Куда исчезла ее величество

Глава 1

Острое лезвие вдавилось в кожу на шее, заставляя в ужасе расширить веки, судорожно задышать и уставиться в ненавидящие меня карие глаза мужчины, продолжившего удерживать топор в опасной близости от моей возможной смерти. Я не могла и пошевелиться, останавливаемая на месте не столько страхом, сколько непониманием: как я здесь оказалась? Кто я? Почему этот человек хочет меня убить?

Вдобавок к этому, тёмно-шоколадные глаза моего предполагаемого почти-что-убийцы сверкнули, принявшись медленно заполняться яркой малиновой розовизной по радужке. Необычный цвет, насыщенный, яркий и… несуществующий. Я отчего-то была уверена в его невозможности, как и в том, что такой эффект даёт только любовное зелье, в момент заставившее мужчину успокоиться, выронить топор и влюблённо уставиться на меня, будто никогда не видел ничего прекраснее.

- Маньяра? – он произнёс под звон упавшего на пол оружия.

Огромного, судя по потому, как он полновесно бахнул по дереву и остался лежать там холодной глыбой изрезанного рунами металла.

- Не трогайте меня! – отскочила от протянутых к моей щеке пальцев неизвестного, которыми он планировал совершить нежное прикосновение, - ш-что…?! – я пятилась спиной подальше от так и застывшего него, оставшегося с вытянутой рукой и тем же ошеломлением на лице, что было и у меня, - как вообще…

Спина ударилась обо что-то. Дверь, да, это была она! Моё спасение! Заперта?!

- Ключ на столе, ты сама её закрыла, - опала рука мужчины, шлёпнувшись о белоснежные брюки на бедре и заставив взбрыкнуть золотую бахрому на эполетах, - вот тут, - указал на заваленный бумагами стол справа от себя, - подойдёшь? Или доверишь это мне, Мани? Тебя же так зовут?

Мы находились в просторном кабинете, смутно знакомом, но будто не таком, как нужно. Что-то я поставила бы не так, как сейчас. И да – топор бы выбросила, потому как то место соприкосновения теперь зудело, одновременно добавляя покалывающего стресса в эту область. Может у меня там порез? Хотя крови на лезвии не было видно, сам мужчина уже казалсяся доброжелательным и невероятно любящим, а меня манил к себе выход из этого места в виде серебристого ключика, теперь находящегося в точно не хрупких пальцах мужчины.

- Д-да, наверное, - пробормотала, - вы меня правда отпустите?

Розовый взгляд стал насмешливым. Ему было смешно? Мне вот отчего-то нет, особенно когда усмешка на губах мужчины стала приближаться.

- Отчего бы мне тебя удерживать, Мани? Хм. Нет, в твоём отношении было бы вернее использовать обратное сокращение. Как насчёт «Яра»?

Да что угодно, только не подходите ко мне! – хотелось бы выкрикнуть, однако зажмурившаяся я прижалась к полотну двери всем телом и всхлипнула, когда надо мной нависла безжалостная тень, сердце замерло, и… раздался щелчок замка – ключ так и застыл в скважине, пока мы оба глядели на него кто как. Я – неверяще, а мужчина со всё тем же смехом.

- Ручку вниз, - напомнил он не менее забавным тоном, - дверь открывается именно таким способом, Яра.

Ждать его очередную попытку ко мне прикоснуться я не стала, как и стоять столбом – я вывалилась в едва ли знакомый коридор спиной вперёд, едва не наступила на ахнувших девушек, резво принявшихся собирать длинные и пышные юбки подальше от моих каблуков, и продолжила пятиться от наступающего мужчины.

- Ваше величество! – взволнованные женские голоса невпопад, но с одним и тем же содержанием.

И один мужской откуда-то сбоку:

- Фир, ты сдурел?! – запыхавшийся и испуганный, - если ты её убьешь, то…

И резко перебивший его визг двух девушек, что успели оббежать приготовившуюся к бегу меня:

- У него глаза порозовели! – так же невпопад, но одно, будто их надрессировали, - не может быть!

Я в это время усиленно пробиралась сквозь слоистые одежды тех, кто столпился в длинном коридоре. И судорожно искала проход, пока позади раздавались возгласы таких же ничего не понимающих людей. Меня преследовали не только они, но и ледяные глаза с портретов на стенах, словно их повесили здесь для устрашения. Все с топорами, мужского пола и глядящие в самую душу, пробираясь сквозь тело.

- Дорогу сбегающей королеве! – ещё более странно и насмешливо приказал мужчина из кабинета, - расступись!

Мне удалось лишь на секунду обернуться, убедиться, что идти за мной никто не планирует, после чего удивиться и в самом деле растянувшемуся по стенам строю глазеющих на меня аристократов.

- Невозможно, - второй мужской голос мне вдогонку, - это выглядит, как чушь, Фир!

- Я ее люблю! – ответил счастливо тот, что с топором.

Дальнейшего я слушать не стала, припустив в непонятную сторону, лишь бы подальше отсюда. Куда угодно, в любое место, в любой уголок, только… побыстрее.

Ноги несли меня куда-то по смутно знакомым коридорам, через фойе с женщинами в большинстве и мимо распахнутых дверей в высокие залы. Ни одна из них не смогла бы остановить колотящееся сердце, пока разметавшиеся по лицу волосы не дёрнулись вместе со мной вперед, застыли перед самым выходом и ударились двумя широкими витиеватыми косами о спину. Удар серебряными заколками по корсету и тишина. Спокойствие, умиротворение… ступор? Не от того ли, что отворившие высокие двери со щелчком стражники позволили мне встать в дверном проёме и увидеть идущий до самого обрыва сад? Не от сочной ли зелени после слепого дождика? Не от крупного ли фонтана с забавной искристой водой? Или же мне попросту было непривычно чувствовать на ногах эти престранные туфли на звонких каблуках, объёмное платье с кринолином и, в конце концов, этот воздух, что я вдыхала. Последний совсем удивлял. Как воздух может стать не таким, как надо, если я и помнить не могу, каким он должен быть?

Чушь.

- Ух, ваше величество! – запыхавшийся девичий голос за спиной тоже был какой-то не такой, но его я определённо могла считать незнакомым, - я еле вас догнала, ваше вы… вы куда?! Вы же сами мне сказали…

- Что находится во-он в той стороне сада? – совершенно непредсказуемый вопрос.

Будто и не я его произнесла, не своим пальцем показывала и не своим голосом говорила. Грубо и слишком высокомерно. Разве я была такой? С другой стороны, а какой я была?

- Закрытая часть, ваше величество. Королевская, поэтому туда запрещено, - оббежала меня девушка-горничная, встав прямо перед лицом, - вы приказали наполнить себе ванну. Я выполнила.

Ещё большее непонимание случилось между нами от того, что я даже не успела её встретить, не то, чтобы что-то говорить, а значит приказ это был не мой, да и странный немного. Королева Маньяра, которой я сейчас была, хотела помыться, но не смогла, потому что ей решили отрубить голову?! Что здесь происходит, как её тогда занесло в тот кабинет, почему в итоге никто никого убивать не стал, и отчего здесь оказалась я?

- А там дверь закрывается? – я кажется совсем потерялась в мыслях, - где эта ванна.

Горничная, активно стряхивающая с передника короткие остриженные кончики нитей для вышивания, подняла на меня глаза и попыталась разгадать смысл вопроса. Её светлый взгляд плутал по моему лицу, потерянному и боязливому.

- К-конечно, ваше величество, - неуверенный кивок от неё, - вы не помните, есть ли замок на ваших покоях, простите?

Естественно я замотала головой. Мне было совсем не интересно, как быстро я этой самой головы смогу во второй раз лишиться, если продолжу задавать странные вопросы.

- Вы заболели? – двинулась за мной девушка, когда я сделала вид, будто направилась в свои комнаты.

Куда идти я не знала, поэтому наверху ступеней, когда стража вновь закрыла за нашими спинами двери, у нас случилась молчаливая остановка. Я ждала, когда горничная укажет мне путь, а она не могла идти вперёд меня. Видимо не положено по этикету – стоило мне развернуться, как она заскакивала за спину, либо терялась и пыталась придумать, что ей сейчас делать. Мне нужно было обернуться трижды, прежде чем девушка замерла, склонила голову и сдалась:

- Вы не можете решить куда идти, ваше величество? Посмею напомнить вам, что вода стынет. Мне придётся нагревать ещё одно ведро, а это очень долго. Вы сами ругаться будете, - теперь она хлопала на меня ресницами ещё более внимательно.

Подозревающе и удивлённо. Я, кажется, успела что-то сказать и сделать, что показалось ей странным для её королевы. Ха! А я совершала хоть один шаг, какой был уместен?

- Я хочу в свою комнату, где безопасно и… - по щекам ринулись две остывающие нитки слёз, - я запуталась… и потерялась. Мне страшно, - последнее вышло хрипло, - пожалуйста.

Неспешно шагающие мимо нас аристократы удлиняли лица, как только замечали на моих щеках блестящие капли, что говорило о многом. Королева Маньяра не могла себе позволить прилюдные слёзы. Но мне не было дела ни до чего подобного, и я понятия не имела как я хочу себя вести! Мне волновало лишь то, что шея всё ещё зудела, а страх хоть и поутих, но не исчез – я так и тряслась, решив сжать себя за плечи пальцами и глубже дышать.

- Э-это странно, - пожала плечами горничная, - пойдёмте тогда, я вас провожу. Видите, это главный выход в сад. Задний, то есть. Вы тут лучше меня всё знаете, потому что родились и все свои двадцать девять лет жили, а я только пять последних, когда из деревни приехала. Помните? Как вы могли потеряться, если вы тут всю жизнь ходите каждый день? Д-да и с тем закрытым садом… может вам просто нехорошо? – она хмыкнула и повернула в сторону широкой каменной лестницы, прямой и цепко зажатой меж двух высоких стен, - если бы я планировала его величество пришибить, то может и ничего хорошего тоже не чувствовала. Он же это… живой только что шёл со всей свитой, - она хмыкнула, - чего вы так стоите? Эм. Ваше величество, а вы знаете, что вы должны сейчас мне по лицу дать за болтовню? – смешок, - я всё жду-жду, когда вы сердиться начнёте, а вам будто всё равно. Вы, вон… картину разглядываете.

Странно, но я и подумать не могла о том, что она говорила. Дать по лицу, хм. Неужели королева Маня могла что-то подобное сделать. Да, с прислугой, но точно не с подобной жестокостью. И вот первый факт обо мне – я – не она. Второй факт тут же – никого бить я не хочу.

Познавать себя по крупицам оказалось не так уж и сложно. Особенно в сравнении с рассматриванием масштабного холста на стене. Крупного, детализированного и вызывающего какой-то потаённый трепет в теле. А всё потому, что размещённый над той самой лестницей портрет изображал, помимо грозной и властной на вид Маньяры, ещё одного человека. Королева выглядела так самодовольно, будто занимаемое ею кресло было выиграно в неравном бою с тем, кто возвышался над ней с холодным расчётливым выражением лица и… топором на плече. Тем самым, что подносил к моей шее ещё пятнадцать минут назад.

У него были необычные для нашей местности светлые волосы, какие как правило встречались на дальнем севере у народов суровых и обязательно сильных. Однако насчёт остального мои догадки никак не смогли бы попасть в точку, отразившись на его телосложении аристократической обманчивой хрупкостью, слегка загорелой кожей и улыбкой. Да, мужчина лет тридцати широко и совсем не по-аристократичному посмеивался не столько над манерностью девушки в кресле, сколько над собственным видом с эполетами, уверенно расположившимся на плече топором с витыми символами на такой же литой рукояти и с короной набекрень. Она у него так вольготно расположилась на голове, что и подумать было сложно, что король, а судя по всему он им был, мог видеться таким даже художнику.

Он не выглядел как убийца, вот что выбивалось из композиции.

- А правда, что вы, когда вас рисовали, отказались позировать в одной комнате, поэтому его величество вечерами приходил? – прыснула горничная, - слухи разные ходили, но говорят, что вы…

- Ты сказала, что я собиралась его к-хм… «пришибить», - повторила, - фигурально?

Потому что он похоже совсем нет – физически замахивался, но так же, как на картине, улыбался, это я только сейчас поняла. Нет! Он принялся растягивать губы только тогда, когда у него порозовели глаза.

- Обычно, - пожала плечами девушка, - кинжалом, который вы его под подушкой храните.

Ещё интереснее. И как теперь я должна понимать, что мне делать? Я ощущала себя перчинкой в сладком салате, клянусь! Полный промах насчёт действий окружающих и, простите, внутри меня. Так ещё и причины необходимо хоть немного раскопать. Бояться от этого я не прекращу – уверена, но и делать вид беспомощной дамы в беде было бы глупо. Но кто мне поможет? Я была здесь одна.

- Фирун-Газини Данстан, - прочла подпись к полотну, - Фир. Так его называли те, кто был перед кабинетом.

- Наши враги, - подтвердила кивком горничная, - две ваши фрейлины и лучший друг короля. Про него вы тоже сказали, что потом прибьёте, только когда используете.

Откуда она это знала, не пойму? Горничная королевы была настолько доверенным лицом, что…

- Что? Все это знают, ваше величество! Вы никогда не скрывали, что вы бы их всех переубивали и сами на трон сели, - она вздёрнула нос, - просто вы сейчас даже не замахиваетесь. Да и перчаток у вас с собой почему-то нет, а ладошкой не так хлёстко будет, - она закивала, - только вы сперва предупредите, а то будет неожиданно и обидно. Подло, знаете ли.

А я не подлая? Вернее, Маньяра не такая?

- Пойдём дальше, - пробормотала себе под нос, - только запомни, что я не… не стану бить тебя. Поэтому говори. И побольше, я всё хочу услышать.

Веры в её глазах не нашлось. Только опасение, будто я могла бы сотворить обратное сию секунду.

- Зря вы меня бить не будете, - повеселевшая горничная вприпрыжку шагала за мной, - сами же потом будете ругаться, что я опять обнаглела! – смешок, пока она оббегала меня и оборачивалась, шагая спиной вперёд по ступеням, - это вы сами придумали, а не я сбрендила, - несколько кивков подряд, будто наблюдая мою реакцию на лице, - ничего не ответите? Да? Тогда может расскажете, отчего у вас такое выражение лица странное? Вы будто резко перестали злобной, как обычно, быть. Поэтому его величество и не прибили, так ведь? Потому что больше не хотите злодеяния творить?

Нет, это было невозможно! Если моя же служанка может рассуждать в подобном ключе при мне же, то, выходит, Маньяра не так уж и зла, хотя многие думают об этом иначе.

- И в чём же мои злодеяния? – решила удостовериться, - помимо того, что я, видимо, хотела себе власти, поэтому планировала убить собственного мужа.

Ха. Он по всей видимости был сильнее и более… топорным, если сумел отбиться. С другой стороны, я не помнила ни как замахивалась, если это делала, ни как пыталась куда-то что-то вонзить, запомнив только эти розовеющие глаза и лезвие на моей коже.

- Да много в чём, ваше величество, - девушка указала мне куда поворачивать, - королю нужен наследник, а вы пьёте что-то, чтобы не беременеть, - кивок, - ругаетесь со всеми постоянно – меня из-за вас трижды плетью пороли, до сих пор спина зудит, - смешок, - не только короля хотите убить, - заговорщицки, - говорят, что папку его именно вы траванули, потому что он вас как любовник перестал устраивать. Но это у вас надо спросить, вы же себя лучше знаете, чем я вас. Вот и… ещё вы очень капризная, серьёзная и отдаете иногда приказы на казнь. Ах, да! Вы ещё своего отца никогда не проведывали, а он уже двадцать три года лежит и мучается, - она повела глазами, - помимо того, что вы в каком-то заговоре участвовали, но это обычное совсем и не интересное. Что ещё? Вы дерётесь, пускаете слухи и крадете вещи. Вернее… меня заставляете. Давайте так больше не будем, а-то мне сильно стыдно от этого?

Глаза всё больше расширялись с каждым её фактом о Мане. И я должна соответствовать этому?! Да как тут хоть на сотую долю повторять, если я как минимум не хотела так себя вести?

- Ладно, не будем, - поддакнула скорее себе, чем ей, - а что тогда будем?

Не знаю, для чего я себя настолько раскрывала, что могла беззаботно распространяться подглуповатыми вопросами, но всплыло в голове, что я не только не потяну такое поведение – я и не хочу его повторять. А значит решалось это проще простого – отказом действовать по прошлым правилам, спокойной жизнью, поиском информации и, естественно, терпеливым невмешательством. Если я и не знала кто я, то это совсем не значит, что я буду не собой, а Маней. Запуталась, получается, немного.

- А вы что хотите? То и будем делать, - служанка остановилась перед двумя высокими золочеными дверьми, медленно открывающимися перед нами силами мальчиков-пажей в бардовых пиджачках, - вы же королева, значит все должны делать, как вам нравится.

Шаги в коридор замедлились благодаря мне. В итоге я замерла посреди длинного, можно сказать, фойе, заслышала щелчок створок за спиной и попыталась вразумить саму себя дельными мыслями.

- Я хочу спокойствия, - догадалась по большей части из-за того, что горничная отворила широкую половину дверей справа, - познать себя, узнать что происходит, и как так вышло, что я здесь.

Горничная указала мне внутрь комнаты, расположенной первой справа по линии с вензелями и цветочками. То есть мы имели дело с комнатами аристократок королевской крови, в то время как противоположная стена была утыкана мечиками и вензелями, а значит являлось мужской. Напротив уже предложенной для входа комнаты имелась другая – неотличимая ничем, кроме неожиданных рытвин на деревянной поверхности. Я не смогла остановить себя и не прикоснуться к не таким уж глубоким бороздам, очевидно проделанным со всей имеющейся у вандала яростью.

- Это вы в самом начале, когда вас замуж выдали за его величество, обещали ему отрезать язык и… ну и ещё что-то, что он по рассказам не до конца сберег, если вы ему так никого и не родили, - она попыталась тайно хихикнуть.

Я же сместила взгляд на уровень собственного пояса. Там нашлись ещё зарубы, а как иначе.

- Сбегаю-таки погрею воды, - сдалась горничная, - вы только не торопитесь, иначе я так не успею раздеть вас! – она обожала ходить вперёд спиной, - поставлю на огонь и сразу же буду тут, ваше величество! Не ругайтесь, прошу вас.

Её след простыл, я отняла пальцы от рваного остротой дерева и медленно повернула голову туда, где жила совсем не я. Могла ли я так же пользоваться её вещами, как и телом? Как можно было подобное воспринимать нормально, если я осознавала, что нахожусь не на своём месте? И где тогда моё место?

- Может мне вообще нигде места нет, - на секунду встала в дверном проёме, разглядывая обстановку первой комнаты.

Приёмной, гостиной, чайной – как угодно. В любом случае это была функциональная комната размером больше, чем та, в которой находилась королева. Обычно здесь, кроме диванов, камина и книжных шкафов под масть столика для чая, имелись ещё и письменные принадлежности, бюро, полки для бумаг и разнообразные приспособления для птичьего уголка – многие аристократки обожали держать голубей у себя, игнорируя птичник и используя клетки. Однако здесь не было ничего подобного. Казалось, что это место не имело ни владелицы, ни души, ни лица. Здесь было просто, пусто и скучно настолько, что броситься в глаза было попросту нечему. Это и завело меня в более личную комнату – спальню… закрытую на ключ!

Я успела подергать за ручку, понажимать, поделать кучу всего, особенно то, за что гордиться было запрещено – подопнула несчастную дверь, выписав себе место нетерпеливой и немного дурашливой в табличке познания себя. Чему ещё я удивлюсь, когда попаду в сложную ситуацию?

- Ваше величество, я такое узнала! Ой, а чего вы у себя в шкафу хотите? Да ещё и… что-то замышляете? – горничная тянула обеими руками перед собой полное ведро исходящей паром воды, - вы же туда никому не даёте ходить убираться, да и заглядывать тоже. Хм. А если вы… - она поставила ведро перед другой незамеченной мною дверью и выдала горемычное «Фу-х!» на всю гостиную, - так вот. Что я узнала, ваше величество. Про вас слухи побежали, что вы и не вы совсем. Вроде как вы и плакали немного, и напугались сильно, поэтому убежали, и короля убивать не стали до последнего! Значит и не вы это вовсе! – она довольно щурилась и кивала, - я им всем подтвердила, что вы какая-то не такая. Но то, что вы эта… как её? Что вы душа другая – это враки всё, как по мне! – она широко распахнула дверь и потянулась отстегивать щеколду на второй сворке сверху, - ну вот, застряла опять, что ж она такая… о! Всё! Вы же и правда изменились резко, ваше величество! Была такая вся злобная с утра, а потом вас ловить пришлось, а вы же вон… не просто так ванну сказали подготовить! Про кровь мне сказали, что будете жестоко короля убивать, вот вам и нужно будет быстрее отмыться и пойти в тронный зал объявлять себя новой властью.

Перед глазами показался кусок на этот раз точно спальни. С возвышающейся кроватью с минимум четырьмя взбитыми перинами, пуховыми подушками с белоснежными наволочками, отутюженными цветными покрывалами одно на другом и одной широкой лентой с вышивкой, рассекающей пышное ложе. Перед всем этим великолепием нашлась полная воды ванна, обложенная множеством ещё пока сухих полотенец в круг, и в которую было вылито то самое новое ведро из рук горничной.

- Но вы не пришли в тронный зал, а его величество куда-то убежал. Вроде как в астрономическую башню, - она хмыкнула, - я вам точно скажу, у него там сидит тёмный маг! И не переубедите, как в прошлый раз, - она немного вздёрнула нос, не забывая оставить один приоткрытый глаз, отслеживающий реакцию, - ну точно! Ваше величество, вас эта тема обычно раздражает, а тут вы молчите и слушаете, как это понимать? Неужели вас и правда кто-то заменил, как король говорил?

Я решила подойти ближе.

- А он так говорил? – наклонилась к её на самом деле низкому для меня лицу.

Девушка опасливо отпрянула, всё ещё боясь вреда, что я могла ей причинить. А мне было лишь интересно.

- Да, но все думали, что он опять шутит, - она поставила ведро в угол и пожала плечами, - он позавчера вас мёдом вымазал на ужине, помните? Потому что до этого пошутил, что вы горькая, и вас надо хоть немного подсластить, - она дождалась моего неуверенного кивка, - ну ваше величество! Зачем вы себя так подставляете? Это же неправда! Там сироп был, а не мёд! Король ненавидит мед, как бы он его возле себя держал и ещё и ложкой зачерпывал! Все это знают, а вы тем более. Вы же ему на все праздники велите баночку принести, как ваш подарок! Скажите, что помните!

Нет, я такого знать никак не могла. Вспомнить или даже помыслить не сумела бы.

- Прости меня, но нет, - понуро прошагала к двум разделённым журнальным столиком креслам – одно из них приняло меня, пока второе было заполнено расплывшейся полной старушкой совсем возрастного вида, - я же сказала тебе, что потерялась. И мне не… - подняла на горничную взгляд, - я не знаю даже как тебя зовут.

Спящая бабушка едва заметно приоткрыла один глаз, давя какую-то совершенно добродушную ухмылку для нас двоих со служанкой. Будто обе мы были её любимыми внучками, а не… теми, кем были. Узнать стоило и это, и то, что делает в спальне Мани неизвестные бабули в передниках и платьях слуг.

- А вы и не спрашивали никогда, как меня звать, - нахмурилась горничная, - вы меня зовете «эй, ты!» и никак иначе. Для чего вам знать моё имя, если я у вас одна, и вы от остальных горничных отказываетесь? – дожидаться ответа было не в её стиле, - но это странно и правда. Вы не ваше величество?

Престранный вопрос. Вроде как сейчас она – это я. Но я не она. Если бы я знала кто я, то может и смогла бы ответить, но что если я ничего не помнила? Я будто бы не существовала до того момента в кабинете короля! У меня нет никаких воспоминаний, кроме тех, что касаются обстановки замка и некоторых людей здесь. Я додумалась до последнего только сейчас, когда заглянула в тёмные и тёплые глаза старушки, что растягивала сухие тонкие губы. Её веки словно и не поднимались выше середины глаз, закрывая седыми ресницами умудрённые жизнью глаза. Я уверенно могла назвать её своей кормилицей, няней и второй матерью, кем она и являлась на самом деле. Я могла предположить, что некоторые воспоминания Маньяры сидели в этой голове прочнее некуда, если я могу ими пользоваться. Но откуда тогда во мне была такая прорва тёплых чувств к этому человеку? Неужели сама королева может быть ещё где-то внутри этого тела, рядом со мной, раз её чувства так активны сейчас? Либо, возможно, я потеряла память, и на самом деле у меня имелось своё тело? Тоже где-то рядом, если у нас была единая с Маньярой кормилица?

- Не знаю, - вновь качнула головой, - мне нужно время.

В этот момент в общую дверь королевских покоев раздался стук, горничная исчезла за стеной, а мы с кормилицей остались наедине, наблюдать друг за другом. Мне лично очень хотелось прижаться к её теплому мягкому боку и застыть так – под этой импровизированной крышей. Под защитой.

- Наша Мани просто устала, - просипела своим тяжёлым от возраста голосом женщина, - обе вы были выдумщицами, что ты, что помощница твоя. Или это мои сказки про души успели пробраться в ваши головы? – она легонько закашлялась, больше прочищая этим его, а после запрокинула голову к спинке кресла и закрыла глаза, - никогда ты не умела остановиться и передохнуть, Мани. Самое время дать жизни потечь самой. Без гонки, что ты устроила. Давно ты спала без кошмаров? Хочешь, чтобы они ушли, спи при свете, а не со своими куклами человечьими.

Её слова будто добавляли мне тяжести на плечи. Давили и ругали, напоминая, насколько плохо я себя чувствую. Я хотела есть, спать и просто расслабиться. Да, кормилица была права – я не ощущала ничего за тем ужасом, что засел в сознании. Мне нужно было погреться в воде и хоть немного вздремнуть. Сон мог успокоить лучше всего на свете.

- Так и сделаю, - больше на свои мысли ответила, поднявшись на ноги и отметив передающего свёрток моей горничной мальчика, - что там?

Поклонившийся мне паренёк умотал, поспешно прикрыв за собой дверь гостиной и исчезнув за ней с каким-то ощутимым напряжением. Опасаясь, что я не буду рада этой «посылке»? От интереса мы с горничной встретились в дверном проеме напротив ванны – я спешила навстречу, а она не смела разворачивать бумагу без моего приказа.

- Ваше величество, давайте я, там яд может быть, или ещё что похуже, - девушка сжала свёрток с другого края, - король же послал, а он злится на вас сильно.

Я мотнула головой, непреклонно забрала у неё ношу и отчего-то решила пробурчать, пока разворачивала:

- У него глаза розовые стали. На нём приворот.

На тканевой подложке лежал старый резной кинжал со сточенным лезвием и поцарапанной рукоятью, по всей видимости из серебра. Камень в основании дополнял композицию часто используемого орудия. А записка, смятая под давлением ткани и металла, гласила: «Любимый нож любимой королеве», что ещё сильнее вгоняло в раздумья.

- Без крови, значит вы его всё же не успели пырнуть, - горничная развернулась на пятках мягких туфель, - может и к лучшему. Вы же теперь его лупить почём зря не станете, да и он… - она снова развернулась, - и слухи вы про приворот подтверждаете, получается, ваше величество? Только зачем вы его приворожили? Чтобы не убивать, или потому что у вас какой раз уже не получается? Так можно же раньше было его в вас влюбить! Тогда бы никого убивать не пришлось. Это вы хорошо придумали про зелье любовное, но только не забывайте, что оно полгода действует, а у магов, как его величество, и того меньше, - она пожала плечами, - прибьёт вас ещё ненароком, как очнётся.

Получается, эта посылка угрозой не являлась? Это… тот самый кинжал, которым Маньяра попыталась ударить короля? Что ж, он со своим топором всё меньше становился в моей голове агрессивным убийцей, обрастая чертами самозащиты в поведении. Но и сама Маня всё ещё не ощущалась злобной дьяволицей, которую описывала горничная – она могла иметь свои причины, даже для плана убийства. Тоже защита или, не смею придумывать, вынужденное решение? Да, логика в этом рассуждении пропадала, ведь даже близкая слуга говорила мне, что её королева строила свою идею издалека. А это меняло всё. Начиная от мотивов, заканчивая моим расследованием с этой самой секунды.

- Не знаешь, где ключ вот от этой двери? – указала горничной на названный ею «шкаф», - и скажи, как тебя зовут. Я бы хотела звать тебя по имени.

Глава 2

Горничная подняла меня около девяти вечера, обосновав такое позднее пробуждение обязательным для дворца ужином. Не знаю, как так вышло, что кушать его величество любил тогда, когда все приличные аристократы отходят ко сну, но встать мне всё же пришлось. Горничная успела подготовить для сонной меня всю атрибутику правильной королевы в вечернем туалете. Сидеть в комнате всю жизнь мне точно не стоит, пусть и хотелось невероятно. Я обязана заставить себя познакомиться не только с королем, но и с его свитой, которая пугала не менее уже не раз упоминаемого топора.

- Обычно вы спите не так крепко, ваше величество, - тараторила горничная, - на любое моё движение ругаться начинаете, а сегодня столько часов проспали. Я и вымыть всё успела, и после купания убраться, и платье вам подготовить. А вы же знаете, какая у этого наряда подставка тяжелая! Я её пока доволокла до спальни, чуть спину не надорвала, представляете? – она суетилась с кучей тканевых изделий: чулки из сундука, перчатки оттуда же, полупрозрачная юбка с кольцами каркаса и мягкие тапочки со слоистой кожаной подошвой, - и ворчали бы, как в тот раз, что у меня лицо кривое. Пока у меня спина разгинаться нормально не начнёт, и я кривиться не перестану, - она оглянулась и уставилась на вяло болтающую босыми ступнями в воздухе меня, - вот теперь вы на себя больше похожи, ваше величество. Пусть вы и сонная, но недовольная и хмурая, как раньше. Может вы тогда просто съели что-то не то, вот вам и сплохело, что вы всё позабыли? А теперь… ох, а если я болтаю, а вы молчите, то сейчас скажете мне себе по щеке надавать?

Я сперва потирала заспанные глаза, а после и правда кривилась от того, что было передо мной. Вечерним платьем это сложно было назвать – скорее образом злой мачехи из сказки, или какой-нибудь королевы злых тёмных магов, не иначе. Обязательные остроугольные железные шипы на плечах, чёрный цвет, множество кожаных вставок, тугой корсет, длинный плащ с такой же чёрной вышивкой по нему, шнуровка спереди, отсутствие пышности, строгость, мрак и всё сопутствующее. Только по этому образу можно было понять характер Маньяры.

- А есть что-то посветлее? – повернула голову к так и застывшей с чёрными чулками горничной, - я люблю голубой, но можно и синий, сейчас же вечер, значит платье должно быть…

- …не светлое, - протянула девушка, - нет, ваше величество, вы не просто не отошли. Вы ещё… лучше стали! – она забросила всё ненужное обратно в сундук, - у вас есть красное, коричневое, а остальные только чёрн… нет же! – она вынырнула, вынув на свет белоснежные чулки, - у меня есть идея, за которую вы меня точно прикажете выпороть!

Её счастье сложно было не разделять, настолько я была рада избавиться от образа злой Маньяры. Старое свадебное платье лишилось той пышноты кружев, что имелась во всех подьюбниках, сложилось милыми волнами от одного нового цветастого синего слоя под собой и подвязалось насыщенными лентами шёлка в цвет на поясе и шее. Модные косы с пышной вязью на голове мы решили оставить, но нацепить поверх тонкую корону из белого золота, которую конечно же не могла любить та Маня, что была тут до меня.

Да, я приняла решение называть себя её именем, отчего-то показавшимся мне дельным и как бы сказать? Суразным? Мне в голову впилась та фраза его величества в кабинете: «Как насчёт «Яра»?». И отчего это показалось мне таким странным и будто логичным?

- Сбегаю поищу перчатки в цвет! – горничная сбежала в соседнее помещение, - и веер не забудьте, ваше величество! На столике который!

Взгляд переметнулся с собственного непривычного отражения на прикроватную тумбу, занятую сейчас всем тем, из чего мы выбирали последние полчаса. Среди прочего безобразия нашёлся узорчатый ажурный веер поистине королевских размеров – примерно как считать от локтя до кончика среднего пальца. Мне даже показалось, что девушки всех возможных мастей использовали его как оружие от неприятных ухажёров. Или как стену для прикрытия, или же…

- Как букетик цветочный, - прокряхтела кормилица из своего кресла у окна, - душевная простота, Мани, вот кто ты. Всегда такой была.

Улыбка от этого поселилась на губах надолго. Женщина говорила так тепло, что это чувство вмиг побороло во мне страх перед выходом в свет. Первым, получается. И скорее всего не последним.

- Жаль, что ты не можешь ходить, иначе я взяла бы тебя с собой, - ответила ей в том же тоне.

- Так с вами буду я, ваше высочество! – горничная выскочила из-за стены, - давайте наденем перчатки и… уже столько времени прошло, нам нужно бежать!

Пора знакомиться с королем. Но бежать отчего-то я совсем не хотела.

- Возьмем ваш кинжал, или вы сегодня не хотите? – она подбежала и достала из-под подушки тот, что передал король, - в этом платье, правда, места нет под него, но я могу спрятать у себя, чтобы тайно передать вам, если нужно будет.

Она оттянула незаметную складку шва на корсаже, чтобы продемонстрировать карман. Я же сразу мотнула головой, но после выпалила, неожиданно для себя:

- Вроде как амулет, да? – усмехнулась сама над собой, - чтобы мне точно повезло, - кивок, - бери, и держись рядом, иначе я точно как-то не так… в общем, я буду глядеть на тебя постоянно, а ты подавай мне знаки, если я что-то не так начинаю говорить, ладно?

Горничная задумчиво вытянула лицо и принялась натягивать на мои пальцы ткань. Весь её вид говорил о том, что я снова что-то не то прошу.

- Знаете, а я даже и знать не знаю, что вы такое можете выдать необычного и не такого, если вы в прошлый вторник на том ужине обещались на весь зал любовнице короля брюхо вспороть, потому что она на вас улыбалась как-то подозрительно. Для вас, конечно же, - кивок, - так она вроде милой с вами была. Но тут дело в том, что вы не любите тех, кто с вами милый и добрый, ещё вы не любите, когда кто-то не как обычно вам улыбается. Но стоит учесть, что они все и просто так вам могут не нравится. Вот, - частые взмахи ресницами на меня, - я даже не знаю, что вы можете сказать такого, чтобы вас кто-то не так понял.

Ладно. Поняла. Всё ещё думаю над тем, как бы показаться той самой Маньярой, хоть и осознаю, что это невозможно.

- Тогда веди быстрее, - направилась на выход, подсобрав длинный для этой обуви подол платья.

И недостаточно пушную юбку, кстати. Интересно, что я осознавала, как хорошо подобный наряд подойдёт для домашнего вечернего застолья – некоторые дамы позволяли себе открытые плечи и отсутствие перчаток, так отчего синие торчащие юбки из-под бывшего свадебного верхнего платья не могли сойти за неброский костюм для ужина и тихой прогулки по саду после? Да, я обязана была дойти до той части закрытого королевского сада, куда меня тянуло весь день. Он мне даже снился!

- Мы должны дождаться сопровождения, моя королева, - поправила и свой фартучек горничная, - вы же не можете выйти в коридор просто со мной. В замок созвали только приближенную знать, но среди них имеются мужчины. Поэтому, вас должны сопровождать фрейлины, как бы вы их не ненавидели.

Словно в ответ на её слова раздался стук в дверь, заставивший меня выйти в гостиную, подготовиться к первому испытанию, растянуть приветливую улыбку на губах и услышать от девушки, уже планирующей открыть мне дверь:

- Вы же не забыли, что обе они наши враги? – взялась за ручку горничная, - одна любовница короля, а вторая сестра.

Второй стук – неторопливый и с ворчанием за открывающейся створкой. Я растерялась от информации, что выдала мне моя «не враг», пока передо мной в коридоре растягивала платье в стороны девушка. Своеобразной внешности, я бы сказала, что Маньяра была красивее неё, а значит она точно не могла быть любовницей её же мужа. Светловолосая, немного полноватая, в розовом не слишком открытом платье и неожиданно с улыбкой мне в ответ. Мы обе так и застыли, каждая в своей позе и с попыткой понять, что делать дальше. Благо я вспомнила, что говорить первой имею право только я, как лицо высшего статуса.

- Привет, - тоже немного склонила для неё голову, - отличная брошь! Это птичка?

Взгляд светлых глаз фрейлины мазнул по моим ногам вверх, затем отправился вниз к полоске цвета, а потом выпрямился соразмерно своей хозяйке. Только после этого я смогла переглянуться с шокированной моим видом сестрой короля, схожей с ним только цветом волос, но ничем другим.

- Брошь подарили мне вы, ваше величество, - попыталась быть улыбчивой и милой фрейлина, - обязали никогда не снимать, д-да и…

Горничная, занявшая позицию за дверью, в этот момент нашептывала якобы не слышно ни для кого, кроме меня:

- Это следилка магическая. Вы её у лавочника купили в прошлом году, чтобы видеть где две ваши фрейлины ходят и не сталкиваться с ними в коридорах. А ещё знать, что король приказал им за вами следить и что-то, значит, замыслил.

Мы обе поглядели на неё с недоумением. Девушка пожала плечами без капли смущения.

- Мне сказали всё подряд рассказывать – я делаю, как приказано, - она ещё и нос потерла, - ваше величество, а можно мне тоже сегодня настойку пить, если вы совсем и не злитесь ни на что?

И я вроде оценивала её эту болтовню как положительную, но чувство такое накрыло сейчас, будто она и правда чему-то конец положит в самом плохом случае. Как бы не моей и Маниной жизни, ибо ровно за спиной фрейлины в коридоре напротив моей двери, то есть как раз в области тех зарубов от ножа, что я наблюдала ранее, нашёлся переливающийся каким-то странным синим блеском топор. Воткнутый в деревянное полотно, магический и испещрённый символами, что подсвечивались всполохами света. Он-то и напомнил, при каких обстоятельствах я очнулась этим утром.

- Можно, только не много, - ответила на вопрос горничной про несчастную горилку, - а где вторая фрейлина?

Та, что любовница короля, да.

- А вы так по мне соскучились, ваше величество? – раздался женский голос справа.

Только по его звучанию я могла понять, что он принадлежал кому-то властному, строгому и язвительному, насколько ехидно и с ненавистью звучал этот её вопрос. Тем более она стояла за стеной, а мне необходим был шаг только для того, чтобы вытянуть голову и разглядеть её хоть немного. Для полного осмотра требовались три шага, наглость и сильное желание. Ничего из трёх пунктов у меня не было, потому я лишь покрепче сжала пальцами веер и указала светловолосой сестре короля на то, что хочу отправляться в путь.

- Не знаю, если честно, - проплыла мимо первой фрейлины, - может и скучала, но только чуточку, - я позволила себе обернуться и слегка замедлить процессию, ступающую следом, - а ты? Скучала по мне?

Она стояла тогда напротив кабинета короля, когда я сбегала из него впопыхах. Я помню эти тёмные глаза, рыжевато-русые локоны, тонкокостное лицо и глухой воротник, скрывающий ключицы. Выводы были быстры – она не была похожа на типичную в моём понимании любовницу, не так сильно удивлялась моему поведению, больше подозревая, а ещё удивительно копировала своим лицом то, что я успела пронаблюдать тогда в кабинете. Королевское выражение лица, только грубое, злостное и уверенное. Неужели они были вместе так давно, что… хотя, всё как-то запуталось. Кто из них был сестрой – теперь было более трудным вопросом.

- Нет, конечно, - фыркнула рыжеволосая фрейлина, - вы и сами знаете, насколько я была бы рада вашему обезглавливанию сегодня с утра, - у неё и шаг тяжелее в отличие от второй, - зря Фир вас пожалел. Была бы отличная композиция с колом перед воротами над рвом. Признаю, что голова у вас симметричная и приятная на вид, даже с гримасой ужаса, думаю.

Какая она, оказывается, милая. И чуткая, судя по всему. Как там обычно говорят? Эстетически чувствующий человек!

- Если я пожелаю тебе того же в ответ, ты обидишься? – я не смогла сдержать улыбку.

Или это была ухмылка? В любом случае мне совсем не было страшно, ни когда она произносила, можно сказать, угрозу, ни когда приподнимала бровь, всё же слегка удивляясь, но делая это как-то отрицающе.

- Да чушь какая-то! – под вскрики горничной и светловолосой вторая фрейлина умудрилась резко и бескомпромиссно обогнать меня, застыть равным ростом перед моим лицом и едва не влипнуть в мой кончик носа своим, - ты не сможешь играть роль доброй девочки, как не старайся! Я вижу твою суть, Маньяра. И терпением ты никогда не обладала, все это знают. Я, Фир, мама. Ты не обманешь нас, сколько угодно белых платьев на тебя не надень! – она отступила на шаг и фыркнула в дополнение, - эта твоя игра не удалась заранее, уверяю тебя. Моего брата ты не свергнешь, и сама не сядешь на трон. И не только потому, что я так сказала, а потому что Генеральная курия тебе и вздохнуть не разрешит без мужской руки над головой! Ты женщина, Мани. Твои братья мертвы, отец парализован, а мы, род Данстан, так и будем сидеть у тебя под горлом, я тебе обещаю, - ещё пара пятящихся шагов, - перебьёшь нас, на наше место назначат других. Думаешь, они будут так угодны тебе, если курия не хочет отдавать тебе власть любым способом? – смешок, - ты останешься в путах, Маньяра. Хоть перекоси всех советников, хоть роди сына, хоть… придумай что-то ещё, что ты выдумала сейчас. Разницы нет.

Вот в чём дело! Её величество Маньяра была кровной наследницей королевства! Это она была той, кто дал корону королю! И это она должна править, а не её муж, которого назначил тот самый совет самых богатых родов – курия. Что же это получается? Мани вроде как пыталась забрать себе свою же власть, пусть и имея ввиду, что по закону она и в самом деле никто. Сосуд для наследования крови. Пустая оболочка с единым предназначением – родить от того, кого выбрали за неё.

- Эши, мы же договаривались, - прошипела любовница короля на ту, что стояла передо мной, - тебе прямо сказали не провоцировать её и быть… благосклоннее, а ты… а вдруг ты её и правда напугаешь? – она выглядела растерянной, - ваше величество, простите её пожалуйста. Она сегодня не в себе. Съела что-то не то!

Я пожала плечами, и хотела было ответить, но меня перебил насмешливый шёпот под нос от горничной, что прижалась к стене позади всей нашей процессии:

- Говорят, что герцогиня Эши всегда что-то не то ест, - девушка ещё и потёрла нос, - потому что она всегда кого-то пугает и грызёт, - пара смачных кивков, - если рядом его величество, то она считает себя принцессой, если не равной вам королевой, как сестра короля.

Темноволосой Эши хватило пары секунд, чтобы удостовериться в наглости моей горничной, а после принять её слова во внимание и прорычать:

- Я тебя сейчас лично выпорю, девка! – шаг в сторону попятившейся наблюдающей за мной горничной.

Я только и успела, что схватить озлобившуюся фрейлину за руку, прежде чем она совершит что-то нелицеприятное и жестокое. От этого жеста внимание снова перетекло ко мне. Я же, в свою очередь, передвинула ладонь Эши себе на локоть и потянула её по коридору дальше, прекратив столпотворение.

- Мы никого не ругаем и не бьём с этого дня, - отчего-то мне было невероятно приятно от того, что я могу раздавать приказы такого рода, - путь добра! Да, Эши, прости меня за то, что было раньше. Давай начнём сначала? Мы же с тобой уже какое-то время сёстры, разве нет? Вот и станем ими с этого дня! Не веришь мне, тогда доверься моим действиям – я больше не хочу никого свергать и убивать, мне… хочется верить, что всё можно наладить более спокойным способом, - попытка дружбы провалилась видом её скрюченного лица, - я попытаюсь наладить всё для… того, чтобы нам и дальше было хорошо. Мне это нужно, как бы ты не верила. Знаешь, топор у шеи как-то… мотивирует прекратить плохо себя вести. Вот я и решила, что пугаться больше не хочу, и буду… постараюсь подружиться с твоим братом. Как думаешь, у меня выйдет?

Дружелюбно, спокойно, не наигранно и с улыбкой. Надеюсь хоть это я могла бы себе позволить. Что угодно я была готова услышать в ответ, будь то шипение или грубость, но…

- Может тогда герцогине тоже топором пригрозить? – буркнула где-то в отдалении от нас горничная.

Напрочь портящая мне весь лучезарный настрой!

- Ещё одно слово, и защищать тебя я не буду, - напомнила ей, что за подобное люди её сословия обычно схлопотали бы крайне много ударов по тощим телесам, - мы не грубим никому, только радуемся, что нас теперь принимают в… хорошее общество, - переглянулась с Эши, - ведь так? Мы помирились?

Очевидно нет, потому как за один разговор забыть злодеяния нескольких лет было сложно. Она поспешно вырвала у меня руку, едва её не стряхнув, как прокажённую.

- Обеих бы вас в казематы! – фыркнула сестра короля, - но её первее. Так уж и быть, ты сегодня удивительно складно играешь роль невинной овечки! Едва ли не крестьянской богини Ииглисш! Поглядите, какая у неё белоснежная репутация, невинный взор и платье беленькое, ха! – шаг ко мне, - я никогда тебе не прощу того, что ты учудила два года назад с моим мужем! Нет уж, таких дряней не прощают, Маньяра. Вас ненавидят ровно до того момента, как у короля не закончится терпение, и он лично не отсечёт тебе голову под счастливый визг толпы!

Нас буквально разделила собой вторая фрейлина, юркнув сложенными рыбкой руками меж многослойных юбок и позволив нам обеим совершить шаг назад. Её широкая улыбка никак не могла ассоциироваться в моей голове с пониманием, что эта светловолосая полненькая девушка могла быть любовницей короля. Нет, я бы не посмела назвать её некрасивой, однако нужно видеть разницу между милой пухлой фрейлиной и, пусть и злобной, но удивительно готично-изысканной Маней! В ней было всё! Кроме складного характера, конечно же, в чём любовница побеждала многократно. Но если я, допустим, начну новую для её величества стратегию поведения, которая выгорит и понравится и ей самой, то может, когда она вернётся, а это совершенно неизбежно, она продолжит вести себя подобно мне? Немного глупые догмы, но мне отчаянно хотелось делать вид, будто я не ломаю установленные рамки человека, в тело которого мне вышло угодить по счастливой случайности.

- Я хочу с вами подружиться, ваше величество! – говорила, будто запыхавшись, вторая фрейлина, - хотите быть близким другом мне? Я бы…

Смешно. Как она могла говорить мне такое, имея ввиду, что мы с ней в какой-то мере должны делить одного мужчину? Я, конечно, не особо хочу, но если у меня нет выбора, то чего бы не попробовать подружиться и с ним?

- У тебя нездоровое влечение к моей голове, - на Эши, - а ты лицемерная, как волк в овечьей шкурке! – развернулась, покрепче ухватив платье с двух сторон, и направилась в уже распахнутые двери в тронный зал, - кстати, можно мне брошь обратно? – решила уподобиться своей же горничной, шагая спиной вперёд, - планирую проследить ещё за кем-то, вместо вас двоих!

На самом деле мне не хочется заглянуть в какую-нибудь книгу Маньяры, обнаружить, что это совсем не книга, и отметить, что фрейлина сидит в связке комнат напротив моей спальни. Неприятно немного, пусть и не ревниво.

- Она не использовала брань, - хмыкнула Эши, - ладно, я признаю, что её актёрская игра как минимум на уровне залётного менестреля!

Светленькая отчего-то обезоружено опустила руки по швам, разглядывая продолжающую пятится меня.

- Нет уж, в этот раз ты не можешь отрицать, что его величество был прав, - любовница часто и быстро хлопала ресницами, будто желала проморгаться, - от Маньяры здесь одно имя и осталось, - это уже тише, потому как не для меня.

Я же натолкнулась на кого-то спиной в проёме, получила минимум два неуклюжих отпечатка ботинок на подоле подъюбников и одну цепкую пятерню на запястье, когда поспешно выпускала из груди воздух и пыталась вытянуть из-под чьих-то ног своё платье. Внимание привлекли сперва серые помятые брюки суженного охотничьего кроя, после китель насыщенного синего цвета с золотой бахромой эполетов на плечах, а после… уже розовый и улыбчивый взгляд, переросший в восхищённый от вида моего полностью круглого лица.

- Яра! – громко воскликнул тот самый мужчина с топором, что никак не мог забыться мне и после умиротворённого вечернего сна, - а я уже собрался идти за тобой, думая, что тебя покусали эти две шипелки! – на сестру и… м-да, - а ты пришла сама и… белая! Надо же, я и помыслить не мог, что увижу тебя в чём-то подобном. Ха! С другой стороны, новая жизнь, новая Маньяра, новые вкусы, да?

Пару секунд я позволила себе поискать в его свободной руке что-то острое и режущее, но после… да, пришлось дрожать уголками губ в улыбке, пока весь зал, коридор и фойе напротив ждали любую мою реакцию, кроме как испуганную с подёргивающимися чертами лица. Молчание затянулось минимум на тридцать секунд глобальной тишины, разорванных больше млееньем, чем иными звуками из моего рта:

- Э-это свадебное платье, ваше величество, - продолжая различать всполохи розовых красок, блуждающих в его глазах, - горничная так сказала. А-а значит вы меня в нём точно видели.

Стоило разглядывать его сейчас, потому как ранее я совсем не занималась подобным по понятным причинам. В данную минуту он не просто выглядел добрее – в нескольких сантиметрах от моего лица находился улыбчивый и невероятно добрый человек. Как на том портрете у него были светлые волосы – не коротко подстриженные, как на холсте, а достающие до мочек ушей забавными завитками спутанных кудряшек. Но всёэто ни в какой мере не могло сравниться с розовизной невероятно влюблённого взора, направленного ровно на меня. Интересно, не будь на нём приворота, как бы он глядел на меня? Не снизу от стены, на которой ряд кольев с крепким трилистником на навершиях для устойчивости головы? - Правда? – его величество аж сделал шаг назад, дабы оглядеть меня с ног до головы, - не может быть! Слышите? – = для напряжённой публики, - Маньяра хранила свадебное платье все эти годы! - А клялась сжечь в тот же день! – подтвердила вышагивающая где-то в коридоре Эши, - что-что, а наша королева всё же имеет сердце, если оставила себе такие воспоминания! Ха! И даже пятнышка на нём нет! Где же ты его так бережно хранила, ваше величество? И для чего, главное? При последней фразе она сделала шаг в залу, получив руку в пригласительном жесте от мужчины. Она и не поглядела на неё, цепко ухватившись и продолжая идти с важностью и шармом, имея ввиду высокую причёску на голове, шаткую и украшенную устаревшими для местной моды металлическими ободками с мелкими цветками лаванды. - О, нет, сестра! – король шагнул обратно ко мне, - с Ярой мы не смеем разговаривать с насмешкой, - он подставил мне галантный локоть, - поэтому не обижай её, - он вёл меня куда-то в нужную ему сторону, ловко лавируя между и так расступающейся редкой знатью, что медленно разбредалась по углам и сторонам залы, в которых обнаружились мелкие чайные столики с удобными креслами, - прости её, Яр. Не принимай близко к сердцу то, что сестра у меня не столько вредная, сколько ворчливая. А эта комбинация редко выставляет людей в выгодном свете, так ведь? – он подбирал слова, когда говорил со мной лично, - но у нас немало разговоров! – едва ли не подпрыгнул мужчина, - ты голодна? Мы подошли к центральному помосту, облепленному ступенями с одной половины, на котором нашёлся подобный всем ранее замеченным столик и два кресла с разных сторон. Под всеобщим вниманием на обитую бархатом подушку мне и предложил сесть король, улыбчиво отодвинув кресло и встав позади его спинки. Это… показалось мне немного несуразным – вся эта картина с любой стороны оказалась бы таковой, будь то старания мужчины или же моя неуклюжая попытка сесть, не прищемив себе подол. - Можно чай и что-то сладкое, - ответила ему, - и я не обидчивая, ваше величество. Может раньше во мне что-то подобное и было, но сейчас отчего-то больше не хочется. Пока я пожимала плечами, а моя горничная бежала выполнять поручение в виде чая, по приказу шумно сел на свои места весь зал, лишь единицами мужчин оставшись стоять над кем-то и переговариваться, не найдя себе места за двойными столиками. - И это прекрасно! - уже тише говорил король, хотя его тон спокойным быть не мог видимо никогда, - про свой характер ты всё рассказала тем, как пришла, в чём и что сказала. Например, - он принял от своего слуги прозрачный бокал с… пивом?! – ты села со мной рядом, позволила взять себя за локоть и сейчас не шипишь. Идеальная жена! Буквально всё, о чём я мечтал, собрала в себе! Я не смогла сдержать улыбки. Да, он был смешным. Весь его образ казался мне сперва хмурым и властным, но как только я встретилась с ним вновь… не назвала бы его красивым, всё же в нём не было типичной миловидности этих мест, а ухмылка делала его ещё более грубым на вид. Однако даже сейчас сложно было не увидеть то, за что можно назвать его очаровательным – необычность и живость. Помимо топора, который почему-то не был с ним сейчас, хотя я заметила пояс для него под расстёгнутым пиджаком. - Звучит так, будто остальные качества вас не волнуют, - я приняла чай, уловив тонкий аромат мяты с шалфеем. Горничная поставила блюдце с пирожным подальше от края, будто ощущая, что я нервничаю. Или от того, что я уместила веер всё там же? - Тебя, - фыркнул король, - и это самое странное – фактически ты остаёшься выше меня по статусу, каким бы восхитительным мужем я не был, - усмешка, - если ты помнишь, мне совершенно не нравится, когда мне кто-то вы-кает. Я человек простой, чего не скажешь про тебя, росшей в статусе принцессы. К-хм. К слову про это, - он сделал глоток, - насколько хорошо ты всё помнишь? Он сузил на мне глаза, продолжая делать вид, будто его интересуют лишь глотки из фужера. Но стоило мне взглянуть на него в ответ, как всполохи розового тумана в его глазах участились, а сознание всё там же поблекло, затмив логику. - Почему ты это спрашиваешь? Я… помню всё, и не забывала, - может получится его задурманить хоть немного, чтобы он не увидел во мне кого-то чужеродного? С другой стороны, всем всё давно очевидно, и на эшафот меня пока не ведут. К-хм. Может спросить, как так вышло, что я здесь? А вдруг так нельзя делать и, я не знаю, что-то пойдёт не так? - А вот ложь мне совсем не нравится, - мужчина осушил бокал до дна, решив проморгаться от крепости. Или не от неё? Он с трудом не косился на меня, показывая пульсирующие малиновые радужки вокруг чёрного матового зрачка. - Я не лгала, а скорее… тебе плохо? – когда он стал дышать тяжело. Мой вопрос рассмешил его, заставив посмотреть на меня из-под полуприкрытых век со всей возможной страстью и тоской. Мне стало неуютно до покалываний в месте сидения. - Кто ж знал, что эта хрень такая убойная, что я… - его это рассмешило, - буду предлагать возмутительные гадости – то был не я, ладно? – ещё смех, - или я, кто меня знает, - захихикал в ладошку, а после игриво пророкотал, - Яра, ты такая… я так тебя люблю! Обожаю просто, и… - тут к нему подошёл кто-то в подобной же форме, протянув сперва новый бокал с пивом, а после какие-то бумаги с гербом наверху, - о, нет. Унеси от меня всё спиртное, иначе эта зараза прогрессирует, а я… - отмахнулся король, - а давай вторую свадьбу сыграем, чтобы она, такая, по согласию была и… - офицер развернул его голову к бумагам, - благодарю. Где тут что подписывать? Буквы пляшут. Д-да и… Служащий хмыкнул, тяжело вздохнул, покосившись на меня, а после отчеканил: - Ледяной воды, ваше величество? Или вернее будет, если королева отсядет на пару минут? - Нет! – едва ли не в ужасе воскликнул король на весь зал, - мы должны её придвинуть, а не… фу-х! А, чёрт! Давай это… я, в общем, справлюсь. Всё нормально! Да. Это… где писать то?! Офицер покачал головой. - Это списки на казнь. Вы говорили, что хотели бы помиловать кого-то в честь праздника, вот я и принёс вам бумагу. Утром вздёрнут, поэтому надо решить сейчас, - он тоже внимательно наблюдал за тем, как пальцы короля на этой самой бумаге сжимаются, когда голова наклоняется набок, а умилённая улыбка разрастается при виде меня, - Фир, тебя опять повело, - теперь одна его рука, склонившая венценосную голову, словно ученическую к заданию, - кого казнить-то? Счастливая улыбка шириной от уха до уха досталась конечно же мне. - Всех! – громко и командно объявил его величество. А я знала, как это побороть. Вернее, всё было немного проще. Не знаю, откуда во мне нашлась эта информация, но я отчетливо помнила, что в детстве у девочек была горькая шутка, которая несла за собой страшные последствия. Некоторые имеющие деньги юные аристократки любили мстить или подшучивать над кем-то с помощью мизерных доз любовных зелий, из-за чего дети едва ли не сходили с ума. В какой-то момент эта игра зашла слишком далеко, взрослые и слуги начали следить за подобным, но один случай… насколько мне было известно, «шутка» была среди юношей лет тринадцати, которые опоили сильной дозой своего друга, заставив воспылать чувствами к графине из их поколения. Она не стала сопротивляться, подумав о истинной любви и… он её изнасиловал. Вот с этого момента всех девушек стращали, как могли. И не забывали учить тому, как поступать в подобных ситуациях. - Вы мне неприятны, - первый шаг, позволивший малиновому оттенку уйти из глаз короля, - я вас боюсь, - всполохи принялись затухать, - вы мне противны. Карие! На секунду, правда, потому как порывы влюбленности избежать было невозможно. А как при этом вытягивались лица людей вокруг! Мне необходимо было говорить чётким и уверенным тоном, поэтому слышали мои слова все, кто этого хотел. - Моя ж ты умница! Какая ты у меня помощница: и жалостливая, и хорошая, и самая… - король обратно попортил мне всю идею, - но самое гадкое то, что мне ужасно обидно! Я просто… так, плачем все! – для подхихикивающего зала, - и думаем о том, какая у нас королева прекрасно-жестокая! Какая она… Я скрестила руки на груди и закатила глаза. Это оказалось сложнее, чем представлялось. И проблематичнее, что сказать. Особенно в плане адекватного диалога. - Вы страшный, плохой и раздражаете, - добила совсем скривившегося его, - прости за эти слова, но мне совсем не нравится, что кого-то казнят. Лицо офицера можно было сравнить с совиным, когда он расширял глаза и недоумевал от того, что вылетело из моего рта. - А мы всех пощадим, правильно! – его величество оставил быстрый росчерк на бумаге, - как возьмём, да как… - тут он решил убедиться и посмотрел на меня, тянущую чай, - ты уверена? Прям всех прощаем? Уверенный кивок с десертной ложкой стал ему ответом. - Пускай сидят в тюрьме, но без сломанной шеи, - забросила ногу на ногу, впервые ощутив себя будто… в своей колее. Стало невероятно легче и приятнее. И платье вмиг показалось прекрасным, и зал, и… король тоже ничего. К-хм. Нужно бы в зеркало заглянуть и удостовериться, что у меня розовых глаз нет. - Ваше величество, - начал было офицер. Фир не отрывал от меня взгляда, не моргая и не прекращая улыбаться мечтательно и счастливо. - Да заткнись ты, - смешок от него, - не видишь, я тут размышляю, что именно меня сейчас начинает жрать: волшебство той дряни или реальная любовь. Нет, ты видел, какая она замечательная? Голову ему снова повернули, на этот раз действенно – мужчина подписал оставшиеся строчки и взмахнул бумагой в сторону служащего, резко вспомнив, что у него не допит его престранный напиток. Для чего он был налит в изысканную посудину – мне можно было только догадываться. Да и сидеть рядом с королевскими тронами с широкой кружкой было бы мягко говоря несуразно. А троны имелись, уточню. По мою правую руку – приметные, одинаковые по размерам, только по виду неудобные и обязательно витые, словно спаянные из сотен ветвей или корней дерева, изображённого как раз за спинами монархов на тронах. Красиво, но точно не похоже на мягкое кресло подо мной.

Будь у меня выбор, я хотела бы сидеть в том, что сейчас, пренебрегая тем, что сбоку.

- Это выльется нам всем во что-то нехорошее, Фир, - спустился с постамента второй мужчина, - ты и сам знаешь, что змеи бывают изворотливы. В-вот и… её величество нашла лазейку. Поэтому будь осторожен.

Самое главное, что я отметила после этой странной фразы – король и в самом деле позволял своим людям панибратски обращаться к нему даже на официальных собраниях, вроде этого. Как к этому относилась я – пока не знаю, но мне импонировала эта простота с того ракурса, что был доступен сейчас. А как будет потом – предугадать сложно.

- У меня есть прямое доказательство того, что всё идет по плану и предсказанию, - хмыкнул Фир, - взгляни на меня и забери свои слова обратно, - смешок, - да и давайте признаем, вы все! – на притихший ещё сильнее зал, - сколько усилий она должна была предъявить только для того, чтобы сейчас сидеть с закрытым ртом?

Грубовато. Вот только говорила про импонирование, а уже сейчас:

- Не нужно говорить обо мне в третьем лице, - аккуратно положила десертную ложечку на край блюдца, - давайте с самого начала договоримся о взаимном уважении, - под приподнятую светлую бровь короля, - мы оба с тобой заложники ситуации. Договорной брак – это замечательная вещь, однако работает она только обоюдно. Поэтому я хочу видеть в вас человека, уважающего меня в ответ, - тонкая ручка фарфора меж пальцев и спокойная улыбка для его величества, - мы договорились?

Чашка к губам под их затянувшееся молчание. Интересно, что ожидали на моём месте они явно ту, кто будет пугаться ещё месяц, прежде чем поймёт обстановку. Однако я выспалась, увидела всех и вся, а после поняла своё место, возможности и дальнейшие действия. Я умела вычленять информацию из разговоров, помимо того, что ненавидела, когда со мной не считаются. Вот и ещё одна черта характера – Яра, названная так королем, была не властной, как Мани, но строгой к правилам. И мне это нравилось. Неважно, что думали они. Конечно, Фир со своим любовным опьянением, помимо телесного, не мог не воспринять сказанное в нужном ключе, поэтому его восхищённый возглас погасил ропот зала:

- Идёт! – протянул мне голую, не обременённую тканью руку, - забились! Ты мне, я тебе. Да и вообще… Яр, а давай так во всём, а? Вроде как я тебе хорошую дрянь какую-нибудь, и ты мне тут же. Договорились?

Проблемой было то, что я в перчатках. Да, это не просто правильно со стороны этикета, но и защищало меня от нелестных прикосновений, однако сейчас имело скорее тёмный посыл. Статус наших отношений был достаточно близким, чтобы держаться за руки голой кожей, и если его жест настолько доверяюще направлялся ко мне, то я должна была делать это в ответ. Пришлось снимать с руки кожаную преграду, дабы всё было верно.

- Только если под «хорошей дрянью» ты подразумеваешь что-то действительно хорошее, - хмыкнула и не стала ничего говорить на то, как он сжал мою руку над столом, - иначе, простите, бросаться говном мне совсем не хочется.

Фир едва не закатился, определённо будучи человеком не столько шутящим, сколько веселым.

- И мыслей не было начинать, Ярочка! – король расплылся в широкой улыбке, - но в тему к хорошему времяпровождению и тому, в чем я уже каялся, - он не дал мне забрать у него руку, - как насчёт прогулки по саду прямо сейчас?

Я сверкнула глазами, прекратив попытки прекратить его наглое поглаживание моего запястья пальцами под едва ли не краснеющие радужки. Вот вроде понятно, что что-то здесь не так, но нужно ведь удостовериться, верно?

- Хочешь проводить меня до озера в закрытом саду? – спросила с надеждой.

Мужчина хмыкнул. Понятно.

- В беседку на углу за стеной дикого винограда, - ещё и с пошлым смешком, не прервавшимся от моего возмущенного цока и высвобождения из захвата.

- Ты бессовестный, - поднялась и поправила платье рукой со сжатой в ней второй перчаткой, - и не стоит шуток про то, что меня нужно проводить!

Усмехнулся и сощурил свои бесстыжие глаза, на пару толик посветлевшие и сказавшие этим, что ему стало легче, а мне безопаснее.

- А про «в кроватку уложить» можно, значит? – Фир глядел на меня из-под светлых, едва ли не рыжих ресниц, - у меня хотя бы есть оправдания, отчего я так прямо пристаю, а вот у тебя – ничего подобного, хотя ты уже второй раз трусливо сбегаешь от меня.

Ах так? То… а вот не буду ничего делать, иначе тут не просто провокация будет, а целое представление, которое закончится чем-то весьма показательным и должным хоть немного цензурироваться. Примеров в голове была уйма.

- Для того, чтобы позволить себе подобное, благородные мужчины сперва принимаются ухаживать, а не начинают посмеиваться и опошлять всё, что услышат! – взмахнула той же рукой с перчаткой, - а ты просто хамовитый и наглый…

- …муж тебя, такой правильной! – дополнил он, - поздно подкатывать, Яра. Пора действ-в… ой, прётся! Видите? А говорили, что выдержит! Ха! Да мы тут пять минут шушукались, а он уже… - он громко смеялся всё то время, что к нам шагал вставший с самого дальнего отсюда столика мужчина, - Бомани, ревность тебя всё-таки одолела, признавайся!

Подошедший к нам мужчина шёл сюда, улыбаясь ровно до того момента, пока король не остановил его своей последней фразой, погубив сразу всё – улыбку, свет в глазах и желание идти. Это было видно, не присматриваясь, ибо тот самый Бомани вмиг опустил глаза на стол, отметил вежливым подергиванием губ то, что я стою, а после неожиданно поклонился. Не глубоко, но достаточно для того, чтобы его тёмные волосы упали недлинным хвостиком на плечо.

- Рад видеть тебя в хорошем расположении духа, - мужчина выпрямился, показавшись мне плавным, будто патока, - и нет, ты не прав, Фир. Ревности во мне нет, - отчётливо солгал под смешок короля, - я лишь хотел удостовериться, что ты ведёшь себя прилично, помимо того, что никого не обижаешь, - он повернулся ко мне на каблуках, - ваше величество, уже уходите? Какая жалость. Может быть хотите подышать свежим воздухом? Я мог бы проводить вас дальним путем через сад.

Нет, это как называется, я не пойму? Не зря король захохотал достаточно громко, чтобы сбить с вежливости подошедшего – он только и принялся, что хлопать ресницами на возмущённо натягивающую перчатку меня. Веер был крепко зажат поперёк своей длины.

- Нет уж, спасибо! – спрыгнула с помоста я, - сама доберусь! Ну что за… мужчины? Может хоть кто-то мило со мной поболтать о погоде и политической обстановке, а не… а ещё! – развернулась к ним рывком, - научитесь оба манерам перед тем, как подходить ко мне!

Фир подпёр тяжёлую голову рукой, остановив всё своё внимание на том, как усиленно я сверкаю глазами. Поэтому он пропел первым, пока второй мужчина не понимал, что происходит:

- Эх, Яра, а я не могу не подходить. У меня ещё минимум двенадцать неиспользованных супружеских дней в твоей спальне за этот год! – невероятно счастливая фраза, - и это не считая тех, что я пропускал за прошлые. Как думаешь, может начать с сегодня, м?

Как бы иронично не звучало его это посмеивание, доля намёка в нем имелась, отчего я только и сделала, что в подобном ему каверзном тоне выдала:

- Тогда захвати топор, он нам пригодится! – подсобрала все свои юбки, ухватившись сразу и за нижние, - и любовницу тоже, чтобы скучно не было!

После этого я гордо застучала каблуками в сторону выхода, пока Фир… да, захлебывался смехом. Я не назвала бы то, что произошло, перепалкой. Нет же – я бы скорее квалифицировала этот разговор как весёлый и престранный флирт, завершённый с поднятым высоко подбородком, но оцененный как удачный. Моё сердце стучало быстрее, чем привычно, а рот так и тянулся подарить миру улыбку, которую я скрывала до самого выхода из зала. Вот там меня и догнала горничная, ставшая розовощёкой и ещё более болтливой, чем утром.

- Вы же помните… ик! Что вы либо пишете его величеству приглашение на ночь, либо назначаете дату? – девушка шлёпала за мной, прикрывая рот, - нельзя ему к вам просто так прийти… ик! – она остановилась под моим внимательным взором, - простите, я просто перепила немного. Больше не буду, х-хотя… хотите я с вами поделюсь? У меня осталось чуть-чуть, - хлопки ресницами якобы невинно, - понимаю, ваше величество. Вам это и не могло понравиться, вы вон какая… ханжа немного, пусть и не такая особая, как раньше. Хм. Так вот, про короля. Он-то не может к вам просто так прийти, а вот его друг, герцог Бомани – вполне себе! Я вам не говорила, что он приходил к вам на чай, пока вы спали? Нет? Ох, как я могла так опростоволоситься, если… хм. А мне и сейчас нельзя говорить ему, что он не единственный ваш любовник?

Чёрт. Ну Маня!

Глава 3

На следующий день я проснулась от того, что горничная поставила на мою прикроватную тумбу хрустальную вазу, уронила пару цветов из её узкого горлышка, попыталась вернуть обратно, но получалось у неё лишь беззвучно браниться, в то время как я разглядывала сонными глазами вовсе не её, а взявшиеся откуда-то полевые цветы в объятии шёлковой ленты. Восхитительно простые и красивые, какие могли родиться и погибать лишь в нашей местности. Интересно, не с луга ли за дворцом эти конкретные?

Я отчетливо помнила, что строился королевский дворец нетипично – здесь раньше были болото и чащоба. Излишнюю воду засыпали там, где планировали основное строение. В остальных местах либо дворяне занимались обустройством города, либо чавкающее и квакающее пространство не трогалось и создавало проплешину в частой застройке. Так вышло и с тем лугом, высохшим самостоятельно несколько лет назад, но оставшимся непроданным и принадлежащим короне. Там иногда проводились увеселительные мероприятия, а иногда ставилась крупная приезжая с юга ярмарка. Я обожала и то, и другое в детстве.

- Да лезь же ты, мерзкая баламошка! – горничная всё же не вынесла молчания, - вот выброшу тебя сейчас и… ой, ваше величество, а вы чего так рано проснулись? – встрепенулась девушка, - ах, точно, я сейчас сбегаю подогрею вам воду для купания, а после…

В спальной комнате было полутемно из-за задёрнутых штор и самой сумрачности интерьера. Я бы изменила и это под свой вкус, однако не уверена, что это понравится той, кто действительно имеет право здесь всем управлять.

- Что значит твоё ругательство? – ступни коснулись шершавой поверхности прожжённого не раз свечными огарками ковра.

Кто-то обожал ронять огонь и плавкий воск на этот несчастный ворс. Немудрено, что оттереть это было сложно.

- Дурацкий, дурак или ещё как, если по-вашему, - горничная резвой птичкой нырнула под шторы, ища меж складок золотистый цвет креплений, - я же деревенская, ваше величество. Сперва и говорить не умела так, чтобы вы меня понимали. А теперь научилась, слушала много, вот и… а вы куда? Не будете в постели нежиться, как обычно? Я ваши книги и дневники разложила как верно вон на полке у кровати. Подать?

О. Мани, значит, начинала день с написания планов и идей? Как замечательно! Я бы переняла у неё это правило, особенно заинтересовавшись тем, что её личные записи хранились на виду и под рукой любого вора.

- Они зашифрованы, - отправила обратно толстый исписанный корешок, - тебе известен шифр?

Горничная, справившаяся с шторами, повернулась ко мне со всей своей хмуростью. Всё было яснее некуда.

- Знать бы, что вы от меня хотите, то может и сказала бы, - её шаги к дверям ускорились, но резко застыли на месте, - сказать вам, что произошло за ранее утро во дворце? Вы обычно такое не любите, но если проснулись снова вы, но не вы, то может и заинтересую вас?

На самом деле слухи пределом моих утренних мечтаний не являлись, но если так вышло, то почему бы и нет:

- Сперва расскажи от кого цветы. От короля?

Горничная аж прыснула от смеха, каким забавным для неё было моё предположение.

- Только если он их топором бы косил, ваше величество! – её пронзил смех, - а так я вам скажу, что неспособен он на такую нежность, какую вы сейчас ему приписали! Он, как бы сказать… грубый всегда. То, что вас вчера не обозвал никак, считай странностью было. А так он не стал бы ничего такого… и собирать, скажу я вам, не подумал бы! – она часто закивала себе в подтверждение, - герцог Бомани всё старается вам угодить. Через своих служек мне передал ещё с рассветом, видите какие цветы выбрал синие, явно в цвет вашего наряда вчерашнего. Вроде как заметил, и понравилось ему, вот и послал, - она ринулась ко мне, по-заговорщицки приблизив лицо к моему и поставив ладони на кровать, - с поляны, где вы его мечом в юности чуть не пришибли, принёс, точно вам говорю! Там только остались эти синенькие, да, - снова кивание, - а ещё потому, что они сегодня опять дрались с утра с королём там же, вроде как это… тренировались. Красиво так магией своей размахивали! Я тоже бегала смотреть, но знаете, что странно? – она не ждала ответа, - про вас что-то говорили они, и чем дальше, тем злее друг дружку бить решались! Представляете? – ей не понравилась моя хмурость, - я к тому, что король вас полюбил, кажется. Не будет просто так никто топором на лучшего друга махать, коли не задевает изнутри что-то!

Любовное зелье, например. Дурманит и кусает даже, если не дают, что оно просит.

- А ещё завтрак вам приказал сладкий сделать, - девушка сдалась и села рядом, - до этого посылал разве что гадость какую-то, несолёную даже. А тут представляете, фруктов сказал наложить, шоколаду откуда-то вынул и… что вы так смотрите?

Я забросила озябшие ноги на кровать.

- Ты только что уверяла меня, что он не способен на такое, - напомнила ей.

И получила взмах рукой на себя, вроде как я совсем не так поняла.

- Так он вам что-то делает, только чтобы подшутить! Точно вам говорю, что либо отрава какая-то слабящая, либо змея там в каше, либо шоколад со вкусом рыбы! – она тоже хихикнула, - не помните? В прошлый раз как было: где-то приказал отлить вам сладость, а вы же обожаете её, вот и подумали, что стоит из его рук даже принимать. Так его величество как раз на рыбалку съездил в тот день. Жаловался ещё, что мелкой рыбки наловил, а крупная уплыла вся. Вы ему ещё что-то про сравнения там говорили, вроде как кому что полагается, вот он вам и прислал подарок в ответ. Рыба в шоколаде. Уж как вы злились тогда! А он хохотал ходил так, что вы ему сказали в следующий раз седельные ремни подрезать, когда он поедет за рыбой. Но забыли что-то всё, да и зима была скоро, а зимой король не любит куда-то далеко путешествовать, будто у нас как у них на северах морозы могут быть. Не привык он, говорят. За столько-то лет.

Не хотелось так открыто интересоваться, вроде как этот самый интерес показывая, однако я уже успела всем показаться не той, кем являлась Мани. Поэтому путей назад у меня не имеется, и скрывать мне по факту больше нечего.

- А Фирун прибыл к нам с дальних земель королевства? С северных, получается, - ноги снова встали на изгвазданный воском ковер, а руки потянулись вверх для расслабления после сна.

Горничная в этот момент перестилала постель, обязательно сперва тяжко переворачивая перину. Не знаю, откуда в ней было столько сил, но перетянуть кучу перьев массой с меня не так легко, как кажется. А для того, чтобы её взбить, необходимо было перевернуть минимум пару раз, потому девушка кряхтела всё то время, что я подходила к туалетному столику у окна и садилась перед ним.

- Вроде того, ваше величество, - по голосу горничная была крайне напряжена, - они вроде как не самые северные земли имеют, но что я знаю… фу-х! Что самые лесные они у них, и из-за этого богатые вроде как.

- Топоры в тему, - усмехнулась я, заприметив, наконец, кувшин на подоконнике, из которого сама себе налила прохладной воды в чашу на столике, - почему для брака выбрали именно их? Из-за денег?

Кувшин отправился обратно на солнечный подоконник, оставляя меня хлюпать водой на лицо и покрываться мурашками от прохлады.

- Откуда-ж мне знать, ваше величество? – девушка закончила с периной, - я в делах королевских не разумею, а вот вы… простите, что вода ледяная. Я обычно её греться на солнце ставлю, как и сегодня, и она к вашему пробуждению уже тёплая. А тут вы поднялись ни свет, ни заря, так и греть нужно было на огне бежать, а я позабыла про это. Да и… давайте я вам с волосами помогу, а то как-то… странно, что вы сами всё.

Пришлось махать ей рукой, вроде как я и сама справлюсь, пусть занимается своими делами. Поняла она меня сразу же, пусть и нахмурилась при этом. А мне хотелось неторопливо провести моцион самой – с разглядыванием своего лица и общупыванием тех же волос. В общем, с полным изучением Маньяры как таковой.

- А слухи что говорят про это? Почему именно род Данстан был поставлен в правящий? Да, они должны продолжить наш род, смешав кровь со мной, но почему именно северный аристократ, а не кто-то из ближайших, кто входит в верховную курию?

Это странно только потому, что столичные мужчины более подвержены правилам этикета, и не просят каждого слугу обращаться к себе на «ты». А ещё не носят с собой топор везде и всегда.

- Говорят, что вы сами настояли на нём, ваше величество, - протянула горничная, - вроде как вы спали с бывшим главой рода Данстан - с отцом короля. Он, правда, женатый был, поэтому его на трон вы посадить не смогли, а вот его сын вполне себе сошёл, - она смутилась, - но потом вышло так, что вы и с тем, и с тем не поделили что-то, вот вы папку-то и отправили на тот свет, а сын умнее оказался. Вы, бывает, сильно злитесь, что король вас в чём-то обманул и обошёл. Поэтому его убить посылаете кого-то. А он, как это сказать? Во! Живучий шибко. И везёт ему.

Даже так? Ну, судя по тому, что на нём теперь удавка в виде любовного зелья, везение закончилось. Началась реальная дворцовая жизнь, в которой не повезти может каждому.

- Значит, он должен на меня обижаться, и делает он это не просто так, - хмыкнула я, проведя пальцем по густой тёмной брови у себя над глазом, - неудивительно. Что у нас сегодня по планам?

Горничная хмыкнула, набросила на кровать покрывало с вензелями, выровняла его гладящими движениями и встала у изножья, спрятав руки за спиной.

- Это вы обычно мне такое говорили, а мне известно только то, что сегодня среда, поэтому король занят сперва на оглашении списка для казни, после на приёмном дне среди всех дворян, а затем… на вечер запланирован у него выезд в город на спектакль, то есть кх-м… на попойку в театр, как обычно в подобные тяжёлые дни.

Я приподняла бровь, полностью повернувшись к ней и начав плести себе простую косу на этот день. Никаких пышных мероприятий, значит и голове стоит отдохнуть от постоянных стянутых причесок. Платье так же надену лёгкое, завтрак закажу сюда, разберусь с почтой, что заметила на диване в гостиной, с комнатами и вещами здесь, с информацией, в конце концов – хотелось побольше почитать про род короля, потому как если про Манин я помнила многое, то про него маловато знала.

- Значит на всё это я не обязана спускаться? – несказанно обрадовалась.

Какой бы сложный день ни был у Фира, у меня он…

- Обязаны, конечно! – качнулась на месте девушка, - но никогда там не появляетесь. Я ещё всегда удивлялась так. Вроде как вы же хотите сесть на трон, повелевать всеми, так ведь? А сейчас кричите на них, чтобы вас не трогали. Как так, ваше величество?

Сложный вопрос. Но неуважительный до жути. Как бы ей сказать, что мне это не нравится слушать? Или мне всё же безразлично, и я хотела бы так разузнать подробности? Второй сложный вопрос. М-да.

- А я пойду! – уверенно поднялась, - и буду сидеть рядом, и… так. Мне нужно официальное церемониальное платье, корона, шпильки и… подушка. Махровая, мягкая и… две! Две подушки на трон, который в том зале стоит. О! Нет. Идея! Мы приделаем мне подушку под платьем, чтобы я не ёрзала всё мероприятие!

Горничная глядела на меня снисходительно и лениво тянула себя к буфету рядом с туалетным столиком. Из него были выгружены на свет шкатулки в числе сразу пяти штук, а из них в свою очередь вытянуты золотые шпильки, с которыми девушка направилась в мою сторону. Пришлось садиться заново и держать руками специально выставленную корзинкой косу. Через пару минут до обеих нас добралась мысль, что оплетать можно прямиком по ободу короны, которую в свою очередь тоже стоило цеплять покрепче.

- Странная вы, ваше величество, - протянула горничная, - вроде как и не себялюбивая, но делаете для себя больше, чем раньше. И король вам враг самый главный, а вы его поддержать хотите. Может, если вы такая стали, то теперь просто будем спокойно сидеть и никого не трогать?

На голове начинала вырисовываться поистине королевская причёска. Оставалось только подправить глаза тушью и припудрить нос, отчего-то немного загорелый, что было совсем не по правилам.

- Я уже поняла, что так не выйдет, - тяжело вздохнула, - нужно исправлять ситуацию. Мы подружимся с королем – это правильно. Мы будем выполнять все наши обязанности, потому что так нужно. И мы начнём спокойно сосуществовать со всеми. Я не хочу, чтобы Маньяра и дальше была изгоем.

Горничная застыла на месте.

- Изгоем? – прошептала она, словно тень моих слов.

- Ты видишь вокруг меня хоть одну подругу? Хоть одного человека для болтовни, кроме тебя? Я напомню, что ты обязана за мной следить, тебе платят за это деньги из казны. Однако ты не добровольный друг, - я дождалась её последних манипуляций, - а значит мы таких найдём.

Если сама Маня не справлялась с этой задачей, избрав путь жестокий и долгий, то я, как более слабая и обыкновенная личность, буду делать по-другому.

- Ох, и сложную вы себе задачу придумали, - горничная глядела мне вслед, скривившись, - если-в король на эти полгода к вам и приятный – фрукты шлёт и, вон, завтраки всякие, то потом худо может быть снова. Он же совсем… не любит вас.

Я указала ей на гардероб, к которому она ринулась впопыхах, услышав моё уверенное и по-королевски чёткое:

- Значит полюбит, - вытянула руки вперёд, помогая надеть верхнее платье с теми самыми острыми плечами и шнуровкой на спине, - если мне так нужно.

Горничная запрокинула голову набок, разглядывая меня и продолжая утягивать шнуровку.

- Прямо как раньше говорите, - она отчего-то хихикнула, - только вы бы никогда не сказали, что вам надо, чтобы вас его величество любил. Вам свойственно что-то вроде: «Надо чтобы он сдох побыстрее!».

Сидящая в дальнем кресле старая кормилица хрипло и скрипя захихикала. Мы обе оглядели её с сожалением и взволнованностью. Интересно, сколько ей лет? Больше девяноста уж точно – её ссохшаяся кожа на руках выдавала все прожитые годы на всеобщее обозрение и жалость.

- Ты её покормила? – вспомнила очевидное, - ей точно не стоит спускаться до кухни самой.

Горничная кивнула и завязала бантик в конце плетения лент на талии.

- Конечно, ваше величество. Как и всегда. И я так рада, что вы заботитесь о ней. Вы только от этого хорошей были, потому что любите ту, кто вас растила, и всегда о ней думаете, - девушка обошла меня по кругу и сложила ладоши лодочкой, - а давайте вам сегодня, как и вчера, что-то цветное добавим, м? Я сейчас!

Она рванула в сторону гостиной, из которой в свою очередь убежала в гардеробную, откуда раздалось её бурчание. Я в это время услышала голоса в коридоре королевских спален, двинулась на звук, однако застряла сперва боковым зрением, а после сфокусировалась на той самой закрытой двери кладовой или шкафа, как назвала его горничная. Странно, но для чего-то в комнате и в самом деле было два гардероба, за исключением того, что из-под двери второго ничего не светилось разноцветными вспышками и не гудело, будто рой пчёл. Уточню, по логике вещей там должен быть кабинет, отчего-то перенесённый всеми принадлежностями в гостиную. Что же было за дверью – оставалось загадкой, потому как ключа у меня не было, да и горничная тоже доступа к сему месту не имела. Но я крайне хотела узнать, что же там скрывается. Меня будто манило туда только этим светом!

- …заткнись! – король заливисто расхохотался где-то в коридоре, - ты идиот! Не говори мне больше та…

Он замер перед собственной дверью с занесённой к ручке рукой от того, как я резко раскрыла свою комнату, высунула голову и принялась разведывать, что у них здесь за шум. Естественно взгляд напоролся на воткнутый в дерево топор, на этот раз застрявший в другом месте от вчерашнего, а значит его доставали и использовали. Для чего? Вот я…

- Доброе утро! – решила быть вежливой и улыбчивой с самого утра, - ваше величество, герцог Бомани! Какое прекрасное утро, не правда ли?

Судя по их обескураженным лицам, после моего появления – совершенно нет. Но мы исправим! И заимеем с этого некоторую пользу, вмиг созревшую в голове.

- В любом случае, могу я поинтересоваться о причине шума от вас двоих? – и ни капли не давя.

- Вы куда-то ездили ночью? – неожиданный вопрос от друга короля.

Он выглядел более хмурым, чем вчера, уставившись на меня со всей возможной злостью и уверенностью в том, что ответ он может получить быстро и прямо сейчас.

- Скорее я опоздал, везде и всяко, - Фир дёрнул за ручку своей связки комнат, - а, нет. Действительно рань, а не я ку-ку. Хм. Яр, а ты куда так нарядилась, я не понял?

Без смешков, что и так понятно по тому, как резко из светло-розового его очи налились ревниво-красным. Мне пришлось в ответ на это распахнуть створку собственной двери пошире, удостоверяя их, что я только проснулась тем, что горничная вышла из гардеробной с набором чулок, полупрозрачной мантильей и туфлями на высоком каблуке. Всё это вкупе сразу дало представление о моей необутости.

- Начнём с того, что я не стану отчитываться вам о том, во сколько проснулась и отчего, - фыркнула, потянув подол платья слегка вверх и сбугрив его у бедра для удобства, - закончим тем, что… и почему я должна где-то бродить по ночам?

Горничная плюхнулась на пол, потёрла копчик и взялась за короткие чулки-носки, натягиваемые на мою уже подмёрзшую ногу.

- Потому что ты вечно где-то шляешься, - король хмыкнул и опёрся на стену напротив, - то, что прекратила сейчас – волшебство. А его, - он ткнул Бомани в плечо рукой, - убивает, что ему ты теперь и врать про то, куда пошла, не планируешь. Бедный Бом, как же так? Получается, ты он ей совсем не нужен? Ах, какое…

- Как будто ты нужен! – прорычал второй мужчина.

А я, напоминая себе, что им двоим больше тридцати лет каждому, остановила перепалку критичным:

- Вообще-то мне нужен топор. И всё пока что.

Вероятно, от того, что прозвучало так, будто оба они мне не нужны, их лица вытянулись, а глаза стали круглыми. Но лишь на секунду, потому как его величество по своему обыкновению залился хохотом, а второй мужчина несказанно обиженно поджал губы. Если бы я осознавала вероятные последствия того, что сейчас говорю, то может и не стала бы так ехидно вести беседу. Однако в тот момент мне показалось, что это выглядело забавно.

- Интересно до чёртиков! – Фир схватил мигнувший магический волной топор и обошёл композицию из меня и служанки, облачающей уже вторую мою ногу, - для чего тебе он? Не меня ли ты собралась им рубить? Ха! Защита, Яр, забы… ах, да. Точно. И не вспоминала. Хм, - он встал посреди моей гостиной, забросил себе на плечо оружие и по-залихватски выдал, - так кого рубить пойдём?

Я притопнула каблуком, дабы нога встала в обуви удобно и поправила юбку, не забыв на секунду посмотреть, как мнётся у входа Бомани. Звать его при ирй информации, что имелась у меня, совсем не хотелось. Какой бы «ханжой» я не была, и как бы не умела властно отдавать приказы, у меня было отчетливое смущение по поводу любовников, о которых я только слышала.

- Не кого, а что, - поправила короля, - получается, мне ударить ты не дашь?

Конечно же он мотнул головой с усмешкой. Его лицо почти никогда не теряло возможности усмехаться или улыбаться в целом, словно это было его жизненное кредо – осознавать себя весельчаком. Простите, но отчего-то он совсем не радовался тогда, когда хотел отрубить мне голову при нашей первой встрече.

- Ты не возьмёшь топор никогда, - король сделал шаг ко мне, разглядывая лицо со всем вниманием, - защита стоит. Кровная. Так что, - смешок, - «что рубим»?

Я в этот момент тоже не упускала возможности разглядеть забавные блеклые веснушки на его носу. Их не было нигде на всём остальном лице, в то время как нос был утыкан светлыми точками едва ли не единым пятном – их лишь немного различал цвет и расположение.

- Сперва договор, - указала ему на нужную мне дверь, - так как я хозяйка, туда вхожу только я. Ты ничего там не трогаешь, пусть и…

Не успела. И нет, он не ринулся сносить петли деревянного барьера шкафа Мани, его целью неожиданно стала я. Особенно удивило то, как он шагнул едва ли не вплотную, склонился над моим лицом своим с ярко-алыми радужками глаз и вкрадчиво мурчаще спросил:

- А что мне за это будет, м-м?

За меня ответили сразу двое, так и оставшиеся за спиной, будто огороженные от того флёра наглой романтизации, что застыла сферой вокруг нас. И если меня волновали веснушки, помимо судорожных поисков фразы-блокиратора зелья, то у короля явно были другие образы в голове.

- Она тебя не прибьёт, вот что! – высказался Бомони.

Эх, герцог, герцог! Знали бы вы, что всё не так просто лишь с вами. А Фир был прост и лёгок в плане общения и семейной жизни. Помимо любви, буду честна.

- А ещё оттого, что вы его сейчас не выгоняете, и не запрещаете входить… - горничная едва не захлебнулась эмоциями, - о-он может остаться на сколько захочет! И-и даже… - шёпотом, - на ночь!

По её разговорам складывалось впечатление, будто Маньяра была невинна. Мне же всё никак не удавалось подловить хоть единый момент доказательства, поэтому я склонялась к тому, что количество любовников больше ноля всё же о чем-то говорило. А неточная цифра «больше двух» ещё и доводы имела кусачие.

- Не такой я и безобразный, - усмехнулся Фир, - так, - протянул, - есть пара идей для ответного мероприятия, Яра. Хочешь доложусь?

Но проказный уж точно! По характеру можно было многое понять, особенно то, что никакие любовные зелья не смогли заглушить в его величестве вредность и ехидство.

- Доложите лучше по какой причине мне донесли, что вы двое сегодня утром к-хм… устроили драку, - руки очутились за спиной в замке, а я позволила себе обойти короля вкруг, дабы разглядеть со всех сторон ещё более внимательно.

Высокий для Маньяры на каблуках. Жилистый, как бы не скрывала это сегодняшняя широкая рубашка с двумя забавными завязками-кисточками у ворота. Последние открывали кусочек курчавой светловолосой груди, к счастью совсем не заросшей, ибо я ненавидела мужчин с лишней растительностью на теле. Местные мужчины хоть и имели её в больших объёмах, но всегда старались убирать лишнюю растительность, соответствуя не столько моде, сколько женским предпочтениям. Король же был далёк от подобного, как и во многом, замеченном мной. Это подтверждала его манера одевать просто или по-военному обычно, будто его радовал факт не того, что он управляет целой страной, а то, что он является её главнокомандующим.

- Обычные дружеские недомолвки, ваше величество, - Бомани следил за каждым моим шагом, - вы оценили мой утренний подарок? Й-я…

- Не лезь к моей жене, Бом, - снисходительно фыркнул Фирун, - тем более так криво. Вот я явно умнее поступил, когда прислал еды. Да, Ярочка?

Хитрее, учту. Не умнее. Хотя наличие в спальне фруктов радовало больше, чем то, что горничная пороняла все цветы из полевого букетика, чем разбудила меня.

- Я предпочитаю более плотный завтрак и более крупные цветы, - застыла ровно напротив его величества, - а ещё – делать всё сама. Поэтому могу я всё же попробовать порубить свою дверь лично?

Протянутые вперёд руки Фира не порадовали. Но слова вполне себе взбодрили:

- Значит завтра плотно позавтракаем… рыбой? На берегу, тут недалеко. Но придётся наловить её самим. Как идея? – смешок, - за неё согласен попробовать отдать тебе топор лично в руки, но только в спальне у кровати, - под мою поднятую бровь и цок герцога из коридора, - Яр, тебя силовой волной унесёт в стену. Это родовое оружие, я тебе как отключить защиту должен, а?

Я задумалась, нахмурив брови. А это проблема на самом деле. С какой стороны не взгляни, потому как я и раскрывать секреты Мани не хотела, и рисковать целостностью костей тоже. Но выбор был прост, это точно.

- Я мог бы подхватить, - Бомани оскалился, переминаясь с ноги на ногу в проёме, - и не пришлось бы заходить в столь… личные комнаты.

Теперь все три пары глаз, включая те, что принадлежали горничной, заставили его залиться краской и отступить спиной назад, приближаясь к двери противоположной и нещадно изрезанной.

- Благодарю за ваше соучастие, - первой отвернулась от него, - здесь есть диван, ваше величество, - указала второму хитрецу, - уверена, он меня спасёт.

Моё отступление к тому, что было озвучено, король оценил искривлённым выражением лица, однако то ли его розовые глаза, то ли здравый смысл потянули его следом, позволяя снять с плеча сверкающее оружие, вытянуть на обеих руках и усмехнуться, конечно же:

- Сделай шаг назад, так время падения удар меньше будет, - слегка наклонив голову, - вчера ты сама начала с договорами и остальной мутью, так что мысленно пожимаем руки на будущее, ладно? Эксперименты мне не по душе, Яр. Давай жить, помимо того, что дружно, так ещё и безопасно?

Ответа на свой риторический вопрос он не ждал, да и не до того было – я обдумывала как взяться за рукоять, чтобы получить меньше травм. Меня смущали совсем не слова Фира, а то, как при приближении моих пальцев к топору этот самый топор исходился светящимися магическими волнами в две стороны. Это вызывало в моей голове мысль, вроде как остановиться никогда не поздно, если у тебя имеются сомнения.

- Трусиха, - король расплылся в усмешке, - а в прошлый раз ты хваталась уверенно и быстро.

- Нашёл, что сказать, Фир, - буркнул внимательно кривящийся от нас Бомани, - её так же уверенно впечатало в стену. Да так, что сейчас вряд ли захочется рисковать. Вот и не стоит, ваше величество. Скажите мне, что нужно сделать, и я найду способ вам помочь.

Он был другом детства Маньяры, судя по тому, что сказала тогда горничная. И это обращение действительно много говорило о дружбе, но никак не вписывалось в ревность и другие реакции относительно меня. Другое дело, что более удачной мне казалась идея Фира, который даже при условиях зелий и брака между нами не торопиться одёргивать меня от идей с возможными плачевными последствиями.

- А ты ещё больший трус, Бом-бом, - хихикнул король, пока я сжимала на холодном металле пальцы сразу двух рук, отчего-то не зажмурившись, как стоило бы, а именно широко раскрыв глаза.

Для пущего ли внимания за ситуацией? В любом случае это никак на нее не повлияло, потому что ничего не произошло ни в секунду касания, ни когда я сжала пальцы, ни когда обескураженный король позволил мне потянуть топор на себя.

- А теперь прошу вас удалиться, господа, - развернулась со своей ношей невероятно отчаянно скалящаяся я, - и да, ваше величество, захватите мне удочку завтра. Я тоже хотела бы попробовать удить рыбу. Вероятно, это завлекательное мероприятие стоит проведённого у реки раннего утра.

Стоило захватить купальный костюм и котелок для глинтвейна, иначе кусучие комары будут сбивать мой настрой ещё на подходе к берегу. Ах, а какой замечательный обрыв мне вспомнился для мирной рыбалки и трескучего костра с выпивкой!

- Что за чушь?! – непонятно отчего воспылал герцог, вернувшись к дверям и подавшись вперед так, будто лишь половина его тела пересекает невидимую черту моих владений, - как она его держит-то?

Величество тем временем дотянулся до собственного утреннего послания мне, украл виноградину и пожал плечами, по своему уже понятному мне обыкновению оставшись насмешливым ко всему происходящему.

- А-а, пофиг! – сунул ягоду в рот, - главное, что у меня завтра свидание с собственной женой. Представил, Бом? – смешок, - тринадцать лет брака она меня травила и унижала, а на четырнадцатый мы едем туда, куда я хочу, согласившись с первого раза. Ха! Не удивлюсь, если завтра она предложит мне своё хобби в ответ! Хотя… Яр, я тебе сразу говорю – интриги и попытки прибить мою сестру или её мужика – откровенно не моё.

Это заставило меня обернуться, покрепче сжать одной рукой оружие, а после указать этим двоим нахалам на дверь.

- А ещё я через полтора часа приду помочь тебе с дневными обязанностями, - вполне мило улыбнулась, - и да, мужчина из нас ты. Следующее место свидание возлежит на твои плечи.

Пришлось остаться и ждать, пока кто-то из них хоть немного продвинется из моей гостиной так же резво, как я едва не дошла до будущей взломанной гардеробной.

- Куда нам столько рыбы тогда девать, Яр? – хихикал король, - ладно. Топор обратно воткни потом в дверь, как обычно, - смешок, - удачное место ты придумала, кстати! Всё думаю, как бы…

Договорить он не сумел – служанка закрыла дверь сразу, как он вышел в коридор, потеснив своего друга и оставив меня без чужого внимания. За это стоило бы благодарить её ещё долго, однако у меня не было этого самого «долго», пришлось обойтись кратким:

- Благодарю, - с шагами к нужной двери, - надеюсь, что я не слишком воодушевила короля и не обидела милого Бомани. Что-ж, приступим!

Горничная ринулась разглядывать мои потуги, высоко приподняв подол платья и шустро передвигая ногами в беге, показывая невероятную заинтересованность и лёгкий смешок.

- «Милый» герцог, ваше величество? – протянула она, рассматривая топор, - Бомани жуткий, мстительный, а ещё невероятно сильный прихвостень короля! Хотя вы сказали, что его величество вам не враг, но будьте начеку с ними двумя. Эта… ловля рыбы не закончится хорошо, уверяю вас! И либо вы окажетесь под королём от его этого зелья, что вам точно не понравится, либо… он придумал как вас прибить! Точно вам говорю! До этого сам вас сторонился, а тут… поглядите! Вошёл без спросу, штуку эту отдал и слова не сказал! Точно что-то удумал, - она часто закивала, отвлекая меня от намеченной цели, - а друг его садист только от того, что он королевские допросы ведёт в подвале. Которые тайные, да, - она понизила голос до шёпота, - только ему король доверяет что-то такое, и… говорят, что герцог вас использовал для того, чтобы знать про вас всякое! Чтобы королю докладывать и предупреждать, когда вы хотите его прибить. Н-но… - протянула она с сомнением, - мы видели, как вас Бомани любит, так что… хотя в этот раз его величество не просто так… он с вами никогда так не обидно не шутил. Это странно.

Это издержки нашего договора, уверена. Или другого непреложного факта, хотя её слова заставили меня немного напрячься. Доля правды в том, что оставаться с Фиром наедине не стоит, имелась. Он был мужчиной, значит априори сильнее, а ещё с проблемами восприятия меня не как объект «болезни», и с имеющимся продолговатым предметом, которыми мог нанести мне вред. Я имела ввиду удочку, конечно же. Вот только хорошие брачные отношения так не строятся – любая интимная близость формируется лишь наедине, а избегая общения без свидетелей, я рискую не получить ничего, что хотелось бы. Уважения, принятия и тепла. Как в семье, собственно говоря. Поэтому нет, завтра я поеду удить рыбу с Фиром. И не только затем, о чём подумала ранее, а потому, что мне интересна рыбалка, король и оба этих объекта вкупе!

- Приступим ко взлому, - не стала отвечать на тираду горничной, - насколько мне известно, топор имеет магические свойства, как и любой другой оборонительно-ритуальный предмет рода. А это значит… пусть он и не светится у меня в руках, делая вид, будто он самый обыкновенный, он всё же перерубит что угодно, лишь от факта своей заточенности, - я выдохнула и схватилась обеими руками, - да простит меня Маньяра, но интерес победил логику.

Я размахнулась со всей силы, занеся орудие себе за плечо остриём.

А после вонзила его со всей силы в наиболее уязвимое место – по петлям, непринуждённо сверкнувшим тем, о чём я догадывалась – защитной магией, которая блеснула и порвалась сильным оружием рода Данстан. Второй удар пришёлся в то же место, разломив хрупкий металл под собой и выдавив на моём лице улыбку.

- Ух ты! Ваше величество, а давайте потом ещё что-нибудь порубим? Вон как у вас здорово получается! – хихикнула горничная, - найти бы только что…

Я её тягу не разделяла, в какой-то мере торопясь со своими действиями и мысленно их сторонясь. Да, моё поведение будет осуждаться Маньярой истинной, но стоит признать, что закрытые двери хитрых королев несли мало безопасности для той, кто нечаянно заселился в её тело.

- Хоть бы там был просто стол, - взмолилась как можно тише, считай себе под нос, - и лежанки с котятами.

Однако и без моей иронии было понятно, что нас ждёт разочарование вперемешку с лёгким испугом. И никто не должен забывать про основное – крайне расстраивающие проблемы от увиденного. Следующий удар пришёлся по нижнему креплению, державшему эту конструкцию последние пару секунд. Жалобно скрипнувшая дверь напугала вмиг разбежавшихся в разные стороны нас с горничной – мы обе успели в последние мгновения, прежде чем цельный деревянный пласт рухнул между нами, подняв волну пыли с пола и явно выбив пару плашечек из кладки ёлочкой.

- М-да, - протянула я, переведя взгляд на доступное теперь внутреннее убранство совершенно не типичной кладовой королевы, - котят здесь нет.

Как и чего-то обычного, о чём можно было догадаться. Множество старинных книг на полках, что примечательно, используемых, потому как совсем не запылённых, в отличие от рухляди вокруг. Сундуки, какие-то шкафы с неизвестными по назначению предметами, склянки, бутылки, поломанная мебель отчего-то с разными криво прибитыми ножками и он. Портал, мигающий тем самым светом, что лился всё это время из-под двери. Выглядящий, как зеркальная оправа, только взамен стекла – грязные подсвечивающиеся разводы старой краски, никак не смешанные, а всё время крутящиеся и оставляющие за собой полосы оттенков красного, коричневого, чёрного и тёмно-синего.

- Допустим, а куда он ведёт? – я смело шагнула в это престранное место.

Естественно оно было без окон, со светом лишь от портала и выгоревших свечей, оставленных круглыми белёсыми лужами воска на полу.

- М-может не надо тогда, ваше величество? – служанка дрожала голосом, - или хоть свечу бы взяли, иначе… вы же понимаете, что там точно не… фу-х. Может мне пойти с вами?

Да не так уж здесь и жутко. Из неприятного – паутины много, но она высоко, ибо этим местом пользовались, пол немного поломанный и пыльный, а так обыкновенная кладовка с примесью магической атрибутики, оккультных предметов и книг схожей тематики. Вот, например, на одной про изменение внешности с помощью чар написано. На другой про… переселение душ?!

- Подержи вот эту книжку, ладно? – вынула с полки ту самую, - унеси в спальню и положи куда-нибудь поглубже в ящик.

Горничная схватила томик, заинтересованно открыв его и, уткнув нос в страницы по середине, ушагала куда было сказано. Такого заинтересованного взгляда я до этого не замечала, как и бормотания, полившегося за ней:

- Эх, ни картинки нету! Ни одной! Кто вообще такие книжки читает, где одни буквы эти дурацкие, и ничего другого?!

Я бы удивилась, если бы она умела читать. В её положении и статусе такому не учили хотя бы за ненадобностью. Здесь же был экземпляр со сложными словами и непонятным и для меня значением.

- Что ж, вперёд, - поправила на себе юбку, перепроверила, что горничная далеко, преодолела пространство до зеркальной рамы и шагнула внутрь.

Уверенная, что если это приспособление стоит здесь, то им пользовались без ограничений, что в свою очередь значит, что оно куда-то приведёт, со всей вероятностью в место безопасное. В любом случае со мной перемещался всем известный топор, крепко сжатый в похолодевших от нервности момента пальцах. А после того, как нога коснулась твёрдого пола, и перед глазами прекратили плясать грязные краски портала, топор мне не пригодился. Потому что мы и не покидали с ним здание королевского дворца, на удивление точно и просто переместившись максимум в полукилометре от комнаты Маньяры.

- Я знаю эту башню, - протянула больше для себя самой, - вон та самая поляна, где растут цветы и дерутся по утрам король с герцогом. Вон – город, - ещё и пальцем указала, опираясь на каменное окно без стекла, - а вон… озеро.

Иронично было то, что оно находилось в нескольких метрах напрямую отсюда. С такой высоты казалось, что спрыгни я, перебросив ноги из окна, то смогу нырнуть ровно в него, скорее всего и не разбившись о водную гладь. Здесь было по меньшей мере пять или чуть более метров высоты, ограничение внизу в виде какой-то совсем игрушечной пристани, будто построенной для детей, и само небольшое озеро, закрытое плотной стеной парковых деревьев, помимо видимого отсюда поблескивающего на солнце забора.

- Странно, - подумала вслух я, - Маньяра тоже хотела попасть в это озеро? Зачем?

И по какой причине оно так тянет меня, будто взывая из своей глубины, маня чем-то неизвестным и странным? И это, не считая ещё более неприятного момента – в башне не было двери. Ни внизу, где высунувшаяся я разглядывала основание каменной кладки, ни в этой комнате, где было лишь два окна на две стороны и ничего похожего на люк или дверь. Лишь такой же переливающийся портал, старая дырявая крыша и свистящий ветер под ней.

- Очень странно, - шагнула к озеру напротив окна.

И сделала это вовремя. Словно по зову, на видимый с этого окна парадный вход главного здания шагнул Фирун, снова отсчитывая шаги подпрыгивающими бахромушками на эполетах, но делая это по ступеням и поспешно. За ним ринулся испуганный и задирающий голову к небу Бомани, что-то тараторящий с присущим только ему умением и скоростью. А небо над нами темнело, шелестело и словно погружалось во мрак, становясь… птицы? Это целый рой чёрных птиц?

Они кружили крохотными точками в самой вышине. Сотни тысяч заслоняющих точек на небе, быстро передвигающихся и будто кишащих над дворцом и городом. Над всеми жилыми строениями и разглядывающими их в испуге людьми.

Пока всё это месиво черноты не ринулось вниз, с шумом и каким-то клёкотом ударяясь о моментально ставший видимым барьер над нами. Полукруглый, едва заметный и будто стеклянный, если судить по звуку – его облепляли агрессивные словно жаждущие плоти и крови птички, бьющие своими крыльями по куполу и стрекочущие, шуршащие, шелестящие.

Я только и успела, что разглядеть точку, ринувшуюся к королю, прорвав оборону барьера до того, как наш мир погрузился во мрак. Темнота стала всеобъемлющей, тихой и замершей, различая лишь всполохи портала, через который я прошла, и моё дрожащее от тревоги дыхание, гулко отражающееся от стен. Казалось, что вся столица утонула в беззвёздной ночи. Ровно до того момента, как топор в моей руке не нагрелся, подсвечиваясь знакомой магией, и не исчез в искорках блесток, очутившись в руках его величества не просто оружием, а родовым артефактом, что рубанул по той самой проскользнувшей птичке, нацеленной на него, а после… по воздуху, словно раскалывая и рассекая всю ту прорву нечисти, что зависла там на грани облаков. Каждый рубящий удар нескончаемо точно и сильно поражал широкие полосы света, вызывая на лицах людей улыбки, а в воздухе – запах жжения и листопад. Чёрный, обугленный и жуткий, будто сам пепел сыплется людям на головы. Не зря все, ко вышел до этого, поспешно решили сбежать внутрь дворца, в то время как я вытягивала руку, желая поймать хоть немного этого вещества, магии – я не знаю, что именно это было. Что-то посередине?

Пальцы быстро зацепили крупные порезанные клочья… оставшиеся в руках обыкновенной чёрной бумагой, истлевшей по краям от ударов волшебного топора и не примечательной совершенно ничем. Кроме заломов и плотности, говорящих только об одном факте. Это были оригами. Птички.

Что?

Глава 4

Я была уверена, что секунду назад смотрела на себя в зеркало. Эти отражающиеся тёмные ореолы вокруг чёрного зрачка, ухмылка на губах Маньяры, острый нос и… только это был сон, а я сейчас глядела в потолок спальни и задумчиво перебирала грубую ткань покрывала пальцами. Меж них она казалась не такой сухой и неприятной, как при прикосновении ко всему остальному телу. Но странность была не в этом. А во сне, уверенно показавшем мне едва ли не чёрные насыщенные глаза в отражении, в то время как я отбросила от себя все одеяла, ступила на прохладный ночной пол и добрела до туалетного столика, на котором всё ещё стояла вечерняя свеча, только сейчас затушенная серебряным колпачком. Его я и убрала, желая зажечь свечу и уставиться на заплясавший огонь. Только через пару минут, когда мне стало легче, и я прекратила сомневаться в том, что не сплю, мои глаза встретились с реальным отражением в зеркале. Вплотную, ближе чем следовало, чтобы не испугаться.

Потому что у меня были голубые глаза. Сейчас и сколько я себя знала. Светлые. А у Маньяры из сна тёмные, как и у портрета на входе во дворец. А вот мои…

Спать теперь совсем не хотелось, а вот разгадывать тайны под покровом ночи – вполне себе, поэтому я схватила тот самый раздобытый вчера томик про переселение душ, набросила на плечи халат и поплелась, зевая, в центральное крыло, где меня ждало множество книг, включая геральдику близких к короне родов.

Горничная спала рядом с кормилицей на диванчике, мило поджав руки к груди и сопя в декоративную подушку. Я же устремилась в библиотеку, придирчиво оглядывая каждый угол тёмного, по моему мнению, пути. Везде мне мерещились те самые бумажные птички, впечатавшиеся в память со вчерашнего дня. Их острые крылышки маячили из каждого мрака и из-под каждой ступени, заставляя сердце колотиться.

Однако до самого утра ничего так и не произошло – лишь в половину пятого, ровно под цокнувшие часы над главным диванчиком библиотеки дворец начал оживать своими тайными жителями и слугами, поспешно выполняющими свою немаловажную работу. Меня отвлекли не они, к слову, а уверенно шагающий, потому как знающий моё местоположение Фир, указавший пальцем на столик рядом со мной для чайной пары с заварником в цвет. Я в этот момент лежала в максимально удобной не королевской позе с ногами на спинке дивана, позволяя расслабиться отсиженному на твёрдой мебели копчику.

- Рыба тоже ещё не проснулась, - хихикнул его величество, - ровно успеем к их сонному плаванию.

Я усмехнулась и болтнула ногой за спинкой, чем едва не задела стену позади.

- Так вот почему все ловят её так рано, - лениво протянула и отложила свое чтиво, - чтобы она не успела опомниться.

Пришлось так же медленно менять положение и тянуться к чаю. Горячему и крепкому, то есть идеальному для утра после бессонной ночи. Особенно если сразу после этого нас ждёт путь на свидание с тем, кого я мало знала, но обязана была воспринимать как мужа.

- По этой же причине и тебя я зову сейчас, - как обычно широко улыбался счастливый в такую рань Фир, - Яра, не успевай опомнится, будь добра, - смешок, - а, да. Я приказал взять побольше съестного в дорогу, седлать лошадей и принести тебе дорожное платье прямиком сюда, - он сделал глоток чая и сощурился на меня со всей внимательностью, - служанка тебя потеряла, а я ещё и помог нам побыстрее выдвинуться.

Как у него всё было просто. Взвешенно в какой-то мере, решительно уж точно и совершенно без лишней воды. Не знаю, как остальные придворные, но я себе короля представляла совершенно не так, видя в Фируне что-то основательно далекое от каких-либо званий, постов и титулов. Наверное, именно это и вызывало интерес, особенно от того, что он ждал от меня реакции возмущения, мол приличные аристократки в неположенных местах не переодеваются, однако дождался лишь мерного глотка горячего чая, позволившего отогреть все внутри, включая мою переселенную душу.

- Реакция? – протянул он, - по этому лицу всегда было трудно что-то понять, а теперь… как-то ты слишком активно вписалась в роль. Ха! Что там с желанием меня покусать, сплюнуть, полезть в драку?

Пря-мо-та. И ироничность. Как мне с ним себя вести, имея ввиду то, что сплюнуть и в самом деле иногда хотелось? Не сейчас, но прошлого факта это не отменяет.

- Средняя, - протянула я, - это не так плохо, как могло бы быть, но и приятного в этом нет. Хотя мне всё же немного плевать.

Мужчина подался лицом в мою сторону, позволяя увидеть, как пожирает цвет его глаз любовное зелье.

- То есть кусаться не будешь? – он установил на столе чашку, - а зря, Яр. Я, если что, всегда готов.

Говорю же, его любое действие провоцирует на шутку, даже если я… простите, Маньяра хотела его прибить. Не скажу, что у неё совсем на это не было причин, но уподобляться я всё же не стремилась.

- Ты упомянул лицо, так что я всё же спрошу, - остановила его, отметив, как справа отворилась тайная дверца, из которой вынырнула моя горничная с платьем для верховой езды, - ты рад, что я эм… поменялась?

Звучит комично, не скрою, но что поделать, если я хотела продвинуться в своём исследовании? Цвет глаз из кошмара вряд ли мог помочь мне в чём-то, особенно учитывая то, что я за это утро успела проглядеть всех возможных аристократок моего возраста в геральдике, и ни от единого портрета моё сердце не ёкнуло, не дрогнуло и не узнало ту, кем я предположительно могла быть. С найденной в логов-в… ладно, в комнате с зеркалом Мани книгой всё было одновременно проще и сложнее. Да, там были ритуалы вселения души в какое-то тело, но не имелось ни единой пометки о том, какую именно душу и для чего было вселять в тело королевы Маньяры! Логично подумать, что это было нужно и сделано самой её величеством, но кто-то мог бы придумать причину? Для чего меня хм… призывать сюда, если ей самой жилось прекрасно в своём теле? Помимо не менее важного вопроса: а где тогда сама Мани?!

- Ещё бы я не восхищался! – фыркнул Фир, - я хоть и продолжаю шарахаться по привычке, но уже прекратил ссаться по пустякам!

То, как он закатился смехом, было так же заметно, как мои поджатые от едва сдерживаемой улыбки губы. Нельзя было так – на грубость и ругательства нужно было реагировать…

- Зря, - я потянула завязки халата в разные стороны, - я может быть скоро примусь за попытки тебя напугать, потому как… - сдалась окончательно, - увидеть описанное тобой уж очень хочется.

Отброшенный на ближайшее кресло халат был осмотрен всеми, кроме короля, который не посмел бы не разглядывать исподнее собственной жены, к которой у него имелась восхитительная любовная одержимость на ближайшие полгода.

- Эх, какая жалость, - промурчал Фир, - реакция на тебя у меня теперь совершенно иная, что поделать. Другие мышцы задействованы, - ухмылка, - вот прямо сейчас.

Я сунула руки в верхнее платье, больше напоминающее плащ-наоборот, а после повернулась для удобства шнуровки служанкой на спине.

- Они нам понадобятся, но потом, - хмыкнула, - давай начнем с более понятных вещей? Например, - поправила прорези с двух сторон для ног, - откуда ты знал, что я к-хм… изменюсь? Как так вышло, что ты ещё в кабинете назвал меня Ярой, в то время, как все привыкли сокращать иначе?

Да-а, он растёкся не столько по дивану от этого вопроса, сколько в усмешке, направленной на меня при забавной позе – нога заброшена на ногу, а щиколотка касается колена. Весьма забавное положение, так и говорящее о том, что у мужчины всё продумано, просчитано и уже идёт по плану. Я засомневалась от того, как выгляжу в его глазах со своими сумбурно выдуманными вопросами с намёком.

- У меня есть предсказатель, - Фирун повёл бровью над лиловым глазом, - он и выдал мне примерные координаты звёзд, предупредив, что ты появишься, и дословно «всё наладится в мою пользу».

Я дёрнулась от утянутой по принципу корсета спины. В этом наряде шнуровка была жёсткой для безопасности при падении и собирала между собой твёрдые фиксирующие кожаные вставки.

- Не хочешь узнать кто я такая? – уставилась на него в упор.

И подумала верную на самом деле вещь. Он не сумеет убить меня или навредить даже через приказ кому-то. Как раз из-за того, что его глаза сейчас выдавали его настрой. Сексуализированный, открытый и насмешливый. Неужели Маньяра наложила на него этот приворот для безопасности? Защитить себя? Или меня? Знала ли она, что я попаду сюда? А может для чего-то призвала сама?

- Хочу, но не буду настаивать, - его величество показался мне строгим, - твой тон тебя выдаёт, Яр. Тебе жутко, и это понятно. Угоди я хрен знает куда, то тоже думал бы, что кругом опасность, - он поднялся аккуратно и плавно, дабы сделать пару таких же шагов ко мне и выдать ехидное, - портки забыла. Как поедешь с голыми ногами?

- Точно! – горничная аж подпрыгнула на месте и устремилась в неприметную дверь, сливающуюся со стеной.

Я только при возвращении головы в прямое положение поняла, что Фир, в отличие от меня, никуда не отворачивался, продолжая вглядываться в моё лицо.

- Не хочешь меня пугать? – пришлось приподнять подбородок, чтобы наблюдать за сменой выражений на его лице, благо их было немного, - звучит отлично, но как будет на самом деле?

Фыркнул. И не стал отступать или приближаться. Просто чего-то ждал или хотел оставаться на расстоянии метра от всё ещё неодетой меня.

- Я же не идиот, - он спрятал руки себе за спину, сцепив те в замок, - и осознаю, что твоя адекватность таковой является ровно до того момента, как таковым кажусь тебе я. Видишь ли, на тебе приворота нет, о чём я немного жалею, - смешок, - но что поделать, - пожал плечами, - придётся строить с тобой семью без тех поблажек, что есть у тебя.

Я решила повторить его позу, сцепив пальцы у начала корсажа.

- Например? В чём мои поблажки, кроме очевидного? Почему их несколько? – больше хлопала на него ресницами, чем флиртовала.

- О, всё просто, - он важно кивнул, немного склонившись к моему лицу, - это мне позарез нужны наследники, чтобы удержаться здесь на подольше. Это мне хочется жить с головой на шее, и это у меня шаткое положение все эти тринадцать лет, как нас поженила курия. Меня заменить легко, тебя – не получится. Ты ведь носитель королевской крови.

Я могла и поспорить, уверенная, что работает это не так просто:

- Меня можно обезглавить так же легко, когда я выдам этого самого наследника. Буквально через секунду, как весь твой так называемый план осуществится.

Его это несказанно рассмешило. Он даже умудрился запрокинуть свою светлую шевелюру назад, чтобы расхохотаться и двинуться обратно к чаю со всем своим не наигранным весельем.

- Тебя выдало бы только это, не знай я всей правды, - фарфор коснулся его губ, - ты носитель магии до того момента, как твой ребенок не сможет осознанно поднять меч рода. И воспользоваться им для защиты. И каким бы защитником не считали меня – я ничего не смогу сделать, умри ты, не успев передать магию нашему ребёнку, - он кивнул, - таковы уж правила.

И это было странно, потому как никакой магии я не ощущала. Ни меча не знала, ни магии, ни способов защиты – боюсь представить, что было бы с этим городом и дворцом, если бы не существовало Фира и его топора. И это я должна защищать его?

- И… а у меня есть магия? – перешла на совсем странные вопросы.

Особенно на фоне того, как вернулась моя горничная с колготами и кожаными чулками-сапогами до самой середины бедра. Вот с этим нам предстояло заморочиться здесь и сейчас.

- Не, нету, - протянул усевшийся обратно на диван Фирун, - и не было, насколько мне известно, - он усмехнулся, - поэтому меня и назначили сюда – управлять королевством курия была способна, чем и занималась всё твоё детство после смерти твоих братьев. Но они не могли выстроить защиту там, где не властен ни один их род. Поэтому я тут и сижу, - снова забросил ногу на ногу, - неудобный, но зато они не дохлые.

У Маньяры были братья? Старшие, судя по всему. Не просто так, получается, она стала королевой – будь они хоть младшими, хоть двоюродными, они были бы первыми в очереди, а так вышло, что власть перешла ей. Хм. Нужно найти информацию о том, как так ловко умирают все в королевском роду. Отца же у Мани тоже нет, а значит он успел почить ещё раньше. Вероятно, ещё в детстве, не зря Фир говорил про это.

- А почему магии нет? – скривилась от того, как горничная потянула вверх эту кожаную штуку, - она ведь должна быть? Д-да и… если ты с топором ходишь, значит у меня должен быть меч. Где он?

Обе пары глаз приросли ко мне взглядами. Я снова сказала что-то не так? Как по мне, слишком много странностей было не столько в Мани, сколько исходило извне.

- Во лбу твоего отца, - фыркнул король, - всё? Ты готова? Отправляемся в путь, - он усмехнулся, - пока Бом-Бом не примчал ревниво и не принялся уговаривать нас на милую нудную поездку с ним. Хочешь?

Я замотала головой, обдумывая в этот момент реалистичность его прошлого ответа про мечи и лбы.

- Вот и я думаю, что к чёрту бы… - Фир открыл дверь сам, после чего цокнул от увиденного в коридоре, - Бомани, иди в жопу! Не-а, - на открывшего было рот герцога, - не-не-не! Утро без тебя можно? – он ещё и толкнул его с места плечом, проходя мимо, - кыш! Ты не поедешь, мы против.

Бомани в этот момент пытался мило улыбаться мне, с каждой секундой поспешных шагов за королем опуская уголки губ и сводя брови.

- Это ты против, - буркнул друг его величества, - а вот…

Никто его ждать не стал, восхищённо добежав моими ногами до окна, выходящего прямиком на задний двор у конюшен. Выходов из дворца, конечно же, было много, но этот мне нравился больше всего. Здесь была псарня, стойла и длинная лестница вниз на кухню, из которой всегда пахло выпечкой… но не сейчас. Я только и успела, что соскочить со ступеней в засохшую грязь и уставиться на обритые от той зелёной лозы с шишками деревья и забор. Воспоминания или же представления из моей головы оказались чересчур обманчивы и далеки от реальности. Здесь было пусто и не так зелено, как я помнила.

- Ты нашёл ее, нёт? – в отличие от меня, Фир посмеивался где-то на верху степеней, рассматривая уныло подходящую к лошадям меня, - опять будешь мне лапшу на уши вешать!

Пальцы прошлись по грубой рыжей шёрстке неизвестного мне по имени животного, закованного в сбрую. Конюх держал её за поводья так крепко, будто она могла убежать прямо сейчас, чувствуя себя так же несносно, как и я – её наездница.

- Нашёл, - буркнул Бомани, указав на меня пальцем, - вот она стоит! И в отличие от тебя, я в мистические предсказания не верю и не буду, - он чётко рывком кивнул, - никакого перемещения душ не было. Просто ты прекратил себя вести, как говнюк, что заметила Мани. Так ведь?

Оба они поглядели на меня. Я пожала плечами и задумчиво приспросилась совсем о другом:

- А где Пончик? Мне казалось, что я поеду на нём, - больше обращаясь к конюху, вмиг показавшемуся мне потерянным и не понимающим.

Бом-Бом, как называл его король, указал на меня рукой в этот раз.

- Слышал? Твои непонятные души про лошадей из детства помнить не могут, - он ещё и фыркнул гордо, - а вот… - тут он засомневался, - ты же сама сказала его не ловить, - с подозрением, - он убежал, ты забыла? Как раз в ту ночь, когда был пожар, нападение и… твой отец, он… ты поняла.

Совсем нет, но это было странно. Я лишь запуталась в том, как отличить моё восприятие от того, что оставалось от Мани. Теперь меня пугала возможность помеси мыслей и чувств, а значит и моего отклонения от верных решений. Может она и в самом деле осталась здесь? Пускай это не меняло того, что Фир тоже её ищет. Надо же, как это забавно выглядит. И неплохо для меня – я была убеждена, что он и в самом деле станет дорожить мной по тем причинам, что озвучил.

- Надо было всё же поймать его, - пробормотала я, вспоминая свою… нет, не свою, а Манину лошадь из детства.

Скучала по ней я по-настоящему, вот что было приятно и страшно одновременно. Может и я сама была помесью нас двоих? Или вмиг поменявшейся Маньярой без памяти?

- Это было двадцать лет назад, Мани, - в этот раз Бомани сдался, обращаясь ко мне на «ты» и короткими именем.

Может дело было в том, что в этот раз мы остались наедине с ним и Фиром, но, когда я забирала у короля топор, никто и не думал заводить со мной личные разговоры. А может вся суть его поведения сейчас заключалась в простейшем желании уговорить нас поехать втроём. Взять с собой лучшего друга детства для меня и друга настоящего для его величества.

- Да какая разница, если ты шуруешь Маньку искать, а мы рыбу ловить? – Фирун запрыгнул в своё седло, - Яра, шевели попой активнее. Рыба стынет.

Это было произнесено на фоне торчащей из его седельной сумки удочки, ведра, так же прикрепленному к седлу, и мины Бом-Бома, громко цокнувшего от того, что его никто крепить к нам не планировал. Я тоже медленно и молчаливо ступила на железные подставки стремян, перебросила ногу, держась покрепче за рожок, и с вялой улыбкой занялась частями юбки, потому как не знаю отчего, но седло у меня было не женское. Мы отправлялись не на охоту, да и по моим соображениям Маньяра не стала бы просить себе чего-то подобного не особо удобному сидению на одну сторону. И прощать не стала бы. Никому. Я довольно взялась за узду из рук конюха и громко цокнула, вновь поймав воспоминания из детства – улыбчивый темноволосый мужчина, ведущий моего Пончика, восхищённо взвизгивающая от восторга я, старший брат, который… так же смеялся где-то сбоку. Ему было десять, мне пять, а нашему папе…

- Открыть ворота! – громко выкрикнул приказ Фир, выведя меня из колеи не моей памяти, - глядит стоит, ага, - на Бомани, оставшегося позади у ступеней, - не нравится ему, что мы с тобой сдружились. Пыхтит, приспрашивается у меня про тебя, да и… ха! Яр, ты бы его хоть как раньше по голове гладила, иначе он меня так одолеет со своей ревностью! – нагло хихикал король, - развернула парнишку, надругалась, а я теперь гляди на его слезки!

Я закатила глаза.

- Не смешно, - больше хмыкнула, - и мне неприятна идея того, что я должна делать, как делала… раньше. Я, знаешь ли, хотела быть более правильной, а не… фу-х. Это сложно, честно. И когда… всё вернется на круги своя, то…

- Не вернётся, - перебил меня Фир, - я этим сейчас как раз занимаюсь.

Ловя настоящую Маньяру? Какая-то серая мораль получается. Особенно в моём исполнении. Должна ли я помогать и добиваться возвращения её величества? Или не вмешиваться? Не понимаю, кем я прихожусь в этой истории каждому. Вроде как и понятно, что я не по своей вине очутилась здесь и использую чужое тело, но это и не значит, что я не виновата. М-да. В любом случае, максимум, на что я способна – это ухаживать за местом, в котором живу, а вот всё остальное… да, решила. Вмешиваться не буду. В конце концов это не моё дело, я тут лишь хм… гостья. И наблюдатель.

- Не понимаю приободрять тебя или не стоит, - протянула вслух, - что будешь делать, если найдёшь её? Да и куда она могла пропасть? Вроде как в…

Моё тело? Она поменяла нас душами для чего-то?

- Кривая история, Яр, - король поглядел на меня, - ничерта не складывается в общую картину. Я уже думал о том, что меня все кругом дурят, но ты… - он сузил на мне глаза, - что-то с тобой не так. Предсказатель сказал тебе доверять всецело, а у меня ощущение, будто как-то всё слишком криво выходит. Много несостыковок в такой логике. Вот, например, история с твоей возможностью держать топор. Наоборот должно быть, сечёшь? – под моё мотание головой, - не верю я во все эти «истинные пары», которые обычно с переселёнными душами работают. Чушь это. Нас связывает физическая идея, а не духовная. Но ты реально взяла и спокойно схватила родовой топор! При том, что Манька не могла. А должно быть наоборот!

Я задумалась, ища в этом всём какую-то взаимосвязь со мной. Вроде как не я же какая-то и впрямь волшебная, а топор…

- Погоди, то есть оружие принимает только того, кто входит в род Данстан, то есть твой род, так? Маньяра жена, но её он не принимал, верно? – дождалась его кивка, - и это странно, пусть и… догадываешься? – расширила на него глаза, - я искала себя в приближенных короне родах, но если смотреть по всей этой ситуации, - шумно сглотнула, - я вхожу в род Данстан, потому что я – твоя родственница. И вы при этом имеете родовое поместье далеко отсюда!

Идея Фиру не понравилась. Он скривился, повернул лошадь в нужную ему сторону по тропинке вдоль ручья, а не по центральной дороге в город. Правильно, нам следовало передвигаться скрытно и в сторону леса, а не через городские ворота. Лазеек было много и в мощной, казалось бы, стене. В ней на самом деле было мало смысла, потому как поставленный на болтах город с одной стороны имел такую не особо защищающую штуку, как скалистый обрыв едва ли не прямого угла. Не знаю, как так вышло, что местность имела подобную структуру, но догадки были простыми – эту самую «скалу» завезли специально для ограничения сходов мягкой земли с того пригорка. Однако мы при этом застревали в замкнутой чаше на целую треть – мои окна выходили на обрыв, при каждом взгляде будто надвигая на меня всю толщу породы.

Заноза же была в том, что не будь у нас магов для защиты, нас бы уже давно захватили только, потому что предполагаемый враг мог подобраться к нам сверху.

- У нас мало женщин, - протянул король, - и людей тоже немного. Все, кого я знаю, не похожи на тебя. Мы… - он усмехнулся, - мягкостью не отличаемся. Вспомни Эши. Она моя двоюродная сестра, родных у меня нет. Но и она считается исконно северной женщиной со своим обыкновенным жёстким характером, - взгляд на меня, - так что нет, Яра. Ты не Данстан.

Эти все причины легко пресекались незаконнорождёнными детьми, выросшими уже в нашей местности и с нашими порядками этикета, однако если он так говорит, то не стоило ему перечить открыто. Это как минимум некультурно, как максимум – способно его оскорбить. Если что-то вообще может его оскорбить, судя по его замашкам.

- Зато звучит логично, - я поджала губы, - ещё странности относительно меня?

Король фыркнул.

- Ну, та, например, которую раскрыла мне сейчас ты сама, - его это повеселило, - ты сама понятия не имеешь кто ты такая. А я ещё в библиотеке заметил, как ты с надеждой меня разглядывала. Думала, что я тебе расскажу? Давай ты мне, я тебе, м?

Как у него всё просто. А вот мне как-то тяжелее стало от того, что оба мы не понимали, как найти правду. И желательно при этом особо не получить на орехи. Всё же в эти дворцовые интриги нужно будет забраться руками в любом случае и в ближайшее время.

- А ещё? Что я не знаю, а ты знаешь, - уже менее уверенно спросила.

- Яра, а ты уверена, что мы с тобой на свидание едем, а не на допрос? – усмехнулся мужчина, - а то я что-то может и путаю, но напомню, что ты сама предложила мне обоюдную дружбу. Я взялся дружить в ответ, а ты меня только пользуешь пока что, - смешок, - разрешай тогда пользовать тебя в ответ! Максимально примитивным способом, каюсь. Но мне другой от тебя не нужен. Пока что.

Я поджала губы и надула щёки.

- И всё же Маня не зря над тобой издевалась! – фыркнула погромче, - твой этот звездочёт должен был тебя научить разговаривать не пошлыми намеками, чтобы всё удалось! – естественно под его хохот, - так что жди рыбу в шоколаде в ответ.

У него была на самом деле весьма милая улыбка. Немного подобная усмешке, но Фирун помимо своей харизмы ещё имел привлекательную внешность. Не уверена, что у меня это попросту не сложилось в композицию, но я была рада, что мы встретились и создали брак. В нём я смогла ощущать себя уверенной, защищённой и нужной. Пускай и в обыкновенном договорном контексте.

- Давай что-то своё, Яр! – скалился Фир, - исхитрись, поднапрягись и выдай мне максимум своей злонравности! Иначе что это такое? Ты ворчишь, как мышка. Как мне опасаться за свою жизнь, если ты не обозвала меня ни разу, в то время как я всё чаще продолжаю намекать на постель?

И главное, что он продолжает про это мне нагло говорить! Вероятно, ему нравилась именно моя реакция, если он ещё и в усмешке расплывался, когда я на него снисходительно пыталась смотреть. Как в детстве, да. Когда мальчишки умеют пренебрегать какими-либо правилами и дёргать за модные косички со всей силы и без ума. Другое дело, что Фир делал это комично и не больно. Думаю, я могла бы простить ему многое, учитывая, что он и не пытается касаться меня физически, лишь багровея глазами, явно твердящими ему изнутри жутко плохие вещи в отношении меня.

- За жизнь точно не стоит опасаться, - всё же выдавила улыбку ему в ответ, - только если за рыбью, - попытка пошутить в ответ, - и за то, что подобные незрелые намёки покажутся мне кривее, чем есть на самом деле.

Мужчина пожал плечами, пытаясь заставить свою лошадь идти вровень с моей. У него это не удавалось, потому что мы тянулись медленно, ощущая замечательное утро прекрасного дня не в четырех стенах. Это был первый раз, когда я вышла из дворца за эти дни. То, что Фир всё это придумал и позвал меня, было волшебным.

- А мне не стыдно, если хочешь знать, - он потянул щёки ещё сильнее, - у меня и оправдание есть! Неопытный я. Меня в семнадцать сунули в брак с тобой, а после я набирался опыта лишь в попытках избежать казни, отравления и других смертельных вещей, - усмешка, - надеюсь, что это не сохранилось в телесных привычках, и ты не вспомнишь, как можно удачно носить с собой тот кинжал. Кстати, ты отметила то, что я его вернул? Да?

Забавно. Тот нож выглядел как весьма смертоубийственный намек, а не жест доброй воли. Но сейчас я рассматривала его возвращение больше как усмешку. Уловку, вроде той, где король прощупывает почву в отношении меня. Не Мани, которую он знал, а именно Яры. Хм. Мне тоже нравилось разделять нас этими именами, пускай меня никто никогда так не называл.

- Это не мешало тебе находить любовниц, - прозвучало из моих уст скорее укоряюще, чем ревниво.

Ему показалось по-другому, потому как глаза налились краской, а его рот выдал оправдывающееся, как и требовало любовное зелье в его голове и сердце:

- Ца. Она одна была. Всегда, - его попытка остановить самого себя провалилась, - и не столько любовница, сколько друг и соратник. У нас… не было никогда особого общения, скорее дружеское принятие того, что мы оба люди, и нам нужно одно, - и поспешное, хотя он аж зубами цокнул от того, как пытался себя усмирить, - мне на неё плевать, - не смог и зашипел, - в том смысле, как на девушку. Ха! Нет, это невозможно! Я оправдываюсь? Чушь какая! – он рассмеялся, - и перед кем! Перед тем, кто спит с Бом-Бомом! Который, кстати, тоже твой друг детства, как для меня Лили! Она, конечно, больше подруга Эши, но мне всё равно. Она удобная, не лезет ко мне, помогает в чём нужно и реагирует спокойно на то, что меня все задолбали, и я хочу быть один. Ах, да! И ещё она не ноет, и не… - скрипнул зубами, - ты пр-р-ротив-ф?

Он ещё и челюсть себе захлопнул механически, то есть рукой, чтобы она больше не несла подобных вопросов под его же рычание и борьбу с самим собой.

- Пока нет, - пожала плечами, - и я говорила, что с Бомани я спать не стану, - под его резко повернувшееся ко мне лицо, - да и вообще… мне бы с собой разобраться перед тем, как я начну это делать с другими. Ты должен понять мой посыл к тебе – я считаю, что стоящая перед нами задача важнее каких-либо других вещей, будь то дружба, любовь или верность. Мне сложно говорить об этом, но я будто… за считанные секунды, как оказалась здесь, сумела пересилить вспышки чувств в себе. Ты мне нравишься, и я рада, что ты находишься на месте моего долга, н-но… в этом то и дело, что это долг, а не что-то большее.

Я пожала плечами. Мужчина хмыкнул.

- Значит любовников не будет, - он остался доволен, - и это хорошо, - смешок, - в любом случае, у меня есть ещё жуткие… пардон, любовные полгода для того, чтобы влюбить тебя в себя, как жаждет во мне эта дрянь. И знаешь что? Если ты тут каешься, то и я не прочь – я разграничиваю то, как во мне говорит зелье, и как я сам. Это тяжело, но… вот сейчас я уверен, что ты невероятна здравая, помимо того, что интересная. А эта дрянь приписывает тебе такие вещи, о которых я бы и сам знать не хотел.

Не знаю что именно я должна была чувствовать от его слов. Вроде как мысль возникла, что ему проще и сложнее одновременно. Будь на мне приворот, я бы точно не смогла ничего разграничивать, особенно любовь и так называемый соблазн, простите. И это, не учитывая остальные чувства, которых у меня было полно. Без долгих описаний невозможно было бы представить весь список, начиная от сомнений и заканчивая горечью – лёгкой, но осязаемой.

- Благодарю за описание здравости, - протянула я, разглядывая тянущийся перед нами каменный мостик, переносящий нас на другой берег той самой реки, которая встретит сразу двух людей с удочками, - могу сказать о тебе то же самое, только… да, с уточнением про то, что шутки у тебя забавные, хоть и однотипные.

- И околопостельные! – счастливо напомнил мне мужчина, - к слову, Яра, а как ты относишься к-к… пледу? На полянке. Этому, как он? Пикнику, угу, - смешок, - с продолжением. Я тебе шоколад, ты мне…

Я закатила глаза. И решила приспроситься для пущей уверенности в том, что он хам.

- Этот вопрос ты задаешь от лица своей беспечности или любовного зелья? – фыркнула, наивно полагая, что как-то смогу его уязвить этим.

Ан-нет, его величество имел удивительную особенность сознания – у него получалось хохмить, при этом оставаясь в моих глазах человеком не противным. Или это я сама осознавала свою обреченность и думала упрощённо?

- И то, и то, Яр! – на меня махнули рукой с вожжами, - я со всех сторон готов к тебе приставать и… и ты не ответила! Ха! Ещё я взял чай…

В нём будто была прорва энергии, помимо того основного, что я успела заметить с самого нашего знакомства – он не был плохим. Да, я уточню, что имелась в нём эта легкая колючесть, но скорее как у ёжика – милого и беззлобного, а не как у булавы в замахе. Поэтому мне хотелось спорить с ним, думать о том, что на самом деле всё сложилось отлично – мне достался человек осознанный и прямой. Неудача была бы большей, будь на его месте герцог Бомани или ещё кто. Например, тот, кто меня терпеть не может, будь я Ярой, Маней или кем другим.

- Расскажешь о себе немного? Это будет удобнее шуток и разговоров о том, о чём тебе пока намекать не стоит, - не особо прямо намекнула, но всё же.

Фир понял, ухмыльнулся и остался доволен, пускай его глаза выдавали в нём совершенно другую реакцию. Не сулящую мне ничего радужного и светлого. Однако бояться отчего-то я не смогла.

- Звучит как отличное искушение! – оскалился он, сверкнув белыми зубами в ровные два ряда сразу, - провокация, подстрекательство и… но не будем о хорошем! Хм. Кто я?

- Скорее «какой», - поправила его, - со своей стороны я вижу, а вот то, как всё выглядит с твоей – нет. И это интересно. То ты о себе думаешь?

Наверное, это выглядело и звучало сродни детским играм для скучных дней с дождём за окном. Когда нельзя шуметь или когда становилось слишком поздно для активности. Отчего-то мне вспоминались именно эти дни, когда я… когда Маньяра со своими старшими братьями запиралась в библиотеке и придумывала миллионы забав спокойных и обязательно чайных с конфетами и спорами вокруг того, как нужно поделить сладости. Интересно, если бы не было там Бомани, я победила бы хоть раз?

- Я… весёлый, - дёрнул головой король, - не особо умный, терпеть не могу читать, но выхода у меня нет. Ха! Знала бы ты, как я ругался с отцом из-за того, что меня пытались тащить сюда, когда дома были леса, поля и отсутствие этих противных бумажек! Эх! А ещё там нормальным считалось таскать с собой везде топор, говорить прямо дураку, что он дурак, и есть ягоды сразу с куста, - он оглядел удивленную меня, - да-да, представь, как я удивился, когда меня в первые месяцы, помимо того, что опекали, не отпуская никуда без армии за спиной, так ещё и кормили чушью. Фигурально и наяву! Лисички, говорят, писают на кустики, а я грязное ем! Так и сдох бы, если бы они мне сразу сорванное и намытое не таскали!

Я не смогла сдержать улыбку. Он так мило всполошился, кривясь и взмахивая свободной рукой, что было нереалистично не думать о нём, как о человеке забавном. И неправда, что не умном. Сколько я помнила людей, не прочитавших ни единой книги, но являющихся теми, кто учил меня? Мудрыми, опытными, способными из непростой ситуации выйти с поднятой головой и чистой совестью.

- Твои слуги были немного правы, - хмыкнула я, - бешенство. Умереть от него было бы обидно, ведь так?

Фир снисходительно меня оглядел и фыркнул:

- Не разочаровывай, королева, - ехидно выдал он, - ты меня уже успела порадовать тем, что не побежала к себе одеваться, а где попало это сделала, а тут чесать мне будешь, будто с куста никогда малину дикую не жевала! И кто тут вруша, м?

Пришлось разводить руками, а после указывать ему на то, что мы подъезжали к любимому месту для семейного сидения с костром папы. Он возил нас сюда каретами каждую осень и запекал на костре цесарок с заднего двора дворца. Я их никогда не ела, в отличие от других, не любя никакое птичье мясо – в детстве меня можно было накормить только рыбой, но только не мелкой и без костей. Остальное мясо как-то обошло меня стороной, особенно забавно от того, как я вынимала всю начинку из пирожков и вареного теста и передавала кому-то из старших, сама же радуясь несчастным шкуркам. Сейчас стало проще, и не только от того, что я не являлась той, кто так делал.

- Ела конечно, - про несчастную малину, - вот тут есть хорошая стоянка. Здесь обрыв небольшой, но глубина достаточная для отлова чего-то крупнее окуня.

Фирун сверкнул глазами, повторяя это едва ли не при каждом моём слове из последних.

- О, так ты профессионал! А я подумал было, что мы планируем обучение, а после награждение для учителя. Какая жалость. Зря что ли щёки умывал?

Нет, это было невозможно! Я закрыла рот рукой, пытаясь сдерживать совсем уже некоролевский смех. И как он это делает? А может я сама по себе смеюсь над любой глупостью из его уст?

- И это я не скажу, что сам весь помыться не забыл! – в мужчине откуда-то была куча энергии, особенно сейчас, когда он ловко выпрыгнул из седла, сапогами поднял пыль с земли и прошёл до указанного мню места без лошади, спокойно направившейся искать себе побольше зелени там, где всё было скошено и вытоптано, - засчитано это за старания хотя бы? Я качественно подготовился! В этот раз пахну даже мылом, а не… забудем про это уточнение! – он протянул ко мне обе руки, подтянув за подмышки вниз, - какая ты костистая. Чур тебе рыбы две трети. Минимум. Для того хотя бы, чтобы тебя не сдувало… ты куда?

Не ожидала от него такой прыти и лёгкой паники, спокойно шагая себе к самому обрыву. Тут и в самом деле лежали камни для импровизированного костра в стеночках. Печки? Внизу, у начала воды, земля успела обвалиться, поэтому и глубины здесь больше не было. Всё верно – мои воспоминания были минимум двадцать лет назад, Маньяра имела почтенный возраст женщины средних лет, а реки имеют привычку высыхать, или, как в нашем случае, мельчать.

- Не свались, сушить тебя потом в грязюке, - протянул Фир, - может на моё предложенное место поедем? Тут крючок за дно цепляться будет.

Не знаю, что со мной происходило, но:

- Мелкая рыба вкуснее, - солгала, - останемся тут? Пожалуйста.

Сердце колотилось. Не знаю, насколько круглыми и просящими были мои глаза, обращенные к мужчине, но он и не планировал сопротивляться моей просьбе. Лишь пожал плечами, развернулся на каблуках и направился к своему коню с подзывающим свистом.

- Тебя что-то гложет изнутри, это видно, - он потянулся к седлу, вынув из сумки пару яблок, - колись, Яра. Не думаю, что у тебя в принципе есть много слушателей, но сейчас я вообще один. Хотя, у лошадей уши большие…

В этот раз улыбалась я уголками губ вниз. Он был прав, с какой стороны не взгляни. Я была одна даже в толпе людей, в то время как хотела доверять кому-нибудь, будь то друг или враг. Ещё бы понимать кто из них кто. И, главное, враг ли себе я.

- У тебя тоже не маленькие, - попытка сесть спокойно и плавно провалилась – я плюхнулась на зад прямиком у груды камней, влипнув в распылённую ветром золу, остывшую к счастью.

- У меня всё нормального размера, - усмехнувшийся Фир отправил в меня одно из яблок, второе разделив с собственной лошадью, - напомню, что мы оба разбираемся со своими вещами сами. Я тебе помогать не буду, чисто потому что вредный.

И совсем не вредный, угу. Уже научена небольшим опытом общения. Уверена, что будь я хоть на грамм своевольнее, то мы бы имели возможность сосуществовать на ножах и дальше.

- Я ненадолго, - протянула, обняв себя за плечи, - просто я не понимаю, что мне делать с-с… тем, что я помню. Это грустно –знать, что воспоминания не твои. Что всё, о чём ты скучаешь, лишь иллюзия, а твоей реальной жизни… будто не существует.

Фирун отдал последний кусок яблока лошадке, дёрнул щекой в кривой усмешке и ответил:

- Ладно, я сжалюсь и достану тебе удочку! – скосил на меня глаза, - но только её. Лентяйка хитрая, - хмык и едва ли не серьёзное, - и что тебе вспоминается? Например сейчас?

Вот мы и раскрыли наиболее важную для меня черту его характера – его это «сжалюсь» имело нужные подтона для на самом деле не такой уж и твердохарактерной меня. По сравнению с Маньярой, я была мягкотелой, пусть и способной постоять за себя немного, но этот страх… волнение, что всё пойдёт наперекосяк и станет еще непонятней, не отпускал ни на секунду. Особенно когда я начала говорить про него вслух:

- Детство. И оно вспоминается всегда, я отчего-то ничего не помню кроме него. Это странно, конечно, но может… я не знаю, воспоминания будут возникать в голове постепенно?

Фир явно не был человеком, способным рассматривать какие-то подобные вещи в беседе, поэтому он хмыкнул и ответил в своей манере:

- Может так, а может и не так, - за ним ко мне направилась не только удочка, но и его усмешка, - хотя детские воспоминания у меня самые яркие. Может и у тебя так же?

А может я их сама себе придумывала, как-то в голове переделывая те, что были у меня в реальности. Не у Мани. С другой стороны, у нас, получается, были похожие семьи и родственники.

- В том то и дело, что я не знаю чьи это воспоминания: её или мои, - призналась ему, - может я…

- В любом случае я так просветился твоей этой идеей дружбы в браке, что хрен я тебя отпущу! – мужчина плюхнулся рядом со мной на землю, - так что считай всё своим, - ухмыльнулся и приблизил лицо едва ли не вплотную к моему, - Яра, а ты червей, жуков и остальную живность боишься? А то я как в детстве тебе бы камешек за воротник, делая вид, что это что-то жуткое, так ты в визг и снимать одежду, м. Как тебе идея?

И в самом деле как в детстве. Правда, у нас мальчишки это делали для смеха, а не как он – для прохиндейского разглядывания исподнего и попыток приложить ко всему этому безобразию руки. Вон как глаза красным налились, выдавая намерения.

- Рыбой в шоколаде ты не обойдёшься, - попыталась встать, как мужчина дёрнул меня за руку, плюхнув юбкой обратно в пыль, - эй, ты же обещал покрывало!

Отброшенные удочки справа от нас только и успели заметить, как нос короля мазнул по моей щеке и впился бочком в мой. Дышать в сантиметре от его губ выходило только судорожно и слегка напряжённо. Остановило ли его это? Он явно слышал этот хриплый перелив.

- Звучит как невероятно грубая провокация, - усмехнулся он, едва не касаясь меня губами, - а я легко провоцируюсь, ты должна понимать.

Я хмыкнула, слегка отстранилась, позволяя просунуть между нами ладонь и со всей дури тюкнула его в лоб пальцами, невероятно ярко обрадовавшись его едва ли не падению на спину.

- А мне невдомёк, ваше величество, - принялась гордо подниматься на ноги, - потому как вы провоцируете крайне неумело.

Он конечно же рассмеялся, вернув себе положение лицом к моей юбке.

- Рано или поздно ты поведёшься, я же знаю, - поднял на меня взгляд полный ехидства, - и вот тогда…

Второй раз толкнула его в лоб. Он этого явно ожидал.

Глава 5

На следующую ночь случилась очередная дурацкая неожиданность, разбудившая меня не столько по темноте, сколько поперёк сладких снов о рыбе. Да-да, смешно, соглашусь, однако мы столько её поймали в то к-хм… свидание, что она мне мерещилась ещё целые сутки – в супе, в каше, в пироге, во сне и в чае, когда я за завтраком бросила в шутящего короля кусочек, угодив ровно в его чашку и рассмешив его ещё сильнее. Аристократичная верхушка, сидящая в непосредственной близости от нас, все следующие совместные приёмы пищи предпочитала отсаживаться подальше, образуя пустое пространство вокруг тех, кто ещё и разговоры вёл престранные обо всём на свете. Мистические, мифические и… вернёмся к этой ночи, когда шум из гостиной отвлек меня ото сна, поднял с кровати и заставил поспешно набросить халат, дабы замереть в открытом дверном проёме в мою главную комнату.

- Что здесь происходит? – как можно более властным тоном вопросила едва ли не через минуту рассмотрения происходящего, - кто вы? И чем вы занимаетесь?

На меня поглядели все мужчины враз, едва не заставив отшатнуться спиной назад и закрыться в безопасной спальне. Смущало многое, начиная от количества неизвестных работяг в моей гостиной, заканчивая прорвой деревянных ящиков, кажется с рисунками нашего порта в соседнем городе. Сий груз они и носили непринуждённо и молча из королевского спального коридора в ту самую коморку с зеркалом-порталом Маньяры, откуда в свою очередь были слышны звуки сборки чего-то мне неизвестного.

- Уже давно так носятся, ваше величество! – горничная щелкала обыкновенные семена подсолнуха и болтала ногой на диване, следя за происходящим сонно и не совсем внимательно, - они постучались, сказали, что ваш приказ, вот я и пустила. А не надо было?

Ей будто и не было особого дела до того, что на самом деле странные вещи творились у нас под боком! Так и хотелось поинтересоваться, как часто неизвестные грузчики смеют вышагивать по покоям Маньяры ночью и без предупреждения? Были догадки, что всё это снова неспроста, и просто так мимо меня не пройдет, однако как я должна была реагировать, если при прямых вопросах эта вакханалия лишь на мгновение поглядела на меня, а после продолжила заниматься тем, чем занималась раньше?

- Понятия не имею, - буркнула, уверенно добравшись широкими босыми шагами до чулана, в который заглянула вслед за последней парой мужчин с грузом, - ну конечно же в портал! Куда бы им ещё носить что-то тайное, ночное и… м-да.

Для чего я сообщила это вслух – понятно не было никому, особенно тем, кто, собственно, занимался делом, в отличие от меня и моей горничной, громко щёлкающей семечками и моим спокойствием. Хрусь-хрусть! Хрусь…

- О, а я думал, когда у нас что интересное начнется, а ты вот она! – обрадованно облокотился на свою дверь король, - доброй ночи, Ярочка! Как дела? Чего шумим?

Его взгляд упал вниз, общупав мысленно всю меня, включая бережно сокрытое плотным халатом. Я скрестила руки на груди для пущего эффекта предосторожности.

- Да вот, стало скучно в непроглядной тьме, и захотелось чего-то необычного, - нервно усмехнулась, дёрнув обеими щеками враз, - мужчин позвать сильных и… грузоподъёмных для… эм, уважаемый господин, прошу прощения, а что именно вы мне привезли?

Выбрала самого ответственного по виду, обязательно хорошо выбритого приближающегося к пожилому возрасту и с проседью мудрости на висках. С большей вероятностью я попала так же и на самого главного среди всего народа из моей гостиной, исключая меня – король был вне её.

- Дык механизм ваш этот! – мужчина шёл дальше, - собирать уж принялись, ваше величество!

Отчего-то не имеющая догадок о принадлежности механизма в той башне я встретилась глазами с таким же недоумевающим розовоглазым Фиром, отыскала в его выражении лица отсутствие ответа и осталась пыхтеть в раздумьях на своём месте, деланно кривясь из-за того, что здесь и сейчас мне никто ничего рассказывать не планировал.

- Надеюсь не тот, который бросается в меня валунами при приближении на километр, - ехидничал Фирун, - иначе тебе придется разбирать его или… как минимум заменять камни тканевыми игрушками, - он усмехнулся, - только синенькими. Цвет мой любимый, между-прочим.

- А рыба уже закончилась? – больше радовалась его соглашающемуся кивку, - какая жалость, тогда придётся использовать червей!

Мужчина расплылся в улыбке удовольствия, еще сильнее распластавшись по собственной двери.

- Только если они тоже будут синие, - он ещё и зевнул, - напомни, что именно ты задумала?

Я?! – повторила и вслух.

- Ты, - ехидничал король, - не я ведь. Мне в спальню мужики ночью ничего не тащат. А вот ты попалась на горячем.

Смешно ему, поглядите! Мне вот было никак не до смеха. Ни смешинки в голове не придумывалось, пока здесь этот хитрец вечно ироничный не появился. А после… признаю, стало как-то неожиданно легче. Спокойнее? Увереннее и понятнее, что одну меня справляться с этими проблемами не оставят. Это ли не главная черта качественного и удачного брака? Я могла ощутить себя не оставленной с бедой один на один. И от этих мыслей стало определённо легче – я даже шагнула к мужу, уверенно нарекая его мысленно именно с большой буквы и в первый раз. Почему-то до этого момента таких идей не возникало, а здесь и сейчас…

- А ты явно хотел и мужчин, и спальню, и горячее, - поравнялась рядом с ним и повторила скрещённые перед животом руки, - интересно, что именно они там конструируют? Судя по ударам молотов и остальному шуму, что-то весьма объёмное.

Мужчина сделал шаг ко мне, прижавшись своим тёплым плечом к моему продрогшему. Стало и в самом деле легче. Откуда он знает что делать?

- Меняй мужчин на себя в своём описании, и я буду счастлив, - хмыкнул он, - меня больше смущает факт организации чего-то подобного при отсутствии главной злодейки, - второй хмык, - люди обычно делают только то, что им приказывают. А кто именно руководит сейчас не так уж и трудно было бы найти. Вот, например, если одна величество сейчас осмелеет, прекратит в носу ковыряться и поймёт, что надо плотнее доцепиться до того мужика с вопросами. Поугрожать, попричитать, поуговаривать, м?

Начнём с того, что я нигде не ковырялась, как он выразился, и закончим тем, что зевала я не просто так! А ещё во мне не было ни сил, ни умений для разговоров с мужчинами подобного класса. Я уверенно могла назвать себя человеком, открытым к диалогу с тем, кого я хотя бы смогу понять и не покраснеть от количества брани. А потому:

- Тебе нужно, ты и иди, - важно кивнула, - к тому же, как по мне, очевиднейше то, что организатором была к-хм… вот-вот! Эм, господин, могу я спросить вас о деловом вопросе? Я совсем запамятовала, оплачивала ли я вам, как заказчик, всё это… э-э… великолепие?

Да я каждое слово подбирала так, будто разговаривать разучилась! Ни единого раза передо мной не было столько стресса и неумения в обыкновенных вещах.

- Дык, господин этот ваш уже и оплатил всё, чего надобно, - пробурчал тот самый мужчина из названных мною руководителей доставки, - еще-ж в прошлый раз! Вы как на него рявкнули тогда в лавке, так он и это… понял всё сразу, вроде как. Золотом сразу отдал хозяину.

Мы с королем переглянулись так слаженно, что теперь на нас двоих все принялись глядеть с ожиданием, будто мы что-то смогли бы выдать сейчас решительного. А мы и без того сомневались, а теперь совсем заплутали.

- Мужчина значит, - протянул Фир, - и как выглядел этот мужчина? Сейчас тоже руководил он?

Принявшиеся выходить по очереди рабочие поспешно обходили нас, подвинув и своего главного подальше по коридору, что мешало не столько обзору, сколько его ответам на вопросы.

- Дык тёмный такой, ваш… то бишь аристократик обычный, - только и смог объяснить мужчина, - с деньгами, да холёненький совсем. Что ещё? Да, он сейчас нас впустил и приказы раздавал. Ладно, величество, мне-ж пора это… отчитываться, а вы в общем-то… бывайте. Сами разбирайтесь с главными нашими…

- Лавка как называется? – Фирун отнял спину от стены, - от которой вы прибыли?

Шагающий быстрее привычного мужчина сбегал от нас, постоянно поворачивая голову и осознанно опасаясь того, что кто-то ринется его останавливать. Однако, как только до нас донеслось краткое название вполне известной городской мастерской, что я, что король остались на своих местах, задумчиво рассматривая лишь друг друга.

- Я утром съезжу, приспрошусь, - усмехнулся он ехидно, - а с тебя раскопки с другой стороны – может тебе какое-то письмо придёт с отчеёом, или хм… сам «шпион» заявится.

Именно в этот момент, сквозь поток мужчин в тёмной одежде показалось светлое пятно кажется пижамы Бомани, которое застряло в проёме меж открытых дверей и воззрилось на нас с присущим ему напряжением.

- Слушай… - протянула я с подозрением.

- Это я его позвал десять минут назад, когда только заметил какую-то странную активность у тебя в комнате, - зевнул Фир, - Бом-Бом, шуруй сюда. Ты нам нужен, - хихикнул король, - будешь стоять и невдуплять третьим придурком.

Как мило, с какой стороны не погляди. И то, что он подумал о том, что кто-то подозрительный, и то, что можно в фазе ухаживаний свою жену называть придурком. Того и гляди, сейчас как восхищусь и разрешу себя хотя бы за руку взять!

- Эм, ладно, - усмехнулся Фирун, когда его лучший друг решительно развернулся на каблуках тапочек и решил сбежать по-тихому туда, откуда пришёл, - опять он тебя стесняется. Ты вон какая тут голенькая стоишь, мальчик не смог с собой справиться при виде твоих лодыжек, - смешок, - и запястий, - под поворот головы и краснеющие глаза, - тебе в халате не душно?

Я толкнула его в бок, выпрямилась и вытянула губы от задумчивости. Не нравилось мне всё это – хотелось хоть немного пожить спокойной жизнью, когда нет необходимости решать непонятные идеи неизвестных мне людей. Всё было будто специально построено так, чтобы я находилась в эпицентре возгорания, ощущая жар прошлых решений внутри этого тела.

- У меня, кстати, прохладно в комнате, - Фир продолжил своё надсмехательство с раздеванием, - но под одеялком тепло… мм-м!

В этот раз тянуть руки к тычку по его рёбрам я не стала, лишь иронично посмотрела на мужчину, когда проходила обратно к своей гостиной. Горничная тем временем намывала пол от пыли и грязи, оставленной после всего мероприятия, кормилица прикорнула в своём кресле, видимом из открытой спальни, а я поняла, что вряд ли усну после всего этого, так и удостоверившись, что меня никто больше не потревожит.

- У меня тоже под одеялом не холодно, - буркнула себе под нос, отвечая словно самой себе, а не ему.

- Звучит, как приглашение, - его величество открыл свою комнату, - но лучше ко мне, Яр. У меня никто под ухом не стучит, да и не крадётся, - смешок, - да, Бомани?

Не знаю, где именно он его увидел, но коридор был мне недоступен, потому как я поспешно шагала подальше от каких-либо диалогов, желая скрыться в тишине и одиночестве спальни.

- Она тебя не звала, - послышался уверенный хмык герцога из коридора, - лишь пыталась отбиться от твоей навязчивости, как обычно.

Смех короля, пока я тянулась вверх, расслабляя уставшую за день спину уже за стеной.

- Напомню, что тебя тоже, Бом-Бом! – Фир был счастлив, - зато я звал. Так что пойдём, я тебе виски налью и расскажу план действий, - открылась противоположная дверь в коридоре, - в общем, всё просто. Ты едешь в город…

А обещал лично отправиться! Вот… мужчина. Хоть сделал бы вид при мне, что он не складывает всю ответственность на жутко стеснительного друга. А ещё подозрительного, пускай сложно было спорить с тем, что король всецело доверял этому герцогу в смешной белой пижаме. Сам Фирун в рубашке со штанами свободными был, а Бом-Бом не гнушался смущать никого из присутствующих. Никто ведь не носил под подобными ночными костюмами белья, как и я под сорочкой не могла вытерпеть и грамма ткани. Потому и халат плотный, который я завязала потуже. А эти двое…

- Спи, милая моя… - хрипло протянула так и не открывшая сонных глаз кормилица, - силы тебе понадобятся.

И только после этого я направилась к кровати.

***

Уснуть нормально я так и не смогла до самого утра, пока совсем не рассвело. Сомнения глодали меня долго, особенно от того, что шум заколачиваемых досок слышался ещё пару часов, после лишь мерещась в перевозбуждённой сонливой голове. Из-за этого поднялась с кровати я лишь к полудню, когда горничная принесла мне завтрак прямиком в постель. Шторы уже были открыты, и меня ждали обыкновенные утренние приготовления, вроде того самого кувшина для умывания.

- Ткани привезли, ваше величество. Краси-ивые! Для платьев ваших, вот все и ждут, когда вы спуститесь и выберете себе первой, как обычно, - девушка поднесла мне глубокий таз для того, чтобы обмыть руки перед завтраком, - портные приходили спрашивать вас, но я не пустила. Вы же вчера так и сказали, что никого не пускать, вот я и не… облились! Ну как же так, ваше величество? Давайте я вытру побыстрее, а вы…

- Не хочу есть, - отодвинула её тем, что спустила ноги с постели, - подготовь самый простой наряд и я пойду.

Нужно было проверить, наконец, всю эту установленную в башне конструкцию, несмотря на то, что я по какой-то причине пыталась отложить это. Мне совершенно не хотелось ступать в тот портал, как и думать, что будет дальше. Я бы предпочла бы прогулку с кем угодно, лишь бы не идти туда. Наверное, мне попросту было страшно и неприятно от одной только мысли, что я должна буду разбираться с этим самостоятельно. Фир же и слова не сказал о том, что хочет поглядеть что там – он пошутил свои догадки, а после ушёл, даже не сказав мне… не знаю, не трогать ничего? Или наоборот – донести до него увиденное? Нет, его явно интересовало кто был зачинщиком этого бедлама, пока до меня не добралась очевидная мысль – ему в лавке расскажут о назначении чего бы то ни было. М-да. А мне придётся осторожно проверять воочию.

Но только потом – мне вмиг захотелось разглядывать ткани и…

- Ваша матушка снова звала вас через своего слугу, - горничная вернулась с платьем, - я как и всегда сказала ей, что вы не пойдёте, потому что вы занята. И не хотите, потому что там жутко.

Вот оно! Я и до этого хотела познакомиться… то есть понять, настоящая ли женщина из моих воспоминаний или выдумка. А тут ещё столько мрачных тайн про это выдалось – и про отца, про которого при прямом вопросе король на меня смотрел, как на умалишенную, и сейчас отговорка горничной. Жутко? Что бы это не значило, но я обязана была проверить и убедиться, что происходит. Странен сам факт того, что меч по рассказам Фируна находится, простите, рядом с отцом Маньяры, непонятно тогда обозначенным относительно конкретики. Что значит «во лбу»? Догадки у меня были только плохие. Но с другой стороны, чего бы не вытащить из него, напомню, магический родовой меч?

- Не говори ей так больше, - сама фраза для матери мне не понравилась, - её это обидело?

Служанка протянула мне верхнее платье сразу рукавами вперёд и насупилась окончательно. Судя по всему, она любила и то, что теперь меня можно одевать так, как предлагает она, и то, что я делаю так, как удобно больше ей, чем мне. Хотя какое удобство мне было бы нужно, если я не делаю ничего самостоятельно?

- Как обычно, ваше величество, она опять рыдала, - совсем убила меня этим, - вы чего так… глаза растопырили? Она же всегда рыдает! И пришла спрашивать уже в слезах. Она же это... как его там называют? В трауре она всегда. Уж сколько лет прошло после смерти ваших братьев, ни и когда короля прошлого… того. Вот она всё никак и не может… в чёрном ходит, сидит вечно с отцом вашим разговаривает, иконы вышивает и, говорят, совсем умом… ну это, слаба стала, - она обошла меня, чтобы зашнуровать ленты сзади, - вас это бесит, вроде как. Вы поэтому туда и не ходите. Там и пахнет же… сами понимаете. И выглядит… бу-э! И все вас понимают, что вы не любите это! Честно-честно! – она смутилась и опустила голову, - я бы тоже не выдержала, - она часто закивала, выражая на лице кошмарную брезгливость.

Я поджала губы и чётко процедила сквозь зубы, уверенная, что её эти оправдания грубости Маньяры мне определённо не по душе:

- Я пойду туда сейчас. Нужно обязательно попытаться её успокоить и… - вот тут появились сомнения, - бывшая королева добрая?

Горничная поспешно кивнула, порадовав меня нескончаемо.

- Иногда слишком, потому что слёзы льёт по всему подряд, - я получила ответ.

И это было отвратительно, с другой стороны. Осознавать, что Маня за собственной матерью не могла следить, помимо того, что:

- Ты сказала, что мои братья мертвы, - прикрыла глаза от того, как было тяжело дышать, - как так вышло?

- Мне-то откуда знать, ваше величество? Меня тогда тут не было, да я ещё и не родилась, считай, - она заставила меня сперва зажмуриться, а после резко распахнуть глаза, - давно шибко было, если и вы не помните уже.

Это, получается, ей меньше двадцати лет? Да, я осознавала, что Маньяре ближе к тридцати, но то, что служанка может быть настолько юной – звучало как что-то несуразное, потому как к аристократкам ставили в услужение кого-то либо сильно старше, либо одного возраста для того, как раз, чтобы слуги казались более близки и доверительны. По какой причине тогда сменили едва ли не подругу Мане?

- Я только знаю, что тогда как раз была на вас облава. Короля… с мечом оставили, братьев ваших прибили, а вас… не знаю. Дворец, говорят, весь в крови был, а где-то горел даже, представляете!

Я поняла главное – слушать её не было ни малейшего смысла, потому как она могла не просто не знать что-то, а именно привирать или гиперболизировать, чего мне совсем не было нужно. Поэтому:

- Мою прошлую горничную убили? – догадалась я.

Не знаю, кто мог спасти Мани, если той было чуть меньше десяти, но других вариантов у меня в голове не возникло. Будто я знала это наперёд. А может так и было – перед глазами стояла эта самая комната в огне, пока из противоположной валил дым, а из коридора раздавался шум и лязг металла. Кто-то там размахивал мечом. Тот, кто спас Маньяру? По какой тогда причине не стали охранять наследников?

- Может и так, ваше величество, - девушка обошла меня, - меня пугали, когда сюда ехала, что вы всех подряд головы лишаете, а вы так… и раньше меня только по лицу шмяк, и всё. И не больно, считай! А сейчас совсем перестали, хотя я пуще прежнего болтаю.

Её осторожный, но хитрый взгляд из-под ресниц заставил меня хмыкнуть. И сотворить то, что я не могла себе позволить, как королева – выйти в коридор без символа власти, то есть короны, и с распущенными волосами, которые я лично заплетала по разные стороны, пока шагала к лестнице. Я была уверена, что идти нужно именно на следующий этаж, где по обыкновению не было ни единой души не только в это время суток, но и всегда – здесь лишь немного покрашенные поверх сажи стены были завешаны портретами тех, на кого я не смела поднимать глаза, ощущая слёзы. Трое. Улыбчивые и темноволосые братья Мани, перебитые мелким изрезанным портретом самой… меня или её. Отчего-то только у неё были перечеркнуты резкой полосой глаза – попросту стёрты, не мешая детскому рту улыбаться всеми кривоватыми зубками.

Так странно – я будто долетела до сюда на каких-то эмоциях, разрешая себе доплетать косы напротив истерзанного полотна, но не двигая глаза ни в одну из сторон, боясь, что на меня поглядят осудительно глаза давно мёртвых мальчиков. Я помнила каждого из них. Могла назвать любую черту характера, увлечение, любимую еду, игры, в которые мы… они играли со своей младшей сестрёнкой. Каждый из них был так морально близок мне, словно именно я успела потерять тех, кто с папой и мной ездил ловить рыбу на тот самый обрыв, купаться, как деревенские ребятишки, и играть на песке, будто никто никогда не мог узнать в нас самых настоящих дворцовых детей.

Мне было горько осознавать и то, что произошло с ними, и то, что я могу ощущать сейчас чувства, что очевидно было не моими.

- Мани, это ты? – раздался заставивший меня вздрогнуть женский голос, что вбился в голову до дрожи, - я услышала всхлипы, а тут… ты? – спросила моя мама.

Высунувшая голову из двустворчатых дверей их с отцом спальни.

Так передо мной образовались два красных заплаканных глаза над припухшими валиками нижних век. Её обтянутое кожей тонкое лицо было покрыто рытвинами, впалые щёки и невыносимая усталость были крайне заметны. Она была истощена и заплакана, и удивляла своими светлыми голубыми ореолами глаз на фоне блеклого лица.

- Д-да, я, - только и смогла выдать ей в ответ, - ты звала, вот я и… пришла.

На языке так и вертелось это никому не нужное «прости», которое пульсировало ещё и в голове с примесью боли. Всё же я успела пролить слёз больше обычного, пока стояла перед портретами братьев и разрезанным Маньяры. Кто бы мог это сделать, если не хозяйка этого места? Тем более она сузила на мне глаза, дёрнулась в мою сторону и… налетела на меня с объятием, крепко сжав невероятно похожими на мои руками. У неё и остальное было идентичным – телосложение, цвет волос, какой-то стиль, даже колечки мы надели на одни и те же пальцы! Это так… странно ощущалось. Примерно как колотящееся от опаски и игл в нём сердце. Его сдавливало, не позволяя дышать, и пронзало остротой всё то время, что я находилась в тёплых объятьях и… продолжала лить слёзы, не всхлипывая лишь от того, что сжимала челюсти с силой.

Что со мной происходило?

- Я рада, что ты пришла, солнышко, - её ласковая рука прошлась по моей спине ладонью, - очень-очень! Ты так… давно не навещала нас с папой.

По ощущениям я была на грани какой-то истерики, терпя давящий страх и панику, что пожирала меня из самой сердцевины грудной клетки. Однако я обязана была быть той самой пресловутой королевой, в теле которой оказалась. Даже перед матерью, даже если… это практически невозможно.

- М-можно мне чай? – попросила, вспомнив, что у них, в отличие от наших нижних комнат, была прорва стародавних вещиц, убранных после ремонта везде, кроме этих спален.

Мама всегда хранила у себя в трельяже чай. Она его обожала, находила и собирала дорогие сорта, просила собирать себе травы, сборы от всего на свете, вялила, сушила, перемалывала – в общем любила свое хобби как могла. Только поэтому она оставила себе камин в опочивальне. Бесполезный и занимающий кучу места, помимо того, что совсем не греющий, в отличие от современных жаровен. Последние были нужны больше для того, чтобы раскалять постельные грелки и греть воду зимой, но и они иногда были ни к чему – снег в нашей местности не задерживался, тёплые шерстяные наряды спасали от холода, а пуховые одеяла и привычка спать не одному в такие ночи довершали идею тёплого сна в любое время года.

Мама же любила сама греть воду и заваривать чай, независимо от погоды и сезона. А значит и сейчас у неё найдётся пара грубых глиняных чашек, печенье и кипяток. Я была уверена.

- Как же я тебе рада, Мани, - она крепко сжала мою руку, - пойдём. Папа тоже по тебе скучал, и будет рад тебе.

Ещё больше беспокойства накатило. Казалось бы, я должна была радоваться тому, что меня ждали, уверенно любят и хотят увидеть, н-но… «меч во лбу», власть у Фира, а не отца, мама в трауре последние лет двадцать и остальные странности, так что:

- Й-я тоже скучала, - не знаю лгала или нет, но страх завладел мной, не давая почувствовать ничего остального.

Передо мной открыли двустворчатые двери, обычные и резные. Копирующие мои и выводящие в такую же гостиную – эта комната была ровно над моими покоями, потому и не отличалась ничем, кроме мебели. Здесь было всё правильно, в отличие от идеи расстановки мебели от Маньяры. Может именно по этому месту я и ориентировалась, когда разглядывала спальню королевы?

- Проходи сразу к папе, он уже услышал тебя, – широко и довольно улыбалась женщина, подталкивая меня в спину легонько, но непреклонно, чем пугала вдвойне.

Потому что нет! Я ничего не слышала, пока что не видела, и что-то уже не хотела видеть, потому как ещё в гостиной пахло гноем, затхлостью и смертью. И имея ввиду, что здесь ничего источающего такие ароматы вокруг не было, то я начала догадываться, что ждёт меня в самой спальне.

- Я поставлю чай, а ты иди сразу к папе, доченька, - женщина отпустила меня посреди комнаты и сверкнула глазами так яростно, что я сперва и не поняла её состояния, - быстрее! Тебя не было здесь несколько лет, а ты ещё ждёшь чего-то! Шагай. Живо.

Вот именно в этот момент до меня дошли слова горничной о том, что с матерью Мани что-то не так. С её сознанием, головой и… тем, что я видела, застыв и повернув голову в её сторону. Она сноровисто донесла себя на будто негнущихся ногах к зажжённому камину, открыла чугунный чайничек на подставке и плеснула в него воды из ведра поблизости. Далее её путь пролегал к лакированному бюро, к которому она шагала уже в слезах и с дрожащими словами:

- Т-такое слу-ч-чилось, а после… ни единого раза к любимому отцу! А-а я что? Ка-как я д-должна б-была её гнать сюд-да, е-й-если она сама ни-ни? Ед-динственнная… у-у-у, - она склонилась на котелком с травами и продолжила практически воем, - д-дочь последняя! Н-никого больше… - её взгляд резко поднялся на меня, показав ярую красноту белка, - и к-каково тебе было… за-забыть про нас… - её злость вмиг перешла в какую-то невероятную любовь во взгляде, - как же я люблю тебя, Маничка. Ты всегда была моим ясным солнышком. Самая младшая, поэтому мы с папой тебя и любили… больше всех практически.

Не знаю, что я должна была на это ответить. Её будто ломало, шатало из стороны в сторону, в то время как я не знала, что сделать и сказать. Мне было жалко её, но какое-то гнетущее опасение держало меня на месте, не позволяя пошевелиться. Пока она не выпрямила и без того невероятно прямую спину, уставилась на меня с помесью власти и жути и отчеканила соответствующим тоном бывшей королевы:

- Иди, Маньяра. Папа. Ждёт. Тебя.

Я не узнавала её, вот что было очевидно. Нет, внешне и в моменты, когда она становилась ласковой, она полностью повторяла те воспоминания, что я унаследовала от Маньяры, но в остальное время я не знала эту женщину. У неё и в самом деле было что-то с головой, потому как она могла быть несгибаемой по виду, но не переставая лить слёзы, как было и сейчас. И это было жутко, отчего я и нашла в себе силы повернуться к ней спиной и продолжить путь в открытые сейчас двери спальни.

С этого ракурса не было видно ничего, кроме края кровати. Я едва не задохнулась, видя перед глазами, как радостно бежала сюда каждое утро, заворачивала за угол, хватаясь за резную деревянную створку, скользила по начищенному полу и со смехом запрыгивала на кровать родителей.

Сейчас же по телу бежали мурашки. Не только от того, что смрад усилил давление на мой нос, а потому, что я поняла, что происходит. На кровати лежал отец. Мне сложно было назвать его мужчиной, или кем-то, кого я никогда не знала, потому как всё черты того, кто обожал носить меня на руках, были присущи и этой… оболочке человека. Такой же костистой, как мама, только с тёмной израненной кожей лица и… других видимых частей тела, коих было немного. Ни рук. Ни ног. Одно затянутое покрывалом туловище, расположенное прямо посередине кровати, разбросанные по старой гнилой подушке седые волосы и длинный, светящийся магическим светом родовой меч. Пронзивший широкий мужской лоб лезвием так, что пригвоздил голову к подушке и кровати едва не до середины лезвия. Прорезанный лоб уже не кровоточил, имея ввиду сколько лет прошло, однако он и не зажил, оставаясь видимой корочкой боли и ужаса поверх ещё живой плоти.

Отец был жив. Об этом говорило прерывистое, болезненное и свистящее дыхание из широких ноздрей, трепещущие ресницы и вздымающаяся грудь, будто специально одетая в новую и чистую рубаху. За ним ухаживали, как могли – это было заметно. Но отчего это не делала его дочь…

- П-папа, - прошептала одними губами, глотая еле сдерживаемые рыдания.

Потому что мне было чертовски больно от того, как в голове мелькали одно за другим воспоминания с идеальным отцом. Любящим, добрым и всегда проводящим с нами время. Со всеми своими детьми. Он нас обожал, как и маму, показавшуюся сейчас в дверном проёме, пока я прижимала пальцы ко рту, а отец… открывал свои светлые глаза, просыпался и искал источник звука. Нашёл. Его глаза так резко стали круглыми при виде меня, а способные к движению части тела дернулись, что мне хотелось ринуться к нему, судорожно думая, как помочь и что бы я могла сделать.

Ничего. Я понятия не имела как ему помочь и что произошло. Потому как очевидно он лежит здесь чуть меньше двадцати лет.

- Ма-ни, - только и выдали его губы.

Без звука, только одними губами, широко раскрытыми и показывающими то, что видеть мне не хотелось. У него не было языка. Рука ещё сильнее прижалась ко рту, вжимаясь в губы и не выдавая и звука из меня в ответ.

- Узнал! – счастливо добежала до папы мама, едва ли не вприпрыжку от радости, - скажи, она красавица. Так много лет её не видел, а она выросла такой… сколько раз я говорила о том, насколько она на тебя похожа? И личико, и носик, и глаза! Просто копия!

Это резануло по ушам. Глаза? Именно их я скосила на висящий на стене над кроватью портрет семьи, на которой стояло вряд трое мальчишек от десяти до восемнадцати лет. Тёмноволосые, светлоглазые и улыбчивые. Посередине сидела в кресле мама, тогда ещё полноватая брюнетка с хитрыми слегка раскосыми глазами. Мы же с папой застыли в любимой позе детства – я обожала тыкать пальцем в его колючую щеку, а он всегда подкидывал меня от этого на руках – не высоко, но заставляя пищать и тыкать пальцем ещё сильнее. Вот и на портрете я будто только приземлилась со всеми своими пышными юбками и тянулась пальцем в отцовскую бороду, а сам король счастливо улыбался именно мне.

- М-м-м! – раздалось на всю комнату вымученное и так и говорящее о страданиях папы, решившего для чего-то дёрнуть головой, что вызвало кровь из пореза.

- Ну что такое?! – мама ринулась к нему с мокрым платком, - прекрати сейчас же! Тебе же больно, гос-споди! Дорогой, ты… Мани, принеси мне воды из гостиной. Тёплой. И быстрее!

Меня сорвало с места до того самого ведра рывком, благо вода здесь явно менялась и была чистой, как и посуда, в которую я перелила её. Через пару секунд я ставила чашу на прикроватную тумбу, чтобы отскочить от того, кто повернул на меня глаза и попытался ещё что-то… промычать.

- Умница моя, - протянула мама, - спасибо тебе, Маничка. Ты всегда была… такой доброй у нас с папой, - милый ребёнок. Любимая доченька. Как же я рада, что… хоть тебя спасли.

Её пальцы аккуратно стирали кровь со лба глядящего на меня в упор мужчины. Я боялась представить какие муки он испытывает и… почему никто до сих пор не закончил это. Уверена, что я бы на его месте хотела смерти, а не жизни с отрубленными конечностями, без возможности говорить и пошевелиться .

- Ш-то произошло? – я пятилась до того момента, как не споткнулась о кресло, едва не завалившись в него.

Успела схватиться за подлокотники и сесть по собственной воле. Отец в этот момент как будто замер, нахмурил подвижные брови и приоткрыл рот, будто собираясь рассказывать мне сам. Я почувствовала, что с ним что-то не так. Не в том смысле, будто до этого с ним всё было отлично, а именно… он сам словно недоумевал. Понял, что я не его дочь?

- Что, любимый? Что не так? – протянула улыбнувшаяся мама, - Мани пришла к тебе поболтать, да. Я тоже очень рада и… - она обернулась ко мне, - а ты не помнишь, родная? Как странно. Но, наверное, к лучшему. Я бы не хотела, чтобы ты страдала, как… все мы.

С папой происходило что-то странное. Он открывал рот как рыба на воздухе всё то время, что она говорила. Было непонятно, говорит ли он, но искривления рта повторялись, будто это был какой-то цикл.

- Он что-то говорит? – едва не проблеяла я.

Мне казалось, словно я какое-то чудовище, что смею здесь находиться. Просто сидеть, а уж спрашивать – подавно.

- М? – женщина повернулась к своему мужу, - «глаза»? Что за «глаза», милый? Какие глаза? – она оглядела меня, - у нашей дочери очень красивые глаза, да. Ты прав, - она отвернулась от него и продолжила, - тебя спасла курия, да. А вот братиков не смогла. Нападение было ночью, поэтому и папа был в кровати, и все мальчики, и ты, н-но…

- А где была ты? – у меня вмиг возникла догадка.

Да, король понял, что я не его дочь. По глазам, цвет которых никак не хочет замечать мама. Но главная странность – у Маньяры карие глаза, в то время как у всех её родственников они были голубыми. Я успела разглядеть тогда в библиотеке портреты королевского рода. И да – ни единого темноглазого представителя рода. Матери не было в кровати ночью – она ему изменяла. А Мани – не дочь своего отца.

- Шла к тебе проверить, спишь ли ты, - неизвестно лгала она или нет, - ты очень плохо спала одна, милая. К тому же, у тебя за месяц до этого умерла твоя горничная, а замену ты принимать отказывалась. Какая-то чахотка, которая унесла твою любимую подругу. Вот мы и позволяли Бомани спать с тобой, чтобы тебе не было так плохо. Но ты помнишь насколько он был шаловливым, поэтому нужно было за вами следить, иначе вы бы просмеялись так всю ночь, вот и… - она всхлипнула, - нам повезло, что нападавшие пошли к нам в последнюю очередь. Мы смогли спрятаться в шкафу, а через минуту армия курии нас освободила, - её глаза наполнились влагой, - но только нас.

Идея с её изменой отошла на второй план. Как-то мне совсем не верилось, что она могла… та, кто ухаживает за мужем столько лет, могла бы так поступить? Да она его явно кормит каждый день, да и… да.

Но глаза Мани. Что-то не сходится. Не спрашивать же мне прямо от кого именно дочь у… мамы?

- Кто это был? Т-те нападающие, - я всё ещё держалась руками за подлокотники, впиваясь пальцами в дерево с силой, - я… их нашли?

Женщина сделала так, как я никак не могла представить от неё – прошла до изножья кровати, забралась на него с ногами и положила голову на деревянную стеночку, разглядывая меня с печальной улыбкой.

- Были казнены трое глав близких нам родов, Маничка, - её щека расплылась по поверхности, показав насколько она… не молода, - нам помогала курия. Тогда и сейчас, поэтому… - она очень тяжело вздохнула, - прости меня за всё, Мани. Я понимаю отчего ты не приходила. Это сложно, когда твой любимый папа болеет, а мама всё время тратит на него. Я тебя понимаю и совсем не корю, милая… - капли с её щёк ринулись к полу, - мы совсем не так привыкли жить. Ты воспитывалась, как свободная девочка, которую холили и обожали, а после… случилась трагедия, и ты… т-твой муж, он… тебя больше не обижает? Мне сказали слуги, что вы недавно решили… подружиться., вот я и… Мани, прости меня за это. За то, что я посмела тебе солгать, пусть и вынужденно, - она поджала дрожащие губы, - я бы никогда не стала отдавать тебя замуж не по любви, если бы не… то, что с нами случилось. Ты же знаешь, что я говорила с твоим мужем. Я много-много раз подходила к нему с просьбой быть с тобой мягче, и он клялся! Слышишь, дочь, он… говорил, что всеми силами будет стараться, но… северные мужчины не отличаются кротким нравом, вот и выходит, что…

- Это ты напоила его любовным зельем? – вырвалось из меня удивлённое.

Женщина закашлялась, перевела взгляд на прикорнувшего папу и возмущённо дернула губами.

- Да как ты… подумала только о таком, если… - она подалась в мою сторону и прошептала, - хотя, если честно, я сама думала на тебя. А ты… да, я знаю, что ты не такая девочка, н-но… он вёл себя невыносимо, а во всём виноваты мы, - целый град слёз по щекам, - прости нас, Мани, мы совсем не хотели тебе такого. М-мы надеялись, что ты выберешь себе любимого сама, как было у старшего брата и у нас с папой, а вышло…

Я только и смогла, что пожать плечами, больше усмиряя безразличие, чем что-то другое.

- Это был мой долг, - моя настоящая точка зрения, - я должна была это сделать. И мне на самом деле повезло. Фирун здравый, помимо того, что неплохой человек. К нему несложно привыкнуть, это главное. К тому же… полюбить никого я так и не смогла. Значит мне повезло только от этого – никаких страданий у меня нет, как и… обвинений к вам. Особенно к папе, - я скрипнула зубами, - мне наоборот хочется просить прощения, что меня здесь не было, - тяжело сглотнула ком в горле, - я могла бы и хотела помочь. У меня есть свободное время, а ты сидишь с ним постоянно, так что… я могла бы заменять тебя или просто помогать с чем-то.

Она его любила. Как и меня. И братьев. В ней чувствовалась та любовь и умилённость всеми нами, которую нельзя было приписать без причины. Непохоже, будто она могла быть уличена в измене или в чём-то не менее ужасном. Она и сейчас продолжала радоваться моему предложению сквозь грусть и весь ужас, что был вокруг нас.

- Приходи к нам просто так, солнышко, - прохрипела она, отняв голову от изножья, - мы будем рады тому, что ты с нами. Больше нам и не нужно.

Не знаю отчего, но это и звучало для меня приятно и саму ситуацию делало какой-то не такой уж и гадостной. Вроде как наличие едва ли не мёртвого отца, шатко размышляющей матери и одной оставшейся наследницы меня что-то могло перекрыть, дабы стало не так погано и через прошедшие двадцать лет после гибели семьи. Моей семьи? Теперь да.

- Я буду приходить, - мой голос дрогнул, а спина стала полноценной дугой с искривленными костями, - обещаю.

Не осуждать за побег Маньяру теперь было невозможно. Она должна была быть той, кого я видела сейчас в себе – королевой, а не женщиной, пытающейся делать вид злобной интриганки. Не удивительно, что у неё не получалось отобрать власть у Фира, пускай только после этого момента у меня прекратило появляться сочувствие к ней – раньше его была уйма.

- Вот и славно, схожу сделаю чай, а вы пока поболтайте, - поднялась мама, поспешно шелестя юбкой в гостиную, - расскажи папе о том, чем ты занималась всё это время. Я могла пересказывать только слухи, Манечка, а вот до правды мне было сложно добраться.

С её стороны были слышны шелест и звуки льющейся воды, и уже сейчас комната принялась наполняться стойким ароматом чая. Того самого – из моего детства. Она знала какой я люблю.

Я позволила себе взглянуть в светлые глаза отца, и в самом деле внимательно слушающего уже приоткрывшую рот дочь, которая и считаться таковой не могла. Мне было совестно от того, что я нахожусь тут, а он знает, что я – не та, за кого себя выдаю.

- Простите меня, н-но… - вырвалось само собой, неожиданно сопроводившись улыбкой мужчины, приободрившей меня, - вчера я помогала Фируну с бумагами, - сглотнула и продолжила, так же недоумевая от отцовской прямой и болезненной для меня улыбки, - он говорит, что зашивается с этим. Хм. Слово такое странное, я никогда не слышала ничего подобного от наших, а он, как северный мужчина, часто использует что-то подобное в своих смешках, - ещё сильнее приободрилась от того, что мне сунули чашку в руки, - ты говорила, что он ко мне жесток, но я бы сказала… что это я его раньше не понимала и не принимала, - взгляд в глаза матери, - по крайней мере сейчас он только шутит грубо, но мне бывает смешно, поэтому… - здесь я осознала, что рассказываю про него, а не про себя, - ещё на этой неделе он удивлялся, что я пришла к нему в тронный зал в приёмный день. А там на самом деле было невероятно интересно! Знаете, Фир так странно себя позиционирует. Хочет, чтобы все люди обращались к нему на «ты», даже крестьяне, - я усмехнулась, - а они его боятся, из-за чего он сразу начинает шутить и все как-то… сразу воспринимают его легко, - кивнула, поджав губы, - у меня так не получается, потому что все привыкли, что я… злюсь.

Может и Маньяра была таковой, только потому что находилась в трауре? Может её поведение как раз и было способом накрыть себя корочкой и болеть душой внутри?

- Я рада, что ты нашла способ его усмирить, - мама явно намекнула на несчастный приворот.

А я не знала я это была или нет! В том то и дело, что непонятно как именно будет на меня реагировать Фирун, как только его сердце прекратит стучать в такт этой штуке! Гарантий того, что он снова не замахнётся на мою шею, было мало, а значит сейчас лучше его особо не злить, благо чтобы хоть немного сдвинуть его из состояния насмешек нужно постараться.

- Можно я ещё поспрашиваю? – потерла виски тёплыми от чая пальцами, - й-я… хочу разобраться, что произошло, а у меня такая каша в голове, вот и… если я буду тебя расстраивать, то мы можем поговорить о чём-то другом, ладно?

Не знаю, что именно я такого произнесла, но эти двое вмиг расцвели. Растянули губы в улыбках, едва ли не одинаковых, сощурили глаза, образуя милые морщинки, а ещё блеснули глазами – тоже очень похожими. Думается мне, что за столько лет брака подобного их я бы тоже смогла повторять так. Была вероятность, что если всё останется как сейчас, то через какое-то время я стану запрокидывать голову от хохота, как нынешний король.

- Всё, что угодно, милая моя, - указала мне на чашку мама, - пей чай. Твой любимый, я добавила меньше обычного чая и побольше каркаде. Как и всегда, Мани.

Так вот чем так приятно пахло! Лепестками роз, качающихся в красной жидкости. И в самом деле кислинка была лучшей в этом напитке. Глаза защипало от новых воспоминаний. В этот раз у мамы в руках была книга, мы с братьями толкались в кресле у камина в гостиной, а папа сидел, запрокинув голову к нам на колени, и смеялся с нами над забавной историей со страниц.

- Простите, - смахнула капли из уголков глаз и собралась с силами, - я начну вопросы. И если… - осеклась от того, что началась повторяться, - в общем, почему те три рода напали на нас? Мы, насколько я помню, были отличной семьей, а папа ещё и невероятно добрым королём. Он был лояльным ко всему. Что могло пойти не так?

Мамина щека дернулась, а отец принял решение закрыть веки, будто бы отворачиваясь от нас. Уверена, что будь у него чем закрыть уши, он бы этим занялся непременно.

- Чушь какая, Маньяра! – едва не рявкнула на меня женщина, так же, как и до этого, став злой в момент, - и в самом деле маленькая и самая любимая, но дурочка, каких поискать!

Её шквал эмоций остановил возглас отца за её же спиной, вздрогнувшей от того, как он больше замычал, чем что-то иное выдал ей вопреки.

- Д-да, ты прав, дорогой, - она поджала губы, глядя в пол и в бок, - я зря это сказала. Мне жаль. Я… - уже более добрые глаза на меня, - поэтому и напали, Мани. Потому что мы были добрыми, хорошими и глупыми. Они хотели отнять власть, в то время как… - она усмехнулась, - о заговоре знала курия. Не участвовала, но они подозревали, что это произойдёт. И ничего не стали делать, умышленно прибыв лишь к утру, - её губы дрожали, - они думали, что нас прикончат чужими руками, а мы остались живы, пускай и не… и лишь крохи нашей семьи, - её голова качалась из стороны в сторону, иногда делая это слишком резко, - нас просто перебили, а после разочарованно глядели вслед, когда твой папа подписывал передачу опеки над тобой курие, - голова так же резко застыла, - это было ошибкой, но я не могла сесть на место правящей королевы до твоего взросления, потому что… мне нужно было следить за твоим отцом. Иначе он бы не выжил.

Сумбурно и не особо логично, как я поняла. Просто так никто никого не убивает, тем более хороших королей. Значит история всё же глубже, чем могло показаться на первый взгляд. А поведение совета аристократов вполне себе понятно, потому что они и не должны были бежать нас защищать, на это имелась армия, которая попросту не справилась с восстанием и магией этих родов, судя по всему. Да и ещё одна странность – будь я на месте заговорщиков, прости меня господи, я бы послала убийц ко всем детям разом, а не шла по очереди к каждой детской. И я учту, что девочек обычно с одной стороны коридора селят, а мальчиков с другой. А Маньяра была единственной дочерью, значит и опочивальню имела напротив старшего брата. Как по мне, весомый аргумент в пользу того, что заговорщики хотели для чего-то оставить Маньяру в живых.

- Но курия всё же пришла, - протянула я, - и помогает сейчас. Именно они посадили королем Фира.

Маме не нравился весь этот диалог, не зря она и сейчас вся искривилась и отвернулась к окну, жамкая губами и размышляя о том, как я её раздражаю. По ней было видно последнее, и я понимала её, с какой стороны не погляди.

- Они дрались за это место все годы твоего взросления! – рыкнула женщина, - все шесть лет ругались каждое собрание, едва ли не резали друг другу глотки! – её рот упал в ладонь, отчего её стало едва ли слышно, - в этом была моя ошибка, Мани. Я бросила тебя, ведь тоже подписала тот документ. Именно я, не вини папу, ладно? Он просто… господи, солнышко, я молю тебя простить меня, потому что это я! Я подписала тогда за него, хотя он явно был очень против! Про-прости меня, Мани… - её лоб упал на деревянное изножье кровати со стуком, - я всё это сотворила. Я… позволила твоему мужу над тобой издеваться.

Ну… сложно было сказать кто именно над кем издевался, потому я и молчала, рассуждая о том, как именно ей об этом сказать. Выходило плохо, с какой стороны не взгляни. И жестоко, потому как я не меняла ощущения мамы, но подставляла своими словами Маньяру.

- Всё сейчас хорошо, - обтекаемо рассудила, - я никого не виню. Ты делала так, как было нужно сделать в невероятно сложной ситуации. И только благодаря тебе мы трое сейчас живы и способны противостоять чему-либо.

Нет, это не было моим мнением. Скорее тем, что я должна была сказать, давясь тем, как мне было больно от этого дерьма.

- Правда? – всхлипнула женщина, внимательно глядя на меня с надеждой, - ты и в самом деле говоришь, что… стало лучше? Ты… привыкла к нему?

Вышло только пожатие плеч. Чисто теоретически всё так и было. Я привыкла к своему мужу. А он ко мне, если подстраивается как может. И шутит похабно, чтобы ещё активнее подстроиться.

- Значит меня оставили, потому что не успели убить, так? А Фир просто попался под руку? – лучшая попытка моего поведения, побег называется.

Пусть и только словесный, остального мне отчего-то не хотелось.

- Скажи мне чётко и уверенно, что вы с твоим мужем в хороших отношениях! – матери плевать было на мои метания, - что он тебя не обижает. Что вы двое образуете, наконец, семью, а не… поле боя!

Здесь было легче отвечать. Я же знала правду и понимала, что она её устроит. Потому и выдала четко и без запинок:

- Мы в отличных отношениях. Он не плохой. Я к нему привыкла. Семья уже есть. Дружба как минимум.

Это её успокоило. И для слёз, и для наседания на меня. На обтянутом тонкой кожей лице появилась лёгкая улыбка, а её сухие губы разлепились для пары тёплых слов:

- Ты очень быстро повзрослела, Мани. Я рада, что в тебе есть стержень, который передался тебе от папы. Он был такой же уверенный, но мягкий каждый раз, когда успокаивал нас всех. Я и сейчас представляю его, и мне становится не так тяжело, - она кивнула, поджала губы и выдала тяжеёый судорожный выдох из груди, - хочешь узнать почему именно Данстан был поставлен тебе в мужья? А потому что ты так выбрала. Курия устроила вечер бала для знакомства с теми наследниками родов, которых ты не знала, - её щека дернулась, - я наблюдала, как шестнадцатилетняя ты шагала к их креслам без тени сомнения, - она усмехнулась, - ты не помнишь этого, Мани? Они дали тебе право выбора, пускай и оградили количество женихов.

Оп-па. Вот это поворот. Точно! Кажется, моя горничная говорила, что Маньяра была любовницей отца Фира, убив того, как что-то пошло не так. Значит, договор был именно между Маней и главой рода Данстан. Не рановато ли думать о таком в шестнадцать лет? А может он на неё надавил? Она же была совсем юной для каких-то интриг.

- В голове туман, - подтвердила я то, что говорила и ранее, - но Фира я выбрала правильно, да, - протянула нахмурившись, - он хотя бы сейчас не против меня, а точно за, так что… и король он хороший.

Убедительно ли это звучало? Судя по выражению лица мамы – совсем нет. Или она ждала того, что я спрошу дальше, как самое неприятное, что я вообще могла спросить её.

- У меня нет магии рода потому что меч… здесь? – как можно мягче вопросила.

Но в любом случае женщина бы мне от такого голову рубанула этим самым мечом. Так она скалила зубы.

- От того, девчонка… - едва не плюнула в меня она, - что твой отец ещё жив! А глава рода он, а не ты, др-р… - не смогла как-то меня обозвать, - не смей такого больше произносить! Хочешь себе меч?! Сперва обойди меня, а я тебе… не дам и подойти к нему!

Замотавшая головой со всей дури я её расслабила, потому как и не хотела ничего такого, на самом деле думая о том, что он страдает, и о том, что убийцей становиться никто не планировал.

- Я и не стала бы, пусть… ты спрашивала его? Чего хочет он, а не ты, - заставила еёснова поджать губы и прикрыть лицо двумя ладонями.

Папа же глядел на меня прямо, часто хлопая ресницами и выражая свёе мнение напрямую. Ещё бы нет – я бы тоже отказывалась от такой жизни, если каждая секунда меня мучает и терзает. Кто бы осмелился на такое, кроме как любящие родные, которые не хотят отпускать своего любимого мужа и отца?

- Только ты и я можем вытащить эту железяку, Мани… - мама покосилась на меня с какой-то ядовитой усмешкой, - только тот, кто принадлежит нашему роду, солнышко. А мы не станем убивать нашего папу. Мы обе любим его и обе… хотим быть с ним до последнего, правда же?

У меня не было сил ей отвечать, насколько морально я была истощена. Однако умственно всё ещё хотелось предполагать. Например, то, что если таковы правила, а я помню, что было с топором Фира и моим прикосновением, значит воткнул этот меч тоже кто-то из нас.

- Мам, а кто был… - начала было.

Но она успела вскочить так яростно, что её возглас донёсся уже из гостиной, куда её унесло с невероятной скоростью.

- Заткнись, чтоб тебя! – сквозь рыдания выдала женщина, пока я глядела с ужасом в светлые отцовские глаза и понимала всё.

Я только и смогла, что подняться, указать внимательному мужчине на себя и получить ответ, шагая уже подальше от этого места и ужаса, что оно давало. Потому что он быстро моргнул, кивая мне взглядом. Да, его мучителем и убийцей всё это время была Маньяра. Его собственная дочь, которая успела сделать непоправимые вещи тогда, когда все были отвлечены нападением.

- Прости… - прошептала напоследок, повторяя жест матери рукой ко рту, чтобы не сказать ничего другого, и чтобы никто не слышал моих рыданий, пока я проходила мимо такой же убитой горем мамы.

Ей я не смогла сказать ничего, сразу шагнув в коридор и припав к противоположной стене лбом. Кто бы мог представить, что я настолько… буду чувствовать всё близко к сердцу? Что я прекращу сочувствовать хозяйке этого тела и начну ненавидеть её? Что я… буду медленно морально погибать от того горя, что свербело во всём теле и в той попавшей в него случайно душе, которую сюда явно никто не звал?

- Не м-могу… - смогла отлипнуть от стены только через несколько долгих минут, когда мне стало на секунду легче, а разум подсказал мне пойти к кому-то, кто меня поймет и хоть немного затмит эту прорву яда внутри парой слов поддержки.

Я брела как сквозь воду сразу до первого этажа, не обращая внимания ни на единого встречного и не нужного мне сейчас. Я была будто в каком-то своём мире, блуждая по нему в горести и тумане. Ровно до услышанных смешков короля из тронного зала, а после вскрика кого-то неизвестного. И звона топора по камню пола.

Видя через открытые створки и замах, и свист лезвия, и покатившуюся по тронному залу голову неизвестного мужчины из аристократов, и то, как переглянулись от моего вскрика Фир и Бомани. И то, как меня унесло в действительно безопасное место. Единственное в этом мире, так?

- Поплачь, Мани, - проскрипел над головой тёплый голос кормилицы, - надо иногда плакать, деточка.

Ухо припало к её коленям, нос ощутил запах уюта от платья и передника, а глаза закрылись, ощутив накатывающий на тело покой. Пока в дверном проеме моей комнаты не раздалось обеспокоенное королевское:

- Вот поэтому я тебя не звал и осведомлять не стал, Яр. Сбегающие и испуганные королевы не должны спускаться вниз, когда их об этом попросили, ладно?