Кто убил тебя, Севелен?

Глава 1

– Алесия, вы согласны стать мой женой?

– Да! – радостно сказала я.

Бэзил Бибиан протягивал мне коробочку с обручальным кольцом. Кольцо было красивым. Оно сияло бриллиантами и сапфирами. Бэзил тоже был красивым, у него было правильное лицо, изящный подбородок, и большие глаза, в которых плескалось ожидание.

Красотой достоинства Бэзила не исчерпывались. Бэзил Бибиан был серьёзный, умный молодой человек, он трудился в сфере разработки двигателей для космических кораблей. В этой же отрасли работал и его отец. И дед – что было особенно важно, так как дед Бэзила отметился целым рядом весьма полезных изобретений, буквально озолотивших семью Бибиан. И, глядя на Бэзила, каждый мысленно видел за его спиной два драгоценных крыла, под названием «большие деньги» и «положение в обществе».

– Да, я согласна, Бэзил! – повторила я.

Бэзил улыбнулся, вытащил перстень из бархатной коробочки и надел мне его на палец.

– Скорее, объявим всем! – сказала я.

Мне так не терпелось поделиться своей радостью!

И этой радости действительно ждали. Мать Бэзила, достойная дама, в длинном лиловом платье, с пышной причёской и расписным веером в руках, его отец в парадном мундире, родственники, гости, и моя мачеха, Каренза Уителл, все они праздно ходили по соседней зале, обмениваясь последними сплетнями и любуясь наряженной ёлочкой – официальной причиной этого сборища были новогодние праздники. Но, на самом деле, все они ждали объявления помолвки Бэзила со мной. И вот, под руку с Бэзилом, я ступила в этот зал.

– Госпожа Уителл, ваша дочь согласилась стать моей женой, – торжественно объявил Бэзил моей мачехе.

Каренза утёрла слезу радости маленьким кружевным платочком. Она тоже была торжественно одета: трен на её багровом платье стелился по полу на целый метр, обнажённые руки были все в браслетах, пышная причёска ощетинилась драгоценными черепаховыми шпильками. Каренза блистала как и положено вдове видного учёного. И только мы двое – я и она, знали, каких лишений нам это стоило.

– Дорогая, я так рада! – сказала мне госпожа Бибиан.

– Рад, что в нашу семью войдёт столь преданная дочь, – сказал мне господин Бибиан.

Общество, бывает, приклеивает ярлыки. Я половину своей жизни ухаживала за больной матерью, потом мирно уживалась с мачехой. Когда хотели похвалить лично меня ( а не всю мою семью) то всегда говорили – «преданная дочь». Подозреваю, что больше меня хвалить было не за что.

– А я как рад! – улыбнулся родителям Бэзил.

Мать Бэзила бросила взгляд на музыкантов, сидевших в специальном углу – дирижёр ответил ей улыбкой, поднял смычок и зазвучала нежная музыка. Гости расступились, образовывая пустой круг. Бэзил повёл меня танцевать. Это был первый танец жениха и невесты.

– Итак, мы жених и невеста! – сказал Бэзил, кладя руку мне на талию.

Бэзил улыбался. Я тоже улыбалась и смотрела на гостей, на сияние их драгоценностей, на расшитые туфли, на фраки-мундиры, на весь этот мир, частью которого я буду теперь навечно. Я смотрела на Карензу – она стояла между отцом и матерью Бэзила и за их головами виднелась дверь в ту самую маленькую, отделанную вишнёвым деревом комнату, в которой я только что сказала Бэзилу «да».

– Я хочу самую, самую пышную свадьбу! – сказала я Бэзилу.

– Да, – кивнул он мне.

– Медовый месяц мы проведём в «Филимоне»!

– Сначала нам придётся посетить Землю.

– Земля – это так скучно!

– Поверь мне, там есть на что посмотреть. Где будешь заказывать свадебное платье?

– Каренза предлагает у Лилит.

– Лилит... Это та, которая шила свадебные наряды Соболевым?

– Да.

– Хороший выбор, – похвалил меня Бэзил.

Пары одна за другой присоединялись к танцу. Первым пошёл господин Бибиан с Карензой, потом незамужняя сестра Бэзила, научное светило, посвятившая свою жизнь химии, властно повела танцевать какого-то немолодого господина в очках. Через пару минут танцевали почти все. У стен остались стоять лишь самые пожилые.

– Мы будем очень счастливы, – сказал мне Бэзил.

И музыка кончилась. Роботы-лакеи распахнули двери в столовую, где в свете тысячи канделябров стоял длинный стол, ломившийся от еды. Можно было бы сказать «ломившийся от яств» или « ломившийся от изысканных кушаний». Но нет, для меня, уже примерно месяц не евшей мяса и сахара это была просто «нормальная еда». Наконец-то нормальная еда!

– Как вкусно пахнет! – сказала я Бэзилу, галантно подвинувшему мне стул.

Я готова была съесть всё. Мысленно. А телом – увы нет, потому что желудок ссохшийся от долго поста еду принимал не охотно. Я поймала взгляд Карензы, тоскливо оглядывавшей огромный окорок, стоявший среди хрустальных вазочек и бокалов.

– Наконец-то мы жених и невеста! – повторил мне Бэзил, – хочешь винограда?

Я хотела винограда и я даже сказала об этом Бэзилу – но он меня уже не слушал. Он смотрел в дальний конец стола, туда, где сидел его отец, господин Бибиан. Он только что поднялся, чтобы произнести тост.

– Дорогие гости! Друзья! Сегодня знаменательный день, день помолвки моего сына!

И все захлопали. Господин Бибиан вежливо улыбнулся, и продолжил:

– Алесия Уителл, дорогая моя, я так рад, что в нашу семью войдёшь именно ты! Я много лет проработал с твоим отцом, Джуэном Уителлом, правда, я не успел узнать твою мать...

Я не смогла сдержать вздоха. Я всегда терялась и смущалась, когда посторонние говорили про мою мать. Со дня её смерти прошло уже семь лет, срок приличный, и я не могу сказать, что ежесекундно по ней тосковала, совсем нет. Но я всегда напряглась когда об этой моей трагедии говорили посторонние. Однако, винить господина Бибиана мне было не в чем. Я понимала, что невозможно было рассказать гостям о невесте сына и не упомянуть, при этом, что она дочь той самой Анны Норовой, невероятно умной и образованной женщины, уже к двадцати годам совершившей ряд фундаментальных открытий.

– Я не имел чести узнать твою мать, Анну Норову... – продолжил господин Бибиан (и гости одобрительно загудели) но я наслышан о её работах.

– Я хорошо знал Анну ! – подал голос старик Бибиан, дед моего жениха.

Гости почтительно замерли. Но патриарх семьи, человек, которому все Бибианы были обязаны своим богатством, больше ничего не сказал.

– К сожалению Анна так рано покинула науку... – продолжал говорить отец Бэзила.

Если вам кажется, что на моей помолвке было как от слишком много учёных и разговоров о науке, то вам не кажется. Учёными, были не только мой покойный отец, моя покойная мать, будущий муж, будущий тесть и будущая золовка, но и подавляющее большинство гостей. На орбите Урана, в этом фешенебельном, дорогом, уединённом уголке космоса, других людей не проживало. Это было общество умных, проводивших свои дни в лабораториях и лекториумах, закрытый клуб по интересам, где всё измерялось научными степенями и количеством научных достижений. Всё – даже качество невесты. Нет, сама будущая супруга не обязательно должна была иметь научную степень, но она обязана была быть дочерью учёного, или хотя бы внучкой, и, желательно не простого, а именитого. Потому что никому не нужны глупые дети, ведь правда? А умные дети, такие, которые способны чего-то достичь в науке, рождаются от девочек из умных семей. Ни у какой другой невесты, будь она хоть трижды раскрасавица не было шансов в этом закрытом мирке. Даже деньги были не так важны, как генетика.

– Хватит, папа, я полюбил Алесию не за это! – громко сказал Бэзил.

Но по голосу его было явственно слышно, что он очень польщен. Ещё бы, его невеста дочь самой Анны Норовой!

– Выпьем за здоровье жениха и невесты!

Глава 2

Я всю жизнь прожила в космосе. Так же как и мои родители, и их родители тоже. Матушку-Землю я знала только по картинкам из школьной программы.

И там, на уроках, нам рассказывали, что люди перебрались жить в космос много веков назад. В школе, правда, не говорилось, что далеко не все люди могли позволить себе жизнь в космосе – жизнь на орбитах была не только очень престижной, но и очень дорогой. Но всё равно, в космосе жила почти половина человечества.

Сотни и тысячи космических станций плыли по орбите Земли, Марса, Венеры, и других планет. Эти сияющие станции-дворцы совсем не были похожи на тесные, неудобные станции времён начала освоения космоса. Космическая станция моей семьи называлась «Палатион». Это было просторное строение – округлое снаружи, внутри оно напоминало рыцарский замок. На стенах у нас висели гобелены, мебель была массивной, резной, везде были картины в потемневших рамах. А за витражными окнами светился голубым светом огромный Уран. Центром «Палатиона» был сад, просторная оранжерея, с настоящими деревьями, кустами роз и живыми бабочками. Там был даже небольшой водопад.

Я, конечно, знала, что на Земле природы гораздо больше, чем в моём саду, но я всё равно никогда на Землю не хотела. У нашей семьи был маленький, но очень быстрый космический корабль, на котором можно было отправиться в любую часть вселенной. До Сатурна было лететь два дня, до Юпитера, четыре. До Марса неделю. Да, это было довольно долго. На Земле не было таких расстояний, там можно было попасть в любую точку планеты практически мгновенно. И от этого Земля мне казалась душным и тесным местом. То ли дело космос, где после комфортабельного недельного путешествия можно было окунуться в кипящую жизнь орбиты Марса, с его фешенебельными магазинами и ресторанами, а потом отправиться к Венере, чтобы посмотреть новую театральную постановку или выступление популярной певицы. У нас на Уране такие путешествия планировались заранее, к ним готовились, их ждали, для них специально отшивали целый гардероб новых платьев. Я не представляла себе жизни без таких поездок. Я не представляла, как можно было жить иначе, я смогла бы ещё жить на орбите Марса, но я никогда не хотела на маленькую провинциальную Землю. Я даже думать не могла о таком повороте событий – но мне пришлось.

Это был обычный вечер, уютный, спокойный, я мечтала о новых платьях...

– Алесия, ты взрослеешь, – сказала мне моя мачеха, Каренза.

Мачеха во всех сказках это такая злыдня, которая целыми днями угнетает бедную падчерицу, моя мачеха, Каренза, была не такой. Я не могу сказать, что она заменила мне мать, нет, конечно не заменила. Но подружиться с ней у меня получилось.

– Алесия, тебе надо поступать в университет, – сказала мне Каренза.

Этот разговор происходил через два года после смерти моего отца. В тот вечер я сидела за пяльцами и вышивала узор белым шёлком на батистовом платочке. За окном спутник Урана Умбриэль, заходил за другой спутник, Титанию, в камине уютно потрескивал огонь. Каренза сидела напротив меня и тоже вышивала.

– Твой отец, Джуэн хотел, чтобы ты училась, – добавила она, – он много раз об этом говорил. Какой университет тебе больше по душе? Что бы ты хотела изучать?

Я никогда не была прилежной ученицей, меня больше привлекали музыка и рисование, чем точные науки, а отец, занятый своими делами, никогда на обучении не настаивал.

Однако, это не значило, что я не смогла бы поступить в университет.

– Я не хочу на Землю, я никуда не хочу отсюда уезжать, – сказала я Карензе.

Потому что высшее образование полагалось получать на Земле. Нет, не на орбите Земли, прямо на самой планете!

– Дело в том, Алесия, что мы проиграли суд, – сказала мне Каренза, аккуратно втыкая иглу в натянутую на пяльцах ткань.

Я знала, что от моего отца мне в наследство остались только долги. Все его сбережения поглотила болезнь моей матери. На самом деле её лечили бесплатно, но это лечение не помогало, и скорее всего, вылечить мою мать было просто невозможно, но отец до последнего не терял надежды. Он пытался изобрести метод лечения сам – хотя был специалистом совсем в другой области. Когда этого у него не вышло, в ход пошли разного рода шарлатаны, обещавшие мгновенное исцеление, естественно за немалые деньги. Последние такие мошенники вытянули из отца всё до последней капли, даже наша космическая станция, «Палатион», была отписана им. После того, как волшебного исцеления не случилось и моя мать умерла, отец одумался. Он всеми силами пытался вернуть себе свою собственность и деньги, он подал на мошенников в суд, суд тянулся годами... И вот мы проиграли.

– У нас есть несколько месяцев, чтобы уехать, – сказала Каренза.

Потрясённая, я отложила свои пяльцы. Я, наверное, была очень наивной, но все эти денежные передряги мне всегда казались какой-то ерундой. Какими-то мелкими проблемами, которые обязательно сами собой пройдут. И вот теперь мне надо покинуть мой дом! Космическую станцию, на которой я прожила всю свою жизнь, на которой жили мои предки на протяжении четырёх поколений!

– Но куда мы поедем? – ошарашенно спросила я Карензу.

– На Землю, куда же ещё, – спокойно ответила мне она, – моих денег хватит на приличную жизнь. Но только на Земле. В космосе мы жить не сможем, на это у нас денег больше нет. На Земле я куплю дом, ты поступишь в университет, будешь учиться, потом найдёшь работу...

– Но я никогда не смогу учиться так хорошо, чтобы меня взяли работать в космос! В космос берут только лучших из лучших! Я не такая! Мне придётся всю оставшуюся жизнь прожить на Земле!

– Это печально, Алесия, – вздохнула Каренза, – Но у нас нет другого выхода.

Это был не просто «печально» это было для меня тогда такой трагедией, что словами не передать. Я никогда не была на Земле, я всю жизнь провела в космосе, путешествуя от одной планеты к другой. В шутку обитатели космоса называли себя небожителями – и я привыкла чувствовать себя такой.

– Я ни за что не стану жить на Земле, – запротестовала я, – никогда!

Каренза внимательно на меня посмотрела.

– Тогда тебе придётся выйти замуж, – сказала она мне, - за богатого. За того, кому гарантирована жизнь на орбите Урана.

- Ну... Хорошо. Ладно. Замуж так замуж.

И через пару месяцев после этого разговора в моей жизни появился Бэзил Бибиан.

Глава 3

Если уж выходить замуж по расчёту то, по крайней мере, за молодого, красивого и доброго. Поэтому, сначала мы с Карензой прикинули, кто же из имеющихся в агломерации Урана богатых молодых людей мог бы стать мне мужем. Отсеяв всех некрасивых, неуживчивых и просто странных, мы с ней получили пять кандидатов. Бэзил Бибиан был в этом списке, правда, шёл он далеко не первым номером. Особых недостатков мы с Карензой, правда, в нем не выявили. Он был и молод и красив. С деньгами у него все было более чем в порядке, он был из старинного, уважаемого рода учёных. Но было в нем что-то, что-то неуловимое, какая-то странная настороженность, которая не нравилась ни мне, ни Карензе. Но это был совсем небольшой недостаток. Красота, деньги и молодость Бэзила, конечно, перевешивали. Особенно красота. Он был очень красив.

Однако, составить список из пяти женихов было самой лёгкой частью дела. Найти кандидатов в мужья было просто, гораздо сложнее было к ним подобраться.

На орбите Урана было много мест, где молодые люди могли познакомиться друг с другом. Учёные были людьми занятыми, но социальную жизнь никто не отменял. Званые вечера, торжественные ужины и, даже, балы случались хотя бы раз в месяц.

– Если хочешь жить активной светской жизнью, – сказала мне Каренза, – то тебе нужны вечерние платья. И драгоценности. Веера, накидки, обувь. И мне тоже.

– У нас есть деньги на платья? – робко поинтересовалась я у Карензы.

Не подумайте, мне было во что одеться. Нарядов у меня было достаточно, но для активной светской жизни их требовалось гораздо больше, два раза вечернее платье не надевали, его носили один раз а потом сдавали на переработку – или перешивали.

– Нам понадобятся не только платья, но ещё и драгоценности.

Конечно, главным моим достоинством как невесты было то, что я дочь Анны Норовой. Но даже дочь Анны Норовой должна соответствовать. На орбите Урана было принято жить в роскоши - значит, нам нужна была роскошь.

– Попробуем найти на всё это денег, – сказала Каренза.

И мы начали пробовать. Каренза открыла наши счета, выписала все расходы, доходы, и подумав и так и эдак, мы с ней решили, что если перестать есть дорогое, привозимое с Земли мясо, отказаться от свежих фруктов и овощей, а, так же, не топить больше декоративные камины дровами (дрова тоже были с Земли), то мы вполне можем позволить себе три-четыре веера, обувь, немного бижутерии, имитирующей драгоценности, и с десяток платьев. Не новых платьев, а перешитых из того, что есть.

Обновив гардероб, мы обратились к местному обществу с просьбой нас принять. Нам тут же прислали сочувственный и радостный ответ, приглашавший нас с Карензой на ближайший бал.

На балах я бывала и до этого, но в тот, мой первый день охоты за женихами, на мне впервые было настоящее вечернее "взрослое" платье. И ощущения были те ещё. Лиф казался мне невероятно тесным, волочившийся сзади трен очень мешал. Я не знала как ходить в таком платье, я боялась в нём сесть. Пышная причёска оттягивала мне голову.

– Смотри вон там Григорий Галахин! – прошептала мне на ухо Каренза.

Это был мой кандидат номер один. Мне он понравился ещё на фотографиях – статный, уверенный. Биография его тоже впечатляла. Он был очень молодой, даже на год младше меня, но при этом уже числился восходящей звездой мировой науки. К тому же он был человеком «сделавший себя сам», сыном фермера, выучившимся так хорошо и показавшим такой талант, что его, ещё даже не кончившего университет, забрали в одну из самых престижных лабораторий агломерации Урана, где тут же дали какую-то должность. Галахин просто купался в деньгах и славе, но при этом умудрялся оставаться простым и скромным.

Да, это был просто первый приз, принц среди женихов Урана. Но, увы, то что человек потенциально прекрасный жених, вовсе не значит, что он неистово рвётся жениться. Пройдя пару раз по бальной зале я высмотрела Галахина среди других молодых людей. Он стоял в уголке, у вазы с фруктами и вежливо улыбался. Вид у него был, скорее, скучающий. И, пока я его тайком разглядывала, он успел деликатно отвадить от себя целых трёх девиц, по очереди подплывавших к нему со своими маменьками.

- По моему Галахин не настроен жениться, - прошептала я Карензе, прикрывая лицо веером - не похоже, чтобы он высматривал себе невест.

– Подойди и пролей на него вино.

– Ты что! – удивилась я.

– Дорогая, я была замужем четырежды. Я уж, наверное, знаю, как женить кого-то на себе. Возьми бокал с вином и споткнись около Галахина. Это будет легко, у тебя очень неудобное платье.

– Я не смогу!

– Не сможешь – возвращайся. Придумаем что-нибудь ещё.

Ободрённая этой последней фразой, я принялась пробираться сквозь толпы гостей. Я дошла до робота-лакея, красиво стилизованного под что-то декоративно-японское, и взяла с подноса в его руках бокал на тонкой ножке. Обратный мой путь проходил мимо скучающего Галахина. Я совершенно не была уверена, что смогу правильно споткнуться...

...Но Каренза была в этом уверена гораздо сильнее меня. Потому что в нужный момент она подставила мне подножку. И я не просто споткнулась, я всем телом упала на Галахина, изрядно испачкав его строгий тёмный костюм содержимым бокала.

– Простите! – просипела я, густо краснея.

– Ой, да ничего, всё нормально, – сказал Галахин.

Лицо его выражало сочувствие.

– Я, наверное, испортила вам вечер, – вполне искренне сказала я Галахину, – вам теперь придётся уйти, не можете же вы ходить с мокрым пятном на спине.

Галахин поглядел вправо - влево – никого кроме нас в этом тёмном углу не было. Гости деликатно отошли, чтобы дать мне возможность извиниться, а Галахину принять мои извинения.

– Не терзайтесь, - понижая голос сказал Галахин, - я на самом деле не так уж и хотел здесь торчать.

– А зачем тогда вы пришли на этот бал? – так же тихо спросила я у него.

– Ну а вы вот зачем сюда пришли?

До того я не слишком часто общалась с молодыми людьми. Под пристальным взглядом Галахина я и терялась и таяла одновременно. Кроме того, у него были честные глаза, и всё, что я смогла, это ответить ему честно.

– Я пришла сюда, чтобы выйти замуж.

Я сильно подозревала, что Каренза не оценила бы такой мой ответ, но врать мне было непривычно и я просто не представляла, что ещё можно было ответить на такой вопрос. Впрочем, Галахину мой ответ понравился. Он тихонько рассмеялся, взял меня за запястье, и грубовато потащил подальше от всей этой толпы.

– Я вам тоже скажу зачем я здесь, – сказал он, становясь возле высокой фарфоровой вазы, – а то я уже устал притворяться.

– И зачем вы здесь? – спросила я его.

– У меня есть девушка, мы с ней с детства дружим. Она классная, она... Короче, Если я начну сейчас о ней говорить, вы устанете слушать. Мы собираемся пожениться. Но она по профессии помощник ветеринара. Окончила ветеринарные курсы и это всё её образование. Я боюсь, что местные снобы её просто съедят. Поэтому я стараюсь... Ну, стараюсь со всеми подружиться.

- О...

Я мало кого знала из высоколобых обитателей агломерации Урана, но даже этих небольших знакомств мне было достаточно, чтобы понимать, насколько сурово будет местное общество к девушке с Земли, помощнице ветеринара, окончившей всего лишь курсы.

- Думаете, ей будет здесь неуютно? - с тревогой спросил Галахин.

– Ну... Рано или поздно её примут. Моя мачеху, Карензу, ведь приняли а она... В общем она даже не помощник ветеринара. Вы правильно делаете, что пытаетесь завязать знакомства, это должно помочь. Но только не стойте молча, общайтесь, общайтесь... И не стойте столбом. И не сбегайте.

– Да, наверное... Надо общаться – Галахин немного смутился. – Но вам спасибо, что выслушали.

– Да не за что.

И Галахин отчалил.

– И что? – спросила меня Каренза, когда я вернулась к ней.

– Гиблое дело. Он не свободен. У него есть невеста.

– Ладно, этого вычёркиваем.

Но, не надо думать, что мой первый бал оказался пустой тратой времени и денег. Потому что именно на этом балу я впервые поговорила с Бэзилом. Причём, он сам ко мне подошёл. Высокий - его макушка возвышалась над толпой, - красивый нарядный.

– Меня зовут Бэзил Бибиан, - он вежливо поклонился Карензе.

– Каренза Уителл. Алесия Уителл, моя дочь, – представила меня Каренза.

- Алесия - прелестное имя. Можно пригласить вас на танец? – Бэзил снова поклонился, теперь уже мне.

– Я буду рада с вами потанцевать.

Не буду врать, что в живую Бэзил как-то особенно мне понравился. Он был очень красивый - скажу об этом еще раз, у него были правильные, почти античные черты лица. Прекрасная фигура. Он говорил со мной во время танца, и говорил довольно интересные, уместные вещи. Но все равно он был какой-то неживой.

Но он подошёл ко мне сам и я была ему за это благодарна. Но увы, едва ли в этом были виноваты мои чары. Дело в том, что несмотря на все своё богатство Бэзил не считался невероятно завидным женихом. Научными достижениями он не блистал, он вообще трудился кем-то вроде младшего помощника третьего лаборанта. Звездой науки в семье Бибиан была старшая сестра Бэзила, Орланда. Конечно, учитывая доходы семьи Бибиан, Бэзил вообще мог не работать. Или работать в какой-то другой, не научной сфере, если уж на то пошло. Но на Уране ничто так не ценилось, как наука и только она имела смысл.

– Я видел, как вы говорили с Галахиным, – сказал мне Бэзил спустя пару минут небрежной болтовни.

– Да, – буркнула я, слишком занятая правильной постановкой ног ( это был мой первый прилюдный танец, до того, я танцевала только с роботом-учителем).

– Удивительно даже, что он с вами говорил, мне казалось, что Галахин, немного э-э-э... неразговорчив, – продолжал говорить Бэзил, - мне кажется он не любит общество.

Фамилию «Галахин» Бэзил произносил очень почтительно, чуть ли не с придыханием.

– Да нет, он нормальный, разговорчивый.

- К сожалению, это не только моё мнение.

- Он просто стесняется.

И про себя я сделал пометку, что неплохо бы, при встрече сообщить Галахину, как его все здесь воспринимают. Пусть работает над собой.

– А вы ведь дочь Анны Норовой? – спросил меня Бэзил.

Я уже говорила, о том, как тяжело мне было когда посторонние вспоминали мою мать.

– Да, – сухо ответила я, с льдом в сердце ожидая, что меня сейчас начнут расспрашивать о болезни моей матери, о её кончине, скажут в очередной раз что я «почтительная дочь».

Но Бэзил, надо отдать ему должное, оказался молодец, он сразу понял, что я не хочу об этом говорить.

– Я просто думал, уж не из-за этого ли вам удалось разговорить Галахина. Ведь ваша мать так известна, то есть была...

Разговор стал принимать какой-то нудный оборот. И я решила, что если Бэзил и дальше продолжит выпытывать у меня подробности моего полуминутного разговора с Галахиным, то я просто брошу его посреди танцевального зала и уйду. Но Бэзил не стал, он улыбнулся и сообщил мне:

– Вы так красивы. Белый вам очень к лицу.

Ему удалось вложить приятную искренность в эти слова. И я смутилась. Мне до этого никто и никогда не делал комплиментов - Каренза с её щебетаньем о том, какая я симпатичная девочка, конечно же, не в счёт.

– Спасибо.

– Я раньше не видел вас на балах. Напрасно вы лишали нас своего общества.

Сообщать Бэзилу, что я пришла на бал, только потому, что мне позарез нужен жених, я не стала. Его настороженный взгляд к откровенности не располагал.

– Вот, решила начать выезжать...

– Я очень этому рад.

И музыка кончилась. Бэзил поклонился мне и отвёл к Карензе. Танцевать два раза подряд с одним и тем же кавалером было нельзя и следующий танец я танцевала с каким-то щуплым и нервным мальчиком, явно смущавшимся своей взрослой роли, а потом моим кавалером стал жених номер два из моего списка - Изакку Ида, изящный молодой человек со жгучим взглядом тёмных глаз. Заведующий лабораторией, кандидат каких-то там наук, которые я не смогла упомнить. Каренза приложила прямо таки титанические усилия, чтобы свести нас в этом вальсе. Она сильно заранее познакомилась с родителями Иды, она постаралась им понравиться, а потом постаралась невзначай на этом балу с ними столкнуться. И ей, конечно же, надо было что-то срочно сообщить его матери, что-то невероятно интересное, какие-то увлекательные сплетни. А я - невинная душа, - ей так мешала, так мешала... Но не оставлять же меня на балу одну, я еще слишком молода и неопытна. Я буду смущаться и скучать. И меня поручили Иде. Ида повел меня танцевать.

Но всё было напрасно. Это был как раз тот случай, когда моя нелюбовь к наукам сослужила мне дурную службу. Приветливо улыбавшийся Ида, завёл разговор о таких высоких материях, о каких я и слыхом не слыхивала. В его речи я понимала только предлоги. И с каждым неотвеченным вопросом улыбка на лице Изакку Иды таяла как мартовский снег.

– Ужас, полное фиаско, – сказала я Карензе, когда господин Ида торопливо меня покинул, – он умеет говорить только о науке. А я не умею.

– Печально, но этого можно было ожидать. Вычёркиваем. Кстати, господин Бибиан спрашивал меня о тебе.

– Бэзил?

– Нет, его отец, и это гораздо лучше. Значит, семья Бибиан в тебе заинтересована.

Я что-то промычала в ответ и на этом содержательная часть моего первого бала была закончена. Двух последних потенциальных женихов, Риола Талека и Юры Савватина на этом балу не было, а интересоваться молодыми людьми просто так, по велению души, я пока не научилась.

Глава 4

Следующий мой выход в свет состоялся через неделю. Меня и Карензу пригласили на званый ужин. Вальсов и мазурок там не предполагалось, зато был ужин (отдельно это отмечаю, потому что к тому времени мы с Карензой уже пол месяца сидели на одних крупах), а, так же, было немножко самодеятельности – присутствующие барышни и кавалеры должны были что-то спеть, или сыграть. Я не стала утруждаться и разучила для этого вечера лёгкую песенку, бывшую тогда в моде. Каренза взялась аккомпанировать мне на рояле. Платья мы выбрали соответствующие: тёмный, струящийся шёлк для Карензы и довольно свободное бирюзовое платье для меня. Голову мою украшали цветы, талию – широкий лиловый пояс.

– Я договорилась, что ты будешь петь последней, – шепнула мне Каренза, когда все мы, и я и она и гости, расселись на изящных золочёных стульчиках,

– а перед тобой будет петь Юра Савватин.

Юра Савватин, – мой жених номер три. Из тех самых Савватиных! Его предками были первые покорители космических пространств, его пра-пра-пра... не знаю в какой степени прапрадед, был человеком который первым предложил саму идею массового переселения в космос. Это была известнейшая семья. Самые сливки общества. Большинство родственников Юры Савватина обитали на орбите Земли, а там абы кто не жил. Сам Юра, при этом, успешно доказал что ничем не хуже своих именитых предков и к своим тридцати годам был одним из самых известных учёных агломерации Урана. И он был до сих пор не женат. Невероятно завидный жених, по мнению большинства, но лицом он, в отличии от Галахина и Изакку Иды, не вышел. Нос у него был картошкой, глаза небольшими, брови - кустистыми. И, к тому же он был слегка полноват. Но взгляд у него был вполне располагающий, как минимум умный, а, может, даже и добрый. Кроме того Савватин, как и я, любил музыку. Поэтому я отвела ему в моем списке уверенное третье место.

Как пели все я описывать не буду – спели и ладно. Всё таки, самодеятельность это не то, чему стоит серьёзно уделять время. Девушки заливались соловьём, мужчины басили, дамы барабанили пальцами по клавишам. Настал черёд петь Юре Савватину. Он вышел, переваливаясь с ноги на ногу, близоруко улыбнулся кому-то в первом ряду, и принялся петь. Пел он неплохо – примерно так же как и все. Я старательно строила ему глазки, и, он, кажется, пару раз на меня в ответ посмотрел, но ручаться в этом не могу, по причине его вышеупомянутой близорукости.

– Теперь наш черёд! – подтолкнула меня Каренза.

Это было моё первое выступление на людях. Я смущалась, терялась, но бежать мне было некуда. Каренза уселась за рояль, провела пальцами по клавишам – и мне показалось, что играет она куда лучше, чем я могу спеть. Я открыла рот, и дрожащим голосом завела:

Улыбаюсь, а сердце плачет в одинокие вечера.

Я люблю тебя. Это значит — я желаю тебе добра.

Текст этой песенки казался мне глупым и раньше, сейчас же я буквально страдала от каждой строчки и каждую пропетую строчку ругала себя за лень. Почему я не выучила что-то хоть сколько-нибудь пристойное? Зачем взялась петь всем известный шлягер? И зрители мои, судя по всему, были со мной согласны. На лицах ближайших мне дам и кавалеров застыла терпеливая скука, на задних рядах кто-то зевал. Все терпели. Но их – и моим – мукам, все же, пришёл конец. Песня завершилась. Все принялись хлопать. И, обведя зрителей взглядом я поняла, что Юры Савватина среди них нет.

– Ладно, может, это даже к лучшему, – сказала мне Каренза, – хорошо, что Савватин тебя не слышал. Ты пела ужасно.

Потом был ужин, на котором я сидела между каким-то седовласым господином, и равнодушным молодым человеком, небрежно ронявшем мне дежурные вежливости. За этим надменным щеголем сидела Каренза, а за ней – Юра Савватин. Так что я не могла бы с ним поговорить, даже если бы очень захотела. Но после ужина был кофе, проходивший в более расслабленной обстановке у камина, и тут Каренза нашла таки способ, свести меня с моим потенциальным женихом. Подплыв к нему, вроде бы для того, чтобы продолжить начатый за столом разговор, она проболтала минуты две, а потом сказала:

– Мне не здоровится, я, пожалуй, отправлюсь домой. Но ты, Алесия, останься.

Оставаться одной среди толпы малознакомых людей мне совсем не хотелось. Никто из этих дам и кавалеров не говорил со мной, никто на меня даже не смотрел. Но я обычно не перечила Карензе, не стала делать этого и сейчас.

– Хорошо, – сказала я, - с удовольствием останусь. Здесь так инетересно.

– Господин Савватин, – Каренза повернулась к Юре, – будьте любезны, проводите мою падчерицу домой.

– Конечно, буду рад, – вежливо буркнул Савватин и отошел.

Что ж, вот всё и устроилось, у меня будет минут пятнадцать приватного разговора с Савватиным в уютном, уединённом пространстве космолёта. Но, особой радости я не испытывала. Больше Савватин ко мне не подходил, он даже ни разу не посмотрел в мою сторону и я совершенно не представляла, о чём я буду с ним говорить.

Через полтора часа гости стали расходиться, и Юра Савватин, в шляпе, накидке, и с вежливой улыбкой, наконец, подошёл ко мне.

– Барышня... Э-э-э.. Уителл. Алесия. Позвольте вас проводить? Мой космолёт к вашим услугам.

У Юры Савватина был прекрасный космолёт, красивый, блестящий, просторный. По дороге к нему Юра несколько раз останавливался, чтобы с кем-то поболтать, с кем-то попрощаться. А я плелась за ним, абсолютно ненужная никому.

– Хотите чаю? – вежливо спросил Савватин, усаживаясь в мягкое кресло внутри космолёта.

– Нет, спасибо, – сказала я, и тут же спохватилась, (ведь мне надо было его очаровывать!) – ой, то есть налейте, пожалуйста.

– Так вам нужен чай или нет? Вы знаете, чего действительно хотите? – спросил Савватин.

И ведь не просто спросил, а со значением. Пожалуй, даже, насмешливо. Я жаловалась, что Бэзил Бибиан смотрел напряжённо и насторожено, он был весь погружен в себя и поэтому мне было неприятно с ним говорить. В маленьких глазах Савватина никакой настороженности не было, он смотрел прямо, честно, внимательно. В глазах его была бездна понимания. Пожалуй, он понимал меня даже слишком хорошо, гораздо лучше, чем мне было надо.

И говорить с ним с таким не было никакой возможности.

- Вы знаете, чего хотите?

– Я не... не... - я не знала куда деться от этого его взгляда, - наверное не знаю...

– Очень хорошо, что вы это осознаете.

Савватин, конечно же, говорил уже вовсе не о чае. И, ладно бы, если б он на этой фразе остановился. Но нет, он не остановился, он решил вывалить на меня всю правду.

– Мне неловко говорить об этом с такой молодой и привлекательной девушкой, как вы, но сдаётся мне, что ваша мачеха задумала выдать вас замуж. За меня, - Савватин сказал это без улыбки, серьезно.

Но легче мне от этого не стало. Если бы я могла провалиться сквозь землю, я бы это сделала, но как вы понимаете, такой волшебной способностью я не обладала, да и не было подо мной земли, только днище космолёта и бесконечный космос.

– Я давно уже не хожу по балам, – безжалостно продолжал Савватин, – но от вечеров в кругу друзей я пока не отказался. Я пою не очень хорошо, я это знаю, но петь я люблю. Тем более, что пою я только в своём музыкальном кружке, среди таких же любителей пения. И тут вдруг ваша мачеха требует, что бы вы непременно пели на нашем отчётном концерте, хотя ни вы, ни она, наш кружок никогда не посещали. Я бы мог ещё решить, что вы ловите кого-то другого, но, после этого ваша мачеха изобразила больную и потребовала, чтобы я вас проводил. Вы не первые, кто пытается меня завлечь, барышня Уителл. И это заставляет меня тревожиться. Только не за себя я тревожусь, барышня Уителл, вовсе нет. Я себя знаю. Я женюсь тогда, когда буду этого хотеть и тогда, когда буду к этому готов. Я тревожусь за вас. Поэтому, я ещё раз спрашиваю, вы действительно понимаете, чего хотите? Вам действительно нужно выходить замуж вот так?

Это был ужас ужасный. Я, конечно, ожидала, что могу не понравиться кому-то из выбранных мною женихов, но к такой вот отповеди, к тому, что кандидат в женихи начнёт попрекать меня самим намерением выйти замуж, я готова не была. К счастью, в этот момент мелодичный сигнал сообщил нам, что космолёт Савватина пристыковался к моему дому.

– Мы прилетели! – пискнула я, поднимаясь с кресла.

– Что ж, прощайте.

Дверь космолёта плавно отошла в бок и я пулей вылетела из него в фойе «Палатиона». Каренза уже ждала меня там.

– Господин Савватин, спасибо, что подвезли мою падчери... – начала было она.

– Не за что, – отрезал Юра Савватин.

Дверь его космолёта захлопнулась, шлюз закрылся, и мы остались с Карензой одни.

– Его тоже вычёркивай, – категорично сказала я ей.

Каренза, оценив выражение моего лица промолчала. И это было невероятным облегчением, расспросов о случившемся разговоре я просто не выдержала бы.

- Что это за послание? - спросила я, заметив в руке Карензы сложенный вдвое листочек бумаги.

– Записка от господина Бибиан. Бэзила. Зовёт тебя завтра позавтракать вместе.

На орбите Урана было не так много мест, где двум молодым людям можно было встретиться без надоедливого присутствия родственников. Два кафе, один полуресторанчик, небольшой концертный зал, предназначенный для заезжих звёзд, которые изредка посещали этот закрытый снобистский уголок вселенной – на этом всё. В одном из этих двух кафе, «Тропическом павильоне» я и ожидала Бэзила. Это было довольно милое место: высокий светящийся потолок изображал безоблачное небо, межу столиками стояли кадки с деревьями и вазоны с цветами. Каменный мозаичный пол, как положено, поражал красотой. Я сидела за столиком и ждала Бэзила. Ждала уже пятнадцать минут. Наконец, стеклянная дверь кафе отворилась и в неё торопливо вошёл Бэзил.

– Простите, что опоздал, – сказал Бэзил, садясь за столик.

Он был в светлом костюме, на шее у него был шелковый галстук, в руках – тонкая тросточка.

– Вы не обиделись? – спросил он меня, - я спешил к вам как мог.

– Нет, что вы.

Бэзил облегчённо выдохнул.

– Меня задержали на работе. Орланда, моя сестра задержала. Я работаю под её началом, вы знаете? – смущённо спросил он.

Бэзил, видимо, стеснялся того, что его сестра, - младшая сестра, - мало того, что была более успешная чем он, так ещё и являлась его начальницей. Мне захотелось утешить Бэзила. И я ляпнула первое, что пришло в голову:

– А у меня, знаете, совсем нет денег. Мы с Карензой практически нищие.

Не знаю, почему я решила, что чужое несчастье может кого-то утешить. Наверное, мне хотелось сказать Бэзилу, что не он один тут неудачник.

Бэзил рассмеялся.

– Бывает, – сказал он, – это не страшно. У моей семьи денег хватит на всё.

И он снова застыдился. Наверное, ему было неловко, что его деньги - это деньги его семьи, а не те, что он заработал. Но ведь это было и неплохо. Гораздо хуже было бы, если б передо мной сидел наглый мажор, даже не осознающий, как мало он на самом деле из себя представляет.

– Каренза звала вас к нам в гости, вы придёте?

– Да, я буду рад. А мои родители приглашали вас.

Мы улыбнулись друг другу. Это было полное согласие – я позвала в гости Бэзила, Бэзил позвал меня, мы оба были рады... Но после этих приглашений нам совершенно не о чем стало говорить.

– Здесь очень мило, неправда ли? – спросила я Бэзила после нескольких секунд молчания.

– О да. Прекрасное место, – горячо согласился Бэзил, – я часто здесь бываю.

И снова неловкая пауза. К счастью, роботы-официанты принесли мороженное и у меня, хотя бы, появилось занятие – ковырять в мороженном ложечкой.

– О, а там мой друг, – сказал Бэзил, и приветливо помахал рукой кому-то, находившемуся за моей спиной, – и его невеста. То есть, девушка, – снова смутился он, – об их помолвке ещё не сообщали... Привет, Риол! – сказал он.

Я обернулась и увидела, что к нашему столику подошёл Риол Талек. Мой пятый потенциальный жених. И он был не один, на его руке буквально висла девушка в ужасном розовом платье и массивных очках.

– Привет, Бэзил, – небрежно сказал Талек, – не знал, что ты здесь. А мы тут катаемся туда-сюда... У меня выходной. Можно к тебе присоединиться?

– Конечно, Алесия, ты не против?

Я сказала, что не против, и через пару минут Бэзил абсолютно про меня забыл, весь погрузившись в разговор со своим другом. Мне же в собеседницы досталась девушка в розовом.

– Нас не представили друг другу, – хихикнула она, поправляя свои огромные очки.

На самом деле никакой надобности носить очки давно уже ни у кого не было, любые недостатки зрения лечились за несколько минут. Но на Уране была своя мода и очки здесь очень любили. Они прекрасно подчёркивали развитый ум обладателя этого аксессуара.

– Ой, да, – ответила я девушке, – Меня зовут Алесия Уителл.

– А я Эдита Данелян. Я работаю в лаборатории господина Бибиан.

– Вместе с Бэзилом? – спросила я.

– Нет, что вы, я имею в виду Элпиди Бибиана, деда Бэзила.

– А вот как.

– У него непередаваемо высокий интеллект.

– У Бэзила? – удивилась я.

– Нет, у его деда, господина Элпиди Бибиана.

– Ах, вот оно что.

– Это большая честь работать вместе с Элпиди Бибианом, я и не думала что варп-двигатель это...

И мозг мой стал медленно усыхать. Не так конечно, как во время разговора с этим зазнайкой Изакку Идой, но тоже ощутимо. Не знаю почему, но от бесед со всеми этими научными работниками я не становилась умнее, наоборот, я чувствовала что тупею прямо на глазах.

– Простите, – сказала я, поднимаясь со своего места, – мне уже пора.

– Что уже уходите? – разочарованно спросил Бэзил.

– Да, меня ждёт Каренза. Надеюсь, вы не забыли, что приглашены к нам? – как можно любезнее улыбнулась я Бэзилу.

– Нет, конечно не забыл, – с облегчением сказал он.

Что ж, думаю, тут всё понятно – Риол Талек, последний, пятый кандидат в мои мужья, оказался занят очкастой любительницей варп-двигателей. У меня оставался только Бэзил.

Глава 5

Ах, эта свадьба...

Подготовка к этому важнейшему событию в моей жизни походила в атмосфере веселья. Я смеялась вместе с Бэзилом, когда выбирала цветы и вазы для свадебного оформления, смеялась и злословила, составляя списки гостей. Выбор и заказ свадебного платья, казалось бы, дело серьёзное, но и тут нашлось место шуткам и смеху.

Сидя у титулованной модистки, госпожи Лилит, мы с Бэзилом, поначалу, как и положено чинно листали странички с образцами одежды. Листали до тех пор, пока не наткнулись на каталог для жителей агломерации Венеры, неизвестно как попавший в нашу подборку.

На Венере, как известно, одеваются совсем иначе, чем на Уране. На Уране чтут традиции, платья должны подчёркивать все изгибы женского тела, но, при этом, быть многослойными - надеть на себя только один слой ткани означало попросту опозориться. Парадные юбки жительниц Урана, конечно, уже не были такими широкими, как в дни молодости моей матери, допускались юбки и узкие, напоминавшие формой колокол, и даже, формы «русалочий хвост». Но на Венере, как я поняла, разглядывая этот каталог, парадная мода шагнула ещё дальше.

Первое же платье, напоминавшее формой надетое на девушку яйцо и украшенное бантиком у горла, повергло нас с Бэзилом в шок, на следующей фотографии девушка-модель, мало того, что была одета в пирамидальный балахон, – и это на свадьбу то! – так ещё и стояла уперев руки в бока и невероятно ссутулив спину. Надо сказать, что обычно жительницы Венеры одевались не так авангардно. Видимо, этот каталог был чем-то совершенно новым, остромодным, каким-то невероятно последним писком – и очень, кстати, дорогим. Цена на эти странные платья была раз в десять больше той суммы, которую я готовилась выложить за свой свадебный наряд (вернее, эту цену выкладывал Бэзил). Что-то в этих платьях, конечно, было, но полное отсутствие талии показалось мне странным, если не сказать уродливым. Бэзилу тоже. Он очень смеялся.

Мне, конечно, такое свадебное платье было не надеть, даже если бы я и очень захотела. Семья Бибиан была с Урана, моя тоже и мы с Бэзилом обязаны были демонстрировать лучшие традиции этой чопорной планеты. Поэтому мой свадебный наряд вышел пышным, тяжёлым и плотным. Белый муар туго обтягивал талию, казавшуюся невероятно тонкой на фоне огромных, раздутых рукавов. Юбка, узкая сверху, к низу расходилась широкими воланами, шея и плечи были прикрыты кружевом. На голову мне полагалось одеть бриллиантовую диадему – дар госпожи Бибиан, их фамильная драгоценность. И к этой диадеме была приобретена длинная трёхметровая вуаль.

Но тогда, когда, казалось бы, всё было уже подготовлено и решено, нас с Бэзилом подстерёг удар. Оказалось, что нам совершенно негде венчаться.

На орбите Урана жило не так уж и много людей. Для обслуживания религиозных нужд там хватало всего одной маленькой церкви, практически часовни. Это было очень почитаемое место, все жители агломерации Урана считали своим долгом венчаться именно там. Это был как бы знак качества семьи, потому что посторонние не могли сочетаться браком в этой церкви, даже за очень большие деньги. Только свои, только уранцы, только семьи учёных могли претендовать на эту честь – и никто больше.

И тут вдруг, когда до свадьбы оставалось не больше трёх дней, когда все уже было готово –ресторан забронирован и оплачен, свадебное платье пошито и выкуплено, гости приглашены, и, даже, составлен брачный контракт, – когда все уже было готово, оказалось, что часовню агломерации Урана закрывают на ремонт. Внезапно приехали какие-то реставраторы, утверждавшие, что часовню нужно реставрировать вот прямо сейчас. И никакие уговоры, ни, даже, попытки подкупа не имели над этими идейными реставраторами власти. «У нас много работы» – говорили они, – «если не отреставрируем сейчас, то не отреставрируем уже никогда. Прямой приказ министерства культуры. Нам дела нет до ваших свадеб».

Это было похоже на заговор против нашей с Бэзилом свадьбы. Но если тут и был злой умысел, то едва ли он шёл от родителей Бэзила – они сами очень огорчались тому, что их сын не может нормально обвенчаться. И это была катастрофа. Отложить свадьбу до конца реставрации не представлялось возможным, потому что реставраторы закрывали часовню на год. На целый год! Бэзил, надо сказать, готов был ждать этот срок – но я нет. Я устала жить на одних крупках, а по брачному договору, после свадьбы, семья Бибиан обязалась меня полностью содержать, – правда, только меня, а не Карензу. Каренза сразу после венчания отбывала на Землю.

И на этом щедрость семьи Бибиан не кончалась, Бэзил, зная о моих проблемах с «Палатионом», обещал после свадьбы выкупить моё родовое гнездо из лап мошенников, чтобы мы могли там вместе с ним жить. Ждать этого всего целый год я не могла – а вдруг Бэзил передумает?

И в конце концов было решено венчаться сразу на Венере, в кафедральном соборе. Всё равно медовый месяц у меня с Бэзилом должен был состояться в «Филимоне», лучшем отеле агломерации этой планеты.

– Всё равно у нас будет самая лучшая свадьба, – утешал меня Бэзил.

– Да! – горячо поддерживала я его.

И на следующий день мы все, я, Бэзил, Каренза, родственники мои и Бэзила, отправились к Венере. Все вместе, все на роскошном прогулочном лайнере семьи Бибиан.

Глава 6

И вот он день свадьбы.

Я стояла у окна, в номере для молодожёнов отеля «Филимон» и смотрела на тысячи блестящих звездолётов, бороздивших пространство между светящимися точками – космическими станциями агломерации Венеры. На Уране движения было гораздо меньше, редкие станции находились далеко друг от друга и бывало и так, что за весь день мимо моих окон не пролетал ни один звездолёт. Мне нравилась и уединённость Урана и бурная жизнь Венеры и Марса. В космосе меня устраивало всё, и теперь, когда все мои проблемы были решены, когда я с минуту на минуту должна была отправиться в церковь, в кафедральный собор Венеры, для того, чтобы выйти там замуж за богатого Бэзила Бибиан, я была счастлива. Я смотрела в окно, и видела в его тёмной поверхности своё отражение в пышном свадебном платье. Я была прекрасной – и такой же должна была быть моя дальнейшая жизнь.

– По моему, всё-таки, длинновато, – сказала Каренза, одёргивая руками подол моего белого платья.

– Нет, всё как надо, – сказала я, расправляя не в меру пышные рукава. – Госпожа Бибиан хотела именно такое платье.

– Зато это платье очень подходит к свадебным приглашениям, – умильно сказала Каренза, – они такие красивые! У меня не было таких приглашений ни на одной из свадеб.

Я взяла в руки приглашение на свадьбу – свернутый в трубочку кусочек бумаги. Трубочка была перевязана атласной ленточкой. Я потянула за концы ленты и трубочка приглашения расцвела в пышный бумажный цветок, в его центре был вензель – А и Б, наши с Бэзилом инициалы, а вокруг лепестков шла надпись о том, что Безил и Алесия приглашают на свою свадьбу... И были наши даты рождения.

– Зачем тут мой день рождения указан, – рассмеялась я, – вроде мы с Бэзилом согласовывали текст приглашения, там не было такого...

И я замерла, потому что датой рождения Бэзила был указан две тысячи шестьсот седьмой год.

– Тут ошибка, смотри, написано, что Бэзил в седьмом году родился.

– Да,– сказала Каренза, смотревшая на себя в зеркало.

– Он что, в седьмом году родился?

– Да, – Каренза повернулась ко мне.

– Он же, получается, только на три года тебя младше! – возмущенно сказала я Карензе.

– Да, – в третий раз сказала Каренза, – но он очень молодо выглядит, ему никак нельзя дать его тридцати шести лет.

– Но мне девятнадцать! – пораженно сказала я, – мне девятнадцать, а ему тридцать шесть! Я думала ему чуть больше двадцати! Я думала, что ему двадцать шесть! Двадцать четыре!

– Это потому, – сказала Каренза, – что он очень молодо выглядит. Да и не такая уж и большая у вас разница в возрасте, мой первый муж был старше меня на тридцать лет!

Я не смогла бы точно сформулировать то, чем меня так поразил возраст Бэзила. Ему было сильно за тридцать – но так ли это важно? Ведь он действительно выглядел очень молодо. На двадцать четыре выглядел.

И вёл себя как двадцатилетний.

– А вот и наш космолёт! – воскликнула Каренза.

Я снова посмотрела в окно и увидела как гладкий, блестящий космолёт, своей эллипсоидной формой похожий на пулю, сверкнул в лучах солнца и пристыковался к шлюзу гостиницы.

– Надо идти, – сказала Каренза.

Она торопливо поправила свои кудри, ещё раз оглядела в зеркале своё вишнёвое кружевное платье, и направилась к дверям.

– Быстрее, Алесия, нам нельзя опаздывать, это некрасиво.

Свадебная традиция агломерации Урана разрешала жениху и невесте ехать в церковь как порознь, так и вместе. В последнем случае, жених сам забирал невесту из дома и отвозил её на своём космолёте. Бэзил выбрал последний вариант. Он сидел, невероятно красивый в своём жемчужно-сером костюме, в петлице у него был белый цветок, по лицу блуждала улыбка. При виде меня Бэзил привстал и слегка поклонился. Потом он сел, а Каренза, как назло, села возле него, не позволяя мне забыть, что они, оказывается, ровесники. Конечно, Каренза выглядела гораздо старше Бэзила, браков у неё было много, а любви не так уж, и это прибавило её морщин. Бэзил же был совсем мальчик. Совсем мальчик! И я вдруг осознала, что очень мало знаю о нём.

– Красивое платье, – сказал мне Бэзил, – помнишь, как мы заказывали его?

Я помнила. Я помнила, как мы тогда смеялись над парадными платьями венерианцев. Казалось, это было тысячу лет назад, и с каким-то другим Бэзилом, а вовсе не этим, предназначенным мне в мужья.

– Ты очень красивая, – сказал мне Бэзил.

Я посмотрела на Бэзила – и ещё раз попыталась совместить имеющийся у меня в голове образ с тем, что ему уже тридцать шесть. И не смогла.

– Это твой собственный космолёт? – проворковала Каренза, обращаясь к Бэзилу, но именно мне адресуя выразительный взгляд, который, как бы говорил: "смотри, какая роскошь, радуйся!"

– Да, это свадебный подарок моих родителей.

А ведь его отцу было около шестидесяти лет – и я это знала. И он тоже выглядел молодо. А деду, Элпиди, было и вовсе под девяносто. Это тоже знали все, если заходила речь о Бибианах, то первым делом вспоминали о том, как хорошо сохранился Элпили Бибиан, какой у него острый до сих пор ум, как прекрасно, что он – в его-то возрасте, – до сих пор отлично справляется со своими обязанностями. Да, Бибианы тщательно следили за своим здоровьем, да и генетика, видимо, была у них что надо. Они все выглядели моложе своих лет - это было известно. Так почему же меня так поразил возраст Бэзила?

– Ты, как будто, нервничаешь, – улыбнулась мне Каренза, – всё будет хорошо. Уж эту церковь на ремонт не закроют.

И они с Бэзилом рассмеялись.

Я попыталась успокоиться, я попыталась напомнить себе, что без Бэзила я не смогу остаться жить в космосе, я не смогу вернуть «Палатион», я говорила себе, что его мать и отец очень хорошие, положительные люди, которые уже сейчас готовы меня полюбить. Но... но от этого мне стало только хуже. Я вдруг поняла, что с удовольствием вышла бы замуж только за деньги Бэзила и его родителей – без него самого. И как неудобно было то, что я осознала это не когда-нибудь, а по пути в церковь.

– Замужество – это всегда так волнительно, – улыбаясь сказала Бэзилу Каренза.

Каренза, определённо, знала, о чём говорила. Мой отец был её четвёртым мужем. И все её мужья были состоятельными людьми, с хорошей фамилией. А родилась Каренза на Земле. И это было небывалым достижением для землянки – без всякого образования, без какого-то интеллекта, без профессии, закрепиться в космосе и стать всеми уважаемой особой.

– Да, я немного нервничаю, – сказала я Карензе.

Бэзил взял меня за руку.

– Я тоже нервничаю, – признался он.

– Мы прилетели.

Каренза расправила на мне вуаль, разгладила муаровые складки моего платья.

– Выходи, моя дорогая.

Дверь космолёта отплыла в бок и я увидела перед собой белый фасад кафедрального собора Венеры, высокое здание которого стояло под стеклянным куполом, как игрушка в снежном шаре. И держась за руки мы с Бэзилом торжественно ступили на красную ковровую дорожку, шедшую от шлюза к ступеням церкви.

– Простите! – подскочил к нам маленький человечек в плотном золотистом стихаре, – мне очень жаль! Небольшая накладка, вам, к сожалению, придётся подождать, ваше венчание не может начаться прямо сейчас, пожалуйста, пройдите в оранжерею...

«Видимо, небеса против нашей свадьбы» – подумалось мне. Сначала мы не смогли пожениться на Уране из-за этой треклятой реставрации и свадьбу пришлось отложить почти на две недели, чтобы все гости могли долететь до Венеры. А теперь и на Венере обвенчаться не получается.

– Нам придётся подождать? – спросил Бэзил, человечка в стихаре, – почему?

– Невеста упала в обморок...

Бэзил удивлённо оглянулся на меня.

– Но я не падала! – сказала я человечку.

– Не вы, другая невеста, – затараторил человечек в белом, – на свадьбе, которая была до вас... Невесту приводили в чувство и за хлопотами забыли вас предупредить. Венчание уже возобновилось, вам придётся подождать минут пятнадцать, не больше...

– А гости? – спросила Каренза, – где наши гости?

– Они уже в оранжерее.

Оранжереей, видимо, назывался зелёный сад, располагавшийся позади церкви. Бэзил кивнул человечку и бодро зашагал в направлении деревьев, Каренза подобрала мою вуаль, и вместе с ней мы отправились вслед за Бэзилом.

– Как неудобно! – возмущенно шептала Каренза, – и это кафедральный собор Венеры! Как же они умудрились не предусмотреть всего!

– Обморок невесты сложно предусмотреть, – прошептала я Карензе.

– Дорогая! – Госпожа Бибиан вышла из сада, взяла мои руки в свои, и слегка их пожала, – не переживай так, знаешь, есть такая примета, чем неудачнее свадьба, тем счастливее супружеская жизнь.

– Правда? – удивилась я.

Госпожа Бибиан замялась.

– Нет, я сама это придумала, но знаешь...

– Мне кажется, это действенная примета, – поддержала её Каренза, – я много раз убеждалась, что это именно так. Самые крепкие семьи получались после самых неудачных свадеб.

Госпожа Бибиан ободряюще мне улыбнулась и обе женщины, переговариваясь, вошли под сень апельсиновых деревьев. Я пошла за ними.

– Всё будет хорошо, Алесия, – сказал мне господин Бибиан.

– Девочка, не переживай так, – подбодрил меня один из гостей, коллега моего отца, которого я немножко знала.

Ко мне подошла Орланда. Сестра Бэзила. Вся затянутая в синий муар, с высокой прической, величественная. Строгая. Она поглядела на меня с высоты своего роста – она была высокой.

– Как дела Алесия? – спросила она меня.

Орланда была единственным членом семьи Бибиан, к которому я не испытывала симпатии. В её холодных глазах было слишком много ненужного мне понимания - совсем как у Савватина.

- Как дела?

– Хорошо, – промямлила я.

– Ты рада свадьбе? - она просканировала взглядом моё лицо.

– Да... А где здесь уборные? Мне надо к зеркалу, мне хочется поправить причёску.

Причёска у меня была волосок к волоску – но от Орланды я была готова скрыться куда угодно.

– Уборные? То есть, туалет? – спокойно переспросила Орланда, – там, за садом, есть двери... Видишь, блестящие, двустворчатые? Пройди туда.

Я поблагодарила Орланду и чуть ли не бегом пошла к этим дверям.

Но за ними, представьте себе, не оказалось никакого туалета. Там был просторный высокий холл, полный людей. Недоумевая, зачем Орланда Бибиан меня обманула, я, всё же, прикрыла за собой дверь. Оглядевшись, я поняла, что нахожусь в большом переходе, с высоким витражным потолком и колоннами. Узорчатые таблички на колоннах указывали путь к больничному комплексу, торговому центру и общественным шлюзам. Туалета нигде указано не было.

Наверное, мне надо было вернуться обратно в сад при церкви, мне надо было вернутся к гостям, ведь венчание должно была начаться с минуты на минуту... Но я пошла наобум, думая, что если венчание начнётся, меня обязательно найдут и вернут. Обязательно найдут – ведь Орланда знает, куда я пошла. Я сделала шаг, другой, третий, потом пошла быстрее... Спешившие по своим делам люди равнодушно расступались перед моим пышным белым платьем. Я пошла ещё быстрее – и упёрлась в стеклянную стену, за которой было видно множество больших межпланетных кораблей. Они то причаливали к шлюзам, то отлетали от них, шлюзы то и дело открывались, впуская и выпуская людей.

– Дядя Эбрел, давайте не будем здесь останавливаться...

Стеклянные двери космического шлюза возле меня открылись и из них вышел высокий мужчина, лет сорока, с аккуратной бородкой и надменный взглядом. Следом из шлюза вышел гораздо более молодой человек. За их спинами виднелось богатое пространство межпланетного космического корабля. Огромный, весь в металлических узорах корпус этого судна заслонил собой все пространство огромного окна. Такой мощный космический корабль, наверное, мог умчать кого угодно куда угодно...

– Дядя Эбрел! – окликнул молодой человек первого мужчину, – не задерживайтесь надолго, нам надо скорее лететь!

Дядя Эбрел, или кто он там был, даже не обернулся. Тогда молодой человек пошёл вслед за своим дядей, он шёл неуверенно – а двери за ними остались открытыми. И двери шлюза и двери космического корабля.

Двери в большой космический корабль стояли открытыми.

И этот корабль сейчас улетит куда-то.

Не важно куда – важно что отсюда!

И я вдруг испытала такую острую зависть к этим свободным людям, так легко улетавшим в неизвестном направлении, и, в отличии от меня, не обязанным выходить замуж за Бэзила Бибиана, что я чуть не расплакалась.

– Дядя Эбрел! – долетел до меня голос молодого человека.

Они оба, и дядя и племянник были уже очень далеко. Дядя куда-то ушёл, а племянник стоял ко мне спиной и меня не видел. Их космический корабль все ещё был открыт настежь я видела кусочек мозаичного пола, видела какую-то вазу с цветами...

И у меня вдруг родилась совершенно сумасшедшая мысль зайти и посмотреть, как там, внутри, в этом корабле. Мне невероятно захотелось зайти и посмотреть. Просто посмотреть. Почему бы и нет? Ведь корабль не может улететь со мной на борту. Эбрел и его племянник вернутся, увидят меня, я извинюсь, они меня выпроводят, и я вернусь на свою свадьбу. Я уверена была, что меня выпроводят, что я вернусь, и что свадьба моя состоится.

И я взошла на этот космолёт.

Глава 7

До этого момента я не нарушала ни законов ни правил. И идея взять да и забраться на чужой космический корабль была совершенно сумасшедшей – я осознала это сразу, как только переступила порог лайнера. И я сразу же сбежала бы, я вернулась бы на свадьбу, гости, родители Бэзила, Каренза – я бы не смогла их всех подвести. И я обернулась, готовясь сбежать - но в этот же самый момент начал оборачиваться и молодой человек, племянник Эбрела. Ещё секунда - и он увидит меня.

И я впала в панику. Я заметалась, ища, куда бы спрятаться - и спряталась за дверной проем. За мощный, отделанный полированным красным деревом портал, обрамлявший двери космического лайнера.

– Дядя Эбрел... – произнёс молодой и нервный голос совсем рядом со мной, – дядя...

– Не беспокойся.

Голос дяди был низким, уверенным. Голоса приближались - и я стала пятясь отступать вглубь корабля.

– Дядя Эбрел, пожалуйста, мы можем опоздать, – говорил племянник.

– Да что ты говоришь, – насмешливо отвечал дядя Эбрел.

Они были уже совсем рядом, вот-вот эти двое должны были взойти на корабль и увидеть меня, в свадебном платье, в тиаре! И спасаясь от такого позора я юркнула в первую попавшуюся дверь.

– Севелен, ты так волнуешься, как будто на Марсе тебя девушка ждёт, – все также насмешливо выводил низкий голос.

– Никакая девушка меня не ждёт... – второй, более высокий голос удалялся и звучание его становилось нечётким.

– Что с автоматикой?

Старший из мужчин – Эбрел, – судя по голосу тоже был уже где-то далеко. Корабль, на котором я пряталась, был огромным, пожалуй, его пространств хватило бы на туристический круизный лайнер мест на пятьсот. Места там было много и сидеть в холле не было никакой необходимости. Скорее всего оба пассажира этого роскошного судна, и дядя Эбрел и молодой Севелен, поднялись наверх, туда где был мостик управления.

Я выдохнула, и отёрла со лба выступившую испарину. Посмотрев в узкое оконце я увидела, что корабль все ещё стоит на пристани. Я ещё могла вернуться! Времени с момента моего побега прошло не так уж и много, меня, вполне возможно, даже ещё не хватились. Скорее всего, венчание предыдущей пары ещё и не кончилось!

И после всего пережитого, после страха, который я только что испытала, прячась на чужом корабле, я так сильно захотела замуж, как ни хотела никогда до того. Как оказалось, замужем было не так уж и ужасно! Таиться от двух чужих и заметно недружелюбных мужчин, было гораздо хуже. Я никогда не была любительницей острых ощущений, я была очень домашняя девочка, и того адреналина, который у меня сейчас выделился в кровь, мне хватило за глаза. Я даже простила Бэзила за его вранье про возраст, я вдруг поняла, какие это мелочи, я что угодно бы отдала, лишь бы вновь его увидеть...

И раздались шаги. Осторожные крадущиеся шаги и крались они к той двери, за которой я пряталась!

Отпрянув, я стала озираться – но деваться мне было абсолютно некуда. Пустые стены, пара роботов-уборщиков в углу, яркий свет, который я не знала как выключить, и узкое оконце, через которое я не пролезла бы, даже если бы смогла его разбить.

Дверь открылась. Я схватилась за сердце, я готова была умереть на месте – а человек входил пятясь. Он не оборачивался, он шёл спиной, и в какой-то миг я понадеялась, что он как вошёл, так и уйдёт меня не заметив.

Но человек прикрыл дверь и обернулся.

Бэзил. Это был Бэзил!

И переходя от пучин отчаяния, к самым радужным надеждам, я прошептала:

– Бэзил, ты пришёл меня спасти!

Ну, конечно, он же мой жених! Он отправился меня искать – и нашёл!

- Бэзил! – я бросилась к нему на шею.

Бэзил моргнул раз, другой.

– Ты что здесь делаешь? – ошарашенно спросил он, – ты почему здесь?

– Прости, я сбежала с нашей свадьбы, – принялась оправдываться я, – но я не специально, то есть, это был такой порыв...

– Ты тоже сбежала со свадьбы? – спросил Бэзил.

– Да, то есть... – и до моего затуманенного переживаниями сознания дошло, что мой жених Бэзил как-то не так реагирует на происходящее.

В каком смысле «Тоже»?

– А ты что здесь делаешь? – спросила я его, отстраняясь.

И в резком свете, лившемся с потолка, я увидела что Бэзил переоделся. На нём был не тот строгий чёрный фрак, в котором он сопровождал меня к церкви и в котором полагалось женится всем благовоспитанным жителям агломерации Урана, а новенький, щегольский, дорожный костюм лилового цвета. А в руке у него был саквояж!

– А ты куда собрался? – спросила я его.

– Я...я... Я пришёл за тобой! Да, я пришёл за тобой, идём скорее на нашу свадьбу.

– А почему ты тогда в дорожном костюме? – спросила я Бэзила.

– Не важно. Идём на свадьбу!

Он схватил меня за руку и мы, наверное, вышли бы и побежали бы срочно венчаться – пусть Бэзил был в дорожном костюме, но я то была как надо в платье и тиаре! – но выйти нам было не суждено. Потому что в этот же момент за дверью рявкнули:

– Севелен!

Я так и подскочила – и Бэзил тоже. Инстинктивно мы вцепились друг в друга.

– Севелен, ты что выключил всю автоматику на корабле? Зачем? Двери до сих пор открыты настежь!

Я услышала, как человек – Эбрел, – прошагал к дверям.

– Что с этими чертовыми кнопками, Севелен? Севелен!

– Иди, – пошептала я Бэзилу, – выйди и скажи им что мы заблудились!

– Заблудились? – Бэзил вытаращил на меня глаза.

И в глубине души я его понимала. В голосе невидимого нам человека , – Эбрела, – было столько агрессивной злости, что даже на месте его племянника Севелена я бы забилась в какую-нибудь щель и не высовывалась бы. Что уж говорить про меня и Бэзила, незаконно проникших на это судно!

– Севелен!

– Я здесь, дядя.

Голос Севелена дрожал.

– Подойди сюда. Ты что натворил с кораблём? Почему ничего не работает?

– Двери закрываются вот так, – сказал Севелен и я услышала как с тихим шелестящим звуком затворились двери корабля.

Я посмотрела на Бэзила.

– Корабль сейчас улетит! – сказала я.

Бэзил ответил мне паническим взглядом.

– Давай выйдем!

И раздался крик. Нет, это не Бэзил кричал, кричали за дверью, высокий, протяжный голос выл, а потом были удары, громкие удары, сотрясавшие стены и дверь, такие удары, как будто кто-то кого-то со всей силы возил по стенам и по двери, как будто кто-то кого-то колошматил головой о каменный пол, а потом, потом! Потом из под двери, из узкой щели между дверью и полом, прямо на мои белые свадебные туфли засочилась алая кровь.

И все стихло.

– Севелен мёртв... – прошептал голос за дверью.

Эбрел убил Севелена!

Глава 8

Кажется, что всё жуткое совершается в темноте. Но темно не было – в пустой, ослепительно-белой кладовке, сиял такой яркий свет, что можно было посчитать каждую пылинку, лежавшую на кафельном полу. И в этой медицинской стерильности произошедший за дверью кровавый, абсурдный гран-гиньоль казался вдвойне жутким. Просто оглушающе жутким! Дядя Эбрел убил своего племянника Севелена только за то, что тот не закрыл двери! Или за то, что закрыл? В любом случае, он его убил, и кровавое пятно, натёкшее на белый кафельный пол, ясно об этом свидетельствовало. Меня трясло и Бэзилу было не лучше, Бэзил был бледный как мел, подбородок его дрожал мелкой дрожью. А там, за дверью, дядя Эбрел волочил прочь тело убитого им Севелена.

Бумс! – стукнули об дверь обездвиженные ноги в ботинках. Шшурх! – прошелестела мёртвая спина об ковёр. Бам–бам–бам! – Эбрел тащил убитого куда-то вниз по лестнице.

– Мне дурно, – прошептала я Бэзилу.

Но Бэзил ничем не мог мне помочь, Бэзилу тоже было дурно.

– Нам надо сбежать? – спросила я у него.

Бэзил что-то невнятно промычал.

Я неуверенно двинулась к двери, я сделала целый шаг – а дальше идти не могла, потому что прямо передо мной лежало кровавое пятно.

– Бэзил, открой, пожалуйста, дверь – попросила я.

Бэзил тоже сделал шаг и тоже застыл.

– У тебя туфли в к-к-к-крови, – пробормотал он.

– Да! – я автоматически потянулась, чтобы стереть убийственный алый со своих белых туфель – и перепачкала пальцы.

Но Бэзил, всё же, взял себя в руки. Он наклонился, он открыл защёлку, он тронул дверь, дверь открылась – дверь открылась вовнутрь. И оказалась что дверь вся, просто вся тошнотворных пятнах крови – вся в брызгах и потёках

– Ах! – я прижала руки к лицу.

– П-п-п-пойдём, – Бэзил сделал широкий шаг и перепрыгнул лужу крови, я подобрала пышные юбки, я тоже хотела шагнуть – и вляпалась.

– Где выход?

Алые кресла, расписной потолок, иллюминаторы в ювелирном переплёте – весь этот роскошный холл ходил вокруг меня ходуном, и я никак не могла сообразить, где же в этом космическом корабле был выход.

– Выход здесь! – свистяще прошептал Бэзил, подходя к одной из стен.

И выход был. В проёме из красного дерева сияли хромом мощные тяжёлые двери полноценного космического корабля, чтобы и по космосу с ними летать, и сквозь атмосферу пройти без проблем. Покрытые финифтью, инкрустированные опалами, они не имели даже ручек.

– Здесь где-то должна быть кнопка, – прошептала я Бэзилу, – это он говорил... Севелен.

– Кнопка... – Бэзил принялся бессмысленно ощупывать гладкий деревянный косяк, – никаких кнопок нет!

– Но что тогда делать?

Я глянула в иллюминатор – за ним были стеклянные стены космической пристани, по пристани ходили люди, беззаботные, нормальные. Они не обращали никакого внимания на нас, находившихся за двойной преградой.

– Давай постучим в окно! – сказала я.

– Ты что, Эбрел нас услышит!

– А телефон? – спросила я Бэзила, – у тебя же наверняка есть телефон, ты с сумкой был!

Бэзил беспомощно обернулся.

– Сумка в кладовке.

Путь до кладовки пролегал через кровавое пятно.

– Я туда не пойду, – сказала я, – сходи ты!

Бэзил глубоко вдохнул – как перед прыжком в воду, – и шагнул к кладовке...

– Да у нас гости!

И мир опять завертелся вокруг меня каруселью.

Потому что по лестнице спускался Эбрел. Эбрел, как ни в чём не бывало вышагивал по ступенькам, на лице его была улыбка, глаза сияли и он сказал, что мы с Бэзилом были его гости.

– Простите, что напугал вас, – сказал Эбрел, ловко перепрыгивая через пятно на полу, – такая красивая девушка как вы, не должна пугаться!

Я и ахнуть не успела, а Эбрел уже подхватил меня под руку и повёл вперёд.

– Не наступите, здесь грязно, – сказал он, обводя меня вокруг кровавого пятна.

– Бэзил... – пробормотала я, оборачиваясь к Бэзилу, который так и застыл у входных дверей, – Бэзил!

– Что же вы стоите? – обернулся к Бэзилу Эбрел, – вы мои гости, и я приглашаю вас на завтрак, только осторожно не наступите в кровь!

– А... – Бэзил закрыл открытый в удивлении рот и неуверенно двинулся вслед за Эбрелом.

– А вот тут у меня кочерга, – сказал Эбрел, указывая рукой на кованую железную кочергу, лежавшую на мраморном столике, – правда, красивая?

– Что?

– Бэзил - вас ведь так зовут? Возьмите в руки кочергу, вам понравится, это незабываемые ощущения.

Бэзил, как сомнамбула протянул руки к кочерге и взял её. Но тут же отбросил.

– Она же вся в крови!

– Что, правда? – Эбрел изобразил удивление, – сегодня на моём корабле так много крови! Но я не буду её убирать, вы не против?

– Э-э-э...

Я отлично понимала, что самое время кричать, вырываться и звать на помощь. Что это надо делать прямо сейчас – в конце концов нас с Бэзилом было двое, а Эбрел был один. Бэзил мог бы драться с Эбрелом а я бы, в это время, добежала бы до телефона в кладовке и вызвала полицию...

Но, почему-то, ничего такого не происходило, а происходило совсем другое. Вместо этого я под ручку с Эбрелом шла завтракать, а Бэзил, наподобии привязанного барашка, следовал за нами.

– Мне поступил сигнал о вторжении на мой космический корабль, – говорил мне Эбрел, – я так удивился, я не знал, что и думать. Пираты? Разбойники? А это оказывается... Такое чудо.

И Эбрел оглядел мою фигуру в пышном свадебном платье.

– Кто вы, прекрасная незнакомка? – спросил он меня.

Я обернулась на Бэзила – Бэзил посмотрел на меня.

– Я э-э-э... Я Бэзил Би-би-би-би... – начал говорить Бэзил, – я Бэзил Би...

И Бэзил утёр узкой рукой испарину со лба.

– Бэзил Би? – усмехнулся Эбрел, – Что ж, Бэзил Би... прекрасный незнакомец. Рад знакомству!

– Да, меня зовут Бэзил Би, – промямлил Бэзил, – а это Алесия... Норова.

– Норова? – улыбнулся Эбрел, – уже, или ещё? Я имею в виду ваше свадебное платье,– повернулся он ко мне, – Норова, это ваша девичья фамилия, или вы успели принять фамилию мужа?

– Это девичья фамилия моей... – я чуть было не сообщила Эбрелу, что "Норова", это не моя фамилия, а фамилия моей матери, но уловив панический взгляд Бэзила осеклась, – это моя девичья фамилия, – закончила я.

– Девичья, значит, вы ещё не обвенчались? Мы что, имеем дело со сбежавшей невестой? – рассмеялся Эбрел, – Что ж, моё имя Эбрел Доньярт.

– Рада знакомству,– пролепетала я.

– А уж как я рад!

Есть хорошая фраза – "Жизнь меня к такому не готовила", она очень точно описывает мои ощущения. Я была хорошей, примерной девочкой из правильной семьи (Каренза сумела всех убедить, что её брак с моим отцом – правильный), я любила петь и вышивать на пяльцах, я не собиралась жить иначе, я готовилась к тому, чтобы быть "как все" – как все те, кто живёт на Уране, но не занимается наукой. Я собиралась быть приятной, привлекательной, достойной дамой, удачно вышедшей замуж, с гостями по четвергам, с дорогими платьями, с выездами на Марс.

И уж к чему точно не готовилась, так это к роли свидетельницы кровавого убийства! Конечно, если бы Эбрел, как и положено убийцам, бегал за мной с топором, я сообразила бы как себя вести – наверное. Но Эбрел не бегал с топором. Эбрел чинно сидел за накрытым столом, наливал мне чаю и говорил:

– Попробуйте этих пирожных, барышня Алесия. Можно мне вас так называть?

И в голове у меня воцарилась такая звенящая пустота, такое отсутствие мыслей, что всё, что я смогла это ответить на автомате:

– Да, конечно, господин Эбрел.

При этом пирожные не лезли мне в горло – на пирожных сверху была капелька варенья, цветом напоминавшая кровь.

– Что ж, господин Би, – говорил, тем временем, Эбрел Бэзилу, – барышня Алесия у нас невеста, а вы чем занимаетесь?

Бэзил сглотнул.

– Я-я-я...

На красивом лице Бэзила застыло совершенно невменяемое выражение. И Эбрел, не дождавшись от него ответа, обратился ко мне:

– Почему же вы не едите?

– Спасибо, я не голодна...

– Отчего же? Наверное, вид крови вам испортил аппетит?

Эбрел так спокойно говорил про кровь как будто размазанные по всему холлу мерзкие пятна были в порядке вещей. Чем-то совершенно обычным. Как космическая пыль, например. «О моя станция вся в пыли, а робот уборщик, как назло, сломался! Простите за мутный вид из окон».

Только Эбрел не просил прощения.

– Барышня Алесия, кровь на полу, это такие мелочи, а такие молодые девушки как вы, должны хорошо питаться. Еште же. Пожалуйста.

И я давясь, откусила пирожное.

- А вы, господ Би? Почему не едите?

Лоб Бэзила был весь в испарине. Он был так бледен, что я бы испугалась за его здоровье – но весь мой запас страха был уже исчерпан, бояться ещё больше было просто невозможно.

– Мои молчаливые гости...- протянул Эбрел, - Я вижу, мне не удаётся быть радушным хозяином. Вы не против, если я вас на минутку оставлю? Не против?

– Не против, - сказал Бэзил.

И я тоже что-то промямлила.

Эбрел встал, аккуратно положил на стол салфетку, улыбнулся, поклонился, и двинулся к выходу. Он неспешно прошествовал через всю столовую, он завернул за угол, и прошел в коридор. Ки-тат, ки-тат звучали его чёткие шаги по металлическим плитам коридора. Но вот и они замолкли. Наступила тишина. Бэзил смотрел на меня, его подбородок дрожал.

– Бэзил! – прошептала я, – Бэзил, давай сбежим!

– Сбежим? – он так пялился на меня, как будто само это слово было ему незнакомо.

– Сбежим отсюда, с корабля!

– Как? Двери заперты!

Моя взгляд заметался по резным стенам, по кадкам с пальмами стоявшим в каждом углу.

– А телефон? У тебя же телефон внизу, в кладовке, в саквояже!

– Телефон?

– Да!

Бэзил неуверенно поднялся из-за стола.

– Хорошо, я пойду за телефоном.

– Я с тобой! – пискнула я.

Я подскочила и вцепилась Бэзилу в рукав. Мы принялись спускаться по лестнице, медленно, осторожно – и моё сердце билось так сильно, что мне казалось, что этот звук разносится по всему кораблю. Но тут стены и пол едва уловимо завибрировали, я не сразу сообразила, что это значит, а Бэзил уже дёрнулся вперёд и побежал – я едва не распласталась на металлических плитах пола.

– Корабль отлетает! – панически зашептал Бэзил молотя руками по каждой встречной двери.

Я глянула в окно и – а-а-ах! – прозрачная космическая пристань промелькнула и исчезла, оставив за собой только огромный белёсый диск Венеры – но в следующую секунду исчез и он. Остался только тёмный неподвижный космос в тусклых точках звёзд. Скорость у космического корабля была огромной.

– Мы отлетели от Венеры! – ошарашенно прошептал Бэзил, – мы в открытом космосе!

И телефон теперь было искать бесполезно – бытовые телефончики годились только для связи между станциями. Чтобы звонить с планеты на планету нужно было более мощное оборудование, такое, как, например, корабельная связь.

– Что теперь делать? – сказала я, снова вцепляясь в Бэзила.

Бэзил беспомощно развёл руками.

– Давай вернёмся и сядем за стол, как будто мы никуда и не уходили! А то вдруг Эбрел вернётся, не найдёт нас и рассердится?

Это было странно, это было бессмысленно, это было крайне опасно – я это понимала. Но никакого другого плана мой мозг не родил, и взявшись с Бэзилом за руки, вдвоем, мы чуть ли не бегом вернулись в столовую. Усевшись и расправив своё белое платье, я взяла в руки чашку, и, даже, сделала глоток. Однако, старалась я напрасно. Эбрел не вернулся ни в эту минуту, ни в следующую, и некому было оценить моя старания.

– Как думаешь, куда он летит? – спросила я у Бэзила.

– Куда бы он не прилетел, нам надо обратиться за помощью...

Я положила локти на стол. Так делась не полагалось, но сейчас мне было не до приличий. Корабль на огромной скорости отлетал от Венеры, кровь на моих белых туфлях запеклась и побурела, остывший чай покрылся плёнкой, пирожное выглядело всё так же отвратно. Часы на стене тикали.

– И где же господин Эбрел Доньярт? – нервно спросил Бэзил, когда прошло уже полчаса.

–Но ведь это хорошо что его здесь нет, – сказала я, поднимая серебряную ложечку, и тут же кладя её обратно на стол.

– Я боюсь того, что он сейчас делает...

Прошло ещё столько же времени. Цветы в вазах стояли недвижно, пальмы в кадках отбрасывали на пол тень. Бэзил ковырял скатерть своим полированным, аккуратно подпиленным ногтем. В звенящей равнодушной тишине мой страх немного улёгся. Страх улёгся – и тут же к горлу подступило отчаяние.

– Ты должен был быстрее бежать к дверям, ты должен был сразу открыть их! – внезапно прошептала я Бэзилу.

– Должен был? – удивленно спросил Бэзил, тоже переходя на шёпот.

– Надо было быстрее бежать к телефону, а ты всё время стоял и думал!

– Я?

Бэзил аж приподнялся.

– Почему я должен, а ты?

– Я... Я... А я твоя невеста! Ты обязан меня защищать!

– Ты мне вовсе не невеста!

– Чего?

– Ты сбежала со свадьбы!

– А ты?

И одновременно с репликой Бэзила раздался звон разбитого стекла – возмутившись он дёрнул рукой и фарфоровый соусник разбился о мраморный пол.

Мы с Бэзилом так и замерли на полуслове бросив свою ругань.

Но ничего не случилось, ужасный Эбрел не прибежал и не стал нас избивать, кляня за утрату антикварного соусника, не появились даже роботы-уборщики, ничего не поменялось – всё та же столовая в алых тонах, всё те же цветы, всё те же кадки с пальмами.

– А все же, где господин Эбрел Доньярт? – спросил Бэзил во второй раз, – что он сейчас делает?

Не сговариваясь мы с Бэзилом поднялись со своих мест и отправились вниз.

– Господин Эбрел Доньярт! – позвал Бэзил, оказавшись в холле.

Казалось бы, зачем, собственно, Бэзил его звал, зачем нам вообще нужен убийца Эбрел? Чем меньше его видишь, тем безопаснее! Но такой это был человек, что даже в его отсутствии мерещилось что-то зловещее.

– Тут где-то должен быть центр управления, – сказал я Бэзилу, – поищем его там.

– В таких кораблях мостик обычно над холлом...

Мы прошли через холл, поднялись по лестнице и отодвинув раздвижные двери с узором в виде танцующих цапель, оказались в центре управления этого космического корабля. Абсолютно пустом центре. Направо и налево тянулись ряды панелей с кнопками, лампочками и тумблерами, сияли экраны с разноцветными графиками, перед рулевым колесом стояло пустое кресло на одной ножке. Сквозь огромное окно бесстрастно чернел космос. И всё.

– Мы-мы-мы, – Бэзил снова начал заикаться, должно быть, от волнения, – мы же можем повернуть корабль обратно к агломерации Венеры!

– Ты можешь? – обрадовалась я.

Потому что я управлять космическими кораблями не умела – я вообще не умела чем-либо управлять.

– Да! – Бэзил подошёл к панели управления и стал бодро нажимать на какие-то кнопки.

– Я отключил автопилот! – радостно сообщил он мне.

– Молодец! – обрадовалась я.

– Я поменял курс!

– Надо же!

– Мы летим обратно!

– О!

– Стой! Тихо! Что это за шум?

Бэзил взял меня за руку и притянул к себе.

– Какой шум?

Я ничего не слышала кроме мерного гудения работающего двигателя, но Бэзил был явно напуган и я боялась вместе с ним. И тут вдруг часть кнопок на огромной панели управления стала тухнуть. Я бы никогда не обратила на это внимание, если бы не Бэзил, опять схвативший меня за руки и так крепко их стиснувший, что мне стало больно.

– Индикаторы гаснут! – воскликнул Бэзил, – Что-то ломается!

– Что?

– Ложись!

– Что?!

И корабль содрогнулся.

Корабль затрясся, по его корпусу прошли спазмы и судороги, по огромному лобовому стеклу побежали трещины, пол под моими ногами стал нырять и дёргаться и тут же полыхнуло дымом – полыхнуло гарью.

– Ты что наделал! – успела крикнуть я.

Но ответить мне Бэзил не успел, потому что всё накрыла тьма.