Куда идем мы... - 3

Глава пятьдесят третья. Иркутск, Улан-Удэ

Светлой памяти Ивана Андреевича Губаря,

первого читателя этой книги.

___________________

Аннотация: Дальний Восток пройден. Команду демонов-паломников ждут Сибирь и квест, который практически невозможно выполнить. Но когда это останавливало драчливого обезьяна, прожорливого свиноида, меланхоличного сома-аутиста и юного монаха, едущего на лосемоте?

Глава пятьдесят третья. Иркутск, Улан-Удэ

(в которой принц встречается с мамой, а Жир и Псих – с загадкой)

г. Иркутск,

столица Иркутской локации.

52°17′ с. ш. 104°18′ в. д.

«Не, ну реально, что я, шестерых топов не завалю что ли? – подумал Псих, нажимая кнопку «Да». – Ладно, как говорил один коротышка, главное ввязаться в бой, а там война план покажет».

- Все, я готов, - обрадовал он принца, который уже начал дергаться. – Погнали в твой дворец.

***

Ограда дворца и впрямь была дырявой, как штаны Четвертого в его бытность вечным дневальным на монастырской кухне. Псих и Сергей Игоревич просочились в дырку между прутьями, и это было даже не «протиснулись» - скорее просто «прошли». Хорошо еще не «взявшись за руки».

- За мной, - коротко бросил принц на той стороне и повел Психа по каким-то заросшим немощеным тропкам, а то и просто по траве.

Минут через пять они увидели красивую и богато одетую женщину, идущую в одиночестве по дорожке.

- А вот и мама, - сказал принц и, повернувшись к Психу, добавил. – Если можно, я бы хотел поговорить с ней наедине.

- Без проблем, - кивнул Псих. – Я с удовольствием погуляю в окрестностях. Кстати, может мне пока в тот закрытый парк, где колодец, наведаться, пока ты здесь языком чесать будешь??

- Не стоит, - покачал головой принц. – Во-первых, как раз туда так просто не попадешь, там не проходной двор как здесь, а серьезная охрана. Во-вторых, это довольно далеко. Видишь вон ту высокую башню из глазированного кирпича? Это за ней. В-третьих, я не собираюсь говорить с мамой дольше десяти минут, ты просто не успеешь не то что вернуться, а даже туда добраться.

- Убедил, - улыбнулся Псих. – Тогда я просто погуляю.

- А еще лучше – просто посиди вон в той беседке – махнул рукой принц. – А то столкнешься еще с кем-нибудь. Больно уж у тебя лицо приметное.

И наследник поспешил навстречу матери.

- Сережа? – удивилась женщина, увидев сына. – Ты разве не в Бурятии? Что ты здесь делаешь? Да еще в такой одежде?

- Я в Бурятии, мама, - кивнул принц, – и скоро туда вернусь. А здесь я потому, что у меня к тебе очень важный разговор. Скажи мне – кто правит нашей локацией?

– Да ты что, сына, с ума сошел? – изумилась мать. – О чем ты говоришь? На троне сидит твой отец!

– Дорогая мама, – стиснул зубы принц. – Ты не оставляешь мне выбора. Умоляю тебя, не сердись за то, что я задам тебе один вопрос.

– Что же плохого в том, что сын обращается с вопросом к матери? – удивилась правительница. – Не стесняйся и спрашивай все, что тебя интересует. В детстве ты вообще засыпал меня вопросами.

– В детстве это были другие вопросы, – покраснел наследник, – Дорогая мама, скажи, пожалуйста, какие у тебя отношения с твоим мужем? В плане э-э-э-э секса. Не изменились ли они за три последние года?

После этих слов женщина сначала покраснела так, что стала пунцовой, а потом заплакала.

- Значит, и до тебя уже дошли слухи. Господи, какие же они все-таки сучки, эти мои придворные дамы. Ладно, я смирилась с тем, что за моей спиной они моют мне кости, обзывая фригидной рыбой и злословя, что я совсем уже надоела мужу. Но эти стервы уже и тебе в уши напели!

Она вытерла слезы и с вызовом сказала:

- Да! Ты это хотел услышать? Да, слухи справедливы. Вот уже три года мы спим вместе, но ни разу не были близки.

Три года назад теплоту я знавала и ласки,

Последних три года я видела холод и лед,

Когда же на ложе об этом его вопрошаю.

«Я стар!» – отвечает, былую любовь предает.

Да, я ему надоела. Да, я потеряла его любовь и не могу ее вернуть.

Она тряхнула головой и почти что с ненавистью спросила:

- Все? Ты услышал то, что хотел? Я могу идти?

- Мама, ну что ты такое говоришь, мама? – кинулся к ней сын и обнял ее. – Как ты могла такое обо мне подумать?

Тут женщина не выдержала и опять разрыдалась у него на плече. А сын меж тем гладил ее по голове и рассказывал:

- Я здесь потому, что в Бурятии мне встретился один монах и сообщил, что отец явился к нему ночью в виде призрака…

Закончив рассказ, он подытожил его следующими словами:

- Вот амулет, монахи отдали его мне, сказали, что после смерти отца он мой по праву, – и сын показал матери фигурку. - Но я все равно не смел поверить им, и настоял на том, что, прежде чем принимать какие-то решения, я должен поговорить с тобой. И вот теперь, когда ты обо всем мне рассказала, я уверен, что на троне действительно сидит злой дух.

Услышав эти слова, правительница неожиданно вновь залилась горючими слезами:

– О, муж мой! Ты все-таки разлюбил меня! Иначе почему ты сразу не пришел ко мне, а вначале явился к этому монаху? Почему!?

– Мама, не пугай меня! Ты вообще о чем говоришь, я тебя совсем не понимаю, – удивился наследник. – Куда пришел, кому явился?

– Сын мой, – вытерла слезы правительница, – я просто не успела рассказать тебе еще одну важную новость. Я очень плохо спала сегодняшней ночью, постоянно просыпалась. Забылась уже под утро, и во сне мне явился мой муж. Он пришел совершенно мокрый, в своем старом костюме и в галстуке, который я ненавидела, но когда он меня слушал? С его одежды ручьями лилась вода, он очень зло посмотрел на меня, открыл рос и сказал всего две фразы. Сначала он сказал так: «Знай – меня убили, такой-то монах не врет». Фамилия монаха, правда, выскочила у меня из головы. Такая, очень простая фамилия… Что-то с брюками связано. На «Ш» вроде. Штанистый? Штановой? Штанный?

- Штанский, мама, - сказал сын. – Он Штанский. Штанский монах. Так звали человека, который мне все это рассказал.

- Точно! – почти крикнула женщина. – Точно! Тень отца твоего так и сказала: «Знай – меня убили, Штанский монах не врет».

- А вторая фраза? – умоляюще спросил сын. – О чем была вторая фраза?

- А потом он сказал: «Прощай, прощай! И помни обо мне». И все… Растаял в воздухе.

- По-моему, никаких сомнений уже быть не может, - медленно сказал сын. – Я должен отомстить чудовищу, убившему отца. Подлец, улыбчивый подлец, подлец проклятый! Мама, скажи мне напутственное слово, чтоб я на крыльях быстрых, как помысел, как страстные мечтанья, помчался к мести.

- Да, сын! – торжественно сказала мать. - Убийство гнусно по себе; но это гнуснее всех и всех бесчеловечней. Отправляйся-ка скорее к монахам, к этим святым людям, и помоги им расправиться со злым волшебником. Справедливость должна восторжествовать.

- Да будет так! – сказал принц и поклонился матери. - Мой клич отныне: «Прощай, прощай! И помни обо мне». Я клятву дал.

После чего повернулся и ушел, не оглядываясь.

Ушел к беседке, в которой его ждал Псих.

- Вешай портал, демон! – глухо сказал он. – Мы возвращаемся.

Псих явно хотел что-то сказать, но, взглянув на лицо принца, передумал, и только кивнул.

В беседке повис овал портального зеркала.

г. Улан-Удэ,

столица Бурятской локации.

51°50′ с. ш. 107°37′ в. д.

На импровизированном совещании в коттедже принц горячился больше всех:

- Мочить его надо! Мочить! Я знаю его примерный распорядок – надо просто подстеречь его в тихом уголке, когда он без охраны будет и грохнуть! Я же говорю – он пренебрегает безопасностью. Перебросим порталом группу в Иркутск, ушатаем самозванца, а народу мы с мамой все объясним!

- Как у тебя все просто. – хмыкнул Псих. – Есть такая поговорка: «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги. А по ним ходить». Во-первых, сильного волшебника так просто не убьешь, а твой самозванец, судя по тому, что личину держит не снимая, вовсе не слаб. Вот просто прикинь – а если мы его не добьем, а он сбежит? Может такое быть? Может! На чью сторону люди станут – на твою или на его? То, что у него свои люди везде понатыканы – я не сомневаюсь. А у тебя своих людей много? Хватит их, чтобы власть взять? На кого ты опираться собираешься? Что колеблющимся скажешь? У тебя все очень лихо получается: «м с мамой все объясним». Что ты объяснишь? Какие у тебя есть доказательства, что на троне сидит самозванец?

- Так фигурка же! – удивился наследник. – Да и одно явление призрака папы маме чего стоит! Ну и вообще – раз вы даже меня убедили против отца восстать, то уж посторонним людям объяснить все и труда не составит.

Псих поморщился:

- Ты показался мне умнее, а сейчас как ребенок тупишь, хотя принц. Фигурка твоя – фуфло, а не аргумент! – без затей сказал он. - Она вообще ничего не доказывает. Может, ты просто решил отца свергнуть, послал верных людишек. Те нашли кота-волшебника, грохнули его и фигурку забрали. Или даже не грохали, а тупо выкупили артефакт. Ему-то он нафига, если бабр работает только в Иркутской области? Принесли статуэтку тебе, а ты вокруг нее и насочинял всю эту байду про убийство папы и подменного волшебника.

- А слова призрака? – жалобно спросил принц. – Ну, которые он маме сказал?

- Ой, не смеши, - хихикнул Псих. - Твоя мама за-ради любимого сыночка все что хочешь расскажет, даже поведает - о чем говорили отец Варлаам с Гришкой-самозванцем на литовской границе. Она вообще не свидетель.

- А кто же тогда свидетель? – с отчаянием в голосе спросил наследник.

- Труп! – веско сказал Псих. – Вот единственный и неповторимый свидетель. Старый ментовской принцип: «Есть труп – есть дело, нет трупа – нету дела». Когда мы народу труп покажем, и скажем – вот! Вот он, ваш правитель-покойник! А теперь, уважаемый народ – внимание, вопрос – кто же тогда сидит на троне?

- Псих, ты обкурился, что ли? – с тревогой влез в разговор свин. – Он не просто покойник, он уже три года как покойник. Три года в колодце лежит! Что там от него осталось? Что ты несешь, что мы народу покажем? Череп гладкий? Так вон, иди на кладбище и накопай себе сколько надо. И в колодец лезть не придется.

- Господи, с кем я общаюсь? – обезьян воздел глаза к небу. – С кем я вынужден работать? Какая махровая дремучесть и мракобесие меня окружают! Жир, тебя хоть что-нибудь в жизни интересует, кроме жратвы и сисек? Ах, да, интересует. Еще тебя интересует здоровый крепкий сон. Как я про него забыл.

Свиноид насупился:

- Ты бы лучше объяснил, чем обзываться. Я, извини, в сохранении трупов не специалист. Я в их производстве специалист.

- Если человек становится призраком, - неожиданно вступил в разговор молчаливый Тот, - его тело остается нетленным. Но никто не знает, потому что это происходит. Только предположения. Только предположения.

- Вот! – воздел палец к небу Псих. – Сразу видно, человек шарит. Потому что занимается самообразованием, а не только жрет, спит и гадит. Пока призрак не развеется окончательно, его тело выглядит как живое, ни малейших признаков разложения. Вообще наше счастье, что призраки очень редко появляются. Иначе на Земле было бы не протолкнуться от как будто вчера убитых трупов. И, кстати, никто не знает, почему некоторые убитые становятся призраками, а абсолютное большинство - нет.

- Только предположения! – закивал Тот. – Только предположения. В Амуре на дне таких четыре утопленника лежит. Как живые! Как живые! Их никто не трогает, даже раки тупые. Потому что нельзя. Потому что нельзя. А призраки наверху слоняются. Вообще не приходят.

- Ладно, я понял, - подвел итог обсуждению Четвертый. – Судя по всему, придется обязательно в колодец лезть. Псих, у тебя вообще есть план?

- А что тут планировать? – пожал плечами Псих. – Принцу надо срочно домой возвращаться, уже официально. Чтобы, когда буза начнется, было кому власть передать. А пока он добираться будет, мы тем временем вдвоем к колодцу метнемся, с главной уликой разбираться будем.

- А с кем вдвоем? – поинтересовался Четвертый.

- Ну вы же в курсе моего отношения к воде? – немного смутился обезьян. – Я ее недолюбливаю, поэтому в колодец не полезу. Я там и не найду ничего. Тут специалист нужен.

- Ну да, по водной части у нас спецы Жир с Тотом, – кивнул Четвертый. – Который из них?

- Поскольку охранять тебя останется один-единственный человек, я бы на эту роль предложил Тота. Он надежней и хотя бы спать все время не будет. А мы с Жиром быстренько к колодцу метнемся.

- Ну кто бы сомневался! – свин просто захрюкал от возмущения. – В тепле и мягкой постельке кушанькать вкусняшки от настоятеля будет Тот. А вешать на себя статью за нелегальное проникновение и лезть голым задом в холодную воду будет, разумеется, Жир. Вы тут все меня угнетаете и эксплуатируете. Мало вам того, что я ваши вещи постоянно ношу, а вы вообще знаете, сколько они весят?

- Жир, ну не начинай, а? – почти ласково попросил Псих. – Тот не меньше тебя таскает. И вообще, давай не будем доводить дело до скандалов, ссор и стука посоха об твою черепную коробку? Иди, собирайся, а я пока спутников принца разбужу.

Свин сплюнул и пошел к вещам, сваленным в углу.

г. Иркутск,

столица Иркутской локации.

52°17′ с. ш. 104°18′ в. д.

На дело Псих и Жир отправились ночью, в самую собачью вахту, ближе к рассвету. Выпрыгнув из портала сразу на территории дворца, они короткими перебежками, страхуя друг друга, двинулись в направлении высокой кирпичной башни.

- Блин, как в молодость вернулся, - ностальгически вздохнул Жир. – Разведка и диверсия, диверсия и разведка.

- Ты еще разведку боем вспомни, милитарист, - хмыкнул Псих.

- Боем нельзя! Увязнем, - авторитетно сказал Жир. – Слишком уж здесь народу много.

Народу на страже закрытого для посещений парка было и вправду изрядно. Несмотря на позднюю ночь, двое охранников стояли возле запертых ворот, а еще две пары постоянно патрулировали парк по периметру, вышагивая вдоль высокого трехметрового забора. И непонятно сколько сидело в караулке.

- Нормально так, - шепотом прокомментировал Жир, лежа за кустами и наблюдая за часовыми. - Периметр собственного дворца у него – решето-решетом, а какой-то сраный парк охраняют как казну.

- Ты сказки в детстве читал? – спросил Псих. - Помнишь сказочку про смерть Кощееву? В этом парке у правителя то самое яйцо с иголочкой и хранится, вот он его и охраняет как… Как собственные яйца.

- В детстве я с братьями и сестрами толкался возле корыта с ботвиньей. – оскорбленно ответил Жир. – А ты, подозреваю, в детстве по прутьям клетки в зоопарке прыгал. И сказки свои прочел взрослым половозрелым лбом, много после перерождения. А сейчас понтов-то, понтов…

- Заткнись, а? – попросил Псих. – Ну подумаешь, оговорился. Скажи лучше, как внутрь проникать будем?

- Ой, да перестань! – махнул рукой свиноид. – Это даже не для стажеров задачка. У нас семь минут будет между уходом одной двойки и появлением второй. За это время инвалид переберется. Давай, чтобы без следов, магию использовать не будем. Ты меня на забор подсадишь, а потом сам переберешься. Сможешь?

- Ты прикалываешься? – Псих исподлобья посмотрел на напарника. – Сможет ли полутораметровая обезьяна перелезть через трехметровый забор? Шутишь?

В итоге преодоление препятствия прошло без сучка, без задоринки. Разве что сложивший руки в замок Псих перестарался, и не подсадил Жира на забор, а перебросил через него. Тот рухнул на той стороне в какие-то колючие кусты, из которых промычал что-то нецензурное.

Потом диверсанты отбежали подальше от забора и огляделись, благо ночное зрение у обоих было прокачено до упора.

Роспись стен и легкие перила

Плесень запустения покрыла;

Покосились набок павильоны,

Розы увядают и пионы,

Тиной затянуло пруд глубокий,

На прибрежьях – заросли осоки.

Потерял жасмин благоуханье,

Засыхает роза без вниманья,

Мальвы средь травы ползучей луга

Только душат и глушат друг друга;

Там, где люди некогда ходили,

Мхи дорожки прежние покрыли,

Дикая трава, полыни клочья

На дорогу перешли с обочин,

Мостиков коснулось разрушенье, –

Сад являл картину запустенья.

- Так, времени мало, поэтому быстро ищем колодец. Восьмиугольный, – шепотом скомандовал Псих. – Ты налево, я направо. Кто найдет – не орет, как ослик на случке, а тихо отписывается в чате группы.

- Да, ты поучи меня, поучи. Всенепременнейше не оставь без указаний, отец родной! - прошипел оскорбленный Жир. – Я же первый раз в разведке.

- Ну извини, - повинился обезьян. – Привычка.

Колодец нашел Жир. Бывший морской рейнджер чуял воду, как бы она не была спрятана. А спрятали колодец надежно – сначала заколотив досками, потом засыпав замлей, а потом и засадив получившийся холмик сорной травой. И если бы не сверхъестественное чутье свиноида, Псих так бы и слонялся по парку в поисках колодезного сруба.

Жир, вооружившись граблями, быстренько раскопал находку, ими же сорвал доски, приколоченные сверху.

- Все, готово, - доложил он. – можно лезть.

- Давай, братан! – напутствовал его обезьян. - Сегодня твой день, я чую.

- Сейчас, разденусь только, - предупредил свин, и вскоре остался в белых семейных трусах в умилительный синий горошек.

- Спускай веревку, - скомандовал он. – Если, конечно, ты не хочешь устроить Большой Плюх, на который сбежится вся стража.

Псих стравил припасенную веревку, которой хватило едва-едва, колодец оказался очень глубоким. Потому, наверное, его и не засыпали – задолбались бы землю таскать.

- Все, готово! Ни пуха тебе, Жир! – прошипел обезьян, закрепляя веревку за ворот.

- К черту! – ответил свин и начал спуск. Вскоре он достиг уровня воды, просигналил, подергав веревку, и нырнул.

Примерно через четверть часа свободно висящая веревка вдруг натянулась как струна – кто-то очень тяжелый начал подъем. Вскоре свин ухватился за бревна сруба, подтянулся и вылез из колодца.

- Ну что, Свини? – не выдержал Псих. – Где труп-то?

- Вынужден вас расстроить, милостивый государь, - ответил Жир, выжимая трусы. – но никакого трупа там нет.

- Не может быть, - ахнул Псих. – А ты хорошо все посмотрел?

- Сейчас в рожу дам, - пообещал свин, нехорошо глядя на напарника. – Псих, ты реально уже достал меня своими наездами. Я тебе не зеленый пацан все-таки! Я триста шестьдесят три раза в автономный поиск ходил! Нет, блин, не посмотрел. Да я там каждую водоросль на дне обнюхал! Как вообще можно не заметить труп в колодце? Не веришь мне – ныряй сам!

Свин натянул отжатые трусы и резюмировал:

- Короче, или призрак нам все насвистел, или я просто хэ-зэ, что здесь за фигня творится.

- Может, колодец не тот? – почесал в затылке обезьян.

- Исключено! – замотал щетинистой башкой свиноид. – Я бы по любому второй колодец учуял, я тебе отвечаю! Здесь не такая большая территория. Опять же – если это не тот колодец, зачем его прятать было?

- Мда! – сказал Псих и задумался.

Глава пятьдесят четвертая. Иркутск, Улан-Удэ, Верхние планы

(в которой происходит суета вокруг останков)

г. Иркутск,

столица Иркутской локации.

52°17′ с. ш. 104°18′ в. д.

- Что делать будем? – поинтересовался Жир. – Мне одеваться или как?

- Погоди, - велел Псих, – сейчас попробуем разжиться информацией.

Обезьян щелкнул пальцами и провозгласил:

- Вызываю гения места Крестовской горы!

Вскоре из травы выскочил хранитель территории. В отличие от Хабаровска и Благовещенска, в Иркутске гением места оказался не старичок, а старушка. Весьма бодрая, надо сказать, и вызывающая безотчетное доверие.

- Приветствую мудреца, равного Небу! – поклонилась она. - - Ну, слава богу. Мы уж думали, совсем вы забыли про наш народ. С амурской локации ни разу про нас не вспоминали. Забайкальцы и буряты на вас за это немного обижены. Зато мы, иркутяне, счастливы оказаться избранными и готовы помочь великому мудрецу. Если это, конечно, в наших силах.

- Не уверен, что вопрос этот в твоей компетенции, - признался Псих, - но не спросить не могу. Не знаешь ли ты, куда делся труп, лежавший в этом колодце? А если не знаешь, то не могла бы узнать?

- Пф-ф-ф! – фыркнула старушка, – Было бы что узнавать. Это службишка, не служба. Тело колодезник себе прибрал.

- В смысле «прибрал»? – удивился обезьян.

- В прямом, - фыркнула старушка. – Перетащил его к себе в сокровищницу. И как уволок только? Он же мелкий, колодезник-то. Еще мельче меня.

- А зачем уволок? – продолжал недоумевать Псих.

- О, Господи! – хмыкнула гений места. – Да для понтов же. У него, как у всякого водяного владыки, казна обязана быть. А колодезник, между нами, гол как сокол, беднее бомжа. Одно дело рекой владеть, или там озером. У тех действительно, что ни год, то новые сокровища прибавляются. То купальщики цепочку золотую потеряют, то купцы утопят что-нибудь ценное. А в колодцах какие сокровища могут быть? Одни ведра упущенные, да пара кепок свалившихся. А тут! Во-первых, сам по себе труп – уже прикольно. Во-вторых, он еще и нетленным оказался. Тут колодезник последний ум потерял – целыми днями вокруг него ходил, да причитал: «Моя прелесть, моя прелесть!». А когда в колодце этом не торчал, нам мозги выносил рассказами, какая редкость у него хранится. Мол, не в каждом озере останки нетленные имеются, и не в каждой реке. А у него – есть! Ну и долюбовался в итоге, пошел на должностное преступление – уволок вверенное имущество с постоянного экспонирования в собственное хранилище. Чтобы, значится, не выходя с рабочего места любоваться.

- Понятно! – хрюкнул Жир. – Один в один наш каптерщик. Тот тоже все, что не приколочено, к себе на склад тащил. Как мышка в норку.

- А ответь мне, почтенный гений, - сказал Псих, - на второй и последний вопрос…

- Три, - прервала его старушка. – У тебя три вопроса. Не будем нарушать традицию, чай мы не скареднее хабаровчан с амурцами.

- Спасибо, добрые хозяева, - поклонился Псих. – Тогда второй вопрос – как нам вернуть труп на место? Мы вообще-то за ним пришли. Конечно, если ты про это знаешь.

- Знаю, как не знать, моя ведь это земля, все дела малого народца на ней мне ведомы. – улыбнулась старушка. – Вызвать вам надо колодезника и стребовать с него пропажу. Он сам знает, что нахулиганил, поэтому отдаст. Только его вызвать не просто, он, честно говоря, пугливый. Но я вам расскажу, как до него достучаться. Один кто-то спуститесь в колодец, но только один, двоим он не откроет. Ныряйте до самого дня, а там нужно постучать в третий венец снизу, только не перепутайте - третий! Как постучите, сразу скажите слова клятвенные, без них он тоже не откроет: «Батюшка-колодезник, ты нас водицей питаешь, свою работу выполняешь. Коли кто к тебе со злым умыслом подойдет, тот пусть на свою голову грех смертный возьмет. Свои дела замыкаю, свои слова на запор запираю». Там же, в колодце, у дна н срубе дверца должна появиться, дверцу толкните – не заперта будет. Ну а дальше уже ваше дело – как вам хозяина уговорить с сокровищем своим расстаться!

- Спасибо тебе, хозяюшка! – поклонился Псих, и даже невоспитанный Жир неуклюже повторил его жест, – слишком уж обаятельна была бабуля. – Дай бог здоровья всем гениям Иркутска! Выручили.

- Да не за что, не милостью балуем, а долг отдаем. Мы все помним! – ответила хозяйка и добавила. – А прощаться погоди. За тобой третий вопрос остался, так что – если что, зови, не стесняйся. Мнится мне, ваша возня с трупом этим – не на полдня.

Сказала – и исчезла, как не было.

- Заговор запомнил? – спросил Псих у свинтуса.

- Не волнуйтесь, вы имеете дело с Жиром, - важно ответил хряк.

- Это меня и тревожит, - признался Псих.

- Лезь сам, какие проблемы? – пожал плечами свинтус.

- Да если бы не вода… - поморщился обезьян. – Ладно, Жир, только давай без рукоприкладства. Ну и вообще – будь поделикатнее. Сам понимаешь – если спугнешь колодезника, мы останемся без главной улики, и эту потерю компенсировать будет невозможно.

- Не переживай, я буду сама воспитанность и тактичность, - заверил свинтус и полез в колодец.

Там он, трижды перепроверив, постучал в третий венец и пробулькал заговор. Инструкция гения места сработала – в одной из стенок колодца вдруг появилась неприметная дверь.

Жир, толкнув ее, оказался в каком-то предбаннике, причем дверь за спиной опять исчезла, а новой не появилось. Свин забеспокоился было, но тут вода из предбанника начала уходить – в полу обнаружились два немаленьких слива. «Понятно! – догадался парламентер. – Это что-то вроде шлюза».

Как только вся вода сошла, прямо перед глазами Жира появилась дверь. Уже привычно толкнув ее, свиноид оказался в помещении, где его встречал совсем мелкий – не выше колена – мужичок, к тому же огненно-рыжий.

- Ты, чтоль, колодезник? – поприветствовал его Жир, и подтянул для солидности свои мокрые трусы в горох.

- Да, это я, - кивнул тот. – Здравствуйте.

- Здоровей видали! – просветил хозяина гость. – Давай, тащи краденное!

- Какое еще краденное? - оторопел колодезник. – Нет у меня ничего краденного!

- Ага, а труп нетленный? – насмешливо хрюкнул свин. – Скажи еще, что ты не утащил его. Так что не надо мне здесь оскорбленно хлопать глазками, как старшеклассница на приеме у гинеколога. Где ему положено быть? В колодце. А где он находится сейчас?

Колодезник молчал, сопя носом.

- Ну и что ты замер, как какающий на прогулке пес? – продолжал допытываться Жир. – Где труп?

- У меня, - наконец-то выдавил из себя колодезник.

- Веди, показывай! – велел свин.

Они долго шли по комнатам, почти полностью пустым. По дороге хозяин немного отошел и разоткровенничался.

- Я знал, что рано или поздно это случится. – вздохнул он. – Он все-таки слишком прекрасен, чтобы его исчезновение оставалось незамеченным. Мы уже пришли, сейчас все сами увидите. Вот оно, мое сокровище.

Смотреть, если честно, было особенно не на что. Визуально – обычный спящий мужик, разве что хорошо одетый. Будь здесь Четвертый – сразу опознал бы ночного визитера Игоря Георгиевича.

– Ну и сокровище! – рассмеялся Жир. – Еще до встречи с учителем, сделавшим из меня человека, в те времена, когда я вел недостойную жизнь демона и жил на горе, я частенько питался такими драгоценностями. Не знаю даже, сколько я перевидал их на своем веку, а съел еще больше. Да уж, хороша драгоценность!

Но колодезник, по счастью, не обратил внимания на слова свиноида. Он с безоглядной тоской смотрел на труп, потом промокнул глаза, в отчаянье махнул рукой и сказал.

- Долгие проводы – лишние слезы! Ладно, все, забирайте мое сокровище.

– Что значит «забирайте»? – удивился свин.

- «Забирайте» значит берите и несите. Я, боюсь, вам не помощник. – вздохнул представитель малого народца. - Я его сюда две недели с лишним тащил, а обратно вообще не вытащу.

- Ради тебя я, конечно, могу унести его отсюда. – пообещал Жир. - Но сколько денег ты мне дашь за это?

– У меня нет денег, – отвечал Колодезник.

- Я готов взять сокровищами, - легко согласился свиноид. – Артефакты, золото, камни, драгоценные металлы? У тебя же, как-никак, сокровищница есть.

Колодезник пожевал губами. Было видно, что расставаться со своими накоплениями я ему совсем не хочется.

- Цепь устроит? – наконец выдавил из себя он.

- Цепура это тема, - обрадовался свин и деловито спросил: - Вес в граммах, проба?

- Килограмм пять, может, пять с половиной. – ответил нарушитель порядка. – Пробы вроде нет, но я вообще особо не всматривался.

И он показал в угол, где лежала кучей ржавая колодезная цепь.

- Могу еще пару ведер добавить. Хороших, оцинкованных.

– Глумишься, значит, - констатировал свин. - Зря голову морочишь, даром я не понесу его.

- Ну тогда жди месяца полтора, когда я его дотолкаю. – в голосе рыжего мужичка неожиданно прорезался металл. – И вообще ты хамло. Таких, как ты, учить надо. Не зря поговорка сложена: «Не плюй в колодец, пригодится воды напиться».

Жир вздрогнул. О злопамятности и мстительности малого народца ходили легенды.

- Да перестань, брат! – сказал он, легко забрасывая покойника на плечо. – Ты что, шуток не понимаешь? Ты пошутил – покойника спер, я тоже посмеялся…

- Ага, и счетчик мне включить попытался, - хмыкнул хозяин. - Неси уже. Донесешь – будем считать, что разошлись бортами и забудем инцидент.

Колодезник довел свина до последней двери и кивнул:

- Тебе туда.

А когда нежданный гость вышел, сгибаясь под тяжестью улики, волшебное создание вынуло из стенки жемчужину, преграждающую доступ воды. Раздался всплеск – начал заполняться шлюз.

Колодезник посмотрел на исчезающую дверь и грустно вздохнул:

- Моя прелесть.

***

Меж тем Псих и Жир рассматривали вытащенную из колодца добычу.

- Ну, брат Жир, молодчик! – расплылся в улыбке Псих. - Я же говорю – сегодня твой день. Давай, я вешаю портал, а ты, брат, неси его!

– Я? – опешил свин.

– Ну не я же! – сказал Псих, – Твоя добыча, тебе и нести.

Тут Жир не вытерпел.

– Да я только что в сухое оделся! – орал он. – На что это похоже!? Я так сладко спал, и надо же было одной обезьяне подбить меня на такое опасное дело. Мало того, теперь еще я должен нести труп на собственной спине. Он грязный, с него вода течет. Всю одежду выпачкаешь, а постирать некому. И так она вся в заплатах. А погода пасмурная, как я надену ее, если эти заплаты отсыреют?

– Ничего, ничего! Ты неси, – успокаивал его Псих. – А когда придем в монастырь, я дам тебе другую одежду.

– Да замолчи ты! – возмутился свин. – Тебе самому надеть нечего, а еще мне обещаешь!

– Эй, свин, успокойся! Ты чего развоевался? – начал сердиться Псих.

– Не понесу! – упорствовал свиноид.

– Тогда в ход идет обещанный контакт черепной коробки с моим посохом, – сказал обезьян, – Я думаю, пятерых свиданий будет достаточно

– Ты больной, что ли? – испуганно поинтересовался бунтовщик. – Да после пяти ударов я перейду в состояние, идентичное тому, в котором пребывает подлинный правитель Иркутской локации.

– Ну, тогда тащи его! – крикнул обезьян.

Насупившемуся свину ничего не оставалось, как взвалить труп на спину. Но сдаться – не значить простить. Свин затаил обиду и, прыгая в портал, твердо решил отомстить Психу. И как можно скорее.

г. Улан-Удэ,

столица Бурятской локации.

51°50′ с. ш. 107°37′ в. д.

Когда разведчики появились в коттедже с добычей, Четвертый сообщил им, что принца в Улан-Удэ уже нет – заходил настоятель и рассказал, иркутская делегация по непонятным причинам досрочно завершила свой официальный визит и отбыла на родину.

И это, надо сказать, было очень хорошо, потому что последствия встречи принца с останками папы были бы непредсказуемы. Слишком уж живым, только спящим, выглядел бывший правитель.

Даже Четвертый, видевшийся с ним только в виде призрака, и тот взгрустнул, глядя на недвижного мужчину, которого он помнил пусть не живым, но активным и говорливым.

- Эх, Игорь Георгиевич, Игорь Георгиевич! – посетовал юноша. – И в каком из своих перерождений вы успели нагрешить так, что ваша жизнь закончилась таким жалким образом? Даже ваши жена и сын до сего дня ни разу не молились за вашу бесприютную душу, не возжигали благовоний и не ставили свечек. Я помолюсь сегодня, чтобы ваша душа быстрее обрела приют.

- Добрый ты человек, Четвертый, - вдруг сказал Жир с настолько растроганной мордой, что этому выражению лица мог поверить только такой наивный человек, как юный монах. – Постоянно людям добро делаешь. Жаль, что не все люди такие. Да какие, впрочем, они люди? Одно слово – мартышки!

- Это ты на кого намекаешь, морда твоя свинячья? – завелся Псих.

- Да на тебя, разумеется, - зло хрюкнул свин. – Ты же вообще оживить этого бедолагу можешь, но тебе такое и в голову никогда не придет! Хотя полдня назад сидел и с его сыном хлеб преломлял! Ты всегда только о себе думаешь!

- Это правда, Псих? – заинтересовался Четвертый. – Ты действительно можешь его оживить?

- Да слушай больше этого неуча! – фыркнул обезьян. – Неужели кто-то может верить болтовне этого дурня? Это же элементарная магия смерти, самые азы. Если бы после его смерти прошло три недели, пять недель или даже семьсот дней, и он бы полностью понес возмездие за грехи, содеянные им при жизни, тогда еще можно было бы возвратить его к жизни. Но ведь после его смерти прошло уже три года! Средства, способные вернуть к жизни покойников с таким стажем, можно пересчитать по пальцам. А стоят они столько, что даже если мы все пятеро вывернем карманы, продадим лося и сдадим свиноида производителем в публичный дом в вечное рабство, нам хватит только на посмотреть и понюхать.

- Врет! – глумливо хрюкнул свиноид. – Врет и не краснеет. Может он его оживить. Может, но не хочет. Какие все-таки бывают люди, до своего добра жадные. Другим людям даже пустую упаковку от чипсов пожалеют дать.

- Псих, это важно, - очень серьезным тоном сказал монах. – Если ты действительно можешь оживить человека, но не хочешь это делать, то это очень серьезный косяк. Я понимаю, что такие снадобья стоят невероятных денег, и ты мог хранить это средство на черный день, но монах не может так поступать. Не может жертвовать жизнью человека ради своего достатка. Если Система о этом прознает – а после слов Жира, произнесенных вслух, она об этом уже знает, - и это подтвердится, то с меня очень серьезно срежут «Святость».

- Ну все, свинья, ты меня достал! – заорал Псих. – Вот сейчас ты будешь отвечать за слова. Босс, я тебе клянусь – нет у меня такого средства! Эта сволочь мне мелко мстит за то, что я его иркутский труп нести заставил. А у меня нет такого средства и никогда не было. Погоди, он тебя сейчас еще сутру начнет подбивать читать, чтобы у меня башка поболела. И наверняка выгнать меня второй раз мечтает. Все это месть свиноида мелкая, обыкновенная, одна штука.

- Жир, твои обвинения и впрямь слишком серьезны. – Четвертый повернулся к свинье. – Такие обвинения надо или подтверждать, или не возводить. У тебя есть доказательства?

- Есть! – довольно хрюкнул Жир. – Помнишь, честный и бескорыстный Псих, как ты нам одну историю рассказывал? Ну, когда ты Дерево Роста в Благовещенске повалил, и всю нашу экспедицию под удар подставил. Помнишь, потом ты нам с Тотом рассказывал, где Гуа тебя в Верхних Планах выловила? Что ты пришел к какому-то старику-шахматисту по имени Бет Хармон взять старый долг, но все, что он смог тебе предложить – это какой-то оживляющий эликсир, который делают из проса. А этим эликсиром можно оживить человека или демона, животное или насекомое, рыбу или змею. Что, Псих, скажешь, не было такого? Тот, хоть ты подтверди, что говорил он это!

- Свин пакостит, но не врет. – кивнул аутист. – Такое было, потому что было.

- А ты что скажешь, Псих? – повернулся к обезьяну монах.

И тут все первый и последний раз в жизни увидели зрелище, не имеющее права на существование – смущенного Психа. Если бы он не был покрыт шерстью – наверняка покраснел бы.

- Черт! – выдавил из себя он. – Было такое. Действительно было. Но, блин, Босс, я реально забыл про этот случай! Не вру! А, да ладно! Что слова говорить, когда можно дело делать?

Вновь посередине холла возник портал, только фиолетового цвета. Через секунду Псих запрыгнул в него.

А через двадцать минут – вернулся обратно в холл. С небольшой бутылочкой зеленого стекла в руке.

- Держи, Босс! – сказал он, ставя сосуд перед монахом. – Бет сказал, если тело нетленно, должно подействовать. Если подействует, долг старины Бета будет закрыт. Сделай это лучше ты – может, Святости побольше отсыплют.

- А как действует? – спросил Четвертый.

- Просто заливаешь в рот. Там на глоток, не больше.

Четвертый подошел к трупу, прочел молитву и залил эликсир в рот. Минут пять ничего не происходило, потом покойник гулко закашлялся и рывком сел. Бывший призрак открыл глаза, огляделся и промычал:

- Где я?

Глава пятьдесят пятая. Улан-Удэ, Бабушкин, Иркутск

(в которой паломники перебираются в Сибирь не совсем привычным способом, а Псих продолжает тупить)

г. Улан-Удэ,

столица Бурятской локации.

51°50′ с. ш. 107°37′ в. д.

Бывший призрак открыл глаза, огляделся и промычал:

- Где я?

- Где-где… В Улан-Уде! – чуть изменил название для рифмы невоспитанный Жир.

- Правитель, вы живы! – бросился к воскресшему покойнику Четвертый.

- О боги, неужели это все происходит наяву? – увидев монаха, проговорил бывший призрак, - Почтенный монах, что со мной случилось? Я же не должен был вам являться!

- Теперь я вам явился, причем не во сне, а наяву, - улыбнулся Четвертый. – Вы больше не призрак.

- Да что случилось!?- нервничал бывший губернатор.

- Ничего особенного, - вмешался Псих. – Пользуясь вашими указаниями, мы с братом Жиром достали ваше тело из колодца, и перенесли сюда. А здесь брат Четвертый снова вдохнул в вас жизнь.

Услышав это, бывший властитель локации упал на колени и поцеловал край рясы юного монаха.

- Мои спасители! – сказал он, повернувшись к монахам. – Нет таких слов, что могли бы выразить мою благодарность. Это настоящее чудо! Всего лишь позапрошлой ночью я являлся брату Четвертому в виде призрака, и вот я здесь, и я жив, и…

- И ваши жена и сын ждут вас в Иркутске! – улыбаясь, добавил Четвертый. – Они уже все знают, и помогут нам одолеть Самозванца.

- О боги, как же я мечтаю увидеть их! – воскликнул воскрешенный губернатор.

- Легко! – вмешался Псих. – Мы вот прямо сейчас туда уходим. И так уже дольше, чем нужно, в Улан-Удэ задержались. Можете присоединиться к нам. Только вам переодеться придется, чтобы вас не опознали. Босс, выдай ему свое запасное одеяние, пожалуйста. Хотя нет. Лучше, наверное, у выжиги-настоятеля поношенную рясу с капюшоном купить. Вы только не думайте, что мы вас в обноски одеваем, потому что жалко денег на новое платье. Просто во всем новом вы будете бросаться в глаза, а нам сейчас никак нельзя, чтобы вас опознали. И без того, боюсь, соглядатаи найдутся, которые настучат, что мы пришли вчетвером, а уходим впятером, и в Иркутске демон наготове будет к нашему приходу. Если он не дурак, у него в соседских локациях «барабанов» хватает…

- Да перестаньте вы, - замахал руками бывший губернатор. – Я и в бомжовских обносках с вами пойду хоть до самой Москвы, лишь бы вам за ваше добро отплатить!

- Платить ничего не надо, - пресек славословия Псих, - а вот поработать вам придется. Жир, Тот, радуйтесь, у вас разгрузка – каждый по трети своей поклажи передайте Игорю Георгиевичу. По официальной версии, мы взяли монаха для переноски багажа, поскольку не дело это – бойцов постоянно нагруженными держать.

- А я давно про это говорил! – горячо подержал Психа Жир, уже шустро сортирующий свою поклажу по принципу «это мне, это тебе, это тебе, это снова тебе». – Хоть раз в жизни тебе пришла в голову умная мысль!

- Да ты особо губу не раскатывай, это все только до Иркутска! – спустил свина с небес на землю Псих. – Потом все вернется на круги своя.

- А до Иркутска далеко? – тут же уточнил свин.

- По трассе – 450 километров. За неделю дойдем.

- Ну хоть неделю отдохну! – философски вздохнул главный виновник воскрешения, которого, кстати, никто даже не поблагодарил.

- Можно быстрее, - неожиданно сказал Тот.

- Куда быстрее? – язвительно поинтересовался Псих. - Нам в обход Байкала топать, это тебе не пересеченная местность, напрямки не срежешь.

- Срежешь, - не согласился Тот. – Потому что можно.

И опять замолчал.

Псих вздохнул, подошел к аутисту и посмотрел на него снизу вверх. Потом еще раз вздохнул и принялся терпеливо, как ребенку, объяснять:

- Тот, Четвертый не может срезать. Он не умеет летать, у него не получится путешествовать на облаках и на луче света, ему нельзя пользоваться порталами. Он – чемодан без ручки, данный нам в ощущениях, чтобы жизнь медом не казалась. А теперь у нас появился еще и Игорь Георгиевич. С ними двумя у нас не получится срезать.

- Получится, - все тем же ровным тоном сказал Тот. – Потому что у меня есть лодка. Шестиместка.

- И где же ты ее прячешь? – ехидно поинтересовался Жир. – Шестиместку-то? Она даже в прокаченный пространственный карман не влезет.

- Это артефакт, - спокойно сказал Тот.

- А почему ты тогда раньше о ней не говорил? – свин почем-то сразу поверил. Наверное, потому, что аутист в принципе не умел врать и лукавить.

Тот пожал плечами:

- Раньше она была не нужна. Реки и так переплыть можно. А по Байкалу долго плыть придется. Нужна лодка. У меня есть лодка, потому что я водяной демон.

Псих с сожалением покачал головой:

- Тот, шестиместка, к сожалению, не решение проблемы. Куда мы лося денем? Он в лодку не влезет, а Байкал не переплывет.

- Лось не нужен, потому что нужен бегемот. – вздохнул Тот. – И бегемот не будет пассажиром. Потому что нельзя. Потому что нельзя. Он будет мотором. Лодочным мотором, потому что будет буксировать лодку. А когда бегемот устанет, лодочным мотором будем мы с Жиром. Так мы быстро переплывем Байкал, потом спустимся по Ангаре – хоп! И мы в Иркутске! Куда идем мы? Куда идем мы?

Сказав эту весьма длинную для себя речь, Тот тоже принялся разбирать поклажу, выкладывая вещи для Игоря Георгиевича.

И вновь произошло невозможное - Псих второй раз смутился.

- Блин, да что со мной такое творится? Совсем забыл про бегемота!

- Это Альцгеймер, братан! – радостно хрюкнул Жир. – Чай не мальчик уже, подошел срок. Пора тебе в приют для убогих и слабоумных. Больше того тебе скажу – там тебе самое место.

- Ты что такой злой, Жир? – вдруг заинтересовался Псих. – Как в фильме один Алибабаевич допытывался: «Зачем как собака?».

- Епишкины коты, а чего мне радоваться? – свин в сердцах всплеснул руками. – Ты скоро будешь на лодочке кататься, а у меня опять самые радужные перспективы – плыви и буксируй, буксируй и плыви! Отдохнул, блин, недельку!

- А нефиг было в подводные рейнджеры идти! – посоветовал ему Псих. – Служил бы ты в стройбате – до сих пор бы у тестя в деревне коровники строил, вместо того, чтобы демонов ушатывать и в Москву путешествовать.

Вопреки ожиданиям, свин не стал ни ругаться, ни спорить. Он лишь тяжело вздохнул:

- Эх, деревня моя, деревня! – и его глаза подернулись поволокой. – Как оно все там, интересно? Жену, небось, тесть уже за другого замуж выдал, хозяйство мое порушил, все развалил, бизнес грохнулся, клиенты по конкурентам разбежались… А я вон все с вами таскаюсь. Эх, блин, нормально же все было. Это все ты, мартышка, виноват. Ты все порушил. Никогда тебе этого не прощу!

- Нормально так! – начал заводиться Псих. – А ничего, что мне тебя твой же тесть и заказал?

- Да с тестем бы я разрулил! – махнул рукой свин. – Ты что думаешь – ты первый, кому он меня заказал? Он такой же, как я, только слабее, потому меня и боялся. С ним бы я общий язык нашел!

- Тесть его заказал, а виноват я – потому что заказ выполнил. Где логика? Где разум? Ты, Жир, природный сельский куркуль – темный, подозрительный и злобный! – убежденно сказал Псих. – Таким как ты, вообще из деревни выходить нельзя, она естественная среда обитания таких, как ты кулаков с коровами да с курями. Блин, зря я тебя из деревни вытащил. Ты же эндемик – вне привычной среды и сам маешься, и всем вокруг тебя не весело.

Жир вздохнул, помолчал пару секунд, а потом признался:

- Да ты-то здесь при чем? Жизнь меня вытащила, кто же еще… Эту курву медом не корми, дай кого-нибудь в интересную позицию поставить и поржать, глядючи, как он выкручиваться будет. А чо? Жить захочешь - почище любого самореза извернешься. Вот закончим квест – вернусь в деревню, заведу себе усадьбу… Все, горожанин ты наш, потомственная интеллигенция, вали отсюда со своими задушевными разговорами. У меня еще вещи не собраны.

- Ты точно китайская свинья, - вдруг вмешался Тот. – Все русские из деревни убегают, и только ты один обратно хочешь. Тебя на какой берег Амура тянет? На левый или на правый?

- Ы-ы-ы-ы!!! – зарычал свин. – Как вы меня достали!!!

г. Бабушкин,

Кабанского сектора

Бурятской локации.

51°43′ с. ш. 105°52′ в. д.

На лодку спутники пересели в городе Бабушкин, первом крупном поселении на берегу Байкала. Корабельным артефактом у Тота оказались бусы из двенадцати небольших черепов, которые он обычно носил на шее, но иногда использовал в качестве четок.

Сняв ожерелье, он положил его на берег у кромки воды и долго возился с черепами, выкладывая их как-то по-особенному. По его словам, бусины следовало расположить в определенном порядке – соблюдая план комнат в каком-то дворце. В общем, нужный порядок знал только сам Тот, да и то нетвердо. Провозившись около получаса и расставив, наконец, все по местам, сом аккуратно положил в середину конструкции маленькую оранжевую тыкву, которую он извлек из пространственного кармана.

И тыква вдруг превратилась не в лодку даже, а в небольшой кораблик.

- Плавать подано, - сказал Тот. - Помогите столкнуть.

Силы трех демонов оказалось достаточно для того, чтобы не только столкнуть – даже аккуратно снести кораблик в воду. Вскоре он закачался на байкальских волнах.

- Свистать всех на борт! – кричал Тот, стоя по пояс в воде. – Быстро, быстро! Кораблик не долго будет, быстрее плыть надо.

Четвертый и губернатор сели посредине, на весла, Жир и Тот – на носу, подменять бегемота, буксировавшего в данный момент кораблик в открытое море. А Псих устроился на корме и пытался наколдовать ветер.

И преуспел - кораблик вдруг начал двигаться довольно ходко, и роли поменялись – теперь кораблик взял бегемота на буксир.

- Классная штука, - выдохнул Псих, неравнодушный к различным артефактам. – Тот, какой у артефакта кулдаун использования?

- Один к ста, - пояснил тот. – Час проплаваешь – сто часов в откате. Сутки проплаваешь – почти четыре месяца кулдаун. Год плывешь – сто лет пешком ходишь. Но про год – только предположения. Только предположения.

- Праны на поддержку корабля не хватит? – понимающе спросил Псих.

- Никто не может! Никто не может! – закивал Тот. – Я – самый продолговатый пользователь, я двое суток плыть могу. Больше никто столько не может. Двое суток – доплывем! Однозначно! Однозначно!

Попутный ветер, наколдованный Психом, дул в парус, расслабившаяся команда, предвкушая водную прогулку, устраивалась поудобнее, Тот встал на руль и правил к Ангаре, а Псих, сидящий рядом с ним, затянул:

По диким степям Забайкалья,

Где золото роют в горах,

Бродяга, судьбу проклиная,

Тащился с сумой на плечах.

На нем рубашонка худая,

И множество разных заплат,

Шапчонка на нем арестанта

И серый тюремный халат.

- Стоп, стоп! – запротестовал свин. – Это что еще за доисторический шансон?

- Ну это песня такая. – пояснил Псих. - Он там Байкал переезжал, я думал – в тему будет. Могу другую.

- Давай другую, - повелел привередливый свин. – Не люблю шансон.

Псих хмыкнул и завел:

Славное море - священный Байкал,

Славный корабль - омулевая бочка.

Эй, баргузин, пошевеливай вал,

Молодцу плыть недалечко.

Долго я звонкие цепи носил,

Долго бродил я в горах Акатуя.

Старый товарищ бежать пособил,

Ожил я, волю почуя.

- Ты прикалываешься, что ли? – разозлился кабан. – А других тем у тебя нет, кроме «Вот я откинулся – какой базар-вокзал»?

- Это не у меня нет, это все здешние песни про одно и то же. А что ты хотел? – хмыкнул Псих. – Мы, между прочим, сейчас покидаем самые легендарные каторжные места России. Это я тебе и без Пепки расскажу. Вон, тот же город Бабушкин, из которого мы отплывали – через него знаменитый Кругоморский тракт проходил, которым гнали этапы каторжников на Нерчинск и Акатуй.

- А не уголовные песни про здешние места есть? – продолжал допытываться свиноид.

- Есть, - кивнул Псих. – Советская комсомольская романтика первостроителей новых городов.

- Это как? – удивился Жир.

И вскоре над Байкалом уже летело:

Чуть охрипший гудок парохода

Уплывает в таежную тьму.

Две девчонки танцуют на палубе,

Звезды с неба летят на корму.

А река бежит, зовет куда-то,

Плывут сибирские девчата

Навстречу утренней заре

По Ангаре,

По Ангаре.

г. Иркутск,

столица Иркутской локации.

52°17′ с. ш. 104°18′ в. д.

В Иркутске паломники пришвартовались ближе к вечеру. Быстро превратив корабль обратно в ожерелье, Тот спросил у Психа:

- Мы сейчас куда?

- В мэрию, подорожную отметить, – ответил обезьян. - Заодно разведаем, не добрались ли сюда слухи о нас? Не должны вроде как, мы все-таки изрядно срезали путь. Соглядатаи, думаю, еще в дороге где-нибудь в районе Байкальска или Слюдянки.

Однако чиновник, принявший их в мэрии, отметив подорожную, встал, вышел из-за стола, поклонился и сказал:

- Слухи о ваших подвигах, господа паломники, дошли и до нас, и правитель нашей локации очень хотел бы встретиться с вами. Он специально просил препроводить вас к нему в любое время дня и ночи. Но все случилось как нельзя кстати. Сейчас как раз очень удачный момент для встречи – у нас только что завершилось заседание администрации. Я уже доложил, и все ждут вас. Я очень надеюсь, что вы не откажете руководству локации в просьбе о встрече?

Псих оглянулся. За ними уже было не протолкнуться от вооруженных стражников. «А соглядатаи-то, похоже, успели раньше нас. Или порталом прыгнули, или здесь с Улан-Удэ связь есть через артефакты. Впрочем, не исключен и второй вариант – самозванец ничего не знает про оживление губернатора, а устроить нам пышный прием решил, чтобы держать нас под контролем и опекать все время пребывания в Иркутске, - подумал он. – Так или иначе, похоже, все решится здесь и сейчас. Жаль, плана нет, но будем импровизировать, ничего другого нам не остается».

- Разумеется, не откажем, - вслух сказал он. – Напротив, мы будем очень рады встрече с вашим властителем и руководством локации.

И они пошли длинными коридорами, сопровождаемые не то почетным караулом, не то вооруженным конвоем.

В зале приемов было людно и рябило в глазах от парадных мундиров и вечерних платьев.

- Приветствую вас, почтенные паломники! – с трона поднялся самозванец, действительно, неотличимый от Игоря Георгиевича. – Мы очень рады видеть вашу команду в Иркутской локации. И много ждем от грядущего общения, ведь рассказы о ваших подвигах мало чем отличаются от волшебных сказок. Мы тут подготовили для вас программу визита, покажем нашу локацию, так сказать, лицом, во всей ее красе. Край у нас уникальный, поэтому визит будет насыщенным, нас с вами ждет очень много мероприятий.

«Понятно, - подумал Псих. – Вариант номер два».

А правитель меж тем продолжал:

- Правда, во всех рассказах говорилось о четверых героях, а я вижу перед собой пятерых. Я чего-то не знаю? У вас изменился состав паломнической делегации?

Псих выступил вперед:

- Не обращайте внимания, ваша светлость. Да, так оно и есть. Вон тот монах в капюшоне присоединился к нам только в Улан-Удэ. Вернее, мы наняли его в тамошнем монастыре специально, чтобы нести наши вещи. Кроме того, в молодости он ходил с купеческими караванами на Урал, поэтому будет нашим проводником по Сибири. К сожалению, он глухонемой, но это не беда – я в совершенстве владею азбукой глухонемых, и мы с ним частенько болтаем. В частности, он рассказал мне свою историю, которая очень печальна и, как вы и сказали, действительно напоминает сказку. Только грустную и страшную сказку с несчастливым концом.

- Очень интересно, - самозванец, откинулся назад и уселся на троне поудобнее. – Может быть, вы нам расскажете ее, пока официанты разносят закуски? Готов поспорить, это будет нечто невероятное.

- С превеликим удовольствием, - охотно согласился Псих и начал. – Мой спутник не всегда был монахом. Раньше он был влиятельным и могущественным человеком, правителем целой локации. И у него было все, что нужно для счастья – любящая и любимая жена-красавица, уже практически взрослый сын-наследник, подающий большие надежды и верный друг-волшебник, помогающий ему управлять локацией…

Псих рассказывал историю иркутского губернатора без купюр, не скрывая ничего, поведав собравшимся и про утопление в колодце, и про визит призрака к Четвертому и про все последующие события. По мере рассказа самозванец все больше мрачнел, а под конец принялся заметно нервничать. Зато все придворные и стража слушали как завороженные.

А Псих меж тем уже заканчивал:

- … И вот мы с Жиром через портал доставили тело несчастного в монастырь в Улан-Удэ, где наш святой монах оживил его.

- Оживил?! – ахнули присутствующие царедворцы и стражники.

- Да, оживил! – раздался громовой голос. Бывший губернатор в монашеской одежде решительным жестом скинул капюшон. – Я жив, и я вернулся!

- Папа! – вскочил с места принц.

- Муж мой! – крикнула правительница и кинулась к нему через весь зал.

Придворные и стражники загалдели в голос.

В этот момент самозванец, пользуясь тем, что все отвлеклись, повесил прямо перед собой зеркало портала и уже было прыгнул в него, но посох Психа сбил его в прыжке.

Рослый кошколюд, перекинувшийся в свой истинный облик, покатился по полу. Женщины завизжали, все шарахнулись к стенам. Стража обнажила клинки.

- Не спеши! – Псих одним прыжком оказался рядом с упавшим оборотнем-волшебником. – У нас с тобой разговор только начинается.

Демон-кот выхватил меч и зазвенела сталь. Дамы завизжали еще пронзительнее, но к стенке отворачиваться перестали, наблюдая за происходящим с большим интересом.

Вскоре стало понятно, что по части воинских искусств самозванец изрядно уступает Психу – размахивающий посохом обезьян уверенно теснил котолюда.

- Бросай оружие! – предложил Псих. – Или через минуту я разобью твой череп!

Взгляд оборотня в панике заметался по залу, и он, спрятав меч, вдруг неожиданно прыгнул в толпу придворных. Визг и крики достигли рекордных показателей, и запаниковавшая толпа ломанулась к выходу.

- Стоять! – бешено заорал Псих. - Всем стоять, я сказал! Жир, Тот, да перекройте же вы выход!

К счастью, демоны-монахи успели вовремя, и убежать никто не сподобился.

- Сдавайся, оборотень! – вновь предложил Псих. – Твой план побега не удался.

Сказал – и обнаружил, что оборотня в толпе больше нет. Зато там обнаружились сразу два Четвертых.

- Твою мать! – выругался обезьян, в нерешительности опуская посох. – Ну и кто из вас настоящий?

- Я настоящий! – заявил монах, стоящий слева.

- Нет, я настоящий! – возразил правый. – Псих, не слушай его! Это я, я!

- Да ты оборотень проклятый! Все ты врешь!

- Я вру? Да я никогда не вру! Ах ты…

- Эй, вы! Заткнулись, оба! – прервал намечающуюся дискуссию Псих. Он улыбался – похоже, обезьян нашел решение. – Босс, помолчи, пожалуйста. Сейчас мы все узнаем. А ты, самозванец, можешь болтать.

Замолчали, естественно, оба Четвертых.

Псих поднял руку и торжественно сказал:

- Вызываю гения места Крестовской горы!

И вновь как из-под земли выскочила уже знакомая нам старушка.

- Приветствую тебя, мудрец, равный Небу, – наклонила голову она и улыбнулась. – А я ведь говорила тебе, что третий вопрос тебе еще пригодится.

- Приветствую и благодарю за мудрый совет, - ответно поклонился Псих. – Мой третий вопрос звучит так: кто из этих двоих настоящий монах по прозвищу «Четвертый»?

- Тот, что справа от тебя, - мгновенно ответила старушка.

Но не успела она договорить, как левый монах бросился на правого и они, сцепившись, покатились по полу.

Псих просто завыл от бешенства. Монахов уже растащили и поставили на ноги.

- Кто запомнил, кто из них стоял справа? – в отчаянии спросил обезьян.

- Этот!

- Да нет, этот!

- Да что ты свистишь, я точно помню, что этот. У него и рожа потолще! – тут же загалдели доброхоты-советчики.

Псих в отчаянии посмотрел на старушку, но та только развела руками:

- Ты истратил все свои вопросы, Мудрец. Я не могу нарушить Правила.

Псих распсиховался так, что был близок к истерике, но тут неожиданно подал голос свиноид:

- Это точно Паркинсон, братан. Что-то ты реально тупишь не по-детски. Значит так. Во-первых, разводим их по разным углам, чтобы больше не перепутались. Одного за шкирку держит Тот, второго за шкварник фиксирую я – чтобы больше никто никуда не бегал. Потом они оба по команде начинают читать твою любимую сутру, а мы с Тотом слушаем. Кто будет нормально читать – тот и есть Босс, а кто начнет всякую чушню бормотать – это кошак душный. Его сразу глушим.

- Мне же больно будет, - поморщился Псих.

- Извини, братан, - развел руками Жир. – Ничего другого не придумалось.

- Да я вообще-то не удивлен, - заметил Псих. – Ладно, спорить не буду, план хороший. Сутру действительно знают только трое человек – изобретательница девайса, чтоб ей никогда замуж не выйти, Гуа и Четвертый. Ладно, придется мне пострадать за общество. Расходитесь!

Жир и Тот, каждый со своим подопечным, разошлись по разным углам. Псих занял вершину треугольника, а иркутская аристократия сгрудилась у стенки напротив. После команды «Начали!» все развивалось предсказуемым образом.

Псих орал, матерился, катался по полу и стучал пятками по паркету. Тот сказал: «Босс, я в вас не сомневался» и погладил своего юношу по голове. Что же касается Жира, то тот уже довольно бодро совал своему подопечному кулаками в рожу с двух рук. Потом, спохватившись, прекратил кулачный бой и схватился за грабли.

- А-а-атставить рукоприкладство! – красивый женский голос, казалось, заполнил собой все помещение. Все обернулись.

В дверях стояла Гуа.

- Почтенный монах Жир, - уже потише сказала она, - я буду очень вам признательна, если вы вспомните о монашеском принципе невреждения и ненасилия и перестанете тянуть грабли к светлой голове этого оборотня.

- Прощения просим, почтенная Гуа, - тут же откликнулся Жир, грабли опустил, но не убрал. На всякий случай.

- Я выкупаю у паломников жизнь этого оборотня, – величественно провозгласила заместительница кланлида Штанских. - Мне в академку нужен завхоз, а этот мутировавший кот подойдет как никто другой. Давай, родной, принимай пятилетний контракт. Вот молодец, люблю быстро соображающих мужчин. Жир, отпусти его, он уже мой, а от меня ему никуда не деться.

- Что значит «ваш»? - вдруг неожиданно возмутился юный принц – Он преступник! Его нужно судить и предать смертной казни.

- Да? – холодно поинтересовалась Гуа, - И за что же? Он совершил только одно преступление – убил вашего отца. Но стараниями паломников все уже исправлено – ваш отец жив и практически здоров. Здоровье по возрасту, как говорят врачи.

- Он обманом занял престол, - закричал принц. – И тем принес неисчислимые беды нашей локации.

- Вы уверены? – удивилась Гуа. – Этот демон плохой воин, но один из лучших менеджеров, которых я знаю, я потому и взяла его себе. Да вы и сами в курсе, молодой человек, вы читали статистические отчеты. Этот демон не вред принес вашей локации – он поднял ее из руин, будучи управленцем милостью божьей. А вот ваш отец, кстати, будучи хорошим человеком, управленец как раз так себе. Поэтому я вам настоятельно советую сохранить ту команду, которую собрал этот кот. Это в ваших же интересах. Еще обвинения будут?

- Он… - зарделся принц. – Он спал с моей матерью, а это изнасилование, совершенное путем обмана!

- Ну по этой статье у него точно алиби, - хихикнула Гуа. – Не хотелось бы пускаться в столь деликатные подробности, но этот демон мутировал из домашнего кота. По обычаю того времени – кастрированного. Еще вопросы?

Молчание было ей ответом.

- Пойдем отсюда, котик, - ласково сказала Гуа. – Эти злые люди тебя не любят и не ценят.

И они исчезли в портале.

- Уф… По-моему, нам всем нужно выпить – вытер лоб бывший, а теперь уже явно действующий губернатор.

- Солидарен! – немедленно откликнулся Жир.