Куда идем мы - 6

Глава сто двадцать четвертая. с. Богородское

(где происходит неожиданная (но не для всех) встреча)

с. Богородское

Пестречинский сектор,

Локация Татарстан

55°44′ с. ш. 49°23′ в. д.

- Драк! Драк, ты дебил? – разорялся Жир. – Вот какого хрена ты полез слоняться по этому пепелищу? Что ты там не видел? Обгорелых бревен? Битого стекла? Закопченого, ити его, шифера??? Ну и как ты теперь до Казани пойдешь? Да стой ты спокойно, дай выдернуть! И молись, чтобы дело без столбняка обошлось!

Лосемот молчал, виновато потупив голову, увенчанную ветвистыми рогами. В своей звериной ипостаси он не имел возможности говорить, а даже если бы и смог – сказать в свое оправдание ему было решительно нечего. Он и сам толком не понимал, зачем пошел шарахаться по этой давно нежилой и практически полностью сожженной деревне под Казанью, где они остановились на ночлег в одном из сравнительно целых домов. Ну и догулялся – накололся левым задним копытом на мастерски замаскировавшийся ржавый гвоздь.

Теперь Жир пытался выдернуть вторженца и костерил любителя прогулок почем зря.

- Ну ладно бы Четвертый по руинам скитаться пошел – какой с блаженного спрос? Но ты, Драк! Ты же взрослый мужик!

- Я-то здесь вообще при чем? – взвился Четвертый, с интересом наблюдавший за хирургической операцией, проводимой шанцевым инструментом. – Я-то никуда не ходил!

- Ну, еще бы ты куда-нибудь пошел! – хмыкнул свиноид. – Для полного счастья нам только не хватало, чтобы еще и ты на гвоздь напоролся. Не, ну а чо? В мире все должно быть гармонично. Если уж колченогие, то оба колченогие – и конь, и всадник!

- Да ты запарил уже, Жир! – явно завелся Четвертый. – Еще раз – ко мне какие претензии? Я никуда не ходил, нигде не лазил, гвозди ногами не собирал, сидел здесь, во дворе, на бревне в тенечке, читал сутры – пока этот исследователь на трех ногах не прискакал. Ко мне какие претензии?

- Не ходил, значит собирался! – нашелся с ответом Жир и завертел башкой в поисках поддержки. – Псих! Псих, а ты что молчишь? Почему я один дисциплину в отряде навожу и молодежь к порядку приучаю?

Но Псих ничего не ответил. Он вздрогнул, будто очнувшись от глубокой задумчивости, посмотрел на свиноида диковатым взором, махнул рукой в стиле «Да погоди, не до тебя сейчас» и молча ушел в дом.

- Что это с ним? – Жир растеряно посмотрел на остальных паломников.

- Потому что он давно странный! – наставительно пояснил Тот. – Как с Челнов ушли – так он и странный.

- Ну вообще ты прав, братан, – подумав, кивнул Жир. – Что-то с ним не то, пацаны. Тупит все время, молчит, всю дорогу до Казани фигню какую-то думает.

Псих действительно пребывал в расстроенных чувствах. Ему не давал покоя рассказ седой лисицы-оборотня, услышанный в деревне Чершелы, что неподалеку от Набережных Челнов.

Да, да, та самая информация о том, что ждет их в Казани, которой старуха выкупила свою жизнь и жизнь своего непутевого сына.

Разумеется, существовала ненулевая вероятность, что ему скормили наскоро придуманное фуфло, но она была не очень большой.

Нет, поначалу он, разумеется, не поверил словам старухи – да и кто бы поверил? По словам седой лисицы, еще в молодости она получила редчайшую абилку, даровавшую ей возможность видеть будущее. При этом тогда еще юной лисице хватило ума понять, что если о ее способности станет известно – всю оставшуюся жизнь она проведет в клетке. Пусть золотой, но клетке, где будет кушать соловьиные язычки и трудолюбиво обслуживать потребности какого-нибудь могущественного клана. Именно поэтому об этой ее способности не знал никто – ни одна подруга, ни один из семерых мужей. Единственный, кому она открылась, был сын, с которым они никогда не разлучались, и который уже и сам успел состариться.

Разумеется, предвидеть она могла далеко не все – иначе черта с два Псих поймал бы их на выходе в той пещере. Но и имеющихся способностей к прорицанию оказалось вполне достаточно, чтобы обеспечить ее выживание в течение уже несколько столетий. Как заверила Психа старуха, несмотря на многовековую прокачку, чаще всего будущее ей показывали обрывочно и фрагментарно. Но вот то, что ждет в Казани Четвертого, она прозрела при первой же их встрече – когда скрытно наблюдала из соседней комнаты за подписанием подорожной. И это будущее она почему-то увидела очень ярко и в деталях.

В доказательство своих слов старуха рассказала тогда обезьяну о трех мелких эпизодах, которые произойдут с отрядом паломников по дороге в Казань – про порванные в мотне штаны Жира, про икоту, одолевшую Четвертого и про Драка, поймавшего копытом гвоздь.

Все три сбылись в деталях. А это значит, и в главном своем предсказании старая пифия, мать ее за ногу и не только - не соврала. Так что из Казани Четвертый почти с гарантией не выйдет. И, самое печальное – помочь ему Псих ничем не сможет. Вообще ничем. Некоторые испытания человек должен проходить без поддержки, самостоятельно, в одиночку.

Некоторую надежду внушало тот факт, что окончательный финал старухе все-таки не показали, поэтому теоретическая вероятность благополучного исхода существовала. Но исключительно теоретическая – поскольку все предыдущие вводные отнюдь не располагали к оптимизму.

Ладно, это все лирика. А пока Психу следовало исполнить клятву.

Обезьян сосредоточился и развеял две магические удавки, позволявшие ему в любой момент оборвать жизнь старой лисы и ее сына. По условиям заключенной в Чершелах сделки, после того, как старуха откупилась информацией, и она, и ее сын добровольно повесили на себя удавки, а Псих дал клятву, что развеет их сразу, как только сбудутся три мелких предсказания. После этого лисы получали полную свободу, а вот Псих…

Его проблемы только начинались.

Едва Псих развеял заклинания, из открытого окна он услышал голос Жира:

- Не понял. Откуда здесь баба?

- Ты вообще о чем? – осведомился Четвертый.

- Баба орет. На помощь зовет. Не слышите, что ли? – лаконично пояснил свиноид, извлекая из пространственного кармана свои верные боевые грабли.

- Какая еще баба? – поморщился монах. – Опять ты за свое… Откуда здесь бабы?

- Вот и я говорю – откуда здесь бабы? – рассеянно ответил Жир, опять вскинулся и смешно зашевелил своими огромными ушами, пытаясь взять азимут на источник звука.

- Босс, ты неправ, - вмешался Тот. – Потому что я тоже слышу женский голос. Брат, вот там кричат. Где-то на восемь часов. Драк, ты слышишь?

Освобожденный от гвоздя лосемот немного попрядал ушами и уверенно кивнул рогатой головой.

- Псих! Псих, да вылезай ты! – заголосил Жир. – Тут у нас проблемка нарисовалась.

«Началось! – обреченно подумал Псих. – Все как по писанному идет».

***

Вначале хотели все сделать по традиционному раскладу – Псих и Жир спешат на помощь, Тот охраняет Четвертого.

Но Четвертый заупрямился, и вознамерился тоже идти к голосистой особе.

- Зачем? – удивился не Псих даже, а Жир. – Если там опасно, ты нам только мешать будешь. Тебя, Босс, с твоим четвертым уровнем пришибет одним ударом не то что главный злодей, а любимая собачка любимой жены главного злодея. А если там нет опасности, то тем более – зачем тебе тащиться туда, где нет никакой опасности?

- Тем более, что Драк колесо пробил, - поддержал напарника Псих. – Зачем его туда-сюда гонять?

- Что значит «колесо пробил»? – не понял Четвертый.

- Забей. Я говорю – давай мы быстренько вдвоем метнемся, победим невиновных и наградим непричастных, после чего подробно тебе обо всем доложим? Соглашайся, это выгодное предложение.

- Это меня и пугает, – сознался Четвертый.

- Что? – не понял Псих.

- Что вы реально покараете невиновных, - пояснил Четвертый. – Особенно, когда дело касается женщин, вам обоим веры нет.

- Почему это нам веры нет? – всерьез обиделся Псих.

- Потому что Жир, как только видит красивую женщину, начинает, как ты любишь говорить, думать не тем местом.

- А я?

- А ты любую красивую женщину сразу же объявляешь переодетым демоном и норовишь раскроить ей череп своей железной палкой.

- Здрасти, приехали! Да они все всегда и были переодетыми демонами!

- Псих, хватит спорить! У тебя какая-то мания насчет женщин и переодетых демонов, это все знают!

Тут в разговор вступил Жир, который с живейшим интересом слушал диалог.

- Босс, это называется «у кого что болит, тот про то и говорит». Он реальный маньяк по части демонов, красивых женщин и переодеваний! Босс, ты вообще в курсе, как мы с ним познакомились? Хо-хо, так я тебе сейчас такое расскажу! Вообще-то после таких шуток люди импотентами становятся. Я еще тогда заподозрил, что наш обезьяний мачо на самом деле в глубине души - латентный трансвестит. Короче, слушай. Представь себе типовую ситуацию из анекдота: возвращается муж домой после работы…

- Да заткнитесь вы все! – не выдержал Псих. – Какое-то сборище сплетников и маньяков, а не благочестивые паломники. Черт с вами, пойдемте всей толпой, а то вы сейчас здесь такого наговорите, что потом десять психоаналитиков не распутают…

Сборище паломников передвигалось медленно – Драк сильно хромал, а «стеклянного» Четвертого, передвигающегося пешком, в принципе трудно назвать «живчиком».

Зато источник жалостливых звуков нашелся быстро – на другом конце села, практически полностью выгоревшем.

Практически, но не полностью. Здоровенный дубовый столб, к которому, похоже, когда-то крепились ворота, хоть и обгорел немного, но стоял довольно устойчиво.

Сейчас к нему крепилась красивая девушка. По крайней мере – сверху красивая: руки ее были заведены за столб и там связаны веревками, а от пояса и ниже она была закопана в землю.

Увидев паломников, она перестала кричать, тихо сказала: «Спасите меня, пожалуйста» и заплакала.

- Жир, отвяжи ее, - распорядился Четвертый.

Свиноид двинулся было вперед, но Псих громко рявкнул:

- Стоять!

Четвертый вопросительно посмотрел на обезьяна.

- Это демон, - уверенно сказал тот и выразительно постучал железным посохом по ладони.

Всеобщее хихиканье было ему ответом, а Жир довольно громко пробормотал себе под нос «Кто бы сомневался».

- Твое мнение понятно, и, безусловно, будет учтено при принятии решения - вздохнул Четвертый. – А сейчас я предлагаю выслушать противную сторону.

Жир, так и остановившийся на полдороги, понятливо кивнул, повернулся к девушке, ободряюще улыбнулся ей (лучше бы он этого не делал) и громко спросил:

- Кто ты, прелестное дитя, и как ты здесь оказалась?

Девушка, похоже, поняла, что шутки кончились, часто-часто закивала в ответ, а потом, пересилив плач, ответила срывающимся от слез голосом:

- Меня зовут Лариса. Я не демон, я из Казани.

Жир, взявший на себя функции переговорщика, вновь ободряюще улыбнулся.

- Уже хорошо. Рад знакомству, Лариса, меня зовут Жир. Извини, но напрашивается вопрос – если ты из Казани, что ты здесь делаешь?

Девушка опять кивнула.

- Я… - тут ее голос сорвался, но она взяла себя в руки. – Мы… Мы с родителями жили не в лучшем районе, почти на самой окраине. В последние дни отец, приходя с работы, рассказывал, что происходит что-то странное. Окрестные демоны как будто взбесились и стали очень агрессивными, мол, ходят слухи, что банды демонов атакуют Казань почти каждую ночь. А мама сказала, что торговцы на рынке рассказывают, что такая беда не только в Казани творится, но и во всех окрестных городах – и в Нижнекамске, и в Челнах, и Йошке демоны как будто взбесились. А потом…

Тут она не выдержала и заплакала, но быстро взяла себя в руки.

- А потом был прорыв, и демоны ворвались в наш район. Их было очень много, наверное, несколько банд объединились, они, как крысы на рынке, шныряли везде. Я видела, когда меня тащили по улице. Маму с папой зарубили сразу, а меня… - она гулко сглотнула. – Меня они утащили с собой. Это была небольшая банда, демонов двадцать, не больше, но зато, похоже, опытные. Атаман их все время торопил, все время боялся, что всех накроют и вырежут. В общем, пока другие демоны еще грабили дома, эти уже драпали из Казани. Не знаю, как другие, а эта банда ушла благополучно, хотя некоторые демоны из банды и ворчали, что атаман не дал им нормально по домам пошариться. А атаман говорил, что у нищебродов в этом районе все равно ничего ценного нет, по их лачугам хоть шарься, хоть не шарься… Но я особо не вслушивалась, меня все время били и подгоняли, чтобы я не отставала.

- Понятно, - ободряюще кивнул Жир. – А здесь-то ты как оказалась?

- А они в этом селе добычу делили, - объяснила немного успокоившаяся Лариса. – Атаман сказал – делим добычу, разбегаемся и на пару недель на дно ложимся, потому что после прорыва казанская стража свирепствовать будет и мало никому не покажется, их отряды все окрестности мелким гребнем прочешут. А когда добычу делили, он сказал, что я красивая и поэтому пойду за две доли. И отдал меня двум демонам – одного Абаж звали, зеленый такой, а второго не помню, у него нос еще такой… Крючком. Старый и очень страшный. Потом все демоны разбежались, а мои двое остались и начали ссориться – кто будет первый. Они так орали друг на друга – просто ужасно! А потом привязали меня здесь и куда-то ушли. Обратно никто из них не вернулся. Вот, в общем, и все.

- Когда это было? – быстро спросил Жир.

- Вчера утром. Я правда не демон, можете проверить! Ну или хотя бы попить дайте.

Жир вопросительно посмотрел на Четвертого.

- Дай ей воды, - распорядился монах. – Ну и проверь заодно.

- Только поосторожнее, - добавил Псих. – А то еще руку по плечо откусит.

- Типун тебе на язык, - обозлился свин, подошел к девушке и начал поить ее водой из фляги, положив руку на затылок.

- Ну что? – спросил почему-то не Четвертый, а Псих.

- Я не чувствую на ней личины, - ответил свин. – Готов поставить пару золотых на то, она в своем истинном облике. Правда, и больше пары золотых ставить не стал бы, все-таки Преображение – не самое прокаченное из моих умений.

Четвертый повернулся к Психу.

- Ты точно уверен, что она – демон?

- Абсолютно, - не колеблясь ни секунды, ответил обезьян. – Босс, ну ты же разумный ребенок. Я понимаю, если бы это происходило где-нибудь на Дальнем Востоке, но, блин, ты же уже давно не тот сосунок! Босс, ты не первый год меня знаешь. Ты, блин, давно в курсе и про мои огненные глаза, видящие любое изменение, и про Дар Кассандры, и про все на свете. Босс, ну вспомни ты все предыдущие подобные случаи! Давай ты хотя бы один раз в жизни просто поверишь мне. Я тебе клянусь чем угодно – это демон. И я даже могу предположить, что ей от тебя надо – поверь, ничего хорошего.

- А то я не знаю, для чего я нужен демонам, - невесело усмехнулся Четвертый. – Я уже даже запомнил, сколько дней перед употреблением меня надо вымачивать, а сколько – выветривать.

«А вот здесь ты ошибся, Босс. Если верить старой лисе, ей ты нужен совсем для другого», - подумал Псих, но благоразумно не стал говорить этого вслух. Вместо этого он спросил:

- Ну так что скажешь, Босс?

Четвертый ненадолго задумался, а потом ответил:

- Хорошо, предположим, что она – демон. Тогда скажи мне, Псих, случись что – ты с ней справишься?

Теперь задумался обезьян. Но тоже ненадолго.

- Да, - кивнул он. – Справлюсь. Она сильный демон, но не сильней меня.

- Хорошо, - кивнул Четвертый. – Тогда поступим так. Во-первых, Жир, освободи ее. Мы ведь ничем не рискуем. Если она убежит – то подтвердит этим, что она демон. Если кинется на меня – Псих прикроет и отобьет, я ему верю. А если она человек, то продолжать ее мучить – не по-людски.

Жир кивнул и, поплевав на руки, принялся граблями откапывать пленницу.

Когда девушка была освобождена и обессиленно упала на землю, Четвертый продолжил распоряжаться.

- Жир, Тот – прочешите село. За меня не волнуйтесь, со мной останутся Псих и Драк. Ищете любые подтверждения ее рассказу. Прежде всего – тела двух демонов, один зеленый, у другого нос крючком. Ну или хотя бы просто следы недавней стоянки большой группы демонов.

- Босс, ты издеваешься? – обиделся свиноид. – Давай, не стесняйся, еще поучи отца отцовствовать.

- Китайская свинья прав, Босс, - подтвердил Тот. – Потому что, если здесь вчера были два десятка демонов - это не спрячешь. По любому кто-нибудь в лопухах нагадил. По любому. По любому.

В ожидании возвращения разведчиков все молчали – говорить было не о чем. Лариса не пыталась ни убежать, ни напасть. Она с трудом перешла с пепелища в тенек под дерево, свернулась там клубком и лежала молча, лишь иногда тихо плакала.

Наконец, в конце сожженной улицы показались Жир и Тот. Не дожидаясь, когда они подойдут поближе, нетерпеливый Четвертый закричал:

- Ну что? Нашли?

Жир тут же заорал в ответ:

- Все село облазили! Ничего похожего! Никаких следов!

Глава сто двадцать пятая. с. Богородское, г. Казань

(где все, кроме Четвертого, играют в Айболита)

с. Богородское

Пестречинский сектор,

Локация Татарстан

55°44′ с. ш. 49°23′ в. д.

- Ничего нет, - повторил Жир, подойдя к Четвертому. – Мы с Тотом все облазили, в село как минимум пару недель большие отряды не заходили. Никаких следов банды демонов не видели.

Четвертый на секунду задумался, а потом повернулся к Психу.

- Мы уходим, - сказал он Психу, затем посмотрел на девушку и извиняюще развел руками. – Слушай, ну ты сама все понимаешь. Верить я тебе не могу. Тебя освободили, воды и еды мы тебе оставим, и, в конце концов, Казань отсюда совсем недалеко. Я не знаю, кто ты, но ты явно не та, за кого себя выдаешь. А мы не можем рисковать на пустом месте – на нас висит слишком большая ответственность.

И добавил, повернувшись к паломникам.

- Все, собираемся, уходим.

Жир радостно кивнул и принялся упаковывать хурджин. Псих же странно посмотрел на монаха и сказал:

- А ты повзрослел, Босс.

Но юноша не отвел взгляд, напротив – с вызовом посмотрел на обезьяна и ответил:

- А ты как думал? Когда уже больше года каждый второй пытается тебя сожрать – хочешь, не хочешь, а повзрослеешь.

Обезьян промолчал, лишь кивнул и тоже принялся собирать вещи.

Девушка тоже не издала не звука, она так и сидела молча в тени, спрятав лицо в распущенных волосах.

И только когда маленький отряд двинулся по дороге в сторону Казани, пронзительно закричала в спину Четвертому.

- Ты что – действительно меня бросишь? Ты и впрямь оставишь меня здесь одну на поругание всем желающим? Не при угрозе смерти, не в горячке боя – а вот так вот, буднично, деловито и осознанно? Просто из-за разумной осторожности? Просто потому, что так надежнее и безопаснее? Тебе сколько лет? Сто? Двести? Какой ты мужчина после этого? И ты будешь жить дальше – кушать, пить, спать, в туалет бегать? Спокойно себе жить, не зная, осталась ли я жива, добралась ли в одиночку до Казани, или какие-нибудь залетные демоны поймали меня, пользовали всей толпой, пока я от кровотечения не отдала богу душу, после чего пустили меня на ужин? И ты действительно качаешь Святость и считаешь себя хорошим человеком? ЭТО у вас называется «повзрослеть»? Серьезно?

К концу этого монолога Четвертый вздрагивал от каждого слова, как от удара кнутом. Потом дернул за поводья, едва не порвав удилами рот лосемоту и скомандовал:

- Стоп! – и пояснил, глядя на недоуменные морды демонов. – Мы возьмем ее с собой, доведем до Казани и устроим там куда-нибудь в безопасное место. Если она не может идти – пусть едет на Драке, я пойду пешком.

- Как скажешь, Босс, - хмыкнул Псих и почесал в затылке. – Ветреный ты какой-то в последнее время.

Четвертый покраснел.

- Да ладно, - потупился он. – Просто она права. Все, что она кричала – чистая права. Это действительно был бы свинский поступок.

- В смысле «кричала»? – заинтересовался Жир. – А кто кричал-то?

- Никто не кричал, успокойся, - покачал головой Псих. – Это у Босса, походу, внутренний голос разорался. Он у нас теперь, как Незнайка, с совестью разговаривает.

Но Четвертый не стал спрашивать, кто такой Незнайка, хотя очень хотелось. Вместо этого он повернулся к Тоту.

- Ты тоже ничего не слышал?

Здоровяк пожал плечами:

- Я ничего не слышал, потому что никто ничего не говорил.

- Странно, - резюмировал монах. – Очень странно. Но это ничего не меняет. Псих, приведи ее. Она пойдет с нами.

Обезьян кивнул и буквально в три секунды оказался возле странной незнакомки.

- Давай, вставай, как там тебя? – негромко сказал он.

- Лариса, - ответила девушка запекшимися губами.

– Вот-вот, - закивал любитель тигровых расцветок. – Короче, демон, я понятия не имею, что ты задумала и какое колдовство использовала, но оно сработало. Босс решил – Ларису Иванну хочу, поэтому ты пойдешь с нами. Но ты особо не радуйся, потому что пасти я тебя буду, как горьковское КГБ академика Сахарова – с пристальным сосредоточением. Вздумаешь чего учинить – не обижайся, прибью сразу. И с нами ты идешь только до Казани. Точнее - до Казанского Богородицкого монастыря. Тебя туда, слава богу, не пустят. Он мужской. Поняла?

Девушка, не отвечала, встала и, прихрамывая, пошла к группе паломников.

г. Казань

Вахитовский сектор,

Локация Татарстан

55°47′ с. ш. 49°06′ в. д.

К монастырю подошли уже ближе к вечеру. По дороге, вопреки опасениям Психа, ничего не произошло. Лариса, которую все-таки пришлось посадить на Драка, ехала молча, никаких разговоров, а тем более действий, не вела.

Все остальные тоже большей частью молчали. Лишь на подходе к монастырю Жир не выдержал, и поинтересовался самым насущным вопросом:

- Нас там хоть покормят?

- Должны, - рассеяно сказал Четвертый. – Папка Паганель писал, что это очень старый монастырь с древними и строго соблюдаемыми традициями.

- Дай угадаю, - влез в разговор Псих. – Небось, нашего блогера оттуда выперли?

- Почти, - улыбнулся Четвертый. – Его туда не пустили, потому что он был в шортах. Но он не особо расстроился и пошел пить пиво.

- Ну хоть в этом не соврал, - вздохнул Псих. – А «очень старый» не совсем подходящее выражение. «Донельзя древний» подойдет лучше. Еще до прихода Системы, когда я был юной обезьянкой и крутил сальто на потеху людям, он уже был очень старым. Если не ошибаюсь, именно здесь в былинные времена нашли икону Казанской Божьей матери. Это была занятная история, но мы уже пришли. Потом расскажу.

Псих взялся за кольцо на железной калитке и постучал металлом об металл.

На калитке открылся «глазок».

- Что надо? – спросили изнутри густым, как деревенская сметана, басом.

- Мир тебе, брат! – вступил в разговор Четвертый. – Мы монахи-паломники, хотели попроситься к вам на ночлег. Мы не обременим братию, нам бы только ночь переночевать, а утром мы уйдем дальше.

- Подождите немного, братья, - дипломатично ответил стражник. – Мне надо доложить начальству. Времена в Казани нынче лихие. Это недолго.

И «глазок» закрылся.

Ждать действительно пришлось недолго. Не прошло и десяти минут, как «глазок» снова открылся, а вслед за ним открылась и калитка.

- Заходите, - буркнул вооруженный алебардой здоровенный монах-стражник.

- Заходите, братья, заходите, - поддержал его пожилой инок, одетый заметно лучше остальных. – Я здешний эконом, игумен, извините, сейчас занят. А вы, сколько я понимаю, те самые знаменитые паломники, идущие в Москву? Четвертый, Псих, Жир и прочие? Наслышаны, наслышаны, как же…

- Да, это мы и есть, - важно подтвердил свиноид, явно польщенный упоминанием своего имени.

- А что это за женщина с вами? – продолжил допытываться эконом.

- Приблудная, - лаконично просветил его Псих.

– Ваша, казанская, - поспешил вмешаться Четвертый, пока обезьян не наговорил глупостей. – Прибилась к нам в окрестностях Казани. Говорит, во время налета на город попала в плен к демонам, но все, слава богу, закончилось благополучно.

- Это который позавчера был? – охнул эконом. – Свезло бабе. Силен, значит, у нее ангел-хранитель. Знали бы вы, сколько народу эти сволочи положили, а сколько со собой увели? Давно таких мощных набегов на Казань не было. Мутят что-то демоны, вот помяните мое слово, добром это все не кончится!

- Зато наши обязательства перед ней кончились, - вставил реплику Псих. – Мы обещали ей до монастыря ее довести, мы ее довели. Всего вам доброго, Лариса Ивановна, рад был знакомству!

- Да перестаньте вы! – пристыдил его эконом. – Куда вы ее гоните с дороги на ночь глядя? В монастыре женщине, конечно, делать нечего, но здесь есть времянка для второго состава караульной смены, когда усиленный режим охраны объявляется. Домишко все равно пустой стоит – переночует там, мы чай не звери какие, покормим-напоим, а утром пойдет уже к себе, бог милостив, может, дом и уцелел после налета. А вы пойдемте в трапезную, отужинаете, чем бог послал, да расскажете, что в мире творится. А то про ваши приключения что только не рассказывают! Вы к нам надолго?

Четвертый покачал головой.

- Переночуем и утром уйдем, только подорожную отметим. Москва уже практически рядом, хочется уже дойти побыстрее.

- Да где ж рядом? – засмеялся эконом. – До Москвы еще вона сколько! У нас там и не был, почитай, никто.

- Это для вас вона сколько, - улыбнулся Четвертый. – А по нашим меркам – уже почти дошли – четыре-пять городов крупных, и уже столица. Так что утром уйдем.

Но утром они никуда не ушли.

Ночью Псих проснулся оттого, что Четвертый тяжело дышал и бормотал что-то невнятное. Обезьян встал, подошел к боссу, положил ладонь ему на лоб и тут же убрал руку.

Четвертый был горячим, как печка.

- Только этого нам не хватало! – сказал обезьян и сплюнул от досады.

***

В горячке Четвертый провалялся три дня, и трое боевых демонов практически не отходили от своего Босса. С монахом творилось что-то странное – на него не срабатывали самые сильные заклинания лечения, которые только были у демонов-паломников и даже самые сильные маги-лекари Казани, приведенные игуменом монастыря, только разводили руками.

Только один, самый старенький и высокоуровневый, которому остальные айболиты буквально в рот заглядывали, закончив осмотр, безнадежно махнул рукой.

- Бросай колдовать, милейший! – посоветовал он кастующему лечение Психу. – Бесполезно это все. Не в коня корм.

- Почему это бесполезно? – обиделся неожиданно не Псих, а бездельно сидящий рядом Жир.

- По кочану! – любезно ответило хамовитое светило. – Под проклятием он у вас. Упреждая вопрос – нет, не помогу. Не снимаемое проклятие, колдун запредельного уровня накладывал. По крайней мере, я не сниму, что автоматически означает - никто здесь не снимет. Ума не приложу, откуда в наши края такой мегамонстр забежал, такие и в Верхних планах – редкая редкость. Но факт остается фактом –мальчишку прокляли, причем на совесть постарались.

- И что же нам теперь делать? – сквозь зубы поинтересовался сильно нервничающий и потом – подчеркнуто спокойный Псих.

- А ничего не делать, - легкомысленно хмыкнул эскулап. – Высохнет – само отвалится. В смысле, выйдет срок – само пройдет, а пока достаточно будет обычной поддерживающей терапии. Сколько я вижу, проклятие наложено на три дня, плюс еще два дня кидайте на реабилитационный период. Так что, думаю, уже завтра ваш молодой человек придет в себя, а к концу недели вы вполне сможете сделать гостеприимным хозяевам ручкой. Если, конечно, не случится новых детских неожиданностей. За что, честно говоря, не поручусь.

- Есть основания для опасений? – очень серьезно спросил Псих. Старичок производил впечатление матерого профессионала, а советы и суждения таких людей игнорируют только самовлюбленные идиоты.

- Прямых оснований нет, милейший, но есть элементарная логика, - айболит снял очки и принялся их протирать под почтительное молчание собравшихся. Потом водрузил чистый девайс на нос и только после этого продолжил. – Есть проклятие, наложенное магом запредельного для наших палестин уровня. Проклятие не смертельное, а, наоборот, практически безвредное, но с гарантией вышибающее пациента на три дня. Возникает закономерный вопрос – зачем его накладывали? Ответ «просто так» не принимается за очевидным идиотизмом – орел мух не ловит. Мне видится только одна причина – этот невесть зачем явившийся к нам в Казань супермаг ведет свою игру. И ему для чего-то необходимо было задержать вашего предводителя команчей на несколько дней. Мне кажется, ему просто было необходимо время на подготовку следующего хода и в ближайшее время он его сделает. Что именно произойдет – не имею понятия, и узнать не рвусь. Поэтому я, пожалуй, не буду у вас задерживаться, а унесу-ка свою старую задницу куда-нибудь подальше. Сорян, гайс, но это не моя война. Рад был знакомству, счастья, здоровья, хорошего настроения.

И осторожный эскулап действительно хлопнул дверью буквально через пару минут, не забыв, правда, забрать честно заработанный гонорар за визит.

Все случилось по предсказанному.

Назавтра Четвертый пришел в себя, хотя и был сильно слаб. Однако уже к вечеру его состояние улучшилось настолько, что Псих рискнул оставить его на попечение Тота и Жира, а сам решил прогуляться по монастырю. Заглянуть в гости к эконому, если быть точным.

- Не случалось ли что-нибудь странного в последние дни? – переспросил эконом и почесал в затылке. – Да случилось, что уж врать. Я просто вас не дергал, вам же явно не до наших проблем в последние дни было. Брат Николай у нас пропал – ну, тот стражник, что вас встречал. В ту самую ночь и исчез – вашу девушку в караулку устроил, вернулся к своим, все нормально было. Под утро пошел на обход – и пропал. Искали – никаких следов не нашли. Вернее, следы-то как раз были, но они просто обрываются на пустом месте – и все. Как будто в небеса парень вознесся.

- Кстати, а что с той девушкой? – поинтересовался Псих.

- Да все нормально с ней вроде, - пожал плечами эконом. – Переночевала у нас, утром за приют поблагодарила, попрощалась и ушла. К себе, наверное, отправилась. Посмотреть, что там от ее дома после налета осталось. Но я толком не знаю, сам понимаешь, мне утром не до нее было, мы все Коляна искали.

- Понятно, - кивнул Псих. – А еще что-нибудь странное было?

- Еще? – задумался эконом. – Не знаю, странное это или нет, но ребята-стражники, которые ночами дежурят, или просто послушники, которые по ночам епитимью какую выполняют, жаловаться стали. Страх божий, говорят, в монастыре завелся. Под ложечкой холодит. В целом – ничего конкретного, но атмосфера, что ли, какая-то гнетущая стала – в общем, неуютно теперь в обители по ночам. Как будто наблюдает за тобой кто-то. Брат Савелий, тот так прямо и сказал, как отрезал – нечистая, грит, братцы!

- Вон как… - задумался Псих. – А кроме гнетущей атмосферы грядущего покарания невиновных ничего не происходило?

- Да нет вроде, - ответно задумался эконом. - Так, чтобы конкретного – ничего. Брат Бриарей палец сломал, но он по жизни рукожоп неуклюжий. Мог и голову сломать – никто бы не удивился.

- То есть только повышенная тревожность, - резюмировал Псих. – И где эта тревожность особенно повышается?

- У колокольни, - уверенно заявил монах. – Брат Савелий – он же звонарь у нас. Так вот он прямым текстом мне сказал, что на колокольню доброй волей не полезет. Там, по его словам, эта нечистая и отирается.

- Вон как… - хмыкнул Псих. – Слушай, а если я тут у вас в рыбака немного поиграю? Даже не столько в рыбака, столько в наживку?

- В смысле? – не понял эконом.

- В смысле – займусь ловлей на живца, - пояснил обезьян.

***

Через пару часов, когда окончательно стемнело, к колокольне подошел совсем еще молоденький монашек с тонкой шеей. Он подошел к лестнице, горестно вздохнул и неуклюже полез наверх.

Наверху было холодно, неуютно и дул ветер. Монашек постоял пару минут, зябко ежась и собираясь с силами, потом буркнул: «Ладно, епитимья сама себя не исполнит», сел в позу «лотоса» и принялся неразборчиво бормотав сутры. Бормотал он довольно долго. А, прочитав сутру 60 раз, не вставая, ударил в самый маленький колокол и громко крикнул:

- Спите, жители Казани! В Казани все спокойно!

После чего процесс начался заново.

Так щуплый монашек провел с полночи – периодически успокаивая криками казанцев и стойко игнорируя ответные пожелания жителей окрестных домов постучать себе по разным частям тела. Но еще через несколько часов угомонились и они – усталость взяла свое и здоровый сон победил раздражающие вопли.

Наступили часы собачьей вахты – самого тяжкого ночного времени, глухой беспробудной ночи, когда даже хулиганы отправляются дрыхнуть. Да что там хулиганы! Даже страстные любовники, уединившиеся после долгой разлуки, в эти часы расцепляются друг с другом и шепчут извиняющимся тоном: «Ладно, милый, надо хоть немного поспать». Спят медведи и слоны, дяди спят и тети, и только ты один, как дурак, вынужден бодрствовать и таращить слипающиеся глаза.

Наказанный монашек именно этим и занимался – с ненавистью озирая с высоты усмиренные Морфеем окрестности древнего города.

Вдруг что-то привлекло его внимание.

Освещения вокруг уже практически не было, свет в комнатах погасили даже самые отбитые полуночники, а ранние пташки еще не встали. Но Луна светила исправно, и в рассеянном лунном свете скорее угадывалась, чем просматривалась темная женская фигура, приближающаяся к колокольне. Она как будто не шла, а плыла над землей, но двигалась при этом весьма споро, со скоростью быстро идущего человека.

«Неужели клюнуло?» – вздрогнул Псих (это был, конечно, он) и включил огненное зрение, позволявшее ему видеть скрытое, после чего пристально вгляделся в приближающуюся фигуру.

«Ну здравствуй, Лариса Ивановна! – мысленно хмыкнул он. – Давно не виделись».

Глава сто двадцать шестая. г. Казань

(где Айболита сменяет Золушка)

г. Казань

Вахитовский сектор,

Локация Татарстан

55°47′ с. ш. 49°06′ в. д.

Чтобы не выдать себя раньше времени, Псих продолжил бормотать сутру. Девушка меж тем поднялась на колокольню и, не таясь, встала прямо напротив «монашка». Надо отдать ей должное – с распущенными волосами и в развевающихся на ветру легких одеждах, которые, играя, периодически обнажали стройные ножки, она было чудо как хороша. Чтобы не выдать себя раньше времени, Псих продолжил бормотать сутру.

- Привет! – улыбнулась она. – Ты что здесь делаешь в такое время?

Но Псих не торопился с ответом. Он дочитал сутру, блямкнул в колокол, поорал про «жителей Казани» и только после этого буркнул:

- Читаю сутры.

- Зачем? – опять блеснула задорной улыбкой девушка.

- На меня отец-настоятель наложил епитимью, - буркнул псевдо-Псих. – Извини, я не могу разговаривать, я должен бить в колокол через равные промежутки времени.

- А давай я тебе помогу, - жарко выдохнула нежданная гостья и обвила руками собеседника, прильнув к нему. – К черту все ухаживания и ритуальные танцы, ты даже не представляешь, как я хочу тебя! Давай я буду читать сутры, а ты пристроишься сзади и будешь задавать мне ритм! Потом я буду бить в колокол, а ты – орать свою дурацкую фразу про жителей Казани. И сразу предупреждаю - об этом ты будешь кричать всю ночь!

- Э-э-э… Я понял – это намек, я все ловлю на лету! – зачем-то заверил собеседницу Псих, неумело ее облапил, чтобы не выходить из образа, а сам принялся лихорадочно соображать.

«Почти наверняка она из тех магов-женщин, что высасывают из мужчин жизненную силу во время соития, - думал он, торопливо и бессистемно хватая незваную гостью за все выступающие части тела. - Теперь понятно, куда делся тот бедолага-стражник. Небось, выпила его досуха в той отдельной каморке. Но почему она так топорно действует? В нашу первую встречу она работала гораздо тоньше, и прокололась разве что с адресным воздействием на Четвертого, которого не услышал никто, кроме него. А сейчас это куда больше напоминает изнасилование, чем соблазнение. Мне кажется, что любой, кроме измученного спермотоксикозом подростка, заподозрил бы неладное. Блин, а она уже конкретно в штаны лезет. Черт, что мне делать-то?».

Действительно, защипанной до синяков колдунье явно надоела такая прелюдия. Она одним ловким, каким-то даже змеиным движением повернулась к своему визави спиной и, прогнувшись, принялась тереться о его чресла своими филейными частями.

- Ну что там? – сладострастно застонав, поинтересовалась она. – Долго тебя ждать, мой жеребец?

«Да пошло оно все к черту! – решил окончательно смутившийся и явно запаниковавший Псих. – Нафиг, нафиг, к терапевту! Сюткин еще когда объяснил, что надо делать в таких случаях!».

Обезьян принял свой настоящий облик и выхватил верный железный посох.

- Н-н-на, получи, тварь! – зачем-то заорал он.

Через несколько мгновений на колокольне уже кипела драка. К удивлению Психа, суккубу не получилось вырубить первым же ударом.

Она даже сумела смягчить удар, уйдя вправо быстрым перекатом и тут же поднялась на ноги, обнажив два коротких обоюдоострых меча.

— Догадался, проклятый! Всегда был смышлен, — злобно прошипела она совершенно по-змеиному, и кинулась в атаку.

На колокольне зазвенела сталь. Впрочем, Псих вскоре расслабился, поняв, что, несмотря на все свои колдовские умения, в рукопашной схватке соперница ему не соперница. Обезьян принялся шутить, комментировать действия демоницы, а, случайно ударив железным посохом по колоколу, не удержался и дурашливо заорал:

- Спите спокойно, жители Казани! В Казани все спокойно, мы уже заканчиваем!

Так оно и получилось.

Буквально через пару минут он поймал суккубу, явно не выдерживающую навязанного темпа, на ошибке при атаке и поставил эффектную точку в поединке, проломив ей концом посоха тонкую височную кость.

- Все! – выдохнул он, делая шаг назад и глядя на еще падающее, но уже мертвое тело.

Но что за черт?

На доски перекрытия колокольни упала не Лариса Ивановна, а изящная женская туфелька.

Левая.

- Да ты гонишь! – неверяще выдохнул Псих, ошарашенно разглядывая весьма стильную, пусть и ношенную обувь. – Такого же не бывает, дублей такой степени детализации даже сам Соломон Израилевич не делал!

Наш герой еще немного потупил, лупая глазами, но, к чести Психа, догадался он довольно быстро.

- Черт, так это была разводка?! Самая убогая и тупая разводка? Исключительно, чтобы меня выманить?! А я-то купился и сам побежал в ловушку, как юный тимуровец к бабушке! Черт, Четвертый… Она, по ходу, специально ждала, чтобы он оклемался!

Через секунду обезьян уже летел в направлении отдельно стоящего домика, где остановились паломники. Летел с максимально возможной скоростью, понимая в глубине души, что почти наверняка безнадежно опоздал.

Так оно и оказалось.

Когда он ворвался в комнату, в ней обнаружились только Жир и Тот.

Связанные.

И с кляпами в рту.

И если надежно зафиксированный свин хотя бы протестующе мычал, то бывший сом безмятежно пускал пузыри, пребывая в блаженной отключке.

Взбешенный Псих сначала ударом посоха разбил в щепки подвернувшийся под руку стул и только потом подошел и развязал свиноида.

- Рассказывай! – коротко велел он.

- Так это… Нечего рассказывать, братан, - замялся Жир и смущенно потер ладошкой пятачок. – Я даже не видел ничего. Услышал только, что дверь хлопнула, и даже повернуться не успел – меня сразу вырубили, с одного удара. Потом очнулся, вижу – лежим мы с Тотом задницами к солнышку, спеленатые, как матерые бсдм-щики, а Четвертого нет нигде. Блин, позор какой! Как детей нас отработали, реально, как пацанов – тепленькими взяли. И – да, еще что сказать хотел. Походу – магией били. Чистой «физикой» меня с одного удара никому не вынести. Даже Масамбе. Больше ничего сказать не могу. Ни кто это был, ни сколько их было.

- Это точно, - меланхолично кивнул уже успокоившийся Псих. – С одного удара тебя никому не свалить. Твоя лобная кость даже падение метеорита на Землю амортизирует. Ладно, давай попробуем Тота расчухать. Может, он что заметить успел.

Но и боевой аутист, довольно быстро пришедший в себя, практически ничего не смог добавить к уже обрисованной картине. Открылась дверь, оттуда вспышка, упал, потерял сознание, очнулся – гипс.

- Нас с браткой, походу, одновременно вырубили, - помолчав, выдал посильную аналитику Жир. – Наверное, их двое было.

- Или один, но бил с двух рук, - раздраженно добавил Псих. – Что теперь гадать, какой в этом прок? Она все рассчитала, все происходило одновременно – когда она вас вырубала и Четвертого на себе утаскивала, я героически побеждал ее дубля. Скажи мне лучше, почтенный охранный поросенок, что делать будем? Где нам теперь Четвертого искать?

Но Жир не оправдал высокого доверия – засопел и отмолчался.

- Что делать, что делать… - вступил в дебаты Тот. – Искать надо. Искать надо. Куда пойдем мы? Куда пойдем мы?

- Ты абсолютно прав, мой дублирующий спутник, - согласно кивнул Псих. – Все равно других вариантов у троих облажавшихся демонов не просматривается.

Обезьян встал.

- Ладно, пошли, что ли. Как говорил доктор Грюнштейн, «клистир вам поставят на дорогу».

с. Богородское

Пестречинский сектор,

Локация Татарстан

55°44′ с. ш. 49°23′ в. д.

Идти, разумеется, никуда не пришлось – Псих просто повесил портал, в который и шагнули все три боевых демона.

- Где это мы? – завертел головой любопытный Жир.

- Все там же, - буркнул Псих. – Там же, где мы эту курву нашли.

- А зачем это мы сюда? – не унимался свиноид. – Что нам здесь делать-то? Вряд ли она здесь Четвертого прятать будет, здесь и спрятаться-то негде.

- Нет, здесь ее точно нет, - улыбнулся Псих. – Но, надеюсь, здесь мы сможем получить какую-нибудь информацию о ней. Слишком уж интересная она дамочка, ее не могли не запомнить.

- Ты вообще о чем? Про эту курву?

- Да, про Ларису Ивановну. Сам посуди – она умеет создавать дублей, и не тупых, а практически неотличимых от оригинала, причем поддерживает их в рабочем состоянии весьма долгое время. Она вас двоих вырубила одним ударом – а вы оба, не сочти за лесть, хаи весьма высокого для Земли уровня. Земля, конечно, не отстойник, и здесь своих хаев хватает, не все в Верхние Планы ушли, уж мы-то с вами в этом паломничестве на кого только не насмотрелись. Но вообще-то раньше считалось, что магов такого уровня можно найти только в Верхних Планах и то – исключительно в первой пятерке земных кланов. На Земле таким спецам делать нечего, здесь для них уровень маловат.

Свин хрюкнул и озадаченно почесал в затылке.

- Ну… Похоже на правду, да. Только чем нам эта информация поможет? Даже если она клановая из Верхних Планов: все равно ни ты, ни я, ни Тот даже и близко не знаем, какой сегодня там расклад – слишком долго мы на Земле торчим. Мы разве что старое поколение помним, а там за эти годы столько молодых-зубастых выросло и заматерело…

- Да я это просто к тому, что визит персоны подобного масштаба на твою землю вряд ли мог остаться незамеченным.

- Ничего не понял. На чью землю?

- Сейчас увидишь. Помолчи немного.

Обезьян опустился на колено, коснулся ладонью земли и забормотал заклинание, вызывая гения места.

На сей раз, ради разнообразия, хранителем территории оказался не благообразный старичок, а весьма юный молодой человек, к тому же явно панкующий. Рваные на коленях штаны, куртка с надписью «Not dead» на спине, английская булавка в ухе и кислотно-зеленый хаер не оставляли в этом никаких сомнений.

Привычных славословий в адрес Психа тоже не прозвучало. Лохматый неприветливо посмотрел на вызывающего и буркнул:

- Чо надо?

- Алло, мальчик, а здороваться тебя не учили? – с пол-оборота завелся обидчивый Жир.

- Учили. Не выучили, - спокойно ответил панк. – Это был первый вопрос, у вас остался еще один.

Псих сделал свиноиду страшные глаза, мимикой обещая пожизненные побои, если тот издаст еще хоть один звук. После чего сам повернулся к гению места.

- Второй вопрос о женщине, которую мы забрали отсюда три с лишним дня назад. Нет ли у тебя информации, где мы можем поискать ее логово?

Хранитель задумался, поковырял в ухе мизинцем, потом выдернул палец, внимательно его изучил, разочарованно вздохнул, вытер руку об штаны и только после этого соблаговолил ответить.

- На моей земле она появилась за час до вас и ушла вместе с вами. В общем-то, я больше не обязан вам ничего говорить… - протянул вредный гений и сделал нарочитую паузу.

Молчание тянулись и тянулось, и тут уже не выдержал Псих.

- Но?

Панкующий вздохнул, и, как будто делая неимоверное одолжение, продолжил:

- Но исключительно из уважения к твоей буйной молодости и сожранным персикам, я все-таки дам тебе лично маленький совет – попробуйте прогуляться до Камского устья.

Никто не успел и рта открыть, как гений места крикнул: «Интервью закончено!», хлопнул в ладоши и исчез.

Свин злобно хрюкнул и сплюнул в сердцах.

Юрьевская пещера

Камско-Устьинский сектор,

Локация Татарстан

55°13′ с. ш. 49°33′ в. д.

- Что-то я ничего примечательно на горизонте не наблюдаю! – Жир раздосадовано сплюнул и злобно хрюкнул. – Третий час здесь шаримся – и не малейших следов. Эта Зеленовласка нас точно не нагорбатила? Честно скажу – не понравилась мне его рожа. Какой-то он дерзкий был. Так и выпрашивал себе граблями по лицу!

- Гении места не врут, у них эта возможность чисто магически обрезана, - покачал головой Псих. – Если у тебя есть право задать им вопрос, то в правдивости ответа можешь не сомневаться. Но, если ты помнишь, он нам не сказал прямо, что ее логово здесь. Он нам лишь посоветовал прогуляться сюда, а это совсем другое. Поэтому я бы предположил…

Но что бы предположил обезьян – так и осталось неизвестным, потому что Жир предостерегающе поднял руку:

- Тихо! Бабы. Здесь бабы. Я слышал женские голоса вон оттуда.

- Что-то я ничего не слышу, - засомневался Псих после минуты молчания.

- Потому что ты гендерно флегматичный, - убежденно заявил Жир. – А я гендерно неудовлетворенный, поэтому бабу чую за десять верст. И если я говорю, что там бабы – значит, там бабы. Жди меня здесь, я на разведку.

- Что – прямо так и пойдешь? – хмыкнул обезьян. – Да увидев твое свиное рыло, все бабы разбегутся быстрее собственного визга.

- Вот только давай без обидных намеков! Я еще очень даже ничего, так что не надо грязи! – оскорбился свиноид, но пальцами все-таки щелкнул и превратился в уже знакомого нам толстого монаха. – Такой облик тебя устроит?

- Да мне вообще все равно, мне с тобой не целоваться, - хмыкнул Псих. – Но в целом – да, в таком виде у тебя меньше шансов сделать всех встречных заиками. Иди уже.

Как ни странно, Жир оказался прав – в указанном им направлении обнаружился родник, из которого черпали воду в ведра две демоницы выдающихся достоинств – бывшая коза и бывшая корова.

Они шумно обсуждали сбрендившую атаманшу, которую уже собственный колодец не устраивает – подавай ей воду из родника! И ладно бы себе, а то для какого-то краденного малолетки старается! Вот истинно говорю тебе, подруга – иногда у поживших баб башню из-за молоденьких сносит. Вот прям натурально сносит.

Демоницы, стоящие на коленях и черпавшие ковшиками воду, так увлеклись обсуждением любовных похождений любимого начальства, что даже не заметили подошедшего Жира. Тот же, в свою очередь, очень заинтересовался разговором, поэтому остановился в паре шагов от черпальщиц и усиленно грел уши.

- Ладно, нашла себе мальчика – ну, нашла и нашла! – горячилась коза. - Все мы, слава богу, не без греха. Но свадьбу-то зачем играть? Замуж нафига выходить?

- Тем более – на второй день! – поддакнула корова.

- Вот! Ты меня понимаешь! – оживленно закивала мелкорогатая. – А я о чем говорю? Какой из него муж?

- Известно какой. Который объелся груш, - убежденно заявила крупнорогатая.

- Именно! Именно! Тебе что – без брачного свидетельства в постели не лежится? Может, он тебе через неделю надоест? Так бы взяла и выгнала – вот, родной, тебе бог, а вот порог! А с брачным свидетельством он уже и права покачать может, и ножкой топнуть!

- Ну, положим, как топнет, так и получит волшебной палочкой промеж ушей, - саркастически хмыкнула корова. – У Лариски, знаешь ли, особо не забалуешь. Видели мы таких топальщиков. Их кости до сих пор волки в канаве догрызают.

- Так-то оно так, - затрясла головой коза, - да только не так! Да, не спорю, в канаву скинуть – дело не долгое, да только этот монах – не из тех, кого в канаву сбрасывают! Прокидаешься, знаешь ли! Девчонки говорят – про этого монаха давно в трактирах разговоры ходят. Он только на вид лошок лошком, а на самом деле – деликатес высшей категории. У него, говорят, даже Святость есть, если его правильно приготовить – можно даже бессмертие получить. И самой Лариске бы на всю жизнь хватило, и нам бы по кусочку досталось.

- Да ты чо! – ахнула корова.

- Так а я тебе о чем! – горячилась коза. – А она, вместо того, чтобы заняться заготовками – замуж собралась! Это вообще как называется? А я тебе скажу, как это называется. Это называется – у бабы крышу сорвало! Наверху засвистело, а внизу – засвербело.

- Ничего себе… - протянула корова, исключительно чтобы поддержать разговор, но коза в общем-то и не сильно нуждалась в стимулирующих репликах собеседницы.

- Ладно, пес с ним, согласна, бывает такое, - жестикулировала коза, бросив ковшик. – Со всеми случается, у всех свербит время от времени, все мы живые организмы. Ну так ты сделай все по уму! Накувыркайся с ним, пока тебя саму от кувырков уже тошнить не начнет…

- А если не начнет? – перебила ее явно заинтересовавшаяся корова, но коза с презрением посмотрела на подругу.

- А если не начнет – то на кой черт тебе такая вялая радость вообще сдалась? – ледяным голосом отчеканила она. - Слушай, не сбивай меня, я сама собьюсь. О чем я вообще говорила?

- Про кувырки.

- Да, точно. Накувыркайся с ним в охотку, говорю, раз уж приспичило, а как охотку собьешь – можно и в дело мужика пустить.

- В дело – это в смысле… - решила уточнить корова, но закончить ей не дали.

- В дело – это на фураж! – решительно перебила ее коза. – И тебе хорошо, и людям польза! Это называется – комплексный подход к мужику! А она замуж собралась. Ну не дура ли?

Увлекшиеся разговором сплетницы даже не заметили, как их неслышно покинул еще один слушатель. Узнав все, что хотел, Жир, так и не издав ни звука, учинил ретираду по принципу «сто шагов назад тихо на пальцах».

Скрывшись за скалой свиноид, уже не скрываясь, кинулся к ожидавшему результатов вылазки Психу и вернувшемуся с поиска Тоту.

- Короче, мужики, тут такое дело… - выдохнул он, едва отдышавшись. – В общем, давайте вещи делить и расходиться. У нас Босс женится.

Глава сто двадцать седьмая. Юрьевская пещера

(где все занимаются диверсией, разведкой и допросами)

Юрьевская пещера

Камско-Устьинский сектор,

Локация Татарстан

55°13′ с. ш. 49°33′ в. д.

- Это кто такое сказал? – мгновенно заинтересовался Псих.

- Они! – махнул рукой свин. – Я так понимаю, их послали для свадебного пира воды начерпать. Чистенькой и свеженькой. Кстати, насчет свадебного пира – я так понимаю, что гости со стороны жениха…

- Кстати, заткнись! – перебил его Псих. – И молись, чтобы они не ушли, ухажер-многожор ты наш озабоченный. Они нас ко входу в пещеру и приведут. Давайте быстро за ними! Я в виде мухи зайду с ними в пещеру и там действую по обстоятельствам. Ваша задача – контролировать вход, он же выход, если кто-то попытается вырваться – гасить, не спрашивая паспорта! Все, погнали!

Реализация начальной стадии плана прошла без сучка, без задоринки. Две кумушки с ведрами болтали без умолка, поэтому корова даже не заметила, что ей на правый рог присела муха.

А вот вход в штаб-квартиру был замаскирован на шесть баллов из пяти. Демоницы просто остановились возле ничем не примечательного участка скалы, после чего коза положила ладонь на камень и негромко произнесла:

- Свекла, репка, чесночек, так нечестно, старичок!

И огромный кусок скалы просто отъехал в сторону, открывая проход.

- Ага! – хором подумали трое паломников, после чего Псих-муха торжественно въехал в пещеру, а Жир с Тотом, переглянувшись, залегли в кустах.

Внутри Псих внимательнейшим образом изучал как обстановку внутри штаб-квартиры, так и всех встречных демонов. Пещера Лариски оказалась не очень велика – как, впрочем, и банда, которую она возглавляла. Но зато логово было прекрасно оборудовано, а подчиненные оказались в большинстве своем высокоуровневыми и вышколенными. Не настолько, конечно же, высокоуровневыми, чтобы оказать серьезное сопротивление Психу, да что там Психу - даже Жиру с Тотом! Но по масштабам матушки-Земли это была очень серьезная банда. И если в окрестностях Казани околачивается хотя бы десять таких шаек – то становится понятно, почему город периодически переживает налеты, прорывающие систему обороны. Впрочем, Псих предполагал, что основную ударную мощь группировки составляет не личный состав, а лично предводительница. И полагал не без оснований.

Меж тем водоносицы столкнулись с атаманшей – просто случайно встретились в коридоре.

- Принесли воду? Родниковая? Точно? – Лариска оказалась недоверчивой особой. – Ладно, ладно, верю. Несите на кухню, пусть начинают блюда к свадебному пиру готовить. А я пока пойду милого проведаю!

И заливисто рассмеявшись, упорхнула куда-то вглубь пещеры.

- «Пойду милого проведаю…». Тьфу! – передразнила ее коза, сплюнула от негодования и взялась за ведра. – Как кошка в течке, честное слово. Смотреть противно!

Но Псих этого уже не услышал. Он, разумеется, в это время уже летел за похитительницей. Минут через пять обезьян уже лицезрел Босса.

Четвертый в кои веки не отмокал в бассейне и не сидел в камере. Он даже связан не был, и потому занимался привычным делом – тихо молился в обширной комнате с обильным искусственным освещением. Судя по количеству живых растений в горшках и кадках – это был зимний сад.

- Привет, милый! – прощебетала атаманша, эффектно появляясь в дверях. – Скучал?

Но Четвертый не только ничего не ответил – он даже не поднял на хозяйку глаз, продолжая молиться.

Но Лариса не обиделась на невнимание. Она засмеялась – как хрустальный колокольчик прозвенел – подошла и потрепала монаха по голове.

- Ну хватит уже на меня дуться! – сказала она. – Подумаешь – украли его! Трагедия какая! Знал бы ты, сколько раз меня воровали. И ничего, как видишь. Жива, здорова и даже весьма счастлива. Так что не кукься. В конце концов, у нас с тобой через три часа свадьба.

На этой фразе Четвертый закашлялся, посмотрел на хозяйку затравленным взором и с интонацией Шурика из «Кавказской пленницы» крикнул:

- Свадьбы не будет!

Но Лариса ему не поверила, она вновь залилась идиотским смехом влюбленной женщины и ответила пленнику:

- Ты такой милый, когда сердишься. Прям так и потискала бы.

Четвертый вновь испуганно забубнил сутру, а Лариса явно задумалась – а не перейти ли ей действительно к обнимашкам?

Но кавайной сцене не суждено было состояться – в дверь заглянул не то волчара, не то киноид, с любопытством посмотрел на домогательства и тут же пояснил свое появление.

- Сорян, что помешал, но у нас ЧП. Фунтик пропал.

- Что значит пропал?! – за одну секунду женщина изменилась до неузнаваемости. У нее даже голос стал другим – не глуповато-сюсюкающим, а чеканно-ледяным со стальными нотками. – Докладывай нормально, по форме, как положено.

Волчара вытянулся во фрунт.

- Докладываю. Фунтик, будучи сегодня в дозоре, осуществлял плановый обход территории. Контрольную точку В прошел вовремя, а к точке С не прибыл. Начальник караула как раз на точке С находился, пошел навстречу, обнаружил очень нехорошие следы. Похоже, диверсанты Фунтика утащили. Говорит – как минимум двое их было. Похоже, «язык» им нужен был.

- Ошибка исключена? – сухо поинтересовалась атаманша, явно о чем-то напряженно думая.

- Ошибка всегда возможна, - философски пожал плечами волчара, - но в данном случае вряд ли. Вы же знаете начкара – он из охотничьих псов. Его с детства следы читать натаскивали. Да, еще, чуть не забыл - он говорит, что один из нападавших, по ходу, тоже свиноид. Следы на фунтиковские похожи, только копыта размером поменьше.

- Черт! – Лариса поморщилась, будто лимон надкусила. – Быстро же эти сволочи нас нашли. Когда это случилось?

- Да только что! – ответил визитер. – Повезло, сразу спохватились, минут десять прошло, не больше. Судя по всему, Фунтика только-только допрашивать начали. Еще отбить успеем. Так что – я объявляю общую тревогу и начинаем с ребятами прочесывать лес?

- Наоборот, - покачала головой атаманша. – Отзывай всех, кто наверху, закупориваем все входы-выходы и срочно ускоряем подготовку к свадьбе. Не обижайся, Серый, но это не вы на этих диверсантов охотиться будете, а они на вас. По всему лесу тряпками гонять будут.

- И поэтому для нас теперь главное - уж замуж невтерпеж, - с едва заметной издевкой кивнул волк. – Понял, не дурак.

- Ничего ты не понял, - оскалилась Лариса. – Потому что – да, дурак. Послушай, Серый, мне реально некогда объяснять. Но по смыслу – да, как только мы поженимся, эти диверсанты потеряют все желание отбивать этого монаха. Уж поверь мне. Все понял? Иди, действуй. Хотя, постой. Я сама распоряжусь.

Она повернулась к Четвертому и прежним, елейным голосом произнесла:

- Милый, не скучай. Я скоро.

И демоны вышли, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Четвертый собрался было продолжить чтение сутры, но его опять прервали.

- Я смотрю, ты по-прежнему пользуешься успехом у женщин. Но не уже не только гастрономическим. Что не может не радовать.

Четвертый резко обернулся. Под фикусом в кадке сидел маленький обезьян и почесывал за ухом миниатюрным железным посохом.

- Псих! – расплылся в улыбке Четвертый. – Ты меня вытащишь?

- По крайней мере, постараюсь, - хмыкнул обезьян. – Но мне понадобится твоя помощь. Слушай внимательно, дамочка скоро вернется, повторить не успею. Когда Лариска вернется, она начнет себя охмурять. Ты сопротивляйся, но не особо активно. Думаю, она наверняка предложить тебе выпить. И вот здесь – запоминай! – ты ей отвечаешь: «Хорошо бы пива». Она, разумеется, заявит что-нибудь вроде: «Нет, только вино!», но ты не ведись. Будь мужиком, стой на своем и требуй пива. А когда тебе его принесут, внимательно осмотри кружку, а потом потребуй: «Отведай сначала ты из моего кубка!». И опять – стой на своем, пока она не отхлебнет твоего пива. Запомнил?

- Запомнил. Что там запоминать? – пожал плечами Четвертый. – А дальше что?

- А дальше, Босс, уже не твоя, а моя забота, - хихикнул обезьян. – Ты, главное, свою задачу выполни.

- Ну… хорошо. А почему пиво?

- Потому что оно пенное, - наставительно заявил Псих. – Даже поговорка такая есть: «Пейте пиво пенное, рожа будет боже ж мой». Босс, реально нет времени объяснять, не рефлексируй, а слушай меня. Все, она возвращается, я превращаюсь обратно в мушку.

***

А Жир с Тотом в это время действительно допрашивали языка. Взятый в плен Фунтик был здоровенным кабаном, на голову выше совсем не маленького Жира и явно не один центнер весом. При этом он явно был впечатлен той легкостью, с которой его спеленали.

- Ну что, братан? – вкрадчиво поинтересовался Жир, поигрывая граблями. – Говорить будем или мне к членовредительству переходить?

- А что бы и не поговорить с умным человеком? – пожал плечами Фунтик. – Ты спрашивай, может, я тебе и подскажу что-нибудь умное.

- Ты смотри, Тот, как он у нас запел… - Жир повернулся к аутисту и поцокал языком. – Что-то, братан, ты подозрительно быстро пошел на сотрудничество с администрацией. И не жалко тебе будет товарищей своих мне сдавать?

- Пасть завали! – довольно-таки злобно потребовал Фунтик. – Я товарищей никогда не сдавал и учиться этому на старости лет не собираюсь. Нет у меня там товарищей, понял? И потому мне на них глубоко пофиг, пусть вы там хоть всех вырежете.

- Это как так? – недоверчиво поинтересовался Жир. В одной банде были, спину друг другу в боях прикрывали, хлеб-соль делили – а товарищами ты так и не обзавелся? Асоциальный ты у нас тип получаешься…

- Сам ты ссыкальный тип! – возмущенно заорал здоровяк. – Какой еще нафиг банды? Нет там никакой банды. Одни наемники на контракте. Вот не зря не хотел я в этот блудняк влезать. С самого начала от этого проекта дерьмом воняло. На бабки повелся. Беладонна платила щедро, врать не буду. Двойную ставку наемников, при это делать ничего не надо было – две недели всей толпой груши околачивали. Блин, и что я деда Никифора не послушался? Он еще после первой недели сказал, что такие бабки не за что платят только в одном случае – если тебя, лошка ушастого, уже на тушенку назначили, но пока ждут, когда ты жирок нагуляешь. А Никифор дед битый, сколько лет уже наемничеством зарабатывает. Посмотрел он на все это дело, вернул задаток Беладонне и свалил через неделю. А я, дурак, остался. Мне бы умного человека послушать, но все жадность проклятая…

- Так, стоп!!! Не части, братан, давай помедленнее, я записываю. Начнем с самого начала. Когда вас наняли?

- Три недели назад.

- Кто?

- Я ж сказал. Госпожа Беладонна.

- Госпожа Беладонна – это кто?

- Атаманша наша, тетка-хай. Так-то она Лариска, это дед Никифор ее госпожой Беладонной назвал.

Жир заржал:

- Я смотрю, твой дед и впрямь давно уже небо коптит. А Фунтиком тебя не он случайно окрестил?

- Он, - угрюмо сознался свиноид-великан, и с подозрением поинтересовался. – А что – поглумился дед что ли? Фунтик – это какой-то зашквар?

- Да нет, не псы, - захихикал монах-свиноид. – Фунтик нормальный пацан был. Ровный парнишка. И в кашу себе гадить не давал. Много кого наказать сумел, госпожу Беладонну в том числе. Так что носи погоняло с гордостью.

- А, ну тогда нормально, - великан явно был польщен. – Я всегда знал, что Никифор в блудняк не втравит, он бродяга правильный. В отличие от этой… Госпожи.

- Кстати, о госпоже, - мгновенно вклинился Жир. – На что вас подписывали, когда нанимали?

- Ну это… - Фунтик поскреб щетину на затылке заскорузлым пальцем. – Месячный контракт, двойной тариф, проект разовый, пролонгирован не будет. Обязанности стандартные, ну вы в курсе, под какие задачи наемников нанимают…

- В курсе, - кивнул молчаливый Тот. – Пугать и обижать, бить и унижать.

- А вы-то что делали? – тут же поинтересовался Жир.

- Да в том-то и дело, что ничего! – скрипнул зубами Фунтик. – Сидели на базе, жрали, спали, в картишки перекидывались. База, кстати, оборудована на пять баллов с плюсом, там годами сидеть можно. Я думал уже, что так до конца контракта и досижу на двойной ставке на халяву. А сегодня утром Беладонна этого монаха приволокла. А потом мне от вас по голове прилетело. Судя по всему, пришла пора платить по векселям.

- Это ты угадал, - кивнул Жир. – Люблю понятливых. Последний вопрос – что про вашу Беладонну сказать можешь?

- Честно? Вы, мужики, конечно, люди серьезные, раз меня в три секунды упаковали, но против нее вам ничего не светит. Я, честно говоря, из-за нее в этот блудняк и вписался. Я уже полвека наемничаю, но сильнее ее никого не видел. Так что ваши козыри против нее не пляшут, - и убежденно добавил. – Однозначно!

- Ты ее в деле видел, или это по разговорам? – подозрительно поинтересовался Жир.

- Видел, - кивнул Фунтик. – Когда она нас всех набрала, в первом составе были два борзых приятеля, два кислых друга – Хрен да Уксус. Резкие, как понос, но и вкаченные по верхней планке. У обоих уровни за двести. И где она только таких нашла, у нас в Поволжье хаи такого уровня наперечет, двух рук хватит пересчитать. И все бы ничего, но эта парочка реально отмороженная была – они всех в виду имели и никого в грош не ставили. И вот как-то раз им насчет баб приспичило, так они вместо того, чтобы добром договориться, благо баб здесь хватает, двух первых попавшихся в углу зажали.

- И чо? – с живейшим интересом поинтересовался Жир.

- Ну чо… - пожал плечами Фунтик. – Зажатые разорались, Беладонна услышала и прибежала, да как открыла хавальник! Короче, оказалось, что те не орали вовсе, а так… пищали потихоньку. Беладонна им показала, как по-настоящему орать.

- Ну, а дальше? – подстегнул свиноид.

- А что дальше? Этих двоих закусило, что их баба на матюгах возит, они рогом уперлись и фак ей показывают – мол, будешь орать, мы и тебя здесь разложим. Допросишься, мол.

- Нормально так… - хрюкнул заинтригованный Жир. – А она чо?

- А то! – Фунтик махнул здоровенной лапищей. – Сваншотила она их. Прикинь? Бычар двухсотых сваншотила! По одному удару каждому хватило. Они, небось, и понять ничего не успели, как отправились грехи свои взвешивать и к перерождению готовиться. Я такого никогда не видел и, очень надеюсь, никогда больше не увижу.

- Хм… А ты не врешь ли нам, поволжская свинья? – вступил в разговор Тот. – Потому что, если она их сваншотила, тогда у нее уровень не ниже четырехсотого. Не ниже. Не ниже.

- Скорее даже пятьсот плюс, бро, - поправил приятеля Жир и в задумчивости почесал пятачок. – Интересно девки пляшут. Возникает закономерный вопрос – что хай такого уровня делает на Земле, в Поволжье, да еще и инкогнито?

- Ты еще не понял? – Тот удивленно посмотрел на свиноида. – Нас ждет.

- Ну да, - вынужден был признать Жир. – Очень похоже на то. Появилась здесь два месяца назад, набрала команду из местных наемников, причем отбирала лучших, затихарилась, сидит, ждет чего-то. Потом у нас на пути оказалась и к нашей компании прилипла…

- Очень похоже, - закивал Тот. – Очень похоже!

- Мужики, - робко подал голос Фунтик. – А со мной-то что решим? Я ж вам все, как на исповеди изложил. Может, мы того? Разойдемся бортами, как лодки в Каме, и вы меня больше не увидите никогда? А?

- Да не вопрос, - рассеянно сказал задумавшийся Жир. – Свинья свинье хвост не съест. Опять же – мы вроде как монахи. Так что можешь быть свободен. Только ты это, как там тебя… Бросай курить, Фунтик, вставай на лыжи. Прямо сейчас. В смысле – обратно в пещеру не возвращайся. Я теперь уже фиг знает, вылезет Псих обратно или нет, но внутри сто пудов будет очень грязно.

Глава сто двадцать восьмая. Юрьевская пещера, Верхние Планы

(где допросы сменяются дракой, а драка - визитом)

Юрьевская пещера

Камско-Устьинский сектор,

Локация Татарстан

55°13′ с. ш. 49°33′ в. д.

А в пещере меж тем Четвертый исполнял роль Семен Семеныча и выпрашивал у прильнувшей к нему Лариски пива.

Вернее – даже и выпрашивать особо не пришлось. Стоило ему только пожелать пенного напитка, как атаманша тут же налила ему из пузатенького бочонка – в пещере оказался неплохой бар.

Стоило Четвертому взять кружку в руки, как Псих в виде мушки тут же спикировал в кружку и втиснулся в пену.

- Хочешь попробовать? – Четвертый неумело улыбнулся своей собеседнице и протянул ей кружку.

- Ох, ну и осторожный же ты… - покачала головой атаманша, но кружку взяла. – На, смотри. Надо мне больно тебя травить!

И она уже потянулась было пригубить, но вдруг нахмурилась, отставила кружку и вгляделась в нее внимательно.

- Господи, а муха-то тут откуда?

И она брезгливо, мизинчиком, стряхнула насекомое на пол, уже подняла было изящную ножку, но вдруг захихикала.

- Никогда не видела, чтобы мокрая муха так быстро бегала. Не иначе, как у нее бабушка с тараканом согрешила. Оставь эту кружку, я тебе сейчас новую налью. Сегодня кто-то у меня получит по полной норме. Развели помойку, мух полная пещера.

Она отошла к бару, а взобравшийся тем временем на стол Псих прошипел Четвертому.

- Концепция изменилась! Я превращаюсь в черешню, а ты ее ей скормишь!

- Да зачем… - начал было монах, но обезьян прервал его злобным шепотом.

- Затем! Ты ее уровень видел?

- Нет, - растеряно прошептал Четвертый.

- Вот и заткнись! Все, работаем.

Вернувшаяся Лариска водрузила на стол новую кружку.

- Вот тебе твое пиво! Только смотри внимательно, помни – орел мух не ловит! – и звонко засмеялась.

- Спасибо, - улыбнулся в ответ Четвертый и взял ягоду с блюда. - Я тут это… Черешня у тебя вкусная. Хочешь попробовать?

- Хочу! – стрельнула глазами хозяйка и призывно раскрыла губки идеальной формы.

Четвертый, покраснев как рак, положил черешню ей в рот.

Та блеснула глазами, вытянула губы как при поцелуе, но вдруг схватилась за горло и закашлялась.

- Что это?! – крикнула она. – Она сама в горло проскочила. Что ты мне дал? Что это было?

- Это было проникновение, муа-ха-ха! – вдруг раздался голос Психа. Голос звучал гулко, как из бочки. – Значит так, слушай меня внимательно! Сейчас ты медленно…

Но договорить обезьян не успел. С непостижимой быстротой хозяйка оказалась за спиной Четвертого и приставила ему к горлу лезвие бритвенно-острого кинжала.

- Нет, это ты послушай меня, скульптор-минималист! – крикнула она. – При первой же боли в животе я перережу горло твоему монашку. Мой нож у его глотки. Даже если ты остановишь мне сердце, провести клинком слева направо я успею. Черт! Вот говорили же мне про твою «Минимизацию» - не поверила, дура!

- Ты же понимаешь, что после этого я сделаю из твоего ливера фарш? – после паузы спросил Псих, но как-то… Неуверенно, что ли.

- А толку? – спокойно парировала атаманша. – Смерть монаха – это досрочное завершение вашей миссии. Да, ты заберешь мою жизнь, но и я тебе подгажу перед смертью. Это лучше, чем сдохнуть, как овца. Вылезай из меня немедленно, или пацан умрет! Считаю до трех! Раз!

- Сейчас! – заверил ее внутренний обезьян. – Бегу! Тороплюсь! Только шнурки нагуталиню – и вылезу. Дурака из меня не надо делать! Нашла, тоже, салабона. Как только я вылезу, вот тогда ты всенепременно зарежешь - и его, и меня. А пока я внутри – ты его пальцем не тронешь, потому что это гарантированная смерть твоя. Нет уж! Как пел Крупа: «Я остаюсь!».

Повисла пауза.

- Ладно, - сказала Лариса. – Но ты ведь ты понимаешь, что у нас с тобой обоюдный цугцванг?

- Я старый солдат и не знаю этих ваших умных слов, - на всякий случай наврал Псих, чтобы потянуть время. Он лихорадочно пытался найти выход из патовой ситуации. – Объясни по-русски.

- Все ты знаешь, просто Ваньку валяешь, - поморщилась атаманша. – Это значит, что и у тебя, и у меня любой ход ведет к проигрышу. Но и зависнуть навечно в той неприличной позиции, в которой мы оба оказались – тоже не получится.

- Допустим, - нехотя согласился Псих. – И?

- Надо что-то делать. Как-то выходить из положения.

- Какая глубокая мысль. Поддерживаю двумя лапами. Но остается любимый вопрос Чернышевского – что делать? У тебя есть на этот счет какие-то предложения?

- Есть, - созналась Лариса.

- Я весь внимание и даже больше.

- План такой. Ты меня не трогаешь. Я выхожу наверх с этим шибздиком. Одна. Ты же наверняка оставил сторожить выход своих друганов, которые на лицо ужасные, добрые внутри?

- Допустим, - не стал запираться Псих.

- Они подтвердят, что я вышла одна. Там, наверху, ты вылезаешь из меня. Через рот! Через рот, я сказала! Это обязательное условие.

Псих внутри захихикал было, но тут осекся и сказал:

- Дальше.

- Ты вылезаешь из меня, я убираю нож от горла вашего задохлика. Ситуация возвращается к «статус-кво», после чего мы решаем наш спор в честном поединке – и пусть победит сильнейший. Как говорится, победитель получает все.

- А проигравший плачет, - зачем-то добавил Псих и задумался.

Он молчал долго. Минуты полторы. Обезьян очень не любил играть по чужим правилам, но никакой умной альтернативы ему в голову не приходило. Внутренне поругав себя за недоразвитую инновационность, любитель полосатых одежд поинтересовался:

- Какие гарантии?

- Ты дурак? - удивилась воительница. – Может, нам еще договор подписать со штрафными санкциями? Боюсь, тогда с твоей подписью могут возникнуть проблемы, прохождение двух экземпляров будет довольно длительным. Нет, ну правда, Псих, что ты как Му-му? Какие тут могут быть гарантии? Мне будет достаточно твоего устного обещания, тебе тоже придется поверить мне на слово. Я не вижу других вариантов. Если ты видишь – скажи.

Псих молчал.

Через минуту напряженной паузы атаманша не выдержала.

- Слушай, ну ты уже рожай что-нибудь, что ты там ломаешься, как первокурсница? Решай уже. И хватит слоняться из угла в угол, всю печень мне оттоптал. Невротик.

Псих подумал еще немного и с большой неохотой выдавил из себя:

- Ладно, согласен.

- Слово?

- Слово.

- Хорошо, я выхожу.

Дальше была небольшая пауза, наконец, раздался крик колдуньи.

- А ну стоять! Стоять, я сказала, или горло вашему монаху вскрою! Вот так вот.

А потом, уже спокойнее, она продолжила:

- Давай, Псих, вылезай. Я наверху, здесь никого нет, кроме твоих бойцовых красавчиков. Уговор есть уговор, решим дело сталью.

Изнутри раздался глухой голос:

- Рот разинь.

- Чего? – затупила волшебница.

- Пасть, говорю, открой, да пошире!

Красавица открыла свой милый ротик и даже высунула язык, как на приеме у «ухо-горло-носа».

Через несколько секунд оттуда выскочил Псих, еще в прыжке увеличиваясь до своего нормального размера.

Драка началась сразу, без прелюдий, и Четвертый едва успел отбежать в сторону.

Два клинка в руках у колдуньи,

Взад-вперед летая, пляшут.

Отражают все удары

Два отточенных меча.

Смелый Псих в великом гневе

Посохом железным машет

С золотыми ободками, –

Оборотня бьет сплеча!

Смелый Псих, увидев небо,

Полон мести, полон гнева,

Он сражается, могучий, –

Всем воителям пример!

А рожденная землею,

Обольстительница-дева,

Оборотень и красотка,

Все ж прелестней всех гетер.

Злоба грудь им распирает.

Злоба ярость пробудила.

Каждый чары применяет,

Завоеванные встарь.

Ведьма побороть стремится

Ян – таинственную силу,

Силу Инь изгнать стремится.

Обезьян отважный Царь.

Вновь от посоха по небу

Мгла морозная клубится!

Огненную пыль взметают

Звонкие клинки мечей.

Чародей и чародейка

Оба насмерть стали биться

За наставника-монаха,

Бой кипит все горячей!

Ведь огонь с водой не могут

Никогда перемешаться.

Сила Инь не уживется

С благородной силой Ян

И святой не примирится

С черным духом святотатца,

И не пощадит колдунью

Царь могучий обезьян.

Два меча в пылу сраженья

С грозным посохом встречались.

Два врага в дыму сражались

В вихре гибельной борьбы.

Тучи пламенем венчались,

Горы гнулись и качались,

Бури огненные мчались,

Наземь рушились дубы!

Жир и Тот, задвинув Четвертого себе за спину, с профессиональным интересом наблюдали за схваткой. Лица их мрачнели все больше и больше.

- Сольет мартышка, - наконец, не выдержал Жир. – Как пить дать – сольет!

Тот угрюмо кивнул.

- Проиграет, да. Потому что она сильнее. Ненамного, но сильнее. Очень крута. Очень крута.

И они понаблюдали еще немного.

Когда Псих, вся явственнее отступавший под натиском демоницы, сместился так, что Лариска оказалась развернута к «болельщикам» спиной, свиноид толкнул аутиста локтем в бок и выразительно кивнул в сторону воительницы.

- Валим ее! – шепотом сказал он. – Втроем сразу сделаем!

Водный демон явно колебался, тогда кабан еще раз влупил ему по ребрам и злобно прошипел:

- Не псы! Покойники жалобы на нарушение правил не подают!

И, досадливо махнув рукой, кинулся вперед, еще в прыжке замахиваясь граблями. Тот, досадливо сплюнув, перехватил свою лопату и побежал вперед, как будто в штыковую атаку.

Внезапного удара не получилось – воительница, услышав шум за спиной, сразу сориентировалась, успела сместиться вполоборота и парировать удары новых противников. Но это лишь ненадолго задержало ее смерть – выстоять одной против трех хаев, взявших ее в кольцо, у демонессы шансов не было.

Точку в бое поставил Тот, ударивший полумесяцем точно в горло упавшей красавицы.

Вот только вместо разрубания трахеи боевая лопата чань бо лишь вбила в землю женскую туфельку. Тот недоуменно моргнул, а Псих с досадой крикнул:

- Стой! Стой, говорю, это опять дубль был! И когда только подмениться успела?

Обезьян быстро завертел головой по сторонам и голосом, полным ярости, крикнул:

- Где Четвертый? Дебилы, я вас спрашиваю – где Босс?! Ладно, этот толстяк, у него головной мозг не подключен к управлению, но ты, Тот! Ты-то куда полез?! Неужели непонятно, что один должен был остаться охранять Босса?! Зачем я его сюда вытаскивал? Что нам теперь делать? Ну? Я слушаю ваши предложения!

Демоны виновато молчали.

Не сдержавшись, обезьян бросил посох на землю и сел, невидяще уставившись на вход в пещеру.

- Я не знаю, что делать, - уже более спокойно сказал Псих. – Я не знаю, как она делает дублей такого уровня. Такое возможно только в теории, какие-нибудь закрытые разработки ведущих кланов. Я не знаю, как нам валить волшебницу, у которой мы дубля валим только втроем. И я вообще не понимаю – что происходит? Это какая-то дичь и бред. Что делает маг такого уровня близь Казани? Ей место – в Верхних планах, причем в ведущих кланах. Зачем она вцепилась в Четвертого? Нет, если бы она хотела его сожрать – вопросов бы не было. Но она, похоже, всерьез собирается выйти за него замуж. Кто-нибудь понимает – зачем? Понятно, что после свадьбы с него слетит Святость и наше паломничество закончится. Но для этого не обязательно женить его на себе – можно было просто прибить одним ударом, для финиша проекта этого будет вполне достаточно. Нафига ей эта свадьба?

Он вытянул губы вперед, очень далеко плюнул и с чувством продекларировал.

- Я запутался в дружках, чемоданах, пирожках! Вы зачем сюда пришли? Или вы с ума сошли?!

В это время дверь в пещеру отъехала в сторону, выпуская демона очень маленького роста и с бантиком на голове.

Он (или она?) вышла наружу и голосом отличницы сообщила:

- Лариса Сергеевна просила передать, чтобы вы шли домой. На свадьбу вы все равно не приглашены.

Высказалась, развернулась и ушла обратно, аккуратно закрыв за собой дверь.

Жир и Тот переглянулись и молча пожали плечами.

Вечерело. Закат окрасил теплый летний вечер.

- А Лариса разве не Ивановна? – вдруг спросил у друга Жир. – Сергеевна какая-то.

Тот пожал плечами, огляделся, и в свою очередь недоуменно поинтересовался.

- А где Псих?

Жир укоризненно посмотрел на водного демона, приложил палец к губам и демонстративно уставился на закат.

Водный демон понимающе кивнул и тоже принялся любоваться заревом на полнеба. Полюбовавшись минут пять, он удовлетворённо заметил:

- Потому что наше дело маленькое. Нам сказали – охранять вход, мы и охраняем.

***

Псих растолкал своих мирно спящих спутников утром, на рассвете.

- А, ты вернулся, - протер глаза свиноид. – Ну что, чем порадуешь? Прикинь, Тот не заметил, как ты в пещеру во второй раз залетел. На голубом глазу у меня спрашивал: «А где Псих?», гы-гы. Ну что там? Четвертого вытащить можно?

Псих покачал головой:

- Я к нему даже не совался. Его там охраняют, как президента перед инаугурацией. Свадьба же сегодня. И про муху все предупреждены. Достаточно того, что Лариска один раз сгоряча сглупила, эту пионерку к нам послав. Мелкая женская мстительность – страшная вещь!

- То есть ты ничего не сделал, а просто прослонялся там всю ночь? – зевнул свин. – Дело не выгорело? Ну так что тогда? Делим вещи и расходимся?

- Да нет, - нехорошо хмыкнул Псих. – Погоди разбегаться. Зацени, что я у Лариски в спальне нашел, пока она вокруг своего суженного-ряженного квохтала.

И он раскрыл ладонь, на которой лежал маленький желтый значок.

- Это что? – хрюкнул Жир.

- Это же… - у Тота отвисла челюсть.

- Да, Тот, да, - кивнул обезьян. – Это, свинья, нагрудный знак клана Желтых Шапок, причем золотой, обладатель которого по умолчанию входит в элиту клана. Они все номерные, и вычислить обладателя не составит труда.

- Да я просто с кланами никогда толком дела не имел, - застеснялся своего невежества свиноид. – Я ж армейский, наше дело – строй, бой.

- Да-да, а Тот, как дворцовый охранник, такие вещи должен был знать.

- Я знаю, да, я знаю, - закивал разжалованный аутист. – Что делать будем? Что делать будем?

- Мы? Ничего, - отчеканил Псих. – Это не наш уровень. А вот Гуа я хочу навестить как можно скорее. Даже рискуя застать нашего куратора в положении спящей красавицы.

Он щелкнул пальцами и в воздухе повис портал.

- Все, я погнал. У вас диспозиция прежняя – наблюдать, из пещеры всех выпускать, никого не отпускать. Если Лариска лично вылезет – отступать. Удачи!

И он, толкнувшись обеими ногами, прыгнул в зеркало портала.

Где-то в Верхних Планах.

Через какое-то время амнистированный для совершения паломничества обезьян катался по ковру, подвывая от боли и держась руками за голову.

Румяная от ярости Гуа сидела на кровати в одной ночнушке и мстительно читала сутру.

Третий раз.

Дочитав сутру в пятый раз, она наконец-то прекратила измываться и негодуще фыркнула.

- Совсем приматы страх потеряли! А если бы я не одна была? Родной, ты со своим обыкновением возникать здесь без приглашения реально что-то попутал! У меня здесь не проходной двор и не шоу «За стеклом», знаешь ли! В общем так. Выбор у тебя невелик – либо ты меняешь свои привычки и смещаешь конечную точку портала на ту сторону входной двери, либо вешать портал будет просто некому. Для таких дебилов, как ты, придумали чудный девайс – звонок называется. Нажимаешь на кнопочку и ждешь решения хозяев – хотят ли они видеть твою невоспитанную рожу. Ты меня понял? Понял, я спрашиваю?

Псих потряс головой, поморщился и нехотя ответил.

- Ты так искренне возмущаешься, что я готов поверить, что ты по старости лет уже разучилась блокировать порталы на своей территории. Оно, конечно, немудрено, если ты еще шоу «За стеклом» помнишь, всех этих Максов, Дэнов и сиськи Марго…

- Псих, еще одно слово, и я действительно вынесу собственную входную дверь твоей башкой. Хрен с ним, с ремонтом, - голосом Гуа можно было замораживать овощи на зиму.

Псих понял, что шутки кончились и примиряюще поднял руки.

- Ша, уже никто никуда не идет. Прошу прощения, был неправ, увлекся, бывает. Ты же знаешь, дорогая, как я радуюсь нашим редким встречам, вот и начинаю сразу шутить и смеяться. Чисто машинально, на подсознательном уровне.

- Ага, ага, - едко хмыкнула Гуа. – «Мимо тещиного дома я без шуток не хожу…». Плавали, знаем. И я тебе не «дорогая», запомни. Ладно, рассказывай – зачем приперся в такую рань. Я очень надеюсь, что повод у тебя был достаточно веским, иначе я действительно тебя забаню без права апелляции. И отвернись, я переоденусь. Нечего тебе здесь на меня пялится, не для тебя мама ягодку растила.

- Вот это другое дело, сразу чувствуется деловой настрой, - сразу повеселел Псих, поднял валяющийся на полу стул и уселся на него пузом к спинке и лицом к стене, – Если очень коротко, то мы опять в полной заднице. Четвертого уже дважды украли и упорно собираются выйти за него замуж.

- И вы втроем пробиться не можете? – подняла брови хозяйка, влезая в халат. – Ты же вроде уже практически восстановил прежнюю форму, да и те двое должны были изрядно прокачаться. Все, можешь поворачиваться.

- Да как тебе сказать… - повернувшийся Псих пожал плечами. – Мы, конечно, подергались, но быстро огребли. Боюсь, что невеста если и уступает тебе, то ненамного.

- Вот как? – искренне удивилась Гуа. – А что она делает на Земле в таком случае?

- Примерно полтора месяца готовила масштабную засаду под Казанью с целью выйти замуж за Четвертого. И, знаешь, ее план близок к успеху.

- Интересно-интересно… - побарабанила пальцами по столу Гуа. – И откуда же, интересно, взялась такая умница-красавица? А ты ничего не путаешь? Воительниц моего уровня даже в Верхних планах вряд ли сильно больше десятка, а на Земле не должно быть вообще.

- Вот! – Псих воздел палец к небу. – Именно поэтому, когда мы оказались в полной заднице, я и решил порыться в вещах этой будущей мужниной жены. И знаешь, что я там нашел? Значок! Знаешь, стихи такие есть: «Долго кряхтел крокодил-старичок – в попе застрял пионерский значок».

- Псих, однажды я тебя убью. Хватит хохмить. Что за значок ты нашел?

Вместо ответа Псих просто показал свое приобретение. Гуа оторопело смотрела на желтую цацку несколько секунд, потом спросила:

- Проверил? Не фальшивка?

Псих молча покачал головой. Гуа глубоко вздохнула и распорядилась.

- Разворачивайся опять мордой в стенку. Мне надо переодеться.

- Зачем? – поинтересовался Псих.

- Не мой уровень. К Штанскому прыгнем.

Глава сто двадцать девятая. Верхние планы, Юрьевская пещера

(где «казанский инцидент» заканчивается)

Где-то в Верхних Планах.

Переговоры не задались с самого начала.

Представители клана Желтых Шапок крайне болезненно отреагировали на присутствие Психа.

- Вот сейчас не понял, - с порога набычился глава желтошапочного клана по имени Жүгдэрдэмидийн. – Договаривались же на формат «двое на двое плюс согласованный посредник». Я в душе не догадываюсь – что здесь делает эта мартышка? Мы пришли вдвоем. Почему вас трое? Объяснения последуют?

- Во-первых, нас двое – я и Гуа, - Штанский улыбнулся, но глаза его остались холодными. – Псих не является членом клана Штанских.

- Слушай, ну перестань, а? – укоризненно поморщился монгол. – Не держи нас за идиотов. О том, что Псих работает на тебя, по-моему, знает даже моя старая бабушка, которая давно в неадеквате.

- Повторяю, - ледяным голосом ответил Штанский. – Демон по имени Псих не является членом нашего клана, он сторонний специалист, который работает по контракту. Здесь он присутствует в качестве свидетеля, поскольку именно он является единственным источником обсуждаемой информации. Нам придется его заслушать, если мы хотим решить возникшее, э-э-э… Надеюсь, что недоразумение.

- Да уж, этот наговорит, - саркастически хмыкнул второй переговорщик от «Желтых шапок» по имени Майдаржавын, который занимался в клане кадрами. – Знали бы вы, сколько народу он мне своей болтовней на больничный отправил. Это же надо, монголов – монголов! – до невроза довести!!! Одним только своим ядовитым языком. Народ на его охрану как на каторгу шел. Тройную оплату требовал.

- Да я как бы не просил меня охранять, – заржал молчавший доселе Псих. – Ну или ради разнообразия могли бы присылать кого-нибудь кроме умственно отсталых, которые на половину оскорблений вообще не реагировали, потому что не знали таких слов! Темный там у вас народ. Я бы даже сказал – дремучий.

- Так, стоп! – вмешался посредник, представитель коренного населения Верхних Планов, имени которого Псих не знал, и знать не желал. – Эти вопросы не относятся к теме встречи. Представители клана Штанских обвинили клан Желтых Шапок в незаконной деятельности на планете исхода и попытке сорвать согласованную клановую миссию Штанских. Это очень серьезное обвинение.

- Это чушь! – фыркнул Жүгдэрдэмидийн. - Чушь и клевета! Активность клана Желтых шапок на Земле ограничена Хабаровской локацией, наша деятельность в этом районе лицензирована и является абсолютно законной.

- А деятельность в Казанской локации? – иронично улыбнувшись, поинтересовалась Гуа.

- Мы не ведем никакой деятельности в Казанской локации! – отрезал Жүгдэрдэмидийн.

- А если это неофициальная инициатива ваших сокланов? – продолжала допытываться Гуа.

- Исключено, - покачал головой кадровик. – Наш контингент на Земле невелик и проверки личного состава проходят ежедневно. Если бы кто-то сбежал, я знал бы об этом на следующий же день. Это ваш Псих что-то мутит, похоже, решил с нами счеты свести за свою отсидку. Готов побиться об заклад – это какая-то ошибка.

- Принимаю заклад! – тут же заявила Гуа. – На сколько спорим? Пятьдесят? Семьдесят?

- На сто! – Майдаржавын был азартным Парамошей, от волнения он даже говорить на всеобщем языке стал не совсем правильно. – И готовь деньги, красавица. У нас не как у вас – бардак и пьянка. У нас как завещал великий - учет и контроль! Я всех своих бойцов знаю – кто, где, и что делает. Говорю тебе – это Псих вас подставляет. Он плохой демон. Злой демон и мстительный. Знаешь, как он мне бойцов доводил? У-у-у! Боец с караула сменяется – у него руки трясутся, колени трясутся! Потому что этот мартышка под горой сидел и такие гадости про охранника говорил – просто язык не поворачивается повторить. Все хотели эту голову отрезать, абсолютно все.

- Тебя послушать - можно подумать, у меня была куча других развлечений, - обиженно вставил реплику Псих. – По одежке, знаешь ли, протягивай ножки. Мне так-то больше заняться нечем было. Или над твоими дураками издеваться, или смотреть, как лес растет.

Но кадровик, особо не вслушиваясь, принялся тыкать пальцем в обезьяна:

- Вот! Вот! Сам признался! Мстить нам он хочет, вот и придумал свою ерунду. Какой член клана? Какой вредил? Какой украл? Все врет, все придумал! И вас подставил, блохастый врун.

- Достаточно! – Жүгдэрдэмидийн произнес это слово негромко, но кипятившийся кадровик сразу замолчал. – Очень много лишних слов. Но в целом брат прав – Псих не лучший свидетель. Он лицо заинтересованное, мягко говоря. Чтобы нас подставить – он не только о вредителе из нашего клана расскажет, он даже сообщит про…

Кланлид на секунду замялся, и Штанский любезно закончил за него:

- … о чем говорили отец Варлаам с Гришкой-самозванцем на литовской границе.

- Наверное, - улыбнулся монгол. – Тебе виднее. В общем, мы все люди занятые, времени у всех немного. У вас есть что-нибудь, кроме слов обиженного Психа?

- Базар фильтруй, вертухай! – взвился оскорбленный обезьян. – Обиженку ты в зеркале увидишь!!!

- Помолчи! – неожиданно сурово прикрикнул на него Штанский. – Между прочим, чтобы ты знал – если бы Жүгдэрдэмидийн нам тогда навстречу не пошел, сидел бы ты по-прежнему под горой и охранников троллил. И тебе бы по-хорошему не фыркать в его сторону надо, а спасибо сказать человеку.

- Это вообще дело прошлое, - отмахнулся монгол. – Не нужна мне его благодарность. Я его отпустил не потому, что меня Гуа попросила, а потому, что мне показалось, что так будет правильнее. Когда такой хороший воин сидит под горой и ничего не делает, мир становится скучнее. Ну еще и из-за денег отпустил, конечно. Я все-таки тогда очень неплохо растряс вашу мошну!

И монгол очень громко захохотал. Потом вдруг посерьезнел и серьезно добавил:

- Ладно, вечер воспоминаний объявляю закрытым. Вернемся к делам. Повторюсь – у вас есть что-нибудь, кроме слов досрочно освобожденного?

На этот вопрос ответила Гуа, причем другим вопросом. Она посмотрела на Майдаржавына невинным взглядом и поинтересовалась:

- Я правильно поняла, что вы категорически отрицаете возможность участия членов верхушки вашего клана в этом… э-э-э… инциденте?

- Категорически! – уверенно подтвердил эйчар. – Мне известно местонахождение каждого из золотой когорты. Каждого! Они непричастны.

- И этого? – еще более невинным тоном произнесла она и аккуратно положила на стол значок. – Номер 17. Конечно, это может быть банальной подделкой и подставой, поэтому меня и интересует ваше мнение…

Оба желтошапошника вперились взглядом в нагрудный знак, а потом кадровик заметно побледнел. Кланлид быстро глянул на него исподлобья и с заметной угрозой поинтересовался:

- Ты чего молчишь, а?

Тот быстро что-то ответил по-монгольски. Представители клана «Желтых шапок» перешли на родной язык и принялись сотрясать воздух звуками «чр» и «шшшх», постепенно набирая обороты. Когда Жүгдэрдэмидийн уже явно орал на Майдаржавына, Гуа все-таки вмешалась в разговор и все тем же невинным тоном поинтересовалась:

- Мы вам не мешаем?

Жүгдэрдэмидийн буквально ожег ее взглядом исподлобья, но тут же взял себя в руки и ответил на всеобщем:

- Да, участие этого члена нашего клана теоретически возможно. Мы предлагаем отправиться на место, э-э-э, происшествия. Если информация Психа подтвердится, я лично восстановлю порядок и гармонию. Размер виры, которую в случае нашей вины заплатит клан «Желтых шапок», мы можем обсудить по итогу.

- Вот даже как? – хмыкнул Штанский. – Интересно девки пляшут. Жуг, а можешь сказать – кто это? А то я же от любопытства помру.

Монгол помолчал секунду, а потом махнул рукой.

- Да что уж теперь… Вы все ее знаете. Это значок Норушки.

- Норушки?! – Гуа была явно поражена. – Той самой? Великой ученой? Демонессы, которая всю жизнь занималась изучением перемещения сознания? Ей-то это зачем? Она же корифей и академик.

Жүгдэрдэмидийн цокнул языком и явно нехотя ответил.

- В последнее время с ней были большие проблемы… Она закончила большое исследование, которым занималась несколько лет, после чего стала вести себя… странно. Забросила науку, стала молодиться, прошла полное изменение внешности. И совершенно не шла на контакт, даже с самыми близкими людьми. Майдаржавын говорит – последние пару месяцев она ушла в себя, почти не выходила из дома, даже в лаборатории появлялась редко и только порталами. Ладно, это все пустое. На месте разберемся и все узнаем. Вешай портал, Псих.

Псих задумчиво кивнул, щелкнул пальцами, вызывая зеркало портала и негромко, больше для себя, сказал:

- Зачем ей это надо – это, думаю, ключевой вопрос во всей этой истории.

Юрьевская пещера

Камско-Устьинский сектор,

Локация Татарстан

55°13′ с. ш. 49°33′ в. д.

- Мда… - протянул Псих, обозревая закопченную и разнесенную буквально в черепки Юрьевскую пещеру и повернулся к такому же чумазому и изрядно побитому Жүгдэрдэмидийну. – Нормально вы здесь мир и гармонию восстановили. Камня на камне не оставили.

Но монгол лишь отмахнулся. Он был занят – перевязывал Майдаржавына. Приводить к общему знаменателю Норушку представители клана «Желтых шапок» отправились вдвоем, категорически отказавшись взять кого-нибудь в усиление. «Наш косяк – нам его и закрывать» - бурчал на все предложения кланлид, убедившийся на месте, что Псих говорил чистую правду. С огромным трудом удалось навязать им в штурмовую команду Гуа, и то - с условием, что куратор в драку лезть не будет, а ограничится исключительно обеспечением безопасности пленного Четвертого.

Сдаваться Лариска-Норушка отказалась категорически, хотя всем было понятно, что устоять против главы собственного клана, усиленного к тому же одним из лучших бойцов «Желтых шапок», шансов у нее не было.

При этом во всех остальных вопросах никакой неадекватности она не демонстрировала – к примеру, безропотно согласилась отпустить всех нанятых на Земле демонов, которые с учетом уровней участников намечавшегося побоища были бы в драке только смазкой для клинков. Толпа наемников вылетела из ворот приходящим поездом и растворилась в пространстве, матерясь и сквернословя, минут за пять максимум. Паломники еле успели наловить для допроса пяток замешкавшихся демонов. Псих попытался было схватить Козу или Корову, но эта парочка проявила завидную прыть, фактически возглавив ретираду. Им только желтых маек лидера не хватало.

Также осажденная согласилась перед началом битвы спрятать Четвертого в безопасное место – и не просто согласилась, а с большой охотой согласилась.

Но зато потом…

Потом бывшая ученая просто ощетинилась всеми иголками и вывести ее из этого состояния не удалось никому.

Она наотрез отказалась объяснять свое явно неадекватное поведение – и вообще отказалась разговаривать, на любые темы.

С той же категоричностью она отказалась отпустить Четвертого.

- Приди и забери! – кошкой фыркнула она в лицо Жүгдэрдэмидийну, повернулась и ушла в пещеру.

Тот постоял, подумал – и пошел забирать.

Драка была недолгой, но невероятно жесткой. Норушка с успехом опровергла стереотипы о рукожопости и беспомощности ученых. Дралась она чрезвычайно умело, в обороне стояла насмерть, трижды отбрасывая Жүгдэрдэмидийна и Майдаржавына. И лишь на четвертый раз кланлид «Желтых шапок», буквально осатаневший от такого позора, задействовал свои самые мощные умения и буквально размазал демоницу по стене.

И ничего от нее не осталось – в прямом смысле слова.

Сейчас монгол, ругаясь на родном языке, врачевал Майдаржавына, а Псих со Штанским ждали Гуа, ушедшую за Четвертым. Поскольку демоница-волшебница унесла тайну своих безумных поступков в несуществующую могилу, Босс оставался единственной ниточкой, потянув за которую, можно было разгадать эту загадку. Хотя бы в теории. Тем более, что все пленные, подвергнутые экспресс-допросу, показали одно и то же – все последние дни своей жизни Лариска-Норушка проводила с ним. Практически не расставаясь.

Ждать пришлось недолго – вскоре Гуа вывела Четвертого за руку откуда-то из недр закопченной пещеры.

Особой радости от освобождения юный монах не демонстрировал. Скорее наоборот – был угрюм и как бы даже не зол, что для благочестивого монаха было совсем не характерно.

- Живой? – зачем-то спросил его Штанский, когда все участники событий удобно расположились в наскоро оборудованном кемпинге.

Все – за исключением посредника с Верхних Планов, которому деликатно дали понять, что конфликт исчерпан, посредническая миссия завершена и в его услугах больше не нуждаются. Тот скорчил морду, но возразить было нечего и снедаемый любопытством инопланетянин с явным неудовольствием откланялся.

- Пока да, - коротко буркнул Четвертый и замолчал.

Повисла пауза.

- Ну, может, тогда расскажешь что-нибудь, раз живой? – почти спокойно спросил Штанский.

- А что рассказывать-то? – буркнул монах, пряча глаза.

- Ну, хотя бы про то, зачем эта сука все это устроила! – взорвался вдруг главный монгол. – Зачем она меня – да ладно меня! – зачем она клан так подставила! Свой родной клан, в котором она не одну сотню лет провела! Вот уж от кого не ждал никогда такой подлянки! Правильно вы, русские говорите – в тихом закутке черти прячутся! Говори быстро – что она хотела?

- Эй, полегче, полегче! – в голосе Штанского явно прибавилось металла. – Давай я со своими людьми сам разбираться буду, хорошо? Ты со своей уже разобрался, теперь моя очередь.

Зря он это сказал.

- Так же, как с ней разберетесь, да? – Четвертый нехорошо ухмыльнулся. Совсем нехорошо. – Ах да… Рано. Сейчас не получится. Пока нельзя. Единственный и неповторимый осел еще не донес свой ценный груз. Как любит говорить Псих: «Обидно, досадно, но ладно».

Жүгдэрдэмидийн явно издевательски хмыкнул и Штанский взорвался.

- Так, я не понял, это что сейчас было? – медленно и обманчиво спокойно начал он. – То есть ты предъявляешь мне…

- Так, заткнулись все! – вмешалась Гуа. – А то вы сейчас таких дров наломаете, задолбаемся потом их в поленницу укладывать. Одно слово – мужики, каждый если свой статус доминирующей особи всем не продемонстрирует, прямо кушать не сможет. Вы что – правда не понимаете, зачем она это сделала?

- Ну… - Штанский смутился, но признался. – Да, не понимаю. Вот так вот подставить всех, и себя в первую голову… Ради чего?

- О, Господи… - Гуа подняла глаза к небу так, как это умеют только женщины. – Да ради любви же.

- Любви? – хором спросили оба монгола и Штанский.

- Любви, - кивнула куратор проекта. – Полагаю, что любви долгой, безнадежной и потому особо мучительной.

- Ага, - Штанский пучил глаза и изображал идиота. – Любви. Понимаю, как же, как же. К Четвертому, надо полагать?

- Ну не к тебе же, - фыркнула Гуа.

- Понял. Но тогда это действительно невероятно долгая любовь. Особенно учитывая, что этому путешественнику шестнадцать лет.

- Уже семнадцать, - поправил Четвертый. – Но это неважно на самом деле. Я ведь живу не первую жизнь.

- А вот сейчас не понял, - нахмурился Штанский.

- Зато я все поняла, - удовлетворенно кивнула Гуа. – Вспомните, в какой научной области работала Норушка.

- Она занималась изучением перемещения сознания, это все знают, - по-прежнему непонимающе ответил Штанский. – Научилась это делать так, как не мог никто. У нее поэтому и дубли были практически разумными и обладали едва ли не всеми навыками оригинала.

- Ну, «всеми» - это ты хватил, допустим, но то, что они были на две головы лучше обычных – это действительно так, - влез в разговор Жүгдэрдэмидийн. – К сожалению, это было именно умение, а не тиражируемое заклинание. То есть у заклинателя должен быть талант к этому делу, и чем он больше, тем лучше перемещались в сознание дубля навыки и умения. Все прочие клановые заклинатели дублей Норушке и в подметки не годились. Но я тоже не понимаю – а при чем здесь вообще это ее умение?

- Это ее умение – абсолютно не при чем, - откликнулась Гуа. – Но научная область перемещения сознания не сводится исключительно к созданию дублей и переносу в них сознания мага. Есть и другие формы переноса.

Второй монгол непонимающе нахмурился, но потом догадался.

- Ты хочешь сказать, что она получила какой-то практический результат в ее дурацких исследованиях процесса реинкарнации? – фыркнул Майдаржавын. - Чушь собачья! Я ей сто раз говорил, что она зря переводит клановые деньги на эксперименты. При реинкарнации не происходит никакого переноса сознания, именно поэтому перерожденный не помнит своих предыдущих воплощений.

- Это не так, - вдруг сказал Четвертый. – Что-то из сознания, пусть совсем крошечная часть, все-таки переходит следующему. По крайней мере, Лариса как-то научилась восстанавливать цепочку перерождений. Именно поэтому она ко мне и прицепилась. Она…

Юноша смутился.

- Она любила меня. Вернее, не меня, а одно из моих предыдущих воплощений. По ее словам, я уже прошел через десять перерождений в самоусовершенствовании, причем последние три жизни был монахом. Вот тогда мы и познакомились.

Четвертый говорил негромко и устало, и из этих тихих слов складывалась нехитрая история. Пожилой монах, сидящий в келье за книгой. Недавно родившаяся мышь, последняя в помете и самая слабая. Ее ожидала неминуемая смерть, но монах пожалел выглянувшую из норки зверушку и бросил ей корку хлеба. Дальше – больше. Он стал подкармливать юную мышь, беседовать с ней. А она… Она отдала ему свое сердце. Как потом выяснилось – навсегда.

Все это произошло в первый год после Пришествия Системы, и юная мышь желала только одного – прокачаться и переродиться в гуманоидном виде, чтобы всегда быть рядом с ним. И она даже добилась перерождения, хотя видят боги – это было невероятно трудно. Но что может устоять перед силой любви?

Но когда молодая волшебница-демонесса вернулась в родной монастырь Овгон хийд, где она появилась на свет в виде мыши, то узнала, что старый монах умер в прошлом году.

Услышав это, она только упрямо сказала: «Я все равно его найду».

Повернулась и ушла из монастыря – навсегда.

Все остальное в ее жизни – громкая слава воительницы, уход в Верхние Планы, вступление в клан «Желтых шапок» и изучение проблемы переноса сознания – все это было ради него. Все в ее жизни было подчинено одной цели.

Норушка нашла его через пару сотен лет, когда получила невозможное, по общему мнению, умение – научилась восстанавливать цепочку перерождений. Определив, где находится и куда движется действующее воплощение любимого, Норушка начала готовиться к встрече. Для новой жизни нужна была другая личность, поэтому она полностью изменила внешность и взяла новое имя. Именно тогда она назвалась Ларисой – в честь знаменитой питомицы старухи Шапокляк. Лучше было бы, конечно, взять не крысиное, а мышиное имя, но мыши не коты – знаменитых мышей практически нет.

А когда у нее все срослось, и она заполучила Четвертого в свои руки, то узнала, что чувств нет и ему она не нужна.

- Это было очень странно, - смущаясь, рассказывал Четвертый. – Она все время липла ко мне, гладила, щебетала, как мы будем теперь хорошо жить. Даже песни пела.

- Какие еще песни? – вздрогнув, спросила Гуа.

- Я не знаю название, - пожал плечами Четвертый. - Сказала – ее русская подруга когда-то ее этой песне научила. Начало запомнил: «Ты - мое дыхание, утро мое ты раннее, ты и солнце жгучее и дожди. Всю себя измучаю, стану я самой лучшею, по такому случаю ты подожди[1]».

Гуа окаменела лицом, но Четвертый этого не заметил и продолжал.

- Вообще она хорошая была. Мне ее очень жалко, но что я мог сделать, если нет ничего? Это она меня любила, а я-то нет. Она день ко мне полипла, второй, а потом отстранилась и совсем другим, каким-то уставшим голосом спрашивает: «У тебя хоть что-то внутри на меня отзывается? Ну там – дрожит, натягивается как струна, сосет под ложечкой?». Я ей честно сказал, что вообще ничего. Никак. И у нее как будто лампочку в глазах выключили. Она на меня долго смотрела, странно так. Вроде и не плакала, не всхлипывала, говорила нормально. А слезы из глаз текли.

- Так только старушки плакать умеют, - пояснила Гуа странным голосом. – Вроде нас с ней. Ну а дальше что было?

- Ну, она так сидела с мокрым лицом, смотрела на меня, смотрела… Долго смотрела. А потом слезы вытерла и спокойно так сказала: «Ладно. Может, в новой жизни счастливее буду». И все. Отвела меня в какую-то дальнюю комнату и велела жить долго, а пока что посидеть здесь. Пока за мной не придут. Ну я и сидел. Тоже долго. А потом пришла Гуа, сказала, что Ларисы больше нет, и вывела меня за руку.

- То есть это было самоубийство? – поинтересовался Жүгдэрдэмидийн.

- Странный вы народ, мужчины, - ответила Гуа, глядя в сторону. – Вам почему-то всегда надо задать вслух вопрос, ответ на который и без того все знают.

- Вот дура! Дура набитая! – вдруг с искренней злобой рявкнул Майдаржавын. – Две сотни лет мы с ней возились. Сколько денег в ее исследования влили, сколько умений ей покупали. А она? Как только чего-то добилась – пошла и самоубилась! Вот точно говорят – все бабы дуры! Да на умении восстанавливать цепочку перерождений можно было не то что миллиарды… Я даже названий таких чисел не знаю – сколько денег клан на этом сделать мог бы!

- Помолчал бы, если уж бог ума не дал, - с вызовом одернула его Гуа. – Глядишь, и сошел бы за умного. Бабы ему дуры. У самого в голове капусты вилок и мысли только про бабло.

Майдаржавын хотел что-то ответить, но Жүгдэрдэмидийн сказал ему что-то резкое по-монгольски. Похоже, и впрямь попросил помолчать. Майдаржавын скрипнул зубами, но заткнулся.

- Ладно, товарищи монголы, - вступил в разговор Штанский. – Виру за содеянное мы с вами потом обсудим. В рабочем порядке. А сейчас давайте, наверное, расходиться. Всем все понятно, картина произошедшего предельно ясна и обсуждать здесь нечего.

Оба монгола встали, сухо попрощались и исчезли в зеркале портала.

Оставшиеся сидели молча, говорить никто не хотел.

- Занятная штука, - вдруг сказал непривычно молчаливый сегодня Псих. – История приключилась – почти как с Кривулей, только наоборот. Не питомец предал, а питомец искал всю жизнь. Но, несмотря на это, опять всё ничем хорошим не закончилась. Какой-то мир у нас кривоватый, не находите?

- А это потому что живем мы слишком долго, - звенящим от злобы голосом сказала Гуа. – Не должны люди столько жить. Грех это. Мы просто старики, под молодых маскирующиеся, как в этом фильме из нашего детства, не помню название…

- «Сказка о потерянном времени»? – предположил Псих.

- Да, он, - подтвердила Гуа. – Вот и мы как те злые волшебники: уже лет сто чужой век заедаем, других жить не пускаем, а сами толком не живем. Ничего хорошего сделать уже не можем. Вот и начинаем башней подсвистывать. Солнце новосибирское помните? Ну тетку эту несчастную, ученую, которой крышу сорвало? Как бы нам всем так не кончить.

- Прекрати! – жестко оборвал ее Штанский. – Разнылась здесь! Если то, что мы задумали, удастся – мы всю свою долгую жизнь оправдаем. И не только свою.

- Да, тут ты прав, Штаны, тут не поспоришь - немного помолчав и успокоившись, сказала Гуа. – Но все равно – очень хочется на денек куда-нибудь на войну завербоваться, чтобы в драке все полученные сегодня эмоции выплеснуть. Разбередила мне душу эта дура влюбленная.

- Кстати, - вдруг сказал Четвертый, о котором все как-то забыли. – Я при этих говорить не стал, но она, прежде чем уйти, скинула мне умение видеть цепочку перерождений. Сказала, что умение создавать дубли мне без надобности, а это может и пригодиться.

- Да ты что! – вскинулась Гуа. – Так что же ты молчишь, это же все меняет. Умение встало?

- Да, - кивнул монах. – Встало.

- Отлично! И что ты сейчас можешь?

- Пока ничего не могу. Оно нулевого уровня. Прокачивать надо, как Святость.

- Ну да, ну да, - разулыбалась Гуа. – Что-то я туплю сегодня. Но это нормально. Это ничего страшного. Прокачаем. Ладно, давайте, наверное, двигайте к своим свиньям и сомам. Москва сама к вам не придвинется. Извините, если обидела – какой-то невероятно тяжелый день сегодня был. Удачи вам!

- И вам не хворать! – Псих встал и ободряюще улыбнулся Четвертому. - Пойдем, Босс.

И неожиданно добавил:

- Такие дела, брат. Любовь.

[1] Стихи Ады Якушевой.

Глава сто тридцатая. Куяр

(где наши герои сходят с маршрута)

пос. Куяр

Медведевский сектор,

Локация Марий Эл

56°33′ с. ш. 47°59′ в. д.

- Зачем мы вообще премся в эту Йошкар-Олу? – бухтел Жир, громко сопя и обливаясь потом. – Она нам вообще не по дороге! Пошли бы из Казани сразу в Чебоксары – давно бы уже там были! Нет, блин! Кто-то уперся как баран, и орал: «А мы пойдем на север! А мы пойдем на север!». Разумеется, мы поперлись! У нас же на мнение коллектива всем наплевать клейкой слюной с высоты птичьего полета! Уже какой день премся в эту Йошкар-Олу и до сих пор не дошли! Где мы вообще? Кто знает?

- Поселок Куяр, - меланхолично ответил Четвертый. К бурчанию свиноида все привыкли – хрюшка опять находился в не лучшем расположении духа и бурчал вторые сутки подряд. – Уже рядом. Вон, впереди Ёшка видна.

- Как же, рядом, - буркнул свин. – Еще ногами дергать и дергать. Мы вообще привал сделать не хотим? Перед торжественным вступлением в город?

- Хотим, - неожиданно вмешался в разговор Псих. – Заодно я вам расскажу, зачем потащил всех в Йошкар-Олу. А пока давайте лагерь разобьем.

Поскольку всем было очень интересно – зачем они поперлись в центр локации Марий Эл, лагерь разбили в рекордное время. И лишь когда все удобно расположились у костерка, Псих начал рассказ.

- Помните, в Набережных Челнах я за той беглой парочкой гонялся, которая в итоге лисами-оборотнями оказалась?

И обезьян пустился в воспоминания:

Псих тогда успел в последнюю секунду. Когда створки тайной двери на тополе разъехались в разные стороны, за ними обнаружилась парочка лисов-оборотней, стоящая на выход. Судя по немалым мешкам, уходить они собирались с концами.

Обезьян не мешкал ни секунды – эвакуирующиеся не успели даже моргнуть, как лису ниже уха прилетело концом железного посоха. Он с грохотом ушумел куда-то в угол пещеры, где упал без сознания. Седая от старости лисица сама кошкой отпрыгнула в другой угол пещеры.

- Псих, не убивай! – крикнула она оттуда. – Я правда не знала, что ты в деле, иначе никогда бы не вписалась! Ты же должен еще сидеть где-то в Магадане!

- Под Хабаровском, - поправил ее Псих, зажигая светляк над головой. Он медленно приближался к своей собеседнице, постукивая посохом об ладонь. – Но я откинулся досрочно. Отпустили в расчете на мое будущее примерное поведение. Я даже не буду тебя спрашивать – знакомы ли мы, просто закончу дело и уйду. Мне, если честно, смертельно надоело в последнее время доделывать дела за других, вытирать всем сопли и застегивать штаны. Так что молчи, старушка, я в печали. Прими смерть достойно и тихо.

- Не убивай! – повторила старая лиса, нервно озираясь вокруг и ничего не находя.

- Назови мне хотя бы одну причину, по которой я должен выполнить твою просьбу? – предложил Псих, отводя руку с посохом под замах.

- Если я расскажу, что вам готовят в Йошкар-Оле, это будет достаточной платой за мою жизнь и жизнь сына? – с отчаянием спросила лисица.

- Хм… - задумался обезьян. – Занятное предложение. И что же нам готовят?

- Сначала дай слово, что отпустишь нас живыми и здоровыми, - замотала головой лисица.

- Бабуль, а тебе не кажется, что ты не в той ситуации, чтобы торговаться? – хмыкнул Псих. – Ты же понимаешь, что если я захочу, ты мне все расскажешь? Соловьем запоешь!

- Не запою, - улыбнулась лиса. – У старых демонов свои секреты. Поверь, пытками ты от меня ничего не добьешься.

- А зачем мне тебя пытать? – ухмыльнулся в ответ обезьян. – Я тебя пальцем не трону. Мне твоего сынули, который в углу валяется, за глаза хватит для того, чтобы ты мне рассказала всю свою долгую жизнь в мельчайших подробностях, да еще и сверху немного добавила.

На удивление старуха не испугалась, а улыбнулась.

- Не наговаривай на себя, Псих. Я уже поняла, что ты меня не помнишь – ну да и бог с ним, неудивительно, вокруг тебя всегда много таких, как я, крутилось – всех в голове не удержишь. Обидно, досадно, но ладно. Зато я-то тебя помню прекрасно. Это не твой стиль – пытать сына на глазах у матери. Голову оторвать мне и ему под горячую руку – это да, это ты знаешь, любишь, практикуешь. Но пытать – не…

- Тьфу! – с досадой сплюнул Псих. – С вами, женщинами, говорить – проще сразу пойти и удавиться, меньше нервов потратишь. Ладно, черт с тобой, рассказывай, что там в Ёшке будет, выкупай две жизни.

Лисица сразу преобразилась – просительный и льстивый тон сразу стал сухим и деловым.

- В общем, расклад такой. Тамошний глава локации заказ на вас взял. На вас – это на все ваше паломничество. У кого взял, кто такие заказы раздает – не знаю, и знать не хочу, это не те знания, что жизнь продлевают. Но факт остается фактом – тамошняя служба безопасности всех монахов пасет и пасет очень плотно. Вас вычислят, думаю, еще на подходе к городу. Я бы на вашем месте просто обошла, тем более, что вам не по дороге. Но тебя своя голова есть, не хуже моей. Все, больше действительно ничего не знаю. Мы можем идти?

- Стоять! – Псих явно напряженно о чем-то размышлял. – Рано хвостами вильнуть намылилась. Мэра мне обрисуй. Ты, судя по всему, его неплохо знаешь. Что он собой представляет?

Лиса на секунду задумалась.

- Шумный. Деятельный. Упрямый. Волевой. Город в кулаке держит. Если что начал, до конца доводит. Себя любит, и очень высокого о себе мнения. Но я, если честно, и поумнее людей видала. Но воевать умеет, не отнять.

- Слабости? – поинтересовался Псих.

- Дети, - нехорошо улыбнулась лиса. – Их двое, и они поздние. Жена туда-сюда, она у него третья уже, если не путаю, и много моложе. А вот дети – да.

- Понял, - кивнул Псих. – Принято. Значит, так. Вы сейчас сваливаете из этой локации и больше никогда здесь не появляетесь. Куда хотите – хоть в Йошкар-Олу. Хотя не советую.

- Поняла, не дура, - улыбнулась лисица, но Псих, не слушая, продолжал.

- При выполнении этого условия - сделка закрыта. Можете жить спокойно в своем не хочу даже знать где. Я ясно выразился?

- Вполне, - кивнула демонесса.

- Тогда забирай сынулю - и разбегаемся.

***

- Я все равно не понял, – заявил Четвертый, выслушав рассказ, - зачем мы сюда поперлись? Если это, во-первых, не по дороге, а во-вторых, на нас здесь открыли охоту, тащиться сюда – это какое-то странное решение.

- Это потому что ты, Босс, молодой и неопытный, - махнул рукой Псих.

- А без оскорблений нельзя?! – вспылил юноша.

- А это не оскорбление, - заверил его обезьян. – Это констатация факта. Заметь – ни Жир, ни Тот никаких вопросов не задавали. Это потому, что они бойцы уже немолодые и опытные. Да ты не обижайся, Босс. Твой недостаток проходит очень быстро. Оглянуться не успеешь – уж зима катит в глаза.

- Нет, погоди, - монах, похоже, завелся всерьез. - Ты хочешь сказать, что и Жиру и Тоту абсолютно понятно, почему мы сами лезем в пасть к врагам, и только я, молодой дурачок, этого не понимаю? А если я у них сейчас спрошу?

- Да успокойся ты, Босс, - встрял в разговор Жир. – Мартышка все правильно сделал, просто ты еще некоторые простые истины не освоил. Но я тебе помогу. Есть очень простое правило: «Никогда не оставляй за спиной того, кто собирается тебя убить».

- Вот-вот! – поддакнул обезьян. – Свинья хорошо сформулировал. Запомни, а лучше запиши и соблюдай всю жизнь.

- Тот, а ты с ними согласен? – повернулся в седле юный монах.

- Согласен, - меланхолично кивнул бывший сом. – Потому что они правы. Самый безопасный враг – глубоко закопанный враг!

- И тяжелым камнем приваленный! – добавил свин. – А то был у меня один знакомый некромант…

- Ладно, убедили, - после непродолжительного раздумья кивнул Четвертый. – Тогда, Псих, изложи свой план - что мы будем делать и как не попадем в подвалы службы безопасности Йошкар-Олы? У тебя ведь есть план? Мне, честно говоря, что-то поднадоело уже в плену сидеть. Я чуть не в каждом городе на подвале отсиживаюсь.

- Да ладно тебе! – обиделся Псих. – Ты так говоришь, как будто мы тебя с того подвала не достаем.

- Достаете, конечно, - не стал спорить Четвертый. – Но давай все-таки разнообразия ради в Йошкар-Оле меня не посадим.

- Не переживай, Босс, все будет нормально! – заверил его Псих. – В Ёшке ловят монахов. Это значит, что нам надо временно перестать быть монахами.

- Это как? – не понял Четвертый.

- Мы превратимся, - торжественно объявил Псих. – Я в этом деле вообще профессионал, свин в Верхних Планах проходил курс «Искусства тридцати шести превращений» и даже у Тота есть шесть личин. Два из этих шести – люди, я узнавал. Жир, у тебя есть кто-нибудь гуманоидный, кроме толстого монаха?

- Вот это сейчас обидно было! – разозлился свиноид. – Я сам гуманоидный, как и ты. А людей у меня одиннадцать личин – выбирай любую.

- Понятно, - кивнул обезьян. – То есть ты все время превращаешься в толстого монаха не из-за неумения, а исключительно потому, что этот образ отражает твою внутреннюю сущность?

- Нет, просто он прикольный и вызывает у людей доверие.

- Да-да, он милый, он толстый, я в курсе, - закивал Псих. – В общем, Босс, мы втроем превращаемся и нас никто не опознает.

- А я? – немного обиженно поинтересовался Четвертый. – Я-то ни в кого превращаться не умею!

- Ты меня обижаешь! – сделал оскорбленное лицо Псих. – Разумеется, мой план учитывает этот нюанс. Сейчас мы найдем в этом поселке Куяр какое-нибудь брошенное здание, вы там подождете меня, а я пока метнусь в близлежащий населенный пункт и разживусь там сменной одеждой для тебя.

- У меня есть сменная одежда, - напомнил Четвертый.

- Твоя не пойдет, - скорбно покачал головой обезьян. – Не обижайся Босс, но тебе придется немного побыть девушкой.

- Это еще зачем? – юноша даже покраснел от негодования. – За кого ты меня вообще принимаешь?!

- Босс, Босс, не горячись! – зачастил Псих. – Но ты сам посуди! Неужели ты думаешь, они не догадаются, что можно переодеться? Ты же понимаешь – сейчас по всей локации ищут трех матерых бойцов средних лет и одного молодого парня. Значит, что?

- Что? – буркнул Четвертый.

- Значит, нам нужно изменить состав. Ну хватит ломаться, Босс! Тебе трудно пару дней поизображать девушку?

Четвертый ненадолго задумался, но потом махнул рукой.

- Да нет, все равно бред какой-то! А куда мы Драка денем? Он приметный, нас по нему сразу опознают.

- Ага! – прочему-то обрадовался Псих. – Растешь! Умнеешь! Я тоже сразу про это подумал. И знаешь, что мы сделаем?

- Что? – с изрядным подозрением спросил монах.

- Драк тоже превратится! – просиял обезьян.

- О боже! В кого?

- В бугимота, разумеется! – почему-то оскорбился Псих. – В кого он еще может превратиться?

- Зачем в бегемота?!

- Вот!!! – возликовал обезьян и наставительно воздел в воздух указательный палец. – Это самый главный вопрос!

Он оглядел всех и наставительно произнес.

- В бегемота Драк превратится потому, что мы будем выдавать себя за звероловов, - пояснил Псих. – А он будет нашей самой завидной добычей. Которую мы и приехали продавать в столицу нашей локации. Поскольку такую ценность одному продавать боязно – отберут и имени не спросят, мы и приперлись втроем.

- В смысле – «втроем»? – вытаращил глаза Жир. – А кто не пойдет?

- Да все пойдем, разумеется, недогадливая ты поросятина, - досадливо поморщился Псих. – Просто я, как старший брат, прихватил еще и свою дочку. Очень уж просилась. Очень уж ей хотелось на столицу посмотреть. Ну? Что скажете?

- По-моему, это хорошая легенда, - кивнул Тот. – Потому что продуманная.

- Согласен, - покачал рылом свиноид. – По крайней мере, не возникает вопросов – почему мы такой толпой приперлись. А цену за бегемотика можно заломить запредельную. И тогда мы в этой Ёжке можем хоть год торчать, выясняя – кто же это принялся заказы на нас делать…

- Отлично, решили! – подвел черту под обсуждением Псих. – Босс, давай деньги, пойду я тебе женскую одежду покупать.

- А что это ты пойдешь? – неожиданно заартачился свин, икнувший на слове «деньги». – Я тоже могу пойти. Торговаться я не хуже тебя умею. Да к черту скромность! Торгуюсь я лучше тебя – потому что я деревенский, рачительный и хозяйственный. А ты – городской понторез, балованный шальными деньгами. Ты им счета не знаешь.

Псих открыл было рот, чтобы возмутиться, но не успел – Жир подал реплику раньше.

- Опять же – ты, мартышка, вообще не шаришь в женской одежде. Ты наверняка купишь такую дрянь, что Босса спалит первая же встречная баба. Потому что ни одна женщина в здравом уме добровольно такое убожество на себя не наденет.

Вот этот козырь крыть было нечем. Псих скрипнул зубами от досады и исключительно из чувства противоречия ляпнул:

- А ты, что ли, разбираешься в бабьих тряпках?

- А я разбираюсь, - спокойно и даже с каким-то достоинством парировал свиноид. – Я вообще-то женат был. Много лет. И своей жене столько подарков за это время перетаскал, что натуральным специалистом стал. Могу платные консультации давать. В диапазоне от кроя женских трусов до длины рукава на пальто.

- А зачем Боссу пальто? – удивился Тот. – Лето же.

- Ой, да сколько там того лета… - махнул рукой Жир, но, увидев реакцию спутников, упреждающе пояснил. – Шучу. Шутка это была. Для веселья. Ха-ха-ха.

- Иди уж! – махнул рукой Псих. – Реинкарнация Петросяна.

- Кого? – тут же заинтересовался любопытный Четвертый.

- Поверь мне Босс, - с чувством ответил Псих. – Лучше тебе не знакомиться с его творчеством. Жир, ты еще здесь?

- Иду, - кивнул свиноид, повернулся к Четвертому и протянул руку. – Давай деньги. Деньги давай.

- Браво, Киса, вот что значит школа! – непонятно прокомментировал мизансцену Псих.

***

Вернулся Жир, когда Псих уже практически собрался идти искать его хладный труп.

И вернулся он в абсолютно непотребном состоянии.

Проще говоря, свиноид был в усмерть пьян.

Он шел по дороге кривой, как турецкая сабля, громко, немузыкально и периодически неразборчиво пел песню «Наши жены – пушки заряжены» и не падал только потому, что слева и справа его подпирали оглобли. Ухватившись за оглобли, он тащил здоровенную телегу с водруженной на нее будкой от армейского кунга.

Увидев паломников, он по-детски обезоруживающе улыбнулся, выдохнул: «Дошёл!» и без сил сел на дорогу. Как будто воздушный шарик, из которого выпустили воздух.

Свин явно намеревался обстоятельно поспать, но Псих не дал. Схватив компаньона за шиворот, он, несмотря на свой небольшой рост, потряс свиноида как котенка и прорычал:

- Ты что принес, свинота ты поганая?

- Ку… Ку…

- Какое еще ку-ку? Я тебе сейчас такое ку-ку устрою!

- Кунг! – наконец-таки выдавил из себя залётчик. – Кунг армейский типовой. Я в таком три года жил, когда в лесу в гу… гу… в гуманоида качался. Я его как увидел – чуть не заплакал, честное благородное слово! Сохранился же! Вот раньше строили! То есть не строили! Делали!

- Женская одежда где, свинина ты проспиртованная? – не сдавался Псих, тряся Жира как грушу.

- Вку… Вку… В кунге! – свинья явно вырубался, и на мир смотрел уже исключительно одним глазом.

- А кунг ты где взял?! – наседал на него обезьян.

- Ку… Ку… Купил! – выдохнул Жир, и, обвиснув в руках Психа, заснул уже окончательно. Раскатистый богатырский храп не оставлял в это никаких сомнений.

- Все, кончилось кино! – констатировал финал Псих и брезгливо обтер руки об штаны в районе попы. – Его сейчас пушкой не разбудишь.

- Враг народа какой-то, а не монах! – ругался Псих минут через пять, выбрасывая в распахнутую дверь кунга последнюю тряпку. – Вредитель и казнокрад. Где он этой драниной затарился? Йошкар-олинскую помойку обнес?

- Ну уж точно не купил! – Четвертый чуть не плакал. – Судя по тому, как рухнула моя Святость, все, что он притащил – краденное. Мало того, что эта сволочь растратил общие деньги, напился, нажрался мяса, блудил три раза за вечер, так он еще и воровать начал. Как мне теперь эти штрафы отыгрывать? Когда? Мне как минимум к Подмосковью надо второго уровня Святости быть! А здесь идти осталось – всего ничего!

- Да-да, - покивал Псих. – Это точно. До Нижнего только добраться, а там – на электричках.

- А что такое электрички? – с искренним интересом осведомился тот.

- Уже ничего, - заверил его обезьян. – Уже несколько столетий как ничего.

- Псих, ты нашел лучшее время для шуток, - обозлился Четвертый. – Что нам теперь с этим кунголюбом делать?

- И с кунгом его, - добавил Тот. – Потому что он его не бросит, я эту китайскую свинью знаю.

Псих пожал плечами.

- Даже не догадываюсь. Понятно только, что идея с звероловами рухнула – те тряпки, что он притащил, даже бомжи на себя не наденут. Денег больше нет, а усугублять ситуацию воровством, я так понимаю, расклад с твоей Святостью не дозволяет.

- Да нам теперь лучше даже не дышать! – взвился Четвертый. - Чтобы комара случайно не проглотить, и не нагрешить еще и этим.

- Мда, задачка… - Псих почесал в затылке. – Хотя… Хотя почему нет?

И он повернулся к бывшему сому.

- Тот, брат, по-моему, я видел в хурджине банку с краской – эта хозяйственная свинья ее давно где-то притырила. Не то в Братске, не то в Чите.

- А зачем нам краска? – заинтересовался Четвертый.

- Рекламу давать будем.

- В смысле? – не понял юноша. – Где давать?

- Да уж не в «Йошкар-олинском городском вестнике», - хмыкнул Псих. – Денег-то у нас теперь ни копейки. На кунге будем рекламу давать. На кунге.

Глава сто тридцать первая. Йошкар-Ола

(где наши герои прибывают в город на букву Й)

г. Йошкар-Ола

столица локации Марий Эл

56°37′ с. ш. 47°53′ в. д.

Перед закатом в город Йошкар-Ола въехала странная процессия. Процессию возглавлял бегемот, впряженный в большую телегу с установленным на ней армейским кунгом. Бегемот мерно вбивал колоннообразные ноги в дорожную пыль и злобно зыркал своими маленькими глазками по сторонам, явно ожидая от жизни какого-то подвоха. Его беспокойство было вполне объяснимо – злые люди уже водрузили ему на голову картонный колпачок кислотно-розового цвета, закрепив завязки под чемоданообразной челюстью игривым бантиком.

Африканским зверем правила целомудренно закутанная в платок, но при этом невероятно ярко накрашенная девица, с лица которой не сходил не то румянец, не то краска стыда, и скрыть ее не могла никакая пудра.

За спиной девицы тыкался в небо зеленый, как у Пятачка, воздушный шарик.

За шариком начинался кунг, с двух сторон украшенный крупно написанными текстами:

«Блудный Цирк!», «Впервые!», «Только два дня в году!», «Откуда они? А кто ж его знает…», «Фокусы – просто чума! Кролик вырывается из цилиндра!», «Клоун-дегенерат! С пятачком!», «Представления сомнительного характера и комический полураспад урана». «Вы не пожалеете о потраченном времени и средствах!» - авторитетно уверяла последняя надпись с торцевой части кунга, написанная прямо на двери.

За кунгом мерно шагали три не то похмельных, не то просто мрачных работника циркового искусства, своими живописными лохмотьями вызывающие искренний интерес у потенциальных зрителей и успешно пугающие ими же детей. Один был длинным, другой толстым, а третий, с живописной мимикой – в тигриной шкуре.

Он-то и надрывался на всю улицу, подыгрывая себе на маленькой – буквально с два кулака – гармошке:

Эх, брил я тебя

На завалинке,

Подарила ты мене

Чулки-валенки…

Тигровый сделал паузу и скомандовал:

- А теперь все вместе!

– Оп – тирдарпупия! – слаженным хором грянуло все цирковое воинство, не исключая девицу и – чем черт не шутит! – возможно, даже бегемота.

По крайней мере, пасть зверушка разевала очень старательно. Какой-то уличный мальчишка даже не удержался и запустил в эту зияющую прорву надкусанное яблоко. Но бегемот – скотина такая – не обиделся, а смачно захрумкал подношением, игриво подмигнув беспризорнику.

- Привет, Йошкар-Ола! – надрывался витязь в тигровой шкуре. – Встречайте Блудный Цирк! Ваши руки вверх! Мы к вам заехали на час!!! Ха-ха, купились! Нет, конечно, кто же уедет через час из такого прекрасного города!!! Йошкар-Ола, мы вас любим! Ваши руки вверх! Я вас не слышу!!!

Такую пургу он нес минут десять, дважды спев про тирдарпупию и собрав вокруг себя изрядную толпу.

В это время два оставшихся мужика попытались что-то станцевать нечто, названное Тигровым «хореографической сюитой «Королевский жираф», но это похвальное желание вылилось в какие-то совершенно дикие прыжки, кувырки и ужимки.

Публика, впрочем, осталась довольна. Особенно громко горожане хохотали после того, как длинный влепил толстому смачного пенделя.

Тигровый, заметил перелом в настроении публики, совершенно обезьяньим прыжком заскочил на крышу кунга, где исполнил что-то вроде разнузданной чечетки, едва не проломив крышу.

Его воинство в это время нестройно голосило, не прекращая скакать, выбрасывая в разные стороны конечности:

Говорят, мы бяки-буки…

Как выносит нас земля!

Дайте, что ли, карты в руки —

Погадать на Короля!

Ой ля-ля! Ой ля-ля!

Погадай на Короля!

Ой ля-ля! Ой ля-ля!

Эх-ма!

И даже бегемот – при-топ-ты-вал!

Девица, покраснев еще больше и пряча глаза, пошла по кругу с шапкой. Ржущие йошкаролинцы подавали не то чтобы преобильно, но мелочи накидали изрядно. По крайней мере, полосатый предводитель, спрыгнув с кунга и сунул любопытное жало в шапку, удовлетворенно хмыкнул, перестал тискать гармошку и негромко скомандовал своим:

- Нормуль, сворачиваемся!

После чего опять заголосил, обращаясь к толпившимся йошкаролинцам:

- Йошкар-Ола, это была только разминка! Завтра вы увидите полноценное представление нашего Блудного Цирка! Билеты в кассе перед началом представления! Детям и красноармейцам – скидка! Это будет настоящее представление, включая удивительные фокусы с белыми мышами!

Сделав анонс, шпрехшталмейстер или как его там, перешел на интимный тон:

- А пока, почтенная публика, посоветуйте заезжим артистам, где тут у вас можно поужинать не за дорого и бегемота на ночь припарковать?

А пока почтенная публика молчала, несколько ошарашенная внезапной сменой темы, из толпы раздался уверенный голос.

- Номера нужны? В смысле – жилье потребуется?

- Та не, - поморщился цирковой. – В кунге переночуем. Мы тут, понимаешь, обновили реквизит и вышли из бюджета. Нам только пожрать, и чтобы менты ночью зверя на штраф-стоянку не отогнали.

- Тогда вам к Соломонычу, - посоветовал все тот же уверенный голос. – У него постоялый двор большой, места всем хватит. Сейчас налево и до зеленого дома с колоннами. Оттуда в горку и до конца.

***

Уже у самых ворот постоялого двора «Дача Ротшильда» Псих неожиданно остановился и сказал спутникам:

- Ну вы заезжайте, обустраивайтесь, а я скоро вернусь. Дело у меня есть. Важное.

Ярко накрашенная девушка, которая явно была на нервах, резко развернулась к нему, взметнув подолом, и в ее голосе явственно прозвучал металл. Какой-то очень опасный металл. Типа урана или таллия:

- Нет. Никуда ты не пойдешь! Сам втравил нас в эту блудню, а теперь хвостиком вильнуть вздумал? Нет уж, ты пойдешь с нами, и именно ты будешь договариваться о ночлеге. И вообще – нефиг шастать непонятно где! Ночь на дворе практически.

Озадаченный Псих успокаивающе закивал!

- Все, ша, успокойся, уже никто никуда не идет. Как скажешь, дорогая, так и сделаем, ты босс. И вообще – не нервничай. А то ты всего три часа в этом образе, но вжилась в него так, как будто уже трех мужей похоронила. Пошли на ночлег устраиваться, по делам завтра схожу.

Содержатель постоялого двора Наум Соломонович выглядел и вел себя как карикатурный еврей из анекдотов. Он качал головой, дергал себя за седую бороду, поднимал руки к небу, долго пытался втюхать «циркачам» какую-то сувенирку в виде «ёшкиных котов», потом примерно полчаса пытался все-таки продавить на ночлег в номерах: «Хотя бы даме номер возьмите, ой-вей! Хотя бы даме!!!».

Но Псих держался геройски, стоял насмерть, и все-таки отстоял ночевку в собственном кунге во дворе.

Чем окончательно испортил Науму Соломоновичу настроение и загнал его в какую-то лютую меланхолию.

- Ладно, - оскорбленным тоном процедил отельер, демонстративно глядя мимо собеседника. – Я умываю руки. Ночуйте в своем сарае, где наверняка нет даже постельного белья! Я уж не говорю – чистого! Чистого, положим, и меня нет, но у меня есть подушки! С наволочками, я бы заметил, подушки! А не в каких-нибудь наперниках! На таких подушках спят ангелы, но от некоторых людей нельзя слишком многого требовать.

- Ага, а набиваешь ты подушки пухом из ангельских крыльев, охотно верю! – подхватил тему Псих. – Судя по цене, которую ты ломишь за номер, это именно так!

Соломонович взвился, как будто бы сел на кнопку.

- Да я!!! Да я вам!! Скидку как родному брату! А вы! Да после этого я! Да я вообще! Да ты знаешь, кто ты после этого?! Да ты кто такой ваще?!

- Стоп-стоп-стоп!!! – пресек назревавшую истерику Псих. – Драку мы, конечно, заказывали, но на попозже. Значит, с ночлегом решили. Переходим к меню ужина.

- Рекомендую седло молодого барашка, жульен из цыплят и шампиньонов, мясную нарезку возьмите обязательно…

- Она вашему повару удается лучше всего, надо полагать? – невежливо перебил его Псих. – У нас завтра представление, нам нельзя нажираться. Мы бы хотели…

И главный циркач зачем-то посмотрел на укутанную в платок девушку. Она, продолжая пялиться в пол, скорбно покачала головой.

- … мы бы хотели заказать вегетарианский ужин. Без мяса.

Еврей уже даже не кричал. Он с неподдельным интересом посмотрел на своего собеседника как на сумасшедшего и абсолютно нормальным голосом спросил:

- Пиво-то хотя бы возьмете? С дороги-то?

И все циркачи опять почему-то посмотрели на девушку. С надеждой посмотрели.

Но та вновь, опустив глаза долу, совершила возвратно-поступательные движения головой в горизонтальной плоскости.

- Да, - кивнул главный циркач и посмотрел на Наума Соломоновича честными глазами. – Вегетарианский и безалкогольный ужин. А потом – в кунг. Спать.

***

Пару часов спустя две неясные тени, почти неразличимые в безлунную ночь, шептались в паре кварталов от «Дачи Ротшильда».

- А ты не гонишь?

- Да я же тебе говорю – пива! Пива не взяли! А они с дороги! И спят в своем кунге. Таки послушай старого еврея, старый еврей глупостей не скажет – охраняют они!

- Да что охраняют-то?

- Хе… Шоб я так знал, как ты спрашиваешь! Я бы тогда не «Дачей Ротшильда» владел, а казной Ротшильда. Не знаю я, шо они охраняют. Но что-то очень серьезное. Вот прямо очень. Даже мяса жрать не стали.

- А мясо-то здесь при чем?

- При том! Все тебе разжевать надо и в рот покласть! Пора уже своим умом думать, сколько можно по наводкам Наума на дело ходить? Шмемазл какой-то вырос, ей богу! Пост они держат, пост! Это хотя бы тебе понятно?

- И чо?

- О, боже, за шо ты таки меня наказал таким партнером? Под благословением они! И раз пост должны держать – под очень серьезным благословением! Чтобы пуд серебра из Казани в Ёшку перевести, благословением не заморачиваются, там пары-тройки серьезных бойцов хватит. Здесь без них тоже не обошлось, все трое мужиков – хаи, причем не из последних, уж поверь, у меня глаз наметан, я кого только у себя на постоялом дворе не видел. Уж воинов-то я насмотрелся! Эти трое двигаются как хаи, садятся и встают как воины, у них глаза, блин, матерых убийц, которые уже пару сотен завалили. А им еще и магичку в сопровождение дали. Это она на них благословение накладывает, зуб даю! Вот слушай старого Наума, пока я тебе говорю – это дело пахнет большим кушем. Очень большим!

- Слушай, Нёма, если там все так серьезно – может, ну его нафиг? Если они каждый пару сотен завалили – что им мои тридцать бойцов?

- Не ну! Не ну! Если все по уму сделать – не ну! Ты слушай старого Наума, и мы с тобой таки на всю жизнь себе сделаем полный шоколад. Ты меня послушай, и, главное, сделай точно так, как я скажу. И своим обалдуям объясни, что делать надо все по пунктам – раз, два и три. Ты вот как сделай – твой друид там еще не спился?

- Не, ну он синячит, конечно, но не так, чтобы как не в себя. В меру. Ну – в его меру. А что?

- А вот ты слушай и другим объясни…

***

Еще через час – у мэрии Йошкар-Олы.

- Пс…ПС!!! Слышь, ты, ментяра, чо ты как глухой-то!

- Блин, кто там? Бомжара, блин, пшел отсюда, пока я тебя дубинкой не отходил!

- Да погоди ты! Сегодня кто по городу дежурит?

- Ага, так я тебе и сказал, вонючка. Пшел отсюда, говорю, а то я не поленюсь и встану.

- Ага, давай, действуй. Только не удивляйся, когда тебя потом из стражников пинком под зад попрут. Скажи лучше – полковник Лисовский дежурит или кто другой?

- Ты че борзый такой? Ну, допустим, Лисовский. И чо?

- Через плечо. Идешь сейчас к Лисовскому, просишь пошептаться. Наедине – но только наедине! - скажешь, что Саня-барабан будет ждать его в этом скверике еще 15 минут. Дольше не могу – хватятся. Если все по уму сделаешь, в накладе не останешься, сам знаешь, Лисовский мужик не мелочный. Скажи – бродяги этой ночью дело крупное провернуть хотят. ОЧЕНЬ крупное. Но действовать надо быстро. Детали только ему скажу. Без обид, военный – но я тебя первый раз в жизни вижу. Все, беги! А то ни фига не успеем!

Глава сто тридцать вторая. Йошкар-Ола

(в конце которой наши герои заканчивают свои дела в городе на букву Й)

г. Йошкар-Ола столица локации Марий Эл 56°37′ с. ш. 47°53′ в. д.

Спать легли в кунге, где Жир сразу же попытался учинить никому не интересный срач за места.

Сначала с криками «Кунг мой – мне и выбирать!» он потребовал выделить ему единственную койку. Опытные паломники, прекрасно выучившие характер свиноида и понимавшие, что в случае отказа будет просто очень много вони, а склочный демон все равно своего добьется, пустили его на койку без малейшего возражения. Чем, похоже, сильно свинку расстроили – Жир явно был настроен поругаться.

Повертевшись минут пятнадцать на шконке, но так и не найдя удобной позиции, свиноид цыкнул зубом, тяжело вздохнул и позвал:

– Тот! Тот, ты спишь?

– Чего тебе, китайская свинья? – меланхолично поинтересовался снизу водяной демон.

– Тот, тебе там удобно на полу? – с надеждой спросил Жир.

– Мне на полу тесно, – обстоятельно, как всегда, ответил Тот. – Потому что я здесь лежу вместе с Боссом, он хоть и худой, но места все равно занимает много. И хорошо еще, что Псих спит на столе, потому что он самый короткий. Если бы мы лежали на полу втроем…

– Знаешь, что меня в тебе больше всего бесит, Тот? – перебил его Жир. – То, что ты на вопрос «Как дела?» начинаешь рассказывать, как у тебя дела. Мне сразу хочется дать тебе пинка.

– Это неправильная претензия, – убежденно заявил с пола Тот. – Потому что ты сам у меня спросил, удобно ли мне лежать на полу!

– Вот и надо было сказать «да» или «нет»! – сварливо встрял свиноид. – А не рассказывать мне, что Адам родил Каина и Авеля, а Псих самый короткий, потому что мал золотник, да вонюч.

– Это опять неправильно, потому что ты перемешал две поговорки! – по-прежнему размеренно и обстоятельно заметил Тот. – Можно сказать «мал золотник, да дорог», а можно «мал клоп, да вонюч».

– А ну тихо! – вдруг прервал их диалог Псих. – Заткнулись все!

Сказано было вроде и негромко, но так весомо, что все и впрямь заткнулись. В кунге повисла мертвая тишина, прерываемая только ритмичным сопением спящего Четвертого.

Секунд через тридцать Жир не выдержал и спросил шепотом:

– Чего?

– Тихо! – так же шепотом повторил Псих. – Нас сейчас воровать будут.

– Серьезно?

– Да. Я договорился.

Все озадаченно заткнулись, и в наступившей тишине стало слышно, как на улице кто-то громко спросил:

– Ну что они?

– Болтали долго, но плохо слышно было. Говорили сначала про золото, потом про клопов, а потом заткнулись. Спят поди.

– Про золото – это отлично! – сказал первый и шмыгнул носом. – Это внушает оптимизм. И что спят – хорошо.

– А про клопов – удовлетворительно! – еле слышно пискнул Жир и первый захихикал.

– Мичурин! – меж тем заорал оратор на улице. – Мичурин, иди сюда! Да поставь ты свое пиво, никто его не украдет! Колдуй давай.

– А чего он в горн не подудел? Для гарантированной побудки? Алло, Псих, они вообще кто? – неприязненно сказал Жир. – Что за вопиющий непрофессионализм? Это даже как-то оскорбительно – быть украденными этим сбродом! У меня большое желание выйти на улицу с граблями наперевес и показать этим рукожопам, как работают профессионалы.

– Это местная братва, – сухо сказал Псих. – Коренные йошкаролинцы. Хотя, может быть, и приблудные – закладываться не буду. И – нет, уже не выйдешь. Если я не ошибаюсь – а я не ошибаюсь, там работает друид. И он уже почти заплел наш кунг снаружи каменным плющом. Заклинание простое, как кирзовые сапоги на два размера меньше, и такое же неснимаемое.

– Я не понял, – сознался Тот. – А зачем мы дали себя поймать?

На улице меж тем начала фыркать и переступать с ноги на ногу лошадь. Судя по негромкой ругани похитителей, ее запрягали в телегу с кунгом.

– Не переживай пока, мой любознательный друг, – ободряюще кивнул ему Псих и шепотом пояснил. – Ты же видишь – кто нас поймал. На этих похитителей одного Жира с граблями будет более чем достаточно. Я скажу, когда надо будет начинать волноваться.

– Ну а все-таки? – присоединился к расспросам Жир. – Зачем ты это все устроил? Мне тоже не нравится сидеть в запакованном кунге без возможности выйти наружу. А вдруг у меня клаустрофобия?

– Нет у тебя никакой клаустрофобии, мой толстый пытливый друг, – убежденно отрезал Псих. – А о том, зачем я это все устроил – я расскажу позже, когда поедем. Погоди секунду, там что-то интересное происходит.

На улице меж тем появился осторожный Наум Соломонович, дожидавшийся полной упаковки кунга, и, появившись, тут же принялся требовать свою долю за наводку.

– Соломоныч, ты пить, что ли, начал на старости лет? – малость ошалел предводитель похитителей. – Операция в самом разгаре! Мы еще ни копейки с них не получили.

– Когда получите, вы тут же все пропьете, знаю я вас! – горячился жадный отельер. – Дайте хотя бы аванс! Я не могу работать бесплатно, это разрушает мою нервную систему!

– Да у тебя же все и пропьем! Что ты переживаешь-то? – недоумевал предводитель. – Тогда свою долю и вычтешь. Мы что с тобой – первый раз взаимозачетом расходимся?

Магическое слово «взаимозачет» немного успокоило старого еврея, и он, недовольно бурча, удалился спать.

Колеса скрипнули, и кунг куда-то повезли.

Четвертый улыбнулся во сне и что-то пробормотал.

– Ну, давай, колись – что ты там задумал? – потребовал Жир.

– Да ничего особенного, – отмахнулся Псих. – Я просто стал старым и ленивым. Мне лень куда-то ходить – это первое. Второе – в таком тихом городишке, как Йошкар-Ола, где все друг друга знают, появление нашего блудного цирка не могло не поставить всех на уши. Это… Это как если бы Драк в своем бегемотьем обличье с разбегу прыгнул в местный бассейн.

– Драк, Драк! Как там Драк? – вдруг разволновался Тот. – Забыли! Забыли Драка!

– Да успокойся ты! – махнул рукой Псих. – Никто в Йошкар-Оле не бросит бегемота на произвол судьбы. Либо его ведут под уздцы следом за нашим кунгом, либо он остался у Наума Соломоновича. На передержке. Потом заберем.

– Ты с темы-то не соскакивай! – напомнил Жир. – Давай, излагай план.

– Да какой там план? – махнул рукой Псих. – Я просто подумал: после того, как вы с Тотом растопили сердца йошкаролинцев волшебством исполнения «Королевского жирафа», у нас все равно не было шансов остаться незамеченными. А это значит что?

– Что? – повторил Тот.

– А это значит, что нам надо было привлечь внимание как можно большего количества йошкар-олинских экторов, как выражаются инфо-цыгане. Мы станем переходящим призом, понимаете? Я бы даже сказал – быстро переходящим призом. И тогда что?

– Что? – на этот раз купился Жир.

– И тогда, если мой жизненный опыт меня не обманывает – а я ему склонен доверять, примерно к середине ночи мы окажемся в руках самой сильной из местных группировок. То есть, если одна старая лиса меня не наколола, нас привезут к местному мэру, который держит весь город в ежовых рукавицах. Но будить мэра среди ночи вряд ли будут – любое начальство такого амикошонства не прощает. Значит что?

В этот раз оба собеседника переглянулись и промолчали. Псих держал интригующую паузу несколько секунд, но успеха не добился, разочарованно хмыкнул и сказал:

– Не интересно с вами, вы ленивы и не любопытны. В общем, скорее всего, нас оставят в непосредственной близости от начальства, чтобы утром доложить ему об успехе и показать переходящий приз. Что мне, в общем-то, и надо. С этого момента на сцену выхожу я и с удовольствием прогуляюсь по дворцу мэра ночью.

Едва он закончил фразу, как на улице раздался возглас главаря:

– А ну стой! Не нравится мне здесь. Уж больно тихо вокруг. Ни одного пьяного алкаша не встретили. А ну-ка, Бритва, метнись вперед, погляди, что там прямо по курсу!

– Понял! – успел ответить один из молодчиков, как вдруг с небес раздался громовой голос, явно усиленный заклинанием:

— Граждане бандиты! Внимание! Ваша банда полностью блокирована. Оба выхода из переулка перекрыты. Отойдите от фургона и поднимите руки вверх. Я предлагаю вам сдаться, иначе вы отсюда не выйдете…

— И кто это гавкает? — крикнул главарь.

— С тобой, свинья, не гавкает, а разговаривает полковник Лисовский. Выходить по одному! К кунгу не подходить! Оружие и боевые артефакты – на землю! Потом руки в гору и маршируем на мой голос! Даю на размышление десять секунд! Девять! Восемь!

На пяти чей-то меч упал на землю, и раздался голос главаря:

– Черт с тобой, Лисовский, банкуй! Мы сдаемся!..

– Нет уж! – раздался чей-то нетрезвый голос. – Я больше в зиндан не сяду!

И по мостовой застучали каблуки убегающего человека.

– Мичурин! Куда, дурак?!

Разряд молнии.

Крик, сразу осекшийся.

– Еще желающие попытаться сдернуть есть? Нет? Тогда выходим по одному. Первый пошел! Ты, зеленый, ты! Меч бросай так, чтобы я видел! Руки в гору! И беги к папочке, красавчик!

***

Стражники-победители, радостно гогоча, приволокли кунг с запертыми внутри паломниками во внутренний двор мэрии. Однако вскоре веселые матерные выкрики стихли, как будто их обрезали. Обычно такое случается при посещении начальства.

В полной тишине паломники прослушали цоканье каблуков по брусчатке, которой был вымощен двор – не каблучков, а именно каблуков.

Затем кто-то уверенно постучал в стенку кунга костяшками пальцев.

– Тук-тук-тук! Есть кто-нибудь дома? – поинтересовался уверенным мужским голосом.

Четвертый посмотрел на Психа, и тот не заставил себя ждать.

– Нет никого! И незачем так орать! – ответил обезьян, почему-то немного картавя.

– Все шутите? – хмыкнул мужчина. – Да, простите, я не представился. Меня зовут полковник Лисовский, я заместитель начальника службы безопасности города Йошкар-Олы. Я, в общем, что сказать хотел… Господа паломники, боюсь, что ваше паломничество закончено. И ваша беспримерная наглость выглядит довольно обидной. Вы что – всерьез рассчитывали, что ваша безумная идея с бродячим цирком настолько впечатлит местные спецслужбы, что мы не проверим – кто скрывается за личинами? Ну так извините – я все-таки профессионал.

Голос взял паузу, а потом поинтересовался немного обиженным тоном.

– А что вы молчите, господа паломники? Это, в конце концов, элементарно невежливо. Я же с вами по-человечески общаюсь. В конце концов, проигрывать тоже надо уметь. Я знаю, что вы там в полном составе, мы вас вели от самой гостиницы. Могли бы вообще ко мне выйти, воздухом подышите, пообщаемся. Что мы, в конце концов, через дверь перекрикиваемся, как не родные?

Полковник торжествующе хохотнул. Он, похоже, мог еще долго токовать, смакуя свой триумф, но его прервал обезьян.

– В конце концов, обратите внимание на кунг! – посоветовал Псих. – У нас дверь не открывается, что-то ее блокирует снаружи. Мне сложно судить изнутри, но мой детектор заклинаний настаивает, что это «Магический плющ», причем этим заклинанием фонит вся поверхность кунга. Стесняюсь спросить – у вас там друид не колдовал, нас не запирал?

– Секундочку! – сухо сказал полковник, явно уязвленный тем, что на радостях от поимки паломников так облажался и подставился. – Сейчас разберемся.

Судя по цоканью, он отошел от кунга, причем довольно далеко. По крайней мере, от начавшегося диалога до сидящих в кунге долетали только какие-то обрывки: «…очему не пред…», «друид, су…», «Мичурин, сук…», «побег на рывок», «не, наглухо, жур жмуром», «…ебилы, бл…», «…о делать-то?», «нет никого» и «утром само отвалится».

Потом каблуки процокали обратно к кунгу.

– Господа паломники, мне, право, неприятно вас расстраивать, но наше общение, похоже, откладывается до утра. Наслаждайтесь, хе-хе, последними часами свободы. Утром увидимся.

– А что с нами будет после разговора? – с интересом спросил Псих.

– Это будет зависеть от результатов разговора! – неприятно хихикнул полковник. – Вы, главное, глупостей никаких не делайте. Кунг окружен двойным кольцом охраны. Вас, господин Псих, они, конечно, не сразу завалят, а вот вашему монашку хватит любого случайно срикошетившего боевого заклинания. Не берите грех на душу.

– Вы же все равно на нас заказ взяли! – не выдержал Жир. – Какая нам нафиг разница, на полчаса раньше, на полчаса позже?

– Так вы и это знаете? Похвально, похвально… Если бы не было разницы, весь мой личный состав уже бы давно расстреливал ваш кунг с обеих рук и с максимально возможной быстротой. – хмыкнул полковник. – Но нет, мон шер ами, все несколько сложнее. Давайте вернемся к этому вопросу утром, на свежую голову. А пока, извините, я вынужден вас покинуть.

– Как там пел тот алканавт, который в Смутное время в топы выбился? – напутствовал его Псих. – Езжай? Едь? Нет, ехай! Точно! Ехай! Так ведь, господин полковник?

– Понятия не имею, первый раз слышу о такой песне, – ледяным тоном ответил Лисовский и ушел.

Едва он ушел, Псих быстро приложил палец к губам, достал свой посох, помахал им, превратив в сверло, и принялся прокручивать дырку в стенке кунга.

– Вот это правильно, – шепотом сказал Жир и одобрительно кивнул. – Комаром вылетишь наружу и замочи их там всех. Потом тихо Босса выведем.

Все посмотрели на Четвертого, который так и спал.

– Не получится, – покачал головой Псих. – Их там наверняка слишком много. Втихую не получится, а если нашумлю – упустим единственный шанс. Тут по-другому надо.

Просверлив небольшую дырочку, он убрал посох и достал уже знакомую товарищам пробирку с сонными насекомыми, выигранными у какого-то лекаря Пикачу.

– Пять осталось, – констатировал он. – Нормально, на троих хватит.

– Спрашивать, что ты задумал, как я понимаю, смысла не имеет? – надувшись, спросил Жир.

– Правильно понимаешь, мой толстый друг. – улыбнулся Псих. – Все, я пошел.

– Погоди! – вдруг вмешался Тот. – Давай одно насекомое на Босса потратим.

– Зачем? – натурально опешил обезьян.

– Потому что… – замялся сом. – Потому что Босс очень не хотел опять на подвале сидеть. А мы же, типа, сейчас в плену, да? Значит, он расстроится, когда проснется.

Псих улыбнулся.

– Так он трое суток спать будет. Это довольно долго, Тот. Не переживай, я постараюсь решить проблему побыстрее.

После чего перекинулся в комара и вылетел в дырочку.

***

Скитался по дворцу Псих недолго – довольно скоро обезьян обнаружил спальню, вход в которую охраняли двое гвардейцев.

Самое удивительное – они даже не спали и сурово пялились в абсолютно пустой коридор. Псих даже сел на потолок и какое-то время понаблюдал за этой картиной, которая могла довести до умиления любого разводящего.

– А местный мэр тут, похоже, действительно всех построил и вымуштровал. По крайней мере охрана у него службу знает! – подумал Псих.

Но рассиживаться и умиляться долго не стал и пробрался в комнату через замочную скважину.

Это была очень богатая спальня, где на кроватях под балдахинами сопели двое мальчишек – лет так двенадцати и десяти.

Псих перекинулся в свой обычный облик и достал пробирку с сонными шестилапами.

Минут через пять укус подействовал и сопение прекратилось. Дети градоначальника больше не издавали никаких звуков и выглядели так, как будто лежат не в кроватях, а в гробах, и лишь едва различимое дыхание указывало на то, что мальчишки пребывают в объятиях Гипноса, а не его брата Танатоса.

– Сорян, пацаны, но по-другому ничего не получится, – шепотом сказал Псих, выдернул у себя волосок и коротким заклинанием превратил его в бритву.

Через четверть часа оба мальчика щеголяли тонзурами на макушке.

Псих полюбовался последствия своих действий, хмыкнул и тихо сказал:

– Ей богу, закончим всю эту бодягу с паломничеством, уйду в цирюльники. Не, ну а чо? Остап Бендер в управдомы собирался, а я вот – в цирюльники. Буду ходить по Москве и орать под окнами: «Стрижем-бреем, мозоли режем, кровь отворя-я-яем!!!»

Обезьян хихикнул, опять превратился в комара и вылетел в коридор – искать спальню градоначальника.

Где-то через час Псих вернулся в кунг.

Четвертый все еще спал сном младенца на голом полу в углу, разве что кто-то – наверняка Тот – заботливо подложил ему под голову старую куртку, свернутую валиком. А Жир с Тотом, уютно устроившись на единственной кушетке «валетом», о чем-то негромко беседовали.

– Вечер в хату всей честной компании правильных бродяг, – провозгласил обезьян, перекидываясь из комара в привычный облик.

– Да какой вечер, утро уже скоро, а мы еще глаз не сомкнули! – противным голосом проскрипел Жир.

– А кто же тебе не давал-то? – фыркнул Псих. – Давно бы уже лег, да дрых.

– Не привычен я спать, когда часть группы еще на задании! – гордо задрал пятачок свиноид. – Мало ли как оно все повернется? Группа прикрытия всегда должна быть наготове! Так меня учили в рядах доблестных вооруженных сил!

– Не пузырись, Прикрышкин! – хмыкнул Псих. – Миссия завершена благополучно и результативно, диверсионная группа вернулась на базу в полном составе. Предлагаю ударно поспать оставшееся время. Чует мое сердце – утром нас растолкают ни свет, ни заря.

– Принято! – довольно кивнул Жир. – Приступаю к выполнению!

И через минуту уже натуральным образом храпел – как будто выключателем щелкнули.

– Вот что значит армейская закалка! – позавидовал Псих и принялся обустраивать себе постель из валявшегося в кунге тряпья.

Псих облажался – побеспокоили их только в восемь утра. Судя по всему, ни градоначальник, ни его подчиненные не были ранними пташками. Все обитатели армейского фургона, включая Четвертого, давно уже продрали глаза. Юный монах даже успел исполнить предсказание Тота – расстроился из-за того, что вновь оказался в плену. Но Псих его быстро успокоил, заявив, что фактически они все давно на свободе, надо только дождаться начальства.

Дождались – снаружи появился полковник Лисовский и принялся нещадно орать, выясняя, почему до сих пор нет какого-то друида.

Объяснения в стиле «му-му» были плохо слышны, но они явно были, поскольку спектр полковничьего ора сместился в сектор: «Мухой за ним и на пинках его сюда! Понял? На пинках!».

На пинках или нет – так и осталось неизвестным истории, но появился искомый друид довольно быстро и докладывал, явно запыхавшись. Жир с большим интересом слушал ответные реплики полковника и несколько особенно удачных оборотов даже записал себе в книжечку.

Наконец, все прекратили как орать, так и мумукать, и за бортом кунга установилась относительная тишина.

В наступившей тишине Псих негромко произнес:

– Сейчас в дверь барабанить будут. Детектор показывает – «Магический плющ» с кунга практически снят.

– Тук-тук-тук! Есть кто-нибудь дома? – игриво-весело поинтересовался полковник Лисовский.

– Я буду говорить только в присутствии моего адвоката! – склочным голосом обескуражил его Псих.

– Какого еще облоката? – недоуменно поинтересовались снаружи. – Это вообще кто? Вы там пьете с горя, что ли? Свой бесславный финал отмечаете?

– Тогда градоначальника! – быстро поменял требования обезьян. – Мэра вашего приведите, с ним поговорю.

– А ты не оборзел ли, монашеская твоя рожа?! – обозлился полковник. – С тобой и без того целый полковник разговаривает. Мэр еще не факт, что на ваши обугленные тушки посмотреть захочет, после того, как мои парни подготовят ваши останки для акта сверки выполнения заказа и последующей оплаты. Его превосходительство – владыка Йошкар-Олы, это генеральская должность, если не знаешь! Вы для него – пыль под ногами!

От избытка чувств полковник даже пнул лесенку кунга.

– А ну выходи по одному, циркачи недоделанные! Руки за голову, оружие на землю! А то я вам такой цирк устрою – употеете по арене метаться.

В ответ Псих обидно зевнул.

– Слушай, полковник, давай уже прекращай орать, ты не в казарме, – издевательски спокойным голосом сказал Псих. – Мне вообще непонятно, как ты в полковники выбился с такими проблемами в оценке противника. Не надо нас держать за идиотов, это как-то даже оскорбительно выглядит. Если бы у тебя было право закрыть заказ, прожарив наши тушки до хрустящей корочки – ты бы это все учинил еще вчера. Но поскольку ты промариновал нас здесь всю ночь – значит, тебе нужно получить команду «Фас!» от шефа. Поэтому – нет, добровольно мы отсюда не выйдем, и в ваш зиндан строем не пойдем, как ты, мне кажется, надеялся. У нас с тобой патовая ситуация – нам нет смысла начинать бойню, поскольку с нами Четвертый, а ты не можешь начать бойню, поскольку еще не получил санкцию от шефа. Поэтому я тебе и говорю – сходи сначала пообщайся с мэром, а потом уже, получив внятные вводные, возвращайся к нам. Мы все равно отсюда никуда не денемся, на прорыв не пойдем, мы не идиоты. На мой взгляд, это разумный алгоритм действий, но решать, разумеется, тебе.

Лисовский долго, с минуту, молчал, потом неохотно выдавил из себя.

– Ладно, хорошо. У меня с утра хорошее настроение, и я не вижу причин не выполнить вашу последнюю просьбу. В конце концов, традиции надо чтить.

– Это не просьба, – жестко прервал его Псих. – Это наше условие для продолжения переговоров. И, кстати, не вздумайте делать глупости. Ты сейчас просто запомни, а поймешь потом – проклятие может снять только обладатель Святости.

Лисовский хмыкнул.

– Сдается мне, что ты блефуешь, фраерок. Ну да ладно, мне не трудно сходить и убедиться, что ты просто время тянешь. Но кое-какие меры я все-таки приму, ты уж не обессудь, красноречивый.

Послышались удаляющиеся шаги. Псих повернулся к своим и сказал:

– Если кто не выспался – можете подремать. Я думаю, это надолго. Пока они его добудятся, потом они еще долго будут паниковать, суетиться и разговаривать матом, затем поймут, что все это бесполезно и побегут к нам… Ладно, главное, чтобы действительно глупостей не наделали.

Но глупостей Лисовский все-таки натворил, причем сразу. Не успел он отойти достаточно далеко, как снаружи кунга начали суетиться два бойца.

– Алло, солдатушки, бравы ребятушки, вы что, совсем с глузду съехали? Вы там кунг, что ли минируете?

– Рот закрой, враг народа! – злые слова почему-то были произнесены на редкость добродушным тоном. – Не минируем мы, а готовим объект к штурму.

– А нам не один ли хрен? Вы же все равно коробку рвать будете!

– Вам может и не один, – философски заметил сапер. – А для нас большая разница. У нас приказ, который требует исполнения.

– Тьфу, пропасть! – зло сплюнул Псих. – Давайте, мужики, думать, как Босса от осколков прикрывать будем.

А вот Псих оказался абсолютно прав – Лисовский появился только через два с половиной часа.

Он опять аккуратно постучал в дверь, но на этот раз без дурацких вопросов. Ну и вообще был непривычно тих и смущен.

– Господин Псих, – негромко сказал он, проигнорировав дурацкий вопль Жира «Никого нет дома!». – Его Превосходительство просит Вас о переговорах, и готов предоставить для их проведения свой личный кабинет. По его мнению, там вам будет удобнее общаться, чем в кунге.

– Раздуплились, наконец. Неспешно же вы соображаете, – негромко проворчал обезьян. – Хорошо, я согласен на переговоры, только сначала разминируйте кунг, идиоты. Как я уже сказал, без Четвертого нам снять проклятие не удастся.

– С большим удовольствием, только сначала давайте выведем господина Четвертого из кунга. В паре сотен метров от взрывчатки он будет в большей безопасности, чем здесь.

– Резонно, – кивнул Псих и повернулся к своим. – Собирайте вещи, мужики. Мы переезжаем.

Глава йошкар-олинской локации оказался очень похожим на свой словесный портрет, данный старой лисой – среднего роста, лысый, шумный, деятельный, не очень умный, волевой и упрямый.

Впрочем, на то, чтобы осознать реалии и согласиться с поражением, ума у него хватило. Местный градоначальник удар держать умел, поэтому глупостями не занимался – не угрожал, брызжа слюной, а также не ломал рук, умоляя. Он сразу перешел к делу, из-за чего переговоры получились рекордно короткими.

– Все мои лекари только руками разводят, – признался он, буравя Психа маленькими колючими глазками, и не тратя времени на приветствие. – Они внимательнейшим образом осмотрели жену и сыновей, но никто из них не то что не сталкивался – даже не слышал никогда о подобном проклятии. Разумеется, как вывести мою семью из этого летаргического состояния – никто не имеет ни малейшего понятия. Поэтому у меня к вам только один вопрос – вы лично можете исправить то, что натворили?

– Я? – переспросил Псих. – Я – нет. Я не доктор, я как бы наоборот.

– Вот как? – приподнял бровь глава локации. – Тогда я зову Лисовского, и мы переходим к зверствам, полыханию костров и запаху пригоревшего мяса?

– Ну зачем же? – укоризненно посмотрел на него обезьян. – Я просто не договорил. Я действительно не смогу снять с ваших близких непрерываемый сон, врать не буду. В оправдание могу сказать, что и более сильные, чем я, колдуны ничего не смогут сделать с этой напастью. Но вот Четвертый может отслужить молебен о здравии ваших близких. Открою секрет – у него есть Святость.

– Тоже мне секрет, – буркнул мэр. – Об этом секрете талдычат все бабки на окрестных базарах. И во что мне обойдется этот молебен?

– В сущие пустяки, – улыбнулся Псих. – Мы монахи и не можем брать в награду большие ценности. Поэтому ценой будет наша свобода, запас еды на нашу компанию на три дня и подробный рассказ о том, кто вам нас заказал.

Градоначальник нахмурился. Он думал долго, минут, наверное, пять. А потом безапелляционным тоном изрек.

– Исключено. По первым двум пунктам никаких проблем. Я откажусь от заказа на вас. Штрафные санкции встанут мне в огромную сумму, но это, в конце концов, только деньги. Но вот третий пункт. Я действительно очень люблю своих детей, вы знали на что давить, и чем меня пугать. Но ваш третий пункт я исполнить не смогу. О заказчиках я не скажу ни слова.

– Почему? – жестко спросил Псих, глядя ему прямо в глаза.

– Я любящий отец, но я не идиот. Политика быстро учит считать. «Одинокий глава локации» звучит ужасно, но лучше, чем «мертвый глава локации». А если я открою рот – там без вариантов. И меня, и их. Уж поверь – я в людях разбираюсь.

– Хреново. – почесал в затылке Псих.

Градоначальник смотрел на него даже не просящими глазами – он смотрел на него мертвыми глазами загнанного в угол человека.

– Это называется «патовая ситуация», – зачем-то пояснил Псих. Потом подумал, и добавил. – Ладно, будешь должен. Отказ от заказа, наша свобода и жратва на три дня. Учти – свинка жрет как ни в себя. Я на него смотрю, и сразу песню вспоминаю: «Глазам не верю, неужели, в самом деле?».

Но его визави шутку не поддержал. Он по-прежнему смотрел цепко.

– Они очнутся сразу? – пытливо спросил он.

– Нет. Через три дня, – и, упреждая возражения, добавил. – Это наша страховка. Извини, друг, но я тебя первый раз вижу и знать не знаю. А через три дня мы будем далеко и избавим тебя от искуса переиграть условия сделки и потешить свое чувство мести.

– Это кидалово, – убежденно сказал градоначальник. – Кто согласится на такие условия?

– Ты, – пожал плечами Псих. – В отличие от меня ты, когда брал заказ, наверняка навел справки и получил полное досье на всех нас. И ты точно должен знать, что при сделках со мной, лучшей гарантии, чем данное мною слово, не существует. Это во-первых.

– А во-вторых? – спросил мэр.

– А во-вторых, у тебя все равно нет других вариантов. Ты мне и так должен остаешься. Но все остальные варианты еще хуже.

Глава йошкар-олинской локации опять задумался, и опять минут на пять. Потом сказал:

– Поклянись. И про молебен, и про три дня и про отсутствие последствий.

Псих возвел очи к небу, но послушно поднял правую руку.

– Я, демон по прозвищу Псих, клянусь, что после проведенного Четвертым молебна («а также и без него», подумал он, но вслух говорить не стал) твои жена и дети очнутся после трех дней магического сна, и этот сон никак не отразится на их здоровье, как физическом, так и психическом. Клянусь тебе в этом моей честью.

Его собеседник выдохнул и ощутимо расслабился.

– Ладно, пошли к твоему монаху.

– Э, нет. Сначала твоя клятва – о нашей свободе, твоей аннуляции заказа на нас и жратве на три дня.

– Далась тебе эта жратва…

Но конец фразы заглушил взрыв изрядной силы.

Когда они подошли к кунгу, кунга на месте не оказалось. Вернее, он был, но в виде обломков. На месте взрыва суетились стражники, за которыми высокомерно наблюдал Тот.

– Что тут произошло? – ледяным тоном осведомился мэр.

Лисовский открыл было рот, но Тот успел первым.

– Взрыв произошел. Потому что эти зольдатен минируют лучше, чем разминируют.

– Где Четвертый? – встревоженно спросил Псих.

– Там, за углом, на травке. Китайская свинья его лечит. Потому что его контузило немного.

– Немного – это как? Молебен отслужить сможет?

– Смогу, без проблем смогу. – эти слова произнес появившийся в сопровождении Жира Четвертый. – Мне кажется, я его уже не приходя в сознание отслужить смогу.

– Ну вот и славно. А то нам уже пора дальше. Кстати, а где наш бегемот? Я надеюсь, вы его кормили?

– Н-н-нет, – сознался какой-то стражник, обильно обсыпанный пылью после взрыва. – Он у с-с-с-старого еврея остался.