Кто из них мой соулмейт?

Глава 1

Лера с тревогой крутила перед зеркалом прядь волос, которая сегодня утром внезапно изменила цвет. Шестнадцатый день рождения - момент истины для каждого в их мире. Именно сегодня её "прядь судьбы" должна была проявить свой истинный цвет и указать на соулмейта.

"Белая? Серьёзно?!" - прошептала она, сжимая в кулаке бесцветную прядь. В классе у всех были яркие цвета: у Маши - огненно-рыжая, у Димы - изумрудная, даже у зануды Петрова - благородная серебристая. А у неё... будто старушечья седина.

На кухне мама старалась не показывать разочарования: "Это... необычно, дочка. Может, это значит что-то особенное?" "Особенно неудачно", - буркнула Лера, наспех завязав прядь в хвост, чтобы меньше бросалась в глаза.

В школе её встретил Ваня - её лучший друг с детства. Его тёмные волосы теперь украшала такая же белоснежная прядь. "Ну что, соулмейтка?" - ухмыльнулся он, дёргая её за косичку.

Лера замерла. Ваня? Её судьба? Они же... они всегда были просто друзьями. Но почему-то сердце забилось чаще, когда он обнял её за плечи.

Их неловкий момент прервал скрип двери. В класс вошёл новенький - высокий парень с острым подбородком и вызывающим взглядом. "Эдгар Барлов", - коротко представился он, отбрасывая со лба прядь... абсолютно такого же белого цвета, как у них.

Лера почувствовала, как Ваня напрягся рядом. Эдгар медленно обвёл класс взглядом, остановившись на Ване, потом на Лере. Его губы растянулись в самодовольной ухмылке.

"Интересно", - только и сказал он, проходя мимо к свободной парте.

Лера не понимала, почему её так бесит этот взгляд. Почему её кулаки сами сжимаются, когда Эдгар кладёт ногу на соседний стул. И почему Ваня вдруг так пристально смотрит на новенького, будто пытается что-то разглядеть...

Звонок на урок прозвучал как избавление. Но Лера знала - настоящий урок только начинается. Впереди была битва за судьбу. И белый цвет вдруг перестал казаться таким уж безобидным.

Глава 2

Лера всю ночь ворочалась, пытаясь осмыслить произошедшее. Две белые пряди — у неё и у Вани. И вдруг появляется третий — этот высокомерный Эдгар с его холодным взглядом. "Не может быть трёх соулмейтов, — думала она, — значит, кто-то лишний".

Утро началось с того, что Ваня, как обычно, ждал её у подъезда, но на этот раз он казался необычно задумчивым.

— Ты в порядке? — спросила Лера, подбирая шаг под его замедленную походку.

— Да, просто... — он замялся, — вчера Эдгар написал мне. Спрашивал, давно ли у меня белая прядь.

Лера остановилась как вкопанная.

— И что ты ответил?

— Что с самого шестнадцатилетия. А он... — Ваня нервно провёл рукой по волосам, — сказал, что это "интересно".

Лера почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

В школе атмосфера была накалена. Эдгар сидел за своей партой, развалившись, как будто он здесь хозяин, а не новенький. Когда Лера и Ваня вошли, он поднял глаза и медленно улыбнулся — недобро, с вызовом.

— О, наши "соулмейты" прибыли, — сказал он громко, так, чтобы слышали все вокруг.

Лера сжала кулаки.

— Ты вообще кто такой, чтобы лезть? — выпалила она.

Эдгар приподнял бровь.

— Тот, у кого такая же прядь, как у тебя. Или ты думаешь, это совпадение?

Ваня шагнул вперёд, заслоняя Леру.

— Хватит.

Эдгар рассмеялся.

— Ого, защитник. Мило.

На перемене Лера устроила засаду у раздевалки.

— Ты что, вообще задумал? — прошипела она, блокируя Эдгару выход.

Он склонил голову набок, изучая её с любопытством.

— Мне просто интересно, почему у вас обоих белые пряди. Ведь это... необычно.

— А тебе-то какое дело?

— Очень даже какое, — его голос внезапно стал серьёзным. — Потому что белый — это не цвет.

Лера замерла.

— Что?

— Белый — это отсутствие цвета. Значит, либо у вас нет соулмейта... либо вы оба — фальшивки.

Он прошёл мимо, намеренно задев её плечом.

После уроков Лера рванула к Ване домой.

— Ты слышал, что он сказал? — выпалила она, едва переступив порог.

Ваня сидел на кровати, сжимая в руках телефон.

— Да... и я кое-что проверил. — Он поднял на неё взгляд. — Эдгар перевёлся из Северного района. Там... у них другая система определения соулмейтов.

Лера почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— То есть...

— То есть он знает что-то, чего не знаем мы.

Лера прикусила губу.

— Тогда зачем он здесь?

Ваня медленно покачал головой.

— Не знаю. Но я намерен это выяснить.

Тем же вечером Эдгар ждал её у выхода из школы.

— Ну что, Лера, — сказал он, закуривая (от чего её передёрнуло), — готова узнать правду?

— Какая ещё правда?

— Правда о том, что Ваня тебе врёт.

Он подошёл ближе, и Лера вдруг почувствовала странное тепло в груди — не злость, а что-то другое.

— Докажи, — прошептала она.

Эдгар ухмыльнулся.

— Приходи завтра в старый парк. В четыре. Один.

И прежде чем она успела ответить, он исчез в темноте.

Глава 3

Лера всю ночь не спала, ворочаясь в постели и представляя, что же такого ужасного Эдгар может знать о Ване. "Врёт? Но что? И почему?"

Утром она встретила Ваню у школы — он выглядел уставшим, под глазами синели тени.

— Ты в порядке? — спросила Лера, делая вид, что ничего не знает.

— Да, просто... — Ваня нервно провёл рукой по волосам, — что-то не выспался.

Он лгал. Она видела это по тому, как его глаза бегали в сторону.

Весь день Лера чувствовала на себе взгляд Эдгара. Он не подходил, не заговаривал — просто наблюдал, с тем же противным полуулыбкой.

После уроков она сделала вид, что идёт домой, но свернула к старому парку. Сердце бешено колотилось.

Эдгар ждал её у разрушенного фонтана, курил (опять!) и что-то писал в блокноте.

— Ну что, храбрая девочка пришла, — сказал он, заметив её.

— Говори, что ты знаешь.

Эдгар захлопнул блокнот.

— Ваня красит свою прядь.

Лера застыла.

— Ч...что?

— Белый — не его цвет. Настоящий — чёрный.

Он подошёл ближе, и Лера вдруг почувствовала запах его духов — древесных, с горьковатыми нотками.

— Докажи, — прошептала она.

Эдгар ухмыльнулся.

— Завтра после школы зайди к нему в гости. Загляни в ванную, когда он будет мыть голову.

На следующий день Лера действительно оказалась у Вани.

— Можно в туалет? — спросила она, когда он наливал ей чай.

— Конечно, — ответил Ваня, даже не подняв головы.

В ванной она сразу увидела флакон с надписью "Оттеночный бальзам для волос. Белый жемчуг".

Руки дрожали.

И тут заскрипела дверь.

— Лера? — позвал Ваня.

Она резко вышла, почти столкнувшись с ним.

— Всё в порядке? — спросил он, глядя на её бледное лицо.

— Да... просто голова немного болит.

На улице её ждал Эдгар.

— Ну что, убедилась? — спросил он.

Лера не ответила. Она чувствовала только пустоту.

— Почему ты вообще всё это рассказываешь мне? — наконец выдохнула она.

Эдгар задумался.

— Потому что... — он посмотрел ей прямо в глаза, — мне стало интересно, что ты будешь делать, когда узнаешь правду.

И вдруг Лера поняла — она не злится. Не чувствует предательства.

Она чувствует... облегчение.

Глава 4

Лера три дня избегала Ваню. Телефон разрывался от его сообщений, но она даже не читала их. Каждое утро она заходила в школу через черный ход, чтобы не сталкиваться с ним у входа.

В четверг Эдгар перехватил ее у раздевалки: — Ты собираешься вечно от него прятаться? — спросил он, блокируя ей путь. — Это не твое дело, — буркнула Лера, пытаясь обойти его. — Ошибаешься. Мое. Потому что я знаю, почему он это сделал.

Лера замерла. Эдгар вынул из кармана смятый листок: — Нашел в библиотеке. Читай.

Это была вырезка из старой школьной газеты. Фото Вани с подписью: "Учащийся 9-Б класса демонстрирует свою черную прядь судьбы". Дата — три месяца назад.

— Но его день рождения... — В сентябре, я знаю, — перебил Эдгар. — Он покрасил прядь заранее. Потому что...

Громкий стук распахнутой двери прервал его. В проеме стоял Ваня, запыхавшийся, с дикими глазами. — Лера! Ты должна... — он замолчал, увидев листок в ее руках. Лицо его побелело.

Тишина повисла тяжелым одеялом. Эдгар первым нарушил молчание: — Рассказывай ей правду. Или я это сделаю.

Ваня сглотнул. Его пальцы нервно теребили белую прядь. — Я... Я знал, что у тебя будет белая прядь. Моя сестра работает в Регистратуре Судьбы. Она увидела твое имя в списках.

Лера почувствовала, как пол уходит из-под ног: — Ты... Ты подделал свою прядь, чтобы... что? Пожалеть меня?

— Нет! — Ваня резко шагнул вперед. — Чтобы защитить! Белые пряди... их всего семь в городе. И все они...

Эдгар неожиданно рассмеялся: — Боже, ты даже этого ей не сказал? Белые пряди — это не отсутствие цвета. Это знак Избранных. Тех, кто может видеть ложные пряди. Как я увидел твою.

Лера отпрянула: — Что?

— Именно поэтому я перевелся в эту школу, — продолжал Эдгар. — Чтобы найти других, как я. — Он резко дернул свою белую прядь. — Моя тоже настоящая.

Ваня сжал кулаки: — И ты сразу начал ее преследовать! Ты знал, чем это грозит!

Эдгар пожал плечами: — Я знал, что она сильнее, чем думает. И была права, не доверяя тебе.

Лера смотрела на них обоих, чувствуя, как гнев поднимается из глубины живота: — Вы оба... Вы играли мной! — Ее голос дрожал. — Никто из вас не сказал правду!

Она резко развернулась и побежала, не разбирая дороги. За спиной раздались крики, но она не останавливалась. В глазах стояли слезы, но это были слезы не обиды — а ярости.

Последнее, что она услышала перед тем, как выбежать на улицу, был голос Эдгара: — Догони ее, идиот! Пока не стало слишком поздно!

Глава 5

Лера бежала, не разбирая дороги. Ноги сами понесли её к старому мосту через реку — месту, где она всегда приходила, когда нужно было побыть одной. Дождь, начавшийся ещё у школы, теперь лил как из ведра, но ей было всё равно.

Она стояла, сжимая мокрые перила, когда за спиной раздались шаги.

— Уходи, Ваня! — крикнула она, не оборачиваясь.

— Это не Ваня.

Лера резко повернулась. Перед ней стоял незнакомец в тёмном плаще, его лицо скрывал капюшон. Но самое странное — у него не было цветной пряди. Вообще.

— Ты...

— Лера Коршунова, — произнёс он, и её имя в его устах звучало как приговор. — Белая прядь. Избранная.

Она отступила на шаг.

— Кто вы?

— Меня зовут Дориан. Я представляю Орден Истинных Цветов. — Он медленно поднял руку, и в ладони его вспыхнуло голубое пламя. — И я пришёл забрать тебя.

Лера почувствовала, как что-то тёплое пробежало по её спине. Она посмотрела вниз — её белая прядь... светилась.

— Что...

— Ты видишь ложь. А теперь научишься видеть правду.

В этот момент на мост ворвались Ваня и Эдгар.

— Отойди от неё! — закричал Ваня, его чёрная прядь (настоящая, некрашеная) развевалась на ветру.

Дориан усмехнулся.

— А, предатель. Ты же знал, чем это закончится.

Эдгар шагнул вперёд, его белая прядь тоже начала светиться.

— Она не пойдёт с тобой.

Дориан взмахнул рукой — и мост под ними задрожал.

Лера вдруг поняла. Она ВИДЕЛА. Видела, как нити лжи опутывают Дориана, видела, как настоящий цвет его пряди — кроваво-красный — пробивается сквозь иллюзию.

— Ты лжёшь, — сказала она. — Ты не из Ордена.

Дориан замер.

— Очень хорошо, — прошептал он. — Значит, ты действительно Избранная.

И тогда Лера сделала то, чего не ожидал никто — она схватила Ванину руку, потом Эдгара, и прыгнула с моста в ледяную воду.

Очнулась она на берегу. Над ней склонились два мокрых, перепуганных лица.

— Ты... ты... — Ваня не мог вымолвить ни слова.

Эдгар молча сжимал её руку.

Лера поднялась. Её белая прядь больше не светилась. Но она ЗНАЛА.

— Он вернётся, — сказала она. — И нам нужно быть готовыми.

Ваня глубоко вздохнул:

— Я должен был сказать тебе правду. Моя сестра... она не в Регистратуре. Она в Ордене. И она предупредила меня, что за тобой придут.

Эдгар хмыкнул:

— А я думал, ты просто придурок, который красит волосы ради внимания.

Лера рассмеялась. Потом заплакала. Потом обняла их обоих.

— Всё только начинается, да?

Эдгар ухмыльнулся:

— О, ещё как начинается.

И когда их руки соприкоснулись, три пряди — две белые и одна чёрная — на мгновение вспыхнули одним цветом.

Глава 6

Год спустя

Лунный свет струился по поверхности реки, превращая воду в жидкое серебро. Лера сидела на парапете старого моста, свесив ноги в пустоту. За этот год деревянные перила успели потрескаться ещё сильнее, но для неё это место оставалось тем же — где всё началось... и где всё чуть не закончилось.

Справа от неё, облокотившись на ржавую металлическую балку, стоял Эдгар. Его белая прядь, теперь отливающая жемчужным сиянием, развевалась на ночном ветру. Он щурился, глядя на противоположный берег, где огни города мерцали, как заблудившиеся звёзды.

— До сих пор не верится, что всё так закончилось, — раздался слева голос Вани.

Он сидел, подтянув колени к груди, его чёрная прядь (настоящая, без красителей на этот раз) почти сливалась с темнотой. Только когда он поворачивал голову, в ней вспыхивали синие отсветы — как ночное небо, усыпанное далёкими созвездиями.

Эдгар фыркнул, доставая из кармана пачку жвачки:

— Это не конец, — он ловко поймал в воздухе пластинку, которую Лера попыталась стащить у него из рук. — Это начало. Настоящее.

Лера рассмеялась. Её собственная белая прядь в ответ вспыхнула мягким светом, озарив их троих на мгновение. За год она научилась управлять этим — свечение теперь подчинялось её настроению.

— Главное — вместе, — она протянула руки к ним.

Ваня первым отозвался, его тёплые пальцы с шершавыми подушечками (всё те же руки механика, хоть он и стал чем-то большим) обхватили её ладонь. Эдгар, сделав вид, что неохотно, всё же присоединился — его длинные пальцы легли поверх их рук.

В этот момент случилось то, чего они не ожидали.

Три пряди — две белые и одна чёрная — вдруг вспыхнули одновременно. Но не своим обычным светом, а...

— Серебристым, — прошептала Лера.

На их глазах свет переплелся в воздухе, создав на секунду сложный узор — что-то среднее между символом бесконечности и древней руной защиты.

— Это... ново, — пробормотал Эдгар, впервые за вечер выглядевший по-настоящему удивлённым.

Ваня молча сжал их руки сильнее. Он первым понял.

Где-то в городе завыла сирена. Где-то упала звезда. Где-то девушка с красной прядью впервые взглянула в зеркало и увидела свою судьбу.

Но здесь, на мосту, три бывших школьника, а теперь... что-то большее, просто сидели, сплетя руки в один узел.

Лера закрыла глаза.

Год назад она думала, что белая прядь — это проклятие. Теперь она знала — это дар.

И их история только начиналась.

Глава 7

Тьма сгущалась неестественно быстро — не так, как опускается вечер, а словно сама ночь спешила поглотить последние лучи солнца. Воздух стал густым, тяжёлым, наполненным запахом влажного камня и чего-то древнего, почти забытого.

Лера, Эдгар и Ваня стояли на краю обрыва, куда их привела потрёпанная карта из архивов Ордена. Бумага, казалось, вела их сама — линии на ней то появлялись, то исчезали, будто кто-то невидимый водил их руки.

Перед ними, высеченный прямо в чёрной скале, возвышался храм. У него не было названия, не было истории — только тяжёлые, покрытые трещинами колонны и огромные врата, украшенные символами, которые пульсировали, как живые.

Стены храма были исписаны фресками. Тысячи людей с цветными прядями — рыжими, синими, зелёными — замерли в вечном поклоне. Но в центре каждой композиции выделялись три фигуры:

Двое с белыми прядями, светящимися так ярко, что краска на фреске всё ещё сохранила их сияние.И один — с чёрной. Не просто тёмной, а настоящей пустотой, втягивающей в себя взгляд.— Здесь что-то не так… — Лера прижала руку к груди.

Её белая прядь, обычно тихая и послушная, билась у виска, как птица в клетке. Откуда-то из глубин храма доносился глухой ритм — тук-тук, тук-тук. Будто под камнями спало огромное сердце, и теперь оно просыпалось.

Эдгар сжал её пальцы. Его прядь, всегда мерцавшая холодным, почти ледяным светом, теперь искрилась золотыми искрами — тёплыми, почти живыми.

— Нас ждали, — прошептал он, не отрывая взгляда от врат.

Над входом, в камне, был высечен узор — три переплетённые линии, точь-в-точь как их руки в тот день на мосту.

Ваня шагнул вперёд первым. Его чёрная прядь, обычно просто тёмная, теперь стала абсолютной пустотой. Если смотреть на неё слишком долго, казалось, что в этом месте нет ничего — ни света, ни тени, только бездна.

— Тогда пошли.

Его голос прозвучал слишком громко в этой давящей тишине.

И храм, словно услышав, вздохнул в ответ.

Глава 8

Воздух внутри храма был живым.

Он вибрировал, гудел низким, едва уловимым звуком, который Лера чувствовала не ушами, а костями. Каждый вдох обжигал лёгкие — не жаром, а странной электрической горечью, как будто она вдыхала не воздух, а саму энергию времени.

В центре зала, на трёх тронах из чёрного базальта, сидели те, кто ждал.

Двое — в плащах, сотканных из лунного света. Ткань переливалась, как поверхность воды ночью, и казалось, если приглядеться, в её складках можно разглядеть отражения далёких звёзд.

Один — в абсолютно чёрном. Его плащ не просто поглощал свет факелов — он пожирал его. Вокруг этой фигуры пространство искривлялось, как будто здесь законы физики переставали работать.

— Наконец-то, — произнёс центральный.

Его голос не звучал — он рождался прямо в голове, как воспоминание, которое вдруг всплыло из глубин памяти. Глухой, подземный, будто камни храма сами говорили их устами.

— Избранные.

Лера задохнулась.

Вдруг её тело наполнилось теплом, но не приятным — жгучим, как будто в жилах вместо крови текла расплавленная сталь. Перед глазами промелькнули видения:

Города, которых не было на картах — с башнями из синего стекла и мостами, перекинутыми между облаками.Лица незнакомцев, чьи судьбы вдруг стали ясны, как страницы прочитанной книги.Нити — миллионы, миллиарды судьбоносных нитей, сплетённых в узор, который больше, чем Вселенная.— Кто вы? — выдохнул Ваня.

Его голос дрогнул — впервые за всё время. Впервые с тех пор, как Лера его знала.

Левая фигура пошевелилась. Её плащ колыхнулся, хотя ветра не было.

— Мы — те, кто был до вас, — ответила она. Голос звучал как шёпот тысяч людей одновременно. — Боги Света и Тьмы. Но наш срок прошёл.

Правая фигура подняла руку.

На ладони вспыхнул голограммный мир — миниатюрная Вселенная, где каждая нить была чьей-то жизнью.

— Вы станете новыми хранителями баланса.

Чёрная фигура поднялась.

Её движение было неестественным — не плавным, а прерывистым, как кадры старой плёнки. Как будто она не подчинялась времени.

— Ты, носитель тьмы, — она указала на Ваню.

Её палец был слишком длинным, слишком острым.

— Будешь судить тех, кто прячет свою истину во лжи.

Глаза под капюшоном вспыхнули — два красных угля в кромешной тьме.

— Твоя сила — видеть суть за любым фасадом.

Затем они повернулись к Лере и Эдгару.

— А вы — свет, который раскроет то, что скрыто.

Лера почувствовала, как её белая прядь загорается изнутри.

— Ваш дар — показывать миру его настоящее лицо.

Тьма смеялась где-то в углах зала.

Или это было эхо их собственных мыслей?

Глава 9

Боль пришла не как удар, а как медленное погружение в кипящее озеро. Сначала - лишь легкое покалывание в кончиках пальцев. Потом - волна жара, поднявшаяся от пяток к затылку, сжигая все на своем пути.

Лера судорожно вдохнула, но воздух не наполнил легкие. Ее тело стало чужим, непослушным. Сердце - сначала замершее, будто между ударами прошла вечность - вдруг забилось с такой силой, что ребра затрещали под кожей. Не кровь, а что-то густое, золотистое, обжигающее пульсировало в венах.

Она хотела закричать, но звук застрял где-то в горле, растворившись в ослепительном вихре света, что сжимал ее со всех сторон. Глаза выжигало - даже закрытые веки не спасали от этого пронзительного сияния.

Сквозь пелену боли она увидела Эдгара. Его лицо было искажено гримасой, челюсть сведена судорогой. Он протягивал к ней руку, пальцы искрились золотыми молниями. Когда их кожа соприкоснулась, Лера ощутила новый взрыв боли - будто кто-то вливал расплавленный металл прямо в кости. Но она вцепилась в его руку мертвой хваткой, ногти впиваясь в плоть.

Ваня появился слева. Его черная прядь разметалась, как живая тень, обвивая их обоих. Его пальцы впились в плечо Леры - и это было похоже на прикосновение льда к обожженной коже. Тьма и свет сплелись в безумном танце, создавая невообразимые узоры:

Белые молнии ЛерыЗолотые искры ЭдгараЧерные вихри ВаниКости трещали. Кровь кипела. Кожа покрывалась серебристыми узорами, будто кто-то выжигал на ней древние руны. Лере казалось, что ее разрывают на части - но вместо смерти приходило странное прозрение. Она видела:

Миллиарды нитей судебГорящие города далеких мировЛица еще не рожденных детейСаму ткань реальности, сотканную из света и тьмыИ вдруг...

Тишина.

Абсолютная. Совершенная.

Как будто Вселенная затаила дыхание.

Лера открыла глаза (когда она их закрывала?) и увидела, что плащ на ее плечах мягко светится, переливаясь, как перламутр. Эдгар стоял рядом, и его одеяние сверкало холодным серебром. Ваня... Ваня был чернее самой черной ночи, но в этой тьме мерцали далекие звезды.

Боль ушла. Осталась лишь странная пустота - и понимание, что они уже никогда не будут прежними.