Кто крайний или Нагвалей на всех не хватает

Глава 1

…Я теперь скупее стал в желаньях,

Жизнь моя? иль ты приснилась мне?

Словно я весенней гулкой ранью

Проскакал на розовом коне…

С.Есенин

Не секрет, что основная часть живых существ на планете после периода активности впадает в состояние сна, в процессе которого восстанавливает внутренние ресурсы, восполняет растраченную энергию, периодически наблюдая и непосредственно принимая участие в ярких, а порой и не очень, динамичных сюжетах ― сновидениях. Но не всякому из них открыта дорога к особым, контролируемым, сновидениям, в результате которых такие сюжеты, как и действия в них, после непродолжительной практики отчасти поддаются контролю. Многие просто не верят в возможность данного феномена, другие же попросту ленятся прилагать усилия для достижения таких состояний, не видя в них для себя какой-либо выгоды. Что говорить ― большая часть населения вообще не помнит своих снов, за редким исключением счастливчиков, которым улыбнулась удача в кои-то веки выспаться после тяжелых трудовых будней, пятничных возлияний и фанатично-запойных тренировок в спортзалах.

Одним из таких людей был Платонов Егор Евгеньевич, ничем не выдающийся худощавый кареглазый брюнет ростом чуть выше среднего. Обычный, среднестатистический, мечтающий раскрыть себя в чем-либо житель планеты Земля, в меру сообразительный, но в то же время не примечательный какими-либо особыми талантами, о коих говорят "умею все ― но делаю все плохо". Так же, как и вышеупомянутое большинство, он никогда не придавал значения событиям, происходившим с ним во снах. Каждое утро заспанный и недовольный он спешил на кухню за чашечкой бодрящего кофе, после чего отправлялся на работу, где в конце месяца за труды праведные его вознаграждали крохотной заработной платой. Принося домой немного денег, парень тут же их распределял согласно стандартной схеме: молодая жена, ипотека, шмотки, еда, развлечения.

Превышение расходов над доходами привели к оформлению первого кредита, закрыть который никак не удавалось из-за непрерывного роста финансовых запросов. Отрицательный баланс стал нормой в их молодой семье и к своим тридцати годам Егор стал жить, как и большинство людей своей необъятной Родины, от зарплаты до зарплаты, мечтая срубить где-нибудь деньжат по-легкому. От глубокой депрессии его удерживали планы придумать некий настолько удачный стартап, чтобы с помощью баснословных прибылей, которые он принесет, не только закрыть старый кредит и отдать накопившиеся долги, но и переехать в район побогаче, вырвавшись, наконец, из душной атмосферы серых неудачников. Еще одним универсальным средством, спасающим от уныния, было регулярное употребление не слишком дорогих, но довольно крепких горячительных напитков, хотя с этим Платонов старался не частить, потому что спиртное Егор не любил и прибегал к этому ритуалу лишь в крайней необходимости.

Пока идея проекта вмещалась в одно предложение ― «Хочу много денег очень быстро и просто так», а дальше начиналась безбрежная даль, наполненная чем-то настолько томительным и непреодолимо манящим, что ее невозможно было описать словами. Как бы Егор не старался оформить свои мечты во что-либо конкретное, у него не получалось, что крайне раздражало псевдоамбициозного мечтателя, ум которого не мог родить финансовой конструкции сложнее чем "занять у кого-нибудь денег и не отдать". Вероятно, причиной тому были мысли об этих приятных на ощупь, пестрящих водяными знаками бумажках, а может быть, и сами возможности, которые эти бумажки приоткрывали. И если бы не своевременно полученный внешний (а возможно, и внутренний толчок), эта история не нашла бы своего продолжения. Но не будем забегать вперед.

Детство Егора прошло в небольшом, зажатом посреди терриконов, задыхающемся от пыли и безденежья шахтерском ПГТ под названием Родновск. В поселке практически ничего не происходило, а если все же и случалось что-либо из ряда вон выходящее, то никто из погрязших в суете жителей, кроме вездесущих ментов, не обращал на это внимание. Проживая в крохотной коммуналке вместе с родителями, из телевизора он познал (и тут же до глубины души проникся этим знанием), что весь мир крутится вокруг больших денег, которые в малых количествах изредка посещали семейство Платоновых, но, как правило, надолго в нем не задерживались.

Глава семьи Евгений Александрович, электрослесарь пятого разряда, не мог внятно объяснить, почему одних людей деньги любили и водились у них в избытке, а других ― не замечали в упор. Мать в этом вопросе понимала гораздо больше, но делиться своими знаниями с Егором не спешила. Саныч (как уважительно называли захаживающие в гости не совсем трезвые приятели отца) был честным и порядочным мужчиной и, как настоящий самурай, пришедший из глубокой древности, имел свой кодекс, которому старался безоговорочно следовать. Он же придумал семейный девиз, звучащий как вызов всему остальному миру: "Мы бедные ― но честные!", и уже тогда юноша решил сменить его при первой же возможности на что-то типа "Я богатый ― а вы идите на хер". Слова о честной "самурайской" бедности были своеобразной броней отца, его способом оправдать свою финансовую несостоятельность и вечную экономию в "клане". Егор был молод и ему безумно хотелось красивой жизни, ярких впечатлений и незабываемых встреч, которые обещал все тот же гипнотизирующий телевизор, утверждая что все это где-то существует. Но не в Родновске и не для Платоновых.

В какой-то момент парень отчетливо понял, что в этом захудалом городишке ему ничего не светит, кроме огонька коногонки горнорабочего очистного забоя или любой другой профессии, по уши погрязшей в коррупции отечественной угольной промышленности. Кое-как окончив школу, он со скрипом, как говорится, “через тормозок”, поступил в университет, расположенный в соседнем областном центре, уехал из Родновска и возвращаться в него не спешил.

Через полгода, обустроившись на новом месте, он встретил веселую голубоглазую блондинку Наташу, общение с которой вынудило его устроиться на свою первую, но далеко не последнюю работу. Учеба и трудовая деятельность отнимали уйму времени и сил, из-за чего о доме Егор вспоминал крайне редко. В редкие моменты ностальгии он звонил родным, узнавал последние новости, хвастался успехами и не забывал справляться о здоровье всех членов семьи, включая бабу Валю, пожилую женщину со скверным характером, в селе у которой он проводил каждое лето.

В детстве Платонов с нетерпение ждал визита в деревню, искренне наслаждаясь сельской свободой, подразумевающей рыбалку, эпические битвы с крапивой и головокружительный велосипедный дрифт. В те моменты ему казалось, что затмить эти впечатления не может ничто, но каждый раз убеждался в обратном, сталкиваясь с суровой действительностью в лице капризной пенсионерки. Во вселенной Марвел баба Валя по праву могла бы занять ведущее место среди угрожающих человечеству антигероев. В то время впечатлительный сорванец был уверен, что она была способна захватить мир и обязательно совершила бы захват, если бы не ревматизм с подагрой. Всех своих многочисленных внуков, регулярно отправляемых к ней на каникулы, старушка, мягко говоря, недолюбливала, делая исключение лишь для Егора, который ее никогда не донимал, в отличие от остальных шалопаев. Он вообще старался не показываться ей на глаза, предпочитая проводить время на улице.

Своей незаметностью юный Платонов выгодно отличался от суетливых, ни на минуту не замолкающих сверстников и, по всей видимости, это его качество было по достоинству оценено любящей тишину и покой пенсионеркой. Однажды на одном из шумных семейных праздников, перебрав сливовой наливки, она по секрету сообщила юноше, что обладает некой тайной, в которую однажды посвятит и его, и даже вручит ему некий мистический подарок. Обещание было странным и загадочным. В селе упорно ходили слухи, что баба Валя отъявленная самогонщица и законченная во всех смыслах ведьма, и если первое сомнению не подлежало, то второе вызывало в Егоре смешанные чувства. Внук стыдился бабкиных способностей и старался разубедить приятелей, дабы тень не упала и на него.

Наличие семейной тайны и клеймо деревенской колдуньи парень никак не связывал, а вскоре и вовсе обо всем этом забыл. Воспоминания о событиях, произошедших в детстве, вернулись лишь тогда, когда Платонов узнал о внезапной кончине старушки. Получив это печальное известие, Егор искренне горевал. Впрочем, в этом он был не одинок. В глубоком трауре пребывала большая часть мужского населения села, составляющая основную клиентскую базу покойной, о чем свидетельствовала объемная долговая тетрадь, лежащая у "станка", как иногда шутливо называла свой самогонный аппарат бабуля. Казалось, тайна умерла и похоронят ее вместе с вредной пенсионеркой, а может и не было ее ― этой тайны...

Прискорбная весть настигла Платонова в разгар рабочего дня. Зайдя к шефу, он объяснил ситуацию, написал заявление на отпуск за свой счет (по другому с завода металлопластиковых окон его не отпускали) и отправился в путь. По дороге набрал Наташу, но на предложение составить ему компанию она ответила отказом (ехать за тридевять земель в село, с его коровьими лепешками и самогоном, эта "светская львица" желания не изъявила, тем более, что отменить запланированный поход к парикмахеру, по ее словам, не представлялось никакой возможности).

Ближе к вечеру добравшись до места, утомленный дорогой Платонов выразил соболезнования родителям и погрузился вместе со всеми съехавшимися к тому моменту родственниками в процесс приготовления к похоронам. Ранним утром следующего дня местный батюшка Феофаний, совершив все положенные обряды, дал добро процессии выдвигаться на погост и уже там, ближе к обеду, бабуля со всеми почестями переехала на этаж ниже.

На поминках, проходивших в местном сельском клубе, где, к слову, было принято проводить вообще все культурно-массовые мероприятия села, подвыпивший председатель, хитро подмигивая Егору, зачитал всем присутствующим завещание, согласно которому все имущество безвременно почившей отходило во владение любимому внуку. Также он объяснил, что составленный самой бабулей незадолго до смерти документ был передан ему на хранение ― как единственному, не считая участкового, более-менее внушающему доверие представителю власти.

По древней сельской традиции поминки превратились во всенародное гуляние с хоровым застольным пением, плясками и обязательным мордобоем. Под воздействием крепких алкогольных напитков подчеркнуто грустные мины, как по мановению волшебной палочки, превратились в веселые радостные румяные лица, откуда-то притащили баян и старую радиолу, начались танцы, импровизированное караоке, сопровождающиеся беззаботным смехом и непринужденным общением. Про старушку все забыли, безраздельно посвятив себя первобытно-общинному всепоглощающему веселью. Но в отличие от остальных Егору было грустно. Он вспомнил, что отныне является хозяином старенького, но добротного дома, спешно покинул мероприятие, отбыв положенный в таких случаях минимум, и отправился спать.

Несмотря на навалившуюся из-за переживаний усталость, быстро отойти ко сну у парня не получилось: перед внутренним взором мельтешили обрывки разнообразных образов, смутные очертания лиц и фрагменты воспоминаний. Погрузившись в одну из воспроизве­денных утомленным мозгом сцен, Егор очутился в довольно ярком, не похожем на его обычные сновидения, сюжете. Рядом с ним стояла накануне ушедшая в мир иной бабушка, вот только выглядела она гораздо моложе. Глаза ее излучали настолько яркое и неестественное сияние, что оно своим нестерпимым блеском вынудило Егора отступить и отвести взгляд. Множество незнакомых людей, спешащих в одном направлении, слегка оттеснили парня, не позволив ему как следует рассмотреть бабулю. Тогда скинувшая лет двадцать-двадцать пять родственница сама уверенно сократила дистанцию и, взяв растерянного парня под руку, повела его в ту же сторону, в которую направлялся людской поток.

— Привет, Егорка, ― сказала бабуля, ― не волнуйся, скоро твоя очередь. Да не помирать, не боись, ― удержав дернувшегося было внука за локоть, продолжила: — Времени у меня мало, поэтому начну с главного, а дальше или сам разберешься или подскажет кто.

— А где это мы находимся? Что-то не могу припомнить, как я тут очутился, ― озираясь по сторонам уточнил в недоумении парень.

— Внучок, помнишь, однажды я тебе говорила о семейной тайне? Так вот, это она и есть. Мы сейчас в преддверии Особого Сновидения, вернее, в обязательной, для желающих оказаться в данном состоянии, очереди. Придерживаемся этой тетки, ― собеседница указала на маленькую седую женщину в больших очках, похожую на классическую первую учительницу, лицо которой рассмотреть было невозможно, так как его черты постоянно менялись. — И пока будем продвигаться к условному входу, я кое-что тебе объясню. Существуют два основных типа сновидений: обычные неосознанные и особые, или, как их еще называют, контролируемые сновидения. Первые можно сравнить с регулярно выплачиваемой пенсией по возрасту, такой себе прожиточный минимум ― толку от него мало, заканчивается быстро и запоминается, без определенной тренировки, крайне редко. Вторые же, Особые, напоминают государственные надбавки ― случаются они довольно редко и распространяются, как правило, не на всех. При начислении таких надбавок соблюдается строгая очередность, как в реальном мире, так и в сновиденном…

— Пенсия, пенсия… причем здесь пенсия?! ― пробормотал Егор, не особо вникая в смысл сказанного.

"Бабуля померла, у родителей при себе денег оказалось маловато, пришлось добавить на похороны ― потратился изрядно. Как бы компенсировать?...", ― отвлекся на свои мысли Платонов и неожиданно получил подзатыльник.

— О чем задумался, потомок? ― спросила заметившая отсутствующий взгляд внука баба Валя.

— Да так... о снах, ― удачно соврал парень.

Приближаясь к томящейся в ожидании толпе, его внимание привлекла пестро одетая пожилая дама с повязанным на манер тюрбана оренбургским платком и ручной тележкой, именуемой в 90-е забавным словом "кравчучка". "По-видимому, государство выдает такие приспособления всем достигшим пенсионного возраста, вместе с удостоверением, сиреневыми волосами и склочным характером. Да она, небось, и спит в обнимку с этой тачкой, ведь данный символ принадлежности к особой касте у них всегда под рукой", ― решил Егор, и был недалек от истины.

Привлекшая к себе внимание женщина громко разговаривала сама с собой, обвиняя правительство в воровстве, некомпетентности и росте цен. Парень даже не глянул бы на нее повторно, если бы не заметил, как в поддержку ее экспрессивной речи из сумки на тележке периодически выглядывало что-то непонятное, знаменуя свое появление комментариями "Падонки!" и "Расстрэлять!", от чего пламенная речь возмущенной пенсионерки наполнялась некой красотой и законченностью. Это нечто, обитающее в сумке, имело явное неземное происхождение и воспринималось сознанием одновременно забавным, симпатичным и отвратительным существом, но самое главное ― оно словно магнит притягивало и не отпускало внимание парня, до того момента, пока его не привел в чувство очередной подзатыльник.

— Егорка, хватит слушать эту скандалистку, еще насмотришься на таких. Хотя я бы этого не рекомендовала ― отвлекают они слишком. Не глазей по сторонам, поспеши, ― поторопила спутница, ― твоя очередь вот-вот подойдет.

— Какая очередь? ― растерянно переспросил Платонов, понимая, что что-то важное он все-же упустил.

— Сейчас все сам увидишь.

— А платить за вход надо? ― озвучил парень самый важный для себя вопрос.

— Деньги-то тут причем? Здесь все по-другому. Не стой столбом, шевели помидорами.

Злясь на бабушку и ее непонимание самого главного, Егор решил кое-что прояснить:

— Нет уж, давай разберемся, как это "тут все по-другому"? В любой магазин пошел ― плати, руки помыл ― деньги давай. Не удивлюсь, если скоро за воздух… ― Всплеск его праведного гнева безапелляционно обрубил очередной увесистый "лещ".

— Ты тон-то попроще сделай, совсем старших не уважаешь! В этом месте привычные деньги не имеют никакого значения ― тут ходит совершенно другая валюта, и это вовсе не доллары. Разберешься с этим позже, долго объяснять, а времени в обрез.

"Доллар не в ходу, но рыночные отношения процветают?! ― не укладывалось в голове у Егора. — Что ж это за валюта такая и где ее взять? Каким образом ее здесь местные зарабатывают? Неплохо было бы бабла срубить и пожить в свое удовольствие, пусть даже и во сне. Может быть это именно тот шанс, которого я так долго ждал..." ― думал Платонов, но развить эту мысль не успел. Неизвестный, плохо фиксируемый размытый персонаж в ярко-желтом облачении бесцеремонно толкнул парня плечом, и тот сделав по инерции пару шагов к конструкции, напоминающей вращающийся турникет, неожиданно провалился в наполненное неоформившимися образами пространство, преодолев податливо пропустившие его поручни.

Глава 2

Осматривая место в котором очутился, Егор с удивлением отметил, что вокруг нет ни души. Многочисленная публика, окружавшая его секунду назад, в один миг испарилась и вместо нее, куда бы он не повернулся, были видны лишь стволы деревьев и низкий колючий кустарник. Платонов находился в обычном смешанном лиственно-хвойном перелеске, ничем не отличающимся от сотен таких же лесов по всей средней полосе. Слепящий полдень предыдущего местоположения сменился прохладной безлунной ночью, но несмотря на непроглядную тьму парень различал детали окружения с неестественно-отчетливой ясностью, будто бы подсвечивая себе незримым светодиодным светлячком. Это было крайне странно и слегка отдавало мистикой. Сначала путешественник немного растерялся, но взяв себя в руки, постарался вспомнить, о чем же ему толковала собеседница последнюю четверть часа. "Так. Сон, очередь, деньги...", ― припомнил он ключевые моменты, заключительный пункт списка заметно улучшил ему настроение и парень, приободрившись, двинулся вперед, с намерением исследовать незнакомую территорию.

Неясное свечение, исходившее от невзрачной поляны, покрытой ковром из целлофана, битой стеклянной тары, окурков и прочего мусора, привлекло внимание Егора и он пошел по направлению к источнику света. "Люди,"― обрадовался он, выйдя к костру, возле которого на трухлявом бревне сидел человек.

— Да у вас тут классический «Пикник на обочине»! Тоже Стругацких почитываете? ― завел разговор Платонов, с ходу решив поразить незнакомца своими глубокими познаниями в отечественной литературе, снижая тем самым риск возможности получить "по щам" от незнакомого мужика в необитаемом лесу.

На самом же деле разбирался в этом вопросе он довольно поверхностно, но попытаться обезопасить себя, произведя впечатление интеллектуала в тот момент показалось парню более чем уместным.

Бродяга неприглядной наружности на литературное замечание реакции не проявил и на заданный вопрос отвечать не торопился. Незнакомец был грязен, помят, космат и нечёсан, а в его нестриженных космах, похоже, давно кто-то жил и, судя по всему, процветал. О чем-то серьезно задумавшись, персонаж оживал только для того, чтобы сделать очередной глоток из пузырька с настойкой боярышника и хмыкнуть, после чего снова замирал, устремив пустой взгляд в пламя затухающего понемногу костра.

— Доброго времени суток, любезный, ― осуществил повторную попытку завязать разговор Платонов, решив сменить тактику и использовать на этот раз более вежливый подход.

— Здорова, коль не шутишь, ― предполагаемый бездомный с трудом сфокусировал взгляд на госте ответив, наконец, на приветствие.

— Мне в данный момент не до шуток ― заблудился я. Вот, увидел в лесу огонек и решил подойти, ― парень неловко попытался продолжить диалог.

— Стало быть новенький?! ― вынес свой вердикт дегустирующий боярышник незнакомец, сделал еще один глоток и продолжил: ― Так бы сразу и сказал! Да ты присаживайся, что как не родной, не боись, я не буйный. Но на выпивку мою не рассчитывай ― самому мало!

Отсутствующий вид и снисходительно-панибратское обращение аборигена ужасно раздражало парня, но незнакомая обстановка заставляла вести себя осмотрительно. “Мало ли чем тут промышляет этот голодранец, возможно как раз подкарауливает таких любопытных путников, как я. Нужно быть с ним настороже ― не ровен час может и дрыном перетянуть”, ― пронеслось в голове Платонова и неконфликтный по своей натуре парень, стараясь сгладить углы и сводя на нет вероятность рукоприкладства, максимально корректно обозначил свою гражданскую позицию:

— Ну уж нет! Не настолько я отчаялся, чтоб родниться с первым встречным. Видон у тебя, мягко говоря, непрезентабельный, а очевидное пристрастие к употреблению спиртовых лекарственных настоек сводит возможность наших совместных посиделок практически на нет.

— Попрошу не судить незнакомых людей по внешнему виду. Я, да будет вам известно, молодой человек, являюсь довольно успешным предпринимателем средней руки. Позвольте представиться, Нагваль Борисыч ― свободный художник-мыслитель с претензией на гениальность и тягой к преподаванию, ― перейдя на официальный тон отрекомендовал себя замаскированный под оборванца, якобы, выдающийся деятель.

— А я ― Егор Евгеньич. Стекольных дел мастер, искатель правды и легких денег, ― в тон собеседнику представился в ответ Платонов. — Могу предположить, что вы из Средней Азии, потому что имя Нагваль довольно странное и мне никогда не встречалось, позвольте полюбопытствовать ― что же оно означает? И давайте уже на ты, к чему этот официоз, в самом деле, пару минут назад родниться собирались .

— Поддерживаю! Самому не комфортно. А на счет имени сейчас объясню, ― легко согласился любитель боярышника, выуживая из-под бревна очередной аптечный флакон, смахивающий по виду на лечебное зелье из компьютерной игры-бродилки. — Понимаешь, Егор, скажем так... Нагваль это не совсем имя, скорее ― звание или обозначение статуса. И есть два способа объяснить, что оно означает: мистический и традиционный. Согласно первому, Нагваль ― это существо имеющее удвоенный энергетический потенциал, своеобразный лидер, ведущий за собой в светлое будущее из темного прошлого, по возможности не отсвечивая при этом в настоящем. Согласно второму ― он как лицензированный проводник в поезде жизни, досконально разбирающийся в маршруте штурман, владеющий приборами навигации, расписанием остановок, а также картой всех путевых развязок и тупиков.

— Судя по тому, что я только что услышал, эти два объяснения ― суть одно и то же, ― подытожил Егор и секунду подумав, добавил, потирая виски: ― И у меня чуть не взорвалась голова!

— Молодец, первую проверку на сообразительность ты прошел и если с Нагвалем тебе теперь все понятно, то перейдем к моему внешнему виду, а также употреблению мной очень крепких, но не слишком качественных алкогольных напитков. В далеком прошлом, еще не познав радости осознанных сновидений, находясь в бодрствовании я имел непреодолимую склонность к разгульной жизни и неконтролируемым алкогольным возлияниям... В какой-то момент моя коварная супруга, дождавшись пока я не допился до полуобморочного состояния, при помощи парочки крепких санитаров отвезла меня в клинику и там вероломно закодировала. Теперь, находясь в бодрствующем состоянии, меня даже от просмотра иллюстраций изображающих спиртное наизнанку выворачивает, вот и отрываюсь во сне по полной ― напиваюсь до чертиков, дебоширю, устраиваю дуэли, поединки и соревнования с такими же как я, рыцарями хмеля и градуса, и пью из реки жизни большими глотками, ― произнес алко-тамплиер, с многозначительным видом демонстрируя Платонову опустевший, источающий аромат этанола сосуд, ― а поутру я веду себя так, как будто ничего и не было, ведь по факту ― это все мой личный сон, ― завершил свой рассказ Нагваль, забросил в подлесок пустую тару и тут же полез в карман за новой. — Но это всего лишь официальная версия, ― чуть слышно произнес он, лихо, со знанием дела, срывая пластиковый колпачок.

— А что есть еще и не официальная?

— Конечно же есть, и звучит она так: огненной водой я увлекаюсь, потому что в своих снах практикую осознанный алкоголизм, все остальное ― ширма.

— Так это все конкретно твой сон? А я тогда что тут делаю и как в него попал? ― задал вопрос Егор в попытках понять причину своего появления в таком не типичном, для его не отличающихся сюжетным разнообразием снов, месте.

— Сейчас мы находимся в моем пузыре восприятия или, как я его называю, пузырьке, ― Борисыч снова многозначительно приподнял флакон с настойкой, сделал глоток и продолжил: ― Для тебя это всего лишь обычная лесополоса с пустырем, но на самом деле ― это огромный полигон с морем, точнее, с лесом возможностей...

— А почему это я в твоем, а не наоборот? ― перебил Егор говорящего загадками хозяина поляны. — И как часто такое случается? Никогда не слыхал, чтобы люди по чужим снам шастали.

— Но это не значит, что такие переходы невозможны. Я придерживаюсь классических взглядов в толковании библии сновидцев и звучат они так: популяция людей на планете разрослась настолько, что любая, даже уникальная мысль, синхронно приходит на ум целой группе разумных существ. Одинаковые мысли приводят к одинаковым снам ― это аксиома. И чем больше людей видит идентичные, или даже похожие, сны, тем больше личных сновиденных территорий сливается в большие общие пузыри восприятия, которые в свою очередь соединяются в одно единое сновиденное пространство. Это чудесное свойство мира грез и позволяет различным представителям рода людского встретиться и скрестить свои, так сказать, шпаги, в совместном сновидении, ― безэмоционально, как по писанному, пробубнил на удивление эрудированный информатор .

— Скрестить шпаги? Звучит как-то двусмысленно, ― заметил парень, с сомнением косясь на собеседника.

— Не те вопросы задаешь, ты еще помнишь, что мы во сне?

— Помню, кажется, но иногда забываю, ― честно признался Платонов. — Борисыч, ты все время твердишь, что это сон, а как проверить-то?

— Эх, молодежь, все бы вам проверить, тут и имя-то иногда вспомнить трудно… ― вздохнул неподтвержденный успешный предприниматель, какое-то время он пристально смотрел на своего гостя, как будто бы о чем-то раздумывая, после, видимо приняв решение, махнул рукой и заявил: ― Алчная тень алкоголика советует мне развести тебя на бабло и отправить восвояси, но дух преподавателя и щедрое сердце художника не допустят вопиющей несправедливости, побуждая разделить с тобой часть имеющихся у меня знаний. Вот тебе первый, совершенно бесплатный урок, так сказать на пробу. Тайна, так сказать, из первых уст, свежаааак, ― смачно протянул Нагваль продолжая нахваливать незримый товар. — Понравится ― сам ко мне бегать будешь.

Закончив вступительную речь, Борисыч поманил пальцем внимательного слушателя, предлагая расположиться на бревне, и, дождавшись когда тот усядется поудобней, перешел к сути:

— Существует множество способов проверки происходящего на реальность: некоторые смотрят на руки, пересчитывая свои пальцы, и очень часто во сне их количество не совпадает с реальным значением. Другие же ― пытаются проткнуть твердые предметы, пройти сквозь стену, либо взлететь. Это все классические методы, не раз описанные в различных методичках, но самым действенным способом является попытка сделать вдох через нос, предварительно зажав его пальцами. Предупреждаю, все эти методы иногда сбоят, но последний, по статистике, дает меньше всего осечек. Запомни это хорошенько, а как проснешься ― запиши. Как я уже сказал, этот урок бесплатный, а свой с таким трудом накопленный желайс оставь при себе ― он тебе еще пригодится, ― еле слышно, будто бы издалека произнес новый, подозрительно бескорыстный знакомый, расплываясь вместе с лесом и освещенной костром поляной.

"Желайс, желайс... Что за желайс?" ― крутилось в голове проснувшегося Платонова, но сонливость пересилила любопытство, мысли исчезли и Егор снова заснул.

Глава 3

Ясное погожее утро нового дня, не смотря на свою прохладу и многообещающую свежесть, позитивных впечатлений от пребывания в сельской местности не добавило. Вчерашняя пьяная суета, плавно перекочевав в наступившее сегодня, вместо того чтобы сойти на нет, приобрела широту и размах международного праздника: участники затянувшегося торжества нестройным хором деревенских самородков, завывающих популярные хиты отечественной эстрады под нестерпимо лажающий аккомпанемент рваного на мехах баяна неустанно информировали всю округу о своей готовности продолжать затянувшийся банкет до победного конца. Чтобы хоть как-то отвлечься от роящихся в голове противоречащих друг другу мыслей, Егор занялся перебиранием и сортировкой имущества покойной, которого у старой затворницы скопилось преизрядное количество. Особое внимание парень уделил поиску заначек, вспомнив распространенный стереотип про то, что все пожилые люди откладывают на "черный день", а так как "черный день" нагрянул к старушке еще позавчера, то по праву наследования припрятанные сбережения (в том случае, если они будут найдены) автоматически доставались ему.

К дому периодически подходили пошатывающиеся, от непомерно продолжительного злоупотребления алкоголем и ветра, незнакомые Егору "закадычные" подруги, пытаясь выцыганить какую-либо полезную в хозяйстве вещицу. Ценного в доме, кроме набора мельхиоровых столовых приборов и начищенного до блеска самовара, имеющего на своем сияющем боку знак качества тульского оружейного завода, все равно ничего не оказалось, и молодой человек, сдавшись под напором опытных стервятников, решил позволить им растащить накопленный хлам. "Да берите, что хотите!" ― в сердцах бросил он, необдуманно совершив грандиозную ошибку. Со всех сторон к унаследованной Платоновым избе, в лучших традициях жанра фильмов про зомби-апокалипсис, издавая нечленораздельные звуки и протягивая руки со скрюченными пальцами, для присвоения дармового барахла, потянулась большая часть, из не растерявшего способности к самостоятельному передвижению, населения села. Часы с кукушкой, но без кукушки, колотая у основания ваза, почерневшие от времени гнутые пассатижи, тупой ржавый топор в зазубринах ― вещи-инвалиды, как будто бы обретя собственную жизнь незаметно перемещаясь, перекочевывали к новым хозяевам. Казалось, что таинственная сила, удерживающая их до недавнего времени, вдруг рассеялась. Хлам таял на глазах.

К концу затянувшегося дня, с трудом избавившись от колхозных "упырей", утомленный и раздраженный до крайности парень прилег отдохнуть, мечтая о том, как первым же утренним поездом рванет домой, и, незаметно для себя, уснул.

Снились ему привокзальная касса, очередь из стоящих за билетами людей и снующая по перрону стая облезлых собак, пугающая своим голодным видом впечатлительных голубей. Вдруг время стремительно сжалось и перед глазами замельтешили картины резко ускорившихся происходящих с ним событий: южная платформа, стоянка поезда три минуты, шестой плацкартный вагон, с трудом протиснулся на семнадцатое нижнее место, поднял крышку полки, положил в нишу сумку, опустил крышку, сел и с облегчением выдохнул.

Напротив Егора, за столиком, распивая чай из казенного стакана в жестяном подстаканнике, вальяжно расположилась женщина лет пятидесяти, с приличным хвостиком, в котором уже отчетливо виднелась цифра шестьдесят. Попутчица, с крашенными в фиолетовый цвет волосами, бровями, выщипанными "в нить" и умилительно топорщащимися черными усиками над верхней губой, была очень похожа на тетю Любу, работницу ЖЭКа, с которой Платонов часто скандалил из-за протекающей крыши, холодных в зимний отопительный период радиаторов и отсутствия уборки на лестничной площадке.

— Куда я плачу свои деньги? ― полувопросительно, как пароль, сказал он, вспоминая единственную способную победить сотрудницу ЖКХ мантру.

Женщина в ответ улыбнулась и молча выложила на стол нехитрую снедь, по традиции принятую брать с собой в дальние железнодорожные путешествия. На столе появились: яйца, вареная курица в газете, несколько малосольных огурцов и какой-то неведомый плод. В поезде, который к этому моменту стронулся, к пока еще едва уловимому амбрэ немытых ног, разгоряченных тел, жареных беляшей и туалета, сопровождающему плацкартные вагоны, по все той же, упомянутой ранее, древней железнодорожной традиции добавился новый "аромат". Для того чтобы оградить себя от непередаваемого букета раздражающих запахов, Егор попытался закрыть нос, зажав его пальцами, но, к своему большому удивлению, дыхание не прервалось. "Сон!", ― отчетливо понял парень и перевел взгляд на вторую попутчицу, отдыхающую на верхней полке.

— Бабушка?! ― узнав в женщине бабу Валю удивился Платонов. — Ничего не понимаю. Ты же вроде умерла?! Вчера тебя проводили!

— Ну уж точно не дедушка, ― снисходительно сказала женщина. — А чему ты так удивляешься, Егорка, мы ж во сне ― здесь и не такое бывает. Мы с тобой вчера так и не договорили, вот и вернулась я. Осталось одно дельце завершить, закрыть, как говорится, гештальт. Значит так, внучек, чтобы облегчить и легализовать твое дальнейшее сновиденное развитие со всей ответственностью вручаю тебе семейную реликвию ― практически бесценный, не имеющий лимита сновиденный пропуск. Это мой тебе последний подарок, береги как зеницу ока.

Бабуля еще хотела что-то сказать, но ее монолог прервал неожиданно появившийся проводник:

— Уважаемые пассажиры, попрошу вас предъявить свои билеты. Проверка не отнимет много времени. Заранее прошу прощения за беспокойство.

Билет Егора где-то затерялся и он никак не мог вспомнить куда его положил. Под пристальным взглядом вагонного провожатого парень в поисках пропажи судорожно обыскал содержимое карманов и сумок, торопливо осмотрел пол и верхние полки, мельком отметив, что его недавняя собеседница бесследно исчезла. Но заветный клочок бумаги, дающий право на проезд так и не был найден.

Из сложившейся неловкой ситуации выручила оперативно вмешавшаяся в назревающий конфликт соседка, протянув открытую ладонь прямо под нос недовольно сопящему проводнику:

— Вот наши билеты. Парень едет со мной, оставьте его в покое ― уверенным, не терпящим возражений тоном произнесла фиолетоволосовая дама.

Уполномоченный внимательно осмотрел предъявленную пустоту, важно кивнул и незамедлительно удалился, а спасительница, видя недоумение Платонова, пояснила:

— Стандартная, ограниченная программа с базовым набором функций, что с нее взять?! С этими в Особых Снах можно не церемониться, блок объективного анализа у них не предусмотрен ― постоянно на "ничего" ведутся.

— Егор, ― коротко представился парень. — А вы не...?

— Совершенно верно, Кузьминична я, ― перебила сокупейница, ― та самая, из центрального Жэ-Кэ-Ха, и мы с тобой, Платонов, в реальности частенько трепали друг другу нервы, но во сне делить нам нечего.

— Да было бы что делить, а с кем и где всегда найти можно. Но мне, подозреваю, пока об этом думать рано, хотя, если вы поделитесь информацией, моему счастью не было бы предела, ― поделился своими соображениями Егор, решив, что попутчица не прочь побеседовать. — Мне, как новичку, многое не понятно, например, почему здесь все друг к другу по отчеству обращаются?

— И многих ты уже повидал?

— Не особо, вы, если не считать бабу Валю, всего лишь вторая.

— Хорошо, попробую объяснить. Допустим, работаешь ты на государственном предприятии со всеми его рабочими династиями, бессменным воцерковленно-рукоположным руководством и клановой иерархией, как по твоему к тебе бы там обращались? ― похрустывая малосольным огурцом задала вводную убеленная крашеными сединами коммунальщица.

— Наверно, "Егор". Или "Платонов". Может быть даже "молодой человек", ― предположил парень.

— Не правильно. Скорее всего, к тебе бы там обращались не иначе как "Эй ты, холоп, иди сюда!" и только через пару лет, возможно, запомнили бы твою фамилию, хотя, вероятней всего, придумали бы тебе какое-нибудь смешное прозвище, "Дрыщ", например, "Плотва" или "Бажинда", и это ― максимум. А вот когда ты на этом предприятии лет пятнадцать у станка оттрубишь, банщицу обрюхатишь, в мастера выбьешся или, на худой конец, в бригадиры, тогда обращаться к тебе станут только по отчеству и никак иначе, всячески подчеркивая свое к тебе уважение.

— Так вы, получается, тоже сновиденный бригадир? Может быть даже Нагваль или Нагвалиха, не знаю, как сказать правильно.

— О, как запел! ― удивленно округлила глаза Кузьминична. — Во сне без году неделя, а уже о Нагвалях рассуждает! Шустрый! Ты откуда об этом узнал? Кто проболтался?

— Да так, читал где-то, не помню уже где, ― бесстыдно соврал Платонов, не особо желая откровенничать.

— Читал он! ― передразнила собеседница. — Читарь хренов! Ты поменьше читай и телик побольше смотри ― спать крепче будешь. Хотя, не стану скрывать, про Нагвалей ты верно подметил, по отчеству только их называют.

— Выходит, если я всему тут у вас научусь, то тоже Нагвалем стану?

— Не сразу. Для начала походишь просто Егором, а когда знаний наберешься, проявишь себя ― тогда и поговорим, но только по результатам комиссии... Кстати, как там твоего папашу зовут?

— Женя.

— Евгеничем стало быть будешь!

Тетка объясняла все доходчиво и понятно, совмещая процесс обучения с начатым незадолго до него приемом пищи. Слегка обветрившиеся продукты выглядели не слишком аппетитно, поэтому Платонов старался поменьше обращать внимание на занятую трапезой Кузьминичну и, по возможности, дышать ртом.

— А ты рожу-то не вороти, вот знаешь ли ты, что во сне еда это дополнительная легко усваиваемая энергия, ближайшим аналогом которой является сахар или шоколад в реальности, ― объяснила женщина и, угощая протянула собеседнику тот самый неведомый слегка светящийся плод, привлекший внимание Егора еще в начале знакомства: ― На-ка, попробуй, не стесняйся. Натурпродукт без ГМО и пестицидов, со своего огорода прямиком к нам на стол.

— Что это? ― не спеша брать угощение опасливо уточнил гастрономический привереда. — А оно мытое?

— И даже бритое! Это же снопинамбур, недотепа! Сама выращиваю, ― с гордостью похвасталась попутчица.

— Вы мне, уважаемая, лучше вот что скажите... — Егор взял угощенье, но есть его не торопился. — Если это Особый Сон, то как я в этот раз сюда без очереди попал?

— А как ты в поезде оказался? Вспоминай...

— Билет в кассе купил.

— А где ж ты кассы без очередей видел? ― вновь задала наводящий вопрос хозяйка снопинамбурных плантаций.

И тут Платонов вспомнил. Касса. Толпа людей. Родственница-пенсионерка настойчиво подталкивает к окошку выдачи билетов, голося на всю округу, что внук, мол, инвалид и потому ему положено без очереди.

— Хитрооо, ― завороженно пробормотал Егор, повернувшись к Кузьминичне.

— Смотрю, кое-что вспомнил. Ну все, хватит с тебя на сегодня. Наминай снопинамбур и наслаждайся поездкой. Только со мной за такие полезные сведения неплохо было бы расплатиться честь по чести, согласен, милок?

— Угу, ― промычал с набитым ртом Платонов, проваливаясь в обычный неосознанный сюжет.

Глава 4

Егор проснулся рано, с первыми лучами солнца, и как не старался, заснуть вновь не удалось. Утреннюю тишину то и дело нарушали оглушительная петушиная перекличка, пронзительное блеяние мелкого и заунывное мычание крупного рогатого скота, перемежающиеся жалобными стенаниями страждущих с похмелья забулдыг. В голове роились обрывки не желающих состыковываться друг с другом воспоминаний, мыслей и образов. Странные размытые видения и полузабывшиеся за ночь сюжеты сна категорически отказывались выстраиваться во что-то более менее осмысленное.

"Бред какой-то снится в последнее время. Все это от нервов, экологии, геомагнитных бурь и еще чего-то там ужасного, о чем постоянно предупреждали по РенТВ. Пришло время заканчивать сие сельское турне и уезжать домой из этой манящей сомнительными удовольствиями, затягивающей наивного молодого горожанина в пучину праздности и внутренних конфликтов, черной дыры," ― подумал парень, делая выводы из сложившейся ситуации. Для того чтобы разобраться с приснившимся, не было ни одного из трех базовых составляющих, а именно: времени, сил и желания, поэтому изнеженный обитатель бетонных джунглей, страдая от отсутствия элементарных комфортных условий, кое-как умылся ледяной водой из колодца, наскоро перекусил хреном с горчицей и, как заправский кавалерист, с разбегу оседлав ржавый скрипящий на всю округу велосипед с гнутыми в яйцо ободами, вырулил за околицу. Выписывая приспущенными колесами замысловатые восьмерки, беглец из провинции без оглядки помчался на вокзал, намереваясь подло бросить верного железного коня в зарослях придорожного лопуха.

Прибыв к пункту назначения, Егор обратил внимание на то, что обстановка подозрительно напоминала сегодняшний наполовину забытый сон, и это настораживало. С опаской приблизившись к железнодорожным кассам, парень остановился перед входом, опустил сумку на землю, аккуратно зажал нос двумя пальцами и попытался сделать вдох. Маневр не удался и обрадованный реальностью происходящего Платонов смело распахнул дверь, купил билет и запрыгнул в отправляющийся поезд.

Внутри вагона имелись все положенные декорации, присущие данному виду транспорта. Купейные атрибуты не отличались разнообразием: орущие дети, торчащая нога в рваном носке, храпящие соседи и вечно недовольный поддатый проводник. Время в дороге пролетело незаметно. Попутчики культурно выпивали, приглушенно беседуя, а колхозный дезертир, слушая произведения Шнурова, коротал время за чтением желтой прессы, купленной перед отправлением на перроне. В поездке его постоянно преследовало чувство дежавю, и парень, используя секретный метод Борисыча, прогонял тревожные ощущения, выполняя подтверждающую реальность проверку.

Город встретил возвратившегося жителя гулом пробок, суетой и вездесущим смогом и радостно нырнувший в его асфальтированные объятия блудный сын мегаполиса, не раздумывая ни секунды, заказал такси.

Во дворе высотки, где они с молодой женой снимали квартиру, прямо у его подъезда на бессменном боевом дежурстве расположилась "группа оперативного реагирования", состоящая из проживающих здесь же местных пенсионерок, с которыми парень, перестраховавшись, поздоровался дважды. Хоть жилплощадь, занимаемая четой Платоновых, и была съемной, но все же он считал, что необходимо проявлять учтивость ко всем оккупирующим местные лавочки, стоящим на страже дворового порядка, престарелым активистками и всегда по возможности оказывать содействие, если вдруг возникала такая необходимость. В связи с этим уровень доверия и открытая ему кредитная линия были невероятно велики, чем и пользовался вежливый сосед, восстанавливая отрицательный баланс ежемесячно проседающего семейного бюджета. Отсутствие заемщика в течении нескольких дней заставила пожилых кредиторов слегка поволноваться, но счастливое возвращение объекта финансирования доставило им несказанное облегчение. Пытаясь избежать расспросов, парень достал телефон, сделав вид, что совершает очень важный звонок, после чего поспешно юркнул в подъезд, успешно спасая себя от потока сплетен, накопившихся за время его отлучки.

Переступив родной арендуемый порог, Егор первым делом проверил и полил бережно хранимое ветвистое денежное дерево, одиноко, но гордо разместившееся на подоконнике. Парень свято верил древнему народному преданию о мистическом свойстве растения, приманивающего в приютившее его семейство неиссякаемые финансовые потоки, хотя, в последнее время доморощенный ботаник стал подозревать, что эта легенда больше смахивает на выдумку.

— Привет, Наташенька, ― поздоровался он с женой, целуя ее в напудренную щечку. — Хотелось бы сказать, что я скучал, но скучать не приходилось.

— Как все прошло? ― сухо поинтересовалась она.

— Нормально. Соседи-паразиты замучили. Устал, сейчас отдохну немного, а ужинать буду позже.

Выдав супруге необходимый минимум информации, Платонов проследовал в спальню, где не раздеваясь, прилег на кровать, на секунду, как ему показалось, прикрыл глаза и отключился.

На первый взгляд поляна казалась все той же, но пустой аптечной тары стало на порядок больше, а вместо, неопрятного снаружи, но просветленного внутри предпринимателя, сидя на поваленном дереве, неумело перебирал четки совершенно незнакомый ему, довольно молодой и явно скучающий персонаж. На незнакомце был просторный, стянутый на поясе полотняный халат и стоптанные кожаные сандалии. Темно-русые длинные волосы были собраны в хвост, а худое аскетично-анорексичное лицо обрамляла куцая эспаньолка и тонкие рыжеватые усы. Прозрачные рыбьи глаза навыкат с интересом изучали Платонова. Человек подозрительно смахивал на хиппи, а хиппи Егор не любил.

— Привет, чувак. Не подскажешь, где я могу найти облюбовавшего данный пустырь человечка, представившегося мне Борисычем? ― прямо спросил хиппиненавистник, тщательно скрывая свое негативное отношение к вероятному представителю отжившей свое субкультуры 60-х.

— Занят он сегодня, не будет его. У него квартальный отчет, внеплановая сдача нормативов по ОБЖ, не терпящее отлагательств погашение долгов по коммуналке и экстренная транспортировка тещи к стоматологу ― вот тебе наиболее вероятные причины его отсутствия, мне немного лень придумывать дальше, выбери сам какую-нибудь наиболее подходящую, ― нехотя ответил пучеглазый халатоносец.

— А ты кто такой? Судя по твоей скудной осведомленности, на его личного секретаря не тянешь, ― уже с нажимом продолжил расспрос Егор, не собираясь покидать поляну.

— В бодрствующем состоянии я Гриша, а во сне, с недавних пор, в узких кругах я известен как Эгрегорий, ― представился мужчина, с важным видом выпятив нижнюю губу.

— Так ты, получается, тоже Нагваля ждешь?

— Я-то да, а вот тебе самое время отчаливать. Нагвалей катастрофически мало, я бы даже сказал, в последнее время наблюдается отчетливый нагваледефицит. Мне стоило больших трудов отыскать данного представителя редчайшей профессии и в результате продолжительных переговоров уговорить его на проведение индивидуальных занятий, соблазнив заранее скопленной суммой желайса. Индивидуальных, понимаешь? Это значит, что заниматься он будет только со мной, а еще это означает что ты тут явно лишний. Но судя по тому, что залогинились мы одновременно и уходить ты не торопишься, то рассчитывать на общение тет-а-тет мне, скорей всего, не придется. Обидно. Вот какого ты сюда приперся, че тебе дома в обычных снах не лежалось?! Нагваля ему подавай! Иди своего ищи ― этот занят! ― неожиданно агрессивно отреагировал на вопрос Эгрегорий.

— Указывает он мне, никуда я не пойду ― тут ждать буду. И если Нагвалю Борисычу я не интересен, то пусть сам мне об этом скажет. Да ты не нервничай, Гриша, не убудет от тебя. Я много времени не займу ― так, парой фраз перекинусь, ― попытался успокоить раздосадованного нагваленанимателя Платонов, кипя в душе от негодования.

“Втащить бы ему, но, боюсь, Борисыч не оценит такого отношения к своему клиенту,” ― прикинул Егор и сделал глубокий вдох, подавляя в себе желание совершить расправу над провоцирующим его оппонентом. Тот, видимо почувствовав тщательно замаскированную угрозу, заметно сбавил тон и уступая согласился:

— Ой, жди сколько хочешь. Откуда ты, вообще, про него узнал? Нагваль, как леприкон, он абы кому не показывается.

— Да так, пересекались разок. Познакомились, разговорились. Рассказывал он мне много чего интересного, но запомнил я только о слиянии пузырей восприятия, возможности совместных сновидений и о секретной, по его словам, проверке реальности. Вот собственно и все. Может ты чего интересного выведал? Поделишься? ― закинул удочку Егор в надежде разжиться информацией.

— С удовольствием поделюсь, как только вспомню. К сожалению, в моей памяти из этих встреч отложилось очень мало. Давай так, я сейчас попробую восстановить ход событий, а ты мне в этом поможешь ― составишь компанию, сыграв со мной в какую-нибудь из настольных игр, в картишки, например. Ведь не придумано человечеством лучшего средства стимулирующего мозговую деятельность, чем хорошая азартная игра, ― предложил собеседник, извлекая из кармана видавшую виды потрепанную колоду карт.

— Ммм, я в карты как-то не очень, больше по нардам.

— Ну в нарды, так в нарды, ― легко согласился любитель азартного времяпрепровождения, пошарил рукой за бревном и вытащил объемную игровую доску. — У меня тут еще и шахматы есть, если вдруг захочешь. Хотя, судя по твоему обделенному интеллектом "запилу", Каспарова из тебя не получится даже лет эдак за тысячу, ― будто бы беседуя сам с собой чуть слышно пробормотал инициатор игрового поединка, жестом приглашая Егора присесть напротив.

— Ты, можно подумать, гроссмейстер... — буркнул в ответ Платонов, принимая приглашение.

Играть (вероятно, следуя какой-то подсознательной установке) обоюдно решили в "длинные".

— Сразу предупреждаю: играем под интерес, и интерес этот ― две единицы желайса, ― выдвинул свое требование хамоватый картежник.

— Что за ставка такая? Какой еще желайс? Ты уже второй раз его упоминаешь.

— Два твоих самых ненужных желания, которые, в случае проигрыша, ты просто перестанешь ощущать. Вот что ты в последнее время хочешь?

— Как проснусь ― хочу борща и пива, ― не задумываясь выпалил неприхотливый нардист-самоучка.

— Значит, перехочешь. Для тебя эти желания особо ничего не значат, а мне ― копеечка.

— Так это и есть местная валюта? ― догадался Егор.

— Браво, ты прямо Эркюль Пуаро. Давай уже начинать играть, а-то от этой болтовни меня в обычный сон клонит.

"С одной стороны мне катастрофически не хватает информации об окружающем мире, ― рассуждал Егор, делая нелегкий выбор, ― с другой, борщ с пивом можно и без желания умять, такое если и проиграю ― не жалко." Тщательно взвесив все за и против, парень пришел к выводу, что риск потерять два несущественных желания все же оправдан.

Очередность хода определили при помощи незамысловатой, смутно знакомой парню считалочки, протараторенной скороговоркой, скорее всего не в первый раз применяющим такой подход Эгрегорием:

Девки в гамаке валялись,

В сон резиновый вошли

И всю ночь осознавались,

Даже в школу не пошли.

Сделав ударение на последнем слоге, Гриша с хитрой улыбкой указал пальцем на себя, фишки заняли стартовую позицию, и с броском кубика партия началась.

— Кстати, а ты не боишься того, что игра не будет закончена, потому что кто-то из нас внезапно проснется?

— Нет, чем больше будет активной деятельности в процессе, тем более продолжительное время мы сможем здесь находиться, ― пояснил базовые правила сновиденной практики более сведущий в этом вопросе соперник.

После этих слов игра в нарды больше не казалась Егору пустым занятием. Буквально с первых бросков игральных костей парню стало понятно, что Эгрегорий с большим отрывом лидирует. Играл он стремительно и нагло: по-хозяйски размашисто бросая маркированные точками кубики, лихо закручивая их при каждом броске.

Платонову выпал неудобный камень и вариантов сыграть было несколько, но все они либо бессмысленно открывали позиции, либо дарили, и без того везучему, противнику дополнительные возможности.

— Параллельно с обдумыванием своего следующего хода предлагаю поразмыслить над одним очень интересным научно-доказанным фактом, ― предложил коварный оппонент, судя по всему желающий дополнительно подгрузить изо всех сил напрягающего извилины конкурента. — Мозг человека потребляет львиную долю калорий, поступающих в организм извне. Бытует мнение, что процентов восемьдесят возникающих в результате его деятельности мыслей ― это не что иное как пересказывание самому себе устаревшей, бесполезной информации, состоящей из обрывков услышанных фраз, воспоминаний и не всегда адекватных выводов, следующих из непрекращающейся оценки собственных, и не только, действий и реакций на разнообразные раздражители. Этот непрекращающийся ни на секунду поток погло­щает прорву энергии, получаемую организмом вместе с пищей и кислородом. Если взглянуть на этот процесс с точки зрения науки, то вся работа мозга ― это бесконечные микроразряды электрических импульсов, которыми обмениваются нейроны коры головного мозга через нервные волокна. Возникает ряд вопросов! Что будет, если каким-то образом, оптимизировать бессмысленно затрачиваемые расходы? Куда пойдет вся высвободившаяся энергия? На что станет способен человек? Проявятся ли в нас сверхъестественные способности? Сможем ли мы продлить свой ограниченный на данный момент жизненный моторесурс?

— Может быть человек начнет меньше есть, если ему больше не нужно будет такое колоссальное количество энергии? ― предположил Егор, решившись на ход и передвинув фишки.

— Вероятность такого развития событий довольна велика. Борисыч, кстати, тоже о чем-то подобном толковал. А еще он упоминал о том, что в прошлом продолжительное время страдал бессонницей, терзаемый мыслями о перенаселении планеты, и даже заработал небольшое психическое расстройство. Но вполне возможно, что это очередная жалостливая, но совершенно бездоказательная история, потому что балабол он еще тот. В финале же своего повествования Нагваль поведал о зародившейся, в результате бессоных ночей, теории о возможности создания собственных вселенных на базе индивидуальных, а также коллективных пузырей восприятия и путешествий между ними. Про скрещенные шпаги он тебе уже рассказывал?

— Угу, ― кивнул Егор.

Романтический образ переплетенного в поединке колющего холодного оружия Платонову невероятно нравился, и как он подозревал, такое трепетное отношение к средневековым батальным сценам было вызвано неоднократным, принудительным просмотром в детстве эпических ретро-сериалов с участием Харатьяна и Боярского. Выбор доступных трансляций был ограничен из-за невозможности переключить телевизор, пульт которого бессрочно аннексировал дед.

— Главный постулат этой идеи в том, что человек может создать себе свой собственный мир и отправиться по нему путешествовать, ― выдернул в сновиденные реалии витавшего в воспоминаниях парня голос бросившего в очередной раз кости Эгрегория, ― причем, в момент перехода физическое тело носителя на Земле исчезает, а в момент возврата ― появляется. К сожалению, как именно воплотить в жизнь данный проект, учитель сам еще до конца не понял, но идея крайне перспективная.

— Да уж... — согласился с оппонентом катала-неудачник. Добавить действительно было нечего. Мини-турнир же тем временем подходил к своему предрешенному изначально финалу. — Грамотно играешь, куши один за другим ― как-то все у тебя подозрительно удачно складывается. Кстати, что это за красная нитка у тебя на запястье? Смотрится глупо, зачем ты ее вообще нацепил?

Гриша недовольно покосился на повязанную в нижней части предплечья красную шерстяную нить и неожиданно грубо ответил:

— Это чтобы всякие дятлы, вроде тебя, спрашивали! А везет мне, потому что знакомства у меня ТАМ хорошие, ― закатив глаза к небу, объяснил свои успехи шулер, после чего высоко воздев крепко сжатые кости, громко прокричал: ― О, боги игры, дайте мне сил победить сего неразумного глупца, дерзнувшего бросить нам вызов!

Упавшие на игровое поле камни вновь показали дубль.

— Марс! Чистая победа! ― припечатал ликующий Эгрегорий, громко хлопнув полями, решительно закрыв лакированное поле боя. — Требую немедленного расчета, реванш ― не предусмотрен. Засиделся я с тобой ― пришло время просыпаться.

Не успевшая толком начаться партия неожиданно быстро закончилась феерическим разгромом деревянных войск полководца Платонова. Мысленно соглашаясь, что игровой долг свят, но отчаянно не желая его отдавать, парень, вспомнив совет Кузьминичны, неуверенно протянул раскрытую ладонь, предлагая победителю вместо обещанного выигрыша фальшивую пустоту, но светящийся от радости противник неуловимым выпадом коснувшись руки-обманки, сымитировал хватательное движение и присвоил невидимый выигрыш. "Все-таки мошенник этот Гриша. Мозги мне запудрил, а про окружающий мир так ничего и не сказал. Будет мне уроком", ― с досадой подумал Платонов.

Вдруг мир дрогнул, зашатался из стороны в сторону. Пустырь затрясло, Егор испугался землетрясения и проснулся.

Борща и пива действительно не хотелось.

Глава 5

Землетрясение во сне произошло не случайно ― причиной катаклизма оказалась жена, старающаяся разбудить супруга, тормоша его за плечо. Как только парень открыл глаза, она протянула ему мобильный, на экране которого высвечивалось двадцать семь пропущенных звонков. Предусмотрительно установленный с вечера беззвучный режим позволил как следует отдохнуть, но теперь, изучая список входящих звонков, Платонов понимал, что за пару лишних часов проведенных в постели придется расплачиваться драгоценным коэффициентом трудового участия. Звонили, конечно же, с работы. Предвидя, что сегодня цифра двадцать семь не сулит ему ничего хорошего, настроившийся на взбучку предсказатель очевидного в спешке умылся и в мрачном расположении духа отправился навстречу судьбе.

Основная масса рабочих особей городского муравейника, с мятыми от подушек физиономиями и покрасневшими от недосыпа глазами, по капиллярам тропинок тонкими ручейками стекалась к главным транспортным артериям. Переполненные маршрутки едва справлялись с плотным потоком вынужденно жаждущих потрудиться работяг и душная атмосфера одной из них заметно усугубила и без того подавленное состояние Егора.

На проходной его уже ждали.

— Платонов! ― воскликнул сочным басом начальник охраны, после того как парень приложил карточку к считывателю. — Пройдем-ка, дорогуша, в охранку, я тебе кое-что покажу!

Егор подозревал, что где-то крупно проштрафился и подозрения были не беспочвенны. Скорей всего виной такого пристального внимания службы безопасности был мелкий, но амбициозный стартап, к реализации которого он приступил незадолго до похорон. Проект по улучшению материального благосостояния двух конкретных сотрудников завода, а именно Егора Платонова и его напарника, уроженца Татарстана по имени Джабиб, состоял из трех фаз. В первой, и самой важной, нужно было что-то незаметно украсть. Выбор пал на большую катушку медного экранированного кабеля, о которой, казалось, все забыли. Второй фазой был этап подготовки сырья к компактной транспортировке. Для воплощения в жизнь этой части плана партнеры, вооружившись топорами позаимствованными с пожарного щита, с трудом нарубили большую часть магистрали на удобно переносимые метровые куски и уложили подготовленный к продаже цветмет в кузов древнего Т-16, именуемого в простонародье "попрошайкой". Данное транспортное средство было выбрано неслучайно, так как такие факторы, как вместимость кузова, неприглядность конструкции и высокая проходимость играли немаловажную роль, но самое главное заключалось в том, что перегруженный медью раритет был временно закреплен за необходимым их тайному мероприятию человеком. Человеком же этим являлся татарский подельник Платонова. Третья, финальная часть, заключалась в незаметном перемещении продукта с территории завода в направлении ближайшей металлоприемки. Заключительная фаза так и не была осуществлена, по причине срочного отбытия одного из участников. Партнеры решили отложить намеченное, спрятали трактор в дальнем углу гаража, замаскировав содержимое кусками утеплителя, договорились подождать до лучших времен и разошлись. Все должно было пройти без сучка и задоринки, но, по-видимому, что-то пошло не так.

О том что их хитроумный, разработанный в ближайшем пивбаре план был раскрыт, Егор узнал после того, как начальник охраны продемонстрировал ему материалы отснятые камерами видеонаблюдения. На записях было четко видно, как недальновидный (все многоходовки в их криминальном дуэте продумывал Егор) напарник с безумным взглядом затравленного охотничьими псами енота разъезжает по территории завода на груженном медным ломом тракторе, пытаясь вывезти ценный груз за ворота. На всех без исключения проходных енот-Джабиб настойчиво совал охране литровую бутылку «Столичной» и, жалостливо гримасничая, умолял его пропустить.

— Что на это скажешь? ― сурово спросил начальник охраны.

— У меня алиби ― я в отпуске был, а это значит, что я тут ни при чем.

— А твой напарник считает, что очень даже "при чем". Как только мы его под белы рученьки приняли, он сразу заявил, что придумал все это ты. Медь твоя, а он просто помогал другу ее вывезти. Еще он сказал, что до такого бы никогда не додумался, потому что цитирую: "с рождения тупой, как пробка" и я ему, честно говоря, верю. Также, в процессе нашей с ним беседы, он намекнул, что ты такое не в первый раз проворачиваешь.

— Вот, сука, а я еще его пивом угощал, ― в сердцах прошептал Егор, но отпираться не стал, потому как всякие сомнительные планы по обогащению действительно реализовывались не единожды. Зарплата у низкоквалифицированного сборщика металлопластиковых конструкций по меркам областного мегаполиса была мизерная, в отличии от запросов молодой, стремящейся к роскоши супруги.

— Вот как мы поступим, Платонов, ментам я тебя не сдам, но и на предприятии пойманного на горячем сотрудника оставить работать права не имею. Заявление "по собственному желанию" напишешь, при условии, что про компроментирующие ваш криминальный тандем видеозаписи, а также про ворованную медь, ты благополучно забудешь, как будто и не было этого вовсе. Мы с ребятами сами как-нибудь эту медь оформим и спишем, а тебя выгоним нахер и простим ― что ж мы не люди, что ли.

— Спасибо, Артур Яковлевич, какой все-таки чуткий и отзывчивый контингент здесь работает ― и вы, и напарник мой, дай Бог ему здоровья!

— Ты еще тут, Платонов? А должен быть на полпути к расчетному отделу. Советую поторопиться, тебе еще работу искать, а мне с напарником твоим разбираться, да бумаги заполнять.

Так Егор потерял работу, которой посвятил, по его мнению, лучшие пять лет своей жизни. Долго наслаждался безработицей ему не позволила жена, потому как, с ее точки зрения, этой привилегией обладала только ее псевдоавгустейшая особа. Вручив первое попавшееся, сорванное на трамвайной остановке объявление о найме, Наташа отправила супруга попробовать себя в роли менеджера в молодую развивающуюся фирму, настояв на немедленном посещении собеседования по указанному на клочке бумаги адресу.

Не ожидая от объявления "на заборе" чего-то экстраординарного, Платонов очень удивился, когда GPS-навигатор привел его к шикарному стеклянному зданию, расположенному в центре делового квартала, аренда недвижимости в котором традиционно считалась запредельной. Озвучив цель своего визита охраннику на входе, он прошел внутрь и направился к стойке рецепшена. Молодая симпатичная секретарша встретила его приветливой улыбкой, получила разрешение по внутренней связи и провела соискателя в кабинет начальника ― серьезного, респектабельного мужчины лет сорока пяти в строгом коричневом костюме. Глава компании имел пивной живот, большой нос "картошкой", торчащие во все стороны "тараканьи" усы и маленькие, глубоко посаженные, беспокойно бегающие черные глазки-пуговки.

— Иван Жуков, ― представился мужчина, ― основатель и директор филиала компании «Жукоffарм».

"Ну вылитый жук", ― подумал Егор, незаметно сделал проверку на реальность и представился в ответ:

— Егор Платонов, сборщик третьего разряда в прошлом и по совместительству в настоящем кандидат на должность младшего менеджера в будущем.

Жуков уперся в парня тяжелым взглядом. При ведении бизнеса Иван Федорович руководствовался всего двумя принципами, которые уже давно освоил в совершенстве: "нет более лояльного сотрудника, чем семьянин с кредитом" и "не надо покупать людей ― надо им не доплачивать".

— Женат? ― наконец спросил он.

— Да.

— Хорошо. Кредиты есть?

— Да. Много.

— Очень хорошо. Уже два "хорошо", а это ― хорошо вдвойне.

Повторяющееся эхом одобрение вместо позитивного настроя, вызывали в парне раздражение и беспокойство, о том что после такого количества “хорошо” обычно бывает очень даже плохо.

— Какой видишь работу своей мечты? ― продолжал опрос наниматель.

— Печенье сортировать. Целое на половинки ломать, а половинки ― есть. И так восемь часов кряду, можно даже без обеда, ― ляпнул Егор первое, что пришло в голову.

— Юмор уважаю. Собеседование окончено. Вы приняты. Завтра в 9:00 ждем вас на рабочем месте. Попрошу не опаздывать. Сразу предупреждаю: работы много и она не из легких. Как относитесь к тому, что вас на хер посылают? ― поинтересовался жукоподобный работодатель.

— Если искренне, то нормально.

— Вот и хорошо. А это уже трижды хорошо. Вы справитесь, молодой человек, я в вас верю, ― торжественно подытожил Жуков, крепко пожал руку новому сотруднику и выпроводил его за дверь.

Егор был на седьмом небе от счастья. Спешить было некуда и выйдя из кабинета начальника, он решил, наконец, поинтересоваться, чем же теперь будет заниматься.

Выяснилось, что компания «Жукоffарм» специализировалась на разведении и продаже различного вида экзотических насекомых. Самым ходовым и инновационным товаром на данный момент являлся жук с названием «Чернотелка», чьи ферменты, якобы, довольно неплохо зарекомендовали себя в лечении онкологических заболеваний. Верилось в это с трудом, и даже пришлось себя убеждать в его заявленной медицинской ценности, так как "Товар, в который ты не веришь ― невозможно продать" ― гласила табличка, висящая в центре офиса.

На следующий день, приехав без опозданий на новую работу, Платонов узнал, что на период обязательной стажировки он будет прикреплен к наставнику Валерию Дзюбе, топ-менеджеру отдела сбыта. За две недели обучения тому полагалось ознакомить вновь поступившего со всеми тонкостями и премудростями не легкой, требующей определенной сноровки профессии. Валера был пухлым, круглощеким, кучерявым мужчиной ростом ниже среднего. При такой неказистой внешности этот альфа-самец обладал целым спектром необходимых в торговле талантов, знал и использовал в работе целый ряд уловок и хитростей, не гнушаясь ничем для достижения положительного результата:

— Есть две основные тактики: быка и медведя, ― натаскивал он Егора, как мастер кунг-фу своего избранного ученика, ― если клиент задает слишком много неудобных вопросов, начинай быковать ― стой на своем, нагло повторяй одну и ту же фразу и при напролом.

— А если молчит?

— В таком случае подлей медку, терпеливо жди и соси лапу! Изворачивайся, юли, унижайся, дави на жалость, обещай что угодно, но товар, будь добр, продай.

Наконец двухнедельный испытательный срок подошел к концу и постигший основные азы искусства сбыта Платонов был торжественно утвержден на должность младшего менеджера, гармонично вписавшись в дружный многочисленный коллектив «Жукоffарма».

За все время своего обучения Егор запомнил всего один приснившийся ему сон. В этом, навеянном откровениями кучерявого наставника, сновидении молодой, обнаженный по пояс кандидат в торговые представители увлеченно играл в карты на раздевание с плюшевым быком и не менее плюшевым медведем. Окончание сна будущий менеджер запомнил плохо, но был уверен в том, что в конце концов выиграл, хотя, наверное, лучше бы проиграл.

Отношения с коллегами складывались ровно, не переступая, однако, границы делового взаимодействия, и если с остальными сотрудниками компании парень с наигранным дружелюбием здоровался, то с Валерием он довольно сильно сблизился, чему послужило их частое совместное распитие горячительных напитков. Занятие это Дзюба очень уважал и приветствовал. Приняв триста грамм на грудь, он превращался в эдакого всезнающего и всемогущего гуру, щедро осыпающего жизненным опытом внемлющего ему Егора. Примерно в середине одного из таких задушевных алкомарафонов приятелями была затронута тема приснившихся в недавнем времени каждому из них необычных сновиденных сюжетов и Платонов, воодушевленный интересом собеседника к близкой ему тематике, откровенно и в подробностях описал детали последнего из привидевшихся ему странных снов о бычье-медвежьих посиделках.

— Я бы на твоем месте шутить о таком не стал, тут надо смысл искать... Что-то тебе твое подсознание сообщить хочет. Вот со мной однажды такое приключилось. Иду я, значит, на работу... Осень, слякоть, дождик моросит... Хотел аккуратно лужу большую обойти, а тут навстречу едет сосед на своей иномарке и вместо того чтобы пропустить торопящегося на работу пролетария, он, не сбавляя скорости, влетает в озеро жижи и заливает меня грязищей с ног до головы! Долго я ему этого простить не мог. Два месяца вынашивал планы страшной мести, выяснял месторасположение гаража, выбирал подходящее время и подбирал орудие возмездия, но придумать так ничего и не смог. Измучался весь, нажрался с горя и уснул. Приснился мне дед с синей бородой, короной на голове и подозрительно знакомой рожей, сжимающий в руках здоровенный такой трезубец. Кругом вода, а мы с ним на маленьком острове. Я ему говорю: "Где-то папаша я тебя уже видел!". А он трезубец свой поднял и отвечает: "А ты мне, Валерчик, не тыкай, я за дерзость и наказать могу!" и трясет своей гигантской вилкой прямо у меня перед носом, ― пьяный Валера схватил вилку с наколотым на нее пельменем и попытался сымитировать угрожающий жест синебородого деда, желая впечатлить Егора неумело демонстрируемой пантомимой. — Проснувшись и опохмелившись, я не теряя времени на обязательный утренний просмотр порнухи, сразу же загуглил явившегося в мой сон коронованного старика. Посейдон, а это был именно он, имел непосредственное отношение к моему до сих пор не реализованному плану мести, а трезубец в руках греческого бога означал, что нанесенный удар должен быть, как минимум, тройным. С этого момента будущий план мести четко оформился в моей голове, получив в честь повелителя морей кодовое название «Трезубец Посейдона».

Егору стало интересно, как же именно отомстил Дзюба, но тот не спешил посвящать его в подробности, и только очередная порция коньяка из соседнего магазина позволила сгорающему от любопытства парню узнать, чем же закончилась эта захватывающая вендетта.

Нанесенный соседу удар оказался действительно сокрушительным. Первое, что сделал пылающий праведным гневом новоявленный Персей, ― залил суперклеем отверстия для ключей во всех замках гаража принадлежащего "кровнику", после чего, люминесцентной несмываемой краской размашисто написал на воротах "Я ХЕРОСОС" , максимально растянув обличительное послание на обе створки, и на десерт ― от души навалив на лопату, швырнул еще теплый, душистый снаряд во все те же многострадальные врата.

Бил Валерчик мощно и объемно, трижды пройдясь ураганным огнем артиллерии возмездия по мирным, не ожидающим нападения площадям соседского самолюбия. Сам Егор так бы не смог, и поэтому чувство уважения к дерзкому, целеустремленному стратегу, отважно и находчиво наказавшему обидчика, взлетело до небывалых высот.

После попоек с Дзюбой возвращался Платонов поздно. Обычно по пути к дому, сидя в маршрутке, он коротал время бездумно пялясь в телефон или слушая музыку, но сегодня, вдохновленный историей разоткровенничавшегося под действием алкоголя наставника парень внимательно смотрел в окно, обдумывая влияние снов на совершаемые в реальности поступки. Мельком заметив стоящего на остановке бездомного алкоголика, он неожиданно вспомнил о Борисыче. "Раз на работе все немного устаканилось, ― подумал он, ― отчего бы не попробовать узнать у таинственного Нагваля какую-нибудь новую информацию о мире сновидений? Мне срочно нужно его отыскать. Как же это сделать? Что я о нем знаю? Лишь то, что он не ровно дышит к "боярышнику", ― размышлял Егор. — Где же можно приобрести эту лечебную, столь вожделенную всеми бездомными нашей страны, не отличающуюся дороговизной настойку? Конечно же в аптеке, и это означает, что искать его надо именно там".

Путем логических рассуждений Платонов определился с местом поиска искомой личности одновременно с прибытием на нужную ему остановку. Покинув транспорт, он пошатываясь добрался домой, перекусил остывшими макаронами, оставленными для него на столе заботливой женой, и тихонько прокравшись в спальню, аккуратно пристроился к ней под бочок. Засыпая, парень перед своим мысленным взором визуализировал вращающийся флакон с облюбованной Нагвалем настойкой боярышника, взял его воображаемой рукой, мысленно откупорил, вдохнул, попытавшись почувствовать аромат, и незаметно оказался в начале целого ряда магазинчиков, одним из которых было искомое фармацевтическое заведение (о том что для перемещения к лавке, торгующей лекарственными препаратами, исцеляющими тело и душу, он использовал метод "прямого входа" выяснилось намного позже).

На крыльце аптеки расположилась почтенного возраста дама, реализующая из двух стоящих перед ней на табуретках тазов жареные семечки подсолнечника. Товар был рассортирован соответственно его размерам, меркой же служили два разных по объему стакана, намекая на то, что разнообразие вариантов закупки подразумевает собой мелкий и крупный опт. Классический бизнес 90-х, позволяющий, по слухам, зарабатывать астрономические, по меркам среднего обывателя, суммы, в наше время, по-видимому, можно было встретить только во сне, и Егор, заподозрив в происходящем не ладное, для проверки тут же зажал пальцами нос. Осознав, что все это ему действительно снится, он задал старушке первый пришедший на ум вопрос:

— Как торговля, бабушка? Неужели семечки “на развес” даже во сне уже никто не покупает?

— Это, внучек, не семечки ― а самые свежие, завуалированные под жаренные семена, рандомные, как сейчас модно выражаться, сплетни. Русская рулетка, татарское лото ― можешь выиграть кофту, а можешь и пальто. Это я метафорически, конечно.

— Понятно, но не совсем. Отведаю я, пожалуй, твоих метафор.

Взяв из одного из тазов несколько зерен и закинув их в рот, дегустатор услышал раздавшийся в голове голос диктора: "Бытует мнение, что в секретных лабораториях для населения разрабатывают вирусы, по типу троянского червя. Вредоносная программа при попадании в носителя через вакцину будет оказывать воздействие на полушария мозга, хаотично искажая зоны отвечающие за ориентацию в пространстве. При повторной инъекции в зону поражения войдут центры адекватного поведения, кратковременной памяти и речевых блоков. Разработка подходит к концу и сроки испытания уже не за горами..."

— Да знаю я эти вирусы, ― скептически отнесся к услышанному парень, ― их давно уже в любом алкомаркете продают, объемами по 0,5, 0,7 и 1 литру. Товар у тебя так себе, ― вынес свой вердикт Платонов, распахнул дверь и вошел в помещение.

Прямо возле кассового окошка в зеленых брюках-галифе с генеральскими лампасами и в пыльной, побитой молью бурке обнаружился абсолютно трезвый, ругающийся “на повышенных” с кассиром Борисыч:

— Какие три?! Я вчера по два ее брал! Сноксимка, сынок, камон, ты что, совсем меня за дурака держишь?! Я же ваш самый главный вип лакшери, намбер ван баер-кастомер мен! Рили, гайс, стопенд тролинг, совести у вас нет, шкуродеры! ― И тут, заметив Егора, мгновенно "переобулся" и продолжил совершенно другим тоном: ― О, новичок, подкинь желашку. Старому Нагвалю всего одной не хватает на заветный пузыречек, а еще лучше ― одолжи ветерану ментальных войн кругленькую сумму на пропой до лучших времен. Как только деньгами разживусь, сразу отдам ― обещаю.

По заветам Дзюбы Егор решил, пока еще не поздно, "включить быка". Финансировать странного недокавалериста-попрошайку желания не было.

— Нет, ― уперся рогом Платонов, ― меня точно так же в детстве на велик развели. В долг не даю, но можем оформить бартер. Ты сейчас ответишь на пару интересующих меня вопросов ― поделишься со мной мудростью, я же тебя из благодарности угощу. Одарю, так сказать, по-царски... — напоследок "подсластил медком" парень (уроки Валерчика не прошли даром).

— Идет, ― неохотно согласился Борисыч, и вопросы посыпались один за другим.

— Который раз сюда попадаю, но так и не разобрался в механизме происходящего, может ты мне в этом поможешь?

— Ты перед тем как меня найти в очереди стоял? ― уточнил информатор, косясь на прилавок.

— Нет, в этот раз все было по-другому. Вознамерился к тебе переместиться и вспомнил про твою любимую лечебную настойку, далее представил себе флакон, попробовал ощутить запах и даже вкус содержимого. Глазом не успел моргнуть как оказался у входа в аптеку, ― описал Егор последовательность действий, а Борисыч, услышав окончание фразы, шумно сглотнул, причмокнул и похвалил собеседника:

— Стало быть "прямой вход" освоил?! Способный. Про схему активации способности осознавать сны в двух словах не расскажешь, так что слушай предысторию. В далекие-далекие времена, четырнадцать миллиардов лет назад, во Вселенной, находящейся в состоянии сингулярности, произошел Большой Взрыв. В результате грандиозного по своим масштабам события появилось множество пересекающихся друг с другом реальностей, в том числе и сновиденная. Много еще чего интересного произошло, но без глотка живительной влаги эту эпическую сагу я не осилю. Значительно позже указанных ранее событий оформившееся под действием бесконечной цепи трансформаций пространство грез обрело более-менее стабильные очертания, что позволило пионерам-онейронавтам его исследовать и успешно колонизировать. Долго время жили все мирно и счастливо, осознаваясь, во избежание перенаселения, согласно установленной голосованием очередности. В конце 60-х годов прошлого столетия многовековые устои были порушены и безграничный, но обособленный мир снов был атакован ордами СноВидео-пиратов, так тогда называли халявщиков, проскальзывающих в осознанные сны без очереди. Своими несанкционированными действиями они нарушали гармонию, установившуюся в результате того самого Большого Взрыва. Покой местных жителей и туристов оказался под угрозой. Пираты беспределили по полной не только в своих снах, но и в чужих. Да о чем там говорить ― умудрились набедокурить даже в снах Самого... — чапаевоподобный баярышниколюб многозначительно поднял палец вверх. — Продолжалось это долго и очень нервировало все вышестоящее международное руководство. Для того чтобы исключить опасный дестабилизирующий фактор, на мировом и государственном уровне было принято решение ввести цифровой индивидуальный единоразовый код, присваиваемый в порядке очереди и гарантирующий стопроцентное осознание во сне. В некоторых случаях этот код выдавался за особые заслуги перед отечеством, мог передаваться по наследству, приобретая свойство многоразового использования. За это его качество такой пропуск мы называем "проездной".

"Я, судя по всему, свой от бабки получил", ― подумал Егор, Нагваль же тем временем продолжал:

— Для контроля и обнаружения нарушителей была создана целая сновиденная структура ― Снолиция, в которую вошли все снящиеся нам, а также сновидящие сами по себе, представители закона. Разоблаченных и пойманных на горячем злоумышленников подвергали при помощи вирусов-имплантов, внедряемых в подсознание, временным блокировкам, после чего преступники лишались сновидений на длительный срок.

— А ты с моей бабулей случайно не знаком? Она померла недавно, но я ее постоянно во сне вижу, ― задал следующий вопрос Платонов.

— Может и знаком, я тут всех знаю. А насчет того, почему тебе ушедшие из жизни снятся, я вот что скажу: человеческое существо ― это набор химических реакций и программ на все случаи жизни. Если сравнить организм с вычислительными машинами, в которых информационные массивы формируют двоичным кодом, то в живых существах, вместо нулей и единиц, за те же процессы отвечают гормоны и аминокислоты. Организм, по сути, это биокомпьютер, но в отличии от своих электронно-кремниевых собратьев, в редкие минуты осознающий собственное бытие. Так вот, если жесткий диск был критически поврежден или уничтожен, то информации на нем, естественно, не останется, но она сохранится в облачном хранилище, при условии предварительного резервного копирования. Достаточная ширина пропускного канала, стабильный провайдер и отсутствие незавершенных побочных процессов ― вот все, что для этого нужно. По всей видимости, у приходящей в твои сны старушки один из таких процессов был не завершен, и с большой вероятностью этот незаконченный крайний квест был связан именно с тобой. Будем надеяться, что его удалось закрыть и пенсионерка все-таки успела нажать на свой виртуальный F5.

— С этим понятно, ― кивнул Егор (хотя ничего ему понятно не было). — И напоследок, объясни про желания, систему оплаты и ценовую политику, ― продолжил он расспрашивать нервно поглядывающего на витрину Борисыча.

— Что тут объяснять ― деньги как деньги. Система же оплаты невероятна проста: плати или иди на хер, ― оборвал поток вопросов Нагваль. — На сегодня информации достаточно, время уходит ― а этиловая амброзия сама себя не выпьет. Гони желайсы, изверг, или ты добиваешься чтобы я прямо у источника от жажды окочурился?!

Делать было нечего, и не зная как передать обещанное, Егор осторожно протянул раскрасневшемуся от нетерпения информатору свою пустую ладонь. Этого оказалось достаточно: пожав ее, Борисыч моментально потерял интерес к собеседнику и голодным мангустом, почуявшим кобру, метнулся к кассе. Егор же, восхитившись невиданной прытью сновиденного алкоголика, отшатнулся, уходя с траектории жаждущего спиртового допинга зажигательного снаряда, маркированного красной полосой голифешных лампас, зацепил плечом витрину, вздрогнул и проснулся.

Глава 6

На следующее утро, на автомате выполняя привычную очередность действий, характерных для большинства зарплатозависимых современных крепостных, собирающихся на низкооплачиваемую барщину после пробуждения, Егор анализировал полученную информацию и старался придумать, как применить услышанное во сне для получения материальной прибыли в бодрствовании.

Немногим позже, будучи в офисе, в промежутках между звонками клиентов, парень принялся “шерстить” интернет, бомбардируя поисковик вопросами на интересующую его тему. К его немалому удивлению информации об осознанных сновидениях в открытом доступе было довольно много: художественная литература, методички, видеотрансляции и аудиозаписи. Существовали даже целые группы, точнее ― сообщества, предлагающие свою помощь в углубленном исследовании данного вопроса и активно продвигающие в массы свои наработки, как за деньги, так и совершенно бесплатно. Выборочно изучая понравившиеся ему файлы, молодой охотник за информацией не заметил, как к нему подошел штатный водитель Витечек ― жизнерадостный, позитивный мужичок лет сорока пяти (стоит отметить, что согласно неписанному кодексу фирмы «Жукоffарм» коллеги по работе называли друг друга только уменьшительно-ласкательными именами, что подразумевало не только, якобы, дружеские отношения друг с другом, но и принадлежность их к особой касте торговцев, хоть и маленькими, но все же душами, если допустить, что у насекомых они, эти души, есть).

— Егорчик, если планировал поездки к клиентам, то собирайся быстрее, через пять минут мы с Валерчиком уезжаем, ― предупредил он, тем самым напомнив Платонову о том, что в его обязанности кроме телефонных звонков входит еще и "работа в поле".

Прихватив со стола папку с каталогами и торопливо спустившись к стоянке служебного автотранспорта, парень узрел своего наставника, уныло и задумчиво сидящего на переднем сиденье малиновой, как помада роковой сердцеедки, начищенной до зеркального блеска и вылизанной как у кота-домоседа лапы, «Таврии».

— Братишка, ты че грустный такой, ― поинтересовался водитель, ― что стряслось?

— Беда... — произнес топ-менеджер, и заметив, что коллеги с нетерпением ждут продолжения, начал свой рассказ: ― Еду сегодня с утра в полной маршрутке. Заходит бабуля лет семидесяти и становится рядом со мной. Я сижу как ни в чем не бывало, в окошко поглядываю. Старуха, видя полное отсутствие внимания к своей персоне, обозлилась не на шутку и давай ноги мне оттаптывать, да сумкой своей безразмерной в бок мне норовит ткнуть. Сама сопит, что твой боров и все сильнее сверху наваливается, того и гляди на колени присядет. Не выдержал я, пришлось место ей уступить. Настроение ушло в негатив. Едем дальше. Людей набилось ― голову не повернуть. Балансирую на одной ноге, в правой руке сумка с ноутом, а левой держусь за поручень, и тут водитель резко тормозит и объявляет: "Уважаемые пассажиры, буквально в паре сотен метров на нашем маршруте притаились в засаде голодные и очень злые сотрудники ДПС, о чем мне только что сообщил едущий навстречу коллега по цеху. В том что наш транспорт остановят и выпишут мне солидный штраф за перевозку пассажиров сверх максимального количества ― можете не сомневаться, поэтому всех лишних, не занимающих сидячие места, попрошу на выход". Деньги за проезд водила вернуть отказался, аргументируя это тем, что большую часть маршрута так бесцеремонно выдворенные им пассажиры все же преодолели. Я ошалело смотрю на бабку, а она хитро мне подмигивает и ручками так разводит, мол, бывает. Пришлось мне покинуть этот негостеприимный микроавтобус и добираться до работы пешком. Ковыляя остаток пути в компании таких же неудачников, до меня дошло, что в этом холодном и жестоком мире каждый сам за себя, а добрые, благородные лохи в нем передвигаются исключительно на своих двоих, ― подытожил он свою историю и всю оставшуюся дорогу ехал молча, угрюмо пялясь в окно.

— Останови возле магазина, ― попросил Валера, ― я к клиенту, потом на офис. Меня можете не ждать, пешком прогуляюсь ― мне не привыкать, ― выходя, обиженно буркнул он и хлопнул дверью.

Машина отъехала от обочины, оставив Дзюбу дышать клубами дыма, а Витечек полуобернувшись к Егору прокомментировал:

— Вот мудила. Все настроение испортил. — Но заметив, что внимание парня приковано к экрану его телефона осторожно полюбопытствовал: ― В интернете залип? Что читаешь?

— Да вот, про осознанные сновидения интересно ребята пишут.

— А, ОСики, ― вдруг оживился Витечек, ― знакомая тема! Я ведь тоже ими увлекался и достиг на этой стезе неплохих результатов. Даже ПТУ во сне окончил и фирмочку небольшую открыл, которую с помощью одного знакомого чиновника из сновиденной таможни на проездной поменял, ― похвастался с гордостью он, после чего, резко погрустнев, добавил: ― Да только пришлось мне завязать с этим делом.

— Как такое забросить можно? Там же полная свобода! ― недоумевал Платонов.

— Ты прав, Егорка. Можно летать научиться, сквозь стены проходить, стать драконом, деревом, воробьем... А можно и в бордельчик захаживать, реализовывая там свои тайные сексуальные фантазии. На этом-то я и погорел. Была у меня в одном таком заведении подружка Любаша, умеющая в минуты интимной близости превращаться в единорожку. Между нами говоря, ощущения незабываемые. Не смотри ты на меня как на извращенца, во сне и не такое случается, и как ты сам только что подметил ― там ничего не сковывает твою свободу выбора. Кувыркались мы с ней ночи напролет и в итоге я понял, что влюбился, как мальчишка и, будучи ослепленным этим практически позабытым мной чувством, я наивно полагал, что обожаемая мной единорожка испытывала ко мне то же самое влечение. Но к моему огромному сожалению вожделенный объект отвечал взаимностью лишь при условии обязательной финансовой подпитки, что в общем-то характерно для представительниц выбранной ею профессии. Другими словами ― за каждую выдаваемую порцию сладкой сновиденной любви мне приходилось выкладывать не малую долю с таким трудом заработанного и накопленного желайса. В финансовом плане эти отношения, спустя совсем непродолжительное время, стали для меня невероятно обременительными и ощутимо ударили по карману. Встречались мы с Любашей все реже, а я становился все более замкнутым и несчастным. Тогда, не мудрствуя лукаво, я решился на отчаянный шаг ― форсированно взрастить одно из своих давних, спящих до поры в неком подобии анабиоза желаний, существенно увеличив его интенсивность, объем и качество. Это желание было до смешного простым, но в то же время обладало огромным, нерастраченным потенциалом, так как подпитывалось мною долгие годы со времен юности, а может быть и раньше. Я ведь, братишка, еще с детского сада знал, что водилой стану, а у каждого истинного слуги мотора и ручного стартера в фоновом режиме в подсознании зреет мечта о новом блестящем автомобиле, предпочтительно итальянской или, на худой конец, немецкой сборки. Мечтал я об этом день и ночь, усиленно и планомерно взращивая и удобряя своим вниманием так необходимый мне и Любаше финансовый источник. Но по неопытности своей я слишком поторопился, перестарался и переусердствовал. Вспыхнул я во сне, Егорчик, аки солнышко, за что в последствии и поплатился. Слишком я стал заметен и меня тут же срисовали. Заинтересовались мной серьезные люди, настоящие сновиденные вымогатели… сномогатели, мать их! Принялись они то хитростью, то угрозами вынуждать с этим желанием распрощаться ― это же по сновиденным меркам куча бабла, высотой с Ай-Петри, а энергии, содержащейся в нем, хватило бы на то, чтоб вторую бомбу на Хиросиму уронить.

— Извини, Витечек, что перебиваю, но мне не понятно, почему эти желания так ценят?

— Повторяю. Наши мечты целиком и полностью состоят из энергии, используемой в сновидениях как деньги, пища, топливо и строительный материал для поддержания старых и построения новых локаций. Можно сказать, что на наших желаниях держится весь сновиденный мир. Теперь понятно?

— В общих чертах да, а что дальше то было? ― торопливо ответил Егор, очень уж ему хотелось услышать продолжение.

— Ну, слушай... Устроили они мне настоящий прессинг: сразу, как усну, в колонию строго режима закидывало или на войну под артобстрелы ― но я не сдавался; тогда злоумышленники пошли на крайние меры, превратив мои обычные сны в кошмары с гомосятиной и паранормальщиной ― выдержал я и это. Сгубила же меня любовь, брат. Очень уж мне та единорогая озорная баловница в душу запала. Так вот, эти гады наши с ней нестандартные интим-утехи на скрытую сновидеокамеру запечатлели и отослали в отместку этот горячий материальчик в СонПотребНадзор. А там уже за меня сама система взялась. Растление мифических существ ― это, мой юный друг, статья серьезная. Так я проездного и лишился, да и почти весь желайс на штрафы пришлось слить.

— Что прям все подчистую забрали? ― сочувственно спросил Егор.

— Не совсем. Я чуток сберег, аккурат на «Таврию» хватило. Но вход мне в сновидения теперь закрыт. Слушай, ― ни с того ни с сего оживился Витечек, ― просьба одна к тебе будет, не в службу ― а в дружбу. Выполнишь?

— Постараюсь, ― согласился парень, ― выкладывай.

— Так вот, если вдруг случайно окажешься неподалеку от милого моему сердцу бордельчика, не поленись наведаться к Любаше и привет от меня передать. Название же этого, предоставляющего услуги продажной любви, заведения ― «БарДельерро», легко запоминается, не ошибешься.

Глава 7

По прошествии нескольких дней, после откровенного и очень познавательного рассказа Витечка, Егор, копаясь в постах одной из социальных сетей, наткнулся на заинтересовавшее его рекламное объявление, в котором предлагалось посетить трансформационный курс некой Изольды Скарабейниковой ― просветленной в третьем поколении, сновидящей с самого рождения и обладающей всеми вселенскими тайными знаниями ведьмы, о чем гласила надпись в профиле. В нем же сообщалось, что данный курс будет состоять из пяти, семи или десяти занятий на выбор, первое из которых является пробным и совершенно бесплатным. Егор и раньше сталкивался с подобными контекстными пробросами, но не придавал им значения, так как тема осознанных сновидений до недавнего времени его не интересовала, но за последние пару месяцев все кардинально поменялось. Интуитивно не доверяя многочисленным сетевым гуру, он, вопреки здравому смыслу, все же решил проверить на собственном опыте, чем же все-таки являются эти сомнительные интенсив-курсы, надеясь в душе, как и любой начинающий искатель мудрости, что полученные при первом же уроке бесплатные знания окажутся действительно стоящими и применимыми. С другой стороны, будучи человеком практичным, Платонов прекрасно понимал, что все эти обещания, скорее всего, являются обычной маркетинговой заманухой и чистой, вернее, мутной воды вымыслом. Пройдя по ссылке и в пару кликов подав заявку на участие, он более подробно ознакомился с условиями проведения мероприятия. Выяснилось что Скарабейникова, чья фамилия, намекающая на сакральную связь со знаниями древнего Египта, была явно выдуманной и, судя по всему, служила неким своеобразным подобием знака качества, встречаться лично с участниками курса не планировала. Пробное же занятие, как и все последующие, планировалось проводить в закрытой группе с ограниченным количеством участников в формате онлайн-вебинара.

Ознакомительная интерактивная встреча была назначена на сегодняшний вечер и должна была начаться в 20:00. Егор подготовил несколько интересовавших его вопросов, плотно перекусил, предупредил жену, что будет занят, дождался условленного времени и подключился к трансляции.

Уставшая, натянуто улыбающаяся женщина за сороковник, сидящая на фоне висящего на стене, по совковой моде, ковра, превращенного, благодаря десяткам прикрепленных к нему вырезок из журналов, в своеобразный коллаж-иконостас, изображающий всех существующих легендарных и религиозных персонажей, монотонно описывала преимущества платной подписки, то и дело повторяя реквизиты банковской карты, на которую следовало сделать взнос. Далее перешли к знакомству, в процессе которого Скарабейникова перечислила все свои многочисленные титулы и даже продемонстрировала располагающийся на все том же ковре-самобранце, аккурат между иконой Казанской Богоматери и китайским пластиковым ловцом снов, свой, не понятно где и кем выданный, почетный диплом мага восьмого уровня. Еще двадцать минут занятия были потрачены на рекламу ряда таких же интернет-преподавателей, к которым она настоятельно рекомендовала обратиться после прохождения всех предлагаемых ею платных ступеней обучения.

Осознав, что вводная лекция не предусматривает ничего кроме самопиара и ожидаемой ценной информацией дипломированный сетевой чародей на данном занятии делиться не собирается, Егор решил пойти ва-банк, быстро набросав в чат все накопившиеся у него вопросы, в надежде на то, что читающая комментарии ведущая все же снизойдет со своего рекламного пьедестала и соизволит наконец-то сказать хоть что-нибудь более-менее полезное.

"Что из себя представляет желайс и какова его ценность? Каким образом увеличить его объем? Существуют ли возможности сновиденной подработки и обучения, для тех кто планирует в будущем вести собственные онлайн-занятия?" торопливо напечатал Платонов , и по прошествии нескольких секунд, после того как сообщение было отправлено, трансляция для него прервалась, из группы он был исключен и даже добавлен в игнор-лист, о чем ему сообщило системное оповещение.

Без борьбы Егор сдаваться не собирался, поэтому в течении следующей недели он регулярно записывался на похожие вебинары разнообразных торговцев знаниями ― паразитов Духа, как окрестил их для себя Платонов, коих на просторах интернета было, как говна за баней (эта емкая колоритная фраза, недавно услышанная Егором от Валерчика, как нельзя лучше описывала количество и качество предлагаемых в данном сегменте информационного рынка услуг), но при попытках получить ответы на интересующие его вопросы, он неизменно попадал в бан.

И вот однажды ночью, во сне осознав себя стоящим в уже знакомой ему очереди и собираясь воспользоваться пропуском, парень был крайне удивлен, когда его оттеснила от турникета разъяренная толпа знакомых вебинарщиков. Возглавляла сей разношерстный сброд не кто иной, как Изольда Скарабейникова, которая, по-видимому, пользовалась у них наибольшим авторитетом.

— Ну че, попался, мудила? Бизнес наш хотел отжать? Ну ничего, сейчас мы тебе это желание вместе с твоими сновиденными почками отобьем.

— Так, минуточку, ребята, давайте проясним. Я обычный новичок, который имел неосторожность задать несколько неудобных для вас вопросов, и побудил меня к этому банальный дефицит информации, ― затараторил Платонов, успокаивая наседающую на него кодлу агрессивно настроенных гуру.

— Ты, пацан, нам этот ливер на уши не намазывай, я таких как ты еще в детстве отсновидела. Вопросы наподобие тех, что ты в чат написал, обычный нуб никогда в жизни не задаст. Эти недотепы способны лишь друг перед другом в комментариях знаниями эзотерических терминов рисоваться, выставляя тем самым на всеобщее обозрение свое маленькое запарафиненное "Я”, ― с вызовом ответила Изольда, тыча в бедолагу изящно заточенным ноготком.

Обстановка стремительно накалялась и Егор, для того чтобы снизить градус противостояния, решил не меняя маски наивного простачка, волею судьбы оказавшегося не в то время и не в том месте, добавить к невинному образу пару существенных деталей, объясняющих его осведомленность:

— Несколько встретившихся мне личностей, таких как Нагваль Борисыч, мутный Эгрегорий и Кузминична кое-что мне поведали, но углубленных объяснений дать не потрудились, вот и решился я на свой страх и риск проявить инициативу в надежде, что тут скрывать, бесплатно получить адекватные ответы. По причине отсутствия необходимых навыков, знаний и амбиций в данном направлении развития клиентов ваших я переманивать не собирался. Чему же я могу кого-нибудь научить, если сам толком ничего не понимаю?

То ли упомянутые Платоновым вполне себе авторитетные знакомства, то ли совершенно растерянный и слегка испуганный вид его физиономии все-таки сыграли свою роль, потому как после пылкой, оправдательной речи желающее учинить самосуд сборище немного расслабилось и Изольда уже спокойнее продолжила:

— Допустим, я тебе поверила, но для того чтобы тебя найти мы потратили кучу времени и нервов, отложили запланированные мероприятия, выбили и оплатили из собственного кармана утвержденное в ГосСонКонтроле разрешение на внеочередное совместное сновидение, так что возместить моральный ущерб кое-кому все же придется. В противном случае тебе, дружок, катастрофически не повезет познакомиться с нашим штатным йогом-факиром-заклинателем змей, и по совместительству решалой, из далекой Индии, проведя с ним наедине какое-то довольно продолжительное время. Месяца, я думаю, будет достаточно, ― озвучив угрозу, Изольда широким жестом указала на вышедшего вперед обладателя устрашающей репутации и Егор тут же понял, что отвертеться, увы, не выйдет. Неоспоримый спикер, заметно сбавившей обороты группировки, как ни в чем не бывало продолжала: ― На самом же деле наш индийский коллега родом из Абхазии, но его примечательная внешность позволяет успешно косить под слегка перекормленного индуса-переростка. Имя его для русского человека абсолютно невыговариваемое, поэтому мы зовем его Ефимкой.

Бородатый абхазский йог выглядел действительно пугающе: мало того что он разгуливал в сообществе шантажистов с голым, лоснящимся от избытка ароматических масел торсом, выделяясь на общем фоне своими непомерно крупными габаритами и неумело скрученной, из пережившего тысячи стирок пододеяльника, чалмой, так еще и с грозным видом периодически демонстрировал что-то подозрительно похожее на чудовищных размеров одноглазого питона, продолговатый силуэт которого четко вырисовывался сквозь цветастое семейное белье, плотно облегающее колонообразные косматые ляжки. "Так вот значит какого змея заклинает этот черноморский факир", ― с ужасом подумал Егор и решил, что встречаться с этим дрессированным гадом ему ни в коем случае нельзя.

— Чем же мне с вами рассчитываться прикажете?! В денежных средствах я как во сне, так и наяву жесточайшим образом стеснен. Но, готов отдать все что есть, пусть даже после этого с голой задницей останусь, ― произнес Егор, мысленно коря себя за неосмотрительность: "Дернула же меня нелегкая с такой опасной публикой связаться. Нужно срочно соглашаться на все их условия, пока этот адский Ефимка не занялся моим принудительным точечным перфорированием".

— С голой, зато с целой, ― метко подметила Скарабейникова, словно обладала даром чтения чужих мыслей, ― кстати, его анаконда, которую он ласково называет Виталик, пользуется в узких кругах бешеной популярностью и применяется исключительно как средство демонстрации силы для убеждения несговорчивых клиентов. Очень рада, что ты не являешься одним из таких упрямцев. О том что желайса у тебя кот наплакал, мы и сами уже догадались. Оставь себе эти жалкие крохи, мы ж не менты ― последнее забирать. Вместо общепринятой валюты отдашь один из своих талантов ― что-нибудь совсем уж ненужное и неразвитое. Мы сами этот алмаз отшлифуем, ограним и подыщем ему подходящую платежеспособную оправу.

Талантов в арсенале Егора было не так уж и много, чтобы так бездумно ими разбрасываться, но перспектива еженочного близкого общения с совсем не холоднокровной не совсем рептилией абхазского индуса на протяжении целого месяца не прельщала парня от слова "совсем".

Выбор был невелик. Более менее оформленных талантов в арсенале парня имелось всего три. Один из них он обнаружил еще в начальных классах, когда посещал кружок хорового пения, где довольно сносно научился горланить русские народные под аккомпанемент ложкаря. Другой талант ― склонность к кулинарному искусству, проснулся в Платонове в голодные студенческие годы, научившие проживающего в общежитии, лишенного родительской опеки юношу феноменально жарить картошку со шкварками и просто божественно варить пельмени и вареники. Кроме этих блюд готовить он, к сожалению, больше ничего не научился, необходимость в этом отпала после судьбоносной встречи с покорившей его сердце Натальей, но потенциал все же остался и реализация его в будущем была под вопросом, потому как готовила супруга из рук вон плохо. Также в раннем студенчестве, во время особенно лютой сессии, парень обнаружил в себе зачатки поэтического дара, слагая во время бессонных ночей незамысловатые, но полные тоски четверостишья. Одно из таких многозначительных мини-произведений полупоэт Платонов, ощущая себя бюджетной версией Есенина, набросал после мимолетного романа с ветреной, сорвавшейся с цепи родительского контроля первокурсницей, и звучало оно примерно так:

Воркуют голуби верхом на абрикосе

Жует кусок сардельки старый кот

Я ждал весну, а ты сырую осень

Я думал, что люблю, а ты ― наоборот.

В следующий раз муза посетила Егора уже в более зрелом возрасте, при просмотре «Голубого Огонька» во время празднования очередного Нового года. Молодой рифмоплет-самоучка уже не помнил, что послужило триггером для слогания навеянных в процессе созерцания телепередачи строк, в спешке начертанных им на салфетке. Возможно это было кривляние одной из бездарных певичек-однодневок, а может быть его сподвигли на этот экспромт энергично-дерганно-ломанные витиеватые зигзаги непопадающего в фонограмму давным-давно всеми забытого, разово всплывшего в объективе Укупника. Разобраться сейчас было трудно, но та самая салфетка с запечатленным на ней криком души до сих пор бережно хранилась Платоновым в небольшой резной шкатулке для памятных вещей и фамильных драгоценностей, коими пока что являлись лишь два алюминиевых крестика, выданных каждому члену их молодой семьи по отдельности представителями духовенства в момент проведения над ними, принятого с 988 года на Руси, обряда крещения. Рифмованное, кое-где запятнанное оливье творение имело следующий вид:

Железный дровосек боится воды,

Ведь капли дождя в металле проделают дыры

Стремится просохнуть он, греясь лучами звезды

Фальшиво горящей из телика каждой квартиры.

Были и другие случаи поэтического оформления жизненных ситуаций. Стихи писались легко, поэтому данный талант был наиболее ценен. Прикинув в уме имеющиеся в его распоряжении варианты, Егор пришел к выводу, что с последними двумя проявлениями неординарности расставаться ему явно не хочется. С другой стороны ― он прекрасно понимал, что Шаляпиным, или на худой конец Лепсом, ему стать не светило, а вот Моисеевым или Пенкиным, в случае отказа расстаться с талантом, он станет точно, пусть даже и во сне, поэтому выбор был очевиден.

— Хрен с вами, забирайте пение. Хотя я, честно говоря, не понимаю кому такой бесполезный талант может пригодиться.

— Представь себе таких кандидатов довольно много, хотя стоимость данного товара весьма условная и выражается не столько в денежном эквиваленте, сколько в открывающихся для продавца возможностях. Заветной мечтой каждого дармоеда, обитающего на онлайн-просторах нашей многострадальной Родины, является не что иное, как возможность эту самую Родину удачно покинуть. Так вот, за хорошо развитый талант или способность западные звездно-полосатые лентяи вполне могут посодействовать в эмиграции и выхлопотать для очередного перебежчика вожделенную зеленую карту, ― снисходительно объяснила Скарабейникова.

— Что же у них своих талантов нет?! ― искренне изумился неудавшийся певец.

— Ну почему же?! Есть конечно! Только зачем, спрашивается, вкладывать огромное количество сил и времени на развитие своего, если можно купить чужой, взрощенный на благодатном черноземе постсоветского пространства, усиленный до предела талантище?! Теперь уяснил?

— Да. Все предельно ясно.

— Приятно иметь дело с такими понятливыми и интеллигентными людьми. Ефимка, зачехляй анаконду и прощайся с клиентом, инцидент исчерпан. Всем отбой. Мне еще выспаться надо, у меня с утра маникюр, ― деловито произнесла атаманша, развернувшись к оппоненту спиной, явно давая понять, что разговор окончен.

Кавказский йог еще какое-то время с задумчивым видом рассматривал вздохнувшего с облегчением Егора, после сложил свои огромные ладони лодочкой перед грудью и слегка поклонившись пробасил:

— Жалко, конечно, так быстро расставаться, ведь могли бы и подружиться. Ну все, приятель, не томи душу, просыпайся. Как говорят у нас в Абхазии ― “Намастэ”.

Глава 8

На удивление шустро включившись в рабочий процесс после не располагающих к активным действиям выходных, Платонов с наскока выполнил необходимый производственный минимум и полез в изобилующий мудростью малолеток Ютуб, в надежде попытать свое эзотерическое счастье на популярнейшем в мире видеохостинге. Ему больше не хотелось играть с судьбой в социальных сетях, задавая компроментирующие вопросы представителям агрессивной группировки интернет-коучей. "В этот раз повезло ― легко отделался, а ведь могли и на счетчик поставить", ― вспоминая недавний сновиденный опыт, думал Егор. Перед тем как вбить в поиск заранее продуманный запрос, его внимание привлекли несколько видеороликов, недосмотренных кем-то неразборчивым в выборе видеоряда. "Опять Валерчик в мой компьютер лазил! И что же такого интересного ты смотрел?" ― задумчиво произнес парень, выбирая одну из короткометражек, затем решительно кликнул мышью и "залип".

На экране дрались бомжи. Пьяные, грязные, бородатые люди неистово лупили друг друга кулаками, падали, вставали и продолжали драться. Ролики современных гладиаторских боев были полны драматизма, предательства и героической самоотверженности. Единственное, что понравилось Платонову в этих импровизированных сражениях было то, что болеть при просмотре можно было за кого угодно, переключаясь с одного фаворита на другого без существенного эмоционального дискомфорта. Бездомные гладиаторы обоих полов походили друг на друга, как две капли воды, или в их случае чего-нибудь покрепче. Парень, как древнеримский патриций, без остатка погрузился в антураж, искренне переживая за полюбившихся бойцов до того момента, пока к нему незаметно не подкрался очень даже современный Валерчик.

— О, алко-UFS, я вижу, мне наконец удалось привить тебе чувство вкуса. Егорка, я вот что подумал, закисли мы на этой работе ― пора нам отдохнуть и развеяться. Предлагаю сию же минуту все бросить и проследовать в номера, ну, то есть ― в чебуречную.

— Эээ... — попытался возразить Егор.

— Дилижанс уже подан, то есть такси я уже вызвал, ― Валера был непоколебим.

Целеустремленность друга неизменно пробуждала в Платонове почти религиозный трепет, а его импульсивные решения вызывали такой же по интенсивности восторг, но на этот раз лишних денег у него не было и парень честно об этом предупредил:

— Братан, я на мели.

— Не проблема, дружбанчик, ― задорно произнес кучерявый толстячок, ― Мой давний приятель Шикубей долг вернул, так что сегодня я угощаю.

— Ну, если ты настаиваешь, ― согласился Егор, одеваясь.

Приехав в чебуречную и рассчитавшись с таксистом, Валера усевшись за столиком у окна властным жестом привыкшего к роскоши аристократа нетерпеливо подозвал к себе даму неопределенного возраста, очевидно исполняющую при данном заведении роль официанта, уборщицы и администратора в одном лице. Далее не терпящим возражения тоном партийного руководителя почувствовавший кудрявой шевелюрой давление незримой короны менеджер воображаемых “голубых кровей” принялся озвучивать составленный и одобренный еще в процессе поездки заказ:

— Милочка, будь так добра, немедля оформи нам для начала грамм триста водочки и шесть самых лучших ваших чебуреков, да поживее!

— Мужчинка, приберегите свои чары для фабричной буфетчицы, на меня они не действуют. Да и вообще, сначала я запишу все ваши пожелания, после чего вы оплатите заказ, который я отнесу вон в то окошко, а вы же останетесь ждать смотря друг на друга грустными голодными глазами. И как только ваш заказ будет готов, я постараюсь как можно быстрее доставить его вам, если не усну в подсобке, ― устало произнесла сотрудница-универсал, явно не впечатлившись пафосной речью почтившего своим присутствием данное заведение доморощенного дворянина.

Сия отповедь ничуть не смутила возомнившего себя графом де Дзюбери Валерчика, он достал карточку Gold, многозначительно указал на нее взглядом и уточнил:

— В этой убогой шарашке есть терминал? Или только тараканы и побитые жизнью разведенки?

Спустя два часа, восемь чебуреков и четыреста пятьдесят грамм белой новоявленный "граф" принялся демонстрировать свой талант стратега:

— Он сюда, а я сюда, ― объяснял Валера правила охоты за клиентом с помощью двух ладоней, чебурека и солонки. — Он сюда, а я… ― и тут стратег запутался.

— А ты сюда, ― выручил Егор друга, перекрыв пепельницей выход для солонки, исполняющей роль строптивого заказчика.

— Минуточку, телефон звонит, ― пьяно произнес Дзюба, засунув руку во внутренний карман и доставая телефонную трубку (стоит заметить, никакого телефонного звонка или сопутствующей вибрации не наблюдалось). — У аппарата. Да. Хорошо. Я подумаю, ― громко отвечал он, то и дело косясь на Егора. — Да не ссы, все порешаем. Ладно, потом поговорим, я на встрече, ― ответил он, спрятал телефонную трубку в карман и хмуро произнес: ― Шикубей звонил, я тебе про него рассказывал. Жаловался, что возникли проблемы с общаком. Совета спрашивал. Нихера без меня не могут ― ну что за люди! Их теперь в смотрящие по объявлению, что ли, принимают?

На этом месте необходимо сделать очередную паузу и немного рассказать про того самого пресловутого мифического Шикубея. Упоминаемый Валерчиком по поводу и без друг по прозвищу Шикубей или попросту Шика, являлся скорей всего выдуманной личностью. Происходил, как выражался последний, из потомственных "блатных", имел не меньше десяти ходок и девяти побегов за плечами, был "вхож в круга" и обладал просто колоссальным авторитетом. Но несмотря на все вышеперечисленные достоинства он постоянно обращался к наставнику Егора за советом в решении различных криминальных проблем, так как громадный жизненный опыт и незамутненный взгляд на мир профессионального агента по продажам (опять же со слов самого Валеры) не раз спасал недальновидному уголовнику жизнь. Существующего только в его голове приверженца блатной романтики, менеджер упоминал при каждом удобном случае, давая понять, что он только выглядит маленьким, пухлым, кучерявым поросеночком, а на самом деле он ― матерый кабан-секач с грандиозными связями в правительстве и криминальной среде. Особенно часто это происходило, когда секач опрокидывал в себя грамм 100-150 водки.

После инсценировки телефонного звонка Егор в очередной раз убедился, что так щедро потчующий его псевдо аристократ являлся тем еще балаболом. Скорость же, с которой он пришел к этому выводу, оставляла желать лучшего, что сигнализировало о том, что несмотря на обилие закуски надрался парень все же знатно, а это в свою очередь означало лишь одно ― нужно было срочно покидать этот гостеприимный приют для любителей аппетитных чебуреков и возвращаться в родные пенаты, где его ждала молодая, не менее аппетитная жена, горячий душ и мягкая, слегка продавленная от любовных утех двуспалка. Позже он так и не смог вспомнить, как распрощался с приятелем, добрался домой и почему утром в одежде проснулся на диване, зато приснившийся ему ночью сон запомнился более-менее отчетливо.

Снилась ему уже знакомая очередь из людей, двигающихся к турникету, но сегодня череда желающих заполучить особое сновидение была значительно короче.

— Почему так мало людей? Где все? ― не стесняясь, задал Егор вопрос стоящему рядом человеку.

— Праздники... — Сосед оказался довольно информированным. — Отмечают люди, им сейчас не до сновидений, к тому же алкоголь снижает осознанность прямо пропорционально выпитому. Существуют, конечно, уникумы, умудряющиеся продуктивно сновидеть даже в состоянии сильного опьянения, но это скорей исключения, вся остальная серая посредственность заснув, продолжает алкогольные возлияния и во сне. Их неосознанные сновиденные попойки часто перерастают в дебош и, по аналогии с реальным миром, бдительные местные обитатели то и дело вызывают ментов, отлавливающих всех без разбора и отправляющих нарушителей сновиденного порядка на завод или стройку ― на общественные работы в назидание остальным.

— Блин, я ведь тоже в зоне риска! ― громко сказал Егор и тут же почувствовал чью-то тяжелую мозолистую руку в сером форменном рукаве на своем ничего не подозревающем, беззащитном сновиденном плече.

— Гражданин, пройдемте, ― произнес владелец удерживающей Платонова конечности.

Очередь, как по волшебству, сменилась новыми декорациями: Егор очутился в месте которое, по-видимому, он посещал уже не раз, за его спиной лязгнули засовом железные ворота контрольно-пропускного пункта, с двух сторон опирающиеся на высоченный бетонный забор. Повсюду его взгляд натыкался на возвышающиеся над бесконечными беспорядочными россыпями стройматериалов и строительного мусора монтажные леса, по которым шустро передвигались крохотные фигурки людей в страховочных поясах, оранжевых жилетах и касках. На фоне постоянно перемещающейся спецтехники и рабочих, вооруженных разнообразнейшим инструментом, особо выделялся своей мрачностью худой высокий дед в стеганом ватнике, шапке-ушанке и валенках, который вместо рабоче-трудовой деятельности имитировал отрешенное спокойствие, выразительно хмуря брови и сканируя подозрительным взглядом окружающее пространство. Если же старику удавалось заметить кого-либо выглядывающего из-за забора с внешней стороны или же поймать в прицел бедолагу, посмевшего бросить выделенный ему инвентарь и дерзнувшего после этого акта неповиновения направиться к выходу, дед взрывался отборной матерной бранью, расстреливая крупнокалиберной нецензурщиной попавшего в его прицел неудачника. Судя по его поведению, этот индивид был местным сторожем и охранял прилегающую к воротам территорию от всех желающих покинуть или же, наоборот, проникнуть внутрь вверенных ему площадей нелегалов и нарушителей.

— И-Лич, ― представился дед, когда, наконец-то, доковылял к Егору.

Внешне старичок, и правда, был немного похож на знаменитого вождя, лик которого запечатлен в многочисленных памятниках, стоящих на всех ключевых точках стран бывшего СССР, только этот был без дефектов речи и знаменитой лысины, о чем Платонов ему и сообщил, но тот тут же разрушил все исторические параллели, построенные Егором, развеяв возникшее недопонимание:

— И-Лич, ― более отчетливо, по слогам произнес дед, ― попрошу не путать с Вождем Революции. Я всего лишь скромный сторож локации.

Парень не заметил разницы в произношении, но спорить не стал. Дед казался перспективным и крайне полезным собеседником, ссориться с которым не стоило. Желая умаслить нового авторитетного знакомого, парень со скрипом в сердце решил безвозмездно пожертвовать в фонд старика одно свое самое крохотное желаньице. После того как подношение было благосклонно принято, Платонову удалось выяснить, что Нагвалем сторож не является, но страстно желал пополнить собой их немногочисленные ряды. Еще Егор узнал, что имя "И-Лич" являлось одновременно и фамилией, а вот отчество свое дед от старости запамятовал, о чем горько сожалел и сокрушался. За все то же количество желайса сторож поведал, что на территории этой локации, по ассоциации с внутренним миром человека, ведется бесконечная и, зачастую бессмысленная, беспощадная стройка, со всеми сопутствующими ей демонтажами и перекреплениями. Ее постояными посетителями являются не только алкоголики, отрабатывающие свои сновиденные прегрешения, но и люди вставшие на путь духовного самосовершенствования.

— И что и те, и те работают?

— Да, только одни работают, потому что у них отсюда выхода другого нет, а другие ― тоже работают, но над собой. Есть еще пара общих условий: ни тем, ни другим мы не платим и работа никогда не заканчивается.

— А что это за домики? ― Егор указал на ряд невысоких коттеджей справа.

— Это лаунж-зона для продвинутых юзеров с картой постоянного клиента.

— А конкретнее?

— "Коттеджи Перепросмотра", исключительно для VIP-гостей.

— И-Лич, ― Платонов выгнул бровь, ― объясни по-человечески, потому что для меня, как для новичка все уж слишком мудренно.

— Техника "перепросмотра" ― это особый прием, применяемый для сортировки и обогащения желайса, ― сразу же исправился тот, ― его может использовать практикующий на любой стадии развития. Человек арендует у нас дом, заходит в него, устраивается поудобнее и начинает вспоминать все события, которые у него происходили с людьми из особого списка. Список необходимо составить заранее, а в процессе вспоминания дышать в определенном ритме. Это очень популярная тема в определенных кругах, на наши коттеджи очередь на полгода вперед.

— А можно ли сделать эту технику в другом изолированном помещении, например, в палатке, шалаше или на, худой конец, шкафу? Не думаю что есть особая разница, судя по тому насколько различны предлагаемые вами строения, ― высказал предположения парень, внимательно разглядывая сооружения для перепросмотра.

— Нельзя! Такой подход противоречит уставу сновидца и не поощряется некоторыми сновиденными инстанциями. Мы все здесь за безопасный перепросмотр и используем индивидуальный подход к каждому клиенту: в зависимости от количества средств, которыми располагает заказчик, подбираем для него объект именно того уровня комфортности, который ему по карману. Это позволяет нам сотрудничать с разными слоями населения и изготавливать объекты, структура и форма которых эксклюзивны.

В процессе беседы Егор заметил, как к ним приближается рыжий голубоглазый и очень возмущенный азиат, обративший внимание на продолжающего болтать старика.

— А вот и наш спецконсультант, а по совместительству и начальник Стройки, прораб Андрей. Нормальный, в общем-то, мужик, если не принимать в расчет то, что он зануда, трудоголик и латентный этот, как его... эгоманьяк.

— И-Лич, тебе, по-видимому, совсем заняться нечем?! ― с нажимом поинтересовался прораб с ходу прессуя заболтавшегося сторожа. — Завязывай трепаться с этими алкашами, работы ― море, каждый бухарь на счету. Один очень уважаемый клиент заказал двухэтажный сруб с мансардой и видом на Ай-Петри, так что нам теперь предстоит не только бревна пилить, но еще и гору насыпать. Строить будем быстро и дорого, заказчик оплатил все и добавил чуть-чуть сверху ― за скорость.

— А зачем ему двухэтажный? ― перебил предполагаемого китайца Платонов. -

— Чтоб любовниц размерами впечатлять, ну и чтобы контраст чувствовался, ― серьезно ответил И-Лич. — Первый этаж, как правило, используют для унылого уединенного самосовершенствования, а второй ― для веселых совместных потрахушек.

— Хватит разговоров, ― глаза стопроцентного по виду китайца неправдоподобно расширились, сверкнув холодным, не характерным для этой народности, синим огнем, и он подавляющим волю голосом властно приказал: ― Взял тачку и бегом за цементом!

Егор ощутил, как его пальцы сами собой сжались, крепко обхватив рукоятки появившейся словно из ниоткуда одноколесной тачки, а ноги, независимо от его воли, понесли непослушное, словно вросшее в инвентарь туловище вперед. Не оставляя безуспешных попыток сопротивления, Платонов переместился к ближайшему нагромождению стройматериалов и единственное, чего он достиг в борьбе с собственным телом, так это возможность время от времени бросать косые, полные непонимания и тоски взгляды по сторонам. При этом подневольный работник заметил, что людей со счастливыми лицами поблизости нет, и вспомнив, что за проделанную работу какого-либо вознаграждения обещано не было, бесправный водитель тачки загрустил еще сильнее.

"Клиент-Цемент, И-лич-Кирпич ", ― выдал мозг напоследок и в дальнейшей деятельности участия больше не принимал. Егор слился с тележкой в единое целое, превратившись в механизм для транспортировки бетонной смеси, и проработал им до самого пробуждения.

Глава 9

Утро принесло Платонову головную боль, легкую тошноту, ломоту во всем теле и ощущение жуткой усталости. Гремучий коктейль из последствий вчерашних посиделок и результата работы на сновиденной стройке настойчиво давал о себе знать. Последнее, конечно, вряд ли, ведь это был всего лишь сон. "На диване больше спать не стоит", ― наконец нашел он виновника своего паршивого состояния и, зарекшись в ближайшее время повторять душевные посиделки с Валерой, все-таки решил записать все приснившееся в сновиденный дневник.

Последовав совету для начинающих практиков, вычитанном на одном из форумов, посвященных интересующей Егора теме, парень обзавелся специальным недатированным блокнотом, в который методично заносил все, что удавалось вспомнить из приснившихся ему ночных похождений.

Кроме дневника многие настоятельно рекомендовали занятия йогой и медитацией, но сидеть часами, наблюдая свой зачастую похмельный внутренний микрокосм с неясной целью, у Егора не было ни желания, ни времени. Тем более что обязательное ежедневное посещение работы никто не отменял.

Обреченно вздыхая и сопя еще не до конца проснувшийся горе-работяга принялся спешно собираться в офис, где с недавних пор зарабатывал себе на хлеб насущный торговлей редкими представителями мира насекомых. Как всегда в похмелье было от чего-то стыдно и тошно, и Егор, выходя из подъезда, чувствовал настоятельную необходимость чем-то уравновесить нахлынувший на него негатив. От варианта с употреблением пары банок пива он категорически отказался ― слишком велик был риск попасться с перегаром своему новому работодателю. Ничего более изощренного на ум так и не пришло, и Платонов чтобы немного развеяться и прийти в себя решил в этот раз пройтись к рабочему месту пешком.

Вдыхая полной грудью насыщенную автомобильными выхлопами утреннюю прохладу, парень осознал, что хотелось ему чего-то неизведанно-возвышенного, концептуально нового, легко досягаемого (потому как слишком напрягаться для он все же был не готов) и желательно недорогого. Проходя мимо типовой застройки, окружающей деловой квартал, на одном из неприметных трехэтажных зданий, первый этаж которого был оборудован под что-то напоминающее тренажерный зал, Егор заметил занимающий чуть ли не весь свободный от окон торец трехэтажки яркий рекламный баннер. На бирюзовом фоне беззаботно, на американский манер, широко улыбающийся смуглый худощавый, облаченный в белоснежное обтягивающее трико брюнет с греческой бородкой, зависнув в странной позе в конструкции, смутно напоминающей туристический гамак, призывно взирал сверху вниз со своего бумажного пьедестала на суетливо спешащих на свои корпоративные галеры костюмно-галстучных гребцов. Яркая надпись, расположенная поверх изображенного на баннере скакуна арабских кровей, гласила:"Fly-йога ― уникальная комбинация йоги и духовно-телесных практик".

"Выглядит мягко говоря, по-петушиному, ― с сомнением подумал Егор, продолжая разглядывать рекламирующего непонятно что антибрутального бородача, ― Но не стоит судить о конфете по обертке. Перед тем как делать какие-либо выводы ее необходимо попробовать на вкус и воспарить в невесомом гамаке вместе с "копченым" Аполлоном над окружающей серой обыденностью".

Приблизившись, Платонов смог прочесть дополнение в нижней части рекламной композиции: "Вы перепробовали все виды фитнеса, но вас ничто не впечатлило? Тогда данный вид релаксации ― это то, что нужно именно вам!". Далее следовали расценки, акции и выгодные предложения для новичков. Несмотря на то, что англоязычное "флай" в названии ассоциировалось с мухами, а "йога ― с Ефимкой, и обе ассоциации ничего хорошего не предвещали, Егор, созерцая затянутого в нейлон мулата, все же с удивлением обнаружил, что чувство собственной неполноценности исчезло без следа, уже только ради этого стоило посетить этот новомодный кружок эквилибристов.

Стоимость абонемента с учетом скидки для новичков была не то чтобы слишком высокой, но все же грозила дополнительными, не заложенными в семейный бюджет расходами, хотя, в этом был и свой безусловный плюс, так как желание посетить летающую чудо-гимнастику могло стать дополнительным стимулом для зарабатывания внеплановой прибыли, используя не совсем законные мутные схемы. К тому же давно пора было принести очередную жертву, в виде новых итальянских сапог проживающей с ним в совместном браке богине любви, которая в случае отсутствия подношения была вполне способна на то, чтобы лишить этой самой любви обделившего ее вниманием адепта.

"Была не была, рискну опробовать на себе эту странную йогу. В любом случае за один раз ― ты не гимнаст, к тому же мой маленький секрет никто не узнает. А если мне не понравится, то я всегда могу дополнить ежеквартальный подарок супруге этим специфически-неординарным абонементом. Лежать в гамаке с закрытыми глазками, ничего не делать и просветляться... Что может быть лучше? Перед этим она уж точно не устоит", ― мысленно уговорил себя будущий йогин, оперативно найдя для этого необходимые аргументы.

Было лишь одно занятие, которое молодая супруга любила больше, чем ничего неделание ― Наташа просто обожала шоппинг и с филигранной точностью разбиралась во всех его тонкостях. Она знала чем отличаются: худи от свитшота, чинос от слаксов и лоферы от эспадрильи, а связка, состоящая из шубы и сапог, была вообще ядром, составляющим основу ее не особо многогранной личности, внутри которого по замкнутой траектории вращался своеобразный, постоянно обновляемый змей-Уроборос в виде шубы, кусающей себя за сапоги.

Всю следующую неделю парень вкалывал на работе, как проклятый: постоянно что-то мутил, прокручивая хитрые многоходовочки, лавировал на грани законности и обещал клиентам невозможное, всеми правдами и неправдами перемещая денежки из кошельков заказчиков в свой ненасытный, бездонный карман.

Наконец долгожданный момент настал. После окончания рабочего дня, совершив необходимый "обряд жертвоприношения" и отпросившись у богини на внеочередные посиделки с друзьями, Платонов, прихватив с собой старые растянутые треники, футболку и кроссовки, отправился на первое занятие.

После тридцати минут, проведенных в гамаке, в теле присутствовали легкая расслабленность и ощущение полета, которое Егор постарался запомнить, натруженные мышцы гудели, а в голове царила пустота. Вечером, вернувшись с тренировки домой, он с порога отказался от гречки с котлетой, заботливо предложенные ему довольной подарком Натальей, помылся, съел яблоко и, не обращая внимания на подозрительно хмурящуюся жену, отправился на боковую. Закрыв глаза он попытался вернуть ощущения полета и после небольшого усилия ему это с легкостью удалось. Пребывая в приятной невесомости и постепенно в ней растворяясь, парень незаметно погрузился в сон.

Егор находился за рулем старенького, побитого жизнью «Жигуля» вишневого цвета. Автомобиль, если это раздолбанное корыто можно было так назвать, со всей доступной ему скоростью мчался по асфальтированной проезжей части широкой четырехполосной автострады, примечательной, возможно лишь, довольно сносным покрытием дорожного полотна и полным отсутствием движения. Все мысли, действия и мечты молодого гонщика были посвящены только одной цели ― он уходил от погони. Платонов ни разу не видел преследователей, но точно знал что они есть. Куда бы он ни свернул, везде ему мерещились различные варианты агрессивно настроенных и мечтающих пленить его молодое красивое тело, враждебных его свободолюбивому духу сущностей. Порой Егору казалось, что за ним охотятся худые высокие зеленокожие инопланетяне, желающие разобрать его на органы. Иногда это были алчные полупрозрачные, как дешевый латексный контрацептив, особые денежные вампиры, высасывающие из человеческих существ последние крохи финансовых сбережений, посредством микро-займов, кредитов и ипотек. Пару раз он даже заметил оборотней в погонах, терпеливо ожидающих в засаде наивных простаков, на которых можно было бы повесить пару тройку нераскрытых "висяков".

В панике выскочив на очередной регулируемый перекресток, парень разглядел впереди мобильный пост дорожно-патрульной службы и уже намеревался попросить защиты у правоохранительных органов, но неожиданно вспомнил, что в багажнике его авто лежит целехонький килограмм волшебного порошка, именуемого в простонародье кокосом, но ничего общего кроме названия с этим тропическом орехом не имеющего. Как он туда попал и куда его следовало доставить Егор не помнил, но точно знал, что попадаться с ним в лапы румяным, упитанным опричникам ему нежелательно. Останавливаться он передумал, тем более что за первой служебной машиной, в отдалении, стояла вторая, а на противоположной стороне проезжей части и третья, растянув сети закона таким образом, чтобы наверняка опутать ими любого потенциального нарушителя.

Ощутив резкий прилив адреналина, Платонов резко сбавил скорость, лихо выкрутил руль и пересек сплошную, разворачивая, на удивление послушную, “классику” на сто восемьдесят градусов. После снова вдавил педаль в пол и свернул в первый попавшийся съезд, уходя от опасности. Решив дальше не испытывать судьбу, он заехал на стоянку перед неожиданно появившемся в его поле зрения супермаркетом, остановился и начал осматриваться, выискивая более-менее потайное место, куда можно было бы спрятать опасный и очень дорогостоящий груз. Мысль о том, что явно не принадлежащий ему товар может кто-нибудь найти и присвоить немного отрезвила невольного, страдающего амнезией наркокурьера, поэтому, открыв багажник, Егор достал пакет с порошком и перенес его в салон, разместив в удобной нише под задним сиденьем. Проводя все эти необходимые маскировочные мероприятия, Родновский микро наркобарон нервно кидал взгляды по сторонам, следя за окружающей обстановкой, что позволило ему вовремя заметить, как со стороны магазина к его автомобилю приближается человек в костюме розового плюшевого тиранозавра.

— А ну, вали на хер! ― закричал он, в панике отгоняя поролонового хищника, как заботливая мамаша-квочка отгоняет наглую сороку от насиженного ею гнезда.

— Спокойно, Эскобар, свои. Эль пако, дос бурритос син полло, ― произнес незнакомец, открыл дверь машины, поправил мешающий хвост и сел на переднее пассажирское сиденье.

Возмущению парня не было предела. Пылая праведным гневом, Платонов открыл дверь, намереваясь вышвырнуть наглеца, но передумал, присмотревшись и узнав, наконец, в пассажире Нагваля.

— Хола, амиго, ― на автомате с улыбкой произнес Егор, но так и не осознав, что означает эта встреча, погрустнев добавил: ― Борисыч, тут такое творится, не до шуток мне сейчас.

— Да не грузись ты так, это всего лишь сон! Но времени у нас в обрез, поэтому мотор не глуши, садись за руль и внемли... Мы сейчас находимся в очень опасном месте, и ты правильно сделал, что остановился и постарался затаиться, но, к сожалению, сделал это слишком поздно. Помимо того что с самого начала забега тебя уже пасли представители сновиденного криминалитета, имеющие к тебе по изначальным условиям сюжета какой-то вполне определенный интерес, так еще и правоохранительные органы заинтересовались тобой в не меньшей степени. Теперь вопрос только в том, кто первый тебя поймает ― силовики или бандиты? И кто из них хуже ― не понятно. Одни хотят тебя найти, чтобы сделать своим должником, а другим ― ты и так уже должен. Если интерпретировать этот сновиденный шаблон, преследующий периодически в той или иной форме каждого жителя нашей перенаселенной солнечной системы, то мы обнаружим параллели преследующих тебя образов с постоянным внутренним конфликтом, в котором наш беспокойный разум мечется между двух, на первый взгляд противоборствующих, сил, хотя по сути ― это одно и то же. Преступники, преследующие тебя, олицетворяют собой твое внутреннее стремление к разрушению преград, навязанных социумом, правоохранительные органы же ― твое нежелание эти границы, дарящие иллюзорное ощущение безопасности, покидать.

— Так что же мне делать? Убегать или сдаваться? И от кого и кому?

— Лучшее, что можно сделать в данной ситуации ― это послать всех нахер, потому что на самом деле никаких противоборствующих сторон не существует. Все это лишь индийское кино, которое твой ум показывает самому себе, с целью уменьшить накапливаемое в бодрствовании психическое напряжение. Ты, кстати, случайно йогу недавно не практиковал?

— Каюсь, был такой грешок.

— Тогда все ясно. Пазл сложился. Теперь понятно почему тебя сюда занесло. Практики такого рода, по-первой, заставляют подняться к поверхности весь твой внутренний "осадок", это и спровоцировало посещение данной локации. Место, в котором ты оказался, характеризуется постоянным ощущением некоего преследования и является воплощением трех древних основополагающих стратегий выживания человека: бей, беги или притворись мертвым. Если посмотреть на окружающее нас сверху, то заметно, что локация имеет вид огромных песочных часов, один из сосудов которых постоянно перетекает в другой. Так вышло, что стоянка, на которой мы сейчас находимся, является неким сопряжением двух частей одного целого, разделяющим и соединяющим их одновременно, и задерживаться долго тут не получится. Название данного островка безопасности идентично названию супермаркета возвышающегося у нас за спиной.

— ПРОСАК, ― по слогам прочитал Егор вывеску над входом и уже было хотел задать вопрос о том, что же это означает, но был перебит розовым ящером из мезозоя:

— Все это требует глубокого осмысления, а какие-либо действия по противоборству навязанному тебе сюжету ― колоссального объема внутренних сил, смелости и решительности, которыми в данный момент ты не обладаешь. Но к счастью у тебя есть я ― всегда готовый, по свойственной мне отзывчивости, за каких-то жалких десять единиц желайса предложить чудесный выход из сложившейся непростой, я бы даже сказал, аварийной ситуации, ― закончил свое рекламное предложение укутанный в поролон Нагваль, дважды нажав на клаксон, видимо для того, чтобы оправдать уместность в своей речи слова "аварийность".

— С радостью воспользуюсь твоими услугами, Борисыч! Здравый смысл и килограмм кокаина под сиденьем прямо-таки кричат о том, что мне нужно срочно покинуть это пренеприятнейшее место.

— Оооо, снокаинчик, чуял я его! Этот сон не прекращает меня радовать! ― расплылся в радостной улыбке тирекс. — Значит так, мой почти колумбийский друг, порошок давай мне, а сам спокойно выходи из машины и направляйся в сторону магазина. Только иди и не оглядывайся. Там найдешь охранника, скажешь, что от меня, а дальше по ситуации.

Следуя советам, Егор зашел в супермаркет и, подойдя к здоровенному детине с надписью "секьюрити" на черной форменной куртке, с отсутствующим видом разглядывающего выданный в качестве оружия электрошокер, торопливо произнес:

— Я от Борисыча. Помощь нужна.

— Помощь? Да без проблем, ― сказал охранник, приветливо улыбнувшись, после чего хитро подмигнув, резко протянул руку и, прикоснувшись шокером к плечу Егора, нажал на кнопку.

Глава 10

Переход из сна к бодрствованию оказался непривычно резким. Плечо, да и вся рука, которая приняла на себя разряд сновиденного шокера, онемела и слушалась плохо. Платонов сначала даже немного испугался, но почувствовав характерное покалывание, успокоился, сообразив, что рука просто затекла от долгого пребывания в одной и той же позе.

"Ну и сон, ― пробормотал растирающий затекшую конечность парень, вспоминая ночные приключения. — Погоня, бандиты, менты, порошок в багажнике... Откуда этот кокаин вообще взялся? Я и траву-то один единственный раз на выпускном пробовал и то после нее весь вечер прятался в кустах, пока все танцевали и веселились.

Зайдя в ванную и заметив на предплечье жены свежую татуировку в виде песочных часов (о своем намерении ее сделать Наташа его даже не предупредила), мысли снова вернулись к ночным приключениям. "Дааа, жиза…" ― протянул он, но из-за обилия зубной пасты во рту эти слова прозвучали невнятно. Внимательная к мелочам Наталья тут же отследила направление его взгляда и поняв, что Егор намекнул на ее татуировку, с готовностью продемонстрировав ему предплечье, игриво произнесла:

— Нравится? Всего восемь тысяч. Я еще хочу корону на пояснице выбить.

— Лучше уж купола, или кочегара на одном месте, ― в сердцах пробурчал Егор, с тоской задумавшись о том, что и без того скудный семейный бюджет похудел еще на восемь штук.

После этих слов Наталья в сердцах назвала своего супруга далеким от модных веяний, отставшим от жизни провинциальным жлобом и обиделась всерьез и надолго. С этого дня в личной жизни у молодого человека наступили настолько тяжелые времена, что ему даже пришлось доставать из шкафа старые, затертые до дыр, похабные журналы и вспоминать ссылки на сайты для взрослых, но руки он не опускал. Помимо "горячей клубнички" Платонов читал статьи про такие понятия, как "откат в реале" и "противодействие повседневного мира" с чем, по словам авторов, сталкивался практически каждый начинающий практик. Что-то подобное Платонову в недалеком будущем предстояло ощутить на себе в полном объеме: проблемы стали появляться не только на личном фронте, но и в профессиональной деятельности.

Все началось с того, что в один прекрасный день на пороге офиса появился странный человек, знакомство с которым у парня сразу не задалось. Высокая загруженность работой не давала Егору возможности отвлекаться на посторонние раздражители, но громкое дыхание над затылком и смутный силуэт заставили поднять загруженный личными и корпоративными проблемами взгляд от монитора и рассмотреть незнакомого гражданина, незаметно вошедшего в помещение. Сбоку от него, хитро прищурив глаз, возвышался высокий худой мужчина в черной кожаной бейсболке, из-под которой выглядывали пышные каштановые усы, а коричневая куртка из 90-х и Bluetooth гарнитура в ухе только дополняли общую картину, ничуть ее не портя, потому что испортить в ней было нечего.

— Егор Платонов? ― задал незнакомец свой первый, но как выяснилось впоследствии, далеко не единственный вопрос.

— Уважаемый, насколько мне известно, а известно мне многое, Вы не являетесь нашим клиентом, что Вы тут забыли? ― постарался быть вежливым Егор, рассерженный тем, что его отвлекают от работы.

Незнакомец продолжал молча стоять рядом, вопросительно ожидая ответа на свой вопрос, тогда парень в очередной раз решил применить, так понравившуюся ему, тактику "быка":

— Мужик, ты че глухой? Здесь серьезные люди работают и в молчанку играть им некогда.

В ответ на грубое обращение загадочный человек понимающе кивнул и по-доброму улыбнулся, по-прежнему не произнося ни слова.

— Ты че, дядя, понравиться мне решил? ― продолжал напирать Егор.

— Государственная фискальная служба. Инспектор Клочко, ― коротко представился усатый визитер, ― и в виду сложившихся обстоятельств, хотеть понравиться должны мне Вы, Егор Евгеньевич. В течение следующего месяца я буду осуществлять проверку документов в вашем ведомстве и если найду какие-либо несоответствия в налоговой отчетности, то я Вас накажу и с чувством выполненного долга поеду домой. А Вы, мой маленький принц, расправите алые паруса и отправитесь в свое первое недалекое путешествие прямо в тюрьму.

Этим резким выпадом инспектор ошеломил Егора и тот растерянно пробормотал:

— Вообще-то, это два разных произведения.

— А у вас будет одно, но поверьте ― очень познавательное.

Блеск рандолевых коронок заставил парня нервно поежиться, Клочко же, со знанием дела загоняя оппонента в угол безжалостно продолжал:

— Вы же знаете, что в тюрьме делают?

— Все знают, ― вспомнил он фразу Джея из старого культового фильма нулевых, которой тот описывал своему другу Молчаливому Бобу ужасы тюремной жизни. Вообразив себе приоткрытые налоговиком перспективы, парень, понизив голос и слегка оглядываясь по сторонам, торопливо выпалил: ― Инспектор, мы как-то неправильно начали наше знакомство... — Мозг в панике лихорадочно пытался решить, как исправить первое впечатление, но кроме стандартных бессмысленных фраз ничего придумать не смог. — Простите, бес попутал ― быканул. С кем не бывает... Исправлюсь, был не прав, ― заискивающе проговорил Егор.

— Так уж и быть, спишем все сказанное на плохое образование и неопытность, но это в первый и в последний раз.

Покончив с ритуалом знакомства и запугивания, Клочко сразу перешел к делу:

— Егор, в финансовой отчетности компании мной был обнаружен ряд несоответствий.

— Но я…

— И именно в той документации, ― продолжил инспектор, не дав себя перебить, ― которая подавалась от вашего лица, присутствуют грубейшие нарушения, а согласно статье 46 о налоговой отчетности контролирующему органу в установленные законом сроки, такие нарушения являются административно и уголовно наказуемыми. Проще говоря, фирма подозревается в мошенничестве, главный подозреваемый ― ты, а твоя хитрая изворотливая жопка находится пока что в моих руках.

— Извините, инспектор, ― решился задать вопрос Егор, ― а откуда у вас такая информация? У нас же там, ― многозначительно указав взглядом вверх, ― все схвачено!

— Все, да не все. Поступил тревожный звоночек, или лучше так: одна законопослушная перекормленная кучерявая птичка на хвосте принесла, а другая птичка, являющаяся твоим непосредственным начальником, решила прикрыть свой пернатый тыл, сняв с себя всю ответственность и подставив под удар своего самого молодого и неопытного сотрудника.

Особые приметы первой птички-синички напомнили Егору старого закадыку. "Неужели мой лучший друг Валерчик оказался стукачем и сексотом?! ― внутренне недоумевал растерянный от полученной информации парень. — Для чего он это сделал? Что его не устраивало? С каждой левой схемы я исправно выделял полагающийся ему процент, чего же ему не хватало?! Может я его по пьяни чем-то обидел? ― мысли бешено переключались одна на другую. — Ладно, предатель напарник или нет, разбираться будем позже, а сейчас необходимо решать насущные вопросы". И Платонов припомнил все многочисленные "теневые" операции, проведенные им мимо казны ради постоянных финансовых подношений, приносимых на алтарь шубо-сапожного идола.

К обеду проверяющий разошелся не на шутку. Матерый кабинетный волчара подверг кропотливому структурному анализу абсолютно все, начиная с амортизации и перемещаемых активов и заканчивая льготным налогообложением и базовой ставкой. Когда же этот ужасный день, наконец-то, закончился, парень выдохнул с облегчением, так как все оказалось не столь критично и перспектива в ближайшее время "гонять лысого на шконке" немного отдалилась.

Приехав уставшим домой, желая поужинать и лечь отдыхать, Егор в который раз натолкнулся на стену отчуждения. Во-первых, на приветствие парня Наталья никак не отреагировала ― она все так же не разговаривала с мужем; во-вторых, как намек на некую провинность Егора не оказалось еды ни на столе, ни в холодильнике; в-третьих, с такой тщательностью собираемая коллекция эротического чтива с легкой подачи обиженной супруги оказалась в мусорном ведре. На робкие попытки парня высказать свое возмущение его вторая половина с гордым видом императрицы демонстративно развернулась и, бросив на прощание "поспишь на диване", удалилась в оккупированную Ее Величеством спальню. Сегодня Наташа перешла все границы, и Платонов был очень зол, голоден и сексуально неудовлетворен. Он быстро перекусил сделанным на скорую руку бутербродом, состоящим из хлеба и майонеза, почистил зубы и расстроенным улегся на выделенный ему для ночлега диван.

Сумбур ночных образов абсолютно не удивил парня, поэтому первый навязанный его подсознанием сюжет показался обыденным и каких-либо критических вопросов не вызвал. Платонов находился во вместительном салоне рейсового автобуса, следующего на приличной скорости по незнакомому маршруту. За окном мелькали распаханные поля, разделенные лесополосой. Обратив внимание на себя, парень обнаружил, что одет в пятнисто-зеленую камуфляжную форму, и ничуть этому не удивившись, принялся разглядывать окружающих. На соседнем сиденье, слева, сидела милая молодая девушка азиатской внешности, и вспомнив рассказы приятелей, посещающих Таиланд, в которых прелестные тайки порой оказывались тайцами, на ум невольно пришел вопрос: "Интересно это девушка или не совсем?", но проверить, увы, возможности не было. Почувствовав его пристальный взгляд, азиатская красавица улыбнулась и противным писклявым голосом с ужасным акцентом произнесла: "Ван доллар, солдатик, и моя со-со долго-долго!", после чего сложила губы трубочкой (видимо демонстрируя, как именно она собралась делать это свое многообещающее “со-со”) и со свистом втянула воздух вместе с внезапно потерявшим плотность Егором в себя.

После непродолжительного полета по странному красно-черному тоннелю его выбросило на кровать с двумя обнаженными необъятными тетками и потным полуголым мужиком, схожей с ними комплекции. На низком журнальном столике рядом с кроватью лежала газета, на которой вольготно расположились остатки ананаса, смятая обертка от шоколадки «Аленка» и початая бутылка водки «Сновиденный стандарт» рядом с пустым тетрапаком портвейна «Три с половиной семерки».

"Что здесь было? Свингер-вечеринка? ― мелькнула мысль. — Как я здесь оказался?" ― подумал парень, пытаясь восстановить в памяти череду предшествующих этому моменту событий, но под простынями кто-то зашевелился, оборвав тем самым начавшую было вырисовываться ведущую к осознанию верную логическую цепочку.

— Егорка! Милый! ― протянуло шевелящееся нечто томным голоском. — Ты куда, шалунишка? А ну-ка, вернись и сделай тете приятно, а потом Павел Вениаминович сделает приятно тебе.

— Ээээ, нет, братцы, давайте дальше без меня, ― воскликнул Егор и с перепугу выпрыгнул в ближайшее запотевшее окно.

Уже в прыжке парень почувствовал, как его охватила странная невесомость, и вместо стремительного падения и удара об асфальт он плавно, спускаясь по спирали, приземлился у подъезда типовой советской пятиэтажной хрущевки, кирпичная кладка которой от времени пошла трещинами и кое-где осыпалась. "Так это же сон! ― наконец-то понял осознавший себя Егор. — В реальности после такого от меня бы уже одно мокрое место осталось. Интересно, куда же меня на этот раз занесло?"

Обойдя дом по периметру, он обнаружил, что лишь с фасада здание выглядело вполне обычным. Вся тыльная сторона представляла из себя прозрачную стену в виде огромного стеклянного аквариума, в котором вместо рыб плавали стайки полуобнаженных девиц, выглядевших настолько аппетитно, что парень непроизвольно сглотнул и сделал робкий шажок в сторону привлекательных сирен.

— Смелее, красавчик! ― услышал он громкий крик зазывалы стоящего у заднего входа. — В «БарДельерро» никто никого не обидит. Чего же бояться? В этом пристанище любви и незабываемых удовольствий нет места для страхов и тревог! ― продолжил он, нежно поглаживая стоящий рядом пластиковый манекен в кожаной сбруе.

— Да? А как же групповуха бегемотов у вас на третьем этаже? Я ведь оттуда еще неосознанный через окно выпрыгнул, очень уж мне с Павлом Вениаминовичем не хотелось знакомиться.

— Это потому что ваш проездной еще не до конца закончил свою синхронизацию с новым владельцем. Обычно всех вновь прибывших прямо ко входу переносит, а вас сразу на закрытую свингерскую VIP-вечеринку занесло, но переживаете вы зря, могли бы и остаться, многим такой формат очень даже по душе...

— Я, пожалуй, начну с чего-нибудь попроще. Предпочитаю, знаете ли, более классический подход, а там как карта ляжет, ― бодро ответил Егор, уверенно шагнув внутрь обители греха и порока, предвкушая скорую встречу с чем-то манящим и неизведанным. Посещение элитного борделя с красивыми девчонками было его давней тайной мечтой, и сейчас он находился в процессе ее осуществления.

Внутреннее убранство в точности совпадало с ожиданиями парня. Его окружали мягкие задрапированные стены на которых то тут, то там висели настенные фонари в красных бархатных абажурах, создающих атмосферу похоти и разврата. Внимание приковывали порхающие по коридорам обнаженные, призывно хихикающие красотки, а из-за полузакрытых дверей раздавались будоражащие воображение, полные наслаждения стоны. Воздух был пропитан нежнейшими ароматами благовоний и масел. Пораженный этим великолепием, немного растерявшийся молодой повеса в нерешительности застыл на входе, боясь неловкими движениями спугнуть волшебный мираж. Парень не веря своему счастью ошалело крутил головой по сторонам, водя мечтательным взглядом по секс-атрибутике, развешенной на стенах. Хозяйка борделя тетя Тома, обладательница пышных форм, бездонных синих глаз, соперничающих по глубине с такой же, не имеющей дна, роскошной пропастью декольте, тут же самоотверженно бросилась на выручку к новому клиенту, так как его срочно нужно было приводить в чувство.

— Первый раз в нашем клубе? ― проворковала Тамара, беря растерявшегося Платонова в оборот и дождавшись восторженного кивка поспешила ввести его в курс дела: ― Позвольте объяснить правила нашего заведения.

— А они есть?

— Конечно, но они очень просты. Сначала вы выбираете себе девочку или, ― тетя Тома хитро подмигнула, ― мальчика по вкусу, оплачиваете их услуги, уединяетесь, а впоследствии, если конечно все понравилось, возвращаетесь к нам снова, и снова... Позвольте порекомендовать три стандартные модели в базовой комплектации, -деловым тоном произнесла хозяйка, взмахнув рукой.

Из-за цветастой ширмы вышли три молоденькие девушки: миниатюрная азиатка в традиционном японском кимоно, темнокожая пышногрудая брюнетка в брючном костюме бизнес-леди и кареглазая утонченная блондинка европейской внешности в легком летнем сарафане.

— Если же господин желает чего-то особенного, ― К трем девушкам как по волшебству присоединились овечка, ослик, старушка и карликовая дуплистая пихта, ― А также, не стеснен в средствах, то наш клуб с радостью удовлетворит любые запросы. Вы готовы сделать выбор? ― уточнила бандерша-синеглазка, видя, что клиент вновь погружается в свои мечты и вот-вот потеряет осознанность.

Вариант с азиаткой, вспоминая происшествие в автобусе, Егор отбросил сразу. Африканская модель напомнила ему шахтера, уже поднявшегося "на гора", но еще не дошедшего до бани, на представителей горнодобывающей промышленности Егор насмотрелся еще в Родновске, поэтому от мулатки тоже отказался.

— Хочу вот эту блондинку.

— Любочка? Прекрасный выбор для новичка, ― похвалила его тетя Тома. — Перейдем к оплате, что вы предпочитаете: наличный расчет или желаете оформить кредит? Лично я советую расплатиться желайсом из общего объема вашего сексуального влечения, ведь желания, основанные на инстинктах, хоть и медленно, но самовосполняются.

— Вот оно как?! Тогда в таком случае я, конечно же, воспользуюсь вашим советом, ― нетерпеливо произнес Егор, устным согласием совершил оплату и уже через мгновение упал на кровать в обнимку с пышногрудой красавицей.

По прошествии оплаченного времени обессиленный герой-любовник, развалившись на смятой, в процессе жаркого интимного общения, роскошной кровати, наконец-то, задал измотавшей его белокурой красотке терзавший его вопрос:

— Любаня, а не ты ли, случайно, та легендарная единорожка, которой мой друг Витечек просил передать пламенный привет?

— Она самая. А “привет” ты уже раза четыре за последний час передал.

— А почему же ты со мной не превращалась?

— С тобой, малыш, я была из-за любви к деньгам, а с ним ― за деньги, но по любви. Чувствуешь разницу? ― засмеялась девушка, и хотела что-то добавить, но в дверь постучали и строгий голос из коридора сообщил, что время вышло.

Егор повернулся чтобы попрощаться, но вместо Любочки уткнулся носом в спинку своего родного продавленного дивана.

— Эх, Павел Вениаминович, ― с блаженной улыбкой пробормотал он, ― как жаль, что мы с Вами все же не пересеклись, ну ничего, как-нибудь в следующий раз…

Глава 11

Не переставая улыбаться своей идиотской шутке, пробудившийся недоКВНщик незаметно для себя на секунду закрыл глаза и неожиданно ощутил отчетливые вибрации во всем находящемся в промежуточном состоянии между сном и явью теле. Егор попытался перевернуться, чтобы избавиться от странных, незнакомых ощущений и тут же грохнулся на пол, скатившись со своего временного плацдарма для сна. Боли он не почувствовал и шума, сопровождающего падение, не услышал, а когда приоткрыл глаза, то с удивлением увидел на диване свою мирно посапывающую физическую тушку.

"Ну и дела…" ― сумел пробормотать один из Егоров, оказавшийся на полу, который к тому времени превратился в некое подобие зыбучих песков и принялся засасывать сновиденную версию Платонова в скрывающиеся под его поверхностью неизведанные глубины.

Погрузившись до середины груди в сыпучую неизвестность, парень лихорадочно начал осматривать комнату в поисках чего-то, за что можно было ухватиться и тут как по волшебству, прямо из воздуха, материализовалась пухлая, но в то же время сильная, сверкающая золотыми перстнями на пальцах мужская волосатая пятерня. Схватив за ухо утопающего в собственном линолеуме бедолагу, лапа резко дернула его на себя. Освободив Платонова из вязкой ловушки, конечность, продолжая движение, переместила спасенного в невидимый срез бытия, скрывающий основную часть своего владельца.

— Бууум! Павел Вениаминович спешит на помощь! ― завопил нечаянный избавитель и Егор понял, что совершенно напрасно так беспечно шутил о нем всего несколько минут назад. — Антонина Анатольевна, в прошлом почетная доярка и ветеран труда, и Анжела Яковлевна, победившая, между прочим, в конкурсе «Мисс Заводская Столовая ― 96», так тосковали по тебе, что твоему покорному слуге пришлось лично отправиться на выручку. И хрена лысого я бы тебя нашел в бесконечном переплетении сновиденных коридоров, если бы ты сам не упомянул меня вслух, произнеся с сарказмом мое звучное, благословенное «Газпромом» имя.

— Мальчики, давайте уже начинать. Мне в пять утра на работу в буфет вставать. Голубцы, к вашему сведению, сами себя не слепят, ― капризно пробасила одна из, уже знакомых Платонову, бодипозитивных подружек, а заявивший о своей принадлежности к добыче углеводородов спасатель утопающих шустро стянул с себя семейки и торжественно воскликнул:

— Не будем томить наших дам, приступим, наконец, к разврату!

— Не могу я, ― выпалил, пятясь, Егор и ляпнул первую пришедшую на ум отговорку: ― У меня голова болит. — И пока троица групповушников в недоумении пялилась друг на друга, разогнался и вновь выскочил в уже полюбившееся ему окно.

В очередной раз поднявшись с асфальта, Егор зачем-то отряхнулся, искренне радуясь новой победе, озорно подмигнул расположившемуся перед входом зазывале и, насвистывая незамысловатый мотивчик, покинул территорию гостеприимного «БарДельерро». Просыпаться не хотелось и он решил просто прогуляться по окрестностям.

Зайдя за угол заведения, он внезапно столкнулся с двумя парнями, которые с отсутствующим видом обильно застилали асфальт шелухой от подсолнечника. Парочка была упакована в стандартный гопнико-дворовый дресскод: черные спортивные костюмы с лампасами, грузинские кепки "аэродром" и черные остроносые туфли с загнутыми от продолжительной эксплуатации носками. По всей видимости, эти современные "джентльмены удачи" поджидали в своеобразной засаде потерявших бдительность, расслабившихся в результате плотских утех финансово обеспеченных завсегдатаев.

— Булка, брат, глянь-ка, наши сети притащили мертвеца, ― нараспев произнес первый.

— Дырокол, дружище, сбавь обороты, не пугай парня раньше времени. Наверняка у нашего нового друга есть пара желаний, которыми он не прочь поделиться, ― продолжил второй.

— Слушайте, ребята, я понимаю, что я во сне и сделать вы мне ничего не можете, а весь желайс я в этом чудесном заведении оставил, поэтому ничем вам помочь не смогу.

После этих слов гопники решили поменять тактику:

— Ты ведь знаешь, что за любой урок в жизни, будь то во сне или наяву, приходится платить? И вот как раз сейчас один из таких уроков мы тебе намерены преподать.

— Спешу вас огорчить ― без моего устного согласия ничего у вас не выйдет.

— А тут ты ошибаешься. Нам хватит и мысленного, ― проговорил Дырокол и тут же стал засыпать Егора запутанными, ничего не значащими фразами: ― Кошки, мышки, петушки, зажигалки, кремушки. Шары, бобры, в макинтоше две дыры. Лимоны, макароны, в огороде две вороны. Нифелечки, марочки, пузыречки, тарочки...

Пытаясь разобраться в потоке непонятной тарабарщины, Егор ощутил, что его тело постепенно каменеет, а с последним произнесенным гопниками словом Платонов отчетливо осознал, что не может пошевелить даже пальцем. Его, в прямом смысле слова, парализовало.

— Ну вот, дружок, ты и познакомился с сонным параличом. И судя по твоим удивленным глазам, такого ты точно еще не испытывал. Урок, как по мне, достойный. Согласись, за такой опыт и с желанием расстаться не жалко.

— Угу, ― утвердительно промычал парень.

— Ну вот и хорошо. Считай это платой за свою излишнюю самонадеянность. И чтобы ты впредь был более сговорчивым, этот урок стоит закрепить, ― произнес Дырокол, протянул руку, в которую Булка тут же вложил материализовавшуюся из воздуха алюминиевую биту, и как следует размахнувшись, от души припечатал Егору между глаз.

Перед внутренним взором вспыхнули фейерверком мириады ослепительно-ярких огней, и его сдетонировавшее сознание реактивным снарядом пронеслось сквозь нарезное дуло пробуждения, чтобы мучительно резко пронзить собой съемную двухкомнатную явь. Проснувшись парень был зол на себя и обижен на весь мир. Он ощущал, что его где-то бесцеремонно и вероломно нагнули, но никак не мог вспомнить ― где именно. Непонятно откуда взявшаяся головная боль вынудила жертву сновиденного гоп-стопа отправиться на кухню за болеутоляющим. Запивая таблетку цитрамона стаканом воды, Платонов выглянул в окно, чтобы оценить сопровождающие его поход на работу погодные условия. Увиденное его не обрадовало. Небо до самого горизонта было затянуто свинцовыми тучами с которых то и дело срывались редкие крупные капли. Ураганный ветер, остервенело гоняющий по дорожкам сорванную с деревьев листву своими порывами безжалостно разогнал по домам случайных прохожих. Разглядывая прилегающую к дому территорию, парень обратил внимание на фигуру человека, стоящего на детской площадке и пристально смотрящего прямо в его, еще не до конца проснувшуюся, душу. Ни ветер, ни дождь не могли заставить человека опустить взгляд. Фискальный инспектор Клочко, а это был именно он, медленно поднял руку и указал пальцем на Егора. Одновременно, как будто соглашаясь с этим многозначительным жестом, мир вокруг высотки на долю секунды, показавшуюся парню вечностью, застыл. Капли дождя повисли в воздухе, ветер стих, а суетящиеся меж балконов воробьи смолкли и затаились. От наблюдаемой картины Платонову стало жутко. Испугавшись, он попятился, неуклюже запутался в шторе, выронил стакан и упал, для того чтобы в очередной раз проснуться.

"Это всего лишь страшный сон,"― твердил раз за разом парень, пытаясь унять бешено колотившееся, от всплеска адреналина, сердце, и это ему почти удалось, но скрип стоящего вплотную к дивану кресла, на которое опустилось, судя по звуку, довольно увесистое тело и произнесенная вслед за этим фраза заставили его пульс вновь критически подскочить:

— Конечно, сон, Егор Евгеньевич, ― подтвердил вольготно расположившийся в кресле, с чашкой чая в руке, главный участник приснившегося Платонову жуткого кошмара.

— Доброе утро, Инквизитор, ― поздоровался сумевший взять себя в руки парень. — Как вы здесь оказались и чем обязан столь раннему визиту?

— Меня великодушно пригласила войти Ваша супруга и сейчас она занята тем, что собирает Ваши вещи. Вам предстоит дальняя дорога, и я посчитал своим долгом сообщить эту новость лично.

— Но ведь проверка только началась.

— Совершенно верно, а ваша карьера ― уже закончилась. За жену не переживайте, я за ней пригляжу и постараюсь заглядывать к ней как можно чаще. За то время пока Вы спали, мы с ней довольно тесно подружились.

Шокированный произнесенными инспектором, неожиданными, как гром среди ясного неба, невеселыми новостями Егор в порыве ревности сжал до боли кулак и устремился к виновнику своих бед, с намерением учинить над ним расправу, но зацепившись лодыжкой за пуф, кубарем покатился вниз, стукнулся головой о журнальный столик и снова проснулся.

На этот раз лежа на диване измученный серией изматывающих снов парень почувствовал настоятельную потребность посетить туалет (давала о себе знать выпитая на ночь чашка зеленого чая с медом). Решив не включать свет в зале, чтобы не будить Наташу, он на ощупь направился к цели. Достигнув нужного помещения, спешащий по нужде полуночник нетерпеливо распахнул дверь и нажал выключатель ― но лампочка не зажглась. "Перегорела, наверное." ― выдал мозг Платонова самую очевидную из причин происходящего. Для того чтобы окончательно убедиться в своей правоте он еще несколько раз попытался включить освещение и на четвертый ему, наконец-то, улыбнулась удача. Свет вспыхнул, а Егор обомлел: на белоснежном керамическом "троне" с блаженной улыбкой и со спущенными до колен шароварами восседал все тот же опостылевший инспектор Клочко, который при виде Платонова поменялся в лице и громогласно завопил: "Занято!".

Не ожидавший подвоха в таком сакральном месте парень, уже в который раз за эту бесконечную ночь испугавшись, рефлекторно вздрогнул и окончательно пробудился. Измучившее само себя подсознание решило, наконец-то, прекратить череду актов самоистязания и, видимо, с чувством выполненного долга гордо отошло в тень, вернув бразды правления крохотной осознающей части себя по фамилии Платонов. Реальность размыла сон, как проточная вода акварель, и преследующие Егора пугающие образы сгинули без следа в лучах восходящего солнца. Заворожено наблюдая замысловатый танец кружащих в потоке утреннего света пылинок, парень, не торопясь доверять реальности ощущений, провел ряд манипуляций, позволяющих окончательно убедиться в том, что сон безапелляционно сменила явь. Получив необходимое подтверждение, Егор, параллельно со всеми утренними ритуалами, воспользовавшись мобильным интернетом лихорадочно поглощал щедро разбросанную по сети информацию, пытаясь разобраться в сути произошедшего. В одной из статей посвященной внетелесным переживаниям он обнаружил, что данный феномен принято называть "ложными пробуждениями", но причин, по которым эти лжепробуждения происходили, толком никто не раскрывал. Мнения доморощенных сетевых экспертов сходились лишь в том, что случались они со всеми практикующими на определенном этапе развития и являлись убедительным доказательством того, что практик продвигается в верном направлении. Это слегка приободрило, хотя и ненадолго, потому что по прибытии в офис Егор столкнулся с главным персонажем своих ночных кошмаров, продолжающим как ни в чем не бывало проводить свой крестово-финансовый поход-аудит.

Инспектор отрешенно, вдумчиво и методично изучал содержимое сложенных, в подобие римского амфитеатра, коробок с документами, бормоча себе под нос непонятные заклинания, в которых, если как следует прислушаться, можно было разобрать такие фразы как: бенецифарный собственник, трансфертное ценообразование, недоимка, пеня и налоговое преступление. Сложившуюся обстановку любой продвинутый современный маркетолог не задумываясь назвал бы "латентно напряженной", самураи же средневековой Японии использовали более поэтичное определение, именуя такие ситуации ― лезвие, обернутое в шелк. Дабы слегка понизить градус накала в кабинете, занятом преследовавшим его днем и ночью инспектором, Егор, под предлогом похода к кофейному аппарату, покинул помещение, но приблизившись к дарящему живительный кофеин агрегату, заломил крутой вираж и нырнул в кабинет Валерчика.

Подозреваемый в предательстве приятель не переставал удивлять Платонова. Демонстративно игнорируя отчетливо витающее в воздухе напряжение, кучерявый менеджер, развалившись в царский позе на кожаном кресле, с видом пресыщенного жизнью престарелого английского лорда, лениво созерцал экран своего монитора, транслирующего в режиме онлайн-просмотра контент с пометкой 18+. Не отрывая взгляда от просмотра видео для взрослых, вошедший в образ барина Валерчик снисходительным жестом поманил нарушившего его уединение посетителя, вероятно предлагая разделить с ним зрелище изощренно совокупляющихся холопов.

— Валера, умоляю, выключи это позорище, не доведет тебя оно до добра, того и гляди станешь порнозависимым. О тебе уже слух пошел и весь офис смеется.

— Что нас не убивает ― делает нас сильнее, ― серьезно выдал цитату из Ницше напарник, но видео для взрослых при этом не выключил. — Пусть сплетничают, этим серым людишкам меня не сломать, это мой вариант борьбы с Системой.

И это было правдой. Егор вспомнил, что однажды шеф уже ловил Дзюбу за этим занятием в разгар рабочего дня. В тот раз все закончилось выписанным штрафом и установкой на компьютер Валеры родительского контроля, но шеф предупредил, что это первый и последний раз. Позже его ловили еще раз, потом еще и еще... Блокировку айтишниками своих любимых сайтов свободолюбивый бунтарь воспринял как вызов и личное оскорбление, и в противодействие пытающемуся ограничить его начальству стал посвящать львиную долю рабочего времени на поиск способа обойти этот унижающий его достоинство запрет. В этом деле он достиг таких высот, что неофициально получил прозвище "порно-хакер", а шеф, видя снижение производительности труда всего отдела, сдался и стал закрывать глаза на необычное увлечение Дзюбы и блокировку, к великой радости последнего, снял.

— Валерчик, ― вновь постарался привлечь внимание приятеля Егор, ― мне неудобно об этом спрашивать, но придется... Понимаешь, инспектор, проверяющий в данный момент мои отчеты, прозрачно намекнул, что причиной его появления в моей жизни является человек подозрительно похожий на тебя. Мне очень не хочется в это верить, но было бы неплохо, чтобы и ты со своей стороны развеял мои сомнения.

— Неудобно ― это когда выпросил, а у тебя не стоит. Или когда дети на соседа похожи, ― хмыкнул порно-бунтарь, не отвлекаясь от экрана.

— Ты на вопрос ответь и с темы не съезжай, потому как меня эта ситуация уж очень напрягает! ― вспылил Платонов.

— Дружище, расслабься. Просто маленькие завистливые людишки пытаются всеми способами очернить светлое имя Валерия Дзюбы, опорочить честнейшего человека ― это все, что можно ожидать от представителя проржавевшей насквозь государственной машины. Но меня удивляет совсем не это ― а то, что тот, кого я считал своим другом и соратником так легко на этот поклеп купился. Ну ничего, ― с революционным огнем в глазах обратился он к монитору, на котором сплелись в неравной борьбе современные интернациональные члены рабоче-крестьянской прослойки, ― мы еще повоюем.

Глава 12

Посланник сатаны Клочко, беспрерывно и неустанно сующий свой нос в офисную документацию, заставил парня забыть о всякого рода многоходовочках и темных делишках. Левые заработки, к которым уже успел привыкнуть Егор, резко прекратились. Естественно, эта ситуация удручала парня, заставляла грустить и судорожно искать другие варианты. В это время, как нельзя кстати, ему неожиданно позвонил старый друг Кирилл, который давно уже переехал в другой город, но связи с Платоновым не терял. По слухам, в столице он стал большим человеком и дела у него шли довольно неплохо.

— Привет, нищеброд, ― начал тот в полушутейной манере, сразу обозначив разницу их социальных статусов, ― что так и продолжаешь зарабатывать, горбатясь на дядю, и откладывать в копилку крохи, сэкономленные на пакетах в супермаркетах?

— Привет, Кирюха. На самом деле все не настолько трагично, но ты угадал ― с финансами действительно в данный момент некоторая напряженка.

— Понятно и совсем не удивительно, но спешу тебя обрадовать ― это не критично и легко поправимо. Собственно поэтому я тебе и звоню. Хочу по старой дружбе протянуть тебе руку помощи, пока ты еще окончательно не скатился на самое дно, настрогав детей, взяв ипотеку и непомерное количество навязанных потребительской культурой займов.

— Спасибо, конечно, вот только я не совсем понимаю, о чем ты сейчас пытаешься мне сказать, ― произнес слегка заинтригованный Платонов.

— Все не так сложно, как кажется на первый взгляд. В общем так, мы с партнером потихоньку развиваем свой бизнес и нам нужны люди, на которых мы можем положиться. Как ты отнесешься к тому, что я предложу тебе возможность открыть для себя постоянный источник дополнительного гарантированного дохода, который в перспективе может стать основным?

Начало этого разговора было многообещающим и манящим, как вишня на капкейке, но, к сожалению, до полноценного торта, из-за недостаточного объема информации, данный диалог пока не дотягивал. Хотелось именно торта, и Егор в предвкушении высококалорийного предложения облизнулся.

— Мое отношение к таким вещам точнее всего может описать выражение "крайне трепетное". Я весь во внимании и жажду подробностей.

— Сейчас я тебе вкратце обрисую некоторые моменты, вопрос лишь в том готов ли ты довериться своему более успешному товарищу?

— Довериться я готов, но сразу предупреждаю ― в долг не проси, ты мне еще с выпускного сотку не вернул!

— Ну ты и шутник, ― задорно хохотнул из динамика Кирилл и тут же изменил тон, переходя к конкретике: ― По аналогии с биткоином мы с командой молодых и перспективных финансовых гениев решили создать нашу отечественную криптовалюту, название пока в процессе разработки, но между собой мы ее называем "Тульский БитПряник", ― произнес переехавший в столицу одноклассник и в воздухе отчетливо запахло патриотизмом щедро сдобренным нотками столичной ванили. — Проект запущен и даже приносит некоторую прибыль, но на поддержку рабочих мощностей и расширение цифровой производственной базы необходима постоянная финансовая подпитка. Количество новых партнеров на данном этапе жестко лимитировано, и вот я подошел к самому главному ― я предлагаю тебе стать одним из избранных, внести свой вклад в наше, возможно уже общее с тобой дело, и начинать подготавливать контейнеры пообъемней.

— А для чего?

— Для денег, конечно. Гарантирую, их будет столько, что просто некуда будет складывать. Для тебя, по старой дружбе, первый денежный взнос будет минимальным в размере жалкой тысячи условных единиц, но можешь дать больше, ведь границ в этом благом деле попросту не существует. И еще одна немаловажная деталь ― дивиденды будут прямопропорциональны твоему долевому участию, поэтому не жмоться и начинай раскошеливаться.

— Звучит аппетитно, но я действительно на мели, а из воздуха такие суммы я материализовывать пока еще не умею.

— Эх, Егорыч, не нравится мне твой настрой, не по-олигарховски ты рассуждаешь. С чего по-твоему начинали все знаменитые финансовые воротилы?

— Рискну предположить, что с богатых родителей, постели или банального кумовства.

— А те, кому не повезло получить такие щедрые подарки судьбы?

— Не знаю, ― честно признался Егор, ― никогда об этом не думал.

— А вот и зря. Все, кто достиг в этой жизни каких-либо достойных уважения вершин, начинали свое восхождения к ним с того, что несли что-либо ценное в ломбард или брали кредит. И тебя, друг мой, ожидает то же самое. Адрес надежной онлайн-конторки, специализирующейся на быстрых займах, я тебе сейчас скину сообщением. Проценты у них, конечно, даже по меркам столицы запредельные, но поверь моему опыту ― это того стоит! Не переживай, все вернется сторицей. Принадлежит эта контора моему знакомому видео-блоггеру. Он, представляешь, днем видосики снимает, а ночью, при помощью телескопической дубинки и шокера, из должников проценты выбивает. Ха-ха, шучу, конечно, он же не бандит из 90х ― по ночам должников кошмарить, поэтому занимается этим днем, естественно не выходя за рамки юридического поля.

— А видосики? ― не удержавшись, спросил Егор.

— Да кому к херам интересны его видосики?! Сейчас речь не о нем, а о нашем восхождении к вершинам криптовалютного Олимпа и оно может начаться прямо в эту субботу в 10:00, сразу после моей встречи с очередным влиятельным инвестором. В загородном клубе у нас будет фуршет, посвященный первому собранию потенциальных и уже состоявшихся акционеров. Приглашено много интересных и заинтересованных людей и среди них я бы очень хотел увидеть тебя с твоей половиной. Вас ожидает бесплатная выпивка и шведский стол, интересные беседы и много полезной информации, а на финал мероприятия запланировано подписание новых договоров о партнерстве. Все это будет проходить в специально зарезервированном банкетном зале ресторан-отеля «Барталомэо», надеюсь, ты знаешь где он находится?

— Конечно знаю, это же одно из самых пафосных заведений города, но вот наше присутствие обещать не могу. Нам с женой нужно будет все обсудить, тщательно взвесить и только после этого прийти к какому-то то обоюдному решению.

— Дружище, давай не затягивай. Пойми ― такой шанс выпадает раз в жизни. Очень сомневаюсь что у тебя найдется еще один такой сентиментальный и честный одноклассник, который щедро предложит тебе гарантированный пассивный доход в несколько тысяч долларов за месяц, на который ты выйдешь в течение ближайших пяти лет.

— Предложение, конечно, заманчивое, ― сказал Егор, ― я очень постараюсь сегодня же вечером дать тебе какой-то вразумительный ответ.

— Замечательно. Надеюсь, ты примешь верное решение, ― произнес Кирилл и повесил трубку.

Вечером, описав в подробностях все еще обиженной супруге весь прошедший разговор с Кириллом, озвучив предложение о партнерстве, дважды упомянув сумму предполагаемых дивидендов и обрисовав преимущества минимального взноса, обеспеченного знакомством с одним из главных учредителей, а также намекнув на элегантное решение проблемы финансовой ограниченности Платоновых и закончив приглашением в «Барталомэо», Егор предложил отбросить все разногласия и устроить семейный совет.

— А он не кинет? ― озвучила Наталья первый, и самый главный, вопрос на повестке дня.

— По идее не должен, родновские друг друга не кидают, мы же с ним столько лет за одной партой просидели! Помню мечтали как выберемся из этой беспросветной нищеты и разрухи и прорвемся, наконец, к заветной кормушке, оттяпаем кусок пожирнее и сбежим из серости бесперспективных, утыканных терриконами степей на переливающиеся всеми цветами радуги солнечные пляжи Европы. А всем неудачникам, оставшимся за бортом нашей яхты под названием «Успех», мы хотели выслать фотокарточку с большим кривым, отливающим багрянцем болтом от Эйфелевой башни. Однажды, на выпускном, мы даже поклялись друг другу в том, что если одному из нас повезет в жизни больше, то он никогда не оставит в беде менее расторопного второго, скрепив нашу клятву украденной у деда спиртовой настойкой, для растирки его седых косматых яиц или, скорей всего, суставов.

— Да, аргумент серьезный, такую клятву захочешь ― не нарушишь, ― согласилась тут же простившая мужа Наталья. — Как я вас понимаю, мальчики, я же мечтала и продолжаю мечтать о том же самом. Больше всего в жизни я хочу пить кофе с круассаном в Венской опере, вместо ожидания трамвая на продуваемой всеми ветрами остановке по пути к дерущей втридорога маникюрщице.

В общем, приоткрывшая душу Наташа дала понять Егору, что шанс упускать нельзя, благословила его на быстрый займ, подкрепив свое благословление продолжительной, так не хватающей Платонову порцией сладкой, местами солоноватой любви.

Отправив Кириллу сообщение с предварительным согласием, Егор связался с работающей круглосуточно конторой онлайн-ростовщиков и бегло ознакомился с кабальными условиями процентной ставки. Естественно, в этой схеме финансового трамплина к успеху присутствовало кое-что смущающее новоявленного вкладчика своим портящим благородный букет элитных ожиданий прогорклым послевкусием необходимости возвращать полученные на время денежные средства. "Если ничего не выгорит, то для того чтобы вернуть весь займ, да еще и с процентами, скорей всего придется идти на панель и торговать своим телом, а точнее, задней его частью. Вот только я не уверен, сможет ли в условиях нынешней жесткой конкуренции заинтересовать кого-нибудь столь распространенный и неприглядный товар," ― пищала на задворках сознания едва оформившаяся и очень подленькая мыслишка, но Егор безжалостно ее подавил и, скрепя зубами, оформил заявку на кредит. Спустя буквально пару минут запрашиваемая сумма была переведена на указанный счет, о чем ему незамедлительно сообщили из банка, обслуживающего Платоновых. Взятый в конторе займ в совокупности с остатками аванса, выданному Егору в офисе, позволяли преодолеть указанный Кириллом минимальный порог вклада, и даже немного его превышали. Правда остаток тут же зарезервировала для себя супруга на приобретение нового платья. "Для того чтобы научиться зарабатывать деньги, ты должен уметь и любить их тратить," ― заявила она, безапелляционно оборвав пытающегося возразить супруга. Егор не расстроился, потому что расстраиваться было поздно, и даже порадовался, что легко отделался, ведь вместо платья могли быть сапоги или даже шуба, которую он бы точно не потянул.

В назначенный, обещанный столичным закадыкой быть судьбоносным день, приехав на такси по найденному в сети адресу, Платоновы остановились перед коваными воротами, у которых уже образовалась очередь. Увидев это оживленное столпотворение, Егор тут же сделал проверку на реальность, дабы убедиться, что это все не является сном. Желающих посетить хваленый фуршет оказалось до неприличного много ― пара десятков человек столпилось у парадного входа, ожидая пока служба безопасности сверит их инициалы со списками приглашенных, и примерно такое же количество встретило супругов на открытой летней веранде, куда их сопроводила обслуга сразу же после прохождения обязательного ритуала проверки. После того как все гости собрались и расселись за уютными плетенными столиками, сервированными легкими закусками и горячительными напитками, разнообразию которых позавидовал бы любой алкогольный гурман, внимание присутствующих привлек холеный, слегка бледноватый мужчина в дорогом белом смокинге, появившийся под звук фанфар на небольшой полукруглой, украшенной живыми цветами и искусственными самоцветами сцене. Похожий на пингвина-альбиноса человек, представившийся главным учредителем компании Леонидом Голубцовым, произнес короткую пафосную речь в стиле "все мы молодцы, как я вами горжусь и вэлкам в клуб миллионеров", настоял, чтобы все присутствующие встали и поаплодировали друг другу и дал отмашку для начала банкета, призывно пригубив из своего, наполненного почему-то томатным соком, дорогого хрустального бокала.

Под звон хрусталя и дружный радостный смех притомившаяся ожиданием публика, выглядевшая за редким исключением обычными, не обладающими финансовыми излишками представителями среднего класса со снисходительно-большой натяжкой, принялась лихорадочно употреблять долгожданное, условно бесплатное, дорогое на вид алкогольно-закусочное ожидающее их угощение. Специально не завтракавшие, ради элитных деликатесов, Егор с Наташей поспешили не отставать, самоотверженно влившись в сопровождаемый легкой джазовой музыкой общий кутеж. Каждые 10-15 минут всеобщее веселье прерывал своим появлением все тот же главный учредитель Леонид, выдавая очередную порцию ничего в общем-то не значащей, но солидно звучащей информации о фьючерсах, хедж-фондах, облигациях с высокой доходностью, индексе Доу-Джонса и котировках нефти, неизменно заканчивая ее обещанием баснословных дивидендов, закрепляя свою речь призывом употребить очередную порцию горячительного. В то же самое время несколько доверенных лиц, представленных Голубцовым во время одного из многочисленных появлений, одетых в одинаковые угольно-черные деловые костюмы неустанно курсировали от столика к столику, всячески расхваливая преимущества вложений в перспективную отрасль, убеждая сомневающихся и осыпая поздравлениями уже согласившихся. То тут, то там между гостей мелькали папки с документами. Облаченные в строгие деловые доспехи жнецы неумолимо собирали свой шариково-чернильный урожай сразу же переключаясь на новую, созревшую до нужной кондиции цель. Пили они исключительно безалкогольные напитки, но с готовностью использовали каждую возможность, чтобы немедленно наполнять едва успевшие опустеть чужие бокалы. В одном из упакованных в офисный камуфляж приспешников Егор с удивлением узнал Кирилла, тот заметив пристальный взгляд своего школьного приятеля, по-голливудски улыбнулся, многозначительно подмигнул и направился к его столику.

Налегающая на шампанское Наталья и изрядно захмелевший от вискаря, с презрением игнорирующий закуски Егор поприветствовали своего благодетеля, радушно распахнувшего перед ними папку с заботливо подготовленными на подпись документами.

— Да что там читать ребята?! Верняк!!! Считайте, что вы уже в «Солнечном Провансе» запиваете коллекционным бургундским добытые для вас трудолюбивым простолюдином свежайшие трюфели.

Трюфелей Платоновы не едали сроду, а посему, одно лишь упоминание о доступном лишь повелителям жизни явстве, вгоняло их в фанатично-религиозный трепет и вызывало небывалый всплеск дофамино-серотонинового доверия к апостолу Кириллу, взывающему через их недостойные души к лику бугрундско-трюфельного божества.

— Я с вами полностью согласна, Кирилл, что мы там можем нового вычитать?! Пупсик, занимайся бумагами, а я пока достану наличку и отсчитаю оговоренную ранее сумму. К нашему большому сожалению, мы можем себе позволить лишь минимальный взнос, ― решительно заявила Наталья, взяв переговоры в свои собственные эпилированные руки.

— Действительно жаль, я надеялся на то, что вы более разумно воспользуетесь подаренным судьбой шансом, но даже этого вложения хватит на то, чтобы увеличить ваш годовой доход, как минимум, на порядок. Но раз вы так решили ― не мне, простому москвичу, вас осуждать, ― почти искренне расстроился ставший уже почти родным друг детства.

Но даже это двойное "почти" не насторожило уже прилично затуманенный алкоголем разум Платоновых, и предприимчивая супруга со слегка опечаленным видом принялась отсчитывать деньги. Сумма по меркам столицы была более чем скромная, но для молодой ячейки общества, географически удаленной от запросов златоглавой, расстаться с таким количеством иностранных государственных билетов было тяжело и очень грустно. Мужественно поборов душевную тоску от разлуки с таким соблазнительным количеством банкнот чета Платоновых, решив не оглядываться в наполненное печалью прошлое и устремив полный ожидания взгляд в манящую финансовыми возможностями даль, раскланялась со столичным криптовалютчиком и, прихватив с собой пару еще запечатанных бутылок со стола, умчалась в свои, пока еще двухкомнатные апартаменты праздновать начало новой жизни. Чем закончился вечер, парень не помнил, так как в какой-то момент между трогательными признаниями в любви, жаркими обещаниями и ролевыми играми он попросту отключился.

Егор летел через длинный тоннель с мерцающими огнями, его кружило и тошнило одновременно. С этими неприятными ощущениями он боролся изо всех сил, но чем больше он сопротивлялся вращению, тем сильнее становилось чувство тошноты. Тогда парень решил "играть от противного" и вместо жалких попыток стабилизировать свое крутящееся волчком сознание он мысленным усилием принялся раскручивать его еще сильнее. Быстро сменяющие друг друга, напоминающие световые пятна картины слились в полосы, превращаясь по мере ускорения в единую гипнотизирующую спираль, которая, в свою очередь, трансформировалась в сплошную, тускло светящуюся сферу. Ощущение неконтролируемого вращения исчезло бесследно и на слегка вибрирующей поверхности сферы стали проявляться незамысловатые черно-белые эскизы. Небрежно нанесенные чьей-то невидимой рукой наброски не спеша собирались, наполняясь красками, в единый узор, превращаясь, наконец, в цельное трехмерное изображение. Перед внутренним взором Платонова в мельчайших подробностях постепенно проявилось небольшое помещение с двумя крохотными окошками, грубо сколоченной из плохо подогнанных друг к другу досок дверью на самодельных петлях и низким, пожелтевшим от табака потолком. Освещала неприглядное помещение, больше всего напоминающее собой строительную бытовку, одна единственная, одиноко свисающая на неизолированном проводе тусклая лампочка без абажура. На вбитых прямо в стену гвоздях кто-то заботливо развесил рабочие комбинезоны, куртки и пластиковые оранжевые каски. Егор попытался переключить внимание на что-нибудь более радостное, но изображение бытовки зажило собственной жизнью и бесцеремонно впитало парня в себя, превратив его из бесплотного наблюдателя в полноправно принимающего участие в сюжете персонажа. На секунду поддавшись искушению без оглядки раствориться в проявившемся вокруг него незнакомом окружении, Платонов бессознательно принялся придумывать ложную предысторию своего нахождения в окружающем его "здесь и сейчас", но какая-то более мудрая и безжалостная часть, всплывшая из глубин его внутреннего мира, отвесила Егору незримую, отрезвляющую оплеуху, не позволив так бездарно растерять осознанность.

Взяв себя в руки и осмотревшись, парень понял, что пространство строительного вагончика, как он для себя его окрестил, наполнено ранее незамеченными им действующими лицами. В дальнем углу кондейки на покосившемся от времени топчане, покрытом обрезком вытертого местами ковролина, в позе лотоса восседал уже знакомый Егору сторож И-Лич. Компанию пожилому хранителю стройки составляли несколько десятков мух, лихорадочно кружащих вокруг остатков обветрившегося бутерброда, покоившегося посреди перевернутой двухсотлитровой бочки с надписью «Лукойл» на боку. Рядом с этой своеобразной приманкой ожидала своего часа самодельная мухобойка. Импровизированный стол располагался в пределах досягаемости от умиротворенно закатившего глаза медитатора, видимо, специально создавая раздражение и соблазн раз и навсегда покончить с его источником при помощи физической расправы. По одухотворенному лицу престарелого практика то и дело пробегала дрожь нетерпения, но тот раз за разом мужественно возвращал себя в состояние покоя и безмятежности. Немного понаблюдав за проявлениями чужих внутренних сражений, Платонов все же решил обратить на себя внимание:

— Кхе, кхе, ― вежливо прокашлялся парень, а молчаливый борец с самим собой, дернувшись от испуга, широко распахнул глаза, схватился за сердце дрожащей рукой и заорал как ошпаренный:

— Что?! Кто?! Ты совсем больной, что ли, так к медитирующему подкрадываться?! Где ж это видано, чтобы посреди темной ночи целого стража локации чуть до инфаркта не довели?!

— Не обижайся, И-Лич, я же не нарочно. Сам не знаю, как меня сюда занесло, ― принялся оправдываться Платонов, успокаивая собеседника, но тот уже успел побороть первоначальный испуг, махнул рукой отгоняя назойливых насекомых и слегка смущенно пояснил:

— Знамо дело как ― видать привязка с прошлого раза осталась. Не бери в голову, вины твоей здесь нет ― я сам недоглядел, забыл личную историю почистить. Старею, наверно...

— А что это у тебя за медитация такая странная? Силу воли воспитываешь? ― полюбопытствовал Егор.

— Почти угадал. Это особая тайная практика тибетских монахов-дезинсекторов, направленная на воспитание отрешенности, смирения и сопротивления соблазнам. Готовлюсь к экзаменам на повышение квалификации, а то, знаешь, засиделся я на этой унылой стройке. Там всего-то два зачета, и первый я уже сдал, а это как раз второй, самый сложный, будь он неладен: нужно ровно час высидеть и не одной мухи не прихлопнуть. Только вот больше чем на десять минут меня, хоть убей, не хватает. Целый год уже тренируюсь, а результатов кот наплакал. Одним словом ― каторга, ― пожаловался старик.

-Да не переживай ты так, И-Лич, сдашь ты свой второй зачет, главное ― не сдавайся. Кстати, а первый-то какой был? ― продолжил расспрашивать заинтригованный необычной практикой непрошеный гость.

— Как это "какой"?! Не думать о белой обезьяне, конечно! ― искренне изумился в некомпетентности посетителя хранитель периметра и добавил: ― Но там условия полегче: всего-то каких-то пять минут продержаться нужно. Как поговаривала моя пробабка, работающая на молокозаводе, "пять минут работы ― полный рот сметаны", ― весело процитировал древнюю семейную мудрость дед, хлопнул себя по ляжкам и заразительно захохотал. — А ты чего к нам-то, опять забухал? ― обратился к парню с трудом успокоившийся, утирающий слезы И-Лич.

— Есть такое, праздновал удачно завершенное дело и немного перебрал, ― признался Егор, после резко подался вперед, осененный неожиданной мыслью, и оживленно предложил, ― слушай, И-Лич, раз меня к тебе занесло может разъяснишь мне кое-что?

— Отчего ж не помочь хорошему человеку?! Выкладывай, не стесняйся. Расценки ты знаешь.

— Один желайс за три вопроса? ― уточнил парень.

— Совершенно, как говорила моя бабка, работающая швеей, в дырочку. Удовлетворю твое желание, за одно твое желание, ― продолжал каламбурить страж металлопрофиля и гипсокартона.

— Дороговато, но ничего не поделать, так и быть ― соглашаюсь, ― обреченно сдался жаждущий знаний Платонов под оглушительный лязг траков, проезжающего неподалеку бульдозера. — Начну издалека: меня недавно два гопника во сне на желайс нахлобучили, каким-то образом загнав в странное состояние под названием "сонный паралич", хотелось бы разузнать поподробней, что это за напасть такая, как избежать подобных состояний в будущем, а также ознакомиться со списком наиболее действенных методов противодействия.

— Да будет тебе известно, что сонное обездвиживание является самым естественным состоянием в сновиденном цикле любого более-менее психически здорового человека. В то время, пока твое сознание занимается созданием сновиденных сюжетов, одновременно принимая в них непосредственное участие, его физический носитель минимизирует энергетические затраты путем временного отключения опорно-двигательного аппарата и некоторых, не задействованных во сне, функций организма, перегружая в автоматическом режиме большинство отвечающих за нормальную жизнедеятельность программ. Параллельно этим процессам осуществляется обновление, оптимизация и мелкий ремонт. Если же сознание преждевременно возвращается в физический трафарет, то ему приходится сначала дождаться корректного завершения цикла новой загрузки системы с обязательным отключением автопилота, и только после этого наш главный рулевой вновь допускается к штурвалу. В момент ожидания рвущееся к управлению сознательная часть, в девяносто процентах случаев, испытывает жуткий страх из-за ощущения отсутствия столь привычного ему контроля и полного непонимания происходящего. Избавиться от "сонного паралича", к сожалению, не получится, но можно, а главное нужно, учиться использовать данное состояние для успешных и стабильных выходов в контролируемые сны. Из методов противодействия могу посоветовать то же, что советовала своим клиентам моя подрабатывающая массажисткой тетка: расслабься и получай удовольствие. С этим разобрались?

— Ну, в общих чертах, да.

— Замечательно. В таком случае, раз на три оплаченных вопроса я уже ответил, то попрошу тебя покинуть мой храм просвещения, чтобы я смог продолжить практиковаться. Хотя нет, постой. Я забыл, что у меня сегодня акция ― "одно доброе дело в неделю", и в виде бонуса я поведаю тебе общую, не совсем бесполезную информацию, например, что-нибудь малоизвестное об этой локации, ― судя по всему, старик был рад передышке и явно был не прочь с кем-нибудь поболтать.

— А вот это уже другое дело, бонусы я очень уважаю, ― произнес, потирая ладони, Егор, взмахом руки согнал с топчана эскадрилью расположившихся на нем насекомых и уселся поудобней рядом со стариком.

И-лич подозрительно покосился на посетителя, бережно отодвинул подальше облюбованную крылатыми раздражителями приманку и начал свое повествование странным образом, озадачив Платонова неожиданным вопросом:

— А известно ли тебе, юноша, что ты находишься в одной из наиболее важной для экосистемы сновиденного мира локации?

— Нет, конечно. И чем же это стройка так важна?

— Пошевели извилинами, паренек. Включи эрудицию. Даю намек: как считаешь, где в этом огромном и несправедливом мире вращаются самые большие деньги?

— Думаю, в шоу-бизнесе.

— Я разве спросил про самые большие члены? Нет! Я говорил про деньги в самом чистом их проявлении. Так вот, большинство финансовых потоков, как в реальном мире, так и в сновиденном, отмываются через строительные и военные компании. В этой местности, мой юный недалекий дружок, крутится неимоверное количество энергии, основная часть которой, проходя через сложную нейронную сеть откатов, где к слову оседает до половины изначального потока, используется некими влиятельными силами, назовем их "Учредители", в создании стартового импульса для большинства мировых финансовых и политических идей. Чем мощнее первоначальный импульс, тем успешней идея и проще ее реализация. Заказчиков на это дело хоть пруд пруди, поэтому процесс строительства, являющийся, по сути, генератором и фильтром для стабилизации и фокусировки энергетических потоков, практически бесконечен, а в случае непредвиденного сбоя вступает в действие другая, резервная, директива именуемая "войной", где все работает по тому же принципу, но в диаметрально противоположной плоскости. Одним из немаловажных факторов бесперебойной работы данных вертикалей является эксплуатация неоплачиваемой рабочей силы, вливающей драгоценные частицы своей жизни в ненасытную глотку эксплуататоров.

Это утверждение особенно задело Егора, и он хмуро буркнул:

— Получается, все попадающие сюда обыкновенные, пусть и временные, рабы? И отличие у нас с тобой от построивших своими руками пирамиды невольников лишь в том, что мы в конце концов сможем проснуться?

— Верно подмечено, но только в отношении тебя, потому что сидящий рядом с тобой моложавый красавец никто иной, как бессменный Страж этой локации. А Стражи, паренек, живут совсем по другим законам.

— Страж?

— Сторож, Страж, какая разница!? И те, и другие что-то охраняют и получают за это вполне себе достойное жалование.

— Ты, получается, вот эту стройку стережешь?

— Да нахер мне эта стройка! Я вас стерегу, чтоб вы отсюда не разбежались, причем благодаря моим навыкам, для того чтобы контролировать периметр совсем не обязательно мое личное присутствие на объекте. Старая закалка, как никак. Я же еще при Сталине колхозные поля охранял, и ни одного колоска не профукал. Собственно говоря, меня поэтому на эту должность и пригласили, ― важно сказал И-лич, многозначительно подняв палец вверх. — Но это все так ― общие сведения. Если же тебя интересуют подробности сложных междолжностных отношений и детали инструкций по взаимодействию с персонажами сновиденного мира, то тебе прямая дорога к Библиотекарю. Есть такое легендарное сновиденное существо, найдя его ты сможешь узнать ответы на большинство интересующих тебя вопросов. Правда, расценки у него кусаются, но поверь, это того стоит. Знает он намного больше, чем я.

— И где его найти?

— В Библиотеке, конечно, но это уже совершенно другая тема и если ты готов распрощаться с еще одним малюсеньким желаньицем, то мы сразу же ее разовьем во что-то более познавательное. Побеседуем, чайку попьем, заодно перекантуешься тут у меня до конца своей рабочей смены.

— Крайне соблазнительное предложение, только где ж мне этих желаний набраться, я ж не сплю с дочкой сновиденного миллионера, тем более и не по-мужски это как-то. За дверью такие же, как я, работяги всю ночь на лопате вкалывают, а хитрый Платонов, значит, будет по бытовкам чаи распивать? Нет уж, И-Лич, не бывать этому, спасибо за гостеприимство, но этот балаган пора прекращать, ― твердо заявил пылающий праведным гневом Егор и уже было направился к выходу, но вдруг резко остановился, обернулся к старику и аккуратно поинтересовался: ― А можно задать личный вопрос?

— Валяй, что уж там, ― на удивление благодушно дал добро дед.

— Почему все-таки у тебя такое странное имя И-Лич?

— Прозвище это, был грешок по молодости ― некромантией баловался. Не в общепринятой форме, а так, по мелочи. Подрабатывал на досуге, воскрешая из мертвых пришедшие к скоропостижному финалу, отжившие свое отношения, вот с тех пор и прилипло. По началу раздражало жутко, но с годами привык. Так-то маменька при рождении меня Макаром нарекла, да кто уж это теперь упомнит.

— Спасибо за откровенность, Макар И-Лич, а мне пора ― справедливость восстанавливать, ― произнес Платонов, распахивая входную дверь.

"Чертовы мухи" услышал на выходе Егор, сопровождаемый звуками работающей со скоростью пулемета мухобойки, и переступив порог, нос к носу столкнулся с главным рабовладельцем в лице рыжеволосого прораба.

— Как раз ты-то мне и нужен. Есть у меня для тебя прекрасная бетономешалка, которая только и ждет своего неутомимого, вооруженного лопатой и тачкой рыцаря, готового освободить ее от гнета, застывающего в ее душе холодного, безразличного ко всему раствора.

Услышав данное приказание и без того возмущенный царившим на территории стройки беззаконием Егор на секунду застыл от негодования, но быстро справившись с эмоциями решил работать на опережение, бросив вызов тирании в лице огненоволосого монголоида:

— Послушай меня, потомок золотоордынцев, прошло то время, когда православный люд на ваше узкоглазое племя бесплатно вкалывал. Три сотни лет такие как ты на славянских плечах ездили. Хватит! Братва, отстоим Русь-матушку! ― воскликнул Платонов, призывая к борьбе разгружающих неподалеку грузовик с шлакоблоком бедолаг, потер ладошки друг о друга, воспламенил руки и бросился в бой.

Словно реинкарнация Спартака он ринулся вперед, оседлав колесницу собственного воображения, но не преодолев и половины разделявшего их с прорабом расстояния, неожиданно наткнулся на невидимую преграду из превратившегося в кристаллическую стену воздуха. Препятствие оказалось настолько прочным, что врезавшись в нее несостоявшийся бунтарь отрикошетил в противоположном направлении и кубарем покатился по земле. Неудачная атака Егора немного расстроила, но он не сдавался:

— Первый раунд за тобой… ― обратился он к стоящему на том же месте азиату.

— А второго и не будет, ― ответил обрусевший выходец из страны восходящего солнца, щелкнул пальцами, и тело неудачливого борца с тиранией вновь превратилось в безвольную марионетку.

Руки схватили прислоненную к бытовке лопату, а ноги сами собой понесли раздосадованного поражением парня к измазанной раствором бетономешалке. "Никогда не сражайся с противником на его территории, ― услышал он сказанные в полголоса рыжим прорабом слова, ― а если все же решился дать бой, то сначала сделай его территорию своей".

Этим-то и занялся Платонов, таская раствор всю оставшуюся ночь.

Глава 13

Поездка в загородный клуб естественным образом помогла Егору отвлечься от проблем на работе и немного расслабиться, сыграв терапевтическую роль, но положительный эффект продержался недолго, так как поджидающий свою измученную проверкой жертву инспектор, вопреки мечтаниям парня, с началом новой трудовой недели никуда не исчез. Более того, интенсивность раздражения, создаваемого серийным фискальным маньяком, казалось, возрастала с каждым днем по экспоненте. Клочко заметно наслаждался процессом и Платонов подозревал, что тот даже специально затягивает процедуру, получая при этом несказанное моральное удовольствие. В отличие от купающегося в лучах всеобщего внимания проверяющего все остальные офисные обитатели пребывали в состоянии незримого, но постоянного стресса. В таком непривычно тяжелом ритме прошел без малого месяц, но находящемуся под постоянным прицелом главному подозреваемому казалось, что минул, как минимум, год.

Помимо производственных проблем с началом нового календарного цикла, над семьей Платоновых стали сгущаться свинцовые финансово-кредитные тучи, потому как процентную ставку по займу никто не отменял. Несмотря на все жизненные трудности Егор с Наташей не унывали, с нетерпением ожидая первых дивидендов с развития тульско-пряничной криптовалюты, обещанных сладкоречивым одноклассником, а теперь уже и партнером. Вкладчики были неприятно удивлены, когда вместо ожидаемых барышей в конце оговоренного промежутка времени на электронную почту Егора пришла папка, содержащая несколько десятков страниц печатного текста с благоприятными прогнозами на будущее и скриншотами непонятных никому графиков роста, неизвестных, опять же никому, котировок, на которых красные ломаные линии ползли вверх, а синие скатывались вниз, указывая на колебания рынка. О настоящем положении дел в присланных документах не было сказано ни слова, а значит, молодой семье снова предстояло томиться в ожидании. Супружеская пара могла бы в общем-то и подождать, но напомнившие о себе телефонным звонком ростовщики терпением не отличались. Наташа предложила связаться с Кириллом и потребовать от него объяснений:

— Договор есть договор, и сейчас наблюдается явное нарушение его условий. В конце концов, любое соглашение во избежание рисков можно расторгнуть, ― успокоила Егора любительница круассанов, после того как он поделился с ней опасениями о том, что предприимчивый москвич может проигнорировать попытки с ним связаться.

Но буквально после первого гудка попавший под подозрения приятель отзывчиво пошел навстречу. Он щедро осыпал переживающего Платонова потоком основанных на прогнозах аналитиков обещаний о баснословном богатстве, ожидающем их в недалеком будущем и клятвенно заверил, что причин для беспокойства нет.

Через несколько дней кредиторы напомнили о себе снова, Кирилл же, после повторного звонка, выдал все тот же, как будто заранее заготовленный, шаблонный текст. На этот раз Егор решил все же уточнить о насколько "недалеком будущем" идет речь, и на свой вопрос услышал не очень обнадеживающий ответ:

— Примерно через год-другой, ― говорил он, ― все мы станем очень богатыми людьми.

Услышав данную отповедь, в разум Егора закралась неприятная мысль, серьезно смахивающая на пророчество, о том, что когда родновский приятель произносил слово "мы", то под ним совершенно не имел в виду кого бы то ни было из фуршетных вкладчиков.

Устав от пустых обещаний, Платоновы попытались все же "включить заднюю", но столкнулись с непреодолимыми трудностями. Во-первых, Кирилл, как будто угадав их намерения, сразу же пропал со всех радаров и перестал отвечать на звонки. Во-вторых, расстроенная не на шутку Наташа сняв, наконец, свои розовые очки, сквозь которые больше не просматривалась эйфелево-башенная мечта, решила все же проверить содержимое папки с документами, одиноко лежавшей на холодильнике с того самого злополучного вечера. С запоздалым энтузиазмом внимательно изучив все 69 страниц договора, стало понятно, что молодая пара инвестировала свою честно взятую в кредит тысячу условных единиц в право претендовать на роль потенциального младшего агента по распространению и продвижению рекламной информации о перспективном и быстрорастущем криптовалютном проекте Голубцова, но лишь в том случае, если прибыль от данного стартапа существенно превысит затраты на развитие. О дивидендах же в липовом договоре не было ни слова. Проще говоря, супруги приобрели "воздух" и, судя по всему, этот "воздух" был давно и конкретно испорчен.

В семье разразился скандал. Кровожадная Наталья требовала от мужа найти всех, кто к этому причастен, и разобраться с кидалами по-мужски. Егор понимал, что это неосуществимо, но все же решил попробовать достучаться до давнего знакомого и принялся забрасывать того сообщениями по всем доступным ему каналам. Всевозможные послания, содержащие в себе всю гамму смыслов ― от откровенных угроз до жалостливых просьб, граничащих с мольбой, московский клятвопреступник игнорировал, но пометки, символизирующие о том, что мессенджи прочитаны, теплили в Егоре крохотный, еле тлеющий огонек надежды. Но и этот огонек погас спустя неделю, после того как однажды вечером в новостях Егор увидел репортаж о банде мошенников, лихо проворачивающих финансовые махинации и исчезающих, не оставляя следов. Работали они на доверии и использовали людскую жадность, доводя будущих жертв до состояния сильного алкогольного опьянения и подсовывая им на подпись фальшивые документы. Стратегия добровольного отъема денежных средств вызывала восхищение своей простотой и безотказностью. И судя по тому, что фотографий мошенников так и не показали, дав вместо этого лишь поверхностное описание, в котором парень все же узнал Голубцова с подельниками, становилось понятным, что поисками аферистов правоохранительные органы особо себя не утруждали, а может быть даже находились с ними в доле.

Платоновым снова стало очень и очень грустно, но несмотря на это, благодаря поступку своего нечистого на руку земляка объегоренный Егор на личном опыте познал, что тем самым трамплином, с которого начинали свой победоносный марафон любимцы судьбы, оказался вовсе не кредит, а, в его случае, сопровождаемое этим кредитом предательство. И совершенно не важно что в конечном итоге приносил в жертву идущий по головам победитель, будь то личные убеждения или доверие близких, потому что любые абстрактные понятия меркли рядом с ожидающими в конце пути выигрышными призовыми, полагающимися за победу. А победителей, как известно, не судят. В дополнение к этому знанию он на своей шкуре прочувствовал простейшую древнюю истину о том, что честных бизнесменов не бывает, а если такие и встречались, то успешными их, увы, не назовешь.

Опасно накренившийся семейный кораблик изо всех сил старался остаться на плаву, но сил этих явно не хватало, потому что из всей его небольшой команды постоянно оплачиваемую работу имел лишь один морячок. От неизбежного погружения в пучину судно под названием «Платоновы» спасло чудо в виде тещи, а вернее, переведенная ею, периодически выделяемая любимой дочке в качестве аванса за вожделенного будущего внука, не сказать чтоб большая, но солидная сумма денег. Окончательной же ласточкой, указавшей впередсмотрящему на утерянные очертания берегов стабильности стала выданная Жуковым неожиданно ранняя, как весна в феврале, зарплата.

Нежданно наступившая оттепель позволила Егору немного выдохнуть и провести инвентаризацию сопутствующих потерь. Черная полоса прошла опустошительной волной не только по материальной сфере его жизни, но и по духовной, о чем свидетельствовала наступившая амнезия в области сновидений, рассеянное внимание и крайняя нервозность в реальности, причем одно постоянно приводило к другому. Когда проснувшийся поутру парень честно пытался вспомнить хоть что-нибудь из приснившегося, с целью пополнить и без того довольно скромный сновиденный дневник очередной скупой на детали записью, то начинал нервничать из-за невозможности уловить смутные ускользающие воспоминания. В раздраженном же состоянии вспомнить вообще ничего не получалось, но он не сдавался, и честно выделял этому процессу по 10-15 минут каждое утро.

В это время начинающий практик сделал для себя пару ценных наблюдений. Он опытным путем выяснил, что искусственно прерванный сон посреди ночи, позволял запоминать больше фрагментов, а также то, что лениться делать записи сразу же после пробуждения не стоило, так как зыбкие образы сновидений легко выветривались из кратковременной базы данных. Дальнейший поверхностный анализ выявил ряд изменений, которые выражались в таинственном исчезновении некоторых привычных и дорогих его сердцу пристрастий, например, по утрам ему больше не хотелось кофе, хотя еще несколько месяцев назад он не представлял себе начало нового дня без чашечки бодрящего напитка. Еще ему больше не нравилось подолгу нежиться в горячей ванной после напряженного трудового дня. Также абсолютно пропало желание обзавестись новой игровой приставкой, что во всех изменениях было самым странным, потому что о ее приобретении Платонов грезил еще со времен студенчества. Отследив при помощи все того же сновиденного дневника ряд закономерностей, Егор пришел к выводу, что, возможно, пропажа желаний как-то связана с его сновиденными финансовыми операциями и это необходимо было серьезно обдумать, но думать Егору оказалось некогда. Не стоит забывать, что жизнь, в образе пронырливо-подозрительного усатого налоговика не давала Платонову ни минуты покоя. И лишь когда ему с Валерчиком предложили отправиться в командировку для передачи первой партии товара новому клиенту, поводок судьбы немного ослаб, предоставив ему шанс избавиться от чужого назойливого внимания, оставшись наедине с самим собой, и, естественно, с кучерявым коллегой, общество которого было хоть и утомительным, но вполне терпимым.

В другой город добираться предстояло своим ходом, что было немного неудобно, но зато в это время появилась возможность немного передохнуть и восстановить потраченные на борьбу со стрессом силы. В салоне рейсового автобуса до упора откинувшись в удобном кресле, парень незаметно для себя задремал, провалившись под мерный рокот двигателя в очень четкий, неотличимый от реальности образ.

Мелькающие за окном деревья, автомобили, обгоняющие их неспешно движущееся транспортное средство, внешние очертания автобуса, да и внутреннее убранство салона сменилось небольшим уютным ресторанчиком, расположившимся на берегу моря, буквально в десятке метров от линии прилива. Егор сидел за резным столиком с круглой столешницей на мягком стуле с высокой спинкой, а напротив него вальяжно расселась дородная матрона в узорчатом русском сарафане и в искусно расшитом бисером кокошнике, под которым, на плече, покоилась густая русая коса толщиной с добрый корабельный канат. На ее щедро намазанном белилом лице контрастно выделялись выразительно подведенные углем брови и ярко-красные, по-видимому, натертые по старинке свеклой, щеки. В одной руке она держала сахарный петушок на палочке, в другой ― крепко сжимала балалайку. В образе подозрительно смахивающей на мужика бабы было что-то до боли знакомое, и присмотревшись хорошенько, парень с трудом, но все же распознал замаскированного под фольклорную этно-красотку Борисыча. Поняв по удивленно округлившимся глазам Егора, что он раскрыт, Нагваль, хитро подмигнув парню, бережно положил на стол леденец, прислонил к ножке стола балалайку, картинным жестом извлек из просторного рукава украшенной вышивкой рубахи цветастый платок и призывно взмахнул им над головой, подзывая официанта:

— Любезный, эээ…

— Снолексей, ― подсказал склонившийся над столиком, появившийся неизвестно откуда полупрозрачный официант.

— Вот именно, Снолексей. Любезный, соблаговолите подать мне снолянку и сномлет, а молодому отроку принесите вашу фирменную снокрошку, говорят, она у вас чудо, как хороша...

— Сию минуту исполню, сударыня, ― произнес сотрудник общепита и умчался выполнять заказ.

Воспользовавшись исчезновением официанта Егор решил задать несколько вопросов и тем самым немного расширить свой сновиденный кругозор.

— Борисыч, может у меня что-то со слухом, но мне показалось, что только что ты произнес хорошо известные мне названия блюд со странным акцентом. Смысл в общем-то не поменялся, но звучит очень непривычно.

— Стыдно не знать элементарных уловок и ухищрений, применяемых опытными сновидящими для удержания себя в незнакомой, богатой на детали локации. Международно признанный индекс "сно" используется в названиях для придания дополнительной стабильности осознавшему себя путешественнику в развивающихся, но не совсем устойчивых сюжетах.

— Интересно, ― оживленно отметил Платонов и поспешил задать следующий вопрос, пока их не прервал доставивший заказ Снолексей: ― А вырядился так зачем, тоже для стабильности?

— Как хочу, так и одеваюсь, у нас свободная страна. Тебе, кстати, тоже приодеться бы не помешало. Ты бы посматривал на себя хоть иногда, а то бродишь по снам, хорошо если в одной пижаме, а то и вовсе в трусишках или в чем мать родила.

Егор последовал совету Нагваля и с ужасом обнаружил, что появился в кафе в своих любимых боксерах с изображением танка Т-34 на фасаде. Он уже было хотел снять скатерть со стола и обмотаться на манер жителя древней Греции, но был остановлен властным жестом расплывшегося в довольной улыбке Борисыча.

— Не стоит быть таким застенчивым, в кафе всем наплевать во что ты одет и как выглядишь, если, конечно, командир твоего танка имеет пару желаний для того чтобы оплатить заказ. Устроенный мной маскарад тоже не должен тебя смущать, на самом деле я практикую искусство скрытности и просто от души развлекаюсь, ведь где еще, как не в сновидении, можно дать разгуляться своему развитому до предела, желающему реализации своих идей воображению.

— По-моему, в этом сарафане ты наоборот конкретно палишься.

— Зато какая в этом образе тайна, какая загадочность и глубина русской души! ― пафосно воскликнул Борисыч, снова взмахнув платком и наклонившись через стол к Егору, постоянно оглядываясь по сторонам очень быстро зашептал абсолютно бессмысленную белиберду: ― День первый, тени над городом сгущаются...

Видя, что парень ничего не понимает, но внимательно слушает, он многозначительно округлил глаза и продолжил нести околесицу:

— День второй, туман над городом, эээ... тоже сгущается...

— Как? ― в недоумении в тон собеседнику прошептал ничего не понимающий Платонов.

— Да также, как и тени, ― радостно воскликнул Борисыч, а после панибратски хлопнул парня по спине, раскатисто захохотал и успокоившись объяснил: ― Не обращай внимания, это я так себя в образе удерживаю. Здесь тебе и "Система Станиславского" и высокое искусство! Это тебе не в жопе пальцем ковыряться, понимаешь?! Это театр, ― закончил говорить загадками Борисыч и молча приступил к поглощению той самой хваленой снокрошки, которую к этому времени уже принесли.

Егор тоже сидел молча, пытаясь переварить только что увиденное бессмысленное, но чертовски талантливо сыгранное шоу одного актера. От профессионального уничтожения пищи одновременно в трех тарелках Нагваля смог отвлечь только звонок лежащего на краю стола мобильного, чехол которого был украшен изображением матрешки и надписью #факбарби, стилизованной под хохлому. Борисыч неторопливо промокнул губы салфеткой и ответил на звонок: "У аппарата… Какой такой форс-мажор? Бабки не верну!... Ну и что, что отравление, ты все время то больной, то приболевший! Эгрегорий, как ты собрался свою секту создавать, если мой факультатив постоянно пропускаешь?... Третий день с горшка не слазишь? Стоп, ты где сейчас? Где, где? Ты что мне прямо из туалета звонишь? Тьфу, блин, весь аппетит испортил, а я обедал между прочим! Ты, вообще, понимаешь, что сейчас натворил, недалекий ты человечишка?! Да ты же только что совершил мобильный зашквар!" ― в сердцах закричал Борисыч и бросил трубку.

— С такими вот идиотами, малец, и приходится сейчас вести дела. Помоги, научи, Борисыч, растолкуй то да се. Подскажи, как осознаться, как закрепиться. Вот задаток, остальное потом. А когда наступает это самое "потом" у каждого второго днище выбивает. Надеюсь, ты не из таких?

— Конечно нет, Борисыч, и для того чтобы это доказать я готов оплатить весь твой заказ и даже оставить щедрые чаевые, ― искренне заверил собеседника Платонов.

— А вот это уже слова не мальчика, но мужа ― растрогал старика, ― проникновенно одобрил решение Егора эксцентричный собеседник, вытирая все тем же платком скатившуюся по нарумяненной щеке скупую, но очень трогательную слезинку. После чего, не в силах сдержать чувств, вскочил, неуклюжим движением подтянул сползший сарафан, звучно высморкался во все тот же платок и целенаправленно полез обниматься. Егор пару раз дернулся, пытаясь освободиться от жарких объятий и стряхнуть уткнувшееся в плечо всхлипывающее загримированное лицо, и тут же проснулся. На его плече примостил свою кучерявую шевелюру мирно посапывающий Валерчик.

Остаток пути пролетел незаметно. Встреча должна была состояться в одном из складских помещений на территории промзоны. Дождавшись на проходной пока охрана выпишет им временные пропуска, пешком направились к ангару номер 228, где нужно было передать товар и забрать электронное оборудование, необходимое для офиса. Медленно продвигаясь сквозь плотную застройку, Егор решил излить душу. Он торопливо поведал напарнику о своем фиаско в клубе миллионеров, о нападках вездесущего Клочко, вечно недовольной Наташе и даже о случившихся в недавнем прошлом из-за всех этих давящих факторов проблемах со сном. Внимательно и вдумчиво выслушав своего коллегу, Валера вдруг забрался на проложенную вдоль тропинки горизонтальную бетонную трубу около метра в диаметре и продолжил движение по ней, нараспев декламируя стихи:

Труба одна из миллионов

Несешь ты что? Откуда и куда?

Как вена в мускулах промзоны

Пересекаешь города

Труба, несущая излишки

Ты в богатеев погреба

И серебро, и золотишко

Ну где же ты моя труба?!

— И что это должно означать? ― недоумевая, спросил Платонов. — Это какие-то частушки?

Он честно пытался расшифровать тайный смысл послания, но у него ничего не получалось.

— Друг мой, это же классика! Стыдно не узнать творение великого меня, хотя в данном случае твое невежество простительно, потому что это был довольно неплохой экспромт. Муза, дорогой мой приятель, иногда посещает нас в очень неожиданных местах, и если бы я каждый раз записывал все, что приходило в мою гениальную голову в подворотнях жизни, то скорей всего, изучение произведений Валерия Дзюбы уже давно бы стало обязательным в среднеобразовательной школьной программе, ― произнес открывшийся с неожиданной стороны Валерчик и тут же, не давая собеседнику переварить услышанное, задал совершенно не связанный с литературой вопрос, кардинально меняя тему: ― Известно ли тебе, мой неискушенный в литературе приятель, что течет по этой трубе?

Раз уж зашла речь о классике, пришло время и Егору блеснуть своими познаниями:

— Могу предположить, что конкретная труба в данный момент переносит в своих недрах какой-то определенный товар, имеющий свою цену, а значит, на одном ее конце продавец, а на другом ― ожидающий и, скорей всего, оплативший транспортируемое покупатель. Мало того, вокруг данной трубы тоже вращаются капиталы. Предприятие, по территории которого пролегает данный транзит, получает свой процент, а государство ― налог со сделки.

— Хорошая попытка, мой дорогой Ватсон, но ты немного не угадал. Пролегающая прямо подо мной труба ― это главный слив всей городской канализации, и течет по ней обыкновенное, пардон, гамно. Понимаешь, Ватсон, Г А М Н О?!

Платонов не понимал, но медленно кивнул, а Валера тем же поучительным тоном продолжил:

— Тебе наверно интересно узнать, для чего я использовал этот многослойный, но совершенно неприглядный образ? Для того, чтобы понять всю поучительность данного примера придется сначала вспомнить о том, что в погоне за личным обогащением человечество разработало множество способов основанных на эксплуатации всевозможных людских пороков. Жадность, стремление к власти, могуществу и удовлетворению базовых инстинктов, а также излишняя доверчивость становятся первоочередными целями, которые аферисты во все времена обрабатывали плотным огнем крупнокалиберных обещаний. Так как мы все участвуем в этой гонке, то нужно научиться быть крайне подозрительным и разборчивым, чтобы не попасться в расставленные на нашем пути, такими же охотниками, ловушки. Труба, к которой предложил присосаться тебе твой друг Кирилл, с его слов выглядела чертовски аппетитно. Он убедил тебя, что она под завязку полна если и не золотом, то, как минимум, шоколадом. И ты, из-за своей алчности, с готовностью в это поверил, за что и поплатился. А намекал я на то, что не через каждую трубу в нашем мире проходит то заветное, обожаемое всеми зеленое, украшенное президентом счастье. Чаще всего на нашем пути попадаются совсем другие трубы, например, такие, как эта. И главная мудрость в жизни состоит в том, чтобы с ходу определить к какой трубе присосаться, естественно внимательно изучив перед этим прилагаемые к ней документы.

Как бы ни обидно звучала высказанная Валерчиком истина, но это действительно было правдой, поэтому весь оставшийся путь Егор молчал, глубоко погрузившись в обдумывание услышанного.

Встреча с клиентом затянулась до вечера. На последний рейсовый автобус они опоздали и ночевать пришлось в дешевом придорожном отеле. На предложение напарника "пройтись по коньячку" Егор ответил категорическим отказом, потому как мысли о спиртном живо воскресили в памяти все прелести сновиденной стройки, вновь попадать на которою парню совершенно не хотелось. Проводив опечаленного напарника, Платонов наскоро поужинал купленными на автостанции пирожками, немного посмотрел пестрящий помехами телевизор и лег спать.

После непродолжительного вглядывания в темноту с сомкнутыми веками парень ощутил, как его сознание резко провалилось в какую-то дыру, и после кратковременного полета он обнаружил себя уже пробирающимся, согнувшись в три погибели, в нескончаемом переплетении узких, бесконечных коридоров, пытаясь во что бы то ни стало покинуть это запутанное, мрачное место, которому больше всего подошло бы название "междумирье". Поиск выхода приводил Егора к одному и тому же тоннелю, который отличался от других вспыхивающими, иногда гипнотизирующими всполохами.

Но как только заблудившийся сновидец пытался в него войти, то перед круглым, как в жилищах толкиеновских хоббитов, входом появлялся его вероломный столичный одноклассник и с гадкой улыбкой выталкивал Егора обратно. После трех неудачных попыток раздосадованный Платонов решил поменять тактику, и вместо того, чтобы с осторожностью ступать в мерцающую неизвестность, ринулся в нее изо всех сил и ног. Неожиданный маневр привел к положительному результату и даже позволил сделать пару шагов по недоступной до селе территории, но материализовавшийся позади коварный Кирилл каким-то образом удлинил свои цепкие пальцы, обвил ими босую лодыжку бывшего приятеля, резким броском выдернул его из заветного тоннеля и, скорей всего в отместку, зашвырнул, как куль с тряпьем, в противоположный проем, представляющий из себя непроглядную тьму.

Ужас сковал парня по рукам и ногам и заставил зажмуриться. Когда же Егор наконец решился на то, чтобы вновь открыть глаза, то с удивлением осознал себя лежащим на асфальте, прямо посреди рядов контейнеров и скопления палаток, из которых торговали всякой всячиной. Ни одного мутировавшего Кирилла поблизости не наблюдалось, однако местность отнюдь не пустовала и была заполнена десятками, если не сотнями прохожих и зевак, глазеющих по сторонам и выискивающих в торговых рядах какое-то, необходимое только им, барахло. По характерной атмосфере купли-продажи, витающей вокруг, можно было смело судить о том, что занесло парня не куда-нибудь, а на огромный рынок под открытым небом. И так как в данной локации он еще не бывал, то решил как следует осмотреться и исследовать незнакомую местность. Глаза от обилия деталей в прямом смысле слова "разбегались" и от неизбежной потери осознанности неопытного сновидящего спасла поравнявшаяся с ним, закутанная "с головы до ног" в пушистый пуховый платок, а "с ног до головы" в болоневые чуни, женщина неопределенного возраста, катящая перед собой несуразного вида тележку. Остановив взмахом руки этот передвижной, доверху заполненный различными емкостями и термосами киоск, Платонов, для удержания осознанности, решил завязать с ней разговор, а заодно прояснить для себя пару интересующих вопросов. Но как только он открыл рот для того, чтобы поприветствовать облаченную в пухово-синтетический наряд леди с тележкой, то та, как ковбои дикого запада, опережая оппонента задействовала свой речевой револьвер и опустошила в него весь его словесный барабан, содержащий всего три патрона.

― Чай, кофе, капучино? ― в упор выстрелила она.

— Постойте, передохните, где я нахожусь? Понять не могу...

— Это центральный рынок, сынок, первый уровень. Брать что-то будешь?

— Еще не решил. А вы местный страж, да? ― решил блеснуть осведомленностью и сновиденными знаниями Егор.

— Хренаж. Я местный бариста тетушка Азиза, но клиенты сокращенно называют меня Базиза. И не смотри что я упакованная, как матрешка, я за свое здоровье переживаю, ведь самый страшный враг для баристы ― это сквозняки. Я, если хочешь знать, являюсь персонификацией и прототипом всех мировых барист, чайных сомелье и дегустаторов какао из реальности. Да что говорить, про меня даже песню написали, не помню как называется, но слова там такие душевные: "Бариста, бариста ― лучший друг для чифириста". Слыхал такую?

— Не приходилось, ― честно признался Егор.

— Ну ничего, услышишь еще. Ты молодой ― у тебя еще все впереди. На-ка вот, кофейку выпей, согрейся. Четвертушка желайса всего, а заряда бодрости на всю оставшуюся ночь.

— Коньяк у нее хороший, а кофе ― кисляк, брать не советую, ― раздался рядом знакомый голос Борисыча. — И вообще, если желайс некуда девать, то в детский дом отдай, а еще лучше ― мне.

Базиза, как кошка зашипела на подошедшего, с трудом держащего в руках гигантский астраханский арбуз, мужчину в темно-зеленом шерстяном берете и прозрачном полиэтиленовом плаще, сквозь который проглядывали очертания короткого шелкового кимоно, пестреющего едва заметными золотистыми журавлями. Мужик периодически поправлял сползающие на кончик носа допотопные очки с толстыми линзами в роговой оправе, одна дужка которых была щедро перемотана синей изолентой. Он громко шмыгал носом, старательно имитируя простуду.

— Не шипи, родная, это мой кандидат в ученики, а значит ― находится под моим покровительством, и вместо него я присмотрел тебе добычу пожирнее. Глянь-ка вон на ту бесцельно шатающуюся в лабиринте рядов парочку, скупающую при этом всякую дрянь. Они явно хотят взбодриться и твой кофеек им бы сейчас был бы очень кстати.

Бариста недоверчиво взглянула в направлении, указанном Нагвалем, и тот, видя ее колебания, продолжил:

— Торопись, у них уже полные пакеты барахла, а желайс, как ты знаешь, не резиновый.

Видимо последний приведенный довод окончательно убедил расчетливую тетку и та, подхватив свою тележку, бросилась в погоню за бездумно опустошающими свой кошелек потенциальными покупателями.

— Давай прогуляемся, ― предложил Нагваль и когда они немного отошли, поудобней перехватил арбуз и аккуратно поинтересовался: ― И как же тебя угораздило попасть на верхний уровень лабиринта, ты ведь уже понял, что это не обычный рынок? Колись, где ты в жизни накосячил? А знаешь что? Давай-ка, лучше я сам погляжу. Держи арбуз и смотри не урони. Тяжеленный зараза ― руки обрывает.

С этими словами Нагваль передал свою ношу в послушно подставленные ладони Платонова, закатал рукава, затем возложил свои руки на макушку подопечного и запрокинув голову закрыл глаза.

— М-м-м, ага, угу, так, так, так, вижу с деньгами неприятности, на работе проблемы и в семье не все в порядке, ― бормотал Борисыч, ― ну все понятно, сложности из разряда "друг на бабки кинул, а кум с женою переспал", ― сделал окончательный вывод Нагваль, забрал обратно свою драгоценную ягоду-великана и убедившись, что с ней все в порядке, вынес вердикт по поводу только что увиденного: ― Во всем, с тобой произошедшем, нет ничего непоправимого. Людям свойственно совершать ошибки и поэтому время от времени все мы, от мала до велика, попадаем в верхние слои лабиринта. Выглядят эти слои по-разному, но сигнализируют об одном и том же. Рынок, всевозможные переплетения улиц частного сектора или здания с бесконечными коридорами, напоминающие длинные и запутанные общежития, нескончаемые извилистые тоннели, очень похожие на шахтные выработки, ― все это говорит о том, что обыватель, попавший в данные локации, попросту заблудился в своей собственной жизни. И лучшее, что можно сделать в этой ситуации ― это как можно быстрее отыскать выход. В противном случае человека может затянуть на более глубокие уровни, откуда выбраться намного сложнее. По поводу преследующего тебя инспектора могу сказать лишь одно: на данном этапе твоего развития, в эпоху вэйпов, самокатов, барбершопов и сельдерейного смузи, этот унылый угнетатель попросту необходим, ведь создаваемое этим, на первый взгляд деспотичным, инородным в твоей жизни организмом давление помогает уплотнить твои внутренние структуры и выработать стойкий иммунитет к воздействиям такого рода в будущем. Но давление это придется выдержать, хочешь ты этого или нет. При этом важно понимать, что при таких столкновениях мы склонны убеждать сами себя в том, что все в этой ситуации выглядит намного хуже, чем обстоит на самом деле. Внушение окружающим данного ощущения ― и является отличительной чертой, а также главной ударной силой, всех представителей данного класса социальных паразитов. Постарайся успокоиться и не поддавайся его раздражающе-опустошающему воздействию. Всегда помни, что он у тебя в гостях, хоть и ведет себя по-хозяйски. Покружи вокруг него, понаблюдай. Выяви его сильные и слабые стороны, и вместо того чтобы постоянно от него бегать, прими этот "усатый вызов" и попробуй его переиграть. Вселенная сделала тебе подарок в виде достойного противника и отказываться от него нельзя. Своим занудством и дотошностью этот своеобразный дар призван закалить твой дух, ведь как говаривал старый добрый Антуан де Сент-Экзюпери: "Не будь у тебя врагов, у тебя не было бы ни меры, ни формы". То же самое могу сказать про встреченных тобой у борделя гопников. Что с ними делать, в твоем конкретном случае, я не знаю, каждый из нас решает эту проблему по-своему, но дам тебе совет.

— Какой?

— Эту встречу тоже можно использовать. Поставь себе цель тренироваться и победить своих противников, ведь поставленные таким образом задачи мотивируют нас двигаться вперед. А теперь пришло время научить тебя выбираться из ловушек, коими по сути и являются перечисленные мной ранее территории, а заодно и мгновенно перемещаться между объектами в пределах одной, максимум двух локаций. Обучение, естественно, не бесплатное. Одного более-менее оформленного желания мне хватит за глаза, тем более что помочь нуждающемуся ― это благое дело. Чего ты уставился на меня как не родной, соглашайся уже и приступим, чего сиси мять?

— Естественно я согласен, Борисыч, тем более другой альтернативы у меня нет. Да и цены у тебя самые демократичные.

— Ну и чудненько. В общем так, все сновиденные кластеры связаны между собой ― это аксиома мира сновидений, и любая дверь здесь может стать транзитом. Будь то дверь от холодильника, либо шкафа, ты всегда сможешь воспользоваться ею, чтобы покинуть неприятное место.

— Ничего нового я не услышал, все и так знают, что двери нужны для того, чтобы открывать и закрывать какое-либо пространство.

— Совершенно верно, но некоторые из опытных практиков шагнули дальше, используя в качестве транзитов любые проемы и отражающие поверхности. При определенной сноровке для этого можно использовать даже стены или вообще переносить себя силой мысли. Помимо этого, существуют также тайные транзитные окна в самые труднодоступные, но очень многообещающие места. Как ты думаешь, где они могут быть спрятаны?

— Понятия не имею.

— Как бы странно это не звучало, но замаскированы они под общественные уборные. И чем грязнее и отталкивающе выглядит клозет, тем интереснее окажется потайной телепортирующий контур!

— А почему именно санузел? ― Егор был очень удивлен услышанным.

— Кто же туда по своей воле полезет?! ― объяснил Борисыч. — Подсознательная негативная установка плюс работа основного закона маскировки в действии ― самое ценное нужно прятать на самом видном месте, и даже страж не понадобится, слава этого места сама защищает его от посягательств. Выйти же с первого уровня лабиринта проще простого: нужно лишь устремить взгляд в небо и постараться разглядеть любой просвет в облаках, а если небо безоблачное, то зафиксировать взглядом более светлую часть небосвода, после чего хорошенько подпрыгнуть, взлететь и проскочить сквозь них на свободу. Летать во сне уже научился?

— Нет, пока еще.

— Не беда, в этом я тебе помогу. Держи арбуз, ухвати его за хвостик, закрой глаза и представь что это не астраханский супертяж, а легчайший воздушный шар. Ты должен безоговорочно в это поверить, примерно так, как в детстве верил в Деда Мороза, а сейчас ― в невозможность искоренить коррупцию. Как только почувствуешь, что предмет изменил свои характеристики, доверься шару, и он вынесет тебя вместе с восходящим теплым потоком воздуха в ближайшую небесную щель.

Платонов внимательно дослушал до конца оплаченные своим желанием советы и с нетерпением приступил к выполнению указанной последовательности действий. Зажмурился, наморщил лоб, напрягая фантазию и используя врожденную доверчивость, принялся убеждать самого себя, что держит в руках невесомую, рвущуюся в небеса сферу, и с удивлением почувствовал, что гравитация больше над ним не властна, а огромный полосатый шар тащит его в неспешно плывущие облака. Радости парня не было предела. Он помахал на прощание удаляющемуся вместе с рынком Нагвалю и громко, задорно, но абсолютно бездарно запел:

— Я тучка, тучка, тучка, я вовсе не Егор... — подражая Винни-Пуху, заливался дефективным соловьем парень. А само ощущение полета было слаще всего имеющегося в мире меда.

Глава 14

Непередаваемое чувство свободы и всепоглощающий восторг захлестнули парня с головой, заставив его напрочь забыть об осознанности. И как только свободный от облаков, наполненный бирюзой небесный просвет заключил в свои объятия парящего плодово-ягодного аэронавта, к переживаемым им ярким впечатлениям добавилось еще одно ощущение, не уступающее первым двум по интенсивности: преодолев невидимую границу, Платонов почувствовал отчетливое моральное и физическое облегчение. Судьба, нацелившая свое копье на непонятно в чем провинившегося молодого авантюриста, по неясным Егору причинам, вдруг потеряла к нему свой интерес и на какое-то время удалилась восвояси, отправившись на поиски более достойной ее внимания жертвы. Это было похоже на то, как если бы удерживающий свою цель в перекрестье оптики, собирающийся нажать спусковой крючок снайпер в самый ответственный момент ощутил в районе живота и немного ниже непреодолимое давление коварного, залежавшегося беляша, утолившего его голод по дороге к заранее оборудованному укрытию. Этот сломивший его волю спазм заставил профессионального киллера позабыть о своем заказе и отсрочить приговор, сделав выбор в пользу чистых, незапятнанных позорными веснушками штанов. И как в случае с вышеописанным снайпером, блаженное облегчение от свалившейся с его плеч огромной тяжести тут же избавило Платонова от переживаемых ранее душевных мук, как впрочем, и от остатков сна.

На соседней кровати, заботливо укутав себя миазмами перегара, мирно посапывал незаметно вернувшийся напарник. За окном едва-едва забрезжили предрассветные сумерки, натолкнув парня на мысль, что до рассвета было еще далеко и это время неплохо было бы провести с пользой, поэтому Платонов спокойно перевернулся на другой бок, решив просто как следует выспаться.

Очередной сон не заставил себя долго ждать и, вопреки тайным чаяниям, не порадовал Егора осознанием, отдав парня в полную и безоговорочную власть сюжета. Платонову снилось детство. Шестилетний жизнерадостный Егорка находился в окружении оравы, таких же как он сам, галдящих, непоседливых дошколят. Эта визжащая на все лады стая карапузов, словно крохотное детское торнадо, своей не прекращающейся ни на миг беготней с упоением вытаптывала заботливо подстриженный газон на заднем дворе аккуратного двухэтажного коттеджа. Взрослые, не обращая внимания на расшалившуюся детвору, скучковались, посасывая пивко вокруг шведских столов, периодически совершая паломничества к установленному неподалеку мангалу. Двор был украшен разноцветными шарами и гирляндами, в дальнем углу отведенной под торжество территории была установлена маленькая импровизированная сцена, а с одинокой яблони, у кованой решетки забора, свисала, обреченно дожидаясь своего часа, пока еще девственная, не тронутая чьей-то нетерпеливой битой пеньята.

Память услужливо смоделировала воспоминание о том, что Егор прибыл на это мероприятие вместе с родителями, приглашенными в качестве гостей на празднование дня рождения одного из детей своих давних хороших знакомых. Также ему вспомнилось, что приближающийся к вечеру день на всем своем протяжении приятно удивлял разнообразными впечатлениями: аниматоры, дрессированные пудели, игры, конкурсы и поданный на тележке трехъярусный торт уже канули в прошлое, но вышедший на сцену приглашенный артист в высоком цилиндре и мантии волшебника заверил заскучавшую было детвору в том, что веселье только начинается. Он предложил насладиться представлением магического театра теней, создаваемого лишь ловкостью рук, без какого-либо мошенничества.

Дети, и даже некоторые взрослые, в предвкушении невиданного зрелища принялись рассаживаться на удобных, заранее установленных вокруг помоста стульях. После того как все свободные места были заняты, обладатель мантии и цилиндра картинно щелкнул пальцами ― и день тут же превратился в ночь. За спинами зрителей вспыхнул яркий прожектор и в круглом пятне света, на установленном позади сцены экране, чудесным образом проявились очертания теней, представляющие из себя искусно созданные волшебником силуэты различных животных. Сначала руки невидимого артиста причудливо сплелись в голову орла, внимательно разглядывающую восхищенных увиденным зрителей. Орлиный силуэт периодически безмолвно щелкал клювом, очевидно пытаясь что-то рассказать о тяготах своей теневой жизни на своем понятном только ему птичьем языке. Затем тени сплелись в точную копию жирафа, с аппетитом пережевывающего силуэтно-теневую траву. Последней появилась причудливая, напыжившаяся сова, облаченная в скромное теневое пальтишко. Она, как будто стесняясь, застенчиво обвела всех собравшихся взглядом, повернулась спиной к публике, неуклюже подпрыгнула и улетела, расправив свои куцые, едва выбивающиеся из рукавов крылья.

На этом представление завершилось ― и ночь вновь сменилась днем, стремительно перетекающим в вечер. Изменению в освещении сопутствовали и другие метаморфозы: во-первых, детство Егора, как и сам праздник, в котором он принимал активное участие, внезапно закончилось, и тот с удивлением снова ощутил себя взрослым тридцатилетним мужиком кое-как примостившемся на ставшем вдруг ужасно неудобным, не рассчитанном на крупные габариты детском стуле; во-вторых, вся присутствующая до этого момента публика, в буквальном смысле слова, испарилась. Из всех участников мероприятия перед сценой, как и на всей остальной территории, не растворились в пространстве лишь два персонажа, один из которых совершенно не понимал сути происходящего, другим же свидетелем случившихся изменений стал повелевающий тенями фокусник в высоком цилиндре, присевший на краю помоста напротив недоумевающего Платонова.

— Ну что ты уставился на меня, дружок?! Варианты я продемонстрировал, тебе остается лишь определиться. Не торопись, хорошенько подумай и смело выбирай одного из трех представленных мной подходящих твоему темпераменту спутников.

— Я просто не могу понять, куда все подевались, ― оглядываясь по сторонам, спросил Егор.

— Не стоит волноваться, гости по моей просьбе удалились, исчезли из нашего поля зрения. Они где-то там, на задворках внимания, томятся в ожидании обещанного им последнего, но невероятно красочного сюрприза.

— Странно... Но допустим вы говорите правду. В таком случае не могли бы вы объяснить, кто же вы на самом деле, господин иллюзионист? Только не говорите, что вы ― настоящий волшебник, уж я то знаю, что все волшебники давным-давно в Лондон переехали, об этом даже Лепс пел. Как же там у него:

Я научился летать, оттолкнувшись от стен,

Мимо площади, пролетая Биг Бен,

Я парю над городом, как супермен...

Продекламировал завуалированный гимн олигархов внезапно повзрослевший Платонов, одновременно пытаясь разобраться в ситуации.

— К великому сожалению, к лондонским волшебникам я не имею никакого отношения. Я всего-навсего курьер, отправленный передать тебе своеобразное послание, а послания лучше передавать без свидетелей.

— Ничего не понимаю, что еще за послание? Это какой-нибудь подарок? ― спросил все еще находящийся в прострации парень.

— Можно сказать и так, только подарок этот очень специфический. Это больше похоже на одобрение или, если угодно, разрешение. Ты достаточно вырос и возмужал в своем поиске и теперь тебе позволено обзавестись компаньоном, который поможет тебе в дальнейших изысканиях. К сожалению, это все что я могу сказать. Предполагается, что остальное тебе придется разгадать самому. На этом свою миссию считаю выполненной, и, если ты не против, то поспешу присоединиться к остальной исчезнувшей братии, ведь праздник подошел к концу, а, как известно, в финале хорошего торжества обязательно должен быть грандиозный, запоминающийся салют. А как раз его я не хотел бы пропустить. Такова горько-сладкая правда жизни, приятель, ― все растворившиеся в мире существа больше всего на свете любят несуществующие фейерверки.

С этими словами говорящий загадками посланник превратился в едва заметную дымку, растаявшую в последних лучах заходящего солнца, оставив Платонова в полном одиночестве встречать мгновенно сгустившиеся сумерки. И как только ничем более не сдерживаемая тьма укутала все вокруг своим штопаным лучами прожекторов покрывалом, тишину опустевшего двора разорвали первые залпы разукрасившего небо соцветиями огненных хризантем праздничного салюта...

Оглушительный грохот канонады оборвал затянувшийся сон и вынудил Егора проснуться, но открывать глаза навстречу пытающемуся пробиться сквозь плотно закрытые шторы солнцу он не торопился. Последовательно вспоминая все подробности так и норовящего ускользнуть из памяти сна, парень отметил для себя некоторые ключевые моменты, мысленно перечислив их несколько раз. И убедившись, что теперь уж точно их не забудет, принялся рассуждать о наиболее заинтриговавшей его части сновидения, а именно, о троице предложенных ему в качестве гипотетических помощников представителей сновиденной фауны. Тот факт, что Платонову предстояло сделать выбор в пользу всего лишь одного животного, очень его огорчал, потому что все предложенные варианты были хороши по-своему, необходимо было узнать о них поподробней. "Может быть попробовать найти в каком-нибудь из снов мудрого Борисыча? Или снова напиться и выйти на хитрого И-Лича? Два эти кандидата, по идее, могли располагать необходимой информацией, но делиться ей бесплатно навряд ли захотят, ― рассуждал, прикидывая варианты Платонов. — С другой стороны, в конце концов, на этой меркантильной парочке свет клином не сошелся. Почему бы мне в таком случае, раз уж дело со сновидениями пошло на лад, не попробовать поискать какие-нибудь другие, альтернативные, источники?" Размышляя таким образом, Егор вдруг, что не могло не радовать, неожиданно вспомнил про обладающего различными потайными знаниями сновиденном мифическом существе: ― “Точно! Библиотекарь! Как же я сразу не догадался?! Обязательно попробую на него выйти. Уж он то точно сможет меня просветить."

Определившись с вектором, парень приоткрыл глаза с намерением записать в смартфон мысленно отмеченные ранее детали знакового, как он окрестил его для себя, сновидения, и очень удивился, потому что соседа, с которым они делили комнату, в помещении не обнаружилось. Вместо Валерчика на принадлежащей ему кровати покоилась написанная корявым почерком записка. "Ушел за пивом. Скоро буду" лаконично сообщал вырванный "с мясом" из делового ежедневника клочок разлинованной бумаги.

Отсутствовал напарник довольно долго, за это время Егор успел умыться, одеться, чертовски проголодаться и позвонить жене. Наконец, дверь распахнулась и в комнату, кося заплывшим свежей синеющей гематомой правым глазом, ввалился пьяный в драбадан Валерчик с опустошенной на треть бутылкой дешевого коньяка и надкушенным с двух сторон хот-догом. Переступив порог, Дзюба в качестве извинения за свое отсутствие принялся настойчиво предлагать купленные им специально для Егора высококалорийно-алкогольные дары. Чтобы избавиться от навязчивой, чрезмерной заботы бывшего наставника, а заодно и донимавшего его не на шутку чувства голода, Платонову все-таки пришлось принять початое подношение и доесть истекающий кетчупом и майонезом продукт, под пристальным взглядом здорового глаза кучерявого менеджера. От выпивки Егор наотрез отказался, аргументируя это тем, что для успешного возвращения на базу в их творческом тандеме обязательно должен присутствовать, как минимум, один трезвый и, желательно, здравомыслящий человек. Валерчик не смог не согласиться с железобетонными аргументами бывшего подопечного, допив тремя решительными глотками остатки алкоголя, утерся рукавом и неуверенной походкой, привыкшего к качке моряка, направился к выходу.

— За мной, школота! Пора покинуть эту богом забытую дыру! ― заплетающимся языком проревел он, и Егору ничего не оставалось, как второпях подхватить свою дорожную сумку и поспешить вслед за удаляющимся по коридору напарником.

Нагнать Валерчика парень смог только на подходе к платформам автостанции, так как пришлось задержаться на рецепшене, возвращая ключ от номера. Там же от пожилой консьержки он узнал, что прошлым вечером находящийся в сильном подпитии Дзюба назойливо приставал, в расположенной по соседству с отелем пельменной, к превосходящей его вдвое по габаритам дежурной поварихе ― обладательнице очаровательной золотозубой улыбки и сурового нрава, привыкшего к лишениям таежного дровосека. За что и поплатился ― будучи наотмашь отоварен двухкилограммовым куском полуразмороженного фарша, помещенным для удобства в ее гигантский поварской колпак. Получив сокрушительный удар этим импровизированным орудием самозащиты, поверженный под прилавок, переоценивший силу своей харизмы и любовных чар, перебравший с алкоголем повеса битый час не мог прийти в сознание, а когда, в конце концов, оклемался, то долго не мог вспомнить кто он такой и что, собственно, здесь делает. Перепугавшейся не на шутку работнице общепита пришлось даже транспортировать на себе неудачливого ловеласа к месту его временной дислокации. И как только нокаутированный свино-говяжьим кистенем иногородний Дон Жуан окончательно пришел в себя и, пробормотав извинения, удалился в свою берлогу зализывать раны, одолевшая его в поединке стряпуха тут же поведала эту душещипательную историю всему персоналу данного заведения.

— Валерчик, а что у тебя с лицом, ты что в темноте с лестницы скатился? ― задал Егор вопрос с подвохом, в надежде услышать альтернативную версию произошедшего.

— Я, если хочешь знать, пострадал, защищая честь прекрасной дамы от посягательств на нее шестерых возомнивших себя бессмертными, обнаглевших от вседозволенности подлецов. И знаешь что? Я вышел из этой битвы победителем, хотя, хочу заметить ― это было адское рубилово. Что значит эта случайная гематома в сравнении с шестью отбивными в травматологии?!

— И как же интересно тебе это удалось? По твоему виду не скажешь, что ты поклонник восточных единоборств, ― произнес Егор, ехидно улыбаясь.

— Не суди книгу по обложке, ты еще многого обо мне не знаешь, малыш. Я ― тайна за семью печатями и распространяться о своих умениях мне запрещает мой личный кодекс чести и подписанный на службе государству договор о неразглашении. Но тебе я расскажу, настало время раскрыть все карты. Пора тебе узнать какого неординарного человека тебе посчастливилось иметь в наставниках, ― пьяно растягивая гласные, пафосно заявил заряженный коньяком под завязку, слегка контуженный фаршем коллега.

Тем временем на платформу прибыл ожидаемый командированными сотрудниками «Жукоffарма» рейсовый автобус. Приятели заняли свои места, согласно купленным билетам, и будучи не в силах обуздать свое пьяное, травмированное, по-видимому, еще до пельменной, воображение Дзюба в очередной попытке произвести впечатление прервал вынужденную паузу и продолжил свое научно-фантастическое повествование, пестрящее то и дело элементами триллера, драмы и граничащего с самопожертвованием героизма.

— Ты, вероятней всего, очень удивишься, если я скажу, что с детства мечтал защищать нашу Родину. Когда, наконец, я достиг призывного возраста , то для прохождения воинской службы, меня направили не в какой-нибудь занюханный стройбат, а в самые что ни на есть секретные, диверсионно-разведывательные элитные войска спецназначения. За два месяца КМБ я в ускоренном темпе, экспресс-методом через гипноз, был обучен всем самым тайным и смертоносным искусствам войны. Техники бесконтактного боя, снайперской стрельбы из-за угла, частичной невидимости, абсолютной невосприимчивости к боли и двухчасовой задержки дыхания ― все это, как и многое другое, стало для меня таким же естественным, каким для обычного человека ― ежедневное завязывание шнурков. После окончания ускоренной учебки наше секретное подразделение отправили на выполнение первой тайной миссии. Нашей задачей было в кратчайшие сроки, не считаясь с потерями, захватить или хотя бы зарыть мозолящий глаза правительству Панамский канал. Потом была Югославия, где я получил свое первое, но далеко не последнее ранение. Выжить после выстрела из миномета в живот ― это тебе не шутки, но Дзюбу так просто не сломить, и я выкарабкался, оклемался и с новыми силами встал в строй. Следующим заданием было устройство переворота в Сомали, но на финальной стадии нас вероломно предали, миссию пришлось свернуть и в срочном порядке уходить с враждебной территории морем на видавшем виды, трофейном рыбацком баркасе. Как только африканский берег скрылся за горизонтом и мы вздохнули с облегчением, судьба подкинула нам очередное испытание: наше утлое суденышко было взято на абордаж промышляющими в этом районе пиратами. 72 дня меня пытали и пытались сломить. Я спал в пол глаза и питался одними тараканами. В конце концов под угрозой расправы над моими товарищами мне пришлось расколоться, назвав свое настоящее имя, место проживания, звание и номер части. Жадные до наживы флибустьеры отправили моим командирам, при помощи ручного попугая, послание с требованием выкупа. Те, в свою очередь, боясь потерять такого ценного специалиста согласились на все поставленные алчными сомалийцами условия. В нейтральных водах навстречу пиратскому кораблю был отправлен управляемый дистанционно плот с двумястами литрами солярки, канистрой спирта, тремя бутыльками меда и мешком картошки. Этого оказалось более чем достаточно, и меня, со всеми друзьями по несчастью, выбросили за борт, прямо на доставивший пиратскую добычу плот, откуда нас через сутки эвакуировал патруль. После такого провала меня, конечно, разжаловали в рядовые и сослали на Байконур охранять цистерны с ракетным топливом от постоянных набегов орд диких накуренных казахов. Там-то я и столкнулся с самым страшным кошмаром человечества, хочешь ― верь, хочешь ― не верь, но это был именно Ктулху…

Это граничащее с абсурдом повествование продолжалось еще довольно долго и Егор, не в силах больше фиксировать вниманием все новые, бесконечно сменяющие друг друга события навеянной коньяком героической саги, откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза, расслабился и попытался перевести потоки бессмысленной, заведомо ложной информации в фон, сравнимый с мерным гулом автобусного двигателя. Монотонно бубнящий Валерчик отошел на второй план, где и остался на периферии сознания ничего не значащим белым шумом. Благодарный разум тут же принялся снабжать Платонова всевозможными гипнагогическими образами, из которых Егору наиболее приглянулось объемное изображение уходящего в никуда коридора. Эфемерный образ, по мере вглядывания, обретал все более плотные очертания, незаметно обрастая при этом обладающими поразительной четкостью деталями. На стенах, под потолком, появились небольшие аккуратные светильники, обозначившие исходившим от них теплым сиянием спрятанные под источниками освещения незаметные ранее, расположенные в глубоких нишах двери. Помимо боковых проемов, в полу и на потолке присутствовали люки и ляды. Егору захотелось поближе рассмотреть ожившую картину и этого желания было вполне достаточно, для того чтобы любознательное внимание, преодолев слабое сопротивление скептически настроенного рационализма, целиком и полностью переместило сознание парня в уже окончательно к тому моменту сформированный, пестрящий разноцветными дверями коридор. Дверные покрытия, как и таблички с надписями, замеченные Платоновым над некоторыми из них, различались не только цветной гаммой и материалом, но и степенью ухоженности, а также мастерством и качеством их изготовления. По мере продвижения иногда встречались совсем новые, блестящие на свету лакированные позолотой обвязки, но чаще всего попадались покосившиеся от времени, на ржавых петлях, грубо сработанные щиты в сколах и вмятинах. Бросающиеся в глаза дефекты наводили на мысль о том, что этими ведущими в неизвестность проемами не пользовались уже не одно десятилетие, и хотя было очень любопытно взглянуть на то, что же все-таки за ними сокрыто, но что-то трудноуловимое в запущенном состоянии этих дверей предупреждало Платонова о том, что идти на такой рискованный шаг ни в коем случае не стоит.

Углубляясь все дальше, парень развлекал себя чтением табличек, но прочитать удавалась далеко не каждую надпись, потому что чаще всего составлены они были из китайско-японских иероглифов, рун вперемешку с клинописью и египетских значков, разгадать значение которых не было абсолютно никакой возможности. Неожиданно один из фонарей слева на мгновение вспыхнул ослепительным белым сиянием, словно приглашая непрошенного гостя обратить на себя внимание, и парень, следуя столь явному знамению, остановился напротив озаренной вспышкой массивной двери из фактурного, похожего на мореный орех дерева. «Библиотека. Просьба соблюдать тишину» сообщала табличка над луткой, и Егор сразу же вспомнил о своем недавнем намерении навестить хозяина данного учреждения. С благодарностью послав те самые ― пресловутые, воображаемые лучики добра своему заботливо напомнившему о намеченной цели подсознанию, Платонов смело распахнул дверь, потянув на себя отполированную до блеска бронзовую дверную ручку. Сделав шаг внутрь гигантского помещения со старинными, заполненными книгами стеллажами, уходящими ввысь под куполообразный, украшенным изразцами свод, Егор застыл на пороге многоярусного переплетения мраморных колон, лестниц, витражей и гобеленов, подавленный эпическими масштабами воистину гигантского сооружения. Сотни тысяч книг, фолиантов и пергаментных свитков своей просачивающейся сквозь корешки мудростью, буквально вдавливали парня в искусно отделанный мозаикой пол, безжалостно выжимая из посетителя осознание, как центрифуга влагу из свежевыстиранного спортивного трико.

Сопротивляясь этому давлению, Егор с трудом перевел взгляд от стеллажа на собственные ладони. Натиск знаний тут же ослаб, позволив ему, подобно закончившему период декомпрессии аквалангисту, вздохнуть с облегчением, собраться с мыслями и освежить в памяти, начавшую уже было растворяться, цель своего визита."Так, а зачем я вообще сюда пришел?! Точно! Я же хотел Библиотекаря найти, знать бы еще как он выглядит... На табличке было написано, что нужно соблюдать тишину, но если я не буду следовать этому правилу, то, возможно, он выйдет ко мне сам, ― подумал Егор и громко закричал: ― Ээй!.. Я ищу Библиотекаря!"

В этот момент в недрах огромного помещения зажглась подсветка, озарив внушительных размеров каменный пьедестал, расположенный на круглой площадке в центре разграниченного рядами стеллажей зала. Верхушка, скрываемого прежде причудливым переплетением теней, модерн-монолита была увенчана большим плоским экраном. Вся конструкция отдаленно напоминала банкомат или платежный терминал и абсолютно не вписывалась в выдержанный в античном стиле дизайн. Егор сделал шаг вперед, и не подающая ранее признаков жизни странная конструкция отреагировала на его движение ярко вспыхнувшим дисплеем, от чего сходство с электронным платежным аппаратом усилилось вдвойне. Экран призывно заморгал нечитабельными, расплывающимися надписями. Где-то под потолком вспыхнул яркий прожектор, высветив узконаправленным, но не слепящим глаза лучом закрепленную на пьедестале электроаномалию, издающую еле слышный, шелестящий гул, а из невидимого громкоговорителя, расположенного где-то в корпусе, раздался усиленный динамиками сухой металлический голос: "Внимание! Незарегистрированный пользователь, приложите большой палец к экрану для идентификации с обязательным занесением ваших данных в расширенную базу данных".

Рассуждать было некогда, поэтому парень быстро оставил отпечаток на экране и, следуя указаниям, прошел небольшую процедуру регистрации, с двенадцатой попытки убедил программу-"антибот" в том, что он не является временно созданным, эфемерным творением бессознательного и с чувством выполненного долга нажал на сенсорную кнопку «Ввод». Перед глазами пробежала полоса загрузки, выдав, наконец, долгожданное приветствие: «Здравствуй, отважный искатель. Интерактивная программа-помощник «Библиотекарь» приветствует тебя! Следуя базовому протоколу, уведомляю, что стоимость разового посещения уже списана с твоего счета и возврату не подлежит, поэтому используй оплаченное время с максимальной эффективностью. Прежде всего предлагаю выбрать наиболее удобный способ коммуникации. Бюджетный ― текстовый формат, либо опцию голосового чата, которая обойдется тебе в дополнительные три желайса».

Денег было жалко, но набирать на миниатюрной клавиатуре текст, тем более что тот постоянно расплывался, требуя изнуряющей коррекции написанного, было невыносимо, и парень вынужденно выбрал голосовое общение. После чего, с размахом осваивая втридорога арендованный временной промежуток, смакуя каждую секунду, подробно, во всех деталях пересказал последний увиденный сон и задал мучавший его вопрос: кого же из трех животных предпочтительнее выбрать в компаньоны, и зачем они вообще нужны. Мигающий курсор на экране сменился на крутящуюся планетку, которая в свою очередь преобразовалась в пестрящее кое-где битыми пикселями электронное уведомление «Формируется запрос во всемирную сновиденную сеть СонТелеком, ожидайте...». Спустя несколько томительных минут, в течение которых Егор энергично потирал ладони, поддерживая тем самым стабильность сновидения, все тот же хрипящий, отдающий стальными нотками искусственный голос уведомил:

— По вашему запросу ничего не найдено. Желаете включить функцию расширенного поиска, стоимость которой, без учета НДС, составляет одну целую четыре десятых желайса.

— Старый ржавый разводила, да чтоб у тебя за это платы расплавились, ― буркнул в сердцах Егор, но отступать назад было уже поздно.

Конечно же, Егор желал получить максимально полные ответы при минимально возможных затратах, но делать было нечего. После подтверждения списания средств, Библиотекарь тут же выдал три кратких, но емких описания под схематичными изображениями одобренных подсознанием животных:

— Тотем номер один ― БиПолярная Сова. Повелительница геомагнитных бурь, психических расстройств и сезонных обострений. Сидя на правом плече, она своими мудрыми советами направит напарника как в реальной жизни, так и в сновиденной, помогая найти выход из сложных жизненных ситуаций, требующих повышенных морально-волевых затрат. Развивается самостоятельно, при этом способствует развитию носителя. Она легко научит тебя делать правильные выводы и выбирать наиболее подходящий фильтр для просеивания окружающей действительности. Вместе вы достигнете желаемого без особых проблем, слушай наставления совы ― и ты не прогадаешь.

— Если все так хорошо, то почему в таком случае все во снах с совами не гоняют? Темнишь ты, Библиотекарь, или недоговариваешь.

Раздался пронзительный скрип и электронный собеседник, как будто соглашаясь, продолжил свое повествование:

— У данного типа помощников присутствует один, но очень существенный, недостаток ― представители семейства совиных ведут исключительно ночной образ жизни, поэтому все вышеперечисленные бонусы действуют только в темное время суток.

— Понятно. Минус действительно серьезный. Сова, скорей всего, отпадает. Перейдем к следующему кандидату.

— Коридорный Орел воплощает собой суть стремительного, прямолинейно-направленного импульса, ускоряющего развитие различных событий в жизни сновидца, последствия от которых не пройдут бесследно для окружающих. Этот безжалостный охотник может стать как источником созидательной силы, оказывающей благоприятное влияние на судьбы преодолевающих вместе с носителем данного тотема жизненные пути попутчиков, так и постоянным источником неприятностей, что и является его главной негативной характеристикой.

— Не подходит. С орлом я тоже могу не совладать, что там у нас дальше по списку?

— Последним в нашем небольшом хит-параде фигурирует Жираф Ротшильда ― сущность, которая поможет компаньону уравновесить духовный и материальный мир, в случае возникновения такой потребности. Данный союзник с радостью возьмет на себя решение всех финансовых проблем, сохранит и приумножит бюджет, направив денежно-информативные потоки в максимально плодородное и прибыльное русло. Развитая интуиция и деловая хватка ― вот те качества, которые помогут достичь поставленных целей наиболее простым путем. Из имеющихся изъянов стоит упомянуть только один: эта скотина крайне ленива, недоверчива и подозрительна, а предоставляет свою помощь лишь при условии убежденности в том, что носитель действительно заслуживает доверия.

― На данный момент последний вариант выглядит наиболее перспективно, ― задумчиво произнес Егор. — Перейдем к самому главному ― каким образом мне пересечься с выбранным мною тотемом? Другими словами ― где мне его искать?

— Нет ничего проще. У каждого из животных есть свои ареалы обитания. Орла можно встретить в горах. Альтернативными локациями являются общежития и учебные заведения, а также здания с длинными прямыми коридорами. БиПолярка предпочитает лесной полумрак, а в качестве альтернативы выбирает парки вокруг всевозможных лечебных учреждений. Ротшильды же изначально обитали в саваннах и степях, но теперь перебрались к кластерам с более плотным информационным и денежным потоком. Часто ошиваются возле банков, встречаются у сберкасс или трутся своими пятнистыми шеями у ломбардов и комиссионок. Существуют и другие тотемные компаньоны, и в качестве бонуса предлагаю ознакомиться с их перечнем, загруженным в буфер загрузки вместе с основным запросом.

На экране тут же появился длинный список разнообразных, иногда полумифических, существ. Егору запомнились лишь несколько наименований, такие как: Помойный Кроль, Жук-Олег, Кукурузно-Вафельный Енот и Шведская Бритая Киска. Все они не вызывали абсолютно никакой симпатии и Платонов в тайне порадовался, что не пришлось выбирать себе помощника из этих претендентов. Без особого энтузиазма изучая перечень и краткие описания наиболее бросившихся в глаза своими экстравагантными названиями союзников, парень буквально подскочил от неожиданности напуганный громким, имитирующим заводской гудок, протяжным звуком, раздавшимся из громкоговорителя. В то же мгновение монитор перечеркнула ярко-красная предупреждающая надпись «Оплаченный лимит времени исчерпан. Для продления интерактивной сессии передачи информации требуется перейти во вкладку «Оплата» и подтвердить очередное списание денежных средств». Егор более не нуждался в услугах дерущего втридорога и не оправдавшего его надежды на относительно экономный источник знаний информатора, поэтому бесцеремонно ткнул пальцем в квадратик с надписью «Пропустить». Сообщение сменилось на новое «Оцените качество и полноту наших ответов по шкале от 1 до 5» , гласила надпись с белеющими девственно-непорочной незаполненностью очертаниями звезд. Наградив бинарно-кодированного советчика единицей, посетитель добавил, что обязательно порекомендует приложение друзьям, но в следующей жизни, украдкой показал средний палец, по восточному поклонился, соединив кулак правой руки с раскрытой ладонью левой, и попытался покинуть гостеприимный, но ужасно дорогой мир сновидений, резко ослабив контроль над своим эфирным двойником, сформировав на скорую руку соответствующее намерение.

Храм знаний поблек, его стены "поплыли", а после тишину библиотеки сменил все тот же монотонный дзюбинский бубнеж:

— ... и после всего этого я еще два года работал телохранителем Медведева, но не понравилось мне там ― скукотища и кормят паршиво. Лучше бы к Жириновскому пошел ― вот где самый жир!!! ― продолжал фантазировать Валерчик, то и дело прикладываясь к неизвестно откуда появившейся еще одной поллитровке с тремя мутноватыми звездами на криво наклеенной кустарной этикетке.

— Послушай, Валерий, ты случайно не пробовал проявить страсть к сочинительству в литературе? Тебе бы впору книги писать, а не горбатиться на дядю ― очень уж ты профессионально заливаешь, ― сонно и слегка с ленцой поделился с напарником своими наблюдениями Платонов.

На критику Дзюба отреагировал бурно: как кудрявый синий кит брызнул во все стороны только что выпитым, прямо из горла, коньяком и нервно заерзал на сиденье, выронив из пухлых пальцев успевшую изрядно опустеть бутыль.

— Книги, говоришь!!? Да кого в наш век развитых цифровых технологий могут заинтересовать эти нудные печатные повествования? Серьезно, чувак, их же теперь только отсталые идиоты читают! Все уважающие себя современные юзеры давным-давно познают мир при помощи Ютуба, Порнхаба и других авторитетных электронных платформ!!! Помяни мои слова, юноша, ― книги до добра не доведут!!!

Глава 15

Переполненная незабываемыми впечатлениями командировка явно пошла Платонову на пользу, и даже негативный эффект от присутствия “отфоршмаченного” фаршем универсального солдата не смог перечеркнуть ее благоприятного воздействия. Егор заметно приободрился, посвежел и, каким-то образом перегруппировав свои внутренние ресурсы, вновь влился в напряженную рабочую круговерть. Парень понимал, что несмотря на все свалившиеся на него неприятности, черная полоса, рано или поздно, сменится белой, поэтому нужно было просто держать оборону и постараться быть как можно более незаметным. Тактика офисного невидимки принесла желаемые результаты и нагнетаемое проверяющим давление ощутимо снизилось. До выхода из кризиса было еще далеко, но просматриваемая положительная динамика приятно ласкала душу надеждой на все более реальную возможность заветного хэппи-энда.

Атмосфера в семье также заметно потеплела. Пересмотревший свои приоритеты Егор решил уделять жене как можно больше свободного времени. Он старательно делал вид, что прислушивается к ее мнению и безропотно во всем с ней соглашается, но в то же время, украдкой, гнул свою линию, поступая так, как считал нужным.

По достоинству оценив изменения, произошедшие за столь короткий промежуток времени с ее благоверным, Наташа, в свою очередь, решила отплатить той же монетой и подготовила для супруга сюрприз, перед которым, по ее мнению, не мог устоять ни один уважающий себя самец. В местном ТРЦ, посетив торговый островок, реклама на котором обещала организацию подарков-впечатлений, с женской непосредственностью она выбрала пользующийся наибольшей популярностью, достаточно не дорогой, но от этого не менее ценный, в плане презента, сертификат. На прыжок с парашютом или спуск по горной реке отправлять мужа было рискованно, а вот вариант с рыбалкой на зарыбленном водоеме был именно тем, что прописал Егору семейный доктор-самоучка, имеющий с ним общий бюджет, жилплощадь, кредит и фамилию.

Решив устроить небольшой розыгрыш, она запечатала подарок в белый непрозрачный конверт из плотной бумаги и, дождавшись мужа с работы, вручила презент супругу, сопроводив сюрприз заранее подготовленной и отрепетированной речью:

— Милый, сегодня приходил пристав из прокуратуры и передал тебе вот это. Я хотела распечатать письмо, но курьер запретил мне его вскрывать. Женская интуиция подсказывает мне, что внутри повестка, и не за горами продолжительные сборы в дальнюю дорогу за казенный счет, ― с приветливой улыбкой произнесла Наташа подчеркнуто беззаботным тоном. — И вот еще что, дорогой... Если дело шить будут ― содействуй следствию, сдавай всех подряд, чтобы поменьше дали. Унижай, доминируй ― делай что хочешь, потому что долгой разлуки я не вынесу. Ждать, конечно, буду, но пару-тройку дней максимум, я ж не железная, ― сымпровизировала она, но Егор, услышавший из всего сказанного лишь слова "повестка", "прокуратура", "следствие" и "дело", не обратил внимание на шутливый тон жены, всем своим видом демонстрирующей наигранность подстроенной заранее ситуации.

Побледневший Платонов трясущимися руками взял конверт, как-то сразу сник и нетвердой походкой лунатика, опираясь на стену, удалился на кухню, плотно заперев за собой дверь, где и пробыл в уединении более двух с половиной часов, абсолютно игнорируя все попытки виновницы неудачного затянувшегося розыгрыша пробиться сквозь завесу неконтролируемой паники и воззвать к его здравому смыслу и чувству юмора. Наконец, ее настойчивость увенчалась успехом: замок, открываясь, щелкнул, дверь распахнулась и обеспокоенная, корящая себя за недальновидность Наташа все же смогла попасть в оккупированное жертвой глупой шутки помещение.

Первым, что бросилось ей в глаза, был большой полиэтиленовый пакет, в который муж, с ошалевшими, покрасневшими от слез глазами, и связкой черствых, прошлогодних баранок на шее без разбора ссыпал все найденные им семейные запасы чая, кофе, лекарственных трав и даже каких-то специй. Позади него, на подоконнике, рядом с так и не распечатанным конвертом лежал написанный дрожащей рукой список: теплые носки, фуфайка, мыло, сухари ― это все, что смогла прочесть ошарашенная от увиденного Наталья. Остальные пункты перечня закрывала собой железная эмалированная кружка, в компании со старым, битым жизнью, кипятильником.

— Значит так, мать, я почти все собрал и список написал на первое время, ― завязав узлом пакет-переросток, обреченно, но решительно сообщил супруге парень.

— Егорушка, тебе не кажется, что ты слишком сгущаешь краски? Может все-таки сначала конверт откроешь? Вдруг там совсем не то, что ты думаешь? ― чувствуя, что немного перегнула палку с семейным пранком, спросила Наташа.

— А я, Наталья Константиновна, как и все настоящие мужики, сразу готовлюсь к самому худшему. Принимаю, так сказать, в расчет все возможные варианты, этот совет я в одной умной книжке вычитал, ― на удивление спокойно ответил Егор и, потянувшись к конверту, твердо произнес: ― Ну что ж, пора взглянуть судьбе в декольте!

Удивленно уставившись на извлеченный из конверта сертификат, а после, зачем-то, на потолок, прошептав одними губами "спасибо", Егор осуждающе уставился на супругу.

— Та-дааам!.. — немного неуверенно произнесла жена и мгновенно ретировалась в уборную под суровым, не обещающим ничего хорошего, взглядом Платонова.

"Хрен ли тадам, черт тебя дери!!! Я тут с перепугу чуть не поседел!!! Уже гуглил, как в хату правильно заезжать. Ну, спасибо, любимая, взбодрила так взбодрила!" ― подумал Егор, но вслух высказаться не решился (следуя правилам, установленным самим же для себя). Вместо этого он глубоко вздохнул, тайком перекрестился и отправился в санузел вызволять супругу из добровольного заточения.

Позже, вечером, несколько раз поблагодарив жену и вместе с ней посмеявшись над случившимся, Егор как следует изучил подарок. Сертификат на ограниченное количество персон был выполнен в виде буклета, внутри которого находилось вложение с рекламным красочным описанием предстоящего мероприятия, контактным телефоном и GPS-координатами забронированного водоема. Также сертификат предусматривал расширение количества участников мероприятия за дополнительную плату.

Не сказать чтобы Егор оказался в восторге от навязанного ему, пусть даже и в виде презента, временного воссоединения с природой, но предстоящее путешествие было все же предпочтительнее, чем поездка в суд. Или, не приведи господь, куда подальше ― туда, где, по словам очевидцев, летом холодно даже в пальто и хлеб называют "хлебусик".

Головную боль, сопутствующую данной авантюре, усугубляло отсутствие необходимых снастей, единомышленников, транспорта и, что греха таить, даже элементарных навыков классического рыболовецкого промысла. Но все это было решаемо и парень предполагал, что стоило лишь упомянуть в коллективе о предстоящем рыболовецком алкотурне и намекнуть, что размеры запасов спиртного будут ограничены лишь только фантазией участников, то он и глазом не успеет моргнуть, как перед его приветливо приоткрытой дверью, от порога до самого горизонта событий, выстроится очередь из экипированных по последней рыбацкой моде, закаленных тысячами подобных рейдов добровольцев, изнывающих от желания составить компанию пообещавшему водочное изобилие коллеге.

За чашкой чая, спокойно обдумывая детали предстоящего рыболовецкого семинара, с элементами обязательной алкогольной интоксикации и дружеского непринужденного общения, Платонову пришла на ум одурманивающая своей свежестью, великолепная, по его мнению, идея: сделать подаренный сертификат элементом стратегии и постараться заманить на предстоящую рыбалку инспектора-кровопийцу, чтобы понаблюдать за ним в неформальной обстановке.

Следующим утром, прибыв на рабочее место и с нетерпением дождавшись обеденного перерыва, гипотетический рыболов приступил к решительным действиям. Первым делом он занялся поиском единомышленников, заморочившись ради этого в корпоративном мессенджере созданием отдельной группы с многообещающим названием «Дикая Рыбалка», в которую пригласил всех своих старых и новых знакомых, отослав им заранее записанное видеообращение с призывами к спасению срывающегося отдыха всем им известного рубахи-парня.

Как и предполагал Платонов, на предложение отправиться на незабываемую алко-фишинг пати откликнулось достаточно много желающих: друзья, друзья друзей, их кумовья, а также общие знакомые и просто неизвестные никому, рекламирующие свою незаменимость на данном мероприятии незнакомцы нестройными рядами ринулись в чат, стараясь привлечь к себе внимание и любыми путями выбиться в фавориты. Из всего списка предполагаемых претендентов Егор выбрал шестерых, наиболее интересных в плане общения и платежеспособности, кандидатов. Валерчика же парень не позвал принципиально, решив на какое-то время отстраниться от утомительного фантазера, тем более, что подозрения в его причастности к обрушившейся на Платонова проверке никуда не делись, несмотря на все пылкие заявления и щедро рассыпаемые отеческие наставления бывшего напарника. А вот представителю государственного налогового филиала Ада на Земле, архидемону Клочко, заранее написанное на дорогой открытке приглашение Егор вручил лично. И тот, на удивление быстро, согласился.

Приятные хлопоты, сопутствующие сборам, включали в себя покупку снастей и наживок, составление винной карты и посещение алкомаркета с последующей закупкой необходимых ингредиентов для создания незабываемой атмосферы бесконечного праздника и последующих душевных доверительных бесед. Все это сопровождалось долгими спорами и нескончаемыми историями из прошлых поездок, что доставляло мужчинам массу позитивных эмоций, согревая и наполняя весельем их очерствевшие корпоративно-офисные души.

Поездка также была наполнена всевозможными яркими моментами. Томясь в ожидании арендованного "буса", собравшиеся в заранее определенном месте члены экспедиции решили себя развлечь и организовали дегустацию заготовленной для мероприятия алкогольной продукции, почтив рыболовецких богов массовым употреблением коктейля "ерш". Таких "ершей" было выпито немало, жизнь заиграла новыми красками и заряженные позитивом (и даже то и дело сливающие его излишки в придорожные кусты) ценители подхвата и крючка, поддерживая друг друга, загрузились в прибывший с небольшим опозданием транспорт и отправились, наконец, навстречу приключениям.

В пути было принято волевое решение прекратить добавлять пиво в водку, для сохранения естественного букета благородного исконно славянского напитка, и выйти с любительского уровня на более профессиональный. Егор в набирающей обороты вакханалии участвовать отказался, опечаленно сославшись на прием антибиотиков, связанный с так не вовремя обострившимся хроническим недугом. На самом же деле он попросту не желал вновь очутиться на Стройке, категорически не приемля поощряемую и продвигаемую в данной локации идею неоплачиваемого труда, и, конечно же, не стоило забывать о том, что для адекватного сбора данных об инспекторе Клочко необходим был трезвый взгляд и холодный, как батарея центрального отопления в июле, расчет. Тот, к слову, вел себя довольно прилично, ограничившись лагером и наотрез отказавшись как от коктейлей, так и от классического неразбавленного напитка.

Горячительный допинг заметно раскрепостил членов рыболовецкой когорты, но переход в высшую, сорокоградусную, лигу далеко не на всех оказал положительное влияние, раскрыв в некоторых из них новые, доселе невиданные никем, грани. Таким самородком оказался недавно работающий в компании айтишник Саша Фульон, умудрившийся, несмотря на короткий срок не пройденной до конца стажировки, заработать себе звучное прозвище "рукожоп от бога". Ранее Егор не понимал за какие заслуги Александр удостоился такого емкого, глубокомысленного титула , но когда, примерно на середине маршрута, Фульон с невменяемой улыбкой объявил всей честной компании, что из общего объема заготовленной на сутки провизии он взял с собой лишь горсть подтаявших барбарисок, а остальное ― благополучно забыл, пазл сложился и сомнения в его незаслуженном "рукожопстве" сами собой улетучились. Свой титул данный уникальный персонаж в последствии подтвердил еще не единожды, начиная с поста ДПС, где он сквозь глухую тонировку бесстыдно демонстрировал свои обнаженные ягодицы пытающемуся заглянуть в салон любопытному гаишнику, продолжая фееричным шоу, которое устроил по прибытии на водоем, где умудрился окончательно испортить несколько чужих дорогостоящих спиннингов, настойчиво пытаясь подсечь курсирующую в камышах жирную утку (за что был справедливо бит хозяином испорченного имущества, но после великодушно прощен и отправлен за дровами). Кульминацией же его представления стала фальшиво исполненная песня "Лесоповал! Этап идет до тупика и до упора...", под звуки которой он мастерски свалил раскидистый сухой тополь прямо на только что с трудом установленную туристическую палатку.

Задолго до финальной сцены с тополем выходки айтишника перестали смешить Платонова, более того, даже начали существенно раздражать. Он все еще настраивал себя на позитив, но охлаждающиеся на мелководье бутылки с горячительными напитками своим количеством сводили на нет все предпринимаемые парнем положительные настройки.

Обратившись к самому трезвому участнику туристическо-рыболовецкого вояжа с просьбой настроить снасти и дать краткие инструкции по их использованию, внимательно выслушав подробные рекомендации, Егор в гордом одиночестве отправился на промысел, для того чтобы хоть как-то спасти ситуацию ― наловить рыбы и организовать уху. Соратников, горланящих нестройным хором похабные песни он оставил заниматься оборудованием лагеря, розжигом костра и приготовлением необходимой прикормки, под контролирующим эти процессы взглядом всевидящих инспекторских глаз.

Взойдя на специально оборудованный деревянный мосток и с легкостью совершив свой первый в жизни заброс, Платонов уставился на мерно покачивающийся на тихой волной глади поплавок и принялся ждать обещанной в рекламном буклете скорой поклевки. Но упрямой и гордой рыбе, по-видимому, было плевать, как на клятвы и заверения монетизировавших саму возможность ее поимки торговцев сертификатами активного отдыха, так и на ожидающих от нее самопожертвования, оплативших данное мероприятие клиентов. Гипотетически присутствующая в данном водоеме в несчетном количестве обитательница глубин самоотверженно занималась своими рыбьими делами, напрочь игнорируя наживку и умоляющий взгляд новоявленного рыбака. В общем, клев в течение дня был крайне слабым, точнее ― он вообще отсутствовал, навевая тем самым скуку на проголодавшегося, мечтающего отведать горячей наваристой ушицы, приунывшего, грызущего от безнадеги кусок макухи и жалеющего, что отказался от барбариски Егора.

Умиротворяющая обстановка полной бездеятельности настойчиво располагала к грезам, и лениво посматривая вверх на белоснежные, пушистые оладьи облаков, которые вальяжно разлеглись на переполненной лазурью сковородке небосвода, мерно пропекаясь со всех сторон в теплых отблесках клонящейся к закату, затухающей солнечной конфорки, парень максимально расслабился и сам не заметил как задремал.

Снилось ему, что он сидит на той же деревянной кладке, щурится от солнца, мечтая о еде, и в ожидании чуда терпеливо пялится на поплавок. По ощущениям прошло уже довольно много времени, и, для того чтобы уточнить который час, Егор взглянул на циферблат своих электронных часов. Цифры на экране кварцевого хронометра находились в постоянном движении, периодически превращаясь в буквы, а порой и вовсе в непонятные значки, схожие с различными мистическими символами. Поначалу Платонов испугался, что испортил показывающий время прибор, по неосторожности залив его водой, но в момент, когда сегменты на табло сами собой сложились во вполне читаемое слово "Сон", парень, наконец-то, успокоился, хотя для пущей надежности не поленился повторить маневр с дыханием через зажатый пальцами нос, и, удостоверившись в правдивости сообщения на дисплее, позволил себе окончательно расслабиться. Не теряя времени даром, Платонов принялся закреплять себя в знакомом, но пока еще нестабильном состоянии. Он, активно ощупывая предметы вокруг, прислушивался к звукам и даже пытался уловить запахи, не забывая внимательно изучать местность, в которой осознался.

В окружающем его ландшафте отчасти угадывались кое-какие встречаемые им в реальности детали, но все знакомое было щедро перемешано с изобилием новых, незнакомых элементов наблюдаемого вокруг пейзажа. Увеличившееся в размерах озеро поменяло свинцово-зеркальный цвет своих вод на угольную глянцевую чернь, а подобравшийся почти вплотную к зеркалу воды лес из красующейся здоровой зеленью листвы дубовой посадки превратился в изломанный, покрытый сажей, а местами выгоревший дотла, словно переживший прикосновение напалма, обугленный частокол. Заинтересованный и слегка обеспокоенный такими резкими изменениями окружения Егор принялся активно озираться по сторонам в поисках виновника этих не располагающих к беспечности метаморфоз, для того чтобы вовремя дать деру, если в воздухе вновь запахнет жаренным. Поглощенный выявлением предполагаемой угрозы парень пропустил тот момент, когда к нему на мостик, кряхтя и охая, забрался незнакомый дед с самодельной бамбуковой удочкой, подхватом и рыбацким ящиком для расходников в руках:

— Молодой человек, позволь нарушить твое уединение? ― обратился он к чуть не сиганувшему с перепугу в похожую на нефть маслянистую воду, прошляпившему незваного гостя, Платонову. — Как успехи?

— Ну, так. Хвастаться пока нечем. Во сне я еще ни разу не рыбачил, ― переведя дух, честно признался парень.

— А какую, если не секрет, приманку использовать собираешься? Хлебушка налепил, али какого-никакого червишку заготовил? ― продолжил расспросы, хитро прищурив глаз, старик, очевидно сомневаясь в искренности предыдущего ответа.

Платонов не отвечал. Но не потому что пытался скрыть от назойливого старика какие-то известные только ему тайные рецепты уникальных прикормок, а потому что понятия не имел, что именно водится в мрачных глубинах темного озера и какую наживку нужно применить для поимки этого таинственного "нечто". Разложив обтянутый брезентом алюминиевый каркас, заменяющий, по всей видимости, деду стул, так и не дождавшийся ответа старец начал выискивать место, где бы покомфортней примоститься.

Егор был возмущен наглым поведением незванного гостя и, не обращая внимания на раздраженное сопение пытающегося поудобней устроиться, явно набивающегося в соседи собеседника, делиться с незнакомцем насиженным местом не торопился. Видя такую реакцию со стороны хозяина дощатой кладки, старик решил сменить тактику, дабы успешно закрепиться на плацдарме:

— Пришло время познакомиться, я Дед Архип ― Озерный Фей и местный, так сказать, хранитель, ― перейдя на деловой тон, произнес он и протянул руку для рукопожатия.

— А я Егор, просто Егор, случайный и вынужденный рыболов-любитель, ― крепко пожал мозолистую ладонь парень, понемногу смещаясь на край помоста, уступая под давлением местного авторитета свои рыбацкие рубежи, оберегаемые пассивно-агрессивным способом.

Хранитель тут же воспользовался этой возможностью и с заметным облегчением плюхнувшись рядом с парнем, с завидной сноровкой занялся подготовкой снастей.

Внезапно воздух вокруг заискрился, переливаясь фантастически-яркими красками, сливающимися кое-где в разноцветные человекоподобные силуэты. В один миг вся прибрежная зона заполнилась новыми радужными персонажами и Егор понял, что Дед Архип был всего лишь первой, но далеко не последней ласточкой.

— ЛСДшники, растудыть твою мормышку, ― сплюнув, мрачно выругался хранитель, ― ну все, сворачивай удочки, теперь точно без улова останемся.

— Это еще почему?

— Да потому, коллега, что не рыбаки это вовсе, а самые настоящие браконьеры. Эти паршивцы сначала полчасика по берегу голышом побегают, покуролесят, а потом незаметно сетями своего расширенного химическими препаратами внимания всего радужного галюна в округе выловят, а у него, между прочим, сейчас нерест. И закон для них не писан ― детки это депутатские. Ну ничего, пусть повеселятся. Я им потом такой бэд-трип устрою... Жаль только бестолку это, все равно на утро ничего не запомнят. А места-то здесь заповедные, половина обитателей в Красной Книге, их не ловить, а защищать нужно. Но встречаются в этом озере и такие виды, которые сами кого хочешь в эту самую Красную Книгу в два счета определят.

— Неужели настолько опасные?

— Ооо, ты даже не представляешь! Здесь же все, как в жизни ― есть рыба которую ловишь ты, а есть такая, что ловит тебя, и поверь моему опыту, второй вариант встречается намного чаще.

Архип вдруг замолчал и указал в сторону камышей, густо укрывших своими зарослями противоположный берег, среди которых с трудом угадывалась корма надувной «Лисичанки», с опасно перегнувшимся через борт, в попытках утопить самодельный "паук", седоком.

— Видишь вон того идиота? Сейчас этот неудачник имеет все шансы познакомиться с одним из представителей местной агрессивной фауны. Там же обычно в это время года крупная стая хищного неоргана за мальком иномирца охотится, отъедается перед зимней спячкой. Ничего не попишешь, природа... Да чтоб мне всю жизнь на болтушку ловить, этот дурень еще и неосознан! Святые раколовки, что ж делать-то?!

— Может ничего? Сделаем вид, что не заметили.

— Ты что с Луны свалился?! Они ж его сейчас сожрут ― месяц снов помнить не будет. Объяснительные писать замучаюсь, я ведь тут какое-никакое начальство. Хотя, может ты и прав. Этот недоумок сам виноват, а если никто не видел, значит ничего и не было. Ты ж не видел?

Егор помотал головой.

— Дед Архип, если честно, я вообще сейчас ничего не понимаю... Какие неорганы с иномирцами? Я и на обычной рыбалке ничего кроме карасей не ловил, а тут сновиденная...

— Ааа, пескарь тебе за щеку, теперь все ясно. Слушай, малек, и мотай на ус, первое правило сновиденной рыбалки ― это…

— Рыбак рыбака сновидит издалека? ― предположил Егор.

— Нет. Сиди, как сом в омуте, молчи и не перебивай. Первое правило сновиденной рыбалки: что поймаешь ― с тем и проснешься.

— Логично. А второе?

— Пойманную рыбу ни в коем случае отпускать нельзя, ― отрезал старик.

Подождав, пока дед раскидает прикорм и насадит на крючок наживку, Егор уточнил:

— А что здесь еще ловится, не считая уже перечисленной экзотики? Хотелось бы какой-то конкретики.

— Ты посмотри шустрый какой, конкретику ему подавай. Ты сначала местечко подготовь, рыбку прикорми, подмани, заинтересуй, глядишь, какая идейка и клюнет. Успех в нашем деле зависит от подготовки. Подойдешь к делу спустя рукава ― сам не заметишь, как подсечешь никому не нужного сопливого лазутчика, паразита из другого измерения или, если уже совсем не повезет, то подцепишь глубоководного кошмара или бессонницу. Риски всегда присутствуют. Но рыбалка вообще дело опасное, и отваживаются на нее только самые смелые из сновидцев, а возвращаются с уловом ― только самые красивые, ― с похабной щербатой ухмылкой произнес Фей и, хитро взглянув на недоумевающего парня, добавил: ― Шучу, шучу... Рыбацкий юмор. Если же все тщательно подготовить, то есть возможность даже редчайшего осетрового неорганика на пять кило вытащить, но подобные экземпляры попадаются редко, сам понимаешь ― экология. Чаще всего в наших краях попадается рыба куда попроще осетрово-лососевых неорганических форм жизни. Основным промысловым объектом вылова в вверенном мне водоеме является красноперая стайная идея, она-то и представляет для нас первостепенный интерес.

— Никогда о таком не слышал. Интересно... И как же эти идеи выглядят?

— В общем-то ничего примечательного ― плотва плотвой, но различия все же имеются. Чем ярче у пойманной рыбы окрас, тем интересней и неожиданней добытый тобой улов. Есть у идейной красноперки одно очень любопытное свойство, которое ты сможешь оценить по достоинству только по пробуждению: она наделяет поймавшего ее рыбака уже сформировавшимся, готовым к использованию замыслом создать что-либо принципиально новое. Другое не слишком распространенное название у этой рыбы ― «эврика». Так, сынок, ты чего уши развесил? Хватит сидеть без дела, подай-ка мне опарыша.

Платонов стерпел обидное обращение и выполнил просьбу, а Дед Архип тем временем заливался соловьем:

— В нашем деле все зависит от множества факторов, в том числе и от выбранной наживки, ― в голосе старого рыбака звучали покровительственные нотки, ― водоем-то тут хоть и бесплатный, но закормленный и сложный.

Слушая этот рыболовецкий треп, Егор взял червяка из банки Деда, насадил его на крючок и закинул наживку в воду.

— Ну кто ж так закидывает, ― прокомментировал действия Егора Архип, ― плавнее надо, от бедра… ― и осекся, у Егора клевало. — Подсекааай!

Платонов дернул удилище на себя, но по не опытности отреагировал с опозданием.

— Эх ты, тютя. Резче надо было, резче и вбок!

Раздосадованный неудачей парень вновь повторил процедуру насадки и заброса, пытаясь следовать наставлениям Озерного Фея, и на этот раз все прошло намного гармоничней. Архип, пристально следивший за действиями новичка, удовлетворительно хмыкнул, ободряюще похлопав парня по плечу:

— Молодец! Быстро учишься, прям как я в молодости. Так и быть, поведаю тебе еще один секрет этого волшебного рыбсовхоза. Значит так, головастик, в этом волшебном пруду для матерого рыболова существует возможность вытащить на поверхность не только материальную выгоду в виде жаберно-плавниковых обитателей, но и более эфемерный улов, а именно, информацию в форме отражений, либо отпечатков, интересующих его прошлых или будущих событий. Для этого нужно громко задать вопрос, применить имеющееся у меня специализированное оборудование, голыми руками ухватить первую попавшуюся всплывшую на поверхность рыбу и внимательно вглядеться в отражение на ее чешуе. Причем вглядываться нужно с таким усердием, с которым ты рассматриваешь демонстрирующих свои выпуклые прелести инстаграммщиц. И вот там, в мутных переливах слегка зеркалящей чешуи, ты и увидишь ответ на свой вопрос, а согретая твоими ладонями и вниманием пойманная холоднокровная его озвучит и даже прокомментирует.

— Действительно стоящая информация! Есть у меня один приятель, в искренности которого я очень сомневаюсь, и прояснить для себя некоторые моменты я был бы совсем не прочь, ― оживился от возможности раскрыть очередную тайну Платонов, с интересом взирая на собеседника.

— А вот это уже мужской разговор! Уговорил, чертяка языкатый, помогу я тебе, но услуга за услугу. Тут вот какое дело... Одинокий я совсем. Народу разного тут, конечно, много бывает, но на меня, старика, всем плевать, а поговорить с кем-то иногда охота. Они все ведь только за уловом приходят, а так чтоб, по-душевному посидеть, языками почесать ― это нет, больно уж все занятые. Думаешь мне эта рыбалка нужна? Да она в печенках у меня уже сидит! Но так как Озеро находится под моей ответственностью, то волей-неволей большую часть времени приходится здесь торчать, ― печально поделился с Егором Архип. — Давай так, ты сейчас с моей помощью решишь свою проблему, а взамен ― будешь иногда в гости захаживать и меня, старика, проведывать. Ну и улов мне весь отдашь, а я уж найду куда его пристроить, у меня ж своя рыбная палатка на рынке имеется.

Егор догадывался, что старый прощелыга, скорее всего, пытается его обхитрить, но как ни старался постигнуть суть хитросплетенного замысла, сделать этого так и смог. Он отчетливо понимал, что неподдающаяся его скромным аналитическим способностям лукавая схема достаточно отточена, для того чтобы скрыть швы, сквозь которые бы проглядывали корыстные мотивы Фея-афериста, и применяется им, по всей видимости, далеко не в первый раз. Вместо того чтобы терзать себя домыслами, в целях экономии времени Платонов решился на лобовую атаку, в надежде ошеломить озерного хитреца неожиданно прямым бронебойным вопросом:

— Дед, признайся честно, ты ведь просто хочешь рыбу у меня отмутить, да еще и почву на будущее подготавливаешь?

— Ух, раскусил ты меня, Егорка, хотя и не до конца, но условия от этого не изменятся. Без моей приспособы у тебя все равно ничего не получится, так что соглашайся. Все соглашаются, ― как ни в чем не бывало произнес престарелый прохвост и до парня наконец-то дошло, что деваться, в принципе, некуда.

— Эх, была не была, расчехляй свой мини «Искандер», ― произнес Платонов, успокаивая себя тем, что это не самый худший вариант сделки, Борисыч тот бы еще и желайса попросил.

— Ну вот и славно, ― резко оживился озерник, торопливо вскочил, открыл свой рыбацкий ящик и достал из него устройство, состоящее из деревянного держака с привязанными к нему двумя электродами. От электродов вглубь ящика уходили провода. — Умеешь браконьерить? Ой, да чего я спрашиваю?! Хватайся за рукоять ― сейчас научишься.

— Подожди, хранитель, мы же так всю рыбу тут перебьем!

— Не мы ― а ты. Я в этом деле не участвую, мне карму портить нельзя, ― ответил Архип, вручив Егору странное приспособление и подтолкнув его к краю помоста, кратко проинструктировал: ― Все предельно просто: погружаешь приспособу в воду, голосишь на всю округу и нажимаешь на кнопку в ящике, не ошибешься, она там одна.

— Подожди, старик, а как же я узнаю какая рыба моя, тут же, наверно, сейчас пол-озера всплывет?!

— Какой ты не внимательный, сказано же тебе было ― первую попавшуюся. Ну, не тяни резину, мямля, начинай ритуал! Мне ведь еще на своем горбу весь улов на рынок тащить придется, ― взвыл от нетерпения Дед Архип, подталкивая сомневающегося Платонова к решительным действиям.

Проделав все необходимые манипуляции, Егор, не скрывая своего опасения, крепко зажмурился и вдавил до упора обозначенную кнопку, но, вопреки ожиданиям, не произошло ничего грандиозного, и на его вопросительный взгляд престарелый Фей шепотом ответил:

— Смотри, смотри, сейчас начнется...

И, действительно, спустя пару ударов сердца, в радиусе десяти метров вокруг рыбацкого мостика из-под воды на поверхность всплыло все, что только возможно. Водная гладь пестрила десятками, а то и сотнями, пораженных браконьерским разрядом представителей местного пресноводья. На волнах мирно покачивались раки, вперемешку со всевозможной рыбой и лягушками. В небольших водоворотах кружились, как в хороводе, улитки и черепахи, и даже один оглушенный бобер, раскинув на подобие звезды лапы, украшал млекопитающей вишней на торте парализованное рыбно-земноводное многообразие. Егор не раздумывая наклонился над краем площадки, схватил первого попавшегося карася, поднес его к глазам и внимательно вгляделся в отливающий желтизной чешуйчатый бок. Карась, в свою очередь, мутным взглядом очнувшегося после тяжелейшего нокаута боксера покосился на Платонова, тяжело вздохнул, достал из-под плавника сигарету и зажигалку, неумело прикурил и хриплым басом профессионального шансонье иронично произнес:

— Ты еще в задницу мне загляни, что ты там увидеть хочешь?

— Ну, как же, Озерный Фей сказал…

— Этот жулик все что угодно скажет, лишь бы чужой улов присвоить. У самого кишка тонка браконьерить, а подбить новичка на массовый рыбный геноцид ― это он мастак. Вот так капиталы и зарабатываются. Сейчас соберет нашего брата, который покрупней, и втридорога на рынке впарит ― хорошие идеи всегда в цене. А ты, простофиля, так и будешь до конца сна в карасиный бок пялиться. Ладно, предлагаю сделку: я тебе без утайки все, что ты хотел узнать, рассказываю, а ты меня за это зашвырни обратно в пруд, да подальше, чтобы этот супостат подхватом не достал, ― выдвинул условия представитель рода карповых. Но видя что собеседник подвис в нерешительности, решил взять инициативу на себя: ― Расцениваю твое молчание ― как согласие. Внемли моей рыбьей мудрости! Подозрения твои обоснованы. Сдал тебя твой Дзюба драгоценный, а виной всему ― обычная человеческая зависть. Конкурента он в тебе увидел, соперника. Молодости твоей побоялся, азарта. Решил на старте тебя с дистанции убрать. Я все сказал. Теперь возвращай меня домой, а то у меня от воздуха и дыма жабры пересохли.

Согласно заключенному договору еще до конца не переваривший услышанное Платонов как следует размахнулся и с проворством бывалого бейсболиста забросил развеявшего его сомнения карася в условно безопасную, по его меркам, зону водоема. И уже было собрался высказать суетливо собирающему на мелководье рыбу озернику все, что он о нем думает, как вдруг тишину над акваторией нарушил протяжный вой сирены. Раздвигая камыш белоснежными бортами, к площадке выплыл патрульный катер с надписью «Рыбнадзор» и своим появлением погасил набирающий обороты Платоновский всплеск словесной агрессии.

— О, это за тобой, быстро они в этот раз. Ну, мне пора! Будь здоров, не кашляй! ― закричал, выскакивая из воды, Фей-подстрекатель, проворно взвалил на плечо огромный, похожий на средних размеров холм, мешок с уловом и со скоростью молодого гепарда рванул в чернеющий в отдалении лес.

Видя неотвратимо приближающиеся к нему плавучие неприятности, Платонов пришел к выводу, что единственным подходящим выходом из грозящей расправой ситуации являлся полный решимости и героической самоотверженности незамедлительный побег. Резво развернувшись, парень, как юная неудержимая антилопа, спасающая себя от лесного пожара, сорвался с места в галоп. Но судьба-злодейка и тут подложила ему свинью в виде громоздкого ящика с оружием массового поражения внутри, в спешке забытого старым дичекрадом. И как только электроды коснулись щиколотки, а пятка вновь утопила кнопку, тело молодого беглеца мгновенно пронзил плотный поток до предела заряженных частиц, зашвырнувший невольного браконьера мощью замкнувшейся цепи в гости к недавно выпущенному им карасю. Ледяная вода моментально привела в чувство, глаза широко распахнулись и сновиденный водоем сменился реальным. Сфокусировав затуманенный взор, Егор с удивлением и радостью рассмотрел судорожно дергающийся поплавок, схватился за удилище и филигранно подсек свою первую, если не считать сновиденного карася, рыбу.

Глава 16

Поздним вечером, с горем пополам наловив около десятка ершей с пескарями, Егор гордо вернулся с добычей к разбитому компанией лагерю, лелея мечту о горячем ужине, но представшая перед его взором картина своей безысходностью убедила добытчика в том, что для основной массы оставшихся обустраивать стоянку соратников в ухе больше нет необходимости. Ранее живописная лужайка теперь напоминала поле недавно закончившегося небольшого, но яростного сражения. Среди разбросанной в беспорядке амуниции и не подающих признаков жизни тел, как стреляные гильзы от артиллерийских снарядов, щедрой россыпью покоились пустые, и не совсем, бутылки. Невидимый враг не пощадил почти никого. В борьбе с зеленым змеем, судя по всему, до утра, а возможно, и до самого обеда, полегло девяносто процентов личного рыбацкого состава его маленькой туристической армии. Клочко же, как истинный полководец, бесцельно, слегка пошатываясь, бродил среди павших товарищей, периодически их тормоша, словно пытаясь таким образом вернуть своих недееспособных бойцов в строй. Услышав печальный вздох вышедшего к костру Платонова, единственный оставшийся в вертикальном положении участник попойки поднял на парня полный сожаления взгляд, развел руки, демонстрируя полное бессилие, и грустно произнес: "Не уберег".

Своим растерянным видом, а также искренним сочувствием и переживанием за судьбу перепивших приятелей инспектор впервые достучался до очерствевшего, под давлением обстоятельств и от нестерпимого желания поужинать, сердца Платонова. Егор вдруг отчетливо понял, что этот приглашенный в их компанию практически незнакомый, олицетворяющий собой все потаенные офисные страхи человек, оказался единственным, у кого хватило самоконтроля и выдержки для того, чтобы не "нажраться в кашу", и продемонстрированная им адекватность была достойна всяческого уважения.

Бессонную ночь Егор провел в единственной целой палатке, деля ее со скромно скрутившимся в калачик обессилившим инспектором, кутаясь в ветхий, прокуренный бушлат, сражаясь с комарами и пытаясь игнорировать концерт из нечленораздельного завывания то и дело приходящей в себя алкогольной братии под аккомпанемент своего урчащего пустого желудка.

Прохладное утро, наполненное похмельными страданиями своих товарищей, пробуждающихся от невыносимой жажды, холода и головной боли, навеянной смесью разноградусных напитков, Платонов встретил с несказанным облегчением. Воодушевленный вчерашними рыболовецкими подвигами парень собрал в охапку свои сложенные у костра снасти и движимый охотничьим азартом вновь отправился к озеру, в надежде застать тот самый легендарный утренний клев. Горе-рыбаков, незаметно сползшихся в круг и уже успевших организовать экстренные похмельно-реанимационные мероприятия, при помощи смятого пластикового стакана и предусмотрительно спрятанной Фульоном поллитровки, Егор вверил в заботливые руки добровольно вызвавшемуся помочь инспектору, не в силах более смотреть на разочаровавшие его, помятые, опухшие от интоксикации рожи. Этот поступок реабилитировавшего себя в глазах Платонова проверяющего окончательно убедил парня, что большинство составляющих негативного образа оказались просто ширмами, за которыми скрывался добрый и порядочный человек.

Прибыв на прикормленное со вчерашнего дня место, Егор с энтузиазмом принялся выполнять все сопутствующие не легкому рыбному промыслу манипуляции, но что-то не заладилось... Видимо, сказалась бессонная ночь или рыбак-самоучка переоценил свои новообретенные навыки, но сегодня у парня все выходило из рук вон плохо. Несколько раз порвав леску, утопив четыре дорогостоящие кормушки и трижды зацепив самого себя за одежду, злой на свою неуклюжесть рыболов-любитель, наконец, сдался, отложил испорченные снасти в сторону и решил искупаться. Скинув с себя опостылевший за сутки туристический камуфляж, Егор с разбегу нырнул в не успевшую остыть за ночь воду и энергично поплыл, стараясь разогнать усталость и смыть негатив. Рассекая зеленоватую водную гладь, как заправский дельфин, он случайно наткнулся на растянутую не понятно кем сеть с притопленными для маскировки поплавками. Браконьерская снасть была небольшой, но гидробионта в нее набилось прилично, и обнаружив этот факт, взбодренный водными процедурами пловец пришел к выводу, что переменчивая фортуна вновь улыбнулась своему разочарованному легальными способам ловли, нынешнему фавориту-неумехе. С трудом вытащив на берег свою добычу, Платонов свернул сеть вместе с рыбой в бесформенный ком, водрузив сверху одежду, обувь и снасти. Осмотревшись по сторонам и убедившись в отсутствии свидетелей, озерный воришка обхватил свою объемную негабаритную ношу и пыхтя от натуги, с видом античного марафонца, помчался кратчайшей дорогой на базу.

Уезжали в спешке. Вызванный второпях заказной автобус был другим, но водила оказался прежним, поэтому он особо не удивился, увидев плачевное состояние, в котором пребывало большинство членов мини-экспедиции. Проникнувшись всеобщим духом декаданса, в порыве мужской солидарности извозчик помог Платоново-Клочковскому дуэту погрузить наспех собранные вещи, выделив понуро жмущимся друг к другу любителям экстремального отдыха пару запечатанных полторашек минералки из личных запасов и, не задавая лишних вопросов, эвакуировал всю группу на трассу. Возвращаясь домой и вдыхая коллективный перегар, промышляющий рыбным киднеппингом лидер туристической группировки пообещал себе постараться избегать в будущем таких поистине незабываемых происшествий.

Наконец, это захватывающее "приключение" подошло к концу и утомленный от избытка впечатлений парень переступил порог такого родного, хоть и съемного, жилища. Насытившись от пуза и нежась в горячей ванной, Егор мысленно пробежался по событиям прошедших в напряженном ритме суток, выделив из всеобщей негативной картины несколько важных моментов. Весь смысл полученных на рыбалке уроков можно было выразить лишь в четырех ключевых словах, которые он несколько раз повторил про себя чтобы не забыть, а позже ― перенес их на бумагу и приклеил стикер на самое видное место.

Подготовка

Выдержка

Борьба

Результат

Так в текстовом формате выглядели вынесенные из этой фееричной поездки жемчужины мудрости, и этот трофей был намного ценнее увесистого пакета рыбы, извлеченной из обнаруженной в камышах сети, которую Егор по-честному разделил на всех участников, по достоинству оценив их самоотверженность и весомый вклад в уничтожение алкогольного арсенала державы.

"Как же распорядиться добытой с таким трудом мудростью?.." ― рассуждал Платонов, в ожидании отсутствующей, на момент его появления, супруги. Но как бы не старалась его рациональная часть найти применение обретенному знанию, эмоциональная составляющая, возбужденная событиями на водоеме, всячески этому препятствовала. Мысли бешено перескакивали с одной темы на другую, категорически не желая выстраиваться в упорядоченную последовательность, и для душевного успокоения Егор решился на крайние меры ― пришло время испробовать ту самую, восхваляемую на каждом углу бескрайних просторов электронной сети, медитацию, которую он так упорно игнорировал.

Устроившись поудобней, он закрыл глаза и принялся следить за дыханием. После, примерно, двух десятков минут борьбы с самим собой, наконец наступила долгожданная внутренняя тишина... Это было непривычно, но очень приятно. Просидев так какое-то время и стараясь не обдумывать свои ощущения, он заметил, как перед глазами начали мелькать сначала расплывчатые, но затем все более четкие образы. Сменяющие друг друга фрагменты были похожи на короткие сны наяву. Визуальные проекции появлялись бессистемно. Анализировать их не получалось, потому что как только начинающий медитатор пытался рассуждать о наблюдаемом, образы тут же рассеивались, сменяясь багрово-оранжевой мишурой. Вместо агрессивных попыток исследования Егор ограничился пассивным наблюдением, и воспринимаемое в состоянии внутренней тишины стало более насыщенным и реалистичным. Первым отчетливым видением был образ вчерашнего рыбацкого поплавка, беззаботно покачивающегося на волнах в лучах заходящего солнца. Следующим, что предстало пред внутренним взором малоопытного созерцателя, был силуэт печально смотрящего в костер налогового инспектора. Далее следовал ряд не вяжущихся друг с другом сцен, и в какой-то момент все увиденное выстроилось в разномастный коллаж, каждая часть которого жила своей собственной, не связанной с остальными, жизнью. Этот конгломерат нестыковок просуществовал несколько томительно долгих секунд, после чего, под действием какой-то новой, рвущейся из глубины внутреннего безмолвия силы был безжалостно смят и отброшен как пыльный, прокуренный бархат театрального занавеса. Этой силой оказался яркий объемный образ забавного карликового жирафа, своим присутствием бесцеремонно раздвинувшего объединение фрагментов, как пестрые ситцевые занавески, собрав тем самым рассеянное внимание и намертво приковав его к себе. Жираф, выразительно посмотрев в глаза Егора, указал копытом куда-то в сторону, и Платонов, внутренне переведя взгляд в указанном направлении, увидел висевшую прямо в пространстве неподалеку табличку с надписью "Добро пожаловать в Сновиденный Зоопарк". Удостоверившись в том, что послание получено, нежданный гость помахал на прощание копытцем, изобразил уморительный реверанс и исчез, перед этим каким-то непостижимым образом вернув на место наблюдаемую ранее Егором рамку с ожившими сценами. Посидев в тишине еще какое-то время и решив, что медитаций на сегодня достаточно, Егор открыл глаза и принялся рассуждать: "И что это было?! Видимо, подсознание, в образе жирафа, снова дает мне подсказку, где именно искать выбранного мной помощника. Странно, насколько я помню, в зоопарках животных держат в клетках и я сомневаюсь, что мой жираф находится там на каком-то особом счету, а значит, вероятней всего, мне придется его выручать," ― выстраивал логическую цепочку парень, прохаживаясь туда-сюда по комнате. Вдруг взор его наткнулся на выделяющуюся из общего фона, оставленную самому себе памятку. Платонов еще раз пробежался взглядом по четырем тезисам, являющимся квинтэссенцией его рыбацкого опыта, и примерный план спасательной миссии принял еще более оформленный вид.

"Для получения запланированного результата, в первую очередь, мне необходимо проникнуть в незнакомую, а возможно, и враждебную локацию и выяснить, где именно содержат интересующего меня длинношеего пленника. Провести, так сказать, разведку ― это и будет подготовкой для дальнейшей операции. Естественно, нужно ожидать того, что освободить тотем из заточения с наскока не выйдет. Хочешь не хочешь ― придется запастись выдержкой и терпением. И последнее: с большой вероятностью предстоит побороться за обладание выбранным мною союзником. Но борьба бывает разная, а что именно выбрать: подкуп, военную хитрость или прямое столкновение ― на месте, надеюсь, разберемся", ― решил слегка отдохнувший, в процессе релаксации, Егор, но отложил реализацию своего плана до лучших времен, услышав звук открывающейся входной двери и на ходу снимая штаны, бросился навстречу к вернувшейся из похода по магазинам супруге.

Удачно завершившего рейд промысловика ожидал ускоренный пятиминутный интим-марафон с последующим романтическим ужином при свечах, во время которого Платонов в красках поведал любимой о своих многочисленных приключениях, вызвав у нее вздох восхищения при упоминании героического похищения браконьерской ловушки. Наталья, впечатленная расторопностью ненаглядного, в порыве чувств, как щука пескаря вновь утащила разомлевшего героя в спальню, где в гормонально-феромоновом водовороте парочка барахталась еще пять долгих, незабываемых минут. Повторно пройдя все этапы счастливого семейного воссоединения ― от жарких объятий и поцелуев до акробатическо-гимнастических этюдов, обессиленному парню, наконец-то, была дана возможность выспаться.

Проваливаясь в сон, Егору чудом удалось вспомнить о намеченном днем плане действий, но сил на какую-то серьезную настройку совершенно не осталось, поэтому парень несколько раз повторил про себя слово "зоопарк" и без остатка растворился в заботливо окутавшей его темноте.

Платонов стоял на знакомой трамвайной остановке. Именно отсюда в далеком детстве трамвай первого маршрута впервые в жизни привез его с родителями к воротам заброшенного ныне зоопарка. Эта наполненная впечатлениями поездка была подарком на его День рождения, и этот подарок был лучшим из всего, что ему дарили за его короткую семилетнюю жизнь. С ностальгией вспомнив небывалый восторг от совместного семейного приключения, Егор порадовался вновь пережитым эмоциям, но все же попытался сконцентрироваться на цели своего пребывания на данной остановке, волевым усилием давая себе установку прекратить витать в облаках. Ему нужно было срочно куда-то ехать, но несмотря на все попытки вспомнить конечную цель своего маршрута, сделать Платонову это пока не удавалось. Эта временная заминка не испортила его приподнятого настроения, и вместо того чтобы заниматься изматывающим штурмом бастионов своей памяти, Егор решил повторить запомнившийся из детства трамвайный круиз на подоспевшем к этому моменту новеньком, глянцево-красном рогатом лайнере с белой единицей на бортах.

С боем прорвавшись сквозь набежавшую со всех сторон толпу пенсионеров с поклажей и заскочив в приветливо распахнутые двери общественного транспорта, парень выбрал для себя место посвободней и поудобней ухватился за поручень.

В этот момент искаженный динамиком голос сделал объявление, сообщив о том, что трамвай следует в ДЕПО, работает без кондуктора и напомнил, что за безбилетный проезд полагается установленный муниципалитетом штраф. Внимательно прослушав объявление, Егор сообразил, что путешествует “зайцем”, а после того как тщательно проинспектировал содержимое своих карманов, ему открылась еще одна неутешительная истина ― денег на приобретение этого самого билета у него при себе не оказалось. Вместо искомой наличности в недрах одежды безбилетник обнаружил: игрушечную резиновую утку-пищалку, лишенный обертки чупа-чупс с налипшими на сладкий малиновый шарик обрывками ниток и потускневший от времени, потертый значок октябренка.

Вынужденно решивший ехать нелегалом Платонов обратил внимание на подозрительное шевеление среди плотно прижавшихся друг к другу попутчиков: трамвайный люд заволновался, зашумел в едином суетном порыве, причиной которого стало повисшее в воздухе, произнесенное каким-то бдительным дозорным, внушающее благоговейный трепет слово "контролер". Пенсионеры все как один активировали свои непробиваемые щиты с маркировкой «Пенсионное Удостоверение», а не имеющий столь универсальной защиты общественно-транспортный нарушитель, от греха подальше, просочился в противоположный конец салона, с намерением при первой же возможности покинуть уютный транспорт, превратившийся для него в ловушку. Стальная колесница безжалостно продолжала свой грохочущий электромеханический бег, в то время как зловещая фигура контролера, увеличиваясь с каждым шагом, неумолимо приближалась. Егор смирился с тем, что с минуты на минуту его мелкое административное нарушение будет раскрыто и расслабился, в ожидании своей участи.

— Молодой человек, где ваш бутерброд? ― услышал он громкий строгий голос контролера.

— Бутерброд?! Нет у меня никакого бутерброда. Возможно, вы имели в виду билет? ― недоумевающе поинтересовался Платонов.

— Согласно новому указу мэра, в муниципальном транспорте введено обязательное бутербродное билетирование. Будьте добры предъявить ваш хлебно-сырно-колбасный талон для обязательного компостирования, в противном случае вам придется оплатить штраф, а это, ни много ни мало ― четыре килограмма отборнейшей гречки, ― заученно протараторил контролер.

Услышав озвученный уполномоченным по контролю грабительский, воистину неподъемный размер штрафа, окружающая толпа возмущенно загудела и воодушевленный реакцией общества, загнанный в угол Платонов с неприкрытым вызовом уточнил:

— А какая мера наказания предусмотрена за отказ оплачивать установленный штраф? Может быть расстрел?

— Ну почему же сразу расстрел?! Мы же не в средневековье живем, у нас правовое демократическое государство. Всех нарушителей отправляют на урановые рудники, на перевоспитание.

— Бред какой-то! Тупее этого в жизни ничего не слышал! ― воскликнул парень.

Бессмысленные требования контролера не укладывались в голове, заставляя сомневаться в реальности происходящего, а билет-бутерброд, ссылка на рудники и гречневая крупа вместо штрафа окончательно убедили пойманного на горячем зайца-бессребреника в том, что события своей абсурдностью все больше напоминают сон. Оперативно проведя проверку своего состояния полюбившимся предельной простотой, ни разу не подводившим его способом ― дыханием с зажатым пальцами носом, Егор с облегчением подтвердил свои предположения. Он действительно находился в сновидении, а значит ― никакие рудники ему не грозили. Забыв о контролере, парень принялся выискивать рычаг экстренной остановки, и податливое пространство спустя мгновение послушно материализовало искомый объект из фрагментов внутренней обшивки салона.

Не тратя время попусту, Платонов дернул ярко-красную рукоять вниз и подвижной состав со скрежетом остановился. Двери приветливо распахнулись и осознавший себя сновидец, обведя гордым взглядом застывшую в недоумении толпу, неторопливой поступью победителя покинул негостеприимный, набитый под завязку вагон. Трамвай вновь продолжил свое движение и скрылся за поворотом, увозя вместе с собой склочных пенсионеров, требовательного контролера и, самое главное, временную амнезию Платонова.

"Мне нужно попасть в Зоопарк!" ― наконец-то, вспомнил он свой тщательно продуманный план на ближайшее сновидение и с твердой уверенностью в правильно выбранном направлении, без лишних сантиментов двинулся в растущие вдоль путей непроходимые заросли сирени. Решительно преодолев узкую, но плотно сплетенную полосу непролазных сиреневых джунглей, отважный искатель выбрался в итоге к высокому бетонному забору, пройдя вдоль которого, наткнулся на запертые решетчатые ворота с небольшим окошком для продажи билетов в центре и притягивающей внимание зеленой вывеской. Лаконичная надпись «ЗОО», которую он поначалу принял за число, проинформировала наблюдательного путешественника о том, что он успешно достиг своей цели. Подойдя ближе и прочитав написанное от руки мелким шрифтом дополнение "Закрыто на ремонт", Егор разочарованно пнул ногой запертые створки, в очередной раз представ перед дилеммой: продолжать ли ему выполнение своей миссии или отступить от намеченного и подождать более подходящего момента. От размышлений его отвлек окрик зевающего, заспанного охранника, вышедшего из приютившейся у ворот неприметной кособокой сторожки.

— Чего шумим? ― спросил человек, лениво почесывающий живот сквозь пестрящую несчетным количеством карманов мятую камуфляжную жилетку.

В неторопливо приближающейся фигуре представителя местной службы безопасности Егор разглядел свою, пока что единственную, возможность проникнуть внутрь законсервированного на неопределенный срок объекта. Не желая упускать выпавший ему шанс, Платонов, напустив на себя как можно более строгий и представительный вид, принялся врать напропалую:

— Инспектор Платонов, департамент охраны природы, сельского хозяйства и молочно-мясного животноводства. На ваше заведение поступила жалоба об использовании в кормах недопустимых генномодифицированных биодобавок, что привело к снижению удоя и вообще поголовья, содержащегося под вашей опекой крупного и мелкого рогатого скота. Я должен лично осмотреть всех представителей парнокопытных, проверить состояние и проконтролировать процесс кормления каждого из них, ― выдал на одном дыхании парень, решив поразить собеседника количеством терминов.

— Обожди командир, а документ соответствующий у тебя имеется? Будь добр предъявить, и если такового нет ― не пущу. Не положено!

Естественно, у Егора никаких документов быть не могло, но он все равно старательно похлопал себя по карманам, изображая человека тщательно разыскивающего необходимую в данной процедуре бумагу с допуском.

— Вот незадача, был же документ. Куда запропастился ума не приложу... Но мы же с вами цивилизованные люди, не станем же из-за такой мелочи отменять внеплановую проверку с инспекцией, а все необходимые бумаги я вышлю вам почтой. Но предупреждаю, если мы не договоримся по-хорошему, то я сейчас же вызываю на подмогу третий полк морской пехоты, второй космический флот, ударную авиацию монгольских пограничников и конную артиллерию товарища Буденного.

— Сказано тебе, мил человек, ― без документов ходу нету, а пугать меня не нужно. Я ведь тут еще при государе-батюшке в сторожах подрабатывал ― всяких самозванцев навидался. Помню, лет сорок назад был случай, пустил одного такого на свою голову. Ходил он там чего-то высматривал, а к утру бегемота не досчитались. Ступай-ка ты отсюда подобру-поздорову, а то я ведь и осерчать могу.

— Может я вам денег дам? Купите себе ― ну что там у вас, у охранников, в моде?! Например, новую жилетку или кроссворд.

— Люди добрые, да где ж это видано чтоб караульный Прохор за кроссворд продался! Да я же тут верой и правдой сто с лишним годков…! Ну все, прохиндей, допрыгался! Стой тут и никуда не уходи, а я за берданкой, ― оскорбленно воскликнул сторож.

— Да погоди, мужик, не кипятись! Признаю ― маху я дал, с кем не бывает?! Ты уж на меня зла не держи, мне просто в зоопарк ваш попасть очень нужно.

— Вижу что нужно, но в толк не возьму ― тебе что там маслом намазано? Вот ремонт закончится ― тогда милости просим. Купишь билет, как белый человек, и весь зоопарк в твоем распоряжении, а-то навыдумывал: инспектор, проверка удоя... Не спеши жить, торопыга. Наберись терпения. Ты я вижу парень смышленый, осознанный ― найдешь чем заняться. Я в твои годы не по зоопаркам шлялся и охрану донимал, а осваивал искусство полета, учился сквозь стены проходить и пиромантией с телекинезом баловался. Короче, фантазер, иди тренируйся, только глаза мне тут не мозоль. Отвлекаешь, ей богу.

С этими словами неподкупный Прохор повернулся филейной частью к Платонову и направился обратно на пост, демонстрируя всем своим видом, что конфликт исчерпан и лже-инспектор больше ни капельки ему не интересен.

Слегка смущенный, но совершенно не расстроенный своей неудачной попыткой проникновения, парень без сожаления отбросил в сторону позывы к самобичеванию и устроил самому себе краткий, но очень интенсивный мозговой штурм, в надежде обнаружить тайные тропы в сгустившемся тумане сложившейся не в его пользу тупиковой, на первый взгляд, ситуации. Спящий, но при этом работающий в режиме форсажа разум не придумал ничего лучше идеи подкопа, преодоления бетонной стены при помощи лестницы, либо других подручных средств. Так как лопаты и альпинистских навыков у него не имелось, перспективную идею воспользоваться обходными путями пришлось отложить, а отсутствие других альтернативных проектов навязчиво намекало на то, что все же придется последовать совету караульного и попросту подождать официального открытия. Но тут Егор вспомнил о том, что щедрый на рекомендации постовой в своей поучительной речи упоминал ряд доступных для развития и последующего использования сновиденных трюков. И самым интересным из них, на данный момент, выглядел навык прохождения сквозь стены. "Отчего бы не попробовать прямо сейчас?! Эх, была ни была!" ― с азартом решился парень, после чего отошел на приличную дистанцию, покинув поле зрения охранника, как следует разбежался и с криком "Мама!", немного подавшись головой вперед, врезался лбом в стену.

Крепко зажмурившись в ожидании неизбежного жесткого столкновения, новоиспеченный Гудини очень удивился, почувствовав как казавшаяся такой плотной материя, игнорируя все законы физики, податливо разошлась, без сопротивления пропуская его сновиденное тело сквозь свой, оказавшимся таким воздушным и эфемерным, железобетонный монолит.

Оглядевшись по сторонам, Егор понял, что находится внутри охраняемой территории посреди узкого тупика, перед небольшим деревянным вольером с двумя карликовыми жирафами. Поначалу парень подумал, что у него двоится в глазах и даже слегка испугался того, что самоотверженное взятие стены на таран не прошло бесследно для его рекогносцировочного сновиденного рейда, приблизив момент его преждевременного пробуждения. Но как следует проморгавшись, он заметил существенные различия в двух, на первый взгляд одинаковых, особях. Жирафы разнились окрасом, комплекцией, густотой шерстяного покрова и даже формой и длиной шеи. Внимательно сравнив обоих, Егор без колебаний выбрал экземпляр с более длинным шейным отделом, тем более, что он, как две капли воды, был похож на привидевшийся в медитации образ.

— Пссс, дружок, иди-ка сюда, ― позвал выбранное животное Егор, осторожно подманивая его морковкой, взятой со стоящей неподалеку от кормушки тележки.

Вызывающее только положительные эмоции благородное животное с длинной шеей, умным взглядом и отсутствием агрессии, при взгляде на протянутое угощение выразительно скривило презрительную кислую мину, пафосно закатило глаза, громко фыркнуло и полным сарказма баритоном, с едва уловимым африканским акцентом, произнесло:

— Очень остроумно. Хорошая попытка, Эйнштейн. Ты, наверно, подумал, что я при виде морковки потеряю голову и брошусь со всех ног исполнять все твои прихоти?! Спешу тебя огорчить ― я терпеть не могу этот опостылевший мне корнеплод, потому что кроме этой оранжевой мерзости, без сомнения посланной на Землю самим Вельзевулом, жирафов тут ничем не потчуют, по крайней мере с десяток лет, а может и больше. Ты кто такой, родной? Подожди, не отвечай, дай угадаю ― очередной охотник за тотемами?

— Угу, он самый, ― подтвердил догадку длинношеего привереды Платонов и поведал ненавидящему морковную диету собеседнику о полученном из глубин подсознания разрешении на право обзавестись одним из трех вариантов союзников. Далее он рассказал о путешествии в библиотеку и своем последующем выборе, закончив отчетом о недавних медитативных экспериментах.

Выложив все как на духу, парень пристально взглянул в искрящиеся мощным интеллектом глаза парнокопытного и полным надежды голосом озвучил самый главный в сегодняшнем сне вопрос:

— Ну так что, пойдешь ко мне в тотемы?

— Спешу тебя огорчить, но одного твоего желания в этом деле не достаточно. Сновиденные союзы заключаются по обоюдному согласию, а я пока не готов намертво связать свою судьбу с заявившемся ко мне с бухты-барахты незнакомцем, пытающимся скормить мне мою же морковку. Неужели не мог додуматься чего-нибудь повкусней прихватить?! Что угодно ― тирамису, венские вафли, даже черствый пасхальный кулич для меня соблазнительней целого вагона без сомнения полезных, но набивших оскомину овощей, ― ворчливо ответил жираф.

Услышав про гастрономические предпочтения собеседника, приунывший поначалу Егор внезапно оживился и поспешил исправить допущенную оплошность, чуть не приведшую к краху всего предприятия, удачно вспомнив о содержимом своих карманов. Демонстративно достав великолепный, но слегка подтаявший образец заграничной кондитерской промышленности в виде карамельного шарика на тонкой пластиковой палочке, парень тщательно очистил его от налипших на съедобную сферу посторонних вкраплений, изобразил голливудскую улыбку и с театральным “вуаля” протянул конфету своему потенциальному компаньону.

— Так это же совсем другой разговор! ― расплываясь в улыбке воскликнул жираф, вытянул шею, обхватил гибким языком палочку и закинул конфету в рот целиком, после чего блаженно закатил глаза хрустя карамелькой, выплюнул палочку и неожиданно добавил: ― Но этого, увы, недостаточно. Хотя не скрою, тебе удалось меня заинтересовать. Теперь по старой жирафской традиции мне предстоит узнать тебя поближе, откуда мне знать может ты тотемный альфонс или маньяк жидкий на расправу?! Короче говоря, тебе предстоит не только продемонстрировать серьезность твоих намерений и любыми средствами покорить мое разочаровавшееся в союзничестве жирафье сердце, но и как следует постараться для того, чтобы освободить меня из этой унылой каталажки. Для начала соверши достойный моего одобрения подвиг, а лучше несколько, причем не только в сновидении, но и в реальной жизни, а после ― приходи снова. Да, и в следующий раз конфет побольше захвати, ― добавил он и отвернулся, показывая, что разговор окончен.

Получив своеобразный от ворот поворот, озадаченный дополнительными вводными Платонов решил истратить остатки своей осознанности на тщательное изучение новой для него местности и налаживание контактов с персоналом для предварительного прощупывания почвы.

Бродя по территории он случайно наткнулся на человека, снующего между клеток с громоздкой двуручной бадьей, наполненной овощами и фруктами, одетого в потрепанный джинсовый комбинезон, низко надвинутую соломенную шляпу и резиновые, измазанные навозом сапоги с высоким голенищем.

— На месте стой, раз-два! Смиррррно! Что тут делаешь, салага? Как проник на объект? ― заорал при виде постороннего незнакомец, угрожающе нацелив на Платонова крупнокалиберный кабачок, проворно вытащенный из емкости.

— Меня зовут Егор. Я пришел с миром, ― воздев руки над головой, в жесте, демонстрирующем безоружность, поспешил представиться парень. — Ищу кого-то более-менее компетентного, для того чтобы обсудить с ним условия выкупа одного из содержащихся здесь животных.

— Компетентней меня в этом зверинце никого не найти. Перед тобой предстал во плоти смотритель и благодетель Зоопарка, кавалер ордена красной морской звезды и призер школьной олимпиады по математике лейб-гвардии прапорщик в отставке Щербанюк, ― официально представился, перечислив все свои немногочисленные достижения, мужчина, старательно разглаживая складки на униформе, одновременно счищая налипший навоз об опоясывающий некошеный газон поребрик. — Выкладывай, не стесняйся ― о судьбе какого именно питомца идет речь?

— Меня заинтересовали ваши жирафы, а конкретнее ― оранжевый красавец, кватирующийся в крайнем вольере рядом с периметром, ― обозначил свою цель Егор, неопределенно махнув рукой в направлении интересующего его объекта.

Услышав ответ, предвкушающий выгодную сделку и уже мысленно подсчитывающий барыши прапорщик заметно погрустнел.

— Пятнистого не отдам, и не проси. Кого-нибудь другого еще можно было бы попытаться, а вот жирафа, извиняй, не могу. На довольствии особей данного вида осталось всего две единицы, и будет крайне подозрительно, если половина популяции неизвестным образом бесследно исчезнет. Любая мало-мальски вменяемая проверка, особо не утруждаясь, вскроет пропажу, после чего будет недолгое разбирательство, поиск виноватых, показательные репрессии и, в лучшем случае, принудительное увольнение без сохранения пенсии. Но худшее в этой ситуации то, что конфликт, скорей всего, придадут огласке и тогда все ― пиши пропало. Во все дыры сующие свой нос спрайты-репортеры налетят, как клопы в армейской учебке на новый матрас, и с их легкой руки станет прапорщик Щербанюк звездой коррупционного скандала, в финале которого его, не к утру будет сказано, как пить дать, посодют. — Видимо, представив эту картину, бывший служивый тяжело вздохнул, обвел печальным взглядом ряды вольеров и, перемежая свою речь ругательствами, продолжил: ― Ты посмотри вокруг! Половина клеток пустые! Мой предшественник, БТР ему в тыл, коммерсант ― каких мало, несколько лет назад наладил надежную схему торговли тотемами и без зазрения совести торговал государственным зверьем направо и налево, а полученную прибыль через отдаленные, редко посещаемые локации в сновиденные оффшоры выводил. Сам желайс лопатой греб, а с верхами делиться не захотел, чем и навлек, как на себя, так и на заведение в целом, гнев злопамятных и мстительных власть имущих. Естественно, в руководстве у него оказались свои люди, своевременно предупредившие тотемного спекулянта, «Тополь М» ему в плацдарм, о готовящейся соответствующими органами контрольной закупке, и тот, не долго думая, в спешке "смотал удочки" и вместе с выручкой растворился в предрассветных сумерках. Теперь здесь руковожу я. Предшественник своими необдуманными действиями связал меня по рукам и ногам. Я бы и рад развернуться на полную, но в ближайшее время былого размаха мне, увы, не достичь. Пару годочков подождать придется, пока все утихнет, а за это время прапорщик Щербанюк здесь порядок наведет: ремонт доделаем, новых животных по клеткам рассадим, наладим связи, а там, глядишь, с божьей помощью и бизнес восстановим. Кругом кумовство и ворье, куда не плюнь. Довели, понимаешь, страну ― живут одним днем. Дисциплины ноль и от армии косят все поголовно. Я тебе так скажу ― от этого все беды. Вот ты, паренек, тоже, небось, из этих? Отвечай, не юли, я лажу за версту чую. Пороха нюхнуть довелось? Служил!?

— Никак нет, товарищ прапорщик! Но я исправлюсь.

— Не врешь, коллиматор тебе в планку пикатинни!? Готов прям сейчас долг Родине отдать?

— Прям сейчас ― нет, но в перспективе, если все сложится совсем уж плохо, то возможно, ― неопределенно проронил Платонов.

Прапорщик отреагировал одобряющим похлопыванием по плечу, после чего по-отечески потрепал его по волосам и, расплывшись в довольной улыбке, предложил:

— Есть у меня на примете одна подходящая локация, в которой ты за недельку-другую всю соль жизни прочувствовать сможешь. Как созреешь ― обращайся. Дам тебе рекомендации, примут без проблем.

— Товарищ Щербанюк, разрешите задать вопрос?

— Валяй, только быстро. Есть у меня пару свободных минут перед кормежкой.

— Хотелось бы уточнить, действительно ли упомянутые вами ранее журналисты, любители «Спрайта», настолько опасны?

— Ну ты даешь, из села, что ли, парень, или совсем зеленый новичок, хотя, судя по твоему вопросу, и то и другое одновременно. Эх ты, темнота! Основ сновиденного мира не знаешь, а еще о каких-то сделках толковать удумал. Слушай сюда, лапотник, постараюсь объяснить подходящей статьей из Устава: "Подсознание рядового не терпит неуставных пустоты и одиночества, поэтому, для более эффективного несения парко-хозяйственной и караульной службы, внутреннее пространство сновиденного мира заселено фантомами с различными наборами функций и обязанностей". От себя добавлю, что для удобства, среди сновидящих, фантомное гражданское и военное население принято называть общим словом "спрайты". Традиция эта ведет свои истоки с незапамятных времен и берет свое начало из средневековых легенд ирландских вооруженных сил.

— Как же этих спрайтов тогда от нас, сновидцев, отличить? Ведь они точь-в-точь похожи на людей.

— Очень просто. Спрайт, в отличии от человека, не вырабатывает желайс. Хранить его они тоже не умеют. И если каким-то образом у фантома появляется хоть сколько-нибудь солидная денежная сумма, то надолго она не задерживается и бездумно тратится на всякую ерунду. Для нормального функционирования небольшие, но постоянные вливания желайса им жизненно необходимы, поэтому в большинстве своем они без дела не сидят, но из всего многообразия профессий предпочитают те, что связаны со сферой торговли, потому что ленивые они ― и на лопату их не загонишь.

Переваривающий полученную информацию Егор вспоминал посещаемый им в недалеком прошлом рынок и толпы реализаторов, нахваливающих свой товар из торговых палаток. В тот момент ему показалось, что всем этим людям была свойственна некая внутренняя и внешняя схожесть, теперь же он четко понимал: людьми, кроме залетных посетителей, на том рынке и не пахло.

Довольный произведенным от своей речи эффектом Щербанюк заговорщически добавил:

— Существует неофициальная теория, что у некоторых наиболее оформившихся спрайтов, в процессе их развития, тоже появляются спрайты. По той же теории у китайцев с индусами даже в реальной жизни спрайты образовываются и я, между нами говоря, с этим полностью согласен. Темный лес в этом их индокитае, вообще не разобрать, кто есть кто. Неужели они не понимают, что бесконтрольное спрайтообразование, пущенное на самотек, приведет к тому, что популяция фантомов вырастет настолько, что для ее поддержания будет расходоваться весь годовой сновиденный бюджет страны. Так, кстати, Советский Союз и развалился. Только народу там было не много, а вот спрайтов ― дохера.

— Но ведь можно как-то решить эту проблему. Разобраться, в конце концов, и выяснить какие из спрайтов не задействованы в поддержании жизненно важных функций, и каким-то образом их отключить. По идее, это действие должно сэкономить огромное количество энергии, которую можно будет направить туда, где ее катастрофически не хватает, ― предположил Платонов.

— Верно ты подметил, боец. При товарище Сталине такое бы сработало. Вот только в наше время бабу от мужика отличить не всегда удается, не говоря уже о спрайтах. С отключением такого количества проекций тоже возникнут определенные сложности. Эх, выдать бы всем спрайтам форму одинаковую. Все как положено ― погоны со знаками различия на плечи, фуражки, сапоги, и сразу все станет ясно. Вот идет, например, спрайт-сержант ― этому честь не грех отдать, а рядового встретил ― смело определяй его в наряд по кухне. Попался на глаза гражданский в комендантский час ― в карцер, паршивца, на трое суток. Ну, а уж коли с товарищем прапорщиком судьба свела, так будь добр на "строевой" перейти, да "смирно" не забудь и почести ему всякие, и часы командирские наградные. Ведь прапорщик солдату, как отец родной, куда там тому генералу у которого ни масла с тушенкой, ни новых сапог, ни ГСМа не выпросишь… ― мечтательно рассуждал Щербанюк.

Платонов, сообразив, что воспоминания отставного вояки можно было слушать бесконечно, но жирафа таким образом не получить, обратил свой взор к небу, где высоко в синеве армада кучевых уверенно теснила потрепанную флотилию перистых, таявших, как зефир на солнце, под давлением своих более плотных собратьев, увяз вниманием в гипнотизирующей небесными баталиями бело-голубой панораме, бессознательно отпустил контроль и проснулся.

Глава 17

К сожалению, решить тотемный вопрос с наскока парню не удалось, а тут еще и реальная жизнь со своими проблемами вновь напомнила о себе, громко постучавшись пышными усами в его двери, и Егор, ненадолго позабыв о жирафе, с головой окунулся в возобновившееся противостояние.

Продемонстрировавший, под действием алкоголя, свою нежную сердцевину инспектор на удивление быстро смог восстановить свои старые щиты и даже умудрился воздвигнуть новые. Более того, теперь дотошный зануда с новой силой ловко и непринужденно оплетал Егора сетями нарушенных законов и статьями налогового кодекса, старательно делая вид, что никакого туристического братания не происходило вовсе. Он вновь превратился в монстра, внушающего трепет, но теперь Егору было известно, что в этом "мясном пироге" сокрыта совершенно другая начинка. После рыбалки, постигший мудрость охотника собиратель Платонов почувствовал в себе силы бросить ему вызов, но сделать это он должен был не на инспекторском поле боя ― а на своем.

Начал Егор с самого элементарного ― с подготовки, точнее, сбора информации. После окончания рабочего дня, проследив за фискальным агрессором и выяснив его место жительства, парень устроил за Клочко непрерывное наблюдение, предварительно выклянчив у начальства несколько дополнительных выходных. С удобством расположившись в салоне взятого напрокат автомобиля, питаясь исключительно кофе и пончиками, начинающий Эркюль Пуаро скрупулезно отмечал все перемещения и встречи объекта слежки. В итоге его самоотверженные усилия увенчались успехом: утром третьего дня, вместо того чтобы отправиться на работу, супруги Клочко посетили арендованное складское помещение, где совместно погрузили в служебную машину различную аудиоаппаратуру и музыкальный инструмент, после чего их груженный под завязку транспорт проследовал на окраину города к одному из респектабельных развлекательных заведений.

Прокравшись внутрь под видом подвыпившего посетителя, Платонов с удивлением выяснил, что госслужащий с женой вовсю калымит на юбилеях, свадьбах, а иногда и на похоронах, в свое оплачиваемое государством рабочее время. Супруга талантливо исполняла роль ведущего и довольно не плохо пела, в то время как инспектор обеспечивал ей музыкальное сопровождение, стоя за пультом старенького, но качественного синтезатора. Начальство, естественно, о хобби своего лучшего проверяющего ничего не подозревало, ведь если бы ему было об этом известно, то эту лавочку, обеспечивающую предприимчивому контролеру дополнительный доход, моментально бы прикрыло, не говоря уже о том, что данный род деятельности бросал тень на репутацию всего учреждения. Еще одним маленьким грязным секретом усатого Иуды было то, что деньги за свои выступления чета Клочко получала исключительно “черным” налом и свои доходы, само собой, нигде не декларировала, а это для представителя налоговой братии было, вообще, делом немыслимым. Сделав несколько сотен снимков и заполнив до предела память телефона видеороликами с доказательствами, Егор с чувством выполненного долга отправился домой набираться сил, подспудно готовясь к третьему этапу своего противостояния ― к борьбе.

Весь следующий день в офисе Егор провел словно на иголках. Для того чтобы отвлечься от изматывающего нервного напряжения в ожидании инспектора, он принялся в ударном темпе подтягивать хвосты, образовавшиеся в результате его отсутствия на рабочем месте. Парень удачно закрыл несколько начатых ранее сделок и даже умудрился выгодно продать крупную партию редких насекомых, уничтожающих бабочку огневку, вот уже несколько лет терроризирующую южное побережье. Окунувшись с головой в работу, парень, внутренне предвкушая триумф, раз за разом мысленно проигрывал сценарий, в котором он бесстрашно отводит растерянного проверяющего в укромное место без свидетелей и бесцеремонно прижимает его к стене имеющимся в его распоряжении компроматом. По его расчетам все должно было пройти без сучка и задоринки, но сбыться его планам было не суждено, так как появилась одна не учтенная проблема: в течении рабочего дня как будто почуявший ловушку Клочко в офисе так и не появился. Раздосадованный этим фактом, засидевшийся допоздна Платонов, приводя рабочее место в порядок, решил отправить налоговику краткое сообщение: "Уважаемый, я знаю Ваш маленький секрет" написал он, сопроводив письмо задорно подмигивающим смайликом. Не дождавшись какой бы то ни было реакции, Егор понял, что пришло время для более весомых аргументов и отослал игнорирующему его адресату одну из сделанных накануне фотографий, добавив к ней подпись: "Настало время поговорить". На этот раз ответ пришел незамедлительно."21:00 переулок Радищева 13. Не делай глупостей. Приходи один." прочитал парень, победно ухмыльнулся и отправился на встречу судьбе и инспектору.

Дождавшись назначенного времени в уютном кафе напротив, Платонов смело шагнул в неосвещенный указанный геолокацией переулок, огляделся по сторонам и увидел неторопливо приближающуюся фигуру в черном кожаном плаще, рука которой медленно, но неукротимо извлекала из-под полы что-то подозрительное, темное и продолговатое. Увидев эти манипуляции, парень слегка опешил. "Успокойся, ссыкло! Времена, когда убивали за одно лишь фото, давным-давно прошли! Зря я все-таки в детстве посмотрел все серии «Детектива Коломбо», ой зря... "― убеждал он себя, лихорадочно оглядываясь в поисках чего-то увесистого, что можно было бы использовать в качестве орудия самозащиты.

Тем временем таинственная фигура приблизилась к парню вплотную, наконец-то достала застрявший в подкладке предмет и резко протянула его вперед то ли предлагая, то ли нацеливая его на Егора. На секунду парню показалось, что в него тычут поражающим электрическими разрядами парализатором. Перед глазами пронеслись картины как его бесчувственное сведенное судорогой тело неизвестные злоумышленники грузят в багажник и отвозят в лес. Платонов потряс головой, отгоняя навеянные криминальной хроникой видения, присмотрелся и понял, что ему протягивают черненую металлическую фляжку, соблазнительно пахнущую алкоголем.

— Дерни вискарика, расслабься, разговор предстоит долгий, ― успокаивающе произнесла тьма голосом налоговика.

— Не откажусь, ― выдохнул парень и, сделав небольшой глоток на удивление не плохого напитка, начал излагать свое видение ситуации.

Инспектор выслушал все сказанное очень внимательно, минуту подумал и сообщил:

— Закрыть дело просто так мне не позволят. Сам понимаешь ― конец года, статистику портить нельзя. Но есть альтернатива: оформляем на тебя пару мелких нарушений, плюс небольшая компенсация начальству, которая поможет закрыть глаза на некоторые прегрешения, а также мне необходим козел отпущения, которого я смогу прихватить за бороду вместо тебя. Есть кандидат на примете?

Такая кандидатура у Егора была. Он не задумываясь предложил принести в жертву ненасытным налоговым богам своего бывшего наставника, и это предложение было тут же единогласно одобрено. Обсудить размер контрибуции и закрепить, так сказать, сделку решили у Володи (как попросил себя называть Клочко) дома за рюмкой коньяка, куда довольные пере­го­ворами парламентарии незамедлительно проследовали на вызванном инспектором такси.

На пороге квартиры мужчины столкнулись с гостеприимной хранительницей семейного очага ― не молодой, но достаточно симпатичной крашеной блондинкой Олей. Она устроила Егору небольшую экскурсию по жилплощади, показав удобства, и дождавшись пока гость совершит обряд омовения рук, провела его на кухню. Усадив проголодавшихся мужчин за накрытый стол, Оля удалилась, посчитав свою миссию выполненной. Переговорщики же, попивая разлитый по стопкам ароматный напиток, продолжили в неформальной обстановке начатый на свежем воздухе дискурс. Формальное обсуждение деталей плавно переросло в приятное времяпрепровождение, в ходе которого собеседники незаметно для себя подчистую опустошили все, к слову сказать, не малые запасы горячительного, имеющиеся в доме.

Время давно перевалило за полночь, заканчивать посиделки не хотелось, но переживающая о состоянии супруга Наташа безапелляционно настояла на преждевременном окончании затянувшихся переговоров. Ольга по просьбе инспектора заказала авто и Егор, поблагодарив хозяйку за гостеприимство, распрощался и вывалился на улицу. Вальяжно раскинувшись на заднем сиденье и приоткрыв окно, Платонов наслаждался ночной прохладой, с довольной улыбкой мысленно смакуя наиболее понравившиеся детали прошедшего вечера. Не без труда извлекая из окутанной коньячной негой памяти мельчайшие подробности, он пришел к выводу, что у них с Володей состоялась, как говорил в одном голливудском фильме Тому Крузу один мудрый самурай, "хороший беседа". Заключенные договоренности устраивали обоих, и Егор не без самодовольства оценил приложенные собой усилия на пять честно заработанных им звезд, чего нельзя было сказать о еле плетущемся, тормозящем перед каждым светофором таксисте.

Цепляя плечом побелку в подъезде, радуясь тому, что на дворе ночь и соседи не видят его состояния, Платонов, как счастливый медведь-шатун, заблудившийся в лесу с декабря по февраль и добравшийся, наконец, до своей берлоги, с трудом попав ключом в замочную скважину, открыл дверь и, не раздеваясь, рухнул на диван. Ворочаясь с бока на бок, пытаясь поймать равновесие в борьбе с безжалостно вращающей его алкогольной каруселью, парень с удивлением понял, что заснуть ему, скорей всего, не удастся. Но с трудом разлепив будто бы налитые свинцом веки, его ждал очередной пренеприятнейший сюрприз: вместо привычной, ласкающей взор домашней обстановки в глаза бросились галактические скопления бетономешалок, созвездия упаковок с арматурой и сложенные в перевязку бесконечные, как вселенная, ряды мешков с цементом. Он снова оказался на Стройке, над которой сверхновой ярко сияла огромная, надоевшая за время просмотров фильмов онлайн, вывеска с коллажем из названий всех известных интернет-казино и букмекерских контор. Пока Егор разглядывал этот памятник человеческой жадности, к нему незаметно подошел его давний знакомый И-Лич, приветливо хлопнул его по плечу и радостно воскликнул:

— Какие люди! Егорыч, давно к нам не заглядывал! Закодировался, что ли? ― И не давая парню вставить слово, спросил: ― Ты как, по работе соскучился?

— Не особо. Отоспаться планировал, ― недовольно буркнул Егор.

— Ну это вряд ли. Рыжий в последнее время лютует, сил нет. Сроки по объектам поджимают, еще и реконструкцию Зоопарка на наши плечи взвалили, а людей, как назло, не хватает, так что ты уж не обессудь. Хотя, есть один вариант от работы тебя отмазать, не бесплатный, естественно, но это того стоит. За два с полтиной обеспечу тебе полный иммунитет. Соглашайся ― не пожалеешь.

— Согласен я, согласен, задолбала меня эта трудотерапия, ― торопливо проговорил Егор, заметив яркую рыжую шевелюру, стремительно снующую в толпе, и подталкивая И-Лича в противоположную сторону от приближающегося узкоглазого ржавого пятна, уточнил: ― Надеюсь, какие-то гарантии от неправомерных действий трудоголика-прораба донатерам, вроде меня, предоставляются?

— Обижаешь, брат по бытовке! Я все учел, работаю не первый год. Достаточно соблюдать минимальные требования безопасности и конфиденциальность твоего пребывания здесь гарантирована. Главное ― не стоять на одном месте, китаец бездействие за версту чует, так что будем постоянно перемещаться. Заодно проведу тебе ознакомительную экскурсию по объекту. Праздное шатание тоже не приветствуются, поэтому хватай шлакоблок, для создания правдоподобной имитации бурной деятельности.

Егор подхватил увесистый бетонный блок и пыхтя от натуги поинтересовался:

— Кстати, а откуда у вас тут столько рекламы появилось? Не было ведь ее в прошлый раз.

— Оооо, друг мой, это очень долгая и не очень интересная история, ― начал страж издалека, ― но раз времени у нас много, а говорить больше не о чем, то слушай...

Так началась их совместная прогулка по стройке.

— Однажды на одной из ежегодных встреч клуба «Легальных государственных богачей-толстосумов», сокращенно ЛГБТ, собравшиеся вместе финансовые воротилы озаботились тем, что в последнии годы, ознаменованные резким технологическим скачком, в их карманы попадает недостаточно много денег. Среди собранных по всему миру молодых дарований денежные мешки запилили тендер на лучшую идею гарантированного обогащения за счет цифрового оболванивания населения. Так на свет появились многочисленные онлайн-казино. Сначала это были закрытые сайты для избранных, затем эту идею стали активно продвигать в массы через встроенную рекламу в бесплатных интернет-кинозалах, торрент-трекерах и даже мобильных играх и приложениях! Решил обычный натруженный за день работяга перед сном фильмец -другой посмотреть, улегся с пивком на диване, настроился, и тут на тебе ― вместо фильма, реклама дармового доступа на игровой казино-сервер. Лежит он, значит, матерится про себя, а встать и нажать кнопку «Пропустить» сил нет. Так и смотрят все ее до конца. А эта зараза в подкорке твоего головного мозга все откладывается, все копится в уютном гнездышке... Человек даже не понимает, что постоянно аккумулирует хлам, и в какой-то момент падкий на халяву простой обыватель, сдавшись под напором цифрового навязывания, переходит по заветной ссылке, в надежде на то, что фортуна, наконец, соизволит ему подмигнуть. Схема работала без сбоев, но ожидаемой эффективности не наблюдалось из-за особенностей организма рабочего класса, научившегося вырабатывать стойкий иммунитет к постоянным чужеродным воздействиям. В противодействие этому в Силиконовой долине при поддержке Амазона, индийских фармакологических корпораций, колумбийских наркокартелей и даже Роскосмоса создали особый секретный отдел, занимающий целый этаж Пентагона и изучающий вопрос внедрения контекстной рекламы в сновидения. Было решено использовать ключевые фразы-активаторы, и если на Западе это имело широкий успех, то в наших широтах преодолеть языковой барьер не удалось. Из-за тотального провала эксперимента в Евразийской части сновиденного мира разочарованные бенефициары свернули финансирование в данной сфере, обратив свое внимание в направлении внезапно скакнувшего вверх битка. Без финансовой поддержки продолжать исследования по заполнению сновиденного контента никто не захотел. А эти треклятые вывески из-за бюрократической ошибки вместо того чтобы выбросить на свалку, периодически свозят к нам. Висят, вот, глаза мозолят, а убрать их руки не доходят.

"Бойся!" ― раздался предостерегающий окрик откуда-то сверху, и разом отскочившие в сторону собеседники чудом разминулись с грохнувшейся возле них палетой кирпичей.

— Че за херня!? ― истерично взвизгнул Платонов. — Они нас чуть не убили!

— Ты о чем?! Мы ж во сне! ― улыбнулся сторож. — На объекте такое случается часто. Скорей всего, дежурный крановщик проснулся раньше времени. Может будильник сработал, а может сушняк. Контингент у нас, сам знаешь какой. Главное, не забывать первое правило стройки: если что-то рядом падает ― беги! Не пытайся это ловить, придержать или рассуждать о причинах произошедшего. Сначала подальше отбежал, а потом уже подумал, ― видя негодование парня поучительно произнес И-Лич.

— А есть второе правило? ― со скептической улыбкой уточнил Егор, так как наличие в локации своего неписаного кодекса строительных правил позабавило его не на шутку.

Его провожатый тут же отреагировал на провокацию и ответил на вопрос-издевку несдержанным раздраженным бурчанием:

— Да не лыбься ты так, здесь это не принято. Ну кому в здравом уме посреди тяжелой рабочей смены будет приятно лицезреть твою довольную, беззаботную рожу? Как бы тебе не было радостно и легко на душе, всегда сохраняй серьезную, а лучше ― немного грустную мину, как будто у тебя постоянно что-то болит, но ты стоически эту боль переносишь. Это, кстати, и есть второе правило, и оно, к слову, не только для стройки применимо. Веселиться ты должен всегда незаметно, так сказать, внутри собственного "Я", потому что, если ты будешь показывать всем, как тебе хорошо живется в этом мире, полном несправедливости, то недалекие и мстительные, в большинстве своем, окружающие начнут завидовать и наверняка попытаются конкретно поднасрать на порог твоего восприятия. Никто не любит жизнерадостных идиотов, и выставляя свое счастье напоказ, ты сам провоцируешь людей на агрессивные действия, ведь в каждом индивидууме куча негатива, который так и просится наружу, дай только повод. Человеческое внимание, чем-то напоминает патоку ― такое же липкое и вязкое, как нудный сериал, в тысячный раз транслируемый по единственному работающему каналу допотопного лампового телевизора. Поверь моему опыту ― не стоит его к себе привлекать, ― продолжал свою познавательную тираду И-Лич, проходя вместе с Платоновым вдоль подготавливаемой под заливку приземистой деревянной опалубки, усиливающей фундамент здания, подвал которого был помечен двумя заглавными буквами"М" и "Ж".

Заметив всем известную аббревиатуру, Егор вновь решил кое-что уточнить у своего экскурсовода:

— Послушай, И-Лич, за выделенный тебе в виде оплаты желайс, могу ли я претендовать на информацию о портале, спрятанном за этими дверями?

— Борисыч проболтался? ― с прищуром подозрительно задал встречный вопрос собеседник. — Ладно, можешь не отвечать, это и так понятно. Непорядок, но кто я такой, чтобы Нагвалей критиковать. Если уж раскрыл он тебе великую тайну Сакральных Туалетных Порталов, значит, решил, что ты этого знания достоин. Так и быть, добавляй осьмушку желайса и весь мир у твоих ног, ― махнул рукой предприимчивый сторож и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил свое повествование: ― В третьей кабине данного клозета скрыт прямой транзит на Свалку, в остальные лучше не соваться, они давно уже не работают и там, реально, гавной воняет.

— А чем она интересна, эта Свалка? ― спросил парень, используя главную мудрость менеджера: "Тот, кто задает вопросы ― владеет переговорами".

— Для большинства ― ничем, но некоторые, особо одаренные, умудряются обнаружить там настоящие сокровища. Для обитателей Стройки же это обычный отстойник, куда регулярно вывозится огромное количество строительного мусора и неизрасходованных, но указанных в смете ресурсов. Материалы, в основном, хорошего качества, но согласно действующего «Регламента проведения строительных работ» каждые полтора месяца подрядчик обязан вывозить их с территории, дабы окончательно ее не захламить и не спалиться перед заказчиком.

Лекцию неожиданно прервал внезапно раздавшийся гудок, оповещающий об окончании рабочей смены и сторож торопливо сообщил:

— Парень, пора просыпаться, наша экскурсия, как и мои мудрые советы, подошла к концу. Не стоит здесь задерживаться сверх необходимого.

— Но… ― попытался было возразить Платонов, которому было очень интересно услышать продолжение истории о скрытых порталах, однако И-Лич пресек его попытку резким толчком в грудь, опрокидывая Егора прямиком в контейнер со стекловатой.

Сидя на краю дивана и пытаясь собраться с мыслями, экстренно пробудившийся сновиденный путешественник машинально потянулся рукой к вазе с конфетами, но спустя мгновение осознал, что мысли о сладостях, которые он раньше так любил, не вызывают у него ничего, кроме безразличия. Сладкого он больше не хотел.

Глава 18

Информация, которую Егор узнал в последнем Особом Сне, очень заинтересовала парня, но ощущение недосказанности, оставшееся после так некстати прерванного диалога с И-Личем не давала ему покоя. О чем бы не подумал Платонов, его мысли непременно возвращались к замаскированному переходу: “Какие секреты скрывает новая локация? Что за сокровища находят там немногочисленные избранные? А вдруг это обыкновенная пустышка, но тогда почему стилизованный под удобства телепорт так тщательно скрыт?!” Необходимость во всем разобраться и возможность исследования неизученной территории все сильнее распаляли его интерес, а перспектива получения ценных трофеев вновь и вновь будоражили его воображение. Вспоминая о своих недавних приключениях, Егор, к своему стыду, осознал тот факт, что напрочь забыл о местоположении интересующего его объекта с заветной дверью, маркированной всем известной универсальной аббревиатурой. Память попросту отказывалась выдавать ему необходимые координаты. Рассуждая об этой, выросшей на ровном месте, проблеме, забывчивый исследователь пришел к выводу, что найти самому потайной портал будет очень проблематично, ведь стройка довольно обширная, постоянно меняющаяся локация, а значит, вновь придется прибегнуть к услугам провожатого и меркантильный страж за свои услуги неминуемо затребует финансовое вознаграждение, чем еще больше истощит и без того просевший Платоновский желайсный капитал. Соваться же напрямую с подобной просьбой к рыжеволосому вождю строительного племени было чревато очередным порабощением с перспективой вкалывать без продыху до самого пробуждения. Прикидывая имеющиеся варианты, парень еще раз мысленно пробежался по контрольным точкам совместной строительной экскурсии и наткнулся на одну яркую, но почему-то ускользающую до этого момента деталь ― выделяющийся на общем фоне уродливо-пестрый рекламный баннер. "Хм, а что если предложить прорабу свою добровольную помощь в демонтаже и последующем перемещении на свалку всех пропагандирующих игровую зависимость конструкций? Это ухищрение должно сработать." Решив испробовать метод при первом же удобном случае, Егор перешел в режим активного ожидания.

Все складывалось одно к одному. Эпопея с Клочко закончилась и в компании настала долгожданная оттепель, положительно сказавшаяся на объемах продаж. Ежеквартальная прибыль увеличилась на 10-15% и по прогнозам аналитиков к концу полугодия должна была вырасти еще на несколько пунктов. Собрав сотрудников в холле, директор филиала «Жукоffарм» с сияющим от счастья лицом торжественно объявил: "Ребята, на эти выходные ничего не планируем, нас всех везут на грандиозную попойку с элементами тимбилдинга за счет фирмы. Начальство организовывает всему коллективу совместный выезд на природу, в качестве поощрения. Явка обязательна. — И услышав смешки, добавил: ― Господа, отнеситесь к мероприятию серьезно. Проявивших себя с лучшей стороны ждет волна премий и повышений в должностях, а неуверенных в себе неудачников ― позор и забвение".

Проникновенная директорская речь имела эффект взорвавшейся в тесном помещении петарды. Персонал ожил, засуетился и все оставшиеся дни до поездки офис гудел, как потревоженный неумелым, но старательным подмастерьем пчеловода улей. Сотрудники фирмы в кулуарах на все лады обсуждали методы подготовки к чрезмерному употреблению алкоголя, объединялись в группы и тайные сообщества, наперебой вспоминали грязные приемчики и серьезно рассуждали насчет применения допинга. И лишь одинокий Валерчик ходил мрачный, как туча, ведь по результатам проверки именно у него обнаружилось больше всего нарушений. Дело, конечно, на него заводить не стали, помогли связи Жукова, но похудеть на неприлично большую сумму кудрявому менеджеру все же пришлось.

С головой погрузившись в текучку, Егор не заметил, как наступила суббота. На чартерных комфортабельных автобусах всех сотрудников доставили в специально зарезервированный для «Жукоffарма» ресторан-поместье, расположенный на берегу городского пруда. Заботливое руководство расщедрилось: гостей ожидала живая музыка, выписанный из столицы диджей, причудливо украшенный танцпол и ломящийся от угощений шведский стол с шоколадным фонтаном в центре. Все было на высшем уровне, особенно поражало количество и разнообразие алкоголя, и Платонов, не зная другого способа попасть на Стройку, принялся им активно злоупотреблять. В какой-то момент к уже порядочно опьяневшему парню подошел осунувшийся и печальный Валерчик с двумя открытыми бутылками портера в руках и со словами "может по пивку" протянул одну Егору. Отказываться от демонстративно искреннего предложения явно заискивающего экс-товарища в свете царящей атмосферы всеобщей сплоченности и доверия показалось неудобным, тем более, что на возрастающем пике эйфории парень и сам подумывал над тем, что для усиления ощущаемого им чувства легкого опьянения необходимо срочно "полирнуть" его чем-то до неприличия слабоалкогольным. Благосклонно приняв подношение, Егор с эдакой барской ленцой одобряюще кивнул и, приложившись к горлышку, сделал долгий глоток.

— Странный привкус, аптечный какой-то... — скривившись, отметил парень.

— Так это ж нефильтрованное, лимитированная партия. Строго для избранных, дружище. С директорского стола под шумок увел, ― дробной скороговоркой протараторил Валерчик и, видимо, решив, что в достаточной мере подготовил почву для обмена сокровенностями, преувеличенно тяжело вздохнул и начал плаксиво жаловаться: ― Видишь, как бывает, братан! Делаешь людям добро, все для них, а тебя вот так вот ― по беспределу подставляют.

— Какое добро? Ты ж меня этому инспектору с потрохами сдал! Если бы не написанный тобой донос, этой проверки в нашем офисе вообще бы не было!

— Да как ты мог такое подумать, братишка?!

— Твои братишки в сыром фастфуде бургер доедают! Исчезни, Валера, пока я тебе не втащил.

— Ах вот ты как с другом заговорил! Совести у тебя нет! Хорошо, я уйду, уйду! Главное, чтобы ты по ночам после этого спал хорошо, ― театрально воскликнул Дзюба, предусмотрительно увеличивая между ними дистанцию.

"Уж мой сон тебя точно волновать не должен," ― подумал парень, наблюдая за спешно удаляющимся Валерчиком, и вдруг почувствовал внезапное желание прилечь. Прихватив со стола бутылку мартини, он нетвердой походкой проследовал к стоящей в отдалении уютной беседке с плетенным, покрытым россыпью удобных подушек диваном, на котором с комфортом разместился.

Окружающие декорации со скоростью закрывающихся, под действием навалившейся дремоты, век сменились мутноватой рябью, наполненной постепенно проявляющимися деталями. Егор стоял посреди строительной площадки, окруженной со всех сторон необходимым в ремонтной сфере инвентарем. Внимание привлекли несколько одетых в оранжевые жилеты рабочих, пытающихся обычным велосипедным насосом накачать сложенные перед ними горкой совковые лопаты, и что самое удивительное ― это у них получалось. "Стоп, ― подумал Платонов, ― это же бред!" И подышав через закрытый пальцами нос, воодушевленно заявил: " Я во сне, и я на стройке! Сработал мой стратегический алкоголизм!"

На этот раз, имея четкий план, он не стал терять времени попусту и незамедлительно приступил к его реализации. Отыскав местного главу строительного синдиката возле напоминающего небольшую скалу гигантского массива битого кирпича, парень тут же предложил ему избавиться от опостылевших всему человечеству ненавистных рекламных баннеров. Прораб с радостью одобрил рациональное предложение исполнительного и инициативного рабочего, по собственной воле изъявившего желание заняться демонтажем рекламы, и даже, поощряя проявленное рвение, ласково назвал его "сынок". Егор, сделав вид, что польщен оказанным доверием, с энтузиазмом принялся за работу: вооружившись увесистой кувалдой и монтировкой, он с молодецкой удалью разнес в труху разноцветные надписи, погрузил обломки в одноколесную тачку и под ее прикрытием произвел тщательное сканирование территории в поисках необходимого объекта. С трудом отыскав вожделенное здание с таинственной дверью, добровольный рикша с облегчением ввалился внутрь, предвкушая начало незабываемого приключения, но наполняющие санузел неаппетитные ароматы в один миг остудили его пыл. В попытках защититься от заставляющих слезиться глаза, проникающих внутрь разума едких “благовоний” Егор инстинктивно прикрыл ладонями дыхательные пути, но процесс поглощения кислорода, конечно же, не прервался, и разочарованному Платонову впервые за свою сновиденную практику стало нестерпимо обидно из-за такой особенности сновиденного мира. В какой-то момент он даже готов был отказаться от затеи, но любопытство победило брезгливость. Парень быстро выгрузил фрагменты вывески в ненасытное жерло кабинки №3 и, страдальчески подвывая, нырнул вслед за осколками пластика.

Огромная, от горизонта до горизонта, городская Свалка поразила Платонова своей грандиозностью. Среди редких земляных проплешин, отбрасывающих маслянистые блики, как подтаявший на солнце тертый шоколад, монументальными колоссами возвышались горные хребты всевозможного хлама: сломанные игрушки, стопки книг и пожелтевших газет, обломки мебели и бытовой техники, остовы старых автомобилей, кораблей и самолетов. Среди всего этого пестрого многообразия особняком распластала ржавые обломки модулей одинокая, отслужившая свое орбитальная станция «МИР». Тут и там в мусорных джунглях угадывались очертания проторенных тропок, по которым периодически мелькали силуэты с человеческими очертаниями. От обилия деталей парень почувствовал, что вот-вот проснется, и дабы этого не произошло, начал ощупывать окружающие его предметы. Это нехитрое действие помогло ему удержать контроль, но понимая, что этого может быть недостаточно, он на всякий случай решил задействовать все каналы восприятия. Шумно втягивая ноздрями воздушный коктейль из запахов жженой резины, пластика и керосина, Егор активно вслушивался в звуки, издаваемые шелестящим на ветру полиэтиленом, и одновременно с этим, подойдя к скоплению разномастной игрушечной техники, извлек из нее коллекционную модель розового четыреста двенадцатого «Москвича», максимально внимательно ее рассматривая. Завершив процесс “удержания”, клозетно-портальный путешественник удостоверившись, что ощущает себя во сне довольно стабильно, решил, что процедуру закрепления можно прекращать.

"А ну, полож, падла, где взял!" ― услышал он за спиной громкий истеричный возглас. Вздрогнув от неожиданности и обернувшись на звук, Платонов уперся взглядом в крайне эксцентричного персонажа. Буквально в паре метров от него, вцепившись длинными узловатыми, похожими на птичьи, пальцами в ручку металлической сетки-тележки из супермаркета и корча устрашающие гримасы, стоял неправдоподобно высокий и анорексично худой человек. На его угловатые плечи была небрежно наброшена замызганная брезентовая плащ-палатка в дырах, сквозь которые просматривались меховые полосатые шорты и кожаная глянцевая жилетка. Обут незнакомец был в нежно-персиковые пушистые тапки-зайчики, а сияющие угрозой глаза он прятал за лилово-фиолетовыми очками-звездочками в бежевой, в тон тапкам, оправе.

— Господин сутенер, вы не верно истолковали мои намерения. Я обычный путешественник так некстати заблудившийся в вашей чудесной локации. И уверяю вас, из всего окружающего меня изобилия вещей желания что-либо присвоить у меня не возникло. Наоборот, моя миссия состояла в том, чтобы привнести путем портально-сортирной транзакции пару десятков килограмм полимеров в ваш упорядоченный хаос для его укрепления и процветания. Задачу я свою выполнил на отлично, а как попасть обратно на Стройку пока не сообразил. Хожу вот, разглядываю всякое...

— Ой, не верю я тебе, слишком уж ты гладко стелешь, ― подозрительно щурясь, произнес эпатажный собеседник. — Все вы залетные так говорите. Заблудился, мол, знать не знаю, ведать не ведаю, а потом бах ― и бриллиантового колье как не бывало.

— Странно, похожее выражение я недавно слышал от Прохора, постового в Зоопарке. Вы случайно не родственники? А насчет упомянутого колье у меня возникают обоснованные сомнения, откуда у человека с внешностью типичного бездомного взяться таким дорогим украшениям? ― с недоверием ответил Платонов.

— По поводу родственников это ты верно подметил ― брат он мне сводный, по отчиму, царство ему небесное, старому пердуну. А вот про обычного бомжа было обидно ― первый раз всеми уважаемого председателя мусороперерабатывающего кооператива «Росинка» с обездоленным бедолагой сравнивают. Сразу видно, что у нас ты впервые, потому что достопочтимого Мусорщика, то есть меня, каждая собака знает. На первый раз прощу тебе твою оплошность и даже помогу отсюда выбраться, но не потому, что я какой-то там добрячок, а потому что предполагаемых конкурентов здесь и без тебя хватает. Территория Свалки четко поделена и лишним хоботам тут, сам понимаешь, не рады. Давай-ка, топай за мной, ― скомандовал председатель, ловко развернул тележку и бодро припустил по тропинке.

Егор, догоняя шустрого проводника, все же успел задать пару вопросов о только что обнаруженном сновиденном пузыре:

— Слушай, Мусорщик, а чем это место так примечательно?

— Я благотворительностью не занимаюсь. За бесплатно ничего не скажу и точка. Вот решишь избавиться от чего-нибудь действительно интересного, тогда и поговорим.

В поисках вещей претендующих на титул “действительно интересные” Платонову вновь пришлось с пристрастием прошерстить содержимое своих карманов, но кроме обнаруженных им еще перед посещением Зоопарка звезды октябренка и резиновой утки ничего нового, к сожалению, так и не появилось. Расставаться с утенком отчего-то категорически не хотелось, поэтому, немного поразмыслив, парень протянул своему спутнику второй имеющийся в наличии предмет.

— Хорошая вещица. Чувствуется в ней отголоски изначального потенциала. Для обмена вполне подойдет, ― вынес вердикт Мусорщик, любуясь отражениями на потертых гранях алюминиевого значка, ― теперь можно и поговорить. Начну с того, что Свалка ― это центральная локация, своеобразный буфер, через который можно попасть во все остальные. Она как воронка, постоянно засасывающая в себя нескончаемые потоки всевозможного барахла. Здесь находят свой последний приют различные нереализованные проекты, вышедшие из моды тренды, устаревшие идеи и многое другое. Возьмем, к примеру, этот раритетный значок, ведь это, если по сути разобраться, символ целой эпохи, идеи которой морально устарели.

— А вам они зачем? И почему вы так рьяно эту рухлядь охраняете?

— Эх, молодой ты, зеленый ― нихрена в жизни не понимаешь. Ведь все новое ― это тщательно отмытое, покрашенное новой краской, переупакованное и правильно поданное старое. Местные обитатели под моим чутким руководством наладили тюнинг и мелкий ремонт отживших свое идей, а после ― сбыт переживших ребрендинг задумок под видом новых. Почти на все находится свой покупатель, остальное мы на Приемку тащим, она, кстати, тут недалеко.

Егор обратил внимание, что по мере продвижения горно-мусорный ландшафт постепенно сменялся холмистыми равнинами с просматриваемыми кое-где серыми промышленными постройками. Свалка плавно переходила в Промзону.

— Ну, вот мы и пришли, ― произнес Мусорщик, остановив тележку возле железнодорожной колеи. — Дальше уже территория Завода, я туда ни ногой, там же работать надо. Продолжай движение прямо по рельсам, они тут в качестве транзита проложены, сам не заметишь, как на Заводе окажешься. И ты это... Если вдруг какая идейка понадобится ― заглядывай не стесняйся, о цене договоримся.

Кратко попрощавшись и поблагодарив Мусорщика, Егор забрался на насыпь и ступил на отполированный годами непрерывного использования соединяющий обе локации рельсовый путь. Сделав несколько шагов по пропитанным криазотом шпалам, Платонов, несмотря на предупреждение торговца идеями, очень удивился, когда в мгновение ока очутился перед высокой бетонной стеной, за которой коптили небо заводские трубы. Переходить через сваренные из листового железа ворота проходной было страшновато, ведь весь предыдущий опыт посещения новых территорий подсказывал ему, что ничего хорошего его там не ждало. Необходимо было разузнать, что да как, у кого-нибудь знающего об особенностях неизведанной местности, но, как назло, кроме не вызывающего доверия конопатого крепко сбитого охранника перед воротами, никого вокруг не было. "Эх, надо было Борисыча доскональней о локациях расспросить, да где ж его теперь отыскать, ― с досадой подумал Платонов, ― но ведь если это сон, то почему бы не воспользоваться его безграничными возможностями? Стоит попытаться вызвать этого старого крохобора прямо сюда". "Нужно только придумать как..." ― медленно произнес Егор, внимательно осматриваясь по сторонам.

Между загаженной голубями доской почета и небольшой желтой будкой железнодорожного переезда парень заприметил узел громкоговорящей связи, конструкция которой состояла из расположенного на железной трубе громкоговорителя, спрятанного за антивандальной решеткой микрофона и кнопки включения из красноватого противоударного пластика.

"То, что нужно!" ― обрадованно воскликнул Егор, вприпрыжку подбегая к устройству. Дождавшись момента, когда охранник скроется в служебном помещении, парень вдохнул полной грудью и одновременно с нажатием кнопки что есть силы закричал в микрофон: ― "Нагваль Борисыч, срочно подойдите на проходную Завода! Повторяю, Нагваль Борисыч, незамедлительно явитесь на заводскую проходную!"

— Да тише ты, не ори, ― раздалось из ближайших кустов, ― ну, чего застыл? Иди сюда, на видном месте долго маячить нельзя, хотя можешь и там оставаться, если тебе нравится за бесплатно вкалывать.

Услышав слово "бесплатно", Егор не раздумывая рванул на голос и обомлел от представшей перед его глазами картины... Нагваль не переставал его удивлять: на этот раз отозвавшийся на его зов старый знакомый был одет в бежевые штанишки с подворотами, розовую футболку с вышитым в районе сердца авокадо и плетеные замшевые мокасины на босу ногу. Его подбородок обрамляла аккуратно подстриженная классическая бородка, а к ноге был прислонен новенький хромированный самокат. В руке же престарелый хипстер сжимал новомодный электронный кальян.

— Че звал-то? ― спросил Борисыч, выпуская облако густого белого пара.

— Да посоветоваться хотел, а кроме тебя и пары персонажей я никого здесь не знаю. Готов оплатить вызов и твое потраченное на меня время.

— Вот это другой разговор, уважаю, подобрал все-таки ключик к моему ржавому, не смазанному замочку. Я весь во внимании, мой щедрый друг...

— Понимаешь, локация эта меня как-то напрягает. Вроде как и бояться особо нечего ― заурядный, на первый взгляд, промышленный гигант, но веет от него чем-то, не знаю как бы поточнее выразиться, запредельным, что ли?! Я с такой маняще-отпугивающей смесью первый раз встречаюсь, вот и решил проконсультироваться у специалиста, прежде чем за периметр соваться.

— Мудрое решение, растешь на глазах. Это самая настоящая исполинская Венерина Мухоловка, манящая неискушенных сновидцев стабильностью и соцпакетом, но все это лишь ширма, обрамляющая ненасытное индустриальное чрево привлекательными, но пустыми обещаниями. Поначалу никто не догадывается, но попав на территорию отраслевого хищника к одурманенному энтузиасту рано или поздно приходит понимание, что его надежды и мечты завязли в липкой ловушке до самого пробуждения, после которого он, кстати говоря, вообще не вспомнит о своих ночных трудах на заводской ниве. Эта особенность данной локации обеспечивает постоянный приток бесплатной рабочей силы, ведь работягам, которые все равно в любом случае обо всем забудут с рассветом, можно не платить и в последующие посещения, ограничившись щедрыми красноречивыми обещаниями. На охотничьи ухищрения предприятия попадаются, в основном, трудоголики и карьеристы, которым не дай поесть ― дай потрудиться. Этот контингент не только днем, но и ночью продолжает думать о работе. Такая фанатичная зацикленность на рабочем процессе и делает их наиболее лакомой и уязвимой добычей.

— Поразительно коварная схема. И что же здесь производят? Видимо, что-то ценное и пользующееся бешеным спросом, раз на постоянное поддержание мощностей требуется такое количество человеческого ресурса!?

— В цехах, по большей части, штампуются шаблоны поведения, а в сборочных мастерских изготавливаются составляющие таблиц восприятия. На территории даже существует собственное конструкторское бюро, разрабатывающее новые инновационные, соответствующие веяниям духа времени лекала. Материал для изготовления продукции в рамках программы переработки вторсырья закупается, в основном, на Свалке, а вот энергия, при помощи которой функционирует Завод, подается прямиком со Стройки.

— Кстати, о Стройке. Слушай, Борисыч, почему я там тебя ни разу не видел?

— Ну, во-первых, я же тебе уже говорил, что закодирован, а во-вторых, Нагваль он на то и Нагваль, чтобы всяких сомнительных локаций сторониться. Запомни, а лучше запиши ― познавшего свободу работать уже не заставишь. А еще с мудаком этим рыжим поругался, разошлись мы во мнениях насчет его методов эксплуатации рабочего персонала. Я за то, чтобы у попавших туда алкашей было право выбора, пусть он даже будет заключаться в выборе между рытьем траншеи или кладкой кирпича. Мне претит его безжалостное подавление и без того ослабленной чрезмерными возлияниями воли алкоголиков, вот я и выразил свой протест, лишив строительный кластер своего мудрого, почти бескорыстного и незаметного, как комариный писк в оглушительном рокоте компрессора старинного холодильника, влияния. Но, так как такую перспективную локацию без присмотра оставлять было чревато нежелательным убытком, я внедрил туда одного человечка ― своего кума И-Лича, который все мне докладывает.

— Не может быть?! ― изумленно пробормотал Платонов, восхищаясь грандиозностью проведенной Нагвалем операции.

— Ты что правда думал, что серьезный занятой страж ни с того ни с сего просто так начал тебе помогать?

— Так уж и по доброте душевной, ага, я вообще-то ему желайс давал.

— Вот старый прохиндей! Валюту, значит, брал, а со мной не делился? Ну да ладно, я с ним позже поговорю, ― задумчиво почесывая бородку, вполголоса принялся рассуждать владелец самоката, но, видимо, вспомнив о присутствии Платонова, спохватился и перейдя на доверительный тон с виноватым видом поспешил объясниться: ― Да будет тебе известно, Егорка, что я специально попросил старика за тобой присмотреть, ведь ты, вроде как, мой самый перспективный ученик, а он как раз задолжал мне одну услугу. В свое время я помог И-Личу поступить в Международный Сновиденный Университет на заочное отделение по специальности «Нагваль широкого профиля», тем самым осуществив его давнюю мечту. Он, к слову, и экспресс-курсы сторожей с моей помощью закончил.

— А почему он своими силами не попробовал поступить? Умный с виду мужик, мог бы даже на бюджет замахнуться.

— Ну, до бюджета он все-таки не дотягивал, а на контракт ему элементарно денег не хватало. Сам посуди ― откуда у госслужащего желайс?! ― парировал Борисыч, добавляя ароматную жижу в колбу вэйпа.

— Ладно, проехали, со Стройкой все более менее и так было понятно, но вернемся к Заводу, очень уж интересно на него изнутри взглянуть.

— Если свободным временем располагаешь, то можешь сходить, но только без меня. Двадцать лет горячего стажа обеспечили мне стойкую аллергию на всякого рода заводы, фабрики и мануфактуры. Сновиденный физический труд на благо капитала меня давно не прельщает, сам понимаешь ― свобода. Но считаю своим долгом тебя предупредить: попав внутрь, выбраться оттуда будет не так-то просто. Всякий, переступивший порог проходной, постепенно теряет осознанность, и только самые стойкие, а иначе редких счастливчиков с высоким уровнем осознания и не назовешь, все же пытаются сопротивляться внешнему давлению и производственному беспределу, совершая редкие, но не всегда удачные попытки побега.

— Звучит жутковато. А если человек перешагнул ступень начинающего практика, но уровень его осознания далеко не на высоте? ― боязливо уточнил Егор.

— Вот таким пассажирам здесь как раз тяжелей всего. Интуитивно понимая, что их водят за нос, эти недосновидцы впадают в состояние паранойи, собираются в группы, промышляя сеянием раздора и плетением интриг внутри коллектива, подбивая его на бунт, чем, естественно, нервируют охрану. Такого рода контингент руководство предприятия емко окрестило "говномутами", и за их сообществом ведется непрерывное пристальное наблюдение. У заводских говномутов, как и в любом андеграунде, есть свой бессменный лидер ― Леха Нагвальный, известный также по подпольной кличке Сисямба. Алчный, хитрющий, засланный для нарушения сновиденного равновесия нашими западными конкурентами казачок. Этот скользкий тип, кстати, еще один мой должник. Во времена его юности, когда он был совсем неопытным начинающим аферистом, за символические комиссионные помог я ему со сновиденной жилплощадью: выбил личное сновиденное пространство в виде комнаты в Общаге. Так что, если станет совсем уж невмоготу, то можешь смело обращаться к нему от моего имени. Заодно отточишь на нем кое-какие навыки. Считай предводителя своим интеллектуальным спарринг-партнером. Весовые категории у вас, конечно, разные, но тактические приемы таких тяжеловесов не отличаются особым разнообразием. Скорей всего, Алексей попытается завербовать и перетянуть на свою сторону ничего не смыслящего в местных реалиях новичка, для того чтобы использовать в одной из своих мутных схем. В противовес его действиям тебе необходимо любыми способами его перехитрить, и если удастся провернуть что-либо подобное, то можешь считать, что эта добытая с таким трудом личная сновиденная победа позволит тебе подняться на новый виток развития.

— Это как раз то, что мне и нужно, Борисыч, постараюсь не оплошать. Одно только не понятно, почему ты так со мной носишься? Рассмотрел во мне мощный потенциал или я какой-то там Избранный?

— Хренизбранный! Таких “вундеркиндов”, как ты ― как у китайцев риса, да только большинство из них осознаваться не умеют. А попробуй с неосознанного желайс получить. Можно, конечно, если как следует потрясти, но это так ― крохи, а ты мой постоянный, а главное, стабильный источник дохода, ведь Нагваль, к сожалению, собственного желайса не производит, у него своих желаний вообще нет. Почти как у спрайтов. Только те изначально лишены способности финансового майнинга, а Нагвали ― осознанно от нее отказываются. Такова цена свободы. Но так как в нашем мире без денег ― никуда, приходится искать таких как ты платежеспособных и неопытных учеников.

— Чего же ты кредит не взял, если тебе так сильно деньги нужны, ― обиженно буркнул Егор.

— Во-первых, Нагвалям кредит ни один финансовый институт не одобрит, потому что он его попросту не вернет.

— Свобода? ― догадался Егор.

— Она родимая, а во-вторых, стабильного сновиденного Банка создать еще никому не удалось. Помню давно как-то Кузьминична пробовала, но то ли желайс сохранять не научилась, то ли хватки деловой не хватило. В общем, дело у нее не заладилось, да что с нее взять, одним словом ― баба, хоть и Нагваль.

— А какая разница? ― недоумевающе поинтересовался Платонов, поглядывая на проходную.

― Понимаешь, пути развития Нагвалей мужского и женского пола в корне отличаются. Первые постоянно испытывают непреодолимую потребность в передаче накопленных ими знаний, а вторые ― в том, чтобы непрерывно трахать мозги всем окружающим. Женщины-Нагвали никого ничему не обучают, запомни это раз и навсегда, ― припечатал Борисыч, закинул самокат на плечо и, позерски пыхнув вэйпом, гордо скрылся в густой растительности.

Егор еще какое-то время постоял в раздумьях, энергично растирая руки и мысленно настраиваясь, но как только необходимое состояние было достигнуто, парень не теряя времени развернулся и решительно направился прямо в ощерившуюся бетонными плитами пасть коварной Мухоловки.

Глава 19

Как только Егор шагнул за ворота, которые для него услужливо приоткрыл все тот же клейменный солнцем широкоплечий заводской швейцар, то тут же убедился в том, что мудрый Нагваль предупреждал его не зря. Драгоценная осознанность таяла на глазах, впитываясь в, казалось, блеклые, потрескавшиеся от времени монолитные стены цехов, переплетение ржавых магистральных трубопроводов и грязный, разбитый грузовиками асфальт. Сообразив, что через шаг-другой его полностью затянет в обычный сон, парень в срочном порядке произвел серию хлопков по бедрам, животу, плечам, после чего сделал несколько вращательных движений вокруг своей оси, и это стабилизировало его состояние, но, как подозревал Платонов, не надолго.

— Эй, работяга, тебе что заняться нечем?! Так это мы быстро исправим! ― окликнул Егора человек в белой каске и в новом, с иголочки, комбинезоне. — Дуй к прессу, там арматуру подавать некому.

Осознание того факта, что местная схема приветствия новичков целиком и полностью скопирована с принципов обработки вновь прибывших на ненавистной Стройке, привела к пониманию того, что нужно срочно косить на здоровье, иначе ― праздно шатающуюся трудоединицу запрягут работать всерьез и надолго.

— Несчастный случай! Производственная травма! Мне срочно надо в медпункт! ― жалобно, чуть переигрывая, завопил Егор ковыляя по направлению к единообразно одетой в оранжевые каски и серые робы толпе, демонстративно подволакивая ногу.

По пути симулянт вновь ощутил неуклонно нарастающее давление, разрушающее недавно восстановленный контроль над сном, запоздало сообразив, что загнал сам себя в мастерски расставленную западню, из которой срочно нужно было искать выход.

— Мужики, вы случайно не говномуты? Подскажите где я могу найти Леху Нагвального?

— Нет, коллега, мы честные работяги и ни о каком Нагвальном слыхом не слыхивали, ― ответил голос из толпы.

Публика, потупив взор, переминалась с ноги на ногу, явно что-то утаивая. Заметив такое поведение, Егор решил зайти с другого бока:

— А Сисямба? Сисямбу знаете? ― заговорщически подмигивая обоими глазами, таинственно, полушепотом произнес Егор сквозь плотно сжатые для конспирации губы.

Услышав кодовое слово, несколько стоящих впереди, похожих друг на друга, как колосья ржи, мужиков многозначительно переглянулись и, видимо, мысленно придя к согласию, один из них молча указал рукой на небольшую, покрытую толстым слоем производственной пыли пристройку с грубо сколоченной деревянной дверью, на которой чем-то острым было нацарапано "Леха ― аЛОХа!".

Войдя без стука (на соблюдение приличий не было времени, осознанность вновь начала его покидать и на этот раз, возможно, уже окончательно) он с порога выпалил: "Выручай! Не хочу работать! Держусь из последних сил!", и обессилено плюхнувшись на засаленную табуретку, дрожащими от возбуждения руками протянул сидящему на стопке поддонов человеку последнее сокровище коим обладал ― желтую резиновую уточку. На последних крохах сознания Егор попытался как следует рассмотреть сидевшего в полутьме таинственного незнакомца, и это ему с трудом, но удалось. Он увидел довольно высокого, полноватого чернокожего мужчину, что крайне удивило Платонова, поскольку негров он до этого момента видел только по телевизору. По косвенным признакам возраст мавра определить не удалось, так как у негров возраст Платонову определять еще не доводилось. Одет переселенец из Ваканды был в серую заводскую робу и темно-синюю, разорванную на обоих плечах фуфайку с торчащими из прорех, слегка смахивающими на крылья, пучками ваты, из-за чего казалось, что перед Егором сидит темнокожий Купидон или петух. На голове у него вместо каски была надета залихватски сдвинутая на затылок серая шапка-ушанка, а на ногах вместо рабочих ботинок ― терракотовые стоптанные кеды. Негр за обе щеки самозабвенно уплетал сгущенку, но при взгляде на протянутый Егором подарок вдруг застыл с поднесенной к открытому рту ложкой. Глаза широко распахнулись, как будто он увидел в этой утке что-то дорогое и давно забытое, что принудило его шустро вскочить со своего петушино-ангельского насеста и неуловимо быстрым движением втиснуть наполненную лакомством ложку в открытый от удивления рот Платонова.

— Жуй, жуй быстрей, да не лупай ты бибиками, растяпа, ― глотай, ― быстрым речитативом, будто читая рэп у горящей бочки в Нью-Йоркском гетто, пробасило расплывающееся темное пятно и Егор, не смея спорить, рефлекторно сглотнул приторно сладкую субстанцию.

Совершив это нехитрое действие, парень в долю секунды почувствовал долгожданное облегчение и, прислушавшись к своим ощущениям, удостоверился, что кризис миновал. Мир вокруг вновь стабилизировался и давление, неумолимо сминающее его осознанность, бесследно пропало.

— А теперь, когда угроза позади, рассказывай кто ты такой и зачем ко мне пожаловал? ― приступил к расспросам любитель сгущенки, усаживаясь в свое гнездо и поигрывая подаренной Егором игрушкой, в процессе спасательной операции незаметно сменившей владельца.

— Зовут меня Егор, а направил меня к тебе Борисыч, так и сказал: "Как прижмет ― ищи Нагвального!" Я ведь правильно понял, это ты? ― дождавшись утвердительного кивка, незваный гость продолжил: ― И так получилось, что прижало меня сразу.

— Это неудивительно, здесь попервой всех прижимает. Тут или опыт большой нужен, или вот это... — собеседник многозначительно постучал ложкой о край почти опустевшей консервной банки. — А это, дружок, не только высококалорийный деликатес, но и инновационная разработка наших западных спонсоров ― концентрированное осознание, обогащенное высококачественным желайсом, позволяющее развивающемуся подполью вести эффективную борьбу с эксплуататорами. Борисыча уважаю, но помог я тебе не поэтому. Очень уж мне твой подарок понравился, знаешь, что он для меня означает? Детство! Безоблачное и беззаботное, где все проблемы кажутся маленькими и незначительными, и ни один упырь в белой каске не заставляет тебя вкалывать. Понимаешь?

— Понимаю, ― серьезно произнес Егор, мысленно соглашаясь с собеседником.

— Вот видишь, не ошибся я в тебе ― сразу разглядел родственную душу! В общем, добро пожаловать в наш подпольный революционный штаб имени одного из самых великих борцов за свободу народов Африки ― Патриса Эмеривича Лумумбы.

— И в чем же заключается ваша борьба?

— Наше подполье держится на трех китах: саботаж, интриги и распространение заведомо ложной информации. Для прокорма этих прожорливых морских млекопитающих некой заинтересованной стороной выделяются немалые средства, которые мы, с высоким профессионализмом, осваиваем. Без лишних уговоров предлагаю тебе вступить в наши ряды. Если мое предложение тебе по душе, то с удовольствием продолжу посвящать тебя в принципы работы нашей организации, если же нет ― попрошу тебя удалиться и уже совсем скоро ты продолжишь работать на благотворительность в одном из цехов, потому что без консервированной поддержки осознанность ты потеряешь очень быстро.

"А вот и вербовка, о которой предупреждал Борисыч", ― смекнул Егор и поспешил ответить:

— Согласен, но при одном условии: требую выдать мне такую же банку концентрата.

— Без проблем, у меня его целый ящик, и раз ты теперь с нами, давай вкратце опишу тебе схему по которой действует местная ячейка. Для того чтобы самим не подставляться, вербовщикам приходится искать подходящих по психотипу неосознанных лошков. Далее, мы даем им совсем немного сгущенки ― ровно столько, чтобы хватило возбудить их чувство несправедливости. Параллельно с этим идеологически подогреваем до нужного нам градуса необходимой пропагандой, и после непродолжительной подготовки устраиваем срывающую производственный процесс диверсию. Риски, конечно же, присутствуют, потому как в случае провала вместе с основной группой может попасться и координатор, но а какая же борьба без риска?! В данный момент у нас есть подготовленная бригада, ждущая выполнения своего задания, но стае не хватает вожака, и тебе предначертано ее возглавить. Заодно отработаешь уже полученный аванс, ― окончил вводную часть идейный вдохновитель, вручив Платонову выше описанный непочатый пауэрбанк.

Егор немного растерялся от столь стремительного напора, но быстро взял себя в руки и решил уточнить детали:

— А можно поподробнее?

— Конечно можно. Цель вашей миссии в том, чтобы вывести из строя главный пульт управления шаблонной матрицы в центральном прессовочном цехе, как следует залив его солярой, и на отходе постараться устроить поджог, для того чтобы замести следы. Выходите налегке и прямо сейчас. Все необходимое получите на месте или добудете в бою, ― завершил свой инструктаж заводской Че Гевара и с возгласом “Группа ждет тебя за дверью, я в вас верю, мои соколы революции!” вытолкал Егора на улицу.

С самого начала все пошло не по плану. Столкнувшись на выходе из подполья с членами вверенной ему диверсионной группы (ими оказались рабочие, указавшие ранее на дверь) и узрев в их глазах вместо яркого огня осознанности лишь ее слабые отблески, вновь испеченный повстанец понял, что намеченная операция окажется совсем не такой простой, какой ее описал глубоко законспирированный руководитель движения. По всей видимости, на этих бедолагах сэкономили драгоценный консервант, о чем свидетельствовали их неустанные попытки все время разбрестись по сторонами поскорей заняться полезной, кому угодно, кроме Платонова, трудовой деятельностью. По дороге к цеху, обозначенному крестиком на заляпанной чем-то жирным карте, нарисованной на вырванном с корнем тетрадном листе, которую ему вручил один из верных революции работяг, Егор обнаружил, что из вверенной ему группы в строю осталось только двое, да и те не внушали доверия. Небоевые потери поражали своей колоссальностью, но парень изо всех сил старался не обращать внимание на стремительно выбывающих из обоймы соратников. Все это время Платонов лихорадочно размышлял над тем, как же ему обхитрить так бесцеремонно использовавшего его афроамериканского бунтаря. Возможно, ему бы и удалось оперативно придумать рабочий план действий, если бы не мешали постоянно отвлекающие от раздумий причуды одного из оставшихся в строю бойцов, который оглушительно колотил монтировкой по всем встреченным на пути металлическим конструкциям, чем привлекал внимание к изрядно поредевшему партизанскому отряду. Чудом прибыв на место и не обнаружив даже следов обещанного дизеля, Платонов заметил большой предупреждающий щит, на котором было указано, что для предотвращения вандализма и любого несогласованного с руководством внешнего воздействия объект оснащен системой автоматической блокировки выходов и экстренного вызова группы быстрого реагирования. "Автоматика, чтоб ее...", ― ругнулся Егор, пнув в сердцах раму с закрепленным на ней пультом.

По всей видимости, его импульсивный жест послужил своеобразным сигналом к атаке, потому что удалец с монтировкой, издав боевой клич, ошалело ринулся в бой, нанося беспорядочные удары по хорошо защищенному корпусу электронного врага. Взвыла сирена, сработали электрозамки, запирающие двери, а еще через несколько секунд из боковых проходов в цех ворвались вооруженные дубинками сотрудники службы безопасности. Пока бдительная охрана была занята попытками угомонить разбушевавшегося луддита, Егор при помощи ключ-кольца в спешке вскрыл выданный предводителем говномутов консервированный аванс и опустошил его несколькими долгими глотками, после чего с криком "Я пытался им помешать, но их было слишком много!" поднял руки вверх, а когда фигуры в серо-голубом камуфляже принялись скручивать его беззащитное тело в дугу, максимально вежливо попросил:

— Господа, попрошу без рукоприкладства. Я осознан и готов к сотрудничеству.

— В таком случае вас придется конвоировать в мой личный кабинет для последующего допроса, ― произнес незамеченный Платоновым ранее статный мужчина с блестящей, как елочная игрушка, абсолютно лишенной растительности головой.

Судя по черному костюму, выгодно выделяющегося на фоне городского камуфляжа бойцов и командному тону, которым он распорядился увести задержанного, незнакомец был тут за главного.

— Майор Снолупа из Гваделупы ― начальник службы безопасности, переведен сюда из Карибского департамента в рамках программы обмена опытом, ― представился Егору лысый СБшник, после того как парня сопроводили в одно из расположенных неподалеку зданий, сняли наручники и усадили на стул, ― и к вам, молодой человек, у меня есть одно очень выгодное предложение. Руководству позарез нужен главный организатор происходящих в последнее время беспорядков, а вы, очевидно, очень дорожите своей сновиденной репутацией, раз добровольно выразили желание с нами сотрудничать. Службе доподлинно известно, кто именно за всем этим стоит, но прямых доказательств, к сожалению, нет. Поэтому настоятельно рекомендую вам, во избежание далеко идущих последствий, указать текущее местоположение, а также дать письменные показания против Алексея Нагвального, он же ― Сисямба, он же ― серый кардинал говномутов.

— В целом, я не против, но что я буду с этого иметь? ― немного подумав, начал торговаться Платонов, решив извлечь из этой неприятной ситуации максимальную выгоду.

— Ну, во-первых, юноша, за непосредственное участие в саботаже производственного процесса вас отправят в Армию, вместо Тюрьмы, а во-вторых, мы со своей стороны сделаем все возможное для продления вашего сновиденного пропуска, именуемого в простонародье "проездной". Или вы, Егор Евгеньевич, думали, что он у вас бессрочный?!

— Да я вообще ни о чем не думал, а нужно было. Может быть тогда и на Завод этот ваш из любопытства не забрел, и в передрягу, ясное дело, не влип. Мудак этот еще со своей пропагандой... Вот здесь их штаб, берите его тепленького, ― сказал Егор, ткнув пальцем в разложенную на столе карту Завода.

— Ну вот и хорошо, ну вот и новая звездочка на погонах, ― произнес, потирая руки, майор, явно довольный Платоновской бескорыстной сговорчивостью.

Снолупа вытянулся в кресле, закинул ноги на стол, закурил и продолжил, сменив сухое официальное обращение на панибратское покровительственное "ты”:

— Прекрасно тебя понимаю, парень. Неоперившемуся новичоку сложно противостоять революционной романтике, взращенной на чувстве несправедливости, эксплуатированной в собственных целях коварным вожаком заводских вредителей. Борьба против угнетателей... Все дела... Он ведь тебе про революцию, свободу и равенство, наверное, втирал? Весь такой правильный... Небось, и сгущенкой своей забугорной соблазнять пытался? Патриот и борец с системой, а сам на грандах госдеповских плотняком. Они же, супостаты, что придумали: портить своими диверсиями нашу шаблонную продукцию, чтобы брака побольше было, ведь конечным потребителем с таким бракованным шаблоном очень легко манипулировать. Стоит носителю заводского дефекта залипнуть в навязчивую разноцветную рекламу и все, приехали ― честно трудиться он уже не хочет. Ему радугу подавай, а весь цивилизованный мир уже давным-давно знает к чему чаще всего эта радуга приводит, и я сейчас не о горшке с золотом. Знал бы ты, как эти поборники справедливости меня достали! Каждую ночь пачками отлавливаем. Особо злостных нарушителей, понятное дело, в Тюрьму отправляем, а тех, что сбоку-припеку ― в Армию. Только там их перевоспитать получается, вернуть, так сказать, на путь истинный. Вот и тебе туда дорога.

— Да я, собственно, туда и хотел. Пообещал одному прапору из Зоопарка "пороху нюхнуть" и, видимо, пришло время сдержать обещание, ― смирившись с приговором, согласился Егор.

― Порох ― это хорошо, порох ― это правильно! Нюхнешь сполна, это я тебе гарантирую! А прапор, которому ты слово дал, случайно, не Щербанюк? ― невзначай поинтересовался Карибский майор.

— Он самый, ― кивнул без пяти минут рядовой.

— Знаем, знаем. При встрече передавай ему привет от сослуживца, теперь уже подполковника Снолупы. Кстати, карета подана, до локации Армия тебя доставят в нашем фирменном автозаке со всеми удобствами.

На этой ноте внезапно потерявший интерес к беседе будущий подполковник вызвал по селектору охрану и та проводила несостоявшегося героя революции в бронированный служебный автомобиль с решетками.

Ерзая на неудобных, приваренных к полу железных сиденьях в полутьме обшитого стальными листами кузова “воронка”, Платонов размышлял о моральной-этической стороне происшедшего. С одной стороны ― он понимал, что совершил некое предательство, а с другой ― какой-то внутренний мудрый голос нашептывал ему о том, что для победы над таким хитрым и изворотливым паразитом, коим бесспорно являлся Нагвальный, необходимо было использовать все доступные средства. Второй вариант понравился Егору больше, и согласившись с бесспорно убедительными доводами подсознания, он оборвал на этом не успевший разгореться внутренний конфликт. Из состояния задумчивости его вывел лязг засова. Железная дверь распахнулась и в бронированную полутьму охранники, не слишком церемонясь, втолкнули еще одного пассажира. Парень успел заметить лишь смутные очертания нового попутчика, полумрак не давал возможности рассмотреть какие-нибудь детали его внешности.

— А тебя за что? ― спустя какое-то время полюбопытствовал изрядно заскучавший Платонов.

― За непредусмотрительность, ― грустно ответил невольный подселенец и пояснил: ― Отправил своего спрайта с сообщением к приятелю, а тот, перед тем как выполнить поручение, не удержался от соблазна и стащил со склада готовой продукции новенький, еще в упаковке, последней модели шаблон. По пути к адресату фантом-почтальон сделал крюк через Свалку и сдал краденное на расположенную там же нелегальную Приемку. Желайса за него, конечно, насыпали порядочно, но товар, сам понимаешь, специфический. Поэтому приемщики тут же доложили о данном происшествии СБшникам, снабдив свой доклад полным описанием моего непутевого спрайта. Сработали ребята оперативно и по особым приметам вмиг определили его владельца. Ну вот скажи, кто законы такие придумал ― фантом ворует, а отвечать приходится ничего не подозревающему о его проступке хозяину?!

― Спрайт без присмотра ― преступник! ― вынес вердикт подслушивающий сквозь стенку водитель автомобиля.

― Да знаю я, хватит это повторять, ― в сердцах осадил умника сосед по автозаку, подсаживаясь ближе к Егору и наклонившись к уху тихо спросил: ― Это у тебя первая ходка?

― Угу, ― также тихо прошептал в ответ парень, косясь на конвой.

― Тогда прими дружеский совет: заранее, не теряя времени, займись материализацией небольшого объема валюты, упакуй ее покомпактней и спрячь поглубже. Ну, сам понимаешь, куда.

— Зачем? ― искренне удивился Егор.

— Во всех локациях со спецрежимом стандартный доступ к желайсу заблокирован. Понадобится тебе, к примеру, подмаслить охранника или старшину, а сделать это будет нечем ― сразу пожалеешь, что меня не послушал, ― в порыве арестантской солидарности наставлял наивного первохода незнакомец.

― Спасибо, друг, я обязательно воспользуюсь таким дельным советом.

Видимо, слова Платонова слишком явно сквозили иронией, потому что его товарищ по несчастью продолжил немного обиженно:

― Зря смеешься. Еще Миша Круг пел о том, что не очко обычно губит… А в этой ситуации оно очень даже спасает, но ты неопытный еще, тебе не понять. Ладно, жизнь нас рассудит.

Неожиданно двери распахнулись и охранник в черной балаклаве, указав на Егора, произнес: "Станция «Петушки» ― разгружай мешки! Твоя остановка, парень! Приехали!" и, дождавшись пока растерянный Платонов, щурясь от яркого солнца, покинет гостеприимный зарешеченный экипаж, захлопнул дверь, крикнув проходящему мимо военному: "Принимай пополнение, служивый!"

Отбытие мобильного изолятора Егор не заметил, так как все его внимание было сосредоточено на изучении деталей новой незнакомой местности. Бескрайний, раскаленный палящими лучами солнца асфальтированный плац, посреди которого мялся в нерешительности Платонов, был окружен приземистыми длинными однотипными зданиями казарм-близнецов, среди которых то тут, то там проглядывались такие же одинаковые хозяйственные постройки. Разглядеть ландшафт подробнее, к сожалению, парню не удалось, беглое знакомство с территорией неожиданно прервал громкий крик: "Представьтесь немедленно, рядовой!" ― услышал Егор голос незаметно приблизившегося военного, того самого, которому совсем недавно, не заморачиваясь с докладом, перепоручил Егора конвойный в балаклаве. Не зная как это принято у военных, парень выпалил первое, что пришло на ум:

— Говномут Платонов прибыл на перевоспитание! ― И смутившись, добавил: ― Бывший говномут.

— Отставить неуставные звания, рядовой! Здесь только я, Главный Сержант, и еще Политрук имеем на это право. А вот, кстати, и он, ― странный вояка указал на подъезжающий к ним темно-зеленый УАЗик.

Машина со скрипом остановилась, и из ее затонированных глубин на плавящийся под жарким летним солнцем асфальт вынырнули двое: высокий, похожий на гусара из старых советских фильмов, подтянутый мужчина и девочка лет десяти. Первый из прибывших, несмотря на летний зной, был в длинной общевойсковой шинели, военной форме с галифе, образца 50-х годов прошлого века, и начищенных до блеска яловых сапогах. Небольшая фуражка и перекинутый через плечо ремешок офицерского планшета удачно дополняли образ командующего каким-то из фронтов Великой Отечественной войны. Девочка была одета в том же духе, но вместо галифе носила зеленую юбку ниже колен, а вместо головного убора с козырьком ― обычную пехотную пилотку.

— Смирно! Доложить обстановку! ― зычным приказным тоном гаркнул ретро-командир, обращаясь к Сержанту.

— Товарищ Политрук, прикомандированный рядовой Платонов прибыл на исправительные работы. Произвел встречу и принял обязательный доклад Главный Сержант Архитипов, архитип всех сержантов и поэтому единственный главный.

— Вольно, Главный Сержант, разрешаю неуставное общение, только без матов ― не хочу, чтобы дочь глупостям раньше времени научилась. Политруля, иди сюда, смотри кого папке на обучение привезли. Ценят батю твоего, уважают. Учи, доченька, устав, как подрастешь ― я тебя на свое место пристрою, а сам на повышение в штаб пойду. Старший, а у тебя дети есть?

— Есть, двое. Сын у меня ― ефрейтор, да дочь ― проститутка, ― грустно пробормотал Архитипов и, видимо, стараясь уйти от дальнейших расспросов, кивком головы указал на Егора и отрапортовал: ― Клиент, по всей видимости, осознан и в ходе беседы мной было выявлено, что он из бывших... Ну, этих... Ну, вы поняли, короче.

— Бывший, значит?! Бывший ― это лучше, чем нынешний! Бывший ― это по нашему! Как говорят у нас в армии, доча, закрой уши, "бывший говномут ― будущий генерал, и плох тот говномут, которой не мечтает стать генералом, потому что быть генералом ― это охрененно". Все, Политруля, уши можно открывать.

До этого момента не встревавший в разговор Платонов решил все же прервать затянувшийся командирский монолог:

— Извините, военный, я тут впервые и совсем недавно, но за это короткое время у меня успело накопиться несколько вопросов, которые я, с вашего командирского дозволения, предпочел бы сейчас задать.

— Ну раз уж ты осознан, так и быть, мы с Архитиповым в виде заочного поощрения постараемся удовлетворить твое любопытство, потому что очень скоро ты отправишься совершать свой первый армейский подвиг, и времени на вопросы у тебя уже не останется.

— Тогда первым делом расскажите, зачем вы дочь Политрулей назвали?

— А это для того, чтобы все сразу понимали чья это дочь, ну, и для удобства, конечно. Она Политруля, я Политрук ― всем все, без лишних объяснений, ясно.

— Слышал я от двух своих знакомых, тоже, кстати, военных, что пройдя службу в вооруженных силах, перед тобой открываются дополнительные возможности, это правда? ― озвучил Платонов свой следующий вопрос.

— Есть такое, но на многое не рассчитывай. Кроме дисциплины, привычки не бояться трудностей и субординации ничего обещать не могу. С другой стороны, до прибытия сюда, у тебя и этого не было. Все, хватит гражданской болтовни, пришло время совершать подвиги! Сержант Архитипов, проведите рядового на склад для получения необходимого обмундирования, ― распорядился Политрук.

— Круууу-гом! За мной шагом марш, ― скомандовал Архитипов и строевым шагом направился в сторону хозяйственных построек.

— Товарищ Главный Сержант, а меня что сразу на войну отправят? ― семеня за марширующим военным, спросил изнывающий от любопытства Платонов.

— Война это так ― ерунда, тем более ее пока и не намечается. Для тебя есть дело посерьезней ― вызов для настоящих мужчин, ― ответил Архитипов, подведя Егора к воротам склада, на ходу продолжая давать наставления, ― тебе предстоит побороть свой страх и заглянуть в бездну. А дело это не простое, потому что, как говорил один известный немецкий философ: “Если долго вглядываться в бездну ― бездна заглянет в тебя”. Не трать время, облачайся в доспех и не забудь в ведомости расписаться, ― поторопил Егора Главный, протягивая полученный у кладовщика объемный сверток.

На замусоленном, пожелтевшем листке, покоящемся поверх выданной казенки, неразборчивым почерком был написан список, с которым, по распоряжению старшины, являющимся одновременно как начальником склада, так и кладовщиком, рядовому Платонову следовало ознакомиться и поставить автограф.

Кандидату в герои для совершения подвига было выдано:

резиновый костюм ОЗК ― 1 шт. (б\у),

противогаз ПМК ― 1шт.,

резиновые перчатки ― 2 шт. (левые),

жестяное ведро ― 1 шт.,

бечева ― 10м.,

лопата БШЛ 1м. — 1шт.

Облачившись в резиновую броню и подхватив инвентарь, Егор с энтузиазмом обратился к куратору:

— Уважаемый Сержант, когда меня, наконец, отправят на задание? Горю желанием нюхнуть настоящего пороху!

— Даже так?! Молодец! Похвально, но не своевременно! В Армии любое дело начинается с разведки, поэтому спешить с полноценным подвигом не советую. Сегодня прозондируешь почву и окунешься в задание, так сказать, на пол Федора. Поработаешь чутка, ознакомишься со спецификой, а уж завтра не взыщи ― нырнешь в работу с головой. Вот тогда и прочувствуешь и дым, и порох, и еще много чего интересного. Родина рассчитывает на тебя, боец, и ты уж, будь добр, ее не подведи, ― проникновенно вглядываясь в глаза парня, толкнул патриотичную речь армеец и повел вдохновленного высокой целью Платонова на гипотетическую передовую.

Вопреки ожиданиям Егора великий подвиг свелся к банальной чистке отхожего места за караулкой.

— Вот твое поле боя, с гордостью очисть эту парашу и заодно свое честное имя, ― дал последние наставление Архитипов.

Платонов обмотал ведро бечевкой и самоотверженно ринулся в битву с бесформенным, но коварным коричневым врагом.

Ох, не такой порох представлял себе Егор, далеко не такой. Но деваться уже было некуда. До самого вечера исполнительный боец, не поднимая головы, старательно вычерпывал караульный уличный сортир ведро за ведром. Ни запах, ни собравшаяся неподалеку толпа зевак-военнослужащих не могли отвлечь его от важного, и самое главное ― нужного Армии дела. И когда, наконец, войсковой горн протрубил отбой, досрочно завершивший задание в условно горячей, но на самом деле холодной и липкой, точке ветеран клозетного конфликта еще долго судорожно сжимал и разжимал пальцы, хватаясь за невидимую веревку. Скинув с себя защитный костюм и выданное на складе снаряжение, Егор снова очутился на плацу перед строем одетых в парадную форму солдат. Сержант скомандовал всеобщее построение и Политрук произнес длинную речь о сновиденном патриотизме сознательных граждан:

— Товарищи солдаты, я очень рад, что в рядах нашей доблестной Армии все еще появляются такие ответственные люди, как рядовой Платонов! Обычные солдаты, ценящие и оправдывающие оказанное им доверие! Богатыри, не понаслышке знающие кое-что о чести и долге перед Отчизной. Простые осознающиеся, тонко чувствующие связь между их работой и будущим всей страны! Титаны, не чурающиеся грязной работы! Рыцари без страха и упрека, смельчаки и гордецы, черпающие не только свое дерьмо, но и дерьмо всей своей необъятной Родины! Спасибо тебе, Егор! Спасибо, герой!

— Ура, ура, урааааа!!! ― как по команде выкрикнули тысячи голосов, а военный оркестр отыграл гимн.

Вручив отличившемуся бойцу орден «За Отвагу» и присвоив ему звание Героя Сноветского Сноюза, Политрук отдал ему честь и повернулся кругом, собираясь покинуть плац, но тут опьяненный нечаянными почестями Платонов задал назревший, еще в пылу сражения, вопрос:

— Товарищ Политрук, а звание мне дадут? Как же я на дембель и без звания?!

— И правда, не хорошо получается. Сегодня же подам рапорт в Генштаб на присвоение тебе звания младшего ефрейтора, и в следующий свой визит будешь своей первой лычкой на погонах щеголять. Но это, если начальство одобрит. А сейчас, рядовой, пора тебе уже просыпаться. Задержался ты у нас. Благодарю за службу.

Глава 20

Залпы сновиденного салюта, запущенного в честь героя, слились с воем сирен из реальности, разбудив досрочно завершившего службу дембеля. Окончательно проснувшись, Егор еще долго не мог сообразить, где же именно он оказался. Мягкий уютный диванчик беседки сменила жесткая подпрыгивающая койка в кабине скорой помощи, а подвыпившие лица коллег трансформировались в озабоченные физиономии суетящихся над ним санитаров.

— Тише, тише... — успокоила попытавшегося было встать пациента симпатичная курносая медсестричка, придерживающая его во время движения, а сидящий рядом с ней Витечек пояснил, что все хорошо и кризис уже миновал.

— Что случилось? ― непослушными сухими губами выдавил из себя Платонов.

— А случилась, Егорка, месть. Наш общий бывший приятель Дзюба, видимо, очень сильно хотел тебе насолить, а так как он ссыкло, каких мало, то навредить открыто побоялся и втихаря подсыпал тебе лошадиную дозу снотворного. Совершив этот подлый поступок, он не смог удержаться от соблазна преждевременно отпраздновать победу и, нажравшись по обыкновению, как скотина, принялся докучать коллективу, рассказывая направо-налево, как при помощи пачки клофелина, смешанного с пивом, свершил над тобой правосудие ― чем, естественно, сам себя и сдал. Сперва все подумали, что это очередные небылицы, но я, Егорчик, сразу понял, что дело тут неладно. Оперативно организовал поиски пострадавшего, а после того как мы тебя отыскали и убедились в том, что еще не все потеряно, лично вызвал скорую и ментов. Прибывшие на место опера тут же отследили по камерам момент измельчения Дзюбой подозрительных таблеток с последующим добавлением полученного порошка в алкоголь, которым позже паршивец тебя угощал. Видел бы ты как он рыдал и причитал: "Витечек, мы ж друзья! Подтверди, что я не виноват!", когда его в наручниках уводили. А я, брат, ментам знаешь что сказал?! "Забирайте его быстрее, я эту крысу в первый раз вижу" говорю, а он, паскуда, как услышал заверещал, как ошпаренный: "Не виноват я, братцы, это все гены!". Не поверишь, оказывается, его бабка знатной клофилинщицей в молодости была. Это мне знакомый опер по секрету рассказал, а мы и ни сном ни духом. Вот такие вот дела, братишка.

— Витечек, получается ты мне жизнь спас, а я, подлец, во сне с твоей единорожкой кувыркался, ― в порыве благодарности повинился перед спасителем бордельный Казанова.

— Ну что ж, бывает. Привет хоть передал? ― на удивление спокойно отреагировал Витечек.

— Четыре раза, ― вздохнул Егор, мысленно поражаясь своей выносливости.

— Ну хорошо, что не пять, а то я бы обиделся. Да не кори ты себя понапрасну, для того «БарДельерро» и существует, ― примерительно закончил спаситель, хлопнув парня по плечу.

В очередной раз поразившись подлости и мелочности бывшего приятеля, вконец вымотанный разговором Платонов безвольно расплылся по койке неотложки и, пялясь в полудреме в потолок, проследовал в больницу, где ему провели промывание желудка с последующим курсом инфузионной терапии плазмозаменителями, кристаллоидами и антитоксическими растворами, в процессе которого он уставший и обессиленный вновь провалился в сон.

Судя по всему, наследие бабки-отравительницы не до конца покинуло гостеприимный молодой организм, так как зависшее в пустоте сознание парня знакомым маршрутом, сквозь бешено вращающуюся трубу-воронку, без каких бы то ни было промежуточных состояний выскочило прямиком к отреставрированным в процессе ремонта вратам Зоопарка. Через блестящую новыми петлями, призывно распахнутую калитку Егор плавно переместился к порогу здания билетных касс, красующегося свежей венецианской штукатуркой, на котором нос к носу столкнулся с развалившимся в плетеном кресле Щербанюком, уплетающим за обе щеки армейскую тушенку, оставшуюся от сделанных во время службы запасов. Разглядев на груди посетителя наградной знак отличия, отставной военный едва не подавился потребляемым с неуемным рвением продуктом, но есть не перестал.

— Ну, рассказывай, герой, как оно ― мужиком себя чувствовать? ― с набитым ртом невнятно поинтересовался прапор.

— Одуренно, товарищ прапорщик, ― молодцевато ответил Егор. — А насчет быстрого обучения основам жизни в рядах вооруженных сил это вы верно в прошлый раз подметили. Оказалось, что в процессе службы думать вообще ни о чем не надо, более того, для солдата это даже вредно ― на то командиры есть. Удобно. Все взаимоотношения регламентируются уставом, а действия ― распорядком дня. Новичка всему научат и работой обеспечат по полной, чтобы мыслей дурных не возникало, короче, не жизнь ― а малина. В общем, не понравилось мне там.

Внимательно выслушав краткую историю приключений без пяти минут младшего ефрейтора Платонова смотритель сочувствующе заявил:

— Да, дружок, чем-чем, а малиной для тебя там явно не пахло, но всего этого можно было избежать. Зря ты прямиком в военкомат не отправился. Сказал бы военкому, что от меня, глядишь и говномутить на Заводе не пришлось бы, ну да ладно. Повезло еще, что при первом проступке, как, впрочем, и при втором, пойманный нарушитель спокойствия отправляется на перевоспитание в Армию, где ему дают возможность искупить потом и кровью совершенное злодеяние. При троекратно повторяющемся залете ― "обычный" говномут переходит в разряд "злостных", а такие неисправимые военнослужащие доблестной Армии и даром не нужны. В случае, если сновидец каким-то образом умудрился заполучить клеймо "злостного", ждет его одна дорога ― в Тюрьму, где он легко может превратиться в печального тюремного горемыку, с которыми чай из одной кружки сербать взападло, и уж поверь, удачей в его жизни больше точно никогда пахнуть не будет, как, кстати, и малиной. Теперь тебе понятно почему людям частенько снится армия или тюрьма? Поинтересуйся на досуге у любого из своих знакомых, давно ли им снилось что-то подобное, и удивишься, насколько часто такие сюжеты фигурируют в их сновиденных ночных похождениях. Если, конечно, хоть кто-то из опрашиваемых сможет вспомнить столь неоднозначный опыт.

— И как по вашему, многие из них парашу черпали?

— Все черпали, даже не сомневайся! Регулярно и систематически. Даже легендарный Геракл Авгиевы конюшни чистил, что если разобраться ― суть одно и то же, ― с видом знатока сообщил парню Щербанюк, лениво ковыряя мясо в банке.

— Почему же тогда они этого не помнят?

— Сам подумай, что будет с самооценкой человека, если в львиной доле своих снов он после марш-броска и нарядов вне очереди барахтается в говне, а в остальных ― горбатится на строительно-заводском производстве?!

— Так это получается мы с вами одним ведром мазаные, ― с фальшивой наивностью решил закинуть удочку Егор и перейти к вопросу продажи жирафа, сыграв на пережитом ими обоими не слишком приятном опыте.

— Выходит, что так, но жирафа я тебе все равно не продам, ― вмиг раскусил Платоновскую хитрость ушлый отставник.

— А как же боевое братство? ― не отступая напирал парень, многозначительно поглядывая на орден.

— Да будь ты хоть трижды герой, это, сынок, гражданка, тут все по-другому и тот факт, что горечь военной службы ты, несомненно, вкусил, дела не меняет, ― осадил его Щербанюк. — Вот продам я тебе последнего жирафа, а сам что делать буду? Кого мне прикажешь на проверках комиссии показывать, слона, что ли?

— Последнего?! Как последнего? Я в крайнюю нашу встречу двоих в вольере видел, ― захлебываясь от негодования возмутился разочарованный сновидец.

— Было два, а стал один. По бумагам их вообще пять голов числится. Ума не приложу, как такое возможно. Клянусь уставом ― я здесь ни при чем. Хоть убей, не понимаю, чего ты на жирафе зациклился? Они знаешь какие капризные? Возьми лучше ежа или кенгуру, все ж полезней этой ленивой скотины. — увещевая несговорчивого клиента уговаривал нечистый на руку смотритель.

— Нет уж, раз ваших ежей никто не берет, то и я не возьму ― не хочу нарушать традицию, ― подытожил расстроенный Егор и побрел к загону, в котором, и впрямь, обнаружился всего один скучающий тотем.

Не только тусклая нечесаная шерстка, но и весь облик жирафа вызывали жалость и понимание, что в неволе, а тем более в одиночестве, прекрасный гордый зверь долго не протянет. От осознания собственного бессилия парень задумался над тем, чтобы банально сдаться и уйти, но передумал, остановленный внезапно раздавшимся голосом жирафа:

— Ну, и что ты раскис, как вафля? Столкнувшись с первыми трудностями, ты уже готов отступиться от своей цели и остановиться на полпути? Твое право, но предупреждаю, если ты сейчас капитулируешь и опустишь руки, то зародившиеся и едва начавшиеся оформляться между нами энергетические и информационные связи бесследно исчезнут, и создать их вновь будет невозможно. Второй шанс для слабаков не предусмотрен. Чем больше ты приложишь усилий, тем мощнее и устойчивее будут соединяющие нас незримые нити. Была б моя воля, я бы ушел с тобой еще в первую нашу сновиденную встречу, я и сам не люблю все усложнять, но некоторые законы мироздания нерушимы. Сказано тебе: “как угодно завоевать себе право на тотем”, значит ― будь добр, стисни зубы, подотри сопли и иди до конца, чего бы тебе это не стоило. Для того чтобы замотивировать и поднять боевой дух, позволь описать некоторые бонусы, которые ты получишь в случае удачного выполнения этого квеста. Начнем с того, что тотем в первую очередь ― защитник. Боевые навыки у меня, признаюсь, так себе. Согласись это даже звучит смешно ― боевой жираф, но я могу загодя предупредить о надвигающейся опасности, что позволит напарнику избежать многих конфликтов, даже не вступая в столкновение. А это, в целях экономии энергии, иногда даже лучше, чем прямое противоборство. Советы, полученные от меня в финансовых вопросах, также будут крайне полезными и своевременными, и это качество распространяется не только на финансовую сферу, ведь если представить обычного человека в виде сложного биологического компьютера, то пользователь с тотемом это уже, батенька, компьютер с выходом в сеть. Продолжая данную аналогию отмечу, что союзник, вроде меня, является новейшим антивирусом с постоянно обновляющейся базой данных, в котором встроена дополнительная функция оптимизации и правильной настройки блоков ключевых программ, установленных с рождения, ― выдал на одном дыхании пятнистый заключенный.

Пораженный Егор слушал не перебивая. Возможности, открывающиеся в случае получения тотема, будоражили воображение.

— Уважаемый жираф, ― обратился к собеседнику Платонов (после всего услышанного добавить слово "уважаемый" казалось просто необходимым), ― не мог бы ты в качестве небольшого бесплатного пробника просветить изнывающего от любопытства претендента насчет какой-нибудь из упомянутых тобой базовых установок?

— Нравишься ты мне, Егор Евгеньич, такой же хитрожопый, как и я. Так и быть, вот тебе небольшой мастер-класс. Скажи, слышал что-нибудь о программе под кодовым названием «Шерлок»?

— До сегодняшнего дня абсолютно ничего.

— А ведь это приложение есть у каждого, мой двуногий друг, но далеко не у всех оно работает корректно. В основе его работы лежит постоянный анализ поступающей через органы чувств информации и построение логических цепочек из догадок и предположений. Ведь жизнь среднестатистического обывателя состоит из бесконечной череды реакций на внешние раздражители, регулируемых для удобства целым конгломератом бессознательных программ, и «Шерлок» ― одна из них. Для экономии энергии она находится в фоновом режиме, но как только в поле зрения носителя появляется что-либо из ряда вон выходящее и раздается внутренний вопрос "почему", она активируется, анализирует вводные данные и выдает свою версию ответа, с которой сознательная составляющая разума чаще всего соглашается. Каждое успешно раскрытое дело поощряется выдачей порции коктейля из эндорфина, дофамина и серотонина, что стимулирует дальнейшую бесперебойную работу. Визуально это можно представить себе так: твой внутренний детектив постоянно просеивает события, разговоры, поступки, выискивая недосказанность, а лучше ― тайну. Найдя искомое и чувствуя, что новое дело ему по плечу, он достает скрипку, раскуривает свою любимую трубку с опиумом и по кусочкам пытается собрать цельную картину происходящего, и как только это ему удается, он обязательно делится разгадкой с любым "доктором Ватсоном", оказавшимся неподалеку. Если же в непосредственной близости нет подходящей кандидатуры ― не страшно, "Шерлок Холмс" сообщит результат самому себе, испытывая при этом полное удовлетворение от безупречно, с его точки зрения, проделанной работы.

— А бывают случаи, когда «Шерлок» выдает неправильный ответ? ― оживленно уточнил Егор, так как новая информация его очень заинтересовала.

— Очень часто. И это значит, что для «Шерлока» было слишком мало улик. Для того чтобы повысить эффективность его работы необходим тотем, который и произведет все необходимые тонкие настройки, ― закончил свою тираду жираф, с гордостью стукнув себя копытом в оранжевую грудь.

Озвученные возможности тотема очень понравились Платонову, и вновь воспылавший энтузиазмом парень решил конкретизировать ожидающую решения задачу:

— Послушай, приятель, давай как-то мы с тобой определимся, что мне нужно сделать, раз уж выкупить тебя не удалось? Только я тебя прошу: поменьше загадок и побольше конкретики, а то я в школе плохо учился.

— Точных инструкций для решения этого вопроса просто не существует, любыми способами укрепляй нашу связь как в сновидениях, так и в реале. Подключи воображение, совершай безумные поступки и следи за знаками ― мир сам скорректирует твое движение в указанном нашей судьбоносной встречей направлении. Ну все, хватит вопросов, утомил ты меня. Пойду пожру. Тебе тоже задерживаться не стоит, ― подвел черту в разговоре жираф и уверенной трусцой направился к лотку с овощами.

Пробуждение в больничной палате, встретившей охотника за тотемом запахом медикаментов, на этот раз не было таким мучительным. После длительного отдыха, процедур и капельниц сил заметно прибавилось, а, вспомнив последнюю фразу длинношеего друга, Платонов ощутил зверский аппетит. В недрах прикроватной тумбочки обнаружились залежи апельсинов, которые, по всей вероятности, принесла Наташа, в то время как ее муж восстанавливался в объятиях Морфея. Видимо, не захотев будить супруга и убедившись, что с благоверным все в порядке, успокоенная врачами и валокордином жена тихонько ушла, решив проведать его в более подходящий момент.

Очень быстро разделавшись с цитрусовыми и не наевшись, Егор потребовал у медсестры принести ему завтрак, и симпатичная молодая представительница второй древнейшей профессии в легком белом халатике снабдила прожорливого пациента тарелкой овсянки, несколькими тонкими ломтиками отрубного хлеба и стаканом слегка подслащенного черного чая. За поеданием этой нехитрой снеди ударными темпами идущего на поправку больного застал дежурный врач, заглянувший в палату для проведения утреннего осмотра. Узрев продемонстрированный Егором здоровый аппетит, а также вернувшийся на щеки румянец, доктор без обиняков вынес вердикт:

— Вы совершенно здоровы, молодой человек. Ваши анализы в полном порядке, дальнейшее пребывание в нашем заведении не имеет смысла. Выписку и больничный лист заберете через час у меня в кабинете.

— Спасибо большое. Я вам что-нибудь должен? ― с благодарностью пробубнил с набитым ртом излечившийся от клофилинового дурмана пациент.

— Нет. Ваша супруга уже обо всем позаботилась. Но если вы настаиваете, то от бутылочки хорошего коньяка я бы не отказался.

Глава 21

Вернувшись домой, Егор обнаружил приготовленный Натальей роскошный ужин. Пока организм парня боролся в больнице с одолевшим его клофилиновым наваждением, молодая жена, не теряя времени, посетила салон красоты, сделав красивую прическу и дорогой маникюр, приобрела новое платье, в общем, боролась со стрессом по-своему.

— Егорушка, я так испугалась, когда мне сообщили о том, что ты в больнице. Столько всего себе накрутила. Как же так, думаю, что же теперь будет, а если самое страшное...?! Я же не работаю, а теперь придется?! Потому что кредиты не плочены, квартира съемная, а скоро конец месяца ― кошмар! А если вдруг осложнения, лечение дорогостоящее или, не дай бог, похороны… Тьфу, тьфу, тьфу. А теперь, теперь я так счастлива! Давай еще тебе курочки положу.

Платонов не особо вслушивался в причитания домохозяйки, хлопочущей вокруг возвратившегося целым и невредимым кормильца. Вопреки уверениям врача он все еще ощущал легкое недомогание. Внимание было рассеянным и непослушные мысли путались, как ноги возвращающегося с сельской дискотеки, впервые перебравшего с портвешком семиклассника, неуверенно перескакивая в поисках прочного основания с одной скользкой темы на другую. Несмотря на сумбур в голове и неосмотрительно-меркантильные высказывания жены вечер прошел прекрасно и кульминацией его чудесного исцеления стало обещание законной искусительницы исполнить какую-нибудь его сексуальную фантазию, которым он не замедлил воспользоваться.

Следующим утром после бурной ночи, выпив кофе с персоной, послужившей причиной появившихся растяжений и царапин на спине, Платонов позвонил на работу и узнал, что для того чтобы пропущенные несколько дней не считались прогулами, ему необходимо предоставить в отдел кадров больничный лист. Сделать это нужно было сегодня и желательно до обеда. Не долго думая, Егор быстро собрался и отправился в офис.

Добравшись к арендуемому фирмой зданию и проходя мимо курилки, он заметил стоящего в ней Сашу Фульона, того самого, который так лихо проявил себя на недавней совместной рыбалке. Молодой стажер был очень своеобразным персонажем, использующим в своем лексиконе такие анахронизмы, как кальсоны и КБО, все еще ходил с товарищами в «Дома Быта», играл в «Спортлото« и жил напротив «Кулинарии». На этот раз его нетипичность проявилась в бросающемся в глаза ярком летнем прикиде: цветастой гавайской рубахе с изображением улыбающегося жирафа на фоне пальм и африканского солнца, в связке с оранжевыми, в голубых волнах, шортами.

— Егор, привет. Наслышан о твоих подвигах. Ну, о том, как ты Дзюбу технично уработал. Уважаю!

— Скорей, это он меня. Я от этого клофелина до сих пор отойти не могу, ― пожаловался парень, заходя в курилку.

— Вначале он, потом по-мужски ты, затем снова он, но уже по подлому. Теперь, надеюсь, ему за это, как минимум, пятерик светит. Жалко только, что СССР развалился, Колыма по таким плачет, ― искренне посетовал сторонник советских методов перевоспитания.

— Верно подмечено, туда ему и дорога. А чего ты так вырядился, Санечек? В отпуск собрался?

— Ты знаешь, настроение паршивое с утра было, хожу такой весь грустный, а потом шкаф открыл, увидел эту улыбающуюся рожу и сразу повеселел. Тут же понял ― это знак, я ж ее еще в прошлом году на «Алишке» приобрел.

"Точно знак, как я сразу не догадался?", ― удивился своей рассеянности Егор и тут же уточнил:

— Так где ты говоришь ее купил?

— В интернете, где ж еще. Ты же знаешь, там все что угодно купить можно. Даже бабу резиновую или мужика с изображением вот такого же длинношеего оптимиста.

"А не приобрести ли мне там же что-нибудь похожее, что-нибудь связанное с образом заветного тотема, ― задумался Платонов, ― таким образом я смогу начать усиливать ту, пока еще зыбкую связь, якобы образовавшуюся между нами. Ведь по идее чем больше я концентрирую внимание на всем, что связано с образом жирафа, тем эта самая таинственная связь становиться крепче. А так как интернет это всемирная сеть, то и поступок мой будет мирового значения. Начну, пожалуй, с этого". Приняв окончательное решение, он вновь обратил внимание на смахивающего на спившегося гавайца коллегу.

— А, кстати, грустил-то ты почему? Что-то я раньше этого за тобой не замечал.

— Да вспомнилось мне, как однажды, лет пять назад, я тоже в больничке побывал. Только никто меня тогда клофелином не травил, а попал я туда по собственной неосмотрительности. Я ведь в то время бухал сильно, даже сильнее, чем сейчас, и, заливши сливу, просто обожал загружать запросами браузер, изучая различные молодежные веяния. И вот в один из таких всплесков цифрового самосовершенствования, на пике алкогольной эйфории, наткнулся в сети на описание «Теории Плоской Земли», а так как я человек практичный, то лупанув еще сто пятьдесят белой, тут же направился через чердак на крышу, дабы опровергнуть эту внедренную коварными жидо-масонами в головы отечественной молодежи ересь. Короче, сорвался я с крыши, Егорчик. По синей бороде сильно переоценил свои акробатические навыки, и знаешь, что я тебе скажу ― все-таки она плоская. Это я про Землю. Потому что за время своего падения я так и не увидел ее закругления, а вот ее безусловную плоскость прочувствовал всем своим телом в момент приземления. Повезло, что растущие на клумбе кусты и деревья притормозили мой стремительный полет и спасли от серьезных травм, но какими бы мягкими не казались, в тот момент, их кроны, без пары незначительных переломов все же не обошлось. А потом все одно к одному: Машка, жена моя, решив, что я вообще помер, притащила в дом нового мужика, а когда я вернулся живой и почти здоровый, всерьез обиделась, села с новым ухажером в свой родной девятый трамвай, где она работала кондуктором, и укатила в неведомые дали. Я даже сперва обрадовался ее подлому поступку, ведь теперь между мной и алкоголизмом ничего не стояло. Вселенная из каждой круглосуточной наливайки нежно шептала мне на ушко: “Пей в свое удовольствие, родной, заливайся в кашу ― ты заслужил”, в то время как безбрежный горизонт, сияющий, как минимум, сорокоградусной синевой манил меня своей плоскоземельной бесконечностью...

Фульон сделал паузу в рассказе, прикурил сигарету, и как-то сразу помрачнев, драматическим тоном продолжил:

— Все было как в сказке, но случилось непоправимое ― желание пить как отрезало. Такого подлого удара ниже пояса я от жизни не ожидал. Еще в далеком детстве, в то время когда другие дети мечтали стать космонавтами и капитанами дальнего плавания, я в своих грезах всегда видел себя небритым беззаботным алкашом. Примером для подражания был мой постоянно не просыхающий батя. Он был моим супергероем, кумиром и наставником. Я втайне называл его "Пьяный Мастер". Теперь, по прошествии стольких лет, я понимаю, что искреннее восхищение и безмерное уважение вызывало даже не количество спиртного, поглощаемого им ежедневно, хотя, признаться честно, я до сих пор не встретил никого, приблизившегося к отцовской планке, более всего поражало его легкое и непринужденное философское отношение к жизни. Для решения любых, казалось бы неразрешимых проблем у него было одно универсальное заклинание. "Мне похер", ― говорил он и все невзгоды тут же улетучивались. В этой мантре было столько свободы и силы, что она своей необузданной мощью буквально сминала все неприятности, как гигантский цунами сплетенные из тростника хижины таиландских трансвеститов. Он был хорошим учителем ― но я был плохим учеником, ведь если б я в достаточной мере освоил батину мантру, то в тот роковой день не произошло бы моего фатального падения, потому что когда ты владеешь этим заклинанием ― ничего доказывать или опровергать уже не нужно. Позволь тебе продемонстрировать весь потенциал этого великого словосочетания... Скажи мне, Егорчик, что Земля на самом деле плоская. Представь, что я никогда раньше об этом не слышал. Скажи, и увидишь, что будет.

— Ну хорошо, ― согласился Платонов, ― ты знаешь, Саша, а Земля-то, оказывается, плоская.

— Да мне похер! ― как будто бы пробуя слова на вкус, смачно произнес Фульон. — Чувствуешь? Ничего не осталось ― лишь звенящая пустота, ― выдохнул он и пошевелил пальцам в воздухе, будто бы пытаясь ощутить тот абсолютный вакуум, образованный отцовской магической формулой в небольшой ограниченной курилкой области "здесь и сейчас".

— Сильно. Возьму на вооружение, ― впечатлившись эффектом заверил Егор наследника алкомага.

— Ты подожди вооружаться, дай дорасскажу. На чем я там остановился? Ааа, вспомнил. Горе у меня произошло ― настиг меня злой рок трезвости. На целый год этот демон, которого сейчас модно называть ЗОЖ, терзал мою душу. Я даже на фитнес записался и сыроедом стал. Но как-то вечером, проходя мимо наливайки, я увидел мирно спящего в луже, бухущего в хлам мужика. На лице его застыла такая умиротворенная улыбка, что даже мой внутренний демон на секунду залюбовался ее обезоруживающей беззаботностью. И в этот момент, я сам того не ожидая, достиг, наконец, просветления. "Что стало с моей мечтой? ― в ужасе подумал я, ― Во что я превратился?! Как я мог так низко пасть?!" Ни с чем не сравнимая вселенская тоска придавила меня чугунной плитой безысходности, и я решил бороться за свое утерянное счастье...

Фульон медленно сделал еще одну глубокую затяжку, мечтательно пялясь куда-то вдаль.

— Начиная со следующего дня я начал постоянные тренировки и постепенно, шаг за шагом, ценой неимоверных усилий вновь вернул себе былую форму. В процессе восстановления мне открылась еще одна мудрость: ничего непоправимого нет, все можно исправить настойчивостью и целеустремленностью. Жизнь моя снова наполнилась смыслом: по вечерам я совершенствую свое мастерство, а утром борюсь с похмельем и с нетерпением жду окончания рабочего дня. Кстати, который там час?

— Девять ноль пять, Санечек, так что страдать тебе еще очень долго.

— Ну тогда я подожду, ведь если любишь что-то, ты должен уметь ждать.

— С удовольствием бы скрасил твое ожидание, но боюсь в отделе кадров меня не поймут, ― произнес Егор, крепко пожал заметно трясущуюся руку стажера, мысленно пожелал ему удачи и покинул курилку.

Пройдя все круги бюрократического ада, попутно написав несколько непонятных заявлений и объяснительных, он все же сдал треклятый больничный лист. На обратном пути заскочил в кабинет к Жукову, в надежде выпросить еще пару дней бесплатного отпуска, для того чтобы окончательно восстановить подорванное коварным веществом здоровье. Начальник не возражал, но снабдил Платонова списком клиентов для работы в дистанционном режиме, и окрыленный удачно завершенными делами Егор бодрой походкой перехитрившего судьбу счастливчика отправился подкрепиться в ближайший фастфуд.

Разрываясь от внутренних противоречий, выбирая между хот-догом и шаурмой (бургеров почему-то не хотелось и он подозревал, что сила желаний, связанных с ними, неосмотрительно растрачена в одной из сновиденных сделок) проголодавшийся дилер на удаленке внезапно застыл пораженный, словно громом, открывшейся перед ним картиной. С большой стеклянной витрины «Детского Мира», заваленной разноцветными китайскими игрушками, на него, приветливо улыбаясь, смотрел тот самый жираф Ротшильда, с которым он несколько часов назад провел такую познавательную беседу. "Опять сон?!" ― в сердцах воскликнул Егор, тут же поспешил пересчитать пальцы и облегченно вздохнул, когда их оказалось ровно столько, сколько должно быть у среднестатистического, наделенного интеллектом примата. В противном случае необходимо было бы снова просыпаться и ехать на работу, и в результате такого непредвиденного временного бэкапа все могло сложиться не так удачно.

Присмотревшись внимательнее к витрине, Платонов понял, что перед ним всего-навсего мягкая плюшевая игрушка, которую он, находясь под впечатлением от своих сновиденных приключений, принял за столь милое его сердцу существо. "Может быть это еще один знак? ― неуверенно предположил Егор и, распрощавшись с идеей о вкусной уличной еде, решил потратить предназначенные на перекус деньги на приобретение вызывающей приятные ассоциации поделки. — Ну а что, тоже своего рода подвиг..." ― успокаивал себя парень, распахивая двери магазина и смело переступая порог.

В торговом зале, вопреки всем благоприятным прогнозам, настроившийся на легкую добычу охотник за плюшевыми парнокопытными столкнулся с непредвиденными трудностями, прозрачно намекающими на то, что с совершением планируемого подвига возникли неожиданные, серьезные проблемы. Маленький толстый мальчик лет десяти, пухлым капризным проявлением судьбы-разлучницы, вклинился между Егором и выбранной им, улыбающейся вышитыми губами целью. Увидев протянутую к игрушке руку Платонова, малолетний избалованный увалень закатил истерику, слезами и жалобными всхлипываниями заявляя свое право на овладение данным трофеем.

— Я его пе-пе-первыыый увииидееел, а этот его у меня отняяяял, ― нагло врал маленький манипулятор.

— Лилианчик, дорогой, успокойся, ты же «Лего» хотел, зачем тебе жираф? ― раздалось откуда-то из-за полки с конструкторами.

При этих словах рыдание уменьшенной копии сумоиста, с бросающим тень на будущее ребенка именем, перешли в поросячий визг.

— Но если ты так хочешь, мы тебе обязательно его подарим. Дядя хороший, он тебе уступит, ― купившись на притворство мелкого гаденыша, тут же среагировала молодая мамаша, ринувшаяся ублажать свое капризное чадо.

— Женщина, эта игрушка у нас последняя, ― тут же подлила масла в огонь продавщица.

Егор попытался было отстоять ускользающую из рук покупку, но появившийся из отдела спорттоваров двухметровый качок, в обтягивающей необъятную грудную клетку футболке с надписью "Жимоголик", бесцеремонно забрал ее из рук изрядно опешившего от вида горы мышц Платонова. На этом назревающее сражение за набитый синтепоном приз скоропостижно закончилось, не успев толком начаться. Есть Егору окончательно расхотелось. Всю дорогу к дому его преследовали воспоминания о победно скалящейся раскормленной физиономии избалованного ребенка и образ удаляющегося, с укоризной смотрящего на него жирафа.

Вернувшись в свое съемное семейное гнездо, уступивший превосходящим силам противника боец почувствовал, что магазинная стычка и нескончаемый поток негативных мыслей опустошили все его силовые резервы. Внутренние голоса наперебой советовали спасовавшему простофиле как нужно было бы поступить в тот неприятный момент, обвиняли в нерешительности и трусости, заставляя вновь и вновь прокручивать череду неприятных событий. Невероятным волевым усилием он все же заставил себя включить компьютер и рассеянно оформить заказ на онлайн-покупку в первом попавшемся интернет-магазине, выбрав из каталога товаров лот с тегами "игрушка", "жираф", "удовольствие". Решив, что сделал все возможное для продвижения в тотемном вопросе, парень перевел персональное цифровое устройство в спящий режим, обессилено плюхнулся в любимое кресло и задремал...

— Мужик, тебе взять еще? ― тормошил Егора за плечо интеллигентного вида невысокий мужчина в затасканных трениках, сером засаленном пиджаке, давно не стиранной майке и очках в гнутой проволочной оправе. — Ты че загрустил? Мы ж сегодня празднуем, такая радость, такая радость!

Платонов, услышав о торжестве, логично рассудил, что, скорей всего, его ожидают траты. Достав бумажник и бегло осмотрев его содержимое, он обнаружил, что денег у него нет.

— Не утруждайся, чувак, я на мели, ― оправдываясь, ответил он незнакомцу.

— Какие деньги?! У моего сына внук родился, я угощаю! ― воскликнул мужик и отправился к убогой, засиженной мухами барной стойке.

Еще раз прокрутив в голове весь диалог, Егор споткнулся об явную нестыковку. "У сына внук? Этого не может быть!", ― осенило его и парень тут же машинально, для проверки, попытался проткнуть пальцем дешевый пластиковый стол, посреди которого стояла банка полная окурков. Фаланга указательного с некоторым сопротивлением все же преодолела преграду, позволяя Егору убедиться, что он действительно находится во сне. Платонов потер ладони, с некоторой брезгливостью ощупал засыпанную чешуей от вяленой рыбы столешницу и осмотрелся.

Находился он, по всей видимости, в низкопробной забегаловке, коими так славятся просторы СНГ. Повергающий в тоску и уныние интерьер данного заведения как будто специально был создан для того, чтобы приличному и трезвому человеку находится здесь было невыносимо. Дешевая пластиковая мебель, жирные мухи, рассекающие хитиновыми трассерами плотный туман табачного дыма, немытый пол и вездесущий зловонный смрад перегара заставляли вспомнить бесцельно прожитые годы, чем, по-видимому, и занималась основная масса посетителей. "Днище!", ― резюмировал Егор и уже было собрался покинуть чертоги гостеприимной наливайки, но крепкая рука, легшая на плечо и удержавшая на месте, заставила его передумать.

— Какая встреча! Вот уж не ожидал, что столкнусь со своим почти не пьющим учеником в Вальгалле для алкоберсерков, ― воскликнул хозяин припечатавшей Платонова длани, и обернувшийся на голос сновидец узрел стоящего за спиной Борисыча.

Прикид Нагваля своей эпатажностью вновь поверг Егора в ступор. Центром его неповторимого образа служила накинутая на плечи побитая молью леопардовая шкура, ярким пятном на шее выделялся венок из причудливо переплетенных тропических орхидей. Вместо брюк Нагваль был облачен в пышную соломенную юбку ниже колен, а боевая раскраска на щеках и пробившая его нос длинная кость гармонично дополняли этот африканский перфоманс.

— Борисыч, завязывай, меня из-за твоего прикида чуть в реал не выкинуло! ― вместо приветствия слегка раздраженно бросил Платонов, пытаясь справиться с приступом удивления.

— Для тебя же стараюсь, мой юный падаван, чтобы каждая наша встреча была незабываемой. Ведь женщины как делают, ― сказал он, присаживаясь напротив, ― они при каждом свидании наряды меняют, тем самым подогревая к себе интерес. Это уже потом, когда ты плотно на гормональном крючке, они позволяют себе расслабиться и набрать лишних тридцать, а если не повезет и сорок, килограмм, но нам с тобой расслабляться нельзя. Первым делом я спешу тебя поздравить с удачно выполненной миссией по нейтрализации на территории Завода диверсионной ячейки и неоценимой помощью в поимке ее главаря. К сожалению, изловить паршивца не удалось: Сисямба бежал, вероятней всего, подкупив охранника. Но не смотря на его исчезновение секретный штаб оппозиции был успешно ликвидирован и теперь производству больше ничего не угрожает. Руководство Завода, нанявшее единственного компетентного Нагваля в регионе для решения данной проблемы, выдало мне небольшую награду, а так как мой протеже является главным исполнителем заказа, то начальство решило поощрить и его. Торжественно вручаю тебе сертификат на создание и последующее владение одним постоянно пребывающем в сновидении личным спрайтом. Здесь были бы уместны звуки фанфар и громкие продолжительные овации!!! ― обратился к окружающей их публике папуас-махинатор и находящиеся в помещении синяки вяло зааплодировали.

— Подожди, Борисыч, а где мои комиссионные? Я так-то в тюрьму мог загреметь! Репутацией рисковал и задницей, в прямом смысле этого слова.

— Своими комиссионными можешь считать приобретенный в ходе операции бесценный опыт, а лично от себя могу пообещать, что дальнейшее обучение впредь будет почти бесплатным.

— Предлагаю не терять времени и приступить к нему прямо сейчас, ― оживился Егор.

— Куда ты спешишь, торопыга? Всему свое время. Почему бы нам просто не поболтать, как старым друзьям, наслаждаясь в процессе беседы местным незабываемым колоритом, ― внес ответное предложение Нагваль.

— Сомневаюсь, что у меня получится наслаждаться жизнью в такой помойке, хотя, есть у меня один знакомый, который находит времяпрепровождение в подобных заведениях весьма просветляющим, а его трепетное отношение к употреблению горячительных напитков имеет какой-то особый, я бы даже сказал, философский характер.

Затем Егор кратко описал свою последнюю встречу с Фульоном и пересказал поведанную, так поразившую нашего героя описанной в ней борьбой историю, а также посвятил Борисыча в подробности о пережитом им недавно клофелиновом трипе.

— Вот тебе и друзья ― сначала подставят, а потом, вдогонку, еще и отравой угостят, ― обиженно закончил он свое повествование.

— Согласен, не простая ситуация, но давай посмотрим на все это с другой стороны. Во-первых, этим поступком твой враг, скрывающийся за маской дружбы, наконец, показал свое истинное лицо, а во-вторых, эффект от приема клофелина отправил тебя в одно из самых продолжительных сновиденных путешествий. Благодаря его действиям тебе открылись новые возможности для роста, коими ты, а заодно и твой покорный слуга, так удачно воспользовались. Таким образом, Дзюба, сам того не ведая, сделал тебе настоящий подарок Силы. Выражаясь метафорически ― через этого самовлюбленного мудака к тебе постучался дух авантюризма. У Валерчика просто не было другого выбора, и мне даже немного его жаль.

— А мне нет. Хоть бы его в тюрячке распечатали! ― в сердцах выразил заслуженные пожелания виновнику своих бед Платонов.

— Зря ты так, Егорка, добрее надо быть, тем более что подарок был поистине царский. По возможности постарайся отдариться чем-нибудь равнозначным. Только сам с этим препаратом больше не экспериментируй, а то один раз повезло, но в другой ― может и не фортануть.

Про мучения с жирафом Егор решил не упоминать, побоявшись, что хитрый Нагваль использует эту информацию в своих целях, однако вид вальяжно развалившегося на стуле туземца намекал на то, что их панибратское общение еще не закончено, поэтому парень вернулся к истории Фульона, попросив Борисыча все же как-то ее прокомментировать.

— Очень захватывающе, прям за живое зацепило. Такой себе поиск свободы через саморазрушение и борьбу с интоксикацией. Ох, сколько добровольцев полегло на этих фронтах, да я и сам там повоевал ― отделался легкой контузией. Есть тут и поучительный момент, помнится спрашивал ты, для чего нужен желайс ― так вот тебе наглядный пример. Всего одно настоящее желание бухать по "черному" обладало энергией достаточной для спасения жизни твоего приятеля стажера, точнее, само желание, аннигилировавшись в локальном взрыве, высвободило достаточное количество энергии для создания своего рода воздушной подушки, которая и спасла молодого выпивоху, смягчив собой его, казалось бы, фатальное приземление. Любовь к алкоголю при этом, конечно же, пропала, но благодаря усилиям, которые впоследствии предпринял твой чертовски везучий знакомый, он не только вернул, но и приумножил потерянное количество желайса, и это, скажу я тебе, ― достойно уважения. Алкоголики, вообще, люди странные ― никогда не знаешь, что от них ожидать, и порой мне кажется, что большинство из них не от мира сего. Раньше среди сновиденных теоретиков даже существовали гипотезы, что знание об употреблении спиртного специально внедрили на нашу планету извне для создания определенной социальной прослойки, способствующей снижению напряжения, возникающего в результате давления между различными слоями общества. Такая себе силиконовая прокладка между прошлым и будущим. Но дальше голословных идей дело не пошло, потому что все, кто пытался подтвердить теорию практикой, под влиянием горячительного быстро теряли к этому интерес.

Заслушавшись Егор чуть не забыл о самом главном, но вовремя одумавшись, решил прояснить пару моментов, связанных с полученной привилегией:

— Борисыч, сертификат-то ты мне дал, а как им воспользоваться так и не объяснил. Не мог бы ты меня обучить созданию личного спрайта, ― поинтересовался Егор, втайне мечтая заиметь себе свою личную блондинку в красном платье, увиденную им в одной из частей культовой трилогии с Киану Ривзом.

— Что ж, для того чтобы понять принцип создания фантома, тебе придется выслушать небольшую лекцию. Начнем с того, что в необъятных закромах подсознания всех без исключения человеческих существ имеются целые скопления каталогов комбинаций всевозможных отпечатанных в памяти образов, записанных как с реальных моделей, встречаемых нами в течение жизни, так и выдуманных. Это своеобразный склад полуфабрикатов, который еженочно юзается бессознательным, без какого-либо участия в этом человеческой личности или эго. Используются эти образы-воспоминания для создания основного сновиденного контента, состоящего из временных и нестабильных фантазий-однодневок. В основной своей массе продолжительность их жизни ограничивается одним конкретным сновидением, но в Особых Сновидениях, после непродолжительной практики, ты можешь научиться создавать нужного тебе персонажа по собственной воле. Естественно на начальных этапах его придется постоянно подпитывать энергией, вливая в него прорву желайса, ох, и прожорливые же они заразы, пока спрайт не переходит в автономный режим ― то есть на самообеспечение. На владение такими искусственно созданными субъектами введен жесткий лимит, который определяется и контролируется Единой СноМиграционной Службой. В твоем случае бюджетный сертификат не предусматривает выбора личных качеств и образа фантома, но и для его создания тебе не нужно будет тратить личную энергию, эту функцию берет на себя общее сновиденное пространство. Подпитка, конечно же, необходима, но это так ― мелочь. Нужно непременно отметить тот факт, что постоянный личный спрайт является твоим своеобразным якорем в пространстве сновидений, твой, так сказать, официальный представитель, поэтому ответственность за все его действия лежит на тебе. Он может служить помощником, выполняя небольшие поручения, а если тебе подфортит и твоя персональная ожившая проекция будет обладать небольшой толикой сообразительности и порядочности, то можно доверить ей заключение небольших и не особо важных сновиденных сделок. Но здесь все решает Его Величество Случай.

— Так это что же получается, спрайт был создан сразу же, как только я получил сертификат?

— Совершенно верно, и с минуты на минуту ты с ним познакомишься. А вот, кстати, и он.

Борисыч указал на застывшего в дверях гражданина с безумно горящими глазами, которыми он жадно пожирал барную стойку с рядами стеклянных бутылок, манящих к себе алкоголиков, как яркий прожектор в ночи манит к себе мотыльков. Человек был одет в черный слесарный халат, с торчащими из нагрудного кармана штангенциркулем и линейкой, бледно-голубую застиранную рубашку и слегка натянутый на макушку синий вязаный "петушок". Его трехдневная щетина и огромные темные мешки под глазами, свидетельствующие о постоянном недосыпе и перепое, мгновенно вызвали у Егора серию флэшбэков из детства и позволили парню без труда идентифицировать личность вошедшего. Это был Аркадий Аркадьевич Залепихлебало ― его бывший учитель труда, а иногда и военрук на подмене.

Из воспоминаний Егора Аркаша, как и большинство школьных трудовиков, больше всего на свете любил несколько вещей, а точнее, всего две. Первой являлись доминошно-алкогольные посиделки с постоянно непросыхающими друзьями-хрониками, среди которых он считался явным лидером, и Егор с одноклассниками прозвали эту банду собутыльников «Хрониками Аркаши». Вторым по значимости любимым занятием Аркадия Аркадьевича была, как ни странно, работа. Он просто обожал в рамках школьной программы обучать учеников мастерить опостылевшие им скворечники. В процессе своего преподавания он заставлял раз за разом переделывать поделки, доводя тем самым их создание до совершенства, и от души, откровенно "давать по щам" лентяям и неумехам, которые с этими требованиями не справлялись ."Давать по щам", конечно, было сказано громко, ведь пара подзатыльников и затрещин на это определение явно не тянули, но господин Залепихлебало предпочитал называть сие действо именно так, тем самым, видимо, укрепляя свой авторитет в его же собственных глазах. По правде сказать, ни один из сделанных скворечников не соответствовал высоким критериям трудовика-перфекциониста и "по щам" доставалось всем без разбора, после чего он победно удалялся в подсобку к ожидающим его возвращения, верным ему хроникам.

Пока Егор придавался воспоминаниям, двойник трудовика прошелся мутным взглядом водянисто-серых глаз по внутреннему убранству храма возлияний, заметил своего создателя, нахмурил складки на лбу, от чего стал похож на сморщенную старую картофелину, приветственно развел руки, будто собираясь обнять своего когда-то потерянного и вновь найденного ученика, громко икнул и щербато улыбнулся. Вся эта пантомима своей рабоче-крестьянской простотой, граничащей с тупостью, мгновенно повергла Егора в уныние, перечеркнув теплящуюся в его груди надежду на то, что удача подкинет ему в виде спрайта какую-нибудь, хоть немного смазливую бабенку.

— Едрены макароны, из всего многообразия вариантов личных помощников мне попался алкоголик-трудовик, где я так накосячил?! ― пожаловался Егор, обращаясь к небесам.

— Бывает и хуже, скажи спасибо, что Басков не попался или Джигурда. Тебе в утешение могу сказать лишь одно: каким бы ни был личный спрайт, ему всегда можно найти достойное применение. На этом позвольте откланяться, не хочу нарушать ваш интим, у меня сейчас с Эгрегорием встреча, ― распрощался славяно-африканский абориген, встав из-за стола и картинно поклонившись, после чего вытянулся стрункой, щелкнул, как белогвардейский офицер босыми пятками, отточенным движением повернулся кругом и промаршировал на выход, чуть слышно напевая под нос.

"Вихри враждебные веют над нами..." услышал краем уха Платонов исполняемую уходящим Нагвалем песню, а кто-то из присутствующих рядом даже принялся фальшиво подпевать. Егору стало интересно, кто же из посетителей является вторым участником дуэта, и обернувшись на голос, парень совсем не удивился, узнав в певце незаметно подкравшегося к нему трудовика.

— Темные силы нас злобно гнетут... — самозабвенно вытягивал Залепихлебало популярную в начале прошлого века композицию, выразительно кося на создателя глазом и многозначительно потирая пальцами шею.

― Так уж и гнетут? ― мрачно поинтересовался Егор.

― Почти что одолели. Не жмись, дай на опохмел ― трубы горят!

— Имей совесть, Аркаша, только появился и сразу сливу заливать, ― возмутился беспардонности трудовика Платонов.

— Ты меня породил ― тебе меня и поить, ― с ходу заявил бывший вожак банды хроников, всем видом намекая, что это необходимо сделать прямо сейчас.

"Так вот она какая ― Ответственность", ― подумал Егор, мысленно соглашаясь с неоспоримостью доводов Залепихлебало и, указав на барную стойку, за которой шумно праздновала толпа, спонсируемая первым встреченным в этой локации персонажем, обреченно произнес:

― Тебе туда, дармоед, там сегодня угощают.

Глава 22

Назойливый трудовик растворился среди разгоряченных дармовой выпивкой завсегдатаев и, судя по крику "А давайте забьем в козла!" и одобрительным возгласам, раздавшимся после него, сразу же завоевал среди них бешенную популярность.

Проводив Аркашу взглядом, Егор решил заняться чем-то полезным, просыпаться совсем не хотелось и он размышлял на что же ему потратить оставшееся сновиденное время. Мысленно пробежавшись по последнему диалогу с Борисычем, он вдруг вспомнил эпическую сагу Фульона и его внезапно посетила идея. "А что если испытать на себе эффект от взрыва желайса и заодно проверить, как он повлияет на мою реальную жизнь?" ― раздумывал новоиспеченный спрайтовладелец, аккуратно продвигаясь в сторону выхода, всеми силами стараясь сократить до минимума телесные контакты с щедро окропленной уже подсыхающим пивом меблировкой.

Выбор желания был очевиден: наиболее сильной и объемной из всех его хотелок была мечта о больших деньгах. "Вот ее-то родимую и взорвем", ― рассуждал Егор, выходя из опостылевшего шалмана. Но увиденная им яркая панорама своим контрастом по сравнению с прокуренной, пахнущей перегаром полутьмой заставила его прервать размышления и замереть в восторге. "Етить-колотить," ― очаровано прошептал Егор, осматриваясь по сторонам.

Он находился в благоухающем майской свежестью чудесном парке. Звуки струящейся в фонтанах воды и щебета разноцветных птиц, одновременно с дурманящим запахом цветов и приятной прохладой легкого ветерка, затопили его рецепторы лавиной незабываемых ощущений. Это произошло настолько неожиданно, что парню пришлось долго тереть руки, чтобы восстановить стабильность. Глядя на изумрудную зелень листвы и пропитанное ультрамарином небо, он исполнился не испытываемой ранее решительности и тут же попытался вообразить свой великоденежный желайс в виде ярко-оранжевого воздушного шара с зеленым знаком доллара посередине, зависшего в воздухе прямо над ним. Сфера мгновенно материализовалась, вибрируя изнутри какой-то неудержимой, по всей видимости, финансовой энергией, которая прямо-таки распирала обтекаемые резиновые бока, пытаясь прорваться сквозь сдерживающую ее мембрану.

Полюбовавшись творением, начинающий экспериментатор заметил, что невесомый шар понемногу сносит порывами ветра. Испугавшись того, что перемещение воздушных масс безвозвратно лишит его воплощенного концентрата и свое желание он попросту, что называется, профукает, исследователь порывисто нагнулся и поднял с покрытого росой газона опавшую сосновую иголку, которой, недолго думая, проткнул начавший отдаляться резервуар. Подсохшая хвоя легко пронзила упругий бок финансового пузыря и раздавшийся оглушительный хлопок принудил Платонова открыть глаза.

Оказалось, что сновиденная детонация в аккурат совпала с громким звуком захлопнувшейся входной двери, небрежно закрытой вернувшейся с фитнес тренировки ненаглядной. Вместо того, чтобы как обычно проскочить в душ, ударившаяся в спорт фитоняшка целенаправленно направилась в комнату, где обнаружив супруга, возбужденно затарахтела:

— Кися, тут такое произошло! Моя новая подруга из спортзала, Ульянка, ну я про нее тебе рассказывала, так вот... у нее любовник ― какая-то шишка в прокуратуре...

После слова “прокуратура” взгляд Платонова сменился с заинтересованного на подозрительный, потому как с этой службой связываться он явно не торопился.

— В общем, я ей рассказала как нас подло кинули и она, представляешь, пообещала помочь. Прямо из спортзала позвонила своему ухажеру, иииии..?!

Наташа со счастливой улыбкой выжидательно указала на Егора, как будто ожидая, что он сам поведает о дальнейшем ходе развития событий. Но Платонов бессильно развел руками, всем своим видом давая понять, что такими талантами, увы, не обладает.

— Короче, любимый, деньги нам пообещали вернуть, правда, не все. Процентов тридцать придется отстегнуть, и это еще хорошо ― обычно половину берут. Надо за это Ульянку обязательно шампусиком отблагодарить. Ну что, молодчинка я у тебя?! ― с гордостью закончила раскрасневшаяся от переполняющих ее эмоций супруга.

Странно, но радости от возвращения денег, которые Егор считал уже безвозвратно утерянными, он не ощутил. Зато испытал удовлетворение ― варварская техника взрыва работала, и пусть при этом желания он лишился, но, как доказал Фульон в своей теореме ― ничего невосполнимого не бывает.

— Счастье-то какое! ― изобразил улыбку на своем лице Платонов и потащил жену в постель для воздаяния причитающейся ей благодарности.

Всю последующую неделю Егор не сновидел, было не до этого, да и хотелось отдохнуть. Даже обычные сны вспоминались из рук вон плохо, за исключением нескольких, в которых он постоянно встречал трудовика. Разнообразием сюжетов они не отличались, так как Аркаша либо клянчил на бутылку, либо уговаривал сыграть в домино.

Зато в реале Егор активно взялся за попытки возвращения потерянного объема желайса: по вечерам он смотрел фильмы про ограбления банков и колумбийских наркобаронов, в течении дня постоянно пересчитывал имеющуюся в его распоряжении наличность, да и вообще, старался контактировать с деньгами как можно чаще. Несколько раз ходил в магазин и на рынок, специально заставляя себя экономить, заново взращивая былое трепетное отношение к финансам. Проходя мимо банкоматов, нежно касался кнопок, ласково проводя самыми кончиками пальцев по устройству выдачи. В рабочее время просматривал списки «Форбс», честно пытаясь возбудить в себе зависть и уважение к богатеям, обладавшим приличным капиталом, а на обеденном перерыве упорно созерцал банковскую карточку.

Через неделю его усилия были вознаграждены и дело, наконец, сдвинулось с мертвой точки, но до полного восстановления было еще ой как далеко... В какой-то момент лишенный стремления к обогащению страдалец даже готов был купить потерянное желание за реальные деньги, настолько жизнь ему казалась пресной. Тогда-то у него и зародилась одна очень перспективная идея: "А почему бы не продавать собранный избыток желайса бедолагам с такими же проблемами как у него?! Можно даже организовать небольшое сновиденное предприятие и поставить это дело на поток. Нужно обязательно посоветоваться с Борисычем, уж тот то точно не упустит такую возможность заработать".

Занимаясь своей реабилитацией, а также исправно посещая работу, параллельно выполняя кучу мелких бытовых задач, он совсем забыл о сделанном в интернете-магазине заказе и поэтому очень удивился пришедшему на мобильный сообщению "Уважаемый клиент, ваш заказ прибыл в указанное почтовое отделение. Рекомендуем получить его в течение трех дней с момента получения уведомления. С уважением, администрация сайта LoveToysCommunity.com". Англоязычное название сайта немного смутило заказчика, изучавшего как в школе, так и в ВУЗе французский язык и он уточнил у проходящего мимо сисадмина, что же означает непонятное, кельтско-саксонское "лов тойс", на что получил обнадеживающий, но очень расплывчатый ответ:

— Любимые игрушки, наверное, ― проронил второпях не особо увлекающийся полиглотством стажер, скрывшись в одном из служебных помещений.

Егор успокоился и отчитал себя за подозрительность. Снедаемый любопытством парень с трудом дождался обеденного перерыва и отправился на почту, чтобы забрать посылку. Распечатав ее там же и взглянув на содержимое, заинтригованный получатель понял, что его постигло очередное разочарование ― данная игрушка навряд ли когда-нибудь войдет в список его любимых. Сходство с тотемным животным предмет имел весьма условное: единственным, что напоминало о пятнистом милахе в ее дизайне, было хитро подмигивающее мультяшное изображение жирафа на торце изделия, обладающего очень ограниченным спектром применения. Это был фиаско. Егору прислали самую обыкновенную банальную пробку, предназначенную для довольно специфических сексуальных утех.

Вечером того же дня, разглядывая поставленный на подоконник гаджет, смахивающий на приготовленный к старту с Байконура космический ракетоноситель, который своим хромированным конусообразным носом демонстрировал готовность покорить любые глубины чьего-либо космоса, Платонов корил себя за невнимательность последними словами. Занимаясь самобичеванием, обладатель интимного шаттла все же с удовольствием отметил, что потраченных впустую денег ему было жалко и это означало, что в практике восполнения желайса произошел очередной долгожданный прорыв.

С бесполезным аксессуаром нужно было что-то делать, пока его опрометчивое приобретение не обнаружила супруга, коей объяснить свою покупку было бы нереально тяжело. Для максимальной анонимности покупатель-растяпа создал фальшивый почтовый ящик, зарегистрировал его на «Авито» и, перейдя в раздел "продам" , принялся печатать текст объявления: "Срочно. Отдам недорого необходимый в каждой современной семье аксессуар, который заполнит собой пустоту, возникшую в любых сексуальных отношениях и скрасит ваш интимный досуг. Быстрым скидка ." Впечатав в графу "цена" желаемую сумму, а в следующей графе "причина продажи" указав "не впечатлило", Егор добавил постскриптум "подойдет как для личного использования, так и в подарок".

И тут к нему пришло озарение. "Подарок! Точно! Презент! Борисыч настаивал, что мне при случае нужно отдариться чем-то равнозначным за полученный урок. А устрою-ка я сюрприз Валерчику, уж такая вещь ему там точно не помешает", ― злорадно подумал Платонов, потирая руки с ухмылкой киношного злодея. Обрадовавшись своему нестандартному решению данной проблемы, отечественный Доктор Зло удалил объявление и довольный собой отошел ко сну.

Следующий свой обеденный перерыв Егор решил посвятить походу в СИЗО, а так как в выделенный для отдыха час он не укладывался, то парню пришлось обратиться с просьбой к Витечку и тот великодушно согласился прикрыть приятеля.

Следственный изолятор, в котором содержался коварный отравитель, находился в отдаленном районе города, и Егор, скрепя сердце заказал такси, в очередной раз отметив, что находящаяся в коме денежная жаба окончательно пришла в себя ― и это само по себе добавляло оптимизма. По дороге он заскочил в магазин, приобрел несколько пачек дешевого чая и блок сигарет без фильтра, сгрузил все это в непрозрачный пакет, на дно которого положил свой немного нестандартный презент, соорудив тем самым некое подобие "троянского коня".

— Шеф, не подскажешь где в СИЗО передачи принимают? ― спросил современный Одиссей водителя, надеясь на легендарную осведомленность таксистов.

— Конечно знаю, брату три года дачки возил, пока он под помиловку не попал. Тебе внутрь не нужно, там окошко справа от ворот, я тебя прямо к нему подвезу. И ты это... если запрет какой хочешь передать, то сунь пятихат вертухаю ― шмонать не будут, проверено.

Прибыв на место и расплатившись с водилой, накинув сверху щедрые чаевые (денег снова было не жалко, жаба опять уснула и этим не грех было воспользоваться) Егор отпустил такси, так как даже не предполагал какое количество времени займет вся намеченная процедура, и приблизился к небольшому решетчатому окошку, за которым просматривался смутный силуэт охранника. Волосатая лапа протянула ему бланк, где он указал получателя и быстро написал список передаваемого, после чего вложил документ в пакет, вручив его все той же лапе. Затем, дико смущаясь, следуя совету таксиста сунул в одобрительно хмыкнувший алчный полумрак заветную пятисотенную купюру.

— А записку? ― вдруг пробасил из окошка силуэт.

— Какую записку? ― недоумевая уточнил коррупционно-ориентированный посетитель.

— Ну, может письмишко какое передать? Ты не переживай, сделаю в лучшем виде, ― заверила поддерживающая его взгляды тьма.

"Этот талисман спасет тебе жизнь, носи его постоянно" быстро написал Егор на обратной стороне списка, подписавшись внизу "Твой тайный покровитель".

Окошко закрылось железной заслонкой, после чего Платонов с чувством выполненного долга и лучезарной улыбкой отправился домой, решив немного пройтись пешком по прилегающему к тюремной территории старому городскому парку. Насвистывая веселую мелодию и представляя себе возможные эмоциональные реакции на физиономии Дзюбы в момент обнаружения столь специфического сюрприза, он не в силах сдержаться громко хохотал, привлекая внимание редких прохожих.

Дойдя до ряда лавочек, расположенных вокруг памятника Дзержинскому, он заметил на одной из них сидящего в одиночестве уже встречаемого им карапуза-переростка, благодаря которому в злополучном магазине игрушек по самолюбию Егора был нанесен столь сокрушительный удар. Толстяк увлеченно поедал сладкую вату, а рядом с ним сиротливо приютился все тот же плюшевый жираф. По всей видимости, за прошедшее время бедной игрушке пришлось пережить множество невзгод. Его маленькое плюшевое тельце со всех сторон покрывали грязные сальные пятна, одно ухо было надорвано, а на боку красовалась нарисованная черным маркером жирная фашистская свастика. Узрев столь печальное зрелище, Платонов мгновенно осознал, что бедолагу необходимо срочно выручать. Рядом с изувеченной игрушкой Егор заприметил несколько пустых пивных банок, из чего он сделал вывод, что глава семейства бродит где-то неподалеку, а значит ― действовать предстояло решительно. Быстро оглядевшись по сторонам и убедившись, что никого из взрослых поблизости не наблюдается, он осторожно приблизился к поглощенному поеданием сладости малолетнему вандалу, одной рукой схватил игрушку, а другой ― выхватил из липких толстых пальчиков недоеденное лакомство и зашвырнул в кусты.

— Мое! ― сиреной взревел пацан и в тот же момент разросшийся неподалеку шиповник зашевелился, выпуская из своих колючих объятий уже знакомого Егору перекаченного жимоголика, на ходу застегивающего ширинку.

В воздухе отчетливо запахло жареным, поэтому защитник угнетаемых игрушек, не дожидаясь трепки, развернулся и как заправский спринтер рванул в противоположную от разъяренного папаши сторону. Пробежав несколько сотен метров, Егор решил не испытывать судьбу и свернул в густые заросли сирени. Оказавшись в относительной безопасности он еще долго вздрагивал от выброса адреналина и, поглаживая добытую игрушку, шептал: "Нет уж, Лилианчик, теперь это мое". Сидя в кустах и вслушиваясь в постепенно затихающие угрозы и проклятья, которыми щедро расстреливал округу раздосадованный неудачной погоней атлетически сложенный родитель (в дебри он не полез, побоявшись, по-видимому, вновь оставить своего отпрыска без присмотра), Платонов ликовал. И пусть борьбу с натяжкой можно было назвать честной, а победу ― достойной, но крепчающее с каждой секундой чувство уверенности в правильности своих действий и внутреннее знание того, что этот подвиг будет оценен узником Зоопарка по достоинству безжалостно заглушали пробудившийся было голос совести. "Путь войны ― это путь обмана", ― уверенно прошептал родновский Сунь-Цзы, глядя на жирафа. "Правильно, Егорчик", ― писклявым голосом ответил он сам себе, имитируя ответ тотема и руками одобряюще покивав его головой.

Опасаясь ловушки, которую коварное разгневанное семейство, вероятно, могло устроить где-нибудь на выходе из зеленых насаждений, Платонов решил часик переждать. Выключив телефон, дабы случайным входящим звонком не обозначить свое укромное местоположение, и удобно усевшись, облокотившись на пень, затаившийся похититель закрыл глаза и попытался расслабиться.

— Отец роднюсенький, благодетель, щедрейший из мужей, соблаговоли одарить нижайшего из трудовиков и недостойнейшего из спрайтов малюсеньким желаньицем. Оно тебе зачтется, вкладывая в меня ― ты вкладываешь в будущее, ― канючил Аркаша, дергая Егора за рукав.

"Какие желанья? Какой отец?" ― пытался разобраться Платонов, слушая завывающего преподавателя. Он никак не мог взять в толк, что же пытается ему донести назойливый Залепихлебало в речах которого подозрительно отсутствовали такие понятия, как “скворечник” и “домино”. Память услужливо подсказала ему вариант происходящего: с группой одноклассников он сбежал с уроков, чтобы поглазеть на экзотических животных, но по какой-то причине его приятели вероломно ретировались, оставив его в одиночестве у ворот предоставляющего такие услуги заведения. Было очень обидно, а теперь, когда брошенный друзьями прогульщик повстречал трудовика, стало еще и страшно, ведь тот, как говорится, поймал его на горячем.

— Аркадий Аркадьевич, я больше не буду, ― залепетал Егор, ― и скворечник самый лучший сделаю, честно пречестно, вы только к директору меня не ведите.

— Окститесь, барин , это же сон и директор у меня теперь один ― это, батенька, Вы, ― заискивающе проворковал Залепихлебало и, сняв порядком замызганный "петушок", картинно взмахнул им у ног, согнувшись в поклоне на манер мушкетеров.

Мгновенно осознав себя и происходящее, но все же на всякий случай подышав через закрытый нос и пересчитав пальцы, которых снова не хватало, Платонов повернулся к обнаглевшему личному фантому, решив пресечь дальнейшие попытки попрошайничества:

— Одолел ты меня, Аркаша! Сколько можно? Самому пора зарабатывать.

— Как же прикажите зарабатывать, любезный?! Я же ничегошеньки не умею.

— А столярное дело? Жилища для скворцов в твоем исполнении хоть на выставку неси! Ты ведь в этом деле мастер! Организуй какие-нибудь обучающие курсы для неосознанного планктона и греби желайс лопатой.

— Скворечники не тронь ― это святое!!! ― взвыл было трудовик, но, видимо, поняв смысл сказанной Егором фразы осекся и, почесывая макушку с задумчивым видом продолжил: ― Сложно это, господин хороший. Молодежь нынче обучаться не желает, их попробуй собери... Вот если бы в школе, как раньше, там бы они от меня никуда не делись. А деньжат страсть как хочется. Я ведь не для себя стараюсь, гражданин начальник, не от хорошей жизни желайс выпрашиваю. Одинокий я, как скворечник без скворца, друга мне надо ― собутыльника. Мечтаю я себе товарища раздобыть, но для этого разрешеньице мне заполучить надобно, а удовольствие это не из дешевых, вот и коплю я на него копеечка к копеечке... Так что, ты уж не серчай, добродетель... — закончил трудовик, разом погрустнев.

Поникший вид бывшего учителя все же вызвал в Платонове сочувствие, достучавшись своей грустной морщинистой, похожей на старого шарпея, физиономией до его сердца.

— Ладно, уговорил, выделю тебе осьмушку на ход ноги. Как ни крути, но в том что я сейчас осознан есть и твоя, нужно признать, не малая заслуга. Но это последний раз, на большее не рассчитывай. А теперь сгинь с глаз моих, ― припечатал Егор и направился ко входу в Зоопарк.

С последнего посещения ничего не изменилось. Блестящая позолотой калитка чьей-то предусмотрительной рукой по прежнему была распахнута настежь, будто бы приглашая посетителей, и Платонов беспрепятственно проник в недра тюрьмы для животных. В результате блужданий по уже знакомым, отпечатавшимся в памяти тропинкам Егор вышел к нужному ему вольеру и тут же услышал радостный крик:

— Старина, ну наконец-то! Как я рад тебя видеть! Ну ты и отжег! Теперь я в тебе больше не сомневаюсь! Теперь точно сработаемся! ― вопил на всю округу счастливый жираф.

Но парень поспешно оборвал его бурную реакцию на свое появление заговорщическим шиканьем:

— Тссссс, тихо ты, голосишь, как потерпевший. Рано радуешься, тебя как-то отсюда освобождать нужно... Для этого применим военную хитрость, не зря ж я в Армии служил, ― произнес Егор, вертя головой по сторонам. — Ты, кстати, Щербанюка не видел?

— Видел, ― так же тихо отозвался тотем, ― утром морковку принес и свалил куда-то в сторону загонов с парнокопытными. И это... меня, кстати, Жора зовут, ― закончил он немного смущенно.

— Очень приятно, Жора, а меня, на самом деле, Толиком величают.

— Ой, хорош заливать, Платонов! Я про тебя уже давным-давно все знаю! Но настрой мне твой нравится. И вот эта вот решительность и деловая хватка ― сразу видно мое влияние. Не зря я в прошлый раз твои настройки немного подправил, а то вроде бы парень ты способный, и мыслишь правильно, но толку от этого было маловато. Одним словом ― размазня.

— Подправил, говоришь? ― почесывая затылок, задумчиво произнес лжеТолик. — То-то я думаю ― чего меня на подвиги потянуло?! Да и не врал я тебе ― просто тренировался, разминался, так сказать, перед применением военной хитрости. Прапор он же тоже не простак, и не алкаш подзаборный, его попробуй обмани. Ну ладно, скрести за меня копыта и пакуй монатки, скоро мы с тобой, мой верный юнга, отчалим из этой поросшей тиной бухты. Все, я пошел!

На этой ноте фрегат Платонов, круто развернувшись через правый борт, под всеми парусами лег на курс, проследовав в указанном направлении и буквально через несколько десятков метров увидел продолговатый, огороженный высокими заточенными железными прутьями загон с маленькой зарешеченной дверцей и надписью "Бык Колхозный" , возле которого суетился искомый прапор. Подгоняемый попутным ветром и адреналином покоритель воображаемых морей экстренно сбавил ход и, как заправский морской волк, лихо пришвартовался рядом.

— О, младший ефрейтор Платонов! ― обрадованно ощерился Щербанюк.

— Капитан-младший ефрейтор Платонов, ― немного резко ответил Егор и, поняв что перегибает палку, вышел из образа. — Товарищ прапорщик, я к вам по делу. В общем, тут такое... Я прикинул, если уж с жирафом мне не свезло, то может я себе чего-нибудь попроще выберу, например, вот это, ― старательно изображая покорность судьбе произнес парень, указав пальцем на жующего с отсутствующим видом траву старого, худого однорогого быка, находящегося в дальнем углу загородки.

— Прекраснейший выбор, ― тут же оживился отставник и, видимо, почуяв скорую выгоду, даже не отреагировал на пиратскую выходку вовремя образумившегося клиента. — Чудесный экземпляр! Колхозный бык в наших краях пользуется бешенной популярностью. Можно сказать, что это тотемная классика, а классика ― всегда в тренде, ― развернул рекламную кампанию алчный смотритель, продолжая нахваливать неликвидный, судя по виду, товар. — Икона стиля, образец утонченности, ты не смотри на его состояние, он еще тебя переживет. Классические колхозные быки, как хорошее вино, с годами становятся лишь ценнее и их, в отличии от жирафов, у меня по списку больше, чем должно быть. А конкретно на этого красавца готов сделать тридцатипроцентную скидку.

— Ну, не знаю, ― скривил скептическую мину парень, ― какой-то он вяленький. Такое впечатление, что он вот-вот копыта отбросит. Может его как-нибудь потормошить, а-то он, по-моему, уснул.

Бык, и правда, закрыл глаза, выронил недожеванный пучок соломы, поник и громко пустил газы.

— Да ты че?! Это он притворяется! Слыхал как газует? По-богатырски! В нем мощи ― как в двух драконах. Бери, говорю тебе, не прогадаешь. Так и быть ― сорок процентов скину, ― уговаривал торгующийся Щербанюк, от возбуждения подпрыгивая на месте.

— Нуууу, ― снова затянул свою шарманку Платонов, ― предложение, конечно, хорошее, но пока я тут стою, он еще ни одного движения не сделал. Я, наверно, в следующий раз отоварюсь.

— С ума сошел?!!! Да в следующий раз такого колосса тут может уже и не быть! Спрос на них бешенный и разлетаются они, как горячие пирожки.

— Вы, товарищ Щербанюк, не обижайтесь, но зачем, спрашивается, мне полудохлый тотем? Пусть продемонстрирует свои возможности. Поймите меня правильно, выбор серьезный. Это ж не жена ― мне потом с ним всю жизнь жить.

Окончательно потерявший контроль над ускользающей из рук быстрой наживы смотритель, сорвав связку ключей с пояса, открыл замок и, не извлекая ключа, распахнул калитку.

— В клетки с животными заходить запрещено, но ради такого многообещающего клиента я готов нарушить правила Зоопарка и провести небольшую презентацию, ― скрывая свое возбуждение, наигранно деловым тоном произнес отставной военный и перешагнул порог вольера, решительно направившись к меланхолику. — Антоша, Антоша, просыпайся, давай покажем этому пионеру на что способна старая гва...

Договорить предприимчивый прапор не успел, конец фразы утонул в лязге захлопываемой двери и звуке запираемого на ключ замка.

— Ах ты, мелкий предатель! ― завопил, рванув было назад, прапор, но было уже поздно.

Егор стоял перед запертой им же калиткой, ошарашенный собственной смелостью, слушая в пол уха доносящиеся в его адрес ругательства и энергично перебирая ключи. Выбрав один, поострее, он с коварной ухмылкой молча подошел к табличке "Бык Колхозный" и маленькими корявыми буквами нацарапал на ней дополнение "и прапорщик Щербанюк".

Завершив это нехитрое, но несущее в себе глубокий символизм, действо окрыленный очередной победой титан стратегии поспешил обратно к ожидающему его возвращения, грызущему от нетерпения морковку Георгию.

— Воспрянь же духом, ― пафосно воскликнул Платонов, ― теперь никто и никогда не покусится на твою свободу! Мы боролись и победили, и теперь ты не просто какой-то там “Жора из Зоопарка” ― отныне, нарекаю тебя Георгий-Победоносец! ― закончил он свою речь, открывая замок трофейными ключами. — Предлагаю не задерживаться и, пока нас никто не прихватил за корму, побыстрей покинуть это болото.

Глава 23

― Значит так, ― сходу заявил Георгий, после того как их творческий тандем спешно покинул территорию Зоопарка и Егор на радостях зашвырнул связку ключей в придорожные кусты, ― я одним глазком заглянул в твои логи, где обнаружил колоссальные пробелы в знаниях и меня эти пробелы откровенно пугают. Нам нужно срочно их закрывать. Учиться тебе надо, напарник.

― Да я и так учусь, ― попытался оправдаться Платонов, ― Борисыч меня учит, И-Лич иногда, но чаще ― просто на своих ошибках.

― Я не про это, ― продолжал настаивать жираф, ― я про официальное сновиденное образование. Нагваль со сторожем персоны авторитетные и, бесспорно, классные специалисты, но считай занятия с ними обычным факультативом, потому как никакой официальной бумаги о прохождении обучения сии достойные мужи тебе не выдадут, а нам с тобой нужен, как минимум, аттестат, а лучше ― диплом, для дальнейшего планирования и успешного построения какой-либо стратегии на будущее. Надеюсь, ты понимаешь, что без корочек ни в реальном мире, ни в любом другом ничего серьезного не достичь. Действие твоего сновиденного пропуска однажды, хочешь ты этого или нет, закончится, и если ты и дальше планируешь покорять вершины осознания, то для этого не помешает стабильная, документально подтвержденная образовательная база. Сначала отправишься в школу, где получишь аттестат, а после ― тебе прямая дорога в Профессиональное Сновиденное Училище №777. Это единственный оставшийся колледж Нагвалей в СНГ и последний оплот цивилизации, туда каждый нормальный сновидец мечтает попасть.

— И чем он так знаменит?

— Ты чего?! Это ж вышак, Альма Матер! Правда, тут можно получить лишь удостоверение помощника Нагваля третьего разряда, но и это ― уже уровень. А вот если хочешь повыше подняться, то тогда только в столицу в Снониверситет, но у тебя никакого желайса на него не хватит, а настолько влиятельных знакомых, чтоб они тебя туда пропихнули у нас, как я понимаю, нет.

Егор заметил, что заканчивая свои наставления, жираф постепенно стал терять свою плотность, понемногу становясь все более прозрачным, и это его не на шутку испугало. Увидев страх в глазах Платонова, Жора поспешил его успокоить:

— Не переживай, никуда я от тебя теперь не денусь. Просто стану невидимым, дабы излишне не привлекать липкого чужого внимания. Согласись, вид гуляющего, пусть даже по сновиденным улицам, взрослого мужика с жирафом ― это, по меньшей мере, странно. Если же я ненавязчиво скроюсь с глаз, то мое таинственное присутствие и незримое руководство не вызовет подозрений и добавит нашим отношениям некий особый мистический шарм. Кстати, у тебя уже три пропущенных вызова из офиса, давай просыпайся, а то не ровен час в этих кустах тебя бомжи снасильничают, ― произнес тотем и окончательно растворился в тенях.

Пробудившись в сиреневых джунглях, парень первым делом проверил телефон и выяснил, что за тот, без малого, час, который он нежился в групповых объятиях мягкой игрушки, твердого пня и уровнявшего в себе оба предыдущих качества Морфея, ему действительно трижды звонили с работы и даже прислали емкое смс, в котором сообщалось, что его ожидают посетители и поэтому необходимо срочно явиться в офис. Как бы Егору не хотелось сэкономить, но для скорейшего возвращения ему снова пришлось вызывать такси. Непредвиденные траты, вопреки ожиданиям, не особо расстроили парня. Все же в отсутствии каких-либо чувств к финансовым потерям были свои явные плюсы и это наталкивало на определенные мысли по поводу использования такого, на первый взгляд, негативного свойства отсутствия желайса в своих целях, но как следует обдумать варианты применения в данный момент времени не было.

Беспрестанно понукаемый извозчик в мгновение ока домчал спешащего на незапланированную встречу горе-работника к обители «Жукоffарма». Промчавшись через рецепшен, как запыхавшаяся живая пуля, взмокший от натуги торопыга поймал в свой прицел симпатичную секретаршу, которая забавной пантомимой при помощи рук, папки с документами и пары визиток изобразила фуражку и погоны, красноречиво пытаясь предупредить его об ожидающих представителях органов.

"Облава, мусора", ― очканул Егор и буквально физически ощутил, как точка между его ягодиц сжалась с таким колоссальным давлением, что если бы в этот момент в нее кто-нибудь заглянул, то он смог бы доказать теорию существования горизонта событий. Неимоверным волевым усилием парень подавил в себе порыв податься в бега, поставил на стойку регистрации посетителей свой добытый в неравной схватке трофей, попутно попросив секретаршу его спрятать, собрался и решительно шагнул навстречу судьбе, ожидающей его в ранее принадлежащем Дзюбе, а после его феерического конфуза перешедшего во владение Платонова кабинете.

— Чем обязан, господа полицейские? ― с порога, скрывая внутреннее напряжение, учтиво поинтересовался Егор.

— Позвольте представиться, ― произнес один из двух, на первый взгляд совершенно одинаковых, неброско одетых и имеющих абсолютно не запоминающиеся внешности посетителей, ― моя фамилия Шляшин, а это старший лейтенант Алябов, оба мы являемся следователями Следственного Комитета, ведущими дело о посягательстве на Вашу драгоценную жизнь. И вот, собственно, в чем проблема: почти две недели главный подозреваемый кукует в изоляторе...

Алябов в этот момент кивнул и авторитетно подтвердил:

— Кукует.

— А заявления никто на него не написал...

— Не написал, ― согласился Алябов.

Видимо, воодушевившись такой поддержкой напарника Шляшин немного поддался вперед и продолжил:

— Запись с камер и свидетельские показания, конечно, позволили судье вынести решение "о заключении под стражу" для подтверждения подозрения в совершении преступления сроком на четырнадцать суток...

— Кукует, ― почему-то не в тему повторил Алябов фразу, сказанную в начале беседы.

— Еще как кукует... Но дело не в этом, а в том, что срок этот подходит к концу, а Вы, потерпевший, совершенно не телитесь.

Шляшин выжидающе посмотрел на Алябова, но тот ответил совершенно непонимающим взглядом, после чего все же сообразил, что от него требуется и с серьезнейшим видом вновь согласился:

— Не телитесь.

— И что же получается? Раз претензий у Вас к подозреваемому нет, значит, честный и порядочный человек страдает зря, поэтому по истечении двухнедельного содержания в СИЗО из-за отсутствия состава преступления мы обязаны его освободить. Со своей стороны мы считаем своим долгом лично убедиться в том, что конфликт между вами исчерпан и никаких досадных недоразумений в дальнейшем не возникнет.

— Этот, как вы его называете, честный и порядочный человек своим совершенно бесчестным поступком чуть не отправил меня к праотцам, а то что заявления нет, так это легко исправить: я его прям сейчас напишу, ― немного более резко, чем того требовала ситуация, заявил Егор, почувствовав облегчение от понимания того, что на этот раз рука закона прихватила ледяными, безжалостными пальцами не его, и без того не слишком впечатляющее, достоинство.

— Человечности в Вас не хватает, Платонов, отзывчивости, ― продолжал подозрительно увещевать потерпевшего следователь, ― сами посудите, примерный семьянин и прилежный работник, ну оступился по пьяни, с кем не бывает, что ж теперь его на нары к уголовникам, да разве это ж по-христиански? Да у него же дети малые, семья, родители-пенсионеры, в конце концов, Вы же с ним дружили ― побойтесь Бога, ― закончил Шляшин.

А Алябов повторил "Бога", многозначительно подняв указательный палец вверх и, видимо, тем самым подводя черту под этой проникновенной речью, таинственным шепотом добавил "и Путина", после чего оба встали и перекрестились. Безупречно разыгранная следователями театральная сцена немало удивила единственного зрителя, но изумление не помешало разглядеть за ширмой актерского мастерства две немаловажные вещи: первое ― предприимчивые менты как следует тряхнули Валерчика, сбив с него приличную сумму и теперь отчаянно отрабатывали, скорей всего уже полученный, гонорар, и второе ― его в очередной раз пытаются дурануть.

— Господа, мы же с вами деловые люди и я с радостью подпишу отказную, предварительно получив от вас в виде компенсации за моральный и физический ущерб свои, так и быть, тридцать процентов от вашей с ним не совсем законной сделки. О том, что некая договоренность имеет место быть я догадался по вашему крайне неестественному сопереживанию и озабоченности судьбой моего бывшего коллеги, что так несвойственно представителям вашей, с позволения сказать, древнейшей профессии. Вот мое условие ― и оно не обсуждается.

— Помилуйте, сударь, обсуждать, а тем более ставить под сомнение законность Ваших требований компенсации ― это, право слово, дурной тон, мы без промедления согласимся на Ваше предложение, как только озвучим свое. А состоит оно примерно в следующем: Вы немедленно подписываете необходимый нам документ, и в своем, довольно развитом, воображении начинаете пересчитывать полученные от нас деньги, а мы, в свою очередь, не находим в верхнем ящике рабочего стола два грамма чистейшего колумбийского порошка, за хранение которого в нашей стране предусмотрена не воображаемая, а очень даже реальная уголовная ответственность.

— М-да, ваши наших кроют... — задумчиво протянул ошеломленный внезапным выпадом оппонентов Егор и уже было решил озвучить свои предположения о том, что такие чересчур продуманные мудаки совершенно зря появились на свет по вине безалаберной аптекарши, продавшей их папашам бракованные контрацептивы, но вовремя одумался и, опасаясь ледяной хватки слепой и такой беспощадной руки правосудия, предпочел сдать назад. — Ловко вы меня прижали, не могу не восхититься вашим, так сказать, профессионализмом: непродолжительная прелюдия, легкий петтинг, а потом ― бах, без предупреждения по самые помидоры. Показывайте, где подмахнуть? ― согласился Платонов, понимая что спорить с законом выйдет себе дороже. — Великодушно прошу простить мне мою неосмотрительность. Не смею вас больше задерживать, ― поставив свой автограф на уже подготовленном и протянутом ему документе, закончил загнанный в угол переговорщик.

После того, как искусно расставившие ловушку представители Следственного Комитета с довольным видом победителей покинули офисное поле боя, Егор сразу же распахнул тот самый злополучный ящик, при помощи которого меркантильным служителям закона удалось так безапелляционно сокрушить, казавшуюся непреступной, оборону Платонова, и обнаружил там то самое, не раз описанное тибетскими монахами, пропахшее тараканами и канцелярией "Ни-че-го". "Стало быть меня дуранули дважды," ― сделал заключение парень, созерцая открывшуюся ему пустоту шухлядки и ощущая себя буддийским монахом, в результате многолетних тренировок познавшим, наконец-то, Дзен. "Намастэ, бляха-муха," ― нараспев протянул Егор, выудив из глубин своей памяти единственную, по его мнению, уместную в данной ситуации фразу, глубоко поклонился столу и, решив для восстановления нарушенной внутренней гармонии как следует самоутвердиться вечером в постели с женой, нарядив ее в костюм развратной полицейской (благо, такой наряд, подаренный каким-то таинственным шутником на свадьбу, вкупе с розовыми наручниками и устрашающего вида резиновой дубинкой, давно пылился в шкафу), и наказать ее три, а лучше четыре раза, закрыл кабинет и отправился домой.

Как оказалось, буддист Платонов сильно переоценил ущерб нанесенный его самолюбию. Для восстановления справедливости ему с головой хватило одного единственного, по правде говоря, довольно скоротечного интимного ритуала. Не обращая внимания на недовольное ворчание супруги и требования повторить, он, как истинный альфа-самец, повернулся к ожидающей продолжения самке спиной, буркнув под нос, что очень устал, закрыл глаза и отправился в мир грез.

После череды сюрреалистичных образов Егор осознал себя стоящим в очереди, вернее, бессистемном скоплении разношерстной публики, толпящейся у турникета. Не понимая в чем дело, он с трудом протиснулся к молодому охраннику, который с видом упивающегося властью императора грозно, но совсем неумело, вертел в руках внушительных размеров перцовый баллончик.

— Что происходит, любезный? Почему стоим?

— Профилактика, мужик, до шести утра осознанное посещение сновиденного пространства недоступно. Происходит загрузка и тестирование новой локации, а также сопутствующее исправление “косяков” в старых.

— А по спецпропускам пройти получится? ― с надеждой поинтересовался Егор.

— Нет, приятель, ни наличие пропуска, ни высокопоставленные знакомые, и скажу тебе по секрету, даже проданная Сатане духовка не наделят тебя правом пройти за охраняемый мной турникет во время сновиденных профилактических работ.

Грозное выражение на совсем еще безусом, пышущем здоровым румянцем юном лице исполненного рвением охранника и решительно направленный в его сторону раструб баллончика вынудили Егора тактически отступить в поисках любой другой подходящей для проникновения лазейки. Обдумывая варианты и не находя выхода из сложившейся неблагоприятной ситуации, Платонов понемногу смещался в противоположную от турникета сторону и в какой-то момент услышал до боли знакомый голос: "А ну, налетай ― брагулин покупай! За желашку ― чашку, за три ― полторашку!" ― раздавалось где-то неподалеку. Спустя еще пару мгновений, поддавшись усилиям молодого и напористого сновиденного тела, толпа вдруг расступилась, выплюнув его владельца на пустой пятачок, посреди которого на низкой деревянной тележке с небольшими колесами стоял помятый с боков огромный алюминиевый бидон. В тени монструозного резервуара, попахивающего малым бизнесом и кисляком, на деревянном ящике из-под картошки с грустным видом скромно примостился человек, по виду которого с первого взгляда очень сложно было определить какого он пола.

Первым, что бросалось в глаза, был кучерявый розовый парик с торчащими из него разноцветными пластмассовыми бигудями, и мельком взглянув на эту конструкцию, можно было заподозрить в ней пурпурную подводную мину времен Первой Мировой войны. Под миной на слегка располневшее тело был натянут выцветший ангоровый свитер с растянутыми на локтях рукавами, поверх которого располагался знаменитый фартук с карманами, занимающий почетное место в гардеробе любого уважающего себя рыночного торговца. Из-под обтрепанного подола выглядывали облаченные в леопардовые лосины и обутые в стоптанные резиновые шлепки-миллионники давно не мытые, мохнатые, как у хоббита, ноги. Печальный реализатор наигранно бодрым голосом периодически возобновлял попытки привлечь внимание к своему, явно не пользующемуся спросом, непонятному товару, но, увидев Егора, прервал свой незатейливый речитатив, вскочил и радостно обратился к парню:

— Что даже поздороваться не подойдешь? Совсем старого учителя забыл! Зазнался ты, Платонов. Все вы мужики ― одинаковые.

— Прости, Борисыч, не признал ― богатым будешь. Твои маскировки с каждым разом все безупречней.

— Ой, да пошел ты на хер, какое тут богатство. Одни жлобы вокруг, такой бизнес-прожект запороли ― ни одной кружки еще не продал, ― жалуясь на жизнь, отмахнулся наставник.

— Не отчаивайся, Нагваль, еще не утро, а что за товар у тебя? ― выказал свой интерес Платонов, успокаивая опечаленного торговца.

— Брагулин ― напиток богов, моя собственная разработка. По сути, это обычная брага из перебродившего желайса с добавлением разочарования от несбывшихся надежд. Вставляет ― что надо, но на вкус дрянь редкая, да и голова под утро болит, как с реального перепоя. Но, все эти недостатки перекрывает чудесный эффект, возникающий после его употребления, и во время таких сновиденных простоев при перезагрузках он особенно актуален ― кружку жахнул и добро пожаловать в сон во сне. А там уже, если повезет осознаться, откроется совсем иной коленкор. Если же нет, вольешься в обычный сюжет и по пробуждению, скорее всего, ничего не запомнишь, но и это лучше, чем всю ночь стоять и пялиться в чужой затылок. В любом случае это шанс ― иметь шанс! Только вот очереди из желающих приобрести этот шанс я, почему-то, не наблюдаю.

— Как по мне, презентация, а судя по виду, и качество данного товара далеки от совершенства. Для успешной торговли на сновиденном рынке над этими пунктами тебе придется серьезно поработать. При помощи правильной дистилляции и высокой степени очистки вполне возможно совершить качественный скачок, способный, вероятно, увеличить шанс осознания и снизить негативные последствия. И тогда это уже будет не какой-нибудь колхозный брагулин ― а благородный элитный сномогон.

— Сномогон... — прикрыв глаза, мечтательно произнес Борисыч, смакуя каждую букву. — Мне нравится. Хорошо придумал. Умный шибко стал, как я погляжу, наркоту какую-то, что ли, жрешь?

— Да не, я сам бы до такого не додумался ― это мне мой тотем помогает. Он на создание всяких финансовых схем большой мастак, ― оправдываясь, произнес Егор и с гордостью похвастался: ― Жирафа Ротшильда удалось заполучить.

— О как! Знаю, как же, ― ответил начинающий самогонщик, ― только ты имей в виду, за жирафами этими глаз да глаз нужен, слишком уж животина хитрая, ― предупредил Борисыч и тут же поинтересовался: ― А ты че тут трешься, внутрь не заходишь?

— Как же я зайду, если там профилактика?!

— Эх, учишь тебя учишь ― да все без толку. Не в коня, как говорится, корм, хотя, в твоем случае правильней будет сказать ― не в жирафа морковка. Про тайный ассенизаторский путь забыл, небось? Вон там слева от КПП общественный гальюн, да не справа, а слева, оболтус, ― резким словцом и добрым лещом скорректировал направление взгляда ученика наставник. — Смело шагай к сартирно-телепортационной кабине и ныряй с головой в приключения, тем более с пропуском защита от несанкционированных проникновений при переходе сработать не должна. Да не вороти ты носом, это только в книжках и в бесплатных тренингах свобода ромашками пахнет, а в настоящей суровой сновиденной жизни запах у нее далеко не такой романтичный. Все, давай дуй отсюда, мне идею со сномогоном обмозговать надо, ― отрезал Нагваль, раздраженно почесывая зудящую под париком макушку.

— Еще вопрос и я исчезаю. Скажи, а если сновидец не имеющий пропуска захочет воспользоваться этим, откровенно говоря, специфическим способом перемещения, то сработает ли у него такая задумка? ― спешно уточнил клозетный ныряла, пользуясь приподнятым настроением учителя.

— Скорей всего просто проснется с ощущением того, что только что искупался в канализации, но с четвертой-пятой попытки должно получиться. Хотя не факт. Кстати, если уж пошел такой разговор, то твой пропуск тоже не дает тебе стопроцентной гарантии, он всего лишь повышает шанс осознаться и существенно снижает риск преждевременной эякуляции, ― с озорной улыбкой поведал Нагваль, но не увидев ожидаемой реакции, тут же пояснил: ― Шучу, хотелось бы мне чтоб так было, но нет ― всего лишь преждевременного пробуждения. Ну все, не теряй времени, бак твоего белого кабриолета заполнен до краев, а ночь коротка и полна неожиданностей. Торопись, мой призрачный гонщик. Приятного погружения.

Подойдя к указанному розововолосым брагулинщиком зданию и выбрав дверь маркированную буквой "М" , Егор уже было протянул руку, чтобы повернуть ручку, но вдруг в нерешительности замер и задумался: "А что если подключить воображение и представить себе вместо ожидаемого не слишком приятного зрелища что-то более эстетичное и не вызывающее неприятных ассоциаций. Например, эскалатор или какой-нибудь мост. В конце концов, я ж во сне, а такими сомнительными порталами, возможно, придется пользоваться еще не раз". "Лифт!" ― громко закричал Платонов, выбрав из короткого списка, предоставленного ему мозгом, наиболее подходящий, в данном случае, способ перемещения и одновременно с этим распахнул дверь.

Задумка удалась: вместо вызывающего брезгливость общественного отхожего места его приветливо встретила тускло освещенная кабина типового подъемника, укомплектованная стандартной кнопочной панелью, переговорным устройством двусторонней связи и битым, залепленным жевательной резинкой и рекламными наклейками зеркалом. На оплавленных, покрытых сажей кнопках (по-видимому, вандалы добрались даже сюда) вместо цифр с трудом просматривались буквы. Егор шагнул внутрь, отыскал кнопку с буквой "Ш" и вдавил ее в панель, измазав при этом палец сажей. Двери с лязгом захлопнулись и площадка стронулась, но вместо ожидаемого движения по вертикали, лифт повез парня куда-то влево, а после, по ощущениям, по диагонали вниз и вперед.

Путешествие заняло всего пару минут, створки дверей разъехались и пассажир-нелегал шагнул в представшее перед ним помещение. Осмотревшись, парень узнал в нем знакомую с детства пустующую в летний период школьную раздевалку, расположенную в дальнем углу учебного заведения, как две капли воды похожего на школу, в которой он когда-то учился. Свой первый "храм знаний" Егор, признаться честно, не любил, хотя все же закончил (как с гордостью говорила его маман на семейных посиделках "без единой тройки") благодаря вовремя врученным нужным учителям, завучу и директору тонким конвертам с не особо крупными денежными пожертвованиями. При помощи такого же не хитрого финансового приема он поступил в универ, да и закончил его благодаря ему же. Перебирая в памяти свои щедро сдобренные родительскими финансовыми вливаниями ученичество и студенческие годы, парень пересек холл и вышел через центральный вход на школьный двор. Ему не терпелось сравнить образ здания из родновской реальности с ее сновиденным двойником, но сделать этого не удалось, так как он нос к носу столкнулся с порядком надоевшим, выделенным ему в безраздельное личное владение персонально-наградным трудовиком.

— Здрасте Вас, барин, ― подобострастно поздоровался тот, отвесив глубочайший поклон и двумя пальцами приподняв "петушок". — Вот, стало быть решил намедни воспользоваться Вашим советом и прибыл в место концентрации наиболее подходящей целевой аудитории для проведения скворечно-изготовительного мастер-класса. Только, как я и предполагал, сие древнее искусство в наше нелегкое время даром никому не нужно. Не соблаговолите ли облагоденствовать покорного слугу, предоставив ему небольшую ссуду, которую я обязуюсь вернуть, как только встану на ноги, ну или когда дело пойдет в гору.

Навязчиво продвигаемый в помещики выходец из рабоче-крестьянского сословия Платонов раздраженно отмахнулся от взявшегося за старое неудачливого столяра и раздраженно буркнул:

— Никаких больше ссуд. Жди здесь, никуда не уходи. Есть по поводу тебя одна мыслишка.

В голове его снова рождался план, при удачном исходе позволяющий Егору убить, как минимум, двух зайцев. Вернувшись в недра учебного заведения и побродив какое-то время по коридорам в поисках кабинета директора, он нашел искомый по соседству с учительской. Вежливо постучав и не дождавшись разрешения, Платонов смело вошел внутрь:

— Господин Директор, у меня есть предложение от которого вы не сможете отказаться! ― без лишних обиняков с порога выпалил посетитель и, сделав это громкое заявление, на секунду опешил, увидев царственно восседающий на директорском кресле двухметровый раскидистый фикус в объемном глиняном горшке.

— Вы кто такой? ― прошелестело листвой гигантское растение. — Будьте добры представиться. Свалились как снег на голову, ни здрасте, ни до свидания. Такое впечатление, что не знаете об элементарных правилах приличия. Вы что в школе не учились?

— Да в том-то и дело. Именно за этим я к вам и пришел, только вот беда ― времени на все формальности у меня нет, мне бы сразу аттестат получить, готов рассмотреть любые варианты.

— И как вы себе это представляете? Для получения свидетельства об образовании вам, молодой человек, необходимо сдать экзамены, а для этого я должен собрать комиссию из учителей, которых и так не хватает, ― вновь прошуршал роскошной кроной вечнозеленый Директор.

— Это как раз не проблема. Именно в этом вопросе я и готов вам помочь, в обмен на необходимый мне документ. Дефицит квалифицированных кадров предлагаю снизить за счет имеющегося в моем распоряжении, прибывающего в данный момент в безработном состоянии прекрасного дипломированного преподавателя ― столярных и токарных дел мастера, которым я вас великодушно одарю.

— Хм, трудовика-то как раз у нас и нет, пару лет назад вышел на пенсию. А школа без учителя трудов ― все равно, что яхта без паруса. Возможно, это вернет былую славу нашему заведению. Предложение принято, зовите вашего подопечного, оформим договор, ― прозвенел листвой фикус, радостно подпрыгивая в горшке.

Довольный результатом Платонов постучал в окно, привлекая внимание трудовика, незатейливыми жестами дал ему понять, что проблема с трудоустройством решена и со словами "теперь уже вашего подопечного" крепко пожал протянутую ему мозолистую директорскую ветку.

Глава 24

Полулегально, при помощи незаконного спрайтооборота, добытый полис о среднем образовании, оказался похожей на водительские права, переливающейся голографическими надписями пластиковой картой, с нечитаемыми, постоянно меняющимися символами. После того как Платонов взял его со столешницы директорского стола, на которой документ появился сразу же после заключения договора о сдаче проблемного трудовика в эксплуатацию вышеуказанному учебному заведению, тот еще какое-то время светился необъяснимым внутренним светом, но уже на выходе из здания просто растворился в завораживающих своим сиянием радужных переливах.

― Не волнуйся, никуда твой аттестат не исчез, ― услышал парень знакомый голос и подняв взгляд, увидел поджидающего его у окружающей бюст Ленина пышной клумбы, дружелюбно помахивающего куцым хвостом жирафа, ― здесь все, что ты добыл, остается с тобой навсегда, пока ты сам не пожелаешь с этим расстаться. Я ведь и сам предпочитаю находиться в режиме "стэлс", так и мне комфортней, и тебя не отвлекает, но так как во время профилактики пялиться на нас некому, то побуду сегодня в теле.

― Ну спасибо, а то я уже запереживал. Подумал, грешным делом, что ты от меня сбежал, ― обрадовавшись тотему, с улыбкой произнес Егор.

— Да куда ж отсюда сбежишь, разве что на сномолете в снограницу? В какую-нибудь солнечную Сниспанию?! Хотя знаешь, идея хорошая, но пока трудновыполнимая. Да расслабься, чувак, я просто прикалываюсь, ― произнес мохнатый юморист и натянуто улыбнулся. — Но шутки в сторону ― перейдем к серьезным вопросам: аттестат, как я вижу, ты уже получил, поздравляю! Если же ты планируешь продлить свое сегодняшнее сновиденное путешествие, то тебе необходимо немедленно подзарядиться, так как резерв твоей сновиденной батареи практически исчерпан. Поэтому советую тебе как можно быстрее найти любую электрическую розетку и сунуть в нее пальцы.

— А током не жахнет? ― уточнил переживающий за свое здоровье новоявленный выпускник.

— В реале, конечно, долбанет. Возможно, очень даже серьезно. Здесь же тебя просто немного уплотнит за счет слияния с пронизывающей все сновиденное пространство общелокальной энергосетью. Ладно, хватит теории, иди взбодрись, а то ты уже наполовину прозрачный.

В ускоренном темпе вернувшись в уже покинутое было сооружение и обнаружив рядом со входом в актовый зал искомую розетку, используемую для подключения какой-то аппаратуры, Егор переполненный опасением неуверенно поднес два выставленных пальца к гнездам питающих контактов. С трудом преодолев страх перед электричеством, необразованный исследователь переменных токов воткнул в ставший вдруг податливым, как пластилин, полимер свою импровизированную пальцевилку и в ожидании сильнейшего разряда крепко зажмурился. Все его тело ощутимо завибрировало, в ушах раздалось громкое жужжание и последователь Эдисона почувствовал как начинающий было плыть сон снова наполнился четкостью и глубиной изображения. Неожиданный эффект был в точности таким же, как от приема каннабинола, только наоборот.

— Ну, чего ты там возишься!? Зарядился? Тебе сегодня еще ПСУ посетить нужно, ― торопил парня неугомонный тотем.

— Как же мне туда попасть, я знать не знаю, где оно даже примерно находится. Город, вроде как, знакомый, но все же очень много различий, ― пожаловался принужденный повторно грызть гранит науки будущий студент, вновь выходя из школы, на этот раз покидая ее окончательно.

― Спешу напомнить, что в моем лице у тебя есть персональный защитник, помощник, компаньон, проводник и GPS-навигатор. Последними двумя функциями мы и воспользуемся. Пойдем, проведу тебя в училище, заодно устрою ознакомительное турне. Хотя ты и сам тут все знаешь: локация Городок или Родной Город ― это наиболее часто посещаемая во снах территория, об этом даже Варум пела, пока за Агутинскую корягу не зацепилась, ― сально пошутил Георгий и экскурсия началась.

В процессе движения Егор с любопытством пялился по сторонам, но Жора тут же его одернул:

— Поменьше отвлекайся на декорации и слушай мой голос, если хочешь и дальше сохранять осознанность, потому что каждый фрагмент мини-локаций Городка, будь то детская площадка, автостоянка или скопление гаражей ― это ловушка для твоего внимания, призванная удержать тебя в сюжете или же вернуть в него обратно, если тебя вдруг посетило осознание. Служат такие ловушки для того, чтобы напитать твоим драгоценным ресурсом существующее, за счет его же поглощения, наблюдаемое тобой пространство. Структура Городка похожа на виноградную гроздь, в которой вместо ягод собрано большое количество мини-пузырей, не зависящих друг от друга: Больница, Школа, Парк, Стадион, различные коммунальные службы, Детский Сад, Бассейн ― и все это на одном уровне, но есть уровни выше и ниже, которые тоже относятся к данной локации. Таких Городков, как этот, на самом деле, много. Некоторые из них за ночь посещают миллионы сновидцев, другие же ― всего несколько сотен. Существует также огромный Мегаполис постоянно растущий и расширяющий свои границы. Порой случается такое, что при своем бурном росте он поглощает какой-либо из Городков и тот сливается с ним, превращаясь в один из его районов.

― Мегаполис?! Как интересно! А название у него есть? ― оживился спящий турист.

― В разных уголках мира его называют по разному. Некоторые именуют его Сносква, для кого-то он Сношингтон, Снориж или Снокио, но местные называют его просто ― Снолица. Все хотят попасть в Снолицу, ― мечтательно закатив глаза, произнес жираф, ― тебе, кстати, тоже предстоит туда перебраться, если захочешь получить высшее образование, ведь университет есть только там, а также такие примечательные гиганты как: Метро, Космопорт и, конечно же, Белый Дом. Жизнь в Мегаполисе безумно дорога, поэтому нам придется поднатужиться и накопить приличный стартовый капитал.

Поглощенный беседой будущий урбанист так и не заметил, как добрался до здания с колоннами, похожее одновременно и на Дворец Культуры советских времен, и на виллу американских рабовладельцев, построенную в колониальном стиле в период расцвета хлопчато-плантационных стартапов с принудительным привлечением иностранной рабочей силы.

— Ну, вот мы и на месте. Директора найдешь сам, а я исчезаю. Перейду, так сказать, в фоновый режим, ― закончил свою лекцию жираф, оставив Егора перед открытыми входными дверями в неизвестность.

Переступив порог очередного, второго за сегодня, храма знаний, Платонов, дабы всю оставшуюся ночь не петлять в поисках нужного кабинета, осмотрелся по сторонам и тут же в фойе нашел информатора в виде пожилой технички, самозабвенно трущей зияющей прорехами половой тряпкой потрескавшийся гранитный пол.

― Бабусичка, подскажите где в этих каменных джунглях обитает ваш самый главный Тарзан? Я, конечно же, о директоре, если Вы по причине своего довольно почтенного возраста не въехали в мою искрометную шутку, ― бойко обратился к техработнице вновь испеченный абитуриент, в надежде завоевать ее расположение своим переоценено неотразимым шармом.

― Какая я тебе, нафиг, бабусичка, придурок?! Мне всего тридцаха, просто я из села и ненакрашенная, ― раздраженно отреагировала уборщица, не отвлекаясь от выполнения своих обязанностей.

― Кому ты заливаешь, старая калоша? Ты хоть год марафет наводи, а меньше семидесяти я тебе все равно не дам, ― неосмотрительно высказал свои предположения Платонов, за что тут же и поплатился.

― Хамить удумал, молокосос?! А ну как я тебя за эти слова сейчас тряпицей перетяну?! ― с пол оборота завелась престарелая клининг-менеджер, подпитывая словесную перепалку угрозами. — Я ж ей с детства владею лучше, чем Брюс Ли нунчаками, и если ты не Чак Норрис, то расправа будет молниеносной! ― хрипло завопила старуха и, приняв боевую стойку, знакомую ценителям восточных единоборств, с бешенной скоростью принялась вращать своим плохо выжатым импровизированным оружием в воздухе, выписывая восьмерки и угрожающе завывая.

Повинуясь рефлексам, парень попытался отступить к выходу, но не в меру резвая пожилая дама, совершив головокружительный кульбит в тыл врага, отрезала ему путь к спасению. Сделав очередной ложный выпад, она замерла, перехватив свободный конец ветоши подмышкой, выставила свободную руку пятерней к противнику, быстро потерла большим пальцем кончик носа и зловеще зашипела:

― Что, сосунок, допрыгался?! Ничего не желаешь сказать напоследок?!

Ошеломленный яростным напором Платонов смекнул, что высшие силы дают ему последний шанс и торопливо залепетал:

― Нижайше прошу простить мне мою выходку, миледи. По невнимательности своей не признал в Вас последователя великого мастера. Причудливые искажения светотени сыграли со мной злую шутку и я принял Вас за другую. Я прибыл сюда за знаниями, но теперь по нелепой случайности меня ждет жестокая расправа, ― изо всех сил давил на жалость Егор, вовремя вспомнив стиль быка и медведя. — Где же хваленая вселенская справедливость, ― причитал он, ― если даже в знаменитом ПСУ на вопрос "где найти директора" тебя готовы позорно отхлестать смертоносным инвентарем?

― Расслабься, абитура, директора ты уже нашел, но тебе следовало преподать урок учтивости и обучить манерам, ― сменив бабий визг на глубокий мужской баритон, ответила представительница гильдии уборщиков, но на этом ее трансформация не закончилась.

Неуловимым движением сорвав с себя униформу, престарелая амазонка сдернула с головы косынку и отбросила в сторону тряпку-нунчаки, представ перед потенциальным студентом в совершенно ином, кардинально противоположном первому, образе. Перед Платоновым стоял крайне миниатюрный человечек, ростом едва доходящим ему до пояса. На зеленоватого оттенка детском лице радостно блестели непропорционально большие, сильно выпученные болотного цвета глаза, а по бокам головы торчали в стороны слегка заостренные, напоминающие два зеленых чебурека, уши. Микро-мужик победно улыбался, явно наслаждаясь эффектом, произведенным на Егора своей необъяснимой метаморфозой.

— Давайте знакомиться, меня зовут Карлик Коля, сокращенно ― КК. Я являюсь привратником, и по совместительству директором, данного учебного заведения. Ну, что же вы замолчали, молодой человек? Не хотите назвать свое имя?

— Моя фамилия Платонов. Извините, я просто немного шокирован. Никак не могу привыкнуть, что вы тут все, с позволения сказать, малость припудренные. Есть у меня один знакомый Нагваль, тоже постоянно переодеваться любит.

— Вы, случайно, не про Борисыча? ― поинтересовался, заинтригованно блеснув мутно-зелеными омутами, карлик.

— Про него самого, ― утвердительно кивнул Егор, понемногу успокаиваясь.

— Это же мой лучший выпускник! Отличник сновиденной подготовки и мастер перевоплощений! А вы, случайно, не тот самый ― знаменитый торговец трудовиками? Мой коллега Фикусян о вас весьма лестно отзывался. Но учтите, господин трудосутенер, в нашем заведении такой номер не пройдет, тем более, подозреваю, такого дефицитного товара у вас в наличии не осталось. Вы, наверное, сейчас мучаетесь вопросом: зачислю я такого неблагонадежного кандидата в ряды наших студентов или нет? Все зависит от количества имеющегося желайса и желания с ним расстаться, а липовый, точнее, фикусовый аттестат ― формальность, и то, как он достался абитуриенту ― меня совершенно не интересует.

— О какой сумме будет идти речь? ― прямо спросил парень, перейдя на деловой тон.

— Никакой конкретики ― мы же во сне. За год обучения тратится, примерно, десятая часть от личного желайсного запаса, причем, списываться она будет постепенно и прямо пропорционально усвоенным знаниям, давая ему возможность естественным образом самовосстановиться. Не переживайте, последние трусы никто не заберет ― энергетически истощать своих студентов не в наших правилах, но не смотря на это, я настоятельно рекомендую всем первокурсникам заняться какой-либо деятельностью, приносящей дополнительный доход.

— С подработкой понятно, я и сам как раз об этом задумывался. А теперь немного поподробней опишите, как будет происходить процесс обучения? ― продолжал выведывать подробности без пяти минут ПСУшник.

— Процесс передачи информации организован так, чтобы студенту было максимально комфортно ее усваивать. Преподаваемый материал дается циклично. Вне зависимости от периода поступления, у зачисленного студиоза все равно остается техническая возможность прослушать полный курс дисциплин от начала до конца. Дабы излишне не перегружать аудиторию достаточно большим объемом информации, львиная доля знаний будет транслироваться в обычных снах. Для не стесненных в средствах учеников существует список с контактами и расценками репетиторов, готовых еженочно прилагать дополнительные усилия для достижения положительного результата сдачи экзамена и получения международного диплома помощника Нагваля широкого профиля, с возможностью трудоустройства в ГосСон инстанции. Если же кому-либо не свезет сдать зачет с первого раза, то в нашем заведении предусмотрена возможность платной повторной пересдачи, но не более трех раз. Иногородним предоставляется студенческое общежитие с получением временной сновиденной прописки и заселением пусть в небольшое, но индивидуальное сновиденное пространство. Проще говоря, всем подавшим заявление полагается комната, в которой они имеют возможность заякориться. Эта своеобразная привязка дает возможность, по желанию, при засыпании осознаваться непосредственно в общежитии. Там же, со временем, студенты заводят новые знакомства и обрастают связями необходимыми в будущем, ― заученно осведомил потенциального клиента директор заведения.

— Заманчиво. Господин КК, я согласен тратить деньги. Когда можно приступить к занятиям? ― согласился Платонов, мысленно почувствовав незримое одобрение жирафа.

— Вводная лекция начнется прямо сейчас и проведу ее лично я.

— А можно завтра? А то мне уже просыпаться надо, на работу пора.

— Серьезней нужно быть, молодой человек, подождет ваша работа. Работ в вашей жизни будет еще много ― а Карлик Коля всего один. Пройдемте в учебный зал.

Зеленый микро-преподаватель ухватил неоперившегося первокурсника за мизинец и настойчиво потянул его в расположенную на втором этаже здания, построенную в виде амфитеатра, аудиторию, заполненную едва ли на треть.

— Присаживайтесь, студент, мы начинаем. Как вам всем, кроме Платонова, известно из школьной программы ― сновиденное пространство опирается на безграничную силу человеческих желаний, которую с незапамятных времен для удобства принято называть желайс. На взаимодействии с этой энергией завязаны не только внутренние торговые отношения, но и вся внешняя политика. Мало кто знает, что желайс это не столько само желание человека, сколько потенциал в нем содержащийся, и именно эта сила является основной сновиденной валютой. Уровень платежеспособности сновидца определяется суммарным объемом энергии, содержащейся во всех его желаниях. Стоит упомянуть, что недостаток желайса способен привести неподготовленного человека к апатии, депрессии и даже болезни. Уверен, что все вы слышали выражение "человек перегорел". Это высказывание означает, что в процессе достижения поставленной цели сила желания данного индивида попросту иссякла и теперь для восполнения истощенного ресурса ему предстоит либо изъять равное количество у кого-то другого, либо сдаться, уйти в запой и горько плакать. Но в переизбытке желайса тоже нет ничего хорошего. Эффект от последнего выражается в неуемной неконтролируемой гиперреактивности. Переполненные мечтами бедолаги, в прямом смысле слова, бессмысленно суетятся и творят нереальную дичь, прошу простить мой молодежно-подростковый сленг. В зону риска чаще всего попадают люди переступившие тридцатилетний порог. Грезы о светлом будущем переполняют их до предела, но надежды на их удачное осуществление буквально тают на глазах. Этот коктейль из стремлений, надежд и желаний под давлением жизненных обстоятельств, не имея выхода наружу, подвергается процессу брожения, распирает их изнутри, заставляя совершать импульсивные необдуманные поступки: мужики обычно покупают «Харлей» и отращивают бороду, а женщины ― заводят себе молодых ухажеров. Отсюда следует, что внутренний потенциал от непомерно возросшего объема желайса нужно уметь правильно направлять, а в какое именно русло ― зависит от ваших личных предпочтений. К примеру: вы можете создать свою мини-локацию и поддерживать ее существование, основать новую религию или замутить секту, а практик, не лишенный писательского дара, имеет все шансы написать литературный шедевр, ― многозначительно произнес КК, протянув руки к аудитории, как бы стараясь пробудить в своих студентах данный талант.

Выдержав драматическую паузу преподаватель продолжил:

— Практически все эзотерические учения призывают к тому, что от своих желаний необходимо избавиться от слова "совсем", и это отчасти правильно. Преподают это искусство только в университетах при подготовке полноценных специалистов, так как процесс этот долгий и энергозатратный. В нашем же заведении этому не учат ― бюджет не позволяет, зато в наших стенах вы наверняка узнаете как услышать желайс и безошибочно определять его количество по издаваемым им звукам. Постигнете процедуру безопасного освоения новых объемов энергии, что позволит увеличить уже имеющийся резерв. Также, и это самое главное, обучитесь рациональному использованию внутренних мощностей, дабы впустую не растрачивать таящуюся в вас созидательную, да прибудет с тобой, Силу.

— А что значит "слышать"? ― мастерски изображая ученическое рвение, перебил преподавателя фальшивоаттестатщик.

— Хороший, а главное, своевременный вопрос, ― похвалил любопытного студента Коля. — Объем и качество желайса человека во сне можно определить по издаваемым им характерным звуковым вибрациям. Освоить эту дисциплину ― конечная цель нашего обучения. Как любил говорить мой предшественник Бенефактор Бенедиктович, а попросту ББ, Нагвалем можешь ты не стать, но слышащим ты быть обязан, пусть даже на одно ухо. К сожалению, мы обучаем только "моно" ― самой начальной стадии мастерства, для более полного постижения этого искусства, я говорю о таких вершинах как: "стерео" и даже "долби сураунд", а также об искусстве видящего, нюхающего, трогающего и так далее ― необходимо пройти обучение в учреждении класса ВУЗ и не менее. Хотя за ваши деньги будет более чем достаточно и предлагаемой нами программы.

— Простите, лектор, из всего сказанного выходит, что аудиоволны, издаваемые различными объемами отличаются друг от друга. Не могли бы Вы привести парочку примеров для наглядности?! ― выкрикнул кто-то любознательный с галерки.

— Конечно, мой юный платежеспособный охотник за знаниями, без проблем. Допустим, что человека, в основном это характерно для молодых, половозрелых самцов, переполняет неуемное сексуальное желание, так вот, для слышащего воспринимаемая от озабоченного частота будет звучать как колокольный набат. По нашей классификации такой переполненный гормонами теленок проходит как “Мудозвон”. Разрушенные надежды и истощение интерпретируются как глухие удары киянки о сырую деревянную колоду, таких трансляторов называем “Дятел” или “Долбач”. Более подробно с таблицей звуков вы сможете ознакомиться на курсе звуковедения. У меня же на сегодня все. Все свободны, можете просыпаться.

"ПТУшник, ПТУшник, ПТУшник я теперь, ПТУ мне распахнуло к счастью двеееерь", ― безнадежно фальшиво, но весело напевал про себя Платонов, открывая входные двери офиса и воображая при этом, что за ними скрыто то самое, так долго от него таящееся счастье. Бодро топая в направлении своего то ли трофейного, то ли доставшегося ему в наследство кабинета, студент сновиденного училища вдруг услышал позади себя звуки шагов. Кто-то явно не хотел быть обнаруженным раньше времени и старался, стоит заметить, не слишком умело, ступать шаг в шаг синхронно с Егором. Будущий Нагваль широкого профиля уже было хотел обернуться, но опоздал ― чьи-то пухлые потные ладошки закрыли ему глаза, обхватив часть лица подобием влажной, пахнущей вяленой килькой маски для сна.

— Кукусики! Угадай кто?! ― произнес инкогнито заискивающим, до боли знакомым голосом.

— Валера, я сейчас тебе так втащу, что вольфрам осыплется, ― зло закричал парень, вырываясь из липкого захвата, разворачиваясь и становясь в стойку.

Глаза Дзюбы, а это был именно он, от страха округлились и, шустро отпрыгнув назад, забавно бритый наголо Искариот громко заверещал, коптя коридор свежим перегаром:

— Братишка, я мириться! Выслушай, Егорчик, ты все поймешь! Исповедаюсь как на духу, душу открою! Бес меня попутал… ну и бухло, конечно. Ты всего пять минуточек удели, и если моя история не растопит лед твоего сердца, то я уйду, исчезну из твоей жизни навсегда. На работе, конечно, мы видеться будем, Жуков меня обратно взял, пожалел меня горемычного, ― бывший наставник вдруг на секунду задумался, но быстро нашелся, ― и ты пожалей, ― закончил Валера свою проникновенную речь и уставился на Егора щенячьими, блестящими от слез глазами.

Как бы не злился на своего отравителя Платонов, но при виде скупой, очень убедительной и, возможно даже, не фальшивой мужской слезы, стекающей по трясущейся холодцом щечке, все же оттаял и произнес:

— У тебя ровно пять минут, только давай в мой кабинет пройдем, чтоб остальные не глазели.

— В наш, ― робко поправил Валерчик бывшего друга и пояснил: ― Я Жукова попросил меня к тебе подселить. Стол с креслом как раз сейчас должны принести.

Видя возмущенное лицо своего вновь обретенного соседа по цеху, Валерчик не теряя времени прошмыгнул в помещение и, оправдываясь, заявил:

— Ну не в коридоре же мне сидеть, ей богу, я к комфорту привык ― и отвыкать не собираюсь.

— Я все больше склоняюсь к той мысли, что физической расправы тебе сейчас все же не избежать, ― зло процедил сквозь зубы Егор. От него не укрылось, что на произнесенную фразу Дзюба тут же отреагировал дрожащей губой и обильно увлажненными глазами. В жесте бессилия парень развел руки и поторопил лишенного локонов плаксу: ― Выкладывай быстрей, сопля, время пошло.

— Все началось с отбеливания "очка"... — с печальным вздохом вновь выдав приличную порцию сивушной гари, начал свою исповедь бывший наставник.

— Валерчик, ты не перестаешь меня удивлять: как только я думаю, что ты достиг дна ― ты тут же пробиваешь пол, чтобы пасть в моих глазах еще ниже. Прости что перебиваю, но я не мог не отреагировать, ― прокомментировал услышанное невинная жертва безумных откровений.

— Понимаешь, мне до умопомрачения хотелось халявы и, в надежде ее заполучить, я принимал участие во всех подряд интернет-конкурсах. Делал аукционные репосты в соцсетях, ставил лайки и оставлял комментарии, уповая на выигрыш, и наконец, удача мне улыбнулась. Совершив очередную массовую рассылку рекламы одной из сотен косметологических клиник, я выиграл именной сертификат на лазерное отбеливание ануса. Лучше бы, конечно, деньги, но продать сертификат кому-то другому по условиям конкурса было невозможно. "Ну что ж поделаешь, халява ― есть халява, воротить носом нельзя, а то в следующий раз может и не повезти", ― подумал я, прошел данную процедуру и обзавелся белоснежным, как верхушки Тибета, новеньким сверкающим ноликом.

— Завораживающе проникновенная душещипательная история, коллега, но хоть убей, не могу понять к чему ты мне все это рассказал, ― понимая, что забыть услышанное теперь будет ой как не просто, обреченно попытался докопаться до истины психологически травмированный исповедник.

— А к тому, что жажду халявы я так и не утолил. Более того, после данной процедуры она многократно возросла. К своему ужасу я понял, что начинаю хотеть не только халявы, но и того, что стоит реальных денег. Желания просто переполняли меня изнутри. Я смотрел телевизор и ловил себя на том, что страстно мечтаю о каждой вещи из рекламных роликов. Просматривая порнографию, я мечтал обладать всеми увиденными мной актрисами, да и актерами, если честно, тоже. Что-то во мне мучительно желало красивой жизни и страшно завидовало всем, кто имел к ней хоть какое-то отношение. От этих неуемных фантазий я перестал нормально спать, да и аппетит бесследно пропал. И в этот темный период жизни судьба-злодейка свела меня с тобой. Ты был такой весь молодой и перспективный, а я старый, никому не нужный неудачник. Понимаешь теперь к чему я? Ведь это все они, желания эти, будь они трижды прокляты, подтолкнули меня к тому, чтобы сдать тебя налоговой, а когда ты так лихо меня переиграл, то они же вынудили меня прибегнуть к барбитуре. Нет, убивать тебя я не хотел, ― печально и, что удивительно, искренне каялся потомственный клофелинщик, ― в мои планы входило лишь усыпить конкурента и сделать несколько провокационных фото.

— Так ты захотел меня унизить, опозорив перед всем коллективом?! ― возмутился безмерной наглостью и коварством своего собеседника парень.

— Ну что ты, так далеко бы это не зашло, хотя сейчас я уже не уверен... — задумчиво произнес Дзюба и продолжил: ― Теперь это не важно, все равно мой гениальный план провалился, потому что я банально нажрался халявной водки и вообще о тебе забыл. Самое страшное ― я даже не задумывался что творю, пока не попал в изолятор, где долго рассуждал, что же послужило причиной моего краха, и даже молился моему покровителю Святому Валериану, чтобы он дал мне знак и указал дорогу. И он услышал мои молитвы. Его посланник, никто другой бы просто не решился, передал мне записку и талисман, взглянув на который, я все понял: всему виной моя алчность. Меня настолько поглотило желание иметь все и как можно больше, что я перестал радоваться простым человеческим ценностям, одной из которых была наша с тобой дружба. И, кстати, я теперь не расстаюсь с этим оберегом ни днем ни ночью.

Распахнув подозрительно выпирающую на груди рубашку, Валерчик продемонстрировал блеснувший хромовым напылением переданный Егором интимный "подарок Силы", после чего дважды его поцеловал и снова спрятал оберег за пазуху.

— Фу, Валера, избавь меня от этого зрелища! ― не скрывая отвращения, произнес Платонов, но быстро взял себя в руки и озвучил оформившуюся за время рассказа Дзюбы мысль: ― Давай представим гипотетически, что я смог бы избавить тебя от основного количества так надоевших тебе желаний, и все, что для этого требуется ― выразить свое согласие вслух, засвидетельствовав его крепким рукопожатием. Что скажешь? Смог бы ты решиться на подобное вмешательство?

— Да без базара... еще бы и денег приплатил! ― воскликнул скинувший камень с души Валерчик, схватил своего избавителя за кисть и принялся тискать, утопив ее в своих скользких от пота ладошках.

Глава 25

Одновременно с липкими прикосновениями Егор почувствовал странный жар во всем теле. Он буквально физически ощутил, как некая невидимая субстанция, перетекая из ладоней Дзюбы в его тело, заполняла его до краев. Это сопровождалось учащенным сердцебиением, звоном в ушах и неуемным стремлением куда-то срочно бежать и чем-нибудь, без разницы чем, заниматься. Платонов откинулся на спинку кресла, попытался взять себя в руки и прислушаться к своим новым раздражающе неприятным ощущениям. Казалось, его наполнил рой из тысячи диких сумасшедших пчел, каждая из которых представляла отдельную мечту и, пытаясь пережужжать остальных, старалась обратить внимание только на себя. Проблема заключалась в том, что каждое из этих тянувших на себя одеяло желаний, делало это одновременно с другими, создавая в мыслях и чувствах хаос и неразбериху.

— Какой кошмар, Валера, теперь я тебя понимаю... — потрясенно прошептал Егор.

И в этот же момент Дзюба радостно завопил:

— Получилось, братишка! Да ты волшебник! Мне реально полегчало. Что же ты мне раньше не сказал, что обладаешь таким умением? Или эта суперспособность появилась после моего клофелина, ну, как в фильмах американских про Человека-паука? Тогда получается ― не зря я тебя травил? Значит так, дружище, выручил ты меня по-братски, но денег я тебе, конечно, не дам. Во-первых, я обещал их тебе в состоянии аффекта, а во-вторых, у меня их просто нет ― все ментам отдал. Поэтому в знак благодарности я заберу твои заказы и буду честно делиться с тобой нечестно полученной прибылью. Клянусь самым дорогим, что у меня есть! ― положив руку на свой таинственный оберег, заверил Дзюба, после чего схватил со стола папку со списком клиентов и торопливо закончил: ― Я помчался, а то по работе соскучился.

— Ах ты, хитрая отбеленная жопа! ― бросил в спину уходящему Дзюбе Платонов и, после того как дверь кабинета захлопнулась, снова постарался взять под контроль беснующийся в нем рой.

Желания бурлили, кипели и перемешивались, создавая множество противоречивых импульсов, и это было очень странно. Атакованному изъятым активом парню единовременно хотелось множество диаметрально противоположных вещей. Мозг кричал: "Хочу мяса! Нет, мороженого! Ананасов! Похудеть! Заняться спортом! К черту спорт, хочу картошки, да так, чтобы есть и прыгать на батуте! Нет, плавать. И пиво. И футбол! Бегать, но не своими ногами и сидя. Тогда приставку и диван, а на диване... немного полежать и снова картошки!"

Но вместо того чтобы поддаться всем этим соблазнам, Егор попытался расслабиться и просто за ними наблюдать. В мозгу, казалось, происходила бесконечная революция: каждую секунду с новыми лозунгами к власти приходили очередные, объединенные в блоки по подобию, политические партии желаний, для того, чтобы тут же смениться другими. Через полчаса такого пассивного созерцания отстраненный наблюдатель отследил в этом хаосе одну закономерность ― группы сменяли друг друга циклично. После этого ему не составило большого труда выделить союз желаний, нацеленных на отдых, сон, а также релаксацию и сконцентрироваться на нем. Удивительно, но всего через несколько минут общий безумный хор затих и выбранный импульс, ориентированный на расслабляющий дневной сон, взял верх.

Вынырнувшее из короткого небытия сознание парня материализовало себя посреди утопающей в зелени поляны, на которой стройными рядами ютились близко установленные друг к другу небольшие разноцветные, монотонно гудящие ульи. На центральной площади пчелиного поселка развалился большой мультипликационный медведь. Мультяшный мишка, зачерпывая лапой прямо из приоткрытой на манер консервной банки пчелиной коммуналки, увлеченно уплетал тягучую субстанцию, по консистенции похожую на мед. Вокруг мохнатого сладкоежки угрожающе кружили такие же анимационно-рисованные, возмущенные бесцеремонным поеданием своих запасов пчелы, размером с откормленного генномодифицированным комбикормом воробья.

— Ничего в происходящем тебе не кажется странным? ― произнес кто-то ярко-оранжевый и очень знакомый, стоящий немного позади.

Повернувшись Егор увидел что с ним говорит жираф, но все еще не мог понять, где умудрился обзавестись таким нетипичным знакомством.

— Давай, рохля, возьми уже, наконец, свои яйца в кулак и осознайся, пока этот сластена и к твоему улику не пристроился, ― произнес странный собеседник и Егор тут же все вспомнил.

— Благодарю, Георгий Ротшильдович, наше сотрудничество не перестает меня радовать, ― не скрывая своего удовольствия, заявил благодарный компаньон.

— В таком случае предлагаю побыстрее покинуть эту импровизированную съемочную площадку «Союзмультфильма», потому что ты так отсвечиваешь, что обитатели этой медоносной фабрики накинутся на тебя всем скопом, как только заметят, и меня заодно с тобой могут зацепить. Ты где баблом разжился? ― поинтересовался тотем, выводя Егора с рисованной пасеки к тропинке, ведущей на проезжую часть, расположенную за жиденькой полосой цветущих акаций.

— Ты удивишься, но все это “богатство” я только что изъял у своего сотрудника, с его, конечно же, согласия, прямо в реале. А вот как я это провернул ― объяснить затрудняюсь, потому как ответа на этот вопрос у меня, увы, нет.

— Зато у меня есть, ― информировал парнокопытный спутник, ― у тебя, по всей видимости, открылась очень редкая способность вести дела, заключать сделки и манипулировать объемами желайса не только во сне, но и наяву. Поздравляю, это твой первый, и весьма полезный, скилл! Таких счастливчиков, как ты, в узких сновидческих кругах называют не иначе как ― реалист.

— Чудесная новость, но, по-моему, у меня передоз. Присвоить-то я присвоил, но как теперь этот объем удержать без ощутимых для здоровья последствий? А они, чувствую, будут, ведь я буквально разрываюсь на части.

— В этом я помочь тебе не могу, даже идей на этот счет нет, но могу дать совет: раз у тебя появились деньги, то необходимую для решения данной проблемы идею можно, и даже нужно, банально купить. Благо ― продавцов предостаточно.

— Я, кажется, даже знаю где... — задумчиво произнес Егор. — Нам срочно нужно попасть на Свалку.

— Как ты смотришь на то, чтобы заказать такси? ― внес предложение пятнистый.

— И как же мы его закажем, находясь посреди поля?

— Было бы желание, дорогуша, вернее, твоя готовность с ним расстаться, а все остальное приложится. Положись на меня, я все устрою, не будь я жираф Ротшильда! Воспользуемся дуплофоном, у тотемов безлимит.

— Решено, едем на такси, бабок валом. Шиковать, так шиковать, ― решив не мелочиться согласился нежданно разбогатевший реалист.

Получив отмашку, находчивый Георгий подошел к самой массивной акации, в стволе которой на высоте человеческого роста было расположено небольшое дупло, и что есть мочи заорал в лишенное коры отверстие:

— Оператор, прием! Нам бы машинку заказать!

— Сновиденная Служба Такси приветствует вас, ― послышался из заполненной тьмой дыры приглушенный женский голос, ― где вы находитесь?

— Пчелино-пасечная семьдесят четыре. Первый съезд от посадки.

— Машинка выехала. Ожидайте. Приятного пути, ― попрощался оператор и из деревянного провала послышались короткие гудки.

Пока любопытный Егор обследовал так удивившее его переговорное дупло, в надежде найти в нем скрытый динамик и микрофон, но вместо этого обнаружив лишь спящего облезлого бурундука, к посадке подкатила старая, как любят выражаться СТОшники, раздолбанная в хлам копейка, облепленная наклейками, информирующими о том, что танки грязи не боятся и что ездит она там, где волки опасаются справлять большую нужду. Колымага призывно просигналила и из затененного кустарной тонировкой салона раздалась стандартная вступительная речь:

— Служба Такси «Волосатый Мотороллер» приветствует вас!

Напарники, подозрительно поглядывая на не внушающее доверия "корыто", осторожно приблизились. С первого, второго, да и третьего взгляда это средство передвижения, мягко говоря, не располагало к оптимизму.

— Можете топтаться там сколько угодно, счетчик уже включен, ― вновь донеслось из салона, после чего передняя дверь распахнулась, позволив стоящим в раздумьях компаньонам лицезреть водителя.

Облик таксиста был слегка необычен. За рулем раритета на продавленном за годы нещадной эксплуатации дерматиновом сиденье развалился самый настоящий снеговик. С верхнего, представляющего голову, снежного кома на друзей приветливо взирали два живых поблескивающих уголька, заменяющих зимнему голему органы зрения. Вместо носа в подтаявший кое-где шар была воткнута большая горбатая морковь, под которой каким-то образом держалась обувная щетка, имитирующая густые усы. Ниже черной краской был обозначен рот, выражающий широкую, добродушную улыбку. Весь образ дополняла надетая на макушку гигантская шапка-аэродром, что в сочетании с загибающимся вниз морковным носом наталкивало на мысль о его кавказском происхождении.

— Чего уставились, ехать будем? Если нет, то оплачиваем ложный вызов и счастливо оставаться! Некогда мне просто так тут стоять ― заказов много.

— Будем, будем, ― заверил слегка ошалевший Егор, торопливо забираясь на заднее сиденье вместе с жирафом, ― мы просто не ожидали, что водитель будет выглядеть столь экстравагантно.

— Ну да, вы же нашу братию только зимой видеть привыкли, а в остальное время чем прикажите семью кормить? Вот и перебирается наш брат-снеговик в сновидения, ― заводя машину, произнес водитель и, взглянув в зеркало заднего вида, уточнил: ― Куда едем, голубки? Меня, кстати, Снеговиктор зовут.

— Нам бы на Свалку попасть, да побыстрее. И мы, кстати, не голубки. Мы деловые партнеры, ― слегка обижено ответил Жора.

— Да это и не важно. Проблема в том, что я не местный, дорогу покажете? Ха-ха, шучу, поедем по сновигатору, ― видимо, заметив тревогу на лицах клиентов, весельчак-бомбила тут же поспешил их успокоить. — Прошу не обращать внимания на мое не слишком утонченное чувство юмора и неуемную общительность. Как вы успели заметить, в машине довольно жарко, и чтобы не растаять мне необходимо постоянно о чем-то трепаться, уравнивая внешнюю и внутреннюю температуру. Поэтому, мои милые бисексуальные друзья, вам придется слушать мою болтовню всю дорогу. Только не вздумайте там обжиматься, имейте в виду ― я все вижу. Я не гомофоб и этих ваших новомодных шуры-муры не осуждаю, но миловаться и ворковать в своей ласточке принципиально не позволю.

— Мужик, завязывай, если не хочешь оказаться с пробитым аэродромом на раскаленном асфальте, ― начиная закипать, произнес Платонов, решив осадить обнаглевшего водилу.

— Не надо меня пугать, я и так пуганный. Что по вашему я должен был подумать, увидев двух жмущихся друг к другу мужиков, выходящих из посадки со стороны пасеки? Что вы там забыли? Только не говорите, что медка захотелось. Знаем мы ваш медок, от него потом и сальники травят, и манжеты изнашиваются.

— Да не по этим мы делам, у нас у обоих жены есть, ― вклинился в разговор жираф, пытаясь развеять необоснованные подозрения.

— Жены так жены, ваша личная жизнь меня не касается, но если что удумаете ― пеняйте на себя, я вас предупредил. Ладно, проехали.

Увидев, что неугомонный таксист, наконец-то отвел от них свой гомофобный прицел, Егор украдкой повернулся к жирафу и тихо поинтересовался:

— Послушай, Жора, почему ты мне не говорил, что у тебя жена есть? Может поделишься на досуге? Как-никак мы теперь команда.

— Не говорил, потому что для меня это больная тема. Может когда-нибудь и расскажу тебе эту печальную, душещипательную историю, ― таким же заговорщическим полушепотом поделился тотем и уставился в пролетающую за окном пастораль, надолго погрузившись в свои, явно не веселые, думы.

— О чем вы шепчетесь, ребятки? Все секреты можете говорить вслух, меня не стесняйтесь, я ― могила. Я ведь за баранкой много всякого повидал. В начале, когда еще простым бордюрщиком подрабатывал, столько разного сброда перевозил, что вспоминать тошно: и грабили меня, и били, а однажды, как раз возле Свалки, даже чуть машину не угнали. Хорошо, что Мусорщик вступился. Позже, когда у него в палатке от шока отходил, он меня к себе личным водителем работать позвал. Хороший мужик. Тут-то жизнь и наладилась! Год я у него извозчиком оттрубил, скопил небольшой капитальчик и на вольные хлеба подался, а при расставании, за безупречную службу, он меня шикарной именной идеей наградил. Так, собственно, и родилась моя глобальная Сновиденная Служба Такси, а название «Волосатый мотороллер», это я уже сам придумал. Согласитесь, креативно?!

— Ну да, звучит амбициозно. Трудно, наверно, было раскрутиться? ― поддерживая беседу, согласился Егор.

— Не то слово! Пришлось собрать всех своих земляков, ведь, как я уже говорил, в летний период снеговики и снежные бабы без работы сидят, а тут такая возможность. Единственная проблема в работе с коренными народами Севера ― это постоянная текучка кадров. Сами понимаете, глобальное потепление, все дела, а зимой, вообще катастрофа ― в новогодние праздники половина автопарка простаивает, поэтому приходится постоянно искать новых сотрудников. Кстати, вам, случайно, работа не нужна?

— Нам нет, но есть у меня один друг ― водитель от бога, ваш тезка, кстати. Только у него пропуска нет. Зато человек, как говорится, без изъяна, и надежнее сотрудника вам не найти. Вы его только в Особое Сновидение затащите, опыт у него есть, там и договоритесь, ― проявил участие Платонов, задумав пристроить Витечка в частный извоз.

— Решим его проблему, связи у меня имеются. Кстати, о связях, вы случайно не к Мусорщику едете? ― не оборачиваясь поинтересовался сын пурги и гололеда.

— К нему родимому, ― согласился Егор, ― позарез идея нужна.

— Идеи, конечно, у Мусорщика хорошие, но позвольте-ка, ребятки, я дам вам один бесплатный совет. Отплачу, так сказать, за возможность нанять нового перспективного сотрудника: езжайте-ка вы лучше сразу на Приемку, там и выбор больше, и цены не кусаются. Если ничего подходящего не присмотрите, то вернуться к Мусорщику всегда успеете. По вашим лицам я вижу, что начал вас утомлять, но по другому мы, снеговики, не можем, поэтому, полагаю, вы не будете против, если я включу музыку и буду очень талантливо подпевать.

Убедившись, что возражений не последовало, замороженный таксист продолговатым снежком, заменявшим ему палец, ткнул в старую советскую магнитолу, и в потертый салон ворвались своими нашумевшими «Снегирями» легендарные «Иванушки», сопровождаемые фальцетом не попадающего в такт снеговика.

От обрушившейся на Егора лавины, по большей части бесполезной, информации тот незаметно для себя начал клевать носом.

— Э-э-э, оранжевый, ты дружка своего растолкай, а то уйдет на другой уровень сна, и поминай как звали, а платить тогда кто будет?! Ведь, как я понимаю, банкует из вас двоих именно он? То-то я сразу почуял, брагой от вас несет, видать, дружок твой где-то перебродившего желайса урвал. Был у меня клиент, всю ночь со мной под брагулином колесил, а под утро пропал халявщик, прямо в воздухе растворился вдоволь накатавшись. Я тогда еще неопытным был, недавно слепленным, поэтому не обессудьте, ребята, но при таком раскладе придется раскошелиться сразу. С вас за поездку три пиисят, ― назвал свою цену умудренный опытом шофер.

— Согласен, ― произнес взбодрившийся владелец некачественного капитала и уточнил: ― Это по счетчику?

— Нет, тариф фиксированный. А счетчик для понта, он во сне не работает. Треклятый прибор постоянно разные цифры показывает, ― объяснил свою позицию принципиальный потомок айсберга и, получив желаемое, снова завыл «Снегирей».

Похоже, других песен на кассете записано не было, поэтому друзьям пришлось еще трижды выслушать заунывные серенады о красногрудых пернатых, прежде чем их "боевая классика", проехав сквозь нагромождение железобетонных блоков, по-видимому, обозначающих переход на Свалку, доставила компанию к угловатому, собранному из профнастила зданию с кособокими, кустарно сваренными из ржавого листового железа воротами.

— Приехали, ― на всякий пожарный сообщил снеговик, дождался, пока пассажиры покинут салон, лихо развернулся, выполнив сложнейший маневр на захламленной мусором подъездной площадке, после чего приоткрыл окно и напутственно изрек: ― Счастливо оставаться! Вот вам визитка нашей службы с десятипроцентной скидкой. Пользоваться ей очень просто: владельцу достаточно лишь громко заявить о необходимости вызова транспортного средства. И это, ребята, заканчивайте уже голубиться. Я серьезно! Вроде взрослые мужики, ей богу, ― харэ уже дурью маяться. — После чего резко дал по газам и скрылся в облаке пыли.

Кипя от негодования, Егор схватил с земли осколок кирпича и, не целясь, мощным броском послал импровизированный снаряд вдогонку автомобилю, осуществляя озвученную ранее угрозу, но, не услышав характерного звука, понял, что промазал, сплюнул от досады на землю, развернулся и двинул в сторону запертых дверей.

Приблизившись, парень попытался отыскать кнопку вызова местных обитателей, но обнаружил лишь метровую арматуру и кусок рельсы, подвешенный на цепи. Сообразив, что это и есть своеобразный дверной звонок, он несколькими ударами металла о металл постарался привлечь к себе внимание, а неудовлетворенный этим способом коммуникации жираф к тому же заколотил в воротину копытами.

— Хозяева, открывайте, ― орал он во всю мощь своих легких, ― дело есть!

Наконец, створки приоткрылись и на стук вышел очень смуглый, кареглазый, темноволосый человек в красной цветастой рубахе, затасканых шелковых мешковатых брюках и резиновых шлепанцах, надетых поверх носков. Растянув в подобии улыбки мясистые вареники губ, блеснув при этом неровным частоколом золотых коронок, человек спросил, старательно имитируя кавказский акцент:

— Что принес, э-э? Орэхи, мэдь, да?

Георгий, по-хозяйски отпихнув незнакомца, протиснулся внутрь. Цепким внимательным взглядом окинув внутреннее пространство Приемки, а также двор, выглядевший изнутри как правильный равносторонний треугольник с большими стационарными высокоточными платформенными весами в центре, он спокойно, доходчиво и политкорректно пояснил губошлепу:

— Товарищ, Вы заблуждаетесь, мы ничего не продаем. К Вам за идеей пришли серьезные и заинтересованные в ее приобретении люди.

— А самое главное ― платежеспособные, ― вставил свои "пять копеек" Егор.

— До нас дошли слухи, что по сравнению с Мусорщиком у Вас довольно демократичные цены, ассортимент разнообразней и нет-нет да и всплывает эксклюзив. С кем можно обсудить данный вопрос?

— Мамука, не лезь, это ко мне, а то ты своей цыганской рожей всех клиентов распугаешь, ― осадил златозубого пожилой невысокий мужичок в черной жилетке и ермолке, молниеносно, как перекормленный ниндзя, подскочив к беседующим. Его малюсенький, затерянный в щеках подбородок, обрамляла жиденькая бородка, а с висков до самых ключиц вились роскошные, блестевшие в лучах сновиденного светила, ортодоксальные иудейские пейсы. — Еврей Синицин, человек чести и совладелец данного предприятия, ― старательно картавя, произнес потомок Моисея, протягивая Егору маленькую розовую ладошку.

— Ваши кони медленно скачут, поэтому клиенты мои, как говорят у нас в Испании: "кто первый встал ― тот лучше всех оделся". Проходите, гости дорогие, не слушайте моего напарника, никакой он не еврей, он белорус, я его паспорт видел, ― тут же сдал коллегу загоревший дочерна конкурент, и, не давая тому возможности вставить слово, возразил: ― А я никакой не цыган, врет он все, я потомственной азербон чистых испанских кровей и зовут меня не Мамука, а Мигель. — При этих словах недавний кавказский акцент куда-то пропал и цыганский испанец заговорил по-деловому: ― Если уважаемые покупатели не соврали насчет своей финансовой состоятельности, то и в моих закромах найдется что-нибудь занимательное.

— Минуточку внимания! ― донеслось из дальнего угла. — Позвольте выразить свое недоумение тем, что на эти деловые переговоры цыганские и белорусские бизнесмены не пригласили своего третьего равноправного партнера, ― возмущенно обличил спорящих торговцев вышедший из-под импровизированного навеса, довольно странно выглядящий персонаж, явно азиатских кровей.

Незнакомец приблизился и Платонов, наконец, сообразил, что именно в подошедшем показалось ему неординарным: необычным в образе азиата было то, что он имел белоснежный, без единого намека на какой-либо оттенок, волосяной покров, бледную пергаментную кожу и розовые кроличьи глазки. Альбинос был облачен в толстый стеганый чапан, загнутые вверх остроносые тапки с кисточками и пеструю, расшитую бисером тюбетейку.

— Кумыс, дружище, шалом! ― закричал альбиносу запейсованный белорус. — Вот только что о тебе вспоминали и собирались позвать. Мамука, то есть Мигель, не даст соврать. Давай присоединяйся, тут люди с деньгами пришли. И сколько раз тебе можно повторять: какой же я белорус, если даже картошку и Лукашенко не люблю.

— Может и не белорус, но и еврейство твое под сомнением, в баню-то ты со мной сходить отказался, ― буркнул представитель Средней Азии, занимая законное место рядом с партнерами.

— Коллеги, заканчивайте свою корриду, я на нее еще в Андалусии насмотрелся, ― вклинился в спор смуглый любитель алых, как закат, атласных рубах.

— Хорош заливать, цыгане в Испании не живут, ― стараясь вывести на чистую воду псевдоконкистадора озвучил свои сомнения Кумыс.

— Да я тебе отвечаю ― мы всем табором сюда из Барселоны переехали, то есть всей семьей перекочевали.

И Синицын тут же прокартавил:

— А мы из Исраэля.

— Не обращайте внимания, ― повернувшись к Егору с жирафом произнес азиат, ― с богоизбранным народом его роднит только то, что при условии устраивающей цены он продаст вам даже собственную, по его утверждению, трижды кошерную душу.

— Душу ― продам, чего ее беречь-то?! Но Родину ― никогда!!! ― патриотично заявил белорус в ермолке. — Она и так за триста лет под твоими татаро-монгольскими предками настрадалась.

— Я казах, вообще-то, ― возмущенно заявил альбинос.

— Да похрен ― все вы там подсосы Чингисханские! ― заверещал Синицын и, размахнувшись, залепил розовоглазому в ухо.

Тот взвыл, но вместо того чтобы съездить "по щам" обидчику, с оттягом отвесил оплеуху барселонскому конокраду. Завязалась нешуточная потасовка, в которой три абсолютно противоположные противоборствующие силы, катаясь в пыли, кусались, царапались и даже плевали друг в друга, таким образом пытаясь нанести максимальный урон. Неизвестно чем бы закончилась яростная межэтническая стычка, не прояви Платонов миротворческих инициатив. Он мастерски изобразил пронзительный звук сигнального свистка ППСника и что есть силы гаркнул:

— Атас!!! Мусора!

Это моментально подействовало. Клубок матерящихся и колотящих друг друга тел мгновенно распался и приемщики, потирая ушибленные бока, кряхтя и толкая друг друга локтями шустро вскочили, затравленно глядя по сторонам. Видимо, в поисках путей отхода противоборствующие стороны, не сговариваясь, указали друг на друга пальцами, истошно голося в попытках оправдаться: "Это все они, везите их в райотдел!"

— Как дети малые, честное слово, ― с досадой процедил Георгий и добавил: ― Пошли отсюда, Егор, пока и нам не прилетело. Лучше у Мусорщика отоваримся.

— Ой вэй, не торопитесь, голубчики, это таки была шутка юмора. Ну надо же нам как-то развлекаться... Скука смертная. К тому же, где бы еще вы смогли увидеть такое незабываемое шоу?! ― успокаивающе залепетал Синицин, потирая заплывающий свежей "сливой" глаз.

— Да уж, дерущиеся казах-альбинос, цыган, выдающий себя за испанца, и белорусский еврей ― то еще зрелище, ― согласился Платонов, ― экспрессия, буря чувств и яркий красочный финал, но нет времени, уважаемые. Давайте ближе к делу ― сон-то не бесконечен. Что конкретно вы можете нам предложить?

— Вариантов масса, но из всего многообразия хотелось бы выделить несколько подходящих вам, довольно редких, как называют их у нас на Байконуре, артефактов, ― перешел на деловой тон казах, подводя потенциальных покупателей к измеряющему вес механизму, а минуту назад колотящие друг друга персонажи дружно принялись стаскивать к весам всевозможные странные приспособления.

— Позвольте провести презентацию, ― спросил дозволения Синицин и, ловко выскочив вперед, совершенно позабыв об акценте затараторил: ― На данный момент в наличии имеются... Начнем с безотказного, но в последнее время немного потерявшего свою актуальность, «Паяльника Правды» ― незаменимая вещь в хозяйстве любого криминального авторитета, но что-то мне подсказывает, что вы не из этих. Следующим лотом идет спаренный артефакт, итак ― «Пельмени Истины», продаются вместе с «Котлом Противоречий», на этот товар сделаем хорошую скидку, потому что полуфабрикат уже пару лет как просрочен, а треклятая кастрюля серьезно так подтекает.

Далее были продемонстрированы: стертый практически до ручки «Сраный Веник», сломанная «Электробритва Оккама» и протертое за долгое время эксплуатации «Колесо Перерождений» на зимней резине. Все это было не то, и видя что предложенный товар не вызывает особого интереса у финансово обеспеченных клиентов, тройка разносортных пройдох решила зайти с козырей:

— И наконец, жемчужина нашей коллекции ― «Пневматический Увеличитель Сновидений», сокращенно «ПУС 2000», ― с гордостью презентовал артефакт Синицын, бережно достав сие приспособление из клетчатого баула, стоящего в углу, и, с нежностью проведя розовой пятерней по пневмотрубе, доверительно поделился: ― На себе опробовал ― реально работает.

— А что у вас там? ― полюбопытствовал жираф, заметив на верхушке деревянного стеллажа, расположенного в дальнем углу двора, бликующий глянцево-розовым боком непонятного предназначения предмет.

— Китайский ширпотреб, одноразовая «Свинья-Копилка», ― ответил Мигель-Мамука, доставая с полки заинтересовавший жирафа артефакт и сдувая с него опухшими после потасовки "варениками" толстый слой пыли.

— То что нужно! ― заворожено пробормотал Егор, разглядывая кораллового керамического поросенка, заинтриговавшего его двумя письменами в стиле иероглифов, симметрично начертанных на округлых фарфоровых боках поблекшей от времени позолотой.

Надпись на правом боку гласила: "Дал ― Лох", на левом же текст отличался, но мудрости в нем было не меньше: "Не дал ― П...дор" . Скорей всего автор сего глубокомысленного послания намеренно подчеркнул неоспоримость истины, завуалировав похабное словцо элегантным троеточием.

— Какая занятная вещица, ― задумчиво изрек Платонов, пытаясь разгадать тайный смысл прочитанного.

— А как по мне, так абсолютно бесполезная, ― возразил фальшивый испанец, ― сами посудите, кто же в наше время держит свои накопления в таких примитивных кубышках? Я, например, храню свои кровные исключительно в благородных металлах, ― и хищно ощерившись, указал на свои золотые коронки. — Синицын, вот, под ермолкой бриллианты таскает, да и задницу, поди, под завязку ими набил, а Кумыс, тот, вообще, продуманный ― он все заработанное в нефть инвестирует, а еще в новомодные конопляно-пейотные плантации в Калифорнии.

— Возможно, вы и правы, но в данный момент обстоятельства вынуждают нас прийти к выводу, что эта чудо-свинка нам абсолютно необходима, ― подытожил парень после одобрительного кивка оранжевого четвероного друга.

— Ну что ж, ― резюмировал Синицын, ― раз она вам так приглянулась, то кто я такой, чтобы спорить. Оформляем сделку. Но есть у нас одно условие: оплату мы возьмем не желайсом, потому что в данный момент нас очень интересует более, я бы сказал, пикантная валюта.

— Жирафа не отдам, ― предупредил Егор, но чрезмерно упитанный иудей отрицательно покачал головой и продолжил:

— Расплатиться придется одним очень дорогим тебе воспоминанием, а каким именно, ты сейчас поймешь, закрыв глаза. Вот только готов ли ты с ним расстаться? Подумай, но не затягивай. Сами же говорили ― времени в обрез.

Почувствовав непонятную тревогу, парень тут же зажмурился для того чтобы проверить, чего же его хотят лишить. Перед внутренним взором словно из скрытого в глубине разума кинопроектора перед Егором развернулось объемное изображение, и он с ужасом опознал в увиденном одно из своих воспоминаний, являвшееся поистине бесценным сокровищем. На экране, возникшем в полумраке закрытых век, одна довольно известная тезка и однофамилица певца Александра Серова максимально тесно, одновременно и практически безостановочно общалась с пятью накаченными африкано-американскими гражданами в течении сорока пяти минут, делая это настолько виртуозно, что оторваться от происходящего было практически невозможно. Платонов тут же понял, что он в очередной раз стал жертвой подлой, мастерски просчитанной аферы и, скорее всего, цена за фаянсовую свинью была непомерно завышена. "Ну а чего я, собственно, ждал от конкистадора, жида и потомка Чингисхана?!" ― подумал Егор, вслух же произнес следующее:

— Это же надувательство чистой воды! ― И рассчитывая на поддержку, взглянул на жирафа.

По сочувственному взгляду Георгия почти обманутый герой понял, что тот тоже увидел драгоценный бриллиант Платоновской коллекции, с которым ему предстоит расстаться, и полностью разделял его боль. "Смирись, брат, нам всем приходится чем-то жертвовать. Это жизнь, и она не легка!" ― читалось в полных понимания глазах длинношеего приятеля. Вслух же тотем не произнес ни слова, молча ожидая, когда подавленный предстоящей потерей мученик примет нелегкое решение самостоятельно.

— Так и быть. Согласен, ― еле слышно, одними губами, прошептал Платонов, чувствуя как из него вместе с ценнейшим воспоминанием утекает сам смысл земного существования. После чего молча взял копилку и, ни разу не обернувшись, вышел за ворота.

— Да вы же просто нелюди! ― зло бросил сочувствующий компаньону парнокопытный довольно ухмыляющимся приемщикам и поспешил вслед за другом. — Егор, ну не убивайся ты так, ― на ходу успокаивал Жора, догнав расстроенного Платонова, ― этого добра в интернете навалом, сегодня же новым воспоминанием обзаведешься, или двумя.

— Ты не понимаешь, я же с ней тогда, вместе с чернокожей братией, можно сказать, невинность потерял. Я им даже имена придумал: Гриша там был, маленький Антошка, Тимати с Вольдемаром и Зураб, ну тот ― с кривым инструментом. Первая она у меня была, ну или шестая после африканцев, а я ее на свинью, понимаешь, на С-В-И-Н-Ь-Ю обменял!

— Мужайся, брат, ― попытался подбодрить союзника не оправдавший своего громкого прозвища Победоносец, ― твоя жертва не будет напрасной. И скинь уже скорее весь лишний желайс в копилку, ведь ради этой цели мы сюда и заявились.

С трудом обуздав эмоции, Платонов представил, что весь распирающий его излишек через яркое пятно в центре ладони перетекает в розовый накопитель, доставшийся парню такой дорогой ценой, и как только последние отголоски чужих желаний покинули его сновиденный резерв, потерял контроль и проснулся. Щеки его были мокры от слез, а на опустевшей на одно конкретное воспоминание душе, напоминая о потере, скребли кошки.

Глава 26

Следующие пару недель опустошенный искатель приключений пытался прийти в себя. Чтобы отвлечься от грустных мыслей, парень с головой погрузился в накопительство, а заодно, оттачивал недавно обретенный навык. Особых Снов не было, да он и не хотел. Обычные же приносили с собой лишь какой-то бессмысленный сюрреалистичный бред: дважды он видел трудовика, отбивающегося скворечником от нападавшего на него ожившего хищного фикуса, пару раз снился Снеговиктор, поющий под фонограмму «Снегирей» в обнимку с рыжим из «Иванушек». Все это не заслуживало ни малейшего внимания, хотя трудолюбивый практик не поленился записать все запомнившиеся ему фрагменты ночных похождений в дневник сновидений. Другое дело наполнять копилку желаниями ― это было интересно и свежо, поэтому большую часть усилий Егор направил именно в это русло.

Что не говори, а копить Платонов любил с детства. Еще со времен посещения детского сада, который, кстати, назывался «Три поросенка», он постоянно что-то откладывал. И даже будучи уже взрослым, и отчасти независимым молодым человеком, имел и по возможности пополнял небольшой, тщательно скрываемый от супруги денежный тайничок на "черный день". В связи с этим, идея со сновиденным накопителем ему понравилась настолько, что парень с нескрываемым наслаждением принялся ее реализовывать, и в этом, как ни странно, ему помог всевозможно старающийся загладить свою вину Дзюба. Белоснежка, как с легкой подачи Егора окрестили в коллективе Валерчика (произошло это в первый же день после откровения, когда находясь в курилке среди сотрудников Платонов в деталях поведал услышанное всем присутствующим, не в силах сохранить тайну исповеди), мало того что сдержал обещание и исправно выполнял все возложенные на Егора обязанности, а также делился с парнем леваком, но и взялся водить к Платонову клиентов, заинтересованных, как в прошлом и сам провожатый, в избавлении от терзающих их противоречивых импульсов.

Первой Дзюба привел свою изрядно пополневшую на нервной почве супругу, которая с удовольствием избавилась от огромного количества вредных для здоровья гастрономических предпочтений. Следом шли не слишком уступающие в размерах лучшие подруги. А далее, слух о чудодейственной способности офисного миссии распространился с быстротой пожирающего Калифорнийские частные застройки лесного пожара и отбоя от страждущих уже не было. Благодарные посетители, довольные результатом, всячески, в том числе и финансово, выражали свою признательность, и от того на измученной безденежьем душе Платонова стало легко и спокойно. Но идиллия продолжалась недолго.

Примерно через неделю своей желайсно-финансовой экспансии коммерсант-реалист ощутил щемящую тоску, странный дискомфорт и все признаки начинающейся депрессии. Нет, с основным избытком желаний проблем не возникало, он покидал Егора практически мгновенно и оказывался, как со стопроцентной уверенностью ощущал Платонов, в недрах, так дорого обошедшегося ему, накопителя. Но какой-то осадок (начинающий финансовый воротила подозревал, что это именно перегоревшие желания) все же оставался. И этого осадка становилось все больше. По первой амбициозный собиратель чужих пороков, как однажды метко прозвал его Валерчик, не понимал, что с ним происходит, списывая все на наступившую осень, принесшую с собой долгожданную прохладу, а также кое-какие изменения в его размеренную семейную жизнь. Супруга, наконец-то, нашла работу и устроилась продавцом-консультантом в один из модных бутиков элитной дорогой косметики, в связи с чем в их доме совсем перестало пахнуть едой, зато с особой интенсивностью повеяло французской парфюмерией и отсутствием секса. Наталья Константиновна, как требовала теперь именовать себя жена, задерживалась допоздна и приходила домой очень уставшей. Закончившийся вместе с едой и порядком интим однозначно вносил дисбаланс в душевное состояние парня, но не настолько, чтобы впадать в крайности. В конце концов в любой момент можно было посетить «БарДельерро». И хоть единорожки там и не было (о чем Егору печально сообщил Витечек, который первым делом, после возобновления Снеговиктором его пропуска, рванул навестить свою трагично утерянную зазнобу, где и узнал, что та бесследно исчезла, сбежав с каким-то подозрительным жирафом), но осталась масса манящих своей запретностью неопробованных вариантов.

Ближе к концу второй недели накопительства до повелителя розовой свиньи наконец-то дошло, что его жизнь, самочувствие и настроение отравлял тот самый пресловутый, не нашедший своей реализации, перегоревший желайс.

Пришло время вновь сновидеть и сделать это было необходимо как можно быстрее. Придя к такому выводу Платонов, этим же вечером, так и не дождавшись Наталью Константиновну, уехавшую на какой-то понятный лишь продавцам-консультантам тренинг, улегся в одиночестве на опустевшее семейное ложе, настраиваясь осознаться во сне.

Егор находился в центральном секторе одной из переполненных трибун многотысячной откры­той арены. Он с нетерпением ждал начала игры и ерзал на неудобном пластиковом сиденье в предвкушении захватывающего зрелища. Вокруг в едином порыве бесновалась толпа болельщиков, имитируя мини-цунами, трубя в рожки и периодически пуская сигнальные ракеты.

Футбольный матч, а неосознанный участник действа ожидал именно его, обещал быть довольно интересным. Одна из волн, состоящая из последовательно встающих и садящихся на свои места фанатов, обежав вокруг стадиона, достигла в итоге и погруженного в сюжет сновидца. Парень шустро вскочил, дабы не оборвать так эффектно смотрящуюся иллюзию волнообразно перемещающейся массы, и при этом чуть не выронил из рук глянцевый объемный предмет, бережно прижимаемый к груди, но не замечаемый им до этого момента. Присмотревшись, он узнал свинью-копилку, приобретенную у троицы жуликов с Приемки.

— Ух, поросеночек ты мой, молодец, помог осознаться, ― радостно запричитал Платонов, смекнув, что находится в состоянии сна, и смачно чмокнул копилку в пятак, ― а я все думаю, как меня на стадион занесло, я ведь футбол терпеть не могу.

— А это и не футбол, ― пробасил сидящий слева бородатый краснощекий детина в поролоновом шутовском колпаке, ― эта забава уровнем повыше, точнее, поглубже. И называется она дримбол или "мяч мечты", в переводе на всем понятный рабоче-крестьянский. Не пойму я этих заядлых футбольных фанатов, ― бубнил нашедший свободные уши здоровяк, периодически прикладываясь к резиновой грелке с подозрительно пахнущим содержимым, ― что они со своим капиталистическим видом спорта так носятся!? Скукота. Всего один мяч на целую толпу игроков. Другое дело дримбол ― здесь на отдельного спортсмена по индивидуальному мячу и ворота, кстати, тоже у каждого свои. По нашему это ― по-пролетарски!

Заинтересованный Платонов, наконец-то, обратил внимание на поле, на которое к этому моменту под приветственные возгласы болельщиков вышли обе противоборствующие команды. У всех без исключения игроков на тыльной и лицевой сторонах маек были изображены яркие, не повторяющиеся персональные символы. Каждый из спортсменов был экипирован личным мячом с нанесенной на него, совпадающей с изображенной на майке маркировкой. По всей окружности дримбольной площадки через равные, разграниченные разметкой промежутки действительно было установлено одиннадцать пар ворот с электронными табло над верхней перекладиной.

— Мудрено это как-то, слишком сложно, ― почесывая репу, с сомнением высказался впервые наблюдающий подобное зрелище парень.

— Ничего сложного. Правила довольно просты, ― принялся объяснять бородач. — Заметил изображения на экипировке дримболистов? Так вот, как только матч начнется, таблички над воротами тут же активируются, транслируя персональные символы спортсменов. И смысл игры состоит в том, чтобы забить свой личный мяч в свои личные ворота, по возможности помогая сделать то же самое союзникам и любым способом помешать достичь цели соперникам.

— Это что же получается, участнику всего-то и нужно вовремя заметить свой значок на экране, пульнуть в ворота мяч и постараться не промазать? Игра для имбецилов! Как она вообще могла стать такой популярной?!

— Ты дослушай, деревня, я же тебе самого главного не сказал! Изюминка состязания в том, что таблички над воротами меняются каждые тридцать секунд, ― закончил свою просветительную речь болельщик с грелкой, хлопнул здоровенной пятерней Егора по коленке, вскочил и громогласно заревел:

— Сновиденная бомбааа!

— Нееет! ― хором отозвалась трибуна.

— Невидимая бомбааа!

— Нееет! ― вторили соседям ряды напротив.

— Астральная бомбааа!

— Нееет!

— Скандальная бомбааа!

Это была легендарная кричалка ЦСКашных болельщиков, искусно адаптированная к местным реалиям, точнее сказать, нереалиям.

— Казуальная бомбааа! ― надрывал глотку датый заводила.

— Нееет!

— Мануальная бомбааа!

— Нееет! ― отвечала толпа.

— Бомба, которую сновидит нарооод! Им снится, что она упадет в огорооод! ― продолжал кричать мужик, не забывая освежаться напитком из грелки.

И Егор вдруг понял, каким именно образом осуществить то, ради чего, собственно, был предпринят этот сновиденный трип, а именно: найти Борисыча для решения вопроса с беспокоящим его просроченным неликвидом. План действий был оперативно выстроен, нужно было лишь дождаться подходящего момента. Тем временем прозвучал сигнальный свисток, трибуны взревели и игра началась, кричалка же не смолкала:

— Стоптанные кожаные сандалиии! Перепутал по пьяни педалиии! ― Кликуша вновь припал к своей резиновой амфоре, сделал пару глотков и, поперхнувшись, закашлялся.

— Внутрь заливали ― в рот не попалиии!!! ― сымпровизировал во всю мощь своих легких Платонов, воспользовавшись долгожданной заминкой.

И к его великой радости, толпа задорно ответила громогласным:

— Нееет!

— Нагвали плясали ― носки разорвалии!!! ― снова завопил он и тут же почувствовал на плече чью-то руку.

— Находчивый юноша, а главное, какой наблюдательный, ― произнес, невидимый, пока еще, собеседник, ― даже носки мои заприметил. Ну некогда мне их штопать ― дел по горло, ― добавил некто усаживаясь по соседству.

"Женщина, которая поееет! Женщина, которая спать не даеет!..." ― возобновил скандирование прокашлявшийся оратор, а изумленный неожиданным появлением Платонов принялся разглядывать подсевшего к нему персонажа. Увидев привычно разнообразный эпатажный наряд, привыкший к постоянным метаморфозам учителя парень тут же его опознал. Выглядел Борисыч как всегда эффектно. Черты его лица смутно угадывались под маской для дайвинга, к которой сбоку была прикреплена алюминиевая трубка с загубником. Обнаженные верхние конечности, щедро расписанные псевдотатуировками (сделанными, скорее всего, в ужасной спешке обычным синим фломастером, о чем говорили потеки и характерная смазанность рисунка) ближе к плечам опоясывали яркосалатовые надувные нарукавники. На ногах были ласты, торс же ласково обнимал пляжный надувной круг в виде солнечно-оранжевой детской черепашки. Из-под средства спасения тонкой полоской, как бы подчеркивающие приверженность к минимализму, сиротливо выглядывали бирюзово-перла­мутровые плавки-стринги, щедро усыпанные стразами. На голову же Нагваль-экспрессионист натянул кремовую купальную шапочку с пышной кокетливой хризантемой на макушке.

— Ты что, сенсей, на пляж собрался или вновь шлифуешь навыки маскировки? Спешу тебя огорчить: в этот раз она не сработала ― я тебя вмиг разоблачил. Возможно, пришло время сменить тактику и одеваться в точности, как все остальные? Тогда я гарантирую, что на тебя сто процентов никто не обратит внимание.

— Зелен ты еще, чтоб Нагваля поучать. Ты ж даже кошку от собаки во сне отличить не можешь. Это же высший пилотаж ― быть незаметным в максимально бросающемся в глаза образе, но тебе еще пока рано об этом задумываться, все приходит с опытом. Помню, таким же был. Эхх, были времена! Ты когда с мое поживешь, без ходунков и шага не ступишь. Ладно, хватит лирики ― перейдем к делу, ― предложил закончивший ностальгировать учитель, ― чего звал-то? Хотя нет, не говори, дай-ка я сам угадаю. Не мог не заметить, что ты завладел таким полезным артефактом, но, видимо, не до конца разобрался в принципе его работы и теперь, вероятно, мучаешься от своей неосведомленности.

— Так и есть, Борисыч, попал прям в десятку! Мучаюсь ― не то слово. Качественный желайс сливать в копилку научился, а вот перегоревшая его часть почему-то не уходит, копится во мне, зараза, и невыносимо отравляет мое существование,

— Так в хрюшке этой китайской фильтры предохранительные на выходе и на входе, чтобы ты сдуру туда своего кисляка не пропихнул. Бракованная часть всю партию испоганит. Это как ложка дегтя, в бочке чего угодно, кроме самого дегтя.

— Да понял, понял, не зря я про твой брагулин вспомнил. Как у тебя, кстати, со сномогоном дела продвигаются?

— А это мы можем уточнить у твоего соседа, который как раз дегустирует мой продукт. Уважаемый, ― обратился водолаз-самогонщик к закончившему восхвалять Центральный Сновиденный Клуб Армии (восхищенная толпа обозначила этот момент своим синхронно голосящим "Да!") балагуру, ― не могли бы вы прокомментировать качество, так любезно предоставленного вам на пробу коктейля?

— Слов нет ― нектар! Уважаю! Давно такого не пивал. Заказываю сразу десять грелок, ― выпятив нижнюю губу, с хрипотцой брутально процедил сномогонный сомелье.

— Вот видишь, и он такой не единственный. Если собрать все заказы, то наберется без малого цистерна. Но нарисовалась небольшая проблемка ― сырья для успешного ведения бизнеса катастрофически не хватает. Я это к чему: давай ко мне в партнеры по бизнесу. С тебя испорченный желайс, а с меня хороший процент с продаж. Полученную же прибыль будем складировать в твоей копилке.

— А до этого ты где выручку хранил? ― аккуратно поинтересовался потенциальный совладелец кустарной винокурни.

— По почте отправлял в бандеролях, сам себе, до востребования, там они до сих пор и висят.

— Слушай, Борисыч, а зачем тебе нужно столько желайса?

— А я ведь тоже коплю, как и ты, но разница между нами в том, что я знаю на что пойдут мои денежки, а ты ― пока что нет. Есть у меня мечта, как говорил некий чернокожий король Лютер, только в отличии от его высоких идеалов у меня все намного банальнее. Я мечтаю о своей личной локации: тропическом острове посреди океана, с казино, полем для гольфа, кокаином и путанами, куда же без них. И чтоб никакого, к херам, равенства и братства! Мечта у меня, значит, имеется, а желайса отродясь не водилось. И чтобы исправить это прискорбное недоразумение амбициозному мне поначалу пришлось щипать по мелочи, так как все более менее серьезные сферы, позволяющие поднять реальное бабло, уже давным-давно поделены, но идея со сномогоном позволила мне, наконец, занять свою нишу.

— Интересно, а где ты до сегодняшней ночи сырье брал? ― продолжил расспросы Платонов.

— На рынке у менял, где ж еще. Там за один свежак десятку брака насыпают. Вот только этого все равно было не достаточно. Откровенно говоря, такая огромная мечта для одного скромного Нагваля оказалась неподъемной, в связи с чем от чистого сердца предлагаю тебе ее со мной разделить. Деньжат накопим, островком обзаведемся и заживем на нем, как два, а если с твоей чудо-хрюшкой, то три поросеночка в тесте.

— Спасибо, Борисыч, за доверие. Конечно я согласен разделить с тобой твою манящую золотым песочком и экзотическими фруктами ношу. Забирай весь неликвид на переработку, а я через пару дней еще поднесу.

— Не здесь, ― прошептал глава только что образованного синдиката, с подозрением оглядываясь по сторонам, ― слишком много лишних глаз. Мы должны быть крайне осмотрительными. И еще, вопрос следующих поставок необходимо тщательнейшим образом обдумать. Давай-ка поехали ко мне, там твое добро сразу перегрузим в перегонный бак, заодно по дороге все и обмозгуем, ― предложил заерзавший от нетерпения Нагваль, блеснув при этом стразами на стрингах. — У меня в общаге коморка своя, под лестницей, ― продолжил он, поглаживая по голове черепашку, ― я ее в подпольную лабораторию переделал. Ты «Во все тяжкие» смотрел?

— Конечно, смотрел, ― оживился, услышав знакомое название, Платонов, ― это ж мой любимый сериал, после «Трех мушкетеров» с молодым Боярским в лосинах.

— Так вот, у меня такая же почти, ― хвастливо заявил состоявшийся бутлегер, многозначительно покосившись сквозь обзорное стекло маски на собеседника.

— Круто! Мы с тобой будем как мистер Уайт и Джесси Пинкмэн, ― выразил свой восторг ученик сномогонщика.

— Ну да, а в конце меня грохнут, а тебя в яму посадят? Не, чувак, мне такой финал не интересен. Я ж за хеппи-энд, и в нашей концовке мы с тобой каждую ночь будем, обдолбанные в кашу, нежиться на шезлонгах под тропическим солнышком, а на наших загоревших лицах будут, повизгивая, ерзать молоденькие, на все готовые бразильянки. Кстати, ты негру чпокал? ― с искренним интересом поинтересовался уверенный в успехе сластолюбец.

— К сожалению, не приходилось, ― ответил парень, откровенно признавая свое упущение в этом вопросе.

— Вот и я не пробовал, но очень, знаешь ли, хочется на старости лет в шоколадку потыкать. Да и китайчатинки я бы с удовольствием отведал, ― продолжал рассуждать пожилой мечтатель, но был выдернут из мира грез насущным вопросом Егора:

— Так что, может пора вызывать такси?

— Эээ, нет, дружок, теперь мы будем экономить. Дождемся финального свистка, по моим расчетам игра вот-вот закончится, запрыгнем в фанатский автобус, который болельщиков по домам развозит, и спокойно доберемся до места.

Буквально через пару минут матч, действительно, подошел к концу. Команды сыграли вничью, забив одновременно все двадцать два мяча, и целеустремленные напарники, влившись в толпу, покидающую стадион, проследовали на парковку, где благополучно, хоть и с большим трудом, втиснулись в один из автобусов.

Стоя в переполненном салоне и ощущая нереальную давку (Нагваль, кстати, благодаря своему надувному кругу чувствовал себя вполне комфортно), мучающийся от странной неудовлетворенности Платонов, наконец-то, улучил момент и озвучил очень важный для себя вопрос:

— Борисыч, может я что-то недопонимаю, но мне кажется, что все это слишком обыденно. В своих фантазиях я представлял себе, что есть нечто большее, какая-то великая цель. На деле же оказалось, что ты, как и любой другой, погрязший в материальном эволюционировавший примат стараешься оборудовать для себя, а с этого сновидения и для меня, свой личный кайфотраходром.

— Паренек, причина твоего недопонимания в том, что ты, как я уже говорил, слишком молод и неопытен, вследствие чего не видишь, используя твою аналогию с приматом, дальше своего банана. Во-первых, это не просто полигон для балдежа ― а самый настоящий необлагаемый налогами маленький рай. Разве не это, в конце концов, обещают своим последователям все мировые религии?

— Ну, наверное, ты прав, хотя постой, а буддизм? ― выныривая из под чьей-то подмышки продолжил дискуссию Егор.

— С буддизмом тема отдельная: там в итоге вообще никого не остается, чтобы где-то там балдеть, да и этого "где-то", в общем-то, тоже, ― путанно пояснил Нагваль, удобнее перехватываясь за поручень. — Но мы с тобой, братец, шагнем дальше: мы не только купим право на обладание земельным участком посреди океана, но и нашими совместными усилиями мы его, что называется, увековечим в своих воспринимаемых по отдельности, но очень похожих реальностях, а после ― превратим этот остров в место Силы, оборудовав себе энергетическую заправочную станцию, где будем восстанавливать и, по возможности, увеличивать свои ресурсы для дальнейших свершений и побед. Как тебе такой поворот?!

— Да уж, Нагваль Борисыч, ― произнес завороженный речью учителя Егор, ― заливать вы мастер, прям за душу берет.

— На то я и Нагваль, и это ты еще главного не услышал! Так вот, мой юный и наивный попутчик, жизнь на самом деле очень коротка и имеет крайне неприятное свойство неожиданно заканчиваться. И когда это произойдет, то, при условии, что хоть самая крохотная частица меня все же сохранится, я бы предпочел чтобы ей было куда податься в этом бесконечном мире хаоса и необоснованно завышенных тарифов на ЖКХ. И там, на благодатной почве среди пальм и юных аборигенок, кто знает во что вырастет это крохотное семя осознания.

— Поистине гроссмейстерская многоходовочка, ― наморщил лоб Платонов, пораженный масштабом замысла.

В этот момент транспортное средство плавно остановилось и искаженный селектором и треском динамика голос водителя объявил: "Студенческое общежитие", после чего двери открылись.

— Приехали, десантируемся! ― закричал наставник и, как стальной ледокол, с усилием раздвигающий в стороны людскую массу своей черепашкой, без особых проблем проложил для поспевающего следом протеже путь к выходу.

Уже перед самыми дверями какой-то раздосадованный бесцеремонностью Нагваля дримбольный болельщик отвесил Егору смачный пендель и тот, используя полученное ускорение и потирая онемевшие ягодицы, пулей выскочил на улицу.

Неподалеку от остановки, буквально в какой-то сотне шагов, высилось многоэтажное здание общежития. На широком, укрытом нависающим козырьком, состоящем из десятка сту­пеней крыльце маячили два силуэта, и один из них имел подозрительно оранжевую окраску.

— А вот и мой жираф, ― с улыбкой сообщил Егор, и мастер с учеником поспешили навстречу чем-то озабоченному Георгию.

Приблизившись, Платонов разглядел, что вторая фигура принадлежала девушке, более того ― парень понял, что с этой милой особой он имел довольно близкое знакомство. Впрочем, что греха таить, не только он один. Ею оказалась сбежавшая из «БарДельерро» Любаша, которая сейчас, стоя немного позади тотема, отчаянно жестикулировала, подавая знаки, означающие только одно ― просьбу не раскрывать их маленькую, но бурную интимную тайну. Верно интерпретировав поданные ему сигналы, Егор тут же сменил широкую приветливую улыбку давнего больше, чем приятеля на непроницаемо-отстраненное выражение лица опытного карточного шулера. От Борисыча, конечно, не ускользнуло странное поведение обоих, он хитро ухмыльнулся, но тактично промолчал.

— Добрый вечер, уважаемые, ― поздоровался Жора и компаньоны кивнули в ответ, ― познакомьтесь с моей супругой.

— Люба, ― скромно, почти шепотом, представилась красотка, а ее парнокопытный и слегка рогатый супруг добавил:

— Моя однажды потерянная, но, благодаря благоприятному стечению обстоятельств, вновь найденная, к нашему с ней обоюдному безмерному счастью, половина. Предполагаю, что сейчас у вас возникло множество вопросов, но прежде чем их задать, позвольте ознакомить вас с предысторией нашей роковой любви. Все началось в далеких сновиденных девяностых, когда я состоял в банде свободных молодых тотемов, под предводительством криминального авторитета по кличке Крокодил Гена. Стоит отметить, что на самом деле он был тритоном-переростком, а прозвище свое заработал за умение играть на гармошке, только в отличии от своего прототипа из мультфильма ― на губной. Мы специализировались на том, что крышевали столичный птичий рынок, несколько небольших овощных магазинов и десятка полтора палаток, торгующих в розницу всякой всячиной. На нашу территорию постоянно зарились конкурирующие банды, состоящие, в основном, из спрайтов-качков и цыган-лилипутов. Зарубы были жесткие. В очередной кровопролитной стычке за палатку с помидорами меня вероломно пырнули в бок отверткой. Изнемогая от полученных ран, я прежде­временно покинул поле боя и еле живой с трудом дополз к дверям ветеринарного круглосуточного травмпункта, где меня обнаружила, а после и выходила, дежурившая в ту злополучную ночь молоденькая медсестра-практикантка Любаша. В процессе затяжного лече­ния мы прониклись друг к другу взаимными глубокими чувствами и я, очарованный заботой и самопожертвованием юной медсестрички, предложил ей свою ногу и сердце. Она согласилась, но при одном условии: я должен был раз и навсегда порвать с криминальным миром.

— Я не могла себя представить рядом с тем, кто ежедневно преступает закон, ведь я девушка высоких моральных принципов, ― произнесла Любаша, вновь покосившись на Егора и незаметно приложив палец к губам.

— Но выйти из банды оказалось не так-то просто. Хладнокровный тритон Геннадий потребовал непомерные отступные и пригрозил жестокой расправой в случае попытки самовольно покинуть организацию. Возможности заплатить не было, и однажды ночью, сговорившись со своей будущей супругой, я бежал из столицы, прихватив с собой воровской общак. На следующий же день в маленькой провинциальной церквушке мы, не теряя времени, обвенчались, поклявшись друг другу в вечной любви и верности.

— И ни разу, даже в мыслях, эту клятву не нарушили, ― вновь вклинилась в рассказ единорожка.

— Поселились мы в маленьком городке, наивно предполагая, что никто нас не найдет. О, как же мы ошибались! Наше счастье длилось недолго. Спустя две недели, среди ночи в наш небольшой съемный флигель на окраине частного сектора вломились вооруженные до зубов тотемы-отморозки во главе с разъяренным Крокодилом. Общак, естественно, забрали. Меня, после довольно продолжительной физической расправы, сдали в Зоопарк, а Любашу продали в сексуальное рабство в местный бордель. В наказание за мой проступок бандиты, привязав к стулу, по очереди колотили меня огромной морковкой по голове, на глазах у возлюбленной под аккомпанемент безжалостного к мольбам Геннадия, играющего на губной гармошке гимн СССР. Издевательства продолжались без малого сутки. После пыток я на время потерял память и только совсем недавно все вспомнил. Любаше же повезло больше: она поведала нашу историю хозяйке борделя, и та, проникшись трагической судьбой подопечной, дала возможность заработать свободу, предоставив ей место горничной.

— Кроватки там заправить, в номере убрать, не подумайте ничего такого...― вновь защебетала Люба.

— Мы тайно переписывались, посылая друг другу записки редкими случайными воробьями, пока не появился рыцарь на белом коне, вызволивший меня из заточения. А дальше вам и так все известно.

Слушая голос Георгия, Егор вдруг провалился в какое-то подобие живого кино, где одновременно был и наблюдателем, и действующим лицом. Он поочередно побывал пытающим жирафа крокодилом, самим жирафом, трясущейся от страха единорожкой и даже ― всеми тремя одновременно, но звонкий подзатыльник, сопровождаемый ворчанием Борисыча, вернул актера-многостаночника на крыльцо общаги.

— Соберись, Платонов, возьми себя в руки, ― произнес тот и обратился к странной парочке: ― После всего услышанного у меня возникло два вопроса: на кой черт ты нам это рассказал и, что вы, собственно говоря, делаете на пороге Общежития?

— Счастливое воссоединение нашей ячейки общества омрачает отсутствие жилплощади, ― ответил сразу на второй, игнорируя первый вопрос, бывший горе-рэкетир. — Мы пытались официально заселиться, но эта сволочь-комендант, говорит, что свободных комнат нет, а так как мы семейная пара, то и подселять нас к кому-то ― не положено.

— Да уж, этот тип жилплощадью не разбрасывается. И, зная его, могу с уверенностью сказать, что договориться с ним будет очень непросто и, скорей всего, баснословно дорого. Но у меня есть другое, более практичное решение: я позволю вам жить в своей довольно просторной каморке, а взамен ― твоя супруга будет контролировать бесперебойный процесс сномогоноварения. Для тебя, Жора, тоже найдется занятие ― поработаешь курьером. Будешь таскать ко мне собранный Егором материал и доставлять готовую продукцию заказчикам, ― предложил подпольный коммерсант, тут же воспользовавшись удачно подвернувшейся возможностью.

— Да за свой личный угол я даже закладки развозить готов, ― приободрился бандит-неудачник и уточнил: ― А въезжать-то когда можно?

— Хоть сейчас, пойдемте покажу вам наши апартаменты.

Пройдя в фойе, Егор и сам решил воспользоваться привилегиями, обещанными директором училища: он проследовал к стойке вахтера и потребовал пропуск и ключ от положенной ему по праву обучения комнаты. Тучный консьерж со сросшимися над переносицей бровями и хитро прищуренными глазками подозрительно покосился на Платонова, сверился с записями в журнале и, проворчав что-то похожее на "ходють тут всякие", протянул студенту банку мыльных пузырей с отпечатанной на ней размытой фотографией и большой разводной ключ с тексталитовой биркой и выбитым на ней непонятным кодом. "ГОСТ 471У" с третьей попытки прочитал Егор и уже было хотел задать уточняющий вопрос, но услышал из-под лестницы окрик Нагваля:

— Пацан, ну где ты там застрял? Уснул, что ли?

— Да иду я, иду, ― отозвался парень и поспешил за скрывшимися в недрах каморки товарищами.

— Баб не водить, а то коменданту пожалуюсь! ― крикнул вдогонку вахтер.

— Да хоть сэру Элтону Джону, ― тихонько огрызнулся парень и украдкой показал средний палец не гостеприимному толстяку с монобровью, протискиваясь через неприметную дверцу.

Внутри помещения оказалось довольно просторно. Несмотря на то, что большую часть пространства занимал футуристический, похожий на атомный реактор перегонный агрегат с сиротливо прижимающимися к нему со всех сторон всевозможными бадьями и бидонами, места все еще было достаточно. В противоположном направлении от монструозного стимпанковского, издающего журчащие, шипящие и булькающие звуки мега-аппарата расположились: продавленная полуторка, накрытый цветастой клеенкой обеденный стол, окруженный табуретками, небольшое, побитое молью кресло, сервант и вешалка. В неглубокой нише монотонно гудел старенький, заставший Сталина «Донбасс».

В то время как Нагваль ознакамливал временных подселенцев с внутренним убранством своей холостяцкой берлоги, Егор, под воздействием журчания льющегося тонкой струйкой из выходного патрубка в бутылек готового продукта, ощутил непреодолимое желание слить, так сказать, негатив. Выпитый на ночь кефир просился наружу, и Платонов отчетливо понял, что если он сейчас срочно не воспользуется удобствами, то случится беда, коей не бывало со времен посещения детского сада.

— Учитель, сейчас, как никогда ранее, мне необходимо, чтобы ты указал мне путь, ― переминаясь с ноги на ногу, с мольбой произнес страдалец.

— О, как запел! Ты что, паренек, перед сном цитат про духовное развитие в сети начитался? ― отвлекся от экскурсии каморковладелец.

— Да какое там развитие, приперло меня не по-детски. Где тут у тебя, не при дамах будет сказано, ближайший сортир? ― от безысходности откровенно признался Егор.

— Не советую справлять нужду где бы то ни было в сновидениях ― конфуз может произойти. Ты лучше вот что, на-ка, хлопни полстакашки моего высококачественного чистейшего, как Азовское море под Мариуполем, неразбавленного первачка и спокойно просыпайся. По-быстрому там справишься и назад. Мы подождем, я тебя еще кое-чему обучить планировал.

Хваленое качество и чистота самодельного напитка, вопреки заверениям хитрого Нагваля, оставляло желать лучшего. Мутная белесая жидкость, попахивающая сивушным шмурдяком и навозом, слабо светилась сквозь грани не особо чистого стакана. Платонов, пересилив себя, зажмурился и, закрыв нос пальцами свободной руки (запах никуда не исчез, но психологически стало спокойнее), одним махом переместил обжигающее глотку содержимое гранчака внутрь своего сновиденного организма.

— Ну как? Огонь? ― заискивающе поинтересовался Борисыч.

— Ух и ядло! Как будто скунса в задницу засосал! ― скривившись, прохрипел дегустатор.

— Ой, неженка какой. Ты, наверное, кремиком ручки мажешь и гигиенической помадой пользуешься? Ну ничего, мы это исправим, а пока на ― картошенькой закушай, ― заботливо хлопотал изготовитель пойла, протянув парню здоровенную, сваренную "в мундире" картофелину.

Отведать же предложенного яства Егор не успел: все вокруг расплылось и парень, продолжая бороться с отвращением, проснулся, ощущая во рту привкус жженой резины, авиационного керосина и ношеных, как минимум, неделю носков.

Глава 27

"Над очисткой этой жижи придется конкретно потрудиться, не уверен, что соглашусь еще раз отведать столь отвратительного варева", ― размышлял Егор, торопливо, но осторожно пробираясь в подсвеченной ночником квартире к своему совмещенному санузлу. Изо всех сил стараясь не спугнуть сон, он предусмотрительно пользовался в своем коротком путешествии лишь одним открытым глазом. Почувствовав облегчение, от того что вовремя сделал все свои дела, разбуженный так некстати начинающий, но очень перспективный сновидец (как в последнее время называл себя парень, повышая самооценку в своих собственных глазах) торопливо забрался под одеяло с намерением продолжить свои захватывающие приключения, но, к его большому сожалению, быстро заснуть не удалось. Маясь от скуки, атакованный бессонницей астральный путешественник, дабы скоротать время, воспользовался приложением в смартфоне и, посетив свой профиль в социальной сети, ознакомился с новостной лентой. Получасовое бессмысленное созерцание скучных рож и пошлых прелестей в большинстве своем неизвестных ему людей, а также публикуемые ими древние, как экскременты мастодонта, вековые "баяны" сделали свое дело ― инсомния сменилась легкой дремотой. Позевывая, Егор отложил надоевший гаджет, выключил ночник и, наконец-то, провалился в недолгое небытие, сменившееся калейдоскопом образов, впитавшим его в себя без остатка.

Вопреки ожиданиям Платонов осознал, что появился не в уютной каморке своего учителя, а посреди длинного коридора с расположенными по обе стороны одинаково выкрашенными в бледно-голубой цвет идентичными дверьми, в одну из которых он практически уткнулся носом. Прямо на уровне его глаз была криво прикреплена табличка из "фонэйры", именно так называл прессованный шпон его престарелый двоюродный дед, ныне ветеран труда, а в годы своей бурной молодости отъявленный медвежатник-рецидивист. На табличке значилась та же серия символов, что и на "разводяге", полученной ранее от бодипозитивного вахтера . "По всей видимости, это моя комната", ― догадался смекалистый поселенец.

Дверь была чуть приоткрыта, скромно приглашая исследовать скрывающееся за ней доселе неведомое пространство. Из глубин будоражащей воображение комнаты доносились приглушенные голоса, и любопытный Егор решил не торопиться и прислушаться, прежде чем заявить свои права на данную жилплощадь.

— Да пойми же, Миша, ― доносился голос сквозь щель, ― действовать нужно сейчас. Ты ведь в душе такой же революционер, как и я.

— А какой ты революционер, Леха? ― уточнил у первого невидимого собеседника второй.

— Продажный, Миша, продажный, но речь сейчас не обо мне. Я, как говорится, уже давно "домашний камень", а вот ты ― пока что еще "два по кушу", но ведь это же поправимо, потому что ты очень и очень способный малый.

— Прости, что перебиваю, но не мог бы ты уточнить, на что именно я способный? ― все также недоумевал второй.

— Мда, дружище... А ты, оказывается, туповат. Но для меня это даже к лучшему. На все способный, Михаил! На все, за очень неплохие бабки!

— Это да, ― согласился второй собеседник и, немного подумав, добавил: ― А еще я банки с сиськами накачал, чтобы телки западали.

— Я заметил. Особенно сиськи. Похвально, ― одобрил старания невидимого Михаила такой же невидимый Алексей и торжественно объявил: ― В связи с этим присваиваю тебе обязательный для всех наших позывной "Сисямба Второй", согласись, звучит мощно.

— А почему не первый?

— А первый, Миша, у нас здесь я. Так что бери что дают и будь добр ― не выкобенивайся.

На этом моменте Егор все же не выдержал и решительно распахнул дверь, чтобы взглянуть на заинтриговавшего его обладателя хваленой накаченной мускулатуры верхнего плечевого пояса.

У окна, завешенного старомодными ситцевыми занавесками, чуть сгорбившись стоял уже встречаемый им на заводе чернокожий предводитель говномутов. Правда, на этот раз он сменил образ с матерого северянина рабочих кровей на беззаботного ямайского растамана, обросшего дредами, торчащими, как щупальца кракена, из-под многоцветного вязаного берета а-ля Джа Растафари. Заводская же кирза и роба уступили место легким пляжным сандалиям и просторной кислотной майке. В метре от преобразившегося до неузнаваемости Нагвального, на краю огромного, составленного из трех односпальных кроватей, плацдарма для сна сидел низкорослый темноволосый, подчеркнуто ухоженный крепыш, изо всех сил старающийся выглядеть по-юношески молодцевато, несмотря на то, что он стремительно приближался к своему сороколетию. Не первой свежести культурист был явно чем-то озабочен. Он с отсутствующим видом мял в руках протянутый ему изгнанным с завода диверсантом заряженный ,дымящийся бульбулятор и, казалось, совершенно не замечал вошедшего. Осознав несвоевременность визита, Егор, в попытке развеять возникшую неловкость, решил заговорить первым:

― Мир вам, уважаемые. Меня, судя по всему, к вам подселили, поэтому давайте знакомиться, хотя с этой обезьяной, ― парень кивком головы указал на стоящего рядом с заставленным банками с консервацией подоконником, хитрого, косящего под любителя "дунуть" темнокожего, ― мы уже знакомы, ― плавно переходя с дружелюбной в наступательную позицию, обозначил себя Платонов. — Мое имя Егор, фамилию говорить бессмысленно, потому как, судя по вашим покрасневшим белкам, вы все равно ее не запомните.

По удивленно округлившимся глазам Алексея было понятно, что неожиданный визит заводского знакомца "конкретно высадил его на измену".

― Да ты не серчай на меня за Завод, облава там случилась, ― сбивчиво затараторил Леха, ― сам еле ноги унес, а теперь вот стресс снимаю. По рецепту выписали ― все легально, ― испуганно оправдывался Нагвальный и, чтобы сменить тему, поспешил представить Егору своего недавнего собеседника: ― Михаил Выгода ― плагиатор от бога, основатель проекта «Желайжа», это там где недоучки понтами меряются, а также любитель стероидов, розовых футболок в облипку и просто хороший малый. Да что скрывать, перед тобой сидит заслуженный народный сновидец России! Как Пугачева ― только во сне.

― Да не, я, скорей, Леонтьев, ― скромно потупился качок.

— Да хоть Билан, ― подытожил Егор и спросил: ― А о чем вы так оживленно беседовали? Опять говномутите, что ли?

— Обсуждаем кое-какие конфиденциальные темы. И если ты не против, то мы хотели бы закончить свой разговор без свидетелей. Мог бы ты пойти погулять где-нибудь часик-другой, а то я тебе почему-то после Завода не слишком доверяю. Невезучий ты какой-то.

— Да я и сам уходить собирался, больно надо ваши коварные планы выслушивать, ― обиделся Платонов и вышел в коридор, держа путь в подлестничную коммуналку.

Вернувшись в заполненную журчанием и бульканьем подпольную лабораторию, парень первым делом лицезрел Любашу, увлеченно пытающуюся разобраться с инструкциями к перегонной установке, и Нагваля, сидящего на табуретке и многосложно объясняющего что-то новому действующему лицу, в котором Егор опознал встречаемого им на поляне Эгрегория. А вот жирафа видно не было.

― Понес к заказчику свою первую партию, ― уловив вопросительный взгляд Платонова, объяснил Борисыч. — Подходи ближе и располагайся, я как раз даю урок по дистанционному слышанию этому вот оболтусу.

― А почему оболтусу? ― машинально поинтересовался Егор, воспользовавшись приглашением.

― Да потому что не получается у него нихрена! Бабло есть, а таланта ― нету! Хотя тут я погорячился, ― быстро исправился Борисыч, ― скорей всего, он просто лентяй! Секту свою создать у него ума хватило, а чтобы лохов обирать соображалка тоже должна работать исправно. То-то я думаю, откуда у него баблишко завелось?! В этом плане ты, Эгрегорий, особенный, ничего не скажешь. Как ты говоришь твоя секта называется?

― «Снидетели Сноеговы», ― буркнул обвиняемый в лени религиозный лидер, ― сокращенно «СС».

― Позвольте полюбопытствовать, а кто этот мистический Сноегова, в честь которого названа ваша организация? ― вклинился в разговор Платонов.

― Я, конечно. Зачем мне с кем-либо еще желайсом делиться, и вообще, достала меня уже эта учеба. Давай-ка лучше, батяня, хлопнем по рюмашке, посидим, поговорим по-человечьи, вспомним былое, а после ― ты выдашь мне справку, подтверждающую окончание курса твоего обучения. Я тебе за это, конечно же, приплачу сверх оговоренного и мы полюбовно разойдемся, как в море корабли.

― Нет, Гриша, так дела не делаются. Урок я все же закончу и рекомендации от меня ты получишь не раньше, чем сдашь устроенный мной финальный экзамен. И только после этого твой состоятельный и щедрый галеон покинет мою уютную бухту. Ну все, харе сиси мять, слушайте теорию, а к практике чуть позже приступим. Итак, пришло время обучить вас одной хитрой уловке, имеющей непосредственное отношение к слышанию и призванной существенно облегчить новичкам дальнейшее сновиденное существование. Ортодоксальное слышание это, конечно, крутой и весьма полезный навык, но развивать его очень долго и учиться придется, скорей всего, не у меня. Чтобы разобраться со всеми издаваемыми желайсом звуками, вам предстоит изучить множество таблиц и классификаций, а впоследствии постоянно с ними сверяться. Энергозатратные манипуляции занимают слишком много времени, что в условиях сновиденной действительности совершенно недопустимо. В придачу ко всему вышесказанному добавлю, что практикующему необходимо обдумать то, как с пользой распорядиться полученной информацией, но за затяжной промежуток времени пока воспринимающий импульсы дилетант, закатив глаза, копается в хранящихся в памяти громоздких списках, пытаясь их идентифицировать, интересующий его объект с большой долей вероятности сменит локацию или попросту проснется. Для того чтобы этого не происходило, нужно будет довести весь процесс до автоматизма, чем вы и будете заниматься последующие несколько лет.

― И я о том же ― долго, нудно и неинтересно. Действительно сложный предмет, нас ему в шараге учат. До сих пор жалею, что по твоему совету в ПСУ это проклятущее поступил, ― вновь затянул свою шарманку Эгрегорий. — Слышание это, будь оно неладно, уже в печенках сидит, третью контрольную по нему завалил ― очень тяжко оно мне дается.

— Ну как, впрочем, и все остальное, но мы сейчас не об этом. С вашего позволения я продолжу. Еще один существенный минус классического подхода в том, что слышать вы сможете только находясь в непосредственной близости от испускающего звуковые волны желайса-ретранслятора. Расширение радиуса восприятия звукового диапазона возможно, но потребует значительных усилий и средств. Я же предлагаю вам альтернативу, своего рода лайвфак, также завязанный на восприятии звука, но позволяющий улавливать вибрации на довольно существенных расстояниях. Вы получите возможность заранее узнавать о планах своих друзей и врагов и вовремя корректировать свои действия согласно полученным данным, а это, согласитесь, на данном этапе вашего развития очень существенное подспорье. В узких кругах эзотериков, взращенных постсоветским пространством, этот прием называют "кинуть ухо".

— Но ведь желайс при таком подходе услышать не получится, ― возразил Егор, пока еще не видящий пользы от предложенного Нагвалем маневра.

— Поначалу нет. Слышание и ушной бросок преследуют разные цели, но после непродолжительной практики вы сможете объединить эти два умения в единое целое.

— А у нас в борделе одна девочка, Алена, тоже умела так делать, ― мелодичным щебетанием аккуратно разбавила сухой мужской разговор ветреная единорожка, ― только не с ухом. Муж у нее на Север уехал, на полугодовую вахту, так она ему, представляете, на расстоянии своего бобрика посылать наловчилась! Ну вы понимаете, о каком пушном зверьке идет речь, ― слегка смутилась видавшая виды бордельная горничная, но быстро преодолев стеснение тут же продолжила: ― Так вот, за этот талант наш дружный сплоченный коллектив дал ей прозвище Удаленка.

— Спасибо, милочка, что разрядила обстановку, мы бы с удовольствием послушали про мастериц удаленного доступа еще, но не сейчас, потому что пора переходить к практике. Будь добра, принеси жадным до знаний юношам пару пустых стаканов, ― произнес Борисыч и, пока Любаша выполняла его просьбу, начал инструктаж: ― "Кинуть ухо" на самом деле очень просто. Необходимо упереть стакан в любую вертикальную плоскость и приложить к его дну свое рабочее ухо. Затем требуется вообразить место, в которое вы планируете совершить свой дерзкий бросок и мысленно создать канал между выбранной целью и нынешней диспозицией. Ментальный щуп может выглядеть как угодно: труба, канат, провод, да хоть человеческая многоножка, хотя этот вариант я бы не советовал, не слишком он, скажем так, эстетичный. На самом деле, как и в любой сновиденной магии, здесь все ограничено лишь вашим воображением. С инструкциями покончено, теперь переходим к действиям. Пожалуй, по праву первенства, начнем, Гриша, с тебя. Сконцентрируйся и попробуй подслушать вахтера.

С недовольной миной ученик-сектант, выполнивший все перечисленные инструкции, уткнулся ухом в граненый сосуд и на несколько долгих томительных минут замер.

— Ну как, получается? ― поинтересовался сгорающий от нетерпения Егор. — Что слышно?

— Нихренашеньки. Глухо, как в танке, ничего я, кроме тараканов за стеной и сливного бачка соседа сверху, не слышу. По правде говоря, сомнительная это затея. Как вообще можно что-то уловить через пустой, воняющий сномогоном стакан?! Я такого даже представить не могу. Не работает у меня воображение, да и напрягаться, если честно, неохота.

— Эх ты, бездарность! Мог бы и постараться, если не из тяги к исследованиям ― так из жадности. Столько бабла уже ввалил, а результаты ― мизерные. Тебя ж из училища уже дважды за неуспеваемость исключали, благо что ты своих сектантов доишь и на их щедрые пожертвования смог себе академотпуск вместо отчисления выбить. Бери пример с паренька, ― указав на младшего из учеников, продолжал взывать к благоразумию нерадивого подопечного наставник, ― ведь он всего за несколько месяцев и практически бесплатно смог тебя догнать, и даже перегнать, по успеваемости.

При слове "бесплатно" глаза Эгрегория возмущенно округлились. От открывшейся его взору несправедливости юного Сноегову буквально затрясло и в порыве жалости к себе тот вскочил, не в силах удержаться от обвинений:

— Почему это он бесплатно, а я каждый месяц тебе по подписке кругленький смачный донат перевожу?!

— А потому что с него, как с ученика, выхлопа в сто раз больше. Я ведь вас не просто обучаю ― я душу свою вкладываю, и намерен с этого получить неплохие дивиденды. Только вот с тобой, Гриша, накладочка вышла. Ты оказался из тех, о ком говорят "ни украсть, ни покараулить". Зря я тогда на предложение КК согласился. "Ты должен проявить себя в роли учителя, Борисыч", "бери шефство над этим мажором, Борисыч", "свои навыки закрепишь, а заодно и баблишка заработаешь", ― передразнивая карлика, комично кривляясь пробубнил Нагваль. — Еще и десять процентов за подгон ученика с меня срубил, гад! Так что, дорогуша, гонорар за твое обучение считаю полностью отработанным и оправданным, а не нравятся мои методы, так я ж тебя не держу ― можешь поискать себе Нагваля подешевле.

— Ну и поищу! Наши отношения становятся слишком токсичными! ― вспылил не оправдавший надежд учителя самозванный пророк. — А если и не найду, так соберу со своей паствы новый урожай, есть у меня парочка перспективных, не в меру впечатлительных престарелых разведенок, которые и квартиру продадут, стоит мне только появиться у них во снах в белой пижаме! Потом рвану в столичный университет, а вы, быдло колхозное, и дальше в этой глуши загибайтесь! Счастливо оставаться! ― победно прокричал Эгрегорий и, громко хлопнув дверью, выскочил из комнаты, прихватив с собой граненый тренировочный инвентарь.

— Скатертью дорога! Избавились от балласта, ― пробормотал расстроенный выходкой спесивого, теперь уже бывшего, ученика Борисыч. Тяжело вздохнув, он молча подошел к столу, плеснул из банки в стакан изрядную порцию мутняка и с достойным уважения мастерством, а его, как известно, не пропьешь, опрокинул его в себя. — Теперь понятно почему Нагвали учеников заводить не хотят?! ― занюхивая рукавом, приглушенно выдавил наставник. — Учишь их учишь, переживаешь, днями не спишь, сердце рвешь и тут в какой-то момент они, едва оперившись, решают, что должны превзойти учителя и во что бы то ни стало его победить. Ну кому такое понравится?! Правильно, только онлайн-преподавателям личностного роста, феминисткам, борцам за экологию и прочей либеральной педоте. Педота, педота, перейди на Федота… ― проторил скороговоркой Борисыч, трижды сплевывая через левое плечо, потом обтер лицо руками и сдул невидимую воображаемую напасть в сторону слегка приоткрывшейся от сильного удара двери. Покончив с очистительным ритуалом, Нагваль искренними кристально чистыми глазами уставился на Платонова и проникновенно поведал: ― А я тебе вот что скажу, дорогой ты мой приятель. На самом деле никого побеждать не нужно, кроме, конечно, самого себя, верней, того внутреннего подлеца и паразита, засевшего в твоей душе и постоянно нашептывающего тебе о том, что кого-то нужно в чем-то там превзойти. Живи сам и дай жить другому. Запомни эту заповедь хорошенько и следуй ей неукоснительно всю свою оставшуюся жизнь, полную непрекращающейся борьбы.

— С кем борьбы, Борисыч? ― так же проникновенно, в тон учителю, вопросил впечатленный откровением Егор.

— Как это с кем? Ты чем слушал, Платонов!? ― искренне удивился тот. — Да с тем самым душевным мудаком, конечно! Будь внимательней, ей богу, я для кого тут распинаюсь?!

— А что будет после того, как я его все же одолею?

— Наивная простота... Это борьба бесконечна, потому что окончательно победить в себе зло не удалось еще никому, кроме Боба Марли, конечно.

На этой высокой ноте, закончив свою балладу о "душевном противостоянии", Нагваль ушел в себя и принялся расхаживать взад-вперед по комнате непрестанно рассуждая вслух:

— Теперь мстить начнет. Знаю я его ― гамно еще то, да и связи у него имеются. Дядька то ли в прокуратуре, то ли, вообще, депутат. Придется лавочку нашу на время прикрыть или перенести куда-нибудь производство. Может на чердак переедем, или к И-Личу в бытовку... Так этот хрен тоже свою долю затребует, ― прикидывал варианты Борисыч. — Эх, нехорошо получилось...

Пока озадаченный сложившейся непростой ситуацией учитель лихорадочно искал выход, Платонов занялся делом: согласно рекомендациям, приложил стакан к стене, прижался к нему "рабочим" ухом и с легкостью создал в воображении узкий тоннель, похожий на пожарный рукав, соединяющий его со стеной той самой комнаты, из которой его так безапелляционно попросили, и где сейчас продолжался очень интересующий его разговор. Поначалу ничего не происходило. Сквозь стеклянный прибор слышалось лишь шипение и потрескивание с обрывками фраз, как будто транслируемые плохо настроенным радиоприемником. Используя это сравнение, исполнившийся рвения, теперь уже единственный, ученик немного докрутил фокус своего внимания, собрав его в узконаправленный концентрированный луч, и тут же отчетливо услышал голос Выгоды:

— Красиво ты поешь, Алеша. Да только и я в теме не один год. Хоть убей, не понимаю зачем мне ввязываться в эту мутку с иностранным, а главное, незаконным концентратом. Сцыкотно мне со всякими революционными движениями дела иметь. Могут ведь и за жопу прихватить или, не приведи господь, за колбаску.

Услышав слово "незаконный", Егор тут же оперативно отреагировал:

— Борисыч, прекращай рефлексировать, быстрей кидай ухо вслед за моим, тебе просто необходимо это услышать!

— Секунду, пытаюсь отследить вектор. Так, местоположение уха определено, ― стараясь наладить совместную прослушку, комментировал свои, понятные только ему, действия оказавшийся в мгновение ока возле стены со своим стаканом Нагваль, ― коннекчусь... Идет синхронизация... Внимание отсчет: сорок, шестьдесят, сто процентов, сигнал пошел! ― азартно воскликнул Нагваль и замер с открытым ртом и остекленевшим взглядом. — Неплохо у тебя выходит, стабильный канал, ― похвалил Егора учитель. — А теперь закрой глаза, и тогда к воспринимаемому аудиоряду добавится визуальное сопровождение происходящего. Только не забывай открывать их каждые пятнадцать-двадцать секунд. В противном случае, есть риск спонтанной телепортации в прослушиваемое пространство, что, конечно же, крайне нежелательно. Также может забросить в совершенно другой сон, особенно под сномогоном, или, что самое обидное, выбросить в реал с последующей продолжительной бессонницей.

Парень, последовав совету, прикрыл веки и далее наблюдал весь разговор собеседников так, как будто бы находился рядом с ними.

— Да не ломайся ты, как первокурсница, Михаил. Никто ничего не узнает, не боись, по бумагам все проведем как гуманитарку. План, значит, у нас такой: на станцию «Красный Богатырь», это узловая станция неподалеку от Городка, серией транзитов через нижние и верхние уровни сна от наших западных инвесторов через неделю прибудет груз чистейшей высокосортной сгущенки. Мои дрессированные хомяки перегрузят его в адаптированный под отечественные реалии железнодорожный состав с электровозом советского образца, после чего он незамедлительно проследует по кратчайшему маршруту прямо в Сноскву, где ты с армией твоих поклонников и нанятыми заранее экспедиторами развезете груз по складам промышленной и торговой застройки. Разгрузка, как и само прибытие, планируется на дневное время суток, когда основная часть населения будет бодрствовать. Аренда складов и наем подрядчиков тоже на тебе. Половину мы поделим между собой по-братски ― тридцать на семьдесят, скинем оптовикам за реальную копейку и переведем в "биток", чтоб не отследили. Весь остаток, под видом новогодних подарков, распространим через сеть моих и твоих подручных в слоях неблагонадежных, нестабильных астральных жителей и либерально настроенной сновиденной молодежи. Таким образом, мы поднимем их уровень осознания до небывалых высот, чем сместим чашу весов в нужную нам сторону. За этим последуют диверсии и бунты, забастовки и рейдерские захваты власти как в центральных локациях, так и на периферии. Хаос и неразбериха, братец, ― вот наша неистощимая золотая жила. Нам с тобой за это пиндосы еще и бонусов подкинут.

— А в итоге ко мне придут не очень вежливые и совсем не разговорчивые ребята в масках, а ты, как всегда, рванешь за кордон?

— Вместе рванем, Мишаня. Ты в Лос-Анжелес, а я в Европу. Может к немчуре, или в Испанию ― еще не решил. Пока государственные ищейки поймут в чем дело и выявят дестабилизирующий фактор, мы наш фокус с составом раза три-четыре успеем провернуть, ― заливался соловьем Нагвальный, убеждая несговорчивого оппонента.

— Мать честная, так это же заговор! ― прошептал пораженный коварством аферистов Борисыч и, отлипнув от стены, вновь заметался по комнате.

Сделав несколько виражей, он застыл, после чего с горящим взглядом подскочил к Егору и с воодушевлением выдал:

— Слушай, Платонов, я тут вот что смекнул: мы с тобой на этой их революции можем очень неплохо подогреться. Подрежем у них из-под носа один чудо-вагончик. От них не убудет, а мы в таком шоколаде окажемся, что даже представить страшно. Только вдвоем нам это дельце не провернуть, тут команда нужна. На ее сборы и подготовку у нас с тобой всего неделя. Нам понадобится пряморукий опытный водитель и еще парочка надежных ребят.

— Команда у вас уже есть ― берите в дело нас с супругом, мы не подведем, ― произнесла Любаша, о наличии которой в комнате все уже забыли. — Жора тот еще сорвиголова, да и я в борделе времени зря не теряла. У меня, если хотите знать, черный пояс по древнейшему женскому боевому искусству "пусидо". "Путь киски" в переводе с японского.

— Серьезная заявка на победу, вы приняты в команду. Теперь необходимо найти водителя, ― авторитетно утвердил обе кандидатуры инициатор рискового предприятия.

— А вот этим вопросом займусь уже я, ― внес свою лепту Платонов, ― есть у меня на примете подходящая кандидатура.

На этой фразе Егор проснулся, и никто, включая его самого, так и не заметил прозрачное и очень внимательно слушающее ухо, появившееся под потолком.

Глава 28

Несмотря на громкие заявления, рекрутером Платонов оказался посредственным. Уговорить Витечка на роль штатного водителя в их недавно созданную ОПГ с наскока не удалось. Узнав из уст приятеля о судьбе столь милой его сердцу бордельной единорожки, расстроенный потерей объекта вожделения ловелас совсем скис и участвовать вместе с ее нынешним, как он выразился, “пихарем” в таком рискованном совместном проекте наотрез отказался.

— Хрена горбатого вам на воротник, а не водителя, ― выдал он, вертя в руках стаканчик с растворимым кофе за столиком дешевого кафе, сидящему напротив товарищу, ― у меня все только налаживаться стало: работа интересная, дружный, хоть и подтекающий местами, коллектив, да и Снеговиктор Морозович меня ценит. Нельзя мне его подводить ― мужик он что надо. Пропуск мне восстановил и платит прилично. Если так и дальше дело пойдет ― к весне свой автосервис открою. Я тебя, Егорчик, очень уважаю, но на такое не подпишусь.

— Ты так драматизируешь, как будто я тебя на мокруху подбиваю.

— На мокруху я то как раз бы и согласился, у меня под это дело даже кандидат подходящий есть ― оранжево-пятнистый кандидат, с очень длинной шеей, а может и еще кое с чем таким же длинным, раз эта дуреха на него повелась.

— Да ладно тебе, Витек, бабу тоже понять можно: вернулся ейный мужик, которого она так долго и своеобразно ждала. Семья у них опять же, детишками, глядишь, обзаведутся. Короче, забудь ты о ней. С таким баблом, которое нам светит с этой авантюры, ты красоток пачками на своем кардане вертеть будешь. Да и без бабла мог бы вертеть, мужик ты видный. Не старый еще, пузатый, правда, немного, но женщины такое любят, им почему-то кажется, что с бегемотиком, вроде тебя, безопасней.

— Знаю, это в них еще с доисторических времен осталось. Бабенки они ж как рассуждают, мол, чем толще мужик, тем больше еды он ест и, стало быть, больше добывает, а значит ― и ей чуток перепадет. Это я в журнале «Женские секреты» еще в технаре читал, познавал, так сказать, женскую загадочную душу из первоисточников.

— Дружище, имея такой багаж знаний с прекрасным полом у тебя вообще проблем быть не должно! Найдешь себе новую ― помоложе и покрасивше, а то зациклился на одной, как баба, ей богу, ― пристыдил поникшего страдальца Платонов.

— Чего сразу "как баба"?! Обидно просто! Вертихвостка! Так убедительно про неземную любовь втирала, в верности клялась! Я и поверил, дурень, планы строить начал, ожидания, мечты, а в итоге хлоп ― и гамно на палке.

— Витя, твою мать, ― вспылил, не выдержав потока жалоб мучающегося от несправедливости сновиденной личной жизни друга, Егор, ― там бабла целый вагон, и это совсем не метафора. Его на всех хватит. Купишь себе СТОшку в какой-нибудь популярной у золотой молодежи локации, может даже на автомойку с сауной и бильярдом хватит. Кончай эти свои вагинострадания и вспомни, наконец, то манящее своим запредельным сиянием слово, которое вот уже несколько тысяч лет вдохновляет на подвиги всех политических деятелей и чиновников мелкого и среднего звена, ― не сдавался парень, продолжая взывать к жажде наживы несговорчивого шофера. — Денюжка, прибыль, богатство, ― сыпал он заклинаниями, но древняя магия оказалась бессильна, отражаясь от призрачного образа, так конкретно подгадившего их общему начинанию жирафа, то и дело мелькающего в мыслях собеседника.

— Сказал нет ― значит, нет! ― категорично отрезал Витечек, поставив жирную точку в этом незадавшемся изначально разговоре.

— Да уж, отдел кадров из тебя, прямо скажем, препоршивейший, ― заявил Борисыч, после того как Егор обрисовал сложившуюся обстановку на устроенном Нагвалем сновиденном совещании, на третью после судьбоносного разговора ночь.

— Прямо наотрез отказался? ― переспросил у парня тотем.

— Ага, так и сказал: "простите ребята, но я зассал", ― решив не посвящать компаньонов во все подробности причин отказа сотрудника «Волосатого Мотороллера», ответил Платонов.

— Все понятно, ― заявила с видом знатока Любаша, ― шерше ля фам.

— Что это еще значит, дорогая? ― спросил в недоумении Георгий.

— Это, милый, я по-французски загнула, и означает сия мудрость любителей лягушатинки, круасанов и кружевных труселей то, что для решения любых проблемных вопросов с мужиками, нужно найти правильную женщину. И, к вашему великому счастью, такая у вас уже есть. Вызывай, Егор, своего несговорчивого таксиста, придется испытать на нем свои тайные женские чары. Настало время сыграть на призрачной флейте его души, тот самый, волшебный менуэт убеждения, растопивший своей жаркой мелодией уже не одно ледяное сердце. А знаешь что?! Давай-ка мне карточку, я сама его вызову. Как ты там говоришь его зовут? Юра?

― Витя, ― поправил ничего не понимающий Платонов, протягивая единорожке полученную от снеговика бонусную карту вызова.

― Ах да, Витя. Постоянно путаю между собой эти короткие мужские имена. Были бы они подлиннее, букв двадцать-двадцать пять, я б уж точно запомнила, ― авторитетно заявила Любовь и, задумавшись на секунду, добавила: ― Да можно и все тридцать, хотя нет, тридцать ― все же перебор. Только вы, мальчики, мне не мешайте, делом пока займитесь. Например, кормильца (так в первый же день знакомства с перегонным аппаратом ласково окрестила нержавеющего колосса Любаша и название тут же прижилось) на чердак перенесите, я его как раз разобрала.

Таскать на чердак расстыкованые элементы и составляющие дистилятора, а вместе с ними и все запасы готового к употреблению продукта, кроме, конечно, самых потаенных заначек для личного пользования (выдать их Нагваль категорически отказался), оказалось делом не быстрым и хлопотным. Во время первой ходки груженные стеклянной бутылью с нектаром (именно так именовал свое детище Борисыч) и громоздким змеевиком конденсатора Егор с жирафом (вся основная работа легла на их плечи, так как хитрый учитель таскать тяжести отказался, сославшись на геморрой) дружно решили, что таким образом ишачить всю оставшуюся ночь ― не вариант. Поэтому, отдышавшись, по возвращению сразу же попросили изобретателя сномогонного гиганта научить их какому-нибудь сновиденному трюку, для того чтобы ускорить и облегчить процесс.

― Летать вам никто не запрещал, хоть это и очень энергозатратно, ― ответил тот и дело тут же приняло совершенно другой оборот.

Выйдя на задний двор, Егор с тотемом незамедлительно опробовали на себе привилегии отсутствия гравитации. И хоть летать у обоих выходило из рук вон плохо, парочка приятелей, задействованная в перемещение аппаратуры, как две неуклюжие перекормленные утки, смеясь и повизгивая от восторга, довольно шустро справились с поставленной перед ними задачей.

Все это время руководящий процессом Борисыч развлекался тем, что пытался сбить друзей на землю, швыряя в них увесистыми опавшими каштанами, и несколько раз даже попал, отпраздновав серию особо метких бросков высоким головокружительным прыжком с последующим плавным спиральным приземлением на одно колено, на манер шаблонных супергероев из порядком надоевших всем своим однообразным многообразием голливудских блокбастеров. После вскочил, откинул с головы капюшон видавшей виды олимпийки, пристально взглянул на зависшую в метре над землей пару и торжественно произнес:

― А теперь, мои боевые перепела, раз уж все следы нашего незаконного производства скрыты, предлагаю проследовать к парадному и узнать результаты переговоров.

Облетев здание, троица компаньонов приземлилась на подъездной дорожке неподалеку от вызванного Любашей такси. Представшая их взору картина вселяла надежду на благоприятный исход предприятия. Раскрасневшийся и прямо-таки сияющий от счастья в компании молодой симпатичной девушки Витечек, безмятежно улыбаясь, курил сигарету, а весело и без умолку щебетавшая такая же румяная единорожка беспрестанно жестикулировала и звонко заливисто хохотала.

Увидев нарушившую их уединение делегацию, несговорчивый таксист глубоко затянулся, выпустил облако дыма в виде подмигивающего улыбающегося смайлика и произнес, обращаясь ко всем троим:

― Ладно, ребята, так уж и быть ― помогу, уговорила меня ваша темпераментная соратница. Должен признать, талант к убеждению у нее развит далеко за сто процентов. Приведенные ею аргументы своей обоснованностью практически сокрушили мою броню отрицания и эгоизма. — После чего указал на выданный ему в аренду принадлежащий фирме салатовый проржавевший на крыльях «Запорожец» и уверенно заявил: ― В этот дрышпак ваш груз не влезет. Даже с бонусом грузоподъемности и вместимости сновиденного транспорта. Возьму на дело штатную тентованную «Газель», оформлю в отделе грузоперевозок заказ на доставку материалов. Машинка, конечно, старенькая, а новых на этой фирме и нет, зато реально безразмерная.

― Согласен. Поддерживаю инициативу, ― одобрил Нагваль.

Георгий же в это время с восхищением глядя на супругу, восторженно молвил:

― Любочка, да ты просто волшебница... Позволь полюбопытствовать, как же это у тебя получилось? Что нужно сказать человеку, чтобы он так кардинально изменил свое решение?

― А это, пупсик, мой маленький секрет, и вам его знать не обязательно. В каждой женщине должна быть тайна, а лучше ― две.

― Ну раз все у нас так удачно сложилось, почему бы нам не перестать тратить попусту драгоценное время и немедленно не провести наше первое общее собрание, ― внес предложение лидер и вся банда дружно двинула в штаб.

― Операция по изъятию контрабандной сгущенки в размере одного битком набитого товарного вагона будет проходить под кодовым названием «Буря в стакане». У каждого члена нашей группы, которую я именовал «Союз Пятерых», будет своя четко определенная роль, ― сразу же начал излагать предварительный план действий Борисыч, как только все присутствующие удобно расселись в осиротевшем, из-за отсутствия монументального агрегата, помещении. — С водителем мы определились. Роль наживки, своеобразного отвлекающего фактора, для того чтобы остановить поезд, ложится на ваши, связанные семейными узами, плечи, ― обратился Нагваль к супругам. — Между станцией «Красный богатырь» и находящимся в километре от нее переездом, прямо на рельсах, вам придется устроить феерическое шоу для взрослых: слиться, так сказать, в порыве страсти на глазах машиниста и его помощника. Пикантное зрелище они точно не пропустят, поэтому обязательно дернут стоп-кран, тем самым остановив, и без того не успевший разогнаться на такой дистанции, товарняк.

― А вдруг не тормознут?

― Придется вам, ребята, как следует постараться. Включите фантазию или в крайнем случае "Каренину". В общем, мне плевать ― делайте что хотите, но поезд должен быть остановлен. А чтобы вы не стеснялись и вели себя раскованнее, я обеспечу вас сномогонной продукцией в размере ноль пять литра на брата. Как только состав будет обездвижен, вы на всех парах удираете в лес и вливаетесь в основную группу, в то время как мы с Егором занимаемся разъединением сцепки. На это дело у нас будет не больше двух-трех минут, прежде чем обслуживающий персонал электровоза все поймет и поезд продолжит движение. Далее весь личный состав максимально быстро занимается перегрузкой содержимого отцепленного вагона в подогнанную, к этому моменту, «Газель». Отход совершим по проходящей через лес грунтовке, спалиться не должны, в сновиденной глубинке не такое уж и интенсивное движение, тем более днем. Конечный пункт нашего прибытия ― очень удобная, потайная, облюбованная мной поляна. Егору она хорошо известна, он на ней дважды бывал.

― Да, местечко воровское, глухомань еще та. План хорош, но хотелось бы внести небольшую корректировку, ― взял слово Платонов и, дождавшись одобрительного кивка наставника, продолжил: ― Название «Союз Пятерых», как по мне, звучит чересчур пафосно и что самое главное ― абсолютно не отражает в себе цели нашего объединения. Из него видно только, что мы союз и нас, действительно, пятеро. Но если продолжить рассуждать в том же духе и копнуть немного глубже, то число членов организации совпадает с количеством цепких пальцев на твердой, мозолистой, волосатой ручище, которая во что бы то ни стало схватит и, конечно же, обязательно удержит ту самую вожделенную цель, ради которой мы, собственно, и собрались. «Союз Правой Руки» ― вот вам мой более подходящий вариант для нашего творческого, так сказать, слияния судеб.

― Позвольте уточнить, а почему именно правой? ― поинтересовался любопытный водитель.

― Все очень просто ― именно этой рукой долгими зимними вечерами я предпочитаю теребонькать своего медвежонка и она меня еще ни разу не подводила.

― Хм, достойное название, и если никто не возражает, предлагаю перейти к следующему вопросу на повестке дня, вернее, ночи ― сбыт краденного. Хотелось бы отметить, что потоки осознания жестко контролируются государственными структурами, а у нас на руках окажется вагон незарегистрированной контрабандной сгущенки. Это все равно что хранить у себя в серванте ядерную боеголовку. За такую дерзость нам даже госизмену впаять могут. Поэтому сразу же после изъятия груза нам необходимо в кратчайшие сроки его кому-нибудь впарить и, желательно, оптом, потому что торговать в розницу в нашем случае ― не вариант. Я долго ломал голову над тем, как же нам с ходу весь подрезанный концентрат сбагрить, пришлось даже к Мусорщику за идеей сгонять, и вот чего прикупил, ― Нагваль достал с верхней полки лакированного книжного шкафа используемый в судах и торгах резной деревянный молоточек. — Это означает аукцион, если кто не понял.

― Как же мы будем торговать тем, чего у нас еще нет? ― задумчиво произнес Егор.

― Легко. По старой славянской традиции продадим, точнее, уже продали шкуру неубитого медведя. Вы, конечно же, горите желанием узнать почему же этот невероятно хитрый Нагваль глаголит в прошедшем времени?! ― Вся четверка дружно закивала головами и он продолжил: ― Охотно поясню. Потому что этот талантливейший дипломированный махинатор трудился, не покладая рук и не размыкая глаз почти три ночи к ряду, а не "Ваньку валял", как вы, недалекие мои подельники, могли по недомыслию подумать. Для начала я навестил этого электронного пройдоху Библиотекаря и за определенный процент от выручки уговорил его кинуть клич по сети о проведении закрытого аукциона с туманно обозначенным названием предлагаемого к торгам лота. Большего и не требовалось. Кто в теме ― тот сразу все просек. Количество участников, как и время для регистрации, ограничили двадцатью четырьмя часами. В роли гаранта, опять же за небольшой взнос, выступил все тот же библиотечный терминал. Пришлось, конечно, потратиться, но в таких делах мелочиться нельзя. К концу отмерянного отрезка времени, заявки на участие подали четыре весьма достойные организации: китайские даосы-миленниалы, они же разработчики «ТикТока», один из двоюродных не наследных принцев какого-то из шейхов Саудовской Аравии, желающий слегка оживить свой сновиденный гарем, масонский союз креативщиков из "Нетфликс», видимо, там совсем все плохо, и наша отечественная Байкало-Амурская ассоциация шаманов Сибири. После проверки платежеспособности участников они в режиме "онлайн" сошлись в непродолжительной, но весьма ожесточенной зарубе. Весь процесс описывать не стану, достаточно лишь сказать, что победили в этой битве приятно удивившие своей финансовой базой сибиряки. Кто бы мог подумать, что они на выращивании мухоморо-псилоцибиновой продукции такое бабло заколачивают. Оплатив установленный мной скромный тридцатипроцентный задаток, победители выдвинули единственное условие: весь товар необходимо перетарить в промышленные алюминиевые бидоны, для удобства транспортировки. Но это не проблема ― у меня в подвале этого добра навалом, и тебе, Виктор, предстоит доставить его на упоминаемую ранее поляну. Заодно и дорогу узнаешь. Шаманская братия подтянется туда заранее и будет ожидать нашего победоносного возвращения, координаты я им скинул. Они даже ритуал успешного хищения, с бубнами, согласились провести, для того чтобы у нас все в елочку сложилось.

― Перетарить помогут? ― с надеждой спросил Егор, в ужасе представляя какой объем работы им предстоит.

― Конечно помогут, им ведь тоже маячить там не резон. Так, с этим тоже разобрались. Теперь небольшой кофе-тайм, во время которого мы шарахнем по полстакашки за знакомство и плавно перейдем к последнему, но не менее важному пункту в планировании нашей многоходовочки, а именно ― к маскировке.

― А зачем нам маскироваться? ― спустя несколько минут, кривясь от проглоченной порции "напитка богов" и пытаясь загрызть его неожиданно мерзкий вкус редиской, поинтересовался Витечек.

― Тень подозрения ни в коем случае не должна пасть на наши светлые головы, потому что те, у кого мы намереваемся отщипнуть долю малую, ребята серьезные. Егор, ну ты чего молчишь? Ты же сам видел, какая кровать у вас в комнате. Они три однушки в трехспалку сдвинули. А чтобы спать трем голодным мужикам на одном полигоне, нужно быть полностью отмороженными, безбашенными и совсем отчаянными, там же нет-нет кто-то кому-то и присунет.

— Борисыч, так их там двое, ― решил внести ясность Платонов, ― я теперь к ним точно ни ногой.

— Ну тогда выбора у них вообще нет ― подрезал ты им крылья, ― подытожил наставник.

— Да, бесстрашные парни, ― согласился с необходимостью применения маскировки Витечек, ― эти по-любому обиды не простят.

— Вам повезло, мои лихие соратники и коллеги по цеху, у меня осталось как раз три камуфляжных костюма, которые я берег на Новый год, 8 Марта и День ВДВ. Маскарад понадобится лишь мне, водиле и Егору. Жирафа мы просто обольем зеленкой, такое даже для сна перебор, а перевоплотившейся Любаше и этого не понадобится, потому что в единорогов, кроме насмотревшихся «Гарри Поттера» имбицилов, все равно никто не верит.

Откинув крышку стоящего в угла старинного комода, Нагваль достал из него три аккуратно сложенных объемных свертка и выложил их на кровать. Указав на первый слева, он безапелляционно заявил:

— Этот мой! ― И развернув упаковку, извлек на свет новенький фиолетовый костюм головоногого моллюска. — Лучшая моя работа, две недели его мастерил, поэтому извиняйте, господа, но кальмаром буду я. Вам же остаются образы шмеля и петуха. Делите, как хотите.

— Народ, вам не кажется, что это немного несправедливо? Я тоже хочу быть кальмаром, да и Витя, я уверен, не откажется, ― возмутился раскладом Егор.

— А давайте решим этот вопрос самым демократичным способом, ― предложил таксист, ― костюм моллюска достанется тому, кто владеет самым длинным, так сказать, щупальцем.

Предложение было единогласно принято. Роль судьи, вместе с извлеченной из того же комода линейкой, досталась не слишком обрадованному этим фактом жирафу. Любашу попросили отвернуться, все встали в круг и замер начался. После непродолжительных измерений друзья пришли к выводу, что кальмара Борисыч справедливо заслужил. Почетное второе место досталось Витечку, и он, естественно, выбрал шмеля, тем более, что с его комплекцией костюм во время примерки сел на него идеально. Егору же, как владельцу самого скромного потенциала, достался петух.

— А можно хотя бы гребень не одевать? ― канючил обладатель заслуженной бронзы, примеряя обновку.

— Не-не, ты что, петух без гребня ― это же западло. Да не кисни, Платонов, ― успокаивал парня Борисыч, ― яркий современный костюм, сейчас вся молодежь такое носит, это же модно.

— Если хотите знать, у французов ― это, вообще, символ свободы. У них даже футболисты с петухами на майках ходят, более того ― гордятся этим, ― в очередной раз блеснула своим знанием европейских традиций неожиданно эрудированная Любочка.

— Петухи с петухами на майках... — задумчиво почесывая копытом подбородок, произнес жираф, видимо, пытаясь представить эту картину, ― да уж, согласен, есть чем гордиться.

— Я этот наряд для особого случая берег! Парада там какого-нибудь или карнавала, но хрен с ним ― для такого дела не жалко, ― применил последний убойный аргумент чемпион дружеского соревнования и поддавшийся уговорам Платонов согласился на петуха.

После примерки и подгонки призванных, в случае обнаружения, пустить пыль в глаза одеяний, Борисыч объявил о том, что собрание завершено и, еще раз напомнив шмелю с Егором о необходимости доставить алюминиевую тару в ранее указанное место (чем они и занимались всю оставшуюся ночь), распустил всех досыпать. Следующий сбор был объявлен на полдень воскресенья, в день прибытия нелегального груза.

В ожидании назначенной даты, парень, стараясь провести время с максимальной пользой, посетил ближайшую аптеку, закупившись в ней различными видами препаратов с легким седативным эффектом; разработал и воплотил в действие план по отправке супруги к ее родителям, исключив себя из этой схемы, сославшись на необходимость срочной доставки продукции «Жукоffарма» некоему капризному, но очень денежному и весьма щедрому клиенту, от чего зависело его дальнейшее продвижение по карьерной лестнице. Константиновна сначала упиралась, не желая в одиночестве совершать четырехчасовую поездку в рейсовом автобусе, но после вручения ей заранее купленного не слишком увесистого, но все же золотого браслета, совершенно забыла о предстоящих неудобствах и решилась все же отправиться в путь, обставив все так, как будто это решение она приняла самостоятельно.

Вдобавок к прочему, Егор мысленно настраиваясь на неотвратимо приближающееся испытание, воспользовавшись интернетом, изучил различные виды железнодорожных сцепок, применяемых для соединения вагонов, начиная с середины прошлого века до наших дней. Накануне утвержденного Борисычем дня "Икс" Платонов даже сходил в церковь и поставил за успех предприятия купленную им там же самую дорогую свечку. Теперь духовно, морально и физически он был полностью подготовлен. В последнюю перед запланированной операцией ночь парень специально не сомкнул глаз, для того чтобы с легкостью погрузиться в сон в дневное время. Пришлось выпить четыре чашки крепчайшего кофе, банку рекламируемого на каждом шагу окрыляющего энергетика и дважды убедиться, что его правая по-прежнему не дает сбоя. В назначенный час, прожевав пригоршню сопровождающих в сон пилюль и запив их раздобытой у батюшки-попа святой водой, парень еще раз, на всякий пожарный, неумело помолился, смежил веки и решительно отправился на дело.

Оказалось, что вся «Правая рука» была уже минут двадцать как в сборе. Компания налетчиков нервно глушила сномогон в ожидании недостающего опаздывающего "пальца".

— Витя, брат, налей ему штрафную, ― слегка заплетающимся языком произнес изрядно захмелевший Борисыч.

— Перед делом не пью! ― выдал Егор всплывшую в голове фразу из какого-то фильма про бандитов.

— Пей, тебе говорят. Это ж "фронтовые", как перед боем, для храбрости, ну и чтоб в реал не выкинуло, конечно.

Проглотив изрядную порцию напитка, показавшегося ему на этот раз не таким уж и непригодным к употреблению, Егор, смакуя богатый букет, заметно приободрился, хлопнул в ладоши, энергично потер руки и бойко произнес:

— Ну что ж, подельнички, приступим. Витя, запрягай шарабан!

Прозвучало это фальшиво и по-уголовному, но выданный ему Борисычем костюм теперь полностью оправдывал все его действия.

— А запрягать-то и нечего. Водитель со мной еще с ночи тут сидит и, пока вы прохлаждались, мы уже отогнали транспорт на место, а затем ваш покорный слуга настроил двухсторонний зеркальный портал для оперативной высадки нашего импровизированного десанта.

— Так вот для чего мы зеркало отсюда в лес перли, а потом целый час на дереве закрепляли?! Я то думал, что ты прихорашиваться там собираешься, наводить, так сказать, марафет, ― догадался слегка окосевший, но уверенно опирающийся двумя руками о стену шофер.

— Лошадь пусть думает ― у нее голова большая. Любочка и Жора, не обижайтесь. Если учесть то, как вы мое пойло хлещете, с лошадями у вас точно ничего общего, хоть и пьете вы, еще раз прошу меня простить, как кони. Упомянутая нашим внимательным, но не особо сообразительным водителем отражающая поверхность служит выходом, а вот это... — Борисыч указал на слегка потемневшее от времени зеркало, являющееся частью покосившегося "бабушкиного" трюмо. — Вход. Не слишком надежное средство передвижения, состояние сами видите ― не айс, но надеюсь, один переход выдержит. Хватит разговорчиков, давайте опрокинем по последней, после чего, мои отважные онейронавты, в темпе облачаемся в наши маскировочные скафандры и выдвигаемся сквозь трюмо на точку сборки.

Кое-как переодевшись и перекрасив Георгия (зеленки хватило лишь на то, чтобы худо-бедно вымазать голову, хвост и размашистыми буквами написать на боку популярное матерное слово, с соответствующей иллюстрацией), банда дружно ухватилась за Нагваля и приступила к немедленной массовой телепортации. И если на входе все шло более менее организованно, то на выходе получилось как обычно ― большая разноцветная куча. Новоявленное образование на разные голоса кряхтело и сыпало нецензурщиной, пока, наконец, благополучно не распалось на составляющие и участники группового пространственного перемещения, отряхиваясь от листвы и потирая ушибленные бока, двинула в обозначенный для совместного мероприятия квадрат.

— Жесть, да это похлеще, чем высадка союзников в Нормандии! Не хотел бы я еще раз таким способом путешествовать, ― поправляя помятое плюшевое жало, пожаловался водила.

— А больше при всем желании и не получится, зеркало от нагрузки треснуло. В испорченное нырять нельзя ― плохая примета, да и не запланировано у нас назад таким образом возвращаться. Вы, главное, остальную часть операции не провафлите, и тогда, я гарантирую, у вас хватит средств на то, чтобы передвигать свои проекции в пространстве, как заблагорассудится и на чем угодно. На яхте, например, или на межпланетном крейсере, только очень маленьком и, желательно, незаметном, потому что статью "об уклонении от уплаты налогов" еще никто не отменял, ― рассуждал по пути к железнодорожной насыпи руководитель совместного проекта.

— Ой, хоть бы все получилось, ― суеверно скрестил пальцы таксист, услышав в отдалении характерный звук приближающегося товарняка, ― я тогда в депутаты подамся, не всю же жизнь мне баранку крутить, надо и о старости подумать.

— Не обольщайся, приятель, для депутатов ты слишком мелко плаваешь. Вагона маловато будет. Честно говоря, подозреваю, что там и состава будет недостаточно. Ты пойми, нельзя хорошим людям в политику ― для кармы плохо. Это ж все равно что ее родимую в Фокусиму превратить. Ты же светлый человечек, воруй себе помаленьку, наслаждайся жизнью, а в болото это не лезь, ― пояснял свою социальную позицию идейный вдохновитель бандитского стартапа, но неторопливо выплывающая из-за поворота кабина голубого, как берет десантника, электровоза оборвала его рассуждения и заставила своим приближением переключиться на выдачу распоряжений: ― Так, братва, готовность номер один. А вы, парнокопытная ячейка общества, выдвигайтесь на позицию. С местом не ошибетесь ― я там одеялко постелил. И будьте добры сделать так, чтобы у персонала нашлись веские причины для остановки.

— Ооо, у них для этого найдется не одна, а целых шестьдесят девять причин, ― с лихорадочным блеском в глазах заверила несомневающаяся в своем профессионализме, трансформирующаяся на ходу Любаша, и вместе с жирафом галопом понеслась зажигать к заранее подготовленной огневой точке.

Благополучно отправив кавалерию в атаку, оставшаяся группа во главе с предводителем оперативно залегла в придорожных кустах. Вопреки опасениям заинтересованного в удачном завершении проекта, самопровозглашенного атамана недавно созданной, но, на удивление, сплоченной шайки-лейки, проблем с остановкой поезда не возникло. Возникли они немного позже, в момент когда пехота в составе ефрейтора Платонова и его полевого, вернее, лесового командира, столкнулась с проблемой рассоединения злополучной сцепки. Детали были настолько ржавыми, что при попытке их расстыковать конструкцию намертво заклинило, а необходимых для разблокировки инструментов, казалось бы все предусмотревшие подельники, захватить с собой не догадались.

— Ничего не выходит, сваливать надо, ― кряхтя от натуги и чуть не плача от обиды, заистерил раздосадованный Платонов.

— Отставить панику, свалить всегда успеем. Последуем совету одного опального губернатора: если не получается взять миллион ― попробуй взять два, ― ободряюще воскликнул Борисыч и отправил Егора на соседнюю сцепку, а после того как через несколько секунд со стороны крепления предпоследнего вагона раздались восторженные крики, выдохнул и, подняв глаза к небу, с облегчением прошептал: ― Эх, красавчики шаманы, работает ваш бубен.

Укороченный поезд стронулся, а счастливые обладатели двух, честно добытых в неравной битве, вагонов занялись монотонной и изнуряющей перегрузкой добычи. Несмотря на внушительное количество груза его переместили в «Газель» довольно быстро, благодаря эффекту сновиденной перемотки времени, которую периодически порционно юзал подкованный в вопросах сновиденного тайминга лидер. На вопрос Платонова о том, как этот удобный во всех смыслах трюк у него получается, Нагваль туманно объяснил, что элементарно переносит свое внимание в предполагаемое, не слишком далекое будущее, и если вероятность возникновения события составляет хотя бы восемьдесят процентов, то это будущее попросту наступает.

— Переношусь в него только я, вы же этого не замечаете, обнаруживая себя уже в случившемся настоящем, под давлением моего тренированного внимания.

— Мудренно слишком, прямо как основы танрического группового перепихона, ― заметила Любаша, оторвавшись на секунду от приведения в порядок маникюра, царственно восседая на поваленном зимним буреломом собрате Иггдрасиля.

— Главное, что это работает, остальное не важно, ― обрубил дальнейшие расспросы Борисыч, передавая очередной ящик выстроившимся в цепочку похитителям.

Сплоченные рискованной операцией, празднующие победу друзья пели песни, подшучивали друг над другом и неуемно хохотали. Приподнятое настроение подпортило лишь содержимое бонусного внепланового вагона. При вскрытии обнаружилось, что он до верха набит надувными резиновыми имитациями представительниц женского пола, причем качество изделий оставляло желать лучшего. По всей видимости, нечистые на руку, ангажированные чернокожим либерастом "хомяки" еще при погрузке присвоили себе часть концентрата, заполнив пустое пространство китайским ширпотребом.

— Может сибирякам этих баб показать, вдруг заинтересует? ― внес предложение мучающийся от осознания уплывающего сквозь копыта барыша Георгий Ротшильдович.

— Конечно покажем, бабы всем нужны, пусть даже и надувные. У них там в тайге, небось, и таких нет, ― поддержала своего супруга Любочка.

— Нет, шаманам такое точно не продать. Вот если бы вудуистам попробовать предложить, они же с куклами постоянно работают, глядишь и эти на что-то бы сгодились, да только времени на это у нас нет. Жалко, конечно, добро оставлять. Спрайты растащат. Но ничего не попишешь ― вагон придется бросить, ― вынес вердикт атаман и по совместительству знаток эзотерических предпочтений.

Один экземпляр из созданных для борьбы с одиночеством латексных манекенов из любопытства даже надули, и оценивший достоинства молчаливой псевдоженщины Борисыч, видимо, сочтя представительницу китайской продукции весьма привлекательной, изъявил желание присвоить ее себе. А так как место в кабине для нее не нашлось (как, впрочем, и в тентованном кузове, из которого надувное подобие обнаженной распутницы, скорее всего, из ревности, выбросила Любаша, заявив, что с этой шлюхой рядом не поедет), то широко раскорячившуюся и доверчиво распахнувшую рот навстречу ожидающим ее приключениям пустышку усадили на крышу, крепко-накрепко привязав, чтобы, не дай бог, не украли.

Поездка через лес прошла без эксцессов, если не считать пару незапланированных остановок для корректировки курса. «Газель», несмотря на колоссальную загруженность, катилась довольно резво. По радио транслировали заводные, но абсолютно лишенные смысла хиты популярной сновиденной певички Клавы Шляпы. Команда находилась в приподнятом настроении, что обеспечивало стабильную осознанность и практически не требующую усилий фиксацию на элементах сна.

Поляна, на которую выехала машина с добычей, встретила их целой делегацией томящихся в нетерпении байкало-амурских клиентов. За время ожидания, облаченные в шкуры и перья покупатели, скорее всего от скуки, огородили периметр своими знаменитыми тотемными столбами, что придало банальной финансовой сделке особый мистический шарм. Радостно колотящая в бубны, по большей части раскосая, шаманская братия, подпрыгивая и пританцовывая плотным кольцом окружила вожделенное транспортное средство, на крыше которого, как на носу средневекового корабля, мечтательно смотрела в даль обнаженная надувная сирена, символизируя собой будущую финансовую и сексуальную независимость.

— Ну, наконец-то. Мы тут в округе уже весь можжевельник пожгли, ― произнес Главный Шаман и вдруг, закатив глаза, совершенно другим голосом добавил: ― Ветер прошелестел листвой о благополучном исходе, но пролетающий над нами старый ворон осыпал пометом темя Быстрого Оленя, самого молодого из нас, и мы заволновались, поскольку знамение сие означает ― берегись предательства.

— Так давайте же закончим начатое, ибо же очко мое не из железа, ему и сыграть недолго, ― в тон шаманскому вождю ответил Борисыч, соблюдая, только им двоим понятный, ритуал.

Но как только тент был откинут и все участники торгового договора приготовились к завершающему маневру, лес буквально взорвался сиренами сотен полицейских "канареек" и красно-синими цветовыми всполохами характерных мигающих огней, сообщая всей округе о том, что так удачно начавшееся совместное праворуко-шаманское мероприятие и, скорей всего, будущее некоторых участников все же пошло под откос.

— Облава! Мусора! ― хором заголосили сибиряки.

Нагваль же, среагировав на ситуацию, обратился к водителю с распоряжением:

— Витя, скорее отдай им ключи, пусть забирают товар вместе с «Газелью» и уматывают с поляны ко всем чертям.

— А как же бидоны? ― испуганно подал голос растерявшийся жираф.

— Да хрен с ними, с бидонами, перетопчутся. Тут сейчас такой апокалипсис начнется, что им не до этого будет.

Смекалистый шофер резво швырнул ключи ловко поймавшему их на лету вождю. Шаман с разбега заскочил в кабину, завел автомобиль и с места рванул в появившееся из ниоткуда плотное облако тумана, которое повинуясь синхронно камлающим северянам переместилось в центр огороженного столбами пятака. Молниеносный шаманский дрифт чуть было не застал пытающегося отвязать резиновую нимфу Нагваля врасплох. Перед самым туманным скоплением это ему все же удалось и, зажав спасенную даму подмышкой, благородный рыцарь в напоминающих кальмара шелковых доспехах под многоголосый аккомпанемент приближающихся сирен, вертолетов и автозаков, исполнив тройное сальто, лихо спрыгнул к ожидающим его распоряжений товарищам. Гости из тайги вслед за «Газелью» растворились в дымке, исчезнувшей как ни бывало после резкого порыва ветра.

— Товар спасен, теперь пора подумать и о себе, ― скомандовал, перекрикивая приближающийся шум винтов, лидер группировки, наблюдая, как со всех сторон, и даже из-под земли, на поляну выскакивают разномастные представители закона.

— Никому не двигаться, работает ОБНОО! ― раздалось из кустов усиленное мегафоном требование.

— Ну все, приплыли, ― в ужасе прошептал Борисыч, ― отдел борьбы с незаконным оборотом осознания ― это вам не шутки.

— Вы обвиняетесь в торговле запрещенной на территории Сновиденной Федерации контрабандой! Сопротивление бесполезно, вы окружены! В операции по захвату принимает участие РПЦ, поэтому молитвы духовным покровителям бессмысленны! ― продолжал надрываться переговорщик, в то время как на поляну высыпала целая толпа, облаченных в рясы и кителя, служителей гражданского и божьего закона.

Кольцо поблескивающих наручниками и машущих кадилами правозащитников неминуемо сжималось. И тут произошло чудо: в центре поляны, на том самом месте, где только что стоял Нагваль, озарив все окрестности нестерпимо ярким сиянием, зажглось второе солнце, ослепив своими лучами представителей исполнительной власти и сновиденного духовенства. Удивительно, но на четверку друзей, прижавшихся вплотную к источнику невыносимо сияющего света, этот интенсивный поток никакого негативного эффекта не произвел.

— Витя, Егор, ― раздался знакомы голос из центра звезды, ― просыпайтесь скорее. Травоядным супругам бояться особо нечего, максимум в приют для животных отправят, только придется рожи потупее сделать и ни в коем случае не разговаривать, а то так просто не отделаются. Со мной все сложнее ― на этот раз отскочить, по-видимому, не удастся. Вот же, сучара, со всеми потрохами сдал!

— Ты о ком, Борисыч? Кто сдал? Кроме попов и ментов никого не вижу,― недоуменно озирался обладатель провокационно-пернатого облачения.

— Эх, Платонов, не туда ты смотришь. Эгрегорий нас вломил. Вон он, падла, из-за елки выглядывает. Перекинул он наше с тобой ухо, обнагвалил меня по самое небалуйся. Видать по всему, придется мне паровозом за наши вагоны пойти. Не боись, все на себя брать буду. Ты чего до сих пор тут стоишь? Русским языком же сказано ― просыпайся! Витя тертый калач ― с ходу все просек, ему два раза повторять не нужно!

— Да не получается у меня. Пойло твое, плюс мои колеса ― крепко держат, зараза. Знал же, что кайфы мешать нельзя, ― пожаловался ученик.

— Ты вот что, разгонись как следует и вон в ту сосну врежься. Метод рабочий, его в народе даже в поговорку зашифровали. Это мой последний урок, а заодно и экзамен. Только ты, это, не тормози. Активней помидорами шевели, я так долго не выстою ― батарейка и так почти на нуле.

Внемля совету умудренного жизнью наставника, Егор гигантскими прыжками понесся к выбранному для экстренной эвакуации дереву. Поначалу, конечно, бежалось так себе: вязкий, словно бабушкин домашний кисель, воздух, содержащий вместо фруктов десятки, а то и сотни разномастных блюстителей системы, с трудом поддавался старающейся его рассечь пернатой груди, но "сила измены" была настолько велика, что спасающийся бегством молодой похититель сгущенки, с треском прорвав незримую плодово-ягодную преграду, помчался к цели со скоростью спортивного гоночного болидоподобного петуха. "Бежать! Спасаться... — вихрем крутилось в голове. — Стыдно, конечно, но ведь Борисыч сам меня отослал! Он прямо как герой поступил, а я… Я, получается, как чмо последнее! Ну и пусть, а что я могу сделать?! Да и не хотел я этого всего", ― с огромной скоростью проносилось в его переполненном адреналином сознании. И вдруг, как по команде, окружающая действительность замерла: бегущие со всех сторон менты, трясущие своими бородами РПЦшники, звуки сирен, собственные мысли и даже, казалось, само время на секунду остановилось. Перед мысленным взором застывшего в моменте беглеца слайдами проплыли сцены, совместно пережитые с учителем: веселые шутки, розыгрыши и подзатыльники, планы о грядущем и мечты о будущем. Вся эта ванильно-сентиментальная муть сама собой слилась в бронебойную, нерушимую уверенность в том, что с этого поля боя он не побежит. И пусть их попросту повяжут и упакуют в автозак, а после, скорее всего, упекут за решетку, где, как по пьяни выразился имевший богатое криминальное прошлое дед "недолго и розовую пулю задницей поймать", но в этот раз Егор поступит правильно.

Разогнавшийся до сверхзвуковой Платонов отчетливо понимал, что вовремя затормозить перед лесополосой уже не получится, поэтому не снижая скорости, он ловко заложил крутой вираж и, выйдя на обратное направление, вновь вернулся к изрядно потускневшему Борисычу.

Через секунду сияние, испускаемое кальмароподобной сверхновой, окончательно погасло и опустошенный Нагваль обессилено свалился прямо в вовремя подставленные руки ученика.

С трудом приоткрыв один глаз, наставник поманил своевольного строптивца пальцем и еле слышно прошептал ему в ухо:

— Ты... какого лешего не удрал, дятел?

— Я победил, Нагваль Борисыч, у меня получилось! ― сорвав плюшевый гребень с головы и зашвырнув его в ментов, радостно прокричал Егор. — Победил, понимаешь!? Этого, как его….внутреннего паразита победил! И теперь я уже ничего не боюсь! ― светясь от счастья кричал Платонов, озаряя мешанину из кокард и крестов своей лучезарной победоносной улыбкой.