Кто убивает собак?

Глава 1. Зеленый ромашковый цветок.

Каждый человек рано или поздно увидит людей в черном. На улице или на экране - не важно. Они будут круче, как выразился бы папа агента «Ж», чем поросячие хвосты. Агент «Ж» с нескрываемым на лице омерзением держал отца дядю Сережу за руку и пиная мокрые камни топал в школу. Это был первый день молодого человека на новом месте и в новой должности - учащийся первого класса лицея номер тридцать пять славного города Корыткин. Агент «Ж» , к слову, не сильно то и скучал по старому месту работы. Детский садик двенадцать по улице, название которой агент не помнил, был местом не самым приятным. Однажды Татьяна Андреевна Парамонова, которую дети прозвали парамонстр, вероломно отравила агента. Агенту тогда делали промывание желудка. На логопедических занятиях агент никак не мог научится выговаривать букву «р» – критически важный навык. Тяжелые тренировки дали свой результат. У агента пересохло в горле. Он попросил воды. Почему-то парамонстр возмутилась от такого хамства. Ну а парнишка развел руки в стороны. Тогда обезумевшая Татьяна Андреевна взяла за руку наглеца и повела к ведрам у раковины - воду ведь отключили коммунальные службы. Она взяла металлическое ведро с нанесенной на нем дурацкой клубникой на всю высоту, и налила из него в стакан живительную влагу.

– Так горькая-же… – скривился маленький негодяй. Во всяком случае, она точно его таким считала.

– Так другой нет-же. – передразнила отравительница. – Пей-же.

Ну он и пил. А потом поступил в экстренном порядке в больницу с тяжелым отравлением. На ведерке с другой стороны, оказывается, была наклейка – техническая вода. Но кого это волновало? И только когда все взаправду случилось, парамонстр испугалась правосудия. И не столько со стороны государства, как со стороны мамы агента «Ж».

Однако сейчас все это было в прошлом. Сейчас агент «Ж» шел нехотя в лицей под конвоем отца дяди Сережи - военного до мозга костей человека, который видел мир с понятной точки зрения. Мы пинаем запад, но государство наше пинает нас тоже довольно не плохо.

Агента «Ж» назвали агентом «Ж» не просто так. Мама объяснила однажды, что имя Евгений она придумала вместе с бабушкой Евгенией.

– Подумать только. – иногда рассуждал за столом повзрослевший Евгений из седьмого «А». – бабушка, наверное, долго сопротивлялась воле своей дочери.

– Тебя не спросили, согласна. Тут мы были не правы. – отвечала мама.

– Ну так давай я сменю имя. – возмущался капризный сын.

– Ну так давай ты школу закончишь! А потом и сменишь.

И тут для ясности стоит подчеркнуть, что когда дядя Сережа повел агента «Ж» в лицей номер тридцать пять, он точно также не мог понять одного – почему он ведет сына в лицей номер тридцать пять, а не в школу номер двадцать девять? Школа ведь сильно ближе к дому. Объяснение, кстати, было. Мама сказала, что лицей престижнее школы. Агент «Ж» конечно в это не верил, но ничего не мог с этим поделать. Пришлось ходить, как выражался иногда дядя Сережа, «у черта на куличики».

И вот они оказались у порога. Калитка открыта. Дети с рюкзаками больше их самих заходят на территорию постсоветской школы. У девочек рюкзаки розовые. У мальчиков преимущественно синие. Машинки, феи, драконы на них отражали внутренний мир владельца. Остальное стандартно. Белый верх, черный низ – чтобы зауч Ираида Григорьевна и остальная власть учебного заведения были довольны.

Дядя Сережа не был сентиментальным, пожелал удачи и ушел домой подшивать воротник перед заступлением в наряд. Ну а Евгений открыл для себя совершенно новый мир сидений за партой и беготни в коридорах на перемене. Еще этот новый мир был лучше прежнего тем, что Евгений оказывался дома раньше на пол дня. А это означало, что он мог уже с обеда играть с другими агентами на улице. И это было абсолютно законно. Не было необходимости идти на ухищрения ради того, чтобы получить уличную свободу. Она была каждый день по расписанию. Агенты брали свои оружия и стреляли друг по другу. Вначале это были просто палки с воображаемыми лучами. А потом кому-то купили пистолет «Омега» - убойность и восхищение в чистом виде. Из такого можно было воображаемого слона завалить. Или вполне реальному агенту выбить глаз. Это, к слову, была одна из линий обороны матери Евгения, когда Евгений, можно сказать, жалобно выпрашивал себе оружие. Жалобно и регулярно - ключ к успеху. Ему удалось получить заветный пистолет. Он приятно блестел на солнце, символизируя начало лета и перехода мальчика во второй класс. Теперь можно было играть с утра до вечера.

Самый мрачный из агентов - агент «Д» не успел приобрести себе «Омегу» – раскупили на рынке. Тогда все увидели у него пистолет с глушителем. Он решил, что чтобы его не загнобили за уникальность, надо действовать на опережение. Поэтому он сразу сделал две вещи. Сказал, что это очень тихое и смертоносное оружие, а также незаметно поравнявшись с агентом «Р» плечами, выстрелил тому в правую булку. Сперва «Р» упал и кричал. Ранение показалось Евгению серьезным. Он даже двинулся в замешательстве в сторону «Р» чтобы как-то помочь или подбодрить. Однако «Р» вскочил на ноги и с видом обезумевшего папуаса побежал на «Д». Завязалась перестрелка. Пока без транспорта. Однако не менее ожесточенная чем, скажем, в фильме Смертельное оружие с Мэлом Гибсоном или Терминатор два Судный день. И вопреки ожиданиям остальных агентов, судный день для агента «Д» не настал. А потом он и вовсе сел на голову агенту «Р».

В реальности их конечно же звали Роман Слобода и Дмитрий Храмов. И по иронии судьбы жили они оба на девятом этаже дверь к двери. Для всех родителей первого и второго подъездов дома номер тридцать по улице Пирогова отдельной фигурой был Дмитрий. Сам того не ведая Дмитрий запустил цепочку слухов о себе, став для родителей хулиганом номер один среди детей от семи до девяти лет. Довольно сложно было совладать с Дмитрием не только взрослым, но и ребятне. Дмитрий был мастером придумывать соревнования, в которых он благодаря придуманным собой же правилам, мог оказываться впереди. Проигравшим, к слову, часто оказывался Роман.

– Кто последний, тот писюн. – Любил иногда сделать два шага вперед для форы агент «Д», и припустить до гаражей. Роман, само собой, часто плелся вконце вереницы. Евгений же вместе с агентом «Т», было дело, могли идти где нибудь в середине. И не так часто как хотелось бы Евгению или Дмитрию. Агент «Т» редко гулял. Тетя Наташа почему-то заставляла его убираться в комнате больше чем следует. Евгений считал, что постоянная уборка комнаты агента «Т» непростительно утомительна. Причем она как будто мешала жить всем агентам и агентшам вокруг кроме самого «Т». Мистер «Т», как все начали замечать, мог выйти на улицу только если появится веский повод, коих было три. Первый и самый важный - пиво отцу в ларьке у тети Марины. Второй - сигареты тете Наташе в том же ларьке тети Марины. Третий - ультимативный и самый любимый способ Толяна сбежать из дома – выгул четвероногого друга. Это было хищное создание, которое могло заглотить прямо в пасть немало детишек. Толян не ленился по несколько раз в неделю объяснять пацанам, что Герда – смесь боксера и бультерьера, и что она сможет загрызть чистокровного бультерьера . Никто конечно не знал кто такие бультерьеры, но легендарными со слов Толяна они уже стали. Дмитрий потом даже ходил и рассказывал всем кроме Ромы сказки про космических бультерьеров, которым очень не нравится имя Рома.

Последним агентом мужского пола был Саша. Он жил на восьмом этаже аккурат под Романом. И легенда была в том, что Саша какой-то там родственник мистера «Р». Звучало это не убедительно ни для кого – в первую очередь для Дмитрия. И Дмитрий как-то не очень жаловал агента «С». В пятом классе уже никто в агентов не играл, но Дмитрий вспомнил об игре после урока Английского языка. Парни пятиклассники играли в козла на рака – базовое развлечение для неутомимых ног. Саша проиграл, встал к стене школы номер двадцать девять, в которой и учился, нагнулся, зажмурился. Первым жопу пробивал Дмитрий. Он поставил мяч метрах в десяти от жертвы аккуратно на асфальт, а затем улыбаясь произнес:

– Агент «С» сейчас пострадает твоя «С». – И конечно он промахнулся. Хотя он был самым метким бомбардиром задниц, в этот раз Саша вышел сухим из воды.

Дмитрий Храмов и Толян Уранов были ровесниками, а еще Толян занимался в секции карате, поэтому Дмитрий не очень любил дразнить Толяна. Саша Каширин и Евгений Попов были одногодки – на год младше Дмитрия, но Евгений был, по мнению Дмитрия, внушаем, а Саша не внушаемым и от того, возможно, очень тупым. Рома был младше еще на год. Физически он был самым мелким и щуплым. И если его кто-то обижал кроме Дмитрия, яростно рвался в бой. Конечно он всегда получал, но боялся только агента «Д» и трио девочек агентов.

Знакомство с девочками случилось в тот же день, когда Евгений радостный после первого дня в школе оказался дома, и получил разрешение от мамы идти на девятый этаж и гулять. Он поднялся, позвонил Роме в домофон. Роману не нужно было ходить в сад или школу, у него была бабуля сиделка Валя. Она не была прямой родственницей семьи Слобода, но была хорошей знакомой отца Романа Виталия Денисовича. Виталий Денисович денег ей за то, что она сидела с сыном не давал, но каждый раз они вместе с тетей Мариной – продавщицей, у которой Толян покупал пиво и сигареты для родителей, говорили свое трепетное спасибо.

Дверь открыла бабушка Валя – предложила сразу суп с клецками, но Роман и Евгений остались непреклонны. Разочарованной старушке только и оставалось что сдаться. На улице их уже ждал решала двора. Дмитрий устремил свой взгляд на небо.

– Самолетов уже три пролетело, пока ждал вас.

– Суп бабшкин мы… – но не успел Роман что-то сказать, как Дмитрий прикоснулся кулаком к его щеке.

– Я те да-а-м, суп. Как да-а-а-м.

– Да лан тебе, Димон. – нарисовался спаситель Толян. Он спустился по подъездной лестнице и ловко выкинул мусор в вонючую, огромную урну. – Вы че тут?

– А ты? – спросил агент «Д».

– Да за сигаретами матушке.

– Выйдешь потом еще?

– Не смогу. Там надо убраться в шкафу. Ну пока тут. А че вы?

– Да наблюдаем. – И Дмитрий поэтично уставился в конец двора.

– За чем? – спросил Толян. Дмитрий импровизировал на ходу:

– За девчонками. Агентшы новые наши.

– Ты знаешь их?

– Да. – и конечно Дмитрий врал, но уже придумал новое соревнование.

– Будем знакомиться. Ну вы будете.

– Не понял. – смутился Роман.

– А че ты не понял? Ты Каширку звал?

– Забыл.

– Бестолочь.

Но звать его и не пришлось. Он шел с пакетом моркови со стороны рынка. Вид у агента «С» был такой, что ему бы в пакет самому. И только бы не видеть Дмитрия. Дмитрий же напротив был рад Каширину. И Каширин почему-то вышел во двор через пять минут. Евгению и Роману это показалось странным. Компания обычно собиралась без агента «Д». Это агент «Д» всегда находил их, а не наоборот.

– Мож струсил? – буркнул про себя агент «Ж».

– Чего? – не понял «Д».

– Да ничего.

Решили на цуефа. Выпало агенту «Р», но Александр решил вступиться за названного родственника. Дмитрий был не против. Сашка набрал в грудь побольше воздуха, зализал свой белый чуп, похлопал себя по квадратной челюсти, хотя по правде говоря Евгений считал, что Саша весь какой-то квадратный, и двинулся на верную смерть. Девченки сидели что-то бурно обсуждали, но внезапное появление квадратного Саши не на шутку их встревожило. Саша и сам встревожился не на шутку. И спустя минуту времени он уже сгорая от стыда шел обратно. И почему-то он был обижен на Рому. Родственника он толкнул плечом дернул прочь. Рома смеялся сильнее остальных…

Следующая попытка состоялась через неделю в выходной день. Тогда к ним засеменил Роман. Он чувствовал вину перед старшим агентом. Пошел и неожиданно познакомился. И махнув рукой позвал остальных. Тут то и вскрылось, что Дмитрий был не совсем честен с коллективом. Завязалась драка между Толяном и Дмитрием, в которой победителем вышел Толян. По крайней мере так считали остальные. Агент «Д» оказавшись на земле конечно швырнул горсточку в лицо наседающему молодому собачнику, но промахнулся. Толян поставил смачный фингал лидеру банды и был таков. Если не считать этого недоразумения, то можно смело утверждать, что знакомство состоялось. Юлия, а также сестры Таня и Саша стали частью команды, капитаном которой все еще был агент «Д». Жили они во втором подъезде, за что, конечно, Дмитрий их принижал. Ведь все «нормальные пацаны» были из первого. Толик с шестой квартиры, Саша с тридцатой, Дмитрий ужасный с тридцать третей, Роман с тридцать четвертой, и Евгений с двадцать седьмой. Однажды прилетело Евгению. Он иногда заикался, и одна из сестер – Таня, стала над этим смеяться. Их сложно с сестрой было различить – они были почти как две капли воды. Дмитрий однако придумал способ. Сказал, что у Тани нос длиннее и она была похожа на крысу.

– За-за-заика. – смеялась Таня.

– А ты крыса. – Обиделся Евгений.

– С-с-сам крыса. – И захохотала. А потом это быстро прекратилось, потому что Таня полетела со скамейки. После того как девочка поднялась, она обнаружила, что у неё нет переднего зуба, закричала. Больше компания мальчиков не водила дружбу с компанией девочек. По крайней мере – пока.

– Хорош. – кивнул агент «Д». – Ну что? В козла? – крикнул.

В школе у Евгения ладилось с переменным успехом. Там хватало своих личностей. Был Белкин – самый умный в классе. От ума у него горя хватало и не от ума. Когда они с Белкиным выпускались из девятого класса, Леша, казалось, надел тот же костюм что и в первый класс. Еще у Белкина была поразительная черта грызть все что он видит и держит в руках. Колпачки всех ручек его пенала были съедены, бегунок единственной куртки на все сезоны съеден, и карандаши, ногти, заусенцы – все беспощадно употреблено. И даже после того как Белкин получил от Артема Соловьева по лицу за это, ему не было стыдно. Артем Соловьев был смешным во всем. Колян с Гордеем вели в тетрадке список его прозвищ, воображая его в разных ипостасях. Он был и поваром, и водителем подводной лодки, и Бэтменом, и президентом – кем только ни был. Закрепилось за ним прозвище – шэф. Одноклассники заметили, что у шэфа была огромная для мальчика задница. И девочки ему завидовали. Сам Артем смеялся с этого, а потом в третьем классе стал качаться как бешеный буйвол. Он делал все, чтобы тело выросло быстрее пятой точки. И это дало свои плоды. К пятому классу гадкий утенок превратился в лебедя.

Уже в третьем классе Евгений получил в подарок на день рождения свой первый телефон. Это был кнопочный сони, но конечно молодого человека интересовала одна единственная и главная функция. В него можно было установить ай си кью. Вся школа с ума сошла по аське. Дети переписывались по ночам, а потом приходили на занятия уставшими и обреченными. Евгений план, в каком то смысле, даже перевыполнил. Он лайн он был даже слишком часто. И все время смотрел он лайн ли один единственный ник - гайка. В тот ноябрь снег спустился вихрем. Местные каналы только об этом и кричали. Смерч! Смерч! Ураган! Город в действительности накрыла волна паники. Евгений с дядей Сережей и мамой стояли в коридоре, и агенту «Ж» не хотелось идти в свою комнату. Потому что за окном было уж слишком страшно. Вихрь спустился прямо в микрорайон на улицу Пирогова и побил стекла в домах от тридцать восьмого до пятьдесят шестого. Тридцатому дому повезло.

– Ну это было страшно, пацаны. Я вам правду говорю. Бабшка Валя меня в коридоре спрятала. А мама звонила с магазина не могла дозвониться. – вытирал сопли Роман. Друзья собрались на техэтаже.

– Оно и понятно. – Таинственно улыбался Дмитрий. – А представь, что это пришельцы прилетели? Мне сеструха говорила, что у нас не бывает ураганов. Что это только в Америке! А ты видел эти фильмы? У них в Америке постоянно беда какая-то!

– Ты зря, Димон. – вступил Толян. – Тут херня какая-то началась.

– Какая?

– Котов находят мертвых на районе. Уже три штуки.

– И чего?

– Ну растерзаны они.

– Так собаки ходят, дурак. Вон у меня знакомому жопу порвали. Чуть не сожрали. Есть курить у тебя? У меня кончилось.

– Есть. Ну так это…

– Да лан те, Толяся. Это Саня Горобец их жрет! Рыкалка!

Все засмеялись. Не смешно было только Роме. Он почему-то доверял чуйке Толика. Что-то не так. Что-то изменилось. Что? Обычно спокойная Герда на поводке у Толяна зарычала.

Глава 2. Воспоминание о былой любви.

Весь ноябрь и декабрь команда предпочла сидеть по домам. Ходили друг к другу в гости. Только агента «Д» никто не звал. Евгений регулярно зависал у Романа и Толяна. С Романом они смотрели Фокс кидс и играли в шахматы под пристальным контролем бабушки Вали и младшей сестры Романа Виктории. Фокс Кидс Евгению подключат только через год. С Толяном все было куда жесче. По вечерам они могли рубиться до поздна в медаль за отвагу и радугу шесть. Разумеется пока на кухне не завершится расклад таро у матерей. Пацанам расклад был на руку. Они могли часами сидеть за компьютером. И когда Евгений уходил, Толян точно продолжал. И Евгений, само собой, завидовал Толяну.

В один ветреный день у Евгения окончательно полетел денди, хотя это была не фигура речи… Денди действительно полетел в окно. Разгоряченная мама, самая ярая ненавистница мистера «Д», обнаружила этого самого мистера «Д» в своей комнате. Евгений пытался объяснить, что Димон зашел просто занести картридж, но мама пребывала в первобытной ярости. Когда Дима ушел, на Евгения обрушился шторм.

– Ты в своем уме?! Он мог что нибудь украсть!

– Мама, да он был под присмотром…

– Под каким еще присмотром?! – Так вот. И когда у Евгения полетел денди, Евгений юркнул в подъезд. Он шустро забежал на второй этаж за Толяном, бегло объяснил что случилось, и они вместе помчали за приставкой.

– Тю-тю ей, братишка. – Толян в последнее время часто использовал слово братишка. Его отец дядя Юра бравый ветеран Чечни любил это слово. Они, кстати, с дядей Сережей вместе были в Чечне, но почему-то не общались.

– По ходу. – взгрустнулось Евгению. Друзья стояли на руинах груды зеленых микросхем.

– Толик, скажи ему, что я в следующий раз его вслед за его денди выкину! – Остервенело выкрикнула с седьмого этажа тетя Даниела.

– Да я итак слышу тебя, ма!

– Не умничай! Домой иди! Ты наказан!

Толян улыбнулся:

– Попробую свою уломать на то чтоб ты пришел. – И видимо не уломал, потому что Евгений просидел весь вечер дома глядя в стену. Гайки в сети не было.

За ночное бодрствование и переживания пришлось платить двойкой в журнал. И опять нагоняй от мамы, потому что Евгений не был особо смышленым, и не вырывал страницы дневника, и уж тем более не вел подставной второй дневник. Таким занимался только Толян. Дмитрию это было ни к чему, а Роман и Саша учились хорошо. У квадратного Сашки мать работала учителем математики в двадцать девятой школе. Еще бы ему не знать математику и не выглядеть так, будто он вот вот составит конкуренцию Белкину. У Белкина отец вообще какой-то профессор. И профессор, надо сказать, бедный. Хотя богатые в уездном Корыткине, тем более в то время, были видом вымирающим. Один раз Евгений оказался у Белкина дома. Одноклассник жил в больничных стенах. Это дома мама Евгения пыталась создать какой-то уют. Здесь – серость и нищета. И на фоне бытовой разрухи, однако, нашелся неплохой телевизор с игровой приставкой, похожей на Сони плейстейшн, но это была не она. Все что запомнил Евгений – мама Леши, похожая на мертвеца, и странноватый отец помесь бобра с кашалотом – толстый и массивный. Еще у семейства был кот Персик. Так этот Персик залил мочой Евгению новую куртку. Тетя Даниела не ругала сына за это – не за что было. Однако тетя Даниела бранила персика за жуткую вонь от новой куртки. Пусть и удаленно.

– Но ты туда больше не ногой. – заключила мать.

– Да я и не собирался. – ответил Евгений, и пошел в свою комнату. Толян там как раз принес вчера ужастик. Евгений закрыл за собой дверь, взял в руки экземпляр. А ведь и впрямь книга называлась «Ужастики. Шкура оборотня».

– Отвал башни, братишка! – передавал артефакт из рук в руки Толян.

– Ну почитаем.

– Почитай, почитай! Сраться будешь как не в себя!

И ведь действительно у Евгения разыгралось воображение. Он так провалился в книгу, что пропустил пять сообщений от гайки.

– Детка, ты там в порядке? – последнее. Они с Евгением почему-то называли друг друга детка. Гайке казалось, что это круто. Естественно Евгений никогда её не видел, и даже помыслить не мог о том, чтобы увидеть. – Лучше сразу на смерть. – болтнул себе под нос.

– Живой, детка, а чего?

– У подруги кошка пропала.

– Ну я ж не кот, детка.

– Да знаю я… Просто тревожно мне. Да и я тоже не кот.

– А че тревожно-то?

– А как на пение терь ходить?

Агент «Ж» на секунду возомнил себя настоящим агентом, и подумал, что было бы не плохо ответить ей что-то из разряда «Можешь не беспокоиться, я буду приходить к тебе на район, и буду водить тебя на пение, а оттуда в четырнадцатый лицей. Я помню, что у тебя вторая смена.»Однако он ответил на её сообщение сухим не знаю. И еще очень долго бранил себя за это. Пол ночи точно.

Зима с весной выдались нервными. Евгений даже не ходил каледовать, но на масленицу блины ел. Блины с повидлом - пища богов. И только с наступлением лета в жизнь Евгения и компании стал обратно возвращаться Дмитрий. Походы на улицу вернулись. И Дмитрию перестало нравиться то, что его бояться. Теперь он жаждал уважения. От того он стал мягче, и даже перестал гнобить Романа. Дмитрию необходим был стимул – объединяющая идея. Он еще посмотрел совсем недавно телесериал Бригада, хотя и сериалу было уже два года, и стал каждому давать новые клички. Само собой он был Сашей Белым. Толян был Филом – это потому что Толян умел драться. Саша стал квадратным Космосом, а Евгению по остаточному признаку досталась роль Вити Пчелкина. Роман стал мухой, но только в шутку. Позже ребята поняли, что их пять, и что Бригада им не подходит. Дима был очень даже за. Он вообще стал со многим соглашаться, и кажется нащупал верный путь развития взаимоотношений в коллективе.

Александр Горобец жил на третьем этаже прямо под квартирой Евгения. Такая же планировка, только вонь из помещения была жуткая, обои ободраны, да холодильник пустой. А еще родители Горобца явились с другой планеты. И это даже не со слов Димона, которому доверие заказано. Так выражались мамы Толяна и Евгения.

Горобец учился в восьмом классе. Ходил грязный и вонючий. Собирал бычки, курил. Хотя парни тоже собирали и курили бычки, но это было только в первом классе и то пару раз. Потом Дмитрий перестал втягивать в это друзей. Горобец же практиковал курение бычков по сей день. Еще он любил брать с асфальта недопитое кем-то пиво, и допивать. Рейд по району – Горобец пьяный. В народе Александр Горобец получил прозвище рыкалка, потому что не выговаривал букву р. Ходили слухи, что в школу он не ходил, потому что любимым развлечением одноклассников было спускание Горобца с лестниц кубарем. Сам Горобец же любил ходить и рассказывать всем разные небылицы. И чем меньше лет тому кто слушает, тем лучше самому же Горобцу. Можно выдумывать и выдумывать.

– Эй, рэ! - окликнул его мистер «Д» однажды. – Сосать будешь? – Ну рыкалка не терпел такого хамства. Тем более от мелкотни. И это был первый раз, когда команда убегала от агента «Рэ». Теперь они его так называли.

– Рэ! Харэ, ты завонял весь двор! – Побег и смех.

– Рэ! Ну ты конкретный Рэмбо! Скажи Рэмбо! – чем дальше тем больше. Вскоре Горобец стал неким символом, границей куда не стоит скатываться, а также источником хорошего настроения и человеком, над которым Дмитрий мог безопасно издеваться. Горобец, однако, избрал свою тактику. Получалось и шатко и валко, но он старался, пытался купить лояльность ребят. Вероятно, думал Евгений, Горобец действительно был заинтересован в дружбе с каждым из них. В противном случае не покупал бы им чипсы и лимонад, не водил бы Сашу с Ромой в компьютерный клуб. Когда Дима узнал, агент «Ж» заметил ревность в глазах лидера, но Дмитрий держался достойно. Сказал, что молодцы, что использовали этого недомерка.

Большую часть лета ребята бегали от Горобца. Им было весело. И Горобцу, вероятнее всего, тоже. Они чувствовали себя героями мультфильма Том и Джери. Все они Джери и есть один нелепый Том. И Том этот безобидный. Как-то раз Дима остановился в разгар побега, а потом во всеуслышанье заявил:

– А че мы бегаем? Толпой ему вломим! – И тут убегал уже Горобец. Горобец, конечно, попытался схитрить. Сказал, что был бы не против один на один. Дима с Толяном ответили ему, что он старше их всех минимум на два года. А кого-то и на четыре, поэтому справедливости не будет. В итоге Горобец с позором ретировался.

– Бежит как немец! – самодовольно ухмылялся агент «Д».

– Это откуда? – не понял Саша.

– Моя бабуля так говорила. – соврал Дмитрий.

Август Евгений не забудет. Уже вечерело. Друзья двинули на спорт площадку отжиматься. Толян доказывал Димону, что сможет тридцать раз. И на обратном пути Дима резко остановился. Он стал лицом к непонимающим друзьям.

– А знаете почему это место называется черным углом? – лицо его было напряженным. Евгений и Роман обернулись. И впрямь угол как угол обычной панельной десятиэтажки. Окна первого этажа зарешечены. Рядом кто-то поставил гигантскую мусорку. И воняло из неё как со свалки.

– Почему? – спросил Роман. Толян и Саша видели глаза Дмитрия. Они вылезли из орбит. Он задыхаясь указал пальцем в сторону угла.

– Да потому что оттуда выбегает Горобе-е-е-ц! – и ведь действительно. Александр Горобец, кто бы мог подумать, вылез из этой помойки. На нем была белая майка и грязные шорты. В руках была булка хлеба из магазина, где работала тетя Марина. На ногах у Горобца были домашние розовые тапочки. Евгений сделал вывод, что принадлежали они маме рыкалки. Вывод был сделан когда агенты организованно, но сплоченно отступали в свой двор. Позже агенты окружили мерзавца, и наваляли так, что Горобец потерялся недели на две.

Мрачный Рэ встретился им вначале осени. Ветер гонял пустые пакеты. Накрапывал противный дождик. Солнце садилось неприлично рано. Он подошел к ним спокойно, сел на лавку.

– Те еще надо? – быканул Дима со старта.

– Да не, Димон. Хотел тут кое чего другое обсудить.

– Че обсуждать? Мне уже пацаны рассказали с района как ты им конфеты скидывал с третьего этажа.

– Да мне скучно было. – спокойно ответил Горобец.

– Опять заперли дома?

– Ага.

И как-то все после его фразы даже прониклись некоторым сочувствием к Горобцу.

– А че хотел?

– Да предупредить.

– О чем?

– Маньяк орудует. Уже долго. Котов убивал. Теперь на собак переключился.

– Ну он просто еще с Гердой Толяновской не сталкивался. Она б ему жопу быстро прокусила. А тебе откуда это известно?

– Подслушал у одноклассников. Терьерчик был классный у Мишани. Я видел его даже. Прикольный.

– Трахнуть хотел? – засмеялся Дмитрий, а Горобец не обратил внимания на выпад.

– И он у него убежал. Ну Миша без поводка его выгуливал. Ходил, искал.

– Помнишь как мы Герду искали? – спросил Дима у Толяна.

– Да помню, помню. – согласился Толян. – Та еще была прогулка.

– А этот Мишка. – продолжал Горобец. – Козел редкостный, но собаку за что?

– Так и че с ней стало? – буркнул Толян.

– Нашли. Выпотрошили ей все внутренности. Пол черепа нет. Ну менты там вроде шукают что-то. А что? Я не знаю.

– Иди домой. – по отечески положил ему руку на плечо Дмитрий. – Давай, наверное.

И Горобец ушел. Друзья смотрели ему в след.

– Ты спросишь у пахана? – перевел «Д» взгляд на Толика.

– Да спрошу, че. Из пламя в дым. Спрошу.

– Омон непобедим. – закурил агент «Д». Ему уже хватало наглости курить прямо во дворе под окнами. Остальные пока не осмеливались.

Толян всех успокоил. Сказал, что общался с дядей Юрой. Тот поведал как на духу, что взяли менты какого-то проходимца. Дурачек с района Ворошилова потрошил котов и собак. Извел на тот свет дюжины две. Учился в медицинском колледже.

– Ну и крыша набекрень у него. – затянулся Толян.

– Хорошо что поимали. – опасливо болтнул Рома, а Дима махнул рукой:

– Ну хорошо и хорошо. Да Горобцу еще этому верить. Уважение реальных пацанов терять. Ну че? Футбол?!

– Да легко. – улыбнулся Толян.

Мать Евгения во время сеансов таро с матерью Толяна по на рассказывала сказок о том, какой лицей номер тридцать пять хороший. Да так стелила, что Толян в седьмой класс пошел уже не в свою двадцать девятую. Евгению было комфортно с Толяном. Параллель пятого класса сильно разрослась. Появилось множество проблемных персон. Ну а Толян с высоты двух классов мог решать проблемы. Длилось это правда не долго. Когда Евгений и Толян приходили со школы и вместе рассказывали как круто теперь видится и курить еще и на переменах, о переходе в лицей задумался Дмитрий. Он смог убедить сперва старшую сестру, а потом и родителей в том, что в лицей ему идти необходимо.

– Так престижный же, ма!

И зимой сталось так, что Дмитрий также оказался в лицее номер тридцать пять. Дык еще и не просто в лицее, а в седьмом А за одной партой с Толиком. И возможно от того, Толик покатился вниз в оценках. Тете Наташе стали звонить из школы. И во всем, со слов, преподавателей, был виноват Дима. Когда мать Евгения узнала об этих проблемах, она тут же стала советовать подруге перевести её сына в другую школу. И лучше, чтобы это был лицей. Так в восьмой класс Анатолий Уранов пошел уже в лицей номер двадцать два на улице Ворошилова, а Евгений остался без поддержки старшего товарища, потому что Дмитрий Храмов перестал нормально посещать занятия.

Были в том, что Толик попал в новый лицей и свои плюсы. Район другой – соседний. В том районе жила гайка. А это означало, что когда Евгений наберется смелости, он сможет организовать личную встречу. Еще у Толика появился новый друг со странным прозвищем Хоббит. Хоббит был толкиенистом. Он любил бегать по лесу с деревянным мечом и притворившись эльфом Средиземья говорить пафосные фразочки трилогии Властелин колец, прежде чем схлестнуться с кем нибудь в дуэли. Еще Хоббит качался как бык в тренажерном зале, читал Шерлока Холмса, а также врал. Хоббит врал всегда и везде. И даже если во вранье не было необходимости, Хоббит все равно врал. Любимая тема для сказок – девушки. В картине мира Хоббита он был мачо и бабником. Его харизма и незаурядный высокий интеллект давали ему преимущество над конкурентами. В ай си кю Хоббита была толпа представительниц прекрасного пола. Сам он называл себя жеребцом, который может сколько угодно выбирать, но обязан попробовать как можно больше сладких сисек и попок. В реальности он конечно был девственником. С кем бы из знакомых Хоббиту представительниц женского лагеря не говорил Толян, все твердили в один голос – мудак и придурок. И оба пола это забавляло. Как-то с Хоббитом мирились. Может потому что он был свой в доску?

Познакомились зимой. Евгений был в шестом классе. Ему нравилось, что с ним общаются такие взрослые и уважаемые восьмиклассники как Толян и Хоббит. Дмитрий, кстати, Хоббиту не понравился. Не его интеллектуальный уровень. Стоить отметить, что у Хоббита был еще и не кислый социальный статус. Отец Хоббита Вадим Адольфович был начальником полиции города – самый ультимативный отец из всех знакомых и друзей Евгения Попова. В то время как Рома и Саша держались вместе, Евгений проводил время с Толяном и Хоббитом. Дмитрий тоже нашел себе несколько приятелей. И каждый из них был тем, в кого Дмитрий стремительно превращался.

В лицее номер тридцать пять жизнь также била ключом. Еще в пятом классе к Евгению перешел новый ученик. Парень чем-то отдаленно напоминающий квадратного Сашу, но с темными волосами и не такими топорными чертами лица как у Александра. Звали парня, по иронии судьбы, Дмитрий. И нет, он совсем не был похож на агента «Д». Он был спокойным и тихим. В первый день правда сразу прилетела проверка на прочность. Местный хулиган Калина шел по коридору и зацепил новенького плечом. Завязался неприятный диалог, результат которого – встреча после уроков для выяснения отношений. Толпа тогда скандировала одно единственное слово – Калина. Вот только Дмитрий не падал духом. Драка была что надо. Несколько раз Дмитрий попал Калине в челюсть, но Калина успел схватить новичка и повалить на землю. Один из одноклассников Дмитрия и Евгения Макар тогда крикнул заветное «Димыч». Так к нему и прилипла единая форма обращения. Калина потом даже выказал уважение Димычу.

– Димыч, ты как лев дрался. Красава.

И от него отстали. Вот прям совсем. Евгения могли подкалывать и даже дразнить. Димыча не дразнили. Он мог дать сдачи. Евгений тоже мог, но не так как Димыч. Макару примерно через год тоже приглянулся Димыч. И как то раз от Макара поступило предложение.

– А пошли в парк на день города!

Евгений был за, Димыч был за. Решили позвать еще Соловьева, Коляна и Гордея. Никиту никто звать не стал, потому что Никита бесил Евгения тем, что часто дразнил его.

– Итак! Решено! Собираемся и идем! – торжественно объявил Артем Соловьев.

– Да, шеф. – Ответил Колян. Друзья засмеялись.

Евгений как бы между прочим сообщил об этом гайке. Написал просто так. Сказал, что собирается с пацанами пойти на день города поесть мороженого в парк, погулять.

– Детка, это же невероятно!

– Почему?

– Потому что я буду выступать там.

– Выступать? – у Евгения быстро забилось сердце. Он терял почву под ногами. – Это как это?

– Меня преподавательница по пению пригласила там выступить ко дню города. Нас там много девочек будет выступать. Я буду петь.

– Получается, что я смогу тебя там увидеть?

– Да!

Молчание…

– Что-то ты как будто не хочешь уже приходить. Боишься меня?

– Нет. Мы просто так давно с тобой уже здесь общаемся. Я даже не думал, что вот так легко могу тебя увидеть.

– А ты не хочешь?

– Хочу…

– Ну вот и увидишь, детка. Чего ты…

– Ну ладно…

В день икс в парке было много народу. Евгений не знал как она выглядит, но каждая блондинка их возраста была под подозрением. Ребята ходили по парку. Евгений болтнул лишнего Макару. И теперь нервничал еще сильнее. Соловьев бегал по аллеям и играл мышцами, Димыч смеялся с этого, Макар подначивал и подкалывал Евгения, а Гордей с Коляном придумывали для Соловьева новые клички. Потом компания встретила Колпакову и других девочек, и у Евгения стала выделяться соленая слюна. Макар перестал подначивать, стал поддерживать. Девченки куда-то ушли. Стало чуть легче. Соловьев что-то не то съел, побежал в туалет, а Колян с Гордеем отправились на поиски Колпаковой.

Макар, Димыч, и Евгений двигались к сцене. Все что знал агент «Ж» о своей цели, так это то, что цель выйдет и начнет петь песню группы Расмус «Выстрел». И выстрел случился. Он был в самое сердце. Девушка вышла на сцену. На ней было черное платье и неприлично много косметики. Даже больше, чем у мамы Евгения. А мама Евгения была чемпионом района по количеству косметики на лице. Девушка пела. Пела, как казалось Евгению, профессионально. Он смотрел на неё. Спустя минуту, девушка встретилась с ним взглядом. И все дальнейшее время она не отрывала от него взгляд. Узнала. Неужели узнала? Точно узнала… Сердце ушло в пятки… Он мог бы быть сейчас где угодно. И он хотел бы быть где угодно, но не здесь… Он бы не хотел смотреть на самую, как ему казалось, красивую девушку парка. Он бы не хотел чтобы она смотрела на него, потому что могла в любой момент времени спуститься со сцены и заговорить с ним. Потому что ему было стыдно за все его мысли о ней. И он так себе ее и представлял… Это была невыносимая боль, стыд и любовь… Пожалуй да. Это можно было назвать любовью…