отряда.

Они медленно, бесшумно двинулись назад. Надо бы наведаться туда ночью и забрать ларец. Сталкиваться с этими людьми князь не горел желанием. Помимо ученых — а он не сомневался, что женщины и седой именно ученые, да и Саша упоминала этого Валерия, — там было много мужчин в черном, и выглядели они как воины. Уж воина от остальных Вадим мог отличить безошибочно.

Кивнув отряду, что они тихо возвращаются к разрыву, он прошептал Теодору:

— Если брешь еще на месте, мчи в убежище и привези сюда Сашу.

— Ты уверен? — недоверчиво покосился Тео.

— Можно попробовать переговоры и забрать кристаллы, но мне нужна Саша. Она точно знает одного из них, но она говорила, что группа была небольшая. А здесь много воинов.

— Я заметил. И мне это не нравится. Война на две стороны нам сейчас не на руку, — скривился Теодор.

— Вот именно. С терриканцами быстрее договоришься, чем с Легионом. Тем не нужны богатства, тем нужна пища, кровь и рабы, судя по рассказам тех, кто с ними сталкивался, — лицо Вадима оставалось каменным, но друг знал, что князя сейчас переполняют эмоции, причем самые разные — от гнева до радости, ведь кристаллы нашлись.

— А этим можно за помощь отдать пару рудников? Мы ведь из-за этого когда-то недолюбливали друг друга.

— Мы живем на драгоценных камнях, Тео. Им нужны сапфиры, нам кристаллы активации. Если надо, я пойду на это.

— А Император?

— А он, считай, труп, — процедил сквозь зубы Вадим. — Я остаюсь здесь, а ты бери Гелиодора и летите, да быстрее. Найдем, где расположиться поближе к терриканцам, и будем наблюдать. Возьмите еще людей. Если разлом закроется, ищите другой. Место ты запомнил.

Они как раз подошли к голубоватой завесе. Теодор кивнул и, махнув рукой черноволосому Гелиодору, скрылся за завесой.

***

— Вот эти ягоды мы называем сиклаит. Их надо размять в кашицу, добавить немного халла и выпаривать пять часов на маленьком огне. Потом раз в час кормить этим «вареньем» больного. Снимает даже сильнейший жар, — пояснил Вукол и закрыл кубышку с голубоватыми ягодками, похожими на клюкву.

— Круто, — кивнула Саша.

Сейчас они сидели в главной пещере и разбирали запасы лекарств, записывая все, что есть, в большую тетрадь с кожаным переплетом.

— Круто… — это хорошо? — нахмурился Вук.

— Ага, — улыбнулась девушка.

— Ну ладно, давай на гиперборейском. Тем более, ты делаешь успехи! — подмигнул лекарь.

Но говорить на гиперборейском сегодня им было не суждено. В пещеру буквально влетел Теодор. Ошалело осмотрелся по сторонам и, найдя Сашу, заявил:

— Саша, быстро! Ты летишь со мной, объясню по дороге! — и тут же Эразму: — Эр, сегодня готовка на женщинах, ты мне нужен! Бери своих, встречаемся у летунов через десять секунд!

Эразм тяжело поднялся с матраса, недовольно бросил ножку птички на тарелку и, качая головой, пошел выполнять приказ начальства. Вкусной птичке придется его подождать.

Дальнейшее для Саши происходило как в тумане. Коридоры убежища, летуны, яркий свет ударил в глаза, ледяной ветер тут же сковал тело, заслезились глаза. Теодор, перекрикивая свист потоков, рассказывал то, что еще утром казалось чем-то невероятным и несбыточным. Они нашли брешь!

Да не просто нашли. Князь с отрядом остался на плато Путорана, а еще они встретили там людей, и Саша нужна Вадиму, чтобы понять, опасны ли они, и есть ли среди них знакомые девушки.

Больше Тео ничего не сказал, но и этого хватило, чтобы ее сердце начало гулко биться в груди, а время растянулось и превратилось в противный тягучий кисель.

Добирались долго. Надежда, что брешь еще открыта, таяла с каждым часом, но радостный возглас Тео подтвердил, что опасения были напрасны. Оставили летуны и несколько человек охраны, и небольшим отрядом прошли сквозь завесу.

В тот раз Саша переход не почувствовала — потеряла сознание раньше, да и сейчас ничего необычного не было, если только покалывание и прохладные потоки Борея, лизнувшие кожу.

По густому ельнику прошли недолго и наткнулись на людей Вадима. Сам князь наблюдал за терриканцами. Оставив отряд в стороне от местных, Теодор потащил Сашу к князю, наказав ступать тихо и не разговаривать.

Вадим ждал у огромных валунов, которые загораживали обзор. Увидев Сашу, князь улыбнулся, и она мышью подбежала к нему, потёрлась о плечо и заглянула в щель между камнями.

Валерий Павлович! Тимофей! Лиля! Лена…

Саша даже рот открыла от удивления. А где Паша? Если Лена здесь, то и Паша тоже должен быть здесь. Под шатром в центре широкой поляны столпился народ. Кроме тех, кого она знала, Саша заметила мужчину с усами, который, выйдя из-под шатра, прохаживался взад-вперед прямо перед ними и громко говорил по телефону. Его она тоже видела однажды — Юрий Петрович Пахомов.

— Аня, если ваша группа не нашла знаки, значит, мы либо ошиблись в направлении, либо не там ищете… Да, я понимаю… Игорь свою работу знает, с нами полно специально обученных людей. Если портал откроется, ждать вас не будем — пойдем… Да тут оружия, чтоб я так жил! Или ты думаешь, Леша не подготовился?

Саша решительно не понимала, почему здесь так много людей, зачем им оружие и что здесь делает Лена. Любви к девушке она не питала, да и была знакома постольку-поскольку, но если Лена здесь… Значит… Паша там. Это открытие буквально подкосило, и она сползла по камням на землю.

Вадим опустился рядом, провел пальцем по щеке и вопросительно приподнял бровь.

— Паша на Арктогее… — прошептала Саша.

— Они говорили об этом, — кивнул он. — Вопрос в том: куда его выкинуло.

— А куда могло?

— Куда угодно, кроме потоков, соединяющих южные врата с восточными и западными. А еще у этих людей кристаллы.

— Да ладно? — Саша даже зажала рот рукой, показалось, что слишком громко воскликнула, но, посмотрев снизу вверх на наблюдавшего за людьми Тео, успокоилась. — Я не понимаю, почему их так много? Тут невеста Паши и его отец. Значит, они собираются его отыскать. Но зачем им кристаллы и оружие?

— Возможно, кристаллы в обмен на вас. Скорее всего, им известно, зачем они гиперборейцам, а оружие, если мы не согласимся на обмен. Но это только теория.

— Так может спросить? — с надеждой предложила Саша.

— Ну уж нет. Там полно воинов. Я наблюдал, и мне это не нравится. Я слышал о вашем оружии, так что рисковать не стану, а вот сейчас сядет солнце, и надо будет забрать ларец с кристаллами. Они знают, где их добыть, а нам сейчас контакт с чужаками не нужен.

— Но надо найти Пашу!

— Я найду его и отправлю к тебе. Обещаю, — Вадим решительно посмотрел на Сашу. — После того, как мы уйдем на Гиперборею, выйдешь к своим и все расскажешь. Поняла?

— Хрен тебе! — шёпотом закричала она. — Я без Паши с Гипербореи ни шагу не сделаю!

— Ты уже сделала, — усмехнулся князь.

— Я тебе серьезно говорю. Придется меня потерпеть еще! — Она сложила руки на груди и волком посмотрела на Вадима. — А еще лучше сейчас выйти к ним и все рассказать.

— Ты сама мне говорила, что твои друзья — ученые. Ученые не имеют ничего общего с воинами. Так что этот вопрос буду решать я, — твердо заявил он. — Тео, отведи ее назад к летунам и ждите нас. Если брешь закроется, отвези ее в убежище, а мы найдем другой проход и вернемся с кристаллами.

Теодор кивнул и подал Саше руку. Перед тем как покинуть князя, она еще раз взглянула на людей, с которыми, казалось, вечность назад отправилась в поход. Ей все это решительно не нравилось: ни вооружённые люди, ни решение Вадима, ни то, что Паша оказался на Гиперборее.

— А ты что об этом думаешь? — спросила она Теодора, когда они уже подходили к разлому, минуя отряд, остававшийся на Земле с Вадимом.

— Я не думаю, — улыбнулся он. — Думает у нас Вадим. Точнее, приказывает, а если он что-то решил, то все… Спорить бесполезно. Иди, я сейчас скажу пару слов Эразму и полетим.

Саша кивнула и прошла сквозь завесу, смотря себе под ноги. Едва очутилась на другой стороне, подняла голову и остолбенела. Два воина, которых Тео оставил возле летунов, стояли на коленях, а к их шеям были приставлены пламенные кинжалы. С десяток мужчин в черном, усмехаясь, смотрели на Сашу. Она помнила охотников и их методы работы, поэтому решила отступить, предупредив своих. Сделала два шага назад, но рукой нащупала твердую, словно камень, поверхность. Обернулась, ударила кулаком в стену ветра и поняла, что это конец. Брешь закрылась.

За спиной раздалось два глухих удара. Саша глубоко вдохнула и оглянулась. Воины Вадима уже не стояли на коленях, а лежали ничком на траве и смотрели на нее мертвыми глазами.

Глава 20

Море. Паша был уверен, что Борей не дает людям выйти к морю. Он ошибался. Борей словно прыгал по морским скалам и скользил по воде в паре километров от них. А за ним, словно в мутном стекле, было видно черное небо и волны, бьющиеся в стену ветра. Теперь он вполне осознал, от чего прежде всего защищали эти магические потоки. Конечно, местные утверждали, что волшебство тут ни при чем, но Паша лишь усмехался. Ни один из его знакомых не мог толком объяснить, как это работает, и в шутку отправляли его к ученым-хранителям в Меру. Ага, сейчас!

— Ну что, Патарики, ты понял, где мы? — спросил Алекс у атланта, забравшегося на песчаную дюну.

Паша обернулся. Они очень обрадовались, что решили лететь, а не идти пешком, потому что брешь со стороны Атлантиды образовалась прямо над морем.

— Кажется, да, — кивнул Патарики, спускаясь. — Мы почти у начала перешейка. Правее него, если быть точным. Залив Тотхаи.

— Так, и сюда Легион еще не добрался? — почесал подбородок Алекс.

— Нельзя точно сказать. Южные степи захватили уже давно. В лесах есть отдельные отряды сопротивления. Давно построили защитные укрепления по границе реки Дотау, но и они были прорваны в нескольких местах. К крепости Ромимакр без летунов не доберёшься, тоже самое можно сказать о крепости Патихали. Если и есть места, куда отправился народ, ища спасения, то это Восточные хребты и рудники Солемика. Когда последняя группа шла через Борей, они двигались по горам от рудников до перешейка и встречали Легион, значит, те уже близко. Но перешеек под охраной.

— Ясно. Значит, полетим туда. Надо убедиться, что на перешейке спокойно, и найти кого-то, с кем можно говорить.

— Главное, чтобы вас, князь, не убили, — подал голос еще один атлант.

— Не волнуйтесь. Я живучий, — напыщенно заявил Алекс.

Время терять не стали, а сев на летуны, помчались на северо-запад. Очень быстро песчаные дюны сменились насыщенной тропической растительностью. Подул теплый ветер, и стало даже жарковато. Паша не ожидал такого контраста. Казалось, что вся Арктогея, — холодные нелюдимые горы, а тут, оказывается, курорт.

Через пару часов Патарики сделал знак к приземлению, и они опустились на поляну, вокруг которой шумел непроглядный лес.

— В чем дело? — спросил Алекс.

— Недалеко должно быть расположение северного гарнизона. Перед этими лучше резко не появляться.

— Ясно, либо летим медленно, либо пешком. Но, учитывая обстоятельства… в лесу может быть полно ловушек.

— Согласен. Надо сбавить скорость.

На том и порешили. Теперь полет походил на детский аттракцион, и Паше, который почти уже сросся со своим, точнее, Алекса, летуном, было очень некомфортно лететь с черепашьей скоростью. Зато здесь было красиво и гораздо приятнее глазу, чем в опостылевших горах.

Так что все смотрели вниз и в оба, а Паша не мог удержаться, чтобы не глазеть по сторонам с открытым ртом. Справа виднелась бирюзовая полоска моря, над ней голубым мерцал Борей, или Нод, как его именовали в Атлантиде, хотя Паша разницы не видел.

Но вот ветер сделал резкий поворот и теперь наступал на жёлтый песок побережья. Под ними все так же мерцал изумрудом лес, чуть дальше на север начинались зелёные холмы, слева далеко на горизонте виднелись вершины горного хребта. В ту сторону юноша предпочел не смотреть — своих гор наелся на годы вперёд. Да так, что жгуче захотелось домой, в привычный ритм большого мегаполиса, к цивилизации.

— Впереди! — крикнул кто-то, и отряд прибавил скорость.

Там, где заканчивался лес, мелькали летуны, пикирующие на землю с бешеной скоростью. Разглядеть, что происходит, с такого расстояния не вышло, но сердце все равно ушло в пятки — показались башни какой-то громадной постройки.

Едва лес остался позади, как им открылась картина, которую никто никогда не видел. На пологом холме возвышалась крепость из белого камня с кучей разномастных башенок, построенных, казалось, далёким предком Гауди. Железные врата атаковал Легион. Словно тараканы, они наседали и наседали на стены. Сверху на них сыпались стрелы и болты, просто летели камни. Атланты на летунах пикировали, доставали недругов белыми пламенными мечами, но часто становились жертвами тех неандертальцев, кто сумел подпрыгнуть и сбросить воина с его железного коня. Атланты теряли не только людей, но и муотто.

— Рассредоточились! — скомандовал Алекс. — Закидаем тварей шариками милосердия!

Шарами милосердия гиперборейцы называли круглые бомбы. Просто потому, что после них от человека оставались ошмётки, а смерть была мгновенной. Алекс как в воду глядел, когда приказал забить отсеки этим добром.

А Паша, в конце концов, мог похвастаться, что тут, в отличие от Земли, хорошо учился. Так он мог одновременно и управлять летуном, и открыть отсек, и даже сбрасывать бомбы. Только подумал, и перед лицом пролетел топор. Юноша глянул вниз и встретился взглядом со здоровым черноволосым легионером, который кинул в него оружие в надежде сбить.

— Ах, ты падла. Досвидос! — Паша активировал снаряд единичным нажатием на сапфир и скинул вниз.

Бомба попала прямо под ноги легионеру. Тот даже не понял, что это такое — от него вряд ли даже ошмётки остались. Паша ни секунды не думал. После той встречи в ущелье не чувствовал угрызений совести по поводу того, что убил человека. Наслушался рассказов атлантов. Какие уж тут угрызения — на войне либо ты, либо тебя.

Он поднялся повыше, и тут же начали раздаваться взрывы. То тут то там грохотало, перемешиваясь с криками людей. Атланты на стенах издали радостный клич и затрясли мечами и арбалетами.

— Паша! — к нему подлетел Алекс. — Во-первых, ещё раз не заметишь топор, прибью! Во-вторых, лети вдоль дороги и высматривай лагерь этих тварей или подмогу.

Алекс кивнул по направлению мощеной дороги, которая от ворот крепости прямой стрелой уходила в лес, и тут же полетел к своим, раздавать указания. Паша только пожал плечами, но приказ исполнить поспешил.

Ему показалось, что летел он долго, но никого не было видно. Лес закончился внезапно. Пошли болота, заливные луга с высоченной травой. Встречались небольшие лесочки и разоренные деревни. Перед одним таким лесом он и увидел странную картину — трава перед деревьями была хорошенько вытоптана, повсюду валялся мусор и бревна, а посреди поляны чернели остатки огромного костра.

Он направил туда летун и приземлился. Судя по состоянию того, что осталось от костра, ещё едва теплым углям и масштабам беспорядка, легионеры, напавшие на крепость, ночевали тут, а потом пошли на приступ.

Он ещё немного пролетел над дорогой на юг и понял, что пора возвращаться, когда жаркое южное солнце начало клониться к закату.

Вернувшись к крепости, осознал, что битва закончилась полным разгромом легионеров. Куча трупов внизу, ворота открыты нараспашку. Своих увидел сразу. Они только влетали за стены на низкой скорости. Бросился догонять и успел проскочить в начавшие закрываться створки. Поравнялся с Алексом и доложил о том, что видел, а тот удовлетворенно кивнул.

Отряд долетел до центральной площади и опустился на песок возле строения, напоминавшего приземистый замок с одной кривой башней. Впрочем, выглядело все красиво — колонны, резной орнамент, кованые ограды — ни в какое сравнение не идет со строгой, хоть и смешанной архитектурой Гипербореи. Если Гиперборея напоминала Европу, то Атлантида больше походила на Азию, где творили гении с большим воображением типа Пикассо и Гауди.

С широкого крыльца к ним навстречу спускалась процессия, которую Паша смог охарактеризовать как местных мажоров. Человек двадцать — мужчины и женщины, одетые в цветастые юбки и туники, такие же, как у беженцев, и лёгкие плащи — тоже цветные, с узорами, кроме одного. Первым шел юноша, мальчик даже. Выглядел младше самого Паши. Одет был в белое. Заострённым лицом и большими серыми глазами напоминал девушку. Длинные светлые волосы лежали на плечах, подбородок высоко поднят, весь преисполнен достоинства, но на чужаков бросает до неприличия любопытные взгляды.

На песок не ступили. Мальчишка остановился на нижней ступени. Отряд приблизился, и вперёд вышел Алексаний. Паша не видел его лица, но был уверен, что князь сохраняет невозмутимость. Лёгкий наклон головы — предоставляет слово местному.

— Меня зовут Майолани. Четвертый сын Императора Пайолани, младший брат Императора Фоалини. Благодарю вас за помощь в сражении против Легиона. Но кто же вы?

— Великий князь Гипербореи Алексаний из рода Варвинов, — объявил Алекс без тени пафоса, но так, что его чувство собственной важности ощутили все присутствующие.

Майолани кивнул и жестом пригласил соседей следовать за ним в замок.

Алекс красноречивым взглядом предостерёг своих от необдуманных слов и поступков и первым взошел на ступени.

— Ваших людей проводят и накормят, — небрежно бросил Майолани, сощурившись на Алекса, но тот и бровью не повел.

— Я бы хотел говорить в присутствии моих людей, тем более среди них есть атланты.

Юноша на мгновение стушевался, но тут же расправил плечи, как подобает князю.

Их проводили в большой зал, где стоял длинный стол темного дерева. Майолани сел во главе, его свита расположилась ближе к своему начальству. Отряд Алексания тоже устроился, и за столом даже остались свободные кресла — настолько он был огромен. Два князя сидели друг напротив друга, изучая, пока один из атлантов, видимо, советник, не кашлянул, призывая Майолани говорить.

— Слышал, на севере сейчас правит Император Апполат. Народ держат в неведении, тщательно скрывая присутствие на Арктогее Легиона, а про нас распространяют грязные слухи и домыслы.

— Все верно, — кивнул Алексаний. — У Императора большая сеть шпионов и личная гвардия, которая убирает неугодных.

По залу раздались шепотки. Атланты хмурились, советники, наклонясь к Майолани, что-то горячо шептали.

— Так что же младший сын Императора забыл здесь? Мне следует доставить вас к брату, и, возможно, вашу жизнь обменяют на то, чтобы гиперборейцы узнали истину, — словно повторил чужие слова юноша.

Алекс засмеялся, и ему вторил отряд. Все, кроме Акакия — этот пожирал атлантов взглядом.

— Простите, — начал Алекс, утирая слезу. — Мой отец, скорее, сам меня прикончит, чем выполнит условия атлантов. Он объявил охоту на наследника, обвинив его в том, чего Вадим не делал. Что ему младший отпрыск? Проще новых наделать. Он, знаете ли, еще молод.

Тут атланты замерли в удивлении, а Майолани настолько растерялся, что откровенно, хоть и взглядом, попросил помощи у советника. Седовласый, низкорослый и плотный мужчина с сеточкой морщин на лице кивнул и продолжил разговор:

— Наследник Гипербореи в опале? Младший сын пробрался в Атлантиду… Мы правильно понимаем, что вы действуете по указанию своего брата?

— Нет, не правильно, — мгновенно стал серьезным Алексаний. — Вадим скрывается и, думаю, собирает силы, чтобы избавиться от отца. Я же узнал о Легионе случайно и совсем недавно. Мой отец отдал приказ своим верным людям, что о том, что происходит здесь, никто не должен знать — даже его собственные дети. Его люди готовы были выполнить приказ, убив меня. К счастью, меня не так просто убить. Так что я тоже в опале, просто Император пока еще об этом не знает.

Снова удивление на лицах. Советник, однако, подозрительно сощурился:

— Так зачем же вы здесь?

— Убедиться, что все, что я узнал от беженцев — правда. Вы, должно быть, в курсе, что заговорщики-южане давно хотели донести правду до северян, но им постоянно затыкают рты? — получив утвердительный кивок от Майолани, Алекс продолжал. — Моя жена — южанка. Клан Калтхенов. Слышали о таком?

— Когда-то этот древний род славился своим богатством и великими делами, — выступил Майолани, показывая свою осведомленность. — Но с тех пор, как они застряли на севере, родилось не одно поколение Калтхенов, верных гиперборейским Императорам.

— Моя супруга верна мне. И она может изменить отношение южной знати севера к происходящему. Главы родов, думаю, знают, что стало с их родиной, — Алекс смотрел только на юношу и не отводил взгляд.

— Чего же вы хотите? — спросил наконец тот после долгой паузы.

— Крови. Я хочу крови Императора Апполата.

Даже Паше стало неуютно от тона друга. Он-то знал, в чем провинился папаша Алекса, но атланты могли не понимать всего.

— Он ваш отец… — нахмурился Майолани. — У меня много братьев и сестёр, но все мы верны нашему Императору. Были верны отцу…

— Позвольте, — перебил Алексаний. — Ваш отец убил вашу мать? Казнил невестку на глазах своего наследника? Объявил наследника предателем? Позволил убивать своего младшего сына низкородным бесам? Вырезал семьи южан? Охотился на беженцев? Скрывал правду от народа?

Атланты, видно, были шокированы этим откровением, а Алексаний обвел всех тяжелым взглядом и остановился на Майолани. Тот медленно покачал головой.

— А еще у нас не осталось кристаллов активации, и нам нужно попасть на Террику, чтобы найти их и запечатать ваши врата. У вас ведь с ними тоже большие проблемы?

— Сейчас кристаллы стоят в восточных и западных вратах, но они уже истощены, — снова вступил в разговор советник. — А юг полностью порабощен Легионом. Те врата открыты больше пятидесяти лет. Но пока жив хоть один атлант, мы будем сражаться. Легион множится, но иногда отступает, и мы получаем передышку. В последние годы, правда, они вновь набрали силу и уже совершают вылазки к северным вратам. Страдают беженцы, которые стремятся покинуть Атлантиду и уйти в восточные горы северного материка.

— Значит, я добуду кристаллы и сделаю так, чтобы Гиперборея узнала правду, — заявил Алексаний.

— А если гиперборейцы решат, что это не их беда, и Теонар был прав, построив врата и разделив ветер на Борей и Нод? — раздался за спиной сильный властный голос.

В дверях стоял высокий блондин с широким скуластым лицом и тонкими губами. Лишь большие серые глаза у него были ровно такие же, как у младшего брата. Присутствующие встали, и Алекс слегка поклонился прибывшему:

— Поэтому выгодно, чтобы на трон взошел Вадим, а мы с братом его поддержали.

— И народ вам поверит? — вскинул брови Император Атлантиды.

— У нас есть возможности вдохновить людей, но сначала кристаллы.

Фоалини в сопровождении своей охраны обошёл стол и сел на место, которое уступил ему младший брат.

— Все это звучит красиво, но неубедительно, — заявил атлант, глядя на Алексания с презрением. — Сыновья, предающие отца, народ, который глух и слеп, поколения предателей. Наша история знавала много войн, но… Доверять тем, кто уже семьдесят лет живет по принципу — не моя беда, не мое дело… Почему вы именно сейчас решили, что нам надо помочь? Потому что беда уже у вашего порога? Про жену мне можете не рассказывать. Южане, родившиеся на севере — северяне.

— Вы правы, Ваше Величество, — Алекс устало потер лоб. — Беда уже у нашего порога. Я бы хотел защитить близких, и у меня есть ресурсы и люди для этого. Уйти на Террику проще простого. Только Легион на Арктогее не остановится и пойдет дальше. Хорошо, что с Террики на Сирину дороги нет — врата под водой. Да и терриканцы скорее всего одолеют Легион, вот только Арктогею это уже не спасет. Поэтому я предлагаю помощь сейчас, а наше прошлое оставим в прошлом. Я, конечно, младший сын Императора, но переменить ход истории мне под силу.

— Я не понимаю мотива, — вышел из задумчивости Фоалини.

— Разве нужен мотив, чтобы поступить правильно?

***

Обратно возвращались через брешь близ южных врат уже глубокой ночью. Алексаний и Император долго общались тет-а-тет. Конечно, было интересно, до чего договорились, но Паша уже смирился, что у Алекса своя программа в голове и никому он ее не покажет.

Из разлома вышли недалеко от каменоломен, что было просто феерической удачей. Перед тем как зайти в пещеру, Алексаний отозвал в сторону его и Акакия и попросил позаботиться о Николине. На завтра Алекс собирался в дорогу, в путь, который должен был преодолеть один, и со словами «Святая Лада, помоги» пошел объясняться с женой.

Паше оставалось только вздыхать. Снова нет рядом человека, с которым можно свободно общаться, снова вокруг опостылевшие горы. Снова Алекс загадочно молчит. Ясно одно — скоро Гиперборею ждут большие перемены.

Глава 21

— М-м-м-м!

— Он меня утомил, — сквозь зубы прошипел Теодор.

— Отпусти его, — безразлично пожал плечами Вадим.

— Чтобы он начал голосить на весь лес? Как можно было пропустить его? Я старею, — он опустил голову на руки.

— Не кори себя. С кем не бывает, — вздохнул Вадим и прислушался.

На поляне, где они ожидали основной отряд, было темно и тихо. Глухая ночь опустилась на Террику и над головой мерцали чужие, незнакомые звезды. Портал закрылся у Тео перед носом, а Саша успела выйти на Арктогею. Ну ничего — там знают, что, если портал закроется, надо ждать у летунов, когда отряд выйдет через другой разлом и даст о себе знать.

Судя по тому, что этот просуществовал довольно долго, открытие по близости другого - вопрос времени. Но его-то у них и не было.

Под покровом ночи Вадим отправил отряд искать другие бреши в Борее, а сам вместе с Тео проник в лагерь терриканцев. Ларец стоял в небольшой палатке, где спали ученые — мужчина с седыми волосами и, видимо, его жена. Ларец-то взяли, но, когда собирались скрыться за валунами, им навстречу вышел плотный мужчина с усами. Вот ведь незадача.

Теодор среагировал и, зажав мужику рот рукой, немного придушил. Удалось оттащить его подальше от лагеря, а когда тот пришел в себя, вставить кляп и связать руки за спиной.

Убивать не собирались — ни к чему им лишние проблемы с местными. Как только отряд найдет брешь, они его отпустят, главное - не сделать это слишком рано, чтобы иметь возможность оторваться от преследователей. Но все равно было напряжение — вдруг пропажу мужчины обнаружат раньше, чем брешь.

Вот и сидит усатый, мычит. Вадиму в конец это надоело, и он приставил к горлу терриканца стилет.

— Не надо с нами разговаривать, — отрезал Вадим и поднял руку, призывая к тишине.

Отряд возвращался, точнее, только двое:

— Нашли! Недалеко отсюда, надо торопиться, остальные уже на той стороне. Только брешь в горах, далеко от того места, где мы оставили летуны, — доложил один из них.

Вадим с Тео поднялись. Теодор взял в руки ларец с кристаллами, а Вадим поднял мужчину на ноги и указал направление к лагерю. Гиперборейцы двинулись прочь, не обращая внимания на чужака. Лишь отойдя на десяток метров, Вадим почувствовал, что тот все еще стоит на месте и смотрит им вслед, и обернулся.

— С Сашей все хорошо, а Пашу я не встречал. Они вернутся, — зачем сказал ему об этом и сам не понял, но почему-то посчитал это важным.

Мужчина кивнул и двинулся прочь. Доберется. Даже с кляпом и завязанными руками.

Разрыв действительно обнаружили не слишком далеко, и мужчины, не оглядываясь, прошли через завесу. Там их встречали не только те, кто был с ними, но и другие воины во главе с Вуколом, а также грузовой летун.

Лекарь тут же бросился навстречу и замер, пристально глядя князю в глаза. Вадим понял, что что-то случилось. Сердце бешено забилось в груди. Он только и смог вымолвить:

— Саша...

***

— Судя по их позам, они стояли на коленях, когда их лишили жизни, — Вукол указал на трупы товарищей, которые так и оставались лежать перед Бореем.

— А летунов было не слишком много. На что рассчитывали, непонятно, — почесал затылок Тео.

— У охотников есть на вооружении арбалеты. Так что расчет понятен. Просто вышла одна Саша, и брешь закрылась, так что решили довольствоваться тем, что есть, — холодно отозвался Вадим.

Теодор лишь покачал головой. Друг снова ушел в себя, а сам Тео был виноват в том, что отпустил девушку одну. Да, если бы вышли вдвоем, то он бы сейчас лежал рядом с товарищами, а так... Сашу, скорее всего, будут использовать как приманку для Вадима. И он обязательно клюнет.

— Ты же понимаешь, что тебе нельзя в Меру? — Тео посмотрел на князя, но тот не ответил, рассматривая остатки взорванных охотниками летунов. — Вадим, Апполат только этого и ждет!

— Я знаю, — наконец ответил князь. — Поэтому полечу один, а вы с Эразмом начнете собирать людей. Тихо, не привлекая лишнего внимания.

— Так может, наоборот, пошуметь, отвлечь его взгляд?

— Ты плохо его знаешь, — скривился Вадим. — Его взгляд всегда направлен, куда надо. Шум — слишком предсказуемо.

— Отпустить тебя одного не могу, — упрямо тряхнул головой Тео.

— Теодор, послушай меня! — зло выкрикнул Вадим, и вокруг образовалась звенящая тишина. — Ты доставишь кристаллы в Меру, когда поймешь, что там безопасно! Соберешь людей и будете ждать моей команды! Неповиновение карается смертью! Это понятно?

— Да, мой князь, — Тео склонил голову в почтительном поклоне.

Нет, он не обижался. Вадим был зол, и зол страшно, и ослушаться его, значило подписать себе смертный приговор.

— Постарайтесь отыскать Пашу, того мальчишку с Террики. Если все пойдет плохо, доставь кристаллы в Атлантиду. Помогите запечатать врата. Сражайтесь или умрите, — добавил князь и, сев на летун, взмыл в ночное небо.

— Храни его святая Лада, — прошептал Вукол, глядя, как удаляется от них, словно ночная птица, Вадим.

***

— Сладкая сучка. Я бы трахнул терриканочку, жаль, Птолемей не велел трогать, — вещал рябой охотник, глядя на Сашу сальным взглядом.

— Я бы тоже, если бы не был женат, — отвечал второй — худощавый брюнет с пронзительными зелеными глазами.

Саша сидела на узкой кровати, поджав под себя ноги, и смотрела на них волком. Их путешествие подошло к концу. Назавтра должны были прибыть в Меру, а пока в очередной раз остановились на ночевку в большом поселке, где им выделили отдельный дом.

Ее постоянно кто-то охранял. Спала под охраной, ела под охраной, умывалась под охраной. Даже в туалет ходила с охраной. Хорошо хоть мужчины имели совесть отворачиваться. Было стыдно и обидно до слез.

Она молчала, притворяясь, что не знает местного. На деле понимала охотников, пусть не всегда, но узнала, в каких позах ее хотели поиметь, и мнения людей о Вадиме, заговорщиках и даже самом Императоре.

Ругались местные виртуозно. Саша не один раз мысленно сказала «спасибо» Еннафу — мальчишке, который каким-то невероятным образом оказался в числе верных Вадиму людей. Ему было всего пятнадцать, и он поначалу с любопытством глядел на Сашу и однажды решился заговорить. Он-то и обучил ее местным ругательствам, коих было намного больше, чем в родном великом и могучем.

Она их не боялась, но опасалась. Самым страшным казался начальник охотников Птолемей. Этот суровый мужчина с черной бородой, черными, как у вороны, маленькими глазами и свежим шрамом на щеке — подарком Теодора — внушал животный страх. Его скользкий холодный взгляд, четкие механические движения, его поведение с подчиненными... Они все его боялись, кроме разве что Иринея — его правой руки.

Ириней ей даже импонировал. Рыжий, невысокого роста мужчина лет сорока постоянно улыбался. На русском интересовался ее самочувствием, гонял людей, если они в своих высказываниях о Саше даже на гиперборейском переходили черту, видимую одному Иринею.

Вроде, он и был врагом. Будет приказ - убьет ее, убьет Вадима, и рука не дрогнет, но бояться или злиться на него не получалось. Он располагал. Да и видно было, что охотники испытывают к нему уважение и доверие. Птолемея же просто боялись. Долго ли люди могут служить, когда ими управляет не преданность, а страх? Хотелось проверить.

Ее беспокоила встреча с Императором. Она уже всей душой заочно его ненавидела, страшилась, и от этого накатывали волны отчаяния. С другой стороны, она тешила себя мыслью, что девчонка с Земли не такая уж важная птица, чтобы сам Император мог ею заинтересоваться. Ее просто посадят под замок и все, возможно, захотят казнить, обвинив в работе на опального наследника, а Вадим явится в последний момент и спасет ее от неминуемой гибели.

Казнь выглядела не такой уж страшной. Саша просто в это не верила, а вот, что Вадим явится за ней и его схватят... От этой картины, то и дело встававшей перед глазами, начинало мутить. Нет, ему она такого не хотела. Впрочем, думала, что много о себе возомнила. Кто она такая, чтобы рисковать ради нее человеку, на которого надеются многие? Да и Теодор не даст наломать дров.

Вадиму она никто. Просто случайная попутчица, чужая, которую он пожалел, потому что в горячей груди бьется доброе сердце.

Так она и провела эту ночь практически без сна. От нервов под утро скрутило живот, но боль терпеть можно. Они вылетели с рассветом и прибыли во дворец Меру, когда солнце стояло высоко над городом.

Меру поразила своими размерами и шумом. Мощеные дороги, широкие улицы, ближе к центру пяти-шестиэтажные дома. Река, закованная в гранитные берега, несла свои грязные воды на юг. При этом город был полон зелени. Большие парки яркими зелеными кляксами растекались между кварталами. А разноцветные крыши домов делали город похожим на расписной пряник, сказочный и будто нереальный.

Сам дворец был похож на знаменитый собор Саграда в Барселоне, только превосходил земную достопримечательность по размерам. Окружённый пышными садами с фонтанами и широкими аллеями, черной громадой высился он в центре города. Десять круглых конусообразных башен тянулись к голубому небу.

На каждой башне развевались черные флаги с синими языческими символами. При этом все они отличались. Саша заметила и знак Стрибожича, похожий на лопасти мельницы, и символ Бога Рода-Творца — Сваор, и Яровик, Триглав, Алатырь и Звезду Лады.

Они приземлились во внутреннем дворе и в сопровождении десятка охотников начали подниматься по широкой белоснежной лестнице, устланной синим ковром. Хрустальные люстры, витражи, картины и гобелены — все это было бы крайне интересно, если бы не тот факт, что Саша понятия не имела, что ее ждет. Судя по грустной улыбке, которую бросил ей Ириней перед тем, как оставить, — ничего хорошего.

Возглавлял процессию сам Птолемей. Местные гвардейцы распахнули перед ними тяжёлые деревянные створки высоких дверей, и они очутились в огромном тронном зале. Но убранство Саша предпочла не рассматривать. Ее внимание привлекли сначала люди в изящных одеждах, стоящие у стен и с любопытством смотрящие в их сторону, а затем высокий постамент, где на троне с массивной спинкой, обитой синим бархатом, восседал сам Император.

В том, что перед ней Апполат, она не сомневалась. Вадим был похож на него, вот только глаза... Не было у Императора тех сапфировых глаз, как у сыновей. От этого лицо его казалось сухим и холодным, а взгляд хищника заставлял дрожать колени.

По правую руку от Апполата стоял высокий мужчина. Стефан. Она это знала точно.

По левую - рыжеволосая девушка небольшого роста. Изящная, со взглядом, в котором читалась мягкость и грация. Изумрудное платье выделяло ее, делало чужой среди присутствующих, одетых в сине-серо-черные цвета. Маттиса. Вадим рассказывал о супруге брата.

Птолемей поклонился и начал докладывать Императору на гиперборейском. Саша его не слушала. Она встретилась с Апполатом взглядом. Холодные глаза-льдинки гипнотизировали, заставляли замереть, словно мышь перед голодным удавом.

Император вскинул руку, приказывая Птолемею замолчать, и обратился к Саше на довольно сносном русском:

— Не бойся, девочка, подойди ближе. Дай на тебя посмотреть.

Саша, едва дыша, сделала несколько шагов вперед и остановилась. Тогда Апполат на местном бросил Стефану с ухмылкой:

— Хорошая. Понятно, что он в ней нашел — личная дырка в горах не помешает.

Стефан слегка улыбнулся и склонил голову, соглашаясь с отцом.

— Ты же знаешь, где мой наследник, девочка?

— Последний раз, когда мы виделись, он был на Террике, — ответила Саша, стараясь унять дрожь в голосе.

— А до этого? Где он прячется?

— В горах.

— А показать сможешь? — усмехнулся Император, заранее зная ответ.

— Боюсь, Ваше Величество, не смогу. Я плохо ориентируюсь на местности.

— Так я и думал. И как тебе Гиперборея? Нравится здесь? — поинтересовался Апполат с улыбкой хищника.

— Она уникальна, — выдохнула Саша. — Очень красивая природа и города кажутся уютными.

— Да, действительно, Гиперборея уникальна! — хлопнул в ладоши Апполат. — Ты права, девочка! Какое точное определение. Матти, ты не находишь?

Невестка Императора улыбнулась и склонила головку, соглашаясь с правителем.

— Что же... — Император резко прекратил наигранное веселье. — А как к тебе относится мой сын?

— Он... он был добр ко мне...

— Надо было тебе оставаться на Террике, пока была такая возможность. Сначала дождусь наследника. Думаю, он придет за такой красотой. А тебе, девочка, придется посидеть в камере до суда, на котором решится твоя судьба. Но высокой гостье из другого мира мои люди найдут камеру посуше.

Император кивнул Птолемею, а тот, в свою очередь, отдал приказ увести Сашу. Она не пыталась сопротивляться, только начала молиться, чтобы Вадим не доставил этому тирану удовольствия вешать собственного сына у нее на глазах.

***

Зал наполнился охотниками, вставшими по периметру тронного зала так, что мышь не проскочит. Воины в черном скрывали лица под капюшонами. Открыто показывали себя лишь Птолемей да Ириней. Часть знати Апполат отослал, остались лишь самые приближенные да советники.

Он откинулся на спинку трона и позвал:

— Мату Калтхен.

Из строя знати вышел высокий солидный мужчина с длинными светлыми волосами, заплетенными в толстую косу. Он встал перед Императором и с достоинством поклонился:

— Готов служить, Ваше Величество.

— Расскажи мне, Мату, где твоя дочь, — с милой улыбкой попросил Апполат.

— Там же, где и ее супруг — в Истари, на источниках, — удивленно ответил Калтхен.

— А вот и нет. Вместо наших детей в Истари развлекаются их слуги, делая вид, что они новобрачные. Я повторю свой вопрос: где твоя дочь, Мату?

— Не имею понятия, Ваше Величество. Надеюсь, это шутка! — мужчина упрямо вздернул подбородок, показывая, что ему такие шутки не по нраву.

— Или имеешь. Тогда выходит, что твоя дочь с тобой в сговоре. Вы, мерзкие южане, все еще верны стране, которая готовила на нас вероломное нападение, и похитили моего младшего сына... Я ведь верил тебе, Мату, — таким тоном Император выносил приговоры, и Калтхен об этом знал.

Апполат встал и медленно спустился по ступеням, приблизившись к атланту почти вплотную, чем заставил напрячься многочисленных охотников. Даже Птолемей, наплевав на приличия, вышел вперед и встал в десяти метрах за спиной южанина.

— Мату, Мату... Я тебе так доверял... — покачал головой Апполат, но ни один мускул не дрогнул на лице Калтхена. — Верил, разрешил брак твоей дочери с моим любимым сыном... А ты? Ты такой же предатель, как и Вадим. Но ничего. Я уверен, что он рано или поздно объявится в Меру, и тогда я казню тебя первым, чтобы подогреть публику. Я найду Алексания, и молись, чтобы мой мальчик был жив и невредим.

По залу пронесся вздох. Охотники схватились за оружие и сделали несколько шагов вперед, но приказ, разнесшийся по залу, заставил их замереть на месте.

— Никому не двигаться! — это был Стефан.

Апполат удивленно развернулся, и впервые на его лице отразилось хоть что-то, кроме презрительного оскала. Он был по-настоящему шокирован, увидев, что путь к трону ему преградил Вадим, одетый в форму охотника.

— Здравствуй, отец, — с ледяным спокойствием поздоровался князь. — Я хочу услышать обвинения в свой адрес лично от тебя.

— Вот как... — протянул Император и засмеялся. — Ты предатель, который собрал вокруг себя горстку сочувствующих! О чем же ты думал, заявившись сюда вот так в открытую? Тебе не выйти живым из этого зала.

— Не выйти, — спокойно согласился Вадим. — Если я проиграю бой на равных.

— Ты кидаешь мне вызов, мальчишка? — от злости губы Апполата сделались еще тоньше, чем были.

— Я делаю тебе вызов при свидетелях. Откажешься?

Нет, отказаться Апполат не мог, но точно знал, что в случае чего Птолемей подстрахует. Он кивнул верному бесу, и тот отвел Калтхена под охрану своих людей.

Вадим активировал меч и спустился со ступеней. Апполат тоже приготовил оружие. Князь не стал ходить вокруг да около и бросился в атаку. Они сошлись в центре зала, и это был бой на смерть, в котором победитель получит все.

Князь понимал, что шансов мало — во-первых, отец никогда не прекращал тренировок и по праву был лучшим мечником Гипербореи, во-вторых, если Вадим начнет побеждать, то тут же получит удар в спину или от Птолемея, или от Стефана.

Смертельный танец начался. Удивительно, как Вадиму удалось отринуть злость, теперь ему точно было за что сражаться. За Гиперборею, за Сашу, за Арктогею, ведь теперь, когда кристаллы были совсем рядом, нельзя упускать шанс восстановить равновесие на планете.

Эти знания воодушевили, придали сил, и он начал наступать на Апполата, нанося один сокрушительный удар за другим. В глазах Императора мелькнул страх. Не этого он ожидал.

В какой момент противников стало двое, Вадим не заметил, хотя и ожидал. Верный бес Птолемей бросился на выручку хозяину. Присутствующие точно сделают вид, что не видели позор Императора.

Отбивая яростную атаку Птолемея, Вадим понимал, что открывает ребра слева, и туда, в район сердца, уже летит меч Апполата. Он улыбнулся, понимая, что это конец, но боли не последовало. Раздался глухой звон и дикий, бешеный крик отца:

— Ты что делаешь, выродок?!

— Уравниваю шансы, — ответил Стефан и встал в стойку.

У Вадима даже секунды на удивление не было. Этого он от брата точно не ожидал, но эта поддержка придала сил и, решительности. Он провел серию быстрых коротких ударов, чем сбил с ритма Птолемея, и тот ошибся, открывшись. Вадим проткнул охотнику бедро, а когда тот упал на одно колено, с разворота снес голову с плеч.

Вадим обернулся и понял, что Стефан долго не протянет. Так и произошло — под напором Апполата брат отступал и когда открылся, Император ударил сапогом в колено. Бесчестный прием. Стефан, не устояв, упал на спину, меч откатился в сторону и погас, но Вадим поспел вовремя, чтобы подставить свой под летящий сверху смертельный удар.

Он перехватил меч и, с силой оттолкнув Апполата от брата, начал стремительное наступление. Думал, Император растеряется, увидев обезглавленный труп Птолемея, но тот только разъярился, хоть и пришлось отступить почти вплотную к сомкнутым рядам охотников, которые наблюдали, но не вмешивались.

Когда до воинов оставалось пару метров, Апполат перехватил инициативу и сам начал наступать, отодвигая Вадима в центр зала. Вадим сделал несколько стремительных шагов назад, разрывая дистанцию, как вдруг Император замер и, схватившись за горло, рухнул навзничь.

По белым плитам зала начала растекаться алая лужа крови.

Охотник вытер тонкий длинный стилет о свой плащ и откинул капюшон. Вадим посмотрел на Стефана, у которого отвисла челюсть, — его можно было понять, — и снова повернулся к убийце Императора.

— Чего уставились? — бросил Алексаний братьям. — Он всю жизнь не играл честно, а вы вдруг решили, что теперь станет? Идиоты, у вас не было шансов. Прости меня, святая Лада, за свои деяния я буду отвечать перед богами, — это он сказал уже глядя в потолок, с которого, написанная умелой рукой художника, на него смотрела Золотая Баба.

Глава 22

Алексаний, убрав стилет, уставился на Вадима. Тот будто попал в густой кисель, время остановилось, перед глазами замелькали образы прошлой жизни.

Он знал, что Апполат должен умереть, и вот он лежит перед ним мертвый. Картина настолько нереальная, что становится страшно. А что же дальше? А дальше все решения принимать ему. Он теперь император, только оказался не готов к этому. Представлять будущее — одно, но когда оно наступает внезапно — это совсем другое. Думать нужно быстро, не давая себе возможности остановиться или отступить, не давая другим расслабиться.

— Где Саша? — повернулся он к Стефану.

— Увели вниз, Ваше Величество, — нарочито громко ответил брат.

— Матисса, — повернулся Вадим к невестке.

Девушка, все это время стоявшая возле трона, спустилась и направилась к нему, по дороге слегка коснувшись плеча Стефана. Она присела в поклоне и, подняв лучистые глаза на старого друга, торжественно произнесла:

— Ваше Величество, я к вашим услугам!

— Возьми охрану из дворцовых и найди Сашу. Отведи в мои покои. Позаботься о ней, пожалуйста, пока я не освобожусь.

— Будет исполнено, Ваше Величество! — еще раз поклонилась девушка и направилась к дверям.

Вадим обернулся и отыскал взглядом Иринея. Он прекрасно знал, что охотник не так прост, как может показаться, но люди его уважали, а сейчас именно личная гвардия императора могла создать ему проблемы.

Мужчина все понял без слов и, приблизившись, отвесил уважительный поклон.

— Поздравляю с повышением, — бесцветным голосом сказал Вадим.

— Благодарю за доверие, Ваше Величество! — слегка улыбнулся тот.

— Тело Императора Апполата нужно доставить в крипту. С телом своего предшественника знаешь что делать. Завтра утром жду доклад: меня интересует деятельность охотников за последние несколько лет, и как можно подробнее.

— Будет исполнено, мой Император.

— Калтхен, — Вадим повернулся к южанину, который все еще находился в зале под охраной двух здоровенных охотников.

Тот склонил голову. На благородном лице мелькнуло любопытство, но быстро исчезло, сменившись выражением достоинства.

— Подойдите. Стефан, ты тоже, — приказал Вадим. — Кто из вас имеет отношение к заговорщикам?

Вадим обвел всех троих взглядом и остановился на Алексании.

— Я думал, что это ты, — поднял брови брат. — У меня вообще был свой собственный заговор, так что не смотрите на меня так, Ваше Величество.

— Калтхен? — повернулся Вадим к южанину, но тот и бровью не повел:

— Мне многое о них известно, но я предпочитал чтить и уважать законы Гипербореи, и всегда был верен роду Варвинов. Однако… Я не забыл, где моя родина, и не забыл, как с моими предками обошелся Император Теонар.

— Это я, — сказал Стефан, решительно посмотрев на брата. — Я примкнул к заговорщикам почти сразу после смерти Аглаи.

— Матисса знает? — спросил Вадим, стараясь сохранить лицо и не показать удивления.

— Нет. О Легионе я ей рассказал совсем недавно.

— Хорошо… — протянул Вадим. — Калтхен, свободны. Понадобитесь, пришлю за вами. А вы — в мой кабинет… Оба.

— Позвольте задать вопрос зятю, Ваше Величество? — попросил Калтхен.

Вадим лишь кивнул и двинулся на выход. Тронный зал сейчас давил на плечи. Хотелось выпить, прижать к себе Сашу и хоть немного поспать. Полет на перегонки с охотниками его порядком утомил. Но прежде дела: разобраться с братьями, о которых, как оказалось, ничего не знает, найти Теодора, что-то придумать с народом, а то, не дай Лада, начнутся волнения, а этого сейчас не хватало. И, в принципе, узнать, что сейчас происходит в Гиперборее, сколько игроков на доске, сколько еще не разгаданных тайн, а потом попасть в Атлантиду и решить все вопросы с врагами и соседями раз и навсегда.

Его кабинет располагался в одной из башен. Большой, просторный, выполненный в серо-синих тонах, с добротной дубовой мебелью и балконом, с которого открывался потрясающий вид на город.

Он вошел, огляделся и направился сразу к стеллажу, где рядами стояли бутылки с хорошим алкоголем. Взял халл и три бокала, поставил на стол, разлил и, усевшись за стол, предложил напиток братьям.

Те расположились в креслах напротив и взяли бокалы.

— За Гиперборею и нового Императора! — воскликнул Алексаний и залпом осушил бокал.

Стефан молча последовал его примеру, а Вадим крутил сосуд с янтарной жидкостью и не знал, с чего начать. Впрочем, быстро понял, что пока собирается с мыслями, пусть говорят другие.

— Я много о вас не знаю… — проговорил он.

— Мы о тебе тоже. Давно ты спишь с терриканочкой? Ее ищут, между прочим, — усмехнулся Алекс.

— Ее зовут Александра, — поднял глаза Вадим. — Ты видел Пашу?

— О! Так тебе известно о еще одном чужаке с Террики? Да, мои люди нашли его. Вышел из восточных врат. Славный малый. Могу сказать, что стал у нас своим. Спрашивал, кстати, о Саше.

— Ну, продолжай, раз уж начал говорить, — усмехнулся Вадим и откинулся на спинку кресла. — И скажи-ка мне, кто на тебя покушался? Обвинили меня, но я в этом точно не виноват.

— Покусился я сам на себя, — улыбнулся Алекс. — Узнал о Легионе, нашел логово беженцев, завербовал терриканца, рассказал все жене, отвез ее к беженцам, побывал в Атлантиде и наладил связь с их Императором. Этого достаточно или подробнее?

— Кто ты такой и куда делся мой младший брат, который всю жизнь жил ради развлечений и потехи? — нахмурился Вадим.

— Это я, Алексаний. Просто я повзрослел. Такое, знаешь ли, случается…

Следующие несколько часов князь рассказывал во всех подробностях о событиях последних месяцев. Вадима обрадовало, что брат уже побывал в Атлантиде и познакомился с нужными людьми. Это облегчало задачу. Потом настал черед Стефана открывать карты. Брат не смотрел ни на кого, задумчиво рассказывая свою историю.

— Я случайно подслушал твой разговор с отцом в день казни Аглаи. Тогда-то и услышал про Легион. Меня это настолько поразило, что я решил во чтобы то ни стало узнать больше о том, что творится на юге, — мягкий голос Стефана звучал в тишине, воцарившейся в кабинете. — Но я был один. Больше всего я боялся, что отец узнает, что я копаю, но все же вышел на заговорщиков. Они меня не признали — я представился другим именем. Втерся в доверие, стал помогать, давать средства на их нужды. Потом уже открылся, и они меня приняли. Я знал и о беженцах, и о Легионе, мы получали информацию из Атлантиды. Никто, кроме нескольких человек, не знал, что я сын Императора. Открывать всем свою личность было опасно — Апполат не пощадил бы Матиссу и детей. Калтхен, хоть и сказал, что не имеет к ним отношения, раньше помогал деньгами, оружием и знает всю верхушку поименно, но при этом не врал — он действительно присягал отцу на верность и хранил клятву. В последние годы приходится туго. Многих потеряли, а охотники постоянно наступают на пятки. Правда, удалось внедрить туда своего человека.

— Кого? — спросил Вадим, выйдя из задумчивости.

— Иринея.

— Я всегда знал, что с ним что-то не так! — ударил кулаком по столу Алекс. — Ну, не может человек с такими добрыми глазами быть такой же тварью, как Птолемей, чтобы бесы жарили на огне его жирную задницу!

— Ну, собственно, и рассказывать больше нечего, — не обращая внимания на младшего, продолжил Стефан. — Я не поверил, что ты мог так поступить, и Матисса тоже. Не говорите ей пока о том, что я связан с заговорщиками. Это была ошибка Апполата — решение убрать тебя и назначить меня наследником. Во-первых, он тебя разозлил, во-вторых, если бы охотники тебя нашли, мне это было бы только на руку: я бы стал Императором и дал заговорщикам большие возможности. Алекса вообще не брал в расчет…

— Тебе еще предоставится возможность править страной, — отреагировал Вадим. — Да, Алекс удивил.

Алексаний усмехнулся и картинно поклонился. А Стефан непонимающе уставился на брата, но тот от пояснений воздержался.

— Что дальше, Вадим? — спросил Стефан.

— Спать, — Император устало потер лицо. — Я хочу спать.

— А как же народ, похороны… — удивленно начал тот.

— Братья мои, — Вадим встал и торжественно посмотрел на них сверху вниз. — Я рад, что нам, наконец-то, удалось поговорить. Я вижу, что у нас одни цели, и мы их достигнем. Но я никогда не стремился к трону, и вы это знаете. Поэтому, Стефан, бери Матиссу — народ ее обожает, и ты это знаешь — и сделай заявление, распорядись о достойных похоронах Императора Апполата, и созови назавтра совет, и, по возможности, пригласи заговорщиков, или сам представляй их интересы.

— А мне что делать? — спросил Алекс, видя, что брат собирается покинуть кабинет.

— Ты… Просто будь поблизости, — улыбнулся Вадим.

— То есть, я, по-твоему, ни на что не способен? — наигранно обиженно проворчал Алекс.

— Способен, но на сегодня хватит заговоров. Ты мне понадобишься, когда мы повезем кристаллы в Атлантиду.

— Ага, но сначала надо слетать на Террику, найти пещеры, собрать кристаллы…

— Я уже, — подмигнул Вадим ошарашенным братьям и вышел.

***

Покои Вадима больше напоминали зал для бальных танцев: огромная комната в серебре, мраморе, хрустале и синем бархате. Кровать, на которой, казалось, могло уместиться в ряд человек десять, стояла у дальней стены. У окна — рабочий стол и круглый небольшой столик с двумя мягкими креслами. На еще одной стене дверь в ванную и огромные зеркала, в которых отражались окна и кровать…

Саша скептически посмотрела на отражение ложа и представила то, отчего сразу стало жарко. Она села на кровать, рухнула на мягкие перины, раскинув руки в стороны, скосила взгляд на столик, где ее ожидал ужин. Один теплый пирожок удалось в себя запихнуть, выпить пол графина грата и охмелеть тоже, но на большее организм не был способен. Эти недели дались очень тяжело, хотелось просто убедиться, что с Вадимом все в порядке.

Она удивилась, когда, не проведя в тюрьме и часа, за ней в сопровождении стражников явилась Матисса. Девушка заявила, что пришла по приказу Императора Вадима и Сашу велено сопроводить в его покои. Сказать, что Саша удивилась — не сказать ничего. Император… значит, все-таки убил отца. С одной стороны, это было неправильно, с другой… Она говорила с Апполатом всего несколько минут, и ей их хватило на всю жизнь. Кажется, хищный оскал гиперборейца еще долго будет сниться ей в кошмарах.

Она завалила Матиссу вопросами, но та, хоть и отвечала доброжелательно, все же пока скупилась на объяснения. Ясно было одно — Вадим жив, здоров и скоро придет. «Скоро» растянулось до самого вечера. За окном уже сгустились сумерки, а его все не было.

Матисса действительно позаботилась о ней: приказала подать ужин, приготовить ванну и принесла очаровательное темно-синее платье с вырезом на грани. Саше было в нем неуютно, но мало ли… все-таки вдруг дворцовые правила и этикет не позволяют женщинам ходить в штанах.

Сейчас, оставшись одна, она думала обо всем и ни о чем. Больше всего, конечно, о том, что Вадим для нее теперь Император другой страны, а значит, далек как никогда. С другой стороны — она в его спальне в платье, которое откровенно подчеркивает все ее достоинства… Нет, быть наложницей правителя она не хотела. Лучше бы оставаться случайной попутчицей.

Служанки вышли из ванной, где поменяли воду, и, откланявшись, вышли. Саша улыбнулась румяным женщинам и махнула рукой на прощание, опять уронив голову на перины.

Внезапно перед ней возник Вадим. Он склонил голову на плечо, потом на другое и удивлённо приподнял брови.

— Да, Мати знает мой любимый цвет… — улыбнувшись протянул он.

— Дай, я тоже угадаю! Насыщенный синий! — засмеялась Саша.

— И как ты догадалась? — Вадим оглядел комнату, где преобладали оттенки синего. — Идем.

Он протянул ей руку и потащил за собой в ванную. Быстро стянул рубашку через голову и отбросил в угол, туда же отправилась и остальная одежда. Саша от смущения отвернулась и посмотрела на него только тогда, когда услышала плеск воды и расслабленный вздох, означавший «ну наконец-то».

— Подойди, — не то приказал, не то попросил Вадим.

Саша села на краешек ванны и, стараясь смотреть только ему в глаза, грустно улыбнулась. Вадим протянул руку и отодвинул края платья, оголив плечо, потом проделал тоже самое с другим. Провел пальцами по вниз и стянул ткань еще ниже, тронув сосок. Замер на секунду, будто размышляя о чем-то важном, а Саша застыла, не в силах пошевелиться. С одной стороны, не хотела быть любовницей Императора, с другой, безумно хотела Вадима прямо здесь и сейчас, и плевать, что он о ней подумает.

— Ваше Величество… — начала она.

— Ну нет, — резко оборвал он и, внезапно схватив ее за талию, потащил в воду.

Саша засмеялась, а Вадим прильнул губами к ее губам и начал стягивать мокрое платье. Избавиться от него оказалось непросто, но когда он преодолел это препятствие, то посадил Сашу сверху и откинулся на борт, залюбовавшись ею.

— У меня нет сил, — прошептал он, мягко улыбаясь. — Поможешь?

Саша кивнула и, взяв мочалку, окунула ее в чашу с жидким мылом, но прежде чем коснуться его кожи, усмехнулась:

— Но ты должен рассказать, что произошло. От Матиссы я почти ничего не добилась.

— Потому что все случилось так стремительно, что никто пока не знает, как об этом говорить.

— Ты… ты убил его?

— Я убил Птолемея, а вот отца убил Алексаний.

Саша продолжила избавлять его кожу от следов грязи и пота молча, а он продолжил рассказывать о том, что случилось в тронном зале, и о разговоре с братьями, впрочем, пока промолчав про кристаллы и Пашу.

— М-да, надо было чаще с ними общаться, — усмехнулась в конце Саша. — Вы же настоящая семья, так похожи друг на друга, мыслите одинаково и сердца у вас добрые.

— Скажи, они ведь тебя не тронули? — наконец спросил он, отобрав у нее мочалку и уткнувшись носом в грудь, отчего у Саши внизу живота приятно заныло.

— Нет, но, кажется, мне известны не все нецензурные слова, — засмеялась она, запуская пальцы в отросшие волосы Вадима. — Они только говорили гадости на гиперборейском, считая, что я их не понимаю. Кстати, Ириней мне показался хорошим, и, видишь, так оно и оказалось.

— Я не ожидал. Теперь надо как-то со всем этим примириться.

— А что дальше? — она подняла его голову за подбородок и заглянула в глаза.

— Дальше… Я не хочу смотреть слишком далеко и буду обсуждать все это завтра. А сейчас мы займемся любовью, потом переместимся на кровать и еще раз займемся любовью, а потом поужинаем и, наверное, еще раз…

— Так, стоп! Кто-то жаловался на усталость, — засмеялась Саша, целуя его в губы.

— Я найду силы, чтобы тебя порадовать, — прошептал он и, приподняв ее, вошел.

***

Яркий солнечный свет заливал комнату, отражаясь в зеркалах. Вчера она смущалась смотреть на отражение, когда Вадим взял ее сзади. А еще она была уверена, что женского оргазма не существует. Оказалось, что если мужчина использует не только член, но и язык, оргазм можно получить очень яркий и продолжительный.

Сейчас он сидел напротив нее в мягком кресле и задумчиво помешивал ложкой напиток, напоминавший по вкусу крепкое сладкое кофе.

Они уже оделись, и Саша была благодарна, что сегодня обошлось без платья, хотя Вадиму очень понравилось, как она в нем выглядит. Ей тоже понравилось, но все же штаны были привычнее.

— Идешь со мной на совет? Познакомлю со всеми как следует, — поднял он на нее глаза и мягко улыбнулся.

— «Как следует»… это как?

— Выбирай: невеста, невеста или… невеста.

— Так, стой, надо подумать… — Саша сделала вид, что задумалась. — А чем отличается второе от третьего?

— Ну, во втором я женюсь на тебе в ближайшие несколько дней, а в третьем я женюсь на тебе, когда разберусь с Легионом.

Саша в миг стала серьезной. Легион… Это уже война, и не знаешь, что страшнее — Апполат или неведомые войска в соседнем государстве.

— Тогда первое, — наконец сказала она.

— А, ну, тогда свадьба вечером, готовься, — радостно воскликнул он.

— Ты издеваешься!

— Вовсе нет, — он сделал серьезное лицо и спросил: — Помнишь мужчину с усами, которого мы видели на плато?

— Да, это Пашин отец — Юрий Петрович Пахомов, а что?

— Мы случайно с ним… познакомились. Так что теперь твои друзья знают, что ты жива и здорова.

Саша облегченно вздохнула, но тут же сделалась угрюмой:

— Про Пашу ничего не знаю…

— Он тоже жив и здоров. Его нашел Алекс, и они вроде как подружились. Он сейчас на востоке в заброшенных каменоломнях вместе с южанами из Атлантиды. Охраняет их и Николину — жену брата.

Саша открыла рот, но промолчала. Сердце тут же радостно забилось в груди. Паша жив! С ним все нормально!

Вадим наблюдал за ее реакцией, и, кажется, его кольнула ревность, но Саша вскочила и бросилась к нему на шею:

— Ты прелесть! Братья у тебя — прелесть! Ты не представляешь, как я рада! Мой братишка жив и здоров!

— Брат — это хорошо…

— Можно, я поеду туда? — Саша с надеждой заглянула в его глаза.

— Да. Можно, но потом вернешься в Меру, — кивнул он.

— Это еще почему?

— Потому что я отправлюсь в Атлантиду и хочу, чтобы ты была в безопасности.

— А если я не захочу тебя бросать? — горько усмехнулась Саша.

— Прикажу Тео связать тебя и отправить на Террику, — прошептал он ей на ухо.

— Злые вы, уйду я от вас, — надула она губы.

— Больше я тебя не отпущу. Думал, сойду с ума, когда узнал, что тебя забрали… Думал, что потерял…

— Вот глупости! Я никуда не денусь. По крайней мере, до тех пор, пока не перечитаю всю Великую библиотеку Меру.

— И жизни не хватит… Я согласен, — улыбнулся Вадим и хотел было поцеловать любимую, но в дверь постучали.

Глава 23

— А это глава «Гильдии камней», — показала на толстого приземистого мужчину Матисса. — Гильдия заведует всеми рудниками, на которых добываются сапфиры и прочие ископаемые, и распределяет ресурсы.

Саша кивнула. Как хорошо, что Мати переводила, а то не понимала большую часть того, что говорилось в зале. Правда, она и не запомнила половину тех, кто сейчас находился на большом совете.

В тронном зале расставили полукругом столы, за которые расселись главы гильдий, советники, знать и прочие важные люди Гипербореи. Среди них она узнала Иринея, рядом с которым с прямыми спинами сидели ещё несколько мужчин, представляющих военную братию страны. Тут же находились прибывшие утром Теодор и Эразм, Вукол, а рядом, со счастливой улыбкой, расположился толстенький мужичок в мантии, которого Матисса назвала Шуфтом и пояснила, что он — личный лекарь Императора.

Также Саша обратила внимание на атлантов. Рядом с Мату Калтхеном сидел еще один блондин, который смотрел на всех исподлобья. Как пояснила Матисса, Мату являлся тестем Алекса, а второй — один из главарей заговорщиков.

На троне восседал Вадим. По обе руки от него устроились братья. Саша с Матиссой тоже сидели на возвышении, но чуть позади мужчин. Она могла видеть лишь плечо и руку Вадима, но даже так чувствовала, что любимый напряжён. Они уже пол дня выслушивали доклады, но прежде Вадим взял слово. Людям поведали о Легионе и о том, что сейчас происходит в Атлантиде.

Наконец доклады закончились, и Вадим встал.

— Многие из вас долгие годы не знали, что происходит у наших соседей, — заговорил он. — Прошло уже семьдесят лет, и я считаю, что необходимо вернуть все на круги своя. Мы соберём армию и поможем атлантам одолеть врага. Необходимо деактивировать южные врата и вернуть ветру его изначальный вид. Никогда прежде он не делился на Борей и Нот — единый ветер защищал Арктогею от стихии.

Зал тут же взорвался возгласами. Начались жаркие дебаты. Атланты одобрительно закивали, но были и те, кто категорически не согласился с Императором.

— Позвольте, Ваше Величество! — крикнул кто-то громко, и Вадим поднял руку, призывая народ к тишине.

Люди потихоньку успокоились, замерли и уставились на просившего слово.

— Да, нам врали! — заявил худой высокий мужчина. — Но ваш прадед-то хотел защитить Гиперборею от угрозы извне! Он думал о своём народе, и винить его в этом нельзя! Народ может воспротивиться, и что мы тогда будем делать?

— Народу следует знать, — спокойно отвечал Вадим, — что, поработив Атлантиду, Легион не остановится и пойдёт дальше. Тогда нам будет сложнее победить его. Их много, они превосходят численно совместные войска атлантов и гиперборейцев. Нам необходимо будет прежде всего запечатать ворота Атлантиды, а уже потом перебить тех, кто останется здесь, на Арктогее. Годы мы закрывали глаза на то, что творится у соседей. Враг пришёл на нашу планету, и мы должны противостоять ему вместе. Я не хочу прятаться за спинами атлантов, прятаться за Бореем, как мои предки. Южный Борей нестабилен, вы это знаете. Легион будет проникать в Гиперборею, и тогда вашим жёнам и детям будет угрожать опасность. Поэтому планету нужно очистить от этой заразы. Я понимаю вас и принимаю, что Теонар заботился о народе, но это лишь отсрочило катастрофу, отсрочило угрозу, и она уже на нашем пороге. Никто не спасется, если не начать действовать сейчас. И надеюсь, пока еще не поздно.

Вадим замолчал и сел на место. Снова началось обсуждение, но оно проходило уже более спокойно.

— Позвольте, Ваше Величество, — поднялся один из военных.

— Слушаю вас, генерал Досифей, — кивнул Вадим.

— Я согласен с вами — враг должен быть побеждён любой ценой. Никто из нас не думал о том, что атланты на самом деле нам не враги. Справедливость должна быть восстановлена. Мой меч и армия Гипербореи верны вам. Но… чтобы запечатать врата, нам нужно сначала попасть на Террику и забрать кристаллы активации.

— В этом нет проблем, — отвечал Вадим. — Теодор!

Тео, перед которым всё это время стоял небольшой чёрный ящичек, явно земного происхождения, как отметила про себя Саша, кивнул Императору, расстегнул защёлки и поднял крышку. Он развернул ящичек от себя, чтобы все увидели содержимое.

Народ ахнул, а лысенький старик поднялся с места и поспешил к столу, где сидел Теодор. Он подошёл и внимательно посмотрел на кристаллы, наклонился, почти коснувшись их крючковатым носом, поправил пенсне и покачал головой:

— Позвольте рассмотреть поближе, Ваше Величество? — обратился он к Императору.

Вадим кивнул, и старик взял один тонкий узкий кристалл. Он поднял его на свет, рассмотрел со всех сторон внимательно, улыбнулся и воскликнул:

— Они настоящие! Подлинные кристаллы активации!

— А ты, Леандр, думал, Император врет? — строго спросил Стефан.

— Нет, что вы! Святая Лада свидетельница, что я вовсе не имел ничего такого ввиду! — испуганно воскликнул хранитель. — Но как, Ваше Величество?!

— Надо было чем-то заняться в изгнании, — ровно ответил Вадим, будто ничего сверхъестественного не произошло. — Считаю, что нам необходимо оставить себе кристаллы на два круга, остальное отвезти в Атлантиду, чтобы запечатать порталы. Если кто-то на этом пути потерпит неудачу, у нас будет возможность попробовать ещё раз. Хранитель, вы можете отправить с нами своих людей, чтобы они заменили кристаллы?

— Конечно, Ваше Величество! Мои люди не только читают книги — они умны, сильны и выносливы! — гордо отвечал старик.

— Прекрасно, — кивнул Вадим. — Мы обсудим это позже. Также я попрошу остаться Иринея. Поздравляю, за сутки ты получил второе повышение. Отныне генерал, вы отвечаете за армию, которая двинется в Атлантиду. Докладываете непосредственно мне. Подготовку начинаете сегодня же, а ваши братья по оружию помогут.

Ириней поднялся и поклонился Императору:

— Благодарю, Ваше Величество, за доверие.

— Таким образом, — продолжал Вадим, — я обсужу подробности с теми, кого попросил остаться. Остальные знают, что им делать. Встретимся здесь же завтра, чтобы обсудить план действий и начать его выполнять. Кто-то ещё желает высказаться?

С места поднялся высокий брюнет с тонкими чертами лица. Одет он был изящно, словно собирался на бал. Бледное аристократичное лицо, прилизанные волосы, лет сорока. Он поклонился Императору:

— Ваше Величество. Меня зовут Нестор из рода Никосия. Я ваш советник по связям с народом. Меня беспокоит всё то, о чём мы сейчас говорим. Смерть Императора Апполата была очень неожиданна. Люди взволнованы. Они Вас плохо знают и никогда не испытывали к вам доверия. Да, вчера князь Стефан и княгиня Матисса успокоили народ. Его речь была напечатана в «Гиперборейском Вестнике», который весь раскупили буквально за считанные мгновения. Выступление на площади пересказывается до сих пор. Но как только вы расскажете людям о Легионе… Боюсь, мы не избежим волнений. Я всецело поддерживаю вас, но вам необходимо самому предстать перед народом и сказать им то, что сказали нам.

Саша не видела лица Вадима, но поняла, что сейчас он снова натянул непроницаемую маску. Его тяжкий вздох, казалось, было слышно за стенами дворца.

— Хорошо. Чуть позже я выступлю. Надеюсь, вы поможете мне подготовить речь. Что, по-вашему, ещё необходимо знать народу?

— Ходят слухи о терриканцах, проникших на Гиперборею. Как вы помните, уже семьдесят лет отношения с Террикой у нас не очень хорошие. Народ взволнован тем, что вы, Ваше Величество, имеете связь с… девушкой… Неплохо было бы объяснить свою позицию по другим нашим соседям и объяснить свой… м-м-м… выбор.

— Как вы думаете, господин Никосия, — ровным голосом отвечал Вадим, — как отреагирует народ, если я женюсь на Александре в ближайшее время?

Саша почувствовала, как на неё устремились десятки взглядов. Стало неуютно. Но сидящая рядом Матисса слегка тронула её руку в знак поддержки, и этот дружеский жест немного успокоил.

— Я бы не спешил с этим, Ваше Величество. При всём уважении… — отвечал советник. — Слишком много событий за последнее время. Народ волнуется, не знает, чего ждать от будущего. Я бы рекомендовал вам сначала завершить войну. Блестящая победа над врагом, подкреплённая пышным торжеством, воодушевит людей. Когда всё закончится, будет проще переносить тяготы послевоенного времени, а таковые, естественно, будут. Но тогда у людей, по крайней мере, будет понимание того, что на Арктогее воцарился мир. Что ими правит Император-победитель, и что Императрица Гипербореи — терриканка, будет говорить об исключительных дипломатических способностях правителя.

Вадим обернулся и угрюмо посмотрел на Сашу. Та улыбнулась и одобрительно кивнула. Советник был абсолютно прав: торопиться им некуда, сейчас нужно подумать о Гиперборее и людях.

— Хорошо, советник, мы согласны с вашими доводами. Это действительно будет лучшим вариантом. Ещё кто-нибудь желает высказаться?

В зале воцарилась тишина. Больше желающих не было — и так полдня обсуждали ситуацию в стране и последние события. Нужно было всё это переварить и принять.

— Хорошо. В таком случае с некоторыми из вас мы встретимся ещё сегодня, а с остальными — завтра.

Народ стал покидать тронный зал, а Вадим поднялся и подошёл к Саше:

— Вот так. Вместо нас выбрали третий вариант, — грустно улыбнулся Вадим и приобнял девушку.

— Кажется, второй, но это не важно, — улыбнулась Саша. — Советник абсолютно прав — нам не о чем беспокоиться и некуда торопиться. Сейчас думать надо о другом.

***

Ветер трепал полы плаща, холодил лицо, да и руки уже замерзли окончательно, но Саше было все равно. Она была в восторге: впервые за всё время, что она провела на Гиперборее, сама управляла летуном. Они уже были в юго-восточных горах и стремились в каньон, где находился вход в заброшенные катакомбы.

Предыдущая неделя прошла как во сне: встречи, переговоры, речи во дворце. Она всё время была подле Вадима и старалась запоминать всё, что происходит. Хорошо, что Матисса тоже была рядом и переводила Саше, которая ещё плохо знала язык.

Вадим действительно выступил с речью на площади дворца. Народ, конечно, заволновался, но удалось избежать беспорядков. Вся Гиперборея гудела от новости о том, что атланты на самом деле не враги и на юге свирепствует Легион, а людей столько лет держали в неведении.

Вадим отправил к южным вратам хранителей. По команде они должны были деактивировать портал. Сам Вадим со своими ближайшими соратниками и Сашей отправился в катакомбы. Алекс присоединился к ним — необходимо было забрать оттуда Николину и Пашу, а также переселить беженцев. Генералы тем временем собирали армию и готовили войска к походу. После этого Саша, Паша и Николина должны были отправиться обратно в Меру, по дороге пристроив атлантов, а Вадим собирался посетить Атлантиду и поговорить с местным Императором.

Саша старалась поддерживать Вадима во всём, но иногда он бывал в бешенстве, при чем по абсолютно пустяковым поводам — когда спорил с братьями, а спорили они часто. Постоянно между ними мелькали искры — того гляди взорвутся. Они кричали друг на друга, злились и ругались, но всё-таки были вместе. Саша была уверена, что рано или поздно отношения между братьями наладятся. В конце концов Вадим доверил среднему брату целое государство и был абсолютно спокоен на этот счёт. Да и советники одобрили такое решение, потому что Стефана все знали как человека, который вникал во все дела и знал о своей стране больше, чем его отец и братья вместе взятые.

Во время переговоров Императора за закрытыми дверями Матисса показывала Саше дворец, приглашала к себе в дом. Так девушка познакомилась с маленькими племянниками Вадима.

Однажды вечером Вадим отвёл её в подземелье. Кристальная чистота царила в помещении, которое напомнило Саше лабораторию. Но самым удивительным там были не бесчисленные стеллажи с колбами и сосудами самых разнообразных форм, а находящийся за лабораторией круглый зал с арочными панно по стенам.

— Это малые врата, — объяснил Вадим. — Пластины, из которых состоит рисунок арок, подвижны. Открыв портал, ты можешь попасть на Террику или на Капеллу, но, к сожалению, много лет назад механизм был сломан. Никто не знал, как это работало, и его не удалось восстановить до сих пор. Но, скорее всего, даже не пытались. Стих необходимо повторить, нажимая на пластины в определенной последовательности. Его знает только один человек, но он сбежал из Арктогеи.

— Кто? — удивленно спросила Саша.

— Тот, кого принято считать мёртвым, — ответил Вадим бесцветным голосом, и Саша поняла, что дальше на эту тему он говорить не собирается.

На пластинах, которые составляли арки, были написаны слова. Некоторые из них Саша знала, но остальные оставались загадкой.

После этого они покинули Меру, и Саша уже предвкушала встречу со старым другом.

***

Горы. Горы. Опять горы. Паше они уже осточертели. Иногда он думал, что зря не связал Алекса, ведь теперь они даже не знают, жив ли он. Да и сам князь собирался сделать какую-то глупость. Какую, Паша не знал, но после того как Акакий проткнул друга в двух местах, уже в этом не сомневался.

Юноша вздохнул и взглянул на Ники. На той вообще последние дни лица не было. Супруг задерживался, и она, кажется, готова была впасть в депрессию, поэтому Паша предложил ей сходить вместе в караул.

— Не грусти, красотка. Грустить нужно мне, — подмигнул Паша, стараясь отвлечь девушку от неприятных мыслей.

— Тебе-то что грустить? — фыркнула Никки и уставилась на него.

— Как что? Сейчас твой муж прилетит, и получу я по самое не хочу за то, что потащил тебя с собой в дозор.

— Но ведь Акакий разрешил. А он здесь главный, — усмехнулась Ники.

— А кто его уговорил дать добро? — усмехнулся в ответ Паша.

— Ну ладно… Не волнуйся, я тебя защищу, так что будь спокоен.

— Эх! Только на тебя и остаётся надеяться. Чует моё сердце, открутит князь голову несчастному терриканцу, и поминай как звали, — улыбнулся Паша.

Ники завернулась в плащ и, спрятавшись от ветра за большим валуном, сделала глоток грата и тяжко вздохнула:

— Вот так: выйдешь замуж, а тебя бросают и мчатся спасать Империю… причем чужую.

— Да брось! Ты же сама его отпустила, — прищурился Пахомов.

— Да, но я скучаю. Очень-очень. И мне неизвестно, что он задумал, вернётся ли сюда… жив ли ещё…

— Сиди тихо и не высовывайся, — внезапно приказал Паша.

Девушка подняла на него глаза и вопросительно вскинула брови.

— Там летуны. Много. Я на разведку.

Паша, пригнувшись, помчался вниз по тропе, что уходила с выступа, на котором они расположились, в глубокий каньон. Из-за высокого кустарника было видно, что процессия летела медленно, но пока не удавалось разглядеть, кто же там.

Когда летуны приблизились, сердце у Паши рухнуло в пятки. Он увидел Сашу. Поднялся во весь рост и замер. Его заметили, и летуны начали спускаться на дно каньона.

— О, старый друг! Неужели я тебя снова увидел?! — воскликнул Алексаний, приземлившийся раньше всех.

— Это ненадолго. Сейчас ты узнаешь, кто со мной в дозоре, и открутишь мне голову, — улыбнулся Паша.

— А кто с тобой в дозоре? — нахмурился князь.

В тот же миг с тропинки к ним сбежала Николина и бросилась на шею мужу. Паша ударил себя ладонью по лбу и сделал грозный вид:

— Но я же сказал — сидеть тихо.

— Так! Я с вами ещё разберусь, — грозно прорычал Алекс, но тут же рассмеялся и поцеловал жену.

К ним подошёл высокий мужчина с суровым лицом, но Паша не успел его рассмотреть — к нему на шею кинулась Саша.

Девушка расцеловала друга в обе щеки и зашептала на ухо:

— Живой… живой… Неужели я тебя нашла?

Паша гладил ее по волосам и улыбался:

— А как ты узнала, что я тоже здесь?

— Потом расскажу. Это долгая история. Знакомься, Император Гипербореи Вадим из рода Варвинов, — Саша взяла любимого за руку и радостно улыбнулась. — Это Павел Пахомов — мой самый лучший друг и братишка.

Вадим оценивающе посмотрел на молодого человека, кивнул, но ничего не сказал. Сам Паша стушевался бы, но ему этот напыщенный индюк не понравился, поэтому он скривил губы и стоял, сверля Вадима взглядом.

— Ну что ж! Дозоры можно снимать, так что вперёд — в пещеры, — прервал неловкий момент Алексаний.

В пещере Вадима с Алексанием тут же окружили беженцы и «предатели». Те рассказали, что случилось в Меру, и вместе с местными начали обсуждать план действий. Нужно было вывозить людей из катакомб, расселять по городам и селам. В Меру уже занимались этим вопросом.

А Паша и Саша тем временем отправились в тоннель, где поселился отряд Алекса. Достав флягу с халлом и пирожки, оставшиеся с обеда, они уселись у огня, прислонившись к стене, и начали наперебой рассказывать о своих приключениях в этом мире.

— Погоди, я не понял. Ты что, с Императором спишь? — удивился Паша, когда Саша дошла до событий последних дней.

— Я за него замуж собралась, вообще-то, — усмехнулась Саша.

— Гонишь?

— Не. Всё именно так. Сама в шоке, — ответила она, жуя.

— И что… останешься здесь? — у Паши отвисла челюсть.

— Я не хочу заглядывать так далеко вперёд. У нас ещё много дел: впереди война, Вадиму нужно решить вопрос с Легионом. Не знаю, как все повернётся. Даже думать пока не хочу. Мы полетим в Меру, Вадим настаивает, что мне нечего делать в Атлантиде. Ты же с нами?

— Если Вадим с Алексом отправляются в Атлантиду, то с кем это «с нами»?

— Ну как с кем? Со мной и Николиной, с беженцами. Нам надо доставить их в безопасное место, желательно подальше от южных врат, — пояснила она.

— Э-э-э, не, Сашка. Давайте, вы как раз и займётесь женщинами и детьми, а я уж как-нибудь сам тут разберусь, — покачал головой Паша.

— Что значит «как-нибудь сам разберусь»? Ты о чём?

— Ну как тебе объяснить? Я стал здесь своим. Я научился летать на этой адской машине, научился владеть мечом, готовить на огне — не очень, но тем не менее. Я ходил в дозоры, я летал с Алексом в Атлантиду и скидывал бомбы на легионеров… Я слушал много разговоров беженцев о том, что происходит на юге. Знаешь, мне кажется, я не смогу жить как раньше. Всё изменилось. Мир изменился, я тоже, — грустно улыбнулся Паша. — Попрошусь с Алексом.

— Ты сдурел что ли? — удивилась Саша. — А Лена? А родители? А… А если с тобой что-нибудь случится? — попыталась хоть как-то отговорить его Саша.

— Угу, сдурел. А если бы Вадим не приказал тебе лететь в Меру, ты бы оставила его одного?

Саша тяжело вздохнула и ответила:

— Нет. Я бы полетела с ним, ведь он теперь моя семья.

— Поэтому он и нашёл для тебя занятие по душе. Ты — добрая, любишь помогать людям. Вот и пристроил тебя к беженцам, заодно, раз уж собрался сделать тебя своей женой, покажет народу, какая ты хорошая.

— Что-то мне, Пахомов, после твоих слов стало тошно, — буркнула она.

— Не обижайся, — он приобнял ее за плечи. — Я просто перестал мыслить как разгильдяй. Тут более суровые законы жизни, поэтому и смотреть на них нужно не с безбашенным оптимизмом, а трезво. В этом нет ничего плохого, в том, что ты летишь в Меру. Он хочет тебя защитить, и это понятно. Я бы тоже отправил Ленку куда подальше. А еще я заметил, что он смотрит на тебя влюблёнными щенячьими глазами.

Саша усмехнулась и ткнула друга в бок, а потом положила голову ему на плечо:

— Мне тебя не хватало, братишка, — прошептала она.

— Мне тоже тебя не хватало, сестрёнка. Поспи. Уже ночь на дворе, ты устала, наверное.

— Уговорил, — усмехнулась Саша. — Тогда пой!

— Что петь? — удивился Паша.

— Колыбельную, что же ещё? Ты же старший брат.

— Ну вот. Не успела найтись, уже командуешь, — он пощекотал её и тут же сделался серьезным. — Ну ладно, слушай.

И запел мелодичным, тихим голосом протяжную и очень красивую песню:

Луч во сне пронзает сердце,

И уходит прочь былое.

В дни, когда придет надежда,

Возрождение настанет.

И в сапфировом огне,

Не сгорят потомки ветра,

Что наш север опекают…

В пещеру зашли Вадим с Алексом. Вадим неодобрительно покосился на Сашу и сел с другой стороны от нее. Девушка взяла любимого за руку и переместила голову ему на плечо. Вадим крепко сжал её ладонь и нахмурился, а Паша замолчал. Его смутило, что этот слышал, как он поет колыбельную подруге.

Алекс как-то странно посмотрел на Вадима, а тот погладил Сашу по щеке и продолжил петь песню, которую начал Паша:

Рано утром на рассвете возродится все былое —

Мир, покой в душе настанут,

И восстанут сыны ветра —

Те, кто здесь повелевает.

Пахомов удивлённо уставился на Императора и прохрипел:

— Откуда ты это знаешь?

— Это старая гиперборейская баллада. Её пела мне мать, — отрешенно ответил Вадим.

Саша села ровно и начала глядеть то на Вадима, то на Пашу, совершенно не понимая, откуда Паша может знать… точнее, откуда его мама может знать местные песни.

— Минуточку, — Паша нервно захихикал. — Это моя мать пела мне эту колыбельную… Ничего не понимаю, — пробормотал Паша. — Откуда мама знает ее?

Алексаний тихонько сделал несколько шагов назад, но уйти ему было не суждено.

— Стоять! — приказал Вадим. — Ты ничего не хочешь нам сказать?

— С чего ты взял, что я что-то хочу сказать? — удивился Алекс.

— Я хоть и давно с тобой не общался, но помню в детстве это выражение лица. Оно всегда говорило о том, что ты что-то скрываешь, причём не очень-то хочешь это скрывать!

— Ну нет, Ваше Величество! Это вы мне объясните, пожалуйста, собирались ли вы нам когда-нибудь рассказать о том, что мама жива? — перешёл в нападение Алекс.

— Извини, но наш дорогой папаша сказал, что если я кому-нибудь расскажу, он скинет тебя с центральной башни! Мне было восемь, и я любил тебя! — огрызнулся Вадим.

Алекс аж задохнулся от возмущения и замолчал, тяжело дыша и сверля Вадима злым взглядом.

Саша сидела и наблюдала за перепалкой братьев. Пока что она вообще ничего не понимала. Паша тоже уставился на Алекса, и когда мужчины замолчали, глядя друг на друга не то со злостью, не то с презрением, заговорил:

— Кто-нибудь объяснит мне хоть что-нибудь?! Вы вообще местная элита? Князь и Император? Или обиженные злым папашей мальчишки?! Нет его больше! Сами же и убили! — он вскочил на ноги и пошел на Алекса. — Говори…

Алекс тяжело вздохнул и опустил плечи:

— Нашу мать не казнили, хотя это я понял совсем недавно, когда увидел тот портрет у тебя… Я сжег его не потому, что он был написан на бумаге, которой нет здесь, а потому что на нем была княгиня Анника — наша мама…

Глава 24

— Интересно, долго он так еще будет?

Саша лежала в обнимку с Вадимом на матрасе, который расстелили специально для них. Напротив готовились ко сну Алекс и Ники. А вот Паша ходил перед ними взад-вперед уже больше часа и что-то бубнил себе под нос. Периодически он останавливался, вздыхал и смотрел в потолок, будто там есть ответы на его вопросы. Иногда восклицал, ни к кому не обращаясь: «Да как же так!», «Один царь, другой убил отца, третий — предатель родины», «Интересно, отец в курсе?», «Моя мать из Атлантиды!», «Это что… я наполовину атлантидец, тьфу, атлант?», «Деда точно инфаркт хватит!», «Или он тоже в курсе?»

Пахомов резко остановился напротив Алекса и ткнул в него пальцем:

— Почему не сказал раньше?

— Понимаешь ли, Павел, — начал говорить Алекс, растягивая слова, — тогда бы мне пришлось наблюдать твои метания и страдать одному. А так… Я разделю свои страдания с остальными, — он подмигнул Николине, а потом Саше.

Ники ткнула мужа в бок и сдвинула брови, мол, чего ты мальчика задеваешь, ему и так непросто.

— Бедный ты, несчастный! — передразнил Паша.

— Да брось, братишка, я просто рад, что оказался не самым младшим в семье.

— Ага! — воскликнул Паша. — А ведь у меня было все прекрасно! Я был единственным и любимым ребенком, мне подарили клевую тачку, я собирался жениться! А потом я решил пойти в этот дурацкий поход! И что? Я в жопе чужого мира, невеста далеко, мать всю жизнь мне врала, отец, возможно, тоже, братья… — Паша остановился, прокручивая всю информацию о братьях. — Капец семейка!

— Сказать ему? — уставшим голосом спросил у Саши Вадим.

— Давай. Хуже не будет, — зевнула Саша.

— Что еще? Мамонты не вымерли? — повернулся к ним Паша.

— Твой отец на плато, и невеста тоже, — проигнорировал выпад Вадим.

Паша молча подошел к своему матрасу и сел, уставившись в одну точку.

— Я видела Лену, она реально на плато.

— Так ты тоже выходила через брешь? — уже спокойным голосом спросил Паша.

Саша кивнула. Она специально не стала вдаваться в подробности своего похищения. Подбирала слова, а когда собиралась сказать, пришли Вадим с Алексом, так что теперь ей предоставилась возможность сказать все невысказанное.

— Там был твой папа, Лена, Савельевы и Тимофей. А еще толпа мужиков с оружием.

— С оружием? Кто они? — удивился Паша.

— Не знаю, но наши с ними общались, значит, свои, — пожала плечами Саша. — Поэтому я к ним не вышла. Я не понимаю, зачем нужны люди с оружием, и я не поняла, почему кристаллы были у Тимофея.

— В каком смысле?

— Вадим не собирал кристаллы. Они их выкрали из палатки Савельевых ночью. Значит, все это время и твои родители, и все остальные знали о Гиперборее, а в нас поддерживали сказку — типа прогуляемся, мегалиты, знаки, порталы… Я не верила, а они знали, — грустно усмехнулась Саша. — Только не понимаю, что там делает Лена. Она тоже знала? Это вообще похоже на какую-то организацию.

— Вот встречусь с ними и потребую ответы на все вопросы.

— Отлично! — вклинился Алекс. — Вот и решилось — младшенький летит с девушками в Меру.

— Ага, сейчас! — нахмурился Паша. — Успею и в Меру, и на Террику. — Хрен тебе, старшенький! Я с вами.

— А ты в курсе, что должен соблюдать законы страны, в которой находишься, и выполнять приказы Императора? — пафосно ответил Алекс. — Вадим, прикажи братишке лететь в Меру.

— Он летит в Атлантиду, — отчеканил Вадим и, прижав к себе Сашу, накрылся плащом.

«Ревнует? Идиот», — подумал Паша, но был благодарен, что его не отправят в столицу.

***

На южной заставе было весело. Народу прибыло столько, что за стенами крепости вырос огромный палаточный лагерь. Отсюда до южных врат было прилично, и там тоже возник военный городок. Правда, пока все только готовились и обсуждали, когда учёные-задохлики смогут открыть врата, изменив направление Борея.

Паша заметил, что военные поддерживали молодого Императора. Стоило Вадиму пройти мимо, люди улыбались, вытягиваясь по струнке. Значит, опасения «светлейшего» не подтвердились и переживать от того, что нового Императора не примут, было излишним.

Надо сказать, и сам Паша начал испытывать доверие к этому суровому мужику. Нет, не потому что Вадим его брат, а просто он внушал уверенность, был строг, но справедлив и не требовал, чтобы братья обращались к нему как-то по-особому. Алекс шепнул, что Вадим ещё тот бес, но славный малый, если не переходить ему дорогу. Да и Саша, видно, повлияла. Во время прощания Пашка даже на секунду засомневался, не поехать ли с девчонками, так они целовались, аж завидно стало. Захотелось к Лене пуще прежнего, да и от Меру до северного ветра не так далеко, как от южных врат. Есть возможность поймать брешь и выйти там, где выходил отряд Вадима, есть не иллюзорный шанс наконец обнять любимую.

Но Паша упрямо мотнул головой. Нет, он так не может. Сам не мог себе ответить на простой вопрос — почему? Ведь это не его война, не его мир… Зато его история и его братья. Да и если попадешь на Террику, придется увидеть мать, которая скрывала от него вот это вот все долгие годы. А с ней сейчас видеться не хотелось. Затаилась на сердце какая-то глупая детская обида.

— Ты уверен, что стоит сразу вводить войска? Может, для начала встретиться с Фоалини? — спросил Паша Вадима, когда они стояли напротив южных врат и наблюдали за хранителями, которые готовились к их открытию.

— Юноша, вам следует подобающе обращаться к Его Величеству. Вы хоть и терриканец, но сейчас на службе князя Алексания, — назидательно проговорил Теодор, которому ещё не рассказали о счастливом воссоединении семьи.

— Сам-то ты с ним базаришь панибратски. Ко мне какие претензии? — огрызнулся Паша.

Вадим вздохнул:

— Паша, давай спокойнее. Теодор — мой близкий друг и соратник, — а затем повернулся к Тео. — Паша может со мной говорить как хочет, мы… Он — мой младший брат, в общем.

Находящиеся поблизости советники и генералы промолчали, сделав вид, что это их не касается, но начали поглядывать на всех троих, включая Алекса, с любопытством, пытаясь отыскать сходство. А оно было. У гиперборейских наследников существовала одна отличительная черта — глаза глубокого синего цвета. Вот и терриканец смотрел на мир такими же сапфировыми глазами.

— Эх, Теодор, бес тебя за язык потянул? — усмехнулся Алекс, который все это время от скуки топтал луг перед вратами. — Я хотел это как-то преподнести красиво! Чтобы у всех челюсти поотваливались!

— Да ладно, князь, они и так поотваливались, — ответил Тео и присвистнул. — Что же это выходит… Кого же тогда казнил Император вместо княгини? Ведь прилюдно казнил!

— А это, мой друг, мы уже не узнаем. Свидетели мертвы, — вздохнул Вадим. — Скорее всего, нашел похожую бездомную или проститутку, переодел в богатое платье и все.

В это время к ним подошёл один из хранителей:

— Все готово. Можем начинать!

— Сколько времени вам понадобится? — спросил Вадим.

— После того как снимем кристалл активации, Борей ещё будет работать какое-то время на резерве накопителя, — мужчина указал на глыбу сапфира. — Не более часа, но, скорее всего, намного меньше.

— Тогда ждите команды. Ириней, собирай людей, мы выступаем. Как обговаривалось — пять частей, а там посмотрим. Далеко до северной крепости атлантов? — обратился он к Алексу.

— Сложно сказать, — отозвался Алекс. — Атланты говорят, дня два, но по старым картам — сутки с небольшим. Зависит от количества привалов и ночёвки.

— Хорошо, первыми отправляются летуны, а пешие выдвигаются следом. Главное — не увеличивать особо расстояние. Займем перешеек — это важно, а сами к Императору на запад. Заодно и разведаем обстановку.

— Сдается мне, что там сейчас жарко, — скептически заметил Алекс. — Легион на севере — это уже нехорошо.

— Ты слишком много гадаешь, — строго отозвался Вадим. — Сперва надо выяснить, как поменялись силы за то время, что ты был здесь. За эти недели могло многое измениться.

— Угу, открываешь врата, а на тебя пялится толпа легионеров, — скривился Паша.

Вадим скосил на него взгляд и усмехнулся:

— Очень может быть.

***

И часа не прошло, как перед вратами ровными рядами построились летуны. Штук сто, не меньше. Паша тоже сидел на своем железном коне, справа — Вадим, дальше — Алекс, Тео и Эразм. Генералы кто чем был занят. Шутка ли собрать огромное войско, где одних летунов было пару тысяч, и пеших тысяч двадцать, и это не считая резервов? А ещё мобилизацию не объявляли. Впрочем, Император Атлантиды поведал Алексу о расстановке сил, слабых и сильных сторонах противника.

Легион превосходил их численно, но не имел летунов — в этом было преимущество жителей Арктогеи, но у неандертальцев были катапульты, а это уже осложняло дело. Так что технически местные и могли их прессовать, но лёгкой победы ждать не приходилось.

А ещё за ненадобностью последние семьдесят лет в Гиперборее почти не использовали луки и арбалеты, так что резервы сейчас в ускоренном темпе вспоминали, как с ними обращаться. Это тоже могло стать преимуществом, а Вадим хотел использовать все ресурсы, чтобы быстрее закончить войну — долгая игра тут не выгодна. Но сначала надо было запечатать врата. Задача, от выполнения которой многое зависело.

Паша с любопытством наблюдал, как к вершине арки поднялся грузовой летун, на борту которого находились учёные. Каких-то пять минут, и кристалл активации был извлечен и уложен в серебряный ларец, словно величайшая реликвия этого мира. Хотя, по сути, кристалл имел срок службы, и этот являлся отработанным материалом.

Первое время ничего не происходило, но вот ветер начал мерцать, потоки стали более заметны.

— Красотень! — присвистнул Паша.

— Да, — согласился Вадим. — Теперь главное, чтобы твоя шутка не стала былью, и нас не встречал Легион.

— Ну вот, теперь я очкую, — нервно пробурчал Пахомов.

— Не знаю, что это значит, но не боятся только дураки и бесы, — серьезно отвечал Вадим, чувствуя нервозность младшего брата.

— А по тебе не скажешь, — хмыкнул Паша. — Впрочем, Алекс называл тебя бесом…

Вадим скосил глаза на князя, но Алексаний сделал вид, что ничего не слышал. Он наблюдал за тем, как Борей будто взбесился, и потоки стали похожи на порывы ураганного ветра.

Внезапно мерцающая стена замерла на миг и начала опадать, расходясь от арки в обе стороны срывающимся каскадом «водопада».

Среди людей пронесся протяжный вздох — зрелище было поистине завораживающим. А главное, теперь им открылся вид на перешеек. Слева и справа тянулись пологие холмы, впереди мощеная дорога, начинавшаяся в Гиперборее, убегала вдаль среди высокой степной травы, дальше виднелся лес и туманные горы.

— Выступаем, — скомандовал Вадим, и десятки муотто взмыли в небо.

***

Сашу одолели грустные мысли. Да, днем думать приходилось совершенно о другом — они вместе с беженцами летели в Меру, где тех должны были принять и разместить. Двигались медленно. Детям, старикам и женщинам нужен был отдых, так что приходилось часто приземляться, заботиться о еде и ночлеге, а поскольку она, как невеста Императора, и Николина, как жена князя, считались выше всех по статусу, то и народ, в том числе воины, сопровождающие процессию, по всем вопросам бежали к ним.

Саша по началу терялась, но деятельная Ники, которая родилась и выросла в богатейшей семье Гипербореи, выручала, беря большую часть обязанностей на себя, попутно рассказывая, что да как. Как вести себя с людьми, чтобы приказы исполнялись быстро и четко, как утешить и успокоить словом, как показать пример…

Для Саши все это было так неестественно. Она — сирота, студентка без кола и двора, которая никогда никому не приказывала, а напротив подчинялась, не могла привыкнуть к совершенно другому статусу, совершенно другим отношениям между людьми. Все-таки по социальным вопросам Гиперборея напоминала больше не то средневековье, не то время дворцовых переворотов. Потихоньку она, конечно, вникла, и даже голос стал тверже, но предпочитала быть на подхвате у Николины.

Во время полетов и вечерами, когда можно было побыть наедине с собой, накрывала тоска. Она переживала за Вадима. Хотелось плюнуть на все, развернуться и полететь к южным вратам вслед за ним, но понимала, что у него сейчас слишком много забот, чтобы отвлекаться на нее.

А Паша? Только нашла и опять пришлось расстаться. Она решительно не понимала его геройства. Да, привык, да, научился владеть мечом, но ведь не так хорошо, как прочие воины. Да, нашел братьев, но там, на Земле, отец, мама и Лена… О чем думал Паша, для нее оставалось загадкой. Он не сирота, которого дома ничто не держит, у него есть все, что душе угодно, ему открыты все двери, а он предпочел войну беззаботной жизни. Прагматичная Саша не могла понять друга, ясно было лишь то, что Пахомов уже не юноша-разгильдяй, душа компании. Пахомов теперь мужчина, который ясно осознает последствия своих решений. А раз так… Она должна отпустить, должна довериться и поддержать.

Наконец-то подлетели к Меру, но, заметив на горизонте громаду дворца, похожую на скопление сталагмитов, еще больше захотелось развернуться и полететь к Вадиму. Без него она там была чужая, хоть он и объявил ее своей невестой, но терриканцев здесь давненько не было, так что доверия Саша не вызывала ни у кого.

Одна надежда была на Матиссу и Ники, которые могли помочь и подсказать. Можно было еще изучить город, ведь за то короткое время, что они тут пробыли, ей не удалось даже погулять в дворцовом парке. А еще в подземельях хранила свои древние тайны знаменитая Великая библиотека Гипербореи — рай для историков и археологов. Подумав об этом, Саша улыбнулась — нет, она найдет себе занятие, чтобы меньше думать о том, что любимый поехал в самое пекло.

Их встречали в пригороде Меру. Там разбили временный лагерь для людей. Прежде чем заселить их в дома и квартиры, требовалось всех переписать, детей отправить в школы или в подмастерья, узнать, чем занимались люди, и подыскать им подходящие места, выписать «плату по возрасту» старикам. Хорошо, что князь Стефан прислал туда специально обученных людей, и Саша с Николиной в сопровождении воинов могли отправиться сразу во дворец.

— Завтра познакомлю тебя с твоим секретарем, — сказала Матисса, когда они вечером устроились у нее в гостиной. — А еще Вадим написал, конечно, чтобы тебя разместили в его покоях, но ты можешь иметь свои. Мы подберем, здесь много свободных комнат с прекрасными видами на город. Я советую, а то, знаешь ли, от мужа и детей иногда надо отдыхать.

Сами князь с княгиней временно перебрались во дворец вместе с детьми, но тех оставили на попечение нянек, а сами занимались делами.

Саша опешила:

— Комнаты мне пока не нужны… мужа нет дома… Э-э-э… У меня есть секретарь?

— Конечно! — удивилась Мати.

— И зачем он мне?

— Исполнять все пожелания, — захихикала Ники. — Покупки, послания, ведение расходов. У секретаря есть еще помощники, так что за исполнение твоих просьб и приказов можешь не переживать.

— Ну да, — кивнула Мати, сохраняя невозмутимость. — С горничными ты уже знакома, еще у тебя будет личный штат портных и лекарь. Шуфт, если помнишь.

— Помню, — кивнула Саша и хлебнула грата. С одной стороны все было логично, с другой — очень непривычно. — А я могу посетить библиотеку?

— Конечно. Скоро ты станешь здесь хозяйкой, — мягко улыбнулась Матисса.

— Не уверена, что хочу этого, — прошептала Саша.

— Ты привыкнешь, а если что, скинете все на моего бедного мужа и поедете отдыхать на источники в Истари, — подмигнула Мати, пытаясь приободрить девушку.

— Угу! И нас с собой возьмите! — воскликнула Ники. — А то мой муж лишил меня и отдыха, и любовных утех, горячих каменных чаш в живописных предгорьях.

— Вот негодяй, — усмехнулась Саша.

— И не говори, но все равно я его люблю, — подтвердила Ники и встала. — Мне пора. Поживу в доме у отца. Нам есть что обсудить, да и матушка, слышала, места себе не находит.

Попрощавшись с Николиной, Саша посмотрела на Матиссу, которая занималась вышиванием, сосредоточенно уставившись на рисунок. Вадим просил пока не говорить Стефану о том, что он имеет еще одного младшего брата — у князя и так было полно дел. А Матиссу наоборот просил предупредить, ибо если с ними что-то случится, то у Стефана должен быть близкий человек, который поговорил бы с ним, как следует.

— Мати, а что ты знаешь о матери… О княгине Аннике?

Матисса хмыкнула и пожала плечами:

— Немногое. О ней не принято было вспоминать. Даже портретов не осталось. Стефан рассказывал, что она была из древнего рода атлантов. В них текла еще и терриканская кровь. Ее прадед был здесь послом, и со строительством портала так они тут и остались. Мать ее умерла при родах, Анника была единственным и поздним ребенком. Едва ее выдали замуж за тогда еще князя Апполата, умер ее отец, и она осталась одна. Говорят, Апполат был с ней жесток: бил, не любил, унижал. Она родила мальчиков один за другим. А потом стало известно, что она примкнула к заговорщикам, хотела помочь свергнуть Императора — отца Апполата — и отравить мужа. Заговор раскрылся, ее казнили на дворцовой площади. Вадиму было восемь, Стефану шесть, а Алексу, соответственно, четыре.

— Двадцать один год прошел… Матисса, а как ты и Стефан отнесетесь к тому, что тогда на площади казнили не княгиню Аннику?

Женщина подняла на нее удивленный взгляд и прошептала:

— Дети были на казни… Стефан был уверен, что это не его мать, но всегда молчал, потому что, стоило ему сказать об этом Вадиму в тот день, он его сильно избил и кричал: «Это она! Запомни: это была она!» Саша… Вадим знал, так ведь?

Глава 25

До северной заставы атлантов долетели за сутки. Поспать удалось, благо ни местных, ни легионеров по пути не встретили. Застава встречала сосредоточенной тишиной. Людей было много, но царила атмосфера напряжённости. Со дня на день ожидали очередного нападения, но оно не происходило.

Князя Майолани здесь уже не было. Старший брат предпочел забрать юнца с собой в западную крепость, оставив здесь генерала, с которым уже виделись Алекс и его отряд.

Вадим приказал оставить на охрану заставы большую часть летунов, решив, что малой части, в которую вошли братья и приближенные, достаточно, чтобы посетить крепость и переговорить с Фоалини. Тем более кристаллы они брали с собой, чтобы, не откладывая, направить силы на закрытие врат Атлантиды.

К крепости двигались по горам, почти рядом с Бореем, и прибыли туда лишь на одиннадцатые сутки, не встретив по пути легионеров.

Крепость Патихали расположилась в труднодоступной горной местности на западе Атлантиды. Добраться туда можно было лишь на летунах, что делало ее неприступной для легионеров. Белая громада с толстой крепостной стеной будто со временем стала частью горного хребта. Воздух здесь был разряженный, его явно не хватало непривыкшим забираться так высоко гиперборейцам, но в долине, где нашли пристанище тысячи атлантов, кипела жизнь.

Вокруг крепостных стен образовался немаленький город с бедными домами, сложенными из хвои и грубого серого камня. Тут был и рынок, и пасли скотину, и даже стоял храм, посвященный Ладе. Почему атланты тоже поклонялись этой славянской богине, Паше оставалось лишь гадать.

Процессия приземлилась за стенами крепости, и их проводили в замок, большая часть которого расположилась в пещерах гор. Здесь было холодно, серо и уныло. Паша постоянно поправлял плащ и, даже несмотря на теплый мех, ежился от сквозняков, гулявших в скудно освещенных коридорах.

Фоалини встретил их не в тронном зале, а в гостиной. Большую часть людей отправили отогреваться и высыпаться в казармы, а Императора Гипербореи, его братьев, Тео и Эразма, Акакия и ещё парочку воинов из личной охраны встречали практически по-королевски.

— Рад знакомству, Ваше Величество, — сухо произнес приветствие Император Атлантиды.

— Взаимно, Ваше Величество. Можете звать меня просто Вадим, — также сухо отозвался Император Гипербореи.

Рассевшись за столом, люди принялись трапезничать, лишь Вадим и Фоалини не притронулись к еде, предпочтя сразу начать разговор о важном.

— Значит… кристаллы здесь? — атлант почесал подбородок и с интересом уставился на Вадима, когда тот закончил свой рассказ.

— Теодор, — бросил Вадим.

Тео достал шкатулку с кристаллами и, открыв, придвинул своему Императору. Вадим, в свою очередь, аккуратно пододвинул шкатулку Фоалини, и тот робко взял один кристалл.

— Это невероятно… — прошептал Император Атлантиды.

— Я тоже так думал, — кивнул Вадим. — Южные врата Гипербореи мы отключили. Борей вернулся туда, где должен был быть всегда. Осталось запечатать ваши врата.

— Я думаю, что в этом теперь нет надобности… Если только южные, — задумчиво пояснил атлант. — На западе и востоке из брешей давно никто не выходил. Впрочем… кристаллы заменить надо. Не стоит забывать, что Борей защищает не только от пришельцев, но и от стихии Арктогеи.

— Верно, — согласился Вадим. — И я предлагаю отправить три группы с камнями к вратам, а тем временем собрать войско, чтобы дать решительный бой Легиону.

— Мы благодарны вам за поддержку, — грустно усмехнулся Фоалини. — Не буду говорить: «где вы были раньше?» Раньше были другие, но вы человек чести. Это видно. Легион обосновался в южных степях, иногда заходит в леса по эту сторону реки.

— Что же они тогда делали у северной заставы? — Вадим посмотрел на Императора Атлантиды так, будто уличил того во лжи.

— Не знаю. Иногда они высылают крупные отряды просто так. Это дикий народ, помыслы их нам не ведомы. В степях есть несколько крупных городов, но они в них не живут. Согнали туда пленных. Сами устроили палаточный лагерь, где и восседает их Император, хотя я бы назвал его вождем. Пасут скот, занимаются выделкой шкур и собирательством.

— Хотелось бы подробнее о том, где они обитают, желательно на карте. Надо спланировать нападение…

***

Они сидели в отведенных для них комнатах, расположившись у огня. Разговор двух Императоров вышел содержательным, а главное — продуктивным. Фоалини назавтра объявлял сбор военных, отправлял гонцов туда, где еще оставались оплоты сопротивления.

Вадим, правда, кристаллы решил придержать у себя. Договорились отправлять на их замену сводные отряды — ученые из Гипербореи, воины с обеих сторон, и еще приняли решение, что братьям нужно разделиться и проконтролировать, чтобы все было в порядке, пока Фоалини собирает армию и с севера подходят воины Гипербореи.

Со дня на день Вадим ждал посланника, чтобы понять, удалось ли занять перешеек. Впрочем, он не сомневался, что генералы действуют по плану, четко организуя отряды и снабжение.

Через пару дней им предстояло покинуть Патихали. Вадим с Тео возглавляли отряд, отправляющийся к самым дальним южным вратам, и возразившему было Алексанию, который считал, что Императору не гоже самому делать грязную работу, пришлось отступить — Вадим был непреклонен.

Сам князь с Эразмом отправлялся на восток, а Паша с Акакием и Патрики возглавляли отряд, которому предстояло добраться до ближайших западных врат.

Паша понимал, что его пристроили именно сюда, потому что из крепости до врат всего пару дней лёта, но не возражал. А еще чувствовал заботу братьев о нем, как о неоперившемся птенце — это и злило, и грело одновременно, но спорить ему точно не хотелось. Была возможность разозлить Вадима так, что тот отправил бы его связанного на грузовом летуне в Меру, и все. А Паше в Меру не хотелось. С тех пор как они пересекли границу, в нем окрепла мысль, что он принял правильное решение.

На столе лежала карта Атлантиды, где были отмечены врата, место расположения Легиона, крупных городов. С востока на запад континент пересекала широкая река Дотау. Она стала основной преградой на пути у армии. Для летунов-то проблем не возникало, а вот как переправить пеших? Те мосты, что были построены давным-давно, атланты подорвали, чтобы задержать Легион, и им это удалось. Чужаки переправлялись на эту сторону на огромных плотах.

Легионеров было много, они как саранча захватили всю степь. Центральный город был огромен и хорошо защищен. Остальные — кто кочевал с места на место, кто осел небольшими городками и деревнями. При этом селения атлантов не занимали — сгоняли туда пленников, и те работали на легионеров, снабжая их теми благами цивилизации, которые чужаки сами производить не умели.

Была и еще одна проблема — по берегам Дотау на равном расстоянии стояли отряды Легиона. Так что пробраться на ту сторону незамеченными было нереально. Если только обогнуть весь материк с востока или запада и ударить с тыла. Как лучше поступить, Фоалини должен был обсудить со своими генералами и с генералами Вадима, в то время как запечатываются врата.

Грандиозная подготовка к сражению уже началась.

— Все слышали? — обратился Вадим к братьям и соратникам.

Мужчины переглянулись. Конечно, слышали.

— Угу, пока план выглядит разумным, но нужна разведка, — отозвался Теодор.

— У нас сейчас немного другие задачи, и они не требуют отлагательства, — заявил Вадим и тут же нахмурился. — У меня такое ощущение, что Фоалини что-то недоговаривает. Никак не могу отделаться от этого чувства.

— Он нам не доверяет, и его можно понять. Сложно принять то, что ты и твои предки десятки лет ждали помощи, а она не приходила, напротив убивали твой народ, бежавший от зла, — резонно заметил Алекс, памятуя о первой встрече с Императором Атлантиды.

— Не-не-не! — возразил Паша. — Я тут уже давно и много раз слышал, что Вадим чует любую ненормальную херню, и его нюх еще ни разу его не подводил. Так что я склонен верить, что блондинчик что-то не договаривает.

— Он тебе не нравится? — усмехнулся Вадим.

— Скажем, мне плевать на него. Он от меня далеко, но первое впечатление было не очень. А вот Май — прикольный. Он открытый, любопытный и не слишком высокомерный.

— Мальчишку ждет большое будущее, если вырвется из-под опеки нянек-советников, — согласился Алекс. — Значит, глядим в оба. Закрываем врата и смотрим, а там и до сражения недалеко. Вадим, я бы послал весточку Иринею и Стефану, пусть тоже глядят в правильную сторону, собирают информацию о Легионе у простых атлантов-беженцев. Те могут рассказать поболее, чем Фоалини.

— Согласен, — кивнул Вадим.

— О, святая Лада! — картинно поднял руки к небу Алекс. — Старшенький со мной согласен! Запомните этот момент, ибо он может не повториться!

***

До западных врат Атлантиды было действительно недалеко. Паша даже устать не успел, зато вдоволь налюбовался красотами природы. Горы, где затерялась крепость, быстро перешли в плавные холмы, покрытые тропическим лесом. Спустились в широкую долину с сочной высокой травой, которую с двух сторон брали в свои объятья непролазные леса и пушистые невысокие горы, и полетели на запад до самого моря.

Небольшой отряд из тридцати человек приземлился перед вратами, что расположились у самого края мира. За дымкой ветра море было спокойно. Паша подивился этому, но атланты уверили, что это иллюзия. В любую минуту погода за стеной может измениться, и бирюзовые воды превратятся в смертоносные черные волны, грозящие затопить материк и забрать с собой изумрудные леса.

— Князь, прикажете начать? — обратился к Паше один из хранителей, держа в руках шкатулку с кристаллом.

Паша вздрогнул. Вадим в крепости представил его как младшего брата и назвал князем, заверив, что на это ему даже указов подписывать не требуется. Едва произнёс, как Паше начали кланяться. И теперь частенько обращались только так. Было непривычно, и Паша иногда пропускал это обращение, забывая, что в этом отряде он единственный князь.

— Погоди, — мотнул головой Паша и приблизился к вратам.

Сейчас они еще работали, но совсем рядом с вратами то там, то тут мерцали бреши. Значит, это они вовремя поспели — еще немного, и кристалл утратит свои силы.

Паша двинулся вдоль стены ветра, любуясь водами океана. Акакий тенью последовал за ним, бросив людям оставаться на месте.

— Что не так, князь? — спросил тот, кто еще недавно был начальством над мальчишкой-терриканцем.

— Почему они ушли? — задумчиво спросил Паша.

— Не понимать тебя, — нахмурил кустистые брови Акакий.

— Почему Легион покинул Капеллу? — они остановились у ближайшей бреши. — Если к вечеру не вернусь, меняйте кристалл.

Акакий схватил Пашу за плащ, развернул к себе и грозно навис над ним:

— Я сказать Император, что ты ослушаться его приказ!

— Но он не запрещал мне прогуляться на Капеллу, — усмехнулся Паша и взглядом попросил Акакия отпустить его.

Тот нехотя отступил на два шага и, сверля взглядом глупого терриканца, сложил руки на груди.

— Он как будто живой, ветер. Он манит, просит зайти, — прошептал Паша. — Я испытываю те же чувства, что на Террике. Когда увидел портал, он притягивал, невозможно было не пройти сквозь завесу. Это магия какая-то, Акакий. Я не пожалел, что попал сюда, так, может, не пожалею, что пойду туда.

Паша глубоко вздохнул и шагнул в брешь.

***

— Нет, все-таки хорошо, что Павла мы отправили на запад. Он бы зарыдал, снова очутившись в горах, — улыбнулся Алексаний.

— Я тоже зарыдаю, князь, — отозвался Эразм и откусил сочный кусок жареного мяса.

— По тебе не скажешь.

— Это потому, что в горах есть дамитриски, а они невероятно вкусные. Поэтому я еще не решил: плакать от счастья или от холода.

Алекс добродушно засмеялся. Эразм ему нравился. Такой приятный вояка с хорошим аппетитом. Но подозревал, что будить в этом толстяке бесов не стоит. Вадим окружал себя людьми, которые могли за него убить без лишних раздумий и сожалений.

Лететь решили не в обход, а напрямик, над лесами. Влажность и жара были адскими, но в полете этого почти не чувствовалось, единственное — пришлось обматывать головы яркими влажными тряпками, чтобы спастись от жгучего южного солнца. Ночевали в лесах, там, где находились уцелевшие поселения атлантов.

Защита у них была на высоте, везде глаза и уши, дома на деревьях как защита от диких зверей и легионеров, правда, те предпочитали глубоко в леса не заходить, двигаясь на север по проторенным тропам и проложенным дорогам.

Алексания удивило, что в селениях оставалось много детей и женщин. Как объясняли старейшины — всех не спрячешь, всех не спасешь. Люди принимали с радостью, делили с гипербореями кров и хлеб, выражали надежду на скорый мир и конец злобным степным дикарям.

Спустя несколько недель почти безостановочного движения они наконец прибыли к восточным вратам. Расположились на ночлег неподалеку. С выступа, где поставили палатки, врата в ночи горели голубым огнем, а Борей мерцал всполохами брешей. Успели.

Решено было заменить кристалл при свете дня и немедля отправиться на перешеек, где Алексаний должен был заменить Вадима в подготовке к походу, пока брат не возвратится с юга или не пришлет вести.

За младшенького князь не переживал. Во-первых, тот был с Акакием, а этому человеку можно доверять как самому себе. Во-вторых, после замены кристалла Паша должен был вернуться в неприступную крепость и ждать указаний от него, болтаясь по замку вместе с Майолани. А заодно и попытаться выведать у паренька, нет ли того, что Император Атлантиды, может намеренно скрывать от них. Паша справится с этой задачей — что-что, а терриканец соображает быстро и обаятелен настолько, что люди к нему тянутся волей-неволей.

После ужина Алексу не спалось. Он стоял на обрыве под порывами ледяного ветра и смотрел на врата. Жгуче захотелось попасть на Капеллу. Увидеть, сколько там осталось легионеров, убедиться, что врата должны быть запечатаны раз и навсегда.

Что-то подсказывало, что так и надо поступить — надо заглянуть на ту сторону. Как будто от этого многое зависело. Может, у него проснулось тоже чутье, что и у Вадима. Раньше он этим не страдал, но все изменилось.

Алекс обернулся к дозорным и приложил палец к губам, веля молчать. Сел на летуна и направил его к бреши, что сверкала синим слева от врат. Он пролетел сквозь Борей, не задумываясь, не давая себе засомневаться в правильности решения.

***

Как южные врата держались — оставалось загадкой. Стена, отходящая от западных врат, обрывалась недалеко от места, где Дотау впадала в океан. Периодически борей возникал перед ними неровными рваными кусками, держась на внутренних резервах сапфиров. На юге власть захватила стихия.

Несколько раз приходилось менять курс, обходя стороной грозы и смерчи. Внизу наблюдали поваленные леса, затопленные водой луга, и чем ближе становились южные врата, тем было хуже.

Вадим принял решение оставить отряд на холме, где нагромождение древних валунов образовало естественное укрытие, а сам отправился на разведку к вратам, по дороге ища укрытие поближе.

Теодор одного не пустил, да Император не особо и сопротивлялся. Народ и так не понимал, зачем рисковать светлейшей особе, но Вадим все больше убеждался, что трон для него лишнее. Он бы с радостью поселился с Сашей рядом с какой-нибудь заставой, летал бы в дозоры и не знал бы горя. Так жил последние годы и привык, а дворец и Меру вызывали уныние и воскрешали в груди самые ужасные воспоминания из прошлой жизни.

Теодор обратил внимание Вадима на одинокий утес среди обломков могучих деревьев. Места для отряда там было предостаточно, и Вадим кивнул, соглашаясь, что там можно остановиться на привал.

Дождь хлестал в лицо, одежда промокла до нитки и неприятно липла к телу, но вот на горизонте показались совершенно одинокие южные врата. Борей в этом месте более не существовал, и бушующий океан накатывал на землю огромными волнами, затапливая скалы и некогда цветущие холмы.

Низкие черные тучи стелились над головой, закрывая некогда голубые небеса, и лишь врата сияли светом, приглашая на Капеллу.

Вадим прибавил скорость и понесся прямо на завесу.

— Куда?! — крикнул Теодор, но крик растворился в дожде и ветре.

Вадим знал куда. Еще после разговора с Фоалини понял, что ему надо туда, на Капеллу.

Глава 26

Саше было чем заняться. Ее окружили вниманием, не давая передышки. Секретарь — высокий худощавый молодой человек в очках по имени Архипп — следовал за ней бледной тенью, периодически услужливо предлагая свою помощь. Саша по началу его побаивалась, но вскоре обнаружила, что Архипп — просто кладезь ценной информации, да и практиковаться в языке с ним было легко и просто.

Портные выдавали ей кучу эскизов нарядов, и Саше пришлось выбирать, чтобы те не сидели без дела. Правда, к их разочарованию, из десятка вариантов она выбрала лишь два платья — остальное обязательно включало в себя штаны.

Зато ей удавалось каждый день гулять по городу. Без охраны ее никуда не пускали, да она и не была против — все-таки Гиперборея оказалась местом не из доброй сказки. Иногда к ней присоединялись Матисса или Ники. Ники так вообще провела ее по всем злачным местам Меру. Они заходили во все знаменитые бутики и лавки, пили ягодные чаи в булочной на набережной, закусывая сладкой выпечкой.

Центральные районы города, правда, показались Саше слишком парадными и напыщенными, поэтому она под удивленные взгляды стражей попросила сопроводить ее на окраины, чтобы посмотреть на обычную, а не расписную жизнь жителей города. Ники скептически отнеслась к этому предложению, но уступила.

Окраины, несмотря на опасения, были чистыми, приветливыми и зелеными. Люди удивленно смотрели на процессию, кланялись, но враждебности не высказывали. Пьянчуги предпочитали уходить на другую сторону улицы, чем связываться с дворцовой стражей. Саша предположила, что ее все-таки отвели в более-менее благополучный район, где не было обилия злачных мест, зато они нашли здесь чудесную лавку, где продавались всякие милые вещицы ручной работы — от посуды до носовых платков.

В один день, проснувшись в огромной холодной, несмотря на разгоревшееся жаркое лето, постели, Саша решила, что пора бы посетить библиотеку, визит в которую она и так откладывала как могла. Сама не знала почему: то ли боялась разочароваться, то ли наоборот восхититься и застрять там на годы.

Архипп любезно сопроводил ее в подземелья и распахнул двери, ведущие в кладезь мировых знаний. Они попали на балкон, с которого вниз уходили две лестницы. Саша увидела огромный зал, в котором стояли сотни письменных столов. На каждом стояла лампа, лежали бумага и письменные принадлежности. За некоторыми трудились мужчины и женщины. Кто-то поднял головы, взглянуть, кто посмел нарушить тишину этого сакрального места.

Стены украшали картины и зеркала. На противоположной от входа стене висело огромное полотно с картой Арктогеи.

— Спасибо, Архипп, — кивнула Саша и улыбнулась. — Если вы не против, я тут сама поброжу.

— Конечно, Александра, как вам угодно, — поклонился молодой человек с улыбкой. — Я буду у себя в кабинете.

Саша кивнула и спустилась по лестнице вниз, прошла мимо столов в другой конец зала и остановилась перед картой. Она вызвала восхищение: детально прорисовано было все: рельеф, города и сёла, названия физических объектов. Саша увидела Меру и сады вокруг города, и даже Хозяйка Медной горы стояла на своём посреди столицы Гипербореи. Увидела Браст и Истари, увидела, наконец, Атлантиду. Змейкой вилась древняя дорога с севера на юг, мосты перегнулись через широкую реку на юге Атлантиды, и стояли на своих местах стражи этого мира — врата Борея.

— Я могу вам помочь, госпожа Александра?

Саша вздрогнула и обернулась. Перед ней стоял, сцепив на животе пальцы в замок, верховный хранитель Леандр. Старик с интересом глядел на девушку через толстые стекла пенсне, которые блестели в свете ламп.

— Здравствуйте, Леандр. Я… На Террике я много слышала про Великую гиперборейскую библиотеку и… вот я здесь. Слышала, она огромна.

— О-о-о! — оживился хранитель. — Подземелья Меру поистине великолепны. Здесь тысячи залов и коридоров. Библиотеку не обойдешь пешком и за всю жизнь!

— И что, никто не пытался? — улыбнулась Саша.

— Пытался… — задумчиво протянул Леандр. — Гедеон из рода Аваков, примерно восемьсот лет назад. Его останки так и не нашли.

— О-у-у, — протянула Саша, не зная, что на это ответить.

— Но у нас в соседнем зале стоят летуны, так что пешком обходить не потребуется. Если надо, посетителей сопровождают ученики или сами привозят нужные книги и манускрипты.

— Это крайне интересно, — снова улыбнулась Саша. — А есть здесь книги с Террики?

— О да! Конечно! Мы переводили Пушкина, Толстого и Достоевского. Есть и древние фолианты на мертвых языках — их еще забирали с собой наши далекие предки, спасая от катаклизма. Многие удалось переписать, сохранив оригиналы.

— Кажется, я стану здесь частой гостьей, — мечтательно улыбнулась Саша.

Что еще нужно для счастья? Вадим нужен. Она получила письмо от него накануне, где он уверял, что и с ним, и с Пашей все в порядке. Короткое строгое письмо, где была только важная информация и ни капли сверх того. Очень похоже на Вадима. Она ему тоже написала и отправила обратно с гонцом, только неизвестно, когда оно дойдет до адресата. Старалась писать бодро, вложив в него всю свою любовь и поддержку, чтобы он чувствовал, что его ждут и любят, что он нужен ей, но все же он нужен не только ей, и она это принимает.

Они долго бродили с Леандром по залам. Хранитель сам был ходячей библиотекой и рассказывал столько всего интересного, что у Саши от обилия новой информации закружилась голова.

— А что с малыми вратами? Вадим сказал, что не смогли восстановить древний механизм, а может, и не пытались, — спросила она, когда они покинули библиотеку и медленно шли на верхние этажи по коридорам подземелья.

— И то и другое отчасти правда, — отвечал Леандр. — Малые врата были созданы одновременно со строительством больших врат, тогда же строилась и Меру. Город, по сути, возвели вокруг них и библиотеки. Знания о механизме были утеряны, лишь хранитель врат знал о нем все. Это передавалось из уст в уста. От учителя к ученику. К сожалению, последний хранитель врат был убит и не успел передать свои знания дальше. Его ученик отказался быть хранителем того, что больше не суждено открыть, и я стал одновременно и хранителем библиотеки, и хранителем малых врат. А вот, кстати, и зал с ними. Желаете взглянуть?

Саша кивнула, умолчав о том, что уже была здесь с Вадимом. В лаборатории Леандр подвёл ее к столу из цельного камня и провел старческими пальцами по полукруглым углублениям в столешнице. Всего шесть штук с многочисленными дырками, уходящими глубоко в постамент.

— Здесь были выложены деревянные панно, в точности повторяющие письмо на малых вратах. Нажимая на слова, хранитель мог менять стих для открытия врат. Кассинас изменил стих, после чего панно были уничтожены, и заменить стих никто не может. Каков он был, никому неизвестно.

Саша кивнула, внутренне содрогнувшись. Кажется, одному человеку стих известен. Правда, она на Земле. Догадка была настолько логичной и правдоподобной, что сердце рухнуло в пятки. Если это так, то малые врата могут работать как прежде.

— И что же там написано? На вратах? — спросила Саша, чтобы скрыть свое волнение.

Леандр отворил двери в круглый зал с панно и развел руки в стороны, будто пытаясь охватить все пространство.

— Иногда слова, иногда просто буквы, иногда символы. Вариантов стиха может быть великое множество, как и его длин. Главное, нажимать на пластины в правильном порядке.

— А если ошибёшься?

— Ранее нажатые пластины вернутся в исходное положение, — старик заложил руки за спину и пошел на выход, опустив голову на грудь. — Да, жаль потерянного достояния, очень жаль.

Саша взглянула на панно северных врат и отметила, что некоторые знаки и буквы ей знакомы, простые слова тоже, но большая их часть оставалась загадкой. А загадки она любила. Главное, найти неболтливого переводчика и перерисовать арку. Будет чем заняться долгими летними вечерами. Что ей это даст, она не знала. Но хотелось выяснить перевод и символов, и слов.

***

— Ветер, — Матисса указала на квадратную пластину. — Не пойму, зачем тебе это.

— Извини, если у тебя дела, я попрошу Архиппа или Ники, — Саша взглянула на женщину и старательно вывела на чистой странице в книге в бархатной обложке слово «ветер» сначала на гиперборейском, а напротив перевод на русский.

Княгиня пожала плечами:

— Мне не сложно. Тем более Стефан занят, а у детей сейчас урок живописи, потом этикет и письмо.

Саша улыбнулась и ткнула стеком в следующий знак:

— А это что такое?

— Охранный знак пути, его до сих пор надевают путешественники для лёгкой дороги.

— Ясно…

Спустя час у Саши появился полный, надо сказать, немаленький список с переводом. Она пробежалась по нему глазами и удовлетворённо кивнула, правда, потом нахмурилась:

— Почерк у меня, конечно… Надо будет привести в нормальный вид, а ещё лучше перерисовать арку… Но это я уже сама справлюсь.

— Конечно, — улыбнулась Мати. — Попроси Архиппа заказать тебе холсты, кисти и краски.

— Так и сделаю, — кивнула Саша, продолжая изучать записи на ходу.

К вечеру требуемое уже было у нее в гостиной, и она, закрепив кнопками большой выбеленный холст на мольберте, изобразила на нем арку, теперь оставалось спуститься вниз, прихватив все необходимое, и перерисовать пластины. Спать не хотелось, а голова и мысли не могли заставить сидеть ровно и любоваться чудесным алым закатом.

Горничные помогли спустить все в подземелье, и Саша, устроившись на подушках, которые прихватила заранее, принялась за работу. Пара часов — и на холсте кривовато, но была нарисована точная копия арки. Правда, вместо гиперборейского письма там красовались вполне себе русские слова.

Она встала с подушек и всмотрелась в лежащий на полу холст. И для чего, спрашивается, все это затеяла? Лучше бы усерднее взялась за изучение языка, глядишь, в скором времени переводчик не потребуется, да и читать книги из библиотеки будет проще, но нет же! От скуки занимается ерундой. Лишь бы забыться и не думать о Вадиме и Паше, о Тео и Эразме, о Вуколе, которые нынче неизвестно где и неизвестно, все ли вернутся домой.

«Возродится все былое» — взгляд выхватил три случайные пластины. Где-то она это уже видела… или слышала… Как там было?

Саша схватила стек и рухнула на колени. Отыскала слово «луч» и поставила рядом цифру один…

А ведь это так просто… Апполат бы ни за что не додумался, но мать, поющая детям из двух разных миров колыбельную… Словно готовила их к этому.

Саша тряхнула головой. Да нет, бред какой-то. Впрочем, легко проверить. Она подошла к арке и, глядя на рисунок, начала нажимать на пластины. Они уходили в породу и с лёгким щелчком вставали в углубления.

Луч во сне пронзает сердце,

И уходит прочь былое.

В дни, когда придет надежда,

Возрождение настанет.

И в сапфировом огне,

Не сгорят потомки ветра,

Что наш север опекают.

Рано утром на рассвете возродится все былое —

Мир, покой в душе настанут,

И восстанут сыны ветра —

Те, кто здесь повелевает…

Когда Саша дошла до последнего слова, она остановилась и закусила губу. Пластины оставались недвижимы, значит, ошибок не было. Она вздохнула и, поколебавшись минуту, надавила на последнюю пластину.

Раздался щелчок, и пластины начали разбегаться в стороны, как конструктор, открывая Саше голубую завесу.

Сработало!

— Саша, я тебя искала, думала, выпьем грата, поболтаем. Мне кажется, ты в последнее время…

Матисса замерла на пороге зала, уставившись на мерцающую дымку портала:

— Стой на месте! — приказала княгиня, не прекращая сверлить взглядом портал. — Я за стражей. На всякий случай…

Матисса вышла в коридор и крикнула стражников, но тут же вернулась:

— Надо сказать Стефану.

— Надо проверить, что там. Вдруг непролазные дебри? — едва дыша предложила Саша.

— Саша… — предостерегающе покачала головой Матисса.

— Там мой дом и твоя свекровь, — решительно заявила девушка. — Я быстро.

Мати закатила глаза и кивнула. Эту упрямую терриканку может остановить лишь один человек, но он был далеко. Благо, кристаллы на вратах Гипербореи уже заменили.

Саша зачем-то зажмурилась и шагнула навстречу северному ветру.

***

Анна Михайловна Пахомова тронула знак Лады, высеченный на отвесной скале. Уже месяц, как они ждали, что где-то появится брешь или откроется портал, но все было без толку. В голове то и дело всплывал разговор, когда они наконец объединились.

— Совсем замерзла? — Юрий Петрович Пахомов накинул на плечи жене клетчатый теплый плед.

— Ненавижу болота, — прошептала Анна Михайловна, принимая от Лены кружку горячего чая. — Спасибо, дорогая.

— Ну, рассказывайте, — угрюмо попросил Игорь Кравцов.

— Да чего рассказывать? — так же угрюмо ответила женщина. — Кристаллы вот. Знаков там нет, а значит, помимо этого, остальные два на этой стороне плато. Только зря ходили.

— Кто начнет? — обвел всех стальным взглядом Савельев. — Юра?

Юрий Петрович сел подле жены. В большой палатке повисла напряженная тишина. Савельевы, Тимофей, Игорь Кравцов, Лена и ее отец замерли, глядя на Анну.

— Что такое? — она сдвинула брови и обвела всех подозрительным взглядом.

— Давайте с простого, — по-армейски отчеканил Игорь. — Твоих ребят я отослал на три километра южнее. Мы нашли там знак, пусть наблюдают. Еще один знак обнаружен на северо-востоке, в пещере. Там я тоже выставил людей. С нами тут всего двадцать человек и вагон оружия, но этого хватит. Проблема в том, что уже которую неделю мы не видим ни одной бреши, и ни один портал не открылся. Скоро конец сезона и кто знает, какая нас здесь ждет погода. Возможно, придется сворачиваться.

— Я без сына никуда не уйду, — женщина поставила кружку на стол, и все вздохнули, понимая, что, если надо, они и на зимовку тут останутся.

— Анечка, — Юрий Петрович взял жену за руку. — У нас есть еще новости… Кристаллы, которые привез Тимофей, были украдены.

— Что? — она чуть ли не вскочила на ноги, но Лиля удержала ее за плечи.

— Их вынесли ночью из палатки, где спали Валера с Лилей. Я видел их и даже попал к ним в… плен. Хоть и ненадолго.

— Юра, давай быстрее договаривай, — нервно попросила женщина.

— Не знаю, кто это был. Похожи на военных из Гипербореи. Между собой общались на своем языке. Один из них сказал мне, что с Сашей все в порядке, а Пашу они там не видели, но найдут и отправят домой.

— О, святая Лада! — она приложила руки к груди.

Значит, есть надежда, что сын жив и вернется домой.

Описания мужчин она так и не смогла добиться. Было темно. Теперь же в лагере велись разговоры о том, что пора сворачиваться. За это выступал Кравцов, и в принципе отряд ЧВК порядком устал торчать посреди неприветливой холодной местности. Юрий Петрович намекал, что ей самой следует отправиться домой, ведь может быть обострение старых болячек, но она не соглашалась.

Савельевым да Тимофею было все равно. Эти могли как и домой отправиться, так и спокойно жить на плато сколько угодно. Привычные. Георгий уговаривал Лену вернуться. Скоро начиналась учеба, но та упрямилась и говорила, что останется тут жить и, пока не найдет Пашу, никуда не поедет.

Эта девчонка нравилась ей все больше. Напоминала себя в молодости. Да и не могла не радовать такая преданность сыну.

За спиной раздалась ругань. К ней подошла Лена. Выглядела девушка напугано.

— Что такое? — спросила Анна Михайловна.

— Игорь этот какой-то бешеный. Орет, что надо паковать чемоданы, люди устали. При этом, с нами всего десять человек осталось, остальные в лагере, рядом с домом Тимофея, а там комфортнее, чем тут. Да и до цивилизации поближе.

Внезапно раздались выстрелы. Женщины вздрогнули. Анна хотела броситься к своим, но Лена удержала за рукав куртки, видя, как отец, Савельевы, Тимофей и Юрий Петрович пятятся к ним спинами, подняв руки вверх.

— Кравцов, ты совсем охренел?! — воскликнул Пахомов.

— Это вы охренели! Порталов нет, эти дикари закрыли врата! — мужчина при поддержке бойцов наступали, направив на людей автоматы. — Забудьте о Гиперборее. Золотой жилы не будет. Сапфиров нам уже не видать! Зато есть две пещеры с кристаллами! Да мы можем все обогатиться!

— Да мы и так неплохо получаем, Игорек. Опустите пушки, — огрызнулся Георгий Степаненко.

— Ты со своей женушкой слишком правильный. Мы можем горы свернуть, там на всех хватит!

— Ты — алчный баран! Общество было создано для связей с Арктогеей, для обмена культурой, а не для добычи сапфиров! — взревел Валерий Павлович.

— Это ты — баран, Савельев! Ты там ни разу не был! Тебе сказали, о том, что она существует. Вон она! Самозванная княгиня. Тьфу! — Кравцов ткнул автоматом в Анну Михайловну.

— Дебил! Моя семья десятилетиями имела сношения с Арктогеей. Отец был там! — ответил на выпад Юрий Петрович.

— Твоему полоумному папаше давно пора на пенсию. Извините, но раз вы так любите плато Путорана и свою сказку про Гиперборею, значит, останетесь здесь. А у нас с ребятами другие планы, — бойцы, вторя начальству, закивали и оскалились. — На колени!

Они уже вплотную приблизились к скале. Всхлипнула Лена. Друзья и соратники не хотели верить, что все это взаправду, но Кравцов подтвердил свои намерения выстрелом в воздух.

Люди опустились на колени. В глазах бойцов ЧВК не было ни капли жалости.

— Леша тебя найдет и снимет скальп. Это я тебе, ублюдок, гарантирую, — процедил сквозь зубы Пахомов.

— Когда твой братец спохватится, мы уже будем далеко. Извините, я хотел по-хорошему. «Потеряли» бы кристаллы по дороге в город и все, но вы не захотели уходить. Сами виноваты.

— Там мой сын! — вскрикнула Анна.

— Там мой сын, там мои детки-конфетки, — безобразно передразнил Кравцов. — Ты сама их бросила, так что не дави на жалость. Ну все. Пора с этим кончать.

Бойцы прицелились. Внезапно за спинами сидящих на коленях людей начала мерцать голубым светом скала. Свет, расползаясь в стороны, превратился в огромную арку, где переливались серебром потоки ветра.

Люди обернулись, а Кравцов поднял руку, призывая бойцов не стрелять.

В голубой дымке показался силуэт человека. Кто-то шел к ним с той стороны.

Глава 27

— Князь, — склонил голову в приветствии Майолани.

Паша поднял глаза, вышел из задумчивости и посмотрел на юного атланта, что стоял на ступенях замка в окружении своих нянек.

— Князь, — кивнул он.

— Вы выполнили поручение Императоров? — спросил советник юноши.

— Конечно. Западные врата закрыты, опасности больше нет, — улыбнулся Паша.

— Прекрасно!

Народ, ставший свидетелем этой сцены, заулыбался, начались шепотки и поздравления отряда с удачно выполненной миссией.

— Думаю, мы организуем торжественный обед по этому случаю и будем ждать новостей от остальных! — воскликнул Майолани, игнорируя предостерегающий взгляд советника.

— Э-э-э, князь, лично я не голоден, — начал Паша, делая смущенный вид. — Да и, честно, я замерз по дороге, мы летели много часов к ряду без остановок. Так что… если вы не против, я бы прогулялся вон там, — он указал за крепостную стену, в сторону, где недалеко от города, находился альпийский луг.

Для закрепления результата Пахомов устало улыбнулся, но настолько обезоруживающе-очаровательно, что атланты замялись.

— Да, конечно. Могу я составить вам компанию? — спросил юный князь, которому не терпелось узнать подробности закрытия врат.

— Да, конечно… только… — Паша сделал вид крайне стеснительный, будто не хотелось просить многого. — Я бы хотел прогуляться без лишних сопровождающих.

Пахомов скосил глаза на Акакия и скривился, будто его няньки тоже достали. Гипербореец подобрался и скорчил гневную рожу. Советники даже отпрянули, ожидая от этого громилы чего угодно, но Акакий кивнул своим и тяжелой поступью направился в казармы.

— Понимаю… — ошарашенно проговорил Майолани. — Здесь нам ничего не грозит, да и полезно пообщаться двум князьям без… кхм… таких интересных личностей.

Юноша поднял руку, пресекая возражения советника, и спустился к Паше.

Они вышли за ворота и по узким улочкам городка направились на луг. На солнце действительно было хорошо, несмотря на прохладный ветер, но прямо лучше, чем ловить лицом ледяные потоки, сидя на летуне.

— Может, на ты? Меня Паша зовут, — улыбнулся Пахомов.

— Тогда я Май! — обрадовался предложению юный князь.

— Вот и договорились. Император давно отбыл?

— Да, пару дней назад. От ваших братьев вестей пока не было, — отозвался Май.

— Братья… — задумчиво протянул Паша. — А ведь еще пару недель назад, я не знал об их существовании.

Май остановился и удивленно взглянул на Пахомова:

— Как это?

— Долгая история, — сделал смущенный вид Паша. — Я родился на Террике и не знал, откуда родом мои предки. И вот недавно мы нашли друг друга. Даже не знаю, хорошо это или плохо. С Алексом еще удалось найти общий язык, но Вадим… Он такой напыщенный, суровый, будто жрет младенцев по утрам. Смотрит еще с высока, как будто ему все чего-то должны.

— Он Император, у всех есть долг перед правителем, — попытался оправдаться Майолани, будто Вадим был его старшим братом.

— Угу, да только как он этим Императором стал! Тебе рассказали? — возмутился Паша.

— Да, меня посвятили… Но ведь это было сделано во благо государства и ради того, чтобы на Арктогею вернулся мир, ради победы над Легионом…

Молодой человек опустил голову, не зная, что еще сказать.

— Так-то да, — согласился Паша. — Только вот я всю жизнь был один, а тут нарисовался властолюбивый старший братец. Мне кажется, он по головам пойдет, ради достижения своих целей. Вот каково это — иметь старшего брата? А?

Майолани нахмурился и тяжело вздохнул:

— Фоалини хороший брат, но… иногда он будто душит меня. Не дает мне принимать самостоятельные решения. Советники постоянно рядом, постоянно что-то шепчут, как назойливые мухи, — как-то по-детски обиженно насупился Май.

— Вот-вот! Мы же уже не дети малые! — поддакнул Паша, боясь отпустить юношу с крючка. — Вот тебе сколько лет?

— Семнадцатый год.

— Вот! Это время для самостоятельных решений. Да, мы можем совершать ошибки, но ведь мы можем помочь, высказать мнение, добиться того, чтобы нас услышали! Вот и меня направили к западным вратам, потому что они ближе всего. Еще и амбала этого приставили! — горячо восклицал Паша, полностью захватив внимание юноши.

— Ха! Тебе хоть доверили такое важное задание! А Фоалини сказал: сиди тихо и не болтай лишнего! — Май осекся и уставился под ноги, будто сболтнул не то, что надо.

— Не доверяет нам? — спросил Паша и дружески похлопал по плечу нового друга. — Я бы тоже не доверял. Но у нас говорят: «враг моего врага — мой друг». То есть у нас одна беда, один враг, и мы должны объединиться, чтобы очистить Арктогею от него. Разве я не прав?

— Прав, вот только… — Майолани остановился и задумался, а Паша не собирался торопить, сейчас это могло спугнуть парня. — Если бы семьдесят лет назад мой прадед поступил по-другому, все могло бы быть иначе.

— Я думал, только у моих братьев проблемы с прадедом, — усмехнулся Паша. — Теонар построил новые врата, объявил атлантов врагами, прекратил общение с Террикой и закрылся в своем сказочном мирке. А твой-то что натворил?

— А мой, мой… — Майолани нахмурился, и кивнул сам себе. — Он просто был бесом, который разрушил Атлантиду.

***

— Эразм, отправь человека в Патихали. Пусть передаст это Паше лично в руки, — Алексаний протянул мужчине конверт.

Письмо он написал на рассвете, когда вернулся с Капеллы. К счастью, его отсутствия никто не заметил.

— А что? Кристалл-то будем менять? — спросил Эразм, указывая на врата и ветер, в котором, казалось, появилось больше брешей.

— Будем! Что зря мы сюда плелись по холодине? — улыбнулся Алекс и хлопнул того по плечу. — Собираем вещички! Ставим кристалл и летим на юг!

Отряд, и так собиравший вещи, уставился на князя. Кто-то крикнул:

— А разве нам не на северную заставу?

— Подождет застава. Что мы на том севере не видели? Сами как-никак северяне, — народ поддержал Алекса дружным смехом. — А вот посмотреть на Легион и встретить нашего Императора со всеми почестями, а потом сопроводить на север — наш святой долг!

Вопросов никто не задавал, но все понимали, что что-то здесь не так. Насчет атлантов Алекс не переживал — здесь были все, с кем ему удалось познакомиться еще в Гиперборее, люди, которые ему доверяли, которые его уважали.

Спустя час Алексаний стоял подле врат и смотрел на идеальное полотно Борея, который переливался потоками ветра. Ни единой бреши более в нем не было, а на вершине арки горел в свете солнца новый кристалл активации.

К нему подошел Эразм и наклонился почти к самому уху:

— Князь, может, скажете, почему летим на юг? Так-то не вам, а мне Император голову открутит, ежели чего.

— Не беспокойся, мой друг, — загадочно улыбнулся Алексаний. — Мне бы просто посмотреть на тех, с кем имеем дело. Не охота время терять — все равно нужна разведка. Считай, перед Императором выслужимся. Принесем ему ценную информацию.

— Ох, юлите вы, князь, — потер подбородок Эразм. — За такую службу отправят нас на пограничье пожизненно. Будем в горах сидеть, пока бесы не приберут.

— Это мне к бесам дорога, — еще шире улыбнулся Алекс. — А тебя Лада пригреет, не боись.

***

Долго же пришлось добираться до реки. Сейчас Алекс с Эразмом стояли в тени тропического леса в закатанных штанах и свободных рубахах и, обливаясь потом, глядели на сверкающую впереди реку. От Дотау их отделял большой луг, покрытый высокой травой, а вот на той стороне леса были редкими, за ними начиналась великая южная степь, что на юго-востоке переходила в пустыню Ланнага, а на юге упиралась в океан.

— Не заметили? — спросил, тяжело дыша, Эразм.

— Да не должны были. Расставь дозоры и смотрите в оба. Если через сутки не вернусь, летите на север, найди Вадима и передай ему письмо, — отозвался Алексаний и пошел к стоящему неподалеку летуну.

— А может, не надо, князь? Ну точно, Вадим голову мне снесет, — с надеждой в голосе проговорил мужчина.

— Не снесет, — улыбнулся Алекс. — Он не откажется от твоей вкуснейшей стряпни.

Князь взмыл в небо и помчался к реке, а Эразм проворчал, глядя ему вслед:

— Как же! Не откажется! Будто в Меру поваров нету.

Алекс восторженно глядел на спокойные воды Дотау, проносясь в метре от голубой глади. Нет, можно было, конечно, для начала переговорить с братом, рассказать о том, что видел, но действовать без доказательств не любил.

Как в тот раз: он должен был увидеть Легион и Атлантиду, так и в этот раз, он должен был увидеть опасность своими глазами.

Едва пересек реку, как взмыл выше. Вовремя. Из лесов на поляны тут же повыскакивали легионеры и, крича на своем грубом, словно скрежет металла и камня языке, начали бросать в него топоры и камни, кидая их при помощи странного орудия, состоящего из веревки и кожаного мешка.

Алекс лишь взглянул с любопытством и помчался дальше, не обращая на них никакого внимания. Пристанут — их проблемы, у него полный отсек круглых, блестящих «сюрпризов».

А лететь оказалось совсем недалеко. Уже вскоре на горизонте показалось нечто, напоминающее гигантский палаточный лагерь с огромным шатром в центре. И чем ближе Алексаний подлетал, тем больше удивлялся.

Город легионеров поражал своими масштабами. Там, словно в муравейнике, копошились тысячи людей. Он даже спустился ниже под удивленные взгляды дикарей.

Сколько здесь было стариков, женщин, детей… Множество, великое множество. Но чтобы спасти Арктогею, надо уничтожить Легион, а это не тирана убить, это убить и невинных младенцев, ибо оставлять в живых нельзя, потому как вырастают из таких мужчины и женщины, жаждущие мести.

Либо выгнать их туда, откуда пришли. Теперь такая возможность появилась — снять кристалл, отправить всех домой и поставить обратно. Делов-то! Да только отправить обратно — все равно что убить.

Алексаний долетел до главного шатра, вокруг которого остриями в небо смотрел высокий частокол, и развернулся, думая, что увидел достаточно. Да только с земли в воздух поднялось штук шесть летунов, и бросились за ним в погоню.

— Нет, Вадим меня точно прибьет, — усмехнулся князь и прибавил скорость.

Дикари не отставали. Ну да, глупо было думать, что эти не научились пользоваться благами местной цивилизации. Научились, пленников у них хватает.

Только сейчас до князя дошло, насколько он сглупил — теперь легионеры могут подумать и решить, что одинокий сумасшедший гипербореец прилетал не просто так, а значит, стоит ждать гостей. А значит, они будут готовиться к нападению.

Лучше самому проткнуть себе горло, чем ждать милости от Вадима. Но пусть уж лучше брат решает. Зато его, Алекса, совесть будет чиста. Впрочем, Вадим тоже совестливый.

Алексаний увидел реку и решил, что пора прощаться с сопровождающими. Эти как раз летели близко друг к другу. Никакой тактики.

Князь достал из отсека большой шар, гораздо больше привычных снарядов. Надавил на сапфир и бросил высоко над головой.

Позади раздался хлопок. Он обернулся и улыбнулся. Легионеры скрылись в густом сером облаке. Теперь они будут долго чихать и восстанавливать зрение. Порошок из пещерных грибов сделал свое дело.

Однажды Алекс разозлился на заучку Стефана и, спрятавшись в кроне яблони, скинул мешок с этим порошком тому на голову, когда брат уселся с книгой на свою любимую скамейку под деревом. Сидеть от кнута он тогда долго не мог, но это того стоило.

***

В тот день Паша так ничего конкретного и не узнал от Майолани. Юноша, видно, боялся брата. Но кое-что все же удалось понять. Май был неплохим парнем, добрым и справедливым, не всегда был согласен с политикой Императора и предков и очень страдал от постоянного контроля со стороны советников.

А еще князь намеками сказал, что его дед тоже не был белым и пушистым, и возможно, принял неправильные решения, которые и привели к конфликту с Легионом. Какие именно не уточнил, но по расплывчатым фразам Паша понял все именно так.

Впрочем, интерпретировать это будет не он, а братья. Его просили просто втереться в доверие к Маю и ненавязчиво разговорить юного князя. Вдруг удастся понять, что не так с Фоалини. А с ним что-то было не так. Семейная чуйка сработала у всех троих. Пахомов мог поспорить, что и Стефан сказал бы, что местный Император какой-то мутный.

— Князь, гонец от князь Алексаний прибывать, — в комнату, где завтракал Паша, вошел Акакий, а за ним воин из отряда Алекса.

Молодой человек поздоровался, протянул письмо Паше и тут же ретировался, а вот Акакий и не думал двигаться с места.

— Садись, угощайся, — Паша кивнул на свободное кресло. — Пирожки вкусные.

— Я есть уже, — нахмурился мужчина и грузно опустился в кресло, которое ему явно было не по размеру.

Паша разорвал печать и достал лист. М-да, Алекс говорил по-русски гораздо лучше, чем писал. Но Паше удалось мысленно привести все это в читабельный вид.

«Здравствуй, младшенький! У меня все хорошо! В горах холодно и мерзко. Мы все подумали, что ты бы тут уже плакал, как девочка, от холода и великолепных видов. Но рядом с вратами есть места, где приятно и очень жарко. Так жарко, что сдохнуть можно.

Отправляйтесь к Иринею и ждите нас с Вадимом. В крепости тебе больше делать нечего, ведь от гор тебя тошнит. Если я не вернусь, то скажи Вадиму, что он бес, и в пекле ему понравится.

Я же могу задержаться, уж больно мне тут, на юге, нравится, хочу искупаться, пока лето не закончилось.

Передавай привет Акакию, скажи, что он твоя самая последняя надежда».

Паша перечитал письмо еще раз, потом еще раз вслух для Акакия. Тот нахмурился.

— Это какой-то странный поток мыслей, — пробормотал Паша. — Вообще на Алекса не похоже. Какое купание, он что, свихнулся?

— Извинить, князь, но ты тупой. Читать надо не слова, а смысл. Алексаний хотеть сказать важный вещь. Может не тебе, а Император. Выучи письмо и сжечь его. Я охранять.

Паша удивленно посмотрел на товарища, но спорить не стал и начал заучивать строки, как прилежный школьник. Может, он и правда тупой, но реакция Акакия, который знал Алекса поболее него, заставила думать, что все реально не так просто.

***

Теодор завис напротив южных врат, всматриваясь в завесу. Погода становилась все хуже. Все сильнее и выше были волны, накатывающие на без того затопленный некогда песчаный берег. Вдали громыхало. Кажется, приближалась гроза. А Вадима все не было.

Краем глаза увидел какое-то движение слева и обернулся. К нему летел отряд во главе с самим Императором. Тео аж задохнулся от возмущения. Придушил бы правителя голыми руками, если бы не надо было удерживать летун среди взбесившейся природы.

Вадим на ходу махнул людям в сторону врат, и несколько летунов во главе с ученым помчались менять кристалл.

— После объясню. Когда лишних ушей не будет, — бросил Вадим, ровняясь с Тео. — И не смотри так. Я бы на твоем месте тоже хотел бы убить.

Теодор упрямо мотнул головой и уставился на врата так, будто они были во всем виноваты. Кристалл поменяли быстро. Не прошло и пяти минут, как завеса внутри арки из сверкающей буйной сине-серебристой превратилась в бледно-голубую, в которой прослеживались плавные потоки ветра. А затем от арки начали расходиться потоки, переплетаясь и образуя стену. Борей восстанавливался.

Вадим скомандовал отлет, и они понеслись на восток параллельно стремящейся к восточным вратам стене ветра, но далеко не улетели. Уставшим людям нужен был отдых, так что они выбрали небольшой лесок на вершине холма.

Дождь прекратился, но ветер пока и не думал стихать, с деревьев все еще капала холодная вода. Так что костер развели на открытом месте, благо запаслись сухими дровами заранее.

Император стал поодаль и глядел на ветер. Первая задача выполнена. В братьях он был уверен — справятся. С Пашей был Акакий и Патарики — эти не дадут молодому человеку не выполнить приказ. А Алекс… За этого он не переживал. Правда, мог чего-нибудь учудить по дороге, но что поделать. Брат надежен, у него есть свое представление о добре и зле. Зато теперь и у Вадима оно было.

— Ну? — грубо потребовал Теодор, встав рядом.

— Ты потише, все-таки с Императором говоришь, — по-доброму улыбнулся Вукол, став с другой стороны от Вадима.

Вадим усмехнулся:

— У Теодора есть повод так со мной говорить. Я был на Капелле.

Вукол встал напротив него и заглянул в глаза. Нет, это была не шутка.

— Надеюсь, мы вовремя закрыли врата? — вопросил лекарь.

— Врата нужно было закрывать в любом случае, — отозвался Вадим, указывая кивком на потрепанную ураганами местность. — Я помню уроки истории, помню гравюры, на которых Капелла изображалась цветущим садом, в которой жили дикие, но мирные аборигены. Но то время прошло…

— Что ты хочешь сказать, Вадим? — нахмурился Теодор.

— Капелла похожа на пристанище бесов, где они пытают грешников. Она будто стала Навьё. Там жарко, как в огне, беспощадный ветер обжигает кожу. Раскалённые реки текут посреди сухой безжизненной пустыни, а небо черно, как ночью, от вулканического пепла, и лишь рыжий свет от молний и магмы озаряет этот мир.

Вадим замолчал, глядя на Борей отрешенно. Он будто все еще находился там, на чужой планете. На планете, откуда к ним пришел Легион.

— Так это получается… — начал Теодор, все еще находясь в шоке от услышанного.

— Еще неизвестно, кто из нас всех кровожадное зверье. Быть может, это вовсе не Легион, — ответил Вадим.

Глава 28

Саша вышла на другой стороне врат и по инерции прошла немного вперед, но остановилась как вкопанная, увидев, что Игорь Кравцов наставил на нее автомат.

— Саша! — воскликнули за спиной.

Она обернулась и увидела стоящих на коленях Савельевых, Пахомовых, Тимофея, Лену и еще какого-то мужчину. Затем повернулась к Кравцову и военным, которые стояли на шаг позади него со взведенными автоматами.

— А я думала, у нас там весело, а у вас вообще праздник какой-то, — нервно хихикнула она. — Игорь, а что происходит?

— Лучше бы ты, девочка, оставалась там. Но спасибо за открытые врата. Дальше мы сами.

Щелкнул затвор, переводя автомат в режим очереди. Саша сделала шаг назад, и в этот момент раздался выстрел. Девушка зажмурилась, но ничего не почувствовала. Открыв глаза, она увидела перед собой искрящийся голубой щит.

На плечо легла маленькая ладонь Матиссы. Девушка выставила перед ними правую руку, на которой поблескивал серебром широкий браслет с круглым сапфиром.

Кравцов открыл рот от удивления, а бойцы не решились стрелять, пребывая в шоке.

— Щиты! — приказала княгиня.

Рядом с ними тут же возникла дворцовая стража с активированными щитами и пламенными мечами, заслонив собой заложников.

— Мочи их!

Раздались автоматные очереди, но пули отскакивали от щитов как от камня. Парочка срикошетила, и тогда негодяи прекратили огонь, боясь получить пулю в ответ.

— Ты тварь паршивая! — воскликнула Саша, кипя от гнева.

Игорь во время путешествия по плато казался ей добрым, дружелюбным и компанейским, а по факту перед ней стоял злобный, алчный ублюдок.

— Нападение на невесту Императора и на княгиню Гипербореи карается смертью! — со сталью в голосе заявила Матисса. — Но вы на своей территории, поэтому убирайтесь, и мы покинем Террику.

— Они пойдут следом, им нужны камни, и мы не знаем, сколько человек примкнуло к этой заразе, — проговорил, поднимаясь с колен, Юрий Петрович.

— Кто придет на Арктогею с мечом, от него и погибнет, — заявила Матисса, не прекращая сверлить взглядом нападающих.

Внезапно вспыхнул свет. В ущелье и примыкающем лесу зажглись десятки прожекторов, раздался рев моторов. Показались небольшие вездеходы, из которых повыскакивали хорошо экипированные люди и окружили Кравцова с подельниками.

Те поняли, что деваться некуда, и без разговоров отдали оружие. Обойдя мужчин, на поляну между ними и щитами вышла миниатюрная женщина с пучком темных волос.

— Мама! — воскликнула Лена.

Но женщина не взглянула на нее, а сложила руки на груди и повернулась к негодяю.

— Игорь, Игорь… Я ведь даже намекала, что не стоит совершать поступки, о которых можно сильно пожалеть, — заговорила она учительским тоном и покачала головой. — Неужели ты думал, что умнее меня или Леши? Мои ребята вели тебя уже два года. Остальные твои подельники, кстати, уже на базе, сдают тебя с потрохами.

Кравцов молчал, сверля женщину ненавидящим взглядом, а та продолжала говорить совершенно спокойно и беззлобно:

— Как ты мог подумать, что переиграешь меня? Ты не знаешь и половины того, чем я занимаюсь. Ты возомнил себя правой рукой Леши? — вопросы были риторические, поэтому она и не ждала ответов. — Открою тебе большую тайну. Все действия ЧВК координирую я. Леша — лицо фирмы, я — теневой руководитель. Молчишь? Ничего, Леша разговорит, ты знаешь его методы.

Кажется, на лице мужчины мелькнула тень страха. Светлана Степаненко махнула рукой, и негодяев тут же скрутили и увели. Женщина повернулась к щитам и сощурилась:

— Ты, кажется, Саша Князева? А я Светлана, мама Леночки, — мило улыбнулась она.

— Мати, уберите щиты, пожалуйста, — попросила Саша, и Матисса убрала защиту, а вслед за ней и остальные стражники. — Рада познакомиться. Вы даже себе не представляете как.

— Ну почему же, очень даже представляю, — мило улыбнулась Светлана.

***

— Пожалуйста, княгиня, — Валерий Павлович протянул Матиссе кружку с кофе и коньяком.

Та сморщила носик, понюхав неизвестный напиток, и сделала глоток. Мати нервничала. Она отправила человека обратно, но за ними никто так и не пришел, хотя портал оставался открытым.

— Надо уходить, пока врата не закрылись, — обратилась она к Саше.

Сейчас все находились в палатке, и девушки вкратце рассказали, что происходит на Гиперборее. Земляне выразили желание помочь в войне с Легионом, имея оружие, которое поражает на расстоянии, и вообще пора было снова налаживать связи. У «меркантильных» ученых там свои интересы, как заявил Савельев.

Говорили в основном Саша с Матиссой, Светлана и мужчины. Анна Михайловна молчала, отрешенно глядя в одну точку, остальные слушали.

— Значит, я считаю, что все эти решения должен принимать Император, — заявила Саша. — В его отсутствие Стефан. Считаю, что сейчас туда должны пройти переговорщики, а ЧВК следует пока оставаться на месте и ждать команды.

— Стефан? — оживилась Анна Михайловна.

Все это время люди как будто боялись говорить и про Пашу, и про его родство с гиперборейскими князьями.

— Да, — твердо заявила Саша. Ей вся эта ситуация почему-то придала сил и уверенности. — Стефан — ваш средний сын — правит Гипербореей в отсутствие Императора Вадима. Алексаний и Павел сопровождают его в Атлантиде.

Из груди женщины вырвался не то вздох, не то хрип, она положила руку на грудь, а Юрий Петрович молча протянул жене кружку с коньяком, которую та осушила залпом. А Саша тем временем продолжала.

— Матисса — жена Стефана. Если пойдете с нами, познакомитесь с внуками. Император Апполат мертв. Его убил Алексаний.

— Что?! Алекс? — воскликнула женщина.

— Скажем, он хороший человек, если ему не переходить дорогу. Они все хорошие в каком-то смысле. Но это они вам сами расскажут. Нам надо возвращаться, пока Стефан не послал сюда армию, — ответила Саша, жестко пресекая возражения. — Кто с нами?

— Думаю, Тимофей останется с бойцами… — начала Светлана.

— Я пойду! — тут же перебила Лена.

— Куда же без тебя, — мягко отозвалась женщина и продолжила. — Милый, тебе тоже лучше остаться здесь и связаться с Лешей и Петром Никифоровичем. Остальные — на переговоры на ту сторону, несколько человек из ЧВК в охрану… Так, на всякий случай.

— Решено! — заявила Саша и встала.

Буквально через пять минут все собрались перед порталом, и Саша с Матиссой шагнули в него первыми, но, выйдя на той стороне, обомлели. Народ выходил за ними, не задерживаясь. Земляне вздыхали от восторга, а дворцовая стража от удивления.

— Твою-то мать! — воскликнула Саша и глянула наверх.

Там, на вершине северных врат, горел замененный недавно кристалл активации.

Матисса сделала несколько шагов по ночному лугу и засмеялась:

— Нет, он нас точно убьет.

— Мати, как? Как это возможно? — воскликнула Саша, показывая на арку через которую она впервые попала на Гиперборею.

— Я не знаю, честно, — ответила княгиня. — Главное, у нас с собой нет ни еды, ни палаток, ни теплой одежды.

— А что происходит? — спросила Светлана.

— Мы попали на Террику, — пояснила Саша, — через малые врата, которые находятся во дворце в Меру. А вышли из главных больших врат на севере страны. Отсюда до Меру дней десять лёта!

— Так давайте вернемся за едой и палатками, проблем-то? — улыбнулась женщина и решительно развернулась к вратам, но пройти ей не удалось, она ткнулась в них, словно в камень. — Это еще что такое?

— Ну капец, — простонала Саша. — Врата закрылись.

***

Прошел, наверное, час. А они все топтали луг перед вратами. Мужчины сняли с себя куртки, чтобы Саша с Мати, вышедшие из дворца в легких блузах и жакетах, не замерзли окончательно.

— Ничего. Я отправила стражу сообщить Стефану, что произошло. За нами наверняка уже выслали. Передадут на ближайшую заставу или вспышку увидели отряды, и скоро будут здесь, — словно уговаривая саму себя, говорила Матисса.

— Ближайшая застава в той стороне, — Саша указала на запад. — Можно пойти туда, не теряя времени. Направление я знаю.

— А если разойдемся?

— Тут все просматривается на километры во все стороны. Заметят, — уверенно заявила Саша.

Но тут врата засветились синим, и в гиперборейскую ночь вылетело не меньше двадцати летунов. Они развернулись и приземлились неподалеку, а из портала вышел Тимофей и, ткнув в Сашу пальцем, улыбнулся:

— Я потом хочу полетать на этих штуковинах.

Саша хихикнула, и тут же вслед за Тимофеем на луг вышел Архипп, а егерь скрылся за завесой.

Секретарь подошел к Саше и чинно поклонился. В руках он держал меховые плащи. Один протянул Саше, другой Матиссе.

— Госпожа, княгиня, — улыбнулся молодой человек. — Прошу прощения, нам понадобилось время, чтобы протащить летуны через малые врата… Князь просил передать… Прежде чем уходить через малые врата, следовало узнать принцип их работы.

— Спасибо, Архипп, — улыбнулась Саша, протягивая куртку Юрию Петровичу и закутываясь в плащ. — Мы это уже поняли.

***

Следующие дни прошли в разговорах во время привалов, между безумными полётами от города к городу. Надолго нигде не останавливались, спеша снова оказаться в Меру.

Саша вдоволь наобнималась с Савельевыми, которые наряду с Пахомовыми и Светланой завалили их вопросами. Больше всего их, конечно, беспокоила судьба Паши, и после рассказа об их приключениях и счастливого воссоединения с братьями пришлось еще выяснять отношения с Леной.

— Ты, извини, но ты меня уже бесишь! — крикнула в сердцах Саша, когда Лена с горяча объявила, что это она виновата в том, что Паша пошел на плато, а потом и на Гиперборею вслед за Сашей.

— Я его пускать не хотела! Это ты его за собой потащила! — возразила та.

— Его туда потащила депрессия! Может, он хотел вылезти из-под твоего каблука!

— Девушки! Давайте спокойнее, — протянула Светлана, остужая их пыл.

— Ах, вот как! — не обращая внимания на мать, продолжала орать Лена. — Или он просто за тобой, шлюхой, поперся!

— Вы говорите с невестой императора Вадима! — негодующе воскликнула Матисса.

Саша подняла руку, говоря ей, что все нормально, и двинулась на Лену:

— Дура! Если это так, что ты сама тут делаешь? Любишь его, вот и поперлась туда, где тебе не место! Мы — друзья, я его братом называю, выхожу замуж за Вадима, а Паша хотел сделать тебе предложение по приезде!

Лена аж задохнулась и тут же сникла. Отвернулась, вытерев рукавом проступившие слезы.

— Вот молодежь, — усмехнулся Валерий Павлович. — Всё дела сердечные покоя не дают.

— Он ведь может не вернуться из этой вашей Атлантиды. Там война, — шмыгнула носом Лена.

Тут Саша не выдержала, не тем была человеком, чтобы культивировать в душе злобу и обиду. Она приблизилась к девушке и приобняла ее за плечи.

— Я в таком же положении. Вадим там, и я не знаю, вернется ли. Я пыталась отговорить Пашу, но он принял решение. Значит, ему так надо было, значит, мы должны это принять.

— Прости, — только и прошептала Лена.

С того разговора уже минуло несколько дней, и девушки если и не стали подругами, то хотя бы расставили все точки над «i» и теперь общались вполне спокойно.

А еще Саше с Мати наконец удалось услышать историю Анны Михайловны. Женщина сожалела, что пришлось бросить детей, но она была уверена, что Апполат ничего не сделает с мальчиками. Тогда ей пришлось выбирать: остаться и умереть на глазах детей или бежать с кристаллами, дав шанс атлантам, дав шанс гиперборейцам узнать правду, которая хранилась родом Варвинов за семью печатями семь десятков лет.

Саше было сложно ее понять. Она решила не давать оценок. Еще неизвестно, как бы сама поступила в такой ситуации. Потом вспомнила братьев, которые пошли против собственного отца, и вздохнула. Они выбрали правду и совесть, и судить о том, правильно это или нет, будут боги, в которых они верят. Сама она свой выбор уже сделала.

Долго терриканцы восторгались видами Меру. С затаенным дыханием рассматривали убранство дворца и, войдя в тронный зал, замерли за спинами Саши и Матиссы, которые, виновато опустив головы, смотрели исподлобья на князя, восседавшего на троне.

— Я рад, что с вами все в порядке, — начал Стефан ровным голосом. — Княгиня, думаю, вам лучше посетить наших детей, потому что я не смог объяснить, по какой причине их мать бросила их так надолго, не попрощавшись.

Матисса тяжко вздохнула, захотев возразить, но Стефан был зол и пресек попытку оправдаться:

— И еще вам стоит подумать, как изменить уроки истории для детей, а то они подумали, что я вас казнил, так же, как мой отец казнил мою…

Он внезапно осекся. Из-за спин девушек вышла Анна Михайловна и посмотрела на сына. Стефан встал и спустился, ошарашенно глядя на мать, подошел к ней, но потом удивление на лице сменилось подозрительностью:

— Все вон, — отчеканил он.

Саша повернулась к гостям и жестом попросила на выход. Они прошли в комнату, что служила переговорной, и все расселись за большим столом. Матисса тут же отпустила стражу, сопровождавшую их, отдыхать, а Саша отослала Архиппа и распорядилась принести обед.

— Я действительно должна навестить детей. Справишься? — спросила Мати Сашу шепотом, и та кивнула. На подруге лица не было, ей предстоял очень непростой разговор с мужем.

— А он серьезный мужчина. Это же средний, да? — спросила Лиля.

— Они там все серьезные, — кивнула Саша. — Паша теперь тоже, так что при встрече не удивляйтесь.

— А мы так и не спросили, как тебе роль невесты Императора? Теперь вы с Аней почти родня, — продолжала Лиля с хитрой улыбкой.

— Неплохо, — смутилась Саша. — Правда, жених на войну отправился.

— Да, дорогая. Сказочная Гиперборея оказалась не так уж сказочной.

— Ну почему, — решила отшутиться Саша. — Принца нашла, осталось победить чудовище.

Следующий час Саша рассказывала гостям о Меру и замке, библиотеке и выясняла, как ЧВК может помочь в борьбе с Легионом. Светлана предложила отправить сотню находившихся сейчас на плато бойцов прямиком в Атлантиду в распоряжение Вадима и выразила желание самой отправиться туда со своими людьми. Ее горячо поддержал Юрий Петрович, который желал найти единственного сына. Остальным стоило остаться в Меру. Тем более археологам и дипломатам было чем здесь заняться.

Саше такое решение нравилось, теперь оставалось придумать, как самой туда отправиться. Одних их не пошлешь, можно нарваться на «любезности» от местных, а вот невеста Императора, как представитель Террики, могла сгладить острые углы. Да и потом, с точки зрения местных, ее народ — она за него и отвечает.

Принесли обед, но даже во время еды не смолкали разговоры. Только когда тарелки опустели, в зал вошли Стефан с Анной Михайловной.

Князь пододвинул стул матери, сел во главе стола и тронул Сашу за руку:

— Где Матисса?

— Ушла к детям, князь. Прошу не гневаться на нее. Это моя вина, — опустила глаза Саша.

— Я так понимаю, здесь все друзья, поэтому можешь не обращаться ко мне официально, — улыбнулся он.

— Ладно, — тут же воспряла духом Саша. — Ты ведь не открутишь наши бедные головы?

— Нет, не тебе уж точно — это привилегия Вадима, — засмеялся мужчина. — Итак. Княгиня Анника рассказала мне о том, что произошло, и о том, что наши терриканские друзья могут помочь в борьбе с Легионом. Представишь мне наших гостей.

Саша кивнула и познакомила Стефана со всеми остальными. Князь заинтересовался предложенной помощью, но, видно, задумался. Решения принимать ему, и неизвестно, как Вадим к этому отнесется. Тогда Саша решила, что самое время изъявить желание отправиться в Атлантиду вместе с отрядом. Стефану оно не понравилось, и разгорелись жаркие споры, потому что желание поехать изъявили еще и Анна Михайловна, и Лена.

— Ты никуда не поедешь! — заявил Юрий Петрович жене. — Я и так позволил тебе сидеть на плато в этой холодине! С твоим здоровьем надо бы себя поберечь! Твоим детям здоровая мать нужна, особенно старшим!

— Твой муж прав, — согласился Стефан. — Тебе лучше остаться. Там не место для женщин.

Он скосил глаза на Сашу, но она этот взгляд проигнорировала.

— Ладно, — наконец уступила Анна Михайловна.

— Но я поеду! — тут же выступила Лена, на что Светлана закатила глаза.

— Девочки под мою ответственность, — сказала она, глядя в глаза князю.

— Я вас не знаю, а у меня есть ответственность перед братом за жизнь его невесты, — парировал он.

— Но Александра права, — мило улыбнулась Светлана, проявляя чудеса дипломатии. — В Гиперборее ее уже знают, ее портреты есть в ваших газетах. Кому как не ей вести свой народ, то есть нас, на войну с Легионом. Она как невеста Императора выкажет поддержку его народу, который скоро станет и ее народом. Культура Террики подразумевает участие женщин в подобных походах. Это шаг к налаживанию отношений между нашими странами с толикой романтики, которая может воодушевить гиперборейцев. Вы так не считаете?

— Вы мне нравитесь, — слегка улыбнулся Стефан. — Когда Император будет меня казнить, моим последним желанием будет сделать вас своим палачом.

— К вашим услугам, — ответила такой же улыбкой Светлана.

Глава 29

— В смысле, выходить завтра? Вадим договаривался с Фоалини, что примут решение после того, как он прибудет на северную заставу и проведут разведку, — удивился Паша.

— Князь, — Ириней нахмурился. — Император говорит, что разведка уже была, тянуть нельзя. Легион собирает силы у реки. Чем дольше тянем, тем сложнее будет к ним подобраться.

Паша сел в кресло и посмотрел на Акакия. Сейчас они находились на северной заставе. Армия Гипербореи уже заняла перешеек. Ни Вадим, ни Алекс еще не возвращались, но если загадочный Алекс намекнул, что его ждать не стоит, то Вадим должен был на днях прибыть в Патихали, и только потом оттуда отправиться на заставу.

Генералы во главе с Иринеем явились к Паше на доклад, едва они пообедали после дороги. Паша, конечно, опешил от чувства собственной важности, но промолчал.

— Князь, Император Фоалини ждет вас на военном совете. Решение принимать вам, потому что неизвестно, вернутся ли ваши братья. Неизвестно, закрыли ли они врата, — продолжал Ириней.

— Чьи это слова? — спросил Паша, нахмурившись.

— Фоалини.

— И что ты об этом думаешь?

— Он торопится. Неясно зачем, но он сильно торопится, — сжав челюсти, отвечал генерал.

— Сколько у Фоалини войск? — Паша задумался, было видно, что генералам все это не нравится.

— Две тысячи, но он хочет атаковать с летунов. Совместно их у нас около пятисот.

— Вам не кажется, что все это как-то неправильно? — Паша встал и начал расхаживать по комнате.

— Фоалини будет настаивать. Он ясно дал это понять — отправится с нами или без нас. Давил на то, что северяне предали тогда, и сейчас отступают.

— То есть… предлагает нам всем нарушить приказ Императора? — хмыкнул Паша. — И что мне делать? Вы здесь генералы, скажите, что думаете?

— Мы оставляем резервы на перешейке, — подобрался Ириней. — Император Вадим приказал подчиняться Фоалини и доложить князю Стефану, если никто из вас не вернется. Князь Алексаний должен был уже прибыть. Но вместо него прибыли вы, а время Императора еще не истекло.

— Я прибыл… — Паша задумался и переглянулся с Акакием. О письме Алекса было лучше никому не говорить. — Потому что не хотел оставаться в стороне. Ты прав, время Вадима еще не истекло.

— Пешие двигаются медленнее. Если Император жив, он может нагнать нас у реки. Если разведка атлантов донесла, что Легион готовится к нашему прибытию, то время терять нельзя.

Паша замер. Да, дела. Придется принимать решения. Ну, Алекс! Ну, подставил! Где он, интересно, шляется?

***

— Эта жара надоела. Хочу домой, на север. Вот где погода сейчас шепчет, — простонал Эразм, вытирая пот со лба.

— Считай это подарком судьбы! — закинул руки за голову Алекс, подставляя солнцу загорелое рельефное тело. — Здесь лучше, чем в горах: тепло, вкусная живность и фрукты растут прямо под носом. Красота!

— По нам уже, наверное, зажгли поминальные благовония, — отозвался светловолосый атлант, обмахиваясь крупным листом, сорванным с ближайшего куста.

— Зато какой радостной будет встреча с родными! — усмехнулся князь.

Алексаний рассудил, что на заставу им возвращаться нет смысла. Дозоры расставили, правда, Легион и не думал бросаться в погоню за одиноким сумасшедшим князем.

Так что они обустроились в лесу подальше от проторенных троп и ждали, когда армия придет с севера, чтобы присоединиться к ним. Только прежде нужно будет без лишних глаз пообщаться с братьями.

— Князь, — на поляну вышел один из дозорных.

— Неужто на нас вышел Легион?! — радостно вскочил с лежанки Алекс.

— Армия на подходе, — доложил молодой человек.

— Армия? — улыбка тут же сползла с его лица. — Далеко? Почему так рано?

— Летуны во главе с Императором атлантов. Я видел младшего князя, а Императора Вадима с ними нет. Пешие отстают на день.

— И куда запропастился старшенький? — Алекс опустил голову и задумчиво потер подбородок.

— Таки правы вы были: Император местный что-то недоговаривает, — протянул Эразм, и люди его поддержали.

Рано, очень рано пришла армия. Их ждали лишь через неделю.

— Я даже знаю, что он недоговаривает, — зло выплюнул Алекс. — Собираемся! Пошлите за дозорными. Летим тихо, чтобы никто о нас не знал. Выйдем к реке и посмотрим, что задумал этот блондинчик!

Он снова почувствовал злой азарт. Не любил, когда ему врали. А в последнее время врали ему часто. Сначала отец, потом Вадим, но этого он простил, а теперь очередной Император. Ну что же… Игра началась.

***

— Рад вас видеть, князь! — поприветствовал Майолани Вадим. — Мой брат у себя?

Они с юношей зашли в замок и начали подниматься по каменным ступеням на верхние этажи.

— А князь Павел улетел на северную заставу. Сказал, что вы будете гневаться, но ему наскучило сидеть здесь без дела, — замявшись, ответил юноша.

— Вот как… — протянул Вадим и переглянулся с Тео и Вуком, которые шли на два шага позади. — А где ваши советники?

— Совещаются. Продовольствие распределяют, — угрюмо ответил Май.

— Без вас? — безразлично осведомился Вадим.

— Сказали, что ни к чему мне это. Скучно.

— Князья должны знать, что происходит в государстве, — строго отчеканил Вадим и отворил дверь в свои покои. — Проходите, выпьете с нами халла.

Майолани взглянул на Императора с опаской, но все же принял приглашение.

Мужчины уселись за круглым столом в гостиной, разложили снедь, которая оставалась с дороги, и разлили по бокалам халл.

— Итак, — продолжил Вадим таким тоном, будто собирался вести светский разговор на пустые бесполезные темы. — Князья должны знать, что происходит в государстве. Будь то поголовье овец, распределение продовольствия или работа борделей. Сытый и довольный народ безопасен для Императора.

— Народ… народ не выказывал Фоалини недовольства, — замявшись, ответил Майолани.

— Пока Фоалини правил. Но сейчас его нет. Он на войне. На поле боя никто не может быть уверен в своем бессмертии, — слегка улыбнулся Вадим. — В мое отсутствие правит мой младший брат. Он прекрасно знает, что происходит в Империи. И если мне не суждено будет вернуться, Стефан возглавит ее, и моя душа будет покойна. У вас разве не так?

Майолани задумался. Он тушевался перед этим мужчиной, мысли которого невозможно было разгадать, а уж после того, что ему рассказал Паша, так вообще побаивался.

— Вы правы, Ваше Величество, но я еще молод, и мне брат пока не слишком доверяет.

— Мой далекий предок, Император Гиллеон, взошел на престол в четырнадцать лет. Знаете, что он сделал в первую очередь? — Вадим дождался, когда юноша мотнет головой, и рубанул: — Повесил всех советников, что привели страну на грань бедности и голода, набивая свои карманы звонкой монетой. В период его правления Гиперборея переживала свой рассвет.

— Вы ведь летите на заставу? — спросил Май, взглянув Императору в глаза.

— Верно. Завтра.

— Могу я полететь с вами?

— А советники отпустят? — усмехнулся Вадим.

— А они мне не указ, — насупился юноша.

— Вы мне нравитесь, князь, — мягко, даже как-то по-отечески отозвался Вадим. — Помните, что мужчину из мальчика делают поступки, которые приносят мир его народу… и чужому.

— Вы хотите сказать, что надо быть добрым и поступать по совести? — озадаченно уставился на него Май.

— И это тоже…

***

Спустя несколько дней Вадим с князем Атлантиды и небольшим отрядом прибыли на северную заставу, но обнаружили там лишь резервы. Армия отправилась в поход раньше времени.

Расположившись с приближенными в комнатах на верхнем этаже замка, Император задумчиво потягивал халл. Чтобы все это могло значить? Ему доложили, что Алексания здесь не было. Паша отдал приказ выдвигаться и, казалось, просто отдал армию в управление Фоалини. Почему выступили раньше, не дождавшись его? Если сейчас сразу полететь вслед за ними, то есть шанс догнать армию у реки.

Раздумья прервал стук в дверь. Теодор открыл, и в комнату вошел неприметный мужичек с короткой седой бородкой. Вадим помнил его — один из людей Алекса, который сопровождал его к восточным вратам. Вадим не выказал удивления, однако ему стало интересно, что мужчина делает на севере.

— Ваше Величество, — поклонился визитер и достал из-за пазухи свернутое в трубочку послание. — Князь Павел велел передать вам это.

Вадим жестом попросил Теодора забрать письмо и отпустил мужчину. Развернув послание, он пробежался по нему взглядом и усмехнулся.

«Привет, старшенький! Надеюсь, ты не сдох, а то Сашка расстроится, но ничего, Ники ее взбодрит прогулками по Меру. Мы тут посовещались и решили, что ты нам не особо нужен тут, в степях. Надрать зад Легиону мы и без тебя можем.

Я, конечно, еще бы побыл на севере, а то у западных врат такое пекло, будто бесы повылазили. Спорю, Алекс сказал бы то же самое. Он вообще жару не выносит — скорее утопится, чем полезет, куда не надо.

Тебя не ждем, а то начнешь командовать. Я пока и сам неплохо справляюсь. Передавай привет своим. Мои-то все при мне, и даже больше, чем мои — целая армия как-никак».

— Мальчик сошел с ума от власти? — протянул Вукол, когда Вадим закончил читать письмо вслух.

— А! Вук, ты же не знаешь! — заулыбался Теодор. — Когда мы все были молоды, и Вадим еще не рассорился с братьями, такие письма были нашим любимым развлечением. Нужно было из всего этого бесовского бреда выделить главное и отгадать тайный смысл. Вадиму с Алексом в этом не было равных, но при чем тут Паша…

— Алекс направил Пашу сюда специально. Скорее всего, он написал подобное послание, — ответил Вадим, нахмурившись. — Сам он у реки. Паша тоже был на Капелле. Если я прав, то планета обречена — катаклизм затронул ее всю.

— А про армию? — спросил Теодор.

— Решение принимал Фоалини. Иринею я сказал: если не вернусь, сообщить Стефану и слушать Алексания. Он мог нарушить приказ лишь в одном случае — атланты хотели уйти вперед, а я наказал не спускать с них глаз.

Дверь тихонько приоткрылась, и в комнату без спроса вошел Майолани. Юноша, поджав губы, встал у стены, а потом решительно посмотрел в глаза Вадиму. В этом взгляде не было ни капли от того неуверенного мальчишки:

— Фоалини торопится, чтобы при помощи ваших бомб и летунов уничтожить степной город. Не Легион первый напал на атлантов, а мы на них. Они просили помощи, но прадед посчитал, что Арктогея не прокормит столько людей, и гнал их обратно, а обратно им было некуда идти.

— Как и нам, когда мы уходили с Террики, — ответил Вадим, грустно усмехнувшись. — Мы предаем близких ради спасения тысяч, князь. Мы делаем выбор — правильный он или нет, будут судить боги.

***

Паша сидел в палатке. Уже поздно вечером они встали лагерем на берегу реки. Отсюда было видно, как на той стороне зажглись тысячи огней. Фоалини был прав — их ждали.

Дозоры докладывали, что пешее войско, которое немного отставало от них, зачищало засевшие в лесу отряды легионеров, не оставляя никого в живых.

Ох, и не нравилось ему все это! Каждый совет с генералами и Императором был просто пыткой. Фоалини говорил убедительно, уверенно, но Паша чувствовал, что за этими красивыми словами о дикой кровожадной вражине, о дружбе народов скрывается тайна Капеллы. Он никому, даже Акакию, про нее не рассказывал.

Хотелось поскорее забыть черное небо, лавовые озера и кости людей и животных, что хрустели под ногами. Зато после того, как Акакий сказал искать другие смыслы в письме брата, Паша понял, что Алекс такой же безбашенный идиот, как и он сам — тоже сходил на прогулку на ту сторону.

Но ведь Алекс не просто так послал его на заставу — наблюдать. С Вадимом он бы встретился позже и передал послание братца, но теперь не судьба. Теперь надежда на то, что Вадиму передадут письмо, и он, не теряя времени, бросится нагонять войска.

Только что закончился очередной совет, на котором решили дождаться пеших, занять берега и выступать одними летунами. План Фоалини был прост: закидать город легионеров бомбами, а потом переправить пеших легионерскими же плотами и добить тех, кто остался в живых. Правда, были еще те, кто затерялся в лесах и кочевых селах дальше в степи, но оставшиеся разрозненные группы армии Гипербореи не угроза, да и сами атланты запросто с этим справятся.

Паша остановился и стиснул челюсти. Ложь. Кругом одна сплошная ложь, и он даже не знает, что с этим делать! Братьев нет, у генералов свои какие-то приказы, и то! Ириней с пешими, а тут лишь пухлый, не годный к полетам Ламбр, который без Иринея ничего не может. Ну ладно. Стоит подождать. Скоро командующий будет тут, и надо бы ему высказать свои опасения, а то и открыть, что происходит на Капелле. Ириней ведь был среди заговорщиков — не понаслышке знает, что такое ложь в масштабах целого народа.

— Князь! Князь! — в палатку влетел запыхавшийся генерал Ламбр.

Толстяк вытер пот, который уже капал с жидких усиков и лысой макушки.

— Что такое? — нахмурился Паша.

— Фоалини скоро придет к вам. Я слышал, что он решил наступать летунами с рассветом! — шепотом затараторил он.

— Как с рассветом? Без поддержки пеших? Без Иринея? Без Вадима?

Паша аж задохнулся от возмущения. Но тут услышал, что к палатке приближается толпа народа, и шепотом приказал генералу сесть за стол, выпить халла и притвориться мертвецки пьяным. На такой жаре пухлому Ламбру сыграть свою роль особого труда не составило. Он так торопился к молодому князю, что лицо его раскраснелось, а глаза блестели в тусклом свете ламп.

— Князь, прошу прощения за беспокойство, но у меня есть новости! — в палатку вошел Фоалини в сопровождении своей охраны и пары советников. — Какое приятное совпадение, что генерал Ламбр тоже здесь.

Фоалини презрительно взглянул на военного и, повернувшись к Павлу, изобразил на лице полуулыбку.

— Проходите, Ваше Величество! — улыбнулся Паша, приняв вид дурачка. — Мы тут решили расслабиться после дороги. Хотите халла?

— Воздержусь, — четко очерченный рот Императора исказила усмешка. — Мне передали, что легионеры готовят плоты. Нам нужно нанести упреждающий удар, пока они не переправились на этот берег.

— Но мы готовы их встречать, — Паша округлил глаза и с глупым видом уставился на атланта.

— Лучше не допустить, чтобы они перебрались сюда. Необходимо посеять панику, а если удастся, разорвать главный шатер, где обитает их вождь. Так обезглавим чудище, — уверенно заявил Фоалини.

— Ваше Величество, честно… — Паша вспомнил, как мялся и опускал глаза Май, и постарался изобразить нечто подобное. — Я бы хотел дождаться братьев…

— А если они погибли, пытаясь спасти наш мир? — отрезал атлант. — Мне жаль, но пора становиться взрослым, князь. У нас сто пятьдесят летунов. Мы и без вас справимся, но с вами будет вернее. Вы войдете в историю Арктогеи и станете героем Гипербореи.

«На честолюбие давит, скотина», — подумал Паша, но вслух произнёс иное:

— Хорошо. Генерал, распорядитесь. Выступаем с рассветом, поддержим наших южных братьев, — Паша несмело улыбнулся Императору, а тот одобряюще кивнул, будто и не ждал другого ответа.

Делегация покинула палатку, за ними убежал и Ламбр, а Паша опустил голову и проворчал:

— Сука, и почему я в актерское не пошел. Такой талант пропадает…

— Что хотеть Император?

Паша вздрогнул и обернулся. В палатке откуда ни возьмись появился Акакий, и внутри будто стало тесно. Мужчина почти доставал макушкой до потолка, да и в ширину был немаленьким.

— Выступаем с рассветом летунами. Фоалини пойдет на это с нами или без нас. Лучше с нами. Правда? — Паша устало сел на табурет и мученически взглянул на воина.

— Правда, — серьезно кивнул Акакий.

— Дашь мне совет?

— Ты — князь. Пока нет Император Вадим, твой слово — закон.

— Ты от Алекса что ли нахватался — загадками говорить? — сдвинул брови Пахомов.

— Прошлое надо оставлять в прошлое. Если ты видеть другой выход, ты вести за собой людей. Не все друзья — это друзья. Завтра они воткнут нож в твой спина и не сожалеть.

— Хочешь, чтобы я перечеркнул все договоренности Вадима с атлантами, если пойму, что что-то пошло не так? — Паша подпер рукой щеку и вскинул брови.

— Если что-то не так, я помочь убежать от Вадим на Террика, — на полном серьезе произнес мужчина.

— Спасибо тебе, Акакий. Но от судьбы не убежишь.

Глава 30

Светало здесь рано. Над рекой лёгкой белесой дымкой поднимались испарения. Небо, на котором ещё были видны звёзды, на горизонте окрасилось в бледно-голубой.

На том берегу горели сотни огней, открывая расположение противника. «Дикари», — подумал Алекс и обратил свой взор туда, где в нескольких километрах южнее загорались голубые полосы на летунах.

— Кажись, сейчас взлетят, — шепнул Эразм, откусывая спелое дикое яблоко.

— Взлетят, — кивнул Алекс и повернулся к отряду. Летуны стояли в зарослях близ реки, люди выспались и были готовы выполнить любой приказ князя. — Как только взлетают, двигаемся следом. Помним про то, что я сказал: надо отыскать Императора Фоалини. Этот в стороне стоять не будет — сунется в самое пекло. Окружить, заставить вернуться на этот берег, охранять, ждать меня или Вадима. Вторая часть отряда находит моего брата. Охраняет, не даёт ему убиться. Я смотрю по обстановке, возможно, придется брать командование летунами на себя. Вопросы?

Вопросов не было. Эразм кивнул в сторону лагеря атлантов и гиперборейцев. В воздух поднялись сотни муотто, озарив небо всполохами энергии.

— Вперёд! И да хранит нас всех святая Лада! — воскликнул Алекс и активировал свой летун.

Двигались наперерез армии, и все равно отставали. Когда пересекли уже половину реки, на том берегу раздались глухие взрывы. Лес загорелся, послышались отдаленные крики. Решили-таки сбросить снаряды на дозоры Легиона.

Скорость была приличная, свежий, пока ещё прохладный ветер приятно холодил кожу, правда, от него слезились глаза, но азарт и нервное возбуждение вели людей вперёд, заставляя не обращать на это внимания.

Вот показался город. Низкие палатки, глинобитки, сложенные кое-как из прогнивших бревен домишки. Купол главного шатра, что здесь заменял роскошный дворец любой из столиц Арктогеи, возвышался словно холм над низкой застройкой. Правда, столица атлантов, стоящая вниз по течению, уже давно была покинута и брошена, но Алекс был уверен, что великолепие, которое он видел на гравюрах, ещё сохранялось.

Объединенная армия уже бомбила Легион. Поднимались столбы дыма и огня, кричали люди. Они ведь тоже люди… Алекс тряхнул головой. Слишком стал сентиментальным. Сейчас не до этого, это вообще не его забота, а Вадима, ну, Стефана на крайний случай.

Подлетели, вклинившись в ряды летунов. К шатру их не подпускали. Легионеры, сумевшие научиться полетам, не давали приблизиться, закидывая недругов камнями из своих первобытных орудий и посылая смертоносные стрелы из маленьких луков. Близко не подлетишь.

И Алекса это устраивало. Он, как и остальные из его отряда, искали всего двух человек. Задача не простая — поди разгляди их в такой толпе, да ещё уворачиваясь от снарядов и топоров, летящих с земли и с воздуха.

Стало совсем светло от пожарищ, да и утро набрало цвет. Наконец Алекс увидел Императора Фоалини. Только и смог сообразить, где он, по плотному скоплению муотто, которые окружили правителя.

Не он один заметил. С десяток своих уже были на подлете. Ещё одна группа гиперборейских летунов зависла неподалеку, готовясь скидывать бомбы на город. Алекс молнией подлетел к ним.

— Эй! — воины обратили на него внимание и, признав, заулыбались. — За мной! Только мои приказы выполнять. Ещё хоть один снаряд скинете вниз, отправлю к бесам без права на оправдание!

Едва сказал и тут же бросился к цели. Даже не оборачивался, знал, что воины летят за ним и не отстают.

А, тем временем, вокруг Императора началось сражение. Его защитники падали с высоты один за одним, как и муотто, оставшиеся без управления. Алекс взмыл вверх и тут же нырнул в круг, где со светящимся белым мечом наблюдал за происходящим Император.

Алекс отбил щитом удар Фоалини, но тот и не думал продолжать бой, признав гиперборейского князя.

— Опустить оружие! — крикнул Алекс и его люди отступили, а оставшиеся в живых защитники Императора сомкнули круг вокруг светлейших особ.

— Как это понимать, князь? — в бешенстве скривил рот Фоалини.

— Это я хочу от вас услышать. Вы не дождались ни меня, ни Вадима. Ввели в заблуждение князя Павла. Вы знали, что Капелла обречена! Знали, ведь так? Не шёл оттуда Легион, он бежал, потому нет там жизни! Кто начал все это? Впрочем, это неважно. Важно то, кто это все закончит.

— Я закончу! — зарычал в ответ Фоалини. — На моей земле больше не будет этой заразы! Всех вырежу до единого! Может, мои предки и поступили неправильно, но гибнет сейчас мой народ. А вы как мелкие грызуны сидели за Бореем! Сейчас пришли помочь? Помогайте!

— Вы полетите со мной в лагерь, и мы дождемся Императора! Пусть принимает решение. Я командую отступление!

В глазах Фоалини мелькнуло что-то, что Алекс мог принять за страх. Император понимал, что без поддержки гиперборейцев атланты обречены. Но Вадима нет, Паше не оставили выбора, а этот… С этим он справится.

Более ничего не говоря, Фоалини резко развернул летун и выкинул вперёд руку с мечом, но Алекс смог уклониться и почти камнем рухнул вниз. Лишь над самыми крышами удалось выровнять летун и подняться.

— Убить! — скомандовал он своим, и круг, защищавший Императора, распался.

Поняв, что в такой потасовке нормально не повоюешь, Фоалини поднялся выше, и Алекс поспешил следом. На высоте они скрестили мечи, на высоте они в пылу боя не заметили тень, мелькнувшую слева. Краем глаза Алекс увидел летящий ему в голову топор и успел пригнуться, распластавшись на летуне. Топор просвистел над головой и вошёл точно в середину груди Императора Фоалини.

Алекс обернулся к легионеру, который подкрался незаметно, но у того уже не было головы, а тело начало соскальзывать с летуна. Кто-то из своих постарался. Алекс как во сне развернулся к Фоалини. У того изо рта шла кровавая пена, он выронил меч, который сверкая падал на город, и неловко схватился за древко топора.

Алексаний подлетел к нему со спины и перетащил на свой летун. Нашел взглядом одного из своих воинов и тот, поняв все без слов, организовал защитный круг.

Алекс взглянул на город. Надо скомандовать отход, но как это сделать с умирающим Императором на руках?

— Князь! Смотрите!

Алекс взглянул в сторону реки. К городу приближалось штук сорок летунов.

— Явился, светлейший, — выдохнул он и скомандовал отлёт.

***

Для Паши все происходило как во сне. Ночью не сомкнул он глаз, думал о завтрашнем дне. Так задумался, что утро наступило внезапно. За ним пришел Акакий и, бросив короткое «пора», вышел из палатки.

Паша огляделся, будто запоминая скудную обстановку, да махнув рукой, направился следом. На душе скребли кошки, было предчувствие, что живым домой он не вернётся. Может и накручивал сам себя, всё-таки он ни разу не воин, но делать нечего. Своих людей не оставишь, а Фоалини должен пока понимать, что он попался на крючок.

Они взлетели, когда ещё не рассвело. Оказывается, до города легионеров было совсем недалеко.

Возглавлял армию Фоалнини, атланты летели первыми, они-то и сбросили первые бомбы на дозоры легиона, расставленные вдоль реки. За ними следовали гиперборейцы во главе с Пашей и Акакием.

Паша удивился, когда увидел огромный низкий город, горящий тысячей огней, поразился громаде шатра, что раскинулся в его центре. Опешил, когда с улиц им навстречу поднялись летуны.

Армия рассредоточилась. Раздались взрывы, и город охватили пожарища. Крики людей врезались в голову острыми иглами, мешая оценивать и соображать.

Они зависли над городом, не долетая до его центра, где шел воздушный бой, и князю там делать было нечего. Его охрана смотрела в оба, чтобы не пропустить случайного легионера, а те воины, кто был с ними, готовились сбрасывать бомбы.

Паша глянул вниз. Там, у сложенной из старых досок землянки, стояла женщина. Она смотрела на них большими глазами из-под развитых надбровных дуг и прижимала к себе младенца.

— Ну, капец… — сердце у Пахомова забилось в бешеном ритме. — Отбой! Отмена, мать вашу! Не стрелять! Не кидать! Убью всех нахер! — не своим голосом заорал он.

Акакий одобрительно хмыкнул, проследив за взглядом князя, и повторил своим громким басом приказ на гиперборейском.

— Я в этом дерьме не участвую, — прохрипел Паша ему, наблюдая, как по улицам бегут женщины и дети, как падают, как кричат и тащат на себе стариков мужчины.

— Отступать? — ровным голосом спросил Акакий.

— Все правильно понял. А Фоалини… Я его убью, гада. Так и знал, так и знал, что надо его послать! — со злостью выплюнул Паша.

Акакий безразлично пожал плечами и спросил:

— Так надо командовать убить атлант?

— Нет, блин! Акакий, не беси! С этими Вадим будет разбираться, и Алекс. Этот, наверняка, где-то поблизости. Нашим командуй отступление!

— Хорошо, — так же безразлично кивнул тот и повторил приказ на местном.

Вот только отступать, когда в небе сотни летунов, на которых восседают разъярённые легионеры, непросто. Они начали облетать город, выискивая своих, отдавая приказы. Часть уже направилась к окраинам, но не до всех дошло распоряжение младшего князя.

Половина отряда поспешила в самое пекло предупредить своих, а Паша с охраной начали пробираться в сторону реки, попутно отбиваясь от легионеров.

Они уже пересекли черту города, и под ними началась степь, которая упиралась в прибрежные леса, когда их настигли. Завязался воздушный бой. Паша завис, активировав меч. Пару раз увернулся от летящих в голову камней. Сложно было сориентироваться. Его люди как-то растеклись в стороны, защищая князя, и в этой суматохе один легионер смог проскочить в брешь в защите.

Это было похоже на рыцарский поединок. Паша держал меч в правой руке, надеясь достать соперника, а летун легионера несся навстречу. Дикарь замахнулся топором, подняв его высоко над головой.

Паша подумал, что это конец. Снесет ему этот здоровяк голову. Но меч, как известно, длиннее топора, и голубой свет прошил грудь противника. Он умер мгновенно. Рука его с топором начала падать, а вот летун не думал останавливаться. Доля секунды, и Паша почувствовал острую боль в районе живота. Посмотрел вниз и понял, что жить ему осталось, мгновения. Потом наступила темнота.

***

Вадим не успевал совсем немного. Он чувствовал это, но все равно стремился к брату. Паша начал падать, и тогда Вадим направил летун вниз, поймав юношу вовремя.

— Разберись! — на ходу крикнул он Теодору, спускаясь на луг.

Вадим приземлился и стащил брата с летуна. Паша едва дышал. Из живота торчал небольшой топор — слишком маленький, чтобы рубить им лес, но смертоносный. Лезвие вошло не полностью. Шанс был, если доставить к Вуколу немедля. Долетит ли?

Вадим достал из отсека своего муотто моток чистой ткани и, не вынимая топора, постарался намотать вокруг, задержав в теле кровь. Кажется, так учил Вукол, хотя сейчас он не был в этом уверен.

Император посмотрел вверх. Воздушный бой сместился к городу. На подмогу к легионерам подоспели другие. Вадим выругался и оглянулся. До леса отсюда прилично, а вот со стороны города к ним низко над землёй летело четыре муотто, и это точно были не свои.

Только этого не хватало. Взглянув на белого как мел брата, Вадим активировал меч. Четверо на одного — исход известен заранее, но он, Вадим из рода Варвинов, дорого продаст их жизни, а то и победит.

Легионеры остановились метрах в десяти, слезли с летунов и, оскалившись, со своим примитивным оружием наперевес, начали медленно приближаться.

Подмоги ждать не стоило — не успеют.

— Давай! — крикнул сверху до боли знакомый голос.

Перед Вадимом на мгновение завис летун, и на луг с него спрыгнула девушка с длинными темными волосами. Она подняла руку, в которой блеснул продолговатый черный предмет, и раздался оглушительный хлопок. Один из легионеров упал и завыл, хватаясь за окровавленную ногу.

Саша подняла пистолет выше, целясь в голову одному из мужчин. Те замерли, косясь то на нее, то на воющего от боли товарища.

Саша опустила оружие и махнула им рукой в сторону города.

Легионеры переглянулись, все же опустили топоры и, прихватив раненого, предпочли ретироваться.

Вадим деактивировал меч и, развернув Сашу к себе, прижал любимую к груди. Они ничего друг другу не сказали. Слова тут были не нужны.

— Это Паша? — раздался за спиной женский голос.

Саша оторвалась от Вадима и подбежала к другу, упала на колени и взяла его за руку.

— Его надо доставить в лагерь к Вуколу, — сказал Вадим.

— Света, нам нужно… Нужно… — задохнувшись от слез, взмолилась Саша.

— Организуем, — женщина подозвала двух воинов в черном со странными железными штуками в руках и принялась им что-то объяснять.

В это время на поляну спустились Теодор с сопровождением. Вадим повернулся к нему и приказал:

— Теодор, доставить Пашу к Вуколу. Живо! Эти двое в помощь.

Воины бросились исполнять приказ, едва Вадим успел договорить. А сам он, подняв Сашу за плечи и прижав к себе, прошептал:

— Все будет хорошо, он сильный.

Саша всхлипнула, но ничего не ответила.

Тем временем отряд Вадима стал возвращаться к нему. На поляне собралось несколько десятков гиперборейцев и несколько десятков терриканцев.

— Что это за оружие? — Вадим кивнул на пистолет в руке Саши.

— Калаши тут уместнее будут, — заявила незнакомая женщина. — Сашуля, а кто дал тебе игрушку?

— Юрий Петрович, — Саша немного успокоилась и вспомнила, что надо вернуть предохранитель на место. — Император Гипербореи Вадим. Вадим, это Светлана, она… Э-э-э… воин с Террики. Ее армия маленькая, но с нашим оружием они могут помочь.

— Хорошо, — кивнул Вадим. — Я собираюсь это закончить. Мне нужны люди с этими штуками. Нам надо в главный шатёр. Я хочу говорить с их вождём.

— Отлично! — согласилась Светлана. — Переговоры всегда лучше войны. Саша, бери мой летун и дуй в лагерь. Это не обсуждается! — оборвала она уже открывшую рот Сашу. — Император, вы ведь не против иметь на своем летуне личного охранника?

Вадим удивился такой наглости, но эта воительница располагала. Он чувствовал, что ей можно доверять, тем более был полностью с ней согласен насчёт Саши.

Повернувшись к ней, он взял ее за подбородок и поцеловал, а потом прошептал:

— Тебя сопроводят.

Саша только кивнула. Лететь в пекло она не собиралась — только мешаться. Воин тут Светлана, а не она. Ну и что, что Пахомов старший научил стрелять и подогнал Глок? Толку-то?

— Возвращайся скорее, — шепнула она и, не оборачиваясь, направилась к летуну.

Вадим отрядил несколько человек в сопровождение, благо теперь бои шли над городом, и опасаться за Сашу не нужно, и уселся на летун.

— Классные у вас мотоциклы! Я прямо удовольствие получаю всю дорогу. Холодно, правда, местами, — услышал он голос усевшейся позади Светланы, и большой гиперборейско-терриканский отряд взмыл в небо.

До шатра долетели почти без приключений благодаря примкнувшим к ним по дороге гиперборейцам и атлантам, которым ещё не было известно о том, что их Император тяжело ранен.

За частоколом, окружавшим шатёр, толпились легионеры с оружием наперевес, не давая приземлиться.

— Предлагаю акт устрашения, — крикнула Светлана. — Нам вождь нужен, а эти по-русски, похоже, не понимают.

— Согласен, — кивнул Вадим, и женщина отдала приказ.

Автоматчики скосили часть защитников вождя, стреляя по ногам, остальные разбежались сами. Так что удалось приземлиться, и бойцы ЧВК проложили путь к шатру. Впрочем, в самом шатре сопротивления не встретили.

Внутри было довольно светло из-за горевших ламп и факелов. Большие столбы подпирали тяжёлую кожу и ткани, из которых сложили шатёр, а пол был устлан шкурами зверей. В центре толпились люди. Вадим со Светланой вышли вперёд и направились к ним. Здесь собрались в основном женщины и дети, но они расступились под натиском воинов, и перед ними предстал седовласый старец с испещренным морщинами лицом.

Он сидел в кругу людей на меховых одеялах. Одет он был по сравнению с остальными богато. На тощей шее рядами висели ожерелья из клыков диких животных.

Они остановились в десятке шагов от него. Вокруг старика сидели, так же как он, на коленях, женщины и качались как помешанные, бормоча что-то себе под нос.

Вадим вскинул руку, призывая всех оставаться на своих местах, а сам приблизился и опустился на колени перед стариком.

Вождь склонил голову в приветствии. Мутные серые глаза сверлили Императора Гипербореи, но в его взгляде не читалось ни гнева, ни страха, ни презрения.

— Я Император Гипербореи, Вадим из рода Варвинов. Ты понимаешь наш язык, не так ли?

— Меня зовут Аршах. Я вождь племени Рошшахая, — проскрипел старик.

— Скажи мне, Аршах, что твое племя делает на Арктогее и почему вы убиваете местный народ?

— Ты был в нашем мире, Император. Ты все видел. Не видел бы — не говорил, — Вадим промолчал, давая слово старику. — Я был гораздо моложе, чем ты сейчас, когда увидели мы на небе огненный шар, когда дрогнула под ногами земля, когда горы разверзлись, и потекли по плодородным долинам огненные реки. Тогда отец мой пошел в пещеру предков и взмолился Великому Кашшуру, и открыл он нам врата в мир новый и плодородный. — Старик замолчал, прикрыв глаза, а потом продолжил. — Мы искали спасения, а нашли смерть. Нас убивали, пытались прогнать, но отец мой повел людей дальше, и мы заняли чистые, никем не населенные земли под палящим солнцем. Нам большего было не надо — сохранить детей наших, а потом… Рошшахая никогда не нападают первыми. Мы можем лишь мстить за смерть своих людей. Хотя для вас мы скорее нелюди.

— Мир меняется, — отвечал Вадим, сохраняя невозмутимость. — Мой народ не знал о вашем существовании до недавнего времени. Время течет, вожди сменяются, связи между мирами крепнут или, наоборот, разрушаются. Мне кажется, уже довольно гибло и людей, и миров, пора их восстанавливать. Я дам тебе время подумать. Отзову свою армию, чтобы вы могли проститься с мертвыми. Завтра мы встретимся снова на берегу реки, и решим, какой путь нам выбрать — смерти или жизни.

Старик кивнул, и Вадим, встав, направился к выходу.

— Я бы на его месте согласилась на любые ваши условия. Великолепная речь, Ваше Величество, — улыбнулась Светлана, когда они вышли из шатра.

— Я обычно немногословен, — заметил Вадим и повернулся к Теодору, который уже ждал их перед входом в шатёр.

— Саша там, Пашей занимается Вукол, Алексаний где-то тут, командует отступление, Фоалини мертв, — доложил Тео.

— Что? — опешил Вадим.

— Фоалини мертв. Когда Алекс доставил его в лагерь, он уже умирал, лекари ничего не смогли сделать, — развел руками Тео.

— Что Майолани?

— Императору Майолани удалось попрощаться с братом.

Вадим вздохнул. Быть может, так лучше. Правда, не хотелось, чтобы к этому был причастен Алекс.

Глава 31

— Докладывай! — приказал Вадим Иринею, едва спустился с летуна.

— Пешая армия встает лагерем вдоль дороги, — вытянулся по струнке генерал, но тут же пришлось почти бежать рядом с Императором, который устремился в главный шатер. — Большинство вернулось, я отправил переговорщиков, чтобы забрать тела погибших.

— Что мои братья?

— Князь Алексаний в главном шатре вместе с вашей невестой и терриканцами. Князь Павел в лекарне.

Они приблизились к главному шатру, и Вадим взглянул в сторону, где на большой прямоугольной палатке краской был начертан знак Лады. У входа металась, заламывая руки, светловолосая девушка. Он вздохнул и, откинув полог, вошел.

За столом сидели Саша, Алексаний, Эразм, Акакий и терриканец с пышными седыми усами. Мужчина едва взглянул на вошедших и остановил взгляд на Светлане. Та подошла и, крепко сжав его плечи, что-то прошептала на ухо.

Вадим и Тео устроились за столом. Император взял Сашину руку и прижал ее пальцы к своим губам.

— Вукол там колдует, — прошептала Саша.

— Все будет хорошо, — ответил Вадим и повернулся к Алексу. — Надеюсь, Фоалини пал не от твоей руки?

— Я хотел, — отозвался князь, отхлебывая халла. — Судьба у меня такая — Императоров убивать. Но меня опередили.

— Надеюсь, Майолани об этом не узнает, — процедил Вадим. — Я лично отрежу тебе язык, если хоть словом намекнешь ему о своих намерениях.

Все уставились на братьев, особенно опешили терриканцы, но Алекс устало махнул рукой:

— Договорились, — а затем добавил: — Это я сказал Паше лететь на заставу. Я был на Капелле, Вадим.

— Я тоже там был, — бесцветным голосом ответил Вадим. — И Паша…

— Ха! — грохнул ладонью по столу Алекс. — Не из рода Варвинов, но точно наш брат! Такой же сумасшедший!

Саша порывисто вздохнула:

— Вадим, я хочу тебя познакомить с Юрием Петровичем Пахомовым, — она кивнула на терриканца. — Пашин отец.

Император с интересом посмотрел на мужчину, а Алекс подался вперед. Ему терриканца тоже не представляли. Все устали и были шокированы, поэтому все это время сидели молча.

— Если вы отец… то…

— Ваша мама в Меру, — пояснила Саша. — Видели бы вы лицо Стефана, когда они встретились.

— Какое веселье я пропустил, — горько усмехнулся Алекс.

Вадим ничего не ответил, он продолжал изучать Пахомова старшего, и когда их глаза встретились, заговорил:

— Ваш сын — настоящий мужчина и воин. Пусть он не нашего рода, но он нашей крови.

— Не знаю, как тут у вас с родами, Император, но вы забыли, что род вашей матери, возможно, древнее рода Варвинов, — отозвался Юрий Петрович и поднялся. — Пойду к Лене схожу.

— Я скоро приду, — бросила ему в след Светлана. — Император, мы здесь, чтобы помочь вам и снова наладить добрые отношения между Арктогеей и Террикой.

— Благодарю вас, Светлана, — ответил Вадим. — Мы обсудим это позже. Для начала нужно получить ответ от Легиона и Майолани. Возможно, он захочет отомстить за смерть брата, и тогда переговоры окажутся обречены на провал.

— А если Майолани решит идти до конца? Или Легион… им тоже есть за что мстить, — цокнул языком Алекс.

— Тогда я сделаю то, что когда-то сделал Теонар, и закрою южные врата, — жестко отрезал Вадим. — Пусть они здесь поубивают друг друга, пусть реки крови затопят землю. Зато потом мы соберем с этих земель обильный урожай.

— Вадим, не надо так, прошу, — устало подняла на него глаза Саша.

Он смягчился и погладил ее по волосам.

— Вот тебе и сказочный мир, — прошептала Светлана.

***

Мужчины о чем-то беседовали снаружи, а Саша зашла в палатку. Там на низком столе лежал Паша, накрытый легкой простыней. Рядом на стуле сидела Лена с совершенно пустыми глазами и держала юношу за руку. Вукол дремал неподалеку на лежанке.

Саша приблизилась, положила руку на плечо девушке и взглянула на мертвенно-бледное лицо Паши. Сейчас он дышал ровнее, чем несколько часов назад.

Солнце уже село. На берегу реки складывали погребальные костры. Вскоре им всем предстояло отправить погибших в последний путь. Саша молилась всем известным богам, чтобы Паша не присоединился к ним.

Саша захотела было предложить Лене пойти поесть и отдохнуть, но, вздохнув, мотнула головой — уже предлагали и не раз, бесполезно.

Внезапно Паша порывисто вздохнул и открыл глаза. Девушки встрепенулись и склонились над ним. Пахомов сфокусировал взгляд на Лене, потом перевел его на Сашу и едва слышно прохрипел:

— Сашка, я умираю… У меня глюки — я вижу Леночку…

В этот момент в палатку вошел Юрий Петрович и встал с другой стороны. Паша перевел взгляд на него и опять вернулся к Саше:

— Саша, я и отца вижу… Мне конец…

— Паша, милый, мы здесь, все хорошо! — прошептала Лена, целуя его ладонь.

— Вы здесь… А где я? — удивленно спросил Паша.

— В Атлантиде, в лагере. Вукол тебя подлатал, — ответил Саша со вздохом облегчения. — Глюков нет, Паш, но это долгая история.

Паша снова удивленно уставился на отца:

— А мама…

— В Меру, — улыбнулся мужчина и тронул сына за плечо.

— Ленка, я не успел сказать, что… что хочу…

— Ничего не говори, я все знаю, — всхлипнула Лена.

Вадим с Алексом тоже зашли и встали рядом с Юрием Петровичем.

— Живой, что ли? — склонился над братом Алекс.

— Явились, братцы, — через силу улыбнулся Паша. — Бросили меня, негодяи.

— Ну извини. У нас были дела, но ты неплохо справился сам, — подмигнул Алекс.

— Ага, а где Акакий?

— Здесь я, — за спинами братьев вырос великан-гипербореец. — Хороший воин — воин со шрамом.

Паша улыбнулся и, поморщившись от боли, спросил:

— А плохой воин тогда какой?

— Плохой воин — мертвый воин, — на полном серьезе заявил Акакий.

Паша усмехнулся и снова повернулся к Лене. Провел рукой по ее щеке и прошептал:

— У меня нет кольца, но я хотел… Если ты…

— Извините, что вмешиваюсь, но вообще-то есть кольцо, — улыбнулась Саша и достала из кармана бархатный футляр. — Стефан просил передать, знал, что пригодится.

Паша взял открытый футляр, где блеснуло сапфиром изящное серебряное кольцо, и протянул Лене:

— Если выберусь, станешь моей женой?

— Не «если», а выберешься, — всхлипнула Лена.

— Что это здесь происходит? — раздался за спинами строгий голос Вукола. — Это лекарня, а не постоялый двор! Вон! Все вон отсюда!

Пришлось подчиниться. Зато Лена теперь, после того как Паша пришел в себя, наконец почувствовала голод и, прижимая коробочку с кольцом к груди, покорно пошла за Юрием Петровичем в шатер.

Вадим прижал Сашу к себе и вдохнул родной запах ее волос:

— Мне надо кое-что сделать. Увидимся на берегу. Хорошо?

Саша кивнула. Да, ему надо было кое-что сделать.

Вадим оставил ее и пошел в главный шатер атлантов.

Майолани стоял к нему спиной и смотрел на тело старшего брата. Фоалини лежал на столе, облаченный в военную форму, и на груди у него покоилась крестовина пламенного меча.

Вадим подошел и встал рядом с юношей.

— Как Павел? — бесцветным голосом спросил Майолани.

— Пришел в себя.

— Это отрадно слышать, — кивнул Майолани. — Павел — хороший человек.

— Император Фоалини тоже был хорошим человеком, я сочувствую вашему горю, — отозвался Вадим.

— Мы оба знаем, что это не так, — горько усмехнулся юноша.

— Император Майолани. Ваш брат защищал свой народ, — строго начал Вадим. — От ваших предков ему досталось непростое наследство. Он хотел защитить атлантов, и делал то, что считал нужным. Теперь пришел ваш черед принимать решения, от которых зависят судьбы народов Арктогеи.

— Вам тоже досталось плохое наследство, Император. Но вы отступили от заветов предков.

— Мы с братьями убили собственного отца, защищая свою правду, — глухо отозвался Вадим. — История Арктогеи помнит великих правителей. Но лично для меня великие правители войны не начинают — они их заканчивают.

***

Глубокой ночью в лагере мало кто спал. Саша с Вадимом так точно. Вукол уверил, что Паша сильный и поправится, убитых проводили в последний путь, но оставалось неясным, как завтра пройдут переговоры. Очень многое зависело от вождя и от Майолани.

Саша лежала, положив голову на грудь Вадима, а тот задумчиво водил пальцами по ее влажной от пота спине.

— Никогда не была в таких жарких местах, — выдохнула она.

— Да, север нам ближе, — отозвался Вадим. — Как Стефан тебя отпустил? Я наказал оберегать тебя.

— Только не ругайся на него. Мы надавили на его дипломатические наклонности, — улыбнулась Саша.

— Это как?

— Ну смотри. Я — твоя невеста и терриканка. Я веду своему жениху на помощь небольшую, но смертоносную армию. Народ видит это и начинает уважать меня за такую преданность и любовь к их Императору. Никто уже не смотрит с неодобрением на свадьбу мужчины из рода Варвинов и никому неизвестной чужестранки, а одобряет налаживание дипломатических отношений с Террикой.

— И Стефан сдался… — усмехнулся Вадим.

— Стефан всегда ищет выгоду для государства и укрепления власти рода. Это не мои слова, это Матисса так сказала.

— Они, должно быть, сильно поругались из-за вашей прогулки на Террику?

— Мати знает, как быстро остудить пыл разъяренного мужа, — загадочно прошептала Саша.

— И как же?

Девушка приподнялась на локте, пробежалась пальчиками по его груди, ладонь скользнула под простыню вниз по животу, но до цели не добралась — Вадим схватил ее за запястье.

— Погоди, я сейчас не разъярён, — улыбнулся он.

— Какая жалость, — Саша вздохнула и снова положила голову ему на плечо.

— Тебя что-то беспокоит? — спросил он.

— Это потом, когда вернемся. Сейчас есть более важные дела, — отмахнулась она.

— Расскажи мне.

Она замялась, подбирая слова, и все же заговорила:

— Я не уверена, что жизнь во дворце для меня. Я безумно тебя люблю и пойду за тобой хоть на край света, но…, но я не… я не знаю, смогу ли быть той, кем меня хочешь видеть ты и народ.

— Я хочу тебя видеть собой, — он крепко обнял ее и поцеловал в макушку. — А по поводу Меру… Есть у меня мысли… Но ты права: это потом. Все потом.

Эпилог

Саша выгнулась и задрожала от накативших волн оргазма. Вадим сжал ее ягодицы ладонями и застонал. Она рухнула рядом с ним на подушки, разметав локоны, и тяжело задышала.

— Ты великолепна, моя дорогая жена, — прохрипел он, целуя ее в плечо.

— Ты тоже, мой дорогой муж, — улыбнулась она.

В этот момент зазвонил телефон, и Саша, перегнувшись через Вадима, схватила смартфон с тумбочки. На экране высветилось: «Братик».

— Ну наконец-то! — воскликнула девушка и приняла вызов. — Пахомов, что так долго, мы уже волноваться начали!

— Да ну?! — усмехнулся Паша на той стороне. — Самолет задержали. Скоро будем. У вас есть чего пожрать?

— Конечно! Я салатов настругала, мясо замариновано. Вадим вон идет заводить мангал, — она слезла с мужа и ткнула его в плечо. — Я говорю — идет заводить мангал.

Вадим удивленно вскинул брови, но, получив еще один шутливый тычок в бок, смеясь поднялся и, покачав головой, начал одеваться.

— Мясо — это хорошо… — мечтательно протянул Паша.

— Еще и рыба будет, — добила Саша. — Мужики с утра на рыбалку ушли, до сих пор не возвращались.

— Какие мужики?

— Так это… Алекс, Тео, Вук, Эразм, Акакий и Тимофей.

— Эти что на плато делают? — удивился Паша.

— А Алекс заявил, что ему нужно отдыхать от детей. Чую, Ники его потом прибьет, но он уверен, что у нее нервишки покрепче, чем у него, а остальные решили прогуляться за компанию.

— Ненормальные, — засмеялся Пашка.

— А твои чего?

— Да устали. Ленка вот всю ночь не спала. Да, жена? — бросил он в сторону и вернулся к разговору. — А мама вроде ожила, уже предвкушает встречу с братишками и внучатами. Папа… Папа перед полетом коньяка вмазал, и ему хорошо. Как там Вадимка, не скучает по железному стулу?

— Вадимка… — вздохнула Саша, — его последняя группа туристов научила играть на гитаре «Сказочную тайгу», — Паша засмеялся на это, а Саша с улыбкой продолжила. — Нет, ну три года прошло, а он в восторге до сих пор. Ему нравится и туристов водить, и вообще дома все в ажуре. Путорана ему напоминает дом, так что проблем нет.

— А что с акцентом, до сих пор думают, что он серб?

— Ну да. Благо, акценты похожи. Ему, кстати, так понравилось изучать Сербию, что он потом полез смотреть видюхи про другие страны… Короче, в декабре мы летим во Вьетнам.

— Гонишь?

— Неа! — засмеялась Саша. — Он уже загранник сделал, прививки закрыл, так что… Железный стул в прошлом. Да и потом, ему и года хватило, чтобы оставить очень яркий след в истории Арктогеи. Сам посуди: атлантов с Легионом примирил, дипломатические отношения с Террикой восстановил и внес изменения в закон о престолонаследии. Первый Император, передавший престол не через собственную смерть, а через письменный отказ.

— Ну да. Помню, как Стефан обрадовался, хоть и старался не показать, — хмыкнул Паша.

— Стефан на своем месте. Народ Императорскую семью обожает, а что еще для счастливого правления надо?

— Не знаю. А ты не в курсе, где сейчас Савельевы?

— Ну… Они три месяца назад изучали быт племени, потом собирались посетить Мая с визитом, они как раз столицу восстанавливают. А потом хотели полететь в восточные горы Атлантиды, там какие-то древние святилища… Думаю, они там.

— Неугомонные, капец, — хихикнул Паша. — Надо Мая навестить.

— Он спрашивал, когда ты приедешь. Мы недавно встречались с ним в Меру.

— Круто. Лето нас ждет веселое… А ты чего? Сессию закрыла?

— Ага, на неделю раньше. Хорошо, что перевелась — не смогла бы мотаться домой, Норильск все-таки ближе.

— Ой, Сашка, скоро связь грохнется, — воскликнул Паша. — Ждите, мы уже близко!

— Ждем с нетерпением. Судя по возгласам с первого этажа, рыба точно будет! Конец связи, братишка!

— Увидимся, сестренка!

Саша отключилась, рухнула на подушки и улыбнулась: все-таки она уже три года жила, как в сказке.

Москва 2022

Друзья, спасибо, что прочитали книгу! Надеюсь, вам понравились приключения Саши и Паши. Ставьте лайки, пишите отзывы, подписывайтесь — автору будет приятно!