Ксюха. Стратегия. Цикл Забытые Острова. Становление. Книга 5.

День 31. Интерлюдия. О. Крит и его новые соседи. Эпизод десятый.Пятеро молодых девчат и парень, что были найдены нами с утра, стали в этот же день, долгожданной для них, дружной семьей. Последние люди

День 31

О. Крит и его новые соседи

Эпизод десятый

Пятеро молодых девчат и парень, что были найдены нами с утра, стали в этот же день долгожданной для них, дружной семьей. Последние люди как пополнение, и большой бонус для всех.

А там нас как будто уже давно ожидали. Метрах в двадцати от моря стояла развернутая трехкомнатная шикарная туристическая палатка — чисто жилой домик, полностью надувная. То есть — и пол, и стены, и крыша. В двух из них сплошным ковром лежали надувные матрасы с простынями, подушками, легкими одеялками. В третьей, средней, был склад. Но внимательнее его рассмотрев, все поняли — что это целый складище… И одежды, и белья — разного, и мужского и женского. Несколько комплектов туристической посуды, пара ноутов, куча отключенных телефонов, планшеты… И многое другое, вероятно очень нужное на отдыхе дикарями. Ну и продукты! Судя по их количеству и ассортименту, детки, что там навострились отдыхать, явно не бедствовали и выехали на природу не на один день, а, скорее всего, даже не на одну неделю.

Небольшой бензогенератор стоял чуть в стороне, работая с чуть слышимым звуком, а спереди под навесом была развернута полноценная кухня — с большим столом для удобной работы на нем хозяйке, двойной мойкой, целой шеренгой подвесных шкафов, висящих на задней стенке всей этой мебели, и даже шикарной газовой печкой. А чуть дальше, практически за углом палаточного дома, виднелись и два больших красных баллона, явно для её питания — так как от них в этом направлении шел черный шланг, слегка присыпанный песком. Там даже был холодильник, но не маленький, типа автомобильный, а домашний, но небольшой, обычный — бытовой, и ларь, как под мороженное, но с привычной всем непрозрачной глухой крышкой. Чуть в стороне, но под всё тем же навесом, стоял раскладной прямоугольный стол, и вокруг него в беспорядке разместилось целых шесть металлических стульев со спинками. А рядом, на площадке под огромным зонтом стоял небольшой и низкий столик, и опять же шесть туристических кресел, но уже туристических, раскладных.

А вся поверхность большого была заставлена буквально полностью — как тарелками, из которых уже ели, так и разными судочками, протвинечками, и многими другими емкостями с приготовленными кушаньями, культурно накрытыми или своими крышками, или же просто матерчатыми салфетками. Там же громоздились бутылки с разными натуральными соками, стояла всего чуточку недопитая бутылка знаменитого виски Jack Daniel’s, и ещё одна такая же, но уже пустая, нашла свое место у одной из ножек на полу. А за его пределами громоздилась солидная такая горка пустой тары из-под спиртного, там виднелись и коньячные бутылки, и бренди, и разные вина, и многое другое. Даже русские водки разных сортов отметились.

Но между всем этим великолепием и водой прямо на песке, раскинув руки и ноги, спало и даже похрапывало трое тел. В центре лежал паренёк в плавках, а по сторонам устроились две нимфы, типа тех, что мы нашли по пути сюда. И в таком же прикиде — то есть одна в прозрачной ночной сорочке, что не прикрывала и половины шикарных бедер, а вторая в тунике, но такой же длинны и прозрачности. Но у всех троих на левой руке большим темным пятном виднелись коммуникаторы. А над всем этим великолепием витал неистребимый запах хорошего спиртного…

А у самого берега покачивался на якоре большой современный водный велосипед с крышей-навесом. Но только подойдя к нему практически впритирку, мы разглядели, что тот был с одним отличием от привычных всем — он был не с гребным колесом, а с винтом, и рассчитан был на шесть пассажиров. Ведь столько в нем стояло сидений. Хотя и педали тоже присутствовал, в половой нише перед каждым из них.

— Ну и что дальше? — расстроено спросил в никуда папа', стоя практически над головой парня, — без спросу хозяйничать не очень хочется. А когда этот натюрморт проснется — не знает никто в мире.

— Почему это никто? — вдруг зашевелился и заговорил тот, а отец от неожиданности в буквальном смысле слова отпрыгнул, как кузнечик, далеко в сторону, — я уже в норме. Вот только окунусь, и всё, — и очень медленно перевернувшись на живот, он с трудом поднялся на ноги, и качаясь как маятник из стороны в сторону, потопал прямо в море.

— И что бы это значило? — с удивлением и недоумением на лице задала интересующий всех нас вопрос Банат. — Ведь он только что лежал в неадеквате, чуть ли не без сознания?

— Даже и не скажу, просто нет ни одной здравой мысли…

— Так, дорогие наши гости, — задал банальнейший вопрос хозяин этого… бивуака, — как я смог понять — это совсем не окрестности Крымского Судака, где мы вчера разбили свой лагерь. А где тогда? Что вы на это скажете?

— Если не трудно — активируй свой коммуникатор, и прочти то, что там будет, — ответила я ему.

— Да? Вы так уверены в этом? Что на незнакомом мне телефоне будет висеть удобоваримое сообщение? — он посмотрел на наши лица, немного подумал, и привычно провел по тачк-скрину. А увидев то, что там всплыло, замер, вчитываясь в шокировавший в свое время полностью всех нас текст.

— Тааак. И что бы все это значило? Но! Прежде чем я это спрошу у вас, вначале посмотрю, что записано в банках данных следящее-охранной системы…

— Ну что, мои дорогие гости, — минут через десять он вышел из своей шикарной палатки уже одетым в шорты и футболку с коротким рукавом — и не скажешь, что всего полчаса назад он был пьян до безобразия, — истина, хоть и частично, но прояснилась. Но прежде чем о себе расскажу я сам, будьте добры представится.

Мы немного прибалдели, точнее — просто сильно удивились, но не вставая с уже облюбованных кресел, где мы уселись без разрешения, каждый кратко рассказал о себе.

— Благодарю. Теперь моя очередь. Я — Игорь Збруев, студент на летних каникулах. А там, на песочке, отдыхает меньшая часть моих спутниц по этому приятному времяпровождению, с которыми мы приехали своим ходом из самого Новосиба. Но вот где ещё трое из них — увы, но я не знаю. И сам лично практически ничего не помню с вечера приезда — как понял, банально был пьян. Всё то, что я смог выяснить — было просто записано в памяти следящей системы.

— И часто у вас вот такое…?

— Наверное мне просто стоит вначале рассказать предысторию этих событий. Все началось ещё пять лет назад, когда я и восемь моих будущих воздыхательниц попали по независимым от нас всех обстоятельствам в учебно-подготовительный интернат при Академии наук нашего Сибирского отделения РАН. Хотя там и была собрана одна подростковая элита Сибири, но и подонков местного разлива вполне хватало. Так что ещё в сентябре пришлось некоторым объяснить политику партии и народа, как обожал говорить мой дед. А так как мой отец кадровый военный в одних неприятных для всех окружающих войсках, то и учил он меня всяким премудростям по усмирению дальних и устрашению ближних, вроде как, ещё с трех лет. Сам просто не помню этого — вроде как, занимался с самого рождения. Вот и пришлось вступаться за некоторых красавиц, что сами не могли дать отпор. И в течении первой четверти было уже восемь воздыхательниц, которые во мне своей юной души не чаяли.

— Семь невест ефрейтора Збруева — не о тебе фильм?

— Да практически. Я все эти пять лет пропущу, частично. Скажу одно, что мы все девять человек с отличием окончили интернат и поступили в универы Новосиба на облюбованные каждым специальности. Но поползновения на мою руку девчонки так и не прекратили.

— На одну руку? А на сердце?

— А сердцем я их всех давным-давно любил. Но им подавай свадьбу и возможность быть законной женой — это по их мнению самое главное. Я, даже, как вариант, предлагал заключить полигамный брак, но они его в то время отвергли. На этих каникулах они решили выполнить давно задуманную авантюру — кто сможет соблазнить меня в трезвом виде и при памяти, и потрахаться, тот и выиграет спор, став законной женой. Поэтому-то я и был постоянно пьян.

— Постой, Игорь…

— Можно просто — Гарик.

— Хорошо, согласна. Но ты вот только что говорил, что претенденток на твою руку восемь, а чуть раньше сказал, что вы приехали вшестером. Как это понимать?

— Опять небольшая предыстория. В Судак мы приехали на двух машинах — я и те три девчонки, которых сейчас тут нет, на моем чуть староватом NissanNP300, подаренном дедом в том году на совершеннолетие.

— Так тебе сейчас…

— Да-да! И мне, и всем подругам — уже исполнилось по девятнадцать лет. Так вот, мы вчетвером приехали чуть раньше, так как моя машинка более поувертливее, чем шестиместный кемпер спящей справа Маши. Кстати — рядом лежит её спутница и второй водитель дома на колесах, Даша. А вот где подевались мои соседки, я не знаю. Мы притащили прицеп с вот этим электрокатамараном, и палатку с частью вещей и продуктов. А все остальное было ещё из дому загружено в кемпер — но раз оно все стоит тут, значит обе машины пришли на обговоренную точку встречи вполне успешно.

— Извини Игорь, — прервал его отец, — но мне немного непонятно — откуда у молодых людей возраста всего девятнадцати лет во владении настолько дорогие вещи?

— Простите, Николай Петрович, но вы видно совсем не сталкиваетесь с моими ровесниками — представителями именно золотой молодежи. Вот это, что перед вами, и то, что осталось за кадром этого треклятого эксперимента, детские слезки по сравнению с тем, что имеют они. К примеру — машину мне подарил дед на день варенья, причем не идеально новую прямо из салона. Ту, им купленную, он преспокойно взял себе, а отдал свою бывшую, семилетку. Откуда у него на такие покупки деньги? Он работает проректором сектора информатики и информатизации универа в нашем немаленьком городе, ну и соответствующие должности доходы. Электрокатамаран был подарен уже на эту днюху дедом с другой стороны, отцом матери, и он, катамаран, идеально новый — ещё ни разу не выходивший в море. Прицеп для его перевозки был задарен к нашим каникулам дядькой, братом отца, начальником тыла прикомандированной к гарнизону дивизии. Конечно — он ворует, сам в этом признавался. Но ведь так живут почти все, а он берет совсем немножко, по сравнению с остальными. Туристическая палатка, что стоит тут — как и всё её оборудование, была куплена всеми нами вскладчину, и деньги на это собирались последние два года.

Кемпер Маши — это опять подарок, но не родителями, а всей бригадой её отца, он командует серьезной группой золотодобытчиков, и ходит под государством. Остальные три девочки должны были приехать на трехосном американском Dodg-е, и притянуть сюда на многолетнее ПМЖ парусно-моторный бот, специально сделанный для себя родителями одной из них. И все продукты мы сами покупали, собирая на это деньги из сумм, выделяемых родными на обязательные развлечения. Так что подозревать нас в том, что зазолотились, совсем не стоит. И учимся сами. Совсем не пользуясь тем, что можно схитрить — и через обязанных нашим близким преподавателей иметь хорошие отметки. Знания не покупаются, а зарабатываются личным и тяжелым трудом.

— Извини, я все понял, — ответил папа'.

— Это вы меня извините. Мне не совсем понятно — что от меня требуется? И где же мы сейчас?

Пришлось в ускоренном виде пересказать всё случившееся за последние дни, хотя и ради реализации событий останавливались на некоторых эпизодах чуть подольше.

— Нда? Попали…

— О чём это ты?

— В игры я играл, читать новомодные книги тоже стал давно. Так что-то, что с ними случилось, называется одним только словим — попали.

— А почему ты…

— Не истерю? Неужели это поможет в данной ситуации?

— Согласны с тобой. Игорь, ты обещал рассказать, что же увидел в памяти следящей системы? И зачем она следила? За окрестностями?

— И за вне, и в основном за тем, что делается-делалось внутри. Это Маша и Даша, наши компьютерные гении соорудили устройство, которое не даст мне увильнуть от окольцевания, а им точно узнать — кто из них же будет героиней этого действа. Вот записи и сказали, что я попал сюда шесть дней назад, чуть грызнул колбаски из холодильника, хряпнул тридцать грамм газированного виски, и отрубился до ночи. Придя в себя — повторил снова, и до утра опять спал.

— Это за шесть дней вы столько выпили? — показала ему на горку пустых бутылок.

— А, это? Нет. Там одна бутафория. Из всего того наши только вот эти виски и одна из-под коньяка. Я, зная что меня ждет, все спиртное газировал в переносном аппарате — это хитрый дядька подсказал, когда узнал цель поездки. Выпьешь граммку, а по мозгам ударит на сутки. Вот на второе утро тут появилась Машка в этом прикиде — я сразу ей и себе налил, и поздно вечером повторил, и на третий день мы уже вдвоем спаивали Дашку. Вот так и жили — чуть куснули, выпили, и в отруб. А этим утром решили поесть — но не успели, допили последнюю газировку. И не стоит меня считать алкашом — просто я сильно не хотел жениться. Тем более всего на одной из любимых.

— Ну ты даешь!

— Согласен. Так что от меня требуется?

— Мы предлагаем переехать на большой остров, и вступить уже в наше сообщество. Всем вместе все равно жить легче. А вам и пить можно будет спокойно бросить — тут же, совсем не то, что там.

— Как это можно сделать? — не задумываясь спросил он.

Вначале он сам набрал нужный текст, и нашел свой терминал, потом принес ватный диск и ампулу с аммиаком и привел в нормальное состояние подруг. Те, пока не осознали свой вид, красиво вертели своими голыми попками и грудками, а стоило только это понять, ухватили одежду из палатки и убежали в море смывать алкоголический сон и переодеваться. Мы все трое думали, что объяснения придется продолжать в полном объеме. Но не тут то было. Стоило им вернуться, как Гарик просто приказал по очереди набрать нужный текст, и искать свои плиты, объяснив вначале, как это сделать. А сам с нашей помощью начал быстро паковать всё то, что у них было, в специальные баулы и тючки, и отправил их, после нужных находок, переносить все на палубу катамарана.

После второй ходки одна из них заметила знакомые очертания спящего тела у нас на сидении, и позвала его. Так было раскрыто инкогнито найденных нами ранее девушек — это были две из трёх его спутниц. Воспользовавшись видно очень привычным методом, Игорь привел их в сознание, и узнал — что палатку развернули ещё на песке пляжа в нужных им окрестностях Судака. Потом поев, чуть, совсем чуть-чуть выпили и пришли в себя вот только что — эти шесть, или даже семь дней из их памяти просто исчезли. Найдя свою одежду, они быстро переоделись и стали помогать в сборах — всё это затянулось ещё практически на час. Потом Гарик сам сел за управление катамарана, а девушки компактно разместились у нас — и караван вышел в обратный путь. Напоследок парень только обозвал приютивший их клочок суши словом Новый.

По пути к Выборгу подошли к Чуст, где в свое время появился «внезапно усопший» Курдах. Как и предполагали все, нашли там спящей на берегу третью пропажу, привели её в сознание, и Игорь сразу потребовал набрать текст вступления и найти плиту. Потом она переоделась, и все тронулись дальше — зайдя к Гали, а потом к Твери, нашли терминалы и в конце-концов причалили к Выборгу. Там переселению помогали уже все — и к девяти утра процесс успешно завершился. Мы даже не стали провожать новичков к дому, только передали маме по рации все то, что ей было нужно, и ушли к последней, всё ещё не обследованной цели.

— Нда. Непредсказуемая на первый взгляд вам досталась находка.

— Мы вначале считали так же. Перенос они, к большому удивлению, перенесли неплохо, всего только чуточку полив слезы. Но как оказалось, девочки хоть и из богатых семей, но совсем не белоручки, и сразу же включились в коллективную жизнь, вначале помогая Гаухар на кухне. А со следующего дня, когда началась эпопея огорода и зерновых полей, с головой окунулись в те хлопоты. Кстати — они развернули свою палатку самой последней в образовавшемся поселке, и все стали жить там одной семьей.

— Один мужчина…?

— Вот именно. И при том при всём девочки ходят довольными, как кошки, объевшиеся сметаны. Даже намека на ссору не было за все три недели.

— И что же вы нашли на последнем острове?

— Опять тройку — мужчину и двух двадцатилетних подруг Олю и Полю.

— Нормальных?

— Федор Лаврик — сорока трёх летний рукастый и образованный фермер из-под Таганрога. Ещё сразу после школы он окончил профильный колледж по специальности механик сельхозмашин широкого профиля. А когда уже ближе к тридцати годам стал работать на себя, там же прослушал углубленный курс агронома, чтобы ни в чем не зависеть от пришлых спецов. Попал он первым, а остров назвал Рог, за его специфическую форму, увиденную с высоты небольшого холма. После переноса, по его же словам, истерить не стал из принципа — понимая, что соломинкой лом не перебить. А в этом случае — своим вытьем ситуацию не изменить. А вот девушки слезы лили, и не так за пропавшим миром, как за тем, что обе в своих городах… А одна была из-под Саратова, а вторая из-под Воронежа. Так вот именно за тем они рыдали, что собирались в этот день каждая с новым парнем в театр. И считали — что он, возможно, их судьба. На переезд первым согласился именно Федор, когда ему сказали, что нам вначале нужно разворачивать огород, а потом заниматься и полями. И этим всё сразу и решилось. Пришли домой почти к полдню — успев оформить их вступление, и получить очередной бонус:

За кратное увеличение состава. Бонус на выбор устроителей.

А дали в него двести килограмм посадочного материала на выбор самого оператора. Хорошо, что мама' уже успела переговорить с Лавриком, и взять на все одной пшеницы — так что у нас было чем засевать через несколько дней приведенный в порядок участок. — Нормально вы раскрутились. А что было дальше? — задал Сергей наводящий вопрос.

— Уже устал от моего трёпа?..

День 31. Интерлюдия. О. Крит и его новые соседи. Эпизод одиннадцатый. Что же так заинтересовало Независимость в этих местах? И странная тайна Митридата.

День 31

Остров Крит и его новые соседи

Эпизод одиннадцатый

Что же так заинтересовало Независимость в этих местах? И странная тайна Митридата.

— Есть немножко. Но совсем-совсем чуточку.

— Хорошо. Пока будем в пути к вам, услышишь и все остальное.

— Так вы решились?

— Мы сами — нет. Как повелось тут с самого начала — решать все важные и серьезные вопросы только всем вместе, так и делаем. Вот ма и сказала, что раз уже вошли в состав чужой общности, то познакомится с ней самой и её руководством просто обязаны. Так что идём к вам. Не против?

— С чего бы это? Тем более сам это же и предлагал.

— Лады. Тогда шкурный вопрос, — завела она свою шарманку вновь, — какого такого «полового органа» настолько большое сообщество как вы, вцепилось в вот этот никому и нахрен не нужный участок земли среди морских просторов? Решили заиметь в этих краях на всякий случай базу подскока? Ведь если топливо вы скачиваете, то больше вас тут ничего вроде не держит? Не понимая ваших замыслов, не могу правильно спрогнозировать ни свои запросы, ни свои опасения за безопасность подчиняющихся нам людей. А если за вот этим, вроде как бы, совсем мирным вашим посещением — в ответ уже к нам привалят, как было пару раз раньше, охреневшие от безнаказанности египетско-алжирские бандюки? Или ещё какая наглая сволота? Тем более у них, то есть прошлых, есть пулеметы. Что тогда? Колись давай.

— Жестко ты меня побрила, даже очень. Но, как вы можете понять, без разрешения свыше ничего лишнего не имею права ни о чём распространятся. Вы тут чуть посидите в одиночестве, а я запрошу инструкции…

— Оксана, тут доморощенные дипломаты выкатили список претензий, — и пересказал всё то, что чуть ранее вылила мне на голову Алиса, — что я могу им рассказать по содержимому Митридата?

— Мог и сам сообразить. Ведь если Бобров старший у себя дома был инженером-конструктором на верфи — то ему и тут придётся рулить, так как других кандидатур у нас нет, а, в ближайшее время, и не предвидится. Если понадобится нам то судостроение, и когда оно станет реально нужным, то будем его с дочуркой, она, ведь я правильно поняла, тоже из конструкторов, брать на контракт. Ну или ещё каким образом привлекать к своим делам…

— Командир, — только я успел закончить важные для меня, разрешительные переговоры, и подошел ко все ещё ожидающим объяснений гостям, как меня перехватил механик с Николаева, — мы сняли все палубные прожектора, их вышло четыре штуки, и растянули найденный удлинительный кабель до самого подземелья. Сейчас электрик заканчивает подключение, и минут через пять дадим туда освещение. Придёте на нормальный осмотр?

— Конечно. Спасибо за инициативу и её исполнение, — поблагодарил того, и повернувшись к сидевшим гостям, произнес, — вот это и есть та тайна, за которую мы уцепились. Что вам нужнее — вначале послушать о находке, или же её осмотреть?

— Как мы поняли — свободное время ещё есть? Тогда рассказывай об этой вашей настолько большой и страшной «тайне», что только ради её открытия приходится запрашивать «высочайшее разрешение», — стебается она.

Кратко, очень даже кратко я снова опустился к тем важным событиям, что совсем недавно произошли у берегов Независимости. То есть о самом налете уже не раз упомянутых не злым тихим словом бывших очень агрессивных и, без меры наглых, обитателей острова Белек. Как они его месяц назад сами назвали. И о плачевных результатах для них самих, что произошли от этой наглости, и нашей сплоченности. И уверил и Лису и её отца в том, что угрожать там стало вообще некому — так как последние мужчины их сообщества вольно или невольно, но двинули кони, как говорится у нас в простонародье, от банального передоза.

Потом перешёл… Нет, не к той безумной ситуации, в результате которой мы заимели так нужное в этих условиях судно, как небольшой танкер. А к цели, ради которой сюда прибыли. И сразу, так как больше не было ничего, на что можно было отвлечься, перескочил к шокировавшей всех находке, что была обнаружена в каменных недрах этой небольшой горы.

— Так это что значит? — первым въехал в сложившуюся ситуацию старший Бобров, — тут, в массе этих Забытых Островов была найдена промышленная площадка, на которой можно строить суда?

— В том то и все дело! И, хотя, я подчеркиваю — хотя в этот период развития такая возможность нам не нужна…

— Почему это так? Ведь это же реальная возможность запустить своё, чисто свое собственное производство так необходимых в этих условиях, хотя бы для начала, деревянных катеров, то есть баркасов и ботов с парусным вооружением. Так как, к огромному сожалению, нефтедобычи и, потом, её переработки, нет, и, скорее всего, никогда не будет. А парус? Он вечен, как и вечен сам ветер. Только для этого экипажам придется учиться новым, совершенно новым знаниям и навыкам. Мы это уже почти месяц видим на примере нашей смелой Банат.

— Так. Насчет вашего предложения о строительстве тут чисто деревянных средствах перемщения. Вопрос, конечно, интересен, но он для своего выполнения затрагивает два, всего два, но очень важных пункта. Это дерево нужно на чём-то производить. То есть — распускать бревно на доску. Хоть и трудный вопрос с пилорамой — но он выполним через заказ. А где брать само дерево в промышленных масштабах? Пилить то, что растет на островах? Нельзя. Категорически. Первое, тут вообще нормальных деревьев, кроме всяких пальм, минимум. И из этого автоматом выходит второе — уничтожать этот минимум зелени просто… преступно, по отношению к нам самим. Мы ведь сюда попали не на краткую экскурсию, но на всю жизнь.

Теперь второе. Это по поводу топлива. Наша, уже наша с вами общая Глава дала приказ залить всю вашу тару под завязку, тем, что вам нужнее всего.

Третье. Вопрос вами поднят касательно средств передвижения? Вот только что, в результате отбитых нами четырех налетов, трофеев, в общем, с напавших взято столько, что ещё очень долго мы их даже не разберём. А новая мелочь — типа лодок и шлюпок нам пока, только пока, не будет нужна. Это говоря обо всем корпусном. А о надувных тут даже речь не ведется — мы их уже стали использовать только в роли разъездных яликов при более крупных судах.

И четвертое. Правда, мысль эта только моя собственная — а если на корпуса брать в заказе профиль и листы судового алюминия или вообще, титана? Раз в несколько недель на всё разрешенное? Да нам столько всего плавающего и не нужно будет.

— В принципе, все вами, Сергей, очень правильно сказано. И на всё это обязательно нужно обращать очень пристальное внимание, а не рубить с плеча, — обдумав все, ответил Петрович.

— Но, если, у вас такая роскошь и изобилие, то может быть окажете нам услугу в качестве шефской помощи? И дадите во временное пользование, пока сами не приобретем что-либо соответствующее, парусный баркас или большую восьми весельную шлюпку? — спросила с просящим выражением на лице уже Алиса.

— Это срочно? Если время терпит — то уже вечером сама попросишь у Оксаны, надеюсь, такому пополнению она в подобной мелочи не откажет. А почему именно парусную, а не моторную?

— Тебя с танкером рядом постоянно не будет, а за сотню с лишним километров за бензином или соляркой не набегаешься каждый раз. Да и двигателя, тем более лишнего, и именно подвесного для лодки, у нас нет.

— Ну вот и переговорите сами об этом с нашей Ксю — не может быть, чтобы у неё не нашлось выхода. А если не секрет, зачем она вам? Есть для этого соответствующие цели?

— Ага! Я ведь не закончила свой подробный рассказ, а мы же к себе на подобных условиях присоединили уже два таких же, как и наше, сообщества — с населением по двадцать четыре человека. И дальше за ними виднеются ещё островные группы, но мы на своих небольших парусниках туда добраться не можем — мешают густые скально-рифовые защитные пояса. Что опоясывают тут все подобные образования. И, если, в наших ближайших входы в тот защитный периметр примерно в одном месте — почти что рядом друг с другом. Ну если учитывать морские расстояния. То у них всех они с противоположной от нас стороны, и мы, просто-напросто, боимся рисковать и судном и людьми.

— Ага! Я так и подозревал, что в рассказе твоя эпопея совсем не закончилась. Тогда вечером обязательно продолжишь свои воспоминания. Хорошо?

— Естественно.

— Так, подъём, а то расселись — видите, нам машут и зовут к себе, значит нормальное освещение уже готово. А то первое, чисто поверхностное обследование мы делали всего с одним фонарем — было и плохо видно, и стрёмно от гроздьями висящих на всех перекрытиях летучих мышей.

— Страшно?

— Нет. Просто не было особого желания быть обосранными с ног до головы этими летучими тварями…

В главном зале верфи, кстати — высотой, после тщательных замеров в восемнадцать метров при ширине более чем в полсотни, на его цельном каменном полу было уложено три нитки рельсового пути. Центральная — самая широкая, примерно метров пяти, от одних ворот и до других, что были найдены в противоположной от основного входа стороне. На них, один за одним на специальных, очень низких колесных тележках, в кильблоках стояло два стальных судовых корпуса в состоянии частичной готовности. Примерно тридцати-тридцати пяти метров длиной, при ширине — опять же очень примерно, метров в семь-восемь. И на первый взгляд — построенные по полностью одинаковому проекту. Когда, уже после того, как была запущена паровая машина с приводом на генератор, и появилось освещение — парни поднялись к ним на борт, и охренели. Там, в трюме, были не современные нам дизель-электрические, и даже не дизельные — а старинные паровые, только уже с котлами не угольными, а мазутными — с этим парни вполне разобрались.

Что это за техника была, мы не понимали до тех пор, пока не появился у нас профильный специалист. Но то, что эти изделия в стадии почти полной готовности, разобрались. Так как они оба стояли кормой к выходу — и было ясно видно на ней и судовые винты, и рулевое перо. Да и палуба была уже практически полностью установлена — не хватало только надстроек и внутренних кают для экипажа. Хотя деление трюмов уголками и швеллерами на нужные по размеру ячейки — отсеки заранее уже было сделано, правда не было самих перегородок, но, если они где-то тут есть, установить их будет не проблема. Но, чуть присмотревшись по сторонам, нашлись и детали с узлами тех надстроек, и даже каютная обшивка присутствовала, правда в виде конструктора лего, упакованная в разнокалиберные ящики.

А на одном из боковых, всего двух с половиной метров в ширину, на таких же тележках, стояло два практически полностью готовых, по крайней мере на первый взгляд, неплохих бота. Тринадцати-четырнадцати метров длиной, и порядка четырех-пяти шириной.

И почти под самым потолком, вдоль продольных стен, были смонтированы пути для неплохого такого по нынешним условиям небольшого мостового крана. Его нашли уже только тогда, когда прошли с осмотрами всю длину этого природного, но приспособленного для людской надобности зала.

— Ну что я могу сказать, — после тщательного осмотра как самих слипов, так и недостроев, стоящих на них, и, естественно, что достаточно хорошего для нас станочного и кузнечного оборудования, расположенного по одну их сторону, высказал свое мнение Николай Петрович, — судя по обводам больших корпусов, и тому, что они не сварные, а клёпанные, а, тем более, тому, что в них установлены обычные для начала двадцатого века паровые машины, вроде бы, даже как, тройного расширения — это наше, Русское, вернее Российское, производство. Но вот точно определить, что именно стоит там в машинном — я не в состоянии. Не моя специфика, совершенно. Да и подобное очень уж давно не используется.

Но вот что все это наше, подозрения такие есть, по крайней мере я на это сильно надеюсь. И вот, как вы, Сергей, уже сами могли заметить, все станки метрического, а не дюймового стандарта, и тем более на некоторых есть шильдики на русском — а это уже значит, что они вероятнее всего периода довоенного СССР. О этом говорит древность оборудования. Что же это за суда должны были быть — даже и не знаю, ранее никогда с подобными не сталкивался в своей большой практике.

— Но примерно, хоть их водоизмещение?

— Только если очень уж примерно. Смотря на размеры да обводы, от ста пятидесяти-ста восьмидесяти и до двухсот двадцати-сорока тонн.

— Не много-ли?

— В самый раз Вы просто прикиньте — их к размеру вашего танкера. Меньше почти вдвое. А у Николаева — четыреста сорок тонн, это вы сами сказали.

— Ну тогда да. А малые, что стоят за ними?

— Да это простые портовые боты, или же малые буксиры, и, тем более, они тоже металлические, но уже с бензиновыми двигателями — мы все это видели. Их длина примерно метров тринадцать-пятнадцать, при ширине ориентировочно в четыре с половиной, может чуть больше. Нужно не гадать на шагах, а брать нормальную рулетку метров на пятьдесят, и тщательно всё промеряя — сразу записывать эти полученные данные.

— Командир, у нас есть очень интересная находка, — вдруг раздался в практически полной тишине огромного замкнутого пространства громкий голос одного из членов экипажа Николаева, свободных от перекачки топлива, что дружно помогали обследовать подземные апартаменты, — в противоположной от станков стене обнаружена входная дверь в вырубленные в камне кабинеты и жилые помещения. Там даже конструкторский отдел есть, и кульманы с ещё закрепленными на них чертежами стоят.

В процессе по возможности тщательного осмотра было найдено: само КБ с хорошо сохранившимися комплектами судовых чертежей и поэтапных карт изготовления узлов и их сборки. Кабинеты — начальника верфи и его зама, уже мы так поняли по их размещению по обе стороны от большой комнаты, скорее всего секретаря или приемной. Это был второй уровень или же этаж. На первом были только склады — материалов, оборудования и вообще разных комплектующих, но практически пустых. И входы к ним был совершенно в других местах.

По первому ярусу, практически в самом конце этой длинной стены, уже почти у противоположного внутреннего склона скалы, составляющей тело холма — обнаружилась небольшая котельная, при том явно на мазуте. Что не только должна была отапливать все жилое и рабочее подземелье. Это, судя по идущим из неё в разные стороны трубам, и на этажах — стоявшим в комнатах отопительным радиаторам-батареям из привычного нам по уже по той, своей реальности, чугуна. Но и приводила в действие электрогенераторы в количестве трех штук — малый, средний и большой, соответственно каждый от своей машины. И ещё там же рядом, но в другом помещении, стояла компрессорная установка, и ещё один, но совсем чуждый и непонятный нам агрегат. Но так как там не было ничего знакомого, узнали об их назначении только через несколько дней, старательно изучив все найденные в сейфах документы.

Третий же ярус, или же этаж, представлял собой уже комнаты общего использования, такие как зал — вероятно для общих заседаний, совещаний, или же политинформаций, если это и правда был период Союза, как мы тогда и подумали. Столовая, кухня со всем оборудованием, склады под продукты, в данный момент практически пустые, и большая общая баня с парной и душевыми. Ну и в нескольких местах были расположены этажные тубзики.

И уже на четвертом этаже были и жилые комнаты и гигиенические, типа раздельных туалетов, душевых, но умывальников вот общих. Жилые были четырех видов — небольшие, мы их назвали для одного, посчитав, что там обитало начальство. Чуть побольше — для двоих, вероятно инженеров, потом шли уже для четверых — мастеров, и самые большие — кубрики для рабочих. Рассчитанные примерно человек на десять-пятнадцать, их было в тот раз найдено шесть штук. И в самом-самом конце коридора пара огромныхспален, практически казарм, примерно на полсотни — сотню коек каждое. Но нигде, совершенно нигде не было ни одного окошка — только принудительное, искусственное освещение. А вот вентиляция была естественной — так как на уровне ног и лица постоянно дул слабый ветерок. Везде. В каждой комнате, и на каждом ярусе.

— Ну что, наши неожиданные гости — как тут вам?

— Для той жизни — блекло, скромно, нище, — ответил Петрович, — а как уже для этой — то просто шикарно! Вот ещё нужно будет разобраться — чьё это хозяйство было изначально, для чего конкретно его сделали, и назначение с параметрами всего того, что здесь есть. И вот это нужно определить как можно быстрее.

— Тут останется та часть моего экипажа, без которой мы вполне обойдемся во время перехода в одну сторону, ну и, конечно, все наши поисковики, — ответил я, — таким был приказ нашей Главы ещё во время прошлого доклада. Тем более механик судна обещает в скором времени разобраться с одной из машин котельной, той, что приводит в работу малый генератор, сказав, что, скорее всего, на нем висит все резервное, или вообще все освещение. И вот те, кто тут будет все это охранять, за все свободное время разыщут все то, что мы не увидели, рассмотрят и изучат уже основные документы…

Как мы узнали в процессе освоения помещений, и знакомства со всеми бумагами, в бытность этого клочка суши на Земле, он был ещё сравнительно небольшой, голой и необитаемой скалой, что торчала посреди Эгейского моря вблизи острова Наксос. С возможностью основного входа внутрь только через небольшую бухту с очень извилистым каналом. При этом выполняя роль не только скрытого в толще камня наблюдательного пункта советской разведки в предвоенные и уже военные годы на маршрутах морских перевозок вблизи Греции, Турции, и невдалеке от входа в пролив Дарданеллы. Но и будучи базой для некоторых морских операций, и, одновременно, верфью, на которой изредка, при невозможности пристроить к делу уже готовое судно, строились нужные для этого сугубо целевые изделия. А вот их была возможность выпускать именно через те, нами найденные огромные ворота, спрятанные среди камней и кустов. А после переноса сюда, на эту Платформу, о чём они узнали из найденных на столе у погибшего во время этого процесса начальника совершенно чужих документов, он прирос дополнительной, и уже сразу годной для жизни сушей. Но в течении очень скорого времени, по неизвестным, попавшим сюда людям, причинам, они все вначале заболели банальной, но очень сильной простудой, и стали умирать один за одним. А оставшиеся в живых, точнее их часть, потом ушли на поиски помощи на найденном стоявшим на якоре невдалеке у берега маленьком грузопассажирском пароходе.

И уже чуть позже, через некое время, даже оставленные в качестве охраны бойцы бесследно исчезли. По мнению писавшего эти воспоминания разведчика с отказавшими ногами, найденного в комнате наблюдения на самом верху Митридата, что не мог физически все это проверить — часть из них, вероятнее всего умерла. Или же погибла в перестрелке друг против друга — так как выстрелы он слышал. И уже все, что остались в живых, не бросив его одного, а просто в горячке сборов забыв, исчезли в никуда на последнем сохранявшемся в исправности боте. Но, как все понимали, эти записи — не более чем исторические данные…

День 31. Интерлюдия. О. Крит и его новые соседи. Эпизод двенадцатый. Продолжение истории о судьбе и дальнейшем развитии Выборга.

День 31

Остров Крит и его новые соседи

Эпизод двенадцатый

Продолжение истории о судьбе и дальнейшем развитии Выборга.

— Собрав на шестой день у себя двадцать четыре человека со всех восьми найденных нами островков, после раздумий в кругу семьи, было решено, что три попавших в одно место — это и есть та норма, что обусловлена условиями этого треклятого Эксперимента. И те, три вновь попавшие девчата пришли на замену погибшим ранее, став, в некотором роде, им заместителями, ну или заменителями. Довели это до остальных, и при здравом размышлении они нас во всем поддержали. Вначале было такое намерение: сразу же рвануть к другим микро-скоплениям ближних и дальних земель, но после упорных и здравых размышлений совместно было решено уже завтра, с самого утра, заняться обеспечением своей продуктовой безопасности. То есть — для начала найти поближе к нашему жилому городку подходящую по размерам поляну, да обязательно с близкой водой. И разработав вековую целину, как отозвался о местных землях неугомонный дядя Федор, высадить в землю вначале всё то, что нам понадобится на первое время — то есть, овощи и пряные травы.

Как же в тот вечер мы все радовались, что у нас есть настолько рукастый и инициативный человек, как этот Лаврик. Он, стоило только сказать — что тут уже есть и небольшое количество ручного инструмента, и, тем более, мотоблок, к которому до того — никто и не знал, с какой стороны правильно подойти. И, тем более, в наличии шикарный ассортимент навесных приблуд — затеялся с его проверкой, запуском и обкаткой. Так как агрегат был полностью нульцевый, как говорится — муха не сидела, а если и садилась да ходила, то только в тапках, он сделал всё, чтобы без опасений да удобно на нем было работать.

И, чуть ли не с самым рассветом, стоило только мне вернуться с побережья после разминки и водного моциона, даже не дав «опохмелится» чашкой чая с бутером, потянул на смотрины. Ведь в самом конце дня я проговорилась, что уже видела более или менее подходящий участок чисто травяной целины и с ручьем невдалеке. Вот у него и загорелось в одном месте. И, так как оно было достаточно близко — нужно было пройти всего-то метров триста-четыреста в сторону противоположного берега, то уже через десять минут там проходили чистые смотрины.

— Ну что, Алиса Колевна, — пройдясь по предложенному месту наверное раз пятнадцать, и в буквальном виде практически перещупав и чуть ли пробуя на вкус составляющую её землю, выдал свой приговор наш фермер, — землица добрая, даже очень. Первые два-три года выдаст шикарные урожаи даже без удобрений. И хватит этого участка, если только под овощи и зелень — как минимум без проблем прокормить с сотню человек. Тогда я сейчас перегрызу немного, и перегоню агрегат. А часа через три тут будут нужны все наши свободные люди.

— Зачем? Неужели одной техники не хватит?

— Перевернуть дерн — вполне. А вот корни выбирать — нам придется только вручную. И так минимум раза три за день. Иначе вот эта дикая трава вновь забьет все культурные посадки практически сразу.

И вот, через некоторое время, у дома осталось всего трое — мама, что и свои дела решала и помогала Гаухар, и лежащая в тени под пальмой и укрытая от всяких местных мух да мошек избитая Сиплым Закия. А остальные два десятка трудолюбиво на корточках да в любимой сексуальной позе рылись в поднятом плугом грунте. И до темна успели сделать этот адов труд четырежды — но, зато, во все последующее время работы там было минимум. Фёдор в свободное время сбегал к мама' и набросал той названия и количество семян, что после совета с женщинами решили выращивать.

На следующий день все опять были заняты — на этот раз посадками, но хорошо, что мотоблоком можно было сделать основную массу всей подготовительной работы. Потом были целые сутки отдыха — ведь наша основная толпа хоть и была деревенской, и работали с землей много лет, но не в таком диком аврале.

Тем временем наш «рабовладелец» с моими посильными подсказками нашел то место, что я предполагала под зерновое поле, и будто двужильный, закрепив к ацкому агрегату прицеп, загрузил в него все приблуды, забрал самую маленькую палатку, ту, что была у Геры, добавил немного продуктов с посудой, и уехал на разведку. Как он в тот раз сказал. А уже на утро вернулся пешком, с радостным известием:

— Подъем, рабы — солнце уже высоко! — и добавил, — вспахал уже всё, что может понадобиться. И, даже, один раз прошел с механическими граблями — так что работы намного меньше.

С матами, стонами, и соплями мы поныряли вначале в теплое соленое море, а потом в пресный, но холодный ручей, и, частично, придя в себя, и поев — взяли на сутки сухпая, и ушли, как сказал постанывающий отец:

— На труд Божий, но рабство человеческое.

Но на новом месте нашей работы было на полных два дня — и в оба вечера все могли хотя бы поесть только после освежающего омовения и отмокания в холодном, явно проточном озерце. Но на третий нас освободили от этого труда — так как всё, что могли, мы уже выбрали. И Фёдор, отобрав себе пару помощниц поживее, отправил остальных обратно, а сам с маленькой сеялкой продолжил свой общественно полезный труд.

Ну а все остальные, с трудом добравшись к вожделенному и ставшему уже родными домику и кухне, ещё сутки лежали пластом, с непривычки отходя от такой интенсивной и нудной работы. А потом ещё трое-четверо суток приходили в себя окончательно.

— Да и у нас почти также было, только и того, что на огороде вначале работало отдельное звено, а когда подошла пора первых масштабных полевых работ, помощников было намного и намного больше, — прокомментировал исповедь Лисы Сергей, — правда, и площадей тогда было обработано очень даже прилично.

— Ну а у нас вышло вот так — тянуть кота за хвоста никто из нас тогда не видел ни малейшего смысла — все подозревали Экспериментаторов в подставе, и очень сильно боялись рисковать. Ведь случись отказ в поставке, чего можно было ожидать в любой момент, и придётся очень даже быстро подыхать голодной смертью, или по очереди жрать самого слабого. А к этому скатится элементарно — понимали в то время мы. Только попозже, убедившись в их обязательности, чуть ожили. Но как мы думаем до сих пор, — отвечал в этот раз сам Петрович, — если бы была тара в виде обычных стеклянных банок, в них закрыли все, что могли добыть — чисто на всякий случай. И всё равно, несмотря ни на что, жена подбирает на все свободные граммы поставки крупы, самые разные. Приправы — их уже не по одному-два килограмма запасено. Даже Ролтона, все три его вида, взяла по паре ящиков.

— Неужели даже спустя месяц с самого начала нет никакого доверия к Устроителям этого адского шоу? — недоумеваю.

— Честно? Ни на грамм.

— Ладно. Это вы обсудите уже с нашей Главой. Чем же там закончились ваши походы-приключения?

— Да вот отвлекаемся от темы каждый раз и отвлекаемся. Тут осталось-то всего ничего, по сути, — опять оправдывалась и в этот раз Алиса.

— Утром следующего дня, — продолжила она, — что наступил после посевных работ, уже двенадцатого, вышли в море сразу после завтрака, решив чуть побаловать за эти пережитые трудные дни и сухомятку свои желудки. А там практически сразу начались неприятности. Хорошо, что мы с отцом сидели на носу, бездумно смотря в набегающие волны. Как вдруг впереди себя, примерно метрах в двухстах, я первой заметила белопенные буруны, так знакомые по разным клипам яхтсменов.

— Банат — рифы впереди, — заорала как резанная. Та мигом среагировала, сбросив парусом ветер, и повернув руль чуть в сторону.

И так продолжалось больше четырех часов — пока мы не обошли половину акватории своего микро-архипелага вдоль этих скал. И только дальше в море за Фёдоровским Рогом был найден не очень широкий, но чуть извилистый выход из этой природной западни. Правда не мы одни смогли это сделать…

Буквально пять дней назад к нам наведывались упомянутые мною смуглые турко-арабы на небольшом вооруженном стальном дизельном катере. Что только завидев на берегу Нового девочек, собиравших очередной урожай выброшенных волнами устриц, сразу пытались высадить десант прямо в воду. А чуть не напоровшись на скалы, что торчали местами, и очень густо, в море метрах в пятидесяти от берега, наверное просто со злости обстреляли их из пулемета. Но к счастью промазали — так как шла небольшая, но противная волна, которая солидно покачивала их «недокрейсер» с боку на бок.

Покрутившись, и больше никого не заметив — они не стали рисковать судном, подходя к незнакомым островам, сделали по просторам лагуны круг почета, и к нашему счастью, ушли не солоно хлебавши. Как в свое время говорили наши предки. Но испугу тогда было море — и у сборщиц, и у Эдика, что их туда привез на веслах, и ожидал, спрятавшись невдалеке от палящего солнца под свисающими до самой воды ветками деревьев. Сам-то он свою программу продуктовой добычи уже выполнил — набрав с полмешка крабов, что на этой отмели любили греться. Ну или гнездится — мы так и не поняли, что именно им тут было любо.

— Так вы что, дали этой паре волю?

— А они своим трудом доказали свое право быть нормальными людьми. Тем более у нас и так есть всего шесть мужиков, и именно с ними. Так что особого выбора-то и не было. Но с трудом заработанное доверие они ещё ни разу не потеряли. Даже на чуточку. Ладно, продолжу.

Выйдя из прохода, найденного с таким трудом, повернули чуть влево, на север от себя, и минут через сорок в сплошной белой пенной стене был замечен темный и со спокойной водой проход-канал к соседям. Пробравшись во внутрь защитного скального пояса, подошли к первому же островку этой лагуны. Что был не так сильно заросший разными деревьями и пальмами, как кустарниками. И низкими, прямо стелющимися над поверхностью, и высокими — чуть ли не в рост человека. Причалив и высадившись — мы с отцом решили пройтись немного вдоль берега, а найдя хоть малейшую тропку — вглубь. Поискать людей, что по нашему мнению, по любому должны тут быть.

Но наш план чуть-чуть не претерпел фатальных изменений — только чудо, что мы сразу не напоролись на зверя-охранника, что прятался практически в центре этой суши. В естественном углублении, у озера, что лежало всего на пару-тройку метров ниже всего своего окружения. Но вначале я услышала только слабое порыкивание. А вот когда папа', не придав этому никакого значения, сделал всего пару лишних шагов вперед — как раздалось сплошное оглушающее рычание, и навстречу нам, как чёртик из табакерки, выскочил уже знакомый мне медведь-переросток.

Что мне от него было ожидать — уже знала, быстро начав стрелять только по глазам. Из чего? Да в этот раз для самоуспокоения мы все трое взяли по два ствола — мы вдвоем по револьверу и карабину, а наша шкипер откуда-то знакомый ей ПМ и двустволку с картечью. Но она осталась там, у яхты, караулить её. Так что гасить зверя пришлось вдвоем, и нашпиговали мы его прямо от души.

— А как же вы, Николай Петрович, не растерялись при такой атаке дикого зверя?

— Ну так я же деревенский, и с дедом ещё в восемь лет начал ходить с лес. Вначале правда только белку бил из мелкашки, как чуть подрос, мне уже доверили старинную, ещё царского времени одностволку Белка тридцать второго калибра. А уже лет в четырнадцать и двенадцатый получил, и в неполные семнадцать лет с дедом и дядьями ходил на медведя. Так что, хоть и неожиданно та тварюга выскочила, но стрелять начал практически одновременно с дочкой.

— И что же он, этот медведь, охранял?

— Как и на Выборге — склад, — продолжила свой рассказ девушка, — только немного поменьше, всего с одним боковым отсеком. А так всё, в особенности жилая часть — точная копия нашего. Даже оружие с посудой полностью повторило ту комплектацию. А вот в той части, что была за воротами — мы нашли три швейные машинки, ножные на ажурном чугунном основании, по названию Singer, и рулоны с тюками ткани. Разной-разной, как уже позже мы определили — примерно тонны на две весом.

Потом там была стойка деревянная с выдвижными ящиками — но не такими, как в наших письменных столах, а сантиметров по сорок глубиной. Там были — нитки, много и всякие, они лежали в трех нижних, в четвертом были пуговицы, крючки, кнопки и всякая другая дребедень. А в самом верхнем, пятом — были клепки для ремней или, может быть, для шнуровки, застежки-молнии, но не современные пластмассовые, а ещё старые, металлические. И сверху всего этого богатства громоздилась целая пачка журналов с выкройками — правда только конца тридцатых, начала сороковых годов. И наши, советские, и разные зарубежные — и немецкие, и французские, и английские, и, даже, американские с итальянскими.

Но это было чуть дальше от входа. А у самых ворот, боком одна над другой стояло две небольшие лодки, как потом определили — это были наши четырехместные дюральки Казанка. Нам ещё, чтобы забраться внутрь, пришлось их вытаскивать наружу. А чуть в стороне за этим складом нашли шокировавшие обоих «памятки» об местных жителях — три выбеленных солнцем и обглоданных до кости черепа и небольшую кучку разгрызенных клыками костей. И найдя в задней пристроечке лопату, захоронили всё то, что смогли найти.

Выйдя к яхте — посовещались, что делать с находкой, и решили пока её не грабить, ну кроме одной лодки, так как в них у нас была большая, просто огромная потребность. И тогда, и сейчас. Обошли ещё три подобных острова, но разных размеров, правда все они были крупнее, чем тот, со складом, и одну огромную безжизненную скалу метров трехсот диаметром, что возвышалась над морем наклонно. Низкая часть была всего в метре от воды, а дальняя, противоположная — высокая, больше чем в двух десятках, примерно конечно. Но не найдя ни одного человека, и, так как время уже приближалось к вечеру — развернувшись, ушли к себе, решив с утра повторить поход.

Дома, после того, как мама узнала об ассортименте склада, вставила нам фитиля, чуть ли не накричав. И приказала строго-настрого завтра взять с собой на буксир и это лодку, и электрокатамаран Игоря, и самих парней с парой-тройкой девчат поживее, и, примерно половину найденного с парой машинок забрать к себе. А уже все остальное достанется людям, что должны быть в том архипелаге. Ну, здраво рассудив, мы так и сделали.

Придя туда снова, помогли Збруеву и его команде по быстрому поделить содержимое почти по братски — конечно, себе взяв больше, и загрузив их, отправили в обратный рейс. А сами продолжили поиски вероятных обитателей этих мест. И нашли. Но уже на самом последнем острове, в самой глубине ограниченной разными мелкими скалами акватории. Он, как потом рассказали его жители, сверху выглядел как огромная запятая, или кит, с изогнутым в сторону хвостом. Почему так? Ну вид его такой, что же с этим. И, примерно в том месте, где должна быть пасть этого мега-кита, была бухта, точнее, небольшая бухточка. Где они держали свои две лодки и собранный из больших мячей и рукава из капронового шнура с настилом-палубой из бамбука парусный катамаран. А сразу в её конце у них начинался отвесный, прямо обрывистый каменный холм-скала, где жителями была организованна наблюдательная точка — правда без бинокля. Только с прямой видимостью человеческого глаза.

Сколько их там было? Да двадцать один человек, но уже с перекосом чисто в мужскую сторону — восемь девушек и женщин на тринадцать парней и мужчин. Назвали они свой остров Бия, так как все были с Алтая, и до того как жили в самом городе Бийске и поселках и деревнях вокруг его. Собрал их всех в одно место пробивной и активный мужчина лет тридцати пяти — кстати, самый старший среди них. Это именно он первым попал в программу Эксперимента на своей самоделке — том прикольном катамаране, на котором он вышел на озеро Уткуль для последних испытаний и рыбалки. Тогда на нем ещё стояла палатка, которую на Островах он перенес на сушу.

Попробовав их сагитировать на переселение, к удивлению, но наткнулись на отказ: — Вы, конечно, нас извините, гости дорогие, но нам и тут хорошо живется, — ответил их Глава, — договор какой вполне можно заключить. Но, только, если он нас ни к чему не будет обязывать — мы все вместе живем тут только ради своего хорошего настроения, и всё.

Увидев такое отношение, мы, даже, не стали предлагать им раскрыть секрет, охранявшийся зверем, а как чуть попозже узнали — они и не стремились к его разгадке, живя чисто в свое удовольствие. Договор, конечно заключили — но, как сообразили в тот, самый первый раз придумать его формулировку, до сих пор не знаем. Он был совсем таким же, как и тот, что оформили с вами. Если забыл, то вот его формулировка:

Вхождение в состав большего сообщества без переезда населения и переноса терминала поставки в связи с отдаленностью общего расположение.

Стоило им только ввести этот текст, как сразу же пришел интересный для всех в тот раз ответ:

Присоединение разрешено на означенных условиях.

Это выскочило и у них и у нас. А вот эта очень существенная добавочка появилась на комме только у мамы, и узнали мы об этом только когда вернулись домой:

Большему сообществу разрешено выбрать для себя резервного оператора.

Зачем он, этот договор, нужен был Бийцам, они сказали ещё в самом начале:

— По торговле нам бы хотелось иметь только раз-два в неделю килограмма три-четыре любого мяса, и всё. Остальное у нас есть и у самих. А по взаимопомощи — так это вообще на далёкое будущее. Вдруг нам будет нужна помощь медика — ведь у нас тут нет ни какого, а вы сами сказали, что на вашем острове их несколько. Вот и всё.

Ну мы, честно говоря, были рады и этому — всё же свои, русские, хоть и какие-то пофигисты, но рядом. Договорились о том, как будем при нужде связываться — у них, оказывается, был радиолюбитель со своей аппаратурой, которую он там нес в рюкзаке на испытания по дальности и качеству связи. И отбыли назад. А снова подойдя на обратном пути к складу, обнаружили на его берегу сидящих в расстроенных чувствах двоих парней-одногодок, по двадцать три года, и мужчину под сорок. Они все рано утром ехали дома на работу, а попали сюда. Один из молодых людей исчез по его словам в мае, в самом начале месяца, второй в сентябре, а самый старший в начале декабря — и был одет как матрёшка. Так как добирался в снегопад из пригорода, после работы домой.

На их недоуменные вопросы провели разъяснительную беседу, которую те выслушали с охреневшим видом. Потом майский, Юра Хачин, достал из своей сумки, что стояла рядом, литровую бутылку водки, и они её прямо из горла разделили на троих. А чуть подумав, согласившись на присоединение к нам — и набрав нужный текст, нашли плиты и погрузились со всем, что у них было, в яхту. Вот так мы получили новых мужчин. Во второй половине дня сделали вторую ходку, и вывезли из склада все полностью, под метелочку. И уже дней десять назад, разобрав его по бревнышку и перегнав к себе в виде плота, собрали второе капитальное здание. Так что даже последний шторм не принес много неприятностей.

А примерно через неделю после не совсем удачных переговоров нас снова вызвали с Бии, попросив прийти. Но зачем — мы узнали только там. И секрет оказался очень даже необычным, мягко говоря. Так как у них было всего восемь особ женского пола, то за это время образовались весьма устойчивые пары. А в этой идиллии лишним пятерым парням-мужчинам там стало очень некомфортно, вот они и запросили у своего Главы разрешения на переезд. И уже к нашему огромному удивлению — получили его без малейших упреков и препятствий. Так что мы, забрав эмигрантов и весь их скарб, с солидным перегрузом ушли радостные назад.

— А в чем же ночевали оставшиеся там? Сами склад не нашли, и, даже, от вас он им не достался? Неужели в шалашах или палатках?

— Как нам рассказали по пути «отказники», да, в самом начале все теснились именно в палатках. Но чуть позже, буквально на третий-четвертый день — на острове обнаружили пару хороших родников и неплохое озеро, куда они впадают. А на одном из его берегов нашли выход деловой красной глины, и ещё тогда, в самом начале принялись делать кирпич-сырец, а уже через неделю из него принялись строить неплохие домики. А так как работали все, и температура для сушки была подходящей, то ко времени их отъезда уже стояло пять построек, и четыре были в стадии завершения. Так что им, тем что там остались, живётся просто прекрасно.

— А зачем на восемь пар девять домиков?..

День 31. Интерлюдия. О. Крит и его новые соседи. Эпизод тринадцатый. Первый иноземец. И контакты с чужеземными группами.

День 31

Остров Крит и его новые соседи

Эпизод тринадцатый

Первый иноземец. И контакты с чужеземными группами.

— Нам открыли и этот «секрет». Последнее, но, скорее всего, первое — ведь то самое большое здание было отстроено в самом начале, одновременно служило и общей кухней, и столовой, и клубом с библиотекой. Посуда им досталась в один из бонусов, столы и лавки там они сделали плетёными, уже из местного сырья. На разнообразные игры их старшОй потратил часть и так не большого лимита поставки, и в этом никто после не раскаивался. И, теперь, он каждый день заказывает по две бумажные книжки за раз — и у них собралась неплохая подборка. С освещение чуть похуже — но и оно всё равно есть, всё те же солнечные панели и накопительные аккумуляторы с разводкой по всем домикам. Но «отселенцы», после того, как устроились у нас, ни разу в этом не пожалели.

Зато и мы сами, узнав о бумажной библиотеке, стали их брать каждый день — ведь не все любят читать с экрана, а на бумаге просто обожают. Вот и собираем у себя все тематики, что нам интересны. Последние дни даже стали просить некоторую техническую литературу, рецепты, по кройке и шитью. Короче — развиваемся.

— А что было у них в качестве обменного фонда за продукты?

— Да на всё тот же кирпич мы на нами добытое мясо и обменивали, привозя к себе два раза в неделю по сотне штук. Им это было не в напряг, а нам хорошая помощь до сих пор. Вот недавно, набрав полтысячи, наши сложили из них пирамиду, наполнив внутри дровами из плавника, и старательно обожгли. Правда, чуть больше сотни ушло в частичный брак, но нормальную печь уже сложили — оборудуем её возле навеса столовой. Полностью переходя на свежий воздух.

Закончив первый раунд «эпопеи» с Бией, уже в утро четырнадцатого дня пошли чуть дальше, найдя вход во внутреннюю акваторию следующего микро-архипелага.

— А почему ты их так странно называешь?

— Ты так думаешь, что это странно? Сейчас даже и не скажу, кому именно первому пришло в голову эти образования так именовать. Ну сам посуди — мелкие и очень мелкие островки и скалы, заключённые в широкий защитный кокон из подводных и надводных скал. Мы, по крайней мере, другого их обозначения так и не придумали.

— В принципе — ты права. Просто раньше, там, у нас, такого не было — сами столкнулись с подобным только тут. Вот у меня непонятки и возникли.

— Ну вот. Вход-то мы нашли, и один островок-скалу осмотрели, но дальше сразу так и не обнаружили проход — сразу за ним шла полоса от одного до другого края из скал, где бурлили мелкие волны. Часа за три всё-таки тот фарватер был обнаружен, и перед нами открылось ещё два безлюдных острова — но, так как уже время подходило к вечеру, мы их быстро осмотрели, а потом просто развернулись и ушли домой. Кстати — забыла сказать. Во время всех этих походов и поисков мы старательно рисовали карты каждый день, промеряя расстояния с помощью бинокля. Так что когда понадобилось идти к соседям через неделю, уже не плутали, как вначале.

И ещё. Как только вышли из неприятнейшего окружения из скал, что обрамляли входной канал, чуть в стороне сразу заметили яркое пятно на поверхности моря. А подойдя, чисто из любопытства, как можно ближе — охренели от удивления. На большом надувном матрасе канареечных расцветок, носимом туда-сюда и ветром, и волнами, лежало лицом вниз тело смуглого мужчины с привычным нам черным прямоугольником на левом запястье. Догнав нежданный трофей и сняв с него человека без сознания, с офигением увидели под телом прямоугольник терминала. Забрав его через ткань — так он бился как током, свернули находку и быстро-быстро рванули к себе. Ведь пострадавшему нужно оказывать помощь — а у нас с собой не было ничего. Вообще…

Кстати, тогда же, на будущее, решили что в дальнейшие поиски и рейды стОит брать походную аптечку, мало ли что и кого подобного встретим. И пригождалось…

Так вот, продолжаю. Когда уже ближе к закату он, найденный на плоту, пришел в себя, то рассказал историю, тупую до одури. В свой законный выходной тридцати пяти летний ветеринарный врач-сириец из Дамаска по имени Вазир решил хоть раз за лето выехать на море, и отправился на ближайшие пляжи Средиземноморья. Провёл он свое время прекрасно — и прокатился на гидробайке, и на парашюте за катером полетал, и накупался вволю, а решив провести последние часы у берега, лег на матрас… и заснул… Проснувшись уже тут, в этой мешанине из скал и течений на самом рассвете. Ту бутылочку воды, что он брал с собой, растянул только на полдня — а остальное время чуть не умер от жажды и жары. Пока мы его не заметили. Провели с ним прояснительную беседу, подробно рассказав — что это, где это, как мы тут живем и все остальное. И да — переводчик нам не понадобился, так как Вазир оканчивал мединститут у нас, в самой Москве, и язык знал прекрасно. Выслушав всё то, что ему сказали, немного подумав — он правда, с колебаниями, но принял предложение вступить в наше сообщество, при этом сказав:

— Если бы это были мои земляки — я сто раз оценил такие слова. Трижды подумал и всё равно — усомнился. Так как им обмануть ближнего — самая большая радость. А от вас, русских, зла за все годы практически не видел.

Во время второго похода мы опять влетели в лабиринт скал, и смогли найти как и в предыдущий день — два мелких островка, и чуть позже ещё один. И только на третий, шестнадцатый по счету в Эксперименте день, вышли к группе из двух больших островов. Центрального, как его назвали выходцы из Краснодарья, Ставрополья и частично Ростова — Ейск.На нем его первые обитатели случайно напоролись на склад, а так как двое из них попали сюда со своим оружием.

Это молодой лейт-полицейский, что стоял в заслоне у моста с табельным ПМ и плевалкой АКМСУ, и охотник-браконьер из Таганрога с личным Тигром. То, как сами нам сказали — чисто от перепуга, завалил лейт горе-мишку, чьи останки потом несколько суток портили воздух ядрёным запахом синтетики и нефти. В складе, таким образом отбитом у сторожа, кроме обычного для нас комплекта нашли углепластиковый шести местный катер, стоявший в отсеке на тележке с широкими-широкими надувными колесами. Ну и подвесной четырехтактный мотор с бочкой на двести литров топлива.

На третий день к ним попал парень-реконструктор. И не из тех, что машут мечами, как в старинные времена, или в сказках Толкиена. И не тех, кто повторяет Русско-Японскую войну, но с вариациями. Или Первую со Второй. Нет и нет. Он был из породы тех, кто ожидал во всяких видах конец света или же постапокалипсис в любых его проявлениях, и готовился к этому. Парень сюда провалился в тот момент, когда отцеплял от своей машины привезённую в свое секретное укрытие парусно-моторную лодку, гружённую под самый верх разными припасами. От продуктов и посуды для природы, до оружия, патронов, солнечных панелей с аккумуляторами и электроникой для них, нескольких ноутов с кучей внешней памяти и планшетов… И многого, многого, многого другого, важного и необходимого в автономке.

Как он сам нам сказал:

— Только миг, прошел один только миг. Как я уже под вечер только нагнулся к скобе прицепного в хвойном лесу осенней Карелии. А потом подняв голову, увидел вокруг пальмы, под ногами песок, и ощутил жаркий ветерок, что обдувал мое разгоряченное тело.

Обдумав ситуацию заново, все эти трое первых там людей по нескольку раз проштудировали бумажный текст стартовых условий, и согласились — что их сообществу быть. Во все тот же третий день озвучив на экране комма это решение, сразу получили бонус — туристическую надувную двухкомнатную палатку с тамбуром и навесом. И, чуть перегрызнув, двое из них тут же понеслись обследовать окружающие их земли, что были самыми близкими. Там нашли ещё троих — парня, мужчину-фермера, и молодую женщину-зоотехника. А уже те похвастались находкой небольшого козьего стада и семьи диких свиней — что жили в овраге у ручья и питались желудями, что россыпью лежали под дубами, росшими там.

Уговаривать их, так чтобы сильно — и не пришлось. Они сразу высказались:

— Конечно, жить в отдалении от города, там, дома — можно было. Но мы уже поняли — что тут это совсем не то наше там.

Примерно таким способом они двумя парами собрали всех двадцать четыре человека у себя на главном острове, назвав его по имени родного города большинства. Попытавшись выйти из ловушки скал и рифов, трофейный из склада катер пробил скулу, и на этом все их внешние походы временно замерли. Так как их оказалось поровну — по дюжине мужчин и женщин, последние поистерили несколько дней, и смирились с создавшейся ситуэйшн. К тому же им никто в то время ничего не приказывал и не упрекал, а только жалели и вытирали слезки.

Придя те в себя, совместными усилиями загнали коз в плетеные загородки, свиньям забаррикадировали вход и выход из овражка, укрепив самый верх кольями — чтобы те не вырвались на волю и не наделали бед. А на Ейске, так как он самый большой, по их примерным промерам — километра два в ширину, и три-три с половиной в длину. Организовали и огороды и поля, получив за финальное объединение бонус в виде двухсот килограмм поставки на выбор. И взяв на него, как и мы сами, только зерно…

Проведя с ними почти полдня, мы и нормально познакомились, и даже много с кем подружились — так что предложение об объединении было воспринято весьма позитивно. Но менять место жительства отказались все полностью и на отрез. Никакие уговоры не смогли сломить их упорство, хотя мы и сами понимали суть этого. Имея и жилье, и питание, и почти всё, что им было нужно — перезжать в неизвестность не имело смысла. Ну мы не очень-то и упорствовали, и предложили уже опробованный вариант, зная — что за него тоже будет бонус и неплохой.

Так и случилось. Нам добавили разрешенный вес поставки на пятьсот грамм на человека постоянно, а им выдали от щедрот Небесных полный комплект стройматериалов для того, чтобы можно было соорудить из досок, брусков и наполнителя двухэтажное здание. То есть, как потом разобрались, сборно-щитовой комплект полутораэтажного шестикомнатного жилого строения. Где на первом этаже было ими запланировано — кухню, столовую-клуб-библиотеку, а уже на втором только жилые комнаты, но большие, которые они сами поделили пополам. Чему все были рады безмерно. Мы теперь даже через каждые три дня к ним регулярно ходим — туда везём разнообразные фрукты, чего там нет, а получаем молоко и всякие молокопродукты.

Пока шла разведка Ейска, наша чисто случайная находка Вазир пришел в себя после обезвоживания и солнечного удара, и запросился с нами в очередной рейс. И в семнадцатый день мы отправились на запад — ведь идя в прежнем направлении, так и не смогли найти удобный вход вовнутрь следующей ограниченной акватории. А тут, пройдя всего-то с десяток километров, может быть чуть больше, сразу нашли входной канал, и отправились на разведку. И только–только пройдя его, были встречены винтовочными выстрелами — но хоть не по нам, а в воздух. И, уже когда разглядев наш российский государственный триколор, что с первого выхода полоскался у нас на мачте, были допущены к знакомству и частичным переговорам. Правда дальше внутрь лагуны нас не пропустили, а вызвали своего правителя сюда.

В этом архипелаге собрались выходцы только из Египта. Они, даже, свой самый большой остров назвали Каир. Вот тут-то и пригодилось нам то, что сириец был в экипаже — так как английский хоть все трое мы и знали, но только на уровне простейших разговорных фраз. А с его помощью и познакомились, и пообщались, и узнали причину столь горячей встречи — оказалось, что сюда уже наведывались их сородичи за рекрутерами в банду. И ушли не солоно хлебавши, как у нас говорят, получив в ответ винтовочные выстрелы.

Но зато мы узнали, в чём была их нужда — это полное отсутствие соли. На вопрос о мясе, был получен ответ, что можно — но только изредка. Так как у них в некоторые, не понятные нам — православным дни оно у них табу, под запретом. То есть — не во время длительно поста, а просто в некоторые дни. В ответ на предложение заключить такой договор, что и раньше — был получен отказ. Но все равно Вазир приложил много сил для того, чтобы хоть как, но получить от соглашения с ними бонусы. И выход был найден только после запроса с такой формулировкой:

Заключить торговое соглашение с сообществом другого этноформата.

На что пришел ответ, но чуть дополненный:

Дипломатическое и торговое соглашение с сообществом другого этноформата разрешено.

За первый подобный заключенный договор большему сообществу бонус — триста килограмм поставки на выбор оператора. В общий разрешенный вес не входит.

Этот текст был единственным, что пришел на комм мне, и я от этого полученного подарка офигела. А что пришло египетскому аге, я так и не узнала, но, судя по его довольному лицу, тоже немало. Так что в выгоде оказались обе сторону. Теперь мы изредка ходим к ним с солью и мясом, а получаем за это финики в большом количестве, чуть поменьше бананов и мандаринок, и классные травяные сборы, заменяющие и нам и им чай из поставки. И их мы меняем в своих дружественных группах на то, что у них в избытке, а нам в прибытке. Хоть и не всё так остро нужно, но ради продолжения отношений делаем такие скидки.

В восемнадцатый день в следующей акватории мы напоролись на алжирцев с подобной встречей и практически одинаковым результатом. Они назвали свой остров Эль-Джезаир — совершенно непонятное для нас слово. А, так как мы ещё с первого раза поняли то, что с иноверцами да иностранцами нормальной каши не сварить, то были согласны и на такой результат. Заключив в итоге подобный договор, как и с египтянами. И только вечером, уже дома, узнали сильно поразивший нас с папа' результат порочной связи со вторыми иноземцами. Во время заказа маме пришло:

За заключение дипломатического и торгового договора с людьми другого этноформата бонус от устроителей. В вес заказа не входит.

И нам выдали в подарок оборудование для мини-птицефермы на сто голов. Чему несказанно были рады все наши — так как перед ними просто из ниоткуда появились разные ящики и коробки. На следующий, девятнадцатый день она в полдень прочла тот же самый текст. И сзади за домом лежал такой же стройкомплект, как подарили за вступление Бийцам. А мы в этот день нашли суданцев с их главным островом Муккура, где нас с практически один в один, как и раньше, встречали выстрелами в воздух и опознанием только по флагу.

— А с этих последних что получили?

— В основном весь расчет был именно на бонус, что выдавали Небесники за удачный контакт. Всё же с них, как говорится — с поганой овцы хоть шерсти клок, так вышло и тут. От алжирцев мы теперь имеем абрикосы — для меня лично это вообще цимус, ведь в наших краях они совсем не растут, а я в детстве их полюбила. Потом апельсины и оливки. Но если солнечным плодам мы все рады, что что делать с последним товаром в бартере, пока не особо придумали. И едим такими, как они есть. А у суданцев мы получаем в нормальном количестве арахис, и едим вечерами жареный и так и с солью. Потом идут манго и бананы — но они там только спеют, и поэтому нам выделяют ограниченное количество. Но больше всего достается сладкой картошки или же второе её название — батат. Как оказалось, Вазир к нему очень неравнодушен, и знает много способов приготовления, чему обучил и Гаухар.

Но это был наш последний удачный и поход и договор. Попробовав ещё несколько раз найти проходы в ближние, но недоступные акватории, мы отступили — риск напороться на скалы был столь велик, что плохой результат мог превысить все выгоды.

— И много их там? Рядом-то?

— С вершины нашего холма очень даже примерно смогли различить ещё три, и именно к ним и пытались пробиться. Вот только совсем недавно появилась идея просмотреть окрестности с высоты холма алтайцев, но, так как закрутилась карусель с миноноской — то не успели. Но, раз такое у нас желание появилось, и есть возможность, хоть и немного призрачная пока, взять у вас в аренду более существенное, чем есть у нас, судно — то обязательно проверим.

— А чем же вы занимались ещё десять дней? Отлёживались? Не верю — как вы, Петрович, любите говорить.

— Ты прав, — после краткого раздумия ответила Алиса. - Никто не сидел на одном месте. Всей коммуной собирали бонусную постройку — внутренние работы там тянутся до сих пор. Искали подходящее место, и разворачивали птицеферму — одновременно из разобранной упаковки сооружая для неё крытую постройку. Как оказалось в процессе, вся тара для этого и была предназначена. Осваивали последний полученный нами бонус, и это потребовало хлопот не меньше, чем первые два вместе — нам тогда выдали пять маленьких всего двух с половиной — трехмесячных телят и такого же бычка. И, впридачу, к нежной и непонятной для всех основной массе живности в подарке было немного оборудования для добычи в будущем сметаны и изготовления творога, масла и сыра. Но все это было узнано только из сопроводиловки — так как никто из нас, даже Фёдор Лаврик, в упор не понимают его принцип работы. Как-то в прошлой жизни именно с таким не сталкивались.

Кроме этих, развивающих наше благосостояние работ, практически с самого первого дня, как только были привезены люди с Томска, я провела с ними не так чтобы и краткий ликбез. О чём? Да всё о том же. О готовности и умении защищать вначале только свою жизнь и достоинство, а после некоторого обучения и тренировок — и жизнь своих друзей и соседей. Имея в виду нас всех, кто стал жить дружной командой на Выборге. Говорильню эту восприняли очень даже положительно — и, что самое главное, все полностью. И мужчины и женщины. А когда сама продемонстрировала им результаты многолетних тренировок и занятий — они восхитились. И не только девушки, даже Павел высказал свой респект, добавив при этом:

— Шикарно работаешь, чесное слово. Далеко не все мои командиры на срочке так умели, хотя за их плечами, у некоторых конечно, был и Афган, а у всех обе Чеченские, Осетия, Грузия.

— А где же ты служил? — был задан ему встречный вопрос.

— Десант. Войска дяди Васи, если ты знаешь, что это.

— Да, знакома. Поверхностно. Среди чоповцов, с кем я последние годы крутилась, было несколько выходцев оттуда.

И с тех пор начались каждодневные занятия. Вначале, пока наши раненные не выздоровели, только с девчатами, как пришло пополнение с Нового, Жека и Рога — то и парни присоединились. Работали каждый день с рассвета по часу по тактике перемещений и маскировке, и при возможности — прихватывали столько же и вечером. За несколько дней обработала маму, подробнейшим образом втолковав той необходимость огневой практики, и нежелания это делать боевым оружием. И она взяла, конечно частями, оружие для самой простой игры — пейнтбола, и не взрослого, а детского, того, что начинается только с двенадцати лет.

Я резонно посчитала — что женщинам вполне хватит и таких попаданий. Взяли тогда две массмодели Мосина для будущих снайперов и десять Наганов — чтобы группы были равными, и основываясь на нашем наличном боевом оружии. И до последнего дня эти занятия проходят с завидной регулярностью — тем более, что после внезапного визита пиратов в такой необходимости убедились все.

В это же время наши поисковики, что с упорством носорога, достойного в принципе другого применения, чисто случайно нашли вот этот остров, названный уже тобою Крит. Но, к нашему сожалению, пришли чуть позже, и напоролись на знакомых уже бандосов. А все остальное ты уже и так знаешь.

— Ну и мы уже на подходе — вам видно на фоне заката темную массу большого острова и две больших холма, практически горы с обеих его сторон?

— Конечно. Я вообще посчитала вот это за небольшую тучу.

— К сожалению, или к радости — это наш Дом, — включаю на громкую вызов с НП Большой, и опознаюсь:

— Независимость, на связи Николаев. Мы возвращаемся из рейса.

И сразу же девчонки ему отвечают:

— Николаев, это НП Большая. Всё сообщество этому событию очень радо. К вашему приходу Порт освобожден. Ждём вас.

— Спасибо, девочки! Мы и с хорошими новостями, и дорогими гостями.

— Приветствуем вас, Сергей Иванович, весь ваш экипаж, и неожиданных гостей, — прозвучал в ответ все тот же звонкий девичий голос…

День 31. Эпизод четырнадцатый. Возвращение Николаева. Знакомство Бобров с Домом и его населением, и уже с самими Бобрами Оксаны. Заслушан доклад Сергея, и полученные им распоряжения. Рассказ идет от Ф

День 31

Эпизод четырнадцатый

Возвращение Николаева. Знакомство Бобров с Домом и его населением, и уже с самими Бобрами Оксаны. Заслушан доклад Сергея, и полученные им распоряжения. Рассказ идет от лица Франки.

Зайдя в бухту порта у Дома и став на оба передних якоря, отправил часть команды на судовой шлюпке заводить задний. Хотя капитан и доказывал, что так, по всем мировым положениям и правилам, не положено делать, но и рисковать не хотелось. Это при течении, речном или морском, или ветре с одной только стороны, направления, можно стоять даже на одном носовом, а тут, в глухой бухте, нужно или швартоваться одним из бортов к пирсу, которого пока не было. Или становится в растяжку, отдавая оба передних, разнося при этом их так, чтобы получался треугольник, с судном в верхнем углу, и растягивать его задним, становым, которых у нас, на удивление, лежало на кормовой палубе два. Наверняка, бывший капитан, хотя и не он заведует таким хозяйством, а боцман, сделали столь ценный запас на всякий случай.

Зачем я, а не капитан, стал этим заморачиваться? Честно говоря, вообще в тот момент не понимал, просто чувствовал, что, сделав именно так - для нас будет самое правильное. И, уже, через неполные сутки в этом убедились все – и мой экипаж во главе со своим кэпом, и, тем более, население Дома. Почему? А об этом будет рассказ чуть позже, когда придёт его время.

Кочегары потушили один котел, оставив второй чуть с огнем, чисто для того, чтобы работала динамо-машина, камбуз, и было наружное и внутреннее освещение. Для этого и оставалось их три человека на борту – чтобы и работа шла, отдохнуть люди смогли нормально. А остальной экипаж вместе с нашими гостями на второй шлюпке ушёл к берегу – первый длительный рейс танкера был успешно завершен.

Новички, то есть Бобры, отец и дочь, основная часть руководящего триумвирата с Выборга, ещё по пути к суше с удивлением и, даже, частичным недоверием рассматривали и наше основное жилище, и дорогу, ведущую практически от самой воды к его дверям. И, тем более, деревянные рубленые домики поселка, что расположились один за другим по правую сторону от придомовой площади, образовав собой настоящую улицу. Хотя с этого места и было видно всего три постройки, но, так как шустрые электрики не сидели на месте, и за световой день установили наружное освещение, что пока шло не по столбам, а только по фасадам зданий, было видно – что продолжается она и дальше. Так что в темноте вид был просто шикарный, это признавал даже я, хоть и знал обо всём этом заранее, но реально и сам пока не видел.

Идя всей толпой от места высадки на берег к Дому, от нашего махонького импровизированного пару метрового пирса, просто сложенного внутри клети из деревянных столбов, заполненной разнокалиберной галькой. Бобры занимались только одним – во все стороны крутя головами, рассматривая, что тут у нас и как. Увидев это, встречавшая нас моя Яна, дала указание своему сопровождению – провести тех по всем значимым и интересным местам, познакомить со всем тем, что их будет интересовать, ну и комментировать ту экскурсию. Отец с дочкой, хоть и были очень заинтересованы во всем этом, мы это видели по их неприкрытому интересу, но услышав предложенное, быстро переглянулись, и Лиска тихонько мне выдала:

- Что, на личный доклад вызывают? Не иначе. Или мы не правы?

- Честно? Вообще не в курсе, зачем это. Секретов вроде нет никаких, тем более от вас.

- Ну, не знаю, не знаю…

- Привет, бравый «колонизатор» да исследователь, - вот так неожиданно поприветствовала меня Оксана, как только вошел в кабинет, - ну давай, рассказывай теперь о своих находках да достижениях.

- А зачем было отсылать гостей? Они могут подумать, что тут секреты, к которым их допускать пока рано?

- Ничего, объяснимся тогда, когда всё осмотрят – по любому, им это будет и интересно и полезно, как образец, к чему нужно стремится.

- Может быть там, где они высадились, просто не было условий, таких благоприятных для того, чтобы присоединять к себе как можно больше соседей, да при том ещё и переселять их к себе.

- А ты вначале расскажи, всё, что о них знаешь, а потом уже будем судить да рядить. Только, вначале доложи всё по самому Криту и секретах Митридата.

- Устно?

- А что? Есть варианты?

- Ещё бы. Многое, очень многое, даже, скорее всего, полностью всё у меня есть в памяти смарта – там и видео, и моё, и парней. Ну и все разговоры с докладами и переговорами.

- Долго там?

- Примерно минут на пятнадцать–восемнадцать. Включать?

- Давай. И, присаживайся рядом – всё то, что не пойму, комментировать сам будешь.

Перенеся свой стул, сел не рядом, а чуть позади – и видно будет всё, и, при случае, если неожиданно войдет Янка, той не будет оснований для ревности. Хоть она и умная девочка, но провоцировать не стоит…

- Ну и как тебе? – задал тревожащий вопрос Главе минут через пять после окончания просмотра, которые та просидела молча, задумавшись о чём-то своем.

- Знаешь, - постепенно отмерла та, - ну вот не понимаю я эти выверты Экспериментаторов, вот совершенно не понимаю.

- Что случилось?

- Рассудим здраво, безо всяких нервов и особых эмоций. Каждый раз, как только нам достается подобный приз, следом за ним, этим событием, следует или даже следуют – проблемы. Маленькие – редко. Очень. Большие? Ну, как по нашим понятиям – часто. Или чаще, можно так сказать. Вот, к примеру. Пришли к нам с просьбой о помощи ходоки с Центрального? Да, пришли. Приняли мы их. Да. Озвучили они своё – да. И мы вмешались в их дела, конечно, с моей подачи. К чему это привело? Сам знаешь, рассказывать не нужно. Теперь у нас есть – малый транспорт и, одновременно, паром Томск, к нему твой танкер Николаев. Ещё, если ты помнишь, дайверы-аквалангисты у Порта на дне нашли затонувшую баржу – которую мы тоже поднимем не поверхность.

И, как итог всего этого – не подвалит к нам за все это неприятностей хорошая куча? Не знаешь? Вот и я не знаю. Но предполагаю, что вот такая ситуация вполне возможна. Хотя и догадываюсь, что по программе этого Эксперимента войны тут не приветствуются. Или не рекомендуется, точнее говоря. Но, при всем при этом, и не запрещаются полностью. Советовалась с нашими вояками, и они тоже подтвердили мои выводы – что только в военном противостоянии выкристаллизовывается сама суть и мощь страны. Ну, если применительно к нашим условиям: смог ты отбиться от налетчиков, честь тебе и хвала. Ограбил их в ответку, тем более без трупов, на выплаты по контрибуции – значит, молодец вдвойне. Не сидишь после этого, почивая на лаврах, а смотря вперед, развиваешь свои военные силы, ну, или отряды – то тебе за всё это ещё и приз выдадут. Как они сказали, только война дает максимальный импульс в развитии. Развитии всего – новых технологий, человеческого самосознания, промышленности, науки, экономики. Всего – всего – всего. Вот и в этом конкретном случае, не прилетит ли нам всем за открытие такого ресурса как подземелья Митридата, такая отдача, которую мы можем и не переварить?

- Согласен, - внимательно выслушав свою давнюю подопечную, и обдумав сказанное, даю максимально развёрнутый ответ, насколько я его понимаю: с тем, что только, и только боевые, масштабные боевые действия являются стимулом для развития – согласен полностью. Так было там, дома, и не думаю что тут будет по другому. Но вот с тем, что это развитие, особенно промышленное, нужно начинать именно сейчас, в эти дни – сомневаюсь. И рано это. И негде всё это делать. И, тем более, не на чём, некем, и не из чего. Если ты имеешь в виду судостроение, то само наличие у нас нужного оборудования совершенно ни о чём не говорит. К нему требуется – разные материалы, и много, даже если повторить только твой небольшой катер, и люди. Специалисты, которые будут знать, как это делать, и из чего да чем. Пока что, кроме этой парочки Бобров, у нас нет никого. Совершенно.

Теперь об ответке от физического воплощения негативных сил проекта. Попросту говоря – от окрестных бандосов и пиратосов. Между Критом и вами, то есть Независимостью, нет никого на расстоянии в сорок пять – пятьдесят километров, дальности действия штатного локатора танкера. Дальше от него на север – мы, как ты понимаешь, не проверяли, но, судя по землям наших гостей и их соседей, там, после приконченных недавно египетско-арабских пиратов нет никого из тех, кто бы на это решился. В будущем – да. Подобные шансы есть. Но не завтра-послезавтра, и не через неделю-две.

- А что там с твоими гостями и их окружением? Расскажешь? Только очень кратенько, но подробненько?

- Тут такое дело. Они, скорее всего, уже наэкскурсились у нас, время какое-то уже прошло, может быть дождемся их?

- А я вот сейчас и спрошу – чем они занимаются. — Вызвала Исмаэль и задала той нужный вопрос. В ответ услышала:

- Им всё уже показали, ну то, что близко от Дома. Сейчас они в столовой, но уже допивают узвар, и экскурсоводы думают, чем их ещё занять.

- Пусть не парятся, а ведут сюда…

- Ну что, доклад вашего посланца выслушан? И наши косточки уже вволю перемыли, - спросила с небольшой поддевкой Алиса, как только уселась за столом напротив своего отца.

- И выслушала, и косточки не трогала, - невозмутимо ответила той Оксана, - вот, только надумала слушать о ваших делах, но решила это сделать только в присутствии героев этих событий. Готовы провести некоторое время с удовольствием?

- А что? Мы совсем не против, - ответил Николай Петрович. Ксюша уже знала, кто из них кто – так как, когда те только входили, я их сразу и представлял…

- Ну что могу вам сказать на всё это – встроились вы все в эти непростые условия у очень даже удачно, - после прослушивания моей записи, и небольшого обдумывания начала озвучивать свои впечатления Ксюша, - всё в пределах того, как было и у остальных. Плохо только то, что, во-первых, вы не выставляли свои маркеры на всех обследованных участках суши, куда ранее были перенесены ваши или чужие люди. Бонусы за это дают тоже существенные. Ну да Сергей это тебе, Алиса, уже объяснял. И второе. Это то, что никогда нельзя останавливаться в поиске, что бы этому не мешало. Если бы ты, девочка, не прекратила эти занятия, то неплохая на то вероятность, что ваш Выборг подгреб под себя и ближних соседей, и дальних, включая сам камень нашего с вами преткновения – Крит. И имели бы вы столько всего, что и передать сложно. А вот то, что Бийцы с Ейскими прекратили свое развитие, рано или поздно, но вылезет им боком – по всем условиям Организаторов стагнация, или остановка, карается и очень больно.

Ну да не о них сейчас разговор. Что нам от вас нужно? Да скорее всего – ничего. Так как нас больше, то мы и располагаем намного лучшими возможностями для развития. Что же нужно уже вам от нас? Как я понимаю, любая помощь в промышленном развитии, и, начиная, с самого главного для всех мелких групп, это бесперебойное обеспечение электроэнергией. И не от солнечных панелей, а от чего-то намного более существенного, но и не от обычного бензогенератора.

- Мы вас понимаем, что сами предложить не можем совершенно ничего. Ну вот вообще, - стал в ответ объяснятся Петрович, - а о хорошем источнике энергии мы бы очень хотели поговорить. Да и получить тоже.

- Поговорить - не вопрос. Вопрос в том, есть ли у вас на острове подходящие естественные условия. Потому что из ничего ничего и получишь.

- А для этого…

- Для этого нужна командировка нашего электрика к вам. Он осмотрит всё вокруг, если обнаружит что-то подходящее, то сделает все нужные замеры, ну и всё остальное.

- Нас это устраивает. Когда?

- Ну не завтра, да и не послезавтра – у него сейчас очень важная работа в другом месте. Но, как только выполнит её, то я обязательно отправлю его к вам, пары дней на всё про всё ему хватит.

- А в каком виде это будет?

- Там вариантов несколько, и только он сам решит, какой из них в тех условиях самый выгодный.

- А меня привлекать к работе верфи будете? – с надеждой во взгляде, не выдержав, спросил старший из Бобров, - там же четыре недостроя?

- Вот в этом, да, я могу вас обрадовать – будем. Но! Не сейчас, а немного попозже. Пока что у нас нет самого важного – людей, что станут там работать. И, не простых военных, или колхозников, а именно специалистов, что разбираются в подобном.

- Вам нужны судостроители? – с неуверенностью в тоне спросил тот.

- Точно так. Те, кто знает и понимает, что там нужно делать. И не только руководитель всего того бардака, но, в основном, мастеровитые люди.

- Это вы имеете ввиду то, что там уже стоит? А если выпустить на ход боты, и на тех стапелях делать парусные катера? Или боты, но поменьше и тоже парусные?

- Ладно. Вижу, что вы не всё понимаете. Из чего делать корпуса? Своей металлургии у нас нет, и, пока, явно не предвидится. Выписывать материал по доставке? В принципе, вот это можно. Но оно сейчас нужно?

- Да. Нам очень нужна или судовая шлюпка, или хотя бы четырех, а лучше шестивесельный ял. Очень.

- Да. Я уже слышала, для какой цели она вам требуется. И этот вопрос я для вас решу – выдам из наших запасов один из трофейных углепластиковых катеров. И, даже, в добавку к нему выделю один из бонусных подвесных моторов с топливом. А, не имея доступных материалов, ввязываться в судостроительную программу желания нет ну ни малейшего.

- Но ввести в строй всё то, что там стоит – можно ведь?

- Не просто можно, а нужно.

- Все четыре?

- Нет. Только два малых. Для больших у нас пока нет соответствующих целей. Так что, как только мы найдем хоть пять-шесть нужных людей, то обязательно свяжемся с вами.

- Да. Я вас прекрасно понимаю – на обычную верфь, не маленькую, городскую или районную, а как у нас, масштабов страны, и работает половина промышленных предприятий всей страны. Ну а тут, на этих Забытых Островах, такое, в принципе, не возможно.

- Вот–вот. Вы всё правильно понимаете…

Потом у них был разговор о прошлой жизни Петровича, о том, как он дошел к такой жизни – стать судостроителем. Как Оксана узнала из его признаний, увлечение морем тот пронес с самого самого детства, но отдать всю жизнь морю так и не смог. Пара перенесенных в подростковом возрасте серьёзных болезней полностью отрезали ему путь на флот. И военный, и гражданский, хотя для работы на вот этом требования были в разы меньше. Но всё равно, медицина зарубила все его мечты на корню. Даже в армии ему послужить не довелось. Пришлось, скрепя сердце, идти в судостроительный, а всё свободное время отдавать машинам, перебивая этим сухопутным увлечением жажду к морю.

- Вот с техникой дело обстояло совсем другим образом – так как полностью предавать свою юношескую мечту я и не мог, и, тем более, не хотел, то переключился на машины, - рассказывал он, - становится профессиональным водителем, или станочником я никогда не желал, предпочтя всему этому нишу инженера–судостроителя. Но, так как родители были совсем не бедные, хотя и жили всю жизнь в селе, то первую свою машину практически оплатили мне они. И брал я её не ради шика, хотя какой шик было иметь в собственности парню восемнадцати лет, в тысяча девятсот восмидесятом году горбатый жужик*. Если в те года уже девятнадцать лет как выпускали жигу*.

* Горбатый жужик – ЗАЗ 965, самая первая из моделей малолитражек в стране.

*Жига – Жигули – классика, выпускавшиеся на заводе АвтоВАЗ в Тольятти.

А купил я тот шедевр только из-за того, что жил у родителей в селе, а учился в городе – и с тем графиком, что был у автобусов, я постоянно утром опаздывал на пары. А вечером приезжал не в три-четыре часа, как порядочный, а в восемь-девять, так как подходящие по времени рейсы через нас не шли. Вот и пришлось связываться с тем «шедевром». И ,так как водители тех лет только знали слово СТО, да видели многокилометровые очереди у их ворот, пришлось учится ремонтировать всё самому. Что и пошло только на пользу.

Но вообще-то – это присказка. А сказка в том, что занимаясь в свободное время ремонтами, набрался опыта, знаний, усидчивости, и понял – что работать всю жизнь с механизмами, это не мое. Хотя и от автомобилей не отказывался – сменяя по очереди вначале все отечественные, а с началом капиталистическо-рыночных отношений, и иномарки.

А суть-то вся в том, что на моих глазах прошла целая эпоха, когда обычные, простые домашние телефоны сменились вначале радиотелефонами, а чуть позже и сотовыми. Черно-белые ящики ламповых телевизоров стали сперва такими же, но цветными, а немножко позже стали тонкими, и их почти все повесили на стену. И вот уже человечество село, в основной своей массе, на иглу компьютеров и интернета.

- Так вы что, против всех этих нововведений?

- Почему? Совсем нет. Просто нужно не топтаться на одном месте, а двигаться вперёд, хотя бы и маленькими шажками.

- Это вы намекаете на наш отказ начинать работы на верфи?

- И это - тоже. Но и не только. Пока все, и вы, и, тем более, мы, банально выживаем и пытаемся строить свою жизнь заново. Но ведь нужно как-то сохранить багаж знаний и опыта из той, нашей прошлой жизни. Нам одним это не под силу. Понимаете это вы, я не знаю. Как и не могу предполагать, делается ли что-то для этого в других крупных сообществах? Это если они есть.

- А как вы предполагаете сохранять опыт? Со знаниями, ну и науками, всё, более или менее, понятно – выписывать у Экспериментаторов нужную нам информацию, и сохранять её уже тут. А опыт?

- Опыт без знаний – ничто, как и сами знания без опыта практически не принесут никому пользы.

- Почему это?

- Знать, к примеру, формулы и всю последовательность по расчету корпуса корабля, это одно. А уметь применить их на практике – это совсем другое. И не подкрепить теорию наработанной ранее практикой, это значит, что её, практику, придется нарабатывать прямо на ходу. Делая сотни и сотни ненужных ошибок.

- И?...

- А вот это И, и значит то, что нужны учебные заведения, где мы, опытные спецы, будем всё это передавать молодежи.

- То есть, по вашему, нужны училища, техникумы, институты?

- И не только. Нужны люди, кто будет там учится. Много, хотя бы пару–тройку десятков для начала. А желательно, вообще, как минимум, с полсотни, это с учетом того, что мы не там, а тут. Но не взрослых, состоявшихся уже индивидуумов, а детворы и подростков.

- Ну и в чём же дело?

- Да в том, что за прожитый тут месяц мы не видели ни одного ни ребенка, ни подростка, - чуть ли не с надрывом сказал тот.

- И только-то?

- А этого мало?

- Я ведь вам уже сказала, что вы, ваше окружение, замерло в своем развитии.

- А у вас, что, по другому?

- Ну для начала, сейчас только тут, на этом острове, на Независимости, вместе с двумя десятками командировочных, живет больше четырехсот сорока человек. Учтите это – взрослых. И более ста детей от грудничка, что буквально на днях родился, до четырнадцати, пятнадцати, шестнадцати летних подростков. И это только у нас. У соседей, на Победе, взрослых чуть поменьше, а детворы примерно столько же.

- Честно – не верится. За те полчаса, что мы ходили экскурсией, не видели ни одного. Вообще ни одного.

- А то, что уже почти полночь, и им давно положено спать, вы учитывали?

- Знаете, как-то выпустил это из виду.

- А мы – нет. И распорядок для них есть, за которым строго следят их матери. А насчет учёбы – вы правы. И мы сами об этом уже задумались. Так что школа у нас уже работает, а ещё, через время, откроем и всё остальное. К тому же, преподавателей разных специальностей нам попалось достаточно много. Вот соседи буквально через неделю планируют открывать курсы медсестер и фельдшеров, это для начала. И собираются учить не только своих желающих этому, но и принимать их со стороны. Наших – бесплатно. Всех остальных, только на платной основе – чтобы этим отрабатывать хоть питание учащихся.

- Даже так… И не предполагал такого, считая, если у нас нет, то и остальные в подобной ситуации.

- Вот и хорошо, что сразу развеялись ваши недосказанности.

- Ну раз мы с вами выяснили всё, то позвольте нам откланяться?

- Всё, что вы просили, и что хотели, я записала. Часть получите уже утром, перед отправкой к себе, всё остальное – по мере возможностей сделаем попозже. Устраивает?

- Конечно…

- Сидеть! «А вас, Штирлиц, я попрошу остаться!» Ну что, а теперь продолжаем с тобой? – как только Бобры ушли, Ксю не дала своим приказом смыться и мне, предчувствуя неприятности. И они случились.

Чуть подумав, она продолжила:

- Честно говоря, я, теперь, даже и не знаю, правильно мы сделали, когда я приказала везти плиты с Белека и твоего Крита сюда? И, тем более отобрала всех тех, кто к тебе уже пришел? Может быть, стоило все провернуть так, как и эти Бобры с нами?

- Не понял, что ты имеешь ввиду?

- Именно то, что ты услышал. Нужно было нам с тобой оформить с Критом дипломатическое и торговое соглашения, ну и совместный оборонительный пакт. И не больше, но и не меньше. А уж, тем более, не забирать оттуда сюда всех тех, кто туда пришел за день.

- Я догадываюсь, что ты надумала: это сделать из него автономное, но, тем не менее, подчиненное себе сообщество? Но зачем? Зачем оно тебе нужно? Неужели на самой Независимости уже так мало места?

- Так. Я видно тебе не успела рассказать сегодняшние новости?

- А что? Было такое, с чем мы до того как не сталкивались?

- В том-то и все дело! Ну слушай – и учти, все вот это я повторяю уже в третий раз…

- А почему именно в третий?

- Первым был у меня Ярик, вторыми – соседи Стас с его подругой Машей, и вот теперь ты. Готов? - и она подробно-подрбно, но, тем не менее, быстро до чертиков, рассказала обо всём том, что у неё случилось сегодня во время поставки. Но в самом конце обрадовала весовым ограничением, которое прекратило свое увеличение уже на двухсот шестидесяти семи членах сообщества.

- Нда? И что теперь? Кстати, твои слова Бобрам, что у нас больше чем четыреста человек – это правда? Или бравада.

- Истинная правда. С твоими Выборгцами вышло четыреста шестьдесят четыре.

- Так они ведь не переезжали сюда?

- Ну и что? В состав, общий состав, вошли? Вошли. Вот значит Небесники и выдали на всех бонусы, показав, тем более, ясно, что они уже полностью наши.

- А это значит, что поставка должна быть…

- Вот-вот. В шестсот девяносто шесть кил. А получать будем почти в два раза меньше.

- Ну ни фига себе разница. Но ты всё равно, не съезжай с темы. Так зачем тебе нужен Крит в виде отдельного сообщества?

- Не понимаешь?

- Вообще. Дупля не дам, нахрен оно…

- Нда! Не думала, что ты такой тормоз… Я уже говорила, что Федя Журдов назначен комендантом УКР*-а на Красоте?

*УКР – укрепрайон. Которые заранее строились в зоне предполагаемого наступления противника.

- Вроде что-то подобное упоминалось?

- Упоминалось - ему? Вчера вечером был этот разговор, и ты тогда сам поддержал мое решение.

- А! Ну да. Извини, но просто за всеми этими заботами из головы вылетело. Ну и что?

- Он уже доложил, что практически все катакомбы раскопаны. Их казармы рассчитаны на полторы-две сотни бойцов. А он хочет на их основе сделать погранотряд для охраны почти всего северного и южного берегов, чуть ли не до самого Дома. К этому он предложил там же организовать курсы по подготовке пополнения и для гарнизона в общем, и в экипажи, для новых звеньев поисковиков.

- Ну и?... Не тяни волынку. Спать охота…

- Вот я и решила, так как меня обкроили Экспериментаторы, попробовать, чтобы он сам, там, у себя, заявил об организации нового сообщества.

- И что это даст?

- Ну ты явно переработался. К нему по плану, сразу уйдет человек тридцать-сорок. И, по мере отбора новых, будет постоянное пополнение отряда. Но вот если их не передавать, а создавать из них сообщество, то у нас обоих появится дополнительная весовая поставка.

- И?...

- Уйдет от меня туда полторы сотни человек, тех, кто уже тут приписан. А на их место я приму новеньких. И две с лишним сотни килограмм поставки пойдет в плюс на всех.

- Ладно. Хрен с ней, той Красотой. Чем тебе дался тот Крит? Хотя… Вроде как догадался… Снова мутни с поставкой?

- Вот именно. Охранять Митридат с его верфью нужно? Без разговоров. Обследовать тот регион? Как можно подробнее? Обязательно. Слать туда гарнизон и поисковиков в командировку? Ну нахрен? Если там, на месте, те же командировочные, за несколько дней рейдов найдут тебе людей на всё. И на охрану, и в поиск, и за станки будет кого поставить. А кто будет лишний, или не нужный, сменяешь у меня на то, что захочешь. Ну, конечно, не тех, кто очень важен на месте.

Выхватил из её мечтаний два, всего два слова, которые меня уже привели в дрожж. Теперь все становится на свои места. И те россказни. И обрезанная её поставка. И идея Фёдора, хрен бы ему да по всей роже.

- Не понял? Ты что? Хочешь сделать меня на Крите Главой, и пугалом для всех соседей? И нафиг оно мне такое хорошее впёрлось?

- Ты того, не кипишуй лишний раз. Если до этого времени это были просто мысли вслух, ну только по отношению к тебе. То сейчас я полностью уверена, что только так и нужно поступить.

- Ну а мне-то оно, такое хорошее, на что сдалось?

- Кому я могу из старых доверять? Ярик – уже при деле. Кир? Ну разве что он?... Да ну на… Он мне тут нужен. В отличии от Стаса, с его бригадой из пяти человек в радиоцехе, у нас он один, хоть что-то шарящий. Гарик? Ну тот ведь чистый боевик, по крайней мере был таким десять лет назад.

- Таким и остался. Разве опыта больше приобрел.

- Во-во. Значит остаешься только ты один.

- А спрыгнуть? Хоть через время?

- Нет желания? Понимаю... А представь, я решила сбросить обузу в виде всей Независимости, например… на… ну вот сегодня новенькая пришла, из Калининграда студентка двадцатилетняя. Лаура Дитрих, из нормальной такой секты выживальщиков вышедшая. Пойдет, как ты думаешь, такой вариант?

- Ну ты сдурела! Явно.

- Вот и ты. Рехнулся. Пробыть несколько месяцев главой, своими руками создать сплоченный коллектив – а, по другому, ты не можешь. И сбежать, поставив вместо себя…

- Понял. Но мне это все равно не нравится…

- Переживешь. Не боги горшки обживают, - и ещё почти полчаса посвящала меня во всякие тонкости – и по приемке людей, и организации всего такого разного, и многого, многого, многого другого, о чём я даже и не подозревал. А на закуску, в ответ на мою просьбу, дать в командировку один из сторожевиков, или хоть на нем меня назад отвезти, получил отповедь:

- Серый, у тебя же там была шлюпка, на которую я отправила подвесник. И два катера по запросу отправляла. Моторных. Хватит тебе. Зато будет стимул пустить на ход хоть один из своих ботов.

- Ну а на чём туда идти?

- Я ведь Бобрам обещала моторное судно? Вот катер им уже и приготовили. На нем все трое и уйдете, тем более он большой, очень, вроде как шести или восьмиместный. А сам возьмёшь продуктов туда, и свой терминал, я его сейчас отделю от общего большого.

Управившись со всеми этими делами, вызвав из секретарской Исмаэль, отдала той распоряжение – Журдову прибыть с самого утра. Желательно срочно. И погнала меня спать, на что оставалось всего пара часов, так как светает сейчас очень даже рано…

День 32. Часть первая. Остров Русь. Огромная зверо-горилла у Порта. Невероятная история. Решение Ярослава.

День 32

Часть первая

Остров Русь. Ранее-ранее утро

Огромная зверо-горилла у Порта. Невероятная история. Решение Ярослава.

Раннее-раннее утро, только что рассвело и начало всходить солнышко, как часовой, стоявший в капитанской рубке парохода, заметил вдалеке, у самой дальней от бухты боковой постройки — мелькнувшую фигуру. При этом он совершенно не успел рассмотреть — кто же, или что же, это было. Толкнув спавшего тут же рядом, на диванчике, напарника, сразу зашипел тому:

— Тревога! Посторонние рядом… Только не шуми, и, тем более, не ори, — одернул того Тимур, зная, какой он шумный спросонья, — там, у конторы, кто-то есть.

— И кого туда черти принесли в такую рань? — зевая во весь рот, достаточно громко прошипел тот, выражая этим свое недовольство столь ранним подъемом. Ведь ему до смены оставалось спать всего полчаса — а это, тем более, в такой ситуации, очень и очень много, — сообразить пожрать хоть успел? — добавил он, вечно голодный.

— Дуру гонишь? Какое тебе жрать, ненасытный? Там ходит кто-то, даже не просто ходит, а перебегает от одной развалины к другой, таясь и прячась. Подъём, блин! Хорош колокольчики мять, — и тут, как будто отвечая на эту фразу, непонятно откуда раздался настолько громкий рев, что у обоих практически заложило уши.

— Что это? — вскричал до этих пор сидевший на диванчике флегматичный калининградский немец Рихард Нойман, уже чисто на автомате хватая стоявший рядом с временной постелью выданный ему вчера Мосинский карабин, — что за херня там?

Как будто в ответ на это движение та далёкая фигура со всех ног бросилась бежать к морю, но не прямо, а делая резкие короткие броски из стороны в сторону. И в этот же миг на крыше конторы порта, почти у самого купола, показалось нечто, вроде как … ну тело, даже на фоне той постройки чуть различимое. Что, постояв там неподвижно несколько мгновений, потом сделав движение, как будто размахиваясь, и из-за спины запустило что-то непонятное вслед беглецу. В тот же миг раздался ещё один раз тот же звук оглушительного рева, подобного прежнему. А через несколько секунд прозвучал удар о камни мостовой, слышимый даже тут, и во все стороны полетели ясно видимые блёстки выбитых осколков.

— Так, быстро наружу — прикрываем человека, — мгновенно сбросив с себя привычную медлительность, скомандовал Немец — таким при знакомстве в крепости он обозначил свой позывной. — Тим, смотри по сторонам, а я сделаю попытку достать того монстра, — и одним слитным движением выскочил на открытый мостик, и вскинув к плечу оружие, замер на миг, прицеливаясь.

Но тот, как будто услышал эти слова, неожиданно спрыгнув с большой высоты и бросился вдогонку. И тут, рядом, с несколько секундными паузами прозвучало пять хлестких громких выстрелов — на средних бегущий монстр закачался, но так и не остановился. И только после последнего он замер, сделал телом несколько движений вперед и назад, и со всего маху рухнул на спину.

— Ну нихрена ж себе! — чуть придя в себя, задал чисто риторический вопрос в никуда Тимур. — И что это было? Кто может сказать?

— А вот сейчас у предвестника всей этой катавасии и спросим, — ответил сосед, добавив, — сам ведь видишь — он уже выскочил на пирс. Топай в ялик, и там встречай его. Явно ведь не за развлечениями он сюда драпал…

… — Вот так оно всё у нас случилось, — закончил свою исповедь и знакомство с нами молодой восемнадцатилетний паренек, легкоатлет-юниор из Харькова. Что же там, у места обитания его группы, такого произошло, что за ним гналось такое существо, чей труп даже мы сами сходили осмотреть?

— Первые из нас сюда попали чуть больше месяца назад, точнее сегодня идёт уже тридцать второй день с этого момента. Лично я был перенесен в последней партии, на третьи сутки, и не в основной тройке, а в одной из сопутствующих, — этими словами он начал свой рассказ. Ну а дальше у них было всё тоже, что и у всех остальных — отбитый теми, кто вышел рядом, у зверя-охранника домик-склад, сбор остальных двух десятков, и достаточно нормальная жизнь в течении четырех недель. Они, как и калининградцы из Приморского, и Псковские с Питерскими, делали в этот период рейды вокруг, но ничего и никого не находя, хоть и живя в постоянном ожидании неприятностей, но разработав участки земли, высадили огороды, и, даже, несколько раз собрали первые урожаи.

Пока трое суток назад к ним не вышла стая больших прямоходящих существ, своим видом напоминающих горилл-переростков из шести взрослых и двух десятков детенышей. Им повезло в первый момент в том, что те не бросились сразу на них, а стали разорять их посадки, сжирая всё с них подчистую. Все люди укрылись в домике — им с самого начала повезло в том, что он был большим, и вполне вмещал внутри всех двадцать четыре человека. Там даже родник был, и не около, а прямо в полу душевой, хотя с такой планировкой никто ранее не сталкивался — это были мысли уже Тимура, которому за последнюю неделю пришлось видеть несколько их.

— Мы, после того, как сбежали под защиту, стали от них отстреливаться, но, вначале, били не пулевыми или картечью, а отпугивая, вели тревожащий огонь только мелкой дробью. Вот в этом и была основная ошибка, как позже признал наш Глава. Звери на это обозлились, став бросаться на стены — это большие, а мелочь разломала полностью всё, что мы построили вне помещения. Вначале была надежда, что если их не тревожить, и вести себя тихо, то они уйдут — но не тут-то было. Два самых крупных, мы их отнесли к самцам. Почему? Ну это и так должно быть понятно — агрегаты, что у них болтались между ног, говорили сами за себя. Вот они, только с небольшими перерывами, бросались на дверь весь день, пытаясь её выломать — и как хорошо, что она открывалась наружу, хотя многие из нас успокоившись, уже некоторое время планировали ту снять.

У нас было три дробовика, точнее, простые охотничьи двухстволки — и патронов к ним было порядочно, но вот только дробовых. Никто из мужчин даже не задумывался о том, что придётся не охотится, а воевать. Одна винтовка со штыком — Глава ту обзывал Мосинкой, охотничий карабин Тигр браконьера из пригорода, и три револьвера. Да. Наверное, я забыл это сказать сразу. Все мы, все двадцать четыре человека из одного города. Из Харькова. Хотя трое последние годы жили в ближних поселках. Вот пришедший оттуда хозяин карабина и расстрелял охранника склада в тот, самый первый день

Но, в тот же день, когда на нас напали, была сделана и ещё одна ошибка, как думали все мы. Уже под вечер, начинало чуть смеркаться, у одного из парней не выдержали нервы от этих ударов и постоянного рёва — он, став на лавку у окна, из винтовки застрелил одну из самок, трёх самых крупных детёнышей, и вторую сильно ранил, так как она сама больше не вставала. И это обозлило стаю так, что удары о стены посыпались со всех сторон. И так прошла целая ночь, за которую никто из нас даже не сомкнул глаз.

К вечеру выползла ещё одна проблема — это естественные надобности. Раньше ведь у нас удобства были в самом дальнем конце поляны, у оврага, а теперь туда добраться было невозможно. Пришлось срочным порядком освобождать склад продуктов, разбирать в нем часть пола, и копать там яму, распихивая лишнюю землю по подполу. Но справились и с этой бедой.

После тех злощастных выстрелов отпор мстительным зверям никто не давал, но это ничего не меняло — удары не прекращались, только звучали с перерывами на некоторое время. Видно те тоже уже устали. Но, всё равно, десять-двадцати минут, и концерт на такой же период возобновляся.

— И что, так ничего и не смогли решить? Ну и чего ты бежал не позавчера, или в крайнем случае вчера, а только сегодня? И, кстати? А куда же ты так рвался?

— Позавчера Глава взял очень много патронов для ружей и пулевых и картечных, и целую кучу для Тигра и винтовки. И мы отстреливаемся до сих пор. Даже результативно — добили раненую самку, грохнули ещё одну, и несколько детёнышей. Но звери как будто поумнели, и не показывались с тех сторон, где у нас были окна, передвигаясь, или близко к стенам, или пытаясь взломать кладку брёвен с торцов. А почему побежал? Вообще-то, я выбрался наружу ещё хорошо затемно — так как вижу в темноте очень даже прилично. И было принято решение, что я с Тигром заберусь на дерево, и оттуда буду отстреливать наших врагов.

— Неужели этот план выгорел?

— Ещё как! Пока меня не сбили сверху касательно рядом прошедшим камнем, успел подранить вожака, пристрелить последних двух самок и одного большого детеныша.

— Так кто же тогда тебя уронил на землю, если самого главного ты зацепил?

— Второй самец. Молодой. Вожак — старый, у него половина шерсти седая, а у этого она была все темная. И он меня не уронил, а попал камнем в приклад карабина, выбив этим его из рук. Вот и пришлось бежать, куда глаза глядят, надеясь спастись, и попытаться найти помощь. Но, если бы не ваше своевременное вмешательство, тут бы меня и прикончили. Правда, всего вдвоем вы ту ситуацию не уверен, что переломите — вожак для зверя очень умный, сильный, и к тому же злопамятный. Он сутки долбил своим телом непробиваемые даже из винтовки стены, пытаясь отомстить за своих погибших в первый день.

— А нас и не пара всего.

— Как так? Я ведь больше никого не вижу?

— Пока Тим ходил за тобой к берегу, я успел вызвать базу и о том, что тут произошло, доложиться. Так что шхуна с поисковиками уже в пути, и очень скоро будет тут…

Все то, что случилось у Порта, Ярославу доложили подробно уже вечером, по рации, так как начался шторм, и он не дождался возвращения Меркурия на своё обычное место у крепости. Но он, ещё вечера, после разговора с Оксаной, задумался о её рассказе об ограничениях, и том предложении, что она сделала. То есть, о том, что с таким взрывным ростом количества людей в этом сообществе, свой минимум он перескочит уже дня через три–четыре. Как максимум — через пять. А потом что делать?

Первое. Где всех селить — ведь ещё при первом, основательном и самом тщательном осмотре всех помещений внутри защитных стен, он, примерно прикинув их площадь, понял, что, даже, при армейском, двухэтажном расположении коек, больше чем четыре сотни человек тут не разместить. И это они будут набиты, как селедки в банке — не дыхнуть, не продыхнуть. А если все это устроить по нормальному, то места всего на двести, ну на двести пятьдесят. Как максимум.

Второе. Питание. Хоть круть, хоть верть, но жрать, и, как минимум, трижды в день, хотят все. А где все эти продукты брать? Тянуть через терминал? Ну, как выход — раз или два в неделю на всё разрешенное. И всё! Потому что и других проблем будет валом. Точно он этого пока не знал, опыта ведь, в отличии от Ксюши, было ноль, но подозревал, это уж точно. Ладно мясо — в местных лесах зверья, по любому, валом, даже Независимости можно будет изредка подкидывать вкусняшек. С этим проблем не должно быть. Ну и с рыбой — как и с морской, ну это было бы совсем глупостью, жить на берегу, и не пользоваться его дарами. Так и речной — раз есть ручьи, то она там по любому должна быть. А выберемся к озерам — пошуршим и там, пороемся в загашниках природы.

Но ведь и это не всё. А крупы? А жиры? А масла с приправами? Да сдуреть можно, сколько тут хлопот только с одним бытом. И как она сама столько времени так управляется? Нужно по возможности задать такой вопрос.

Третье. И это не упоминая о таких вещах как гигиена, медицина, связь, культура с развлечениями, топливо, и многое, многое, многое другое. Что тоже важно, и, часто, критически.

Четвёртое. Ладно. С этим со временем я разберусь, — думал он, ходя из угла в угол по помещению, выбранному им под кабинет и зал будущих заседаний. А вот что делать с Портом, судном, что там стоит, той кучей лодок да катеров, что туда сегодня приперла Вика. Как всё то застолбить за собой на будущее, кем охранять да защищать в случае гипотетического нападения зловредных соседей? Может быть и правда, как она сказала в своих предположениях, переговорить о сложившейся ситуации с Фёдором и Никитой? Они оба не мальчики с горящими взорами.

И, если, первый разумник, даже с высшим образованием, да не одним, и, впридачу, с научным званием, то второй — военный. Кадровый. Судя по возрасту, больше десяти–двенадцати, а то и тринадцати лет провел на границе. Впрочем, я ведь его думал тут устроить командиром войск, ну или местного ополчения — всё же он не один год учился командовать, в отличии от меня. Ну нечего в потемках искать четную кошку. Нужно вызывать обоих, объяснять сложившуюся ситуацию, и задавать обоим вопрос — кто из них возьмет себе такую обузу. Ведь это — не награда. А именно обуза. И очень, очень надолго.

Не став долго мудрствовать, послал свободного от службы бойца с заданием, если те ещё не отдыхают, то пусть зайдут на разговор. Что те и сделали, придя минут через десять, неся в руках кружки с чаем и стопку бутеров на троих. Почему не чашки, а кружки? Просто у Яны, завхоза Ксю, в складе целый мешок старинных поллитровых армейских алюминиевых посудин был. Наверное штук полтораста, если не больше. Вот Виктория их в качестве подарка на новоселье и привезла.

Стоп. Яна — Янина. Её доверенный завхоз. Серый — его Оксана вначале чисто в шутку назвала командующим вооруженными силами. Но потом и спрашивала с того за всё хорошее. Кир — главный связист. Начальник связи сообщества. Венедикт — начмед. Альба — шеф-повар…

Блииин…. А я, лох педальный, всё сам тянуть пытаюсь. Она ведь довольно быстро организовала себе штаб из соответствующих специалистов, и сама только им выдает задания. Так ведь проще, и намного. По-любому, ей часто приходится вникать во всякие дела, но не во все полностью и каждый день. Нужно пока выкручиваться так, как выйдет, а только будет возможность и свободное время, устроить себе мастер-класс у неё, как специалиста. Решено. А теперь разговор с прибывшими по его вызову…

— Ну и чего, старшОй, на ночь глядя выдернул нас? — как только допили чай с бутербродами и вытерли руки, задал вопрос более резкий Зотов.

— Да вот вопрос выплыл. Интересный, конечно, но и геморный сильно.

— Да не мнись ты, — подключился Федин, — рассказывай. Переживем. Всё равно, меньше взвода не дадут, дальше Кушки не пошлют. Так вроде при Союзе в войсках говорили? — посмотрел он на Никиту.

— Вот именно! Делись, командир, не тяни кота за колокольчики, уже ведь спать пора, а утром, по любому, у всех проблем прибавится.

— Да просто не знаю, с чего именно начинать разговор. Много тут такого… конфиденциального.

— Настолько личного, что вообще посторонним знать не положено?

— Увы. Личное оно только по отношению к Руси и самой Независимости.

— Ну так в чём жк дело? Мы ведь, тоже, вроде, не совсем посторонние тут люди.

— Согласен… Только просьба — сохранить эти сведения в тайне от всех. Хотя бы только первое время — неделю-две. А позже, я так думаю, нужды в этом уже не будет. В чём же вся суть проблемы, — и сжато, но очень подробно рассказал им все то, что недавно услышал от Оксаны, и те сведения, что принесла в своем клювике Вика, доложив о них только мне одному. Все предположения, и мои и их, все высказанные Верховной предложения. Короче — всё, всё, все то, что меня томило последние часы и минуты.

— Мы тебя, как и вашу Верховную, прекрасно понимаем, — ответил один за двоих, после некоторого времени, взятого ими для размышлений, Никита Зотов, — но что вы, или уже ты, хотите от нас? Предложения, советы, действия? Что конкретно?

— Конкретно? На данный момент нам в локацию Порт, как говорят и пишут в разных компьютерных игрушках, нужно отправить минимум пару троек из поисковиков, потому что та пара, что там оставили Вика, погоды ну совсем не сделают. И не просто отправить их самих для временной службы, а сразу же им там предстоит делать автономное сообщество, но под общим моим руководством. Надеюсь, против этого никто протестовать не будет?

— А зачем так сразу объявлять о том официально? Пусть парни несут службу, а в свободное время шарятся по округе — не может такого быть, что тут с людьми одно, а там совершенно другое, — ответил Федор, — а через время, если найдутся такие желающие, тогда и думать об регистрации.

— Иваныч, и ты в это сам веришь, что уже за завтра мы совместными усилиями не обнаружим две-три, и это, как минимум, общины типа ваших?

— А сколько вы привели в крепость только сегодня?

— Сколько? Только тут сейчас есть шестьдесят человек новичков, при этом мы не учитываем Псковских, которые только и ждут хоть частичного выздоровления своих тяжёлых, чтобы как можно быстрее перебраться к цивилизации, хоть и представленной всего одной крепостью.

— Нда? Вот об этом я и не подумал.

— А где там жить, — вдруг спросил Зотов, — если вы таки решите там обустраиваться?

— Не я, а именно вы. Точнее — один из вас.

— Не понял? — возмутились те в один голос, — а мы-то тут при чём?

— Неужели не поняли, о чём я тут толкую?

— Совершенно.

— Так как запрашивать помощь из Метрополии, прося их выделить сюда мне человека на роль главы, глупо, зная точно, что придёт в ответ, то одному из вас нужно обустраиваться и обживаться там. А где жить? Так как колёсник стоит на приколе и без экипажа, а, по словам обследовавших его парней, там кроме матросских кубриков на пару-тройку десятков, есть и пассажирские каюты, и офицерские. А их там порядка трёх десятков, ну и плюс кают-компания. Но её лучше использовать как кухню, кстати, она там точно есть, и отдельная, и общую столовую.

— И только там?

— Конечно же нет. НЕ только. Нужно будет почти сразу, как только прибавится населения, заниматься восстановлением всех тех построек, что стоят у площади. Судя по обзорному отчёту, там целые все стены с перегородками, а сгнили, и не сгорели, а именно сгнили, все деревянные дела. Окна там, двери, полы с перегородками, крыши.

— И чем же это всё восстанавливать? Доску с брусом где брать? Неужели таскать через поставку?

— Почему? Леса вокруг полно, не уничтожая его по варварски везде, а отбирая только те деревья, что явно мешают, распускать стволы на деловую древесину.

— Чем? Позвольте вас спросить? Ручной мехпилой «Дружба-2»? Так они, наши руки, раньше поотваливаются.

— По прошлой жизни я знаю, что есть в природе ленточные пилы для работы с брёвнами. Смогу, закажу такое оборудование вам сам. Если не выйдет, не хватит веса, попрошу Независимость. В этом они не откажут, гарантировано.

— Но они же электрические? Подключать-то куда?

— На судне по любому есть свой электрогенератор. Что стоит разобраться с его котлами, и запустить один, самый маленький?

— На флоте они называются не так. Там в этом качестве используют динамо-машину, — неожиданно поправил меня Федин, — мой дядя всю жизнь работал на торговых судах механиком, и, приходя домой в отпуск, часто нам, пацанве, рассказывал о всяких таких премудростях.

— Мне сейчас похрену, как его зовут, и называют… главное, чтобы он там был, и работал.

— Да я понимаю. Просто так, к слову пришлось.

— Так как? Кто из вас пойдет туда полноправным Главой?

— Мы так и не поняли, почему именно нам было сделано такое важное и судьбоносное предложение? Чем мы лучше всех остальных, тех, кто сейчас ещё живет в крепости?

— И вы не лучше, и они не хуже. НО! Одно только но. Главу белорусов, Стаха Русак я не отпущу никогда и никогда.

— Почему это?

— Неужели вы так плохо слушали, что мне рассказала Глава Независимости?

— Да, вроде как, хорошо. Но было сказано так много всего, что тонкости просто ускользнули из нашего внимания. А что там было такого, очень важного?

— Ну, блин, мужики, вы и даёте! Ну как же можно быть такими невнимательными? Оксана ведь сказала — за набор в двести сорок человек состава сообщества ей от щедрот управляющего компа программы эксперимента была выделена газо-конденсатная скважина, махонький заводик по переработке всего того, что идёт из-под земли, и ёмкости для хранения всего того.

— А при чем тут белорус? — ответил своим вопросом на это Федин.

— Понял, — вслед за ним озарило майора Никиту, — если сюда дадут такое, то Стах будет там работать? Правильно?

— Вот именно! Если не выгорит такое у нас, то отправлю его в командировку к тем землякам, кому в этом повезет больше. Но человека с такой ценной специальностью навечно запирать в одном месте кабинета — просто преступно.

— Ну а Питерцы? Ведь у них тоже был свой глава?

— Серега? Сажин? А не слишком ли большим перегибом будет ставить девятнадцатилетнего пацана на такую должность?

— Ну да. Та прав, — ответил на это Федор, — но вот снова вешать себе на шею обузу в виде руководства людьми мне совсем нет желания. Взрослые — это не студенты восемнадцати-двадцати лет от роду. Тут нахрапом не возьмёшь. А искать подход к каждому мне за этот месяц с головой хватило. Вот замом? Или начальником штаба? Это можно. А главой? Уволь меня от такого.

— Резоны я понимаю, как и все тяжести с проблемами, — до сих пор часто отмалчивавшийся Зотов стал обозначать свое видение озвученной задачи, — и от ответственности не ухожу. Но без солидной поддержки мне одному не управится ни в жизнь.

— Значит, соглашаешься?

— А вариантов просто нет. Иначе случится то, что предрекает ваша Оксана — кто-то нейтральный нам, русским, или вообще враждебный, займет там всё, на земле, и лишимся не только бухты, стоянки, порта, и возможности плотно контролировать такую огромную часть Руси…

Проговорили мы достаточно долго, порешали если и не все вопросы, то очень многие — по составу экспедиционной группы, по её оснащению, вооружению. Вплоть до того, сколько брать с собой постельных комплектов, мыльно-рыльного, продуктов, и многих других мелочей, о которых я до этого времени и не догадывался. Так как отвечал раньше за свой небольшой кусочек общего дела, а теперь приходится решать это для всех.

Вроде только легли, а тут вызов карманной рации под ухом меня не разбудил, а просто подбросил от неожиданности на койке. А спать-то как охота, да и Вика рядом, уже проснулась и тычет локотком под ребра — не тупи, мол, парняга:

— На связи, — наконец смог вытащить трубу из кармана висящего на спинке стула камка, — что там у вас?

— Это НП на Кинбурне, — ответил мне бодрый молодой мужской голос, — на связь вышли охранники из Порта. Там у них на берегу чудовище лютует, запрашивают попощь с пополнением. По их словам, этих зверудищ буквально рядом, целая стая.

Я только дослушивал, что мне говорили, но скосив глаз, увидел, что Виктория не просто встала, а очень быстро одевается и приводит себя в порядок…

Только рассвело, как Меркурий снялся с якорей, и, загрузившись всем и всеми, что нужно для основания первой отдалённой колонии, на моторе резво выйдя проходом на чистую воду, повернул налево, и быстро-быстро убежал за пределы видимости.

Кто же ушел с Зотовым? Из мужчин Федина, его группы, и нескольких питерцев, разбавив их пришедшими со мной, было собрано две, это пока две, тройки поисковиков. Потом звено огневой поддержки из пяти человек, им я выделил единственный привезенный подпольно из дому Дегтярь, ну и по полной вооружил тем, чем смог. В командировку, но скорее всего навсегда, из старого состава Неназванного ушла девочка — их бывший и будущий повар. Ну и сам Никита Сергеевич Зотов, забрав с собой и свою плиту поставки, и плиту повара, так как все остальные шли только на помощь. В командировку. Временную. Я хотел на это очень сильно надеяться…

А через час прозвучал вызов основной станции Вики:

— Ярик, — хоть она и знала прекрасно, что я ненавижу, когда меня так зовут, но иногда у неё прорывается, — тут такое… Что я наверное вернусь только к ночи.

— Что случилось?

— Не что, а кто. Тут невдалеке склад-дом, на который три дня назад напали гориллы-переростки. Тебе этот срок ни о чем не говорит? Подумай очень хорошо. Поисковики уже разбежались в разные стороны вдоль берега, на восток и на запад. А стрелки звена огневой поддержки с местным проводником пошли громить диких налетчиков. И, пока все это не закончится, как ты понимаешь, уйти я просто морально не смогу.

День 32. Часть вторая. Раннее, раннее утро. Возвращение Франки на Крит, и его мысли. Беседа с Лисой и Петровичем.

День 32

Часть вторая

(Раннее, раннее утро. Возвращение Франки на Крит и его мысли. Беседа с Лисой и Петровичем.)

Как я и подозревал, проблемой человеколюбия Оксана явно перестала страдать. С чего такие грязные мысли? Так подорвали нас всех троих, меня и Бобров, еще за полчаса до рассвета, и, даже, не стараясь сделать скидку на то, что улёгся я далеко за полночь. Ведь, кроме напутственных речей Ксю были ещё и постельные игры с подругой — она и так меня стала редко видеть в нашей семейной комнате. А вот как сказать, что ей в очень скором времени грозит переезд, даже пока и не представляю. Да тут еще одна проблема на носу — отпустит ли девочку Глава?

Ведь должность-то она, моя Янинка, занимает в нашем руководстве отнюдь не последнюю. Ну да ладно, думал я, приводя себя в умывальнике в живое состояние, решу этот нелёгкий вопрос, когда в следующий раз появлюсь тут.

Только-только начало сереть ночное небо в преддверии рассвета, как нас уже выперли из бухты. Хорошо, что хоть успели сытно и вкусно накормить, и сунуть в руки пакеты и ИРП*-ами — так мы все называем «тормозки» на весь день, что уже несколько дней готовят на кухне.

*ИРП — индивидуальный рацион питания во всех армиях мира.

Моторка, что была обещана Выборгцам, уже была полностью загружена — по словам провожающей нас Яны, там было всё то, что обещано им. И, чуть отдельно лежало то, что приготовили для гарнизона Крита. А увидев у неё в уголках глаз слезинки, догадался — что та прекрасно знала, куда, и, главное, на сколько, я уходил. Ну да так и лучше — знает девочка, что не загулял, а выполняю приказ старшей.

— С Богом! — крепко поцеловав меня при всех прямо в губы, напутствовала она, и не задерживаясь, ушла в Дом.

— Подруга? — не выдержав, задала почему-то так волнующий её вопрос Лиса, дождавшись момента, когда я, осторожно поворачивая румпель, вышел на свободную воду. Да-да, именно так — сам. Перегонщика нам так и не дали, зная прекрасно то, что у меня не одна тысяча намотанных часов на таком транспорте. Ведь большую половину жизни провел у моря — и Оксана это гарантировано знала. Так что до Крита доведу сам, а дальше уж новые владельцы пусть рулюют.

— Ага. Совсем недавно только объяснились, начали притираться, а тут меня в командировку загнали.

— Притирка шла в горизонтальной плоскости, насколько я понимаю, — не унималась та.

— А тебе что, завидно?

— Ну, не так чтобы да. Но и мужик под боком был уже месяц как. А естество-то требует — раньше ведь с этим делом было всё регулярно.

— Тю! Так у тебя сколько парней дома под боком?

— Спать время от времени, а не постоянно, тем более с подчиненными — это моветон. Создать семью — можно… и нужно. Но моего избранника среди них нет. Увы.

— А я, значит, подхожу на его роль?

— Не, не переживай. Ты — точно не герой моего романа. Просто завидно ей, и все.

— У меня на Крите полтора десятка перней и мужиков в гарнизоне. Ия. по приходу моторки сразу уйдут в поиск — так что скоро ещё совсем новенькие появятся. Найдешь ты себе пару.

— Надеюсь. А то так скоро придется самой всё это делать. И, я так понимаю, на тебя твоя руководительница, — а её отец от таких провокационных речей только глаза закатывал, слушая всё это.

— Ну не «твоя», Алиса, а уже наша. Общая.

— Да-да. Не привыкла пока к тому, что после месяца самостоятельных решений появился командир свыше…

— Не переживай. Без нужды она вас дёргать не станет — нет у неё такой вредной привычки.

— А ты что? Так давно её знаешь?

— Ну? В общем — двадцать лет. А реально? Двенадцать.

— Откуда? Или это секрет?

— Почему «секрет»? Ничего такого тайного в этом нет. Мы и из одного города, да и района в нём, а я был у Оксаны с шестилетнего её возраста охранником-нянькой. Потом же наши пути разошлись, и вновь мы встретились уже тут, на этих Островах. А что ты хотела сказать словами: — что наша руково…

— Вспомнила! Она тебя загнала на Крит в командировку? Налаживать там службу? Правильно? А подробнее о вас, и том периоде — расскажешь?

— Так интересно?

— Вообще-то — да. Но если нельзя, то и настаивать не стану.

— О том, куда я иду… Да. Ты права — там нужно наводить порядок, — не стал распространятся о том, что теперь мы с ними соседи надолго. И, ведь, мне предстоит там не просто налаживать службу, а организовывать саму жизнь. Потому что я точно знаю: как только наберу себе человек двадцать, может чуть больше, мужиков, это такой минимум, думаю, так командировочных почти сразу и заберут. Может и не всех — оставив некоторых в качестве инструкторов для новичков, да старшими на катерах поиска ходить станут, вот и всё облегчение, что мне достанется от Метрополии.

Пока она переваривала все услышанное, да обдумывала свои новые вопросики, я, вспоминая вечерний разговор, снова и снова прокручиваю его в памяти.

Как я и подозревал, тем более очень давно, жалости и сострадания к ближним у Принцесски, * когда это касается важных работ или событий, не было, нет, и, скорее всего, и не будет ещё очень и очень долго.

*Принцесса-Принцесска или Ксюша-Ксюшенька — так я называл Оксану с того самого сопливого детства. И сейчас иногда это вспоминаю, но после событий с оммажем во избежание возможных неприятностей уже только в уме.

Чего это я на неё так отвязываюсь? Да просто хоть капельки совести у девочки нет ни на грамм. Ну вот, совершенно. Почему это? Мы пришли на Наколаеве из очень даже удачного рейда в расположение бывшего имамата, что нас третьего дня атаковал, уже под самый вечер. На закате. Когда ещё и светло, но и солнечный круг далеко-далеко на западе медленно погружаясь за горизонт, освещает весь обитаемый мир последними своими лучами. Показывая этим — что вот-вот, уже через несколько минуток резко наступит быстрая тропическая ночь.

Привезли мы с Крита — так был назван нами только найденный остров, хранящий в своих недрах огромную тайну, не только отчёт о ней. И аудио — записанный искателями на свои телефоны, и видео, снятый теми же устройствами. И, конечно, словестный — несущий личные впечатления каждого из нас.

Но не только это мы привезли к нам домой. И, даже, то топливо, что мы закачали из подземных хранилищь — не было так важно. С нами пришли представители только-только обнаруженного, точнее обнаружившего нас крупного, но стабильного и почти самодостаточного сообщества Выборг. Это его руководители — так сказать, «военный вождь» девушка Алиса, или, как она предпочитает сама себя называть, Лиса-Лиска. И её отец — гражданский вождь и Глава сообщества Николай Петрович Бобров. Почему же они пришли с нами к Незавсимости? Всё очень просто. Или же, очень и очень сложно.

В чём же эти проблемы заключались? Да после почти часового общения с Лисой. Чья рейдовая группа и наткнулась внезапно на нас, стоящих у берега, и уже скачивавших топливо в свои танки. И моего последовавшего за этим рассказа о своём сообществе, ею, и прибывшим к этому времени её отцом, было единогласно, правда после краткого совещания с их мамой и женой, одновременно являющейся оператором в группе, принято решение войти в наш состав. И уже они сами решили познакомится с высшим руководством той общности, куда их приняли. Как равных к равным. Потому что это вступление прошло даже без смены ими своего места базирования и переноса терминала к нам. Как мы жили до этого момента, так и остались жить. Только и того, что наша Независимость резко увеличилась на семдесят два человека.

Как я тогда посчитал — это было очень хорошо. Но Оксана, после прослушивания всех наших разговоров и просмотра видео — вынесла свой руководящий вердикт. В котором никто из присутствующих, как это ни удивительно, даже ни на миг не усомнился.

— Спасибо, Михалыч, даже огромное. Но кое в чём ты, всё равно, и не прав.

— И в чём же? — немножко офигев от неожиданности, поинтересовался я у своей воспитанницы.

— А в том, что этот твой Крит оставлять, во-первых, без присмотра нельзя ни на миг. А это значит — что на нем обязательно нужно или держать постоянный гарнизон из наших бойцов. Или же создавать на основе жилого комплекса подземного укрытия своё собственное сообщество.

— И это что значит?

— И вот это то второе, о котором я хочу сказать. Так как ты, не подумав о будущем, своими собственными руками отдал мне Выборг со всеми его людьми, то тебе придется озаботится поиском новых людей, русских или же, хотя бы, русскоговорящих. Которые будут постоянно проживать на этом острове, неся его охрану и, одновременно, развивая те сферы деятельности, которые ты сможешь чётко обозначить, как приоритетные. Это значит, что всем собственным процветанием — и в питании, и в производстве, и с ополчением, будешь заниматься сам.

— Ксюш, — от неожиданности я её назвал просто по имени, — я тут чего-то недопонял. Что значат твои слова — сам, да самому? Ты что, неужели собираешься сбросить весь этот гемор на меня?

— Ну а ты как думаешь?

- Как тебе сказать, помягче так? Честно говоря, я считал — что раз люди вошли в состав Независимости, то ты всем этим хозяйством и будешь рулить сама. Назначив туда просто старшего, ну или наместника — как говорили в давние времена. Или губернатора — так он обзывается в наше время

— Счас! Ты будешь жить в свое удовольствие, жизни радоваться — а я должна все это знать и учитывать, а потом в нем же и разбираться? А хрен тебе по всему твоему хитрому рылу, — неожиданно окрысилась она на меня, — сам возмешь этот Крит со всем тем, что там нашли, под свою личную опеку и ответственность. И людей будешь самостоятельно туда искать.

— Да ты что, обалдела, Оксана? Я же тебе не один десяток раз уже говорил — что командовать бойцами, это одно. А управлять к ним ещё и мирняком — это ж совсем другое. И этого я в упор не умею. Да и ещё людей, при этом, искать. А где? Всех нормальных под себя уже подгрёб Выборг, а с той нерусью мусульманской, что там ещё обитает — сама знаешь, каши не сварить.

— Ты мне ещё поогрызайся тут. Сам открыл этот «ящик Пандоры», тебе им и заниматься. Этот вопрос решен и обсуждению не подлежит. Понятно тебе? А пополнение будешь выдёргивать из тех мест, о которых упоминала Алиса. Сам же слышал — там есть минимум три микрообразования, к которым им не удалось пробиться. Вот туда и шуруй. И, вполне возможно, что и за ними есть подобные скопления последствий Эксперимента — ведь мы все еще ползаем по низу, а сверху никто и ни разу те просторы не осматривал.

— О чём это ты?

— Ага? Ты ведь не в курсе проблемы с Деборой, — и пересказала быстро да кратко всё произошедшее в течении того короткого периода времени, что меня тут не было, — глянь на снимки с неба, что привезла Злата.

И я снова охренел. Дважды. И от того, что усообщества с Победы уже есть воздушный транспорт, и от того, какие перспективы открываются, если они смогут быстро организовать аэрофотосъемку ближних к себе, ну и по дружбе, к нам — морских просторов. Насколько облегчатся все поисковые походы, если есть инфа, где и что нас там ожидает.

— Только учти, что этот полёт был вынужденным, выполняя в основном роль скорой воздушной помощи…

— А запросить у Стаса рейс над нами? Над Независимостью да Критом?

— Я уже думала об этом. И, считаю, варианты взаимодействия есть. Закажу триста литров топлива для той стрекозы, и сама отвезу вечером двести из них — всё равно идти на встречу Глав. А она, пилот их, с утра сделает перелет к нам, облетев район с другой стороны, а потом крутнется и над твоими подконтрольными территориями. Подгадав время так, чтобы вернуться ко мне после полудня — заправится на обратный путь оставшейся сотней. Хоть и вынужденно потеряем часть веса заказа, но бонусы от воздушного картографирования перевешивают всё…

Потом было ещё много разных приятностей, от которых мне до сих пор икается — но, хоть, не бросили меня одного разгребать все те проблемы. К той оставшейся на Крите дюжине парней, что пришла туда со мной, Оксана дополнительно не дала ни одного. Да и этих выделила только в краткую командировку, но с обещанием проводить ротацию, то есть смену, всего отделения каждую неделю. Выдала большую рацию, которая будет установлена на вершине Митридата в качестве базового узла связи. Ну и паёк на два десятка человек — сразу с запасом, чтобы с голоду не подохли. И подсказала направления возможного развития, приказным тоном, наверняка — для того, чтобы сдуру не метался по сторонам. Но в самом конце, когда в кабинете мы остались только вдвоём, она открыла неожиданную тайну:

— Серый, а знаешь, в чём реальная причина твоего «отселения»?

— Откуда? Явно: это твоя очередная прихоть, не иначе.

— Балбес ты, хоть и старше меня! Я тебе уже сказала, что мы, набрав двести сорок человек, получили в качестве бонуса газо-конденсатную скважину и мини-цех по переработке этого сырья в топливо, разные масла, керосин и мазут? Правда точно всё это пока неизвестно — одни мои догадки и предположения.

— Ну да, слышал. Краем уха. Яночка упоминала при встрече.

— А то, что людей у нас намного больше, чем эти двести сорок, знаешь?

— Правда? Даже и не догадывался. Поздравляю.

— Не с чем. Это треклятые Шутники нам всем такую пакость подсунули, что даже не понятно, как её разгребать теперь.

— Да что же такого тут случилось?

— Они ограничили вес поставки в четыреста килограмм, то есть, выдаваться будет норма только на двести шестьдесят семь человек.

— Ну а на остальных? Кстати, а сколько же нас сейчас?

— С твоими заместителями — триста девяносто два. Но если считать уже с Выборгом — то четыреста шестьдесят четыре. Представляешь? Почти полтысячи. Обалдеть

— И правда — до хрена. И что же теперь делать? Ну ладно — продукты. С ними скоро будет норма, как только поля тут выдадут первый урожай. А оборудование? Снаряжение? Шмотки, в конце концов? Их где будем доставать на тех, кто оказался за списками?

— В том-то и всё дело. У меня висит уже сто двадцать пять за бортом. Прикинь?

— Ну и в чём выход?

— Не понимаешь?

— Да не тяни кота… Колись давай.

— Так и не врубился. Я решила, что нам срочно нужно организовывать новое сообщество, отдельное. Ну как сейчас с Русью.

— Так вот почему ты меня отправила на свои хлеба?

— Этот вопрос — один из нескольких. Но, практически, самый важный. И, даже, если его не учитывать — то мотаться с поставками ежедневно в такую даль тоже не выход.

— Согласен. А ты уверена, что в том районе Островов найдутся нужные мне люди?

— Конечно же, нет. Но надеюсь на это. Сильно. Ведь до сих пор нам всем с адекватами успешно везло? Так что, сильно надеюсь, и в будущем повезет.

— И твой план с новой общиной выгорит?

— С Яриком и его Русью получилось? И тут, очень надеюсь, всё будет хорошо.

— Попытка — не пытка. Будет плохо — вернёмся к тебе под крылышко. Примешь?

— А куда я денусь? С этой «подводной лодки»? Что ещё? Чуть не забыла. Слушай!

Завтра в полдень я с Иргой выдвигаюсь на общую встречу к Победе. Тебе тоже там нужно быть, и в связи с находкой и началом освоения Крита, тем более — обязательно. Так что, будь добр не задерживайся, — обрадовала она меня.

— Ну и нахрен я там нужен? — хоть как пытаюсь отбрыкаться от неудобного предложения.

— Зачем? Ты уже есть Глава нового сообщества, правда, пока состоящего из тебя самого, но с нашей удачей это явно ненадолго. И на этом совещании в Верхах просто обязан присутствовать.

— И, как я понимаю, вариантов увильнуть от этого сборища у меня нет?

— Ты во всем правильно разобрался. Только придурничаешь, и треплешь мне нервы — чем долго рисковать я бы не советовала.

— Ну ладно, ладно. К обеду приду. Но так как сто пудово, что пожрать у себя не успею, пусть девочки на кухне приготовят мне с собой перекус.

— Вот, это другое дело — исправляешься на глазах. И указание о сухпае дам уже сейчас, чтобы потом, в горячке дел его не забыли положить в катер. А то ты меня живьем съешь.

— А как по времени? Вдруг мне нужно будет срочно принимать людей и делать заказ? Тогда как?

— Как? Есть вариант. Оформи только себя одного, а всё остальное оставь на следующий день, переживут. И «найденыши», и, тем более, ты. Продуктов я тебе выделю сразу на десять дней, а не хватит, запросишь помощь. Но чтобы к полдню был у меня как штык…

А вот еще один из интересных эпизодов общего разговора всплыл в памяти.

Разговор между мной, Оксаной и обоими Бобровыми.

— Вот каково было изначальное предназначение тех больших корпусов, что стоят в эллинге? — неожиданно поинтересовалась Оксана, — и в какой роли сможем применять их уже мы?

— Да кто же сейчас это может не просто знать, а, хотя бы, только предполагать? — таким был ответ старшего Бобра, — ведь за то время, что мы там провели на осмотре, никаких достроечных или сопроводительных документов не видели. Да, даже, проекта нет.

— А если тот гарнизон, что остался на месте, и, по-любому, будет продолжать поиски, что полезное найдет? — задал я чуть провокационный вопрос.

— Если подойти с такой стороны к этому вопросу? Ну? В таком разрезе вполне может быть что и проясним.

— Но вот предположения у вас хоть какие-то были?

— Давайте рассуждать здраво? Как мы уже выяснили, эта остров-скала была одним из секретных пунктов базирования в таком важном для этого месте земного Средиземноморья не только для наблюдателей флота, ну или каких других особых и секретных подразделений Союза, но, вероятнее всего, и разных диверсантов.

— С чего это у вас появились такие предположения?

— Да ведь оно же элементарно: такого большого количества жилых отсеков только для одного охранного гарнизона и этой микро-верфи будет очень даже много…

— И всё же, для чего, в случае полной их достройки, мы сможем их применять?

— Так сразу, без подготовки и прорабатывания этого, в наших условиях довольно специфического вопроса, и не предположу.

— Хорошо. Согласна — с большими недостроями будем разбираться по мере возникновения потребности в них.

— А вот тут, Оксана, я с тобой совершенно не согласен, — я вступил в их обсуждения, — хоть один, но нужно ввести в строй. Кто знает, что нас всех может ожидать в ближайшем и не только времени. Как говорят лентяи, что отлеживают свои бока на диване, пока их жены вкалывают: «вдруг война, а я уставший». Так и в этом случае: возникни потребность в транспорте такого типа и размера, а он стоит у достроечной стенки полуготовый.

— Лады. С этой постановкой вопроса я соглашусь. Работайте, ищите документы, и занимайтесь с ними. А малые катера? Ну вот они хоть в нормальном состоянии?

— Корпуса, как и винто-моторные группы — визуально полностью готовы. Нужно там только всё тщательно проверить, ведь никто из нас не знает, что реально там было сделано, а что нет. Тем более касательно разных мелочей. И будут они прекрасными разъездными небольшими, в наших условиях, транспортными судами. Вот только неизвестно — тут нужен будет такой трюм? Или он излишен? Не очень уж он для нас будет большой?

— Не попробовав их в использовании, ничего не узнать. Вы вот только мне скажите: как всё то, что там найдено, спустить на воду?

— А я разве не доложил? — изумился я, — значит за всеми теми заботами и хлопотами выскочило из головы. Внутри, как уже упоминалось — рельсы лежат прямо на скальном основании, кем-то ранее очень хорошо выровненном. У самих ворот, снаружи, они полого ныряют вначале в грунт, а возле берега в песок, и на глубине в полметра от поверхности уходят в море.

— Откуда это знаешь?

— Мои парни сами почти сразу решили прояснить этот вопрос, и найдя полутора метровый стальной прут, использовали его вместо щупа, проверяя их наличие. Но вот далеко под водой при мне ещё не обследовали.

День 32. Часть третья. Размышления и разговоры в пути продолжаются. Первые находки на Крите.

День 32

Часть третья. О. Крит

(Размышления и разговоры в пути продолжаются. Первые находки на Крите.)

И сейчас сам везу всего одну плиту поставки, свою, для почина, и в качестве первого камушка в будущем большом терминале. И чтобы было к чему приписывать людей – это когда мы их найдем. И вот найдем ли?

Зато она подсказку дала – я бы, ну вот честно говорю, сам до именно вот этих мелких тайн-секретиков ну не в жизнь бы не допёр.

— Во-первых. Когда начнешь агитировать новичков, ссылайся не на себя одного, а на всех живущих на Независимости.

— И зачем так?

— Поверь: сейчас, уже через месяц после начала этого сверх долбанного «Эксперимента», основная масса вполне успешно смогла самоорганизоваться. Как максимум, до состояния и численного размера сообщества твоей новой подруги Лисы. Минимум же — это базовые тройки, но вот на них сильно здорово не рассчитывай. Такое их состояния однозначно говорит или о банальной лени, или о нетерпимости ко всем окружающим.

Так вот. Станешь вербовать к себе — обязательно ссылайся на нас. А как начнешь их принимать в состав, делай это так: к себе добавь пару, и получишь первую базовую тройку и первый бонус. Потом опять по одному — выйдет шестерка и вероятен очередной приз. Но его Небесники могут и не дать. И так делай до тех пор, пока не наберешь двенадцать человек.

— Ну и зачем такие сложности? Да я за раз, всех кого привезём — и зарегистрирую.

— Вот ты и дурак! Честно: не думала я про тебя такого.

— Почему это?

— Не догоняешь?

— Не-а! А что должен понимать?

— Балбес ты, Сережа, хоть и старше да опытнее меня.

— В чём же?

— Не могу, конечно, на все сто это гарантировать, но есть шанс при такой попытке не стать Главой сообщества и его оператором. Он, конечно, небольшой и призрачный, но есть.

— И что же делать?

— Да я же тебе это и толкую. Набери первую дюжину – и оформись для них старшаком. Потом принимай по три или даже по шесть человек, но учти, за увеличение сообщества бонус дают так: за три человека, за двенадцать, за двадцать четыре и сорок восемь. И потом только за каждые сорок восемь человек, и не иначе. То есть, вначале набрав две дюжины, потом опять прими раздельно дважды по двенадцать, и при этом не будет риска в изменении стержневого этноформата. Правда, что он, этот этноформат, даёт – до сих пор ничего не знаю. Ну это если ты первых будешь брать из русских да русскоязычных – а других я бы тебе и не советовала тащить к себе. Режимное ведь предприятие под себя берешь. Понял хоть немного, в чём вся соль?

— Да, информацию к размышлению ты дала неплохую – так что остальное соображу сам. Не полный дурак вроде.

— Вот и хорошо. Ещё одна подсказка.

— Боже! Ну, что там ещё?

— Не гневи Всевышнего, ирод, — и смеётся зараза, — как тебе в первый раз делать терминальный зал — представляешь?

— Да хоть в этом-то что трудного?

— Нда? Сразу видно закоренелого вояку; одна извилина в голове, и та след от фуражки.

— Оскорбляешь прямо на ровном месте.

— Ни разу. Поверь на слово. Для этого дела ищешь годное помещение по нескольким критериям. Первое. Оно обязательно должно находится на уровне земли, или же на первом ярусе-этаже постройки. Зачем — скажу чуть позже.

Второе. Комната по своим размерам — очень даже примерно, не должна быть менее четырех метров в ширину и пяти-шести в длину.

Третье. Двери нужны порядка двух, двух с половиной метров.

И, самое главное — четвёртое. На них обязательно должен присутствовать хороший такой, конкретный замок.

— Ну и зачем вот эти все выкрутасы?

— Отвечаю недалекому будущему Главе. Зачем первый ярус? Затем, что если вдруг тебе понадобится трактор, большой мотоблок, станок тяжёлый, или какой двигатель там, ДВС, электро, да профиль с металлом — не придется потом опускать все это с верхотуры.

— Нда? Вот так просто?

— Вот именно. Его габариты. Так как размер плиты поставки тридцать пять на семдесят сантиметров, то прикидывай размер большого терминала. От два сто, до три пятьсот в миллиметрах ширина, и от две восемьсот и до четыре девятьсот в длину. То есть, от двадцати четырех плит и до семидесяти. А можешь вообще сделать длинный прямоугольник — метров восьми или даже десяти длиной.

— Ну и нахрена она такая огромная нужна?

— Балбес! Ты хоть примерно представляешь, сколько там у тебя будет человек? Учитывая специфику производства и размеры самого твоего Крита? Сразу видно – что нет. А вдруг там понадобятся трубы? Длинные? И обязательно цельные? Или прямоугольный профиль? Метров восьми или десяти длинной? Для килевой балки композитного корпуса? Из большего сделать меньше всегда сможешь — если позволят основные размеры комнаты. А расширить её, при острой необходимости — практически нереально. И! Запас карман не оборвёт. Так, вроде?

— ..Не тянет, вообще-то. Ну, тут согласен. А причём тут входные двери и сами её запоры?

— Опять же. Вдруг придется получать что-то габаритное? К примеру, трубу метра полтора или, даже, два диаметром? Или трактор? Станок габаритный? Чтобы потом его не пришлось разбирать на части. Ну а замок? Да против особо любопытных да наглых. Как тут, у нас. Никто ведь не знает – что у кого в голове крутится.

— В принципе – со всем я согласен.

— А сам до этого допёр бы?

— Не с первого раза, но после пояснений — сообразил бы.

— А с подсказкой — сразу сделаешь так, как оно нужно и должно. Согласен?

— Ты права. Опыт — великая вещь. Да я ведь до этого раза и в страшном сне не видел себя в роли Главы. Все надеялся на тебя спихнуть эти заботы.

— Фиг тебе! Ну сам подумай – как можно руководить на расстоянии? Это же явный бред. Ярик и то самостоятельно в это с первого раза въехал.

— Он далеко. А мой остров и меньше, и ближе. Так что, может сама и будешь им рулить? А я, как и раньше, заместителем там поприсутствую?

— Категорически — нет! Верфь без личного присмотра и надзора оставлять нельзя. Даже если она и не будет работать по основному профилю, а станет только простым механическим цехом. И не забудь: кому многое дано, с того много и спросится.

— К чему это ты?

— Как ошибок в охране хозяйства на Крите, так и просчётов в формировании новой общины — быть не должно. Ни в коем случае. Запомни это крепко-накрепко.

— Да. Я помню одно выражение, в свое время вычитанное на просторах инета, что власть, это каторжный труд, сравнимый с работой гребца на галерах. И ты явно по старой памяти подсунула мне такую бяку.

— Серж: если не мы, то кто же тогда?

— Согласен.

— Кстати, ты так и не сказал, Крит-то твой, какого он размера? Хоть примерно?

— Какого? Если судить по отчётам парней, что осматривали его с высоты Митридата в бинокль, взяв на время штатный с танкера… Овал, уже у бухты, там он примерно в четыре километра, а на противоположном конце — почти в шесть. Длина? Десятка, плюс-минус, точно в тот момент и нечем было определять, и не имея необходимости, не было такой нужды. Бухта — от канала и к горке в четыреста метров, а поперек в полтысячи, с входом в неё шириной в полсотни, замкнутым с обоих сторон широкими мысами, со скалистыми внутренними берегами. Вода? Должна быть, так как он зелёный, растительности, самой разной, там валом. Так, навскидку, это и всё, что я узнал о нём.

- И то хорошо…

К моменту, что воспоминания прошлого вечера закончились, «отмерла» и Алиса. Вопросы у ней ко мне были, но все они сводились к одному: откуда я так давно, и, тем более, хорошо, знаю свою Главу. А, так как времени было валом – моторы ведь нам всем выдали нульцевые, обкатку они гарантировано не прошли, и нагружать их совсем не стоило, а в таком разрезе нам в пути быть в общем не менее трёх часов. Так что, резонно решив его подсократить, не стал ломаться, а начал свой рассказ. Слушали его оба, и отец и дочка, очень внимательно. А когда уже дослушали, то так же дружно, на некоторое время, затихли…

Примерно с полчаса Лиска провела молча. А потом её душенька всё равно не выдержала, и она на полном серьезё выдала:

— Ну нихрена у тебя Глава! Строгая, резкая — так и кажется, что стоит только прикоснуться к ней, и сразу порежешься, — помолчав минут пять, и не дождавшись ответа, продолжила, — она у вас всегда такая? Или только иногда?

— Да нет, обычно Командир вполне вменяемая, и, даже, выдержка просто железная, и, как я думаю, основываясь на том, что я знаю о ней и об остальных коренных обитателях Независимости, в вашей ситуации просто вышла непонятка. И всё. Без причины Глава фитиля никому не вставляет.

— Михалыч, да что ты всё выкручиваешься, — Лиса всё никак не угомонится.

— А что ты хочешь услышать?

— Ну, к примеру, чего она вчера так отвязалась? Какие для этого были причины? Или она просто так вспылила?

— Просто так, без нужды, она никогда не станет вставлять фитиля. Там, скорее всего, сложилось несколько факторов — нагрузка в течении всего дня. Ты же не думаешь, что она всё время только штаны просиживает?

— Ну не такая я и дура, чтобы в подобном подозревать, зная сколько у нас хлопот, и понимая, сколько их должно быть там. Кстати. А каков состав этой Независимости? Конечно, в людях?

— С вами — полный, в четыреста шестьдесят четыре. А проживает именно там – триста девяносто два.

- Ну, них… чего себе, — явно она хотела высказать своё мнение матерным словом, но, в присутствии отца, сдержалась, — тогда мне многое становится понятным в её поведении. Некоторые люди — это такие твари, что мёртвого доведут до истерики. На своём опыте знаю. А из чего вы делали те срубы, что стоят шикарной такой улицей? Совсем как в старых-новых деревнях сейчас делают.

— А мы их сами и не делали.

— Как это?

— Ну они — это бонусы от устроителей Эксперимента за взятие очередного рубежа в развитии.

— То есть?

— Неужели ты этого не знаешь?

— Откуда? — прозвучал крик из глубины её души… представленной нам всем на обозрение… шикарными такими глазами… четвертого размера.

— Ну это не особо такой и секрет, но его разгадку, по словам Оксаны, узнаешь только тогда, когда несколько раз набираешь по сорок восемь человек, — и пересказал им обоим всё то, что узнал вот только что, этой ночью, у самой нашей Ксюшеньки.

— Нда! Права поговорка: «всю жизнь учись, и всё равно дураком помрешь». Так и тут выходит. Это что значит? Если бы в наш, Выборга, состав вошло ещё двадцать четыре человека, то мы бы могли получить подобный ему, шикарный бонус-приз?

— Но не именно такой. Наши первые были совсем другими. Но всё равно, что-нибудь очень ценное в этих условиях, или полезное до не могу, точно получили бы. Да не переживай ты так. При особо большом желании и везении найдешь ещё себе в пополнение «мышек лабораторных», и получишь свой собственный подарок от Небесников.

— А что это за «мышки» такие «лабораторные» ты упомянул?

— Ну это выражение давным давно придумала наша Оксана. Смысл его в том, что если это Эксперимент непонятного вида да смысла, то мы все в нем и есть типа, лабораторные мыши. На которых и ставят всякие опыты.

— Ну. раз так… то она полностью права.

— Есть ещё одна новость для вас. И, по-любому, она должна быть приятной. За то, что было вхождение малого сообщества такого размера, как ваше, в большое, то есть наше – обязательно будет выдан бонус, или подарок. Какой? Можешь и не спрашивать – они к каждом конкретном случае бывают самыми разными. Но, то что он будет. Точнее, уже есть, и это точно.

— Ну и на этом спасибо.

В таком виде и разговорах и прошёл весь наш путь к моему, уже законно моему на долгое время дому. Как только носимая рация поймала сигнал поста наблюдения, а дежурящие там, согласно моему вчерашнему распоряжению, каждые тридцать секунд подавали тональный сигнал, то сразу их и вызвал:

— Смене мой привет, — разговариваем обычным языком, а не кодовыми фразами, так как Кирилл уже давно всем показал, как включать режим скремблера, то есть кодировки, — играйте всем пробудку, мне осталось минут двадцать ходу. А работ с самого утра выше крыши.

— Есть, командир, — прозвучало в ответ, и, пока связь не прервалась, был чётко слышен ревун, что орал в подземелье.

— Ну вот, друзья наши новые, я почти и у цели. Сейчас выгрузим своё – и дальше уже сами. Пока есть время, кое-что расскажу. Вам должны были положить станцию дальней связи из резерва Главы — подключите её уже сами, там сложного нет ничего. И, тем более, должна быть распечатка с пошаговой инструкцией к ней. Там уже забиты частоты связи со мной и основным НП на Независимости — разберётесь, сложного там, вроде, нет ничего. Будет нужна помощь — зовите. Если малая, то прискочат почти сразу отсюда. Ну а вдруг что серьёзное — придёт рейдер из Метрополии, он у них покруче…

Расстались с соседями на рейде Крита ещё до шести утра, выгрузив всё, мною привезенное. И я, даже, успел немного пройтись при нормальном освещении в огромном центральном зале верфи, пока люди управлялись с навалившейся работой. И, как только они её закончили, началась «раздача слонов»:

— У нас, точнее у меня, произошли серьёзные изменения в статусе. По распоряжению Главы Независимости, то есть, нашей Метрополии, было решено Крит оформить как отдельное сообщество, но подчиненное Оксане. Это — первое и основное. Второе. У нас есть две лодки с моторами – вы их уже установили, надеюсь?

— Так точно, — прозвучало в ответ, — но их же три?

— Мне сегодня нужно будет снова идти назад.

— Поняли.

— Значит сами комплектуйтесь в экипажи по три человека, и быстро вперёд за нашими вчерашними гостями, тем более я с ними только что пришёл. Дальше за их подконтрольными островами, можете даже, догнав их, спросить точный маршрут и направление, есть необследованные ими земли. На первые три раскрыли рот они сами, а всё то, что будет дальше – уже полностью наша добыча. Суть задачи ясна?

— Искать людей…

— Да. Но! Желательно только русских, или хоть русскоязычных.

— Мы понимаем – белорусов да молдаван. А украинцев брать?

— Только если они из Донбасса. И, в самом крайнем случае – николаевских, днепровских, херсонских. Они вроде как поадекватнее остальных.

— Понятно. Ко скольки мы должны вернуться?

— Не позднее одиннадцати: мне ещё со всеми ими предстоит работать. И не забудьте с собой взять тормозки, кухня их собрала около полусотни, да воду с собой захватите, — напутствовал я их.

Как только эта часть моего гарнизона разбежалась по делам, раздал задания всем оставшимся:

— А вам другая задача: осмотр, пока что поверхностный, быстрый, ближайшей к Митридату территории, и поиск всяких полезностей. Чуйка такая, что нас тут что-то ждёт, очень интересное…

И только раздав все эти распоряжения, сообразил, что для того, чтобы вовремя прити на Независимость, нужно выходить уже в девять утра. Вот же, блин горелый. А я еще собрался новичков тут оформлять. Стоит, пока есть свободное время, подобрать помещение соответствующего типа и размера, под будущее хранилище терминала. И, вскорости, очень подходящий зал был найден. Промерив его шагами, поразился, как точно он вписывается в приказ Ксю. Три метра в ширину, двенадцать в длину, с огромными дверьми-воротами на всю его торцевую часть. И, что самое главное, они были не одинаковыми – правая больше, чем на две трети, створка, и левая, чуть больше метра, калитка. С солидными засовами, как внутри, так и снаружи, и замками, висящими на них.

- Ну вот, согласно распоряжению Оксаны Ивановны, место под терминалы тут уже есть, — объясняю ничего не понимающему, но без разговоров следующему за мной дежурному по гарнизону. Их тут осталось три: он, и на самом верху, у окон, два наблюдателя, что сами сменяли друг друга, — сейчас выложу свою плиту, зарегистрируюсь, и буду заниматься другими важными делами, — всех, кого привезут парни, принять, разместить, и ждать меня. Можно ещё и второй раз сходить, если будет куда, и смысл в этом, — отдал запоздавшие распоряжения, и занялся регистрацией…

— Командир, — только я управился с этими делами, как прозвучал вызов «мыльницы», — тут у нас находка… Желательно бы вам лично присутствовать, — отозвались сухопутные поисковики.

— Обязательно? Мне ведь скоро нужно выдвигаться домой. Вы это помните?

— Обязательно. Мы сами решить и оценить всю её важность пока не в состоянии. И о приказе Командира тоже не забыли.

— Хорошо. Это далеко?

— Практически с противоположной стороны Митридата. Идти только нужно по дальней от моря стороне…

— Ну, нихрена себе! — чуть ли не бегом добрался к поисковикам, что стояли на краю большой поляны, и не удержавшись, высказал свое мнение, — а внутрь вы уже забирались? Или только по краю прошли?

— В развалинах прошвырнулись. И, достаточно удачно. А вот в большой ангар сами соваться побоявшись – нам вполне хватило и одного мишки-охранника.

— Так что? Был, всё же?

— Конечно. Вон, чуть в стороне, за деревьями, рядом с уже привычным нам рубленным складом, лежит, разбросав свои мозги и воняет синтетикой…

Так что же тут такого секретного нашли парни?

На первое, это сама постройка с ценностями, что обычно там есть по списку Небесников. Но и это не самое важное и главное. Чуть правее, сразу за той же группой деревьев, раскинув остатки своей рухнувшей крыши, в прошлом накрытой металлом, расположился один огромный арочный ангар. И сразу за ним стоит второй, вроде как, целый, и, даже, с воротами, закрытыми на замок. В развалинах поисковики мне демонстрируют завалы старых лодок и катеров — всё в разном состоянии. От совершенно целых, но засыпанных пылью, землей и листьями с ветками, что нападали с окружающих это место высоких зарослей. До частично или полностью поломанных-повреждённых не понятно когда упавшими на них конструкциями.

На первый, весьма приблизительный взгляд, там, у сохранившихся частично с обеих сторон стен этих «заброшек» штук восемь-десять, а, может быть, и больше. Так как вдумчивого осмотра, скорее всего, никто ещё не проводил.

— Шикарное хранилище, хоть оно и разрушенное солидно, вам попалось. Много в нём ценного в этих условиях водно-надводного ресурса, хоть и порченного временем. Пересчитали, сколько их там?

— Даже и не пробовали: нас двоих для этого маловато. Да и страшно, честно говоря, вначале нужно разобрать остатки висящей крыши и её арки. А то на голову рухнет — и сбежать не успеешь. Только то, что смогли явственно рассмотреть с прохода — это пять катеров, вроде как, четыре моторки или обычных лодки. И ,частично, виден или большой моторный катер, или бот – он стоит в самом низу, в углу, приваленный одним или двумя корпусами, и у него на дне просматривается разобранный двигатель.

— Я сейчас уйду назад, к Дому – на это дело уже был приказ нашей Главы, но пришлю сюда всех свободных бойцов. Так что ваша задача: по максимуму всё убрать, и вытащить на свободное место все лодки. В первую очередь, целые, ну и остальтные тоже. Все починим, всё пригодится! ну, или, что-то на ремонт остальных используем. Да! А в целом ангаре что?

— Да откуда ж мы знаем? Сами, глянуть, даже и поверхностно, не успели, вас ждали.

— Тогда пошли на разведку все вместе.

Да, я рассмотрел правильно: огромные, на первый взгляд больше чем в два-три роста, то есть примерно метров пять высотой и на те же пять-шесть шириной ворота были заперты. Но дверь в одной из их половин была просто завязана на один оборот через проушины проволокой-шестёркой. Открутив примитивный запор, и открыв её, мы сразу же отлетели на пару-тройку шагов в сторону – сбитыми с ног ордой вылетевших оттуда непонятных пернатых. Или они были не пернатыми а какими-то другими подобными существами, но вроде как с кожистыми крыльями? Да фиг его, честно говоря, знает – сам от неожиданности совершенно ничего не рассмотрел. Расслабился, блин, в этих райских условиях — это тебе не тропические джунгли Южной Африки, где смерть подстерегала буквально за каждым кустом. Такие мысли пролетели мигом в голове.

— Так, и что же мы тут имеем? — поднявшись и отряхнувшись от налипшего мусора, вхожу внутрь. И сразу как ошпаренный вновь вылетаю назад – только уже обгаженный этими летючими сволочами, как насест в курятнике.

- С-суки такие! Ведь только вошел, и уже обгадили! И как же вас теперь оттуда выкурить? — заорал, пытаясь стряхнуть дерьмо хотя бы только с головы.

— Шеф, не ведись: быть обосра … обделанными птицами, это явно к богатству, — практически в один голос проорали парни, катаясь по земле от смеха, — идите уже, мы сами управимся. Только пусть принесут пару литров бензина, и что угодно — накрыться вначале. Проверим, чтобы у ворот ничего не загорелось, и подожжем пару старых скатов – мы их там где-то, в развалинах ангара, под корпусами видели. А выкурив летающих дерьмомётов, потом сами всё там осмотрим…

День 32. Часть 4. Команда Сергея, выполненная гарнизоном Крита, и её результаты. Или же - о событиях на Крите, что произошли уже во второй половине дня, после того, как их основной босс отбыл по делам

День 32

Часть четвертая

(Команда Сергея, выполненная гарнизоном Крита, и её результаты.)

(Или же – о событиях на Крите, что произошли уже во второй половине дня, после того, как их основной босс отбыл по делам в Метрополию.

Мысли вслух, или рассказ начат одним из тех, кто и нашел те неизвестные им полуразрушенные складские помещения, и продолженные Олегом Садовым.)

Как только Сергей Михайлович, отряхнувшись с нашей посильной помощью от всего того, что на него налипло и насыпалось, ушел по своим, не докладываем нам делам. Мы, пока что только вдвоём, не теряя зря время, стали заниматься разборкой полуразрушенного склада. Почему? Отвечаю. Здраво рассудив, что в начале нужно добраться до замеченной нами среди завалов резины, и вот только достав её, и начинать операцию по выкуриванию той летучей нечести, что оккупировала большой ангар. Вполне возможно, что к тому времени и подойдут все свободные люди, что остались в подземельях, разбираясь в его тайнах и секретах. Шеф, судя по его последним словам, должен был дать им новое распоряжение, отложив разборку на темное время суток.

Не желая тратить даром свое время – перекладывая находки из одного места в другое, стали сразу все, и целое, и поломанное, выносить в сторону, подальше от развалин. Здраво предположив, что, все равно, содержимое его, рано или поздно, придется переносить под своды подземелий Митридата. И работа закипела.

Крыша на этом, почти разваленном от времени, или от внешних сил, складе, ранее была арочной, крытой металлопрофилем. И разорвало её ровнешенько по центру, где сходились вместе боковые фермы, прикрыв содержимое, что оставалось целым у стен, своими останками. Вот мы и пытались в тех местах вытащить всё то, что представляло, или, хотя бы, могло представлять в будущем, ценность для нас. А что тут не ценность, когда все что у нас есть и может быть или по каналу получать, или вот так вот найти? То есть, ценно — всё!

В левой его части, в самом начале, было три полураздавленных дюралевых лодки – как мы рассуждали, похожие на раритет прошлого века Казанки. Все они стояли в один ярус, прямо на земляном полу, придавленные к низу частично рухнувшей фермой. Приподняв железяку, и подперев её на всякий случай, вытащив их по очереди, и перенесли далеко в сторону, на самую границу этой внушительной поляны, и сложили в одно место. Отведя там место корпусам, которые в будущем пойдут или под восстановление, или только под разборку.

Дальше за ними было две моторки уже целых, ну, по крайней мере, на внешний вид, уже с ветровыми стеклами, и, даже, на удивление, не побитыми. И сверху на них, навалом лежало ещё две дюральки, как и те, первые, но только... Внешне-то в порядке, а, вот, заглянув внутрь, увидели в одной из них порядочную пробоину в днище. В итоге оказалось, что и с моторками мы «пролетели»: повреждения у них были, конечно, не фатальные, но, увы, сразу использовать их не выйдет. Вытащив наружу и их и моторки, и распределив – что и куда, увидели перед собой уже полноценный прогулочный катер, с крытой каютой. И на этом наши успехи закончились. Он своим носом застрял под упавшей трубой, что была зачем-то просунута между ферм арок, а корма придавлена висящим металлом крыши. Но именно под ним мы и нашли виденные ранее старые скаты от автомашины – нашу главную цель на это время.

Найдя солидную трубу, и использовав ту как рычаг, достали нам нужное, и, пока я переносил его к воротам, мой напарник решил пошуршать в салоне, и не даром. Его добычей стали две небольшие канистры – на два литра и на пять. В меньшей было моторное масло, густое от времени, что тот гудрон, а в большей бензин. Так что к тому моменту, как с побережья пришла помощь в лице троих человек, у нас практически всё было готово к дымовой атаке, вплоть до того, что, даже, смогли проверить – ничего не загорится ди там внутри.

- Привет работягам, — такими словами всех приветствовал Олег Садовой, который не раз уже бывал старшим среди нас, — рассказывайте, что тут у вас за дела?

Доложив ему о всем произошедшем, признавая его старшинство, потому что он один среди нас всех успел не только отслужить срочку и получить старшинские лычки, но и отбыть трешку контрактником. Рассказали обо всем, начиная с первого момента, как обнаружили эту находку, включая распоряжения, отданные Михалычем, и что успели сделать за это время.

- Ну что, парни, могу сказать? Молодцы — одно слово. Что теперь в наших планах? — похвалил он нас, и сразу стал брать быка за рога, перехватывая управление. А нам оно так и лучше: усть теперь у него голова обо всём болит.

- Тут, под развалинами, стоит продолжать разборку. Но вот осторожно: обломанная крыша плохо себя ведёт. А там, в целом ангаре, нужно начинать выкуривать незваных захватчиков — и для этого уже всё готово.

- Тогда все вместе там осмотримся, ну и поджигаем дымовую «бомбу». А пока она будет разгонять всю ту нечисть, посмотрим, что можно сделать тут…

Хорошие подобрались парни в отделение, размышлял Олег, по привычке подводя всё под армейские мерки, да и та пара, с какой сам пришел, тоже не отлынивая, работают не покладая рук. Задумали вытащить катер, но все вместе, уже повозившись с ним, понимаем, что сил маловато — можем поднять или с одной стороны, или со второй. А весь полностью, увы, но нет. Хорошо, что хоть в том складе горит все нормально и без присмотра — да там и находится рядом с дверьми страшно. Хоть дымовая атака и идёт уже минут двадцать, но пернатые, населявшие веками тот склад, все не прекращают и не прекращают вылетать оттуда.

- Ну что, парни, — оторвал я всех четверых от раздумий, — раз уж тут нам делать полка нечего, то попытаем счастья с другой стороны?

- Ты прав. Нам бы ещё хоть троих – и этот катер вытащили бы влёт. А так? – был мне ответ, и все мы дружно перешли в другое место.

И там тоже – первые три корпуса лодок были с проломами в бортах от рухнувшей вниз верхней части полуарки. Пришлось пыхтеть, сопеть, но вытаскивать их наружу, перенося к существенно увеличившейся горке под ремонт. За ними был один, визуально целый, но его модель никто не опознал – так как он был и шире, и, что главное, длиннее предыдущих больше чем на метр. И не с тремя банками – сидениями внутри, а с пятью, а это разница, и очень даже существенная.

А вот дальше… дальше, одна на другой, стояло три байдарки – вроде бы так называются лодки с очень малой высотой борта. И они покоились на транспортной двухосной тележке, с низкими колесами просто невероятной ширины – сантиметров в тридцать, если не больше.

- А вот и транспорт для катера нашёлся! — все мы, чуть ли не в один голос, так обрадовались этой находке.

Вынеся всё наружу – очень тщательно осмотрев трофеи, определили что куда, и пересчитали их. В промежуточном итоге у нас есть в наличии: семь Казанок с разными повреждениями бортов и дна, и две моторки. Целое – Казанка, длинная дюралька, и три байдарки. В остатке – целые кучи остатков разных лодок и катеров, что собирались тут, вероятно, годами. Но, что самое главное, все они пойдут в качестве ремонтного материала, чтобы попытаться и восстановить всё поврежденное.

Весь этот хлам пришлось выносить и с одной стороны, и с другой — так как тележку по нему протащить было невозможно. Чем и занимались все, включая меня, — размышлял Олег, почти с полчаса, — складируя всё не просто на траве, а аккуратно укладывая как можно плотнее во все корпуса, что пойдут под ремонт. Всё равно, габариты его были в десятки раз больше, чем вес – дюраль, это ведь совсем не сталь. И, ради интереса, попробовав вдвоем один из первых нагруженных – мы поняли, что для нас его вес совсем ненамного увеличился.

За уборкой последовал катер, вытащенный на свободу – и вот он, судя по первому предварительному осмотру, достался нам во вполне приличном состоянии. Только тот был рассчитан на два подвесника, которых у нас не было...

Прошло больше полутора часов, как полностью прогорели скаты, но все равно войти внутрь второго помещения было ещё невозможно – буквально в шаге от себя из-за дыма практически ничего не было видно. Оставив открытой дверь – для проветривания, продолжили своё прежнее, чуть прерванное на время занятие, но закончить его мы не успели.

Пришёл вызов с поста наблюдения: возвращаются моторки наших морских поисковиков, набитые людьми под завязку, и мне пришлось идти встречать их, так как нас, командного звена, было в наличии всего двое среди командировочных. Это я сам, Олег Садовой, и оставшийся в расположении дежурным Игорь Гаев, старший сержант-сверхсрочник. Хоть ему и должно хватить опыта и знаний в работе с новичками, но, учитывая слова доклада, что их прибыло много, решил не рисковать, и отправился к нему на помощь. Понимая, что тут и без моего присутствия работы не прекратятся. Так оно и вышло, убедился в этом, когда я через час вернулся назад с солидным отрядом из помощников…

Ну и нагрузились! — подумал я, как только увидел входящие одна за одной моторки в лагуну залива. — Нихрена себе, сколько они привезли новеньких… Ведь вышло из наших двух катеров, по моим подсчетам – шестеро молодых женщин и девушек, и девять парней и мужчин. И, как только они согласились на переезд, — недоумевал поначалу, а услышав чуть позже всю их эпопею, сразу понял, почему…

— Вот так мы и прожили весь этот шебуршной месяц на этих Забытых, уже задолбавших всех заброшенностью Островах, — такой фразой завершил свой рассказ молодой мужчина, представлявший своего Главу среди пришедших переселенцев. Ладислав Нолин, тридцатилетний коренной питерец в шестом поколении, инженер с родного судостроительного завода — Северной верфи. Как он объяснил, что хоть и название его достаточно провокационное, но это вовсе никакой не мелкий полукустарный кооперативчик, а крупный завод, что выпускает даже боевые корабли, — с полным правом можешь спросить: а какого лешего я поперся именно в судостроительный? Ведь, вроде не так чтобы и топовая и перспективная отрасль. Да и специальность тоже не айс, я ведь инженер-проектировщик судомоторной группы и вспомогательного оборудования, а, кроме этой отрасли, она нигде вообще не востребована.

Разговариваем мы с ним, сидя чуть вверх от прибоя, метрах в двадцати от воды, примостившись на крупных, уже давным давно высохших кусках плавника. Из которого наши парни ещё вчера соорудили тут небольшое место отдыха, с поджопниками, подспинниками, и местом для очага. А уже в сумерках, когда Михалыч ушел домой, тут на углях запекали найденные большие устрицы, и несколько крупных крабов. Развлекались всей толпой «командировочных», вспоминая ещё ту, уже исчезнувшую в никуда, жизнь.

— А ларчик открывается очень даже просто, — продолжал он, — меня с малых лет дядья приучили к морю и морской романтике — нравится мне она, слов нет. Но больше всего, как чуть повзрослел, увлекла тема движения корабля в воде, то есть, сами моторы, их устройство, и всё остальное. Лет с двенадцати всё моё свободное время помогал одному из них, имевшему мастерскую в своём эллинге, в которой тот занимался и ремонтами подвесных и стационарных катерных моторов, и заодно, модернизацией некоторых из них.

Набрался знаний о такой технике выше крыши, ну и опыта работать своими руками. Когда уже повзрослел, и сам таким делом увлёкся. Ну а потом — учёба, точнее, только её начало, залёт в самом конце курса, перед майскими, с внучкой проректора, и, как итог, служба на Северном флоте, мотористом на сторожевике. Ну а после дембеля вначале женился на матери моих дочерей – подруга, пока я отбывал свой «срок наказания за неосторожность в обращении с жарящимися пирожками», родила мне прелестных близнецов. И с сентября сразу же пошел доучиваться, и после — устроился работать на ССЗ*.

*ССЗ — судостроительный завод.

Повезло, что устроился недалеко от дома, на Северной верфи. Летом очень часто, практически каждые выходные, выходили в компании на мотоботе друга на рыбалку в ближние к Питеру гребеня. Вначале с женой, а потом она нашла себе поца по перспективнее, и сбежала с ним в земли обетованные, на «историческую родину его предков». С год у меня всё из рук валилось, только на работе и приходил в себя. А потом посмотрел в зеркало, ужаснулся, в кого превратился, и забил… На всё… И на неверную… И на то, что жизнь дала трещину… И на недовольство родителей… В этом начальство, что самое удивительное, меня поддержало.

Друзья, всё это время – очень плотно, но совершенно не обидно, опекали. А совсем недавно познакомился с одной… молоденькой… фифой. И спустя некоторое время даже попробовал ту на постель раскрутить. Но глядя, как та хвостом закрутила, даже не намекая, а прямо говоря – делай со мной все, что пожелаешь, но только после свадьбы… Я мгновенно остыв, пришел в себя… А тут, перед выходными заталкивая уже в свой личный эллинг только что пригнанный на ремонт парусно-моторный бот, неожиданно провалился и вместе с ним, и самим эллингом да всем его содержимым в этот проект.

— А чего же тогда, какого, н-на, морского лешего, имея хорошее и большое судно, вы не вышли за пределы своего скального пояса? — мне уже успели доложить почти обо всех проблемах этого сообщества.

— Внутри того заграждения он бегал вполне успешно. А вне… осадка не позволяла. Она у него чуть больше полуметра, а скалы заканчиваются на сорока пяти от поверхности. И, как говорится, «рад бы, но грехи не пустили».

- А неужели не было у вас там ничего другого?

- Было. Да и есть. Надувная лодка, четырехместная. Она, как оказалось, шла в комплекте с ботом, как разъездной тузик. Но на ней даже внутри страшно было ходить – не знаю, как в других местах, не был и не скажу ничего ни хорошего, ни плохого, но лично у нас подводных скал там столько, что лишний раз подойти к не своему острову просто страшно. Мы все проблемы не раз обдумали, уже взяли в заказе листы водостойкой фанеры, и даже собрали из клееных реек набор шестиместного яла, рассчитывая на днях начать ставить обшивку…но сегодня утром пришли ваши… И мы, не раздумывая долго, решились на «побег» из того прекрасного заключения. И, даже, не потому, что там так плохо… нет, совсем нет… просто скучно всем стало вращаться в одном, маленьком до ужаса мирке, причём, до такой степени… что умельцы даже умудрились, поставив где-то там брагу, пару раз нажраться просто до потери сознания.

— А тут…?

— А тут нам ваши посланцы пообещали одно, но очень важное – жизнь в развивающемся и активном обществе, и работу. А то там, со скуки, чуть на пальму некоторые карабкаться не начали.

К этому времени прибывшие уже высадились на берег, и даже все свои, привезенные ими вещи они выгрузили и старательно их отнесли достаточно далеко от зоны прибоя. Сразу стало видно, что даже всякой мелочью они не разбрасываются, а дорожат – а это уже хороший показатель их адекватности.

— Олег, — подошел ко мне с вопросом старший группы поисковиков, — Михалыч-то наш тут? Мы не очень опоздали с возвращением?

— К сожалению, он уже ушел на Независимость. А что?

— Как же так? Он же собирался заниматься регистрацией нового пополнения? Сам же утром, отправляя нас в рейд, это сказал?

— Так он же сразу и поправился, вы все ещё тут были, сказав, чтобы собирали сюда всех, на это желающих, а он, вернувшись или ночью, или уже завтра утром, всё необходимое сам и сделает. Но чуть позже.

— Блин, явно прослушал… И, что теперь нам делать?

— Вот эти люди, кого ты привез – это только они, кто решился на переезд?

— Ты что? Нет! Вся их группа, полностью двадцать четыре человека согласились сразу на наше предложение. Остальные, да и их накопленное, просто не вошли за один раз.

— Ну так чего ты тут полемику разводишь? Вези оставшихся, устроим их на ночь, а с подъёмом и Михалыч вернется из своей поездки.

— Тогда так и сделаем. И, раз ничего нового искать не нужно, пойдем по одному человеку – только рулевыми, чтобы за один раз забрать с собой всё то, что у них там есть.

Часов через пять они вернулись… но в таком состоянии, что все это видевшие просто ужаснулись… и не в том смысле, что побитые в стычке, или потерпевшие аварию на скалах… нет, совсем нет. Они загрузились так, что борта выступали из воды всего сантиметров на пять-семь, и это в обоих моторках. А их надувная лодка, которую они притянули за собой на буксире, так вообще шла погрузившись почти под обрез. К этому времени и я, и моя команда, чисто случайно оказались у бухты, и своими глазами видели этот кошмар…

— Ну и нахрен было так рисковать? — Как только они ткнулись носами в песок, и люди из одной стали выбираться наружу, в полный голос заорали на рулевых. — Неужели нельзя было хоть часть оставить там?

— Да мы-то так и хотели поступить, — оправдывались они, — но вот владельцы наотрез отказались от такого варианта. Как они признались во время обратного пути, просто побоялись, что обещание забрать всё то и их всех так и останется просто словами…

Последним из пассажирского судна выбрался, как мне подсказали, их признанный всеми Глава и оператор, невысокого роста, сухонький, но живенький, подвижный и, даже, на вид, очень энергичный дедушка-пенсионер.

— Будем знакомы, — подойдя через минутку к нам, поздоровался и, заодно, представился он, — о вас мне рассказали в дороге. Как я понял, на данный момент вы, Олег Садовой, оставшийся тут старшим на время отсутствия вашего самого главного. А я — Иван Кузьмич Гнаток, был Главой весь прожитый тут месяц у вот этих людей. Мне — девяносто восемь лет, хоть и по цифрам жить уже не должен, но, судя по предкам, которые ушли в мир иной после ста пятнадцати, а то и ста двадцати лет, коптить небо буду ещё долго. Родился вскоре после революции, на новый год, то есть первого января тысяча девятьсот двадцатого года.

— Ну ни… чего себе, протянули все те, кто не знал этого, то есть, наши командировочные, — сколько же вы пережили?

— А сколько я знаю, — отбоярился он, — и ещё сколько уже успел забыть, — и, повернувшись ко мне, встречно задал вопрос, — а вы что делаете, что всей толпой впряглись в эту тележку?

— Да мы рано утром, на противоположной стороне вот этой горки, — ткнул пальцем назад, в сторону Митридата, — обнаружили развалины ангара и почти целое складско-ремонтное помещение, а всё, что там нашли, и можем это вручную сделать, перевозим на ней сюда, для последующего ремонта.

— И как, много чего вам там досталось ценного?

— Порядочно. Да вот пусть дежурный по расположению вам и проведёт экскурсию по всем находкам, — отбоярился я в ответ, и заодно подставил Гаева. Так как сам рассчитывал до темноты сделать еще минимум три ходки — трофеи, доставшиеся нам, впечатляли и своим количеством, и ассортиментом, и степенью повреждений. А также надеждами на то, что, в основном, многое из них подлежало ремонту. И идя, впрягшимися, как в старину бурлаки на Волге, в упряжь нашего транспорта, вспоминал о них.

Кроме того, о чём я знал до того, как ушел встречать первых переселенцев, за время моего отсутствия парни откопали и вынесли наружу с разными повреждениями корпусов — ещё две байдарки, четыре Казанки и два катера с небольшими каютками. А целым нам достался всего один катер, ну или моторная лодка, без каюты, но с ветровым стеклом и, кроме места рулевого у штурвала, с тремя сидениями для пассажиров. То есть: шести или, даже, девяти местный. Что, если найдем моторы, будет нам огромной помощью в поиске. А вот гора очень сильно поврежденных лодок и катеров, как и их обломков разного размера была очень внушительной. И, если учесть, что почти половину они распихали по всем углам и условно целых, и действительно целых корпусов, всё то, что осталось, было кучей высотой по грудь в самом верху, и диаметром метров в десять. И это, как минимум.

— Скорее всего это был склад поврежденных прокатных тех же лодок, катеров и байдарок у какого-то огромного пансионата или базы отдыха очень богатого завода у моря, или огромного озера. А, судя по тому, что повреждений дна от солёной воды нет ни у чего, второй вариант самый реальный, — высказал общие мысли один из парней.

Вот мы и упражнялись. Но не это все было самым главным: в дальнем углу, оставшимся практически целым после катаклизма, обрушившего эту крышу, нами был найден склад… Да-да. Именно склад, и, одновременно, клад огромной для нас ценности. Там, практически навалом, кучей – один на одном, лежало одиннадцать подвесных моторов ещё советской эпохи, начиная с маленького Ветерка, судя по надписям на крышках их кожухов. Но он-то, как раз, был найден всего один. Более крупной, даже на внешний вид, Москвы было пять, три уже знакомых нам Вихря, и два неизвестных до этого момента Привета.

Потом мы под всяким габаритным, но лёгким мусором, типа разного размера обрезков листов алюминия и другого, светлого, но более тяжелого металла. Обнаружили и ещё полтора десятка моторов в разобранном виде – и судили об их количестве по нижней части, той, что была с винтом. Кто-то подсказал что эта часть называется «сапогом». Да хоть как! Совсем рядом со всем этим стояло стопкой семь металлических с крышками ящиков с целой кучей разобранных самих моторов, но судя по их виду, все они там были бэушными. То есть – бывшими в употреблении, работавшими. И четыре таких же, но только с разными детальками в смазке и бумажной упаковке – и невдалеке от них три в деревянных, правда поврежденных временем, но ещё, более или менее, целых.

Вот эти богатства мы утащили по частям ещё во время своих первых рейсов, прекрасно понимая, что крышу над ними своими поисками очень сильно потревожили, и случись дождь, всё это будет мокрым… А ни мне, ни парням, этого очень сильно не хотелось. Хотя мы и выгребли там всё до чистой земли, не оставив ни болтика, ни шайбочки – на развод, все прекрасно понимали, что всё это нам и нужно, очень, но привести в порядок никто из команды ни единого не сможет. Ну не имели мы ни знаний таких, ни тем более, соответствующего опыта. Все же мы и они – дети совершенно разных эпох. Судя, по тому что всплыло в памяти, основная масса этих моторов начала выпускаться в шестидесятых годах. А мой отец родился в шестьдесят пятом – то есть, он и эти двигателя ровесники. И вот это больше всего нас смущало.

Но притянув в первый раз, как упомянутые уже бурлаки, все честно смародёренное в подземелья Митридата, и складировав эти ценности в одном углу, мы все поразились реакции Нолина, который, подойдя туда, вначале явно ради любопытства да поговорить, увидел всё то…

— Нихрена себе вам повезло, — через время, переворошив всю стопку, и разложил трофеи в одном, понятном ему порядке, сказал он, — вот то, что слева, это Ветерок и две Москвы старых моделей – я знаю, но никогда с ними дела не имел, — и в эту минуту я вспомнил мой с ним краткий разговор, вот это его увлечение с самого детства, — а все остальное, при наличии нужных деталей, привести в порядок очень просто.

— А у нас ещё есть несколько ящиков с ними.

— То есть?

— Ну с детальками… и бэушными и новыми…

— Я с вами, — сразу проявил он инициативу, — посмотрю, что везти сюда в первую очередь.

Но, увидев всё то, что там было найдено, заявил:

— Оно всё нужно. Я помогу перевезти вот это, а потом сразу займусь их ремонтом, и к утру, сильно на это надеюсь, хоть один, но введу в строй…

День 32. Часть 5. И снова Олег Садовой. Ангар-склад, и его ценности. Первая находка первых переселенцев на Крит.

День 32

Часть 5

(И снова Олег Садовой. Ангар-склад, и его ценности. Первая находка первых переселенцев на Крит.)

Пока мы с парнями перетаскивали всё найденное, группа помощников, собранная из вновь прибывших, решила нам помочь в выкуривании обитателей уцелевшего за многие прошедшие года огромного склада. И мне, волей или неволей, но пришлось разрываться на две части — и работать буксиром да бурлаком у тележки, и помогать в определении найденного. Что нужно сейчас, что понадобится потом, а что можно отложить в дальний закуток. Но вариант был найден практически мгновенно: для этого пара человек из пополнения, тех, кто посправнее, пришла перевозчикам на замену меня. Пришлось оторваться от такого занимательного дела, как полный и старательный обыск его внутренностей, всего-то дважды — и сопровождать тележку. Оба раза парни везли новое, и нужно было определится — куда же его сложить, чтобы было как можно удобнее. Во второй из них мне и довелось встретится с Главой Ленинградцев — как они себя назвали. Но об этом будет чуть позже. А пока…

Вначале, после того, как выветрился весь тот ядучий дым из горящей резины с маслом, внутри того огромного помещения было находится очень некомфортно. И глаза всё ещё резало, и в горле першило, но осмотревшись, выход нашли очень быстро. У дальней торцевой стены, в боковых, на высоте человеческого роста, заметили открывные фрамуги — только там они и нашлись. Парни, помощники, быстро разбежавшись по углав, намостили из всякой габаритного, легкого, объёмного, но прочного хлама, типа пустых бочек, открыли их нараспашку, и, буквально через пару минут, стало намного лучше.

Но, как к нашему сожалению оказалось, не всё летучее воинство сбежало или подохло от удушливого чада. И, если птицы сбежали полностью, то уже рукокрылые отнюдь нет. Хоть большая часть из них и лежала ковром на полу, но некоторое количество всё также уполрно цепляясь за фермы, висело высоко вверху. Стоило бы попытаться их оттуда сбить. Но как? Высота была приличной, как минимум шесть-семь метров от пола. Бросили по камню — результатов… ноль. Почему? А часть крыши, её верхняя, вентиляционная часть, всё ещё была в стекле — и бить его ни у кого из нас просто не поднималась рука, прекрасно осознавая его ценность в этих условиях.

— Олег, — вдруг позвал меня один из парней, — а присмотрись-ка внимательнее: мне кажется, или это так и есть — там, в конце, висит под потолком кран или кран-балка. Не разберу отсюда. Глянь в бинокль.

— Кран, — наведя фокус и присмотревшись, подтверждаю его догадку. А то, что у меня при себе оказался столь ценный прибор в наших условиях, так я его буквально перед последним выходом получил. Игорь нашёл их несколько штук в одном из кабинетов подземной базы и презентовал, как одному из местных командиров, — но какой именно, не разберу. Там всё в паутине и висящих летучках.

— Сейчас мы взберёмся наверх по лестнице — вон они виднеются, с двух сторон и в самом углу, и всё псмотрим своими глазами, — и со своим напарником говоривший ушел на поиск. Двигались они не по центру, чем-то очень заставленном, и, в полумраке, неразличимом, а вдоль стен, но на некотором от них расстоянии, и очень осторожно. Ведь и там, кроме разной мёртвой срани, были очень частыми разные пирамиды из непонятно чего, все в мусоре, или другие, очень даже подозрительные препятствия.

— Пока они там будут разбиратся, — киваю на ушедших и показываю пример остальным, хватая за ножки-ручки дохляков, — давайте всь этот тухлый хлам вытащим наружу, пусть там разлагается, но только подальше отсюда.

Выйдя из помещения, и покрутив головой, замечаю, что с одной стороны кроны деревьев как бы опускаются вниз, а это гарантированно означало, что там овраг. А, уже подойдя ближе — убедился в своей догадке. Не очень глубокий, метров двух, двух с половиной, при ширине, наверное, в пять, он полностью зарос деревьями и кустами. И подходил под цели оказатся могильником прекрасно. Так что туда, как можно ближе к центру, я и отправил свою скорбную ношу. Вслед за мной туда отправили свой груз и остальные, и пошли за новым.

Так что, пока наши смелые исследователи взобрались наверх, почти половина пола была очищена. И, из последней ходки мы, даже, принесли большие веники из наломанных там веток. Ведь и пыль, и паутину с мусором, хоть и частично, но чтобы рассмотреть находки, всё равно придется сметать. Чем и занялись все вместе, но вовремя одумались, практически мгновенно поняв, чтобы не задохнуться самим, убирать нужно тот мусор не во всём зале одновременно, а идя полосами. Чем и занялись — разбившись на тройки, и сбежав на противоположную сторону. И в этот момент меня окликнули сверху:

— Олег, это и правда небольшой мостовой кран, только не электрический, а чисто механический.

— Как это? — не сталкиваясь с подобным ни разу в своей жизни, даже и не понял, о чём речь.

— Тут нет электродвигателей, а только маховики с ручками, как на штурвале. И управляют им два человека сразу — один, стоя на площадке балки, и вращая свое колесо, перемещает её вдоль по рельсам. А второй, сидя над грузовым барабаном с тросом и крюком, двигает эту тележку поперек, и полнимает или опускает груз. Я однажды, на очень старом заводе с таким агрегатом сталкивался.

— А он что, работает?

— Сейчас попробуем запустить, — и вдруг, скрипнув всеми своими колесами да валами, эта памятка старинной промышленной революции вдруг дёрнулась. Потом замерла на пару мгновений, и, издавая душераздирающие звуки своими веками не смазывавшимися узлами, двинулась в нашу строну. А с неё, как с вешалки, гроздьями посыпались вниз мертвые обитатели этих мест. И, вслед за этим сверху вначале раздались чихания, быстро перешедшие в сильный кашель.

— Блин, ну и напылили мы, — как только он прекратился, отозвались крановщики, — работает всё, даже грузовая лебедка. Судя по шильдику — она рассчитана на три тонны. Так как смысла тут сидеть нет, то мы спускаемся вниз.

— Пройдитесь по мосту — сбейте последние трупы. Их там ещё с десяток осталось, чтобы всех за один заход выбросить.

— Хорошо, — и было видно, как вначале кран вернулся на свое законное место у лестницы, а потом один из них пошёл сбрасывать последних рукокрылов. Вынося их, мы точно определились, что это были летучие мыши, хоть и заметно крупнее тех наших, ещё земных.

Ну а как только он вернулся к спуску, у обоих появилась очень интересная идея:

— А если пройтись краном вдоль всего помещения, и открыть, насколько получится, верхние световые фрамуги? — спросили у меня сверху, — смысл от этого будет?

— Вы вначале посмотрите на ближайшее, и определитесь с его фиксацией в том положении. Если оно возможно, и крепкое, то попробовать стоит — и поднятую нами пыль быстрее вынесет воздушным потоком наружу, и светлее может стать.

Так и получилось: дополнительный воздушные потоки убирали весь лёгкий хлам влёгкую. Так что, зайдя с двух сторон со своими огромными метлами-ветками, навели относительный порядок буквально за четверть часа. И нам во всей своей красе открылись неожиданные трофеи. В самом центре, носом к воротом, на кривых конструкциях, как мне помнится из прошлого, что это вроде как кильблоки, смонтированных на нескольких многоколесных тележках, стоял красавец — бот. Сам лично пройдясь вдоль его борта, и подсчитав шаги, удивился: его длина одиннадцать метров, ну, конечно, плюс-минус, шаг это, всё же, не рулетка. Парусный он, или чисто моторный, а вдруг комбинированный — мы в то время не определили, влазить в завалы пыли и паутины на его палубе не было ни одного желающего.

С одного его борта, на таких же транспортных приспособлениях устроился катер. Но не привычный нам прогулочный «блядовоз», а порядочный портовой трудяга-толкач. Почему именно такой, а не любой другой из мириадов разных проектов? Да нос у него тупой сверху, с небольшой такой выемкой и дополнительно усиленный толстым металлом с деревянными накладками. Вдоль него был проход метров трёх, на всю длину склада, а у стены… Это явно была вотчина мастеров -ремонтников… Вдоль неё расположились три металлических стола, в проходах между которыми громоздились моторы. Ну, или, двигателя. Но не электрические, а внутреннего сгорания — в этом-то никто из нас, детей века автомашин и мотоциклов, даже сонным никогда не ошибётся.

Их было, даже не разглядывая внимательно с подсчетами, много. Реально много. И разных. Трех цилиндровых, четырех, шести — всяких. В самом конце даже рассмотрели монстра с восемью. Это прямые. И насчитали мы их там… примерно шестнадцать или семнадцать штук. А с развалом их, то есть V-образных, было никак не меньше, если даже не больше — считать уже этих было просто некогда. Солнышко стремилось спрятаться на западе, и в помещении с пропыленными окнами достаточно быстро темнело. Но я всё равно хотел добраться до самого конца этого рая автомобилиста, и определить хоть примерно масштабы доставшихся нам сокровищ.

На самих столах, чуть ли не на всю их немалую длину, высились горками и рядами прямоугольные металлические штуки – если память не подводит, то это головки ко всем тем моторам. В одном переднем углу каждого из них стоял настольный сверлильный станок – но ржавый до ужаса. А в другом – небольшой заточной, то есть мотор с точильным кругом. Там же навалом лежали разные детали, приспособления, инструмент. На полках ниже, и на бетонном полу за паутиной нашлись всякие коробки и ящики – и железные, и деревянные, и картонные. А за этими столами и до самой торцевой стены – был расположен станочный участок. Там были и большие, напольные сверлильные, и токарные, и фрезерные – но всего по две или три штуки.

— И в самом конце стоит ещё один небольшой стол, и за ним установлено два шлифовальных — один для блоков, и второй коленвалы делать, — отозвался мой спутник, ушедший немного вперед.

— А ты откуда это знаешь?

— Да школьником бате летом помогал. А в один год мне, даже, пришлось участвовать в ремонте комбайна, так что побывал тогда в реммастерской на машстанции, и видел там подобные, но сильно больше размерами.

— А по поведу разобранных моторов что скажешь? Нужны они? Или хлам?

— Вот тут я не специалист. А вот нужны или нет — вопрос очень спорный. Если из тех трёх с половиной десятков, что мы тут насчитали, хоть половину запустить в дело… это такой Прогресс будет… Нет даже слов, чтобы его выразить…

Чуть позже, в этом я убедился и сам, как только вечером, сидя возле Ладислава под звуки разыгравшегося там, снаружи, сильного шторма, и глядя на на него, с упоением ковыряющегося в том хламе из подвесных моторов, когда рассказал ему обо всем, что произошло за день, в том числе и об этой находке.

— Уж тут я не сильно помогу, — чуть подумав, стол он отвечать, не поднимая взгляда от стола с разложенными на нем детальками, но моё мнение: та ваша находка, как бы, не ценнее всех этих внутренностей под Митридатом. Их, при необходимости, с трудом, но можно заменить. Ну или самим построить в виде зданий. А, как я понял из сути заказов — взять там что-либо солидное, теоретически можно…, а вот практически… маловероятно. А двигатель в наших условиях, в этом островном мире — очень важный агрегат. Можно сказать, наиважнейший, после продуктов и медицины. И, если вкинуть что внутрь — можно и с дерева, в крайнем случае, сорвать, а вместо пилюль или порошков, имея травницу, обойтись дарами земли. То вот перемещаться, тем более, на дальние расстояния, с нашим неумением делать это уже только под одними парусами, без них никак не выйдет.

А это что означает?

Только то, что о серьёзных дальних экспедициях с привлечением большого контингента можно будет забыть. Надолго? Или навсегда? Вот этого сказать я не могу. Но то, что любого типа двигателя, начиная с обычного парового, и заканчивая внутреннего сгорания — будут огромным камнем преткновения. И, если с паровиками вывернуться так или иначе, но можно. То вот с остальными? Скорее всего, нет. Тем более, если они нужны будут не для катеров в десять или двадцать тонн водоизмещения, а судам да кораблям в сто, двести, а то и триста тонн. На малышей вполне возможно ставить и семидесятки-сотки, и они потянут. А ведь крупным понадобятся пятисотки, тысячники — и даже это не предел.

— А что это такое — сотки, тысячники?

— Сто лошадиных сил, пятьсот, тысячу. Всё измеряется именно в них.

— И самим, в наших-то условиях, их сделать…

— Даже теоретически, нереально. А практически? Сопутствующих производств возродить придется столько… что проще сказать, каких для этого не будет нужно.

— Много?

— Не то слово! Вот возьмём этот простейший карбюратор, — и показывает мне небольшую детальку из алюминия, сложной формы и с целой кучей разных отверстий и каналов внутри её, — то кроме того, что нужно найти такую руду, из неё выплавить металл нужного качества, необходим станок. Точнее, пресс для литья под давлением. А эта штука и там — сложная, точная, и тяжёлая. Так что в заказ не взять. И так будет с каждым трудным или важным узлом двигателя.

— Так что? Вариантов нет?

— Почему? Вот вы нашли один из альтернативных выходов — большую кучу на разборке. А там, может быть операторы смогут найти лазейку, и брать к ним запчасти… даже и те, которые есть… целыми. И вот из них собирать новодел.

— А это возможно?

— Да откуда я могу это знать? Во-первых, сам не разу не оператор. Во-вторых, мы у себя оперировали только тридцатью шестью килограммами поставки, и необходимости в таком не имели. Вот возьмите и задайте вопрос своему Оператору, если так интересно.

На этом наша беседа «ни о чём» вполне закончилась, но я всё равно сидел в гостях: было очень интересно, сможет Нолин сделать из того хлама что-нибудь нормальное, или вся его возня без толку. Но прошло всего минут десять его шаманства над столом, потом ещё столько же на сборку. И, подключив бутылку с топливом он дернул за шнурок раз… потом ещё несколько, после очередной неудачи что-то там регулируя… и неожиданно агрегат чихнул, стрельнул выхлопом… и заработал.

— Ура!!! — к нам сразу бросилось человек десять из той толпы, что крутила туда и сюда всё то, что мы привезли разбитым из лодок, выбирая из всего самое простое в ремонте, — поздравляем с удачей! Теперь у нас есть реальная возможность обойтись своими силами.

— А ведь они правы, — когда все успокоились и разошлись, Ладислав продолжил свою возню, но уже с другим движком, — я тут перебрал всё, что было найдено, и, с гарантией, могу сказать: из двадцати шести комплектов, минимум пятнадцать подлежат восстановлению. Это без дополнительных узлов и деталей. А так? За несколько дней приведу в порядок почти всё, что у меня есть. Вот только топливных баков раз-два, и обчелся. И ставить их пока некуда: ведь очень многое из того, что вы нашли, нужно только с умом ремонтировать…

Обойдя в складе все найденные трофеи, рассмотрев их, да пощупав своими руками, все пришли к единогласному мнению: находка не просто хорошая, а отличная. Осталось решить — заниматься всем нужным ремонтом тут? Или перевозить все в подземелья? Но, не мудрствуя лишний раз, решили оставить выбор за Михалычем. И, как оказалось, не прогадали.

Перейдя на другую сторону бота, я понял, почему те, кто шуршали именно тут, затихли и не хвалились своими находками. Во-первых, на похожих многоколесных тележках, между изогнутыми, что те рога, стойками-ограничителями стоял корпус примерно такого же бота, только в виде множества горизонтальных и вертикальных металлических рёбер, что у той большой рыбы — кита. Но без малейшего грамма обшивки.

И второе. Через проход от него, на всю длину склада, а это метров тридцать, была уложена высотой почти по пояс просто гора разного материала. Начиная от простого железа — и, уже раскроенного, и прямоугольных листов. Следом за ним были пачки белого металла, штук пять или шесть. Поверх всех их была уложены три длинные и крупные прямоугольные балки, слегка напоминающая своей формой судно видом сбоку. А уже поверх их лежали гнутые прямоугольные профили, разного вида и размера. Много. Очень.

Дальше? А дальше были увязанные плоскими полосками металла стопки… деревянных брусков, досок, фанеры… много… очень много… и я просто не понимал, это мне снится? Или находка вполне реальна? Находясь в раздумиях до того мгновения, пока очарование не было прервано восхищенным возгласом со стороны:

— Ну нихрена себе… — и через несколько секунд продолжившимся, — струя. Это ж, похоже, что из всего этого добра можно собрать не одно такое судно?

— Скорее всего, да. Но определить, так это или нет, мы сами совсем не в состоянии. Ну что? Отсюда будем брать трофеи?

— А что именно? Оно тут все такое, очень даже нужное.

— Тогда, — даю команду высотникам, — закрываем на ночь всё то, что открывали недавно…

— А зачем? Пусть так и будет, — неохота было им снова карабкаться вдоль стен.

— Нужно, нужно. Нога, поломанная в детстве, так ноет и крутит, как обычно она реагирует на дождь. А рисковать, чтобы тут всё стало сырым из-за нашей лени — нет смысла. А все остальные, пока эта пара занята, топаем смотреть на последнюю посудину под развалинами. Мы ведь её так и не вытащили.

— Ну и зачем? Будет сырость — и она потом промокнет? — кто-то явно хотел расслабится.

— Так как телега уже тут — то, если мы доберёмся до этого бота удачно, то сразу увезём домой, под крышу. Ну, а если нет? То оставим до завтра — и с большим количеством помощников тогда с ним точно справимся.

Но, всем на удивление, нам повезло: приподняв рычагами корму, смогли воткнуть под неё колесное чудо очень далеко, чуть ли не до средины, и, чуть придерживая за борта, начать выворачивать на открытое место. И вот такими мелкими шажками достаточно быстро поставили его вдоль прохода. Ну а там всё было уже намного проще — снова его чуть подняли, и воткнули тележку практически по весовому центру. Корпус хоть и просел чуть назад, но держался почти вертикально. И, зафиксировав его в этом положении заранее приготовленными подпорками, покатили всю эту конструкцию по хорошо пробитой колее к берегу. И успели к заранее открытым нам по сигналу рации воротам чуть ли не в последний миг — стоило только их прикрыть, как резкий порыв ветра ударил по створкам, и с всё нарастающей силой в камнях завыл ветер. Очень неожиданно начался Шторм, да и ещё и с дождем…

Последний трофей был шикарным: десятиметровой длинны корпус своими очень аккуратными линиями прямо притягивал собой взгляды.

— Почти как Адмиралтеец, — высказал подошедший к ним самым первым свое мнение Нолин, — не смотрите так на меня. Это название достаточно широко представленного во многих портах ранее Союза, а теперь, и России, моторного катера. Только и того, что тот был немного длиннее. У него, если я не ошибаюсь, было двенадцать метров длины, а тут ты, Олег, сам сказал, всего десять, — это он намекнул на то, что я стоял с рулеткой, принесённой одним из помощников. Всем хотелось в цифрах увидеть то, что они на своих плечах припёрли в укрытие.

— Да, наш молодой мастер полностью прав, — а уже это почил нас своим присутствием сам Иван Кузьмич, — вот это и есть передранный с него, и чуть упрощённый вариант, что выпускался на Керченском судоремонтном и в Феодосийских мастерских для пансионатов южного берега Крыма. На них с середины тридцатых и до самой войны катали по Черному морю разную партноменклатуру да старших офицеров, и армии и флота. А уже с конца сороковых, и чуть ли не до восьмидесятых, они были одними из самых востребованных средних прогулочных катеров и на Черном, и на Азовском морях. А в наших условиях, если приведём его в рабочее состояние — вообще будет для всех незаменимым транспортом…

Чуть позже так оно и оказалось. Когда операторы нашли в инете Устроителей его проект, то образованное к тому времени конструкторское бюро по общим руководством Кресса с Победы его переработало, и выдало вариант для повтора на все верфи Конфедерации. Он стал большим сторожевым судном для патрулирования и охраны секторов, занятых его островами. Но, чаще всего, ему доставалась роль по поддержке своих более мелких собратьев артиллерийским огнем на дальних дистанциях, а после установки на некоторые из них специальной аппаратуры, те стали у нас чисто РЭБ-овской глушилкой.

*РЭБ — радиоэлектронная борьба — разновидность борьбы, вооруженной современными радиоэлектронными устройствами. Как — радиостанциями связи, жучками и маркерами целеуказаний, всевозможными средствами управления и шпионажа, разведки противника. В целях полной или частичной блокировки всех этих средств, изменения качества проходящей в них информации. (Немножко заумно, но зато объясняющее полностью всё).

Хотя, в виду скудности современной электроники, ни о каком серьезном нам противодействии и говорить не приходилось, но попытки происходили чуть ли не каждую неделю. Правда, заканчивались они всегда одинаково — пеленгацией источника с двух или более точек, определение его места на карте, и атака. Если он был на судне — то есть, в море. Ну а если шпион прятался на суше — высаживались отделения разведчиков, проходивших в таких операциях боевую практику. И… Рано или поздно виновник, или виновники, этого переполоха оказывались в застенках контрразведки флота, самого страшного, по мнению всех чужаков, отдела при объединенном штабе. Но все это будет в будущем. А пока…

День 32. Часть 6. Знакомство с Кузьмичем и его рассказ о Ленинградке. Новые секреты Митридата.

День 32

Часть шестая

(Знакомство с Кузьмичем и его рассказ о Ленинградке. Новые секреты Митридата.)

— Ну что, Иван Кузьмич, — как только я освободился от всех проблем, связанных и с моими бойцами, и с прибывшими людьми, то решил чуть ближе познакомится с их одиозным Главой, — как вам новое место жизни?

— Знаешь, честно? Вот тут, несмотря на то, что жить теперь придется только в подземельях, намного приятнее себя чувствуешь, чем было там, в «райских» условиях нашей Ленинградки. Людей вокруг — сразу увеличилось на два десятка молодых парней. И, как результат, наши фифы уже стали перед ними хвостиками крутить да перышки распушивать.

— Понятно: почуял женский пол возможность выбора. Только тут есть одна тонкость… которой наша Глава придерживается очень даже строго…

— Как это — ваша Глава? Нам сказали, что тут самым старшим командиром мужчина, и, притом, очень строгий? Или соврали?

— Почему так сразу: соврали? Просто вы не всё правильно поняли. Тут, на этом острове, названном Критом и есть Глава — Сергей Михайлович, или просто Франки…

— А почему так?

— Увидите его сами — всё поймете.

— Хорошо. А дальше?

— Дальше? Мы — очень маленькое подразделение, отправленное сюда для начального освоения этой находки. А так, наши земли южнее, и намного, и называются они островом Независимость.

— Если не секрет — сколько вас там, на этом…

— Ну очень точно я не знаю, тем более на этот вечер — так как новые люди приходят постоянно, и не по одному. Но если правильно помню, то вчера было больше четырехсот человек…

— Олег, — поправил меня пришедший в столовую за термосом горячего чая наблюдатель из свободной смены, — мы связывались с Большой перед самой непогодой: они набрали к полдню, то есть к заказу, пятьсот шестьдесят четыре человека. И после этого вроде бы еще привозили. Так что хорошо за полтысячи у нас уже есть.

— Вот вам и ответ.

— И за какой период вас столько стало? За полгода? Или год? Или, даже, больше?

— Ага. Сразу «за сто лет»… Все, и мы, и вы, и те — кто сейчас смотрит на вот эту разгулявшуюся непогоду из Дома, и все те, кто пока ютится и теснится в складах, палатках, шалашах, и ещё не найдены нами, начали попадать сюда, в Эксперимент, всего тридцать два дня назад.

— Не верю! Невозможно собрать в одном месте всего за тридцать дней полтысячи человек в условиях этих Островов.

— Можно. Сейчас я расскажу ту историю, что я знаю, а будет мало — завтра придёт Михалыч и подтвердит её. Он с нашей Главой тут с самого первого дня.

— Вот-вот. Еще и Главой у вас женщина. Сталин в юбке… Или Железная леди Маргарет Тетчер вместе с Екатериной Великой местного разлива, не иначе. Или она у вас чисто номинальный руководитель? А правит совсем другой человек, или вообще люди?

Вот же Фома неверующий! — пронеслось у меня в голове, но, к счастью, не вырвалось словами. С чисто матерными дополнениями. Для лучшего понимания ситуации.

— Нет, она у нас не правит, а руководит. А это — две большие разницы. А насчет вашего не верю, могу сказать только одно — никогда не нужно опускать руки после первой неудачи и куклится в своём, маленьком, но уютном мирке, — а после этого вступления в очень краткой форме пересказал Кузьмичу всё то, что было знаковыми вехами в становлении нашего Дома. Ну и о самом Доме, как месте, и про жизнь здешнюю, естественно тоже. Почти с самого начала к нам подошло несколько человек из его группы, но как только они поняли, о чём, собственно, идёт беседа, то очень быстро подтянулись и все остальные. Ну а с моей стороны также в качестве помощи и морально-информационной поддержки собрались наши командировочные. В итоге, ознакомительный рассказ вылился вначале в небольшой спор между группами, а потом они разбились по интересам, и разошлись по разным сторонам в столовой, чтобы не мешать друг другу.

— Ну что? Убедились? — устав ждать, когда мой собеседник выйдет из своего омута раздумий и размышлений, подталкиваю его своим вопросом.

— На словах, ваших словах заинтересованной в этом стороны — да. А в реальности? Вот когда сам лично там, у вас на этой Независимости побываю, и ознакомлюсь со всем тем, о чём вы так хвалитесь, то только тогда подумаю. Правду вы говорите, или лапшу на уши вешаете. Хорошо. С этим вопросом мы, вроде как, временно разобрались. О нас нужно рассказывать? Или по приходу местного начальства прямо ему представится?

— Да и мне интересно: сам-то всё о нас, ничего не скрывая, вам открыл. А повтор? Так я всю беседу пишу на диктофон, и, как только он вернется, хотя, слыша, что происходит там, снаружи, очень сильно сомневаюсь, что это будет завтра утром, дам ему прослушать. Понимаете, просто правила у нас такие.

— Лады. Уговорил, — согласился он с моими доводами, и его повествование началось. И, как ни странно, оно по времени было практически вдвое короче моего, хотя я специально не растекался словами, а давал только краткие выжимки из реальных фактов и событий. Точно также поступил в тот вечер и мой собеседник…

(рассказ Кузьмича)

— Как всё началось, в тот самый день, как первые люди из нашего города стали выныривать из бездны мгновенного переноса не там, у себя дома, а тут — знаю только по их собственным рассказам. Так как сам, лично, оказался в этом жарком морском бреду третьим, то есть последним — там же, где выбросило самого Ладислава с его габаритным имуществом. Он тут оказался вторым, а первым был мичман-торпедист с подлодки, что уже давно стояла у ремонтного завода в Североморске, а часть экипажа, по очереди, гуляла свой очередной отпуск. Так как их субмарина там парилась уже почти полгода, вот командование и решило им сделать небольшое послабление.

Когда туда забросило меня, эта парочка неугомонной молодежи уже закончила сложный спуск бота на воду, произошедший без обязательного слипа, и готовилась отправится в свой первый разведывательный выход по местному морю. Точнее, его ограниченному участку, как мы поняли уже через пять минут. Как у них в одном месте не горело, но к моим советам прислушались оба, и, вначале, проверили навигационное оборудование в рубке, а сразу за ним — якорное устройство, что нас почти сразу и спасло.

Там, вблизи от островов, были не свободные воды, а непонятно что, и сбоку бантик, а точнее, от скал, в основном подводных да острых, просто не было видно свободной воды. Но всё равно, выбраться из той теснины мы смогли вполне удачно, и, в качестве первой цели в этом походе, выбрали ближайший к нам, и, как оказалось в дальнейшем, самый большой клочок земли в тех местах. Пока Лад управлял, крутя штурвал да работая секторами моторов, Марк — это наш мичман, гонимый неуёмным любопытством, обследовал каюты, и его поиск завершился очень удачно. Правда, мы в тот момент об этом ещё не догадывались. Он нашел в хозяйской каюте сейф, как оказалось — оружейный, и воспользовавшись ключами, заранее переданными тому Нолиным, достал оттуда три охотничьих карабина и хороший такой запас боеприпасов.

А когда мы, вполне удачно, подошли к той земле, то увидели на песке, почти у самой воды, трёх практически раздетых молоденьких «нимфы» — девятнадцатилетних студенток, как они чуть позже представились. Что учились в нашем огромном городе по одной и той же специальности — повар-кондитер, но только в разных учебных заведениях. И совершенно до того как не знали друг о дружке совершенно ничего. А почему раздетые? Так каждая из них отдыхала на морях. Одна — в июле на Азовье, у своей дальней родни в Таганроге, вторая — уже в августе с женихом в Сочах. А третья — с родителями и братьями-сёстрами в августе в Ялте, живя у родной бабушки в Массандре.

И именно эти факты меня поразили больше всего, заставив задуматься о ситуации плотнее, и расспросить своих спутников. Оказалось, Ладислава выдернуло сюда с побережья Ладоги в конце июля. Марка — из раздевалки платного бассейна в феврале. А лично меня — перед самим Новым Годом, тридцатого декабря с остановки пригородного дизельного поезда, на котором я приехал из города с покупками, планируя на через два дня отметить свой очередной день рождения. Так, как вышел на перрон в зимней, очень теплой одежде и унтах — у нас в тех краях всегда сильные ветра, так что продувает почти мгновенно, и с тележкой, под завязку набитой вкусностями. Так тут и пришёл в себя буквально через миг. Всё вот это меня тогда поразило, и не даёт покоя до сих пор — надеюсь, что у вас я смогу раскрыть эту тайну времени нашего исчезновения там, дома, и появления уже тут практически в одни и те же сроки.

Почему «нимфы» ютились в таком месте, а не среди деревьев и пальм, которые были буквально в десяти шагах от них? Они, перестав дрожать и стучать зубами после того, как оба моих спутника вначале помогли подняться на судно, а потом налили им из хозяйского бара по соточке, смогли связно рассказать. Что, как только они к ним впервые приблизились, из зарослей раздался оглушающий рык, и шум ломающихся веток. А стоило им отпрыгнуть от испуга назад, как всё прекратилось. Вот они и побоялись рисковать своими юными жизнями, сидя на песке, и питаясь полученным в заказе, да найденными сырыми устрицами.

Ну и, как можно сразу догадаться, ничего не боящиеся юные «Дон Кихоты», желающие покрасоваться перед аппетитными девочками, разобрав оружие по нраву, отправились выяснять, кто же там беспредельничал. И, буквально через секунды тот рык раздался снова, и правда, он волне впечатлил даже меня, а чуть позже начались выстрелы, рык быстро перешел в оглушающий рёв… И всё прекратилось.

Отправившись на зов наших «хероев» — на это решился только я, резонно считая, что в такие годы боятся нечего, да и некого, увидел вначале поверженного мишку-переростка. А пройдя чуть дальше, и саму цель его охраны: рубленное, достаточно большое здание. После обследования совместными усилиями поняли — что это жилое помещение для шестерых, и два склада. Один был загружен старинными, ещё ножными, швейными машинками, угольными утюгами, и самой материей с фурнитурой. Самой-самой разнообразной, от тончайшего, воздушного шёлка, и до плотной, толстой шерстяной, для зимнего платья и верхней одежды.

— А второй?

— Вот он был под самый потолок загружен строганной доской: и тонкой, которую в простонародье называют шалёвкой. То есть, двухсантиметровой, и более толстой — тридцаткой и пятидесяткой, брусом — не только квадратным, но и прямоугольным. Вдоль одной стенки был стол-верстак со всяким столярно-плотничьим инструментом — от стамесок и долот с киянками, молотками, фуганками и рубанками, до коловоротов и ручных дрелей. А под ним, в выдвижных ящиках, нашли и всякие гвозди, и шурупы, и болты с гайками. А в его конце, просто на деревянном полу — высилась приличная такая горка обычной для начала прошлого века глиняной черепицы, и стояли оконные рамы, уже со вставленными в проёмы стеклами.

Через день из всего того богатства силами присоединившихся к нам других людей, попавших в эту неприятность, было начато строительство жилых домиков, составивших наш поселок Ленинградка. А в тот день, переговорив с девочками ещё раз, перенесли их плиты в очень удачно найденное отдельное помещение, связанное крепкой дверью с основным залом, найденной сразу за печью — финкой. Меня молодежь оставила на хозяйстве и, в качестве охранника для «раздражителей мужчин», то есть, наших красавиц. Через полчаса они привезли уже наши плиты, сказав — что моя реагирует на прикосновение чужого больным и чувствительным разрядом, и отправились проверять другие земли.

— А сколько у вас тогда оказалось островов?

— Именно островов? Три. Наш, самый большой — названный чуть построже, Ленинград. Он, как мы узнали, был, если смотреть сверху, в виде большой такой английской буквы Y, с короткими и тонкими верхними палочками, и длинной, но толстой нижней. Верхние были по ширине в полтора и два километра, при равной длине в три, а нижняя — четыре в ширину и шесть, может быть немного больше, по длине. А в месте их схождения высился каменно-глиняно-земляной холм, при замере биноклем из бота его высоту показало в двести метров. Из той глины мы недели две назад, чисто со скуки, вначале стали делать кирпич-сырец, а буквально три дня назад сделали первый его обжиг. Кстати, очень удачный, и уже успели из него сложить нормальную печь-очаг и высокой вытяжной трубой.

Все остальные, хоть и были зелёными, и с небольшими, или же большими, родниками, но мы предпочли для жизни именно этот. Энергичная молодежь собрала за три часа, придя назад почти в одиннадцать часов утра, ещё восемнадцать человек: двоих девчат постарше — одногодок двадцатилетних, уже работавших медсёстрами. Одна у терапевта, а вторая у уролога. И, если первая оказалась приличной, то вторая была такой… жадной до особ противоположного пола, что её, в конце-то концов, все женское население записало в штатные «удовлетворильщицы». Что той понравилось даже очень сильно. И двадцатипятилетнюю, повара со стажем, что трудилась у своей тёти в кафе, которое, по её собственным словам, стояло в очень проходном месте Питера. А это для всех нас, в первое время, было самой лучшей рекомендацией. Ну а потом мы оценили и вкус, и качество того, чем нас кормили.

Вот примерно в таком ключе мы и прожили всё это время, а, так как из развлечений были только настольные игры, да услуги удовлетворительницы, то заскучали все очень быстро. Трижды очень солидно пропоров надувную лодку, отказались от рейдов на ней, а наш бот, в силу своей солидной для тех мест комплекции, вообще стоял на приколе. Вот недавно взялись строить корпуса для парусного катамарана, но вы пришли раньше.

— А с какими специальностями у вас остальные? Мажоров-то хоть не было?

— Вот от кого бог миловал, так от них, этого новомодного исчадья дьявола. Кто есть кто? Лично я — инженер-проектировщик машинной группы судов и кораблей малого и среднего. Не понял? Всё, начиная от того катера, что вы притащили последним, то есть, маломерки, и водоизмещением включительно до трех-пяти тысяч. В основном, занимался паровыми — это в сороковые и начало пятидесятых годов, потом паро-турбинные, когда их стали ставить на торгашей и грузовики. Ну и дизеля, естественно.

Есть ещё двое с похожими данными — частично проектировщик, но, в основном, наладчик и спец по эксплуатации чисто судовой радиоэлектроники с севера, из Северодвинска. Но и его «загребли» сюда, когда он приехал в отпуск к родителям. И корпусник из Комсомольска-на-Амуре. Вот этот доучивался в судостроительной академии, готовясь сменить должность, и, идя на серьёзное повышение. Потом двое рабочих из частной, яхтенной верфи, и мастер из сборочного отдела, что занимался только прогулочными и речными судами. Мы все семеро очень хорошо вписываемся в эту секретную, в прошлом, верфь.

Из одиннадцати пока неназванных — четверо рабочих из разных заводов города. Потом два водителя: один косарь-таксист, а второй дальнобой, и пятеро матросов, часть из них с торгашей, а часть катерники-каботажники. Из этих вполне можно собрать экипажи для обоих, стоящих тут грузовых судов, стоит только их достроить. Или ими же укомплектовать все три бота — и те, что пока не спущены на воду, и вот этот ваш трофей.

— Хороший у вас подобрался контингент. Прямо в масть сему месту!

— Я и сам это понял, когда разобрался, куда привезли. И, честно, такое вдруг появилось ощущение в одном месте, что нас и готовили именно для освоения всего вот этого, — показал он вокруг рукой.

— Вполне возможно. Извращенную логику Тех, кто осуществил, и курирует с небес этот Эксперимент, пока что не понял никто.

— Согласен с таким утверждением.

— Ну, в принципе, мы с вами во всём разобрались. Вот только… касаемо вашей удовлетворительницы… у нашей Главы есть пунктик насчет распущенности в отношениях. Как она сможет с этим смирится?

— Мне об этом факте ваших законов уже говорили.

— Ну, и?

— Зацепив её, всё услышанное постарался донести до её мозга.

— Удалось?

— Вполне. Оказывается, она очень адекватная и здравомыслящая особа. В ответ она чуть рассказала о себе и своих проблемах. Оказывается, у неё дефект, внутренний, а не психологический, в женском строении. Чуть раньше, с шестнадцати они со своим парнем женихалась. Конечно, в молодости, о предохранении никто не думает. Но за год она, по её собственным словам, не то, что ни разу не залетела, но даже сбоев в циклах не было. Понимаешь, о чём я? Вижу, что да. Потом вышла за него же замуж, и уже с семнадцати и до восемнадцати занимались этим же делом чуть ли не с утра до вечера. Потом она внезапно узнаёт, что у её супруга на стороне есть шустрая подружка — шестнадцатилетняя малолетка, и уже как с полгода с малым. Как она взяла у того пробу, даже не призналась — но сделала анализ, который явно сказал, они отец и сын. После этого в училище девчата уже ей сделали какую-то там хитрую экспертизу, результат которой сказал, что материнство ей не светит никогда. Произошел сдвиг в мозгах, и девочку понесла нелегкая. На то предупреждения ответила очень просто:

— А я не поеду к ней за выговором. А тут могу делать всё, что мне угодно. Главное, что партнеры между собой не конфликтуют, зная, что предпочтений у меня нет, а надежду на то, что буду именно его единственным, и, тем более, не имеют.

— И, ваше мнение по ней в итоге?

— Да пусть её! Хочет — кто ей запретить-то это делать сможет? Тут только у меня сомнения возникают, по поводу того, лечат ли нас при переносе? Или нет? Так вот, мое мнение, основанное на себе самом — что лечат. Приводят наш организм в состояние, позволяющее коптить небо намного дольше, чем мы рассчитываем. Ну и болячки попроще — тоже убирают.

— С чего это такие выводы?

— Я прожил девяносто восемь лет дальтоником. Цветоаномалом, если по медицинскому — основные их, хоть и не все, я видел, а ни одного оттенка нет. А тут, с самого первого дня, передо мной раскрылось все буйство красок природы и фауны. Плюс. Последние лет двадцать у меня прогрессировала дальнозоркость. Видел-то я хорошо, только длины рук не хватало. А тут — вот эти очки, — и достал из кармана упоминаемый им предмет, показывая его, — не надевал ни единого раза.

Так что, вполне возможно, в недалеком времени она обзаведется «микробом» у себя в организме, быстро развивающемся, который через девять месяцев вылезет наружу.

— Вот будет смеху-то… «Сын или дочь полка»!

— Именно так…

(доклад Гаева — что нашли внутри Митридата)

Закончив наш с ним очень перспективный, не смотря на начало, принятое им в штыки, разговор, выдернул Гаева — узнать о результатах поиска в многочисленных кабинетах подземной базы.

— Ну и как тут у тебя? — интересуюсь, как только тот уселся.

— Знаешь, а нормально. За весь день, что мы провели, обсматривая, обшаривая да обнюхивая все эти каменные хоромы, результат всего этого, в итоге, оказался достаточно неплохим. Что мы сделали в самом начале? Это с самого утра, ещё при Михалыче, смогли запустить ту паровую машину, что вращает малый генератор, и включить общее освещение. Да ты и сам это знаешь. Правда, чуть разобравшись с её работой, выяснили, что там за топливо — а оно жидкое. Поняв, что это обычный мазут, но не смогли догнать, откуда он берётся. Но, судя по приборам — та емкость полная, весь день толкал агрегат своими поршнями, а стрелка как лежала далеко за сотней, так, даже, и не дёрнулась.

Потом мы начали ощупывать и осматривать все комнаты, коридоры, проходы — выискивая дотоле неизвестное. И, рано или поздно, но эти наши поиски увенчались успехом: в приёмной, в углу за одним из шкафов, была найдена слегка замаскированная дверь, открыв с немалым трудом которую мы увидели перед собой площадку с лестничным маршем, ведущим вверх. Пройдя по нему, оказались практически под самой вершиной Митридата, в большой комнате для наблюдения за окружающими просторами. Это позволяли делать восемь окон-щелей, в полметра высотой и три в длину, забранные редкой решеткой из прута в палец, застеклённые, и расширяющиеся очень сильно наружу. Что свободно позволяло наблюдать как за самим Критом, так и за окружающими его морскими просторами.

Наведя относительный порядок, там сразу сели наблюдатели. Пока одна пара шустрила там, вторая смогла чисто случайно обнаружить ещё один этаж в скальном городе, уже пятый. Но на нём, ничего существенного, кроме трех больших казарм, примерно на сто человек каждая, да бытовых комнат, не было ничего.

Но самой важной находкой для всех был склад материально-бытового обеспечения, как они все его назвали. Вот он оказался на втором ярусе, со входом из тупика широкого прохода, чуть дальше за залом конструкторского бюро. Что же в нем было такого ценного да интересного? Это — многие и многие десятки стопок с панцирными кроватными сетками и спинками для них. Они находились по одну сторону помещения, ближнюю ко входу. По вторую — стояли ряды стеллажей с полками, полными скруток матрасов с подушками и одеялами, и целыми горами постельных принадлежностей — простыни, наволочки, полотенца, упакованные в плотные матерчатые чехлы от вездесущей пыли. А закончили они свой конкретный шмон разборкой найденных бумаг…

— Мы всё поняли. Надеемся, что всё. Судя по документам, найденным в кабинетах и сейфах, период, когда тут жили люди — был семьдесят восемь лет назад. Это, если брать за точку отсчёта последнюю дату, что мы нашли в бумагах — первое июля тысяча девятьсот сорокового года. Всего за трое суток до начала бриттовской операции против своих бывших союзников-франков, знаменитой в те годы на Средиземноморье Катапульты, — рассказывает Игорь.

— А ты-то откуда это знаешь?

— Да просто мой пра-прадед вышел родом из тех офицеров, что в двадцатом увели часть царского флота в Бризетту. А его сын, уже мой прадед, служил в эскадре адмирала Женсуля на лидере Вольта, и принимал участие в битве в Алжирском порту Мерс-эль-Кебир. А дед после войны работал у нас по контракту на восстановлении страны. Он инженерил. И, когда в своё время в Союзе потеплело, прадед, уже старенький-старенький, приезжал в гости к внукам и правнукам. Так что рассказов о той поре наслушался вволю.

— Ну ты даёшь! Таких предков имеешь.

— Да у меня и батя флотский, по стопам дедов пошел. Он до кап-два дорос, когда Союз рухнул, и пришлось с флота сваливать в раннюю отставку. А служил штурманом на Ленинграде, Черноморском противолодочном крейсере. А вот сейчас внуков нянчит — нормальной работы так и не нашёл за все эти годы.

— Ладно, твоя история увлекательная, не спорю. Но что же вы там понапридумывали дальше?

— Только одно: банально не понимаем, почему всё тут пролежавшее три четверти столетия, выглядит так, как будто месяц назад поступило со склада? В упор ничего не ясно.

— Да это «примочки» Устроителей этого Эксперимента — в них, вроде как, никто не разберётся. По крайней мере, пока. На этом все ваши находки?

— Ну, кроме разных мелочей — то да.

— А где все мы будем ночь проводить?

— Да на первом жилом — четвёртом по счету этаже. К тому времени все уже и так мылились укладываться спать на полу, как неожиданно на нем обнаружили кроватно-постельное раздолье. Ну и оборудовали под себя большой кубрик, и маленький — девчатам, а там, всем на радость, поместилось четыре десятка коек — на весь мужской состав группы хватило. У девочек — вообще раздолье и красота, им офицерского кубрика на шестерых хватило с головой.

— Ну а мне где голову приткнуть-то — есть?

— Естественно. Самый первый одноместный кубрик уже полностью готов, заселяйся…

День 32. Часть седьмая. Рейдеры с Независимости, и их неожиданная, да и, тем более, очень нежданная находка.

День 32

Часть седьмая

Рейдеры с Независимости, их неожиданная, да и, тем более, очень нежданная находка.

(История первого похода рейд-группы Независимости, уже по третьей, ближней к ним, линии микро-архипелагов.)

В последние дни, как только начались достаточно регулярные походы по окрестным островам да землям, поисковики стали выходить в море уже, даже, и не с рассветом, а чуть раньше. Как только небо у горизонта начинало чуть сереть, и хоть разглядывать все, что окружало нас, можно было чуть с трудом, но, по крайней мере, не было особого риска налететь на очередную, ранее не замеченную подводную скалу. А этим утром так особенно — сегодня был первый раз, когда мы шли не под парусами, а на моторах. В эту ночь мастера не спали, а устанавливали и обкатывали на ходу новенькие подвесные моторы, которыми со всей широты своей души обеспечила нас Глава. Нижайший ей за это поклон, и глубочайшая благодарность, — такие мысли бродили у старшего выхода, который, к тому же, ещё и не выспался как следует.

Вышли, как и вчера, всего двумя группами, в каждой из которых было по три моторки или катера, способных, хоть и с трудом, но вместить в себе по восемь человек каждая. Так как мы уже поняли, что одиночные заселенные несчастными, и ничего не понимающими жертвами этого Эксперимента закончились, и пошли крупные, но компактные зоны их распределения, состоящие из восьми разного типа кусочков суши. Начиная с больших скал, более или менее пригодных к скромной жизни, заканчивая разного размера и типа островков и островов. И, так как это их количество само подразумевает отдельное или уже совместное обитание двадцати четырех человек, то на такое число пассажиров наш транспорт и был изначально рассчитан.

За эту ночь мастера порта, как чуть со смешинкой все называли бухту у Дома, сделали ещё одно, очень даже важное дело. Они начали, согласно приказа Оксаны Ивановны, осовременивание вначале только катеров, идущих под скромными вымпелами старших групп. То есть, они вначале установили на них рации дальней связи, добавили к ним выносные микрофоны, для того, чтобы можно было разговаривать из любого места. Ну и запрятали в носовом отсеке солидной ёмкости аккумулятор с маленьким резервным бензиновым генератором — так что о её питании можно было достаточно долго не беспокоится. Заодно на приборной панели запланировали места для будущей установки экранов радиолокатора, электронных эхолота и лага. Ещё планируется туда же воткнуть компас, но вот нужен ли он при прибрежном плаваньи, никто пока не решил.

Всё, кроме уже стоящей радиостанции, будет у нас в будущем, хоть и обещают, что недалеком, но вот то, что связь уже есть, мы оценили почти мгновенно, так как наладить общение между собой получилось практически сразу. Обсуждаем со старшим второй группы только перед выходом увиденную карту тех земель, что нам предстоит освоить. Мы ведь, даже, и в самом радужном сне не видели такого — съемку с высоты, и, как раз, той самой нам сейчас акватории, что нужно. Так как и не подозревали, что у соседей уже есть своя авиация. Вначале, конечно, оба заявили, что вот это сделано с дрона, на что Глава на полном серьезе ответила:

— Честно говоря, если бы пилот сама своими руками не передала мне для скачивания камеру, которой она всё это и снимала — тоже думала бы именно так. Но, против фактов не попрёшь.

И очень жаль, что оба сообразили, что ведь можно было её скачать себе на смартфоны, только тогда, когда оказались уже в море.

— А представляешь, какой бы был класс, если бы, вот сейчас, сидя рядом с рулевым, можно было рассматривать все те снимки, хотя и смысла в этом нет, найти там всё и по памяти элементарно просто, — донесли до меня мечты напарника, — и, прикинь,

дома о том, чтобы забыть где телефон, даже и во сне привидится не могло. А тут? Всего за месяц даже воспоминания о тех днях потихоньку выветриваются из памяти, не говоря об этом проклятии двадцать первого века.

— И ты так же считаешь?

— Думаешь я не прав? Своего старшенького, вроде как, до школы смог уберечь от той отравы мозга, ну а что будет дальше, увы, но не знаю.

— Чего это?

— Так я тут, а они с женой остались там. Неужели не понял?

— Извини, сразу не врубился, о чём ты…

—Да, бывает, ладно, забыли. Как делится будем, кто и что берёт себе под осмотр?

— Я так считаю: раз у меня три катера, а они чуть скоростнее твоих двух моторок, то забирай себе первую цель, а мы двинем ко второй, более дальней. Идет?

— Да я и сам хотел предложить этот вариант, мы, как ты замечаешь, отстаём от вас, и уже прилично.

Вот на таких условиях мы и разделились. Они повернули к своему, самому первому скоплению, которое мы прошли, даже, и не останавлтваясь. У нашей цели, ко второму микро-архипелагу, к счастью, вход внутрь скального пояса хоть и был узок да извилист, но всё оказалось в пределах нормы. Войти-то мы вошли, а вот встреча нам была организованна местными… оригинальная до охренения… Выскочило из-за первых крупных скал, что стояли буквально в шаговой доступности от входа, две вёсельные лодки, взяв нас в клещи… и сразу, без приветствий да разговоров, давай своими пушками в лицо тыкать.

Ну да и мы, не лаптем щи хлебавши оказались. Пока те пары, что впереди сидели, на всех трех наших катерках, ручки-то свои потихоньку задирать стали, задние местным соразмеримые «приветы» из-под банок вынули. Два Дегтяря им, как ответ, выставили на те дробовики, и ПП-шку. И они, сразу разглядев с десятка метров свою смерть на кончике стволов, замешкались со стрельбой, а мы им остальные шесть предоставили, стоило только хоть одну руку вниз опустить. Ну, встречающие гостей таких «приветливых да вежливых», очень быстро, практически мгновенно, сообразили — что тут да как, и сопроводили к своему старшому. А тут нашлось такое… Что и во сне не привидится.

Сообщество. Полное и организованное. Но вот только состоящее их одних лишь сидельцев. Хорошо что, хоть это все у них было в прошлом — и зацепили сети Эксперимента их уже с воли. Ну или свободы, кому как проще.

Контакт с сообществом, состоящим в основном только из блатных, где власть, а по их понятиям — масть очень крепко в своих руках держит Глава, а по уголовным понятиям — пахан.

Главой, ну или паханом, тут был крепкий мужчина, можно сказать, что в годах, как для нас, тридцатилетней шустрой группы, с позывным, или как у них, погонялом — Батя. Почему имено так? Да просто фамилия у него была очень похожей — Батин. Сам он — Курганский, из бывших… выкормышей комсомола, сорока восьми лет от роду. Воспринял поисковиков очень даже положительно, в отличии от своих шестерок, с которыми был самый первый контакт звена поисковиков у самого берега.

После более вдумчивого знакомства, и принятого им решения войти в состав Независимости, но только с его категорическим условием — без переезда и перемещения своего терминала, рассказывает об их нелёгком житье бытье он сам.

— О себе, вначале? Можно, в принципе. А есть ли в этом хоть малейший смысл?

— Ну, раз изъявили согласие да желание с нами вести дружбу, то Главе, по любому, нужно знать, с кем рано или поздно придётся иметь дело, — объясняет политику партии и народа капитан рейд-группы.

— А как он узнает о том, что будет тут сказано? Вещим духом, не иначе?

— Почему? А диктофон зачем был людьми изобретен?

— А где он у тебя?

— Да смартфоны у нас вместо них. Заодно и фотиками служат, вот же он, на шнурке висит.

— Удивил. Право дело, удивил. Может у вас, там, ну где вы живёте, и такая дебильная связь уже есть?

— К сожалению, вот этого «достижени»я цивилизации старой планеты у нас нет. Хотя? Разговоры о том, что есть вариант, как сделать её суррогат местного разлива, среди мастеров стали последнее время проскальзывать.

— Даже так?

— Вот именно. Хотя, среди наших спецов в мобильной связи и нет, но вот у соседей, с Победы, уже есть.

— Ну а они-то тут причём?

— Как это, причем? Во-первых — соседи. Во-вторых — тоже русские. Ну, а в-третьих — решили наши руководители помогать друг другу без никаких… Мы — чуть больше по технике, морской разной, специализируемся, да по бойцам обученным. А они по всякой всячине производственной, да с электроникой дружат крепко. Так что, главное, они это умеют и могут. А как разберутся с проблемами, с их тонкостями, то у всех появится много чего из прошлой жизни.

— Ну раз так, то слушай…

— Ну обо мне ты, хоть и частично, урывками, но немножко знаешь… Вспомнить, может быть, с чего закрутилась вся та кутерьма, которая в итоге и привела меня вначале на скамью подсудимых, а потом, вольно или не вольно, сделала зону постоянным местом жительства? Но не скажу, что всё это доставит мне удовольствие. Ну да ладно, окунусь немножко в прошлое…

Как ты понимаешь, я семидесятого года рождения, и, согласно возрасту, должен был идти служить с восемьдесят восьмым, но заимел двухлетнюю отсрочку — которую дали, чтобы окончил технарь. Получив диплом, кстати — с отличием, отработал по специальности всего три месяца, и был призван. Отдав родине всего чуть больше года, как подошел к проклятой дате всей страны — осени и зиме девяносто первого года. Моя дивизия тогда стояла возле Краснодара, а старший брат в это самое время служил в десантуре уже старлеем, базируясь на Чечено-Ингушетию, и основную базу в Грозном.

Через три дня после подписания Беловежки, там произошли до сих пор старательно замалчивающиеся событие — командование гарнизона получило приказ из Москвы на эвакуацию всех документов и архивов. Конечно, если бы не старший, я ничего из этого не знал. А, благодаря тому, что он остался жив, и, увидев в госпитале, в каком он состоянии остался жив, у меня почти сразу замкнуло накоротко в мозгах. Ну и понеслось. В части уже тогда было больше десятка нохчей — отказников от службы в армии Союза. Но особых санкций, как сейчас говорят, к ним не принимали — просто отказав в выдаче оружия и не ставя ни в какие наряды. Зная, кто из них из каких аулов родом и имея слова брата о напавших на колонну в качестве ориентира, к тому же держа его вид в койке перед глазами, увидев первого из них, выдернул штык-нож у дневального…

Как итог, трое двухсотых, и четверо трехсотых в тяжелом состоянии — все они сразу бросились на защиту единоверцев. Тогда о таком понятии мы ещё и не догадывались… Отсидев месяц на губе, был переведён в гарнизонную комендатуру, в ожидании суда. А что? Сам не отпирался ни в чем. Следаки, посетив брата и остальных, кто остался жив, зубами потом скрипели так, что эмаль слетала. Грозило мне, как максимум, трёшка дисбата — дело заминал сам командир гарнизоны, а это тогда было о-го-го что. Но среди офицеров ещё оставались чечены, и, уже перед самым судом, всего за сутки, ко мне спецом бросили их сородича, тоже из десантуры, точнее, спецназа. Ну и… В итоге я в госпитале, а его поломанный труп спрятали комендачи. Но дело о пропаже наказанного вылезло наружу, и получил я не трёху, а полновесную пятнашку строгача. А что было дальше, уже не так интересно.

— Почему же?

— Хм. Загнали меня хрен знает куда, в один, практически, самый северный лагерь Союза, почти на Таймыр. Оттарабанив срок от звонка и до звонка, заимел кое-какой вес в уголовном мире. Даже не добравшись до тёплых краев, был встречен небольшой спец-группой из оставшихся в живых после нескольких войн, боевиков — родом из тейпа моих терпил. Троих я закопал навечно, а одного не успел — и его смогли повесить на меня. Вот так и вышел на свободу всего за пару месяцев после Пачи. Добравшись, наконец, к своему дому, выйдя «всего» через двадцать шесть лет на дембель, пробыл там всего неделю, как пришла малява о том, что меня ищут. Собрав всё, что было можно, дома для укрытия в тайге, и только открыв дверку дедового Газика, очутился вот тут. Не именно на этих Островах, а точно в этом месте.

— Нда. Помотала вас судьба. Да мы с подобными её вывертами тут уже не раз встречали тут людей.

— Значит, не я один такой, меченный. Ну да ладно. Тут, на этих Островах, два из трех бугров — мои земели, земляки. Один из них, Пача. Погоняло у него такое, двойное — и фамилия Пачин, и всегда по жизни умудряется вымараться, выпачкаться. Вот он родом из самого города, и до последней отсидки бригадирствовал у центровых, но, по итогам одной из разборок, был ими слит ментам… Но не сдан своими, а пущен как паровоз в одном из нехороших дел с рэкетом депутата облсовета, что сам крышевал коммерсов. Взял парень всю вину на одного себя, прикрыв остальных, Но бригадские его грели всё время — и во время следствия, и, тем более, на зоне. Получил за всё про всё, как и я, пятнашку, отсидев её от звонка и до звонка, и выйдя на свободу по звонку в шестнадцатом году ранней весной, уже с тубиком, в возрасте сорока лет. Общество его решение завязать восприняло нормально, паханы разумно рассудили, что с таким диагнозом нужно не форсить, а уже готовится к свиданию у врат ада с местными смотрюгами.

Но он, на удивление, огромное — и его самого, и всех тех, кто помогал ему все эти последние месяцы, не загнулся в установленные лепилами сроки. А, живя на природе, чуть пришел в себя, ожил, даже, по своим собственным словам, за грибами и ягодой в лес стал выходить.

Это случилось уже в самом начале осени. Перезимовав там же, на таёжной сибирской заимке, что стояла километрах в четырехстах от города, поохотившись, самостоятельно, без присмотра особого, походив в течении всей зимы на лыжах, он ожил ещё сильнее. Даже, как чуть попозже признался, даже дрова себе мог колоть, но это уже после Нового Года. И, когда к нему в самом конце снежного периода привезли доктора, у которого он наблюдался по выходу, тот просто не поверил увиденному. Хоть и смотрел на всё своими личными зенками.

Увозя того назад в город, строжайшим образом запретили обо всем этом даже упоминать — так как родня того депутатика сдуру объявила его своим кровником. С чего это так? А я, что, разве не сказал? Кавказцы они были, чеченцы, что сдрыснули из своих гор в самом начале Дудаевской диктатуры, ещё в январе девяносто второго. И тайна сия о том, что Пача ожил, продержалась практически год, а вскрылась в один и тот же день, сразу после праздника, первого января восемнадцатого, он тогда узнал об этом дрянном известии, и, в тот же день, но немного позднее, провалился сюда.

Когда утром ему по рации сообщили о таком деле, тот перечистил все наличное оружие, и уже начал готовить позиции под оборону, отправив своего хоря дальше в тайгу, схоронится. Привык он к той девахе за год совместного проживания — а там была ещё одна заимка, но только совсем маленькая, три на четыре метра сруб, но с печкой и своим собственным внутренним колодцем — незамерзайкой. А сам решил принимать бой — так как нохчи опередили помощь, что выделила бригада, почти на два часа бега на снегоходах. Но не довелось ему подсократить выводок чёрных — вдруг выдернуло его сюда, в этот бред. Это случилось в тот самый момент, как он со всем своим огнестрелом и вещмешком, в который сложил всё личное и необходимое на случай срочного отступления — подошел к первой позиции.

Ну, а оказавшись тут, благодаря прочитанным за все эти годы разным развлекательным книжонкам, сообразил — что это, да какое оно, особенно прочитав тот текст, что пришел ему в полдень.

— И, куда он попал? На какой островок?

— Да на вот этот же и вывалился, где мы с тобой сейчас калякаем за жизнь.

— Ну и как повернулось дело дальше?

— Как я понимаю, все мы, кто попал сюда, на эти долбанные Острова, все свое развитие проводили примерно одинаково. Правильно?

— В принципе — да.

— Вот и у нас все прошло в одной струе. Пача, в первый день, найдя уже чуть под вечер за холмом привычный ему сруб-заимку, сунулся сдуру туда, даже не осмотревшись заранее. Но хорошо, что калаш всё время держал при себе — и, когда «хозяин тайги», местной, конечно, ринулся к нему на разборки, погасил того буквально с десятка одиночных. Ему здорово повезло, что автомат был под семёрку, а не с плюхалкой — пятёркой. Обшмонав по-бырому домишку, и немного прих… балдев от найденного, перетащил в него свой скарб, и устроился на ночь. А утром, как чуть рассвело, понесло его непонятно что снова на берег, туда, где он сам тут оказался — и, по приходу, встретил там меня. Охреневшего от всего произошедшего в тот краткий миг с человеком. Хотя? Какой я после всего прожитого и сделанного — человек? Так, зверь дикий в людском обличье.

Ну ладно, каятся по жизни не привык, да и не положено мне это дело гнилое.

Вторым бугром тут прописался Вояка — лейт взводный, что во время первой Чеченской кампании, отбив со своим взводом несколько своих раненных, а потом взятых в плен, увидев, как и я, что с ними сделали горные козлы, дал команду — пленных не брать. Всё было бы нормально — в то время на их отсутствие внимание не обращали. Но всё это какая-то сука сдала, и раскрутили парня по полной. А так как он тоже из наших, Курганских, то, по выходу, присмотревшись вначале, доверили старшие, уже нынешние, а не те, еще первые её руководители, ему боевое крыло группировки. Несколько лет он там позверствовал, в основном против кавказцев всех мастей, и, как и все остальные, провалился вот сюда, в тропики Забытых Островов.

— Ну а остальные люди у вас что из себя представляют? И сколько их?

— Сколько? Мужского рода — вместе со мной, полтора десятка. А что? Да ничего. Почти ничего — урки, мужиками по масти вообще не положено их называть, так что просто — урки. Большая половина — выходцы из самых разных наёмников да бывших контрактников, не сложившие свои головы неизвестно где, а вернувшись на родину, и попавшие в жернова продажного закона. Ну а по выходу? Кто успел уже наделать делов, а кто, решив завязать, пытались найти работу, но все, в итоге, оказались во все том же, уголовном мире. Только не за решеткой, а уже на свободе. Тут — многие пытались качать свои права, но у Пачи да Вояки среди нас оказалось несколько тех, кто с ними делал дела. Так что резвых поприжали, указав им соответствующее ситуации место. Ну это было давно, ещё в самом начале.

— А вы не сказали об остальных?

— Вот в этом и есть вся суть нашей, более или менее, нормальной жизни. Собрав с помощью тех двух лодок, уже виденных тобою, за вечер третьего дня, и утро четвертого, с ближних четырех островов их обитателей, после перекуса они пошли к дальней тройке. Где, к удивлению и их самих, и обитателей тех гребеней, нашли чисто бабские тройки. Привезя их за две ходки сюда, чуть не спровоцировали этим бунт, но почти сразу погашенный самой старшей из них.

К общему удивлению, все девять оказались бывшими, то есть тоже сидевшими, но не бытовичками, а по разбою, мошенницами, одна даже в гоп-стопе несколько лет принимала непосредственное участие. Так что быстро определившаяся у них старшая, понимая, к чему всё идет, перед всеми попросила буквально пять минут на разрешение ситуации. И в итоге, она, числясь такой себе бригадиршей, или бандершей, с тех пор обслуживает нас троих, что, как мы поняли, ей очень по нраву. Ну а на остальных лежит обязанность по кухне, постирушкам, и ублажение основной части. Так что — живём, и, вроде как, даже, не слишком тужим.

— Да уж…! Теперь я понимаю причину вашего отказа…

— А ты что подумал? В порядочном обществе нам совсем не место — и эту истину давным-давно поняли все. Хотя, изредка и становится нудно — всё же, что не говори, а мы все дети информационного мира, но пока спасают игры.

— На интерес? Или…

— Что — «или»? — быстро прервал он меня.

— Я хотел сказать — или без интереса.

— Точно?

— Мой сосед несколько ходок сделал, и пара одноклассников у хозяина отметились, так что, знаю, может и не так много, как вы, но в настолько простые словесные ловушки не попадаю.

— Молодец, сообразительный. И в общении с такими как мы, очень и очень внимательно следи за своими словами. Тут хоть и не тюряга с зоной, но любители подергать за понятия есть, и не один. Да. Конечно, только на интерес. Но очень ограниченный — щелбан там, отжаться, пистолетиком присесть, пройтись определённое расстояние на корточках, так называемым гусиным шагом. Короче, всякие армейские шуточки, но только мелкие. А вот кино у нас нет, как и музыки. Гитара — есть, один из парней попал, когда с ней шёл с вечеринки, да играет он путево. Но этого очень мало.

— А разве телефонов у вас ни у кого при себе не было?

— Почему? Были. И, даже, есть. Но они все выключены — заряжать не от чего.

— Так в складе, который вы отбили у его охранника…

— Да, за что огромное спасибо Паче.

— Так вот, там, как обычно, есть и генератор и топливо. Почему им не пользоваться?

— В начале, недели две, только так и делали — все вечера его гоняли. Но быстро доехали, что расход бензина порядочный, и теперь экономим.

— Ну так возьмите в заказе солнечные панели, аккумулятор к ним, и нужную электронику.

— Да никто из нас даже и не знает, как ко всей этой мутне подходить. Неужели ты думаешь, что до такого выхода никто из этих… не допёр?

— Нда? Проблема вырисовывается. Я попробую решить это вопрос с Главой: ведь всё равно вы теперь наши, значит и помогать нужно. Пока не забыл: обычно, насколько я это знаю, при таком варианте вхождения вас к нам, эти Устроители всегда выдают неплохой бонус. И ещё. Когда вы свозили всех своих в одно место — ставили метку-маркер, что каждая из тех земель теперь принадлежит…, а как вы себя назвали, кстати?

— Как и город, ведь мы все из него — Курган. А что?

— А пусть ваши лентяи, что нормальных людей своими стволами пугать пытаются, вот прямо сейчас пройдут по всем им, и поставят такие таблички. А при заказе, если это правда, вам выскочит какой-то бонус, со словами — за расширение подконтрольной территории. А халява никогда лишней не бывает. Я смотрю, остров у вас приличный, и с хорошим выходом питьевой воды.

— Это да. У него примерно два километра в ширину, и почти четыре в длину. И родников есть пять или шесть штук, один даже в ручей переходит, впадая в небольшое озеро в центре.

— А своими огородами не пробовали заняться?

— Почему? Есть они у нас, но небольшие. Бабы им занимаются.

— А свободные… урки?

— Не по масти им это. Не положено.

— А жрать хорошо, вкусно да вовремя — положено?

— Предложу им. Но вооони будет.

— Пробуйте. Под лежачий камень вода никогда не потечёт. Если к вам придут от нас, с помощью спецами, как бы не нарваться им снова на стволы?

— Так у нас связь есть. Вояка, когда собирался уходить в отрыв, взял с собой упаковку из шести штук япошек в комплекте с зарядками — неплохая штука, как он сказал, эти Yaesu. Мы две из них постоянно держим заряженными — чисто на всякий случай. По привычке. Сейчас дам частоту и номер канала, пусть ещё на подходе свяжутся.

На этом и закончилось наше первое знакомство с таким своеобразным сообществом. Но, как оказалось чуть позже, не надолго. Совсем на чуток…

День 32. Часть восьмая. А теперь у нас на очереди был третий микро-архипелаг. Но не срослось.

День 32.

Часть восьмая

А теперь у нас на очереди у был третий микро-архипелаг. Но не срослось.

— Ну и что будем делать? Вот так, пустыми, даже без одного человека для своего пополнения, мы и вернемся домой, — как только все три катера вышли за скальный пояс, собрав всех рядом, и задал им такой вопрос.

— Еще чего. Мы потратили всего два с половиной часа на дорогу сюда и знакомство с урками, — услышал вполне ожидаемый ответ, и сразу за ним и предложение, — времени у нас еще валом, так что нужно прошвырнутся дальше, уже к третьему скоплению.

Решение, поддержанное всеми единогласно, начали сразу и выполнять, а так как внешнее расстояние между этими лагунами, ограниченными со всех сторон рифами, не превышало десяти — двенадцати километров, то потратили на это не более получаса. И вот мы на месте. Но где же вход во внутрь, было не известно — и разойдясь в стороны, мои спутники стали старательно его искать. И именно вот тут, в это время, парни поняли — зачем нам всем было запланировано к установке обещанное навигационное радиооборудование. Так как основная масса этого смертоносного кольца находилась под морской поверхностью, хоть и не глубоко, но при чуть поднявшемся ветерке и совсем немножко разгулявшихся волнах заметить их с расстояния стало просто невозможно.

— Блин, ну и что теперь делать? — отозвался экипаж, ушедший на запад, — не видно же совершенно ничего. Нужно подходить очень близко — метров на пять, а то и три, а это при волнении просто опасно, малейшая ошибка, и нас выбросит на скалы. Но хоть одно хорошо — кто-то тут забыл свой раскладной спиннинг, а мы его пристроили в качестве дистанционного щупа.

— Как — как? Для чего применили? — не понял ни я, но старший с катера, ушедшего в поиск в другую сторону.

— Все получилось очень даже просто. Когда мы раздвинули его коленца до предела, то получили длину чуть больше четырех с половиной метров — а так как от форпика и до носа примерно с метр, то и выходит трешка, которую мы чувствуем. А чтобы не уходил кончик сильно вниз, надели на крючок кусок пенопласта, и отрегулировали длину лески в полметра. Теперь только и остается вести им под водой, выискивая нормальный промежуток в скалах.

— Нда. Голь на выдумки хитра, так вроде говорилось в старину в народе?

— Вроде бы. Просто не понимаю, что делать — мы ушли уже километра на два в сторону, а улучшений в подводной обстановке как не было, так и нет.

— А у меня вроде вариант появился, — вдруг вклинился в разговор тот, что отправился в своем поиске на восток, — но так как удочек у нас нет, то идем не под мотором, а на ручной тяге, и проверяемся примерно также, но только багром. А тут вот появился симпатичный такой проход… и намного шире, чем раскинутые вбок весла… Да. Все верно — это и есть входом внутрь — через время он снова вышел на связь, — и мы уже там.

— Ждите, мы сейчас будем.

— Добро. Заодно выложим из камня на крайних скалах пирамидки — маячки.

— А где вы его возьмете в море?

— Да тут глубина всего по ниже пояса, а на дне их просто валом. И не беспокойтесь — в эту теснину акулы, которых тут, как и везде, просто кишит, не заберутся. Очень узко для них…

Так оно и вышло — когда мы пришли, все маркеры уже высились с трех сторон, примерно на полметра в высоту. И сложены они были из почти плоских глыб размером с голову и больше. Так что сбить с места их сможет только хороший шторм. С четвертым часть экипажа в это время заканчивала свою работу — оставалось поднять на высоту роста всего пару солидных глыб.

— Вход и выход мы, как ты видишь, уже обозначили — видно будет издалека. Осталось только отметить поворот, а то не подозревая такой подлости, можно смаху так влететь, — доложил вышедший наружу старший, — идите за мной, проведу как можно лучше.

— Нормально вышло, даже и не думал, что такие пирамидки для рулевого настолько важны, -похвалил всех участников столь важной работы, но только тогда, когда уже все были в сборе, — тронулись?

— Ага. Только вопрос — обозначать островки будем сразу? Или когда станем возвращаться? — услышал в ответ.

— Потом. Мы ведь даже и не знаем, они сами это делали, или нет. А моду ставить метки вторично, насколько я слышал, экспериментаторы давно не приветствуют.

Зная уже давно количество реальных земель под выброс на них людей, несчастных и невольных участников эксперимента, разошлись по сторонам — чтобы как можно плотнее охватить всю водную площадь с ними. Мне достались два именно острова — первый чуть поменьше, но все равно приличный. Так навскидку, километров двух, двух с половиной диаметром — но явно нежилой. С чего такие выводы? Просто потому что на шум мотора, достаточно громкий при почти полной тишине, не вышел никто. И костер, точнее кострище — нашли всего одно, и то очень старое. Точно такими же результатами обрадовали и экипажи моторок.

А вот второй и последний, в этом архипелаге был приличным. Шириной, опять же чисто на глаз, точнее если судить о пройденном расстоянии вдоль него на скорости — был километров трех. А вот длиной намного больше — порядка пяти, может даже и шести. И только обойдя его по кругу, с южной стороны нашли неплохую и закрытую от волнения мысом бухту.

В которой покачивались на волнах изящный даже с первого взгляда, белый и красивый катер. И чуть поменьше его, но не на много — парусная яхта, а уже к самому песчаному берегу приткнулись две лодки, надувная и веселенькая голубая корпусная. С кормы которой в этот самый момент рыбак с удочкой выуживал свою добычу, и так этим процессом увлекся, что заметил нас только когда мы прошли уже почти до половины. Но и потом особо дергаться не стал, а вытащил свой улов на борт, и глядя нам навстречу, явно стал ожидать — что за новости принесут ему пришельцы.

— Добра вам, — приветствовал я его, как только вышел из приткнувшегося рядом своего катера. А в ответ услышал от молодого парня неожиданное:

— И вам. А там, откуда вы вылезли, что, только русские водятся, — сказанное таким… немного чудным и слегка тянущим тоном, и охренел, когда вник в сами слова. Многое можно было ожидать, но вот такое, неприкрытое хамство было совсем не тем, что можно было ожидать в такой ситуации. Но мое поднимавшееся вверх недовольство грубостью в миг погасили слова, что были сказаны уже нашим рулевым:

— Ух ты, а вот литовца я тут совсем не ожидал увидеть. Тем более такого молодого, и уже грубияна.

— А мы тебе что? На любимое кресло нагадили? — вот так и началась вначале пикировка, которая чуть позже едва не переросла в драку, которую смогли остановить в самый последний момент прибежавшие на громкие звуки три молодые девчонки.

— Айдас, ну сколько можно, — завопила одна из них, — тебе мало того, что нас достаешь? Так уже и на пришлых набрасываться стал?

В это же самое время чуть опередившая её пара стала в буквальном смысле грудьми отталкивать его назад, чтобы вошедший в раж прибалт ненароком не зацепил меня. Видя на поясе у всех троих оружие, и понимая, что применит его в этом случае каждый из нас даже и не задумываясь.

— Девочки, — обратилась к живой стене самая голосистая, — отведите этого горячего литовского парня, — и я вдруг заметил ехидненкие ухмылочки на лице у всей троицы, к чему бы это? — к палаткам, и попросите, сильно попросите всех их не лезть в вот этот разговор. Ну и сами возвращайтесь.

— Хорошо, Верочка. Сейчас все сделаем, — было сказано той в ответ…

— Вот так, очень удачно и оригинально, мы, три сестрички по папочке — блудному, вредному, облезшему кошаку, и нашли друг дружку.

— Ну и когда же этот, самый счастливый в вашей жизни момент произошел?

— Да уже давно.

— Очень? Неужели еще в босоногом детстве?

— Не настолько давно, но все же. Семь лет назад — практически в один и тот же час, утром тридцатого апреля, наши мамы одновременно решились открыть своим старшим дочерям всю историю, что предшествовала их появлению на свет. Нам тогда стукнуло всего по пятнадцать лет. И, что самое главное, передали все официальные документы о признании своего отцовства нашим бычком — производителем, добавив при этом, что тот ни разу не увильнул в деле выплат на содержание ребенка. Ни по одной из нас. И все эти годы присылал суммы, очень даже приличные, как по нашим местным меркам.

— И где же вы тогда жили, что так быстро нашли друг друга?

— Все в том же городе, где и родились. В Днепропетровске. Только не в одном, а соседних районах. А так как наши мамочки между собой все эти годы поддерживали некоторые отношения, несмотря на то, что у каждой из них давно уже был официальный муж и дети уже от него. Ну, очень многие выверты женской психики непредсказуемые — могу сказать это с полным правом, основываясь уже на наших собственных судьбах.

Рассказывала Вера историю неожиданного и тем более нежданного ни ею, ни ими, обретения сестрами друг дружки. И слушая все вот это, несмотря на3 свою собственную, отнюдь не радужную жизнь там, начинаешь все больше и больше понимать, что были и другие, кого судьба била по макушке не мягенькой лапкой котика, а внушительным таким поленом.

— Ну и что там было у вас дальше? Как судьба сложилась в дальнейшем?

— Дальше? Даже и не знаю, что сказать в ответ. К примеру, мне повезло опередить Надюшке с Любашкой в первом звонке — что дало законное право стать атаманшей в сиськатой банде активных и чуть обезбашенных девок — подростков.

— Так вы с редкими в эти времена именами…

— Точно. Вера, Надежда и Любовь. Так мамы назвали — одна, моя, верила что тот парень к ней вернется, не зная, и даже не подозревая, что он гулял одновременно с троими, которые и залетели почти в один день. Вторая надеялась на его возвращение, ну а третья… Просто безответно любила, настолько сильно, что вторично вышла замуж тогда, когда Любашке стукнуло уже три годика. Хорошо, что второй муж принял кроху как свою собственную.

— А ваши матери?..

— Моя, поняв, что её просто напросто использовали, поматросили и бросили, вышла замуж за того, кто её сам любил. Давно и безответно. Практически так же поступила и Надюшкина.

— И они не знали, что старшенькие не их?

— Что было в семье у Нади — мама той молчит, а она сама даже не помнит, разговар такой был или нет. Но её отец-отчим свою троицу любит и балует все равно больше — видела это своими глазами. А мой папочка, который и воспитывал это чадо все семнадцать лет, любил меня и любит до сих пор как свою кровиночку.

— Ну и что там было у вас дальше?

— Связавшись с самого утра в тот день друг с дружкой, быстро, практически мгновенно нашли общий язык и почти подружились — ну молодежь в том возрасте очень восприимчива. Вдумчиво обговорили эту ситуацию, в которой внезапно оказались, и решили ничего не предпринимать до того, как окончим девятый, и не сдадим ДПА*.

*ДПА — украинский аналог российской ГИА — государственной итоговой аттестации.

Всем хотелось пойти сразу учится дальше, а не пыхтеть еще два года в стенах осточертевших до оскомины школ. А уже потом связываться с только что обретенным генетическим отцом, знание о котором здорово перевернуло весь, такой ранее знакомый, мир. Но идея не прокатила. Придя со встречи по домам, выложили каждая своей мамочке, то, что надумали. Но они эти планы вдрызг раскритиковали, порекомендовав вначале связаться с ним, а потом уже решать будущее. А так как эти советы, практически один в один, выдали всем нам, то и звонить папику решили уже этим вечером. И очень правильно сделали.

Поднял трубу он практически сразу, и, что очень удивило всех в первый момент, не бросил её после того, как мы представились. Замерев всего на несколько секунд, он очень вежливо попросил прислать ему все фотографии переданных матерями документов — чтобы убедится в нашей правдивости. И пока я продолжала с ним разговаривать, Надюша с помощью Любы сфоткала на свой смарт все то, что было нужно, и сразу же отправила. Заодно с ними там были и наши нательные мадальюнчики, которые по словам мамочек, их в тот момент любимы подарил каждой. Ну а те после рождения надели их нам — в качестве такой себе метки.

Прочитав, очень внимательно, все документы, он дополнительно запросил образцы для экспертизы на отцовство, объяснив, когда и кому их передать. Ну а потом… Он задал вопрос:

— И что же вы думаете делать дальше в своей жизни?

— Да хотели после девятого идти в колледжи. А что?

В ответ он посоветовал не маятся дурью, а оканчивать среднюю школу полностью. Обронив при этом фразу, что если родство подтвердится, то будущее он на обеспечит. Так оно и вышло. Когда пришел к нам по очереди его доверенный человек, мы передали по небольшой пряди волос с записью, от кого и какой. В конце июня он позвонил уже сам, попросив всех собраться в одном месте. А потом ошарашил словами:

— Родство доказано, совпадение практически идеально. Теперь я уверен, что вы мои дети — и я готов сделать процедуру удочерения официально. Теперь все это объясните матерям — со мной они разговаривать отказались. Если они вас привезут в Москву — согласовав дату, сразу сделаем два дела — и это, и оформлю вам гражданство. У меня такая возможность есть.

— А почему он присылал деньги на содержание, если не был уверен в отцовстве.

— Как он сказал при встрече:

— Деньги не большие, а альфонсом мне перед собой не хотелось быть.

— И потом?

— Все завертелось. Мы получили гражданство России, при этом не получив паспорта Украины — возраста не хватило. Доучившись в школе, сдали наше ЗНО* практически на отлично — все мы видели перед собой перспективы.

*ЗНО — Украинское ЕГЭ. Означает — внешняя независимая оценка знаний.

И, распрощавшись с родными, укатили в папику. Он нам оформил поездку в Египет, правда под присмотром нанек и шестерки громил — охранников, сказав:

— Это чтобы вы ненароком не проснулись в одно не прекрасное утро в гаремах наложницами, — и оказался полностью прав. Попыток хватало.

А с сентября мы уже учились… Фиг его знает где, в неизвестной нам Чувашии, в Чебоксарском государственном университете на трех разных специальностях. По нефте и газопереработке, снтезу всего чего угодно из них, в основном для медицины, и третья, Любка, пошла промышленный синтез. Каждые каникулы нам давали возможность увидеться с родными, и отдохнуть на курортах. Зимой — на горно-лыжном курорте, всегда на одном и том-же, а летом в Прибалтике. Там у папика были интересы и тяги, так что проживание было на халяву.

На здравый вопрос — что это за потц такой, что так шикарно стоял и мог вбрасывать бабло в принципе в посторонних приживалок, могу немного рассказать. То есть только то, что мы сами знаем.

Тогда, в девяносто пятом, когда папанька нас и сделал, он приехал в Днепр в гости на месяц, к бабуле. Любимой. И вдруг его внезапно сорвал с бабохода звонок обожаемой тетушки, москвички в хрен его знает каком поколении. Он и сам был… из подмосковья, и постоянно пропадал у неё, учась в столице, и она в нем души не чаяла — тем более свой сын погиб в первую чеченскую. Будучи каким-то там главным офицером. Я в них дуб дерево.

А тут у них с мужем возникла проблема — у любимого обнаружили рак в тяжелой форме, не подлежащий ни какому лечению. А капиталы передать оказалось и некому. Вот папаньку и дернули… все это оформлять. На себя. Да рулить всеми капиталами да заводами с пароходами и газетенками. Шутка.

Пока он входил в курс всех дел — у них этих дел, по его словам, когда он это рассказывал нам, было порядочно. И тетушка, которая оказалась не простой, но богатой, мымрой, а умной и расчетливой финансисткой с хорошим образованием и огромным опытом, посоветовала выкупить на все свободные активы акций какого-то там НПЗ и комбината переработки да синтеза. Это все, что мы знаем. А из нас он, имея более сорока процентов акций в кармане, решил воспитать специалистов, нужных ему, и посадить на ключевые места в том руководстве. А мы, вместо их, оказались тут вот.

— Ну что тут — и так видно. А как, точнее — откуда вас в этот эксперимент сдернуло? Поделитесь?

— Конечно. Только там ничего серьезного нет, один только смех да грех. Точнее — практически только один грех.

— В смысле?

— Да в прямом. Тогда же, в то лето, что мамочки нам открылись, все свое свободное половоспелые подружки по школе, а это почти все одноклассницы и даже часть из параллельных, с воодушевлением предавались разврату. Кто как и куда, а в основном все сводилось на усмотрение фантазии у каждой. Ну не в том суть. Мы трое, по вполне понятным причинам этот праздник тела, гормонов и организмов пропустили. О чем уже в начале августа не просто не жалели, а даже радовались — сарафанное радио разнесло новости, где одна была страшнее другой. В универы города приперлась по какому-то дурному межгосударственному договору, свора арабов и негров.

Ну а наших местных, долбанных амазонок потянуло со страшной силой на экзотику. Ну и первыми отметились именно те, кто отдыхал. На каникулах. И проводил все время дома или на речке. Плохо зная ситуацию по другим школам, а по своей, и по сестричкиным… Подхватили заразу практически все — и толпами стояли у венерологов на приеме, а потом на лечении. А мы все это узнали только тогда, когда уже вернулись из первопрестольной. Ну и перепугались, просто жуть. Не так самого заболевания, как того, что только что обретенный нами спонсор будущей жизни может отказаться от наших услуг.

— Ну и?

— Да ничего секретного и страшного. Вам ведь известно, что не только парни могут самоудовлетворяться, но и девчонки?

— Ну естественно. А в чем суть?

— Да в том, что этим приятным для тела делом мы в основном начинаем баловаться лет с десяти — одиннадцати, как только узнаем об этом из чужих рассказов, ну или инета. А попробовав, понимаем весь кайф. Но в нашем случае произошло иное — мы решили не рисковать, и заниматься этим после скандала в городе, не соло, а в тесной родственной компании.

— Ну вы и извращухи!

— Окстись, неверный, — смеясь ответила Верочка, — все происходило очень мило и без перегибов. Только одни поцелуи… везде.

— А какое отношение имеет эта невинная привычка к вашему появлению вот тут?

— Самое что ни на есть прямое. Пронеся любовь к настолько прекрасному времяпровождению сквозь школьные годы, не забросили его и в универе. Вначале, как и прежде, в своей компании, а со второго курса к нам прибились новенькие, девочки, приехавшие из Литвы. Им, как и нам, дома приходилось этим заниматься очень даже часто, и они его просто обожали, тем более свою роль в паре. Они были теми, что не очень нравилось нам — чисто активной стороной, восполняющей нехватку ласк дополнительными средствами.

Ну а раз жили двойками, будто бы просто подругами, то и отдыхали также. Все четыре года во все тех же местах — Паланга, Клайпеда и Неринга, в их родных городах, или же вблизи. А для того, чтобы не палить отношения, только не в те, где они жили — при этом регулярно чередуясь. Вот и в этот раз мне досталась Неринга с её дюнными пляжами. В этот год наш отец даже выдал на время отдыха соответствующий антураж. Мне — вот этот катер, Надюшке с её подругой яхту — стоящие рядом, а у Любашки вообще был хаус-бот, но она сюда попала, к огромному сожалению, без него.

— Да! Такого приключения я еще не слышал. А ваши спутники откуда? Кроме вот того Айдаса — все остальные русские?

— Увы. Это кроме нас троих, русских родом из Украины, все остальные литовцы.

— И как вам среди них живется?

— Не поверишь — просто прекрасно.

— А сколько вас — парней и девчат?

— Восемь тех и шестнадцать этих. Только тут одна закавырка… Как нет тут парней, так нет и девчат. Вообще нет. Ну кроме нашей троицы. И то — только условно.

— И как понимать твои слова?

— Как хочешь, так и понимай.

— Поточнее не растолкуешь?

— Ну что тут такого непонятного? Если он в штанах, небрит, и с чем-то между ног, то не стоит считать — что он мужик. Нет их тут. Вообще. Они все, до единого — голубые. И с явно выраженным делением. Из той восьмерки всего один актив, и то не брезгующий побывать в нашей ипостаси. А все остальные — чистые пассивы. Потому то Айдас и психует — его любовник перешел по графику посещений к другому… другой мадам, а ему теперь целую неделю скучать и обходится полученными в поставке инструментами соответствующего назначения.

— Даже так?

— А то! Он считает — раз Глава и оператор, то может делать все, что ему угодно, нарочито игнорируя нужды остальных. А то, что нас в два раза больше, и нам тоже кое-что нужно — ему похрен. Для него — женский пол, это нечисть, на которую просто не нужно обращать ни какого внимания. И если у нас троих размеры нижнего белья почти одинаковы — а у меня с Надей при себе запасов было дохрена и больше. То вот остальные… ходят в подранных футболках, блузках да платьях, сверкая сиськами да задницами налево да направо. А о трусиках да лифонах давным давно забыли — замызгав да износим свое просто до дыр, и выбросив. Мечтая — что все оно им свалится с неба.

— Хоть они-то какие по расцветке? Нормальные?

— Какое. Если у тех их голубизна прямо светится наружу, то эти… розовые они, вся чертова дюжина. И не просто розовые, а самый актив этой породы.

— Извини, но просто не понимаю — как это у лесбиянок может быть актив и пассив? Не разъяснишь тонкости ваших отношений?

— Легко. Первые, это те, кто получат самый кайф от того, что работает язычком. А вторые — что им там… ну ты надеюсь, понял?

— Куда уж там! Не конченый идиот. Ну и как вы с ними?

— Нарасхват. Они ведь обожают сами, а не чтобы им. А вот мы трое, только трое среди всех — как раз наоборот. Так что в сиськином царстве все тип-топ, все цветут и пахнут.

— Тебе не стыдно такое первому встречному рассказывать?

— Сдурел? Во-первых, стыд мы потеряли еще лет в тринадцать, может чуть позже. А второе — я тебя вижу первый, и скорее всего последний раз.

— Резонно. А чем, ну кроме этого, занимаетесь?

— Огороды. Они у нас просто шикарные. Среди латышек очень случайно затесалось несколько фермерских дочек, вот они всеми так руководят, не представляешь. На дальней части этого острова, кстати, его так они и назвали — Клайпеда, оттуда их тут больше всего, были найдены большие поляны дикой пшеницы, уже почти поспевшей. Так что её понемногу собираем и на каши с супами, обдирая в каменной мельничке, и пробуем муку делать — все соскучились за хлебом. Нашли оливковую рощу, и вспомнили, как греки из них делали масло. Тоже пошло в общий котел. Дикие зайцы есть — этими уже мы занимаемся. Научились у дедушек и бабушек в деревне, где в детстве, и не только, каждая проводила все месяцы лета. Посуда досталась с Любкиной яхты, вода тут прекрасная. Переносной ножной душ я нашла в катере. Короче — живем, но скучно и тошно.

— А разве вы не находили рубленного склада, который охраняет дикая образина?

— Почему? Есть такая Поляна зверя. А что?

— Ну грохнули его? Там домик приличный, продукты всякие, шмот…

— Чем? И что самое главное — кто этим будет заниматься? Девки? Так они ни к чему такому не приспособлены? Эти? Тем более. Тяжелее … ни в руках, ни во рт… не держали.

— Нда? И что с вами делать?

— Неужели есть причины заботится о таких, как мы и они?

— Есть. Во-первых — все мы люди. Хоть и не все нормальные. А второе — за каждого человека, точнее на нашем уровне — за каждых сорок восемь принятых в сообщество, дают существенный бонус.

— Ты ведь так и не представился, от кого сам-то?

— Забыл, увидев такую амазонку, — отбрехался, и быстро-быстро рассказал о Независимости, и её людях.

— Круто вы поднялись. И что можешь предложить нам?

— Переезд? А к нам они, эти латыши, пойдут? Хотя и не хочется тянуть к себе такую голубизну с розовинкой.

— Гарантировано — нет. Тут все молодежь, а им с детства вбили постулат о том, что Россия и русские виноваты во всех их бедах, хотя почти все там учились. И только то и делают, что мечтают завоевать и поработить великую Литву, и все Прибалтику впридачу.

— Есть вариант. Но он жесткий.

— Командир, — отозвался один из экипажей, что уже давно сидели рядом, слушая почти что эротический рассказ, — ты думаешь их предложить забрать к себе соседям?

— А что? Думаю, всеи это пойдет только на пользу.

— К кому это? — уже Вера интересуется.

Ну я ей и сестрам открыл секрет, кто же живет у них в ближних соседях. Но добавил о всех рисках при общении с такими людьми.

— Как вариант, я думаю, — переглянулась она с сестрами, — будет неплохо. И нам, и им — дырок тут у всех хватит. Себя вот только жалко, попользуют, как и всех…

— А я попрошу у их пахана, чтобы он своих попридержал некоторое время, а потом вас сменяем. Или вообще, оставим им ваши терминалы, а самих увезем. Только у нас ни разврат не приветствуется, ни тем более разные извращения, хоть и такие невинные, как ваши. Правила для всех одни и те же. Устроит такое?

— А что? — на лице собеседницы появилась слабая улыбка, а её рука поползла с запястья, где она незаметно для всех лежала, выше, слегка пи этом поглаживая пальцами, — если такой мужчинка позовет к себе… я, вот честно, не откажусь сменить амплуа… на всю оставшуюся…

И только тут я замечаю, что мой рулевой переглядывается с Надеждой, а командир второго экипажа с выглядевшей чуть моложе на вид Любой. И та, и что особенно заметно, последняя, сидевшая очень долго невозмутимой что тот сфинкс, отвечают им утвердительно своими взглядами.

— Ну если мы с вами, именно вами, нашли общий язык, то так тому и быть. Но учтите — суда они отберут себе, это точно. Не жалко их?

— Да нахрен они нам нужны? — непонятно с чего осерчала Вера, — я не катере выходила в море только тогда, когда собирала остальных, въехав в то дерьмо, куда попали все, с первого раза. А с тех пор он ни разу даже не заводился.

— А в нем хоть топливо еще есть?

— Да под завязку — там баки почти на полторы тонны. Хватит черт его знает на сколько.

— Тогда решено. Мы двигаемся дальше, а с вашим соседом я свяжусь чуть позже.

— Не. Не катит. Сразу давай решать эти вопросы — а то будет потом, как в испорченном телефоне, моя твоя не понимая, не зная, не слышая.

— Как хочешь. С чего мне-то протестовать? — отбоярился от Веркиных претензий, и с огромным опасением, что мыльница мыльницу на таком расстоянии не услышит, стал вызывать Батина. Но к огромному своему удивлению, и связи оказалась достаточно неплохой, и трубу тот поднял всего после пятого сигнала. Ну а потом, попытавшись обозначится, но был сразу прерван. Хорошо, что хоть вежливо:

— Не парься, ты единственный из посторонних, кто мог бы меня набрать. Свои и так все на виду. Что там у тебя?

Даже не пытаясь наводить тень на плетень, рассказал ему о соседях, обозначил их предпочтенья в некоторых делах, ну и обозначил то, из-за чего и вызывал.

— И это все? Твои-то интересы там в чем? — не раздумывая ни минуты, Батя явно решил брать таких соседей под себя, — просто не поверю, что за здорово живешь будешь дарить практически постороннему ресурс поставки.

— Нам, — обозначил голосом, — такое вот хозяйство гарантированно не нужно, а вам от него сразу тройная польза — бонусы за расширение, этносостав, и новые территории. Вес — это само собой. И без ущерба для всех, и своих, и этих — получите кучу женщин, и заодно рабочие руки.

— Ну с этим я и сам согласен. Но все-таки? Лично твой интерес есть?

— Есть, — решил честно все сказать, — тут три девчонки русские среди прибалтов затесались, и мы хотим их забрать себе.

— Мастью подходят?

— И это тоже, и специальности у них подходящие для нас. А вот вам они, ну кроме как для постели, ни чем не пригодятся. А я постараюсь за них на обмен найти более подходящих для вас.

— Да не парься так, я их без никаких отдам. Ты и так порядочно пользы принес мне — столько нового рассказал при встрече, а тут еще и подгон даришь.

— Тогда хоть их плиты поставки себе возьмите — в вашей ситуации это ценность. Все равно их нужно регистрировать при поставке — чтобы за сорок восемь человек получить бонус. Обычно они бывают очень даже хорошими.

— Пусть оставят их, и все. А попозже, при случае, я верну.

— Тут еще, — чуть не забыл о звере и охраняемом им складе, рассказал, и удивился.

— И за это благодарю. Пача с ним разберется влегкую. Может тебе еще катер отдать? Нам он по-любому будет без нужды?

— Вот чего не надо, так этого. Своего запаса вполне хватает.

— Лады. Тогда забирай своих халяв, и занимайся дальше делами. А я своих сейчас вышлю.

— Не выйдет, — вдруг вклинилась в разговор Вера, отобрав трубу, — работе с ним нужно хоть немного, да научить того, кто потом капитанствовать будет. А то угробит в первые же пару минут.

— А ты сама, девонька, — вежливей и намного ласковей ответил той Батин, — хоть умеешь там рулить?

— Еще бы. Четыре года назад оканчивала шкиперские курсы, как и сестра на парусник.

— Уговорили. Подучите моих башибузуков немного, и мы сами отвезем вас туда, куда скажите. А тем, кто пойдет к вам сейчас, я прикажу, чтобы ни в коем случае все троих не трогали.

— Ну что? Довольна? Зачем напросилась? Тем более сама?

— Да жалко обе посудины — расхренячат их со своими кривыми руками да гонором, что мужской пол все умеет, на раз. Но не переживай за нас — если пахан обещает, что не тронут, то все нормально. У них внутренняя иерархия и подчинение главарям вбито наглухо…

День 32. Часть девятая. И снова вперед. На этот раз уже к четвертой группе островков. Но по пути им встретился Остров в Тумане.

День 32

Часть девятая

И снова вперед. На этот раз уже к четвертой группе островков. Но по пути им встретился Остров в Тумане.

— Ну и что снова будем делать? Вот так, пустыми, всего с тремя, но и то не сразу, девчатами для своего пополнения, мы так и вернемся домой, — как только все три катера вышли за скальный пояс, собрав всех рядом, и снова задал им такой-же вопрос, как и часом ранее.

— Еще чего. Мы потратили сколько времени и на дорогу, и на эти две группы, тем более, они все равно войдут к нам, правда только относительно. И возвращаться пустыми? Ты что? Вперед, только вперед — ведь времени у нас ещё валом, моторка это тебе не парусник. Успеем еще вернуться домой к тому времени, когда нужно оформлять новеньких, — услышал от экипажей вполне ожидаемый ответ, и сразу за ним и предложение, — так что командуй, старшой.

— Добро. Только нужно оказать последнюю помощь Батинским — отметить пирамидками скалы на поворотах канала. А то вдруг пропорят себе бока — а неудобно нам будет, мы же их позвали.

— Да тут делов всего минут по десять с каждой стороны, как максимум, — был мне ответ. И сразу два катера вошло в проход снова — чтобы сократить и так небольшое время для постройки.

Расстояние от Клайпеды к новому, пока не известному нам микро-архипелагу проскочили так же быстро, как и прежнее — минут за двадцать, сильно не торопясь. Но уже на подходе к цели воздух впереди нас стал каким-то мутным, резко стала теряться его прозрачность, появились внутри его какие-то завихрения, типа вихрей или торнадо, только небольших, локальных. Со стороны могло показаться, что наши катера практически самопроизвольно приближались друг к другу, но это было не так. Просто идя вперед, прямо в неизвестность, все решили на всякий случай держаться вместе.

Уже позже, когда мы очутились внутри той зоны, преодолев непонятное препятствие вообще даже не заметно для себя, у всех возник один и тот же вопрос:

— Идиоты! Неужели нельзя было вот это обойти стороной? — заглохшие буквально через пару минут, когда туманная пелена вокруг нас развеялась. И перед нами возник буквально из ниоткуда небольшой, аккуратный и зеленый остров в окружении конкретного такого защитного скального пояса.

— А вот это — что это? — явно самопроизвольно вырвалось у кого-то.

И правда. Откуда он взялся? Если все девять человек буквально несколько часов назад своими глазами видели на экране монитора карту окрестностей. И тут, именно в вот этом месте, была сама пустота и полоса чистого моря, что шла вдаль полосой во много километров шириной. А тут… Как фантом, как привидение какое, из воздушного марева соткался вполне реальный, по крайней мере с виду, обычный, давно нам всем привычный и зеленый своими кронами деревьев кусочек суши. Но не взглянув на это привидение своими глазами, и тем более вблизи, понять никто и ничего не сможет. Об этом догадывались все мы.

— Ну и что дальше будем делать? — раздался уже с другой стороны новый, хриплый — скорее всего от волнения, но тихий голос.

— Как что? — спустя некоторое, пошедшее в полной тишине, время отвечаю в никуда, для всех сразу, — подумайте сами — раз нам, именно нам, и в этот момент показали нечто до того не видимое и тем более неизвестное, то что? Это значит, по любому, только одно — или некто, не известно кто, в худшем случае, или же в лучшем это устроители вот этого эксперимента посчитали возможным открыть нам кусочек неизвестной до того тайны. Или секрета. От всех посторонних. И это значит только одно — нам, для того, чтобы узнать этот секрет, нужно добраться к этой земле, и все узнать самим. Если не будет отдельной, целевой подсказки сверху.

Но ни за то малое время, что мы шли к острову под моторами, ни за то, что с трудом, практически наощупь искали проход в этом скальном, широком, и непонятном в своей густоте защитном поясе, не пришло ни че-го-ше-ньки. Совершенно. И это означало только одно — разбираться с этой тайной нам придется только самим. Своими руками и своими мозгами. И не иначе. Одно хорошо — входной канал хоть и искали долго, так как он расположился с противоположной стороны, но был очень приличной ширины. Порядка пары десятков метров — так как веслами мы не касались его боковых сторон, но почти ровный, всего с одним небольшим поворотом.

Чтобы не терять время при выходе, было общим мнением решено поставить каменные пирамидки — вешки и на входе, и тут, на выходе. Но проверив глубину все тем же универсальным щупом, то есть веслом, поняли, что в этот раз так просто это не сделать. Глубина у самой крайней, плоской подводной скалы была по шею — узнали это, примерившись к мокрой части. А какова она будет при входе — и думать не хотелось. Оставив свой катер на месте, отправил два других в начало — и закипело… Хорошо, что хоть это тропики — и вода теплая, не окоченеешь, пока выполнишь запланированные работы. Мы потратили минут по десять с каждой стороны, и это только одним экипажем. А у парней, что пыхтели вначале, трем человекам пришлось тратить столько же, но с одной стороны.

Закончив все, и пройдя внутрь, у цели, у того самого острова, увидели полосу чистой воды, шириной не меньше сотни метров. И берег — сплошная скала, высящаяся над уровнем моря на несколько метров ввысь. Глядя во все глаза на это препятствие, даже самому упертому Фоме неверующему было понятно — тут наверх не подняться. Тут даже высадится было проблемой — потому что прибрежная полоса была настолько узенькой, что с трудом просматривалась всего с нескольких метров. И вода у берега была не светлой, что указывало бы на отмель, а темнела солидной глубиной, проверять которую не стремился никто.

Не сговариваясь, решили обойти его по кругу, ведь не могло быть такого, что нигде не было предусмотрено природой место под высадку. Так оно и оказалось — только пройдя примерно треть береговой полосы, увидели более или менее пригодное для причаливания место. И все равно — мало оно было, очень мало. Песчаный пляжик был всего метров десять в ширину, и не более полутора, максимум двух — полого спускался в море. И тем более, подъем вверх шел ступенчатыми уступами, не понятно какой высоты, но даже с виду впечатляющей.

— Причаливаем? — хоть и решив все для себя, но решаю поинтересоваться и мнением спутников, — или пройдемся дальше?

— Да стремно что-то тут, — загомонили они, а потом один продолжил, — давай поищем другое? — чем полностью подтвердил и мои собственные мысли.

И тут, уже в который раз за сегодня, идя первым, не злым тихим словом вспоминал обещанные мастерами порта электронные плюшки. Понимая, что был бы хоть на одном катере группы эхолот, страх перед появлением перед собой возможных препятствий отсутствовал бы напрочь. А так, приходилось красться буквально на цыпочках, постоянно проверяясь перед собой веслом. Но попытка оказалась тщетной — больше ни единого больше подходящего места так и не нашлось. Только и того, что в одном месте обнаружили небольшой такой водопадик — поток, который его и образовал, пробил небольшую, примерно с кулак, почти круглую щель на высоте всего метра два, максимум два с половиной от воды.

Зато узнали другое — остров был почти круглым, диаметром примерно в три, может быть даже четыре сотни метров. Так что пришлось на том первом месте — и причаливать, и швартоваться к забитому во самое никуда в песок лому. И проверять своими ногами удобство подъема по природной лестнице. Которая оказалась настолько классной, что слов без матов не было ни одного.

Когда подошли к ней, то все просто охренели. Ширина ступеней была, ну максимум сантиметров пятнадцать, солидно меньше четверти. А высота… примерно по колено, то есть — сорок пять — пятьдесят сантиметров. И было их тут… шесть штук, а это значит, берег поднимался на три метра над водой. Звиздец будет любому, если он не удержится и грохнется вниз. Но, как и всегда, любопытство не один миллион шустриков сгубило — вот и мы, вооружившись, и поддерживая друг друга, начали карабкаться вверх. К солнцу. И большим приключениям. На свою задницу. В конце концов мы их и нашли…

С руганью, и вслух, и о себе, взобравшись по этому чудному лестничному маршу на гребень, все дружно охренели вторично. Поверхность острова из себя представляла чашу, с внешними краями, ободком её, на котором сейчас мы стояли, шириной метра три, может быть четыре, и поднимавшимся над остальной частью не более чем на полметра. А скорее всего в его центре было четко заметно двускатную, уже привычную нам, крышу склада, А одно только это означало, что там нас ждет зверь — охранник. И неизвестные, но тем не менее ценные и нужные подарки от устроителей. Значит — только вперед, в атаку. Но не фанатично лобовую, а обдуманную и хорошо спланированную.

— Все увидели, что там скрывается? — киваю в сторону хорошо заметной постройки, — и понимаете, что там нас по любому ждут?

— Еще бы. Мишка Гамми тут по любому должен быть солидным — учитывая то, насколько тщательно эта земля была скрыта ото всех.

— Также все мы понимаем, что перется на него буром всей толпой — это явный идиотизм? Вижу, что все. Тогда делаем так — расходимся тройками в стороны, чтобы боковые группы были напротив друг друга, но не совсем. Чтобы в случае перекрестного огня не попасть в другого. Согласны?

— А можно и по другому, — вдруг высказал свою мысль впередсмотрящий с третьего катера, до этого времени практически молчавший, — когда я малым бывал у деда в Сибири, тот мне рассказывал, что медведя иногда валят на наживку, заходя к нему застрельщиками с боков. Но там обычно вяжут к дереву или вбитому в центре поляны козу, что орет как резанная…

— И ты предлагаешь одному из нас стать такой козой?

— Да я не…

— А что? — вновь перебивая его, соглашаюсь с оригинальным предложением, — только вместо её пойдет мой экипаж — мы оставим кому-то из вас ПП-шку, а возьмем вместо неё винтовку, и пересечем линию контроля периметра первыми. А вы сразу же, как зверь на нас кинется, бейте ему…

— В ноги, — снова он-же влез, — точнее в колени и бедра, чтобы обездвижить. А лежащего потом совместным залпом в упор добьем.

— Вот так и сделаем, — соглашаюсь, — самый выгодный план, — и добавляю, — ну что, расходимся?

Вошли в невысокие, всего по плечи, заросли с трех сторон и практически одновременно, и идя мелким приставным шагом, выжидали — когда же будет его обычный знак, рев или рычание. Но дождались его только тогда, когда примерно прошли больше половины расстояния к центру, выйдя на большую поляну, где и стоял тот вожделенный склад, как тополь на Плющихе. И как только все сделали первый шаг вперед, как услышали столь ожидаемые звуки. Вернувшись назад — и они прекратились. Это означало только одно — мы у местного Рубикона.

Показываю своим — внимание, мы начинаем, и слитно снова делаем шаг вперед. Рев, и никто не нападает. Второй, уже коротенький, продвинувшись им всего на пару ступней — в ответ на него где-то из-под того долбанного склада выпрыгивает бурая громадина медведя. Поводя немного в стороны своей башкой, и не прекращая реветь, он замирает… Понятно — он пока не врубился, с какой стороны подходит осторожный и наглый враг. Взмах кистью, и мы трое снова делаем шаг, но уже полный. И дикий охранник, неожиданно опустившись на все четыре лапы, шустро бросился в атаку.

Куда стрелять, мы еще на подходе распределили жестами, и с первым его движением практически одновременно открыли огонь. Я бил из дробовика, заранее переснаряженного с картечи на пулевые, стараясь каждый раз выцеливать его голову, хотя это и было очень сложно при его прыжках вверх и рывках в стороны. Но попадал все равно каждый раз, хоть и ему в плечи, но все равно. А страшный удар восемнадцатимиллиметровой пули, как говорят в простонародье — турбинки, в любом случае наносил даже очень сильные повреждения. Вырывая из тела монстра даже с такого расстояния явно видимые куски плоти.

Соседи тоже не стояли безучастно — с частотой хорошо отлаженного и смазанного механизма они посылали свои быстрые гостинцы…, а вот куда, при его быстрых перемещениях, не мог сказать никто, кроме самого зверя. Фланговые тройки своими коротким пулеметными очередями тоже вносили свой внушительный вклад — их дробный перестук было прекрасно слышно даже сквозь тот грохот, что стоял рядом.

И наконец — первой подломилась у монстра правая передняя лапа, и он по инерции полетел кувырком через голову, несмотря на свой внушительный вес. Выстрелы на эти секунды замерли, но как только он остановился, с маху упав брюхом на все четыре, сразу же загрохотали вновь. За это время и я успел, двигаясь, что тот автомат на заводе, набить свежих патронов, и мои парни — хоть краем глаза, но заметил как они меняли обоймы. В эти очень краткие мгновения я успел вспомнить, что нам приказом было выдано оружие только десятизарядное, и заочно поблагодарил того, кто это сделал. Потому что лично у меня из восьми патронов не осталось ни единого, и не думаю, что у остальных дело было лучше.

После своего падения монстр двигался уже не так резво, сильно припадая на поврежденную лапу, что и дало нам слаженным огнем с трех сторон его завалить. Вначале он присел на левую заднюю, чуть позже, практически одновременно на правую заднюю и левую переднюю, распластывшись на животе. И мы все, не сговариваясь, сосредоточили весь огонь на его голове. И буквально через секунды она под массой попаданий лопнула, что арбуз, который переспел на бахче.

— Нда, — подходя ближе, в один голос сказали почти все, — хоть и не гигант, когда смотришь на него вблизи, но резвый до ужаса, — закончил уже я сам, — чуть отдохнем, и на осмотр находки. Время хоть и не сильно, но начинает поджимать — основную задачу с нас никто не снимал.

После констатации этого факта все вернулись к начальным позициям и усердно стали выполнять приказ Главы — собирать на месте боестолкновения максимум гильз. Найдя практически все. А потом любители памятных знаков, чуть отдышавшись, принялись выковыривать у поверженного синте-мишки и клыки и когти. Не по наслышке зная, что это за пакость, и тем более вонь, нефтяная вонь, распространятся от него уже стала, давая знать, что превращение туши в паскудно пахнущее пятно жижи не за горами. Быстро закончив это грязное дело, мне, как старшему, преподнесли в виде сувенира два клыка, поделив по честному все остальное на восьмерых. И разойдясь в стороны — рисковать в столь интересном и таинственном месте не желал никто, слаженно двинулись к постройке.

Вначале обошли её на расстоянии шагов в десять, осматривая внимательно снаружи — что же она из себя представляет. Не обнаружив, пока только не обнаружив — ничего особо опасного, разделились на три группы, и начали разглядывать все там более предметно.

Ну что? Зная, и не по слухам, что из себя представляет обычный склад, что дают нам устроители, с внешнего вида вот этого все немного прибалдели. Помня, что общая длина винтовок, что на вооружении моего экипажа, чуть больше чем метр двадцать — у них шикарные АВС*-ки, и поняв, что без толку ходить кругами нет смысла, решаю сделать хоть примерно его измерить:

*АВС — автоматическая винтовка Симонова.

— Парни, нужно хоть при помощи оружия, используя его как мерку, узнать размер всего вот этого, — показывая на всякий случай рукой, чего именно. Они в ответ, сообразительно разделившись на пары, разошлись в стороны, и уже скоро прозвучало:

— Ширина — пять с половиной, — а я записываю в блокнотик — это шесть метров и шестьдесят сантиметров. Естественно очень примерно.

— Шестнадцать, — доложил второй, тот, что ходил вдоль фронтальной стены. А это у нас значит девятнадцать и два метра. Приличненькая, очень даже приличненькая постройка. Интересно теперь узнать — что же за секреты она хранит в своих стенах?

Но вначале стоит рассказать, из чего она состоит. Хотя-бы внешне, только визуально. Большое прямоугольное строение из бревен. Но не из привычных многим, обычных лесных неровных и разного диаметра бревен, а из тех, что прошли станочную обработку — то есть идеально круглых, и ровненьких по всей их длине. Рубленное, по ютубу знаю, что так делали в старые времена, и иногда еще строят в Сибири. С противоположных торцов — огромные, практически одинаковые по размеру, от стены и до стены, ворота из двух створок. При этом высота их не меньше, а скорее всего больше трех с половиной метров — так как винтовка поднятая за приклад, перекрытий так и не достала.

И на тех, и на тех — монструозного вида, да и размера, засовы. Ладони полторы в ширину, больше пальца в толщину, и длиной с руку. Закрытые, и с отверстиями под навесной замок, которого в наличии не было ни с одной из сторон. Но что именно находится внутри за ними, узнаем уже через пару минут, как только я всем скажу долгожданное — фас.

Задняя стена представляла собой пристройку — пришлёпку метров двух с половиной ширины, под односкатной крышей, и четырьмя дверьми с одними средними воротами на всю эту длину. Что там за ними — инспектировать будем позже, разделившись при этом на группы, чтобы все сделать быстро, и не потерять при этом много времени.

Передняя стена была даже чуть позагадочнее, чем только что осмотренная нами задняя. В ней, по длине, было три секции, четко различимые по торцам бревен перегородок — их там было две. Обе боковые вышли у тех строителей одинаковыми — по шесть и чуть больше половины длинны винтовки, то есть там примерно восемь метров. Средняя же имела всего пять метров, но сильно усложнять свои мысли соотношением к винтовкам не вижу смысла — я и так все понимаю. Стены боковых отсеков были глухими, а в центральном была конкретная такая дверь, открывающаяся при этом наружу, и опять с засовом, задвинутым в закрытое положение, отверстиями под замок, но снова без него. И окно. Одно единственное, устроенное выше, чем человеческий рост, на ширину двух бревен, и уже изнутри со стеклом — так как видны солнечные отблески.

— Ну что, братцы кролики? Пора устраивать всему этому внутренний шмон? — интересуюсь у экипажей, — или доставим эту честь тем, кто придет после нас?

— Еще чего? Как зверя валить — так мы. А как узнать, что же в этот раз достанется Независимости — так пусть это делают другие. Неее! Мы на это не согласны.

— Уговорили, — хвалю их вслух, в душе при этом радуясь — что не ошибся в желаниях, — тогда делимся — на каждую сторону идет по два человека. А я буду по очереди заходить ко всем, интересоваться содержимым. А пока сам обойду вблизи всю поляну. Идет?

— Дааа! — и все разбежались…

Понимая, что истоки того водопадика, что мы видели извне, нужно искать примерно тут, первым делом отправился в ту сторону, где кусты и вся трава вокруг были самыми зелеными. И оказался полностью прав — там из земли бил шикарный родничок примерно метрового диаметра, потом, проследив за потоком, нашел, что он через некоторое расстояние впадает в небольшое овальное озерцо. С такой прозрачной водой — что даже движение маленьких водорослей у дна было четко видно. Вернувшись назад, и став обходить поляну по периметру, на противоположной стороне нашел такое, что во веки веков своими глазами видеть не пожелал.

Очень маленький, практически крошечный овражек, или же пролом в скальном основании, судя по цельным камням по стенам — примерно по-ниже пояса глубиной, и метров трех длиной… И заполненный почти до половины костями… точнее остатками от человеческих скелетов. Что это именно они, а не всякие звери, я хоть и с трудом, но определить смог. По широким тазовым, их можно было различить очень просто. И по тому, что раньше было головами. Бррр! Насколько пакостное ощущение сразу накатило. Немного постояв, прочитав про себя несколько раз одну только молитву, что помнил с далекого детства, и пересчитал содержимое этого могильника. Если я не ошибся — то тут по вине зверя упокоилось двадцать три или двадцать четыре человека. Как дохрена… И какая страшная смерть…

Даже не став продолжать осмотр дальше, в сильно расстроенных чувствах вернулся к складу. А там праздник находок, только позитивных, только ширился. И они были не у одной пары, а у всех четырех. Осмотрев все их, ну по крайней мере те, в чем хоть немного, но разбирался, присев в уголке, обдумываю найденное.

Ну что? Несмотря на то, что о ценности всего того, что можно было найти в подобном случае, мы хоть и небольшое, но понятие имели, но вот как все вот это оценивать — не знал никто. Вообще никто из присутствующих тут людей…

Итак. Боковой отсек под условным номером один.

Так как я пришел уже тогда, когда его ворота были открыты нараспашку — то рассказывать о содержимом начну в порядке очереди. Вдоль всей правой стенки стояли сначала — стопки разного размера бочек под самый потолок. Начиная с двухсотлитровых, и заканчивая пятидесятками. Две больших, две средних и одна из малых. За ними высились одна на одной, тоже под самый верх, прямоугольные и квадратные коробки из дерева, покрашенного в зеленый цвет. Так же, как и тара под жидкое — каждый размер стоял в своей стопе.

— А что в них? — спросил у озадаченных искателей приключений на одно место.

— Да кто его знает? Чтобы проверить, нужно снимать с самого верха — а у нас нет на это ни особого времени, ни сил.

За ними, в один ряд, один за другим, на собственных колесах шасси стояло нечто. На первый взгляд похожее на маленький вертолет, и с осью, торчащей вверху… но, насколько сам видел по жизни, ни у одного из них не было второго, маленького двухлопастного винта сзади за кабиной. Заглянув сквозь стекло двери — понял, что внутри три кресла. Два спереди в ряд, и одно сзади и по центру. И да. Верхних лопастей не было, но зато на полу лежало четыре пары ящиков, небольших с торца, но солидных по длине. Сразу за хвостовой балкой последнего к стене был прислонен двухосный прицеп, но вот только колеса у него были небольшого диаметра.

Дальше в ряду было две коробки из бруска, изнутри оббитого фанерой, очень даже приличного размера — чуть ли не под потолок, и метра три — четыре длиной. Занимая собою все пространство от ворот и до задней стенки. А вдоль левой был верстак с полками над ним — и забитыми под завязку разными коробочками, коробчонками, как фанерно-деревянными, так и картонными. С ближнего края верстака было двое тисов, какие-то приспособления, закрепленные вертикально, и в дальнем конце — настольный и напольный сверлильные с заточным станком. В этом-то мы все хоть не очень и много, но разбирались.

— Раз ничего осматривать внутри не будем — то закрываем все это, и при этом желательно на замок…

Торцевой отсек противоположной стороны принес подарки ценные, правда не все, и часть из них нам знакомые. Хоть точных данных никто не скажет, но пофотографировали парни и тут, и там, все очень старательно и с разных сторон.

В этом было оружие и боеприпасы. Не так чтобы много — того и того, но прилично. Итого. Два ящика с пистолетами еще в складской смазке. Тип не знает никто из нас, но похожи немного на привычные ПМ*.

*ПМ — пистолет Макарова.

В каждом из них по двенадцать штук, и по три пустые обоймы к каждому. Далее. Четыре ящика с винтовками — три одного типа, и один другого. В каждом по шесть штук плюс по пять магазинов. Три станковых пулемета на треногах, судя по конструкции стволов — с водяным охлаждением, как у Максимов, но не такие. Патроны в ящиках. Много. Сколько точно — не считали.

Все это было в стопках у самых ворот. Дальше, за ними, уже не в ящиках, а деревянной обрешетине из бруска один на другом лежало три типа труб большого, но разного, диаметра. Все в провощенной бумаге, чей внешний вид так и говорит — возьмешься за нас, и потом ничем не ототрешься. Сверху на них были стопки ящиков — вот в один из них любопытные нос все-таки сунули. И нашли в полукруглых ячейках три снаряда приличного диаметра, но коротких. И три патрона — как для пушки, но без ничего сверху. Что это? Куда оно? И для чего? Гадать ни стал никто.

В ширину от стенки все это занимало не более полуметра. Потом шел примерно такой-же проход, за ним стопа доски, бруса, фанеры разной стороны — метра четыре в ширину, и под самый потолок. Потом снова проход, опять стол — верстак от одной стены и до второй длиной, и на нем разное оборудование. Но не слесарно — станочное, а электрическое да электронное. Оно стояло и в упаковках, и без них — тоже чуть ли не под самый потолок. Плюс — что-то подобное было и под ним.

— Снимки сделали?

— Конечно. Но кроме того, что тут дерево и оружие, ничего более сказать не можем.

— Да я и сам не сильно много понял. Сдадим все это спецам в сообщество, пусть у них голова болит…

Теперь идут пристройки сзади.

По порядку. В первом помещении, том что с воротами — был небольшой трактор, и вдоль стен стояли бочки, скорее всего с топливом, и прицеп, но со снятыми колесами. За ним — склад самого разнообразного огородного и садового ручного инструмента. Перечислять смысла нет — там его просто очень много. Потом, в следующем, мотоблок, культиватор, и все что может к ним понадобиться. Ну и топливо — куда же без него. Следующее. Самое интересное. Тут эти устроители, или по их заказу, смонтировали удобства с душевой по одну сторону, и скважину с ручным и электронасосом с другой. Все это через перегородки с дверьми. И в самом последнем было три электрогенератора, большой, и на нем два одинаковых малых. На полках в капитальной стены — батарея аккумуляторов, бочки, и части мачты ветряка с самой его головой.

— Да? Шикарно для кого-то тут все приготовлено, — отозвался кто-то сзади из любопытствующих.

— А вдруг это для нас и было сделано? — отвечаю вопросом на вопрос.

— Может быть. Но не верится. Такое количество для только встающих на ноги в своем становлении — верх мечтаний. А для нас? Ну не совсем, но почти рядовая находка…

Жилой отсек принес в своем составе уже привычную радиорубку с ламповым оборудованием. Склад продуктов, но вот он был солидным — и по ассортименту и по объему. Печь — финку, потом жилое помещение со спальными полками для девятерых, по три винтовки и пистолета — такие, как и в ящиках склада. Но и разное добро для жизни — типа котлов, сковородок, вилок — ложек — мисок — кружек. Все, как и обычно. Между печью и боковой стеной — проход изнутри к душевой и всему остальному. Отдельная, но не каморка — а целый, но небольшой кабинет из двух комнаток. Одной, со столом и стульями, два на два, и через дверь за ним глухая комнатка два на три. Можно было бы подумать, что это отдельная спальня для руководителя, но она была полностью пустой - ни кровати, но дивана.

И только повторно осматривая упаковку с продуктами, в основном с сыпучими, появилась неподтвержденная догадка — на многих из них была надпись — Polamd. Прекрасно знакомые всем буквы — Польша…

— Тут такое дело, — закрыв почти все и держа в руках ключи, радую своих, — оставить без присмотра все это — преступно. Так что я своим приказом оставляю тут троих — для охраны и контроля, — и рассказываю о найденных мною останках, и догадках и том, что после гибели охранника люди пойдут сюда вновь, — заодно встретите новых людей, объясните им политику партии и народа, и приведете всех в адекватное состояние.

— А как же с катером? — вижу, что все смирились.

— Трое — остаются тут, а оставшиеся шестеро сядут по двое. Все равно мы скоро пойдем назад. А за вами, теми, кто будет тут, придем завтра с самого утра. Пока же у вас есть свободное время — захороните все то, что лежит в овражке, по человечески. И заодно уберите разлагающегося зверя, иначе тут скоро такая вонь будет, похлеще старых носков, что стоят в углу, — отдал последние указания, и пообещал о том, что следующая встреча не за горами, даже и не подозревая, что будет к ночи…

День 32. Часть десятая. И снова вперед. На этот раз уже точно к четвертой группе островков. А уже на обратном пути встретились со второй частью команды. И услышали их историю.

День 32

Часть десятая

И снова вперед. На этот раз уже точно к четвертой группе островков. А уже на обратном пути встретились со второй частью команды. И услышали их историю.

Так как от только что оставленного нами Острова в Тумане до четвертого микро-архипелага оставалось всего с пару километров, то и прошли мы их за считанные минуты. Несмотря на ставшие уже привычными скально-рифовые пояса, что стояли почти сплошной полосой вокруг них, канал вовнутрь был найден достаточно быстро. Хотя, после внимательного и осторожного его преодоления мы поняли, что если смотреть на него сверху, то напоминал бы он очень увеличенную английскую букву Z. Только с чуть — чуть отогнутыми горизонтальными палочками и закругленными внутренними углами, и шириной порядка тридцати — сорока метров. На входе в этот канал по уже приобретенной за сегодня привычке быстро выложили из камней пирамидки, чтобы при повторном входе не искать его снова. И, как оказалось чуть дальше, на всех внутренних поворотах самой природой были поставлены естественные более высокие скалы. Да и дальше они были неплохо заметны.

Первый, условно пригодный для жизни участок суши запирал собой вход — выход из канала, оставляя с обеих сторон проходы не более пары десятков метров. Но был он голой и безжизненной скалой, с остатками старого костра на песчано-каменном берегу с внутренней стороны. И людей на нем мы не нашли. За ней, слева и справа, чуть дальше, метров на триста, может быть четыреста, лежало два небольших песчаных острова, с берегами, на которых вольготно расположились уже знакомые нам крокодилы — переростки. Но судя по тому, что они, не земноводные, а островки, просматривались насквозь — людей там тоже не было.

Следующий уже был дальше в глубине — километрах в трех от песчаной приманки для бронеходов, а по обе стороны от него было ещё два, тоже зеленых, но в разы меньше. Этот же, по мере приближения к нему, вырастал в своих размерах солидно так. Примерную его ширину мы, посовещавшись по радио, оценили не более чем пятьсот — шестьсот метров, а когда обошли его с двух сторон, добравшись к дальнему краю, сошлись в мнении — что в длине тут порядка полутора километров. Там же была обнаружена и небольшая бухточка с каменными берегами и небольшой скалой за ней, высотой метров в тридцать, а одно это означало, что гигантских земноводных тут нет. Кстати. В процессе кругового осмотра стало понятно, что это или одна большая, но неровная скала, за века покрытая грунтом. Или же две — три поменьше, так как по длине он был разбит на несколько условных секций, с сильным уменьшением между ними по высоте.

Высоко на берегу бухты лежало три лодки. Надувные. Когда причалили уже сами, то присмотревшись, разобрались — что две из них примерно одинаковые, всего на два или три пассажира. А вот большая имела три банки — сидения, и по идее могла вместить не менее четырех, но не более шести человек. Все они были чисто вёсельными — так как ни на мачты, ни тем более на паруса даже намека не было. Но и людей возле них тоже не заметно — хотя обе маленьких были влажными, и это означало, что они совсем недавно вернулись. Скорее всего с промысла. А куда еще на таких скорлупках можно ходить? Выйти в открытое море, а там нарваться на большую волну и ещё получить в придачу риск побывать в роли закуски у акульей стаи? Не более. Но и не менее.

— Ну что? — задаю всем риторический вопрос, — как, думаете, привлечем к себе внимание выстрелом в воздух? Или сами пойдем искать, где стоянка местных?

— Не получилось бы ответки, что в том, что в том случае, — высказывают свое мнение сразу двое, продолжая уже по очереди, — на наш выстрел их в упор, из-за кустов… А искателей может подстеречь караул — ведь не могут местные быть настолько непредусмотрительными.

На что, в ответ и правда, со стороны ближних скал раздался в ответ чуть хрипловатый мужской голос:

— Ну стрелять в каждого встречного поперечного никто не станет. Разве что только с испугу. А вот незваных поисковиков встретить дробью — бекасинкой да по ногам вполне реально.

— И кто это там такой смелый? — по-любому, никто из них не знает, что в катерах пулеметчики сидят наготове с самого начала, как только мы прошли входной канал.

— А оно тебе нужно, кто? Вас сюда никто не звал, да и в гости не приглашал. Так что — вы пришлые, и незваные да нежеланные. Да еще и неизвестные — так как не представившиеся. Потому и почета с уважением нет.

— Хмык. А кому мы представляться обязаны? Рыбам в море? Или крабам в прибрежных камнях? А может быть вот этим надувнушкам? Прежде чем такое требовать — нужно хотя-бы самим показаться, — вот нутром чую, что их тут не один, и даже не два. А минимум три — четыре, да все с оружием, его запах смазки выдает, и боятся, тут оттенки речи даже на расстоянии предают говорившего.

— Ну смотрите — чуть что, и будем стрелять.

— Да и вы… поосторожнее там, и с словами и со своим оружием. А то мы и ответку дать можем… очень горячую. Как бы горло кому не обжечь ею.

— Ну разве так, — и с разных участков прибрежных зарослей вышло почти что одновременно… не четверо, а пятеро. Трое молодых парней возрастом лет так чуть за двадцать, и двое мужчин. Отвечавший мне, уже в годах, под пятьдесят если не старше. И второй, с дальней стороны бухты, которого я из-за чуть более приличного расстояния не засек. Все с оружием — три винтовки и два отечественных охотничьих карабина, реплики с АК и ПК. Что, что, и их запоминающиеся силуэты ни один житель бывшего союза тем более ни с чем не спутает.

Но в ответ на эту явно нарочитую демонстрацию, из катеров вышли остальные члены рейд-группы — два с пулеметами в руках, один с ПП-шкой и пара с винтовками. А я, пока шла эта демонстрация сил, снял с плеча свой дробовик. Но ни они, ни мы — стволы ни на кого не направляли, держа их опущенными к земле. Как говорится — береженого Бог бережет, а не береженого конвой стережет. И нарываться на неприятности не хотели ни мы, ни тем более они — ведь преимущество в огневой мощи все равно было на нашей стороне…

— И чьи же вы такие резкие будете? — первым вопросом к местным был именно он.

— Но ведь вы — пришлые. То-есть — гости. Хоть и не званные, — не удержался от явного желания воткнуть шпильку старший у местных, — вот вам первым и следует представляться.

— Ладно. Но только чтобы прекратить эти бестолковые пререкания — кто кого главнее. Мы шестеро — состав рейд-группы сообщества Независимость, обследуем новые для нас земли, выискивая тех, кто хочет сменить одиночное плавание в мире этого эксперимента на жизнь в составе большого и при этом дружного коллектива.

— Даже так. А мы сгоряча решили, что вы передовой отряд охотников за рабами, наслушавшись рассказов одного из нас, что развлекает тут всех разговорными книгами. Ведь бумажных нет и не предвидится. А откуда да чьи? Ответ на второй вопрос будет таким — свои и только свои. А на первый? Ставропольские мы.

— Все?

— Да. Все двадцать четыре человека. Только не из города, а станичники мы, земледельцы. Правда, хоть все и из одного края, но никто друг друга до того как не знал. Уже тут знакомились да притирались друг к дружке.

— И в основном в горизонтальной плоскости.

— Ну не только, но часто густо они заканчивались именно так.

— Ну а как посмотрите на предложение перебраться в другое, намного более цивилизованное место?

— Даже и не скажу ничего конкретного — настолько глобальный вопрос нужно обсуждать всем вместе. Но, скорее всего, на него согласятся женщины — заскучали они тут, и сильно. И часть мужчин, точнее молодых парней. Эти тоже себе места так особо и не нашли — им бы только гульки до утра, да в соцсетях посидеть, себя показать да покрасоваться, да заодно на других посмотреть. Тут же с этим напряженка.

— И как это обсуждение организовать?

— Вот сейчас в гости к дому сходим — передадите нашему Главе все свои предложения. А народ все равно рядом кучкуется — кто рыбу со свежего улова готовит, а кто на грядках хлопочет над урожаем. А вот интересно, ваша эта Независимость хоть не меньше нашего Ипатьево? К сведению, это мы так назвали этот остров, в честь нашего, самого близкого — районного городка, там, дома. Мы все из его района.

— Намного. Его ширина больше четырнадцати километров, а вся длина — двадцати одного.

— Солидно, солидно. И сколько вас? Хоть чуть больше, чем нас?

— Ага. Совсем немножко. Почти полтысячи было на вчерашний день. А с вами наверное будет уже ближе к шести сотням. Точно не знаю — не мой уровень.

— Это совсем прекрасно. Если при всех так сказать — то и колеблющихся не будет.

Вот таким образом разговаривая, мы в сопровождении шли к месту их местного проживания. Хоть и было у меня ощущение, такое себе, положительно — успокаивающее, но двоих на охране катеров я оставил, одного с карабином, а второго пулеметчика. Они, не смотря на острое желание ближе познакомится с новым вероятным пополнением, даже не протестовали, прекрасно понимая всю необходимость этого шага… И тут, на этом очередной земле с обязательным складом, устроенном Небесниками, он, как и многие другие, был расположен за основной самой высокой точкой этого острова. Да и вид у него был совсем не таким, чем совсем недавно найденный на Туманном, как я вот только что, просто для удобства и сокращения названия переименовал его мысленно, а меньше, и солидно.

Его левая часть — была жилой, с входной дверью и сбоку продолговатым небольшим окном. А правая — ранее складской, так как в торце, со стороны, откуда мы подходили, были ворота, но в половину меньше виденных ранее. За постройкой, выстроившись в линеечку, было установлено три палатки — большой кемпер, и две существенно меньше, скорее всего двух или как максимум трех — местные.

Напротив этой импровизированной улицы они устроили большой прямоугольный навес, использовав для этого очень удобно росшие деревья. Закрепив на их стволах только нужные перемычки — и скорее всего не гвоздями, а примотав их чем-то, и накрыли широкими пальмовыми листьями. В начале его, с нашей стороны, высилась самодельная печь на несколько отверстий — для одновременной готовки, с высокой трубой, сложенной в виде сужающейся вверх узкой пирамиды. Для неё они на берегу моря явно подбирали уже более плоскую гальку. А в данный момент тут было примерно половину населения — человек восемь или девять, и все занятые разной работой по хозяйству…

— Ну мы их и решили привести. Чисто для знакомства, — такими словами старший их группы закончил докладывать ситуацию своему Главе, Василию Александровичу Мятову, чье имя мы узнали в процессе представления.

— То, что мне сказали о вас и вашем сообществе — правда? — немного, совсем немного потратив на обдумывание, неожиданно спросил он, — или обычный треп?

— А смысл нам врать? Ну ни малейшего, честное слово.

— Что, и то, что там у вас есть больница — правда? И врачи в ней есть? Настоящие? И то, что освещение везде постоянное, а не изредка, только когда генератор запускаете?

— И даже то, что у нас отдельная большая кухня со столовой на две с лишним сотни человек в одну смену. И то, что основная масса живет в Доме, большом и каменном, — делаю голосовое ударение на этом слове, — и даже то, что у нас есть свой кинотеатр с огромной фильмотекой и сборниками концертов, песен, спектаклей. Много есть, очень много. Конечно не столько, как было в той жизни, но мы стремимся к её удобствам.

— И работают у вас все, по желанию, а не по приказу?

— А как ещё можно? Из почти полутысячи населения любой найдет работу или занятие по душе, или по специальности. Вот Глава буквально вчера или позавчера объявила — что в течении недели — двух начинает работать школа. Это обязательно. Потом она планирует колледж, но основываясь на своем собственном опыте — считает, что лучше распараллелить учебу. Сделав ПТУ для рабочих специальностей, которых нам нужно очень много, и техникум, что будет готовить уже специальные кадры.

— Неужели у вас есть производство?

— Небольшое — да, уже начали делать. А в планах его развивать.

— А питаетесь вы что, только с канала поставки?

— В основном, уже с неделю — полторы как перешли на подножный корм. На многих островах, тех, что чуть покрупнее — часто встречаются дикоросы зерновых. Наши агрономы за ними следят, и как только, так сразу идут бригады на уборку. Неужели у вас не так?

— Почти. Но не совсем.

— Ну а почему вы до сих пор не вышли в открытое море? Транспорт ведь есть. С соседями связались. Большой общиной все равно жить легче.

— У нас с самого старта этого проклятого проекта проблемы, которые просто преследуют по пятам. Я вот, сюда влетел после того, как отметился в травме. Гонщик — мажор подрезал моего пикапчика, когда я возвращался с рынка из города домой в станицу. И как результат — машине хоть бы хны, моей. Он то даже не заметил, наверное, что вильнув задом, сбросил меня в кювет. Ну если честно, это я сам слетел, уходя от столкновения. А то с этими детками богатеев проблем будет столько, что и не разгребешь потом. Машине — практически ничего, только стекло боковое вылетело. Ну и его осколками ногу порубило… слов нет для выражений, — приподняв штанину, показывает полностью перебинтованное бедро — от паха и до колена, — вот и живу… так… практически постоянно сидя, — закончил он свой рассказ.

И девочки, пятеро, с подарками пришли, — чуть помолчав, снова продолжил, — троим уже рожать через месяц — полтора. А у двоих сроки по шесть месяцев. Практически одинаковые. Тоже с медициной забот море. А лодки… Не транспорт это, которому можно доверять, а только название. С одной малой рыбачок сюда попал. Вторую получили как поощрение. А самую большую в складе нашли. И, пока собирали сюда людей, обе малые не по разу пробивали. Вот и рисковать никто не хотел. Был бы я ходячим, то повел за собой…, а так. Основная масса у нас, отличные исполнители, а не командиры. Вот и живем тут… ожидая с моря погоды…

— Так давайте мы вас к себе заберем? Там и вас подлечат, и с беременными вашими разберутся. У нас буквально на днях одна уже рожала.

— Сам я такое не решаю. Вот сейчас с огородов придут все остальные, и будем совет держать. Только рассказывать вам придется о себе еще раз…

Снова распевался соловьем, расписывая станичникам нашу жизнь. И, скорее всего ничего у нас не вышло, если бы у одной беремчатой не начались боли, и она не застонала сквозь зубы тихонько. Только вот это и сломило их упертость и инертность. Прямо при нас посовещались, но вежливо, без ора и криков, и под давлением пятерки прекрасного пола девчата сказали свое я, хоть и подумав немножко, но быстро. И парни, те, что помоложе, почти сразу согласились. А вот средний возраст… все мялся, пережевывал свою жвачку, как те коровы, боясь перемен и страшась их. И особенно общей жизни с незнакомыми им людьми. Бирюки, одно слово, хуторские бирюки. Но уже последней каплей на весах выбора было то, что я сказал в конце — концов:

— Тут недавно у нас земли нашли… под поля приказано их занимать. Поставят вам там домики — и будете себе спокойно фермерствовать. Ни с кем не видясь, и ни кого не зная.

— А хоть сколько её там у вас? Небось гектар или два, всего?

— Сколько этот ваш гектар есть, я не знаю. А под поля определили полтора или два десятка.

— Чего? Гектар? Или соток?

— Да достали вы со своими долбаными гектарами. Километров. Квадратных.

— Ого! — запели они почти в один голос, — а сколько же их в вашем островке тогда?

— Больше двухсот… километров, — и именно это сломало хребет неверия и недоверия.

Решившись в конце — концов на переезд, мгновения до того инертная толпа завертелась, что тот водоворот, собирая свои манатки.

— А есть куда все это сложить? Бросать как-то жалко…

— Спускайте свои надувнушки на воду, оставляйте в них место для одного рулевого. Чисто на всякий случай. И грузите, грузите, грузите…

— А домик как забрать?

— За ним через пару дней придет эвакуационная бригада трофейщиков — они сами и разберут его, и на своем транспорте все перевезут…

Управились они, на удивление, по сравнению с тем, как жевали сопли на совете, очень быстро. И уже скоро катера, взяв на буксир их груженый транспорт, на самом малом ходу полезли через повороты канала на чистую воду. А там, понемногу разогнавшись и поднимая небольшие пенные усы, расходящиеся далеко в стороны, двинулись на встречу с второй частью нашей группы, которая должна была уже давным давно управиться со своими делами. Не то, что мы, копуши. И все равно, немного беспокоясь об оригинальной тройке сестричек, проходя мимо двойки, то есть Кургана, вызвал Батина. Но в этот раз он ответил практически сразу — видно был невдалеке от рации:

— Снова ты. Мои парни выражают огромную благодарочку за такие кадры. Все они просто шикарные, как на вид. И не бойся — они пообещали за такой подгон твоих подопечных и пальцем не тронуть. А вот ни катер, ни их яхта — нам и даром не нужны. Может заберешь, пока рядом?

— Батя, мы тут вывозим людей с четверки, они её назвали Ипатово. Можешь себе забрать его. Правда мы отметили все его островки под себя.

— Да нахрен он нам нужен? На своем бы ладу дать.

— А ты подумай. Никто и никого в шею не гонит. Да вполне может быть такое, что еще кому мы будем не по нраву — снова тебе достанутся. У твоих-то, бойцов, как я понял, не забалуешь. Так что думай.

— Ладно. Черт с тобой, золотая рыбка. Заберешь девочек дня через три — они обещали моих поднатаскать на катере рулить под моторами. А среди этих, заднеприводных, оказывается пятеро умеют ходить под парусами. И именно вот эту посудину знают прекрасно — она ведь прокатная там была.

— Не знал. Не посвятили в такое. Ну ничего, легче будет с таким хорошо сработанным экипажем. Они там у тебя не бунтовали хоть?

— Ты что? Все почти сразу получили удовольствие, и шуршат, что те игрушки заведенные. Тут у нас все тип — топ.

— Ну тогда до встречи. Тем более мы после обеда снова сюда пойдем.

— Не стоит. У Вояки после ранения чуйка открылась — и он на вечер аж заливается, но запрещает выходить в море. Говорит, что будет что серьезное, и начнется почти сразу, как солнце зайдет за горизонт. Так что — сиди сегодня дома, отдыхай. Нам вот тоже проблема — спрятать этих так, чтобы не промокли. А потом разберем их домик и к себе перетащим — сделав улицу.

— Ну раз так — то благодарю…

А уже на подходе к первому, идя головным и вызывая своих, снова увидел впереди по курсу второе за это утро туманное марево со всё теми же воздушными вихрями внутри. Оглянувшись на пассажиров, понимаю, что им не показывается из вот этого — ничего. Сразу набрал своих, и сказал всего одно слово:

— Обходим, — потом чуть вильнул рулем и пропустил это нечто по борту — оставив разгребать его богатства на более позднее время. Сейчас в основных планах было только одно — успеть вернуться так, чтобы Оксана Ивановна смогла принять всех новеньких…

— Второй на связи, — чуть только отошел от увиденного, как прозвучал вызов по рации дальней связи, — вы где? Тут? Или уже дома?

— Фух… — выдохнул в микрофон, и ответил ему, — не ожидал так сразу тебя. Подходим — осталось всего минут пять — семь. А у вас там как?

— Да мы тоже уже подтягиваемся на выход. Если что, пару минут подожди — вместе пойдем, — и уже на его последних словах замечаю, как из прохода идут один за другим его катер и моторные лодки. Но не они одни — как и у нас, за ними на буксире тянутся еще. Один, два, три… четыре. Ну нихрена себе — и что он нашел там такого ценного?..

— Интересна история о приведении под наше влияние этих земель? Ну пока мы в пути, и свободного времени впереди минимум пару часов, то слушай, — оба, по обоюдному согласованию, надели гарнитуры индивидуальной связи — нечего остальным слушать информацию, скорее всего идущую под грифом ДСП*.

*ДСП — для служебного пользования.

— Одним из самых сложных моментов в этой операции было преодоление скального защитного пояса — и почти сразу я вспомнил обещание механиков порта об установке на катере электронного эхолота. Потому что эта полоса была шириной более полукилометра, и проход в ней имел бы вид при съемке сверху, как мы все думаем, двух, идущих одна за другой, перевернутых букв W. С переходом на внутреннюю лагуну еще одним, более узким, примерно как еще одна буковка — Z, с отогнутой вниз нижней палочкой. То есть, только на его первичную разведку и преодоление было потрачено более полутора часов. И это только благодаря тому, что мой катер шел головным, своими веслами проверяя не только расстояние до береговых скал, но и глубину самого его фарватера. Но могли определять только глубину — на это весла хватало, а вот почувствовать ими боковые помехи, уже нет.

Этим делом все время поиска занимались экипажи лодок, идущих всего чуть сзади. Зная, что все наши весла были из запасов Голландца, и имели одну и ту же длину — три и девять десятых метра, определять все нужное было хоть и нудно, но не особо сложно. В итоге по всей своей длине ширина канала была практически одинаковой — двадцать метров. Глубина — не более трех, но местами повышалась и до полутора. К нашему сожалению, основная масса скал охранного пояса была подводной, хотя и скрывалась под морской поверхностью минимум на ладонь, и как-то отметить его границы мы не смогли. Это когда шли ещё туда.

— А почему не выложили на их вершинах пирамидки из подходящего камня? Его ведь на дне просто море?

— Мы тоже так подумали. Но были три причины, которые не позволили все это сделать. Глубина у краев канала была не менее двух метров. Но это можно было пережить — поныряли. Но! Сколько было видно вглубь поля — все скалы стояли там с острыми вершинами. Ну и это не смертельно. Нашли бы что подходящее. Так там проходы между ними были такими, что местные, небольшие акулы, метра полтора длиной, шастали по ним как электровеники. А заводить с ними тесные знакомства никто не захотел. Несмотря на все это выход мы все равно нашли — как смогли заметить все в лодках, почти во многих ближних скалах было множество трещин и разных ращелин. И вот, нарезав там, на найденном чуть позже населенном острове полуметровых ровных веток с палец толщиной, во время выхода и набили в них. Получилось очень даже прилично — как для нашей местности.

Пройдя внутрь, даже немного растерялись. Напротив выхода, метрах в ста, расположилась единственная в той лагуне большая скала — что как древний форт собой защищала все остальное. Невдалеке за ней стоит два островка, почти круглых, метров… ну сто, может быть полтораста — полностью песчаные, на каждом из которых пригрелось по несколько десяткой огромных крокодилов. За ними, примерно в полукилометре, лежит еще два, но с сильно скалистыми берегами, узкой прибрежной полосой и высокими, относительно конечно, берегами. Оба зеленые, но деревьев в нашем понятии там мало, больше разных пальм и кустарника. На одном из них у местных в природных неглубоких ямах целая ферма из диких кролей, и корраль — то есть загородка из колючих веток, где они держат десяток коз.

А второй? Ну на нем им досталось поле дикой пшеницы — она растет там, где повыше и посуше, и риса. Это чудо экспериментаторы высеяли вблизи родника, сток которого чуть заболотился, и там создалась нужная для этого влаголюбивого растения экосистема.

— И где ты таких умных слов набрался?

— Их Глава, пока шли сборы, немного позудел над ухом, радуясь, что у них получилось найти земли с цивилизацией, хоть и местной. И их туда позвали.

— Сообразил. А что будет с их живностью? Ведь, как я понял, ушли с тобой все?

— Не совсем. Остался парень — он там и охотник, и рыбак, и вообще мастер на все руки. И две мадамы, лет по двадцать — одна из них его зазноба.

— И где же они станут там жить? И есть что?

— При заключении договора был поднят вопрос — что наша Глава найдет устроивший всех выход, и решит, что со всем тем делать. А жить? Там, как ты понимаешь, стоит склад — домик, и почти все продукты остались там. Несколько дней вполне переживут. Там еще одна лодка осталась — личная рыбачка, будет на чем передвигаться. За этой парой их основной стоит — названный после общего голосования Гирей. Это поселок, из-под которого они все и вышли, живя в разных, не связанных друг с другом хуторах и станицах. Километра два в ширину и на три, три с половиной в длину. И за ним еще два, тоже зеленых, с водой — где они нашли часть дикоросов, а частью свободные площади засеяв своим.

— А чего они тогда сорвались с места, если оно такое хорошее?

— Неужели я не сказал? Никто из них переезжать и не собирается. Все едут, так сказать, на экскурсию и шопинг в большой город. А дня через два, сказали, сами вернуться назад. Там у них все более или менее налаживается — и их, в основном конечно, все устраивает.

— А плиты?

— Никто и ничего не брал. Оставшаяся там вторая девочка — их оператор. И график со списком заказов ей оставлен.

— Так они?..

— Со мной заключили соглашение о вхождении в наш состав, но без переезда и перемещения терминала.

— С Оксаной Ивановной согласовывал?

— Конечно. Она сама дала на это добро, но обещала еще подумать над условиями.

— И с каких они краев?

— Краснодарский край, поселок Гирей. Из этого района все и попали. Да. Они — фермеры, или работали у фермеров. То есть — привычные к земле с самого детства. По словам их Главы, или как он шутит — председателя колхоза, туда бы еще столько же добавить людей — и на всех четырех малых он с удовольствием организует небольшие, на три — пять — семь человек хутора.

— А кто он там?

— Русский с давними немецкими корнями, агроном по специальности Павел Карлович Хромов, сорока восьми лет от роду.

— Но если они не переселяются, то что ты тащишь в буксируемых лодках?

— Их вклад в наше развитие.

— Что это?

— Кирпич — сырец, но уже высушенный. У них на Гирее шикарный выход подходящей для этого глины…, но не на чем обжигать. Вот нам и отдали половину того, что еще не было задействовано в работе. Они из него строят дома, на глиняном растворе, и ставят все это на камни. Мы смотрели на них, и на уже готовые, и в неоконченном состоянии — выходит очень даже неплохо. А у тебя как рейд прошел?

Наступила моя очередь рассказывать об этом дне. Вот только о Туманном, и втором его проявлении тут, в самом начале, почему-то промолчал. Решив — что не мое дело об этом распространятся. Но вначале связался с НП Большой, и в очень сжатом виде пересказал основные события этого рейда — так как Глава по-любому должна иметь запас по времени для обдумывания всего, и выработки по ним своих решений…

День 32. Часть одиннадцатая. И снова Независимость, и очередные новые события, происходящие на ней.

День 32

Часть одиннадцатая

И снова Независимость, и очередные новые события, происходящие на ней.

Сегодня утро, как и все последние дни до того, началось с напутственных слов и речей уходящим в этот день в рейс. Это был и Франки, идущий на свой, уже свой Крит, сопровождая Бобров на этом участке их пути домой. И экипажи поискового рейда к новым землям микро-архипелагов третьей линии. Чьих командиров экипажей я даже успела познакомить с электронной версией карты того участка. И уже после того, как они вышли из бухты на внешний рейд, сообразила, что им ведь можно было её загрузить в телефоны, с которыми все равно при выходах никто не расстается — используя их и как диктофоны, и как достаточно удобные фотоаппараты. К сожалению, за месяц не использования по прямому назначению о их привычном наличии все стали подзабывать. Но хотя некоторые мысли, именно что пока только мысли — о связи и будущем раритетов прошлого мира, бродят у меня в голове несколько дней подряд. Но о них скажу чуть пзже, как говорится — всему свое время.

Последними уходили суда в парусном оснащении — парочку из них я решила отправить по нашим старым островам, откуда мы все и вышли в свое время. Не понимая — за чем, но чувствуя, что так будет правильно.

Вслед за ними к нашей Дороге ушли - грузовой тримаран и катамаран с людьми, которые будут там помогать экипажу Посейдона в подъеме со дна моря найденного там автотранспорта. Вот и выходит - даже вчера утром все то, что там могло быть, и даром не было нам нужно. А уже вечером, после открытия земель под поля - стало, в случае приведения в порядок хоть одной или двух единиц, остро необходимым. Так что - отправила и людей и транспорт даже не раздумывая.

Хотя и начали наши механики порта устанавливать подвесные моторы, доставшиеся вчера, но пока на все плавсредства, имеющиеся у нас, их не хватает, и сильно. И, как бы не хотелось их взять и сегодня — но обещание, данное соседям, о том, что заправим стрекозу Златы сразу после её полета, и привезем запас этой живительной влаги на Победу, нарушать было нельзя ни в коем случае. Так что — волей или неволей, но придется некоторое время извращаться с парусами да веслами. Да и с топливом пока все в воздухе. Запасы в танках Николаева отнюдь не бесконечные, а когда пойдет свое, судя по краткому докладу парней — нефтяников — самоварщиков, не знает пока никто.

— Глава, — явившись домой уже очень поздно, даже после полуночи, чего обычно никто из нас не позволяет себе, так как распорядок дня писался не зря. Общий подъем, ну кроме детей — это их не касается, все равно прозвучит в шесть утра, как привыкла большая часть населения сообщества. И сразу, только появившись и узнав у охраны, что я все еще не отдыхаю, явился на столь поздний доклад старший тройки спецов, — частично, очень даже, мы смогли понять, как запустить саму добычу и газа и его конденсата.

— Так они что, идут по разным системам? А я по незнанию считала — что это одно и тоже.

— Мы, не сталкиваясь ранее — сами так же недавно думали. Но тут все совсем по другому. И сильно.

— О том, когда пойдет топливо — я тогда и не спрашиваю.

— Даже и не стоит. Пока мы все трое засели за изучение всяких инструкций по эксплуатации — хорошо, что хоть они лежали в столе самого старшего руководителя.

— И когда?..

— Да кто его знает? Минимум день — два уйдет только за знакомство с ними, что даст возможность узнать общую информацию по комплексу, и вообще как к нему, с какой стороны подступится. Когда поймем этот первый шаг, только тогда сделаем пробный пуск, но только на минимуме — всего на двух — пяти процентах выхлопа.

— Ну что могу сказать в ответ? Трудитесь. Я, со своей стороны, буду во всех пополнениях искать нефтяников — переработчиков…

— Да не они нам нужны…

— Запамятовала. Тогда тех, кто учился на производство из нашего сырья в первую очередь именно топлива. А разобравшись с ним, уже только потом будем все остальное пробовать в производстве. С тем время терпит, а с этим — нет…

На такой пессимистичной ноте и была временно закрыта эта тема. Сразу после этого вспомнила — что Марко то у нас тоже из этой среды, и набрала. Но ответ меня, как и подозревалось, не обрадовал — он, как и остальные, спец только по нефтянке. Значит, остается только один вариант — искать самим, и поспрашивать о таких нужных нас людях в дружественных сообществах. Но это было еще сразу после полуночи. А сейчас, отправив рассветные рейсы, прилегла хоть на пару часиков — так как не высыпаюсь последние сутки катастрофически…

Добралась до спального отсека в кабинете в таком состоянии, что утром даже не могла вспомнить основное. Как же я раздевалась? Потому что на подъеме в шесть утра лежала под одеялком не так как привыкла за последние годы, то есть полностью голышом. А частично одетая — в одном нижнем элементе интимного белья. Но осмотревшись, продирая заспанные глазищи, рассмотрела — что Исмаэль, как обычно, рядом нет. И это означает только одно — она мне и помогла, уже спящей на ходу, снять все с себя. Это и хорошо. С одной стороны. Что не оставили без помощи. И плохо с другой — значит я стала вырабатываться и уставать последние дни очень сильно. А уже вот это не к добру. Явно…

Только успев поплескаться в своей душевой кабинке, которую очень быстро, только за вчерашний вечер, наши строители — ремонтники споро установили в специально отгороженном именно для этого уголке моего спального отсека. Заодно к ней там же они смонтировали и все нужные удобства — избавив нас с Исмаэль от лишней беготни по Дому. Как полуголую дернул вызов дальней связи. Откуда я это узнала? Так Кирилл специально настроил для всех абонентов, знающих эту частоту, свой особый сигнал. А именно этот принадлежал Ярику:

— Доброго утра, моя самая любимая начальница, — прозвучало на всю мою комнатку, как только я подтвердила вызов, и включила громкую, — самые последние новости Руси на это время узнать хочешь?

— И тебе… всего наилучшего… и в то же самое место. Ты так вовремя, — быстро одеваясь и наводя мелкий марафет на все еще сонное личико, отбрила его в ответ, — что просто слов нет. Что там у тебя такого срочного случилось?

— Да вот. Известия из бухты у Порта с городком, и о том, к чему мы вчера пришли, — а потом буквально десятком фраз рассказал — что там произошло. Об промежуточных решениях, которые были приняты в процессе приведения к согласию на его освоение одного из Глав только вчера переведенных в крепость малых сообществ.

— Так что промежуточные телодвижения мы уже начали делать. И, как мне кажется, успешные. Но вот помощь, материальная — явно не помешает.

— Что там тебе такого особо важного и очень ценного нужно?

— Да нам для реально быстрого приведения в жилое состояние тех древних развалюх позарез нужна пилорама. Как мне объяснили, есть ленточные, переносные — передвижные, не очень габаритные, но производительные. Посмотри в заказе. Я бы и сам это сделал — но пока все распределено на хавчик и боекомплект.

— Добро. Сделаю. Только не сегодня — у меня тоже все уже обещано и сразу поделено. А вот завтра — обязательно.

— Вот и хорошо. Только глянь там. Они есть двух видов — с электроприводом и с бензомотором. Нам сейчас желательнее именно второй.

— Больше ничего срочного нет?

— Именно на данный момент — ничего. А к завтрашнему полдню может и появится.

— Уговорил. Обращайся, если что, — пообещала я ему, но только сбросила вызов — так сразу и забыла о этом заказе. Почти что до самого обеда…

Пришедшего рано утром, сразу после завтрака Журдова так обрадовала новостью о том, что ему придется в подземных казематах своего УКР-а создавать отдельное сообщество, что он вначале даже потерял на некоторое время дар речи, и сидел выпучив от удивления глаза.

— Да, да, Федор. Этот вопрос уже решен и отмене не подлежит.

— Ну нахрен… да зачем такие проблемы? Нам что, с одним сообществом плохо? Неужели в базовых правилах устроителей произошли настолько глобальные изменения, потребовавшие принять такое решение?

— А ты думал, — и уже вторично, после ночных объяснений и разъяснений Сергею, повторяю ему практически слово в слово все то, что буквально несколько часов назад говорила другому. Но с первого раза этот истинный военный, у которого извилина в голове только одна, и та от фуражки, не понял ничего. Медленно, по пунктам, рассказываю и разжевываю второй раз, и вижу по мимике — что он снова не въехал, для чего и почему нужно сделать такие изменения. А самое главное — зачем ему такая обуза? За что? Чем он не угодил руководству до такой степени, что его, именно его — приказом, не просьбой, а именно приказом заставляют вот это сделать?

— Да, отец Федор, — не могу себе отказать в маленьком и невинном желании поприкалываться, — это приказ. Если ты ещё не понял. Нам, сообществу Независимости просто необходимо это сделать.

— Но зачем? — прозвучал крик души не въехавшего в суть офицера.

И уже в третий раз начинается повторение все той же песни заново. И, в конце — концов, до него дошли слова…, но только одни — что нас вот эти Небесные Устроители Эксперимента решили внаглую обкроить на столь важные килограммы в поставке. И только после осознания этого факта, выдернутого из всего сказанного ранее, он и начал прислушиваться к моим словам.

— Я только потому хочу, чтобы ты у себя в УКР-е начал устраивать личное сообщество, что другого варианта обдурить комп поставки не вижу. Ты, как и все твои люди, были, есть, и будут в основном составе Независимости. Но только отдельной… отдельным подразделением, заставой, если тебе так проще. Понимаешь?

— Теперь — кажется да. Но я ведь никогда этим грязным делом не занимался, и даже не представляю, что для этого нужно делать? И сделать? Как теперь оформлять людей? А тем более — заказ? Что с ним? Как его… писать? Читать? Вводить — может быть? И куда?

— Понимаю. Прекрасно тебя понимаю. Не переживай — не ты первый из нас этому учишься, и надеюсь, далеко не последний.

— Как это?

— Как — не первый? Или — не последний?

— И то, и то.

— Первым в череде новых Глав был у нас Ярослав. Ты ведь знаешь, что он обнаружил на просторах местного моря — океана большой остров, названный им Русь, и стал там Главенствовать?

— Конечно. На общих совещаниях, где мне довелось побывать, о нем, и о ней — упоминалось не один раз за последние дни.

— Ну вот его и пришлось обучать всем этим премудростям, правда удаленно, по связи. Так сказать, онлайн курс обучения науке — как быть Главой. Он его прослушал скорее всего очень внимательно, потому что в самый первый день освоения своих безбрежных просторов сделал и много открытий, и тем более находок.

— А второй кто тогда?

— Кто? Небезызвестный тебе Франки, или Сергей Михалыч.

— Нихрена себе. Он то куда вляпался?

— Чисто случайно открыл остров. А на нем сделал находку, точнее — сделали то его люди, но ту ношу пришлось записывать на него, — и быстро — быстро, чтобы не тратить долго лишнее время, рассказала Федору о Крите и его тайнах, — а чтобы все то добро держать под охраной, и при необходимости быстро развернуть производство, и нужно там свое, отдельное сообщество. Ну и ему, как старшему в том рейсе, и досталась эта, по его личному мнению, очень тяжелая ноша.

— Ну если такой человек не смог отвертеться от такой доли, то значит, мне грешному, и пытаться без толку.

— Истину глаголешь, сыном своим не обзываю, ибо молода для матери вашей, — издеваюсь над ним, правда только словесно, — Хмык. Согласен со мной?

— Полностью.

— Ну тогда слушай, что тебе нужно знать, что делать, и как поступать, — а так как я давным давно не дура, то не сама все это проповедовать в который раз стала, а запустила запись лекции, что только ночью читала Серому. Ведь что ему нужно было знать, что Журдову — практически все их действия были почти что одинаковы до мелочей. И только той разницы — что Яр и Франки были далеко, и в полностью автономном плаваньи. А Федор хоть и тоже не близко располагался, но зато оба мы с ним были на одном и том-же острове. А это — по любому было лучше. Так как вся масса вновь прибывших людей шла именно мне, и уже тут они делились — кто остается жить под крышей Дома моего, а кто отправляется нести службу в погран отряд Красоты, одновременно совмещенный и с курсами КМБ*.

*КМБ — курс молодого бойца.

Но не только с ними. Как недавно капитан и предлагал — на основе казарм укрепрайона было решено открыть и курсы младших командиров, то есть сержантов. И заодно обучать из некоторых, более подходящих для этого новобранцев — и связистов, и пулеметчиков, и тем более снайперов. Ибо, как в какой-то книге говорилось умными словами — добро очень важно, но оно должно быть обязательно с большими кулаками, и хорошо вооружено. Ну как-то так… как было более точно к неизвестному источнику — я просто не помню.

Тогда, в восемь часов утра, ни я сама, ни единый человек среди обитателей Дома, даже не могли предположить, что эти планы процентов на пятьдесят так и останутся планами. На бумаге. Узнали мы все это тогда, когда пришла пора получать бонусы за находки этого, отнюдь не простого дня. И вот они-то и сломали все, вроде бы хорошо, и по умному, сверстанные планы. Но стало не хуже. Нет. Совсем не так плохо. А наоборот — получили все мы широчайшее поле для своего дальнейшего развития и усиления во многих сферах местного жития — бытия. И уже спустя некоторое время это так понравилось…

— Все, теперь, надеюсь — понял?

— Практически…, но не совсем…

— Федор, ну ты же взрослый мужик. Офицер. Командир с хорошим опытом работы с подчиненными и выполнением приказов да указов свыше. Неужели сам в остальном не разберешься?

— Эге! Воинская служба — это жизнь от и до подчиняющаяся множеству уставов. И не просто придуманными бухим писателем, а выстраданные большой кровью многих поколений таких-же как и я — младших офицеров и солдат. Там — все понятно и доходчиво растолковано. А тут… подводных камней столько, что и подумать о них страшно.

— Хорошо. Уговорил. Но только частично. Я тут тебе приготовила все тоже, о чем трещала вслух, но только на бумаге. И не рукописной — а с текстом, набитым привычными всем печатными буквами. Вот тебе ведомость о получении документов с грифом ДСП*, подписывай её, сразу получай так любимые инструкции, и не выделываясь, выполняй их.

*ДСП — для служебного пользования.

— Но вдруг, если что пойдет не так, буду вызывать для начальственных указаний и поправок…

— Это — само собой. Сейчас я выдам тебе собственную плиту поставки, найди хорошее место для будущей установки нормального терминала, и вперед. И ещё. Так как я в упор не знаю, кого сегодня привезут, то на пополнение скорее всего не рассчитывай так сразу.

— Да я и сам это уже понял…

Вскоре после этого на связь вышел грузовой автопаром Томск, который ещё вчера повез на своей большой палубе все те бревна, что получились у нас после разборки нескольких выпотрошенных в буквальном смысле под метелочку складов — домиков, к соседям на распиловку. А я, уже больше суток обдумывая эту Машину идею, понимаю — что такой вариант постройки жилья, тем более быстрый, самый выгодный в наших условиях. С настолько взрывным ростом населения острова иными методами и способами эту нелегкую проблему не решить. А тут — даже думать особо не нужно, где брать материалы… склады все равно планировалось разбирать и перевозить на наш главный остров. Готовый проект Победовцы мне обещали дать свой — у них, оказывается, уже есть архитектор, который сам и предложил всем этим заняться.

Пока, именно что пока — на пробный вариант пойдет все то, что мы получим из прихватизированных складов вокруг Центрального. А если все получится нормально — то разберем не только все оставшиеся, но и все постройки Сателлит — комплексов, что достались в качестве бонусов. Проверить самой все рассказанное при встрече не выйдет — своих знаний в этой сфере ноль, и строители, с кем уже разговаривала, не теоретики, а чистые практики. Но, веря в слова Маши, понимаю, что два, а то и два с половиной домика размером с пятистенок, но только щитовых, намного лучше одного. Вот на это и будем ориентироваться…

Как только старший в сегодняшней поисковой рейд-группе, успев всего немного отойти от первой своей цели, передал данные об их достижениях за сегодня, у меня сразу возник конфликт интересов. Наших, Независимости, и их, только что найденных фермеров — краснодарцев, что вроде как неплохо уже устроились на своем острове Гирей. Все бы было ничего в естественном желании обустраиваться и дальше на столь понравившихся им землях. Если не несколько но с нашей стороны, явно вступающих в конфликт с их местечковыми интересами.

Первое.

Это то, что нами самими буквально накануне были найдены земли под посевы, и отнюдь не малые. А то, что они обнаружились на территории самой Независимости, означало очень и очень многое. Это и огромная, по меркам Забытых Островов, при необходимости помощь людьми. Техникой. Ресурсами относительно развитой Метрополии. Вплоть до нормального, не в палатках, жилья и комфортных условий жизни, включая постоянную электроэнергию, связь, правда пока что только радио, с Домом. Но уже в проектах у Вайдаса, когда он прослышал об идеях айтишников с Победы, появились варианты, пока что чисто виртуальные, на то, чтобы связать с интернетом все населенные точки на острове. Пока это была одна Красота — я мялась с её реализацией. А, или когда, у нас появится свой земледельческий поселок, или же целый сектор — это будет совсем другой стимул.

Второе.

Учитывая то, что открыто нами было не менее чем полтора — два десятка квадратных километров под поля и не только, людей, которые будут там работать, нужно много. Ну не тысячи, как можно было подумать, слыша мои мысли, но десятки и сотни — это точно. И, если Гиреевцев у меня выйдет переубедить, то с перевозимыми уже сюда ставропольчанами будет или один большой поселок, или пара хуторов поменьше. И на разных концах полей, что было бы намного полезнее. А так как Ипатьевские в основном только огородники да земледельцы, то это даже и лучше. Одни займутся работой только на земле, а вторые совместят её с имеющимися у них и уже у нас животными.

Третье.

И, дай Бог, с них начнется наш старт фермерского освоения огромных целинных земель Независимости. Найдем, ну конечно не так сразу, еще селян, ну или тех, кто изъявит свое желание связать дальнейшую жизнь с её обработкой. А тут, у нас — уже есть и медицина, очень даже неплохая в наших условиях. И хоть какая, но цивилизация… тут вот, буквально только что проскочила мысль… со временем сделать помещение под кинозал, а возможно, и организовать собственный, любительский театр. И сразу у многих творческих личностей появится реальный стимул для дальнейшего саморазвития. Буквально на днях знающие люди подсказали — как сделать постоянное водоснабжение пока что в УКР-е. То есть — как и из чего соорудить примитивную водонапорную башню. Это — еще один солидный плюс для будущих фемеров.

И четвертое.

Наличие, уже сейчас, солидного тракторно — мотоблочного парка с огромным ассортиментом навесного оборудования. Ко всему этому — топливо в неограниченном объеме для его работы…, но будет это чуть попозже. База для его ремонта и обслуживания. И только это может быть решающим фактором в следующих агитациях людей для жизни и работы на земле. Ну а о местах будущего хранения всего выращенного, и переработки хотя бы для начала зерна в крупу и муку будем думать чуть позже. Но в моих мысленных проектах все это уже есть.

Так что остается только одно — встретить и переселенцев с Ипатьево, и экскурсантов из Гирея, показать первым, что они сделали правильный выбор. А вторым — что у нас не хуже, а даже лучше, чем у них на тех выселках. И любыми средствами склонить их к переезду. Сейчас мне не так нужны эти разрешенные килограммы в поставке, большую часть которых все равно заблокированных, как работящие и рукастые люди.

А в принципе, даже из этих двух малых групп при соответствующей психологической обработке их Глав, уже сейчас можно начинать создавать основу для сельскохозяйственного кластера. Пока такого, относительно небольшого, но учитывая то, что неосвоенных земель, способных приносить реальную пользу, у нас очень много, он достаточно быстро увеличится и в составе, и в зоне обитания. Ведь нет ни какой нужды всех их селить в одном месте. Ну вот совершенно.

Значит — решено. Обрабатываем краснодарцев с Гирея очень старательно, но ни на грамм не наглея. Стараясь всю эту аферу провернуть так, чтобы они свято были уверены в том, что эта мыль им самим пришла в голову. И сильно надеемся, что нам удастся воплотить мой план в жизнь.

Почему я так акцентирую — обрабатываем? Нам? А не — я?

Так всего через несколько часов, дождавшись новичков, приняв их в наш дружный коллектив, правильно оформив у устроителей шоу, и заказав давно запланированные вещи, сама, правда с некоторым сопровождением, уйду на первую общую встречу дружественных Глав нашего сектора. А это дело мало того, что было запланировано заранее, так и по важности как бы не было главнее всего остального. Но о сельскохозяйственном вопросе я не даром задумалась. Мало того, что будут специальные люди заниматься этим очень даже важным вопросом, так с образованием этого сообщества на просторах Независимости появится уже третий пункт получения дотаций сверху. А это очень даже нужное дело. Которое, если выгорит пробная попытка с Красотой и Журдовым, даст мне ясно понять, что и этот вариант по мелкому обману проги, типа того, как я делала с бонусами при кратном увеличении своего состава — действует…

Как только закончила размышлять над новыми идеями да проектами, то сразу отправилась на свой ежедневный обход Дома, для осмотра и проверки всех его служб…

Ну что можно сказать? — управившись там со всеми делами, обдумываю все накопившееся, сидя снова в кабинете, — никого из тех, кто работает тут — ни подгонять не нужно, ни торопить. Все все свое знают, и делают его без лишних понуканий. Вот только убрать отсюда палаты с больными… да и вообще всех медиков… не тут им место. Совсем не тут. Но! Где — в упор не понимаю. А искать варианты, или хотя-бы прикидывать их уже нужно. Потому что — жилое пространство Дома, хоть это и незаметно так сильно при взгляде извне, но уже подходит к своему пределу.

Хоть и не хотелось это делать, но уже с расселением сегодняшнего полненения нам придется применять непопулярные меры — то есть селить почти всех в до сих пор не работавшую столовую. И такое распоряжение я уже отдала и Янине — как завхозу, и строителям, её основным помощникам. А завтра с самого утра — надеюсь привести проекты новых домов ещё ночью, все силы нужно вбросить в их постройку. Начнем новую улицу в сторону огородов, и продлим начатую Сателлит-комплексами к дому Марко. Вот тут и будет в помощь отселение фермеров к полям — сделав им там пару хуторов на три — пять десятков жителей, и рывком разгрузим Дом…

Наконец вернулись из своего рейда к новым землям поисковики, и привели ко мне на оформление Ипатьевцев — практически минута в минуту к началу заказа. Приняв первыми их, набираю десятикратное увеличение группы, и сразу же нам падает бонус:

Очередное, кратное увеличение сообщества. Бонус от устроителей эксперимента. Разово — вариативно.

Как и всегда — нажимаю

Enter.

И все.

Следующими пошли Гиреевцы из Краснодара — они, как и было между нами согласовано, пошли в общий состав, но так как они были без переезда, а по договору, то все равно — выпало поощрение:

За заключение дипломатического, торгового, оборонного договоров — бонус от устроителей эксперимента. Разово — вариативно.

Но, как и в первый раз — дали, неизвестно что. Деваться некуда — ведь дареному коню в зубы не заглядывают.

Emter.

И последнее на сегодня — командир рейда включает запись, сделанную им вместе с Батиным у Курганцев. Хоть ответ и был ожидаем, но вот трактовка вышла интересной:

За расширение этносостава — бонус. Разрешено взять дублирующего оператора. Одновременная работа двух операторов на одном терминале запрещена.

Тут я не задумываясь, ввела Исмаэль — и думаю, не прогадала, а девочка при необходимости разберется и сама. И сразу второе:

За заключение договора, аналогичного прошлому — бонус от устроителей. На выбор Устроителей.

За расширение подконтрольной территории — бонус от устроителей. Шесть подвесных моторов. Тип и марка — на выбор оператора.

Вот это уже шикарно. И подтверждаю его все тем-же:

Emter.

Чуть подождав, понимаю, что больше на сегодня халявы не будет. Выбрала уже известные Вихри, выбила в заказе обещанное Стасу топливо для их стрекозы, потом навигационное радиооборудование для катеров, и на все остальные килограммы — одни только радиодетали по списку. Подтвердила заказ, и вышла вон. А потом — буквально одновременно — раздался вызов с НП, крик с улицы, и шум полученного на терминале…

— Командир, — орали с Большой, — на северном берегу, километрах в пяти от нас, появился замок с центральной башней, пятиугольными стенами, в углах которых тоже что-то стоит. И зданиями внутри их.

— А это что? — неслось снаружи, — бочки какие-то… И на посадку заходит вчерашний аппарат…

В итоге — к моему уходу на совещание, шустрая разведка донесла факты. Крепость таки была. Не большая, но и не маленькая. Судя по размерам стен — метров пятьдесят — шестьдесят в диаметре. Может и больше — все ими тогда определялось чисто на глазок. Центральная башня — название её не скажу, так как не знаю, имела пять этажей, и стояла не по средине, а была смещена к задней стене и чуть вбок. Рядом с ней было привычное нам здание храма, небольшого, с куполами и крестом на самом высоком. Перед ними двумя улицами стояло два трехэтажных здания и два двух. Ну и к самим стенам изнутри были пристроены круговые ряды разных постройки. Разбирались с ним уже тогда, когда я ушла в гости…

Перед входом стояло три большие, двухсотлитровые бочки, и сверху на одной из них сразу лежал ручной перекачивающий насос. Однажды видела подобное у брата. Это, как я поняла, был первый бонус из необозначенных Небесниками, выдачей которого они лишили нас возможности законно заиметь моторы для катеров. Что было немножко обидным. Вторым, очень неожиданно, оказался точно такой же набор навигационного оборудования, как заказывала сама. И тоже три комплекта. То есть, до утра механики порта все шесть катеров, что сегодня ходили в поиск, оборудуют так, как я и хотела. В этот момент прикатилась на своем аппарате Злата, и набежавшие помощники стали её быстро дозаправлять. Она же мне передала уже отснятую флешку с электронными картами. И пока было хоть немножко времени, я успела распечатать все сделанные снимки, и вчерашние и сегодняшние. Прогу я взяла, работы с ней было минимум — а обещания выполнять нужно…

Правда меня обрадовали, сказав, что у Батина есть предсказатель погоды, который предрекает на эту ночь неприятности. Ну да и хрен с ними — Амур кораблик скорый и верткий, надеюсь, успеем до непогоды добраться назад к своему Дому. Тут к берегу подошла моторка под управлением Франки, он быстро пересаживается в готовый к отходу катер, а мы с Иргой его тут уже ждали. И у всех начинается немножко новая жизнь…

День 32. Часть двенадцатая. Рейс к Победе, и краткое совещание между пассажирами в это время.

День 32

Часть двенадцатая

Рейс к Победе, и краткое совещание между пассажирами в это время.

Сразу после выхода на внешний рейд, кэп Амура дал команду взять курс на уже известную им Базу, а так как маршрут уже был знаком и проверен, развить полный ход. Наша троица в это время размещалась в кают-компании, а охранное отделение занимало свободные каюты, но как можно ближе к трапам наверх.

— Ну и что ты мне хочешь такого рассказать, — спросил Сергей, усевшись в самом любимом им месте, которое он занимал практически всегда — в углу, и со стеной сзади. То-есть, в таком положении можно не боятся, что враги подойдут с боков, или нападут со спины. Эти привычки даже мне обычны, и вбиты в подкорку с самого детства, не говоря уже о таком зубре местного разлива, как Михалыч.

— Мои новости будут чуть позже. Ты сам пока похвастайся, что там творится на Крите? — по еврейски, вопросом на вопрос ответила я ему.

— Особого — практически ничего. Хотя нет… Две находки все-же было. С самого рассвета, еще до того, как я сам туда вернулся, чуть только успев перегрызнуть, две пары отправились в поиск. Точнее — просто обойти Митридат по земле. И на противоположной от бухты его стороне они обнаружили склад. И буквально в шаговой доступности — два ангара. И все это охранял один и тот же зверь, но крупнее всех тех, с какими сталкивались до сих пор. Один из них, ангаров — точно для хранения лодок и катеров, относительно древних, так как их там, на первый взгляд, порядочно. Но вот он, по неизвестной причине, очень поврежден — его арочная крыша лопнула в самом верху, по самому центру, и рухнув вниз, сломала все, еще недоломанное.

— А что во втором?

— Неизвестно. Пока неизвестно. Там, внутри, просто уйма летучих гадов, что срут где не попадя — и войти ни они, ни я, не смогли. И второе — что я узнал уже перед самым отправлением. Малые боты, стоящие на слипе, вроде как с рабочими движками — это единственное, что смогли по ним определить. А больше? Скорее всего доложат уже перед сном — когда на Крите они все вернуться в подземелья.

— Поздравляю. Если последняя новость для нас сейчас просто интересная, то вот первая…

— Да я и сам все прекрасно понимаю. Стоит из всего того хлама привести в порядок хоть несколько единиц, и ты меня с транспортного довольствия снимешь сразу же. Вот только кто тебе настучит?

— Да ты сам и расскажешь все. Не будешь же свою любимую маленькую подопечную обманывать.

— Кхе. Кхе, — аж закашлялся тот от неожиданного пассажа, — ну да. Ты права. Возможности Независимости отнюдь не бездонная бочка, из которой можно только черпать медок да черпать. Но и там, в завалах, как я разглядел, целого и годного к эксплуатации — или очень мало, или вообще нет. На мой взгляд, неискушенный в подобных вещах, если и сможем привести в порядок хоть одну лодку — даже это будет подарком судьбы. В основном же там — один поломанный хлам.

— Любой, самый страшный хлам, при желании и нужде, можно привести в порядок.

— Согласен. И как только начнем с ними что решать — то сразу позову тебя на консультацию. Со мной разобрались? Теперь рассказывай свои новости…

— Что у нас? — от неожиданности даже задумалась, — все то, что было на вчера — ты уже знаешь. А сегодня? Начну с аферы с новым сообществом. Я вам обоим об этой идее ещё не говорила. Вызвав с самого утра Журдова, вдолбила ему в мозг необходимость этого решения. Какого? — и видя в их глазах удивление, повторно, всего парой фраз объяснила суть своих слов, — поняли? Продолжаю. Федор, хоть и не хотел брать на себя эту обузу, но согласился с моим решением. После четко отданного приказа. И в обед, буквально сразу, как только я вышла из терминальной и включила свою рацию, он доложился:

— Все удалось, — и на удивление, радостным тоном произнес, — сообщество создано. Правда только из меня одного. В заказе взял шесть носимых раций — там всего по двести тридцать грамм было в одной. И конфетами добил до полутора килограмм. Правильно?

Ну я конечно же согласилась с его решением — что нужнее, по его мнению, то человек и брал. Но для меня самое важное было то, что программа нашего эксперимента не отказала, а позволила провести это, очень нужное для всех нас, дело. И эта проба мне ясно показала — что при особой необходимости, на достаточном удалении друг от друга, вполне возможно создание других сообществ. А также то, что экономической базе в виде поставки для создания в будущем сельскохозяйственного подразделения — быть. Размышляла я даже сейчас…

— Ну а у тебя что новенького за эти полдня? — прервал мой мыслительный процесс Сергей.

— Есть. И достаточно интересное. Во-первых, поисковики из своего первого выхода привезли — переселенцев. И не только реальных, но и виртуальных — то есть, они уже есть, но пока не знают об этом. И присоединенцев, — а потом уже более подробно обо всем этом повторила услышанное в докладе от наших парней. Одновременно — и для Франки, и для Ирги. Первому — чтобы учился, что и как нужно делать, для скорейшего развития своего Крита. А второй… ей тоже очень нужно услышать из первых уст, что и как делать в быстро развивающейся группе.

— Так это что выходит? — удивляется Михалыч, — уголовники решились пойти под кого-то? Даже и не подозревал, что такое в своей жизни услышу.

— Она, эта самая жизнь, Сереженька, настолько сложная и запутанная штука, что ты даже и не подозреваешь об этом. Ты сам-то уверен, что главенствуя на Крите, не столкнешься с подобным контингентом? А тем более, решишь, что работать с такими людьми — это не зло, как думают все дома, а как минимум осознанный выбор. А как максимум — отличный вариант заиметь под свою руку хороших специалистов… не перечь… спецы могут быть в любой шкуре, и их история по надеванию этой самой шкуры тоже сильно может отличатся от общепринятой. Вспомни нашего Никиту и его судьбу, — это я сделала толстый намек на своего старшего брата.

— Да понимаю я все, прекрасно понимаю. Просто как-то непривычно, что реальные уголовники пошли в подчинение, хоть и необязывающее их ничем, в принципе ни чем, не своим авторитетам, а обычным, белым людям. Чем больше я раздумываю об этой ситуации, том больше склоняюсь к мысли, что они сооовсем не простые бандюки.

— Ну так возьми и сходи к ним, познакомься и с Батиным и с его бригадой, и сам попытайся разузнать подоплеку такого решения.

— Тоже как вариант, мысль сойдет. Но только тогда, когда будет свободное время. А что ты там вначале сказала о переселенцах не только реальных, но и виртуальных?

— Чуть предыстории. Ты знаешь, что вчера поисковики нашли в промежутке между Малой и Большой солидные равнинные площади, почти идеально подходящие под масштабные занятия сельским хозяйством?

— Ну краем уха… кое-что… без конкретики. А что? И правда там много свободной земли?

— Не то слово. По оценкам Марко, там как минимум три на четыре — как ты понимаешь, промерить ему такие расстояния нечем. А как максимум четыре или пять в ширину, и пять — семь в длину. Километров, естественно.

— Ох и дохрена же там выходит.

— В том то и все дело. Там от двенадцати и до тридцати пяти квадратных километров. И это только в основной части. Плюс большие поляны по сторонам. Ну как большие? Пара — тройка сотен метров в шинину, и километр или два в длину. Вот я и задумалась об более полном и хорошем варианте освоения всех этих земель. И к чему пришла, — пересказала все те мысли, что вертелись в голове с утра, и даже на память уже были записаны в блокноте, — да. Я понимаю тех краснодарцев. Отчасти понимаю. Они все вместе собрались, пережили самый трудный период для всех в эксперименте — осознание того, что теперь они не дома, а хрен его знает где. Сплотились и нашли себе занятие по душе.

Но мне от этого совсем не легче — тут у самой на повестке дня стоит животрепещущий вопрос об скорейшей организации на вновь открытых землях пережитка прошлого. То есть — колхозов. Или по новомодному — фермерских хозяйств, — вновь начала по памяти перечислять мысли и пункты, на основании которых возможно создание такого объединения.

— Так ты планируешь им отдать и наших бонусных животных, которыми уже занимается Карел?

— Не! Это — наше, чисто наше приобретение. А туда пойдет все то, что будет найдено с этого дня.

— И твоя идея с машинным двором — очень даже в тему. Что там у тебя сейчас есть?

— Два минитрактора, и три или четыре мотоблока. Все это с очень хорошей комплектацией навесного.

— Маловато для такого масштаба, и даже сильно.

— Спрошу сегодня у соседей — может быть чем поделятся, на время. И, как ты может быть помнишь, на сегодня со Стасом была договоренность — его судоподъемный катер придет помогать поднимать со дна автотранспорт у Дороги. Может быть что из будущих находок приведем в относительно быстрый срок в порядок…

— Или, как это часто бывает, эти устроители подкинут что в следующем складе? К примеру — тот же трактор? Или еще что подходящее?

— Вполне возможно. Ну да ладно. Буду этим заниматься по возвращению. Чуть не забыла. Из тех… розово — голубых, кого курганцы Бати приняли к себе, нашлись три девули, выпускницы Чувашского госунивера, химички по специальности.

— Во тебе подмога будет.

— Да не. Они не из тех сфер. Не из добычи с переработкой, а больше по разным синтезам, и в основном только из газа, и частично из продуктов нефтепереработки. Но ты прав. Если в данный момент они мне не очень нужны — то что будет в будущем… никто и ничего не знает.

Рассказываю все это, распинаюсь, пытаясь хоть немножко обоих подучить, а в голове вертятся мысли — говорить им о внезапно появившемся Туманном или нет? Ведь что за микро-вертолетики они там нашли, я сама доперла только тогда, когда вторично увидела стрекозу Златы с Победы. Да — да! Именно. Это были или такие-же аппараты, или более продвинутые — ведь кресел в Побединском было всего два. А тут, по словам экипажей рейда — уже три. И только одно это означает, что в составе найденных сегодня моно-анклавов есть как минимум пилоты — вертолетчики, ведь у Стаса склад с тем летуном открылся только тогда, когда появился для него пилот. Так и у нас, в идеальном варианте — именно те, кто учился и умел летать на таких, очень своеобразных крохах. Так что — по возвращению нужно будет проработать эту мысль обязательно.

Ну и вторая часть этой-же находки… Вот именно. Я в очень правильном направлении мыслю. Первое — что за толстые трубы были найдены вместе со всем оружием? Зачем они там лежат? Для чего они? И непонятно, и вообще — интригующе. Но с этим железом, очень сильно на это надеюсь, мы рано или поздно, но разберемся. А вот радиоприборы? Или может быть — это какая-то продвинутая радиоаппаратура? Сама — в этом практический ноль. Да и Кир, не сильно так думаю, разбирается во всем таком хламе, судя по тому, что спас-наборам он применения так и не нашел… Ну да ладно, все мы — свои люди. Особенно Серый, в ком я полностью уверенна. Да и Ирга, очень надеюсь на то, что играть на две стороны она не станет, тем более противной тут и нет. Ни рядом, ни вдалеке.

— И еще есть у нас находки, — вполне успешно закончив свои размышления, и решив открыться, делаю это не колеблясь. Чтобы вдруг не передумать в последний момент, — в вот такой, очень интересной ситуации, была сделана находка с важным содержимым, — и очень подробно пересказываю им все то, что сама знаю.

— Нда? — отмерли они оба после раздумий о полученных находках, но ответили по очереди, — ты права. И в одном случае, и во втором. Но ни в том, ни в том — я тебе не помощник. Тут нужны специалисты, — похвалил, и сразу отбоярился Франки.

— Сергей Михайлович прав, — продолжила его мысли Леонардовна, — без разбирающегося человека со всеми теми находками ничего не выяснить. И, насколько я узнала население Независимости — таких там до сих пор не было.

— Вот и я о чем. Но как только перевезем все найденное к себе — разбираться все равно придется.

И тут, после стука в дверь, и полученного разрешения, вошел молодой мужчина из экипажа.

— Глава, вас вызывают с какой-то Дороги. Что мне ответить абоненту?

— Это явно наши подводные трофейщики обозвались. Мне пройти в радиорубку?

— Можно и туда, и могу переключить свою рацию как ретранслятор, и говорить можно будет отсюда. По вашей носимой.

— Тогда давай так и сделаем…

— Ивановна, — раздалось из трубы, — тут такая проблема… Короче, нам не начем все это увозить. На грузовой тримаран поставили две поднятые машины, и одну на катамаран. И они ушли два часа назад, мы, связавшись с ними, узнали, что те еще даже не добрались домой. А тут поднятого со дна уже двенадцать единиц. И вывозить не на чем. Что делать? Заканчивать на время? Чтобы не вводить вероятных соглядатаев в грех, и продолжим в следующий раз? Или как?

— А много вы уже вытащили на сушу?

— Да наверное штук одиннадцать или двенадцать уже стоит, обтекая, на берегу. И по словам водолаза, на дне осталось не меньше.

— Я сейчас свяжусь с Домом, и все узнаю…

— Николаев уже поднимает пары, и примерно через полчаса выйдет в море. Он сам, своей грузовой стрелой, все будет поднимать на верх и расставлять трофеи на своей верхней палубе. И парому Томск осталось под разгрузкой стоять примерно столько же, — мне ответили из дому, что весь пиломатериал, что он привез, выгружая, сразу же заносят в подвал, и на просушку и для хранения, — при особой необходимости, они оба будут в вашем полном распоряжении до самого конца дня. Или работы. А что там хоть за находки?

— Да разное они. Железо все, в основном на кабинах, то, что там совсем тонкое, сгнило полностью. Хотя попадаются экземпляры в таком виде, как будто нырнули буквально полчаса назад. Там и легковые, и грузовички, есть одна фура с жесткой будкой. Бочка — типа бензовоза. Пара таких, одна небольшая, стоит как кузов сзади кабинки. А вторая в виде прицепа с одним мостом. Небольшой автокран, два неплохих и не очень уж больших трактора — один колесный, а второй гусеничный. Это только то, что уже наверху. А что внизу — знаем только примерное количество.

— Работайте. Транспорт для всего этого скоро придет…

— Вот и еще одна проблема почти успешно решена, — снова разговариваю со своими спутниками, — и трофеи, хоть какие, из-под воды с помощью соседей достали. И уже два полезных экземпляра среди них есть.

— Это ты о тракторах, не иначе?

— Вот именно. Как там на русском? О волке только разговор начался, а он и сам уже нарисовался? Так примерно?

— Ну вроде. И ты надеешься, что из того хлама будет толк?

— Самое главное — это рама. Шасси. Её мы сами точно не сделаем. А все остальное по отдельным узлам и деталям возьмем для ремонта в заказе. И будет у нас зверь — машина, и не одна. А из малой бочки сделаем у самого поля станцию заправки — хоть для бензина, хоть для соляры, на чем большая часть техники будет работать. А второй подвозить его станем.

— Уговорила. И неужели вот это — все твои достижения за день?

— Почему? Разрешили взять второго, запасного оператора. Я не раздумывая, вписала Исмаэль. И самый основной бонус, что нам дали — это за набор четырехсот восьмидесяти человек, то есть десятикратного увеличения сообщества, каменную, вроде бы как не очень большую, крепость. Ну или замок.

— Нихрена тебе подгон экспериментаторы сделали. Ты её уже видела? Проверила сама?

— Откуда? Пока то, пока се, и уже через полчаса ты подвалил. Завтра осмотрим.

— Так интересно же как!

— Там я успела побывать, — вдруг отозвалась Ирга, и видя наше удивление, пояснила свои слова, — ну мне тоже было интересно увидеть вживую и близко такое себе старинное нечто.

— Как же ты успела туда смотаться и вовремя оказаться у пирса?

— Сразу после его появления и вопля наблюдателей с Большой собралась туда разведка на квадрах. Ну я и напросилась с ними — сама ведь небольшая, и здорово транспорт не перегрузила.

— И какой он? Хоть примерно?

— Ну точных размеров без рулетки не определить, как вы сами понимаете. Длина одной из сторон пятиугольника, так были выстроены его стены, в шагах около сорока одного метра. И вот это только внутри. Снаружи даже так проверить не смогла — просто не успела. Следуя простейшим законам геометрии, это значит, что внутренний диаметр замкового двора порядка семидесяти метров. Высота стены… где-то четыре моих роста. Ну очень относительно. Это шесть, шесть с половиной метров. Шесть башен — пять угловых, и входная надвратная, она выстроена в центре одной из граней, передней. Она же и самая высокая — но насколько от угловых, не скажу. Ворота — деревянные, из темного, почти черного на цвет дерева, собраны из цельных бревен, стоящих вертикально, с перемычками и диагональными раскосами из них же.

Навесы, на которых они крепятся к стенам — ну просто монструозные, с руку толщиной полосы железа, и шириной наверное от ладошки и до локтя. Тянутся на весь размер створки. Чуть не забыла — открываются они не внутрь, а наружу. И по всему своему периметру прилегают примерно на полметра к углублениям в стене. То есть — выбить их тараном, как делали в старину, не выйдет.

— А ты откуда знаешь такие словечки?

— Да просто старшая дочка училась… ну там, дома… учится на историческом — и эта тема её увлечение с самого детства.

— А сколько ей? Что она в институте учится?

— В универе. Киевском. Уже двадцать. Скоро должна была рожать — в этом году замуж выскочила, залетев на новогодних праздниках.

— А во сколько же ты сама родила, что имеешь таких взрослых детей?

— В восемнадцать. А сама замуж вышла на первом курсе училища. Выпускник соблазнил сладкими уговорами, а как только прописался на постоянно в столице, так и сделал тете ручкой,

— Ну и что там с тем замком дальше?

— Ага. Извините, отвлеклась. Стены в толщину снизу не меньше, чем в высоту. И одно это значит, что в их теле есть и помещения и внутренние ходы. На противоположной стороне от входа стоит — слева пятиэтажная центральная башня, её ещё называют донжон. А справа — трехэтажный храм с несколькими куполами и крестом на центральном, самом высоком. От входа, через промежуток, к ним идет три улочки. Центральная, самая широкая, со сторон ограничена двухэтажными постройками, по две с каждой стороны. За ними еще по проходу… метров в пять, примерно, и еще здания. С тремя этажами, и всего по одному, но чуть длиннее предыдущих. А к стенам лепяться разного размера каменные пристроечки — в основном все в два яруса, нижние чуть шире, и их крыша служит проходом к верхним.

Что еще? В эти пришлепки, как и в храм с донжоном, ни я, ни в тот момент разведчики — не заходили. А вот дома первого ряда проверили. И если первые от ворот были подобием наших бараков — только основной проход шел не в центре, а вдоль передней стены. И уже из него хорошие деревянные двери вели в несколько неплохих комнат. И так на каждом этаже, но только с одной центральной лестницей. То в тех, что были ближе к основной постройке, эта лестница была и пошире, и покрасивее, и комнат чуть меньше, сами они немного крупнее, но зато отделанные с претензией на относительную шикарность.

Что ещё?

Все там сложено не из кирпича, как можно было подумать, а из дикого камня разного размера. На наружных стенах, и стенах донжона с храмом он был крупнее, и намного, чем тот, что пошел на все внутренние постройки. Оно там сложено не на растворе — эти камни так подогнаны, что даже шов был слабо различим. Внешние стены были сложены из однотонного темного камня, придавая там всему мрачный, грозный и зловещий вид. А внутри — наоборот. Все из более светлого, нарядного сделано — смотришь, и прямо радоваться хочется. Вот в принципе и все, что я разглядела за те четверть часа, проведенные там.

— Солидно. Очень солидно, — скорее всего Сергей именно так похвалил наше приобретение, а продолжение фразы расставило все точки над и, — спасибо, Ирга, за столь познавательный рассказ и очень внимательные ваши глаза.

— Да не за что, — прям засмущалась, и даже чуть покраснела та, — это уже привычка — обращать на все необычное свое внимание. Работа так приучила.

— Вот и я так говорю…

— И что ты теперь будешь делать с такой красотой? — все не унимался со своими расспросами Михалыч.

— Во-первых.

Переведу туда и всех врачей, и палаты с больными, и для больных. Сделав там и поликлинику и больницу одновременно — тем более их у нас, то есть медиков, уже порядочно, как и аппаратуры у них. Отдам под это дело одну двухэтажку — на первом будут кабинеты, и приемные, и специальные, типа хирургического…

— И родильного, — вворачивает эта язва во плоти.

— И он тоже. Не забывай, что и сам в свое время оттуда вылез, — Франки аж чаем подавился от неожиданности, а Леонардовна захихикала, — кстати. А сколько комнат там, и примерные их размеры? — сразу задала вспомнившейся вопрос.

— В первых, и слева и справа, ло три с каждой стороны лестницы, там и на первом этаже и на втором планировка одинаковая. По три комнаты, порядка трех шагов в ширину, и шести — от двери и до окна, хоть и не очень широкого, но зато остекленного. А во вторых, тех, что побогаче, всего по две комнаты с каждой стороны лестницы, шириной в четыре шага.

— Вот и прекрасно. Первый этаж одного здания будет приемным, второй — с одной стороны три палаты, при таких размерах помещений там свободно поместится минимум по четыре, а то и по пять коек. На полтора десятка лежачих вполне хватит. А с другой стороны… можно сделать жилые для медперсонала, или какие процедурные. Во втором… мы сделаем школу. Детей у нас уже прилично набралось. В следующих двух — ПТУ и техникум, на вырост размахнемся. А остальные? Можно военное училище, готовить младших офицеров. А можно просто отдать под жилье. Заодно солидно разгрузим Дом, но чувствую, это у нас так будет не надолго…

Вот в таких разговорах и прошел весь путь к соседям. А те уже давно ждали гостей…

День 32. Часть тринадцатая. Русь. И первые, неуверенные, но непрекращающиеся шаги по освоению её огромных просторов. Рассказывает обо всем случившемся в этот день сам Ярослав.

День 32

Часть тринадцатая

Русь. И первые, неуверенные, но непрекращающиеся шаги по освоению её огромных просторов. Рассказывает обо всем случившемся в этот день сам Ярослав.

Этот день получил свое начало очень проблемным — по сигналу тревоги, переданном очень вовремя оставленными охранниками из Порта, туда на разборки ушел Меркурий, взявший кроме штатного экипажа, небольшой, но значимый десант. Это сам Никита Зотов, который, очень на это надеюсь, будет там нормальным и деятельным Главой вновь создаваемого сообщества. С ним ушла девочка из малой группы Безымянные, как обозвал я его в первый момент, так это прозвище и прилипло — как их бывший и будущий повар уже нового поселения. Из всё тех же трех малых анклавов — Безымянного, Приморского, и Питерцев, ушедших с ними, и пары тех, кто пришел со мной ещё с Независимости, было сформировано две тройки поисковиков и пятерка огневой поддержки. Она им будет нужна при зачистке территории от тех обезьян — переростков, если я правильно понял их наименование.

Как только солнышко стало подниматься, в рейд отправились и морские группы — сегодня, как и вчера, их было только две. Но суда они себе выбрали покрупнее — чтобы в случае, когда придется везти согласных на переезд, не пришлось теснится и сидеть друг у друга на головах.

Что у них там, в Порту, происходит в течении всего дня — я узнаю только из вечернего доклада моей Виктории, как независимого наблюдателя, и самого Зотова. Ведь ретранслятора на Кинбурне все еще нет, а прямую связь носимые рации, которые у нас всех при себе, на такое расстояние не обеспечивают. Но это будет еще очень нескоро. А пока что, практически вслед за ними, в поисковый рейд на север уходит первая группа, но не из трех, как вчера, человек, а из шести. Старшим туда был выделен один из аборигенов Независимости, а остальной состав уже пошел местный. У них в планах не только проверка прибрежной, то-есть первой линии, на которой нами были найдены многие южане, но и обязательно второй. Ведь то, что там властью экспериментаторов тоже были размещены кластерные поселения невольных участников этого шоу, мы уже знали. И откладывать их поиск, я, по крайней мере сейчас, в самом начале освоения Руси, не имел ни малейшего желания. Пусть мы пройдем меньше расстояние, но проверим все что только можно на его протяженности, как можно старательнее.

А во вчерашние места, то есть по южному берегу, старшим пойду уже сам, пока административно — хозяйственная работа руководителя не захлестнула с головой. Сюда ребят планирую взять еще больше, даже не учитывая то, что. еще вчера главмажор и одновременно Глава Питерцев Сережка Сажин заявил о своем желании. Оно было в том, что их тройке в обязательном порядке нужно эвакуировать свои староземельные стволы в крепость. А так как они не сказать, что сильно легкие, то кроме одного его туда пойдет и дружбан Сеня Лялин, который из их компашки самый сильный. И кроме них, со мной идет четыре тройки новоявленных поисковиков — из них всего трое тех, что пришли сюда со мной, а все остальные новички.

Почему так?

Все очень просто. И командировочных с опытом у нас очень мало, и пополнение нужно обучать как можно быстрее — ведь не все время с нами будут люди с Независимости. Рано или поздно, но Оксана их все равно скажет возвращать — у неё и своих забот выше крыши. А мне, начинающему Главе, нужно иметь своих людей, хоть с небольшим, но опытом подобных рейдов. Так как площадь Руси, по меркам окружающих нас Забытых Островов, просто огромная, а обследовать её нужно будет по-любому. И не частично, кусками и урывками, а всю полностью, до самого её мелкого уголка или закоулочка.

И, судя по одному единственному, вчерашнему дню, посвященному первым походам за новичками с утра и до вечера, увеличиваться людской состав будет взрывными темпами. Почему? Все очень просто. Так как мы пришли сюда, как полноправные хозяева, не с самого первого дня эксперимента, а спустя месяц, когда все, кто мог и кто смог, объединились как минимум до уровня первого большого сообщества. Это до тех двадцати четырех человек, которых мы вчера и нашли.

А одно это значит — что не приходится собирать всех их в базовом состоянии, в виде троек. Это одно. И второе — теперь агитировать нужно не обособленных людей, а уже сдружившиеся, сработанные группы, которые разрешили внутри своего образования практически все проблемы. И если Глава сказал — да, то за ним пойдет не один, а сразу все. А одно это — какое облегчение.

Ну или с нейтралами… которым хочется со стороны посмотреть на наши действия, оценить их со стороны личной выгоды… подумать… подождать, чтобы их еще поуговаривали… и выбить этим себе особое положение… или расположение. Но, как я решил, обдумав случившееся с группой бульбашей — наземников, то подобному не быть… Все, полностью все, должны быть в одинаковом положении — чтобы не было перетягивания каната благ с одного на другого…

Тут правда выплывает такая, не очень приятно пахнущая проблемка… Типа того — а что нам делать с азиатами? Ну с теми узбеками да таджиками, что три недели успешно рабствовали у Томской блататы. К нам они идти на отрез не захотели. Ну это может быть временно? Но у меня самого, не понимаю от чего так, к ним резкая антипатия… Может быть потому, что пришлось в поездках по России, которых в последние пару лет у меня было штук пять, видеть — как они относятся ко всем не своим. Как к врагам народа… низшей расе… ну честное слово. И выселять их без причины нет желания. Но и оставлять тут — категорически нельзя. Они непредсказуемые слишком уж люди… ну вот совсем… Ну да хрен с ними — в наши первые дни, когда мы тут только обосновываемся и обустраиваемся, можно такую проблему отложить на некоторое время в сторону.

Вместе с моей группой идет трое мужчин постарше, у которых кроме стволов на вооружении есть и очень специфический инструмент. У них на плечах лежат обычные лопаты, неизвестно для чего принесенными с собой переселенцами. Зачем? Вот им они как раз и в пень не вперлись, если говорить на дворовом жаргоне. Но так захотелось именно мне. Вспомнился вчерашний поход по колее, страшно напоминающей собою древнюю, занесенную за неизвестно сколько лет, десятилетий или столетий грунтовыми наносами. Вот и решил сделать пробные вскрытия в нескольких местах — чтобы убедится, прав я или мне это только привиделось.

Первую попытку провели, пройдя почти половину просеки в лесу. И что при внимательном рассмотрении нас всех удивило — так это то, что полоса, по которой мы шли, была практически одинаковой ширины, в четыре шага. Так она и приподнята над всей окружающей местностью примерно до половины колена, может быть чуть поменьше, и с покатыми краями. И в этот момент металл лопат работающих звонко стукнулся о камень. Как только они чуть расчистили совсем небольшой пятачок у самого склона, и мы туда воткнули свои любопытные взгляды — то ошалели все.

— Нихрена себе? — раздался чей-то возглас, — так тут каменная брусчатка. И судя по её цвету, это не песчаник, а гранит. Практически такая, как и на свободных от земли участках

Вторую пробу сделали на выходе — и все повторилось. Ещё один раз у самого моста и сразу за ним — и везде под хорошим слоем земли сантиметров в двадцать, густо переплетенной корнями травы, мы обнаруживали все тот же, ровный сверху, аккуратно уложенный камень.

— Ну что? Пройдете с нами дальше? Или вернетесь? — задал совсем чуточку провокационный вопрос. Видя по их лицам, что любопытство берет верх.

— Скорее всего проводим до второго ручья — может быть там тоже был мостик, как и тут? А раскопав край, найдем хоть его останки? — чем убедили в своем желании принести пользу не только в этой малости, но и провести хоть импровизированные, но археологические раскопки.

— А очищать всю ширину тракта от наносов?

— Вот это пока делать не стоит — свободных людей мало, и для всех есть и другая, более важная работа, — и этот ответ всколыхнул пласт мыслей об отказниках — среднеазиатах. Принуждать конечно я их не стану, но как только, так и сразу они в полном составе получат именно этот фронт работ. Мужского пола там вроде больше двух десятков — так что мотивированный надсмотрщик заставит их в день проходить минимум сотню метров. Найти еще штук пять корчагинских тачек, и пусть не сваливают грунт тут же, а вывозят чуть дальше. Под деревья, не захламляя обочины.

— Уговорили. Сам чуть сглупил, — а в ответ услышал практически слово в слово то, о чем чуть раньше размышлял, — и этот совет правильный. Но немного подождем — чтобы не нам принуждать их, а они сами попросятся под крышу…

И как в воду глядел. Еще вчера, получили, после того, как мы уже ушли, очередной отлуп от охранников у Безымянного, неудовлетворенные случившимся ястребы с той стороны Днепра. То есть, проживавших на правобережье этой огромной реки. И разделились окончательно — четверка осталась на месте, и продолжала кошмарить часовых, а остальная их часть, большАя, пошла на запад, уходя подальше от столь, наверное по их понятиям, агрессивных людей, населявших крепость.

По очереди, пытаясь всунуться к домикам — складам, они вначале получили отлуп от Приморских, мелкой дробью по ногам. Чуть позже снова напоролись, теперь уже на Псковских, и некоторые из них там получили в мягкое место уже дробь, хоть и на излете. Вслед за этим были злые на всех посторонних Питерцы, и наконец, уже в самих сумерках они вышли к узбекам. Надавав им чувствительных тумаков, чтобы не перечили, а потом угрожая оружием, которое они в свое время скрыли, хотя то и было без патронов, выгнали всех из деревянного дома. Забрав его полностью для себя.

Утром, поднявшись, как и мы сами, с первыми лучами солнца, повторно, чисто для профилактики, дали бывшим хозяевам жилья чертей, и узнав, что рядом есть таджики — часть из них отправилась приводить к покорности и их. Раздавая, при каждом удобном случае, им всем не просто сильных тумаков, а банально избивая. Били в основном женщины, и только парней, а их мужская часть отличилась, как и бандиты Томских. То есть тупо насиловали безответных азиаток…

Все это мы узнали уже чуть позже случившегося — только когда сами туда добрались. А в самом начале мы разделились — со мной осталось две группы парней, а еще пара ушла вглубь лесного массива. Проверять пока условные вторую и третью линии, то есть уходя дальше от берега на три и шесть километров. Естественно — что все эти расстояния были очень примерными. А мы, двигаясь к месту обитания неруси, встретили невдалеке от их склада, еще на тропе, сбежавших, как чуть позже узнали, от повторного ужаса двоих девушек — узбечек, которые относительно сносно могли разговаривать на великом и могучем. Конечно не на матерном уголовном, а на обычном русском, хотя и с чудовищным акцентом, уже этим показывая отношение в их родной стране ко всем иноязычным…

— Ну и что нам со всем этим беспределом делать? — просто в никуда сказал один из парней. Чуть к нему присмотревшись, я вспомнил — он из все тех же Безымянных, но той их части, что порядочная, — прикончить, что ли? Как бешенных тварей?

— Не стоит. Грязных и тяжелых работ у нас сейчас много — взять ту же очистку древней дороги. Если после захвата останутся целыми, то временно посидят в подвале под замком, пока Оксана Ивановна не пришлет штук двадцать метровых кусков крепкой цепи и кольца — кандалы с замками на ноги с ней в комплекте. И пусть трудятся на благо. А кончить? Может не стоит брать лишний грех на душу, — после кратких размышлений ответил ему.

— А что? Идея хорошая. Перевоспитать конечно одним этим их не сможем, но попытка не пытка.

И дело завертелось. Да так, что все его непосредственные участники с огромным трудом смогли остановится, особенно после того, как увидели своими глазами результаты воспитания на теле истязуемых своими бывшими соседями по стране. Несмотря на то, что эта восьмерка была гендерно поделена пополам — четверо женщин и столько же мужчин, и к тому же они уже утром еще раз разделились, уйдя двумя парами к таджикам, а две оставив тут. Отличились и одни, и вторые…

Придя к первым, мы увидели — что женщинами были жестоко избиты все двенадцать узбекских парней. Били всем, чем могли — и руками, и ногами, и первыми же подвернувшимися под руки палками, в основном только толстыми, весомыми. А те только причитали на своем, закрывая руками головы и пах, куда истязательницы больше всего хотели попасть. А вторые… вот вторые отличились вообще непередаваемо, устроив средневековый бордель, или массовое изнасилование, прямо на природе.

Заставив всех девчат раздеться наголо, они их пристроили лицом к складу, приказав опереться на него вытянутыми вверх и в стороны для равновесия руками. Причем те, непонятно почему — сделали это не сопротивляясь. Дальше они оттопырили свои попы назад и слегка прогнулись в пояснице… Ну а половые гиганты ходили сзади них голыми по пояс, снизу конечно, и по очереди, всех… Там были и сопли, и естественно слезы в тридцать три ручья, все там в это утро присутствовало.

Так как демократизаторов у нас конечно не было, пришлось ограничится прикладами — и этим героям половых битв, как и героиням ринга без правил, хватило всего по одному разу, чтобы они успокоились. И успокоились… надолго. Но, чего мы все ожидали — это появления, или проявления, не знаю, как правильно сказать, агрессии по отношению к истязателям у этих… даже и не понимаю, как теперь их назвать, не возникло…

Все думали, что они, вдруг временно избавившиеся от своих обидчиков, вытрут сопли, слезы, кровь, и примутся им мстить за все унижения. Но не тут-то было. Сопли вытерли, слезы размазали, кровь смыли в маленьком ручье, что протекал в шаговой доступности… И все. Женская часть непонятной по своему поведению и всепрощению группы принялась бинтовать всякими тряпками глубокие повреждения у избитых. И никто из них даже шага не сделал в сторону связанных по рукам и ногам пришлых…

— И что это было? — не понимая происходящее, спросил в никуда один из моих спутников, — неужели никто не попинает ногами, в крайнем случае, эти героические личности?

И он, как ни странно, оказался полностью прав. Хотя наша группа и ушла чуть в сторону от спеленанных по рукам и ногам героев, но к ним так никто и не подошел, и не то, чтобы ударить или пнуть, но даже плюнуть на них не рискнул… Тут мы разделились — и четверо человек пошли к таджикам, чисто узнать, как у тех дела, ни о чем плохом даже и не думая. Потому что никто даже не соизволил сообщить, что пришлые вот только недавно разделились, и часть из них куда-то ушла.

Но, когда через некоторое время они вернулись, толкая идущих перед собой пленников, несущих на своих шеях нижнюю часть одежды, пазл случившегося тут сложился сам по себе… И вторая их часть повела себя ничуть не лучше. Только и того, что у избитых молодых мужчин серьезных травм почти не было. А так… Как эти их лупили, так и те. Как их мужчины пользовали тут местных, практически так же и там. Отличия, по словам моих поисковиков, были, конечно, но несущественные. Распоясавшимся от безнаказанности злодеям местного разлива досталось не прикладами, а хорошими, с сучками, толстыми палками.

— Мы просто боялись не рассчитать удар прикладом, и кого-то невзначай прибить, — как объяснили они свой выбор.

Буквально через минуты вслед за ними сюда пришли и все обитатели таджикского анклава, столпились чуть в стороне от узбеков… и что одни, что другие, тихо перешептываясь друг с другом, и смотря на нас испуганными глазами, ждали неизвестно чего. А чего именно, выяснилось только в тот момент, когда мы, подняв на ноги всех разбойничков, и заставив женщин не только одеть на полуголых подельников их штаны, а и собрать все их плиты, и нести те в руках, и выстроившись в колонну, стали уходить отсюда в сторону бывшего жилья Томских. И только в этот момент и от одних и от вторых отделилось по парню, на взгляд, самому старшему в каждой толпе, и приблизившись к нам на несколько шагов по очереди задали практически один и тот же вопрос:

— А с нами что будет?

— Кто нас теперь защитит? — и, что самое главное, почти без акцента, четко, ясно, понятно.

— Сами. Все сами. Разберётесь.

— Как же? А мы ведь такие слабые, — один, — и беззащитные, — вслед добавил второй.

— Вы что вчера сказали? Напомнить? Вы сами. Только сами будете жить. Без ничьего контроля и помощи. А, как говорится, если мы вам не нужны, то нахрен и вы нам? Вот теперь и выкручивайтесь так, как хотите, можете, сможете, и так далее, — и оставив их охреневать дальше, потопали по своим делам дальше. Но, как оказалось буквально через десяток шагов, без приданого уйти так и не смогли. Вслед за нами, ни на миг не раздумывая, бросились те две девчонки, которых мы встретили на тропе. Арьергард конечно их заметил, но парни гнать прочь сразу не стали, решив, что:

— Да те и сами уйдут, когда поймут, что на них никто не обращает внимание.

Но не тут то было — мы уже и у урок побывали, посмотрев, что все у них одинаково с тем, виденным тут, и не только, ранее. Я, осмотрев все как можно более внимательно, решил — что как только будет обещанный Ксюхой транспорт, ладить через все ручьи нормальные мостки, и перевозить к крепости. А там или вдоль бывших — будущих, после расчистки, конечно, дорог, строить улицы для пополнения. Или по сторонам площади перед входом. Хотя? У самого замка лучше, наверное, будет сделать основу будущего нашего производства и торговли. Кузню там, если самого кузнеца найдем. Механический участок — чтобы не просить все у Оксаны. И так далее. Ну это планы. Пока только планы… А узбечки все также шли за нами. И, в конце концов таким макаром они и добрались к нашему дому — к крепости…

— Алло, Ярослав, алло, — только собрались уходить и отсюда, как заголосила рация, и я в очередной раз мысленно поблагодарил Главу за то, что она обо всем подумала, и обеспечила нас связью, — это тройка, ответь.

Еще когда мы разделялись, я, отправляя одних на вторую линию, а других на поиски мифической следующей, присвоил всем им номера по порядку. Я — один — ноль, мои спутники, один — один, и один — два. Потом пошла просто двойка, ну и уже отозвавшаяся тройка — и они так прилипли, что и в будущем стали применять такую нумерацию. И вот самый дальний наконец отозвался.

— Не Ярослав, если ты забыл, а один — ноль. Слушаю. Что там случилось такого? — хоть наша сеть и работала через общую базу, которая уже была смонтирована в комнате на самом верху замковой башни, и вся связь была только через её кодировку, но светить в эфире своими именами не было ни малейшего смысла…

День 32. Часть четырнадцатая. Русь. Первые, неуверенные, но непрекращающиеся шаги по освоению её огромных просторов продолжаются. Рассказывает обо всем случившемся в этот день сам Ярослав.

День 32

Часть четырнадцатая

Русь. Первые, неуверенные, но непрекращающиеся шаги по освоению её огромных просторов продолжаются. Рассказывает обо всем случившемся в этот день сам Ярослав.

— Находка. Шикардосная — спасу нет. Но не такой, как нам в самом начале достался, — и только тут понимаю, что разговаривает чел из вчерашних новичков, — а огромадина, раза в два, как минимум, больше. Да и мишка — охранник этого царства не маленький был. Вот только что лежащего шагами промерили — три метра было у зверя, от лап и до макушки.

— А завалили его как?

— Очень тяжело достался. Очень. Если бы у нас всех были не магазинки десятизарядные, то скорее всего вся тройка пополнила его коллекцию черепов. Которые мы нашли почти у самого края поляны, в овражке на опушке.

— Тогда сразу три вопроса, — помня рассказ Оксаны, что при нахождении подобного кладбища и ликвидации охранявшего это место чудища, вместо людей, ранее там погибших, приходят новые. Названные ею очень просто — заместителями, — сколько там их лежит? Хоть примерно? Это раз. И сами что будете теперь делать — осматривать трофей? Или пойдете дальше? Второе. И третье — это скорее всего самое главное, сколько к этому месту топать?

— Отвечаю точно также — по-очереди. Примерно — штук двадцать. Но может быть и больше — тут все так костьми завалено… Еще не решили — и пройтись дальше охота, и на содержимое глянуть аж свербит. Ответ на последний вопрос — по шагометру смарта чуть больше шести с половиной километров от того места, где все разошлись. Мы, как ты и сказал при расставании, прошли это расстояние, и только повернув на запад, как буквально через пару сотен метров обнаружили вот это. А что? — в самом конце объяснения последовал еврейская фраза — ответ вопросом на вопрос.

— Тут такая проблемка вырисовывается, очень уж интересная, — и пересказал мысли и советы Ксюши, — судя по прошлым случаям, связанным с жертвами зверя, новые люди обязательно придут, но только через сутки, завтра утром.

— Я понял. Значит, нам нужно обязательно их тут встретить, и сразу дать правильное направление мыслям и чаяниям. Так? И до утра у нас есть почти сутки свободного времени. Возвращаться в крепость обязательно?

— Вот тут я не подсказчик — так как лично самому в подобные передряги встревать не приходилось.

— А если первые… или вообще все… появятся — проявятся тут чуть ли не с рассветом? А встречающих в это время не будет? Так не пойдет — риск не оправдает тех выгод, что мы трое будем есть и спать в привычном месте. Тогда мы сделаем так — пройдемся по этому маршруту примерно до полудня, и если не найдем ничего полезного, просто вернемся назад. Ну а вдруг если нам повезет вторично… то будем действовать по ситуации. Но сюда в любом случае к вечеру вернемся.

— Примерно тоже и я хотел предложить.

— Во как хорошо. Мысли начальника даже с расстояния читаю. А у вас там как?

Ничего не скрывая, быстро рассказал о всем том, что у нас произошло, при этом добавив, что четверка, оставшаяся у Безымянного, потенциально опасная. И для оставшихся там охранников, и даже для наших поисковиков. Именно тем, что они могут чисто из-за угла, как говорится, закидать парней, ничего не подозревающих, камнями. В голову. И не только вывести тех из строя, но и отобрав стволы, вооружится самим, став одним этим реально опасными.

— Мы поняли. И будем их иметь ввиду. Но они ведь невдалеке от первого ряда? А мы идем вдоль воображаемой линии расположения третьей? Но и правда — что там бешенной собаке три лаптя по карте…

— Спасибо за предупреждение, правда оно чуть запоздало, — внезапно в наш разговор вклинился кто-то еще, но он и сразу назвал себя, — это двойка. Мы с ними столкнулись больше полутора часов назад, и именно в ситуации, описанной только что нулевкой.

— А ты откуда тут взялся?

— Но вы ведь на общем канале связи языки чухаете. А нужно, как я смог понять эту рацию, переходить на отдельный, определенный именно для того абонента.

— Ты что? Радист?

— Нет конечно. Просто я читать могу нормально на английском, а в чехле с каждой радиостанцией лежит небольшая книжечка — мануал по работе с ней и на ней. Вот и все.

— Нда! Век живи — век учись.

— Но все равно дураком помрешь, — ответили почти в унисон два голоса с той стороны канала.

— И в смысле — мною описанная ситуация? Что в ней такого особенного?

— Это сейчас мы понимаем, что произошло. А тогда… Отшагав от нашей общей развилки три с половиной километра, свернули на запад, как и третья группа. И уже метров через полста чуть не свалились в овраг, промытый ручьем. Отметив это место связанными в пучек ветками куста, пошли искать, где же переправится на другой берег. И буквально через пятьсот — шестьсот метров дальше напоролись на родник, где тот поточек и брал свое начало.

Вернувшись назад, определились по компасу, и буквально метров через полтораста резко выскочили на полянку, в центре которой был склад. Практически такой же, как и у нас в Приморском. И хорошо, что не сунулись туда с разгона. Первое опасение, что тут не все ладно, возникло из-за того, что в такое утро никто не возился у очага, готовя всем завтрак. Потом заметили, что и очага того тоже нет. Чуть разойдясь в стороны, метров на десять, и приготовив оружие, мелкими шагами пошли вперед. И в какой-то момент, мы и не поняли, откуда, выскочил зверь. Это чуть позже мы все рассмотрели — что это был обычный сибирский мишка, ну может чуть крупнее знакомых, да злее.

Сообразив, что он нас не приветствовать будет, а убивать, сразу начали стрелять. Отошедшие в стороны, как они сами потом признались, били в ноги, а я вначале в голову, а как только тот зашелся в реве, и открыл пасть, то старался попадать туда. Кто из нас его пристрелил, не знаю. Мои спутники все сворачивают на одного меня. Ну в сам — просто ничего не помню. Завалив его, и только начали приходить в себя от горячки схватки, как с опушки нам в спину и голову полетели камни. Каждому досталось кому по два, а кому и по три попадания — в основном в спину, но и в голову немного прилетело.

Разбежавшись в стороны, и определившись, кто это там хренью мается, догнали, отмудохали, в основном ногами, и связали. И тут на звуки выстрелов, как они сами сказали, прибежало два парня. Представившись охраной только вчера найденного склада с людьми, выслушали наш рассказ, потом мы все вместе обошли поляну по периметру, и неожиданно найдя могильник, охренели, и сбежали оттуда. Дальше заниматься там они ничем не стали, сославшись на свою службу. Но пленных забрали, сказав — что отдадут на нашем обратном пути.

Ну а мы, посовещавшись, решили там пока ничего не трогать, а пройтись немного дальше.

— Не считали, сколько там тех останков?

— Да хрен его знает. Ну не один — два, а несколько десятков.

— И ты слышал мой разговор с тройкой?

— Конечно.

— Тогда ты уже знаешь свой план работ на завтра?

— Сделаем все, сделаем. Не переживай, Глава, со всем справимся.

— А дальше что вы делали?

— Вот, решились пройти дальше по азимуту. И напоролись еще на один склад…

— А в нем?

— А в нем люди живут. Наши, обычные русские люди. Молодые и постарше. Мужчины и женщины. И у них даже дети есть. Немного совсем, малышей трое, от трех и до восьми лет, и пара подростков — парень и девчонка. Ей всего четырнадцать, а ему уже пятнадцать.

— Откуда они? И что вы с ними решили?

— Все — Воронежские. Но по той жизни, как и мы сами, никто и никого не знал. Мужчин полтора десятка, а женщин всего девять человек. Тут и военные, и рабочие, и и ученые, и преподаватели. Есть повар, есть кондитер, официантка из кафе. Пара водителей, катерники с их водохранилища. Общий возраст — от восемнадцати и до восьмидесяти шести. Дедулька тут таких лет. Энерджайзер в возрасте. А что с ними делать? Как и было всем сказано — уговаривать найденных на присоединение к большому сообществу и переезд туда, где живет основная его масса. Согласились все — так как не сельские они, и даже не из частного сектора, а квартирные. Так что они собирают свое принесенное сюда и той жизни, и накопленное уже тут. Скоро двинут к крепости, мы их проведем, и будем обследовать найденный ранее склад.

— А у этих Воронежцев, или как их называть попроще, что было интересное найдено в домике?

— Стройматериалы, в основном дерево — доска, брус. Разный крепеж для него. Станки для обработки, немного — но есть. Ручной и электроинструмент. Генератор с топливом. Огородный инструмент. Они их этого материала построили себе два жилых домика и кухню — столовую на природе под крышей. Душевые, ну и все остальное, необходимое для нормальной жизни.

— Не упирались?

— Что ты. Нет конечно. И о переезде с вхождением не мы им предложили, а они сами нам. Так что тут все тип — топ. А вы сами когда назад собираетесь?

— Мы тут застряли у Томских. Хочу к белорусам сходить, и ещё проверить следующие места, где могут обосноваться жертвы этого эксперимента…

В итоге — ко времени приемки новеньких и заказа с обедом я со своей группой нашел и привел моно-кластер саратовцев, этих белорусов из Мозыря, и распоясавшихся отрицалов из Безымянного, которые сразу пошли в подземелья центральной башни, но раздельно. Девочки в одну сторону, а мальчики во вторую, заполнив уже три камеры — считая с Томскими бродягами. Во временно отказавшихся были приднестровские селяне — фермерские рабочие, все или родом, или жили на земле около их города Слободзея. Там у них жесткой вертикали власти не сложилось, и многое они решают путем споров и голосования. Но я им сразу заявил:

— Никаких демонстраций у нас не было. Нет. И не будет. Или вы всегда выполняете общие требования, или живите сами как хотите.

— А если эти требования не правильные?

— Если это связано с проблемами в производстве, или в обработке земли, деревьев, живностью, то есть в том, где я пока не разбираюсь — то советы не просто принимаются, а обязательны. Так как из-за моей некомпетентности страдать будут все.

— Ну а со всем остальным мы и так почти согласны…

К тому времени, когда я вернулся в крепость со своим пополнением, туда совсем недавно пришла и группа с севера, приведя очередных найденышей, обнаруженных в первой линии. На этот раз все они были Брянскими, из самого города. Но большая их часть — служивые, и срочники и контрактники. А во второй — снова напоролись на могильник у склада, и грохнув его охранника, остались на месте, ожидать новых людей. И они не сами об этом догадались — среди них был парень с Независимости, которому уже приходилось о таком слышать.

В общем, чисто живыми людьми, мы сегодня приросли на сто восемь человек. И это только те, кого мы нашли на земле. И вот тут пришли морские, привезя с собой очередной моно-анклав…

— И как ваши успехи сегодня? — таким был мой вопрос старшему рейда, как только тот пришел на доклад.

— Можно смело сказать, что первая половина дня прошла удачно. Но тянуть кота за хвоста не буду — быстро отчитаюсь, и снова назад. Мы перевезли только одну группу, а еще две ожидают автобус, собирая свое имущество. Я смогу в этот раз взять те две шлюпки, что вытащены на берег?

— Ну на них ведь нет ни мачт, ни парусов со всей оснасткой?

— Возьмем на буксир и туда и назад. Так как идем по уже разведанному маршруту, то к темноте гарантированно будем тут. К тому же, у тех, кого мы только что привезли, у белгородцев, в качестве бонуса за объединение было выдано два подвесных мотора с топливом. Так что туда дополнительный транспорт пойдет на буксире, а назад своим ходом, уже сам волоча за собой надувнушки местных с их скарбом. И можно не напоминать — маркеры — таблички, что обозначенная ими территория принадлежит Руси и находится под её контролем, мы выставили на всех обследованных клочках суши. Этот урок я вызубрил еще там, на Независимости.

— Уговорил. Экипажи к ним нужны?

— Зачем? Рулевыми туда сядут наши впередсмотрящие, а назад они же вернуться под моторами. Тем более два человека у меня имеют опыт работы с ними.

Его рейд увеличил нас на уже привычный моно-кластер бывших жителей славного города Белгород, в котором и соотношение мужчин и женщин было равным, и сельские с городскими поделились пополам. Общий из возраст был от восемнадцати и до сорока лет. А повторно он пошел за девичьей командой из Иваново, и мужской, точнее молодежной — из курсантов, моряков и морпехов с солдатами из Севастополя. Но заранее предупредив меня, что привезут самый минимум из вещей, но зато заберут все полностью оружие и боеприпасы…

То есть — нас на этот момент уже стало много. Очень много. Считая вчерашних, а их было не восемьдесят четыре, как я вчера сказал Оксане, а сто восемь. Откуда выползла такая огромная ошибка? Но ведь урки Томской группы мною не были посчитаны. И уже перед сном, перебирая мысли в голове, я это вспомнил точно. И сегодня расширенная поисковая сеть принесла немало новеньких, и это ещё сказано очень мягко. Только моя часть группы привела шесть десятков — это саратовцы, свеженайденные. Потом те белорусы из Мозыря, где почти поровну поделился состав на работников их же НПЗ, студентов и преподавателей местного института, и небольшого количества рабочих нескольких заводов. Это сорок восемь человек. Потом ястребы соседской страны, дюжина их.

Моно-анклав со второй линии — из самого Воронежа. Он же, но Брянский, найденный третьей группой. И вот эта находка в море, на островах — людей из Белгорода.

Сижу, в терминальной комнате, выбранной по совету Ксюши — в три с половиной метра шириной и двенадцать длиной, единственной такой на первом этаже крепости. Но только пока не понимаю, зачем такой огромной, И ожидаю часа Ч, то-есть начала приемки новичков и заказа, и охреневаю тихонько про себя… Ведь только сегодня найдено и переселено в крепость сто тридцать два человека. А это значит только одно — мы получим, как Оксана и говорила, и тот мифический Сателлит комплекс N2, и виртуальный НПЗ, и многое, многое, многое другое…

В итоге так оно и оказалось. Все, о чем мне думалось, то устроители этого эксперимента и дали. За расширение этносостава — наверняка это было за белорусов, дополнительный разрешенный вес в одну тонну. Найдя в заказе бензиновую ленточную пилораму Тайга-2Б, взял её центральный модуль, и два комплекта рельсового пути — показалось, что шести метров в распиловке нам будет мало. И полностью все то, что к ней прилагается дополнительно.

За набор трехкратного увеличения состава прилетело:

Очередное, третье кратное увеличение сообщества. Бонус от устроителей эксперимента Сателлит-комплекс N2.

За набор следующего, уже четвертого, было неизвестное:

Следующее кратное увеличение сообщества. Бонус от устроителей. На выбор устроителей. В вес разрешенной поставки не входит.

Не протестуя подарочной халяве, соглашаюсь без разговоров.

Но как только принял последних на сегодня, то тут уж прилетело совсем другое:

Очередное, пятое кратное увеличение сообщества. Оно достигло своего минимального общего развития в двести сорок человек. Особый бонус от устроителей эксперимента.

Сразу, вслед за ним:

За увеличение подконтрольной территории. Бонус от устроителей эксперимента на выбор оператора. В вес разрешенной поставки не входит.

Винтовка АВС-40 — 12 штук. Шесть ящиков патронов.

Винтовка СКС — 12 штук. Четыре ящика патронов.

Карабин Мосина Колчак — 24 штуки. Двенадцать ящиков патронов.

Ну тут я пошел не по пути лучшего, а большего, и выбрал последнюю позицию — две дюжины по любому лучше одной.

И дальше было уже описанное мною:

За увеличение этносостава. Бонус от устроителей эксперимента — тысяча килограмм поставки на усмотрение оператора. В вес основной поставки не входит.

Введя заранее написанный мною с Викой список необходимого, только скорректировав его относительно разрешенных килограмм, взял на всех по маленькому кусочку мыла и полотенцу… и хватит. Пока хватит. А на все остальное — только продукты. Такую толпу ведь прокормить еще нужно.

Введя в самом конце согласие:

Enter.

Вышел и прикрыл за собой дверь. И через некоторое, очень малое время, изнутри раздался негромкий шум, и одновременно чей-то крик снаружи:

— Ох и нихрена себе.

И практически одновременно с ним вызов от наблюдателя, что со вчерашнего утра посменно сидит в комнатке на самом верху донжона, отведенную пока временно под радиорубку и наблюдательный пункт:

— Глава, невдалеке от южной тропы, по ту сторону моста, внезапно появились какие-то механизмы, здания… и вроде бы огромные цистерны… или баки. Не знаю, как это назвать…

Выслушав эту новость, в первую очередь вызвал Меркурий и Вику:

— Привет. Мне тут бонус дали — халявный вес в поставку. Так я заказал ленточную пилораму для Порта. Приди, забери её туда — она Зотову нужнее будет…

Как я думал, так и оказалось. Домики с усадьбами Сателлит комплекса поставили чуть дальше площади перед воротами, метров на сто, вдоль тропы на юг. И их было столько же, как говорила Ксю, то — есть шесть штук двух типов. За ними, больше чем в километре, теперь высятся два насоса — качалки НПЗ и его производственные помещения. За четвертое увеличение состава дали, как и вчера, наборы кроватей и постельного белья. Но в намного большем количестве, даже очень — триста комплектов. Как намек на то, что прибавка в людях будет обязательно.

Под оружие у меня уже было приготовлено небольшое помещение, куда помощники и перенесли все полученное. Следом за ним сразу в кухонный склад убрали все продукты — там уже распоряжались вместе с нашей Минзилей повар, кондитер и официантка из свежего пополнения. Заодно они сами сделали опрос прибывших, найдя среди них себе помощниц, тем самым как бы показывая мне — что работа руководителя налажена просто отвратительно.

И я сам с этим был полностью согласен — но сделать ничего не мог. Это наша Оксана, и все остальные Главы, кто строил свои сообщества с первых попавших сюда людей, давным давно обзавелись и заместителями, и начальниками разных служб, и набрались хоть какого, но опыта. А мне все это приходится узнавать, учится ему, искать специалистов в штаб — не сейчас, и не сегодня, а еще позавчера. Настолько все тут запущено. Но нихрена — не сдамся на волю случая, все решу, со всем справлюсь, и научусь. Тем более, со следующим рейсом Меркурия придет Ирга. Хоть она и служила с противной стороны, но по словам Оксаны, реалии этого Мира уже осознала, практически полностью. Так что служба безопасности уже будет… ну и на её крепкие плечи можно будет еще что-то возложить. Но что самое главное, и я на это очень сильно надеюсь, именно она, со своим особым чутьем поможет подобрать и заместителей, ну и в создании штаба окажет посильную помощь. Так что — остается только ночь пережить, да день простоять…

Сюда бы, на мое место, какого председателя колхоза, или директора малого предприятия, не обросшего сильно секретутками за замами. А еще лучше, главу, или мэра, по современному говоря, поселочка, душ на двести — триста… Вот он был тут явно на своем месте. Но не повезло мне — повесил сам себе на шею такой огромный груз ответственности, не имея ни опыта соответствующего, ни тем более знаний…

Так как у воронежцев в складе уже была и доска, и брус и нужным для всего этого инструментом, и даже полиэтилена остался солидный кусок от их заказа, то я сэкономил. И теперь туда ушли люди за всем нужным для того, чтобы закрыть оконные проемы… Хотя в то время никто из нас и не спешил так чтобы сильно, но за материалами отправилось почти два десятка человек — никому не нравилось жить на сквозняках, хоть и в настолько теплом, как тут, климате. Так что эти работы, мужчины, которых собралось в крепости уже порядочно, закончили ударными темпами.

А как все мы радовались, когда в сумерках началась непогода — словами это было не передать. Снаружи ветер, рывками вплоть до ураганного, дождь — а внутри сухо и относительно тепло. И даже морские поисковики вернулись вовремя — еще когда солнце не успело спрятаться за далекий горизонт, привезя с собой целую толпу ошарашенных всем увиденным по пути, и уже тут, новых переселенцев…

День 32. Часть 15.Освоение Руси продолжается. Медленно, неуверенными шажками, но все равно оно идет. Первый день в пока ещё безжизненном поселке, или городке. Рассказ Никиты Зотова.

День 32

Часть пятнадцатая

Освоение Руси продолжается. Медленно, неуверенными шажками, но все равно оно идет. Первый день в пока еще безжизненном поселке, или городке, Порт. Никита Зотов о своем новом сообществе.

Как только Меркурий причалил к ближнему… нет, не борту, а кожуху гребного колеса стоящего пришвартованным у пирса парохода, как к нему сразу же подошел один из находившихся на палубе парней.

— Спасибо, что так быстро отреагировали на наш крик о помощи. Ситуация тут сложилась, по словам местного посланца, очень сложная, срочная, и нашими скромными силами практически нерешаемая, — представившись, он кратко и быстро все объяснил.

— Мы это поняли сразу, как только узнали и произошедшем, — ответил я ему заранее вышедший к фальшборту собственной персоной, — и пришли с хорошо вооруженными бойцами.

Хотя и прекрасно понимал, что эти, набранные с бору по сосенке в звено зачистки парни могут называться бойцами очень условно. И именно ему предстоит сделать, нет, не их, а тех, кто будет в составе его вновь создаваемого сообщества — нормальными, сработанными и тренированными отделениями и взводами.

Но до этого еще, ох как и долго — ведь на данный момент в нем, этом сообществе, заранее получившем наименование Порт, кроме него нет больше ни одного, ни единого человека. Но также он понимал, что набрать их не будет проблемой. А проблемой может стать только одно — их нежелание бросать свою пока что вольную жизнь, меняя её на жизнь под конкретным руководителем. Который от них будет требовать подчинения и выполнения определенных, нужных всем, распоряжений. И именно вот это может стать огромной проблемой…

Ну и еще одно, не мало важное препятствие. В напутственных словах Ярослава было одно, очень… такое неоднозначное определение. Когда я его услышал, то в первый момент даже не осознал, о чем это он. Потом, чуть позже, после того, как все выслушав, задумался о правильности сказанного… Признал его правоту. Хоть сказанное и смахивает очень сильно на банальный расизм, но вспоминая, что творят в обычных городах, а не военных, как наш Калининград, эти трудовые мигранты… Понаехавшие к нам на заработки со своих, страшно обнищавших стран….

Его обозначение для таких людей, признаюсь, очень жесткое, скорее даже жестокое — генетический цивилизационный мусор. Тем более я прекрасно знаю, что произошло с подобными уже тут, на Руси. Пока Томские уркаганы держали над ними свою власть, то никто, скорее всего, даже не дергался протестовать, чувствуя над собой силу, и понимая, что владельцы её при малейшем неповиновении применят жесткие меры. И даже то, что их землячек неоднозначно использовали, их слезы и боль, не позволили поднять голову. А как только тех не стало… и пришли привычные, мягкие, добрые, российские… то тут уже можно и в отказ пойти, захотев жить своей жизнью.

И тот совет состоял только из одного:

— При формировании своего нового сообщества учти одно — наши, русские, там должны быть в большинстве. Это и пресловутый этнформат в условиях эксперимента, хотя я сам не до конца понимаю, что же это такое, и твоя поддержка во всех критических и не только ситуациях. И, если будут у тебя иноверцы, то любыми средствами постарайся им не позволять создавать землячества. Иначе беды не оберешься. Не будет такое получатся в масштабах твоей группы, будем ими менятся — распределяя по всем остальным.

Да — да! Не удивляйся так сильно. Я уже после первого дня сообразил, что людей тут набросано устроителями много, и это очень слабо сказано. Так что будем создавать отдельные, локальные поселения, но только под общим руководством, еще не один раз. Просто поверь мне на слово…

А вообще, если такое будет получатся — не бери к себе чужих. По крайней мере тех, кто раньше был в составе союза, а потом заделался независимым. Гонора у них всех море, а толка нет и не будет ни какого. По крайней мене молодого и среднего возраста, кто вырос при нынешних властях и порядках. А вот европейцев, ну кроме там всякох хорватов с боснийцами, да поляков с румынскими цыганами — оставляю на твое усмотрение. Но сразу ставлю в известность — они есть и у нас, на Независимости, и у соседей на Победе. Что, не понимаешь — кто это? Будет свободное время — расскажу все, что сам о них знаю.

И вот сейчас, отправив все три привезенные с собой группы по отдельным для каждой маршрутам, стою у лееров, и размышляю — чем же закончится этот, самый первый в свою бытность новым Главой, поиск. И если с пятеркой огневой поддержки и зачистки относительно все было понятно — цель есть, противник определен, осталось только его отправить в места иные, точнее просто на тот свет. И с этим делом, я так считаю, они справятся нормально. То какие результаты будут у тех троек, что пошли вдоль берега на запад и восток — предугадать не может никто.

— Никита Сергеевич, — чей-то голос вдруг вырвал меня из плена мыслей, — а что дальше у вас по плану? — оглядываюсь, и вижу подходящую ко мне Викторию, капитана этой шхуны, со все еще перебинтованной рукой, но уже висящей поперек тела на перевязи.

— Вика — можно к тебе так обращаться? А меня называй просто по имени — Никита, и на ты, безо всяких политесов.

— Да не удобно как-то. Вы ведь старше меня почти в два раза.

— Неудобно стоя и на потолке. А все остальное — в пределах дозволенного. Хотя в чем-то ты и права. Моей старшей практически двадцать шесть. А твой вопрос о планах на сегодня? Очень хочется обследовать все постройки на берегу, но самому, без сопровождения, это делать категорически нельзя. Тем более мне.

— Да я это уже знаю — Яр… Ярослав, — наверняка она хотела назвать его уменьшенным, ласкательным словом, но решила не высказывать свою предрасположенность при постороннем человеке. Хотя о их отношениях не знал только глухой и слепой, — мне уже сказал, что тут тоже будет свое, почти отдельное сообщество с вами… с тобой во главе.

— Да. Ты права. Хоть я и не хотел для себя такого, но согласился с этим предложением, выслушав все его доводы — они мне, с высоты собственного, весьма малого опыта в этом эксперименте, показались здравыми.

— Так как это придумала Оксана — то оно по любому правильно. За все те две с лишним недели нашего знакомства она в своих предсказаниях, планах, или идеях — не ошибалась еще ни разу. Так что? Пройдемся на берег?

— А охрану где взять? Был бы простым человеком, уже бы там ковырялся. А так…

— Я возьму пятерых парней из экипажа, а оставлю для возможной обороны Меркурия кроме механика и рулевого — им риск заказан навсегда, боцмана и двоих пулеметчиков… — и рассмотрев на моем лице удивление, добавила, — А вы что? Не знали, что мы вооружены? Неужели?

— Да что я могу о вас всех знать? Я вижу вот это даже неполные сутки… Ну если так обставляешь этот выход, то конечно согласен…

Пройдя через палубу парохода, по трапу спустились на пирс. Ну что? Впечатление от него очень даже неординарное. Стоя тут, на твердой земле, точнее камне, и осмотревшись, я не понимаю, почему Вика пришвартовалась таким образом. Ведь в обе стороны от стоящей тут нашей небольшой группы расстояние до края не менее чем в сто, или даже полтораста метров. Солидно, очень солидно, когда видишь это рядом, а не со стороны. Таких пароходов, как мы только что прошли, поместится минимум штук по пять — и там, и там. Так что в роли торгового порта этой бухте, да и этим постройкам — быть. А вот чтобы тут был грузовой, нужно будет со временем строить краны. Не знаю, как они называются — те, что идут для погрузки — разгрузки судов. Но об этом не то, что думать, но даже и мечтать пока рано…

— Ну и как впечатление, — поднимаясь по широкой мощеной дороге с чуть небольшим уклоном вверх — это так, просто для уточнения, спросила Виктория.

— Я хоть и читал у Ярослава ваш доклад об этой находке, но слова на бумаге не передают всех впечатлений, как увиденное своими глазами. В условиях этих Забытых Островов — просто шикарно.

— И это ты, — сделала она ударение, — Никита, еще не осмотрел все те постройки, что тут есть.

— Скорее всего, ты, — смиряюсь в конце концов с её непонятным желанием разговаривать без официальщины, — Вика, полностью права…

Так оно и оказалось. Добравшись до площади, повернули налево, как все мужики, и начали свой осмотр развалин с самого начала… Хотя это и не развалины вообще… Наружные стены — в порядке. В полном. Тут, что очень удивительно, даже выпавших из них камней нет. Внутренние — тоже. Лестничных маршей на бывшие верхние этажи — даже воспоминаний не осталось. И это значит только одно, они, как и перекрытия с крышей, были из дерева, которое за года или века просто разрушилось, превратившись в труху.

Правда у каждой отдельной постройки был свой собственный подвал, и перекрытие между ним и первым этажом было каменным полом — но проверять, что там внизу, не решился никто. Между каждыми двумя постройками остались проходы внутрь, но не широкие — всего в шаг, может быть чуть больше. И так все десять с одной стороны, и со второй — хоть внутренняя компоновка и отличалась, но очень незначительно. Впечатление такое — что их строил один и тот же мастер, и по одному чертежу.

Осмотрев их, решили пройтись вдоль складов… А там вид… мрачный — мрачный. Есть только внешние стены с внутренними перегородками, четыре входных проема под ворота в каждой ячейке, высотой… примерно в полтора человеческих роста… И все. Ну кроме вездесущей трухи от перекрытий и крыш.

— Ну что тут было — понятно и без слов, склады под разный товар, или разных хозяев, — не выдержала игры в молчанку Вика, — а что будет?

— Да кто его знает? Хранить в таких огромных помещениях вроде как нечего…

— Это только пока, — оборвала та.

— Вот именно. Пока. А вообще — даже и не соображу, к чему же их можно приспособить?

— Как в подобных случаях говорит Оксана:

— А мы что, только на подачках и поставках этих устроителей жить станем? И ничего, совершенно ничегошеньки не будем делать сами?

— Не понял? К чему это?

— И еще одно её выражение. Хотя оно возникло давным давно, даже и памяти нет, когда:

— У военных, кадровых военных, в девяноста девять случаях из ста извилина в голове только одна. И та от фуражки.

— Мне уже обижаться?

— Почему это? Неужели на то, что сказали правду, можно, или нужно, сердится?

— А где тут правда?

— Хмык. Даже я, далекая от ваших Главских проблем и забот, поняла без ремарок и объяснений сказанное тогда, и сразу сообразила, к чему можно приспособить вот эти частичные развалины сейчас.

— Ну и под что их можно применить? Хоть примерно? Подскажешь?

— Только в приблизительном виде. Первое. Высота стен, ну ориентировочно, метров пять с половиной, но скорее всего шесть. Если их поделить пополам по высоте, то получатся отличные двухэтажные жилые помещения. А если учесть, что этих складских развалин целых четыре штуки, ориентировочно размером внутри восемь в ширину и десять в длину — то сколько человек, или семей, в будущем, поместится в таких квартирках?

Второе.

Именно этот вариант напрямую относится к тому выражению Главы Независимости. Там где было сказано о подачках да поставках. Производство любого типа и вида. Начиная от шитья обуви, одежды, плетения корзин, летних пляжных, или квартирных, шлепок из лозы или бросовых обрезков кожи, той же пляжной мебели. Да, я понимаю, что одним отдыхом у моря сыт не будешь. Но взять вот те же легкие, плетеные из лозы кресла и столики — очень неплохая и бюджетная мебель на первое время.

— Да где их взять-то, специалистов таких? Они ведь в эти времена редкость огромная.

— Оксана недавно сказала, что если задуматься о каким-то деле, не бросовом, а реально нужном всем — то в самом ближайшем времени программа, которая следит за всеми нами у небесников, подкинет тех, кто для этого требуется.

— Да ну его! Не верю в такое. Бред.

— Понимаю. Но пока сам не столкнешься с подобным, ни за что не поверишь в эти слова. Что еще можно? Ну например… В обоих левых и одном правом складских блоках сделать только жилье — оно очень скоро понадобится, и в большом количестве. Последнее отвести частично под склады, частично — внизу под распиловку бревна и сушку доски, а вверху под столярный и плотничий цеха.

— Откуда такие необычные познания у девушки?

— Принимала непосредственное участие в строительстве моего красавца.

— Так ты что? Не просто его капитан, но и владелица?

— К сожалению, только кэп, — и Вика рассказала всю историю, и свою биографию вместе со службой, и как строили шхуну, и для чего она была предназначена. И, конечно, всю трагедию с их попаданием в Мир Забытых Островов и этот эксперимент, — так что после гибели его полноправного хозяина, Меркурий стал достоянием сообщества Независимости, так как именно их люди помогли нам спастись и приняли к себе как родных.

— Понимаю. Нас вот тоже Ярослав позвал к себе, даже не раздумывая и ничего не зная ни о ком.

— Не переживай. Со своим следующим рейсом привезу сюда начальника службы безопасности, к тому же с огромным опытом работы в этой службе. Пришлось познакомится с её методами — впечатлили.

— Вот это очень хорошо…

— Но она в основном будет заниматься людьми Ярика — а за вами только приглядывать да помогать в особых случаях.

— Так СБ-шник — женщина?

— Ага. Капитан, бывший начальник городского отдела Службы Безопасности Украины.

— Но почему не наш? Наша… Не русская?

— Кто попался, того и взяли. Но женщина с умом и благоразумием. Наводить тень на плетень, а тем более мутить воду — гарантированно не станет. И я верю мнению Ксюши. Она пока ни разу не ошибалась в людях.

— Ладно. Обо всем этом позже будем разговаривать. Хотя и интересно о той вашей Независимости с её Главой больше узнать. Если, как ты говоришь, основную массу этих помещений сделать жилыми, складскими и остальным, то куда посадить твоих обувщиков, плетельщиков, вязальщиков да швей — мотористок?

— А именно им вот те домики вокруг площади и пойдут. В самые ближние от пирса найти и посадить самых шумных мастеров — по мелкой металлической посуде, кузнецов или медников. Уже забыла, как они правильно зовутся. Дальше — гончаров, потом обувщиков, вязальщиков — плетельщиков… А дальше — сам разберешься. Но самыми последними, у большого здания, должны быть только ювелиры…

— Неужели ты думаешь, что они тут понадобятся?

— Пока есть женщины, то будет их красота и любовь к украшениям. А материал для них найдете — ведь это вам, мужчинам, придется нас ублажать и дарить цацки. Поверь — не скоро, но это будет…

И её слова заставили меня задуматься. Но пока все эти мысли временно были отложены в дальний уголок памяти, до лучших времен. А мы с Викой занялись остальными постройками…

Здание в торце площади поражало своими размерами — оно полностью перекрывало все её ширину, то есть было стометровым с тремя входами внутрь. И как мы смогли его рассмотреть — состояло из отдельных секций. Центральной, шагов в двадцать шириной, и равных по размерам боковых крыльев. Парадный вход со всего парой ступенек, он и был парадным. С небольшим козырьком, опирающимся на квадратные, сложенные из все того же камня колоннами. Большой, относительно, комнатой за дверью — вот не знаю, как она должна была называться в старину. Фойе? Это уже из новых веяний. Тамбур? Не подходит — он обычно небольшой. Подъезд? Тем более. Хотя лестница наверх, притом каменная, есть.

Пол, или полы. Точнее — перекрытия над подвальными помещениями, куда вела отдельная лестница, и этажами, было каменным. А если точнее, то бетонированным, с ровным слоем отходов от почивших во времени деревянных перекрытий. А дальше, именно тут, в этой секции, есть и входная дверь, и в боковые короткие коридоры с несколькими кабинетами и небольшими залами. И отсюда же берет начало лестничный марш и в подземелье, и на второй этаж, светящийся своим отсутствием потолка и крыши, и ведущий в центральную башню, на все её три яруса, заканчивающиеся на самом верху оголовком маяка. А тут, на самом низу, по совету все той же Виктории, мы нашли достаточно удобное помещение под будущий зал терминала поставки. Не знаю, зачем именно такое большое, но она сказала, что подобное посоветовала сама Глава Независимости.

Осмотрев боковые крылья, увидели почти что одно и тоже. То-есть, вход внутрь, но попроще, только с одной дверью без крыльца, но с козырьком. Небольшое помещение за ней, боковые коридоры и каменная лестница наверх и вниз. И только тут мы оба осознали — ведь двери-то есть. Тут — есть. А во всем остальном, нами осмотренном, не было. Но присмотревшись к ним, по крайней мере я стал догадываться — что это или дуб, или еще что попрочнее. Потому что даже укол лезвием ножа, который привычно был в карманчике камуфляжа на предплечье, не оставил даже маленькой отметки…

Последнее здание на этой площади было чуть меньше, чем предыдущее, и правда вначале похоже на наше современное кафе или небольшой ресторан, но с кабинетами на втором этаже. И только походив по нему внутри, при этом осмотрев внимательно, насколько это было возможно — слова впервые его увидевших сами собой всплыли в моей голове:

— Старинная корчма, а не современная забегаловка для моряков.

И это скорее всего было правдой. Хотя? Да фиг его знает, как мог этот общепит называться в те времена. Может быть корчма? Не знаю. Но судя по предварительному осмотру, тут есть центральный зал, метров в шесть глубиной, и десятка полтора — два шириной, но вместо мебели — только труха на полу. Посредине у задней стены каменная стойка высотой почти по грудь, с проходом за неё только с одной стороны. Тут же, совсем рядом с ним, вход в заднее помещение — кухню, но не с привычной печью с чугунной плитой, а с очагом на пять отверстий разного размера. Как сказала Вика — это под большие котлы, готовить на солидную толпу едоков. В конце его нашли дверь, снова, как и входная, на удивление практически целая, что вела скорее всего в склад продуктов.

И в правом дальнем углу зала — шаговой ширины лестница на второй этаж, опять-таки без потолка и крыши. Но только оказавшись там, я окончательно убедился, что это — память старины далекой. Это помещение было не с кабинетами для отдельных групп посетителей. Тут оказались жилые комнаты, по сторонам от центрального прохода, на всю его длину, и туда, и туда, были видны только открытые двери, одна за одной. И зайдя в самую первую, что попалась по пути, все мы убедились в древности этой постройки. Не было ни привычных нам дверных ручек, и обычных последнюю сотню лет на земле, ни замков — ничего знакомого. Проушины снаружи, для навесного замка, и железный засов изнутри, размером в половину ладони, и почти в полпальца толщиной.

О том, что это жилье для, так сказать, бюджетных жителей. Или может быть постояльцев? Я догадался только тогда, когда нашел удобства… в торце прохода, с каждой его стороны, был раньше отгорожен деревянной стенкой закуток, с дыркой в полу в одном углу. Над ней, в стенной нише стояла дубовая бочка литров на сто, примерно, с дубовым же краником — пробкой, смотрящим в ту же… бездну для человеческих отходов. А в другом углу бочка, все еще живая и целая, спустя прошедшие множество лет, была уже посолиднее. Объем её даже примерно не скажу, но при моем росте в метр семьдесят восемь она высилась мне чуть пониже груди, и судя по диаметру, вполне могла вместить в своих внутренностях двоих таких же, а то и троих.

— Вот это, — тыкает Виктория пальцем вниз, — в прошлом веке, я имею ввиду девятнадцатом, ещё в его начале — было отхожим местом. И ночлежки с такими удобствами считались престижными. В основном в те времена все это было на заднем дворе. И да, я не историк, просто любила в последние годы читать про старые времена, но не древние, а примерно с семнадцатого — восемнадцатого и позднее.

— А любовные, слезливые романы? Ведь в основном все девушки от них балдеют и фанатеют?

— Не. Это не мое. Служба офицером на флоте, тем более командиром корабля, совсем не способствует розовым соплям. Вот попаданство — это да. Даже магию в современном изложении приветствую лучше, чем этот бред.

— Согласен. А тогда что это за бочки? И куда все это… извини за уточнение, дерьмо должно деваться?

— По идее, но утверждать не берусь, в тех книжках на таких подробностях внимание не акцентировалось, должно сбегать по каменному желобу в наружный сборник, откуда уже золотарь его вывозил. Куда? Ну например сливал в отдалении в море, если оно было близко, как тут. Или… ну не знаю. Там — не знаю. А тут — и тем более. Меньшая емкость с примитивным краном — это рыльно — мыльник, то есть умывальник. А большая — купальня. Туда горячую и холодную воду за отдельную денюжку прислуга носила ведрами.

— Круто. И там можно было помыться?

— Это еще и шиком было. В основном, те, кто мог себе позволить жить в такой дыре, обмывались или у колодца за домом, или в реке — море…

Учитывая то, что общая длина этой постройки была шагов, ну или метров, в девяносто, а эта забегаловка занимала не более двадцати, мы принялись искать вход в оставшиеся помещения. И, при последующем осмотре, они были найдены в торцах здания. Как и раньше, тут и нижнее и верхнее перекрытие было каменно — бетонным, с остатками балочек и прогнивших досок пола. Вся эта часть и выглядела, и была, фактически — условно целой. Верхняя — только с полом, перегородками и дверьми, но вообще без крыши.

— Вот тебе, на первое время, как приведете все тут в относительный порядок, и будет жилье для будущего пополнения сообщества, — выйдя наружу и отряхиваясь от вездесущей пыли и паутины обрадовала Вика меня своим прогнозом.

— Не думаю, что оно будет настолько взрывным, как у Крепости.

— А зачем думать? Дождись возвращения отправленных групп, а потом будешь делать прогнозы…

— А пока все то не отремонтировали, где жить?

— Не поняла? А пароход?

— Да я хоть и увидел, что он пассажирский, но подумал, что просто прогулочный.

— Нет. Это именно грузо — пассажирский речной пароход малого и среднего радиуса действия. Если я правильно помню его название, это Великая княжна Ольга.

Когда недавно при отражении нападения чеченцев на Независимость взяли в трофеях паровой баркас, то Роман, тоже наш крымский парень, рассказывал о его истории. И показывая фотографии о нем, упомянул место бывшей службы — Амударьинская флотилия конца тысяча восьмисотых начала тысяча девятисотых годов. Вот там был этот, или такой же, колесник — но тут он совсем не кажется старым, а как будто только что прошел свои ходовые испытания и стал у причальной стенки. Но тут хоть есть на что свернуть — очередной выбрык программы эксперимента. Правда кают там совсем немного — они рассчитаны на двадцать пять пассажиров, и там было примерно два десятка матросов и офицеров в команде.

— И ты считаешь, что его хватит для жизни?

— На пару — тройку дней? Вполне. Тем более я с Меркурием пока тут буду — а в мои кубрики свободно поместится полторы сотни человек. Мы должны были ходить в учебные рейсы с курсантами и гардемаринами, так что наш Казаров заранее сделал в трюме жилой отсек солидного размера…

Первыми вернулись посланцы с востока, приведя с собой, точнее не приведя, а сопровождая и идя сзади, гомонящую и шумящую так, как будто это волны прибоя, стайку из молодых девчат и нескольких парней чуть постарше на вид. Но только на вид. Все они, как мы с Викторией, которая вызвалась мне помогать в этом нелегком деле, выяснили во время знакомства с расспросами и заполнением анкеты — оказались одногодками. Студентами и студентками нескольких Курских институтов и колледжей в одних и тех же годах — двадцатилетние.

Их было два десятка женского пола, и всего четыре мужского, которые, на удивление, держали весь этот цветник в ежовых рукавицах правил и повиновений. Тут были и гуманитарии, но в меньшем количестве, чем производственники и даже немного военных специалистов. Один из парней учился в военно-техническом лицее на курсе электротехника, туда же две девчонки пошли на радиотехников. Еще один парень готовился к окончанию военного авиационного лицея, и должен был заниматься обслуживанием и ремонтом авиатехники. Он же был у них главой. А вот оператором работала целый месяц девушка — юрист.

Согласились они все на воссоединение с большим сообществом даже не раздумывая, по словам, вычлененным в процессе собеседования, молодежь — существо стайное. И жить в маленьком замкнутом мирке без общения с другими они не смогли — последнее время от скуки дело шло к внутреннему взрыву.

Через час наконец-то нарисовались поисковики с запада, принеся с собой весьма неприятные новости о звере — охраннике и каннибале. Когда они у первого найденного склада изничтожили мишку — переростка, то осматривая поляну с постройкой, нашли на одной из её сторон вырытую им солидную яму, под самый верх полную костей. И не животных, а людей — так как разглядели несколько черепов. Находку обследовать не стали, а пройдя еще несколько километров, напоролись на следующую, но уже обитаемую, и чудом избежали обстрела местных.

— Мы решили, что это все те же черно…ые кавказцы, что приходили первый раз декаду назад — обкладывать данью. Но получив отпор, вооруженный, тогда они ретировались, не солоно хлебавши. И с тех пор каждый второй день пытаются застать внезапно, хорошо, что они пока не стреляют — из разговора в первый день мы поняли, что им не нужны ни трупы ни рабы, а только данники, — рассказывал их Глава.

Они оказались фанатами — реконструкторами одного из сражений периода Русско — Японской войны. Тут были и девушки — молодые женщины, но всего четверо, и парни — мужчины, остальные два десятка, многие в форме русской армии того периода, и с оружием. Но не боевым, а ММГ* — винтовки и карабины Мосина и револьверы.

*ММГ — Макет массо — габаритный. То-есть обычная винтовка, но приведенная к невозможности стрелять боевыми патронами.

И только у одного из них был левый, личный, боевой ствол — автомат Федорова, из которого он и смог не только убить своего мишку охранника, но и отстреливаться от наглых любителей халявной дани. Вот с ними, парнями, у моих посланцев были небольшие проблемы — если их слабый пол сразу согласился на смену места жительства и подчинения другому Главе, то сильный… пытался выторговать себе особые условия. Но через время поплыл и согласился на все, поняв, что тут не то место, и тем более не то время, чтобы торговаться. Эта группа была знакома друг с другом еще там, дома, и вся жила в славном городе Калининград — то есть была моими земляками.

И самыми последними привел харьковчан отряд огневой поддержки — и эти, пережив несколько дней ужаса, не колебались в своем выборе. Все три анклава, перебираясь на новое место, помня лишения начальных дней, не забыли ни свои вещи, ни свои продуктовые запасы. Что оказалось огромной помощью в этот, самый первый день объединения. Переговорив со всеми тремя Главами, после создания моего сообщества Порт, отправил к их бывшим местам жизни по тройке вооруженных охранников. Как вчера сделал Ярослав — чтобы они их посторожили до тех пор, пока мы не разберем там все, чтобы перевезти поближе к этому небольшому городку.

На первое время решил сделать терминальную на пароходе, в каюте капитана — она подходит и для этого, и для моего собственного отдыха — пока не приведем хоть в относительный порядок контору порта.

Создав сообщество, принимал первых людей так же, как и советовал Яр — три, потом двенадцать, двадцать четыре и сорок восемь. За каждый раз получая небольшие, но но полезные и приятные бонусы. А за семьдесят два, как и было сказано — не дали ничего.

— А ты сомневался, — подначивает меня Вика сидя на камбузе княжны Ольги за обедом, — не думал он… А тут раз — и вас стало семьдесят три человека. И ты знаешь, что если люди тут погибают, то им на смену приходят заместители? Так их Оксана называет. И то, что Ярик решил сегодня идти по трем линиям — невдалеке от берега первая линия. Через три километра вторая. И еще через три последняя, считая что везде могут быть склады — постройки с людьми.

— Ну и на старуху бывает проруха. Ошибся. С кем не бывает. Тут вот проблемы… намечаются. А о таком я и подавно не слышал, — но заметил краем глаза, что парни из поиска, которые сидели рядом, услышав её слова, переглянулись между собой.

— Что там у тебя ещё такого?

— Завхоз нужен. Зам по общим вопросам. Безопасник совсем не помешает.

— Люди есть? Есть. Вот читай анкеты, пока впечатления свежие, и выбирай того, кто по твоему мнению потянет эту ношу.

— Да и сам это думал. Просить помощь у Ярослава не очень порядочно.

Быстро поев, и обе тройки, и звено поддержки, добавив в свой состав утреннего посланца, спросив разрешения, ушли во второй рейд. А мы только встали — как прозвучал вызов:

— Вика, — узнал голос только что упомянутого Яра, — мне тут устроители подкинули весовую халяву, и я взял в заказе пилораму — а Зотову она нужна. Прискоч на пару минут, забери её туда.

— Вот тебе, Никита, и первая серьезная польза.

— Ты надолго?

— Нет. Часа через три вернусь…

И правда вернулась, только не через три, а четыре. Всей дружной толпою разгрузили палубу шхуны от ценных железок, и перенесли от греха, точнее морской, непредсказуемой погоды, подальше. Спрятав все в трюм Ольги и тщательно задраив люки.

А еще позже вернулись мои искатели, принеся новости… и хорошие и плохие. Они, разделившись, пошли по первой линии дальше, по второй назад, и зацепили третью. У тех, что были на востоке, по первой линии оба следующих места под жизнь дальше за курскими было с могильниками. Зверей они не атаковали, просто у домиков не было ни кого.

По второй линии, последние, третьи — молдаване из Приднестровья. Переселятся не отказались, но попросили время на раздумья. Следующие. Брянские, из области. Там тех и тех, то-есть мужчин и женщин — поровну. Часть военные, часть рабочие, часть земледельцы. После разъяснения ситуации согласились на смену и места и подчинения.

Последняя, или первая с начала — заселена киргизами. Тут тоже пятьдесят на пятьдесят, и женщин и мужчин, и точно так же и по возрасту. Их Глава, почти семидесятилетний представительный аксакал, точнее, по словам разговаривавших с ним, выглядит пожилым человеком не старше пятидесяти семи — шестидесяти лет. Сам — по его словам, сейчас охотник с уклоном в нечастое браконьерство, попал сюда, имея в руках карабин Сайгу, а за спиной Тигр, переделанный в боевую снайперку. Перебираться он отказался, объяснив это тем, что и так устроились прекрасно. Но войти в состав без переезда и переноса терминала согласился. Этот вариант подсказал ему один из командировочных.

Шедшие примерно по третьей линии напоролись на большой, очень большой склад, который разглядели в центре поляны. Но рисковать и связываться с очень сильно ревущим зверем побоялись. За что я их только поблагодарил, решив отправить туда с самого утра усиленную группу.

А вот западникам не повезло снова. Третье подходящее место было занято. И занято данниками кавказцев, которые берут треть с заказа, заранее давая список — что им нужно в этот раз. Тут жили латыши. Которым и жалко было столько отдавать, и не было особого желания идти к кровавым угнетателям из России в подчинение. И было просто страшно — как рассказал их самый старший, шестидесяти пятилетний пенсионер, в прошлом инженер со знаменитого Рижского радиозавода, только с которым они и общались:

— Придя сюда, они, грузины вроде, ничего не спрашивая, сильно отлупили всех молодых, сказав, что это только профилактика. Сломив у них всю волю к сопротивлению. Так что и спрашивать там нечего — откажутся.

Проверив вторую линию, с конца — вновь напоролись на два могильника, не став трогать их охранников. И только у последнего склада нашли людей, которых и привели с собой. Это были относительно неплохо говорящие на русском чехи. Делением почти равным — мужчин четырнадцать, а женщин десять. В основном все молодого возраста — от двадцати и до тридцати пяти.

Некоторое количество было студентов, военных и служащих. В основной массе — рабочие и инженеры с завода Шкода и его профильных станций техобслуживания. Несколько человек там работали на заводе электронной промышленности — нужно будет все уточнить. Три женщины трудились на производстве медикаментов — технолог, мастер производства и контроль качества. И четверо мужчин работали на заводах Česká zbrojovka «Ческа Збройовка». Инженер — конструктор, инженер производства и два каких-то станочника. Нам такие — пока что не нужны. А в будущем? Кто его знает.

А прошедшая группа по третьей линии тоже напоролась на склад, и как предыдущие, не стала сама связываться со зверем — охранником. Приведя пополнение, западники, успевшие с утра пристрелить своего каннибала, ушли караулить заместителей. А тем временем снаружи начинало темнеть, и поднимался ветер. И буквально через десяток — два минут во всю свою природную ширь развернулся шторм, и с неба полились просто потоки воды, а не дождь…

День 32. Часть 16. И! Эпилог. Поздний вечер этого сложного и длинного дня. Внезапный шторм, к ночи перешедший в затяжное непонятно что.

День 32

Часть пятнадцатая

Эпилог

(Поздний вечер этого сложного и длинного дня. Внезапный шторм, к полночи перешедший в затяжное непонятно что…)

Проходя на правом повороте мимо Базы, показала своим спутникам и сам остров, и входной канал во внутреннюю лагуну, и даже пост охраны и наблюдения на левой, высокой скале. И, так как в это время мы были на верхней палубе, то чисто ради шутки помахала им с приветом. Но самое неожиданное было в том, что там, вероятнее всего, узнали и катер и меня — так как в ответ прожектор, стоящий рядом с точкой, развернули в нашу сторону и помигали сами. Очень приятно, сами понимаете, что и тут тебя знают.

И, уже идя вдоль череды местных микро-архипелагов, что были устроены и обустроены Шутниками-с-Небес вдоль всего маршрута к Победе, старательно рассказывала своим все те крохи информации о них, что уже знала сама. Хотя эти земли и были «чужими», но даже ради собственного развития в этом Мире знать такое стоило. Показала на непонятные геологические образования возле Десятки и Пятерки — как их во время обнаружения в шутку обозвали их поисковики, Пальцы. Пальчик или Палец, если в единственном числе. Вертикальные, по отзывам, больше ста метров в высоту, почти круглые, чуть сужающиеся к верху каменные колонны. В тот момент даже и не подозревая — почему, заострила на них свое внимание.

Добрались в конце концов к соседям мы мало что удачно, но, к тому же, и практически вовремя — наш экипаж ещё не успел выгрузить на берег все бочки с топливом, как буквально вслед за нами в бухту вошел катер южного нашего соратника, Кота. Перезнакомились, но кратко, ещё там, на берегу — а уже конкретно, представившись сами, и представив своих спутников, уже в комнате заседаний, под которую хозяева выделили самое верхнее помещение в своей башне.

Первыми о себе рассказывали сами хозяева — о своих достижениях, битвах да находках. Конечно, стычек у них было в три раза меньше, чем у нас. Это если не считать сам захват Победы. То есть — один против трёх наших. Но зато и развернулись они очень даже неплохо — учитывая и то, что они нам, а не мы им, помогли и в схватке с египтянами, и с сегодняшней помощью в подъёме со дна моря старых машин. Но, как мы узнали, они ещё и принимали участие в обороне далёкого юго-западного сообщества русских, Изумрудного. Проведя эту свою совместную с котиками операцию очень удачно. И теми же Котофеями успели дважды отработать по вытаскиванию из-под воды уже их автотехники. И буквально вчера — был огневой контакт с раздражителями америкоса Карлайла, неизвестного пока нам, и его сборным отрядом из бойцов ЧВК.

А рассказ о уже знакомой мне и Ирге Базе — тем более, шокировал всех. Настолько много они там успели за эти дни натворить, развернуться, и организоваться. Особенно оно впечатлило моего Франки и южных гостей — Кота и его сопровождение. И не только сам механический цех с разными станками, но и мини-верфь… а, особенно — это их радиомастерская… но, скорее всего, по всем достижениям и объёмам сделанного, это уже радиоцех.

Следом за ними докладывала о наших находках уже я. В нем, в этом докладе, всех заинтересовало — и то, как мы так сильно, по взрывному, набрали свой состав. Что этому предшествовало, и чем оно окончилось для противников. Нашим находкам, как на самой Независимости, так и на гиганте местного масштаба — Руси. Всё, ну, почти всё, не скрывая, пересказала из вчерашнего вечернего доклада Ярослава. На закуску, такую себе, вкусную — сказала о Крите и его тайнах. И о том, что раз мы осваиваем Мир Островов, то и нужны нам не автомашины, а катера, суда и корабли. Вот потому и находим столь много верфей.

А на закуску выступил со своей презентацией сосед с юга — Андрей Кот. В отличии от наших находок, где в основном идут только русские, или русскоязычные, с очень малым вкраплением иностранцев, то у него почти половина — это малые народы и народности. В частности — коренные жители и Австралии, и Юго-Востока Азии, практически не понимающих ни его, ни остальных. Ну и испанцы, латиноамериканцы, датчане и другие. Кого только нет… Что, впрочем, нисколько не мешает ему нормально находить с ними общий язык, строя хорошие, мирные, дружеские взаимоотношения. Причем все они признают ведущую роль русских. Ну надо же. Уникальный опыт. И если наши с Машей и Стасом доклады были несколько суховатыми, как будто это рапорты в армии, то его рассказ изобиловал и красочными отступлениями, и интересными новостями. И повеселил и кое-что полезного почерпнула.

Завершив наше такое знакомство, было зачитано предложение о создании КРО — то есть, Конфедерации Русскоязычных Общин, в кратких прениях принятое всеми, и подписан соответствующий Договор. Причем, наши сателлиты подписывали его наряду с основателями. На что от Устроителей этого шоу сразу пришло оповещение:

За впервые заключенное столь масштабное соглашение с начала эксперимента на Забытых Островах — бонус от его устроителей. На выбор организаторов. Разово-вариативно. В вес будущей поставки не входит.

Конечно же — все мы с этим согласились, подтвердили его, свое согласие, уже привычным:

Enter

И еще некоторое время решали свои важные, и не только, вопросы, выдвигали предложения, касающиеся как одного его, его сообщества, или уже общины, или всех нас…

После этой судьбоносной и очень полезной встречи в верхах, что вот только недавно закончилась у Стаса, мы, спеша домой, решили не задерживаться, а, сразу отшвартовавшись, вышли в море. Но прошло всего каких-то полчаса, проведённых в обмене мнениями между нами тремя, как вдруг катер резко сбавил ход и начал круто поворачивать. Не зная причин такого маневра, выскочила наверх из кают-компании, и охренела. За нашей кормой, на востоке, лёгкая туманная дымка, что ещё недавно виднелась там, далеко на горизонте, прибавила к своим красотам медленно поднимающуюся как будто из-под воды темную стену из туч.

— Командир, — только увидев меня на трапе, докладывает кэп Амура, — шторм надвигается очень быстро, и добежать к Базе мы уже не успеваем. Одна надежда на то, что хватит времени на возвращение в бухту Победы. Она нормально защищена природным молом, и есть надежда, что там мы переживем непогоду.

— Спасибо за службу. Вовремя заметили и приняли единственно верное решение.

— В том-то и дело, что нужно было вообще не выходить из порта — подозрение на неприятности так и витали в воздухе. Да и местные погодные пророки с утра давали нехороший прогноз, но просто хотелось ночевать дома. Вот и попытались… Сильно теперь рискуя всем.

— Ничего. Прорвёмся, — хоть и понимала, что ошибку совершили оба — и я сама, и он. Но теперь наезжать на него вообще не было смысла. Раньше нужно было думать, к тому же Стас нас и предупреждал. А я вот, увы, не придала этому внимания…

— Почему разворачиваемся? Ведь вы свое совещание полностью закончили. Или нет? — спрашивает у меня командир охраны в этом походе, а экипаж, не смотря ни на что, быстро выполняет отданное капитаном распоряжение.

— Какое к хренам совещание!!! Нас догоняет природный катаклизм похлеще предыдущих, кратких штормов — и сбежать домой мы гарантированно не успеем. Одно спасение — скрыться у соседей в их бухте, там есть призрачная надежда, что, даже если и выбросит катер волнами на берег, так хоть на песке его не разобьёт вдребезги.

— Извините, Командир, я в этих морских делах ничего не смыслю.

— Да тебе пока это и не нужно. Ну да ладно, надеюсь — переживём эти неприятности. Я побежала в рубку — нужно отдать распоряжения людям, оставшимся на Независимости и не только…

— Оксана, извини, что не вовремя, метеоцентр вот только что подтвердил народный прогноз — ожидается шторм. Возвращайся! — только успев добраться до радиостанции, услышала запоздавшее оповещение от Стаса.

— Уже и сама это увидела. Жди — скоро будем. И предупреди всех своих — вероятнее всего это не просто шторм, а Большой Шторм. А это намного хуже. Поверь на слово.

Связалась с НП на Большой — так как оно у нас до сих пор играет роль основного центрального радиоузла, и раздала всем… Кому пряников, кому кнутом погрозила — потребовав скорейшей эвакуации всех тех, кто до сих пор живёт в палатках, под крышу в Дом. Передала приказы на Порт и Крит — чтобы все попрятались, особенно первые, так как у них жилье только одно, оставленный на острове сруб склада. Приказала сообщить о предстоящем и Ярику на Русь, добавив при этом, что есть риск того, что всё вот это может продлится долго. Или очень долго. В самом конце вызвав Исмаэль, и очень вдумчиво и вежливо поговорила с малышкой:

— Девочка, к нам приближается первый серьезный Шторм за весь месяц, и у меня есть очень нехороший прогноз, что он не закончится в течение этой ночи. Так что, вероятнее всего, ко времени завтрашнего заказа я не вернусь…

— Ой!!! И что же нам делать? — мигом всполошилась та.

— Ну я как знала — ведь сегодня в бонусах мне было предложено назначить запасного оператора. Что я и сделала.

— И кто же он?

— Ты!

— Оййй!!! Я??? А кааак же???

— Не дёргайся. И не паникуй. Где ключ от терминального зала — ты знаешь. К полудню войдешь в него — а там он сам подскажет, можно тебе будет с ним работать или нет.

— Как? Я же ничего не знаю в нем и не умею. Никто ведь не учиииллл??? — залилась слезами она.

— На клавиатуре планшета или телефона печатаешь ведь быстро? Быстро. И там тот же принцип. Разберёшься, не маленькая. Я. В. Любом. Случае. В. Такую. Непогоду. Не. Вернусь. Поняла меня?

— А вдруг я не смогу…???

— Если эти Экспериментаторы треклятые позволят тебе работать — то сможешь. Там совершенно нет ничего сложного. Если вдруг будут бонусы — без права нашего выбора, то они и так придут. Ну а если будет список предложений — ну тогда держи рацию при себе. Спросишь у меня совета, если сама не разберёшься. А вообще-то — учись, милая. Учись. Жизнь у нас тут ожидается долгой, может быть это знание ещё не раз пригодится.

На этом, вроде как, все мои заботы закончились — и осталась только гонка с непогодой. Кто кого опередит — мы сможем спрятаться в бухте под защитой береговых мысов, или волнение достигнет таких пределов, что катер не сможет преодолевать встречную волну…? Кто же его знает?

Но в этот вечер удача была на нашей стороне — мы не только успели сами спрятаться, но и выбросились на малом ходу на песчаный берег сильно в стороне от входного канала. Пока я с охраной бежала к главному дому Победы, экипаж успел вытравить якорный канат на пару десятков метров, и утащив на руках сам якорь вверх по склону, закрепить его за большой кусок скалы, и натянуть трос лебедкой. Правда, в дверь укрытия они вбегали уже под сильными струями ливня и под раскаты грома с ударами молний, что били как в сам остров, так и в любую мало-мальски торчащую над поверхностью моря скалу.

— Ну что? — чуть ли не в один голос спросили встречавшие меня и Иргу с Сергеем Стас и Маша, а так же стоявшие рядом с ними, видно так и не успевшие уйти к себе домой Кот со своим сопровождением и Борис с Анной, — надолго это все?

— Обычно в тропиках такие возмущения природы постоянны и продолжительны, но там, ещё на Земле, длились от суток и больше. А как тут оно всё будет происходить — не знает никто, наверное даже и наши Шутники с Экспериментаторами не вели такой статистики. А как оно будет в реале здесь — вот теперь и посмотрим.

— Ндааа!!! Отметила Мать-Природа месяц с начала этого Эксперимента. Сурово! Ну что? Пошли по чашечке чая на ночь, и будем укладываться? — спросила у всех присутствующих Машенька.

— Вероятнее — что спать нам ещё сильно рано, — как ни странно, но ответил ей Боря, — вопросов, которые нужно ещё решить, или просто осветить — осталось целое море.

— Ну раз так, то всё равно идем в столовую, чуть подкрепимся перед очередными прениями, и поднимемся наверх — в зал совещаний, — ответил и ему и всем остальным сам Станислав.

— А может быть мы там же, в вашей столовой, найдем подходящий уголок, составим столики, и пообщаемся при людях? — неожиданно задал провокационный вопрос Фёдорович, — вы не против такого варианта?

— А мешать своими разговорами никто не будет? — поинтересовалась моя Ирга.

— Не должны. Тем более, время-то позднее — и основная масса уже давно в люле. Остались только меломаны, что смотрят очередной концерт, бойцы, сменившиеся с постов, да мы. И ты Дед, полностью прав — в зале без окон как-то комфортнее сидеть, зная что там делается снаружи, — ответил ему Стас.

— Тогда двинулись, стройными рядами — пока наши ночники не слопали последние оставшиеся булочки, — кто о чём, а Маша о вкусненьком не забывает.

— Стас, у нас была сделана находка, — сидя за беседой в зале заседаний, под завывание ветра снаружи, и глухие удары волн о берег, вспомнился разговор о произошедшем на Крите, — там, у Сергея, его парни обнаружили некоторое количество сильно поврежденных лодок. Не подскажешь, как с ними поступить?

— А ты набери небезызвестного тебе по прошлой жизни Кресса, и сама у него всё и выясни.

— Во, блин. Заработалась, в доску. Сейчас свяжусь…

— Уважаемая Оксана, — через время раздался чуть хрипловатый голос человека в возрасте, — вопрос явно не корректный. В нём не был указан материал, из которого построены те маломерные суда. А это значит очень многое. Но ради поддержания разговора напомню вам то, о чем в свое время говорил на своих лекциях.

Первое.

Если это дерево, и очень повреждённое — то выбросьте их на свалку. Потому что, даже если цел набор, придётся полностью менять всю обшивку. Или, как вариант, всю её хорошо зачистите, напитайте нормальным клеем, и в три-четыре слоя оклейте обычной тонкой фанерой. Ну а что потом делать, разберётесь и сами.

Второе.

Ну а если это пластик, то в зависимости, какой именно, подобным его и ремонтируют. Надеюсь, вы ещё не забыли всего того, о чём я учил? — ехидничает тот. — Если же всё уже выветрилось из прелестной головки, то по получению первичных данных о материалах, наберёте, и я подскажу варианты.

Третье.

Вот если это тонкая сталь — то просто заварите электросваркой. А вдруг дюраль, но он в последние десятилетия используется очень редко, или судовой алюминий АМг3 — то вариантов несколько. Точно также, как и сталь — его можно заварить, просто наложив латку. Но для этого нужна аргонная сварка, и человек, умеющий ею пользоваться. Или с той же латкой-заплаткой, но только посадить её на заклёпки. Так, в основном, упрочняются транцы на моторках и катерах. Все понятно?

— Да, — смотрю на Франки, и вижу — что он согласно кивает головой, — а если с чем не разберёмся сами, то вызовем вас для консультации. Даже можем привезти на место, а потом доставить туда, где взяли, — смеюсь. Как сразу же поняла — даром.

— Без разговоров — моя бригада вполне один день и сама отработает, — соглашается мастер…

На этом и закончились не только все события и переговоры этого, очень длинного и насыщенного новостями дня, но и первая часть наших приключений в Мире Забытых Островов…

(продолжение — часть Развитие, следует!)