Куда бегут ящерицы

Пролог

С самого рождения Яну растила только мать. У отца она не знала даже имени, и от него ей не досталось ни фамилии, ни отчества, ни алиментов. Вот и вышло: Снегирева Яна Николаевна – по имени и фамилии дедушки.

Когда Яне исполнилось четыре, бабушка с дедушкой переехали в Ростов, и Яниной матери пришлось оставлять ее с их соседкой баб-Олей. Баб-Оля была милой старушкой, чьи дети давно обзавелись собственными детьми и жили отдельно, а ее навещали раз в месяц по воскресеньям. У баб-Оли жил большой белый кот Снежок, но Яна знала: кроме него у нее жил и кто-то еще. Она слышала шорохи за ковром на стене, когда днем ее укладывали спать в маленькой комнате, и краем глаза видела, как кто-то прячется за старым сервантом. Когда Яна рассказала обо всем баб-Оле, она только улыбнулась и погладила Яну по черным кудрявым волосам.

– Это домовой тебе мерещится, – объяснила она, хотя Яна еще не знала слова «Домовой», и отвела девочку на кухню.

Яна уселась на высокую табуретку и, болтая ногами, смотрела, как баб-Оля нарезает черный хлеб, а потом открывает холодильник. Возле холодильника, под батареей, у нее всегда стояла миска с кошачьим кормом, миска с водой и блюдце, в которое она иногда наливала молока.

– А кто такой домовой? – спросила Яна, сжимая в руке горбушку хлеба.

– Домовой живет за шкафом и следит за порядком в доме. – Баб-Оля вымыла блюдце и вытерла руки о фартук. – А я его подкармливаю за это и добрым словом благодарю.

Тогда Яне стало очень любопытно, и она так сильно наклонила голову на бок, что перед глазами все перевернулось. Всепонимающая баб-Оля протянула руку, и Яна тут же подбежала к ней, цепляясь пальчиками за ее длинную юбку. Баб-Оля их, правда, быстро отцепила и вместо своей юбки вручила Яне пакет холодного молока.

– Хочешь покормить его?

– Хочу! – Яна так сильно тряхнула пакет, что из картонного горлышка на нее брызнуло несколько белых капель.

Баб-Оля вернула блюдце на пол, и Яна осторожно, словно делала самое важное дело в ее жизни, налила в него молока. Рядом баб-Оля положила несколько корок черного хлеба.

После этого Яна отказывалась уходить с кухни, даже когда вечером за ней вернулась мама. Баб-Оля много раз повторила ей, что домовой не покажется, пока Яна на него смотрит, но она слышала, как он скребется где-то под старым линолеумом и как скрипит деревянными ящиками под потолком. Яне пришлось уйти, только чтобы не расстраивать маму, но на следующий день ее опять оставили сидеть с баб-Олей, и когда она проснулась после тихого часа, ее раскиданные игрушки оказались аккуратно собраны в углу возле шкафа. С тех пор Яна всегда сама подкармливала домового.

Когда Яне исполнилось пять, у нее под кроватью поселилось чудовище. Яна знала, что это не домовой, потому что, сколько бы она ни зазывала их к ним домой, они пугались маминых благовоний и убегали. А еще домовые не умели рычать: баб-Олин домовой только сопел, как ежик, когда в квартире становилось слишком тихо, и иногда мяукал голосом Снежка, чтобы баб-Оля лишний раз нарезала коту курочки со стола. Домовой вообще дружил с ним.

Но тот, кто жил у нее под кроватью, не фырчал и не мяукал – он завывал, скреб острыми когтями по полу, грыз ножки кровати и рычал, как злая дворняга. Яна много раз жаловалась маме, плакала, потому что не хотела спать одна, и пыталась остаться ночевать в ее комнате, но мама была уверена, что Яна просто капризничает. Яна никогда не понимала, почему мама не верила в домовых и страшных монстров под кроватью, хотя каждый вечер гадала себе на картах, зажигала дурнопахнущие палочки, по утрам читала гороскопы, а каждые выходные созванивалась с гадалками и ведьмами на дому.

Время шло, а Яна все еще боялась высовывать ноги из-под одеяла. Совсем худо стало, когда перед Новым годом Янина мама, уверенная, что Яна уже спит, на всю ночь уехала на корпоратив и оставила ее дома одну. А Яна не спала, Яна считала овец так много, сколько знала чисел, но заснуть все равно не удавалось, потому что каждый раз, как овечка перепрыгивала через ограду, с той стороны ее пожирал подкроватный монстр. Казалось, Яне придется пролежать так до самого утра, но стоило ей подумать об этом, и Яну охватила обида. Она больше не хотела бояться, она хотела только спать, поэтому от досады и злости Яна накричала на монстра.

И вдруг он затих. Несколько ночей Яна засыпала в абсолютной тишине и каждый раз перед сном с гордостью думала о том, как победила чудище, пока однажды не услышала его жалобный вой. Сначала Яна разозлилась, думала, он снова хочет напугать ее, но потом поняла: монстру тоже было грустно и страшно. А ей теперь – очень-очень стыдно.

Выбравшись из постели, Яна убежала на кухню, а когда вернулась, у нее в руках было несколько овсяных печений.

– Это мои любимые, с клюквой, – довольно рассказала Яна и положила печенье возле кровати. – Давай дружить!

Она заползла в постель, но осталась сидеть на самом краю, и прямо на ее глазах, словно щупальце, из-под кровати выползла тень и утащила себе все печенье. Янины глаза загорелись от восторга: теперь монстр под кроватью был ее другом.

Когда Яне исполнилось семь, она пошла в первый класс. Было очень страшно, и ее монстр залез к ней в рюкзак, чтобы Яна не оставалась одна. Но вообще-то он тоже боялся.

Одноклассникам Яна очень понравилась, но ее рассказы о домашних барабашках понравились всем еще больше. Даже несмотря на то, что подкроватное чудище не вылезало из рюкзака и никому не показывалось, Яне все поверили на слово и очень хотели подружиться. Яна решила, что школа ей очень нравится.

Когда Яна пошла в четвертый класс, ее одноклассники перестали верить и в Деда Мороза, и в Бабайку, и в Янины росказни. Яна на всех обиделась, а ее прозвали странной и начали дразнить.

В восьмом классе всех учеников перетасовали и распределили по профилям. Яна выбрала физико-математический класс, но почти никто из ее прежних одноклассников туда не пошел, и Яна оказалась в абсолютно новом коллективе. О копошилках, которые воруют домашки из школьных рюкзаков, и ручном чудище, она больше никому не рассказывала, и все сочли ее нормальной.

В десятом классе Яне пришлось задуматься о выпускных экзаменах. Она попросила маму дать ей денег на репетиторов, но мама почему-то свято верила, что в школе Яне дают все необходимые знания, а репетиторы это излишние траты для богатых. Яна с мамой богатыми не были, потому что мама, как и шестнадцать лет назад, продолжала скупать магические кристаллы, изучать свою натальную карту и ходить к провидицам. Иногда она тащила Яну с собой, чтобы нагадать ей нового парня или сделать заговор на хорошую учебу, но Яна знала, что хрустальный шар на столе – всего лишь стекляшка, дым из курильниц отпугивает духов-помощников, а аркан солнца не сулит матери перемены в ее серой жизни, он сулит лишь очередную дыру в кошельке.

Давно смирившись с тем, что все ее проблемы – это только ее проблемы, вместо рекомендованных репетиторов Яна обратилась к своим школьным учителям, потому что цены за занятия у них были в два раза ниже, а потом усмирила свою гордость и дала объявление на нескольких интернет-форумах, которые так любила ее мать.

Глава 1

Квартира в пяти минутах от Таганской отличалась богатым убранством и чудным видом из окна. Просторная кухня, как и все прочие комнаты, была выполнена в бежевом минимализме и выглядела почти стерильной. Пол и стены покрывали крупные прямоугольники мраморной плитки, вдоль стены тянулась чистая, словно вовсе нетронутая деревянная столешница, а над ней висели матовые, без единого пятнышка жира ящики. Ремонт был совсем новеньким, но запах, присущий любому помещению после отделки, успел выветриться, и нос улавливал лишь тонкие нотки лаванды.

Стерильность никогда не способствовала аппетиту, считала Яна, но все равно поблагодарила хозяйку, когда перед ней поставили фарфоровую чашку с розочками.

– Ручная роспись, представляете, – ахнула женщина – Янина заказчица – и присела напротив, принявшись энергично размешивать чай. Голос ее звенел так же, как чайная ложечка о дорогой фарфор.

Яна обхватила чашку руками, согревая пальцы, но глотка не сделала. Скрестив ноги, поскребла пяткой щиколотку там, где совсем недавно укусил комар, и еще раз обвела взглядом кухню. Без пятнадцати полночь.

– Вы любите мелиссу? – продолжала щебетать женщина напротив. – Я положила в заварочник две ложки, последние две недели только так и пью. Говорят, мелисса успокаивает.

На Яну обратился выжидающий взгляд – обычно с таким ее шепотом спрашивали, как навести порчу на стерву-соседку или дрянь-любовницу мужа. Как будто именно в этом она эксперт.

Из вежливости Яна покивала пару раз, и хозяйка мигом повеселела – с удвоенным энтузиазмом стала рассказывать про ведьмовские форумы в интернете – ну просто кладезь полезных советов. Яне бы скривиться, но выходило лицемерно: ей ли брезговать сайтами, на которых висят ее собственные контактные данные.

– И все-таки я думаю, что это Оксанка, Олегова жена, сглазила меня, – с тщательно отрепетированными интонациями подвела итог женщина. Имена Оксанки и Олега мелькали в ее рассказах прежде, но Яна и не думала их запоминать. На категоричное заявление она устало покачала головой, а хозяйка упрямо поджала губы.

– Не бывает сглазов, – пробормотала Яна, глядя, как две чаинки кружатся на дне чашки. – К вам тварь какая-то прицепилась и пакостничает. Люди тут ни при чем.

– Так а что ж вы тогда найти ее не можете? – женщина всплеснула руками, и Яна знала, – по глазам видела, – переубедить ее она не смогла. С губ сорвался утомленный вздох. – Сами же сказали в прошлый раз, что всю квартиру осмотрели, а поймать никого не смогли! Послушайте, вы, конечно, в своем деле эксперт, и у вас отзывы хорошие, - заговорила хозяйка снисходительно. Этот тон Яна слышала тысячу раз и знала, что прозвучит дальше. - Но и я кое-что понимаю, – поддавшись запалу, женщина налегла на стол. – Оксанка это сглазила, – она ткнула пальцем в белый глянец и нахмурила тонкие брови. – Она мне всегда завидовала и на Гошу моего глаза косила.

Яна не стремилась спорить – с интернет-знатоками смирилась давно, поэтому покачала головой для вида и продолжила следить за часами. Медленно минутная стрелка ползла к двенадцати.

«Дорогой все-таки ремонт, – подумалось Яне, когда время почти истекло. – И квартира хорошая, двухэтажная. Но твари водятся даже в таких».

Чай с мелиссой она допила ровно в полночь. Две чаинки так и остались сиротливо липнуть ко дну, когда Яна поднялась из-за стола и перекинула через плечо сумку с вещами.

– Что, еще раз все осмотрите? – подскакивая вслед за Яной, засуетилась хозяйка. Пустые чашки были убраны в посудомойку: дорогой фарфор полагалось мыть только в дорогой технике. – А есть ли смысл? – Она с сомнением пожевала губы.

– Есть, – скупо бросила Яна и костяшками пальцев прошлась по шершавой серой стене. – Не все твари вылезают днем.

Когда пальцы уперлись в дверной косяк, Яна свернула в гостиную. Под симптомы, на которые жаловалась хозяйка: плохой сон, головные боли по утрам, дурное настроение – подходило с дюжину домушников, и пока Яна не поняла, кого именно ищет, собиралась проверить каждый темный угол.

Гостиная оказалась пуста: в ее темных углах не было ни тварей, ни пыли – робот-пылесос хорошо справлялся с работой. Следом Яна проверила ванную и туалет, подолгу торчала над включенными кранами, но и оттуда никто не вылез. Пришлось подниматься на второй этаж.

– Давно живете здесь? – спросила Яна, пока хозяйка провожала ее до спальни – одного из любимых приютов для нечисти.

– Да вот как месяц переехали, а до этого все ремонт-ремонт. Гоша мой строителей в ежовых руковицах держал, чтоб ни единого косяка в работе. А то бывало, знаете… – женщина неопределенно махнула рукой и распахнула тяжелую белую дверь.

В комнате размером с две Яниных царил полумрак. Коридорные лампы были единственной ему помехой, и она предпочла оставить все, как есть. В их тусклом свете угадывалась большая кровать с плюшевым одеялом и ковер под зебру; от прочей мебели темнота оставила лишь силуэты. Шкафов Яна не заметила и решила, что под одежду хозяева отвели целую комнату. Ее бы тоже стоило проверить, если не…

«Если это не половицы только что скрипнули прямо под кроватью».

Навострив уши, Яна всмотрелась в прогалину между полом и покрывалом. Ремонт был свежий, и новые полы так не скрипели бы – тем более с таким требовательным заказчиком, каким хозяйка описывала своего мужа. Значит, это были не они.

– Ждите здесь, – Яна предупреждающе взмахнула рукой и сделала первый шаг в темноту спальни. – Мне понадобится пара минут, чтобы все проверить.

Дождавшись от женщины согласного кивка, Яна вошла в комнату и закрыла за собой дверь. Теперь единственным источником света в спальне оказалось незашторенное окно и блики уличных фонарей, а единственным звуком – скрипы половиц прямо под кроватью.

«Хозяйка говорила про беспокойный сон, – припомнила Яна. – И теперь что-то скребется прямо под ее кроватью. Вот же чудо».

Многие злобные духи, что обитали в домах, днем любили прятаться в укромных местах, а по ночам выползали, чтобы мучить своих жертв. Яна могла назвать шесть или семь монстров, которые провоцировали у людей кошмары, но под кроватью из них всех обитал только один.

Баечник душил страхом буквально: клал руки на грудь жертве и давил, давил, пока человек не вскакивал в холодном поту и со сбитым дыханием. У Яны с ними разговор был короткий.

Остановившись в паре шагов от кровати, она положила руку на бок потрепанной сумки и поскребла ногтями черный кожзам. Ответом стало легкое, как щекотка, касание до запятья. Тихий шелест, и что-то легкое скользнуло у Яны мимо ног. Меньше чем через десять секунд из-под кровати донесся рык, – все равно что чей-то храп, – но за ним различалось и другое, более высокое, утробное урчание. Нечто завозилось в темноте, заскреблось по деревянному дереву и болезненно взвыло. К чавкающим звукам Яна предпочла не прислушиваться и с отрешенным видом дожидалась, пока из сумки не раздастся довольного мяуканья.

– Готово, – твердо произнесла она, когда опять распахнула дверь и нос к носу столкнулась с хозяйкой. Та смотрела на нее, как нахохлившийся попугай, и Яна обогнула ее по дуге. В заученной манере она отрапортовала: – Вас мучил баечник, я от него избавилась. Все симптомы его присутствия у вас пройдут уже сегодня. Гарантия работы две недели: если в течение этого времени тварь вернется или вас что-то снова забеспокоит, консультация будет бесплатной.

– Как же, и все?! – женщина по-прежнему изумленно озиралась то на свою спальню, то на Яну. Даже свет в комнате включила, чтобы все проверить, но, разумеется, ничего не нашла. – Так что, точно не сглаз был? – пролепетала она уже не так уверенно - возможно, расстроилась, что теперь не сможет Оксанку проклинать. – Может, хоть маленькую порчу стоит навести? Я доплачу вам!

Яна крепче стиснула лямку сумки и размяла шею. Долгий день порядком измотал ее, и каждый глупый вопрос забивал новый гвоздь в крышку ее гроба. Громко так, с противным скрежетом. Раздражающе.

– Баечник пристал к вам, потому что дом пустой, домового нет, - терпеливо объяснила она, хоть спокойствие и давалось сейчас с трудом. – Могу зазвать его к вам, чтобы порядок поддерживал и домушников гнал, но порчами я не занимаюсь, извините.

Женщина насупилась, словно ребенок, которому вместо вредной пиццы подсунули миску салата. Они пожевала напомаженную губу, раздумывая, и скривилась еще сильнее, когда пришлось отказаться от порчи.

– Ну ладно, чего уж… Давайте домового.

***

Квартиру на Таганской Яна покинула в начале второго: уставшая, зато с парой купюр в кармане. В спальном районе стояла тишина, и в многоэтажках находилось не больше десятка окон с горевшим светом. Яна озиралась на них и протяжно зевала. Она была на ногах почти сутки, и с каждой минутой сохранять ясность ума становилось все сложнее.

Наверное поэтому, когда из темного переулка донеслись голоса, она не сразу вникла в суть их разговора.

— Деньги есть?

— Отдавай нам деньги!

— Деньги, давай деньги!

Яна насторожилась, и мыски старых кроссовок уперлись в тень от многоэтажки, как в порог, который она не решалась переступить. Вмешаться и помочь? А что она может? Вызовет полицию, да пока та доедет, ограбят не только несчастного в этом переулке, но и ее саму. Это с нечистью Яна знала, как обращаться, но против людей ничего поделать не могла.

«А вдруг просто шпана балуется?» - подумала она. Голоса у них были странные, на взрослых амбалов не тянули — глядишь, повезет, и Яна их спугнет, если пригрозит поубедительнее. Не проходить же ей мимо.

«Если что, я просто убегу», — пообещала себе Яна, крепче перехватила сумку и повернула за угол.

— Черт, да где же это… Да отвалите вы! — сквозь голоса, которые теперь казались даже более писклявыми, до нее донесся еще один — возмущенный и определенно принадлежавший ее ровеснику. — Зараза, неужели дома забыл? Да нет у меня денег, отцепись, шушера!

Молодой человек, чей силуэт Яна смутно различала в темноте, стоял посреди дороги, оборачивался по сторонам, и, вот что странно, находился в переулке совершенно один.

Яна остановилась в недоумении. Она могла поклясться, что слышала и другие голоса, но здесь, в тени многоэтажек, их стояло только двое.

— Эй, — собравшись с духом, подала она голос и еще раз обвела улицу внимательным взглядом. — Нужна помощь?

На секунду в переулке воцарилась тишина, парень перестал размахивать руками, и даже тени замерли, прислушиваясь. Несколько долгих мгновений ничего не происходило, и вдруг голоса затрещали прямо у Яны над ухом.

— Деньги давай!

— До последней монеточки!

— Давай-давай, выкладывай!

Казалось, что попрошайки были совсем рядом, но, отмахнувшись, Яна никого из них не задела. Она и не видела никого, но их возгласы продолжали сыпаться на нее со всех сторон, не затихая.

И вдруг в сумке что-то заворочалось. Рука метнулась к молнии — лишь бы не стянули кошелек, но сумка оставалась закрытой, и Яна поняла, что это не чужие руки копошились внутри, а кое-кто другой рвался наружу.

«Могла бы с самого начала догадаться», — она закатила глаза, и потянула на себя собачку молнии. Утробное урчание раздалось подле Яниных ног, и назойливые воришки мигом заткнулись.

Послышалось знакомое чавканье, но его быстро заглушили стремительные шаги, и, не успела Яна перевести дыхание, как ей в глаза ударил яркий свет телефонного фонарика.

— В порядке? — спросил голос — человеческий, не писклявый, — и луч фонаря опустился ниже, выхватывая круг асфальта вокруг Яны.

По-прежнему щурясь, она невзначай шаркнула ногой, чтобы скрыть то, что незнакомцу видеть не полагалось, и быстро кивнула. Теперь, когда свет не слепил ей глаза, но мягко освещал кусок улицы вокруг, она могла внимательно осмотреть незнакомца. Как Яна и думала, парень оказался ее ровесником и сейчас, растерянно ероша темные волосы, разглядывал ее так же внимательно, как и она его. Глаза, — то ли серые, то ли голубые, — бегали вверх и вниз, как будто искали кого-то, и Яна быстро поняла: искал он тех самых воришек.

«Неужели прямо в переулке наткнулся на каких-то тварей? — недоумевала Яна. — Что это вообще было, блин? И как ему теперь все объяснить?»

— Что произошло? — привлекая его внимание, чтобы поменьше глазел ей под ноги, спросила она.

Перестав оглядываться, парень поднял на нее растерянный взгляд.

— А? — он открыл рот. — Что? О ком ты?

- Кто-то задержал тебя здесь, - аккуратно напомнила Яна. Такое уже бывало раньше: человека так сильно шокировала встреча с нечистым, что первое время он не мог ей ничего ответить.

- Я… Да, - незнакомец заторможено кивнул. После еще секунды раздумий его лицо сделалось более осознанным, и только Яна подумала, что он вот-вот скажет что-нибудь вразумительное, как парень упрямо поджал губы и затряс головой. – Слушай, забудь, а? – профиль его сделался неожиданно решительным, а голос – серьезным. – Ты же домой, наверное, шла? Вот и иди быстрее, уже ночь на дворе.

Одернув свою толстовку и оставив Яну в полной растерянности, незнакомец заторопился прочь из переулка. Яна таращилась ему вслед, глупо хлопая глазами, и вдруг ее осенило: а ведь он знал. Ей не нужно было ломать голову, как объяснить бедолаге, что за голоса вымогали из него деньги, потому что он и сам прекрасно знал это. И растерян он был не из-за встречи с призрачными грабителями, а из-за встречи с Яной, от которой теперь пытался как можно скорее уйти. Чтобы что? Чтобы ничего не рассказывать? Чтобы скрыть правду?

– Эй, подожди! – крикнула Яна, срываясь на бег. Ночь была холодной, но ее бросило в жар и ладони вспотели от нахлынувшего волнения. Незнакомец сделал лишь пару быстрых шагов, и она поймала его - окоченевшие пальцы крепко сжали рукав серой толстовки.

На всякий случай схватив его плечо и второй рукой, Яна встала поперек его пути и задрала голову.

– Кто это был? – выделяя каждое слово, словно физически пыталась его продавить, отчеканила она и прервала очередное вялое оправдание. – Я знаю, что ты знаешь. Ты тоже видишь их, да? Духов, нечистых тварей. Всех их.

Упрямство, с которым она смотрела на него, походило на отчаяние. Скорее всего, Яна ошиблась. Возможно, парень просто перепугался, или был не в себе, или только думал, что понимает, о чем говорит, но на самом деле толку от него не больше, чем от очередной доморощенной ведьмы. Яна уже выучила это правило: ни прожженный скептик, ни колдунья из интернета не поверят в то, что видит и знает Яна, а ее картина мира не впишется ни в одну из их парадигм. Даже Янины клиенты верили в их собственную магию, которая лишь частично совпадала с тем, что предоставляла им Яна в перечне своих услуг. Полного совпадения не случалось никогда.

Скорее всего Яна ошиблась, и поэтому парень рассмеялся. Яна точно ошиблась, поэтому он накрыл ее руки своими, чтобы отцепить ее пальцы от своей толстовки.

Яна не ошиблась.

– Так ты одна из наших, – выдохнув с облегчением, протянул парень, но Яна таращилась на него с тем же недоумением. – Могла бы и сразу сказать, а то я убегаю от тебя, как дурак. – По-прежнему посмеиваясь, он протянул ей свою крепкую руку и представился: – Я Вадим.

– Яна, – ответила она на чистых рефлексах и не сводила с Вадима круглых глаз. – Так, что…

– А, это? – Яна и сама не понимала, о чем именно пыталась спросить, но Вадим ее понял. Он оглянулся ей за спину, будто там до сих пор могли оставаться призрачные попрошайки, и беспечно ответил: – Так это ж шило! Которое ты на мыло меняешь. Что, не видела ни разу?

– Шило? – Яна покачала головой. Она встречала множество мелких тварей: в квартирах и подъездах, в школе, на улице и даже в Москва-реке. У большинства из них не было общепринятых имен, и Яны придумывала их сама, но таких существ она точно видела впервые. – А что они делают?

– Эти шушеры? – Вадим преувеличенно фыркнул. Осознав, что они по-прежнему стоят в темном переулке, он мягко подтолкнул Яну вперед и повел ее в сторону Николоямской. – Да ничего они не делают, людей бесят. – Он беззаботно пожал плечами. – Они деньги любят, понахватались всякого в подворотнях и повторяют, как попугаи. Обычно от них куском мыла можно отделаться, но я свое, кажись, дома оставил. О, кстати! – Вадим обернулся к ней всем телом, и шагать ему пришлось крест на крест. – А куда они делись-то? Вроде к тебе побежали, а потом пропали.

– Понятия не имею, – сложив руки за спиной, хмыкнула Яна и отвернулась, как будто следила за дорогой. Метро закрылось, а такси было непозволительной роскошью, поэтому единственным способом добраться до дома было дойти до центра и сесть на ночной автобус. Вадим, видимо, добирался тем же маршрутом. – У меня был антисептик, может, его стащили.

И хоть ее сумка до сих пор пустовала, а где-то по пятам за ней следовала восьмилапая тень, Яна с беспокойством накрыла расстегнутую молнию рукой. Она опасалась, как бы Вадим не стал расспрашивать ее о случившемся, но он, кажется, и не думал продолжать разговор о шилах.

– Слушай, а ты, получается, в нэмсе не учишься? – по-прежнему вышагивая то полубоком, то спиной вперед, спросил он. Любопытный взгляд блуждал по Яниному лицу и вдруг задержался на ее вороте. – Нет амулета. – Он постучал двумя пальцами там, где по его шее сбегала вниз серебряная цепочка.

Яна нахмурилась и коснулась собственной шеи: из цепочек на ней была только тонкая золотая, на которой висел маленький крестик, – подарок бабушки на ее трехлетие. Вряд ли это он интересовал Вадима.

– Амулет? Нэмся? – растеряно повторила Яна и на всякий случай добавила: – Нет, я в выпускном классе. – И поэтому шла в белой рубашке, зевая с тех пор, как продрала глаза.

Вадим заметно приободрился.

– Значит, планируешь поступать? На спецподготовку, да? – он широко улыбнулся, как будто заранее знал ответ на свой же вопрос. Это было хорошо, потому что Яна ответа не знала.

Она ждала от Вадима объяснений. Чем больше он говорил, тем сильнее в ней крепло чувство, что все это время она упускала не только существование шил и одного подобного ей человека. За словами Вадима стояло нечто большее. Или некто больший.

– Я… Ладно-ладно, слушай, – Яна подняла руки, признавая свое поражение. – Давай еще раз: я понятия не имею, о чем ты говоришь. Что такое нэмся? Что за спецподготовка? О каких «наших» ты говорил, когда мы только встретились? Давай-ка по порядку.

Она бросила на него взгляд исподлобья, вынуждая сосредоточиться, но Вадим уже таращился на нее с плохо скрываемым удивлением. Можно подумать, это Яна сыпала перед ним непонятными терминами, а не наоборот.

– Что, правда ничего не знаешь? – проходясь пятерней по колючим волосам, осторожно спросил Вадим. Яна едва сдержалась, чтобы не скривиться. Вадим говорил с ней так, как будто считал, что таким вопросом может ее обидеть. Как будто эти вещи были такими очевидными, что их невозможно было не знать.

И все-таки она не знала.

– Давай считать, что я выросла в полной изоляции от… «наших», – предложила Яна и подбодрила Вадима взмахом руки. – Давай, можешь начинать с самого начала.

Вадиму это ничем не помогло. Он шумно выдохнул сквозь поджатые губы и покосился на Яну, словно до сих пор подозревал ее в розыгрыше.

– Ну-у… – неуверенно протянул он, и Яна энергичнее замахала руками, предлагая продолжить. – Наши – это как бы… Маги? Нэмся настаивает на термине homo conscious, – Вадим запнулся на последнем слове и скривился. – В общем «человек знающий» или что-то типа того. Хочешь, зови себя хомо-консциус, но всем так-то все равно, они будут звать друг друга старыми терминами.

Сердце у Яны забилось быстрее. Вот оно! Только что Вадим прямым текстом сказал ей, что в мире – в Москве, такой современной и продвинутой Москве – живут другие маги. Она не одна, их с Вадимом даже не двое, их много. Неужели она наконец сорвала джек-пот?

– Ага, то есть, – Яна перебила его, пока Вадим не пустился в дальнейшие объяснения. На смену непониманию в ее глазах пришло голодное любопытство – результат почти восемнадцатилетней голодовки по знаниям, которые были ей жизненно необходимы, чтобы перестать чувствовать себя белой – сумасшедшей – вороной. – Маги - это все, кто видит всяких духов и прочих существ? Или способности варьируются?

– Маги – это все, кто способен к дополнительному обмену энергией с внешней средой, – оттарабанил Вадим фразу, как из учебника, но потом хмыкнул и пояснил: – Это касается не только контактов с нечистью, это и про другие способности тоже.

Он протянул ей раскрытую ладонь, на которой лежала незаконченная пачка жвачки, но не успела Яна подумать, что он угощал ее, как помятая упаковка взмыла вверх прямо у нее на глазах. Взмыла. Вверх.

– Твою мать.

Ничто не могло поднять ее в воздух: не было ветра, вторая рука Вадима была спрятана в карман его джинсов, под пачкой не блестела никакая леска. Это был не ловкий фокус или обман зрения, это была летающая, мать ее, жвачка, и Яна таращилась на нее, как на восьмое чудо света. Впрочем, так оно и было.

– Хочешь сказать, что я тоже так могу? – выпалила она, не сумев удержать язык за зубами, но тут же насторожилась. С тех пор как Яна познакомилась с домовым баб-Оли, прошло почти четырнадцать лет. Не то чтобы в какой-то момент жизни она осознанно пыталась заставить летать пачку жвачки, но, может, раз она до сих пор не открыла в себе тех же способностей, она и не была одних из «наших»?

Вадим ее смятения не заметил.

– Можешь, почему нет? – он закинул в рот две пластинки и спрятал пачку обратно в карман. – В нэмсе всех этому учат. Кто-то схватывает быстрее, кто-то медленнее, – его губы изогнулись в гордой улыбке, и Яна быстро догадалась: Вадим относил себя к первым, – но научат всех. Выбора нет, потом работать же.

Еще один кусочек пазла встал на свое место, но он же порождал у Яны новые вопросы.

– Так-так-так! – чтобы не потерять суть, она опять замахала руками и перебила Вадима. – Что за нэмся, о которой ты постоянно говоришь? Институт? Организация? – она задрала голову, всматриваясь в его прямоугольное лицо.

– Все вместе, – Вадим усмехнулся, скрещивая руки на груди. Он быстро адаптировался к Яниному любопытству и не мог удержать в голосе хвастливые нотки. – Это аббревиатура, а полное название – Независимое министерство сверхъестественных явлений. Оно занимается всем, что хоть как-то связано с магией, в том числе держит все в секрете от простых людей. Но все свои обычно в курсе, странно, что ты осталась в стороне, – Вадим хмыкнул, и на его лице опять проступили подозрения, как такое вообще могло произойти.

– Знал бы ты, как мне странно, – пробурчала Яна, пиная мыском попавшийся под ногу камешек.

Пока они разговаривали, Николоямская вывела их мимо ярко подсвеченного Иллюзиона прямо к мосту через Яузу. Ветер у воды оказался еще холоднее и напористее, и Яна, ускорив шаг, беспокойно оглянулась назад. Ее сумка по-прежнему пустовала.

– Хорошо, то есть, – продолжая допрос, Яна повернулась к Вадиму, – у нас есть какая-то организация, – министерство, – которое отвечает за всякие сверхъестественные штуки. – она выдержала паузу, и Вадим кивнул. – Так что насчет обучения? Нэмся, как кофе два в одном, еще и студентов учит или за это отвечает кто-то еще?

Вадим фыркнул сквозь улыбку.

– Как кофе, – согласился он. – При нэмсе есть институт, там учится большая часть магов. Самые серьезные дела ведутся на факультете спецподготовки: ну, знаешь, нечисть по болоту погонять, упокоить призрака, контролировать нелюдей-мигрантов. – Вадим пожал плечами и небрежно добавил: – На особой подготовке тоже неплохо, но все остальные факультеты – так себе затея, там делать нечего.

– И ты, конечно же, учишься на спецподготовке, – подытожила Яна мысль, тянувшуюся сквозь весь этот рассказ. Ответом стала самодовольная улыбка.

Яна еще раз прокрутила все, что только что узнала. Независимое министерство, институт для магов, факультет, который обучает, как истреблять нечисть – все это казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой. Яна занималась той же самой работой уже два года, зарабатывала за нее копейки и бросала все силы на то, чтобы одноклассники опять не сочли ее поехавшей. Временами она и сама сомневалась в этом: может, когда в детстве она слетела с качелей, последствия оказались более серьезными, чем полный рот песка и горькая обида на гравитацию? Не приложилась ли она головой так сильно, что это повлекло за собой пожизненные галлюцинации? В самые тяжелые времена Яна была почти готова поверить в свою ненормальность, но теперь Вадим говорил ей, что существовал целый мир таких же, как она, и единственная проблема Яны была в том, что она до сих пор его не обнаружила. То ли награда за все ее страдания, то ли бесплатный сыр в мышеловке.

– Хорошо, – деловито подытожила Яна, складывая руки на груди. – И как поступить в этот институт? Сдать экзамены, оплатить обучение?

Она напрашивалась на это. Напрашивалась на то, чтобы только начавшаяся сказка разбилась, пока она не успела слишком сильно в нее поверить. Даже если и был институт, в котором ей были бы рады, неужели в него принимали по выпускным экзаменам? Предлагали заполнить анкеты у них на сайте, вознаграждали дополнительными баллами победы в заумных олимпиадах, спрашивали школьный аттестат?

Вадим повторил ее мысли почти слово в слово.

– Все то же самое, что и во всех других институтах, просто наш не устраивает дни открытых дверей, – просто – очень просто – ответил он.

Теперь Яна смотрела на него так, словно он ее разыгрывает. Ну хоть какой-то подвох тут будет?

– А что насчет самой учебы? – спросила она, подозрительно щурясь. – Тебе нравится? А потом ты кем станешь?

«Допрашиваю его, как вредная троюродная тетка, – мысленно скривилась Яна. – Что дальше? Спросить, кому он будет нужен через десять лет?»

Но Вадиму, кажется, нравилось отвечать на все ее вопросы.

– Говорю же, спецподготовка – лучший факультет в институте, – он нарочно добавил голосу больше небрежности. – Мы учимся четыре года, а потом идем в оперативные агенты ДКК. Все остальные департаменты нэмси как раз под него заточены: обеспечивают агентам поддержку и ликвидируют нежелательные последствия их работы. Так что убери из нэмси другие департаменты, и нам просто станет труднее работать, но убери из нэмси ДКК, и вся система рухнет, – Вадим усмехнулся и, скосив на Яну серые глаза, – все-таки они были именно серые, – подмигнул ей. – Вот и думай.

Яна улыбнулась, но вышло натянуто. Подвоха она так и не обнаружила, но растущее самодовольство Вадима начинало раздражать.

– Так, а как, говоришь, расшифровывается ДКК? – решив отложить на потом вопросы, которые не так сильно его интересовали, уточнила она.

– О, а я не сказал?

Остановившись на светофоре, Вадим быстро огляделся по сторонам, и пошел на красный – дороги все равно пустовали. Он перешел по нескольким коротким переходам, свернул за угол, и Яна только теперь заметила, что они успели дойти до самого Китай-города. Вон и остановка, а вон и ночной автобус, только с другим номером: этот шел вдоль синей ветки.

– Тебе на какой? – вместе с Яной наблюдая за тем, как автобус скрывается в узком изгибе улицы, спросил Вадим.

– Шестой, а тебе?

– Второй, – ответил он, и Яна вскинулась. Поглощенная своим открытием, она напрочь забыла о том, что Вадим не жил с ней в одной квартире, а значит, в какой-то момент их пути должны будут разойтись. Если конкретнее: на этой остановке.

К ее счастью, Вадим вдруг предложил:

– Встретимся завтра? – он шмыгнул носом и, не став вынимать рук из карманов, почесал его о свое плечо. – Там наши в футбол играть собрались, поболеешь за меня, – его полные губы растянулись в ухмылке. – Заодно познакомлю тебя с остальными.

Объяснять, кто такие «остальные», Яне не требовалось, и ее глаза загорелись предвкушением.

– Конечно, – с готовностью ответила она, пока вслепую перебирала содержимое своей сумки. Вынув тетрадь, до последней страницы исписанную задачами по физике, она оторвала кусочек чистых полей и быстро начеркала свой номер.

Вадим спрятал бумажку под чехол телефона и пообещал, прежде чем из-за угла показался Янин автобус:

– Я напишу.

Яна ему верила, и все-таки до последнего не хотела входить в разъехавшиеся по сторонам двери. Сейчас она уедет, а Вадим потеряет ее номер. Сейчас она уедет, а он забудет о ней, потому что, в отличие от Яны, всю жизнь был окружен такими же, как он. Сейчас она уедет, а потом проснется у себя дома и поймет, что все это был сон.

Сейчас она уедет, но все-таки спросит перед тем, как закроются двери автобуса:

– Так что за аббревиатура?

Вадиму понадобилась секунда, чтобы сообразить, а потом он гордо оскалился.

– Департамент контроля колдовства.

***

Вадим действительно написал ей в пятом часу утра, когда Яна только-только добралась до дома. Он назначил ей встречу на половину третьего и предложил для начала выпить кофе, а уже потом пойти на футбол. Яна, на тот момент встречавшая второй рассвет, согласилась без всяких нареканий.

Когда в полдень у нее зазвенел будильник, она подумала, что не так уж ей и надо вливаться в это магическое сообщество. А вот поспать еще пару часиков…

Но вставать все равно пришлось.

Шаркая тапочками по коридору и болезненно держась за виски, Яна вползла на кухню и щелкнула кнопкой электрического чайника. Тот тихо загудел, а она повалилась на стул, прячась в темном углу от яркого дневного света. Возможно, с сожалением подумалось ей, усни она сразу, могла бы и выспаться сегодня, но возбуждение не покидало ее до самого утра. Как вообще можно было уснуть, зная, что меньше, чем через двенадцать часов, ее познакомят с хомо-консциус? Теми, кто знал.

Вот и Яна не смогла. Вырубилась на пару часов, когда, судя по звукам, мать уже проснулась и стала собираться на работу, а теперь засыпала над тарелкой овсянки с химозным запахом банана. Солнце продолжало нещадно жарить тесную кухню, и от него не спасали ни пожелтевшие жалюзи, ни распахнутое настежь окно. Ковыряясь ложкой в вязкой каше, Яна терла глаза и подбрасывала в щель между холодильником и стеной шкурки от яблок – одними баечниками сыт не будешь.

Холодный душ, – воду отключили три дня назад, – привел ее в тонус, и на место встречи Яна прибыла идеально вовремя. Вадим опоздал на полтора часа.

– Прикинь, проспал! – слету заявил он, забегая в ту самую кофейню, в которой они договорились встретиться и в которой все это время Яна в одиночку цедила апельсиновый сок. – Еле с кровати сполз, – он присел за столик и нетерпеливо забарабанил пальцами. – Слушай, а ты долго еще? Может, поедем? А то опоздаем.

Пожав плечами, Яна рассчиталась с милой официанткой, и Вадим, поленившись ехать в жарком автобусе, вызвал им такси. Он объяснил, что обычно они устраивают сбор недалеко от Измайловской: кто-то когда-то организовал там небольшой футбольный турнир среди магов, и постепенно через друзей и друзей друзей этот мероприятие превратилось в традицию.

– Команды состоят из пяти человек, мы с одногруппниками тоже участвуем, – пока они мчали по Садовому кольцу и ветер шумел в распахнутых окнах, рассказывал он. – Все начинается в первых числах июня и длится несколько дней, так что ты немного опоздала. Зато мы с ребятами сегодня играем, – на его губах заиграла довольная усмешка. – Будешь болеть за меня?

Яна изобразила на губах вялую улыбку.

– Конечно. – Она невинно похлопала глазами, и Вадим счел все за чистую монету.

– Там, разумеется, будут и другие команды со спецподготовки, – небрежно заметил он, – но меня тренировал один из лучших кураторов в ДКК, так что… – договаривать он не стал и лишь многозначительно вскинул брови.

Воспользовавшись случаем, Яна ухватилась за еще одно незнакомое слово.

– Кураторы?

– Кураторы, – повторил Вадим. – Типа индивидуальных наставников. Действующие агенты, которые берут тебя с собой на задания и учат, как не умереть в чаще леса, – он оскалился, и Яне показалось, что вышло как-то по-садистски. – Я работаю с Павловой, и она души во мне не чает. Говорит, я далеко пойду, если продолжу в том же духе. - Его голос упал до таинственного шепота, прежде чем он продолжил. - А я продолжу.

Вадим подмигнул ей, и Яна плотно поджала губы, лишь бы сохранить невозмутимое выражение лица. Пальцы принялись машинально теребить незастегнутую молнию сумки, и по костяшкам пробежался ласковый холодок. Яна бросила быстрый взгляд вниз: как и всегда, на дне сумки было слишком темно.

– Так, говоришь, вы всегда там собираетесь, – продолжая незаметно играться с тенью, продолжила она и невзначай уточнила: – И что, есть еще места, где тусуются маги?

– Как во всяких американский фильмах? – хмыкнул Вадим и потряс головой: – Не особо вообще-то. Если и есть какие-то специфичные места, то скорее для нелюдей и полукровок, так что не советую туда соваться, – он брезгливо сморщил нос. – Нормальным людям там делать нечего.

Досада кольнула Яну, но она быстро отбросила ее в сторону. Даже если не было мест, которые она могла найти сама, Вадим обладал достаточным количеством связей, чтобы она смогла влиться в местные компании. Кроме того, у нее оставался загадочный институт, о котором Яна собиралась узнать больше.

Увы, Вадим перебил ей на полуслове.

– Вон, почти приехали, – он встрепенулся и ткнул пальцем за окно.

Дворы на Измайловской состояли по большей степени из обычных пятиэтажек – в похожих выросла и сама Яна. Дома с кирпичной кладкой были выкрашены в светло-бежевый, у подъездов цвели самодельные клумбы из шин и обязательно стояло по лавочке. Яна привыкла, что на таких собирались либо бабушки, следящие за внуками на качелях, либо мамочки с колясками, но здесь и те, и другие проходили мимо и неодобрительно поглядывали в сторону детской площадки. Там было слишком шумно, а толпа народу оказалась слишком взрослой, чтобы родители захотели отпустить свое чадо покачаться там на качелях. Все они переходили на соседнюю улицу, но такси высадило Яну с Вадимом аккурат возле площадки - там, где старенькая иномарка безрезультатно пыталась приткнуться на парковочное место возле бордюра.

Когда Яна вышла из машины, сердце грозилось вот-вот вырваться из груди. Там впереди, вокруг песчаной площадки, толпилось несколько десятков ее сверстников. Они выглядели совершенно обычно: общались между собой, смеялись и занимали свободные места на лавочках вокруг поля. Когда они заканчивались, в дело шло все, что могло выдержать больше пятидесяти килограммов: старые покрышки, деревянные ящики - кто-то припер даже пыльный диван. Не знай Яна, что в перерывах между тем, как гонять мяч, половина из них гоняет нечисть, она бы и внимания на них не обратила. Но Яна знала, и потому даже самые простые их действия казались ей особенными.

– Вован! – голос Вадима вдруг прогремел прямо у нее над ухом, и он энергично замахал рукой.

Яна не сразу поняла, в какой части бесконечно шевелящейся толпы находился Вован, но потом с водруженных друг на друга деревянных ящиков соскочил смуглый плечистый парень и направился им навстречу. Руку, которая прежде была высоко поднятой, Вадим опустил Яне на плечи.

– Где остальные? – пока их разделяло еще несколько шагов, спросил он.

Вован ткнул большим пальцем куда-то в сторону.

– От остановки идут, – ответил он и обернулся к Яне. На его загорелом лице не было намека на удивление, и Яна сделала вывод, что Вадим либо успел растрепать друзьям, что придет не один, либо он всегда приходил не один. И все-таки Вован протянул ей руку и представился: – Владимир.

Воспользовавшись случаем, Яна вынырнула из вальяжных объятий Вадима и ответила на рукопожатие.

– Яна.

– Я обещал, что познакомлю ее со всеми, – оживился Вадим, как только его оставили позади одного, и сделал шаг вперед. – Прикинь, она за всю жизнь ни одного мага не встречала. Вообще не в курсе, как у нас тут все заведено.

– Да ты гонишь!

Вован вытаращился на Яну, как она сама несколько минут назад таращилась на целую ораву магов на детской площадке, и Вадим довольно усмехнулся. Он даже плечи расправил и с гордостью выпятил грудь.

– Ты, короче, жди пока Леху с Васей и Деном, а я пойду Яне экскурсию проведу, – он похлопал Вована по плечу и попытался опять приобнять Яну, но она, приняв крайне заинтересованный вид, уже спешила на встречу столпотворению. Вадим вальяжной походкой направился следом.

О чем он не соврал, так это о количестве своих знакомых. Он бродил от компании к компании, и в каждой находились либо его друзья из института, либо друзья этих друзей, либо те, с кем он познакомился на этом же турнире год или два назад. Для Яны большая часть этих знакомств ограничивалась перечислением имен, милыми улыбками и парой удачных шуток. Каждый раз, когда Вадим опять пытался ею похвастаться, ей приходилось перебивать его и менять тему: так она узнала, кто за какую команду болеет.

Полному составу Вадимовой команды она была представлена перед самым матчем. Все они учились на спецподготовке и все были одногруппниками. Леха, самый высокий из них парень в очках, тоже привел подружку – круглолицую блондинку с двумя длинными светлыми косами, в которых позвякивали железные колечки. Ее звали Аня, и именно с Аней Яна уместилась на заранее занятой для них лавке. Скоро начался турнир.

– Выходит, ты здесь первый раз? – играясь с кончиком косички, спросила Аня, пока в центре поля команды проводили жеребьевку для первого матча.

– Выходит, что так, - протянула Яна, стараясь звучать непринужденно, и облокотилась локтями о колени. – Вадим, видимо, считает, что все остальные тоже обязательно должны быть в курсе.

Она принялась ковырять мыском утоптанный песок, и Аня громко рассмеялась.

– Вадик – трепло, – она ободряюще боднула Яну голой коленкой, и та дернула уголками губ. – Его много, кто знает, и он много, с кем общается, в этом тебе и правда повезло. Но, – Аня хихикнула и многозначительно протянула: – Балабол он тот еще. Не успел пока рассказать тебе, как с Павловой после Нового года напоролся на целую сеть нелегальных приютов для нелюдей? Нет? – Аня вновь рассмеялась. – Считай, что повезло.

Щелкнув банкой с кислотно-зеленой газировкой, она сделала глоток и обернулась к площадке. Команда Вадима сегодня играла первой и уже рассредоточилась по своей половине территории.

Судья, - долговязый парень в кепочке и дорогих бутсах, - вынес мяч на центр поля, и на несколько долгих секунд во дворе воцарилась тишина. Прозвучал сигнальный свисток.

Гвалт поднялся в три раза громче прежнего. Леха перехватил мяч почти в самом начале игры, и Аня в сердцах кричала ему слова поддержки, пока он пробирался к воротам соперника. Яна смотрела не на Леху, а на мяч в целом, и уже спустя десять минут матча ей показалось, что в глазах начало рябить. Счет не двигался, болельщики неистовствовали, но мяч – он не давал Яне покоя. Она не была знатоком футбола, была только в курсе общих правил и стояла на воротах в младшей школе, но финты, которые проворачивали нападающие не давали ей покоя.

Когда очередной пас соперников закончился вылетом мяча за пределы поля и Вася провел вбрасывание, их нападение пошло в гору. Мяч снова оказался у Лехи, и он стремительно двигался в сторону чужих ворот, обводя защитников, но когда пришло время бить, он вдруг отдал пас Вадиму. Размах, удар – толпа взревела с новой силой. Первый гол за сегодняшний день.

– Вот! – вскрикнула Яна, тыча пальцем в сторону Лехи. – Что это было?! Мяч находился прямо у него под ногами, но, когда он пасовал, тот оказался левее. – Она обернулась к Ане. – Ты же тоже это видела, да?

К ее удивлению, Аня продолжала ликовать.

– Вадик, конечно же, не рассказал тебе правила, да? Леха, красавчик! – Она взмахнула руками, и остатки газировки едва не выплеснулись через край. Еще щеки раскраснелись от жары и удовольствия, и она провела тыльной стороной ладони по лбу, стирая капельки пота, прежде чем продолжила: – Футбол – это, конечно, круто, но когда в него играем мы, – последнее слово Аня произнесла особенно настойчиво, – становится еще веселее. Видишь? – она вытянула руку, указывая на чужого нападающего. Прямо сейчас он пытался обвести Вована.

Яна перевела взгляд на мяч, и опять у нее возникло чувство неправильности происходящего. Ноги футболистов двигались нормально, но мяч словно проходил лишь двадцать три из двадцати четырех отведенных ему кадров. Словно Яна моргала каждый раз, как происходило что-то важное.

– Это делают они? – наконец догадалась она, через плечо оглядываясь на Аню. – Тоже магия?

– Ага! – Аня довольно пихнула ее локтем. – Нравится? Они играют без амулетов, поэтому Леха, обводи его! могут телепортировать мяч сантиметров на десять туда или сюда, но для финтов это самое то. Еще есть правило, что молодец, Леха! применять чары могут только игроки, коснувшиеся мяча не дольше, чем три секунды назад, иначе это бы превратилось в очередную битву способностей. – Аня очаровательно улыбнулась, но уже через секунду вскочила с лавочки и раздасованно выругалась: – Вот козел!

Яна следила за игрой вместе с ней, поэтому видела, как Леху подрезали и повалили на землю. Его лицо и белая футболка перепачкались в пыли, очки улетели в сторону, но судья все равно не спешил давать желтую карточку.

– Да там же подсечка была! – размахивая руками, кричала Аня, но длинный парень со свистком даже не обернулся. – Вот же каланча безмозглая…

Оставив недопитую банку на лавке, Аня устремилась туда, где уже столпились судья, обе команды и несколько зрителей из толпы – наверное, такие же друзья игроков. Предчувствуя долгий спор, Яна подтянула к груди свою сумку и рассеянно поскребла по ее потрескавшемуся шву.

Волшебный футбол. Она даже фыркнула от того, как абсурдно и одновременно потрясающе это звучало. Телепортация казалась Яне невозможным и вопиющим нарушением всех существующих законов физики, но для этих ребят она была такой обыденностью, что они сделали из нее фишку для дворового турнира. Вот они – сидели на покрышках и обсуждали, кто сколько упырей переловил за минувший семестр. Вот они - делили на всю компанию пакет чипсов, который купили в местом ларьке, и рассуждали о том, как пережить грядущую сессию на факультете спецподготовки. Вот они – совершенно простые, но казавшиеся чудом для Яны даже спустя четырнадцать лет дружбы с баб-Олиным домовым.

Между тем спор никак не утихал. На бедного судью наседала вся команда Вадима, так еще и Аня подключилась, а по другую его руку уже на команду Вадима наседали их соперники. Яна подперла подбородок кулаком и подавила зевок. Она и не заметила, как пропала оставленная Аней банка газировки, а на освободившееся место опустился незнакомый парень.

– Милая зверушка.

Яна выпрямила спину и подняла взгляд. Потом огляделась. Если парень обращался к ней, то про какую говорил зверушку? Неужели про…

– Ага, в сумке, – он хмыкнул и лукаво улыбнулся.

Яна нахохлилась, прижимая сумку к груди. Незнакомец точно был не из числа друзей Вадима: хоть тот и назвал за сегодня десятка три имен, Яна почти все их запомнила – на волне адреналина и не такое могла. Этот же оставался безымянным, но вел себя развязно, то и дело поглядывая на то, что она с таким усердием пыталась скрыть.

– Правильно делаешь, что прячешь, – несмотря на небрежную манеру речи, кивнул он серьезно и говорил не слишком громко. – На таких зверушек от нэмси лицензию получать надо, иначе отберут.

Замечание, брошенное невзначай, заставило Яну напрячься еще больше. Она старалась не стискивать сумку слишком сильно и не выказывать враждебности, не давая незнакомцу повода убедиться в своей правоте, но в то же время она понимала: он уже убежден. Нечто в его взгляде, – таком пронзительном, что он, возможно, мог видеть и сквозь Яну, и сквозь ее сумку, – говорило за него. Он уже все знал, и это было главной причиной его спокойствия.

– Расслабься, я никому не скажу, – он отмахнулся и даже отвернулся от нее, принявшись рыскать по карманам синих спортивок.

Пока он был занят поисками, Яна улучила момент, чтобы получше его рассмотреть. Парень, откровенно говоря, выглядел, как местная шпана. У него были светлые, бритые машинкой волосы, тонкие, чуть темнее волос брови, и в профиль отлично виднелась горбинка на носу: то ли врожденная, то ли сломали. В ушах при этом поблескивали металлические гвоздики.

– Ну так, – когда в заднем кармане он наконец нашел помятый красный мальборо, парень посмотрел на Яну и молча протянул ей открытую пачку. Яна потрясла головой, и он, пожав плечами, сунул сигарету себе в зубы. – Что за зверушка? – спросил он, так и не размыкая челюстей.

Яна замялась, не уверенная, как стоит ответить и стоит ли вообще. Незнакомец вел себя открыто, если не сказать дружелюбно, но до конца избавиться от подозрений ей не удавалось. Положив обе руки на сумку, она чувствовала, как тени внутри тоже забеспокоились, но запретила себе даже мельком глядеть вниз – отвернулась к площадке и следила, как Аня размахивала руками и косами перед судьей.

– Да брось, честно, я никому не скажу, – посмеиваясь, парень развел руками, словно так мог открыться еще больше. – Просто любопытно, кто там.

Он опять похлопал себя по карманам, видимо, в поисках зажигалки, но те оказались пусты. Яна хотела предложить свою: курить она не курила, но огонь иногда пригождался в работе – но не успела. Незнакомец щелкнул пальцами, и слабенький огонек, – точь в точь как от зажигалки, – загорелся прямо от его большого пальца. Он прикурил сигарету, тряхнул рукой, и огонь пропал. Наблюдая за всем с круглыми глазами, Яна даже забыла, о чем думала до этого.

Заметив ее ступор, парень хитро прищурился, и уголки его губ дрогнули в намеке на улыбку. Яна тряхнула головой, прогоняя наваждение. Затем вздохнула и сдалась: поставила сумку рядом с собой и приоткрыла основной карман.

– Это Лапушка, – негромко призналась она, не подобрав объяснения лучше. Что еще она могла сказать? Подкроватный монстр, которого я нашла в пять лет? Домашнее чудище?

Сделав затяжку, парень так и замер со втянутыми щеками: угловатые скулы стали от этого еще острее, а тени на лице - еще резче. На вытянувшемся лице читалось неподдельное удивление: из сумки на него глазел комок живой тьмы.

Когда парень наконец выпустил из легких дым, к его чести он сделал это в сторону от Яны и ее сумки.

– Ну-ка… – вернув сигарету в зубы, одной рукой он оттянул край кармана, а вторую медленно сунул глубже. Секунду спустя раздалось шаловливое: – Опа! – и он, шипя, одернул ее обратно. – Укусила, – сообщил он Яне, но в голосе не было ни намека на раздасованность – только хулиганская улыбочка, как у школьника, который подорвался на петарде.

Яна прыснула: то ли взыграла гордость за Лапушку, то ли парню наконец удалось растопить лед между ними.

– Раньше никто к ней руки не совал, – она хмыкнула, пока парень рассматривал пострадавший палец. Яна никогда не видела у Лапушки настоящих зубов, и все-таки на бледной коже остался красный след. – Лучше бы ты предложил ей целлофановый пакет.

Парень вскинул светлые брови и стряхнул пепел с сигареты.

– Да она прямо мамина радость, папина гадость. О, смотри, все-таки добились пенальти. – Он быстро кивнул в сторону поля, где Леха готовился бить штрафной, еще раз покосился в сторону сумки и оттопорщил край сумки. На дне по-прежнему клубилась тьма. – Так кто это? Бабайка или типа того?

– Бабайка? – теперь выражение лица Яны почти полностью повторяло чужое удивление. – Имеешь в виду… Нет, подожди, бабайка?

Она уставилась на него, как будто это он притащил сумку с неизвестным ей чудищем, и осторожно перебрала в памяти все, что знала про Лапушку. Выходило не так уж и много: ее подкроватный монстр любил жевать целлофан и сладости, подражал некоторым звукам животных, потому что вряд ли умел издавать что-то свое, дома сидел в темных углах и с тех самых пор, как Яна пошла в школу, всегда путешествовал с ней в сумке. Иногда Яна ласково звала его чудищем, но о подробностях происхождения никогда не задумывалась: Лапушка была ей другом, а не подопытным.

Не получив от нее ответа, парень еще раз сунул нос в ее сумку, и, когда черное щупальце шлепнуло его по щеке, уверенно вынес вердикт:

– Точка бабайка. – Затем он посмотрел на Яну и впечатленно присвистнул. – Ты даешь, конечно. Еще раз, как ты ее назвала? Лапочка? – Он сделал несколько последних затяжек и щелчком отправил бычок в мусорку на другом конце площадки. Яна пообещала себе, что однажды перестанет этому удивляться.

– Лапушка, – поправила она и взъерошилась, когда заметила тщательно скрываемые смешки. Лицо парня оставалось до отчаянного спокойным, но плечи содрогались от прерывистого дыхания. – Да мне было пять лет!

Оправдание потонуло в улюлюканьях толпы, когда вратарь соперников поймал Лехин удар и счет остался прежним: один-ноль. Яна мотнула головой в сторону площадки, разглядывая взбудораженную, но и немного раздосованную комнаду Вадима. Матч наконец мог продолжаться, и Аня уже спешила вновь занять свое место.

На лавочке стояла только недопитая банка газировки.

***

В девять вечера солнце уже клонилось к горизонту, но небо сохраняло холодный светло-серый оттенок. Послеобеденный зной сошел на нет, от него остался лишь свежий ветерок, задувавший прямо в лицо мелких мошек. Яна зашла в продуктовый, и по спине пробежал табун мурашек: работавшие во всю кондиционеры обжигали кожу холодом.

Когда все матчи были сыграны и толпа на детской площадке заметно поредела, все друзья Вадима и он сам решили, что им очень хочется продолжения веселья, поэтому они просто обязаны поехать на квартиру к Дену. Яну тоже позвали и очень недвусмысленно: пока они сидели на лавочке, Вадим опять попытался закинуть руку ей на плечи, но в тот же момент она решила, что ей жизненно необходимо перезавязать шнурки и увернулась. От приглашения тоже. Посиделки - попойки – с ним в ее планы пока не входили.

Привычным маршрутом Яна обошла несколько стеллажей, и красная пластиковая корзина пополнилась только самым необходимым: каша из пакетов, нарезной хлеб, рыбные палочки и небольшой пакет картошки. Пока стояла на кассе, Яна все поглядывала на банку растворимого кофе, – мать утром допила его остатки, - но отвернулась и вместо этого кинула в корзину пачку батареек: предыдущие из вентилятора в ее комнате почти сдохли.

Кассирша пробивала ее товары ловкими быстрыми движениями, но на этапе оплаты возникла заминка: мелких денег на сдачу в кассе не оказалось. Уничижительный взгляд Яна выдержала, невозмутимо поджав губы, и равнодушно скользила взглядом по незакрытой кассе, пока сразу три работницы пытались наскрести ей размен. Там, между отсеками с купюрами и монетами, ползали маленькие, похожие на мышей, но без хвоста существа. У них не было шерсти, а темная кожа поблескивала, прямо как металлическая касса. Яна звала их разменниками и именно их винила в отсутствии сдачи.

Маленькие вредители любили набирать полные щеки мелочи, прямо как хомяки, но вместо того, чтобы потом съесть ее, они выплевывали деньги обратно – в виде купюр покрупнее. Яна не была уверена, какая в том была выгода и что служило им питанием, если денег выходило столько, сколько они изначально в себя пихали, - возможно рассерженные вздохи кассирш и нетерпеливые притоптывания людей в хвосте очереди, - но в местном продуктовом разменники были постоянной проблемой.

Пока Яна ждала, телефон несколько раз звенел в кармане джинсов, но проверила она его уже на улице: это Вадим счел своим святым долгом заставить ее пожалеть, что она не поехала с ними веселиться, и скидывал кучу видео о том, как им там весело. Прошло полчаса, – Яна безразлично пролистывала все его сообщения, - когда он все-таки спросил ее:

«Встретимся завтра?»

Яна вздохнула, поудобнее перехватывая пакет-маечку. Его вес практически не чувствовался – там и продуктов было немного, зато держать телефон одной рукой стало сложнее. Зато хоть ответ был короткий.

«Ок».

Еще два дня, подумалось Яне. Через два дня полуфинал турнира. Она опять поедет на Измайловскую, познакомится с кем-то еще, возможно, обменяется контактами с Аней и терпеть Вадима больше не понадобится. Не такая уж и великая цена.

Глава 2

В день, когда играли полуфинал, людей на площадке собралось особенно много. Вадим с друзьями оккупировали ту же лавочку, что и в прошлый раз, и, пока не началась игра, увлеченно обсуждали соперников.

– Да у них Тоха в нападающих! – Вован свесился с другого конца лавки, яро споря с Васей. – Я же звал его к нам до того, как Ден пришел. Ты видел вообще, как он левой в девятку бьет?! А у этих, – он махнул рукой на поле, где вот-вот должна была появиться одна из команд, – вратарь ни к черту.

– У них еще и девчонка в нападающих, – поддакнул Вадим. Он сидел рядом с Яной, но, повернувшись в сторону друзей, так и не увидел, как она изогнула бровь.

– Зато у Тохи в защите дыра, – Вася никак не желал мириться с ними. – Там стоят две дылды: руки-ноги длинные, а медленные, как черепахи!

Яна все это время сидела молча. Аня сегодня не пришла: Леха сказал, что уехала к бабушке, – а завязать разговор с кем-то еще пока не представлялось шансов. Вот и приходилось слушать чужие споры.

– Еще скажи, что ты болеешь за это придурка, – огрызнулся Вадим, и лицо у Васи вытянулось. Краем глаза Яна заметила, как от толпы отделился судья в кепочке и с мячом в руках.

– За кого? – он замотал головой, как перепуганный воробей. – За Кощея? Да не гони! Но если они выиграют, полезно же знать их сильные стороны.

Вадим, по-прежнему хмурясь, оставил реплику без ответа, и Яна улучила момент, чтобы переспросить:

– Кощей? – облокотившись о колени, она оглянулась на Вадима.

Тот скупо пожал плечами.

– Это прозвище. – Он старался выглядеть расслаблено, но Яна видела, как кривятся его губы. – Будет сейчас играть против Тохи. – Вадим кивнул на только что вышедшую пятерку ребят. В защите у них, и правда, стояли две дылды. Яна даже подумала, не братья ли они: оба худые, ростом почти под сто девяносто и держались рядом, как намагниченные.

– А почему Кощей? – она опять обернулась.

– Внешне похож, – Вадим нервно дернул подбородком. Столкнувшись с непониманием в Яниных глазах, он фыркнул и ткнул пальцем на другую половину площадки. – Вон, сама посмотри.

Когда она вскинула голову, Яна ожидала увидеть кого-то тощего и во всем черном, про каких обычно говорят «кожа да кости». Возможно, она ожидала заметить его пристрастие к золоту – самое стереотипное, что можно было вспомнить из сказок о Кощее. Чего она не ожидала, так это увидеть парня в синих спортивках и с сигаретой в зубах. С губ сорвалось короткое:

– О, – и Вадим воспринял это за согласие.

Кощей занял место в центре поля, напротив встал Тоха, и судья опустил мяч между ними.

– Так что, вы думаете, что он проиграет? – спросила Яна, по очереди разглядывая обе команды.

За Тоху играли два длинных защитника, юркий вратарь в новеньких профессиональных перчатках и еще один нападающий: на пару с Тохой они выглядели, как прущая напролом бетонная стена. Кощей в росте им не уступал, но его тело не казалось таким же большим и тяжелым – скорее уж гибким и подтянутым. Возможно, это было ему на руку.

Сокомандники Кощея оставляли такое же неясное впечатление. Яна заметила среди них внушительного парня в защите – в первую очередь из-за топорщащихся красных волос, но и его широкие плечи производили впечатление. На пару с ним стоял парень во всем черном и в солнцезащитных очках, но выглядел он незаинтересованным и отрешенным. Время от времени рыжая девчонка, – та самая, о которой упоминал Вадим, – что-то говорила ему и улыбалась, но со своего расстояния Яне было сложно понять, откликался ли он хоть как-то на ее слова. В этой разношерстной компании вратарь, – парень в узких очках и с пучком каштановых волос, – казался Яне самым нормальным и поэтому выделялся не меньше остальных.

– Я поставил на Тоху три сотни, – с энтузиазмом рассказал Вован.

– А я пять, – поддакнул Леха.

Движимая любопытством, Яна оглянулась на Вадима, и он подмигнул ей.

– У Кощея ни шанса, – твердо заявил он, но, несмотря на беспечность в голосе, продолжал неприязненно морщить нос.

Прозвучал свисток, и Кощей моментально прорвался в зону соперника. Вадим чертыхнулся сквозь зубы, а Яна почувствовала, как медленно губы растягиваются в улыбке. Она следила за мячом на поле и видела, как склеиваются воедино порезанные кадры – мгновения, когда его телепортировали прямо под ногами. Кощей делал это чаще других. Его навыки в футболе не выделялись на фоне остальных, кому-то он даже уступал, но его навыки колдовать – они превосходили всех на этой площадке.

Двое защитников, – точно братья, подумала Яна, когда увидела, как слаженно они двигались, – держали его на расстоянии от ворот, но Кощей и не думал бить. Он отдал пас, но мяч оказался слишком низким. Второй нападающий уже закрыл рыжую девушку и готовился принять грудью, когда…

– Вот засранец! – Вован схватился за голову, подскакивая с места. Вася дернул его обратно, но и его лицо исказилось от потрясения.

…Мяч, летевший прямо на нападающего Тохи, вдруг оказался под ногами убежавшей вперед девушки. Быстрый замах, и она забила гол.

– Да если бы не этот финт, вратарь отбил бы! – продолжал возмущаться Вован. – Это вообще по правилам?!

Как и половина зрителей, полный негодования, он уставился на судью, но штрафного свистка не последовало. Парень в кепочке невозмутимо выставил вперед три пальца – три секунды прошло от последнего касания Кощея до финта. Правила не были нарушены. Гол засчитали.

Когда игра возобновилась, соперники настроились враждебно. Теперь они двигались к воротам с таким же успехом, с каким до этого к ним прорвался Кощей, но красноволосый парень дальше себя никого не пускал. Второй защитник сместился ближе к штанге, вратарь вскинул руки и приготовился прыгать. Удар, но брюнет его отбил, и мяч отлетел прямо под ноги Тохи. Еще удар, мяч отскочил от вратаря. Гола не последовало, но сквозь рев толпы прорезался судейский свисток. Вратарь держался за нос, и по его пальцами стекала кровь.

– Будет пенальти? – наблюдая за поднявшейся суетой, спросила Яна.

Не отводя взгляда от ворот, Вадим мотнул головой.

– Никто не бил ему в нос намеренно. – Он хмыкнул, но голос его звучал подозрительно довольным. – Просто их вратарь белоручка.

Яна поморщилась, но никто не заметил: пока Кощей с командой что-то выясняли, все взгляды были обращены в их сторону. После пары минут разговоров пострадавшего вратаря усадили на скамейку, приложили к носу бумажные салфетки, и кто-то – добрая душа – уже протягивал ему пачку замороженных пельменей. Где только взять успели?

Судья подошел к команде, и дискуссия возобновилась. Кто-то что-то спросил, все обернулись к вратарю, а он показал очки с выпавшей линзой и покачал головой. Вадим с предвкушением потер руками.

– Их дисквалифицируют, – он хлопнул себя по коленям и с довольным лицом повернулся к Яне. – Их вратарь выбыл из игры, а запасного у них нет.

– Да не гони, – одернул его Леха и как-то ревностно поправил собственные очки. – У нас за неполный состав не выгоняют. Может, просто одного из защитников поставят.

– И будут играть в меньшинстве? – Вадим скептично вскинул брови. – Все равно продуют. Вчетвером с Тохой не тягаться.

Яна подняла голову, и, взглянув на Кощея, решила, что он думал о том же самом. Они с судьей что-то обсуждали, считали на пальцах, а потом их защитник в сердцах выругался и взъерошил красные волосы. Судя по показанной пятерне, судья дал им пять минут на размышления.

– Думаешь, они не смогут найти замену? – неуверенно протянула Яна. – Здесь столько народу – наверняка найдутся их друзья.

К ее удивлению, Вадим громко рассмеялся, и остальные его поддержали, как будто Яна рассказала им удачную шутку.

– Их здесь не любят, – Вадим улыбнулся, кровожадно наблюдая за совещающейся командой. – Даже если они кого-нибудь попросят, их просто пошлют.

– Как пить дать, пошлют, – кивнул Вован и в предвкушении облизал губы.

Яна продолжала следить за Кощеем. Время было на исходе, когда он вдруг вскинулся, быстро сообщил что-то друзьям, и красноволосый защитник с одобрением хлопнул его по спине. Второй защитник равнодушно пожал плечами, рыжая девушка улыбнулась, а затем все трое отправились на поле.

– Все-таки вчетвером вышли, – пробурчал под нос Леха, а Яна нахмурилась. Нет, он ошибался…

Кощей шел следом за друзьями, но постоянно вертел головой, как будто кого-то искал. Вратаря, поняла Яна, и в эту же секунду зеленые глаза уставились точно на нее. Ребяческая улыбка, такая же, как в прошлый раз, растянулась на его губах, и он зазывающе махнул рукой.

– Эй там, с забавной сумкой! – Кощей сощурился от бьющего в глаза солнца. Он приставил ладонь к лицу и стал еще довольнее, когда крикнул: – Мяча боишься?

Яна с трудом сдержала смех. Она уже стояла на воротах в младшей школе. И нет, мяча не боялась.

– Давай-давай! – на плечо легла горячая ладонь, когда Яна без раздумий выбежала на поле. Кощей что-то приговаривал, поторапливая ее к воротам, а затем развернул к себе лицом и обхватил обеими руками. – Играла раньше?

Яна неопределенно потрясла головой, но Кощея это не расстроило.

– Просто следи за мячом и старайся не пропускать его, защита тебя прикроет, – он ткнул себе за спину, и красноволосый парень отсалютовал Яне двумя пальцами. Второй, в черных очках, даже не обернулся. – До конца еще полчаса. У тебя получится.

Кощей приободряюще похлопал ее по плечу, одобрительно махнул судье и убежал в центр поля. Когда матч продолжился, Яна вдруг стала его частью.

***

Игра окончилась со счетом четыре-два в пользу Кощея – настоящее чудо, по мнению Яны, учитывая, как лупили по мячу чужие нападающие. Ее появление привело их в такой восторг, что в атаку стали бросаться все, даже один из длинных защитников. Если бы не красноволосый и парень в очках, все закончилось бы проигрышем либо еще одним разбитым лицом – Яна была уверена. Даже с их поддержкой за полчаса под палящим солнцем она вымоталась настолько, что едва стояла на ногах: джинсы безнадежно извалялись в пыли, майку пропитал пот, а ладони покраснели и зудели так, словно под кожей поселился рой диких пчел. С финальным свистком Яна согнулась вдвое, упираясь руками в колени, и сверху на нее навалился красноволосый защитник.

– Ну, ты гора! – прогремел он у нее над ухом, и Яна бы упала, но крепкая рука сдавила ее в медвежьих объятиях.

– Даже Тохин мяч в девятку вытащила! – она не увидела, но услышала, как к ним подбежала вторая нападающая. – Яга, блин, ты ее раздавишь!

Руки в веснушках оттащили красноволосого в сторону, и Яна, пошатнувшись, смогла выпрямиться. Тыльной стороной ладони она вытерла пот со лба и столкнулась взглядами с двумя сокомандниками. Губы против воли растянулись в счастливой улыбке.

– Знаешь, а я рассчитывал на худшее, – крикнул Кощей, направляясь к ним с другого конца площадки. Одновременно с ним слева к ним спешил пострадавший вратарь. Он забавно щурился без очков и, хоть кровь давно остановилась, продолжал держать у носа пакет почти растаявших пельменей.

– Я должна сказать тебе «Спасибо»? – хохотнула Яна, когда обернулась к Кощею. Волосы у нее растрепались, а резинка сползла и лежала где-то на плече, и она вовсе стянула ее, распуская хвост.

Кощей весело хмыкнул.

– Как тебя зовут-то, Лев Яшин? – спросил он, пока хлопал себя по карманам. Пачка сигарет нашлась в заднем, но оказалась пустой. Скривив губы, Кощей знакомым движением отправил ее в полет.

– Яна, – промямлила она с резинкой в зубах и еще раз окинула всех любопытным взглядом. – А ты, выходит, Кощей?

– Кто-то уже рассказал, да? – он с интересом прищурился, но потом кивнул. – Кощей. А это Леший, Машка и Яга, – он по очереди указал на вратаря, рыжую нападающую и красноволосого парня. Последний широко оскалился и махнул Яне рукой.

– В смысле баба Яга? – Она удивленно вскинула брови, но парень отрицательно тряхнул головой.

– Не баба. – Не сводя глаз с Яны, он швырнул Кощею еще одну пачку мальборо.

– Небаба Яга? Ладно, – Яна пожала плечами, и где-то сбоку Машка прыснула в кулак. – Спасибо, что прикрывал.

Яга в негодовании раскрыл рот, но Кощей кивком отправил всех на лавку. На поле готовились выходить следующие команды.

Яне пришлось отделиться: сумка с Лапушкой до сих пор лежала на другом конце площадки. Вадим ждал ее там же. Его друзья уже бродили по футбольному полю, но он стоял, скрестив руки на груди, и сверлил Яну взглядом издалека.

– Куколка, так не пойдет, – он сделал шаг вперед, не позволяя ей подступиться к своей сумке. – Я понимаю, ты тут недавно и все-такое, – его тон сделался снисходительным, отчего Яна невольно скривилась, – но у нас так не принято. Ты либо с одними, либо с другими, улавливаешь?

Его хмурое лицо должно было пробудить в ней чувство вины, но Яна и бровью не повела.

– Допустим, – она выжидающе уставилась на Вадима.

– Короче, Кощей – козел, – подытожил он. – И мы с ним по разные стороны баррикад. На первый раз, ладно, я понимаю, что ты растерялась, но давай как-то уважать друг друга, что ли. Хорошо же начинали с тобой.

Хорошо, мысленно согласилась Яна. В ночь их знакомства Вадим действительно показался ей восьмым чудом света просто из-за своего существования, но потом очень быстро показал, что маги – такие же люди. Тоже бывают придурками.

– Вот ты где! – прежде чем Яна успела ответить, кто-то налетел на нее сзади, и возле ее лица взметнулся вихрь рыжих волос. По голосу она узнала Машку. – Мы едем на Отрадную, хотим отметить сегодняшнюю игру, – она остановилась рядом с ней, и Яна отметила, что, несмотря на миниатюрную фигуру и миловидное лицо, у нее были очень широкие плечи. – Я уговорила Кощея позвать тебя с нами. Поедешь?

Она подняла на Яну искрящийся взгляд, и Яна кивнула еще прежде, чем успела это осознать. Она скользнула мимо Вадима, закинула на плечо свою сумку и хотела уходить, но цепкие пальцы на запястье не отпустили ее так быстро.

– Куколка? – Вадим вскинул брови, и Яна подумала о том, как сильно он ее утомил.

– Да-да, – она стала выпутываться из его хватки, прямо как он в их первую встречу. Яна что-то ответила ему, что-то совершенно бессмысленное вроде: – Потом созвонимся, – и охотно поддалась Машке.

Вслед за ней Яна убежала к другой лавочке, где расположилась вся компания Кощея.

– Кстати, это Вий, – Машка представила парня в черных очках, который все это время сидел в стороне и жадно пил воду. Когда назвали его имя, он лишь немного мотнул головой, – возможно, мельком взглянул на Яну, – и открыл вторую бутылку минералки.

Такую же Яне протянул Леший.

– Спасибо, что подменила, – он дернул уголками губ, но напоминало скорее болезненную гримасу. Яна сочувствующе поглядела на его покрасневший нос и пятнышко запекшейся крови на нем.

– Если бы не Яга с Вием, думаю, я бы закончила так же, – ответила она, и Яга одобрительно замычал с набитым ртом.

– Видишь, как надо! – он стал пинать Кощея мыском. – Если бы не Яга! А не давай, тесни их, совсем разнежился, что ли? – Яга погрозил ему недоеденным бутербродом, и так и замер с поднятой рукой, когда вдруг скривился, оглядывая свою одежду. – Блин, Кощей, помыться бы.

– Ты ко мне в душ напрашиваешься сейчас или что? – тот вскинул брови и заслужил еще один пинок по ноге.

– Давай, говорю, к Грише вечером сгоняем, – когда Кощей уже замахнулся, чтобы в отместку хлопнуть его по спине, нетерпеливо повторил Яга. – А сейчас по домам.

– Да, давай часов в семь там встретимся, – поддакнула Машка, зачесывая назад мокрые волосы. – Вий, кажется, опять перегрелся, ему-то уж точно надо отдышаться.

Все взгляды обратились на их второго защитника. Вторую бутылку минералки он так и не допил, но вылил себе на шею и сидел тише воды, ниже травы. Даже на разговоры о себе никак не отреагировал и оттянул ворот насквозь промокшей кофты, нагоняя под нее побольше воздуха. Кощей положил руку ему на плечо и осторожно сжал его.

– Тогда в семь у Гриши, – решил он и обернулся к Яне. – Тебе нужна будет пекарня на Римского-Корсакова восемнадцать, с внутренней стороны двора, рядом с продуктовым.

– Там еще вывеска «Свежий хлеб» над входом, – вклинилась Маша, и Кощей кивнул. Яна на всякий случай записала в телефон.

Когда все вещи были сложены по рюкзакам, компания отправилась в сторону метро. Их пути совпадали достаточно долго, и Яне даже удалось завести небольшой разговор с Машкой, но на пересечении двух веток ей пришлось отделиться. Остаток пути она провела, подкидывая в сумку фантики от карамелек.

***

В назначенное время все собрались в небольшой пекарне, которую содержал внушительного вида бородатый мужчина – Гриша. Он стоял за кассой, когда Яна вошла, и взглянул на неё так хмуро, что пустые столики не показались ей такими уж удивительными. Следом за ней целой оравой внутрь ввалились остальные. Они громко поприветствовали Гришу, и мрачное лицо осветилось самой доброй улыбкой, которую Яна только видела. Они стали рассаживаться за ажурным столиком у окна, а Кощей задержался у прилавка: когда он вернулся, в руках у него был целый поднос выпечки.

– Шикуешь! – протянул Яга и потащил блюдо ближе, но Леший тут же хлопнул его по рукам.

– Это на всех, – шикнул он и принялся разливать всем чай.

Яна заметила, что выглядел он намного лучше, чем во время матча. Нос, конечно, покраснел, зато Леший заменил очки и заново причесал волосы. "Ну жених!" – гаркнул про него Яга.

Первое время за столом почти никто не говорил – все возились с дележкой еды. Но потом Машка осторожно пихнула Яну в бок и прошептала:

– Так откуда вы знакомы с Кощеем?

С чашкой у рта Яна скосила на неё взгляд, и, как по сигналу, за столом воцарилась гробовая тишина – один только Кощей продолжал жевать пироги.

– Он рылся у меня в сумке, – Яна пожала плечами.

Кощей закашлялся, и Яга услужливо хлопнул его по спине, присвистывая.

– Да, он любит нестандартные способы знакомства, – забавлялся он, пока Кощей глядел на Яну с высоко поднятыми бровями. Ей пришлось плотно поджать губы, чтобы не рассмеяться. – То он вишню у Лешего тырил, то мне по роже дал, когда мы в первый раз встретились. Он у нас мальчик особенный.

Яга потянулся к Кощею, чтобы по-отечески погладить по бритой голове, но уже второй раз за вечер получил по рукам. Губы Яны предательски дрогнули в улыбке.

– Правда? – она переводила взгляд между Ягой и Кощеем, который посмеивался каждый раз, как пересекался с Яной взглядом. Она выпучила на него глаза, призывая к порядку, но он только сильнее подавился смехом.

– А то! – Яга все-таки извернулся и отвесил Кощею щелбан. – Там, значит, как было... – Он склонился вперед, и хлипкий столик прогнулся под его весом. Чужой голос перебил его моментально:

– Может, сменим тему?!

Кривя губы, Вий со звоном опустил чашку на блюдце, и Яга прервался на полуслове. Он в замешательстве посмотрел на друга, но столкнулся лишь с непроницаемой темнотой его очков. Яга робко оглянулся на Машку: она растерянно поджала губы.

Яна удивилась не меньше: за время знакомства она услышала от Вия не больше пяти слов, и молчавшим он казался ей даже привычнее, чем огрызавшимся. За столом повисла неловкая пауза. Все молчали, и только Кощей с Лешим, казалось, понимали, что происходит.

Первой тишину нарушила Машка.

– Ой, слушай! – она вдруг схватила Янину ладонь, и сразу несколько человек вздохнули с облегчением. – А ты что, знакома с этим... Блин, имя забыла! Владом?

– Вадимом, – подсказала Яна, и Машка быстро закивала. – Я случайно столкнулась с ним пару дней назад. – Она обвела взглядом присутствующих и остановилась на Кощее. Каждый раз, когда Вадим говорил или слышал о нем, то чуть ли не ядом плевался, но Кощей при упоминании Вадима выглядел абсолютно равнодушным. Заметив, что Яна смотрит на него, он незаметно кивнул – это было приглашение к следующему вопросу. – Вы тоже знакомы, да?

– Увы, – вместо Кощея ответила Машка и поморщилась.

– Прилип к нам, как банный лист, – согласился Яга. – Нет, ты прикинь! – он взмахнул рукой в сторону Яны и практически лёг на стол. Леший неодобрительно покосился в его сторону. – Ведёт себя, как шавка маленькая: ты ему ни бэ, ни мэ, он уже тявкает! Да я бы ему...

– Яга! – вмешался Леший. Он дернул Ягу за шиворот, усадил его на место и шикнул. – Ты шумишь.

Яга оскорбленно раскрыл рот, но строгий взгляд поверх очков сбил с него всю спесь. Лешему даже говорить ничего лишний раз не пришлось.

– Ну давай, рассказывай сам тогда, раз такой умный, – напоследок поворчал он и схватил с тарелки большую булку с изюмом. Машка сочувствующе ему улыбнулась.

– Да нечего особо говорить, – обратился Леший уже к Яне, и от строгого тона не осталось ни следа. – Мы иногда появляемся в одних и тех же местах, и почему-то ему это не даёт покоя.

По лицу Яги было очевидно, что скромное объяснение Лешего его не удовлетворило, но он продолжал жевать и упорно хранил молчание. Только чаем иногда сюрпал.

– Тебя он недолюбливает особенно сильно, – Яна с любопытством глянула на Кощея, но он только покачал головой.

– Вадик – максималист и придурок, – Кощей хмыкнул и вальяжно откинулся на спинку стула. Он продолжал улыбаться одними уголками губ, когда продолжил: – Он считает, что всегда прав, вот и бычится на всех, кто с ним не согласен.

Кощей пожал плечами, как будто его это вовсе не трогало, зато Яга многозначительно цокнул и специально для Яны повертел пальцем у виска.

– Но откуда вы знакомы? – спросила она, а через секунду её лицо озарилось догадкой. – Вы тоже из нэмси?

Возможно, она сказала что-то не то, потому что сразу после Машка поджала губы, а Леший потупил взгляд. Яга даже не стал скрывать своего недовольства и скривился так, словно Яна плюнула ему в лицо. Один Кощей по-прежнему улыбался, но выражение его лица сделалось задумчивым, и Яне подумалось, что улыбался он машинально.

– Вообще-то, – медленно заговорила Машка, как будто выбирала, что ответить, – у нас только Вий там учится. – Она неуверенно взглянула на него, но тут же отвернулась.

Вий вскинулся, как от пощечины.

– Кто бы дал мне выбор, – выплюнул он, и даже сквозь тёмные очки Яна почувствовала его колкий взгляд. Вий смотрел точно на нее, и в тихом голосе звучало не раздражение, в нем звучал гнев. – А что, тоже хочешь там учиться?

Яна смутилась. Вообще-то она хотела сказать «да».

– Я сказала что-то не то? – она нахмурилась.

Вий вспыхнул так, словно Яна посмеялась над ним там, где должна была извиниться. Яростная тирада вот-вот сорвалась бы с его языка, но Кощей беспардонно встрял в их разговор.

– Забей, – тоном, никак не подходящим всеобщему напряжению, посоветовал он и улыбнулся. Теперь к нему было приковано внимание всех, кто сидел за столом.

– Издеваешься?! – обернувшись, Вий зашипел, словно ядовитая змея. Машка вжала голову в плечи.

Кощей ничего не ответил. Вий растерзал бы его независимо от того, что бы он сказал, вот он и не стал провоцировать. Кощей положил руку ему на плечо, и весь их разговор прошел в молчании. В конце концов Вий сдался: оттолкнул его и уткнулся в телефон. Кощей на грубость не обиделся.

– Вадик, конечно, не самый надёжный источник, чтобы узнавать от него все основы о нэмсе, – беззаботно продолжил он, как будто и не было этой заминки. – Но тебе стоит туда поступить. Особенно, – вдруг добавил он, и брови Яны медленно поползли вверх, – если раньше ты ничего этого не знала.

– Что ты... – она оборвалась на полуслове, и её лицо из удивленного сделалось по-настоящему ошарашенным.

Она ни разу не говорила Кощею о том, что о других магах узнала совсем недавно. Для него она должна была быть подружкой Вадима, которую он притащил на матч, и все. Кощей даже имя ее узнал всего пару часов назад, но тогда...

– Откуда?!

Вместе с Яниным на него обратились вопросительные взгляды еще троих, а Кощей только хмыкнул.

– Просто задумался, как так вышло с твоей сумкой, – ответил он, щуря зеленые глаза.

Машка оглянулась Яне за спину.

– Сумка? – переспросила она. – А что с ней?

Яна замялась и невольно прикрыла сумку рукой. Кощей сам говорил ей, чтобы она никому не рассказывала про Лапушку, но он же поднял эту тему сейчас и привлёк внимание остальных. Значило ли это, что он им доверяет? Или он забылся и проболтался случайно?

– У меня в детстве появился друг, – осторожно заговорила она и бросила быстрый взгляд на Кощея: нахмурится или подбодрит? Кощей незаметно кивнул, и Яна продолжила: – Он немного необычный.

Она поставила сумку себе на колени и, приоткрыв молнию, позволила Машке увидеть клубящиеся на дне тени. Из-за её плеча высунулся Яга, с другой стороны подошел Леший, и все трое уставились на съежившуюся тьму.

– Ни фига! Ты кого там держишь вообще?! – Яга прошелся пятерней по растрепанным волосам, и от его звучного голоса Лапушка ее больше вжалась в угол. Яна откашлялась.

– Я думаю, вы ее смущаете, – заметила она, и серьезный тон вынудил остальных неловко стушеваться.

Машка с Лешим вернулись на свои места, а Яга шмыгнул носом и еще раз покосился туда, где пряталась Лапушка. Лицо у него было таким печальным, как будто Яна не сумку, а любимую игрушку у него отобрала.

– У вас тут клуб любителей бабаек собрался? – Яна обвела Ягу с Кощеем скептичным взглядом. – Почему вы оба так реагируете?

– Потому что никто не держит их в своих сумках, – Кощей не сдержал смешок, и Яга согласно закивал.

– Как ты вообще додумалась запихнуть ее туда? – изумился он и вытянул шею, пытаясь еще раз взглянуть на Лапушку.

Яна насупилась и прибегнула к единственному рабочему аргументу.

– Да мне было пять лет! – Она возмущенно уставилась на потешающихся Кощея и Ягу и ткнула пальцем в последнего. – Что, по-твоему, мне надо было сделать?

Яга перестал смеяться и недоумевающе захлопал глазами. Яна уже знала это выражение лица – с таким же Вадим пытался объяснить ей, кто такие маги. Это было выражение лица того, кто вырос среди магов.

– Ну… – растерянно протянул Яга, – бабка научила меня изгонять их, когда мне было четыре. – Он неловко почесал затылок. – Все родители так делают, когда ребенок начинает жаловаться на шорохи под кроватью. Если, конечно, этот ребенок не научился изгонять их самостоятельно, – Яга многозначительно покосился на Кощея, но быстро вернулся к Яне. – Твои тебя разве не учили? Мама с папой или бабка с дедом?

Моя мать так не делала, потому что верила в гороскопы, а не в чудищ под кроватью – хотелось ответить Яне, но она промолчала, плотно поджав губы. Было досадно. С ней за столом сидели те, кто ни разу не сомневался в своей нормальности. Те, кто вырос среди себе подобных, с родителями, способными объяснить и научить, что делать со своими способностями. Они не заводили дружбу с чудищем под кроватью, потому что он был единственным, кто мог их понять. Яна им завидовала.

– Меня некому было учить, – нехотя бросила она и прозвучало резче, чем ей хотелось бы.

– В смысле?

– В смысле ты росла среди простых людей, да? – вмешался Кощей. Яга уставился на него в полном неверии, но он никак не отреагировал, только плечами повел, продолжая смотреть на Яну.

Она медленно кивнула.

– Вот что ты понял, когда сказал о ситуации с Лапушкой? – Яна уперлась подбородком в переплетенные пальцы и склонила голову. – И тебе хватило одного разговора?

– А ты посуди сама, – Кощей широко улыбнулся и выставил перед собой раскрытую ладонь. – Во-первых, – он зажал один палец, – ты сидела с бабайкой в сумке. Ну-ну, хватит так на меня смотреть, я не пытаюсь тебя оскорбить. Вот ты бы обратила внимание на человека, который по центру Москвы выгуливает гуся на поводке? А твоя Лапочка еще сильнее в глаза бросалась. – Яна скривила губы, но он не обратил внимание и загнул еще один палец. – Во-вторых, ты со мной заговорила.

Он развел руками и рассмеялся, когда Яна изменилась в лице.

– Что, Вадим разве не сказал, что я там не в чести? – Кощей выгнул бровь. – Другие меня бы послали, как только я предложил им закурить. А раз ты – нет, то было очевидно, что ты не из местной тусовки.

– Смотри-ка, он опять умничает, – хихикнула Машка на ухо Яге, но услышали все. – Давай, расскажи еще, как вычислял всю ее родословную и адрес квартиры.

Кощей оказался слишком гордым, чтобы что-либо отвечать, зато энтузиазмом полнился Яга.

– Нет-нет, подожди, – он до сих пор таращился на Яну круглыми глазами. – То есть ты вообще ничего не знала? А как же родители? Ну, или там бабка – меня вот бабка всему учила.

Он бы так и сыпал вопросами, на которые у Яны вряд ли нашелся ответ, но Леший очень кстати заткнул его. Буквально. Накрыл ладонью его рот и принял вид утомленной няньки.

– Ты когда-нибудь научишься молчать или нет? – он вперился в него недовольным взглядом. – Неприлично спрашивать такое при первой встрече. Ты… Фу, придурок!

Он вдруг одернул руку и брезгливо сморщился.

– Ты облизнул ее! – как великое предательство, объявил Леший, и Яга заливисто расхохотался, пока тот вытирал мокрую ладонь о его же футболку. – Я с тобой в жизни больше за один стол не сяду.

С выражением вселенской усталости Леший уставился прямо перед собой – помеху слева он принципиально игнорировал.

– Не обращай внимания, – посоветовал он Яне, мягко улыбаясь. – Мы сменим тему.

– Ну и о чем ты собрался говорить, умник? – Яга дернул бровью, но Леший сделал вид, что не замечает тонну иронии в его вопросе.

Со спокойствием Тибетского монаха он достал тряпочку для очков и, протирая линзу, объявил:

– Я, вот, вчера новый сорт фиалок посадил.

За столом синхронно взвыли четверо.

***

Яна просидела в пекарне весь вечер, а потом Гриша стал закрываться и ненавязчиво всех прогнал. Какое-то время они еще потолпились у него под дверью, – Яга все пытался дошутить какую-то шутку, – но потом стали собираться домой. Оказывается, почти все они жили в этом же районе, и только Леший направлялся в сторону метро. Яне было с ним не по пути: она ждала автобус, – и поэтому она растерянно замерла, когда остальные стали расходиться.

Машка нагнала ее со спины и повисла у Яны на плечах. В ее пальцах что-то шуршало.

– Давай спишемся на днях, ладно? – она прищурилась от широкой улыбки, и это нечто шуршащее оказалось у Яны в ладони. Через секунду она уже бежала догонять Вия с Кощеем. – Эй, а подождать не хотите?!

Яна опустила взгляд себе на руку. Машка дала ей номер телефона.

Глава 3

Полуденное солнце раскалило воздух до предела. Казалось, асфальт вот-вот начнет плавиться под его лучами и сильнейший пожар охватит Москву: вместо деревьев загорятся бетонные дома. А эпицентром этого пожара станут Лихоборы.

– Зайдем за мороженым? – Машка пихнула Яну локтем и кивнула на неприглядный ларек с продуктами.

Да. Да, мороженое было бы кстати.

Прошло два дня с тех пор, как Яна познакомилась с хтонями, – название появилось в ее голове само собой. Ни с кем из них, кроме Машки, она больше не виделась, зато с ней болтала ночи напролет. Было весело. Машка рассказывала про недавно закончившийся учебный год, про грядущую поездку на юг в августе. Яна не знала, чем смогла заслужить такой интерес с ее стороны, но с благодарностью принимала ее протянутую руку.

В Лихоборы она приехала, потому что здесь была школа спортивного плавания. Машка ходила в нее с пяти лет.

– Не хочу бросать плавание, – поделилась она, держа в руке фруктовый лед. На жаре он быстро растаял и теперь оставлял на пальцах липкие следы. – Через год сдам экзамены и поступлю куда-нибудь на менеджмент, чтобы не сильно сложно было и оставалось время на тренировки. Хочу мастера спорта получить.

Машка простодушно улыбнулась, и Яна почувствовала, что улыбается вместе с ней. Этому сложно было противостоять – ее обаянию. Оно было простым и понятным: Машка много смеялась, от удовольствия щурилась, как лиса, и любила держаться за руки. Яне она напоминала желтый одуванчик.

– А ты? – Машка вдруг обернулась к ней, и она замерла с пломбиром у раскрытого рта. – Хочешь пойти в нэмсю, да?

Яна опустила руку с мороженым и внимательно вгляделась в веснушчатое лицо. В прошлый раз эта тема стала у всех костью в горле, да и сейчас Машка беспокойно заламывала пальцы в ожидании ответа. Она старалась звучать легкомысленно, но Яна видела, что вопрос волновал ее. Сильно.

– Я думала об этом, – осторожно ответила она. Пожевала губу, пытаясь подобрать слова, но в итоге плюнула на все и спросила прямо: – Что не так?

Прямо как тогда, Машка отвела взгляд и невольно стиснула Янину руку. Костяшки захрустели, но она стерпела.

– Я бы не сказала… – Машка растерянно прервалась и начала сначала: – Все так. Просто… Я знаю о нэмсе только по отзывам ребят. – Она подняла голову и взглянула Яне в глаза. – Наверное, там хорошо. Многие там учатся и им нравится. Но я бы не хотела там оказаться.

– Не из-за сложной учебы, я права?

Они остановились на пешеходном переходе, и Машка виновато улыбнулась.

– Я не самый лучший советник в этом вопросе. – Она шаркнула ногой, прогоняя дальше по дороге хлопья тополиного пуха. – Если хочешь больше узнать о нэмсе, то спроси лучше Кощея.

– Разве он много знает? – удивилась Яна и потянула Машку вперед, когда загорелся зеленый. – Я думала, из ваших только Вий там учился.

– Не совсем, – она хитро стрельнула черными глазами, но веселье быстро пропало с ее лица. – Кощей много знает о нэмсе, но я не ручаюсь, что он захочет об этом говорить. Но ты попробуй, – она ободряюще пихнула Яну локтем. – Так будет лучше, чем если я стану тебе что-то пересказывать.

Машка толкнула тяжелую дверь, и они нырнули в прохладный холл с турникетами. Черное щупальце в сумке услужливо протянуло Яне проездной.

Она любила ездить по центральному кольцу. В полдень на каникулах людей там было не так много, а поезда ездили самые новые, с хорошим кондиционером. И за окном – Москва, а не старый тоннель с пакостными духами.

– Леший зовет ромашки сажать, – отрываясь от телефона, пока женский вежливый голос объявлял следующую станцию, вдруг сказала Машка.

Яна вскинула брови. Хотела посмеяться, но по серьезному лицу Машки поняла, что никто не шутил.

– Что?

Машка повернула к ней экран с открытой перепиской: последние сообщения Лешего повторяли ее слова почти точь-в-точь. Прямо у Яны на глазах появились еще одно – от Яги.

«Прости, чувак, я сегодня на смене».

Она дернула уголками губ – у Яги на заставке стояла забавная фотография, где его лицо было очень неаккуратно разрисовано косметикой. Затем пришел ответ от Вия.

«Нет».

– А он не особо церемонится с отмазками, да? – Яна вернула телефон Машке.

Нахмурившись, она проверила переписку и сразу принялась что-то энергично печатать.

– Он всегда такой, – Машка пожала плечами, набирая сообщения одно за другим. Веснушчатый нос сморщился от усердия. – Так что, я скажу, что мы придем? Кощей тоже согласился. Как раз спросишь его о нэмсе.

Почти не обращая внимания на слова о Кощее, Яна скрестила руки и окинула Машку скептичным взглядом.

– Ты просто пытаешься заманить меня сажать цветы, да?

Машка бессовестно рассмеялась и продолжила строчить в телефоне. Видимо, подписывала их на трудовое рабство.

***

Целый час Яна провела в божественной прохладе поездов, и они с Машкой перестраивали маршрут так, чтобы добраться до Лешего. Он жил на Домодедовской, – в значительном удалении от остальных, – всего в пяти минутах от метро, но Яна бы предпочла, чтобы его квартира находилась прямо там же под землей. Тогда не пришлось бы жариться под солнцем.

– Так вот что за люди устраивают клумбы во дворах. – Яна зарылась пальцами в кудрявые волосы, зачесывая их назад. По шее стекали капельки пота.

– Считай, что у Лешего такое хобби, – хихикнула Машка. Не прерывая разговор, она кивнула на развилку впереди и повела Яну во двор. – Он любит возиться с растениями.

– Отсюда и прозвище, да? – хмыкнула она.

Машка неопределенно покачала головой.

– Да, вроде того. Мы придумали их пару лет назад, точнее, ребята придумали, – она мечтательно улыбнулась, вспоминая былые времена. Тополиный пух застрял у нее в волосах, но она даже не заметила. – Вообще-то все началось с того, что я поздно переболела ветрянкой. В седьмом классе. А потом вся зеленая пришла в бассейн, и кто-то шепнул, что я похожа на водяного – только пары лягушек не хватает. Ну и все, – Машка пожала плечами. – В школе об этом прозвище узнали, потому что в бассейн ходил мой одноклассник, вот оно и прицепилось. Когда с ребятами познакомилась, они тоже быстро о нем узнали, и Яга в шутку брякнул, что если я – Водяной, то Илья с рассадой похож на Лешего. Ему было смешно, пока Кощей не сказал, что сам он на своем драндулете – все равно что бабка Ежка в ступе. В общем слово за слово, и прозвища приклеились ко всем, а мое наоборот забылось сразу, как только одноклассники перестали дразнить.

Еще один комок пуха пролетел прямо у нее под носом, и Машка чихнула. Яна одним ловким движением поймала его в кулак и пригляделась сквозь щель в пальцах. У комка пуха оказались тонкие-тонкие ниточки-лапки и маленькие желтые глаза – все равно что семена.

– Что там? – Машка подтащила ближе Янин кулак и опять чихнула. Яна тактично отвернула ее лицо в сторону.

– Пушинка, – она улыбнулась, когда пушистое тельце заелозило между пальцев, щекоча кожу. – Они летают вместе с тополиным пухом и заставляют тебя чихать.

Яна раскрыла ладонь, чтобы показать маленького духа, и пушинка тут же соскочила с ее ладони. Ветер понес ее прочь, но Машка продолжала озадаченно смотреть ей вслед.

– Пуш… Анчутка, что ли?! – она хлопнула себя по лбу. – Забавное ты им название придумала.

Она рассмеялась, а Яна закусила щеку изнутри, чувствуя себя так же сконфуженно, как во время разговора о бабайках. Она знала про анчуток, но не знала, что сталкивалась с ними каждое лето во время цветения тополя. Ее единственным источником информации был интернет и книги с мифами. Первый – рассадник вранья, последние – никогда не заменят полноценный бестиарий. Яна могла узнать оттуда про кикимор и баечников, но не про мигающие глаза в тоннелях метро или писклявые комки пуха.

– Я думала, анчутки обитают в полях и лесах, – нехотя буркнула она.

Машка приободряюще потрепала ее по плечу. Они проходили мимо пышного куста сирени, и она сорвала с него гроздь, протягивая Яне.

– Вроде бы их называют анчутки тополиные, – неуверенно протянула она и закинула в рот несколько цветков. – Но пушинки мне больше нравятся.

Яна закатила глаза и пихнула ее локтем.

– Ты когда врешь, у тебя нос забавно морщится, – она фыркнула от Машкиного уязвленного вида и спрятала ветку сирени себе в сумку. Лапушка довольно заурчала, а Яна вернулась к прошлой теме: – Так что там с именами? Леший – Илья, а остальные?

– Яга – это Кирилл, – Машка пожала плечами и свернула к детской площадке. – Вий – Саша, а Кощей – Артем.

Яна повторила про себя все имена, и каким-то образом все они показались ей донельзя уместными. С губ сорвался короткий смешок. Забавно.

Лешего – Илью – они дожидались, сидя на качелях. Он явился из подъезда полубоком, неуклюже толкаясь в дверях с ящиком рассады. Из одежды надел то, что не жалко было испачкать: треники с растянутыми коленками и старую футболку со следами зеленой краски. Ромашки беспощадно лезли ему в лицо, и он отфыркивался все время, что тащил ношу до клумбы. Затем опять скрылся в подъезде и вернулся с охапкой маленьких лопаток и ярко-желтой лейкой. По центру у нее красовался рисунок такой же ромашки.

Машка поприветствовала его громким возгласом и потащила Яну навстречу – в кроссовок по неосторожности засыпался песок.

– Вы вдвоем? – ставя руку козырьком от солнца, спросил Леший. Он только вышел на улицу, но его щеки уже разрумянились от жары, а на лбу мелкими капельками поблескивал пот. – Значит, Кощей задерживается.

– Ничего, подождем, – Машка уселась на лавочку, по-деловому складывая руки. – Раз обещал помочь, пусть помогает, а не приезжает под самый конец.

Леший мягко, почти снисходительно улыбнулся, но перечить Машке не стал – сел рядом, оставляя последнее место Яне, и натужно вздохнул. Жара начала плавить и его мозг тоже.

Кощея пришлось дожидаться почти полчаса, зато, когда он явился, причина его опоздания стала очевидной: вместе с ним приехал Вий. Снова весь в черном, снова в солнечных очках и снова недовольный. Не участвуя в коллективной работе, он спрятался в тени под козырьком подъезда и наблюдал за всеми издалека. С Яной он пересекся взглядами всего раз, – почему-то она всегда знала, когда он смотрел на нее, даже невзирая на очки, – и его губы скривились еще сильнее, чем прежде. Больше Яна в его сторону не оборачивалась.

Работа спорилась. Леший руководил ими со строгостью воспитателя, который дал детям клеить открытки: за ошибки карал беспощадно. Лояльность он сохранял только к Яне, и она, пользуясь моментом, переползла поближе к Кощею.

– Уже впечатлилась местным диктатором? – хмыкнул он, ковыряя лопаткой новую ямку. – А с виду божий одуванчик.

Кощей предплечьем вытер пот со лба и пошевелился, перенося вес на левую ногу, а правую вытягивая в сторону. Меж светлых бровей залегла морщинка.

– Товарищ надзиратель! – гаркнул он, задирая голову, пока Яна вместо него сажала в выкопанную лунку ещё один цветок. – А перерыв будет? У меня по инвалидности.

Леший без слов протянул Кощею руку, и чуть не улетел носом в землю – Кощей дернул его вниз специально, а сам подскочил на ноги без всяких проблем и с протяжным стоном размял спину.

– Ты спекулируешь на моем сочувствии, – вытирая перепачканную ладонь о штаны, пробубнил Леший.

– А ты используешь меня как бесплатную рабочую силу, – оскалился он.

Кощей отошел к лавочке, и Вий полил ему руки из бутылки. Вымыв их, он достал из кармана пачку сигарет и предложил одну Яне, когда она села рядом. Как и в прошлый раз, она покачала головой, а Вий поспешил ретироваться в тень. Как будто она прокаженная.

– Машка посоветовала поговорить с тобой, – негромко заговорила Яна, и Кощей скосил на нее любопытный взгляд. – Насчет нэмси.

Она поджала губы, ожидая, что Кощей возмутится, но он и бровью не повел. Закинул руку на спинку лавочки и лениво выпустил облако терпкого дыма.

– Раз посоветовала, то говори, – он пожал плечами. – Из меня хороший собеседник.

Яна склонила голову, пряча за кудрями кривую улыбку.

– Потому что много паясничаешь? – поддела она. Кощей вскинул руки, признавая поражение, но долго навесу их не продержал – захотел сделать еще одну затяжку. – Вообще-то я хотела спросить насчет твоих прошлых слов. – Тон Яны стал серьезнее. – Ты сказал, что мне стоит пойти учиться в нэмсю.

– А ты так не считаешь? – Кощей вскинул брови.

– После того, как остальные меня чуть на костре не сожгли за одно упоминание министерства? – фыркнула она и облокотилась назад, копируя его позу. – Хотелось бы собрать побольше мнений. Почему Машка сказала, что ты много знаешь о нэмсе?

– Потому что я там учился.

Зеленые глаза обратились прямо на Яну, и Кощей дал ей время, – короткую паузу, – чтобы осмыслить услышанное. Он смотрел мягко: ни тяжести воспоминаний, ни серьезности заявления, – но теперь не могло возникнуть и мысли о том, что Кощей шутил. Не могло возникнуть и желания переспросить, а у него, возможно, – желания повторять.

– Там так мало учатся? Или ты так молодо выглядишь? Прости, но на двадцать четыре ты не тянешь.

Ты и на студента не тянешь, хотелось продолжить Яне. В универе при целом министерстве студенты не ходят в синих адидасах и растянутой майке и не дымят, как паровоз, красными мальборо. Такие водятся максимум в техникумах, потому что для таких эти заведения и строили. Таких эти заведения плодят.

Ответ оказался куда прозаичнее, чем Яна могла ожидать.

– Я отчислился, – Кощей выдохнул струйку дыма и помахал рукой, отгоняя облако от ее лица. – И вообще-то мне двадцать.

– Ну не двадцать четыре же, – она развела руками, а потом сложила их на коленке. – А почему ушел?

– Разонравилось, – безразлично бросил он, но Яна сразу подумала о другом варианте: не вывез сессию. Вряд ли учеба в нэмсе была сравнима с игрой в футбол, пусть и с магическими финтами – возможно, Кощей просто завалил экзамен или несколько. – Но ты на меня не равняйся – поступай, если хочешь, – продолжил он, барабаня пальцами по спинке лавочки, и под самый конец пробубнил: – Ты бы на спецподготовке быстро освоилась.

– Там, где учится Вадим? – Яна не сдержала скепсиса в голосе, и Кощея пробило на смешок.

– На Вадике, к счастью, свет клином не сошелся, – жмуря на солнце один глаз, протянул он и последний раз затянулся сигаретой. – Но не хочешь на спец, иди на другое направление. Ты вообще знаешь, какие там еще есть?

– Пф-ф-ф! – Яна взмахнула рукой. – Конечно, нет.

Почувствовав впереди серьезный разговор, Кощей выкинул окурок и прочистил горло.

– Факультет специальной подготовки, – тоном лектора начал он и облокотился о колени, – это факультет, который готовит оперативных агентов министерства. Считай, что полиция или ФСБ, – в зависимости от уровня и специализации, – только еще и колдовать умеют. Фактически, только спецов и учат прикладной магии, остальные зубрят теорию. Кроме особой подготовки! – Кощей многозначительно поднял палец, второй рукой шаря по земле в поисках начатой бутылки воды. – Эти ребята подчищают хвосты за агентами. Колдовать умеют, но весьма своеобразно – они подправляют память очевидцам, чтобы те забыли обо всем сверхъестественном, что случайно увидели. И об агентах нэмси, разумеется. – Он сделал глоток и подбросил бутылку. Крутанувшись в воздухе, она приземлилась аккурат на дно. Продолжая баловаться с ней, Кощей заговорил вновь: – Есть еще научники. Официально – факультет фундаментальных и прикладных наук. Любое исследование или изобретение – их рук дело, начиная с изучения древних языков и обрядов и заканчивая новыми моделями оружия и электроники. Нэмся содержит еще юристов и статистов – надо же кому-то с бумажками возиться, но это нудно и с магией никак не связано. Вряд ли тебя заинтересует.

Устав возиться с бутылкой, Кощей допил остатки воды и широкой ладонью прошелся по коротким волосам.

– На какой бы факультет ты ни пошла, придется сдавать дополнительные вступительные тесты. У тебя же нет золота за ГТО? Вот. Значит, на спец придется сдавать их полосу препятствий. С остальными направлениями тоже придется возиться, у всех свои критерии и правила. А еще ты почти ничего не знаешь о нашем образе жизни, – сыпал и сыпал Кощей, а Яне казалось, что ее закапывают в землю вместо новой ромашки.

– Насколько много я не знаю? – спросила она, щуря глаза, и Кощей развел руками.

– Чем больше ты знаешь, тем ты успешнее.

Звучало как приговор. Или мотивация к действию – Яна не определилась. Взгляд бегал по лицу Кощея, как будто именно он мог дать подсказку: уголок глаз, маленький шрам над правой бровью, горбинка на носу, сережка в ухе. Как подготовиться? Взять учебники? Должны же в институте быть свои учебники. Поговорить с другими магами?

Звонкий голос Машки вывел из транса их обоих.

– Так помоги ей, умник! – она разогнулась над клумбой и размяла плечи. – Столько языком треплешь, а по делу – никогда!

Машка взглянула на Кощея с укором – слишком веселым, чтобы быть серьезным, и он не мог не поддаться ее простому, как детская считалочка, обаянию. Три, четыре, пять – выходи со мной играть.

Три, четыре, пять – готовь Яну поступать.

– Что думаешь? – зеленые глаза сверкнули на солнце. – Хочешь, чтобы я помог?

Странно – когда Кощей о чем-то ее спрашивал, она почти никогда не тратила времени на раздумья. Только Лапушку боялась показывать, но на все остальное соглашалась моментально, как будто не было решения более верного, чем то, которое предлагал он. Как будто у Яны наконец появились указатели там, где раньше она бродила в темноте.

– Хочу, – ответила она, не замечая, как клонится вперед.

Даже если Кощея отчислили из института – Яне было все равно. Ей бы начать, и с остальным она разберется. Надо только поступить. Только подготовиться.

– Начнем, как сдашь экзамены, – Кощей хлопнул ее по плечу и рывком поднялся на ноги. Следующие его слова были обращены уже к Лешему. – Товарищ надзиратель! А чай ромашковый нам полагается?

***

Кощей гонял Яну ежедневно. Как только она утвердилась в желании пойти на факультет специальной подготовки, он всерьез взялся за ее физическую подготовку, объяснив это тем, что полоса препятствий будет в несколько раз сложнее школьных нормативов.

– А ты как хотела? – он разводил руками, пока Яна пыхтела у него под ногами – отжималась. – Нэмсе не с руки проводить экзамен по физподготовке для всех поступающих. Они ввели критерий с медалью ГТО, чтобы обойти эту проблему, а для остальных ввели дополнительное испытание и специально его усложнили: чем меньше желающих его пройти, тем меньше им мороки. Так что придется тебе попотеть.

Он присел на корточки и надавил Яне на спину, прижимая к полу. Она сдавленно закряхтела.

Обычно тренировки проходили на улице. Пока они бегали, Кощей рассказывал Яне основную информацию про нэмсю, магов, нечисть и нелюдей – существ, отличных от людей, но, в отличие от нечисти, обладающих человеческим сознанием. Как только он начинал, выносить упражнения становилось еще тяжелее, но Кощей и не думал ее жалеть. Яна и не думала просить о жалости.

Иногда к ним присоединялась Машка. Она таскала Яну на утренние пробежки и разбавляла лекции Кощея шутками и бессмысленными рассказами. Яга тоже заглядывал, но его появлению Яна радовалась меньше: ничего личного, просто его гантели и утяжелители не давали ей и шанса подняться с пола. Больше всего она любила Лешего. Он ничего не заставлял ее делать, приносил бутерброды с толстыми кусками колбасы и поил чаем из термоса. Вий на их встречах не появлялся из принципа, и за это Яна тоже была благодарна.

Во время очередной их встречи Кощей встретил Яну на окраине промышленного района недалеко от Отрадной. Выглядел он плачевно: грязное шоссе, грустные серые постройки не выше пяти этажей и пыль. Много пыли.

– Мы что, идем за гаражи? – спросила Яна, вертя головой. Она уже привыкла, что Кощей таскал ее по всему северо-западу города, лишь изредка повторяя место встречи, но гаражи казались пошлостью даже для него.

– Мы идем в гаражи, – ухмыляясь, поправил он и ткнул пальцем в дальние ворота. Железные двери были покрашены совсем недавно, либо постоянно обновлялись – в светлый серый цвет. Над ними висела надпись: «Автомастерская». – Сюда.

Изнутри доносилось какофония из моторного гудения, глухих ударов и американского рэпа. Вежливый стук, которым Кощей уведомил об их визите, вряд ли услышал хоть кто-то кроме Яны. Она пригнула голову, проскальзывая сквозь узкий проход, и выглянула из-за спины Кощея как раз в тот момент, когда весь шум сошел на нет.

– Опа! – из-за капота старенькой иномарки высунулся красноволосый здоровяк. – Здоров!

С громким хлопком Яга пожал руку Кощея, а Яне подставил кулак, жалея ее тонкие пальцы. Когда она стукнула по нему костяшками, его улыбка явила ей чистое счастье. Даже стало совестно, что на тренировках Яна встречала Ягу с таким сокрушением.

– По делу или как? – приглушая колонки, спросил тот, и Кощей сдержанно кивнул. Он уже успел закрыть за собой дверь и теперь искал по углам стул почище, чтобы не жалко было сесть.

– Надо продолжать тренировки, – непринужденно отозвался он, вытащив из груды хлама низенькую табуретку. Потом вдруг оглянулся на Яну, и лицо его сделалось озорным, как у ребенка. – Пора заняться новой теорией, м?

Яна не поверила своим ушам. Впрочем у нее были на то все причины, начиная с хитрой морды Кощея и заканчивая тем, что новой теорией в университете называли саму науку о магии. Ее изучали все курсы, но только два факультета подготовки осваивали ее на практике в полной мере, остальные же затрагивали только самые азы. Что объединяло их всех, так это необходимость амулетов – результата смешения магии с технологическим прогрессом, без которого было невозможно хоть сколь-нибудь серьезное заклятие. И который выдавали исключительно студентам и агентам нэмси.

Пока Яна пыталась прийти к ответу самостоятельно, Яга без стеснения округлил на Кощея глаза.

– Ты… О. О-о-о! – Они обменялись только им понятными взглядами, и Яга ткнул пальцем себе за спину. – Мне достать?

Подозрения стали закрадываться в мысли Яны, когда Кощей кивнул, а Яга полез на стеллажи. На верхней полке там стояло несколько одинаковых железных ящиков, и он достал самый правый из них, с ржавчиной на углу крышки. Внутри оказалась гора неновых гаек и…

О. О-о-о.

Яна понятия не имела, как может выглядеть амулет, последний раз обновленный министерством четыре года назад, но вряд ли Яга по простой прихоти решил достать из темного угла небольшую круглую подвеску.

– Догадалась? – Кощей довольно оскалился, перенимая амулет из чужих рук. – Надеюсь, о том, что никому нельзя о нем трепаться – тоже.

– Ты что, его украл?

Отрываясь от железной пластинки, Яна подняла на него полный подозрений взгляд и скрестила руки. Она ждала, что Кощей засмеется или оскорбится, но он редко оправдывал ее ожиданий, и потому просто кивнул. Ага.

– После отчисления студента его амулет изымается, – пояснил он, раскачивая диск на черном шнурке. – Я сдал подделку. Потом это, конечно, выяснили и заявились ко мне с проверкой, но у меня было достаточно времени, чтобы спрятать оригинал. Так что держи.

Смотав веревку, он кинул амулет Яне прямо в руки и лаконично пояснил.

– Упоминать и использовать только за закрытыми дверями. Из гаража не выносить. Ни с кем, кроме нас, Вия, Лешего и Машки не обсуждать.

Кощей смотрел ей в глаза, и Яна не нашла сил, чтобы отвести взгляд. Чем больше он говорил, тем яснее она понимала, насколько нелегальным было владение этим амулетом и насколько рисковал Кощей, показывая его Яне.

– Не боишься, что я тебя сдам? – она дернула бровью, вслепую распутывая веревку. Конечно же, она не допускала и мысли о подобном, но ведь Кощей должен был.

Его губы тронула мягкая, даже добрая улыбка, но Яна не дала себя обмануть: в зеленых глазах плясали бессовестные чертики.

– Ты бы не стала, – ответил он, чересчур вальяжно рассевшись на кривой табуретке. – Я могу назвать минимум десять причин, почему ты этого не сделаешь, но для экономии времени будет проще сказать, что все очки юмора ты вкачала в совесть.

Кощей развел руками, предлагая Яне самой сделать все остальные выводы, и она заскрипела зубами. Швырнуть бы в него гаечный ключ потяжелее, да перед Ягой неудобно.

– Зато я не хожу с лысой головой, – хмыкнула Яна, и Яга разразился громким одобряющим смехом.

Кощей нахмурился, глядя на обоих исподлобья.

– Я не лысый! – возразил он, но Яна уже опустила глаза на амулет, а Яга тянулся, чтобы сочувствующе похлопать его по плечу.

– Братан… Хочешь зеркало принесу?

Удовольствие от удачной шутки быстро отошло на второй план, как и шум чужой перепалки – амулет занял все ее внимание. При более близком рассмотрении оказалось, что его диск треснул: тонкая полоса тянулась от самого центра, пересекая три слоя цветных металлов и причудливую вязь узоров.

– Это что, золото? – Яна вскинула голову, и Яга с Кощеем замерли, переплетаясь конечностями.

– По краю – да, – Кощей вынырнул из захвата и отряхнул спортивные штаны. – Посередине – серебро, а в центре – вольфрам.

– А узоры? – Яна поскребла ногтем выемку, через которую проходила трещина.

Кощей подошел ближе и вместе с Яной склонился над амулетом.

– Узелковое письмо Вавилона, – он шмыгнул носом. – Что? Видишь, оно сеть напоминает? А на линиях и в пересечениях выемки разной формы. – Мизинцем Кощей очертил узор, о котором шла речь. – Проекция узелкового письма. А еще по всей поверхности выгравированы древние письмена на разных языках, но они размером с нанометры. Тебе на приборах на втором курсе расскажут, как это все на потоки энергии влияет, пока забей.

Кощей отмахнулся и, забрав амулет из Яниных рук, надел его ей на шею, приминая веревкой пышные кудри. Затем отошел на пару шагов назад и вслепую достал из ящика пару мелких гаек.

– Вся твоя магия – это обмен энергией, – позвякивая железками, заговорил Кощей. Он снова тряхнул ладонью, но гайки не подпрыгнули – взлетели вверх и зависли у него перед глазами. – Из четырех ступеней ты выучишь три, последняя – прерогатива сугубо ликвидаторов. Первая ступень – телекинез и телепортация. – Кощей шевельнул пальцами, и три гайки выстроились в ряд. – У нее четыре уровня: левитация, – первая гайка описала круг вокруг остальных, – деформация, – Кощей сомкнул большой палец со средним, и вторая гайка смялась, как шарик фольги, – телепортация объектов, – щелчок, и третья гайка исчезла, вернувшись обратно в ящик, – и телепортация человека. Извиняй, тут уже без спецэффектов.

Он небрежно взмахнул рукой, и все гайки, кроме одной, вернулись на свое место. Последнюю Кощей без всякой магии кинул Яне.

– Все ступени осваиваются последовательно, но не каждую нужно освоить в совершенстве, чтобы перейти к следующей. До начала осени тебе нужно освоить левитацию, деформацию и телепортацию простых предметов. Успеешь больше – тебе же лучше, но пока необходимый минимум будет такой. – Кощей облокотился о стеллаж позади и постучал пальцем у себя по груди там, где у Яны висел амулет. – Начинай.

***

Конец июня и весь июль Яна провела, совмещая спортивные выволочки, уроки в гараже Яги и работу колдуньи-консультанта. Кощей по-прежнему читал ей лекции, и вскоре их накопилось столько, что Яне пришлось завести тетрадь. Радовало одно: в начале июля эта самая тетрадь уже летала по всему гаражу, пока Яна там же тягала гантели и качала пресс.

– И все-таки, – сидя на Яниных стопах, в один из таких дней заговорил Кощей, и голос его звучал до раздражающего непринужденно. – Как так вышло, что ты ничего не знаешь? Родители не рассказали? Или они тоже были не в курсе?

– Ты что, издеваешься?! – Яна замерла наверху, вперившись в него колючим взглядом. Тетрадка приземлилась Кощею на голову, но он и бровью не повел.

Яга ей поддакнул.

– Вот-вот! – он без труда поднял над головой большую гирю. – Леший же говорил, что неприлично…

– Да я не об этом, – отмахнулась она. Кощей легонько толкнул ее, и Яне пришлось опуститься обратно. Она бросила на него оскорбленный взгляд и продолжила с натугой: – Ты хочешь поговорить об этом сейчас?

Яна снова поднялась и столкнулась с самым бессовестным в мире выражением лица.

– Тренируй дыхалку, – хохотнул Кощей и плотнее уселся на ее ногах. – Тебе еще двадцать раз до конца подхода.

Она демонстративно скривилась, прежде чем откинуться назад, а Кощей напомнил:

– Так что с родителями?

– Ничего, – нехотя буркнула Яна. – У меня только мать.

– А отец что? – Яга не сдержал любопытного возгласа, вытягивая шею. – Умер?

– Может и умер, – она пожала плечами, оказавшись наверху. – Он бросил маму еще до моего рождения.

Яна замолчала, сосредоточившись на подсчете оставшихся подъемов. Раз, два… Когда она поднялась снова, Кощей уставился точно на нее, и его глаза загорелись азартом. Яне понадобилась секунда, чтобы понять, о чем он думал.

– Думаешь, он был магом?

– Больше вариантов нет, – он хмыкнул и окинул ее оценивающим взглядом. – Если ты, конечно, уверена, что твоя мать никак с этим не связана.

Яна сморщила нос. Если уж ее мать и была связана с магией, то самым посредственным и ужасным способом: через шарлатанов и бездумные траты на барахло. Этот вариант можно было отбрасывать.

– Значит, отец.

– Значит, отец, – повторил Кощей, но без Яниных брезгливых ноток.

Когда она закончила подходы пресса, Яга протянул ей пару гантелей, и пытка продолжилась.

Все прекратилось в начале августа. Кощей перестал выходить на связь, не пришел на встречу, которую сам же назначил, и игнорировал все звонки и сообщения. Яна выждала день, затем второй, третий, но он так и не объявился. Между тем до вступительного испытания оставалось чуть больше двух недель, и держать под контролем свое напряжение становилось все труднее.

У Машки спросить совета тоже не получалось: несколько дней назад они с семьей улетели в Испанию, и слабенького интернета в холле отеля на нормальные переписки не хватало. Тогда у нее остался последний вариант.

Гараж Яги после стольких визитов Яна могла бы найти даже с закрытыми глазами. В отличие от всех прошлых раз, в этот внутри не обнаружилось ни старенькой волги, ни подержанной иномарки, ни нового джипа – только полуразобранный мотоцикл. Яга сидел рядом на корточках и, не замечая Яну за шумом мотора, перебирал какие-то детали.

– Так это его все зовут драндулетом? – хмыкнула она, плечом упираясь в дверной проем.

Яга вскинул голову и ощетинился, точно бродячая собака.

– Враки все, – гаркнул он. С несвойственной ему педантичностью Яга сложил все запчасти в аккуратную кучку и щелкнул переключателем. Мотор стих, и стало слышно, как из колонок играет его любимая песня – за минувшие полтора месяца Яна слышала ее чаще, чем трель будильника. – Скорми своей бабайке всех, кто так говорит.

Посмеиваясь, Яга поднялся на ноги и критично оглядел перепачканные в масле руки.

– А ты одна сегодня, да? – спросил он, пока возился с тряпкой, и вопрос показался Яне риторическим. Он даже не оглянулся в поисках Кощея, как будто и не ожидал его сегодня встретить. – Достать амулет?

– Попозже, – Яна покачала головой и, оттолкнувшись от проема, прошла вглубь гаража. Яга был занят тем, что мыл руки у бачка с водой. – Вообще-то я хотела спросить, не знаешь ли ты, что с Кощеем. Он не выходит на связь.

Яга растер лицо мокрыми ладонями и прошелся пальцами по красным волосам. Пряди слиплись от влаги и некоторые сосульками упали по сторонам.

– Не принимай это на свой счет, – посоветовал Яга, забирая со стола гайку, с которой обычно упражнялась Яна. Он отвернулся к станку, но она все равно увидела, как поджимаются его губы, пока он старается подобрать слова. – У Кощея сейчас… Непростой период. Он не со зла тебя игнорирует, просто… Блин, лучше бы ты Лешего спросила! – Яга нетерпеливо дернул головой и оглянулся через плечо. – У него лучше с душевными делами.

– Так дело в личных проблемах? – хмуря брови, неуверенно переспросила Яна. До конца скрыть обиду в голосе у нее не вышло.

– Типа того, – бросил Яга, вернувшись к станку. Из-за широкой спины Яна не видела, чем он занят, но видела, как на пол падают железные стружки. Не отрываясь от дела, Яга пробурчал себе под нос: – Просто не трожь его пока. Ни Кощея, ни Вия.

Услышав последнее имя, Яна невольно скривилась и сложила руки на груди, словно пыталась отгородиться.

– Вия мне в целом трогать не хочется, – буркнула она, и Яга дернул уголками губ, изо всех сил маскируя улыбку. Яна почувствовала стойкое желание оправдаться. – Он первый меня невзлюбил, я тут не при чем!

Не сдержавшись, Яга рассмеялся во весь голос, а Яна нахохлилась, как воробей. Откуда у них у всех взялась привычка превращать ее слова в комедию? Ещё и после того, как Кощей бросил её, даже не предупредив.

– Не злись на него, – протянул Яга, и нечто в его интонациях заставило Яну перестать хмуриться и прислушаться. Яга больше не смеялся, но в выражении его лица сохранилось что-то теплое и светлое, чему Яна очень хотела верить.

Почему-то она задумалась о том, насколько Яга был старше.

– Вия тоже можно понять, – продолжил он и усмехнулся, услышав, как Яна цыкает. – Дай ему время. Он тяжело сходится с новыми людьми, но это не значит, что у него есть претензии лично к тебе.

Полное сарказма «А ты уверен?» Яна придержала при себе, но Яга и не ждал от нее ответа. Крутанувшись на стуле, он повернулся к ней и приободряюще похлопал по плечу.

– Не расстраивайся. На, держи лучше.

Он раскрыл ладонь, и Яна увидела аккуратное железное колечко. В груди потеплело и на губах стало сладко, как будто она выпила горячего молока с медом. Яга даже не спрашивал ее размера, но кольцо идеально налезло на средний палец.

– Приходи в следующий раз, я тебе гравировку сделаю, – тоном, словно замышлял какую-то шалость, предложил Яга. – Например Кощей пошел на…

Яна рассмеялась прежде, чем он закончил фразу, и Яга посмотрел на нее с почти отеческой нежностью. Подставил кулак, и Яна стукнулась с ним костяшками.

Она пришла к нему на следующий день, и он в самом деле вырезал эту надпись на обратной стороне кольца.

***

Спустя десять дней затишья, во время которого Яна сама тренировалась в новой теории и позволяла Яге мучить ее упражнениями, в диалоге с Кощеем появилось новое оповещение.

«Пакуй чемоданы. Едем в деревню».

Глава 4

В половину седьмого утра платформа на Окружной практически пустовала. Яна ждала в самом ее начале, переминаясь с ноги на ногу и плотнее обнимая себя руками, чтобы согреться. Солнце уже поднялось над горизонтом, но тепла не хватало, и промозглый ветер забирался под тонкую джинсовку, вынуждая считать минуты до прибытия электрички. Плечо оттягивал рюкзак: от привычной сумки Яна отказалась, чтобы увезти больше вещей, – и на дне в нем, как обычно, копошилась Лапушка. Яна подбрасывала ей фантики от конфет.

В семь-тридцать три к платформе подползла старая серая электричка. Натужно скрипнув, она распахнула свои двери, и Яна забралась в третий вагон. Найти нужные места не составило труда.

– Леший, блин! – грубый возглас собрал недовольные взгляды тех немногих бабулек, что ехали с ними в одном вагоне. – Я в твоей рассаде, как в джунглях. Подвинь ее на хрен!

Отфыркиваясь от разлапистой зелени, Яга злобно зыркнул на соседа напротив, но тот и бровью не повел. Лаконично уточнил:

– Некуда, – и продолжил заботливо обнимать несколько горшков рассады.

Яга негодующе развел руками, врезался ладонью во что-то колючее и зашипел. Пустой вагон навевал ему сомнения в правдивости Лешевых слов.

– Вот ты… О, Яна! – сбиваясь с мысли, Яга вытянул шею и радостно оскалился – только теперь Яна заметила у него на лице несколько пластырей. Он вновь обернулся к Лешему. – Ну, ей-то ты место освободишь, фея природы недоделанная?

Как всегда, когда Лешему было неугодно то, что плел Яга, он его проигнорировал и оглянулся, встречая Яну мягкой улыбкой. Придержав пару веток, он пропустил ее на место посередине, и Яна оказалась зажата между ним, его рассадой и Кощеем. Последний, облокотившись плечом о стену, лениво помахал рукой.

– Привет.

Яна покосилась на него настороженно, но Кощей выглядел абсолютно обычно: вальяжная поза, беспечный голос и ленивое, подернутое сном веселье во взгляде. Как будто и не было никакого непростого периода, либо Кощей просто вычеркнул его из своей истории – вырезал ножницами, а сверху налепил заплатку. Они виделись впервые с тех пор, как он решил ее игнорировать, и Яна до сих пор не получила от него никаких извинений. На объяснения даже не рассчитывала.

– Привет, – она скупо кивнула и перевела взгляд с его плеча на зеленые глаза. Смотрела в них ровно столько, сколько требовалось, чтобы сделать вид, что ничего не случилось. Никто не пропадал, никто не обижался. Все в порядке.

Яна отвернулась к окну прежде, чем Кощей успел бы понять, что она врет.

– Голодная? – окликнула ее Машка с места напротив. Она вернулась с юга совсем недавно, позавчера вечером, загоревшая и с разбитыми коленками – неудачно сыграла в теннис. – Вот, держи.

На коленях у Машки лежала целая гроздь бананов, и она оторвала один, передавая Яне. Второй отдала Вию. Он примостился в углу напротив Кощея, в единственном месте, где была тень. Прежде Яна думала, что он спит, и, возможно, так и было, но Машка легонько ткнула его в плечо, и Вий, не поднимая головы, протянул руку за бананом. Его глаза, как всегда, были скрыты за очками, но Яна бы не удивилась, узнай, что он даже не открывал их, пока чистил шкурку.

– К слову, – избегая хоть какого-нибудь взгляда на его бледное лицо, заговорила Яна и обернулась к остальным. – Что вообще за деревня? Там живет кто-то из вас?

Кощей в своих сообщениях этого не уточнял. Он и не написал-то больше ничего, кроме станции и электрички, в которой будет ждать Яну, – даже количество дней, на которые они едут, – а спросить у остальных она не успела – выезд был назначен уже на следующее утро.

– Я живу. – Кощей поднял руку и, выдержав короткую паузу, ткнул пальцем в Лешего. – И он. По соседству.

Леший согласно кивнул и досадливо поморщился, когда пучок на макушке совсем ослаб и резинка сползла ниже по волосам.

– Давай помогу.

Как единственная, кого не погребла под собой рассада, Яна поднялась на ноги и, пока возилась с Лешевыми волосами, под потолком затрещали динамики – женский голос неразборчиво объявил следующую станцию. Поезд стал тормозить, Яна пошатнулась. В дверях остановилась грузная женщина с клетчатой сумкой в ногах.

– Мороженое! Пломбир, шоколад, фисташка. Мороженое!

С приевшимся ей лозунгом она двинулась по вагону, хмуро поглядывая на тех немногих пассажиров, что сидели в поезде и игнорировали ее. Повинуясь внезапному порыву, Яна подняла голову, и все ее нутро воспротивилось при взгляде на женщину с сумкой. Непринятие волной прокатилось от желудка к горлу, как внезапно вскипевшее молоко в кастрюле, и Яна, наскоро перевязав волосы Лешего, потянулась к рюкзаку. Как она и думала, Лапушка на дне беспокойно заворочалась.

– Слышь, – Яга шаркнул ногой по ноге Кощея. Оба они бросали на Яну любопытные взгляды, которых она не замечала, потому что волком смотрела на продавщицу. – А чуйка у нее реально хорошая.

Яга довольно оскалился и вдруг, растянувшись через всю лавочку, стал общипывать куст рассады на коленях Вия – по запаху Яна узнала базилик. Когда женщина проходила мимо их ряда, он смял листья, чтобы они дали сок, и незаметно подкинул их ей в сумку. Яна недоумевающе оглянулась.

– Вы что, нечисть базиликом травите?

Кощей пожал плечами и наконец отлип от стены, поднимаясь, чтобы распахнуть форточку. В лицо хлынул свежий воздух, и только тогда Яна поняла, насколько в вагоне было душно – в висках уже начинало пульсировать.

– А почему нет? – бросил он, блаженно потягиваясь, отчего голос его сделался слишком натужным.

– Мне этот способ еще бабка завещала, – поддакнул Яга, склоняясь ближе к Машке, потому что там ветер дул сильнее. – Если б не работало, я бы точно этот перевозной огород терпеть не стал.

Хохотнув, он хлопнул Лешего по коленке, и лицо последнего явило собой вселенское олицетворение брезгливости.

– Твое недовольство ничего бы не изменило, – равнодушно заметил он, поджимая губы, и Яна подумала, что зря он это сказал, потому что Ягу хлебом не корми – дай зацепиться с Лешим.

– Так ты ко мне относишься, да? – он демонстративно схватился за сердце. – Огородник бездушный.

Яна готова была поспорить, что слышала звук, с которым закатываются чужие глаза. Пока Яга трепался, а Леший пытался унять его треп, она легонько пихнула локтем посмеивавшегося Кощея и ткнула пальцем себе за спину.

– Вам уже встречались такие? – намекая на сущность, что старательно выдавала себя за продавщицу, уточнила она.

– На этом направлении – постоянно. – Кощей пожал плечами. Нечисть в электричке, очевидно, не слишком его интересовала, в отличие от другого факта. – Глаз наметан, м? – В зеленых радужках сверкнуло солнце, и взгляд их сделался еще более лукавым. – Как ты так быстро все поняла?

Вопрос озадачил, потому что, когда Яна попыталась ответить, поняла, что слова ускользают от нее. Как она поняла? Жадно. Как страждущий в пустыне, когда среди миражей различил настоящий источник воды. Яна всегда цеплялась за это.

– Это похоже на интуицию, – наконец решила она. – Я просто… Тяжело жить и замечать то, чего другие не видят. Поэтому я искала духов везде, где могла, и смотрела на них долго, чтобы убедиться, что не показалось. – Яна вздохнула и откинулась на спинку сидения. Взгляд от Кощея скользнул к окну и проносящемуся за ним лесу. – Если подумать, то ее сумка казалась почти пустой. И лицо… – она закусила щеку, воскрешая в памяти круглое заплывшее лицо – слишком подвижное, как будто его не покидал нервный тик. – У нее мышцы лица дергались, как рябь на телевизоре. Это не сразу заметно, но…

– Но ты привыкла замечать, – закончил за нее Кощей, и улыбка его стала совсем мальчишечьей.

Яна неопределенно качнула головой, чувствуя, как его взгляд обжигает кожу не хуже солнца. Две недели молчания. Никаких извинений.

– Кто это был? – ведя плечом, как будто могла отмахнуться от этого ребяческого интереса, как от назойливой мухи, спросила она.

– Подражатель. Они противные, но относятся к низкому уровню опасности. Конкретно этот подвид обычно маскируются под продавцов и под видом товара продает маленькие проклятия – ничего страшного не случится, если купишь такое, но день или неделя могут выйти не самые удачные, – он неожиданно развеселился. – На первом курсе студентов, которые начинают сыпаться на экзамене по бестиологии, любят мучать вопросом, почему подражателей относят к нечисти, а не к нелюдям, если их наиболее стабильной ипостасью является человеческая. Правильный ответ: сознание, – Кощей постучал пальцами у виска и, выдержав короткую паузу, пояснил: – Нелюди обладают человеческим разумом, но всякая нечисть не умнее животного. Да, подражатели умеют разговаривать, но они как попугаи – сначала следят и учатся правильным ответам, а потом начинают повторять. Вот этот, например, без проблем расскажет тебе про цены на мороженое, но попробуй спросить его про экономический кризис в две тысячи восьмом, и он скажет только то, что умеет: пошлет тебя куда подальше.

Стоило ему договорить, как Машка, последние минут пять лежавшая у Вия на плече, заворочалась и пробурчала, не открывая глаз:

– Опять умничаешь, да?

Пошевелившись, она сползла ниже и сильнее прижалась щекой к Виевой кофте. Оба они, кажется, вот-вот уснули бы.

– Ты говори-говори, – напоследок пробубнила Машка и хихикнула. – Мне под твою болтовню лучше спится.

Кощей фыркнул, претендуя на безразличие, но Яна видела, как подрагивают от смеха его плечи. Он скрутил в пальцах бумажку, – не то фантик, не то кусочек фольги, – и только прицелился, как Машка, будто почувствовав, погрозила ему кулаком. Щелчок пальцев, и снаряд отправился в полет.

– Ай! – Яга схватился за лоб и, не мешкая, обернулся к единственному, кто мог быть виноватым. – Кощей, ну падла…

Поднявшаяся суета не прекращалась всю поездку.

***

Спустя два часа в одной позе короткая прогулка в город, – поселок городского типа, тихое, но пока не забытое богом место, – казалась благословением свыше. Большая его часть оказалась частным сектором: вытоптанная дорога, железные рябые заборы и дачные дома – лабиринт, который могли пройти лишь самые стойкие, чтобы попасть в то сокровенное и личное, что скрывалось в его сердцевине. Несколько залитых солнцем улиц с типовыми хрущевками и сетевыми магазинами.

После закупки продуктами, когда в руках уже совершенно точно не осталось места, они в ускоренном режиме отправились на автобусную остановку – по словам Кощея до следующего рейса оставалось совсем немного времени.

– Считай, внеплановая тренировка, – хохотнул Яга, поравнявшись с Яной, которая изо всех сил тащила несколько сумок, два контейнера рассады и рюкзак на спине. Он протянул руку, пытаясь двумя пальцами подцепить ее пакет с газировкой, но Яна вильнула в сторону и упрямо покачала головой.

Автобус приехал такой, каких в Москве уже не осталось, – бело-зеленый, с потрескавшейся кожаной обивкой в салоне. Динамики в нем сломались, и остановки приходилось отслеживать самим. Хорошо, что Кощей с Лешим знали этот маршрут, как свои пять пальцев.

Деревня, до которой они добирались вдоль пшеничных полей, начиналась совсем неожиданно. Сначала были только пыль и дорога, но вот уже возник слева островок зелени, а в нем, утопая, доживала свои последние годы небольшая деревенька. Это были не те дачи, что строили себе офисные работники, чтобы приезжать туда летом и наслаждаться отпуском. Это были живые, умудренные не одним десятком прожитых лет создания из иссохшегося дерева и пуховых одеял. Когда-то они были в самом расцвете сил, но годы навалились на их плечи подобно разросшимся садам. Они обнимали жадно, прятали стариков в пышных кронах яблонь и душили всепоглощающей заботой. Никто не должен вас увидеть. Дайте нам позаботиться о вас. Осталось совсем чуть-чуть.

Яну и остальных деревня встретила с нежностью, как непоседливых внуков. Калитка скрипнула, ветки хлестнули по плечам. Кощей завел их во двор и громко крикнул:

– Ба! Мы приехали!

Он сгрузил пакеты на лавочку перед домом, кокетливо разукрашенную в канареечный желтый цвет, и протяжно выдохнул, надувая щеки. По его спине градом катился пот, и он пытался отдышаться после изнурительной прогулки по жаре. А ведь солнце только-только вошло в зенит.

– В огород, что ли, ушла, – пробубнил он сам себе, пока рядом, натужно кряхтя, свою ношу сгружали Яга и Яна. За ними очередь к лавочке ждали Леший с Машкой. – Ба!

Он заозирался по сторонам, когда дверь в дом неслышно распахнулась и на ступеньки с кухонным полотенцем в руках вышла миниатюрная старушка. Только заметив ее, Кощей расплылся в довольной улыбке.

– Ба!

Яна впервые видела его таким по-детски радостным. Кощей пошел здороваться с ба, и она потрепала его по светлым волосам, приговаривая что-то о долгом ожидании. Следом за Кощеем такому же любовному приему подверглись Яга и Леший, а Машка сама расцеловала бабулю в обе щеки. Что действительно повергло Яну в шок, так это покорность Вия, с которой он склонился к старушке, чтобы обнять, и она улыбнулась ему по-особенному грустно, отчего Яна тут же отвела глаза.

Как будто в чужую душу заглянула.

– А тебя-то я пока не знаю, – ба обратилась к Яне и поманила ее ближе. – Артемка, ну-ка знакомь нас.

Яна изо всех сил сжала губы, чтобы не засмеяться, а Артемка, как самый покладистый внук, послушно указал на нее рукой.

– Это Яна.

Яна кивнула, чувствуя, как шершавые пальцы сжимают ее ладони, и добавила совершенно искренне:

– Рада познакомиться.

Возможно, она была бы рада любому, кто звал Кощея Артемкой.

С прибытием гостей дом наполнился суетой. Они сновали туда-сюда, через темные сени и белые тюли, – чтобы комары не залетали в дом, – раскладывали по комнатам сумки и забивали холодильник едой. Леший на время покинул их: отправился к себе домой, прихватив ровно половину рассады, – а остальных припахали к работе.

Сначала был огород. Яга с Кощеем горбатились в зарослях огурцов, пока Машка с Яной собирали колорадских жуков с картошки. Потом был сад с яблонями и сливами. Был Яга, который нарочно шатал лестницу Кощею, пока тот обрывал антоновку. Были кусты ягод, до которых добрались только Машка и Яна, потому что Яга отправился чинить качели, а Кощей ушел заниматься едой. И был шашлык, к которому успел вернуться Леший и во время которого опять успел отличиться Вий. Ведь, как выяснилось, он был вегетерианцем.

К вечеру небо затянуло облаками и подул жизненно необходимый ветер. Кощей едва успел снять с мангала последние шампуры, как на углях зашипели первые капли дождя, и слабая морось в считанные минуты переросла в самый настоящий ливень.

– Хорошо, что цветы сегодня не поливали, – пробубнила ба, пока на скорую руку накрывала стол.

Всемером они едва помещались на тесной кухне. Табуреток хватило не всем и Яга с Лешим благородно уступили, привалившись спиной к побеленной печи и оставив остальных толкаться локтями за маленьким столом. Яна по досадному недоразумению оказалась сидеть по соседству с Вием, и это был единственный угол, ни разу друг друга не потревоживший.

– Если так будет лить, – Яга ткнул вилкой на распахнутую форточку, – к утру все дороги развезет.

Кощей согласно замычал с набитым ртом, и ба одернула его, чтобы жевал молча.

– Машуль, – она постучала Машку по руке и поднялась из-за стола, – подай мне ножик из кастрюли.

Наскоро запихнув в рот огурец, Машка сделала, о чем просили, и прямо у Яны на глазах ба выкинула этот нож в форточку. Потом Вий подал ей еще один, и он тоже улетел в окно. Кроме Яны никто из присутствующих и бровью не повел.

Ближе к полуночи стали собираться спать. Ба они проводили еще раньше, а сами сидели до тех пор, пока внезапно не стих ливень. В спальнях, как и на кухне, они помещались с трудом: на пятерых, – Леший собирался ночевать у себя, – им досталось две комнаты и три кровати. Две из них были отданы Машке с Яной, а последнюю Кощей без раздумий уступил Вию.

– Если хочешь умыться, иди на улицу, – пока они на пару расстилали постель, посоветовала Машка. – Леший еще полчаса посуду будет мыть; пока раковину освободит – состаришься.

Обвешав Яну махровыми полотенцами, она на словах объяснила дорогу и с блаженным вздохом завалилась в кровать. Яна вышла на кухню – Леший в фартуке усердно натирал кастрюлю содой.

Ночной воздух ничем не напоминал о беспощадной, всепоглощающей жаре полудня. Холод кусал Яну за голые плечи и пробивал на дрожь, пока она, шаркая сланцами по мокрой траве, брела к умывальнику. Темнота вокруг шумела. Тени скрадывали очертания дома и сада, но звуки в них словно концентрировались. Вода капала с листвы, трещали ветки, стрекотали кузнечики. Хотелось оглянуться – вдруг кто-то крался сзади, но Яна знала, что это бесполезно: сколько туда ни смотри, ничего не увидишь. Кошмары не приходят, пока их ждешь.

– Интересно, сколько духов здесь водится…

Яна вытерла лицо и закрыла кран. Единственным духом, который ей встретился на обратном пути, оказался Кощей, рассевшийся на мокрой лавке. Сложив руки лодочкой у лица, он пытался зажечь сигарету, но от зажигалки летели только искры. Кажется, она никогда не работала.

– Научить бы тебя прикуривать, – не размыкая челюстей, мечтательно протянул он и покосился на Яну. – Но мы еще до созидания не дошли.

Угадай, почему, хотелось ответить ей, и она понадеялась, что в ночи не видно ее недовольного взгляда.

– Сам умеешь, – бросила она, обхватывая руками замерзшие плечи.

Кощей смотрел на нее еще секунду, – абсолютно безразлично, – а потом хмыкнул и зажег огонь от большого пальца. Затянувшись полной грудью, он медленно, с наслаждением выдохнул и запрокинул голову к небу. Яна поджала замерзшие пальцы на ногах. Слова, весь день гудевшие в голове, как рой диких пчел, наконец сорвались с языка.

– Говорят, у тебя был тяжелый период.

Не отрываясь от звездного неба, Кощей усмехнулся, но вышло подстать погоде – холодно.

– Был, – выдохнул он вместе с дымом и опустил руку с сигаретой себе на колено. Казалось, сейчас он расскажет ей что-то, объяснит причины, почему так долго молчал, или хотя бы извинится, но нет. Единственное, что он сказал, так это: – У всех бывает.

Отстань, – вот, что он имел в виду.

За словами поднялась обида, но Яна проглотила ее, как и все, что она не смогла высказать. Кощей провел границу – она не станет навязываться.

– Спокойной ночи, – отворачиваясь и только затем кривя лицом, пожелала Яна.

– Сладких снов!

Она потянула на себя входную дверь, и та вдруг поддалась слишком легко: с другой стороны ее толкал Вий. Увидев Яну, он разве что не зашипел и прошел мимо, лишь когда она сжалилась и шагнула в сторону. И без того поганое настроение стало еще хуже.

Шаги за спиной раздавались совсем недолго: судя по звукам, Вий присоединился к Кощею. Терзаясь сомнениями, Яна осталась стоять в сенях. Она еще не успела до конца закрыть за собой дверь, и любой их разговор доносился до нее до неприличия отчетливо – хоть всю ночь стой и слушай. Одна часть Яны, – наверное, та, что гордо звалась ее совестью, – противилась этой мысли, но вторая манила подойти ближе, прильнуть к двери и узнать больше. Заглушить досадное чувство.

Закусив щеку, Яна выглянула на улицу.

– Ну, и в чем дело? – Вий звучал уставшим. Он сидел ссутулившись, привалился одним плечом к спинке лавочки и говорил тихо, вкрадчиво. Впервые Яна видела его без очков: он держал их в руках, то сгибая, то разгибая одну из дужек. Глаза у него были раскосые, с приподнятыми внешними уголками, но цвет их остался для нее загадкой – слишком темно было вокруг.

Кощей по-прежнему глядел на ночное небо.

– Вспомнил, как в детстве сюда приезжал, – он усмехнулся, и это не имело ничего общего с тем, как он усмехался при Яне: он не пытался убедить, что с ним все хорошо – он тосковал. – Только школа закончится, ба вела на электричку и увозила сюда на все лето. Они тогда с дедом еще раньше, чем сейчас, ложились, и я сбегал на улицу, чтобы скучно не было. Звезды были точно такие же.

Кощей опустил взгляд на сигарету, повертел ее, недокуренную, в руках, и затушил о железную ножку лавочки. Вий повторил за ним отрешенно:

– Звезды были точно такие же… – он вдруг боднул Кощея коленкой, и Яна пожелала выцарапать себе глаза, потому что, когда Кощей посмотрел на него, Вий улыбнулся. Настоящая человеческая улыбка – не злобный оскал затравленного зверя, не ядовитая ирония. Улыбка, которой воспротивилась вся Янина сущность, потому что Вий не мог так улыбаться. Не мог быть кем-то, заслуживающим сочувствие.

Глухой к Яниным мольбам, он продолжил с несвойственным ему теплом в голосе:

– Ты уезжал на все лето, а я оставался один в городе, – он снова стукнул Кощея, в этот раз сильнее. – Сидел тут смотрел на эти свои звезды. То еще кидалово, конечно.

Тихо прыснув, он качнул головой, и черные пряди скрыли от Яны его лицо. Она была благодарна: пережить еще и его смех она бы точно не смогла.

В отличие от Яны, Кощей не думал, что Виева доброта нарушает законы природы. Он слушал его внимательно, и лицо его делалось все более умиротворенным. Поза не изменилась, но взгляд потеплел: все равно что после холодной ночи привалиться боком к натопленной печке. Стерпев один его упрек, Кощей еще и напросился на следующий.

– Договаривай уже, – подначил он. – Ты и сейчас меня кидаловом считаешь, да?

Вий скривился, и Яне стало физически легче дышать. Мир, трещавший по швам, вернулся в норму.

– Ты показал ей амулет, – зашипел он, вздергивая подбородок. – А если бы она нас выдала?

Он сел прямо, изогнулся, как змея перед броском, но Кощей даже не попытался защититься. Смирился, потому что от змей ничего другого и не ожидают – тем более он сам дернул ее за хвост.

– Ничего бы не случилось, – ответил он с почти той же легкомысленностью, с которой когда-то сказал это Яне. – Я бы просто перепрятал амулет.

– Просто, – словно какое-то ругательство повторил Вий и спросил с вызовом, как будто напрашивался: – И как? Помощь ей правда стоила этого риска?

Кощей ответил ему не сразу. Зеленые глаза сощурились с любопытством, пока он разглядывал его, и Яна крепче сжала дверную ручку. Ей хотелось, чтобы он сказал да, встал на ее сторону и признал, что не зря потратил свое время.

Кощей никогда не оправдывал ее ожидания.

– Она мне не нравится, – когда он пожал плечами, не удосужившись сказать и слова, тихо признался Вий. Его плечи осунулись, и не было больше желания нападать – была только вселенская усталость. – Зачем ты вообще везде таскаешь ее с собой?

Кощей дернул губами в утешительной улыбке.

– Помогаю.

Ответ возмутил Вия еще сильнее, чем прежде, и он фыркнул, как от абсурдной шутки.

– Спасибо, что напомнил, – резко ответил он и ткнул в Кощея пальцем. – Это был еще один пункт, почему она меня бесит. – Вий развел руками. – Серьезно? Помогаешь ей поступить? Может, и сам вернешься туда?

– Саш. – Кощей покачал головой, и Вий, чуть ли не рыча от бессилия, откинулся на спинку лавочки. Тогда он продолжил настойчивее: – Пусть сама решит.

Он потянулся к его плечу, но Вий нетерпеливо хлестнул его по руке и выпалил, повышая голос:

– Для чего?! Чтобы продолжить лезть к нам? Подружку себе новую нашел, м?!

Он кидал обвинения одно за другим, как будто физически толкал его. Совершенно злой, совершенно в раздрае. Даже со своего места Яна видела, как тяжело он дышит, сжимая кулаки. Чего она не видела, так это его лица, которое было обращено к Кощею и только к Кощею.

– Что, если она станет одной из них? – в один миг вдруг потеряв все силы, прошептал Вий. – Поддержит их. М? Что тогда ты будешь делать?

Он склонился ближе, напирая, глядя пытливо, как на допросе, и уверенность Кощея наконец дала трещину. Выражение его лица дрогнуло, как у того самого подражателя, и оба они подумали о чем-то одном, о чем Яна никогда не знала и вряд ли смогла бы узнать. Молчание стало тяжелым, почти скорбным, и впервые в их битве взглядов проигравшим оказался Кощей.

– Она не моя подруга, – заговорил он, и Яне стало тошно от твердости его тона. – Но Машке с ней нравится. Ей нужен кто-то еще, кроме нас.

– Кто-то из министерства, – саркастично отозвался Вий.

Кощей поджал губы и взглянул на небо.

– Если это была ошибка, Машка тоже это поймет, – напомнил он, и Вий закатил глаза. Кощей не сдержал улыбки. – Что? Думаешь, я не прав?

– Да пофиг мне, – Вий стукнул его кулаком и отвернулся, но выглядел не столько обиженным, сколько упрямым. – Ты все равно кидалово.

Кощей рассмеялся в полный голос, и Яна поняла, что больше выдержать не сможет. Беззвучно отстранившись от двери, она скользнула через темные сени в кухню, а через нее – в спальню. Единственная лампочка под потолком показалась слишком яркой после ночной улицы, и она болезненно сощурилась. Яга встретил ее появление аккордом на не пойми откуда взявшейся гитаре.

– Все нормально? – отрываясь от старого телевизора, спросила Машка. – Ты долго.

Вряд ли она подозревала у Яны хоть какие-то проблемы, кроме поиска умывальника. Яна сделала вид, что так и было на самом деле.

– Вы непротив, если я выпущу Лапушку? – поспешно отвернувшись к кровати, спросила она и стала бесцельно перебирать содержимое рюкзака. Впервые за день она жалела, что не могла получить отдельную комнату. – Она никогда не ночевала вне дома. Не хочу всю поездку держать ее в сумке.

– Конечно, – Машка улыбнулась, довольно щурясь, но мерзкий голосок в голове Яна зашептал, что все это было притворством. Лицемерием, потому что нельзя относиться с такой добротой к тому, кто пока на испытательном сроке. Яна мечтала задушить того, кто так усердно ей это нашептывал.

Она смогла расслабиться, только когда выключили свет. Машка пожелала ей спокойной ночи, Яга, лежа на полу, пошутил, что они с Лапушкой теперь в одинаковом социальном положении, и это был последний раз, когда Яне приходилось контролировать собственный голос, опасаясь, как бы не выдать своей обиды. Потом все замолчали.

***

Как и обещал Яга, на следующий день все дороги развезло, и грязь хлюпала под ногами, пока они ранним утром брели по проселочной дороге. Дабы спасти Янины полуживые кеды, Леший притащил ей из своего дома пару расходных женских кроссовок, а Кощей достал из шкафа свои старые джинсы – чтобы слепни не искусали все ноги, пока они будут пробираться через бурьяны травы.

На всю округу разносились гитарные аккорды и куплеты старых песен – это Яга коротал время в пути и провоцировал Лешего своим ужасным голосом: просто удивительно, как можно было так хорошо обращаться со струнами, и так плохо петь.

– Ради бога, не мучай инструмент, – взмолился Леший, сжимая переносицу там, где лежала дужка его очков. Он прикрыл глаза и наверняка сосчитал до десяти, но вся терапия пошла насмарку, когда Яга провыл очередную фальшивую ноту. Морща лоб, Леший настойчиво прошипел: – И нас тоже.

Яга остался глух и к его мольбам, и к своему голосу.

Яна бессовестно зевала. Она спала неприлично мало и неприлично плохо, потому что голову заполнили гнетущие мысли и потому что она совершенно не подозревала, что на следующий день Кощей разбудит ее с первыми петухами.

– Дойдем сегодня до озера, – поделился он, пока остальные клевали носом за столом, а ба жарила пятую порцию яиц. – Тут в начале лета пруд выкопали, рыбу в него запустили, а анчуток нет. Надо поймать несколько в озере и выбросить туда, чтобы рыба лучше прижилась. Если через полчаса выйдем, то вернемся после обеда и как раз успеем. Ну-ну, Леший, – фыркнув от смеха, Кощей отвесил щелбан засыпавшему над тарелкой Лешему, и от того, как он дернулся, очки сползли у него на бок. – Не спи.

– Добавить имбиря в чай, Илюш? – ба с готовностью потянулась к верхним полкам, и Леший то ли кивнул, то ли опять чуть не уснул.

Спустя два часа в пути стало легче. Знакомая деревня осталась далеко позади, дорога уперлась в сосновую рощу, а за ней было поле полное цветов. Кощей повел их наискось, прямо через заросли, и их небольшая группа растянулась в нестройную шеренгу: Леший ушел собирать иван-чай, Яга потащил Машку рвать цветы и плести венки, а Вий как обычно плелся где-то позади и жевал сорванный еще в огороде щавель. Яна оказалась почти один на один с Кощеем.

Со вчерашнего вечера она чувствовала себя намного лучше. Исчезло то иррациональное, что не давало ей покоя всю ночь и подбивало сорваться на ком угодно, хоть на Машке или Лешем. Разговор, который она подслушала, ощущался как неприятный сон, и теперь от него осталось только послевкусие. То самое, из-за которого Яна каждый раз косилась в сторону Кощея, но никогда не смотрела прямо, лишь задевая взглядом его плечо. То самое из-за которого она держалась на пару шагов за его спиной и ни разу не попыталась с ним заговорить.

Лапушка заворочалась в рюкзаке за спиной, вырывая Яну из мыслей, и она моментально огляделась. Обычно активность чудища посреди дня обычно означала, что где-то рядом появился мелкий дух или пакостливая нечисть, которую Яна пока не успела заметить, и ее реакция оказалась заученной: взгляд по сторонам, себе за спину, в небо и потом под ноги. Там-то она и обнаружила несколько колючих комков, прилипших к Кощеевым джинсам.

– О, глянь! – только-только подошедший, Яга склонился над ее ладонью, на которую Яна сложила нечто, очень похожее на плоды репейника. Их фиолетовые соцветия едва заметно шевелились и между тонких листочков выглядывали сморщенные мордочки. – Анчутки!

Он схватил одну из них, взвесил в руке и швырнул прямо в спину Кощея. Анчутка прилипла к его белой майке, и Яга гаденько ухмыльнулся.

– Вы всех духов так зовете? – совершенно не замечая, как Кощей возится, пытаясь дотянуться до колючки, спросила Яна и сосчитала на пальцах. – Третий раз уже.

– Подвидов много, – объяснил Яга, с искренним удовольствием наблюдая за чужими потугами. Кощей вертелся и так, и сяк, но дотянуться до анчутки так и не смог. – Кошками тоже много кого зовут ведь. О, смотри! – с ехидной улыбочкой он пихнул Яну локтем, когда Кощей, сменив стратегию, пошевелил пальцами и колючка плавно опустилась прямо ему на ладонь. – Зараза!

Яга нырнул вниз, и анчутка пролетела прямо у него над головой. Кощей мстительно оскалился.

До озера они добрались, вымокнув ниже пояса из-за непросохшей травы, и с водруженными на головы венками: Яга так расстарался, что сплел их абсолютно всем и даже Лешему нацепил поверх его смешной детской панамы. Выбрав место получше, они скинули в кучу тяжелые рюкзаки, и, пока Кощей с Лешим разбирали удочки, Яга стал готовить наживку – ловить собирались на кусочки водорослей. Машка с Яной ждали их, сидя на поваленном бревне, а Вий разлегся в тени под старой ивой.

– Умеешь рыбу ловить? – предвкушающе потирая руки, спросила Машка. Удочек они принесли аж четыре, и она определенно расчитывала получить одну из них.

– Ни разу не пробовала, – честно призналась Яна.

Единственной водной нечистью, с которой она прежде имела дело, были мелкие обитатели трубопроводов и канализаций, иногда вываливавшиеся прямо из крана или слизью выползавшие из душевой лейки. Яна их недолюбливала. Существа, хоть и были безвредные для человека, в сливах могли вызывать засоры или портить воду, и избавляться от них всегда было той еще морокой.

– Да расслабься, – Машка с энтузиазмом пихнула ее плечом. – Ребята научат. Меня тоже они учили. Мы тогда карасями до конца поездки с ними питались, даже котов ходили подкармливать.

Она стала одна за другой сыпать историями об их прошлых поездках, а Яга с Кощеем тем временем уже шарили по кустам и искали подходящие палки, чтобы сделать несколько рогаток. Когда они расставили все удочки и настало время насаживать на крючки наживку, Яга позвал Яну посмотреть поближе.

Оказывается, ловля водных анчуток практически ничем не отличалась от обычной рыбалки: забросил подальше и крутишь катушку, пока не дотянешь до берега. Если повезет, анчутка клюнет и заглотит крючок, но если нет, то все повторяется опять и опять. Яне доверили опробовать все на собственной шкуре, но всем, что она пока что поймала, были комок водорослей и кучка ракушек.

Тем временем у Яги удочка выгнулась дугой, и он даже оступился, пытаясь вытянуть ее на себя.

– Пошла! Пошла, родная! – воскликнул он с натугой. – Леший, тащи сачок!

Он еще энергичнее замотал катушкой, и рябь на воде стала интенсивнее. Леший нырнул ему в ноги и распластался на земле, готовясь принимать улов. Яна с Машкой отложили собственные удочки, следя за чужими потугами.

Сачок вытащил на берег здоровую щуку.

– Тьфу! – Яга всплеснул руками, а Леший разразился громким смехом. – Да на хрен ты мне нужна, дура?!

Он отвернулся, морща нос на ярком солнце, а Машка с Кощеем подскочили к улову, торопясь отправить рыбу в садок. Как минимум на сегодняшний ужин они себе заработали.

Рыбалка отняла у них все утро. Анчуток требовалось не так много, – штук пять, – но даже вчетвером ловить их пришлось несколько часов. Существа напоминали собой головастиков, если бы те были размером с ладонь. Кожа у них была склизкая, мерзкого болотного оттенка, а хвост раздвоенный, с мокрыми кисточками на конце. Кощей нес их в отдельном ведре, а второе тащил Яга – в нем плескался щедрый улов рыбы.

Наскоро сгрузив лишние вещи домой, они отправились выкидывать анчуток в пруд и задержались там подольше. Машка, невесть когда нацепившая купальник, при первой же возможности убежала в воду, Яга с Кощеем бросились следом, а Леший, – оплот невозмутимости на фоне их хаоса, – расстелил на песке пляжное полотенце и лег загорать. Единственный зонт, который они с собой принесли, достался Вию: спрятавшись под ним от солнца, он накинул на лицо рубашку и уснул.

– Янка, я и тебе купальник взяла! – Машка помахала ей рукой. – Возьми у меня в сумке! Хочешь, вылезу полотенце тебе подержу?

Яна согласилась с большим энтузиазмом.

Плавать ей не доводилось ни разу в жизни: мать никогда не возила ее на юга, в школе бассейна не было, – вот Машка и сочла своим святым долгом научить ее. Сначала Яна решила, что это лишь ее прихоть и веселый способ скрасить время, но к процессу присоединился Кощей, и она поняла, что теперь не выберется на берег раньше, чем проплывет этот пруд по кругу три раза.

– Полезно уметь плавать, когда выслеживаешь кого-то на болотах и в водоемах, – поддерживая Яну под животом, пока она пыталась догрести до Машки и не утонуть, напомнил он. Под обеденным солнцем его лицо и плечи покраснели, но он даже не думал уходить в тень. На губах растянулась шкодливая улыбка. – Можешь, конечно, попробовать походить по воде, – он внезапно убрал руки за спину. Яна булькнула носом, но упорно продолжала плыть. – У нас были умники, которые пытались повторить фокус.

– И как? – отчаянно задирая голову, прокряхтела она. – Воду в вино потом стали превращать?

– Пошли ко дну после первого шага, – довольно сообщил Кощей.

Когда Яна выдохлась окончательно, она оставила Машку на растерзание Яге, а сама выбралась на берег. Кожа покрылась мурашками под легким ветерком, и Яна поскорее завернулась в полотенце, выжимая намокшие волосы. Кощей встал неподалеку и, не страшась холода, упер руки в бока. Машка с Ягой прокрались мимо.

– Ты за руки, а я… – долетел до Яны обрывок коварного шепота, но конец фразы она так и не уловила.

Яга с коварной улыбочкой навис над Лешим, отбрасывая тень на его стройную фигуру.

– Чего тебе? – заранее раздасованным тоном поинтересовался Леший, как будто уже ожидал от него подвох. И он оказался абсолютно прав. – Эй! Вы чего удумали?! Машка, ты-то куда?!

Он забрыкался, когда Машка с Ягой слаженным движением подхватили его под руки и ноги и подняли в воздух. Развернувшись вдоль берега, Яга запустил отсчет.

– Раз… – невзирая на отчаянные попытки Лешего вырваться, они стали раскачивать его туда и обратно. – Два…

– Яга, ну ты и придурок.

А вот это было зря.

– Три!

Замахнувшись особенно сильно, они выкинули его в воду и звонко отбили друг другу пять. Яна закусила губу, из солидарности к Лешему пытаясь подавить улыбку, но стоило ему, – с очками набекрень и сбившимися волосами, – вынырнуть на поверхность, как все усилия оказались тщетны. Машка с Ягой и вовсе рассмеялись в голос.

Они так и не позволили Лешему вернуться на берег, упросив его поплавать втроем, и Яна осталась там практически одна. Практически.

– Не боишься сгореть? – нарочито небрежно спросила она, когда Кощей подошел ближе и присел на корточки. Оборачиваться не стала, наблюдая, как Яга донимает Лешего даже в воде.

– Дома сметана есть, – он беззаботно пожал красными плечами и замолчал.

Яна почувствовала, как ненужные слова просятся наружу и плотно поджала губы. Она даже не понимала, зачем Кощей решил подойти к ней и чего добивался одним свои присутствием, но все это, – бессмысленное и абсурдное, – вызывало в ней новую волну возмущения.

Определись уже, ты мне просто помогаешь или пытаешься завести дружбу, хотелось сказать ей.

– Кажется, Леший брал солнцезащитный крем, – на самом деле ответила она, рассеяно крутя на пальце железное колечко.

Кощей неопределенно хмыкнул, и, когда Яна оглянулась на него, поймала хитрый прищур его зеленых глаз. В голове невольно возник вопрос, сколько лет он тренировал это всезнающее выражение лица.

Она подтянула ноги к груди и уместила на них голову, наблюдая, как Яга с Лешим работают трамплином для Машкиных прыжков в воду. Они так увлеклись, что вряд ли собирались на берег в ближайшее время, а Вий и вовсе спал, и обстановка, – ни разу не располагающая, но удобная, – толкала Яну к разговору, как к краю обрыва. Вот она еще балансировала над пропастью, а вот колкая мысль, что вообще-то у нее есть полное право все высказать, потянула ее вперед, и слова на выдохе слетели с ее языка.

– Почему ты меня позвал?

К ее удовлетворению, Кощей даже не попытался соврать.

– Машка упросила, – ответил он, морщась от того, как ярко солнце бликовало на воде. – Ей с тобой весело.

– Вот как, – Яна откинулась назад, упираясь ладонями в тёплый песок. – Машка уговорила и все?

– Ну да, – Кощей кивнул, как сытый кот нежась под солнцем. – Ей не хватает девчонки-подружки, вот мы и позвали. Ты забавная.

Яне бы счесть это за комплимент, но что-то в интонациях Кощея и том, как он держался, намекало, что слова были с двойным дном. "Ты забавная" и все. "Забавная", но цепляться за тебя будет только Машка. "Забавная", но Вий не перестанет смотреть на тебя волком.

"Забавная, но мне и впятером с друзьями неплохо".

– А я думала, – Яна склонила голову на бок, – что ты хотел извиниться за то, что бросил меня почти на две недели.

Сказала, как будто занозу вытащила, и сразу почувствовала облегчение. Она даже улыбнулась Кощею, словно они не отношения выясняли, а обсуждали хорошую погоду: смотри, вот ветерок подул, а вот я обижена на тебя и требую объяснений. Приятный день складывается, правда?

Кощей ответил ей улыбкой на улыбку и словно бы с некоторой досадой провел ладонью по светлой голове.

– Думаешь о том, какой я придурок? – он скосил на Яну свой взгляд, и ее молчание стало ему лучшим ответом. Кощей развеселился ещё больше. – Только не думай, что я тебя ненавижу, – предупредил он, оборачиваясь. – Может, я и правда мудак, что не предупредил тебя и пропал. Так что извини. Серьёзно.

Впервые на Янином лице проступило недоверие. Она нахохлилась, вжимая голову в плечи, и пробурчала себе под нос:

– Может, ты и правда мудак. – Она отвернулась, а Кощей рассмеялся – громко и простодушно. Яна чувствовала его взгляд даже сейчас – он щекотал ее щеку и зудел на кончике носа, мешая сосредоточиться.

Какого черта он вообще смеялся над тем, как она оскорбляла его?

– Не хочу перепутать твой альтруизм с дружбой, – буркнула Яна и заскребла пальцами по песку, чувствуя, как он забивается под ногти. Выкинуть тот злополучный разговор из головы оказалось даже сложнее, чем двухнедельное молчание.

– Обиделась, что мы не друзья? – Кощей дернул бровью. – Слушай, в том, что я игнорировал тебя, не предупредил, что пропаду, и заставил переживать прямо перед вступительным тестом, я виноват, – он вскинул руки, демонстрируя, что сдается. – И я извиняюсь. Но ты не можешь винить меня в том, что я не считаю нас друзьями.

– Я виню тебя в том, что ты забыл уведомить об этом меня, – слишком резко ответила Яна и прикусила губу. – Но если мы все выяснили, то без проблем. Я не обижаюсь.

Оставляя последнее слово за собой, она подскочила на ноги и направилась к воде. И плевать, что голос подвел ее, выдавая все, что пряталось за этим «Не обижаюсь». Кощею будет полезно подумать об этом на досуге.

***

За день на солнце всех так разморило, что после ужина жареной на костре щукой все разошлись по комнатам и не выползали до следующего обеда, когда заботливая ба выманила их целой стопкой блинов и свежей земляникой, которую Леший собрал в лесу накануне.

Правда, сытый завтрак оказался прелюдией к целому дню работы.

Количество дел в деревенском доме никогда не убывало. Яна весь день провела в разросшихся клумбах, пропалывая цветы от сорняков и отмахиваясь от огромных слепней, Машка по второму кругу пошла обирать ягоды, Леший сажал рассаду в огороде, а Кощей и Яга опять что-то чинили. Вий оказался единственным, кто безвылазно торчал дома, и Яна в очередной раз задавалась вопросом, чем он заслужил такое снисхождение.

Вечером суета почему-то не унималась. Леший с Машкой, не страшась комаров, остались на улице играть в бадминтон, а Кощей и Яга слонялись из дома в сарай и обратно – в абсолютном молчании, но с оглушительным грохотом.

– Куртка есть с собой? – во время одного из таких заходов вдруг спросил Кощей, задерживаясь на кухне, где Яна пила чай и любовалась пауком в дальнем углу.

Она вскинула голову и озадаченно моргнула.

– Джинсовка.

– А какая-нибудь, которую не жалко? – уточнил он и нетерпеливо оглянулся на улицу, когда услышал новый грохот из сарая. – Ладно, я попрошу бабаушку найти тебе что-нибудь. Яга, да не туда же убирали, блин!

Кощей выскочил в сени, и Яна, еще мгновение таращась ему вслед, запихнула в рот целый блин разом. Если эти двое придумали для нее очередное развлечение, она хотя бы будет сытой.

Яна успела выпить еще целую чашку чая, съесть два бутерброда с домашним шоколадным маслом и стащить последние мытые огурцы из миски, когда из своей каморки вышла ба и вынесла ей небольшую стопку одежды.

– Значит, мальчики тебя с собой в лес берут. Это хорошо, что попросили куртку тебе поискать, а то вдруг свою заляпаешь, – приговаривала она, пока разворачивала на табуретках несколько олимпиек. – Это Артемовы старые. Он из них вырос, так они валяются тут без дела, либо я иногда надеваю, если ограду красить собираюсь. Но они чистые все, я их стирала, не переживай.

Ба встряхнула одну из курток, – выцветшего черного цвета и со знакомыми тремя полосками по бокам, – и Яна оглянулась через плечо, пока просовывала руки в рукава:

– Зачем им ночью в лес?

– Пакость всякую гонять, зачем же еще? – ба пожала плечами. Опершись рукой о край стола, она медленно опустилась на табурет и одернула на Яне полы олимпийки. Великоватая, она все же смотрелась на ней весьма неплохо. – Они тебе сказать, наверное, не успели еще. Мальчики приезжают сюда, чтобы нечисть подальше от деревни отваживать. В наших лесах вроде ничего опасного не водится, но все-равно бывает иногда: то черти кур таскать повадятся, то кикимора откуда прибежит.

– И что, Кощ… Артем даже после отчисления из нэмси продолжает по лесам бегать? – прищурилась Яна и хлестким движением застегнула куртку до самого горла.

– Так он и начал задолго до того, как студентом стал. – Ба уложила непригодившиеся олимпийки себе на колени и продолжила, любовно поглаживая шуршащую ткань: – Лет с четырнадцати бегать начал. В те годы Илюшу с собой таскал, а теперь вот с Кирой познакомился, и он с ним сам зовется пойти всегда. Пока маленький был, мы его ругали, конечно, но он же помочь хочет, вот и рвется без оглядки. Дедовское воспитание.

Ба вздохнула печально и покачала головой, как будто даже сейчас пыталась пожурить.

– Дед тоже работал в министерстве? – аккуратно спросила Яна.

– Нет, что ты, – она отмахнулась. – Коля мой, хоть колдовать и умел, а врачом был, травматологом. Но тоже – все для людей, все для людей. А Артемка в семье первый охотником, – агентом, то есть, это я все по-старому зову, – стать решил.

– Значит, и родители его нэмсю не заканчивали?

Рябь недовольства пробежала по старческому лицу, и ба угрюмо поджала губы.

– Куда им – на министерство работать, – она отвернулась к окну, за которым постепенно сгущались сумерки и Леший носился, размахивая ракеткой. – Родители у него совсем пропащие. Артем, конечно, рос с ними, но воспитывали-то его мы с Коленький, когда могли. От этих бедовых нечего и ждать было.

Погрузившись в воспоминания, ба рассеянно забарабанила пальцами по столешнице, и Яна не решилась вмешиваться с новыми вопросами. Она поежилась и сунула руки в карманы чужой олимпийки. Под пальцами что-то зашуршало.

Фантик мятной жвачки.

– Ну как? Нашли куртку? – Кощей появился на кухне слишком громко и неожиданно. Яна вскинулась на него, уставилась молча, потому что он вторгся в ее тишину, и она не успела прийти в себя. Слишком много знаний о нем накопилось в ее голове, и они мешали друг другу, сталкивались и аннигилировали, как частицы и античастицы.

Лет с четырнадцати бегать стал. Он бросил ее на две недели. Родители у него совсем пропащие. Они не друзья, он ей просто помогает. Ты не можешь винить меня в том, что я не считаю нас друзьями. Он даже не извинился. Извини.

Что вообще она могла к нему чувствовать после всего этого?

– У тебя все нормально? – растерявшись, когда все ее чувства хлынули на него разом, спросил Кощей, замирая в проходе.

Яне потребовалась секунда, чтобы взять себя в руки.

– Пойду переодену штаны.

С лицом настолько же отчужденным, насколько говорящим оно было мгновение назад, она прошла мимо, и Кощей даже посторонился, чтобы не задеть ее плечо. Он оглянулся на ба, но она лишь улыбнулась ему своей тоскливой улыбкой, и Кощей в конец перестал что-либо понимать.

– Я жду на улице, – крикнул он Яне через дверь и скрылся в сенях.

Через полчаса все трое: Кощей с амулетом, Яга с мачете и Яна в Кощеевой одежде – остановились у границы знакомого леса. Они проходили его совсем недавно, буквально вчера, но ранним утром он ощущался вовсе не так, как в полночь. Лишенный солнечного света, лес возвышался перед Яной непреступной стеной, встречал негостеприимно, словно сплетая ветви нарочно, чтобы не пустить их дальше. Яна не видела опасности напрямую, ее интуиция пока молчала и даже Лапушка лежала в сумке смирно, но что-то, – обещание этой опасности, сжатая рукоять охотничьего клинка, – нетерпеливо переминалось позади, толкало в спину и наступало на пятки, поторапливая идти хоть куда-нибудь. Потому что жертва уязвимее, пока она неподвижна.

Кощей вел их глубже в чащу, и Яна предусмотрительно держалась между ним и Ягой: таковы были инструкции, чтобы в случае чего не подставлять ее под удар. Дорогу им освещали несколько ручных фонариков, но Яна пользовалась своим только для того, чтобы не споткнуться о коряги – смотреть же стоило туда, куда свет не досягал.

Лес полнился духами. Яна не знала, почему не заметила этого днем, – возможно, потому что Кощей дымил как паровоз, чего не выдержало бы ни одно живое существо, – но теперь она видела их отчетливо. Глаза раскрывались прямо на осиновых листьях, в еловых ветвях шевелилось что-то такое же мохнатое и зеленое, что напоминало ей огромных пушистых гусениц, вдали проносился не то заяц, не то еж – а на самом деле ни то, ни другое.

Вдруг с макушки сосны вниз спикировала большая серая птица. Кощей выставил руку, тормозя всех подле себе, и этой же рукой аккуратно указал вперед. Впрочем Яна все заметила еще до его подсказки.

Прямо над их головами на ветку уселся трехглазый филин.

– Леший явился на тебя посмотреть.

Голос Кощея звучал не громче шороха крыльев, но в его тоне было не предупреждение – почтение. Он встретился с Яной взглядами всего на секунду и дернул уголками губ в мимолетной улыбке. Значит, бояться было нечего.

Вновь обратившись к филину, Яна подумала, что не только на них он производил такое сильное впечатление: благоговел весь лес. Все духи замерли, приникли к деревьям и земле, как будто… кланялись. Повинуясь внутреннему чутью, Яна развела руки в стороны и, не отводя глаз от птицы, поклонилась тоже. Три глаза моргнули синхронно, а затем филин взметнулся вверх, стремительно исчезая из виду. В его уханье Яне почудилось одобрение.

– Я не рассказывал тебе, как приветствуют леших, – пока она, задрав голову, продолжала таращиться в темное небо, произнес Кощей.

Опомнившись, Яна растерянно пояснила:

– А, ну… Остальные ему кланялись. Я решила, что тоже стоит.

– Остальные? – Яга недоуменно оглянулся, но Кощей понял все сразу, и вместе с осознанием в его глазах загорелось и кое-что еще. Интерес. Как будто Яна еще раз показала ему сумку с бабайкой, только теперь он смотрел не на сумку, а на нее.

Смотрел так долго, что еще немного, и это начало бы нервировать.

– У тебя высокое сродство к магии. Выше, чем я думал, – наконец произнес Кощей, как факт, которым он был очень доволен. Посреди темного леса он вдруг развеселился, и взгляд его сделался хитрым, как у ребенка, который задумал новую шалость. – В нэмсе оценят.

Он хлопнул ее по плечу, и даже его походка стала слишком вальяжной для места и дела, на которое они пришли. Яга, судя по его лицу, был с ней солидарен. Они оба посмотрели Кощею вслед, и он удрученно вздохнул.

– Опять блондинка чудачит.

– Может, его укусил кто?

В непроглядной темноте они нарочно не увидели, какой Кощей показывал палец.

Они продолжили путь, но Яна раз за разом возвращалась мыслями к трехглазому филину. Раньше она не сталкивалась с лесной нечистью, да еще и с такой могущественной. Все книжки говорили о леших совершенно разное, от детских сказок до научных текстов, но абсолютно все утверждали, что леший в лесу был хозяином. Он жил в корнях и кронах деревьев, обращался птицами и зверьми, а все прочие обитатели его боялись и почитали.

Что не давало Яне покоя, так это реакция Кощея и Яги.

– Вы уже знакомы с ним, да? С этим лешим.

Она подалась вперед и по очереди осветила своим фонариком Кощея и Ягу. Последний болезненно сморщился и торопливо отвел Янину руку от лица.

– Я до этого тоже только раз его видел, – поделился он, шмыгая носом. – Позапрошлой зимой сюда приехали, и я первый раз с Кощеем в лес пошел. Мы только вошли, а в сугробе беляк засел и смотрит на нас. Тоже трехглазый был.

– Зайцем он редко оборачивается, – со знанием дела рассказал Кощей, и Яна вновь вспомнила, как часто он бегал в этот лес. Лет с четырнадцати…

Сбавив темп, чтобы поравняться с остальными, он продолжил:

– Обычно филином или белкой приходит. Я с ним еще в детстве познакомился. Лешие же мало того, что гордые, они сварливые, как старики: я не поклонился ему, не знал, так он в меня сначала шишками кидался, а потом я плутал по этому лесу часа два. И ведь корни под ноги сует, зараза, ты спотыкаешься вечно, – он усмехнулся сам себе и покачал головой, будто смирившись. – Я ему и хлеб с солью таскал, и прощения просил, а он мне то паутину в лицо надует, то в крапиву заведет. Хрыч.

Он задрал голову и погрозил черному небу кулаком, но выглядел при этом совершенно не обиженным, даже наоборот – умиленным. Как непоседливый внук, которого уличили в шалости, но вместо наказания проучили другим розыгрышем. Яна неохотно подумала, что Кощей понимал ее больше, чем ей казалось на первый взгляд. Его воспитывали со знаниями о магии, но многому он учился сам, шел наощупь, как и она. Мысль эта Яне не понравилась.

– А ты знал, как надо было лешего приветствовать? – она обратилась к Яге, стараясь отвлечься.

– А то! – он гордо расправил плечи. – Меня с малых лет учили с нечистью обращаться, бабка же охотницей была. Мать по ее стопам не пошла, а из всех детей только я способности унаследовал, вот она мне все и завещала. Думаешь, с чего бы у Кощея весь сарай был книгами и снаряжением забит? Из нэмси даже он бы столько не натырил.

Хохотнув, Яга протянул Яне свой мачете и посветил на него фонариком – в отблесках стали она увидела выгравированные с обеих сторон и на рукоятке письмена. Нож оказался тяжелее, чем казалось на первый взгляд, и это сразу натолкнуло ее на мысль:

– Серебро?

– Ага, – Яга упер руки в бока и оскалился. – Я его как зеницу ока берегу. Бабка оружия не так много оставила, оно в те годы все под отчет шло, личного мало было. Зато книг и дневников несколько ящиков мне сгрузила перед смертью, а в них вообще все есть. – Он стал загибать пальцы: – Куча справочников по нечисти, духам и паранормальщине, отдельные книги по видам нелюдей, технологических карт три папки. Если бы не они, то я не знаю, что бы мы делали.

– Обворовывали министерство, – поддакнул Кощей и на непонимающий взгляд Яны пояснил: – Яга половину снаряжения сам сделал. Все сети, капканы, часть оружия. – Он фыркнул, посмеиваясь: – Мы даже лук прошлым летом пытались сделать, но он не пережил испытательный срок. Но это пока первый и последний косяк, а так у Яги руки золотые.

– Вот-вот! – Яга важно кивнул. – Нэмся многое потеряла, когда… – он вдруг оборвался на середине и замер, отчего Яна врезалась в его спину. Свет от фонарика, прежде беспечно блуждавший по округе, устремился строго направо, и Яга тихо окликнул: – Кощей.

– Слышу.

Второй луч света направился в ту же сторону, но они не увидели ничего, кроме такого же куска леса. Зато в опустившейся тишине все трое услышали чье-то рычание.

Без лишних слов Яна вернула Яге его мачете и сместилась назад, скрываясь за широкими плечами. С другой стороны ее прикрыл Кощей. Фонарик теперь парил сбоку от него, а сам он шарился в сумке до тех пор, пока не достал оттуда кусочек сырого мяса и с тихим свистом выкинул его вперед.

Красноглазое нечто поймало его еще до того, как кусок упал бы на землю.

Яга наготове выставил нож, Кощей вскинул перед собой руки. Их фонари медленно скользили по окрестностям, и только Янин оставался неподвижен, освещая лес впереди. Именно оттуда и появились твари.

Их было восемь. Высотой ей по колено, тощие, обтянутые серой кожей и с сияющими в отблесках света красными глазами. Их уродливые сморщенные морды были перепачканы кровью, и они кровожадно скалились, демонстрируя свои острые, истекающие слюной клыки.

– На кого похожи? – Кощей лукаво покосился на Яну, и какой бы напряженной ни была его поза, его голос оставался спокоен.

Яна, в отличие от него, взгляд от тварей отводить не хотела.

– На падальщиков.

– А падальщики обитают стаями или по одиночке? – Кощей хмыкнул, а рычащее нечто тем временем было все ближе и ближе.

– Ты что, решил экзамен мне устроить?!

– А почему нет. Так как ходят-то?

Яна закатила глаза, но настроение шутить покинуло ее сразу, как один из падальщиков бросился вперед. Кощею хватило одного взмаха руки, чтобы возникшей из ниоткуда глыбой льда размозжить ему голову о ближайшее дерево.

К огорчению Яны, смерть сородича только разозлила остальную стаю.

– По одиночке, – сообразила она при виде оскалившихся морд и острых зубов. – Они обитают близ кладбищ, питаются трупами людей и животных и ведут одиночный образ жизни. – Она все-таки оглянулась на Кощея, и от его довольного выражения захотелось пнуть его поближе к голодным монстрам. Он вскинул брови, подбивая Яну продолжить, и она нехотя добавила: – Это псевдо-падальщики. Ложные.

– И как они охотятся? – всем своим видом показывая, что они перешли к самому интересному, спросил Кощей.

– В смысле… Твою мать!

Осененная догадкой, Яна обернулась и тут же отскочила назад. Падальщик оказался прямо у нее за спиной, и он бы настиг ее, но Яга был наготове и мачете вспорол ему брюхо прямо в полете. В нос ударил запах желчи и крови.

– Давай-давай, вслух все произноси, – ни капли не удрученный ни трупами, ни нападением голодных тварей, подбодрил Кощей. Яна оказалась почти вплотную прижата к его спине, потому что с другой стороны во всю орудовал клинком Яга, и она опять задумалась о том, чтобы наступить Кощею на пятку.

– Охотятся стаями, предпочитая отвлекать жертву с одной стороны и плавно окружать с остальных, – цедя сквозь зубы, ответила она, и зачем-то добавила: – Хищники.

Она обвела фонариком округу, и со всех сторон в ответ загорелось несколько десятков красных глаз. Они теснее смыкали свое кольцо, вынуждая Яну впервые за вечер обеспокоиться очень важным вопросом. Почему Кощей не снарядил ее хотя бы ножом?

– Их здесь штук двадцать, – прошипела она, оборачиваясь и налегая на спину Кощея. – У тебя точно все идет по плану?

– Тебя коснулся хоть один? – отозвался он, пока под его контролем в воздухе носилось несколько стальных бумерангов. Словно играючи, они срезали головы лже-падальщиков одну за другой, и все, что для этого делал Кощей, это лишь слегка дергал пальцами. – Значит все идет как надо.

– Даже у Яги? – Яна недоверчиво покосилась в его сторону. Кощей мог убивать тварей на расстоянии, но Яге приходилось бросаться в самую гущу, рубить мачете налево и направо.

– Янка! – слишком драматично для человека, которому зубастые монстры разве что на спину не залезли, воскликнул тот. – Обидно вообще-то!

Взмах, и сразу две головы отлетели Яге под ноги. Кощей самодовольно оскалился.

– Видишь? У него тоже все в порядке.

И действительно, несмотря на Янин скепсис, количество падальщиков очень скоро уменьшилось, и Кощей с Ягой добили остатки, прежде чем они разбежались бы по округе. Они даже почти не запыхались: Кощей-то уж точно, а Яга выглядел не более усталым, чем после утренней пробежки. Как только он подошел ближе, стало заметно, как в отсветах фонаря его спортивный костюм блестел от пропитавшей его крови, и она же, – темная и вязкая, – капала с кончика его мачете.

– Впечатлилась? – спросил он, светясь от гордости так, что ни один фонарь не переплюнул бы.

Он хотел что-то добавить, но стоило ему склониться к Яне, как ей в нос ударил кислый запах чужих внутренностей. От того, как она скривилась и шарахнулась в сторону, Яга сконфузился и вопросительно оглянулся на Кощея.

– Прости, братан, – он развел руками, не сдерживая смеха, – но духи я тебе из воздуха не сделаю.

Он рассмеялся еще громче, когда Яга принюхался сам к себе и в сердцах выругался.

– Блин, Кощей, – он поглядел на него щенячьими глазами. – Помыться бы…

– Да ты задолбал ко мне в ванну напрашиваться!

Кощей пихнул его в бок, и, пока Яга гримасничал за его спиной, играя в передразнивания, обернулся к Яне.

– Но вопрос был хороший, – согласился он и по-деловому сложил руки на груди. – Прониклась аттракционом?

По его серьезному тону не составляло труда догадаться, какой смысл он вкладывал в свои слова: прониклась ли Яна охотой на нечисть? Прониклась ли риском быть сожранной заживо? Прониклась ли горой смердевших трупов?

Это было просто смешно.

– К твоему сведению, я уже два года изгоняю тварей по всей Москве, – напомнила она, с трудом сдерживая удовольствие. – Это как перейти на подписку после демо-версии.

– Еще бы! – согласно гаркнул Яга. – В городах нечисть пакостливая, но неопасная – всех опасных глушилки отпугивают. Так что когда по лесам бегать начнешь, столько развлечений себе найдешь. – Он закинул мачете себе на плечо и побрел прочь от кучи выпотрошенных лже-падальщиков. – Все, хорош. Нам и тут еще дела доделать надо.

Он замахал свободной рукой, подгоняя остальных, и, хоть это была далеко не последняя стая кровожадных тварей, Яна все равно предпочла держаться от Яги на почтительном расстоянии. Она не была брезгливой. Но воняло от него ужасно.

***

Обход они закончили с рассветом, потому что с первыми лучами солнца все нечестивое, что могло обитать в этом лесу, расползалось по темным углам и засыпало до следующей ночи. Яна тоже заснула, но ближе к обеду – после того, как дождалась очереди в уличный душ и даже позавтракала бабушкиными блинами. А вечером все шестеро уже принялись паковать рюкзаки и собираться в дорогу – такую же долгую и куда более изматывающую.

Душу Яне грели два пакета картошки и целая сумка овощей, которую ей сгрузила с собой бабуля.