Ксюха. Стратегия. Цикл Забытые Острова. Становление. Книга 4.

День 31. Часть 7

Краткое окончание предыдущей книги.

Чтобы попасть в будущее,

нужно сначала выжить в настоящем.

Ух ты! А ведь Шутники обещали шесть подарков, а мы пока что нашли только четыре. И что же нам ещё перепало? Раз новых докладов нет, то нужно искать. Решено, вот этим я сейчас и озадачу своих помощничков… Как там у Николай Васильича-то было… Ага, вот: «Подать сюда Тяпкина-Ляпкина!»

- Исабель, а вызови-ка ты мне...

Только-только и успела, что произнести эти слова, как меня на самом-самом-самом прервал сигнал вызова рации, которая, похоже, окончательно и бесповоротно, прописалась в своем личном кармашке у меня на левом предплечье:

- Командир, - услышала голос Михаила Ловко, как только ответила на запрос связи, - у нас проблема. Точнее – пополнение…

- Не поняла? Что там у тебя такого случилось?

- Извини. Тут такое… Что я, от удивления и радости, просто потерял дар речи. Но, хорошо, что хоть на мгновение.

- Так что там? – вновь повторила я. - Соберись, и отвечай четко, как будто рапортуешь своему самому строгому командиру.

- Так это Ты и есть! Продолжаю. Мы все занимались вне подземного комплекса – кого строевой гоняли, а кто занимался расчисткой кустов и зарослей перед амбразурами оборонительно-наблюдательных точек. И внизу, на уровне побережья, и наверху, вокруг купола НП. Я решил привести его, то есть комплекс, в максимально боеготовый вид. А вот только что мой старшина этой заставы решил изнутри проверить сектора обзора у верхней точки.

- И?

- Не торопи, пожалуйста, а то могу потерять основную нить случившегося. Так что старшой бегал своим глазом определить качество работ – и оно его полностью устроило. А на обратном пути решил мужик завернуть в казарму – сменить обувку с берцев на более привычные и удобные армейские сапоги. И он, только туда войдя – просто обалдел. Не перебивай, я сам тебе всё, что на этот момент знаю - расскажу. Если помнишь…

Блин, я ведь об этом в свое время даже и не упоминал. Общее спальное помещение в армии называется казармой. Так вот – наша, в этом подземном комплексе, рассчитана на двести десять человек, то есть, там в ней стоит три ряда просто оснований коек, но в три этажа. Собранные ещё в те, неизвестные, но старые времена из простого уголка, но не на сварке, а на заклепках.

Там, по идее, должны были стоять сетки, но тонкий металл за эти годы просто-напросто сгнил, и мы его при уборке просто вымели в мусор. А для себя мы сделали их сколько нужно, но из туго натянутого репшнура – я тогда сюда со склада забрал почти половину всех запасов.

Теперь же, по его словам, на всех них, и, даже, на тех, где уже были наши самоделки, и лежали застеленные постели, все они оказались свернуты в рулоны, а на том месте появилась крепкая проволочная сетка. Её во все времена называли панцирной. В головах, на всех ранее пустовавших местах, теперь лежат скатки из матраса и подушки, а поверх них везде присутствуют матерчатые, но, вроде как, пропитанные чем-то типа прорезины или чего-то подобного, тючки. Он сказал, что в один заглянул – а там явно постельное белье. Но что конкретно и сколько – не посмотрел в запарке, спеша меня обрадовать.

- И ты сам даже не взглянул туда? Не верю!

- Честно? Растерялся от неожиданности, несмотря на прожитую жизнь и опыт. Поспешил до тебя донести эту очень неожиданную весть. Ты сама, хоть, примерно представляешь, за что всё это дали? И кто?

- Примерно. А "кто"? Наши "небесные Шутники". Ну или Организаторы этого долбанного Эксперимента. Ты вот что. Топай давай туда сам, и смотри хозяйским глазом – что там? Чего именно дали? А что, может быть, забыли? Сколько его там? Пересчитайте, обязательно списочек составьте, для будущего кладовщика – инвентаризационный. Как он в армии-то называется? Каптёрщик, вроде? Вот-вот, для него. Да и вообще – ради собственного, да и моего тоже, успокоения, проверь все свои закоулки. Вдруг чего ещё найдешь? Ну не мне же тебя всему этому учить? Не маленький ведь.

- Есть! – услышала в ответ, - минут через десять наберу.

Но следующий раз он вызвал не через десять минут, и даже не через полчаса. Час, пролетел целый час, а я все это время занималась своими делами, пока вновь услышала голос Михаила. И, как я подозревала с того самого первого мига, узнав о том, что у них появилось нечто, оно, это подозрение вылилось в гарантированную уверенность. Это и были те два Подарка от Устроителей этого Эксперимента, что мы не нашли тут, у себя, в Доме. Так что же такого подарили нам в том, так сильно отдаленном от центра, рубеже обороны? Или, точнее сказать – погранотряде на самом краю наших земель?

- Командир, - услышала я, только успев ответить на вызов, голос Ловко, - вы были полностью правы!

- Что это, Мишаня, ты ко мне на Вы стал обращаться? Как к большому начальнику?

- Да… Как-то не удобно тыкать тому, кто приносит своей работой настолько ценные приобретения.

- Так что там тебе перепало?

- Как оказалось, оборудовали нам все койки. Вообще все. Ведь помимо тех двухсот десяти в центральной казарме, ещё есть небольшие кубрики – в основном на шесть человек, это во всех четырех малых ДОТ-ах, и десять в центральном.

- Значит у тебя спокойно может жить…

- Да-да. Только во всех этих казармах есть двести сорок четыре спальных места.

- А там хоть развернуться-то можно? Или приходится на головах друг у друга сидеть?

- Почему такой пессимизм? Нормальное там расположение, точно такое же, как и в армейке – парные койки, и между ними проход. Обычно и везде там ставят тумбочки для личных вещей, но, как и понятно, время их не пощадило, если они там когда-то и были.

- Ну так что же тебе досталось?

- Извини, отвлекся. Во-первых. Дали нам полный комплект спальных принадлежностей – матрас, подушка, легкое одеялко, по три простыни, наволочки и разного размера полотенца. Но мой старшина был не прав. Скатки были распечатаны только на тех местах, где мы уже расположились. На всех остальных и они и белье оказались запечатанными в плотный полиэтилен.

- И куда же ты все это богатство дел?

- В склад, проверив, сразу же отдал приказ всё лишнее убрать с глаз долой – но и там, в складе нас ждал сюрприз. Ранее полностью пустое помещение обзавелось стелажими, так что нам сразу дали понять, куда все складывать.

- Только эти две находки тебе и достались?

- Честно? Мне почему-то кажется, что и то и то твои Экспериментаторы посчитали за одну единицу.

- Почему это?

- Да потому, что они ещё оборудовали кухню и столовую.

- То есть?

- Ну то, что мы нашли два помещения, которые, по идее, должны выполнять эти функции, я уже упоминал ранее, как и то, что на кухне обнаружилась большая, даже очень, угольно-дровяная печь. Теперь же там есть всякие там котлы, кастрюли, противни, сковороды, и так далее – включая коллекцию ножей, поварёшек, да всякой другой утвари. И в столовой – что непосредственно примыкала к кухне, тоже ранее пустовавшей, теперь стоит дюжина больших столов на десять человек, и пять на четыре персоны. Реально – разделено для солдат и для офицеров. Потом появился стоящий в углу у двери большой шкаф, в котором есть весь комплект мисок, тарелок, ложек-вилок-кружек на все мои две с половиной сотни коек.

- Ну я так и сама подумала, что тебе будет два бонуса.

- Почему это?

- А вот почему, - и рассказала о тех подарках, что было объявлено, но пока не полученных, - вот и нашлась наша недостающая парочка. Доволен?

- Ещё бы! Теперь есть всё, ну, почти всё, для того, чтобы увеличивать мой гарнизон. А всё лишнее, наверное, переправлю в Дом на хранение.

- Спрашивается – зачем? Чтобы потом назад возить? Склад у тебя есть? Сам же только что сказал, что есть. Вот туда всё то, что мешает, по твоему мнению, и определи. Кстати. Чего ты отмалчиваешься и не просишь себе медика? Такой отдаленный гарнизон, с перспективами на укрупнение – и нет хотя бы медсестры.

- Просто я прекрасно знаю ситуацию с ними, и не верю, что ты поделишься.

- Увы, увы! Но ты не прав. В последних пополнениях пришло как несколько врачей, так есть и фельдшер, и, даже, две или три сестрички. Ну как? Выделить?

- А фельдшер кто? Женщина или мужчина?

- Сейчас гляну… мужчина, бывший армейский медик младшего звена, воевал. После ранения ушел на гражданку, и устроился на скорую. Ну как тебе?

- Если дашь – буду очень благодарен. Нам такого спеца надолго хватит.

- Идет. Как он чуть отойдет от проблем переноса, так и пришлю…

Только успела закончит с ним, как нарисовалась новая проблема.

- Ксюша, - прямо от дверей чуть ли не закричала влетевшая в кабинет моя Влада, - у Деборы очень сильно прихватили зубы. Она уже с первого приступа чуть сознание не потеряла. Что мне делать? Наши обезболивающие не помогают.

- Так. Стоп! - приказным тоном рыкнула на ту - Не истерии!

- Да не истерю я, просто смотреть больно на её страшные мучения.

- Сейчас, погодь минутку, - и выдергиваю из кармана рацию, - дежурные, вызовите соседей, срочно.

- Оксана, - раздался через несколько секунд взволнованный голос Стаса, - что случилось?

- У тебя зубника случайно нет в сообществе?

- Случайно – есть. И, вроде как бы, неплохой. А что случилось?

По быстрому объяснила тому сложившуюся ситуацию, и не забыла упомянуть то, что больная – в принципе, сама этого профиля спец. Но, как мы с ним это прекрасно понимаем, сам себе такой врач ничем не поможет.

- Выручишь?

- Естественно.

- Тогда мы готовим катер.

- Погодь-погодь. У тебя там не найдется ровного места метров двадцать-тридцать длинной?

- Ну есть такое – от Дома и вдоль улочки с подаренными домиками сателлит-комплекса. А что?

- Пусть твои радисты запустят на этой частоте любой сигнал – вплоть до обычной музыки. Я сейчас к тебе отправлю борт – в пределах часа-полутора он будет у вас. Только не прекращайте сигнал – пилот может тогда вас просто не найти.

- У тебя что? Уже и самолет есть?!!

- Ну не совсем "самолет", но кое-что подобное имеется. Сама глянешь, что это за зверь такой невиданный. Встречай – я приказ уже отдал. Если у вас есть таблетки-шипучки, но их названия я не помню, дай больной штук три сразу – ну а если нет, то моя девочка привезет их сама. На некоторое время боль снимет.

- Наблюдатели – все слышали?

- Откуда? Вы же со скремблером разговор вели, - оправдываются сидельцы на Большой.

- Тогда нужно сделать вот так, - и быстро, но кратко, пересказала всё то, что знала сама, - не перепутайте.

- Нет, что вы! Сейчас запустим концерт часа на два.

Сбегала к Венедикту и Шляхтину, проверила сама состояние Деборы – и охренела от её вида, спросила за упомянутые шипучки, и ошарашено узнав, что их у нас и в помине не было, отвязалась на обоих.

- Да кто же знал, что такое случится? Мы и не думали, и не гадали, - виновато отвечает Георгий, - что они могут когда-нибудь нам понадобится.

- Все, что даже маловероятно, но может быть нам нужно – на список! Деньги мы за это не платим, вес минимален – и иметь максимальный ассортимент вы просто обязаны. Всё то, что даже гипотетически нам может быть нужно. Поняли?

Выйдя из кабинета, и пылая праведным негодованием, я вот только что сообразила – что врачей-то у нас до сегодняшнего дня было всего лишь только трое. И всё! Ну неплохой коллектив медсестер тоже есть – но они не те. Ну, вы меня поняли. И к нашим двум хирургам и гинекологу-акушеру критически важно иметь хоть по одному, но представителю всех остальных врачебных специализаций. Тем более, мы настолько широко шагнули, что в сообществе уже почти четыре сотни взрослых. И это, не считая детей, которые и болеют-то намного чаще – а ведь их у нас уже сто девятнадцать человек, начиная с двенадцатилетнего сына у Сары, и заканчивая грудничками Риты. А вдруг у Стаса не было бы этого нечто, тем более летающего? Ведь катером, да вкруговую, быстрого хода от Независимости и до Победы часов пять-шесть, это как минимум. И далеко не всегда его помощь может успеть. Так что – поиск разных и разнообразных врачей теперь у меня будет на личном контроле. Ибо – не хрен расслабляться, тут нам не там, в соседнюю поликлинику не побежишь, как и в другой город к нужному и хваленому специалисту не поедешь в любой момент дня или ночи.

И с этим непонятным нечто, что скоро прилетит – сразу же наружу выполз вопрос о радиомаяках, которые бойцы Победы уже завтра уйдут монтировать на найденных ими для этого вершинах. Только вот будут они стоять в противоположной от нас стороне – где-то там, на юге или востоке по отношению к нашим землям. И что это значит? А то, что нам самим строго обязательно нужно тоже такие установить - тут, на Большой, на вершине Митридата, что на Сержином Крите, и на меловом образовании Порта. Пока только эти – но, в недалеком будущем, он обязательно нужен будет и на Руси. Тем более, я прекрасно помню о том, что соседские спецы скрестили "ежа и ужа", соединив одновременно радиомаяк с многоканальным радио-ретранслятором. А это сразу говорит нам, что связь у нас будет приличненькая, не чета нынешней.

А чуть позже, во время вдумчивой разборки данных о группе, привезенной из Ичкерии, я в очередной раз убедилась – что треклятые Шутники не только мониторят наши мысли и желания. Ну может быть это моя гордыня так взыграла – и прослушивают не всех подряд, а только руководителей, судьбоносных вершителей будущего для тех людей, что им доверились. С чего такие бредовые мысли у меня разыгрались? Да всё просто, до такой степени, как для академика будет дважды два равно четырем. Так и тут. Вот только что, буквально несколько минут назад я мысленно обкатывала да обсасывала тему о необходимости поиска дополнительных к нашим имеющимся врачей-докторов. Ну и вот – не дочитав даже и пятой части списка, натыкаюсь на строку об уже упоминавшемся Мише фельдшере:

- Андрей Андреевич Князев – 33 года, фельдшер скорой помощи. Коренной Уфимец, русский из Башкирии-Башкорстана. Ранее служил медиком в подразделении НМ Луганска. После ранения вышел в отставку, и устроился по специальности на гражданке.

После него пошло несколько обычных людей, а следом ещё один медик:

- Хайлин Игорь Петрович – тридцати восьми летний врач-кардиолог.

Читая дальше, и уже просматривая всех их просто обзорно, напарываюсь на новых:

- Орлова Анна Сергеевна – Сорока восьми летний врач, доцент медицинских наук, хирург.

- Волкова Алла Оттовна – тридцати трех летняя врач-педиатр.

Потом пошли данные на так необходимых нам военных, дальше увидела названных мне морских офицеров. Блин блинский, вот только в упор не понимаю, как настолько профессиональные спецы станут подчинятся и выполнять приказы мелкой девчонки? И не просто выполнять их спустя рукава, а со всей отдачей и беспрекословно. И ведь, именно это может быть проблемой – кто и как из них себя поведет. И тут мне совершенно не на кого опереться – самый верный человек, Франки, и тот неизвестно на сколько завис на новой, и явно сверхценной находке – острове Крит. Так что придётся надеяться только на одно – на их благоразумие, и мою, пока ещё ни разу не подводившую нас харизму руками-водителя и предвидение, или предсказание, недалекого нашего будущего.

А за этой троицей идет сразу группа, неплохая такая, и по своему составу, и по гендерно-возрастным критериям. Это:

- Струпинский Олег Павлович – сорока двух летний врач-терапевт.

- Боев Игорь Петрович – сорока пяти летний врач-нарколог. А этот-то на кой леший нам сдался? Бухарики, если и есть среди нас, так пить-то им нечего, и, в ближайшее время, и не предвидится. Читаю дальше – а оказывается он может не только алкашей да нариков лечить, а и выполнять обязанности других врачей. Таких как – невропатолог, психиатр, психотерапевт, просто терапевт, и токсиколог. Как он сам о себе рассказал во время опроса. Не знаю, не скажу – так как я не доктор ни разу, нужны ли нам будут все его знания и умения? Но вот то, что терапевт у нас теперь есть – это хорошо. Так как я прекрасно помню из периода сопливого детства – что первый, к кому меня вела мама, это и был этот терапевт. Значит что? Прибавка к нашей мед-бригаде стоящая, хотя уже один такой у нас, всё же, есть, но и этим двум применение тоже найдем. Ведь как говорят в народе – кашу маслом не испортишь. Дальше среди них идут:

- Скорик Вера Васильевна – тридцати шести летний врач-анестезиолог.

И в завершении богатых даров, седьмая по счету идет:

- Костина Рогнеда Ингваровна – коренная питерская, но с многовековыми норвежскими корнями, тридцатилетняя врач-рентгенолог.

А эта парочка явно намекает на то, что придется организовывать настоящий хирургический отсек в нашей будущей клинике.

Ну и вот! Полку настоящих, профессиональных врачей в сообществе так сразу, очень неплохо прибыло – к нашей, уже притершейся к коллективу троице добавилось сразу семеро. Уже вполне можно основывать полноценную поликлинику, объединив её со стационаром. И что для этого нужно? Да вроде как, только одно – нормальное, соответствующее условиям и потребностям здание. Ну или помещение...

А именно с этим у нас пока небольшие проблемы – все они, эти постройки-здания, у нас уже есть, но вот только своими площадями, даже по моим скромным познаниям, нас они не устраивают. И, значит, что? Нужно изыскивать средства и возможности, но решить эту проблему в ближайшее время. Запишем в блокнотик-напоминалку, и поставим его прям перед своей мордой лица – чтобы не забыть случаем.

Пока я размышляла да рылась в анкетах, прилетели на квадрах отправленные к бонусу-постройке, что появился на южном берегу Независимости, бойцы, и запросив у Исмаэль время для личного доклада, всей четверкой радостно-смущенно вошли в кабинет.

- Командир, - начал чуть ли не мычать их старший, ещё ничем серьезным не проявивший себя молодой парень, бывший там сержантом-срочником, - там это... Скважины в земле, с разной краново-трубной обвязкой, что заходят в два небольших помещения, явно производственных. Небольшая постройка с кабинетами, любопытные парни внутрь через окна заглядывали – но мы ни туда ни туда войти не смогли, везде замки или висят, или врезаны в двери. Ещё емкости из земли торчат – четыре больших и четыре вполовину меньше. И три больших цистерны, оранжевым окрашенные, стоят горизонтально на фундаментах прямо на земле. И на стене у входной двери во, вроде бы, контору - табличка с интересными надписями. Я вот их себе скопировал:

Управление отдела по разработке газового и газоконденсатного месторождения.

Производственные участки по сжижению газа и переработке газового конденсата.

- И кроме этого, там больше ничего нет.

- Благодарю за службу! Ты там это, для охраны-то бойцов оставил?

- Так точно! Вся та территория ограждена двухрядным забором из сетки-рабицы, с двухметровым проходом между рядами. Часовые выставлены у входных ворот и на дальних углах, и последний патрулирует периметр.

- Молодец, хорошо сообразил наладить службу. Подбери ещё четверых – чтобы они там несли охрану посменно, и будешь ответственным за этот объект. На дневные смены можно даже задействовать тех девчат, что согласятся на эту работу. Пока можете быть свободны, но далеко не разбегайтесь, - отпустила принесших настолько радостную и ценную новость парней.

Ну нихрена ж себе баян! Вот это Подарок, всем подаркам подарок от Устроителей – если, сама себе говорю, если и когда сможем со всем тем, что там есть, разобраться и запустить в работу… То все проблемы с топливом будут окончательно и бесповоротно решены. В этом случае даже Николаеву придется сливать всё то, что закачали в его танки на Крите, назад. Так как у нас будет все свежайшее, только-только выработанное топливо. И, что важно - своё!

День 31. Часть 8

К моему большому удивлению, тем более двойному – дружную троицу подпольных топливных контрабасов, что промышляли в этом нелегком бизнесе на Кавказе, Исмаэль очень быстро, практически мгновенно нашла там же, где я и думала, то есть - в палате. Это первое. А второе – было тем, что Док и Шляхтин, после своего краткого консилиума, с немного охреневшими при этом лицами, по словам моей девочки, признали парней полностью здоровыми, и отправили… Туда, где они в это время нужны, то есть, ко мне в кабинет.

- Ну что, братцы кролики, «алкоголики и тунеядцы», готовы к труду не только для личной пользы, но и на благо всех? – поприветствовала я тех, как только они расселись у стола.

- Естественно, - ответил самый старший среди них, тридцатилетний Захар Полуха, тем самым ясно показав, кто среди них самый авторитетный, - а что нужно делать?

- Вначале проясните одну неувязку. Ну или непонятку. Короче. Вы спецы только по нефтепереработке? Или ещё что знаете в этом грязном, но очень полезном и денежном деле?

- А зачем это вам? – чисто по-еврейски, вопросом на вопрос, ответил Захар.

- Мужики, вы видно не очень въезжаете в тему – не сильно в обиду, но вопросы тут задаю я. И, если, я что спрашиваю, значит оно для чего-то нужно. И не мне лично, а всему сообществу. Так как?

- Командир, это я оканчивал учебу, и получил специальность по нефти и газу, по их переработке, - быстро вклинившись в разгорающийся скандал, с явно ощущающейся для всех них вздрючкой, ответил Мансур Алиев.

- Вот так бы и сразу, - не то, что уже остыв, но ради дела тормознув желание дать моральной… накачки спорщику с их стороны. Ведь дело превыше всего. Но своё он, по любому, ещё получит, теперь не отвертится. - Тогда второй вопрос – насколько хорошо ты, Мансур, помнишь именно газовые дела? Многое позабыл за семь лет после окончания учебы?

- Глава, извините, бес попутал да мой дурной характер, спорящий со всем и со всеми, - вместо ответа прозвучали извинения Полуха, у которого за эти буквально секунды, прошедшие после его необдуманного ответа, не только реально опустились руки, но и, даже, лицо немножко посерело. Видно, сильно осознал свой прокол, и переживает – что же теперь будет.

- Я-то не очень в претензиях, Захар, но запомни на будущее – без особой на то необходимости любопытством я не страдаю.

- Честно – осознал. И раскаиваюсь. Язык дурной, как помело – вечно от него одни неприятности.

- Ладно, замяли. Но, всё равно – следи за собой. Ну а ты, Мансур, придумал – что отвечать?

- Вы правы, порядочно подзабыл. Но, в принципе – основы помню, хоть и не все.

- Тогда так – с тебя список всей необходимой литературы, чтобы ты оживил свои знания. А зачем мне это? Да тут Смотрящие за Экспериментом подгон сделали. И именно по этому твоему профилю.

- А поточнее?

- Поточнее? Да поподробнее? Ну так слушайте – и не ты один, а все трое, так как разбираться во всем там будете вместе, - и пересказала всё то, что знала к этому моменту сама. - Условия работы вы услышали. Так что с нетерпением жду ответа. Но!!! Только положительного ответа.

- А ведь мы все трое с газокондесатом работали – кто больше, а кто меньше, но все, - ответил на все это с оправдательными нотками Захар, - но всё равно, чтобы хоть немного понять, что нам досталось, нужно там побывать, и по месту хорошо осмотреться своими глазами.

- Ну так чего сидим? У входа стоит два квадра с водителями, из числа тех, кто там уже был. Охрана у ворот выставлена, периметр патрулируется. Вот тебе, языкастый, карманная рация для срочной связи с моим секретарем и лично со мной – жду приговора по полученному подарку.

- Есть, - очень неожиданно, по военному отрапортовал Мансур, - как только поймем, что там и как, сразу свяжемся и доложим обстановку.

- А скажи мне, дорогой ты мой, почему это так ответил? Неужели служить пришлось? – спросила я у него на прощанье.

- Конечно. После учебы, полтора года – лейтенант, даже старший, но в отставке. А что?

- Да ничего. Говорю – хорошо, что не только имеешь востребованную гражданскую спецуху, но и с военной не по наслышке знаком. Идите уже. И, пожалуйста, не затягивайте надолго с осмотром. Всё это очень важно для всех нас…

Только успела это дружное и, по всему видно, что неразлучное, трио закрыть за собой двери, как заработала настольная селектор-рация:

- Ксюша, снова тебе привет, - раздался голос соседа, - передали с Красавицы что твои уже пришли, и пилорама там уже как два часа вполне успешно заработала. Там местная хозяйка спрашивает – что делать с отходами? Вы их себе заберете? Тогда готовьте мешки. Или ей оставите7

- То есть – отходы? – не поняла его вопроса.

- Ну как же? Ведь остаются опилки, и много – что с ними делать?

- Да н-на… они мне нужны. Пусть себе забирает.

- А ты не кипятись, послушай, что мне тут подсказывает наш главный строитель – оказывается, даже в наших примитивных, практически почти кустарных условиях, из них можно делать хотя бы топливный брикет. Или, - тут слышется чей-то бубнящий голос из-за его спины, - можно пробовать утеплитель для щитовых панелей клепать. Хорошо подумай, пригодится оно тебе? Или нет?

- Стас – а хрен его знает. Я в стройке, тем более деревянной, вообще не копенгаген. Пусть чуть погодит – спрошу у своих рукодельцев, - и сразу же передаю Исмаэль просьбу – найти Семёна, пусть подойдет. Буквально через минутку открылась дверь, и парень бочком притиснулся в неё:

- Командир, вызывали?

- Да, Семён Семеныч. Тут такой вопрос возник, - и пересказала тому всё, о чем только что разговаривали со Станиславом, - как твое мнение? Нужны они нам? Или пусть себе забирают?

- В других, более технологичных условиях – оторвал с руками и ногами. Но пока нормально применить их не сможем. А хранить неизвестно сколько? Ну его к лешему – пусть себе оставят.

- Лады. Сейчас отвечу – а ты посиди, вопрос будет, - и вызвав соседа, озвучила свое решение.

- Да я Ланке так сразу и сказал, что ты откажешься.

- Так чего же она настаивает?

- Так просто свой берег ей засирать не хочется. Вот и пыталась спихнуть эту проблему на заказчика, то есть – именно на тебя. А раз ты отказалась, будет своих припахивать на уборку.

- Так что? С того мусора в наших условиях вообще никакой пользы нет?

- Ну практически, единственная – это сжигать в печи для приготовления еды, и всё. Для чего-то другого тоже можно, только нужно и оборудование, и разные добавки, чего нет, и неизвестно, будет ли. И ты того, готовься, моя стрекоза уже скоро-скоро будет у тебя, загрузит больную и сразу назад. Тут же доктор «пыточного кабинета» уже заканчивает разворачивать свое оборудование, ждет жертву с нетерпением. А сама - приготовь чего-нибудь записывающее, электронное, пилот выпросила с собой фотик цифровой, задалась целью в своем первом дальнем рейсе над этой местностью сделать снимки. Мы с ней, правда, после быстрого и жаркого спора, пришли к однозначному выводу – что совсем лишними они не будут.

- Ух ты! Класс! Я хорошо помню, какая именно прога сможет с фотокадров сгенерировать карту, и, при всём том, сделать её в нескольких масштабах. Если она съемку сделает нормально, завтра на совещание привезу уже все готовое.

- Так же, как и она, в электронном виде?

- Зачем? В бумажном. А-4 вообще без проблем, а уже А-3 склеим из четырех листов. Приготовлю для всех участников, как наглядное пособие. Аж самой загорелось – увидеть с воздуха, как наши Забытые Острова там выглядят.

- Во-во! Ты будешь первой, ну после Златы – пилота.

- Ты давай, колись, что же за аппарат себе отхватил? Легкомоторный? Или вертушку?

- Да подожди ты немножко, нетерпеливая и любопытная, как лиса. Скоро сама все увидишь. Кстати. А как ты будешь делать бумажные карты? На чём?

- А я что, не говорила? Мы взяли с Летучего Голландца четыре принтера и две МФУ-шки. Самое главное, что всё это было не струйным, а лазерным – оно, ведь, и по качеству выше, и обслуживать проще. И бумагу к ним уже в заказе брала. А что?

- Да удивился просто – неужели меня обскакала, и выхватила такое.

- Ну а зачем оно тебе?

- Книги делать. В электронной форме литературы уже валом, но привычнее всем в руках держать твердую упаковку. Тем более учебники для детей. Ну или всякое развлекательно-познавательное чтиво – по вечерам листать, ради развлечения.

- Вот тут уже ты меня обскакал. Я только бумагу пачками набираю в запас, да вот решила картона рулон для обложек взять. Обдумав сложившуюся неоднозначную ситуацию, и, проделав маленький эксперимент, признаю, что самим переводить электронную информацию на бумагу намного выгоднее, чем брать готовые книги.

- А что за опыт ты делала?

- Взвесила те несколько фабричных книг, что у нас нашлось, и посчитала – что из бумаги по этому весу выйдет минимум десяток, а то и полтора самодельных. Да и ещё обложечного материала куча останется.

- Вот и мы с Машей точно так решили.

- Так что, начинаем процесс? Только давай сравним базы данных по литературе – вашу и нашу, и будем делать то, что есть только у себя – на двоих. А потом сделаем обмен. Взаимовыгодный. Идёт?

- Класс ты выход нашла. Конечно, так выгоднее.

- К слову, неужели у тебя люди уже имеют настолько много свободного времени, что могут выделить его для подобных развлечений?

- Представляешь? И совсем недавно даже неплохую библиотеку для этого Экспериментаторы выдали. Но все равно, переводить из пикселей в буковки нужно много, и даже очень.

- Выпрашиваешь?

- Сдурела? Просто делюсь заботами. На днях возьму в заказе как минимум пару принтов, или не парится – а брать путевые многофункционалки. Ещё подумаю надо всем этим.

- Могу тебе пару подогнать, по дружбе.

- У тебя Русь на шее висит, туда отдашь. Кстати – ты прикинь-то, чем туда твоему протеже нужно помочь? Что в заказе взять? Или чего руками сделать? Мы решили со своей стороны тоже поучаствовать в развитии того острова. Может быть лодок, парусных, или тримаранов – они у нас очень классными выходят, несколько штук собрать?

- Да хватает у меня всего такого, с головой трофеями затарились. Тем более, что с последними находками и полученными бонусами мы скоро будем переходить на моторный привод.

- Ну-ка, ну-ка? Что там ты приобрела? Или это секретно?

- С чего это? Ой-ой-ой! Извини – твоя «стрекоза» прилетела, я побежала встречать. Попозже ещё поговорим? Лады? Или завтра при встрече сразу всеми этими новостями обменяемся?

- Свяжемся. Беги давай…

А снаружи меня, да и не только меня одну, а всех, присутствующих тут в этот знаменательный миг - первого в этом мире появления над нами, и приземления летающей механизьмы, ждал шок. Многие... Да что – многие. Все полностью, кто часто, или даже очень часто, кто-то изредка, или вообще раз в жизни – видели и вертолет, и, тем более, самолёт. Но вот это чудо? Явно продукт извращенной любви ежа и ужа. Почему? Кабинка как у вертолётика, очень даже небольшого, точнее – совсем компактного, явно рассчитанная только на двоих. И винт, вертолетный – присутствует над ней, вот он начинает замедлять свое вращение и останавливается. Но и сзади её есть ещё один винт, и вот он явно приводится во вращение мотором – потому что, как только треск движка прекратился, так почти сразу остановился и он. И за ним, на двух профилях-балочках видно единственное крыло. Вот он закончил свой сверхкороткий пробег при посадке, развернувшись практически на месте, и замерев после этого. С одной стороны открылась дверь – и изнутри выпрыгнула худенькая, стройная, невысокая женщинка.

- Ну и где ваша пострадавшая? – спросила она, скорым шагом подойдя к нашей шокированной группе, стоящей у лестницы, и продолжила, - и я ещё должна передать вот это, - протянув руку, подала мне таблетки. А я чисто на автомате их взяла. – Растворите три – максимум четыре, если боль очень сильная, и дайте ей выпить. Буквально через пять минут станет легче. И ещё. Вашей Главе мне нужно дать скачать с цифрового фотоаппарата снимки. Я так считаю, что они шокируют практически очень многих.

- Я тут Командир, - наконец-то отмерла от неожиданности, - есть несколько минут? Дебору – нашу больную, сейчас напоят вашими лекарствами, и привдут. А мы тем временем у меня в кабинете займемся информацией.

- Только не очень долго – на обратном пути верхний ветер будет встречным, и полет обещает стать трудноватым.

- Буквально пять минут, и я и они со всем управятся…

- Меня зовут Ксюша, или Оксана, - представилась я, идя вверх по ступеням.

- Ну а я – Злата Миронова, сербка, там, дома, работала в Турции пилотом всего того, что летает, и на чем обожают кататься туристы. Ну а тут? До того, как нашли мою Ксенонку – помогала всем, кому было это нужно. Да и сейчас это же делаю.

- А как же полёты?

- Да вот этот – пока первый и единственный с определенной, важной целью. Топлива в запасе мало, и ради одних только развлечений летать смысла нет. Это даже я прекрасно понимаю. Может быть только после сегодняшнего экспромта Глава разрешит полеты, не знаю, не скажу.

- А что это у вас за аппарат? В жизни никогда таких не видела. Настолько маленький вертолёт? Или нового типа микросамолёт?

- И не то, и не то.

- А что же это? – одновременно разговариваю и запускаю скачивание на свой ноут.

- Это – автожир или же гирокоптер, его ещё могут называть гиропланом.

- Что за зверь такой неведомый? Видно – новейшая разработка из Европы? Или Китай подсуетился? А как он летает? Ведь там стоит два винта, и один совсем не так, как в нормальном вертолёте – на задней балке. А вот у вас он сразу за кабиной.

- Что вы! Этот аппарат держится в воздухе за счет верхнего винта, или, ещё его можно назвать вращающимся за счет набегающего потока воздуха крылом. А вот маленький задний и толкает его вперёд…

- Ух ты! – закончив копирование, и запустив картинку на экран, обалдело гляжу на него, - и ни хрена себе! Это же столько островов, островков и островочков вокруг? А между нами и вами сколько их? Просто море.

- Вот увидев сверху это зрелище, я и сама подумала, что наш Станислав Иванович решит занятся аэрофотосъемкой всех окресностей на дальность моего полета.

- Неужели у такой крохи есть в этом деле перспективы?

- Несмортя на её очень скромные размеры, дальность полета в две стороны на пределе триста километров, при максимальном потолке в три тысячи метров.

- Ох и ничего себе?

- Вот именно. Не рискуя, с пассажиром – фотографом я спокойно могу подняться на полторы-две тысячи, и пролетев двести километров, вернутся домой. А в наших, очень неоднозначно сложных условиях иметь карты хотя бы в виде фотографий – значит очень и очень много. Или использовать как скорую помощь? Вот как с вами? Тоже дело. Ну это не мне решать – есть начальники повыше да поумнее.

- Злата, ты же не коренная русская? Откуда ты так хорошо знаешь наш язык? Да и применяешь некоторые слова очень хорошо?

- Ну я же говорила – возила, и не один год, отдыхающих на воздушные экскурсии. А язык клиента нужно знать обязательно. Ведь ваших там было очень и очень много – да и обезбашенные мужики все, приходилось многое рассказывать, да вовремя одергивать. Так что стимул был, и неплохой.

- Чуть не упустила. А примерно, сколько километров между вами и нами?

- Практически все те же две сотни – хоть идти катером с заходом на Базу, хоть прямо – разницы почти никакой.

- Так мы сможем к вам ходить прямо, не обходя?

- Нет. Кроме тех трех линий микро-архипелагов, как их у нас называют, между первой и второй, и второй и третьей – в море четко видны скально-рифовые гряды. Рисковать, не разведав всё заранее и очень хорошо – я бы ни в жизнь не стала.

Тут в кабинет всунулась головка Исмаэль:

- Командир, Деборе уже стало легче – и она даже сама пришла к самолёту.

- Ну что, рисковый пилот местных авиалиний, счастливого полета, - провожая гостью, пожелала я ей удачи да всего наилучшего.

- Легкого ветра и чистого неба – так у нас говорили. Спасибо, - ответив мне, после этого она обошла вокруг своего аппарата, что-то подёргала у заднего, маленького винта, потом явно привычно сев в кабину, запустила двигатель, и, через несколько секунд, пробежав буквально метров пятнадцать, подняла его в воздух. И на прощанье сделав круг над Домом и бухтой, с набором высоты ушла вдаль – зрелище, особенно в этих, диких пока условиях, по своей красоте непередаваемое.

- Вот и улетела наша Дебора, - прокомментировала произошедшее стоящая рядом со мной Влада, - дожили уже и до авиационной скорой помощи.

- И не говори. Хорошо, что хоть есть такие соседи – у которых и транспорт подходящий есть, и нужный специалист, что как будто специально там оказался. А что бы все мы делали, если обратится было не к кому? На живую б дергали ей зуб?

- Да Док и Григорий уже и так собирались этим заняться – видя, как та страдает. Её счастье, что так удачно разрешилась ситуация – у нас ведь нужных инструментов в комплекте вообще нет.

- Вот вернется она из гостей, напишет список того, что надо – и я всё полностью выпишу. Не дело – вот так рисковать. Живем друг от друга не через дорогу, случись что, можно и не успеть во время. Кстати. Ты знаешь, что с последними пополнениями к нам попали врачи?

- Конечно. Сама ведь помогала делать опрос. Зато теперь с медсёстрами затор.

- Почему?

- Как это? Каждому врачу нужна помощница. Особенно это касается хирургических бригад – у них вообще завал. На одного хирурга нужно минимум две сестрички, и не простых, а с опытом. А если операция сложная, и работает двое врачей – так к ним идет от четырех и больше. Одна надежда – что таких авралов, что были после бандитских налетов, больше не будет. А то мы сами, без прибавки людьми, нужными людьми – и не справимся.

- Значит – будем надеяться только на лучшее.

- Ага! Но готовится только к худшему.

- Почему это?

- Как говорил наш главврач, когда готовишься только к одному, к худшему - тогда в запасах и закромах есть всё. Всё полностью, и ещё больше. И всё равно – несмотря на это, всегда надеешься на лучшее. Но когда приходит это плохое – ты можешь с ним бороться на равных, и, практически, всегда побеждать.

- Ну и помогало это правило?

- А ты как думаешь? Конечно, да. За те полтора года, что я провела под его руководством, ни разу не было такого, что теряли раненного. Всех вытягивали с того света.

- Значит и нам нужно придерживаться подобной линии поведения. Хорошо, что сейчас мы вполне можем делать соответствующие запасы.

- Надеюсь. Ксюш, тут у меня вопрос...

- Говори, чего мнешься?

- К нам попал фельдшер со скорой помощи. Какие у тебя на него планы?

- А ты что, глаз на него положила?

- Сдурела? Он же в два раза старше меня.

- Ну а зачем он тебе?

- Отправить в помощь Минзиле на Русь. Вдруг чего, а та девочка без опыта – зашьется. Что тогда делать?

- Ну на этого Князева уже есть разнарядка – он идет к Мише в подземную крепость бухты Красота старшим медиком.

- А ему он зачем?

- На те крепостные сооружения у меня лично, и у всех военных, большие планы. И как на линию обороны, и как на отдаленную погранзаставу, и как на тренировочный полигон для наших только организовываемых вооруженных сил. Так что именно там ему место. А Ярику я подберу специалиста со следующего пополнения – а пока переживут и так…

Не знала, как я в тот момент серьезно ошибалась… Но всё предусмотреть нельзя.

День 31. Часть 9

Мысли о съемках Златы и вероятные планы на будущее для наших поисковиков.

Общее знакомство со вчерашним и сегодняшним пополнением.

После того, как я вполне благополучно отправила Дебору к Стасу и его доктору с профессией, о которой тихонько, даже шепотом, говорят люди, что, мол, стоматолог и палач в допросной – это, практически, одно и тоже, хотела сразу идти на встречу со свежим пополнением. Но не смогла себе отказать в желании ещё раз, или же не раз, а столько, сколько потребуется, рассмотреть и осмыслить все те снимки, что вот только недавно мне передала соседский пилот Злата. И зависла, разглядывая и обдумывая их.

И вот перед моими глазами на экране монитора чёткая, хоть и мелковатая картинка – но увеличивать её нельзя. Совсем нельзя – это ведь не бумажный вариант, а интерактивный, и увеличение, просто-напросто, уберёт за край всю переферию. А вот именно её-то мне сейчас и хочется рассмотреть как можно внимательнее.

Как же хорошо, что эта рисковая женщина-авиатор не пошла чётко по прямой, ориентируясь на наш сигнал, а сделала в небе шикарный такой зикзаг, засняв всё то, что расположилось на маршруте от их Победы к Базе. И от Победы к нашей Независимости. То есть, примерно, очень-очень примерно, выходит на её снимках зафиксирована площадь? Как говорил Стас – от их Метрополиио есть, Победы и до Базы примерно сто пятьдесят километров, ну и берём столько же от них к нам. Это полтораста на полтораста – и выходит чуть больше двадцати двух тысяч квадратных. !!! Ох и нихрена ж себе – и это всего только за один пролёт над ними… Этими морскими, с частыми, очень частыми вкраплениями островов, просторами.

А что же именно меня так зацепило уже при первом, чисто вскользь, просмотре? Вглядываюсь… И, меня озарило. Вот эти три линии небольших островных образований, ну я прекрасно понимаю, что небольшие они только при взгляде сверху. С неба.

Первая линия идет с небольшим изгибом чётко от Победы соседей к Базе – и их там, этих микро-архипелагов, как назвали это явление и Стас и Маша, четырнадцать штук. 14! И именно столько было вскользь упомянуто ими при нашем прошлом разговоре – по их словам, отряд морских поисковиков вчера, в день нашей встречи, уже завершал их осмотр и обследование. Правда, не с одной стороны – а с двух. Почти сразу к лодочно-парусной эскадре Метрополии со второго конца, ближнего от себя, присоединились бойцы Базы. Но с ней уже эпопея завершена – и Стас, по любому, там не только погрел руки, то есть, заимел всё оснащение складов в этих архипелажках. Но и подгреб под свою руку и их обитателей – и это очень даже хорошо. Почему? Да потому – что дружественные нам соседи растут и расширяются, и в тех краях не остается индивидуумов, способных ступить на скользский путь пиратства.

Вторая линия?

А вот в ней этих микро-архипелагов уже шестнадцать, и среди них есть три, в которых один, основной, базовый остров, вроде как, чисто визуально, не меньше по площади, чем Стасова базовая Победа. Только и того, что все они имеют отношение ширины к длине... Беру линейку и банально прикладывая её к экрану, измеряю… Правильно – ширина к длине имеет разницу от один к четырем до один к шести. Но сколько это в километрах – хоть Злата и выставила на своем аппарате фиксирующийся масштаб, но без программы, более или менее точно его, этот размер, или отношение, не просчитать. Но всё равно – даже по такими очень примерными прикидами становится понятно, что они большие. Ну или - крупные. И тот, кто их заселил, или тот, кто теперь возьмёт их под свою опеку, или же руку, приобретет хорошую возможность развития.

Но нам на них рот открывать, да даже просто мечтать – бесполезно, и, даже, вредно. Почему? Да потому, что даже на снмках можно ясно рассмотреть рифовые и скальные линии и между первой, и второй – но там хоть чуть заметны поперечные проходы. И между второй и третьей, ближней к нам. А вот она даже с высоты чётко просматривается сплошной линией бурлящих волн. То есть – пройти через неё, не сильно рискуя личными жизнями и судами, просто нереально. А жертвовать своими жизнями нашим парням я категорически не разрешу. К тому же, от нас на севере обнаружены новые земли и новые люди – масштаб предстоящих работ там пока совершенно не определён. А тут, южнее, нам вполне хватит и третьей полосы этих микро-архипелагов. Ну что за дурацкое название им дали соседи!

Вот в ней, этой третьей полосе, их также, как и в предыдущей – тоже шестнадцать. И ведь начинаются они немного дальше от нас на юг. Почему? Пока не известно. Но ведь к нам приходили уже трижды – и первые арабы, и Ичкнрийские охотники за рабами, и даже Гронхольмцы, именно с запада. Значит тут, практически у нас под носом, все же есть нормальные проходы в скалах... Да-да. Помнится мне, что при походах в том направлении незваным соседям приходилось проходить препятствия в виде белых бурлящих волн. Но о скалах или рифах так никто ни разу и не упоминал.

Беру увеличительное стекло – я их совсем недавно заказывала по просьбе Исмаэль штук десять. Думала – все так и будут лежать у неё в ящике стола. Но наши «обезьяны», стоило только увидеть его у девочки в руках, выциганили их практически все – с той, первой партии, мне досталось только одно. Но уже вторую, всю полностью, я убрала в свой личный ящик – думаю, со временем, их у меня заберут уже военные.

Так вот. Беру в руку увеличительное стекло, или их ещё называют лупами, и не увеличивая на экране – тогда страшно теряется чёткость, рассматриваю внимательно через него. И, почти сразу, нахожу проходы во вторую полосу с нашей стороны, и ясно вижу, что дальше на запад, к первой, им не пройти – скальное препятствие в том месте имеет ширину ну очень порядочную.

Нужно будет завтра обязательно сказать соседям, откуда к нам приходили охотники за рабами, чтобы они, не зная там всей обстановки, вдруг не нарвались на неприятности. Хотя мы их, этих «охотников», и проредили, и приструнили, но горячая кровь их остатков при виде незнакомцев может взыграть. Когда все мои вернутся из рейда, вызову старших тех групп, что туда ходили – пусть визуально попробуют найти вражеские острова, и отметить их на карте. А сама в заказ возьму нужную программу, и как можно быстрее, до отправления на встречу, сделаю и шаблоны нужных карт, и отпечатаю их на бумаге.

Сразу в двух экземплярах – нам и Стасу, пусть пользуются. Для них сделаю по второй линии – каждую группу в ней на отдельном листе. Мне труда не много, а им и приятно будет, и сразу на пользу пойдет – вот не поверю, что они не начнут её сразу же разведывать. А вернувшись вечером, тоже самое сделаю с третьей себе – пусть уже наши там не в неизвестность ходят, а ищут цели и проходы к ним уже по карте. Раз уж выпала такая удача - подгрести под себя ещё один морской регион этих Забытых Островов, то и упускать такую возможность явно не стоит.

Хотя, их, этих регионов, мы уже и нахватались столько, что уже сейчас становится трудно их контролировать да руководить-управлять всеми сразу. Но сильно загадывать на будущее, что вот именно этого нам хватит с головой, не только не стану, но, даже, и предполагать не рискну. Ведь жизнь, вообще – Жизнь, такая непредсказуемая штука, что гадать о ней, о её извивах да всяких перепетиях, совершенно неблагодарное дело. Так что будем всё получаемое воспринимать так:

- Все, что дается, идет только на пользу!

Ну, а пока же об этом рассуждать очень рано и преждевременно, нужно дождаться возвращения хотя бы только той группы, что ушла в поиск сегодня с утра, и посмотреть да оценить её результат. А уж потом… А потом – суп с котом! Нужно уже мне заканчивать эти рассуждения, и заниматься задачами по плану, который сама себе и составила.

Итак.

Что же я такого напланировала?

А там на первое было решение - наконец лично встретится со всем нашим недавним пополнением, одновременно со всеми. Для этого вначале заглянула в кабинет к Доку – узнать у того, как здоровье и самочувствие людей, смогут ли они все вместе собраться в самом большом у нас помещении. Как и я, так и он, прекрасно поняли, что имелся в виду зал столовой – единственное у нас место, способное вместить столько народу.

- Доброго вам, док Венедикт! Кстати, а как вас по батюшке? А то как-то непривычно тыкать Док-ом, или звать только по имени.

- Милая Оксана Ивановна – я серб. Объясняю сразу: у нас, сербов, да и у всех, практически всех балканских народностей отчества в вашем понятии нет совершенно. У меня есть только фамилия и имя – Шево Венедикт. Но и только по фамилии у нас не принято. Так что как звала Венедиктом, так и зови. Я – за всю свою уже прожитую жизнь к этому давным давно привык.

- Нда! Не знала такого. Придется соответствовать вашим правилам – хотя это и не вежливо. Но уже это по нашим негласным понятиям.

- Ну нет у меня отчества ни в документах, ни в повседневном общении. Не придумано такого в наших странах. Как-то вот так.

- Ладно. Замяли... Я вот по какому поводу пришла – хочу пригласить всех, тех, что пришли к нам последними, на общее знакомство и собеседование. А вот те, что больные у вас находятся, сами смогут ли прийти? Или им лежать ещё нужно?

- Серьезно травмированных среди них нет ни одного. Так что вызывай, а уже мы обеспечим появление их там. О чем разговаривать будешь? Если не секрет?

- Да чего тут секретничать? Объясню создавшуюся ситуацию...

- С самого начала? Поверь: смысла в этом нет уже ни малейшего. Все они, полностью, до единого, судя по тем репликам, что проскакивали между ними во время опроса и медобработки, давным давно осознали то, что тут не та Земля, и жизнь, как у вас говорится, не мёдом мазана. Так что…

- Это-то я и сама уже догадалась – провести в этом Мире Эксперимента целый месяц, и потом остаться со своими прежними иллюзиями, это было бы явной дикостью и тупизмом.

- Да к тому же все они успели тесным образом пообщаться с этими новыми местными «рабовладельцами», и ощутить на своей коже и их «человеколюбие», да и «либеральность с демократией» тоже. Так, вроде бы, у вас принято новорить?

- Вот именно. Так что, для начала пообщаюсь с ними всеми. Потом у меня будет целевая беседа, вначале с медиками…

- С ними всеми мы сами уже разговаривали. Кстати, чуть не забыл – будучи в плену у своих… ну можно сказать, пленителей, практически все они скрывали свои специальности...

- Почему это?

- Почти все они в категорической форме отказывались лечить раненых в стычках кавказцев – прекрасно помня их отношение к русским в прошедших ранее Кавказских войнах. Только один из них, тот, кто самым первым глупо признался – кто он, сразу же был забран на их главный остров.

- И его силой заставляли оказывать помощь? Били, наверное? И сильно?

- Что ты, что ты! С него пылинки сдували, в практическим виде – так он рассказывает после своего освобождения. Но, несмотря на всё это, многие там относились к нему, как к говорящему, полезному, но всё равно, животному.

- Здорово. Даже и не подозревала об их таком пренебрежении к не своим.

- Да куда же тут, или там, деться бедному... человеку, давшему в свое время клятву Гиппократа? Хотя, судя по доходившим ко мне сведениям, демократия и капитализм, взявшие верх в вашей, бывшей ранее огромной стране, вполне позволяют многим из нас... отказаться от её выполнения, без обязательного предварительного финансирования. И не от своего государства, а от самого больного. Или его родственников.

- Как ни стыдно это признавать, но вот это - истинная правда, увы. Плюс, многие, очень многие из них, особенно те, кто учился и стал работать после развала, не лечат, а гадают.

- Не понимаю? Как это?

- Ну все происходит типа как вот в этом анекдоте:

- Заболела у селянина-колхозника-фермера свинья, и вызвал он к ней врача, местного ветеренара. Тот пришел, осмотрел животину, подумал какое-то время, и выдал рецепт. Мужик всё купил, лечит-лечит, а результат – ноль. Приходит к коновалу вторично – тот ему выдает уже следующий рецепт. А через три дня очередной. Потом он же, встретив селянина через неделю, вопрошает:

- Ну что, мил человек? Выздоровела твоя хрюшка?

- Ага! Как же! Сдохла. Сдохла она, уже как пять дней назад, горемычная.

- Как жаль, как жаль! А у меня ещё столько разных вариантов было…

- Ха-ха-ха!!! Рассмешила ты старика.

- Было бы смешно, если дело ограничилось только анекдотом.

- Так неужели вот это - правда?

- Истинная. Мою дальнюю родственницу так несколько лет назад лечили. Хорошо хоть, что в самом конце она попала на старичка советской выучки и закалки, и не потерявшего при этом совести. Вот только с его помощью она и вернулась практически с того света.

- Нда? Не думал даже, что там у вас всё настолько плохо.

- Все намного хуже, чем даже можно себе представить в самом страшном сне. Ну ладно. Замяли. Так как? Собираем народ?

- Конечно. Сейчас вот только отдам соответствующее указание нашим сестричкам...

- Приветствую всех вас, с прибытием в нашу спокойную и мирную гавань под названием сообщество Независимость, - начала я свою речь после того, как все пришедшие расселись вокруг столов, - о его становлении сейчас рассказывать не стану. Считаю, с полной в том уверенности, что с тем периодом познакомится у всех желающих возможностей будет ещё много. Пока же я хочу вас всех поставить в известность – что лодырей и тунеядцев у нас нет. Вообще нет! Работают все полностью, принося своим трудом, в зависимости от специальности, знаний и опыта, пользу объединенному коллективу. Согласны с такой постановкой вопроса? Не слышу ответов?

- А если я преподаватель? – первой отозвалась женщина средних лет, сидевшая во втором ряду у самой стенки, - где же мне тогда работать?

- Вы, видно, ещё очень плохо познакомились с нашими людьми. Ведь правильно? – и увидев её неуверенно подтверждающее покачивание головой, продолжила, - у нас, тут, есть уже более сотни детей, тем более, разного возраста – от тех, кто только должен идти в школу. Но вот их-то, как раз, совсем немного, чуть больше средне и старшеклассников, от третьего-четвертого-пятого, и до девятого-десятого, одиннадцатого классов. Так что работы с ними хватит с головой. И вам и всем другим вашим коллегам-педагогам, когда они у нас ещё появятся. И, да сразу не волнуйтесь – вы у нас уже не одна учительница.

- Ну а если у меня вообще редкая и не очень нужная профессия? – спросил вдруг среди полной тишины худощавый мужчина лет сорока, - что тогда?

- А кто вы? Специальность?

- Ну? После службы, отучившись в профильном техникуме, трудился в небольшой типографии корректором, а последние годы и одновременно к нему наборщиком компьютерных текстов перед отправкой их в печать. Что мне предстоит делать? Огороды копать? Или рыбаком становится?

- Зачем впадать в такие уж крайности? Так и будете работать в книгопечатаньи. У нас. Если вас это устроит.

- Как это? Не понимаю? Зачем тут нужно такое?

- Как это – зачем? Во-первых, занятость всех и каждого. И не дурными занятиями, типа – круглое таскать, а квадратное катать, а тем, чем он или они принесут максимум пользы. Всем. Нам. А второе – книги нужны в школе. Планируется, правда через время, помимо обычных занятий для детей, организовать у нас ПТУ, для обучения взрослеющей детворы нужным специальностям, и взрослых – переучивая на то, что всем нужнее и востребовано. Разные справочники – которые всегда нужны, и всем. Художественная литература, оттуда, с Земли. Все это у нас уже есть, но всё оно только в электронном виде. Но только на него надеятся не стоит, вдруг чего накроется? Так что – всё должно быть только в бумаге.

- А на чём же всё это делать? – с ошалевшими глазами спросил тот, - ведь не просто руками? Оборудование, хоть какое, но нужно?

- У нас уже есть четыре принтера и пара МФУ-шек, тем более все они лазерные. А если вам жля работы понадобится что-то другое – возьмем и его в заказ.

- А рабочим что делать? Фермерам? Продавцам? Водителям? – посыпались со всех сторон вопросы.

- Не переживайте. Найдем работу по душе всем.

- Ну неужели и репортеру найдется что делать? – пискнула из ближнего угла мелкая, но шустрая девчонка.

- Естественно! Будешь выпускать у нас вначале ежедневную стенную газету, но интересную. Обязательно интересную и обстоятельную. А чуть попозже доберемся и до периодики. Устраивает? – и та в ответ закивала так, что я даже испугалась – чтобы её голова случайно не отвалилась.

Все зашушукались между собой, зашевелились, стали друг с другом тихонько обмениваться мнениями – это я так думаю. Потому что большая толпа своими разговорами, хоть и не громкими, создала такой фоновый шум, что вычленить из него отдельные слова было практически невозможно. Но, тем не менее – у всех, даже у раненых, появился явный стимул для того, чтобы увидеть впереди, в своём будущем, светлую полосу бытия.

- А о военных что же вы промолчали в своей речи? – задал интересный, гарантированно, что не только ему одному, вопрос приковылявший на наши посиделки самым последним кап-раз Кошкин.

- И морякам, и сухопутникам, вам всем-всем работы по специальности, я это гарантирую, будет столько – что мама не горюй! Как вы все уже давно и прекрасно поняли – тут совсем не райские кущи, и не ангельский сад с его гуриями.

- Ну да, - зашумели со всех сторон.

- Никто не успел даже разобраться в сложившейся ситуации с переносом в Эксперимент, как почти сразу же попали под пресс чеченов, - добавила ко всему этому сидевшая за вторым столом второй молодости женщина, - неужели у вас вначале не так было?

- Хороший вы вопрос задали. Но. Вначале, будьте так добры, представьтесь.

- Анна Сергеевна. Моя фамилия Орлова. И мне уже сорок восемь лет.

- И кто же вы были там? Кем пришлось трудится в том мире?

- Я – медик. Хирург по специальности, доцент медицинских наук. Сама из Екатеренбурга, и родом, и училась там, и работала. А последние годы вполне успешно совмещала клинику с преподаванием в университете.

- Понятно. Ну с вами и другими вашими соратниками по специализации - будем общаться чуть позже. А сейчас я, всё же, отвечу на прозвучавший ранее вопрос.

Почему не так? Именно с такими целями на наш тогда базовый, очень небольшой по сравнению с этим, остров, пришли… ага, тогда – враги. А сейчас – они нам стали верные друзья.

- И как же это у вас так вышло? – она вторично задала вопрос.

- Вот так и вышло. Смогли найти общий язык. Конечно, не с первого раза, и, даже, не со второго, но смогли.

- И больше к вам никто не приходил?

- Приходили. И не раз, и, даже, не два. Да ведь и вы все сами были освобождены именно в результате ответки, что наша боевая группа оперативного реагирования быстро нанесла Ичкерийцам. Ведь так? Так. А почему всё у нас и у вас случилось вот именно таким образом, сказать точно не могу. Хотя, почему ж нет-то? Могу! За себя и за своё сообщество ответить есть что. Можно так предположить, что в начальный, самый важный и трудный период своего становления мы ни единого дня не сидели на месте. Парни ходили в рейды по островам, выискивая людей, которых можно было, и, тем более, нужно было – перевозить с их скудных мест попадания в этот Эксперимент уже к нам, сюда.

А все свободные девушки-женщины не только были заняты на кухне и в столовой, но и основная их часть ходила, да и до сих пор ходит на обследование территории Независимости, и её картографирование. Помимо этого они же несут службу на НП – наблюдательных пунктах, что стоят на обеих наших горках, Большой и Малой, не просто отбывая там время, а следя за экранами радаров, работая на радиоретрансляторах, ну и ведя визуальный контроль омывающих наши берега морских просторов.

Вот так мы и жили тут всё время между налётами. А там, отражая их и теряя в схватках своих друзей, я так считаю, закалялись - и мы сами, и, тем более, наши характеры. Ну а отбив очередной налёт, всегда наносили ответный визит неудачникам. А так как ими все три основных раза были представители мусульманского мира, то зная их привычки по отношению к иноверцам, всегда проверяли принадлежащие им земли на предмет рабов, ну или, как в вашем случае – пленных.

- Нет! Вы не правы! - опять же со всей экспрессией воскликнула Орлова, - нас там с самого первого мига, как только захватили, считали за быдло, просто за говорящий скот... - и расплакалась в конце.

- Тем более – вы все это прекрасно понимаете.

- Да была у нас троица демократо-либерастов, - отозвался уже знакомый мне Кошкин, - попавшая именно в нашу группу. Вот они-то и запели песню в самом начале, как только нохчи пришли в первый раз – что нужно принять их предложение, влиться в чужую группу. И, мол, всё будет хорошо. И, даже, очень прекрасно.

- Ну и как? Вышло у них? Влились?

- Ага. Поняв в процессе своих уговоров, что проводились всё утро, после получения приглашения от чечен, высказанного тоном и слогом обычного ультиматума, что мы на него не согласны, сами сбежали и сдались.

- И какой результат этого всего?

- Точно не знаю, но учитывая, что пара из них были женщинами, а третий – заднеприводным, если судить по его поведению и ужимкам, ни к чему хорошему это не привело. По крайней мере, больше мы их живыми не видели, но поняли, что им кирдык, потому на следующее утро к нам пришла тройка контрактников. Благодаря чему мы и продержались те четверо суток.

- Вот вам и ответ, Анна Сергеевна. На этом общее знакомство я заканчиваю, всё остальное будет решаться в рабочем порядке. Можно расходится.

- А вас, как говорил великий Броневой, будучи в роли Мюллера, Василий Петрович с товарищами по оружию, попрошу ко мне в кабинет. И да! Всем вновь прибывшим медикам не расходится далеко – вы, следующие на очереди...

День 31. Часть 10. Личное знакомство с пополнением - людьми военными, флотскими, врачами.

— Ну что, Господа Офицеры? — задала чисто риторический вопрос сидящим передо мной шестерым мужчинам. Но, чуть пристальней приглядевшись, и заметив сквозь мешковатую одежду на груди у одного, самого молодого и симпатичного, ростом чуть поболее меня, первичные половые признаки девушки. То есть — грудь, и, явно, не мелкую, детскую, а, на первый взгляд, как бы всего на чуть меньше моей четвёрки, поняла — что это и есть та самая Марфа Васильева, упоминавшаяся в списках пополнения, — или Господа и Дамы? А может быть, все же товарищи? Как вас имкновать-то? Есть что-то, вам попривычнее?

— Командир, — явно Кошкин правит бал на этом собеседовании, — так же к вам все обращаются? Мне правильно сказали?

— Ну, допустим. А что? Не нравится?

— Лично мне — всё по душе. Полностью и без ремарок. Правда, вот наши молодые друзья ну явно захотят проверить это право на ковре или татами. А обращаться всё же лучше так, как было раньше.

— То есть — товарищи? Согласна. Самый удобный термин для всех в вот этих очень непростых и непривычных условиях. И с их проверкой, в принципе, я вполне согласна. Хоть и не очень люблю заниматься ногомашеством со своими в боевых условиях. Но, если, у вас, есть такое желание — ничего не могу сказать против. Только нужно будет предупредить медиков — вдруг что случится там, а помощь пришла не вовремя.

— Это вы о ком так заботитесь? — ехидненько так потянув лыбу, вдруг спросила девушка.

— Вот там и посмотрим, о ком я забочусь. А пока двайте решать вопросы по сути.

— Извините нас, Глава, но не зная кому — мы подчинятся не станем, — ответил на это один из парней.

— Ну нет, так нет. Сами захотели повыёживаться — тогда на выход, все на песок у лестницы, — скомандовала я, резко переходя от только что бывшего благодушным разговора к командно-матерному тону. И все они, без разговоров и пререканий, потянулись наружу, при этом пара мужчин чуть постарше вот этих молодых поддерживала под локти Кошкина, помогая тому увереннее двигаться, и при этом не упасть.

— Кто из вас троих будет выступать на этой проверке эталоном? — задала свой вопрос, как только все мы вышли наружу. Только Радован чуть задержался, бегая к врачам за Доком, но и они вдвоем выскочили на верхнюю площадку буквально на последних звуках. И, стоя там, на пару ухмылялись, ожидая очередной сеанс развлечений.

— Ну? Так как среди нас только Вася примерно подходит под ваши внешние кондиции, то ей и быть тестером. Сможете схватку с ней свести вничью, и это уже будет означать, что вы не рохля кабинетная, — прокомментировал всё тот же деятель.

Не став ничего ему отвечать, отошла от своей невольной партнерши на положенное при спарринге расстояние, и остановилась, даже не став принимать положенную в таком случае стойку. Резонно решив, что обычный рукопашник в любом случае мне не соперник, тем более, практически равный по внешним физическим кондициям. «Противница», постояв несколько секунд на одном месте, вероятнее всего, ожидая, что первой, по всем писаным и, тем более, неписанным канонам должна начинать именно я. Но, вообще ничего не дождавшись, попробовала провести стандартный приём захвата, и, даже, не успев ничего понять, покатилась по импровизированному, но жесткому, в отличии от обычного ковра, песку.

Поднялась она не сразу, а почти через минуту, при этом слегка потряхивая гарантировано чуть ушибленой головой. А её друзья на всё произошедшее смотрели с таким удивлением, что со стороны их глаза выглядели не просто огромными, а практически квадратными. И во втором раунде инициатива на бой опять прошла от девчонки. Но, в этот раз ей не повезло намного больше — я, хоть, и сдерживалась, била даже не в полсилы, а всего в четверть, огромная виртуальная благодарность сэнсэю, за то, что он научил строго дозировать силу. И всё равно, она улетела почти к самой дорожке, где и замерла без малейшего движения.

К ней сразу же сверху скатился Радован, а вслед за ним спустился и Док, который, став на одно колено, приложил ухо к груди, а потом пощупав пульс на шее:

— Жива она, Командир, просто сознание потеряла, — выдал он свой первый диагноз, — но нужно сразу нести в палату, вполне может быть сотрясение.

— Ну так не медлите, — отдала команду, в тот же миг заметив, что мой охранник уже разговаривает по рации через гарнитуру. И буквально через десяток-два секунд из Дома выскочило четыре парня — двое из старого состава, а пара новичков, с носилками, положили девушку на них, и убежали назад.

— Я ведь просил вас, не заниматься боевыми схватками со своими, — стал укорять меня пожилой доктор, — ни к чему хорошему это не приведёт. И вот этот случай — явное и живое подтверждение тому. Ну и какой был смысл всего этого?

— Это мы виноваты, — чуть заторможено ответил один из парней, — позвольте представится — старшина-контрактник, как и наша девушка, Петр Катарин, позывной Ката. За те прошедшие две недели, что всё провели в рабстве у чечен, мы сдуру решили, что, если, нам вдруг повезет, и все освободятся, то нашим Главой будет только кап-раз Кошкин. И, в крайнем случае, если не сами выберемся, а нас освободят, то станем подчинятся только тому, кто не хуже, чем он, по силе. А наш Василий Петрович на равных дрался только с Марфой, по отдельности каждого из нас раскидывая, как кегли. Вот и подумали…

— Соображать же нужно вначале, — практически в один голос отвязались и кэп и Венедикт, посмотрели друг на друга, рассмеялись, и продолжил каждый из них по отдельности.

— Не зная человека, тем более, такого, как наша Оксана Ивановна, и не имея на то особой необходимости, связываться с ним не стоит. Результат у вас перед глазами, — первым досказал свои мысли Док.

— Ката, неужели ты думаешь, что две с лишним сотни человек так просто станут подчинятся посредственности? — добавил к этому Петрович.

— Приносим свои извинения, Командир. Готовы понести любое наказание, — оправдывающимся тоном по очереди произнесли понурившие свои головы парни.

— Извинения принимаются. А насчет наказания? Вы сами себе сделали пакость. Почему — можете спросить. А вотвам и почему. Планы на вас были одни — предполагалось, что ваша тройка будет с моими двумя сержантами заниматься обучением и тренировками и будущих кадровых отделений, и общего ополчения.Ведь, как все прекрасно и знают, и понимают — один человек, даже если он самый умелый, тренированный и удачливый боец, погоды в сражении никогда не сделает. Война — это занятие для всего коллектива. А усилий одиночки тут явно недостаточно. И я планировала, чтобы все вы занялись воспитанием из простых людей вот таких одиночек, чтобы чуть позже их объединить в боевое подразделение.

Но в свете всего вот только что тут случившегося они у меня поменялись кардинально. И, чтобы не разбрасываться без особого толка обученным контингентом, пойдете вместо службы в Метрополии и натаскивания новобранцев, в отряд морских поисковиков. Раздельно. По одному в экипаж. Простыми рядовыми бойцами. И только так! И, даже, маршруты у всех будут разными — привыкайте отвечать за свои решения, и, тем более, действия. Минимум месяц вам для обдумывания всего произошедшего гарантирован.

И бунтовать, а тем более подстрекать экипажи к неповиновению — не советую. Расстрелять не расстреляем, а отправим на отдельный остров, со своими плитами поставки, но без средств передвижения по воде. То есть — без лодки. И побеспокоимся, чтобы получить её вы не смогли. Всё понятно?

— Так точно, — став по стойке смирно, но все равно с понурыми головами ответили оба.

— Может быть не стоит так строго их наказывать? — попытался вступиться за тех Кошкин.

— Почему это? У вас, там, на старом месте обитания — такое было? Вижу по лицу — что нет. И на Ичкерии гарантировано тоже? А тут распоясались, блин, «я» свое взыграло у всех троих. Героями, блин, себя почувствовали.

— Так вы и Марфу переводите в отряд поиска?

— Естественно. Думать же нужно, прежде чем руками размахивать. А если бы я не умела дозировать силу своего удара? Или просто не смогла бы это в тот момент сделать? Как минимум — девчонку бы просто искалечила, а то вполне могла и отправить к предкам на свидание.

— Неужели на такое хватило сил?

— Петрович, — очень неожиданно вместо меня ответил Пётр-Ката, — скорее всего в боевой схватке, когда мы все трое и Командир против нас, никто из нас живым бы не вышел. Но после всего увиденного, рисковать ни у меня, ни у Вича нет ни малейшего желания — стиль вообще непонятен, а её уровни силы и опыта просто не соразмеримы с нашими.

— Ты в этом так уверен?

— Конечно. Вы что? Не помните, что Вася показывала у нас дома на общих занятиях? Так её движения хоть можно было отследить взглядом, правда, не каждый раз. А в этом спарринге я ничего не разглядел, ни в первом раунде, ни во втором. А о чём это говорит? Правильно. Скорость ударов такова, что взгляду не за что зацепится, — чуть горячась, объяснял тому парень.

— И ты только на вот этом сделать такие выводы? Не слишком ли смелые утверждения?

— Нет. Я реально смотрю на сложившуюся ситуацию. Командир, Глава этого сообщества совсем не даром прожила свою жизнь. И теперь-то я понимаю, почему все её команды исполняются чуть ли не бегом.

— Замаливаешь, Катарин, свои недавние грехи? Не стоит. Я свои решения обычно не меняю, — такими словами ответила на его столь неприкрытую лесть.

— А я и не прошусь. Заработал — значит нужно отвечать и за свои слова, и за свои действия.

— Ну тогда ты молодец, что открыто признаешь свои ошибки. Слова не мальчика — а мужчины. Поверь мне.

— Да я об этом уже и сам догадался.

— Тогда что? Назад в кабинет? Продолжим наше знакомство?..

— Ну что, Петрович, — как только все новенькие расселись, обратилась к самому старшему среди них, — что с вами делать? Решили сами? Или оставили его на мое усмотрение?

— А что мы можем? Только командовать кораблями, да заниматься спец подготовкой их экипажей. Но ведь тут, в условиях этих Островов, такого нет, да и не предвидится? А на суше? Что на суше? Ничего. Вообще. Не наша это среда обитания. Извините, если что, эа такую отповедь.

— Да понимаю я вас. Прекрасно понимаю. Но на всем том, что под нашим флагом уже бороздит местные моря, и экипажи, хоть и плохонькие, но уже есть. И с капитанами там уже определились. Так что хотите вы этого, или не хотите, но, пока, всем придется сидеть на земле, в запасном составе, и ждать своей очереди.

— А что? Есть шанс? Неужели?

— Небольшой, но предвидится. Правда, не скоро, но…

— А пока?..

— Пока что — вам, Василий Петрович, одно задание, выздоравливать. А ваши более младшие друзья не мытьем, так катаньем — но всё равно они будут вынуждены заниматься подготовкой сухопутной части наших будущих вооруженных сил.

— Но?..

— Если не мы, то кто? Я, может быть, тоже хотела не всей этой «гоп-стоп компанией» руководить, а трудится по своему профилю. Или, в крайнем случае, быть простой, любимой мужниной женой. А вот тут приходится…

— Да мы все это прекрасно понимаем. Но вот чему мы можем научить простых пехотинцев? Или по нынешнему — мотострелков? — немного помолчав, ответил кап-три Шульц, — я, как и Вы сами, выходец из БЧ-1, то есть, штурмансокого отделения. Хотя, по службе и пришлось обучится всему, что есть на корабле, от БЧ-2 — ракетной, или ракетно-артиллерийскй части, и до БЧ-7 — радиотехнической, или управления. Но, не смотря на то, что к своим годам уже командовал и сторожевиком, и одним из МПК* ещё старого проекта.

*МПК — малый противолодочный корабль.

А потом довелось и на эсминце послужить, получив буквально перед самым переносом БПК*, ожидая следующее звание. Но не дождался.

*БПК — большой противолодочный корабль, равный по рангу легкому крейсеру.

Профессионально разбираюсь только в штурманском деле и управлении кораблем. И вот чему я могу обучить тех, кто должен воевать именно и только на земле? Не просто не знаю, но, даже, и не подозреваю всего этого.

— Понимаю вас, Аксель Матвеевич, и сочувствую. Но выбора у всех нас нет, как и других вариантов для этой жизни. Так что…

— А мы вот слышали такое… что сообществу недавно достались в трофеях небольшие сторожевики и миноносец. А на них мы располагать можем? — задал провокационный вопрос Кошкин.

— Рассчитывать можно на всё. Правда, предварительно нужно подумать об одном, очень даже важном пунктике. А они нам сейчас нужны? Вот эти самые боевые кораблики? И ещё. А кто на них будет экипажами?

— Ну вы ведь сами недавно сказали — что в сообществе здесь почти триста человек?

— Даже больше.

— Ну вот…

— Что — ну вот? Сами прикиньте. К примеру — нас сейчас триста. Но это в общем — мужчин и женщин. И ещё дети в том числе. Но, в целом — правильно. То есть — делим пополам. Из полутора сотен вычитаем всех тех, кто уже сейчас в экипажах и в рейсах. Потом отнимаем всех, кто занят наземным несением службы, сельским хозяйством, погранцы, удаленные гарнизоны. И что остаеться? Пшик? Тем более, вам нужны не просто парни и мужчины, а флотские специалисты. Обученные флотские специалисты. А вот с ними у нас напряг, и сильный. Это одно.А второе, не менее важное — зачем нам тут и сейчас боевой флот? Даже из этих больших катеров, а не так, как там — всяких АУГ-ов, да крейсерских групп? С кем таким серьезным тут воевать?

— Ну мы же были в плену у Ичкерийцев? И они, по моим сведениям, не единственные, кто пробовал вас на зубок?

— Тут вы, Петрович, немного, совсем чуточку, но передёргиваете. Все эти столкновения прошли в этот, самый первый месяц, что мы все оказались тут, в Эксперименте. Точнее — за его последние три-пять дней. А это говорит о чём? Только о том, что основная масса сюда попавших уже организовалась, и решила — чем же им, да и как, жить. Всем трём ближним группам, жаждущим халявы, мы уже врезали, тем более, с таким чувством, да и стрясли с них всех неплохо — и гарантированно, они все на достаточно долгое время замерли и успокоились. Да и зубки кусачие мы им вполне удачно почти все повыбивали да повыдергивали. Так что — спокойствие обеспечено. С их стороны. Хоть и временно.

— Согласен. В ближней перспективе вопросы с соседними агрессивными народами решены. Ну а на будущее?

— А о будущем для военного флота будем разговаривать чуть попозже, как только впереди снова замаячат горячие дела.

— Но…

— Хорошо. Уговорили. Хоть частично, но уговорили — я предоставлю вам возможность готовить экипажи для тех корабликов, что у нас уже есть. Правда, только тогда, когда нас будет минимум четыреста-пятьсот человек, и появится возможность отбирать нужные для этого специальности. Но не раньше. И, всё равно — флот не будет особой, обособленной структурой. Все вы, все полностью, и офицеры, в том числе, будут обязаны принимать участие в тех делах и работах, где будет нужда в мужской силе. Согласны?

— Да мы и не собирались от всего такого дела отказываться. Ведь все всё понимаем.

— Значит как — вопрос решён?

— Да-да. Но можно познакомится с будущей подконтрольной техникой?

— Эх, Василий Петрович, Василий Петрович. Вам-то куда спешить? И так без поддержки еле-еле передвигаетесь. Вот выздоровеете, и сразу…

— Ну я — это дело понятное. А молодёжь? Им-то это по силам?

— Если так «горит» — завтра с утра дам команду отвезти к корабельной стоянке. Пусть отведут свою душу…

Как только мы закончили с морскими волками знакомство и решение их мечтаний о будущем флоте, и они ушли, Док Венедикт привел ко мне для представления уже врачей из этого же пополнения. Сразу, всех восьмерых.

— Командир, вот это — наши новые специалисты, — сам же стал с ними и знакомить, — теперь, с таким разнообразием их специальностей, у нас получается очень даже хорошая поликлиника с одновременным прекрасным госпиталем.

— А вы, молодые и не очень, люди — довольны ли тем, что попали в большое и стабильно развивающееся общество? Или же предпочтете жить в маленьком, с очень ограниченным составом?

— Нет уж. Покорнейше благодарим за предложение, но каждый из нас попробовал, как это — проживание в мелкой группе, а, тем более, все мы ощутили «прелести и радости» обитания в плену, точнее фактическом рабстве, у кавказцев, — к удивлению, но ответила самая молодая из женщин, белокурая, практически белая, или блонди, с чеканным нордическим профилем*.

*Нордическая внешность? Её наиболее показательный признак: вытянутый, длинный череп, за счет чего человек выглядит сосредоточено и строго, даже сурово. Этот эффект ещё умножают решительно выступающий подбородок, прямой нос, практически вертикальные скулы. Одна из отличительных черт — выпуклый затылок.

— А представится?

— Рогнеда Костина, врач-рентгенолог. Мне тридцать лет, я коренная питерская, но с многовековыми норвежскими корнями. Будем знакомы.

— Аналогично. Ну обо мне, скорее всего, вы и так все знаете. И, да. Вы правы — в малом сообществе не жизнь, а существование.

— Нас всех очень даже интересует — что со всеми теперь будет дальше?

— Как и сказал Док — будем делать тут, у себя, МЦ, Медицинский Центр.

— А как же с оборудованием? Тут же почти ничего нет, из того, что каждому из нас нужно для нормальной, хорошей, и профессиональной работы.

— Вот для этого вас всех сюда и позвали. Правда, вначале мне нужен от каждого четкий и взвешенный ответ — устраивает его то, что теперь работа будет не за деньги, или мзду, а так, как было при Союзе. Тогда был труд за зарплату, ну а у нас будет чуть не так — ведь тут все вы теперь на полном социальном обеспечении. Никого в шею не гонят с выбором, и ни к кому не будут применять ни просто санкции, ни особые санкции — в случае отказа.

— Все это мы уже не один раз обдумали, пока существовали в фактическом рабстве у кавказцев, — а теперь говорил мужчина постарше, как бы не самый старший среди них, — я — Игорь Боев, сорока пятилетний врач-нарколог. И, очень рады, что довелось попасть в такое большое и дружное общество. Всем нам всё то, что было вами предложено, полностью подходит и устраивает. И мы готовы к работе уже сейчас, если в этом есть необходимость. Прекрасно понимая, что при жизни, так как сейчас, то есть, от каждого по способностям и каждому по потребностям, у нас всё будет. И, надеемся, что ничего дополнительного в виде левых или правых доходов никогда не потребуется.

— Вот это уже намного ближе к теме. Извините, Игорь, не знаю, как вас по отчеству? А вы со своей, такой очень специфической специальностью, кем будете тут? Чем станете заниматься по профессии?

— Петрович я. А чем? Так кроме основной, мои родственные — психолог, психиатр, психотерапевт, невропатолог, терапевт и токсиколог. Я их знаю на достаточно хорошем уровне, и умею очень хорошо ими работать. Так что, работа мне найдется, даже, и не переживайте об этом.

— Вот и хорошо. И ещё одно. Касается оно всех — часто, даже, и меня. Если нет работы по специальности, но вокруг есть нужда в свободных, умелых или нет, но трудолюбивых и с желанием руках — нужно обязательно находить окно для их приложения. То есть — нет сейчас работы кардиологу, но есть в оружейке потребность в помощи, нужно туда идти, и делать всё, что нужно и возможно.

— Ну это-то нам и так понятно, — отозвалась Костина, — мы и на своих первых островах барина не строили, а на Ичкерии так вообще ни минуты на месте не сидели.

— Вот и ладушки. От вас мне нужны списки с требуемым для работы всяким оборудованием. И учитывайте в хотелках только одно — не его цену или редкость-эксклюзивность, а вес. Потому что мы получить разово можем только до четырехсот килограмм в заказе.

— Это — только одно ограничение?

— Практически. Ну и ещё энергопотребление, так как наша единственная электростанция слабовата.

— Нам всё понятно. Через полчаса все будет сделано.

— Можете так сильно не спешить — всё равно поставка только завтра в полдень. И, чуть не забыла — кроме приборов, аппаратов и инструмента не забывайте об обычных таблетках, микстурах, примочках. Все это нужно с запасом… ну, примерно на полгода усиленного использования.

— Ну ведь во всем этом есть сроки годности?

— Сколько он? Год? Два? Три? Как только отстроим корпус поликлиники и стационара — так сразу найдем кладовщика-фармацевта, который будет вести все складские списки по важности и годности, и, советуясь с профильными врачами — вами, в том числе, подавать свежие данные в заказ.

— Вот это — очень правильно и хорошо!

— С вами мы всё решили? Основная часть вас остаеться тут, при Доме на этом острове Независимость, и ожидает, пока не построим специальное здание. Только один из всех вас попадает в отдаленный гарнизон этого острова.

— И кто же это?

— Андрей Князев. Вы готовы работать в тесном контакте с военными?

— Да я и раньше был в войсках. А на скорой оказался после ранения с контузией, и увольнения в запас. Там уже есть медчасть? Или её нужно делать с самого начала?

— Вы правы. С самого–самого начала. Найденные помещения там только-только очистили, и в гарнизоне там пока что есть самый минимум бойцов. Но это только пока. Временно. Решение о его увеличении уже принято. Надеюсь — с вопросами это всё? Раз да — прошу по рабочим местам…

День 31. Часть 11. Доклад Вайдаса Крестовски о выполнении работ по компьютеризации Дома. Возвращение морского поискового рейда с Юга и отчет о пути и находках. И снова новые люди.

Не успела перевести дух после предыдущих, немного трудноватых, частично нудных, но, тем не менее, важных встреч и знакомств с новыми людьми из пополнения. Вот и сидела, обдумывала всё сказанное и флотскими, и медиками, вычленяя и из того разговора, и из того — особые мнения и предложения, как вдруг в двери нарисовалась Исмаэль:

— Командир, к вам Вайдас Крестовски с отчётом о проделанной, им и его бригадой, за прошедшее время, работе. Пускать?

— Да. Конечно, — а сама сижу и шифрую — кто же это такой? Вылетело так нужное знание из головы напрочь. И только когда увидела входящего парня, в мозгах что-то щелкнуло, и я вспомнила — что это наш новый айтишник-прибалт, что достался нам из неудачного, неудавшегося для них, и трагичного десанта из Гронхольма. Но вот что он должен был делать — хоть убей меня, но в упор не помню! Столько всего сразу помнить приходится… не мудрено. Но уже с его первых слов случилось прозрение — это с ним мы замутили воплощение в металле моей бредовой идеи о всеобщей домашней интернет-сети. И, в его исполнении, как ни странно, но она заработала. А как именно — сейчас парень и расскажет. Интересно ведь — что же, в итоге, из моей мечты вышло.

— Доброго дня, Командир, — начал он с приветствия, как человек вежливый и воспитанный. — Ну что, у нас с вами практически всё получилось — сеть работает на очень неплохом уровне.

— А подробнее можно?

— Конечно. Значит тогда я начну с самого основного — с сервера.

— А что с ним такого?

— В принципе — ничего плохого нет. Но вот скорости работы маловато — когда мы час назад ради тестировки подключили к нему всю ту технику, что есть на руках у жителей, то время ответа на вопрос увеличилось примерно на пятнадцать-семнадцать процентов.

— Ну так это же капля в море? Разве нет?

— Так мы ведь включили всего сотню потребителей. А если сразу все войдут в сеть? Что тогда?

— И на сколько минут это замедление выйдет?

— Что вы? Какие минуты? Тут время измеряется в миллисекундах.

— Ну так плюнь на такую мелочь — смысл с ней заморачиваться?

— Мелочь-то она мелочь, да. Но если все станут смотреть разные фильмы или слушать концерты, то могут быть неприятные паузы и задержки.

— Так что ты от меня хочешь?

— Как минимум — оборудование ещё для одной стойки, а лучше сразу для двух.

— И зачем нам их так много?

— Это не только для быстродействия, но и для скачкообразного увеличения объеёма внутренней памяти — я ведь правильно понимаю, что у вас есть желание иметь у нас и «Вику», и сетевые библиотеки, и максимального объема фильмотеки с разными концертами, и, конечно, обучающий сектор. Ведь это верно?

— Ну? Ты прав. Есть такие мысли. Правда, не всё сразу — постепенно, но хочется иметь у себя и научную и культурную память всей Земли, тем более, как можно её больше.

— Вот ради этого и нужно расширятся с самого начала, чтобы чуть позже не пороть горячку.

— Ты в этом так уверен?

— Конечно! Мои два последних места работы, там, дома, были связаны именно с установкой и наладкой интернета локального типа. Ну, вроде того, что вы запланировали устроить тут. И там, и там, вышло одно и тоже — хозяева вначале поскупились, не преобретя то, что мы им рекомендовали. У одного был конструкторско-строительный отдел, и он в категорической форме потребовал, чтобы внутренняя сеть была изолирована от внешней. А так как в офисе сидело больше трех десятков специалистов, которые все свои задумки хотели сохранять на будущее, то сервер начал тупить уже через месяц. Так что подобный опыт у меня есть.

— Ладно. Уговорил. С тебя список — что нужно заказывать. И завтра же оно у тебя будет.

— Тут есть ещё одно дело…

— Что такое?

— Так как у нас с электроенергией нет стабильности…

— Пока нет. Но уже скоро поставим ещё пару водяных генераторов.

— И все равно. Для резерва обязательно, даже в том случае, нужны аккумуляторы — и чтобы их нам хвалило минимум на полсуток. Вдруг чего — а мы не успеем сохранить информацию.

— Ладно. С этим я тоже согласна — внеси и их в свой список для заказа. Это всё?

— Да.

— А у меня — нет! Вот ты доложился о работе центрального узла, о многих его проблемах. Но ни слова я не услышла о том, какой объём работ был сделан в помещениях?

— Простите. Вылетело из головы. Основная магистраль проложена везде, а вот разводку покомнатно не доделали — где-то четверть подключений ещё осталась. Если успеем, то сегодня к отбою добьем и это. Но, всё равно — в них всех модемы и роутеры установить по любому не сможем. Там с ними работы чуть побольше, и намного.

— Ну, по крайней мере, хоть завтра всё будет готово?

— Конечно. Для этого все необходимое вы взяли уже сегодня, так что на нас осталась только монтажная работа.

— Хорошо. Тогда у меня остался только один вопрос. Откуда ты, латыш, так хорошо знаешь русский? И не просто разговорный, но и жаргонный язык?

— А я-то думал… Решил уже, что вы меня в чём-то подозреваете. Серьёзном. Тут все очень просто. Оба деда прожили практически всю жизнь при том строе, и вернулись на родину уже в самом конце девяностых — работая всю жизнь не в Прибалтике, а на предприятиях и в Сибири, и на Урале. И, хотя, они вернулись на историческую родину, но её порядки так и не приняли. Да и родители тоже не очень праздновали и признавали все эти их «изменения». Так что я воспитывался в чисто русскоговорящей среде, и истерику наших политиков о том, что «Россия их оккупировала в свое время, и творили потом разные гадости», совсем не поддерживаю…

Очень интересным вышел разговор с парнем. Оказывается и там, среди так яро ненавидящих нас прибалтов, встречаются нормальные и адекватные люди. Есть и что обдумать, и решить, что с их народом делать дальше. Ну это если их представители к нам ещё попадут. А, пока что, у меня на носу вернувшиеся из рейда в сторону Юга наши поисковики со своим докладом — Исабэль уже мне отчиталась, что они прошли в столовую. И экипажи явились не сами, а привезли с собой очередное пополнение. Но кого именно — мужчин или женщин, вот этого она не разглядела.

Интересно, что нового они нашли в своем рейде? И кого же преподнесла нам в это раз судьба-злодейка? Или в этот день на нас с Неба смотрела сама Богиня Удачи? Кто же его знает, или скажет, до того, как мы познакомимся с ними? Так что мне остается только одно — ожидание. Хотя, как и понятно, довольно краткое — все экипажи гарантировано устали, и, по любому, захотят как можно быстрее смытся отдыхать, сдав новичков мне на растерзание. Но не тут-то было, поняла я, как только увидела входящих в кабинет. Неизвестно, совсем не известно — кто и кого сегодня будет терзать. Я — их? Или они — меня?

— Командир, разрешите доложить, — четко, по-военному, обратился ко мне старший рейд-групы, состоявшей из экипажей трёх парусных шлюпок. То есть, вошло их в кабинет девять человек, и толпа из двенадцати новеньких, сразу культурно построившихся чуть в стороне, у стены, в шеренгу, — выход прошел успешно. Посетили Скандинавию, провели очередной договорной обмен наших продуктов на их швейное оборудование. Но подходить к ним теперь очень даже сложно — там весь северо-восточный, песчаный берег, забит огромными крокодилами. У нас сложилось такое ощущение, что их там, минимум с полсотни — с виду не пляж, а сплошной ковёр из бронированных спин.

— Предсказанные ранее соседями дейнозухи появились массово в одном месте?

— Вот именно. Пришлось обходить остров по кругу, пока смогли найти подходящее место для высадки. Там только на западной его части есть, более или менее, удачное место — а так, почти везде, или подводно-надводные скалы в море, или пляжики с броне-тушами.

— Понятно. Что ничего не понятно. Ты как? Вначале полностью доложишся, а потом познакомишь с пополнением? Или они пусть погуляют пока, вместе с твоими парнями?

— Не выйдет ни то, ни это. Так как все три наши судна шли своими маршрутами, то и сведения у каждого из нас свои, в основном. А новички уже ранее, на ужине, изъявляли своё желание послушать данные о нашем походе более подробно. Ну, это если можно.

— Всё можно. И всё возможно. Так как разговор явно будет не минутный, смотайтесь в столовую за дополнительными стульями — не стоять же на ногах всем вам это время.

— Как-то оно не слишком удобно — подчиненным при руководстве и сидеть?

— Не удобно — стоя и на потолке. А при первом знакомстве для нас будет все нормально…

— Всем места хватило? Вижу — что да. Так что доклад можно продолжить, только прошу, сильно мыслями не растекаться — очень подробненько все, но кратко. Я внимательно вас всех слушаю.

— По итогам разговора со старшим на Скандинавии всплыли не очень приятные новости. Но только для них. Во-первых, обменного фонда там осталось всего на три, максимум, четыре раза — всё то оборудование, которое с ними попало сюда, уже вполне успешно заканчивается, и он немного в шоке.

— Привыкли к дармовщине, а тут она грозит резко прекратится. Правильно?

— Вот именно.

— Так пусть сами попробуют шевелить извилинами и булками. Ты его не спрашивал: они не думали о таком варианте своей жизни?

— Как не спросить? Узнал. Им просто лень. Я и предложил подобный вариант, а в ответ услышал такое: «по его словам, они все попали сюда, в Эксперимент, из декабря месяца, когда там, дома, были морозы и снега чуть ли не по пояс. А тут сразу — тропики, жара, море, пальмы». Вот их и поперло.

— Вот, блин, халявщики на хвост выпали!

— В том-то и все дело. Им вообще всё по… по пояс, короче. Все продукты, ну, почти все, идут с канала. Огород есть, но небольшой, в разы меньше нашего самого первого. Рыбалка — чисто с берега, чем повезет, тем они с неё и питаются. Раньше, всего несколько дней назад, до появления тех чёртовых бронированных земноводных, у них процветало береговое собирательство. А теперь и ему хана — одна их мадама с огромным трудом смогла сбежать вверх по береговому склону, когда эта туша за ней погналась.

— Ну и что они думают делать дальше, в этой дурацкой ситуации?

— Он в полной расстеряности, и, по его словам, и, тем более, по виду.

— К нам звал?

— Конечно. Но он опять отказался. Не вижу смысла перед ним распинаться.

— Ладно, замяли с ними. Что там дальше?

— Ну а дальше ситуация сложилась очень интересно. Вы ведь помните, что на Скандинавии полтора десятка жителей?

— Конечно. А что?

— Вот тут-то и зарыта собака. Как нам рассказали утром перед отправлением, есть очень большое подозрение на то, что все эти островки и, более или менее, большие скалы составляют такие себе микро-архипелаги из восьми штук. Уже во время похода каждый из наших экипажей сообразил, почему так.

— И какое вас настигло озарение?

— Так как на каждый клочек суши в течении первых трех суток с начала Эксперимента, у нас, по крайней мере, попадало по одному человеку. Ведь так? Так. То восемь участков должны дать в итоге двадцать четыре человека — то есть, первое большое увеличение сообщества. Ну, по крайней мере, мне так объясняли старожилы — те, кто с вами с самого начала.

— Даже и такие слухи среди вас ходят?

— А то! Вот и решили — если у этих ленивых упрямцев всего есть полтора десятка человек, то где ещё девять? Решили прошерстить их воды как можно старательнее, и, в итоге, чуть дальше, за скальной грядой, нашли три небольших островка, хоть и зелёных, но без своих источников воды.

— Так вы оттуда и привезли вот это пополнение?

— Ага. А ещё трёх «наблюдателей» послало сообщество, что обитает в следующем махоньком островно-скальном образовании.

— Дай про них угадаю. На разведку. Узнать, правду ли вы им там по ушам чесали, да лапшой на уши вешали. Так?

— Точно.

— Не поверили чужим словам? Решили сами убедится?

— А вы бы поверили после месяца нищей робинзонады в диких условиях? — отозвался один из них. Точнее — одна, так как голосок точно был женский. Точнее — девичий.

— Сейчас и с вами поговорим. Вот как только доклад моих людей закончится, так и сразу.

— После входа сквозь рифовый пояс к Скандинавии, уже через полтора десятка километров, ну это очень даже примерно — так как прибора для измерения пройденного у нас нет, нашли второй проход. И вот там мы и обнаружили достаточно дружную группу, что давным давно собралась на самом большом островке. Ну и сейчас тут их представители и сидят.

— Так кого вы и где нашли?

— С тех трёх мы сняли шестерых парней и трёх девушек. О себе пусть они сами расскажут — чтобы мне не пересказывать. А с новой группы — троих. Двух парней и опять девушку.

— Значит — у тебя всё?

— Так точно. Есть только небольшое уточнение по маршруту — очень много, слишком уж много надводных и подводных скал и всего такого. Очень трудно идти под парусом, особенно, если ветер встречный, как сегодня, всю первую половину дня.

— Не переживай, могу обрадовать — мы нашли невдалеке от Независимости подземные топливные хранилища. К тому же полные, и сегодня в бонусах получили восемь подвесных двигателей. Так что завтра с утра все, кому они нужны — позаботьтесь, их вам выдадут на складе, и парусная эпоха, скорее всего, перейдет в моторную. Ну а как вишенка на торте, есть маленькая, очень, практически призрачная надежда, что скоро будет и собственное производство горючки.

— Вот это Новость! От лица всех нас — огромная Благодарность. Разрешите вас покинуть?

— Успеешь. О чём ты вначале упоминал, что должны подробнее рассказать члены остальных экипажей?

— Извините — запарился от радости, и всё остальное просто вылетело из головы. Так как моя шлюпка работала чисто по Скандинавии, то небольшие уточнения по той территории есть. Основная масса больших крокодилов, как я уже говорил, сосредоточена на северном и восточном побережьях острова. Но, даже, на южном, со скалистыми к нему подходами, их много. Не так, как там, но всё равно. И только на западном, высоком и обрывистом, с песчаной полосой в зоне прибоя не более метра, их вообще нет. Вот у нас и появилась мысль — попробовать подстрелить хоть одного.

— Первое — зачем? А второе — как? Из чего угробить так забронированное существо?

— В том-то и дело, что желание появилось, а смысл в его выполнении отсутствовал. Просто подумалось — а может быть их мясо съедобное?

— Ну и н-на… за ним, если это и так, ходить в такую даль? Рядом — на моей Украине, по словам грабивших Голландца, да и на первом в ряду, на Франки, они тоже есть. А можно или нет их есть? Чуть позже спрошу у соседей, может они это знают? А что должны рассказать твои остальные?

— Найти проход из акватории Скандинавии к последним трём островкам, — начал свой доклад следующий мужчина, — как ни странно, но получилось с большим трудом.

— Не понимаю? В чём же там такая проблема?

— Мало того, что скальный пояс оказался не только вокруг этого архипелага, так он ещё и разделил его внутри. И не просто отделил одну его часть, но и упрятал проход между ними в такой мешанине подводных скал, что проход сквозь них мы там нашли с проблемами. И, если бы, не додумались выставлять на крайних вешки из небольших камней, то назад и не выбрались.

— А где вы эти камни брали, позвольте узнать?

— Так глубина в проходе всего метра полтора, может быть чуть больше. А уже между скалами очень часто и по колено, и по задницу, редко до пояса. Вот на каждом повороте фарватера, так, вроде, говорится, двое выбиралось в воду, и собирая там те глыбы, что поменьше, выкладывали такие себе «маячки». Вот только благодаря им назад и вышли. Да к тому же проход узкий, всего метра четыре-пять шириной, постоянный встречный ветерок и течение. Если бы не вёсла с ориентирами, выходили бы мы оттуда, наверное, до обеда, как минимум.

— Так вот почему мы не смогли выбраться на чистую воду, когда делали такие попытки в самом начале этого бреда, — сказал один из парней, — тогда только единственную надувнушку пропороли об них. Чуть акулам на зуб не попали сдуру. Хорошо, что хоть к тому времени мы все уже собрались в одном месте.

— Не понятно другое. Если у скандинавов нет склада, а он, по всем правилам Эксперимента, должен быть обязательно, то где же он? — не поняв сути, спросила я.

— Так у них, на одном из этой тройки островков, он и оказался, — продолжил свой доклад старший в этом экипаже поисковиков, — только он совсем небольшой, как те, наши самые первые.

— А подробнее?

— Так его владельцы сами обо всем чуть позже и расскажут.

— Хорошо. Уговорили. Ещё кто дополнять что-то будет?

— Да, — ответил еще один из наших, — мой катер нашел вход к следующему архипелагу самым первым. Но и самым первым чуть не разбился там, в проходе, когда его сильным порывом ветра бросило на боковые скалы. Хорошо ещё, что у нас было две пары весел с собой и багор, что остался ещё со времени налета на контейнеровоз — одно весло мы тогда сразу сломали, отталкиваясь от камней, и только благодаря крепкому древку багра смогли уцелеть.

— Настолько всё там плохо?

— Не то слово — плохо. Просто катастрофа! В полном смысле этого слова. Мало того, что начало этого входного канала имеет ширину не более восьми-десяти метров, так он в таком виде тянется метров на сто, с тремя резкими поворотами.

— А какая же полная его длина?

— По нашим оценкам, не менее шестисот-восьмисот метров, и на остальной его части есть ещё пять, разной крутизны, зикзагов. Но и это ещё не вся «прелесть». И тут, как около Скандинавии, всю первую половину дня ветер дул нам в спину, будучи практически попутным, только не для наших косых парусов, а для обычных, прямых.

— И как вы прошли во внутрь?

— Хоть и с трудом, но, более или менее, нормально. А вот назад… Это было что-то с чем-то! Тем более, что выходили мы дважды. Первый раз встретить остальные два экапажа, что нас догнали, а вторично уже всеми тремя. И вот это уже было кошмаром.

— Так зачем же было ещё их туда вводить? Подождали бы вас спокойно снаружи, и все дела.

— Ну как же? Мы ведь в поиск выходили втроем, а открытие новой группы досталось нам одним? Не честно ведь это.

Вот какие они все порядочные? Даже и не подозревала такой честности друг между другом. Хотя? Между нами всеми отношения с самого начала строились на честности, порядочности, взаимном доверии и поддержке. Так какого черта я теперь удивляюсь подобным отношениям среди своих людей?

— Хорошо. Уговорили. Так что же там было дальше? И почему назад вы все снова выходили с приключениями?

— Что дальше? Пока основной состав рейда не вышел с нами на связь, мы успели частично обследовать встречные крупные скалы и мелкие островки, и все трое пришли к одному и тому же выводу. Те люди, что сюда должны были попасть, тут некоторое время были, но потом куда-то исчезли. Или просто сменили место жительства.

— И как же вы это определили?

— А по следам костров. Они были на тех четырёх скалах, что мы осмотрели, и одном небольшом островке. Кто-то их собирал к себе оттуда. После него мы ушли для проводки входным каналом остальной части группы, и уже все трое, обследовав оставшиеся объекты, наконец нашли всех жителей этого микро-архипелага.

— Так кого вы там нашли?

— А вот это их представители пусть сами и рассказывают. Мы можем вас покинуть? — ответил командир рейд-группы.

— Идите уже, идите. И новости п

о Дому поузнавайте, и отдыхать всем пора – завтра выход снова с рассветом…

День 31. Часть 12. Рассказ пополнения о себе, и тех ситуациях, что сложились у них на старых местах обитания в проекте.

— Ну что? Гости наши, вольные или невольные. Переходим к вам? С кого начнем?

— Скорее всего с нас, — отозвался самый первый из оставшихся сидеть за столом, — мы — это те, кого вывезли из необследованного раньше огрызка маленького архипелага Скандинавия, как вы его называете сейчас.

— А представится вначале можно?

— Обязательно! Я — Корней Кирушев, позывной Руш. Мне двадцать пять лет, последние пару лет служил контрактником. Был в звании старшего прапорщика и на должности командира диверсионного взвода в ДШРГ Русич. Сюда влетел самым первым из нашей компашки, тридцать один день тому назад. Вначале чуть все мозги не вывернул напрочь, пока не не смог абстрагироваться от произошедшего, потом очень случайно не вспомнил прочитанные в детстве и молодости горы новомодной в те далекие времена литературы, и не сообразил, что попал.

— Ну и как? Наверняка, конечно, сразу же «легче» стало? — Шутить изволите? Не то слово. Намного! Когда мечешься в непонятной ситуации, не понимая, да, даже, и не догадываясь, что же с тобой случилось — это одно. А когда с ней есть хоть малейшая зацепка, определённость — это совсем другое.

— Да это такая ЧВК*. Диверсионно-штурмовая разведывательная группа.

*ЧВК — Частная военная компания. А, по-просту — это обычные наёмники.

— Даже и не слышала о такой, это там, ещё дома. Да и тут вы первый, кто из такой структуры к нам попал. Наверное, она только-только организовалась?

— Да нет. Появилась эта организация в далеком две тысячи девятом, я тогда вполне успешно ещё школу оканчивал, и совершенно не подозревал о таком своем боевом будущем.

— И как же попали именно туда?

— Можно поправочку? Глава, или Командир — как вас все тут называют, большая просьба, не выкайте пожалуйста. По возрасту я моложе вас, по любому, а по уровню среди всех местных — так тем более стою на одной из самых нижних позиций.

— Уговорил. Так как?

— Служил. Срочную. В местах, «не столь отдаленных».

— Неужели Вован*?

*Вован — служащий, или служивший во внутренних войсках, в охране. То есть — в ВВ.

— Нет. В Сирии, в разведбате.

— Наверняка на арабском шпрехаешь хоть немного?

— И не немного. Так как бабушка всю мою жизнь преподавала в универе иностранные, а, точнее, именно фарси, и ещё английский да испанский. Её сводным братом, моим двоюродным дедом, был араб из Ирана — и в семье, когда они собирались вместе, то и все разговоры шли именно на его родном языке.

— Быть тебе у нас переводчиком.

— Честно говоря, не хотелось бы зацикливаться именно на этом.

— Почему это?

— Да привык, знаете ли, за семь лет службы, быть не в тылу, а в острых ситуациях разведки или штурмовки.

— Одно другому, вполне возможно, помехой не станет.

— Если только так. Военным переводчиком. Договорились? Так я продолжу об начале своего пребывания, а точнее робинзонады, в этих нелегких условиях? Можно?

— Конечно.

— Разобравшись, точнее просто частично догадавшись — что же со мной случилось, и поняв, что до полдня, когда текст на коммуникаторе пообещал мне подробные объяснения и дальнейшие инструкции, времени валом. Как вы и сами можете догадаться, решил совместить приятное с полезным — то есть обследовать то место, куда меня занесла нелегкая… И, через некоторое время, охренел… Пройдя неширокую полосу пальм и деревьев… Хотя наличие именно пальм должно было меня сразу насторожить, но в то время этого не случилось — хотя я и провалился в этот Эксперимент из дому. Куда я приехал на три месяца в отпуск, после ранения невдалеке от Дамаска. А ведь моя родина — это северный Урал, небольшой поселок Ленинск, что лежит немного севернее старинного города Богданов. А тут — пальмы…

Но, даже, не в этом дело. Вышел я к морю — его слабенький йодистый запах ни с чем не спутать. Повернув налево, как все мужики, решил обойти свои владения, предварительно сложив у полосы прибоя пирамидку из камня, как ориентир. И выйдя на это же самое место уже через полчаса неспешного хода с одновременными разглядываниями окружающих красот — понял, что я на островке, и что немаловажно, маленьком. Чуть позже, немного отдохнув, старательнее прошелся по его территории — и расстроился. Воды, питьевой, естественной, хоть типа родника или, на крайняк, дождевой лужи, там не было. Придя на то же самое место, где я тут проявился, решил ожидать сведений об этом Эксперименте.

В полдень, как и было обещано, пришёл текст — обдумать его сразу не смог, но суть уловил. Потом пошел заказ — и я взял на сутки три порции доширака, литр воды, и тент полиэтиленовый, для будущего сбора конденсата. Так как меня сдернули из дому во время тихой охоты, то есть осеннего сбора грибов, то в руке была объёмная корзина, почти полная их. За спиной небольшой рюкзак с нехитрым походным скарбом, там был и котелок с кружкой, и кое-что ещё полезное при выживании.

А ведь дома в тот день было мокро — с небольшими перерывами с неба срывался дождь, и я был неплохо для той погоды одет, кроме этого, поверх всего имел шикарный, ещё советский, дождевик, из которого чуть попозже сделал крышу для своей землянки. Какую выкопал большой раковиной, найденной на берегу, в течении всей второй половины дня. А на ночь поставил водосбор — к четырем близким деревьям привязал плёнку, а в центр наложил немного чистой гальки, подвесив это творенье над котелком. И к утру он не только был полон, хотя и был на три литра, но и в опустевшую бутылку, встав рано-рано, я смог её полную набрать свежей водички. Это строение нас очень сильно выручало все эти дни.

На второе утро ко мне выбросило парня, вот он сидит, рядом — молодого байкера. Сразу с ним не сошлись во мнениях, подрались, потом помирились. Когда он, вникнув в тот текст, что мне достался на листе бумаги вместе с заказом, а потом то же самое прочёл на экране — целый час, ну после заказа, сидел охреневшим.

— А вам как бы было? Я ведь сюда я попал в пятницу, провалившись перед самым сбором нашей «мото-банды», где должен был отметить свою отвальную, — с экспрессией вдруг стал объяснять его сосед, — а на следующий день, уже в субботу, у меня была запланирована там, дома в Ростове, свадьба. Но., не срослось. Садился на байк в привычной обстановке, а очутился уже без него, вот так, у черта на куличках.

— Тут и не так бывало, — ободряю его.

— Да об этом и сам со временем догадался, в течении всего этого месяца обдумывая сложившуюся ситуацию, а, поговорив с вашим экипажем, что нас сюда вез, тем более убедился в дикой случайности. Но мне от этого совершено не легче — ведь со моей избранницей мы встречались ещё со школы. Она меня верно ждала все время службы на флоте — год срочки и три года контракта. А тут такое…

— Мы все совершенно не выбирали эту судьбу, — ободряю того.

— Да я все это понимаю…

— Так. Продолжение будет?

— Ну вы же общались? — отвечает Корней, — после получения заказа, а Тимур оказался чуть умнее меня, и взял не только набор выживальщика — комплект для удочек, но и пустую десятилитровую бутыль под будущую воду, мы обдумали сложившуюся ситуацию и разделились. Я отправился расширять и углублять свою землянку — кстати, начал делать её в самый первый раз на самом высоком месте островка, как будто догадывался о своём возможном будущем. Это слова о прошедших за это время над нами дождях и штормах. На всякий случай увеличил котлован почти в три раза, начав даже больше его углублять — доведя до колена. Ну а крышей ей так и служил мой дождевик — он в этом и спасал постоянно нас. А Тим, вырезав подходящий хлыст, ушел на берег — рыбачить. Его добычей в тот день мы и поужинали, и завтракали на следующий день. Но уже втроём — рано утром пришло пополнение.

Лаура Дитрих, вот она, — показал на первую, сидящую за собой, девушку. — Ей двадцать лет, студентка из Калининграда, как мы узнали в первый же день, фанатка-выживальщица с четырехлетним стажем.

— Шла третья неделя занятий, — рассказывает она сама, — был последний день занятий — пятница. А ведь сразу после них мы всей командой собирались на очередной выход в поле. Так что шла я из дому к автобусу, неся в руках кроме обычной ученической сумки с конспектами и учебниками, и привычной женской микро-косметички — правда, у меня она очень даже приличного размера. Заранее собранный походный рюкзак — вот его содержимое нас и спасало очень даже долго.

— Вот именно, — перехватил у неё инициативу Руш, — но, даже, не смотря на это, жить мы так и продолжали в землянке — так как построить что-либо существеннее нам просто было не из чего. Могу предугадать вопрос — почему не перебрались на другой, более крупный, остров? Пробовали. Даже дважды — первую бонусную за базовую тройку надувную лодку течением бросило на острые подводные камни, пропоров её очень сильно — и дно, и баллоны, не по одному разу. Тим в тот раз с огромным трудом добрался домой, принеся те остатки, и не попавшись на зуб акулам. Которых было вокруг просто море.

— Ну и как это ему удалось?

— У нас только фарватер канала относительно глубокий — полтора-два метра. А на боках, там, где основная масса скал и камней, до дна всего по колено, изредка повыше. Вот и выбрался, достаточно удачно, — ответил сам парень.

Вторично, на десятый день провала, мы добрались к соседям… Но у них ситуация с островом была примерно такая же — безводный круг диаметром метров сто-сто двадцать. Но все разом, переговорив и обдумав, там, на месте, сложившуюся ситуацию, решили все равно объединятся. Но без переселения — так как в нём смысла не было. Что принесло в виде следующего бонуса обоим сторонам по рации-мыльнице, солнечной панели с адаптером, для её зарядки, повер-банк и светодиодные ленты для освещения. Поделились с ними своими наработками, частично тем, что было в запасе, и через четыре дня, когда они получили свою надувнушку, сделали рывок к третьему, ближнему к нам, участку суши. И опять он оказался бессмысленным. Ну, относительно.

Тот островок хоть и был в диаметре метров двести, но оказался ещё суше наших. Только и того, что его первый обитатель, украинец-львовянин, который воевал все это время, с четырнадцатого, за ДНР, удачно попал туда со своим пистолетом. И найдя в самом центре небольшую постройку, смог отбить её у охранявшего медведя.

— Да. Именно так и было, — немного хрипловатым голосом стал рассказывать сидевший самым последним молодой мужчина, — хорошо, хоть по привычке, наработанной за четыре года, запасных магазинов было достаточно, и был у меня не обычный Глок* или ТТ*, а легенда Союза — АПС*.

*Глок — знаменитый на весь мир австрийский пистолет.

*ТТ — пистолет советской эпохи Тульский Токарев.

*АПС — автоматический пистолет Стечкина.

Вот из него, выпустив полностью всё, что сразу там было, то есть, два десятка патронов, смог, стараясь стрелять только в голову, свалить ту искусственную зверюгу. Почему именно искусственную? Ну вы это и сами знаете — уже через час она стала разлагаться и вонять нефтью и синтетикой. Еле-еле успел с огромнейшим трудом утащить тушу к морю, подсунув под неё пару слег, и набросав поперек веток помельче. Хорошо, что он был не крупнее среднего человека — высотой не более метр шестьдесят — метр семьдесят. Мне с этим здорово повезло. А вот с находкой, судя по рассказам ваших поисковиков, не очень. Невысокая постройка, типа сельской сараюшки, высотой в два, от пола до потолка, шириной три и длиной в четыре метра. Но с жилым отсеком, отсеком кухни, и крохотным запасом долгохранящихся продуктов.

— И вот, найдя Чука — у Николая фамилия Ковальчук, и из неё производная позывного, так же само объединившись без переезда, заработали в бонусе по двадцати пяти литровой ёмкости с водой, и все. Сами мы сделали пару попыток добраться к тому, видневшимуся вдали, огромному острову, но выгрести веслами против течения так и не смогли. И, временно, бросили эту затею — собирая остатки веса от заказов каждый на свое. Чук — на более или менее подходящую по весу лодку, дюральку или пластиковую. Гек — это глава первой мною найденной тройки, Игорь Ангарский, на подвесной мотор. Ну а мы — на топливо для него, — продолжил свой рассказ Корней, — оставалось всего пять-шесть дней до этого момента. Но тут очень удачно нас обнаружили вы…

— И? Ваше решение?

— Какое решение? Мы ведь ушли со всем, что у нас на тот момент было накоплено. Только и того, что на весь имеющийся вес каждый из нас взял по одному виду круп — в большой группе людей хоть такая малая помощь, но все равно лишней она не будет. Так что мы все — обеими руками за то, чтобы войти в состав вашего сообщества, — такими словами Кирушев закончил свое выступление.

— Значит — да?

— Конечно, — вразнобой ответили все девять человек нового пополнения…

— Ну а теперь будем разбираться уже с вами, — перехожу к представителям очередной, только что обнаруженной нами большой общины, — что вы о себе скажете да расскажите? — понимая, что троица, сидящая в самом конце — это они и есть. Там были — молоденькая девушка, на первый взгляд как бы не лет восемнадцати от роду, парень примерно двадцати — двадцати пяти, и тридцати с лишним летний подтянутый, со строгим выражением лица, мужчина.

— Мы шли сюда каждый отдельно от других… — начала, к моему большому удивлению, именно эта девчушка. Назвать её взрослой — просто язык не поворачивался, так молодо и юнно она выглядела, и внешне, и на лицо, а, тем более, своей хрупкой фигуркой.

— Сразу решили по максимуму собрать у экипажей сведения о том месте, откуда пришли поисковики? — перебила я ту.

— Да.

— И почему сделали именно так? Неверие ко всем и ко всему?

— А как бы вы себя вели, прожив месяц в том котле противоречий, куда нас занесла воля этих треклятых «Устроителей Эксперимента»? — неожиданно услышала в ответ от всех троих, произнесших это почти одновременно. Проговорив это, они переглянулись, и горько улыбнулись.

— Так плохо у вас там?

— Не то слово — плохо, — повела свою речь опять эта мелкая, — извините, от расстройства даже не представилась. Я Дия, точнее мое полное имя Клавдия, но оно мне не нравится, вот и сократила его. Дия Берёза, мне двадцать два года. Сама родом из Белорусского города Кобрин, но последние семь лет прожила у тети в Нижнем Новгороде, и там же окончила НИУ ВШЭ* по специальности юрист-международник.

*НИУ ВШЭ — Национальный исследовательский университет Высшая школа экономики.

Правда, по основной своей специальности поработать так и не смогла — не нашла себе хорошего и богатого спонсора для этого. Но всё же год практики у меня есть — хоть и только помощником адвоката.

— И ты, там, у себя. Кстати — а как вы назвали свой основной остров? Стала законоутверждающим лицом?

— Ну не совсем так, но с поддержкой военных, мы смогли хоть как-то, но организовать наших демократов да либералов с ярыми провозглашателями независимости всех ото всех. Блин — как вспомню этот бред, что там бурлит весь месяц, дурно становится.

— Что? Много представителей разных регионов бывшей страны?

— Не то слово. Сборная солянка, но такая «вонючая», слов просто нет. Начали нас собирать, точнее именно наша тройка, попавшая сразу на самый большой остров, сделала это уже на четвертый день. Как только получила свой бонус за объединение. Нам выдали пластиковый шестиместный прогулочный электрокатамаран с солнечными панелями на крыше, что была сделана над всем салоном. Хоть он и большой с виду, но лёгкий — двое мужчин свободно его перенесли из центра острова к побережью всего с двумя остановками для отдыха.

Вот на нем они и сделали первый, да и все последующие семь выходов к окружающим нас маленьким островкам и большим, плоским скалам. Два дня шли эти работы, которые закончились большим скандалом и ссорой всех нас. Остров свой мы вначале, когда там еще были втроём, назвали Райские кущи — потому что кустов, часто очень колючих, там просто море. А на шестой день, посмотрев на все происходящее, я его переименовала в Вавилон. Типа — все это, как Вавилонское столпосотворение.

Почему же это так произошло? Только мы трое сразу были из России, правда разных её регионов. Первым туда был выброшен самый старший из нас на тот момент — Всеволод Рогов, тридцатипяти летний сибиряк-охотник. По его рассказу, он готовился к выходу на промысел, и выхватило его со всем снаряжением — и карабином Сайга, и патронташем, и рюкзаком со всем тем, что нужно в тайге при длительном там пребывании.

Вот он-то и завалил охранника нашего будущего для всех жилья, найдя ещё утром, при первом проходе по острову, эту постройку. Там, все три недели, мы все и жили, ссорясь все со всеми с самого утра и до позднего вечера.

— И кто же вам достался, что такое произошло?

— С тех семи клочков практически безжизненной суши было собрано по три представителя разных… ну можно сказать, стран. Хотя лично я, по своему воспитанию, всё ещё считаю их республиками Союза. На эти свои первые аэродромы их выбрасывало по одному на каждый, и все себя там первое время вели нормально. Пока мы их не собрали вместе. Там были — молдаване, западные украинцы, белорусы, литовцы, латвийцы, эстонцы, и снова русские. И вот только благодаря двум из них, одному, офицеру и ветерану-афганцу, а второму — сержанту и участнику обеих чеченских войн, удалось поддерживать хоть какой порядок. Без постоянных и ежедневных митингов и выступлений, и без частых схваток с мордобитием.

— И именно они остались сейчас там, сдерживать то демократически-либеральное сборище?

— Именно так.

— Так какие у вас всех выводы относительно оставшихся?

— По отдельности, в принципе, они все нормальные. Но жить они должны только раздельно друг от друга. Может быть тогда они и будут вести себя по спокойнее.

— А кто они? Образование? Кем работали? Сколько среди них мужчин и женщин?

— Сильного пола у дерьмократов чуть больше — их одиннадцать, а слабого всего семь. Возрастная планка — начиная от тридцати-тридцати пяти и до пятидесяти-пятидесяти восьми. Самый старший среди всех, латыш, работал там главным редактором местной газеты в родном городе. Ярый русофоб и всеми своими конечностями голосует только за Европу. Потом — журналисты, двое, один — венгр из Ужгорода, а второй еврей из Минска. Подобного же мировоззрения. Офис-менеджеры — четыре очень молодые женщины, чуть старше меня. Белоруска, украинка, молдаванка и эстонка. Три из них, вроде как, художники, все разного пола. Да-да: Он, Она, и Оно. Две секретутки — москвичка и киевлянка. Упоминалось, или мне это уже так кажется, что несколько из них были артистами. Только вот чего? И какие? В упор не помню.

— То есть — новоявленная интеллигенция, что ни взять не могут, ни дать?

— Да вот и нет. Все они друг у друга вполне успешно могли и брать, и тем более давать.

— Даже так?

— А то. Каждую неделю им заказывала по акционной противо-спидозной бесплатной там тысячной упаковке презиков. Трахались — что кролики, друг с другом, всё свободное время от своих митингов.

— А ели же что? Только с канала питались?

— Не совсем. Двое из Молдавии, парень с девушкой, жили только своей парой, и всё свободное время проводили на берегу, рыбача. Вот только благодаря им, да моей землячке полоумной, что была из деревни, и знала просто огромное количество съедобных травок и корешков, нам была добавка и в котел, и для салатов.

— А готовил же у вас кто?

— Так она сама и готовила с самого первого дня, как попала к нам. Хоть в этом была польза.

— А почему ты её назвала полоумной?

— Ну а как ещё сказать о человеке, у которого все мысли и высказывания состоят только из лозунгов прошлогодних выступлений и акций Некляева? Ни единой своей — все наносное и чужое да чуждое нам.

— Так как ваше мнение? Стоит с ними связываться? Или пусть митингуют и дальше там, на вашем Вавилоне?

— Честно? Кроме двоих военных, той парочки из Молдавии, да одной молоденькой певички из Днепропетровска, там и нет никого такого, чтобы был смысл связываться с его перевоспитанием. Ну ещё есть «работница шеста» из Литвы, вроде не сильно чудящая. Но слаба она, страшно слаба на одно место.

— А что это за такая работница у шеста?

— Да стриптизерка она. Правда, я так поняла, что последние несколько лет она у него вертелась не дома, а в Амстердаме. Но суть дела это не меняет.

— И как же мы с вами поступим?

— Наша тройка, после услышанного тут, уже готова к переезду и вхождению в ваше сообщество. Озвученная мною пятерка тоже выражала свое согласие к этому, правда, только первоначальное, но всё же. Так что, если вы этот вопрос одобряете, то завтра мы сходим назад, я передам обязанности оператора кому-либо другому из остающихся, заберём остальных, решившихся на переезд, и свои собственные вещи, и вернемся сюда.

— В принципе — я за такой вариант решения ваших проблем. И полностью его поддерживаю…

Но! Селайте это так: объявите Устроителям о своём решении разделить группу на две, по количеству уходящих и остающихся. Если одобрят, а они гарантированно одобрят, общие плиты сообщества разделятся в той же пропорции. Назначаете себя же общим голосованием уходящих Старшей. Регистрируетесь Оператором, … и все, можете забирать своё и покидать говно-дерьмократов. Этот вариант «семейного развода» уже успешно отработан у наших русскоязычных друзей-соседей. Работает, да мы проверили его уже и сами.

День 31. Часть 13. Эпизод первый. Ярослав и Русь. Новости от Катерины. Первый выход в поле, и первые найденные люди.

Эпизод первый

Ярослав и Русь. Новости от Катерины. Первый выход в поле, и первые найденные люди.

Только закончив свое знакомство с новым пополнением, как прозвучал давно ожидаемый вызов от Ярослава:

— Командир, я на связи. Извини, что так поздно — но забот и проблем тут столько, что и в гору весь день некогда было глянуть.

— Так трудно?

— Да не то слово! Проще было по зелёнке нацей гонять, чем тут со всеми заботами расхлебываться. Кошмар! Честно скажу.

— Ну и что же ты за этот день сделал?

— Много. Очень даже много. Но всё это мы смогли выполнить только благодаря вашей помощи. И вот именно за эту, предоставленную вами помощь, да возможность — тебе огромное, даже преогромнейшое Спасибо. А конкретнее? Можно и конкретно. Но это затянется, по любому, надолго. Будешь слушать на ночь глядя?

— Так интересно как? Что там у вас делаеться? Сама ведь не приеду, понимаешь же это прекрасно.

— Ну тогда — слушай.

Рассказ нашей Катерины

На всякий, подобный этому, случай, записанный мною на диктофон.

— Экспедиция, что ещё вчера ушла для съемки местности, так и не спустилась в этот день вниз, снова оставшись ночевать на верхотуре. Как мотивировала свой отказ, в рапорте по радиосвязи, наша Катюша-картограф:

— Мне тут осталось пройти сектор всего градусов в двадцать — и добраться к началу соседнего острова. Дальше всё равно ничего не разберешь даже в телескоп — и очень далеко для моих глаз, и там все очень сильно заросло деревьями, рисуем всё практически наугад, пользуясь часто только одной интуицией.

— Ну хоть что-то у тебя выходит?

— Конечно. Подробно, и сильно, прорисованы — основные территории вокруг самого Кинбурн* и до побережья.

*Кинбурн — это наша гора, мне самому захотелось её так назвать — в память о своем сопливом, но счастливом детстве.

То есть, северная, восточная и южная стороны Руси. На запад, в сторону Степного, так я предварительно обозвала тот язык, что сужаясь, идет в сторону большого соседнего острова, Спутника, видны три достаточно крупные для этих условий реки. При этом, самая большая, центральная, на мой взгляд, начинаясь в наших предгорьях, несёт свои воды в самый конец хвостика, пропадая там среди деревьев. Что ещё забыла? В вашу сторону, на восток, кроме трех или четырех ручьев из водного нет ничего. На севере, ближе к берегу, слегка различимо озеро — но его размеры мне не определить. Нужны более подробные экспедиции, уже по земле. На юге — овальное, чуть изогнутое водное зеркало видно чётко, но, опять же, только отсюда, сверху. Конкретику, как вы понимаете, определять придется чисто по месту.

Его ширина порядка сотни метров, а длина доходит до полукилометра. Теперь запад. Тут озёр, чётко видимых, два. Одно километрах в шести от нас, небольшое, практически круглое, а второе уже в зоне перехода основного острова в перешеек, в чисто равнинную местность. Вот оно лежит практически строго с востока на запад, и имеет, глядя сверху, форму груши — от нас у него более узкая часть, примерно метров в двести, при общей длине в километр, километр триста. А дальняя сторона, в лесостепи, диаметром более шестисот метров. Но, вроде бы, сквозь деревья, дальше на Степном, проглядывается ещё одна водная масса, но вот она — это чисто мои предположения.

Теперь побережье. Хоть четко видимые отсюда берега и кажутся с виду ровненькими да аккуратными, но это совсем не так. Судя по геологическому строению видимых мне земель, они, то есть берега, обрывистые, изрезанные трещинами в скальном массиве, возвышаются над береговой полосой. На сколько — это уже придётся определять пешим группам, но обоснование для этого есть.

Склоны нашей горы, Кинбурн, на востоке более пологие, да вы это уже и сами вчера-позавчера прочувствовали. На севере — скалистые, очень часто резко обрывающиеся сразу на несколько сотен метров вниз, а уже с половины высоты быстро переходящие в крутые спуски. На юге? Вот именно на юге, глядя на все это сверху, ситуация немного сложнее. Не могу такое утверждать гарантировано, не пройдясь там своими ножками, но, на мой взгляд, все, ну или почти все, пологие склоны, что расположены там между частыми скальными выходами, состоят из больших осыпей, и, тем более, разного размера камней. И сунуться туда, без страховки, смерти подобно.

— С чего ты это взяла?

— Вид настолько подозрительный, слов нет. Да и приходилось с подобным сталкиваться, правда не в самом эпицентре была, но все равно — страшно видеть, как машина, армейский джип, исчезает на склоне в массе текущего щебня. Хорошо, что в тот раз водитель был внутри один, и почти успешно выбрался из салона. А её останки чуть позже солдаты выкопали у подножья — обычный металлолом и то выглядит намного лучше.

— Тогда спасибо тебе за предупреждение!

— За что? Как говорится, мы все сейчас в одной лодке. Тем более вот это — моя святая обязанность.

— Хорошо, уговорила — я сегодня добрый. Что-то там дальше полезного есть?

— Как не быть? Конечно есть. У меня остался запад, самое проблемное для всех место.

— Почему это так строго — самое?

— Ну? Вот сейчас я именно над ним и стою, и, даже, отсюда видно, только, правда, через бинокль, как из под скал, или над скалами, некоторыми, очень примерно на километр ниже вершины, выбиваются ручейки и небольшие водопадики воды. Которые уже намного позже объединяются в, более или менее, полноводные потоки. И вот они, давая собой начало не только тем трём рекам, о которых я уже упоминала, но и ещё целой сети малых водных потоков, что протекют дальше в стороны. Но где именно — сквозь ветки и листья не видно ну совершенно.

— И о чеём всеё это тебе говорит?

— Хотя бы о том, что от засухи мы тут страдать не будем. А вот свободные земли Степного позволят возделывать поля, при нужде, даже намного более масштабные, чем на нашей Независимости.

— О, как ты заговорила. По взрослому.

— В этих условиях, когда и твоё собственное выживание, и благосостояние с жизнью окружающих зависит от ума и расторопности каждого, взрослеешь и умнеешь очень даже быстро. Лично мне для этого хватило всего лишь самой первой недели, проведенной тут, в Эксперименте.

— И что, по твоему, столь опытному взгляду, нужно для нашего развития?

— Люди, люди, и ещё много раз люди. Хоть Командир и помогает вам своими силами, да и будет, по любому, будет, и дальше это делать, но с нами одними с освоением настолько огромной территории не справится.

— Да я и сам прекрасно понимаю, что нужно отправлять поисковиков по всем маршрутам — и в море, к ближним островным скоплениям, и по земле, обследуя уже прибрежные земли самой Руси.

— Вот именно. Тем более — могу дать направление для поиска побережья.

— Что-то увидела?

— Конечно. Есть дымы. Примерно в пяти километрах от крепости, идя вдоль берега по южномой стороне, первое его проявление, и снова через три — уже второе.

— Спасибо. Сейчас выезжаем…

— Эта беседа с ней прошла, как только рассвело. Я, как раз, отправлял все три наши шлюпки в рейд к самому ближнему микро-островному образованию, которое у меня с северной стороны. А сам, с двумя последними парнями в качестве сопровождающих, и, конечно, для представительности, быстро рванул на великах — что ты нам передала, вдоль обрывистого берега на поиск тех, кто устроил эти дымные сигналы.

— А как тебе зашли комментарии Катерины с её советами?

— Очень даже положительно. Сразу видно, что девочка понимает, что и о чем, говорит, и что явно, в будущем, эти рекомендации мне очень помогут. Одним местом чувствую это.

— И каковы результаты твоей поездки?

— Сами результаты — очень даже положительные, но вот получение, по этому способу, резко отрицательное.

— Что случилось?

— Первое. Катя предупредила, а я сдуру не обратил сразу на это внимание. Она права. Полностью. В чем? Да в том, что основной массив Руси солидно приподнятый над береговой полосой — в тех местах, где мы сегодня побывали, его высота от четырех-пяти метров, и примерно до десяти, местами и до пятнадцати. Но все это очень примерно. Сама береговая полоса, в тех местах, куда мы совали свой нос, шириной от полуметра и до метра. Всего. Очень редко, где песчаные пляжики в два-три метра. И всё-всё изрезано так, что мы все трое попервах раз по двадцать чуть не сорвались вниз, за травой не заметив провалов. Только через время сообразили, что от края нужно держаться на расстоянии в десять-пятнадцать метров. Но уже там просто трава перешла в кусто-травяную полосу, и ехать стало не просто неудобно, а ещё и тяжело.

Потом. Вот это уже второе. За эти пять очень примерных километров, нам пришлось вброд преодолевать три ручья в полтора-два метра шириной, и два, наверное, в три, три с лишним. И они не такие, как у нас дома — плавно текущие в неглубоких руслах сквозь привычный нам чернозём. Тут же они — быстрые, почти такие же, как и в горах Кавказа и Крыма, где мне пришлось в своей жизни побывать. И пробили они себе путь в каменных ложах, через которые перебираться ох как неудобно, да и местами опасно — риск навернуться с мокрых валунов конкретный.

Третье. Полностью выходит из первых двух выводов. Чтобы тщательно, и, тем более, быстро, обследовать только прибрежные регионы Руси, хоть на два-три километра от моря, нужно пробивать торную тропу. Да, скорее всего, и не просто тропу для одних велосипедов…

— Тут мне в бонусах попало два мотоцикла с колясками, правда старинных, времен сороковых годов прошлого века. И два армейских джипика того же периода — если я правильно помню, наши их сразу обозвали ГАЗ-64. Вот со следующим рейсом к тебе, Викторией я все это и передам.

— Так…

— И бензин дам! Не волнуйся. И, даже, запчасти — всё то, что нам самим досталось. Сейчас у нас тут с топливом, вроде как, проблем не должно быть, а всё остальное — будет.

— Я так и подумал… Но теперь торить придется не просто тропу, а дорогу, хоть и одноколейку, для автомашины и мотоцикла. И над всеми ручьями не узенькие ходки только под велик, а вполне конкретные мостики. Вот ты мне «проблему» задала на ровном месте! Слов просто нет.

— Ладно, переживёшь. Тебе же дают, а не отбирают. Так что там дальше было, с теми дымами?

— Первое место, где шел дым, нашли слету — с берега, кстати, имеющего вполне нормальный выход для пешего человека наверх, и чуть вглубь леса, шла хорошая натоптанная дорожка. Следы на ней были как взрослые — мужские и женские, так и небольшие детские. Пройдя по ней всего метров сто, чуть было не влетели под залп из ружей — вовремя местные разглядели в нас не своих привычных врагов, а чужаков. Вот это нас в тот момент и спасло — а мне преподал этот случай классную науку. Что нехрен соваться туда, где до этого не побывала разведка. Не могу сказать, что сильно испугался — под Луганском и не такое было, но стоять перед четырьмя направленными просто в живот стволами неприятно. Даже сильно.

— И кто же там тебе попался?

— Малое сообщество…

— Из шести человек? Или уже из двадцати четырех?

— Ни то, и ни другое. В этом месте, в отбитом у синте-медведя, как они его тогда назвали, было только восемь мужчин, трое женщин с детьми разного пола и возраста, и молоденькая девчонка-фельдшер. То есть — половина, одна часть стандартной группы.

— А остальных, что, так и не нашли?

— А вот с этим-то у них и была вся трагедия. Нашли — их Глава, попавший сюда, именно к складу, самым первым, выдернутый сетями Экспериментата прямо из блиндажа в зоне обороны правительственными войсками крепости Мариуполь.

— Так он, что? Армеец?

— Вот именно. И не просто их армеец, а целый капитан, начальник штаба батальона.

— И как вы с ним смогли найти общий язык?

— Подожди. Сейчас и до этого дойду. Всему свое время. Так вот. Федор Иванович Федин, как его имя да фамилия, не просто офицер. Ему сорок пять лет, до того, как его загребли в армию в семнадцатом, он уже был доктором наук, со специализацией философия и психология, завкафедрой в КГУ*.

*КГУ — Киевский государственный университет.

Но не повезло, как он мне признался, и попал с какого-то перепугу под призыв. А когда летом восемнадцатого был сдернут сюда, был очень этому рад:

— Лучше тут, в неизвестности Забытых Островов жить, чем погибнуть там ни за понюшку табака, как говорил мой дед, глядя на те потери у парней, и ожидать уже своей собственной смерти.

Так он мне сказал при более подробном знакомстве. Вот он, тогда, в самый первый свой день тут, и напоролся на этот склад и его охранника. А так как он был с автоматом и табельным пистолетом, то и победа ему досталась достаточно просто, хотя и стоила всего автоматного рожка. На третий день, когда к нему рано-рано утром, как и он сюда попал, вышел очередной, последний мышь, как ты нас всех обзываешь, они в обед создали из себя первичное сообщество. А к вечеру к ним на запах варева вышла женская тройка — две мамочки с детьми, и девушка-медик.

Кстати. Сразу выскочило из головы. Весь этот анклав был тут представлен жителями двадцати четырех областей Украины — по одному от каждой. Что и привело чуть позже к его развалу, не смотря ни на что.

— А что с нашими земляками такого могло случится, что не удержались все вместе?

— Тоже, что и там, дома. Но! По порядку. Утром четвертого дня к складу, на звуки музыки, которую они специально включили на попавшем планшете, что был в сумке медички, вышла ещё одна тройка. На этот раз она была чисто мужская, составившаяся из представителей уже южных областей. И это была их предпоследняя удача. Обговорив между собой все нюансы взаимодействия, и вхождения пришлых в первоначальный состав, четверка парней парами разошлась по окресностям. Первыми были найдены северяне — сумчанин, черниговец и харьковчанин, что без раздумий согласилась на объединение. Вот они все и составляли ту часть сообщества, которая сразу проголосовала при начале развала против его инициаторов.

Потом, в течении всего нескольких часов, было приведено четыре группы, составленные из жителей центральной и западной части страны. Вначале все единогласно решили быть одним сообществом, получив за это кемперную восьмиместную палатку. Но эта счастливая идиллия продолжалась только одну декаду — и на четырнадцатый день с начала этого Эксперимента произошел первый серьезный скандал с парнем из Донецка и женщиной-луганчанкой. На их несчастье, основная масса адекватов была у моря — кто рыбачил, а кто просто купался. Так что эту пару лупило сразу десять или, даже, двенадцать человек. Хорошо, что хоть обошлось это избиение без серьёзных травм, но синяки на их лицах видны до сих пор.

Несмотря на то, что конфликт, вроде бы, был улажен без особых проблем, на следующее утро они избили одессита и женщину из Днепра. А уже ближе к обеду ещё одну, запорожскую многодетную мамочку, и заявили о своем уходе от остальных. Держать никто и никого не стал — отношение к себе увидели все остающиеся. Им отдали палатку, ту посуду и вещи, что они принесли в общий котел, часть продуктов и конечно плиты терминала. И на такой траурной ноте расстались наши земляки.

Но и это не было концом всех проблем. Ушедшие всего за пару дней перегрызлись уже друг с другом, и разделились на два лагеря. Восемь человек оказалось в одном, и четверо в другом. А потом, и те, и те, по очереди — как по графику, стали кошмарить основную группу. Требуя себе и особых условий, и раздела оружия — хотя ни один из них с ним на Платформу не попал. Да много чего ещё. В последние дни они вообще поехали кукухой — стали из-за деревьев закидывать склад-дом камнями, не давая ни на минуту расслабится, так как было несколько попаданий и по людям.

— И каково было твоё решение?

— Переговорив вначале с Фединым, выслушав его, и немного завуалировано рассказав о себе — кто я таков, откуда здесь взялся, какие силы за мной стоят, цели и планы на будущее, перспективы. После кратких обдумываний сначала получил согласие на переезд и вхождение в состав уже другого собщества, сообщества Руси, от него самого. Потом уже с ним вдвоём сделали это же предложение остальным — и сразу же получили единогласное да.

Воспользовавшись твоими сверхценными подсказками, уже сам Федор поспрашивал свой комм на тему переезда без потери дня поставки. Нас, с моими подсказками, устроил только один вариант:

Переезд в более защищенное жилье.

Говорить, что сообщество Русь состоит пока что только из одного человека — меня самого, я, конечно, не стал. Вовремя решив чуть схитрить, и остаться тут одновременно и Главой и оператором.

— А со складом что решили? Неужели отдали отщепенцам?

— С какого перепугу? У них, как и у нас, весь гладкоствол одного калибра, двенадцатого — а у меня, благодаря тебе, запас патронов очень солидный. Осталось его охранять трое аборигенов, и им я выделил в запас сразу сотню с крупной дробью — пусть на каждый второй бросок отвечают выстрелом в том направлении. Может, получив такие приветы, одумаются да отстанут, хоть временно? Сменял одного своего сопровождающего на их парня — нужно ведь определится со следующим дымом, и всех остальных отправил пешим ходом к крепости.

— Ну у тебя и приключения сегодня! Не думала, честно, что соседи по стране могут быть настолько полоумными.

— Федин, на основе слышанного и виденного в войсках, своих знаний и опыта по специальности, бесед с отколовшимися, сказал мне так:

— Это не собственные мысли, и не убеждения человека — это, скорее всего, просто напросто, зомбирование. Ведь сколько лет нам, тут, в центральной и западной части ранее единой страны, и через телевизор, и по интернету, и из газет, вдалбивали, что мы — особые, самые лучшие, именно мы, а не они, обеспечивают и обрабатывают всех.Что мы — Украинцы настоящие, а восток, юго-восток, да и юг, это Россия, Рашка, что нас… и так далее, и тому подобное. Вот потому они к вам и относятся соответственно вложенной в мозги программе.

— Да ты и сама все это прекрасно знала и знаешь. Согласна?

— Как ни жаль, но это правда.

— И что решили со срубом?

— Пока — ничего конкретного. Нечем и не на чем перевезти материал к себе. Но это временно — не может такого быть, чтобы не придумали подходящего варианта.

— Вика когда придет к нам?

— Сегодня точно нет — она ушла на Меркурии, как и мы пехом, обследовать как можно подробнее берега с северной стороны. Тем более, что именно в тех местах они уже нашли бухту со стоящим там паровым колесным судном. Хоть и «не то пальто», но на безрыбье и такая посудина сгодится — если она в живом состоянии.

— Да какая разница — винтовое оно, или колесное. Вокруг нас только море, и на машине его не обследовать. Тем более в твоих условиях. Могу немного обрадовать — по подсказке Серого я взяла для нужд его группы подвесные моторы. Сегодня-завтра они с ними побегают, опробуют, и, если, этот вариант их устроит, пришлю такие же и на твои три лодки — всё же быстрее и удобнее будет по окружающим безбрежным просторам бегать, чем под парусом.

— А топливо нам откуда брать? Оно ведь не в каждом складе встречается. Вот в этом, что мне достался — его не было.

— Не вопрос. Ты же знаешь, что нас арабо-египтяне позавчера атаковали?

— Виктория рассказывала, как там геройствовала.

— Так вот, на том острове, где ими была обнаружена большая мининоска, есть несколько подземных ёмкостей. Полные. А Франки вчера на островах, что лежат на полпути к Руси, нашел маленький танкер…

— Гарантирую — это твое предположение, где он мог быть? И вы решили всё, что там есть, прихватизировать? Поделишся?

— Так о чем и весь разговор. Бочку-две сразу дам. А потом — с тебя только тара, у нас с ней и так затырка.

— Пока для нас и это — очень даже прекрасно. Особенно так будет тогда, когда придут твои машины.

— За одну не скажу, банально не помню, но со второй идет одноосный прицеп — так что тебе придется только мостики соорудить. Кстати… А ты ведь не сказал, как вы через тот ручей, что у крепости, перебирались?

— Неужели? Забыл значит. Исправлюсь. На нем, уже почти у самого берега, метрах в ста от него, по маршруту древней мощеной дороги, что идет от самых ворот вначале прямо, а потом расходится на две стороны. Мы сами её с огромным трудом заметили, скрытую под песком, землей да травой. Стоит каменный арочный мостик, шириной метра в три, три с небольшим — рулетки в кармане не было, а шагами точно не измерить.

— И как же вы его нашли?

— Да стали искать, как же на тот берег перебраться. Шли-шли, пробираясь сквозь кусты, да обходя густо разросшиеся деревья, и вдруг увидели…

— Вот на нем, или около него, и сделаешь себе пост КПП, да и ещё вдобавок и с погранцами. Чтобы не налетели вдруг некие неадекваты.

— Согласен…

День 31. Часть 13. Эпизод второй. Ярослав и Русь. Очередная находка.

Эпизод второй

Ярослав и Русь. Очередная находка.

— Так, ну а чем же закончился ваш поход ко второй цели? Нашли там ещё кого-то?

— Вот с ними мне повезло уже намного больше. А если говорить точнее — то очень даже хорошо. И ещё… Расстояние от первого склада, так и оставшегося Безымянным, до второго, который местные назвали Приморским, те же три километра, как это и сказала Катя. Состав его? Очень мне он интересен — за те четыре недели, что я провел у тебя на Независимости, с подобным даже и не думал, что столкнусь. Двадцать четыре человека, выдернутых для участия в этом эксперименте из одной, всего только одной области России, Калининградской. По три человека, не играет роли по количеству населения города — маленького или нормального, но было выхвачено сюда.

Они сами, ещё в период своего становления, как сообщества, недоумевали, когда пытались в этом разобраться. Так как люди попали сюда и из самого большого, четырехсоттысячного Калининграда, так и из крохи, всего трех с половиной тысячного посёлка Ладушкин. Ну для меня, это как-то всё равно, а самое основное — что они все, только выслушав мой рассказ о Независимости, процессе освоения Руси, и будущих перспективах, без принуждения заявили о своем согласии на переезд, и вхождение в состав её сообщества. Опять же, я дипломатично промолчал, что с их группы и начнется его становление.

— И кто же тебе там попался?

— Кто? Люди — просто прелесть. И по возрасту, и по специальностям, и по убеждениям.

— А с убеждениями-то ты как разобрался?

— С трудом, но смог. И что в них самое интересное, среди всей той толпы не нашлось, по словам их Главы и, одновременно, безопасника, ни одной, вообще ни одной, представляешь, либерастической твари. И, тем более, не попалось ни единого мечтателя о демократическом, европейского толка, развитии. Так что с этим тут нормалёк. Плохо только одно — Глава их бывший, безопасник-самоучка, стал им тольно на основании того, что прочёл в свое время море художественной литературы подобной направленности. Ну а мне такое не пойдет, и для должности своего молчи-молчи, как их, СБ-шников, называли еще при Союзе, нужно будет искать спеца основательного, и учившегося им, да и, чтобы, с опытом работы человека хотелось бы…

— Не переживай, есть у меня для этого шикарная кандидатура. Только этот претендент на такую должность ещё колеблется — вешать себе на шею такую обузу, или отказаться.

— И кто же это? Я его знаю?

— Должен помнить. Она — выходец из недр Центрального, Ирга Гнедыш.

— Нихрена себе. Ты что? СБУ-шницу мне предлагаешь? Они же наши злейшие противники. А вдруг, приехав ко мне, станет воду тут мутить?

— Не переживай. Мы с ней уже практически всё обговорили, и пришли к устроившему обоих решению — служить Леонардовна будет не за страх, а за совесть.

— Уверена?

— А то!

— Ну тебе виднее. А мне страшновато — вдруг чего.

— Поверь — все будет тип-топ. Гарантирую.

— Посмотрю. Но пока сам не удостоверюсь полностью, будет твоя протеже под колпаком. Не обессудь.

— Твое право. Но и твоя обязанность — всех и вся проверять.

— Не по себе как-то, ну да ладно. Перейдем снова к Приморским. Их там пятнадцать мужчин, от восемнадцати и до тридцати пяти — и самый старший из них, пенсионер, бывший майор-погранок Никита Сергеевич, точно, как тот кукурузник, но только с фамилией уже Зотов, и был их главой. И девять женщин — возрастом опять от восемнадцати, но уже до сорока лет.

— Повезло снова тебе — столько в работоспособном возрасте мужиков привалило.

— Когда они только согласились с моими предложениями, я в душе уже прямо возликовал — такая помощь твоим парням будет, даже слов не хватило для выражения радости. Ну не буду томить тебя. Из этого числа, семеро военных, сухопутных вояк — из них пятеро парней, и две молодые женщины. Одна — сверхсрочник-сержант, связистка из штаба. И вторая контрактница-отпускница, что домой в отпуск приезжала. Эта пока о себе ничего особого, да и не особого, не раскрывала, по словам Сергеевича.

Пять студентов — от восемнадцати и до двадцати двух лет. Вот эта, самая старшая среди них, Нина-Нинель, выучилась на геолога в Питере, и после сдачи выпускных экзаменов приехала к бабуле в гости, ей перед первым выходом в поле отдохнуть в управлении дали. Всего в студентах, с ней, пара парней, восемнадцати и двадцати лет, и три девчонки — восемнадцати и двадцати лет от роду. Пятеро моряков — четыре мужчины и женщина. Но вот она, хоть и флотская, но сухопутная, кем-то там при штабе охраны водного района была. Из мужского квартета — два гражданских, и два с боевых кораблей, но все они в рядовых ходили.

— Не в рядовых. На флоте такого звания нет. В матросах.

— Ну да ладно тебе, не придирайся к словам. Продолжаю.

Рабочие тоже попали сюда, а не только вояки да сопутствующие им. Четверо работяг, трое мужчин, от двадцати пяти и до тридцати с плюсом, но не из той породы, как говорится — бери больше, кидай дальше, пока летит, отдыхай. А нормальных, с руками дружащих. Один — каменщик, но не просто шабашник-рукожоп, а, опять же, по словам Зотова, который со всеми за месяц и перезнакомился чуть ли не до целования в десны, и подружился, а профи хорошего уровня. Он им, кстати, у склада очаг сложил на три прибора — котел для первого, для второго, и под сковородку или чайник. Я посмотрел, пока было время, что ожидали конца их сборов, на него — шикарная штука вышла. Заодно с одним небольшим топором и ножовкой и навес под кухню-столовую забацал, стол туда смастерил, лавочки — скамеечки. Так что не только с мастерком умеет управляться, но и плотничать неплохо может.

Второй и третий из этого класса — станочники…

— Во! А мне как раз такие нужны. Меняемся?

— А может быть, когда они точно понадобятся, в командировку к вам отправить?

— Ну, и так можно. Хотя сменятся лучше бы… Ну да ладно.

— Договорились. Так вот — старший из них, ему тридцать три года, мастер на все руки. Универсал, так сказать. И токарь, и расточник — но вот что это такое, я только не знаю, и сверловщик, и фрезеровщик, и шлифовщик. Пойдет тебе такой кадр?

— Должен. Мы ведь только планируем у Дома организовать пром-участок.

— Тогда — на первое время он там сам повертится — покрутится, а потом или помощника найдете, или учеников к нему приставите. Двойная польза от мужика будет… А младший… Младший хоть и тоже сам себя обозвал таким же, спецом, но он работал на судостроительном, управляя компьютерным монстром. Чего там и с чем — на это уже моего разумения не хватает. Теперь переходим к женщине — рабочей. Хоть она себя так и назвала, но, как по-моему, её специальность ближе к лабораторной деятельности. Ведь она только родом из Ладушкин, но, по собственным рассказам, после школы, как чуть оперилась, уехала в центральную Россию, и, выучившись, много лет работала наладчиком радоиаппаратуры на заводе бытовой техники. Что с ней тут делать — пока что в упор не представляю.

И последнее трио. Пара из него — инженера-конструкторы с местного судостроительного. Мужчина — по его собственным словам, двигателист, это по основной работе. А по увлечению — проектировщик и, одновременно, строитель маломерных судов. Яхт там, прогулочных двух и трех корпусных хаус-ботов, и тому подобного. Даже свою фирмочку имел, где бригада из школьников-старшекласников и пенсионеров-наставников всем этим делом успешно занималась.

А женщина, хоть и назвала свое место работы, но чем там занималась, отмалчивается. Но ни Сергеевич, ни, тем более я, на этом свой интерес не заостряем, делая вид, что нам все это совершенно не интересно. Как я прикинул, с подсказки Зотова, придет пора, сама во всем признается.

И последний член их группы — сорокалетняя врач-педиатр Виктория Александровна Тарханова, из Калининградского дома малютки. Хотя она и возюкалась всю жизнь только с детками, но попав сюда, уже не раз помогала своим, оказывая при нужде мед-помощь. Начиная от банальной перевязки, или вытаскивания порядочной занозы, заканчивая даже не очень большой операцией, которую пришлось проводить буквально на коленке. Когда один из парней, поскользнувшись на склизком камне у ручья, и упав, распахал руку от запястья и, почти, до самого локтя. Но благодаря во время оказанной помощи, и тому, что Виктория ещё в самом начале потребовала от Главы минимум необходимого инструмента на все случаи в жизни. О той травме ему, пострадавшему, напоминает только длинный тонкий шрам.

— Хороший состав к тебе попал.

— А то.

— А как там твои флотские? Руками работать не разучились?

— Да вроде как нет. У Сергеича к ним ни одной претензии пока не было. А что такое? А! Понял. В экипажи к поисковикам для добавки? Правильно?

— Молодец. Въехал в суть, возьми с полки конфетку. Там их две, средняя с начинкой.

— Издеваешься?

— А то. А дело? Они, по любому, знать должны и те, и другие — с какой стороны к веслам подходить, и, тем более, должны уметь управляться с подвесными моторами.

— Ну, я на это надеюсь.

— А ты что, собеседование с ними всеми не проводил?

— Да у меня, что, время свободное было? Я пока Приморских этих привел с их запасами, оставалось всего полчаса до заказа — только и успел, что быстро прикинул список всего нужного, ведь с ними уже тридцать шесть человек стало на Руси. Уже многое необходимо для хоть как нормальной жизни.

— Резко же ты как рванул в первый свой день свободного плаванья.

— Да ты и сама должна понимать — это ведь не те, наши самые первые дни в Эксперименте. Люди за месяц всяко пообтесались, объединились, опыта набрались, шишек понабивали.

— Вот тут-то ты полностью прав.

— Сам знаю. Да и есть ещё тому живые примеры.

— То есть?

— Ну я ведь и после приемки всех их в сообщество, да заказа с быстрым обедом, снова в поиск ушел.

— Ты идиот? Или просто дебил? Забыл, как вы все мне нервы делали после той встречи со Зверем? Ведь уже не сам по себе — и Глава, и оператор, два в одном, и оба сверхважные. Нужно и думать иногда, тем более не одним мягким местом, а желательно и мозгами.

— Чуть позже и сам в этом убедился.

— Расскажешь. В своё время. А пока ты вот что не упомянул — что было первоначально найдено в тех складах? Что ты сделал со вторым из них? И, самое важное — почему, живя месяц, целый месяц, на таком малом расстоянии друг от друга, ни те, ни те, не нашли соседей раньше. Неужели они не обследовали окрестности? Извини — но не понимаю.

— Задала ты мне вопрос, и не расхлебаешься с ним вот сразу… Тогда так, отвечаю по порядку. Оба, на данный час, виденные мною вблизи и лично рубленные складско-жилые бараки были в своё, неизвестное нам время, запроектины и сделаны практически одинаково. Даже их содержимое ни чем, в принципе, не отличалось друг от друга, ну за исключением некоторых несущественных мелочей — типа количества ложек, или сколько было дано его будущим жителям спальных комплектов. Представляешь, в них, в отличии от тех, что мы нашли у себя, даже спальное было. Вот чудо — мне, когда это сказали, так было непривычно, после тех наших голых деревянных полков.

Но и отличаются они от наших очень сильно. Тут нет, вообще нет — радиорубки, прилепленного сзади закутка с топливом и каким-либо оборудованием, ни мотоблока, ни генератора. Ни-че-го подобного. Зато им дали по одной солнечной панели, современному буферному аккумулятору, и электронике для его зарядки и преобразования в двести двадцать. Ну и несколько светодиодных лент под освещение. Зато кухня в постройке была отдельной, с печью-голландкой, у которой стояла ко всему прочему варочная поверхность. И было не одно жилое помещение, а три — каждое на восьмерых, хоть и тесные, но раздельные.

Что ещё по твоим вопросам? А! Что там было найдено? В кухне — самый минимум посуды для двух дюжин жильцов, в спальных, я уже упоминал, необходимое постельное. Продукты? Очень ограничено по ассортименту, но по весу им, и тем, и этим, всего того вполне хватило на две недели жизни. Оружие? Да. Было. Во втором, кроме трех наганов и девяти пачек патронов к ним, больше ничего. Но они там нашли небольшую, десятиметровую сеть, которой парни все это время и промышляли.

А вот в первом, полностью аналогичном прошлому, жильцы нашли три двухстволки двенадцатого калибра, наборы выживальщика из лески, крючков и поплавков. Целую дюжину. Тем и жили всё это время.

А насчет и поисков и соседей? Да, я интересовался у Зотова вопросом по этому поводу. Чисто случайно его задал. И вот его ответ — снова записанный на диктофон:

— Почему не искали? Искали, часто уходя на десять и более километров в стороны, и не одиночками, а парами — двумя, тремя, иногда даже четырьмя, к тому же в разные стороны. Зачем? Так скучно было сидеть на одном месте — вот парни и шатались где попадя. Но за тот десяток выходов, что они провели, так ни разу никого и не видели. А что такое?

Я не стал ему там рассказывать, что буквально в трех шагах от них, мы чуть — чуть раньше уже нашли подобную группу.

— И твои выводы?

— Никаких. Вообще. В отличии от тебя, давно уже варящейся в этом котле с непонятками от Экспериментаторов, опыта подобного нет, от слова — вообще.

— Что? Даже и мысли сомнительной не проскакивало?

— Веришь? До вот этих твоих слов, даже и не сомневался, что так и должно быть. А теперь вот думаю, и понимаю… что, ничего я и не понимаю… Хотя. Есть одна мысль. Но такая она стрёмная. Даже озвучивать не в жилу…

— Колись, что там придумал?

— То, что мы видим, в принципе, возможно только в одном случае — все эти малые сообщества уже были собраны, но почему-то находились как бы в отдельном, специально программой изолированном месте от соседей. А с того момента, как я заявил о том, что вот это природно-островное образование потеряло своего прежнего вероятного владельца, а получило нового, и под названием Русь появилось в виртуальных списках Эксперимента, эта блокировка ими же была снята. Немного сумбурно, но это единственная реальная мысль, что приходит в голову.

— Ты, скорее всего, с этой своей догадкой прав. Пока, как мы думаем, вот это было зарезервировано в условиях Эксперимента как будущая база для Центрального, никто иной не мог самостоятельно его занять. А, так как мы, чисто случайно, стали наследниками и правопреемниками Централов, то и это право в условиях подтвердилось автоматом, что так же автоматом проявило малые сообщества на просторах Руси. А до того, они, живя бок о бок, никак не могли законтачить друг с другом. Как тебе такой вариант?

— Приемлемо. По крайней мере, твои мысли перекликаются с моими, и со всеми остальными последовавшими на сегодня находками и открытиями.

— Что-то еще появилось подобное этому?

— Вот именно. Мой вечерний культ-поход полностью, ну практически полностью, подтверждает вот эти выводы. Итак. Продолжим. Приняв к себе вначале Приморский, и делая это по одному человеку, получил небольшие, но приятные бонусы за тройку, шестерку, и дюжину оформленных в сообщество человек. Попробовав провернуть еще раз, одновременно приняв тройку, ничего не выиграл. Потом снова три, и опять, и опять. И только при наборе в двадцать четыре, прочел ответ:

Кратное увеличение сообщества. Бонус от устроителей эксперимента. В разрешенный вес поставки не входит.

И, когда пришло все заказанное, и я его увидел, то просто прибалдел — на плите доставки стояла культурно так себе, на самом краю, стопка коробок из гофротары, чуть не в полтора человеческих роста.

— И что же тебе такого досталось?

— А вот и не догадаешься? Ни в жизнь.

— Уверен?

— Сто пудово.

— Наборы разборных двухэтажных кроватей из легкого сплава. Дюраля там, или. даже, может быть, титана — от этих засекреченных Экспериментаторов всего можно ожидать. К тому же комплектов сто, как минимум. А, скорее всего — сто двадцать.

— Ну я так с тобой не играю. Ты точно знала, что они дадут.

— Не знала. Знать их извращенную логику невозможно человеку. А вот догадаться о реакции программы управления на столь взрывное увеличение твоего сообщества не так уж и трудно. Я оказалась права?

— Я ведь сказал — ты знала. Да. Дали сто двадцать комплектов одиночных коек, и до вечера, все те, кто оставался в крепости, вполне успешно с ними разобрались, расставив в нескольких комнатах. Теперь на завтра мне останется взять бруска пару сотен метров, и пленки полиэтиленовой — оконные проемы ведь есть в каждом помещении, но не в виде привычного нам окна, а как бойница. Узкие и высокие, сквозь которые взрослый человек никогда не пролезет. Вот их и нужно заделать, тем более обязательно быстро — погода ведь может изменится в один миг, с солнечной на дождь, или даже на шторм.

— А сделать их из стекла?

— Как только закажу его, так и будем менять по очереди. А пока что у нас ветер сифонит по всем комнатам…

После получения заказа, посоветовался с бывшими Главами, и, взяв с собой кроме четырех парней в сопровождение, ещё пару для охраны склада-дома Приморского — что ждать он охреневших соседей, никто из нас не знал. Выдал им два ружья, запас патронов и сухпай на пару суток, и мы всей группой тронулись в путь к очередным неизвестным находкам.

— А что Вика с Меркурием делала? И ты, вроде, отправлял поисковиков к маленьким архипелагам. Что молчишь об их находках? Таишься? Или нечего рассказать? Пустыми вернулись?

— Не спеши — обо всех наших достижениях расскажу. Только всему свое время.

— Лады. Наберусь терпения. Но, сильно надеюсь, ты не даром меня так долго пытаешь неизвестностью — есть чем ещё хвастаться.

— Конечно, есть. И много чем. Например, флора той части острова, что ближе к крепости, идет смешанной. В чем это проявляется? Например — от самого берега, и, почти до входных ворот, по обе стороны просеки, потому что назвать тот путь дорогой просто язык не поворачивается, идет хвойный лес. Но, как на мой дилетантский взгляд, он молодой — потому что деревья, начиная от моря, не превышают примерно трех-четырех метров, поднимаясь, чем дальше, тем выше, доходя до пяти-семи в высоту.

Замок находится на расстоянии метров в пятьсот от береговой черты, и примерно на двух третях этого расстояния лес расходится в стороны приблизительно по полсотни метров с каждой стороны. Образуя вот этим расширением как бы заранее приготовленные природой места для будущих жилых домов. Метров за пятьдесят от входа в две стороны, на юг и на север, отходят практически такие же просеки — но как там на севере, мы пока не проверяли. А к югу они сужаются со ста метров до четырех-пяти, держа такую ширину до самой речечки с каменным мостом, то есть, примерно с километр. И уже на столь малом расстоянии природа сменялась трижды — будучи вначале хвойной, метров на двести, может быть больше, потом плавно переходит в лиственную — там сперва идут акации, и много. Потом они сменяются на туи с кипарисами, а ближе к воде, так-же занимая метров двести-триста, начинаются пальмы. Всякие. Но больше всего финиковых и банановых — это те, на которых можно разглядеть плоды, которые мы знаем.

Но при том, все они не идут сплошной полосой — позволяя между собой расти всевозможным кустарникам. Начиная от банальной малины, но не её окультуренный вариант, а дикий, называемый ещё кошачьей или медвежей, за свой красный цвет и маленький размер. Её мы видели больше всего на опушке вдоль просеки. Там же частенько встречались и отдельные кусты, и, даже, небольшие заросли вроде как её, но только черного цвета, и немного кисловатей на вкус, ежевики. Так что, при необходимости, уже есть и заменитель чая — если заваривать не только ягодки, но и их листочки, и, конечно же, сахара положить. Мы все, идя к мосту, часто по пути их дергали и ели, не имея возможности остановится — так было вкусно. Ближе к воде стали встречатся заросли дикой смородины, или как её еще называют — охта, или алданский виноград. В широких промежутках между деревьями даже видели несколько мощных кустов с маленькими полосатыми, и очень кислыми ягодами — диким крыжовником.

— А ты откуда это все знаешь?

— Да я и не знаю этого — просто двое парней из Приморских почти все свое детство и молодость прожили у родни в деревне. Один в Белоруссии, а второй в средней России, и часто все это там встречали. Ну а я, слушая их рассказы, просто напросто, всё интересное записывал…

День 31. Часть 13. Эпизод третий. Небольшие нравоучения. Меркурий и Дед. Небольшой рассказ о природе и проблемы с соседями.

— Значит, тебя там уже начали учить разным сельским премудростям?

— А куда денешься? Как говорят о лошади — влезла в упряжь, теперь хочешь или не хочешь, но вези давай. Так и я.

— А я же предупреждала тебя…

— Не сыпь мне соль на одно место. Я ведь говорил раньше, что оставить такое место чужакам — это просто преступление. И если нет возможности запретить что-то, то нужно его, это дело, просто возглавить. Что я и сделал.

— Да я ведь просто шучу.

— Вот потому, что я это понимаю, так и реагирую.

— Значит — ты без вариантов осел там?

— Ну а как? Если хоть утром, до того, как нашли первых местных, и можно было свернуть всю программу, испугавшись трудностей и проблем… То теперь, приведя сюда это первое пополнение, и, тем более, зарегистрировавшись у экспериментаторов их Главой, отступать-то мне уже и некуда, да и не логично это. Зачем бы тогда было начинать всё это?

— Да я все это понимаю. Прекрасно. Просто как-то не срасталось одно с другим — ты, за весь прожитый тут период, ни разу не лез в управление, оставаясь простым исполнителем, хоть и инициативным…

— Как, каким боком к тебе жизнь повернется, так ты и начинаешь жить. А руководить, быть старшим или командиром? За все те годы, что мы все скрывались от властей, много чего приходилось делать, и этим тоже заниматься. Так что, хоть и небольшой, но опыт и знания есть.

— Не знала…

— А ты о том, что происходило с нами всеми за весь этот период, вообще практически ничего не знаешь. Мы, попав сюда, и наткнувшись тогда, в самом начале, на тебя с подругами, решили просто промолчать. Не стоит ворошить прошлое. Нет в этом смысла.

— Но я все равно хочу узнать всё это… про вас…

— Когда-нибудь соберемся все четверо, и за «рюмкой чая» поделимся своим не очень легким прошлым, — обломал он мои хотелки, — а пока что — всему этому не место в моём рассказе. Я сейчас с тобой делюсь теми знаниями и находками, что узнал всего за половину суток, активно проведенных на столь ограниченном участке Руси.

— Хорошо. Уговорил. Я тебя внимательно слушаю…

— К моменту нашего возвращения с людьми из Приморского в крепость, люди с Неназванного уже были там, а у самого берега уже стоял на якорях Меркурий, и его экипаж заканчивал разгрузку узлов нашей будущей электростанции. Как раз в тот момент, как я показался на взгорке, придя посмотреть на всё то действо, они, воспользовавшись гиком как стрелой крана, переносили на землю первую ферму-перемычку. Увидев меня, с борта замахала рукой Вика, а Дед, что руководил всеми работами с суши, громко поздоровался:

— Доброго тебе дня, новый Глава новых земель. Принимай помощь, — при этом добавил он, — уже определился, где этот аццкий агрегат монтировать?

— Давно. Ещё вчера. Пошли покажу.

Пока Виктория перебиралась с судна к нам, я уже спустился вниз к деду Лёше, и мы обговаривали те тонкости с электростанцией, которые можно было сделать не видя самого места установки. При этом Жуков посетовал:

— Всё у нас есть, а чего не было, так соседи помогли. Но вот с кабелями да проводами, но не разводочными, а силовыми, затык полный. Оксана уже не один раз за последние дни жалела, что не успели выпотрошить Голландца на их счет как можно больше.

— А о том, чтобы его восстановить, никто пока не думал?

— Думали, думали. И не только мы. Когда недавно внученька встречалась с руководством соседей, то, по её словам, этот вопрос тоже всплывал. И их Глава ответил, что у него в коллективе есть моряк — механик с большого судна. И вот он, когда там был во время прохождения заброшки около их базового острова, спускался в машинное отделение, и при свете мощных фонарей осмотрел двигателя очень даже подробно. Ну, насколько это было возможно в тех условиях. И вынес приговор — топливная система, а там стоят дизеля, вроде как пара, или даже три, частично разломана, как будто она застывала на очень сильном морозе, а частично просто разобрана. И где все детали, они тогда и не нашли.

При этом добавил — что, раз настолько сильно сломаны эти узлы, то нет гарантии, что сами установки внутри целые. Так что — вариантов нет. По крайней мере — пока нет. Может быть в будущем на него и наткнётся такая группа, у которой будут возможности для его ремонта. И ещё. Что немаловажно. Там уже раньше, где-то, неизвестно где, была полностью раскурочена рулевая рубка со всем её оборудованием. А чтобы восстановить её — нужно не только оно, это оборудование, но и люди, которые и знают, и умеют, всё то делать. И это не мое мнение. Я просто пересказал то, о чем Оксана разговаривала с соседом. Ну и мы — тоже порезвились, варварски снимая всякие кабеля да полезное нам оборудование.

— Понятно. Так что? Раз нам нужно, то уже прорабатывается вариант его поиска?

— А вот на этот счет никаких разговоров не было.

— Ну нам-то, на этот раз, хватит запаса провода для подключения крепости?

— Даже с небольшим запасом — ведь твоя зазноба, делая все нужные замеры, узнала и это расстояние, а мы привезли все необходимое даже с небольшим запасом. А так как вся трасса будет подземной, то, определившись с направлением, экипаж Виктории сразу начнет копать траншею.

— Пусть отдыхают. Или сходят к бухте на северном берегу, обследуют как можно подробнее стоящую там находку. А кому работать тут — уже есть. Я с утра уже успел привести три с половиной десятка человек себе в пополнение.

— Резкий ты парень. И быстрый — успеть так крутануться и всего за полдня.

— Не я такой, а жизнь тут такая. Приходится соответствовать.

— Ну да, ну да… Рассказывай… Так и Оксану нашу такими темпами обгонишь…

Потом, пройдя уже втроем, к месту будущих работ, все обсмотрели и рассмотрели, и Дед остался там руководить, а мы с Викой ушли в крепость. Так как уже подошла пора принимать людей в сообщество — время заказа быстро приближалось. Пока то да се, успел с ней переговорить на тему, чтобы сразу после обеда Меркурий сбегал к своей прежней находке, и экипаж разобрался с ней — можем ли мы им воспользоваться уже для своих нужд. И быстро решил вопрос об опросной работе среди пополнения, подвязав на это обоих помощников и охранников Минзиля. Кстати, спасибо тебе за то, что прислала их достаточно много именно из старого состава, да и с кое-каким опытом. Парни сразу поняли, что именно я от них хочу добится, и попросили только об одном — взять несколько больших общих тетрадей, и двойной комплект цветных авторучек.

И как только со всеми этими организационными делами было покончено, и выполнены все программы по приему, а я сформировал для себе нормальную группу сопровождения, то сразу выдвинулись в очередной рейд.

Кроме уже описанных мною интересных представителей флоры, встретили и несколько необычных, именно для субтропиков — там, где мы сейчас обитаем, образцов фауны. Что такое — флора и фауна, ты, я надеюсь, знаешь?

— Ну не дура же я полная? «Только наполовину», ага… Еще со школы помню, что флора — это растения, растительный мир, а фауна — животный. Так кого ты там обнаружил, такого интересного?

— Первое — это птицы. Хоть и видели их не особо много, но всё же видели. Наверху, в двух местах, долбились дятлы, и с таким азартом, как будто автоматными очередями выстреливая. Этих мы только слышали. Разглядеть смогли в одном месте перелетающих с дерева на дерево красивеньких пернатых, мне незнакомых, а одним из сопровождения опознанных как сойки. Чуть вдали были слышны переливы пения и других пернатых, но вот кого — времени посмотреть на них у нас пока не было.

В одном месте мы все заметили сидящего под кустом зайца, который, как только увидел, что его разглядывают, сразу же бросился наутек, смешно подбрасывая вверх задние лапы. А уже почти у самого мостика, на берегу ручья среди достаточно редких зарослей видели важно шествующего по своим делам красавца — фазана, в сопровождении нескольких одноцветных его жен-самочек. Так что можно уже сделать обнадеживающий вывод — тут есть на что, при желании и нужде, охотится, обеспечивая всех хоть небольшим количеством, но мяса. А не питаться только одной рыбой, как у вас.

— Во! Уже деление есть — на нас и вас. Растешь, не по дням, а по часам.

— А что делать? Ведь живу теперь тут, нужно и приспосабливаться к этим условиям.

— Правильно.

— Да я и сам это знаю… Перед мостиком, и после него — метров по пятьдесят вдоль дороги деревья расступаются, позволяя со стороны будущего КПП рассмотреть всех тех, что приближается и отсюда, и оттуда. И это уже очень хорошо — скрытно не подобраться, если вдруг мы будем воевать с теми, кто живет там. Но, сильно надеюсь, что такого не будет. А что будет дальше? Кто же его знает, что может случится в такой непростой жизни.

Когда до своротки к первому, Безымянному складу, оставалось всего ходу ничего, как вдруг с той стороны раздалось несколько ружейных выстрелов, и тихий, из-за солидного расстояния, человеческий крик боли. Прибежав туда всей нашей толпой, узнаем, что отколовшиеся снова решили поупражняться в бросании камней, но не тут то было. Если на первый охрана отреагировать не успела, то на последующие три ответила выстрелами — просто в направлении. И все равно им повезло — самый последний зацепил метателя, которому в очень неприятное место, то есть в задницу, сразу попало пять или шесть дробин. И от неожиданной боли он, сразу же заорав, потерял сознание.

Это, по словам парней из того сообщества, оказался один из ближайших приближенных их старшОго, что был родом из Полтавской области. Приведя через время его в себя, и, даже, не применяя средства для более качественного убеждения, узнали — что обосновались они чуть выше вдоль ручья, на прибрежной поляне. Но, при этом, их состав раскололся на две части, как я уже говорил — и причём меньшая, состоящая из умеренных, в количестве четырех человек, ушла ещё дальше, не желая с остальными иметь ничего общего, и, конечно же, забрав свои терминалы. А эти, восьмеро самых упрямых, живя в шалашах и копя в себе ненависть к восточникам и южанам, не оставляли своих попыток выжить их из склада. Но, даже не заметив сегодня, что ситуация кардинально поменялась, и на их глупые броски могут впервые ответить выстрелами, продолжили свои упражнения. За что и поплатились. Правда не все пока, а только один, но велика беда — начало.

Бросив его на попечение охраны, и предоставив им самим решать, что с ним теперь делать, сделали марш-бросок к следующему жилью. И оставив там уже свою охрану, по узенькой дорожке, ну явно напоминающей своим видом, даже через заросли травы, колею — то ли для автотранспорта, то ли для телеги, не разобрать так сразу сквозь слой земли и зарослей, двинулись на поиски следующей точки жизни.

Опять-таки, своротка к ней нашлась снова через три километра, и она тоже встретила нас так же, как и Безымянная. То есть звуками выстрелов — и частых ружейных, и более редких винтовочных, и даже несколько раз слышны были и револьверные, и пистолетные хлопки. По очень примерным нашим прикидкам, там воевало не менее шести-восьми длинных стволов, из них только два били хлесткими выстрелами нарезного, и как минимум три-четыре коротких.

— Ну и что теперь? — спросили у меня сопровождающие, — если там, раньше, мы заранее знали, кто прав, а кто виноват, то как будем реагировать на вот эту перестрелку? Кто среди воюющих за нас, а кто против?

— Согласен. И что делать пока не знаю. Языка бы взять. Но лезть под пули нет особого желания.

— Судя по тому, что и у нас, что и у Приморского расстояние от вот этой тропы и до домика практически одинаковое, то есть, порядка ста с мелочью метров, то может быть стоит подойти, конечно сторожась, чуть поближе? — сделали мне предложение.

— Ну только если осторожно, — и мы двинулись вперед, или за орденами, или к отпеванию. Но сегодня судьба оказалась повернутой ко всем лицом, а не задом — хоть и пришлось повоевать, но все остались целы. Чего не сказать о жителях этого, так сказать, очередного маленького локального участка.

Пройдя примерно половину расстояния, как авангард услышал слабый шум с стороны зарослей, и тут вдруг почти полную тишину в этом месте разорвал треск ветки, на которую наступили ногой. Он прозвучал с той же стороны, что и шум, но уже очень-очень близко от нас, буквально в десятке метров от тропы. Все мгновенно рухнули вниз, стараясь как можно лучше спрятаться среди высокой травы на практически открытом месте. И нам это вполне удалось. Как именно? Потому что ни девчонка, что через несколько десятков секунд выскочила из зарослей с пистолетом в руке, ни её преследователи, которые вывались тут же, ну только с небольшим опозданием, держа в руках палки в виде дубинок и ножи, никого не заметили.

— Стой, шалава, догоню — на куски порежу, попишу, дрянь, — проорал последний, слегка прихрамывая в движении, — держите её, — продолжил он вопить, видя что его спутники уже практически догнали беглянку.

И тут, поняв, что она попала, и скрыться не успевает, девушка прямо на бегу развернулась на сто восемдесят градусов, мигом припала на одно колено, и ухватив рукоятку второй рукой, открыла огонь. Но прозвучало только два выстрела, и вслед за ними раздался щелчок ударного механизма, сигнализируя, что патронов в обойме больше нет. Один из преследователей, что подобрался ближе, и хромающий крикун рухнули, как подрубленные, но последний, оставшийся целым, резко подскочил… и из-за плеча замахнулся своим дубинатором, метя прямо в голову.

Но вот тут у ближайшего к месту событий нашего парня не выдержали нервы, и он подсечкой свалил чужого противника, который со всего маху грохнулся об землю. Явно во время удара крепко приложившись и спиной, и, тем более, головой — вон как она сразу мотнулась из стороны в сторону. И не успел тот прийти в себя и начать, медленно переворачиваясь, подниматься, как на него навалились сверху, и дополнительно оглушив, чтобы вдруг не завопил, стали вязать за спиной руки. Практически в это же время зашевелилась и подстреленная парочка, и от греха подальше, все остальные мои бросились скручивать уже и их. В поисках ткани, чтобы заткнуть всем трём рты, моя рука чисто машинально зацепилась у одного за футболку, я на автомате ту дернул, разрывая — и глядя на эту открывшуюся картину, мне все, ну или почти все, стало ясно.

У лежащего передо мной чела вся грудь, живот, плечи — и, скорее всего, даже руки до самых кистей, были обколоты картинками церквей, цепей, обпутаны колючей проволокой, с восьмилучевыми звездами на ключицах. То есть — вот тут, сейчас валялся яркий представитель племени зэка, и, что скорее всего, глядя на его слегка туповатое лицо и перекачанные руки, не авторитетный чел. А представитель одной из нижних ступеней воровского мира — шестерка, или может быть уже бык. Решив проверить свою догадку, сделав пару шагов к ближнему, а потом и к последнему, по очереди каждому задрал одежду…

— Что, нормальные местные схватились с сидельцами?

— Именно так. Точнее — это уголовная кодла подмяла под себя три ближних к себе группы, превратив селян, простых городских обывателей, студентов и интеллигентов в своих рабов. Ну а что они сделали с женщинами, объяснять не нужно.

— И много их там оказалось?

— Основной состав — всего двенадцать человек, собранные их старшим, авторитетом из Твери, в одну банду. Они все и составляли половину своего стартового сообщества.

— А остальная его часть? Они кем были?

— Не поверишь — никем! Из мужчин — туда ещё попало три студента-ботана, и пара обдолбаных нарков, что, найдя почти сразу дикую коноплю, стали только тем и заниматься, что курить её. Ну и на свою голову им досталось семь женщин — которых использовали только на кухне и для удовлетворения мужских надобностей.

— Это тебе пленные рассказали?

— А кто бы ещё в то время поделился подобной информацией? Только они.

— И ты, как и я с Независимостью, бросился приносить добро и сеять благодарности?

— Почти.

— А почему — почти? А не полностью?

— Там вылезло ещё много чего. К моменту, что вся троица расписанных молодцев была вполне нормально упакована, за эти секунды дела, беглянка пришла в себя после падения — её сбил с ног тот, неудачно упавший, преследователь. Она тоже приняла непосредственное участие в экспресс-допросе, но не в нём самом, а в задавании правильных вопросов, добавляя ответы теми фактами, что знала сама.

— А что за ствол у неё был?

— Да травмат на базе ПМ, из которого она выпустила в этом столкновении последние патроны. Пока мы там решали вопросы с бандой, близкая перестрелка стала постепенно затихать, точнее не затихать, а уменьшалось количество стволов, ведущих огонь.

— Это у наших заканчиваются патроны, — прокомментировала она ситуацию, — их и так было немного в запасе, а тут пришлось интенсивно отстреливаться.

— А ты кто такая, красавица? — спросили у неё.

— Человек. Девушка.

— А назвать себя эта девушка может?

— Оно вам нужно? — и увидев большими буквами написанное на наших лицах недоумение, продолжила, — Марина Лебедь. Устраивает? Нет? Да неужели? Псковские мы. И не только я одна — а полностью всех людей моего сообщества выдернули сюда из этого региона. Может быть вы попозже разберетесь с нами, и вот ними, — с чувством пнула она носком полуботинка одного из своих преследователей в бок, — нашим помощь нужна, и сильно! Там и так большая половина уже была ранеными.

— А кто это там — все? Ну кроме того, что прожили в одной группе месяц? — собираясь и оправляясь, спросил я у той.

— Я ведь уже сказала — мы ПскОвские. Часть из нас уже работала в местном ЧОП*-е, часть там же стажировалась по специальности, и ещё часть училась на курсах охранников-телохранителей.

*ЧОП — частное охранное предприятие.

Но так как и та шарашка, и вторая — были собственностью одного и того же человека, то сталкиваться друг с другом приходилось не единожды, хотя мы все ни разу и не друзья, да и не родственники.

— А как же вы все сюда попали? В одно и тоже место и одно же со всеми время?

— Никто из нас с этой тайной так и не разобрался. Хотя у всех в памяти отложилось только одно — дата пятнадцатое сентября восемнадцатого года. Лично я сама с утра прибыла к подопечной со своим наставником, сдавать свой последний экзамен перед официальной работой. Только выдали мне в конторе не боевое оружие, а травматическое. Часть парней были в разных группах, занимающихся на полигоне, и так далее. Как мы выяснили в разговорах друг с другом, исчезновения происходили в течении всего дня — начиная с пяти утра и до десяти вечера. А тут все появлялись рано утром, по одному в течении трёх суток, и в разных местах. А потом все собирались, или нас собирали… — вот так мы, очень кратко, знакомились во время бега к их дому.

— Так вы все…

— Да-да. Мы все пятеро, как ниточка за иголочкой, быстрым полубегом двинулись вслед за этой Мариной. А буквально через минуту, практически выскочив на полянку со стоящим на ней складом, услышали последний выстрел из гладкого, близкий сочный мат, и слова:

— Ну вот, блин блинский, и чем теперь отбиваться? Я же тебе вчера говорил, что нечего экономить на боеприпасах, зная, что бандюганы могут напасть со дня на день.

Мы в ответ на это привычно попадали на землю, и в это же мгновение с другой, дальней от нас опушки, прозвучал слаженный залп из трех ружей и винтовки, а вслед за ним, не получив ответку, через пару десятков секунд, с трёх сторон из-за кустов и деревьев выбралось на свет три группы. Две боковые были по три человека, а центральная, самая дальняя от нас состояла из четырех. И все они, передвигаясь хоть и по условно открытой местности, мы это видели, но все равно старались укрыться то за кустами, то за редкими деревьями от возможных выстрелов в ответ, ведя редкий беспокоящий огонь просто в направлении. Пока я все это рассматривал да быстро анализировал создавшуюся обстановку, то даже не заметил, как один из парней моего сопровождения мигом ушел перекатом дальше от края, и поднявшись на ноги, перебежками бросился четверке за спину. Вот только тогда, чуть ли не в последний момент, я его там, на фоне деревьев, и заметил.

Подав чуть слышным свистом сигнал своим, и когда те обернулись, показал жестами, что начинаем огонь по первому выстрелу, при этом стараясь стрелять в ноги и руки, просто обездвиживая налетчиков.

— А как можно дробью попасть именно в то место, что тебе нужно? Там же разлет офигенный.

— В этот момент я о таких тонкостях просто не думал, в тот миг цель всех этих действий была совсем другой. Помочь отбить атаку Псковским, при этом, следуя твоим заветам, по максимуму сохранить жизнь налётчиков. Что мы вполне успешно и сделали.

— Так что, все нападавшие остались целы?

— Ну не совсем целые, но вот живыми были все, правда в разной степени потрёпанности. А вот защитникам Псковщины, так молодежь назвала свое место жительства и сообщество, досталось намного сильнее — из всего количества группы в двадцать пять человек, на ногах, и то относительно, осталось всего двое. Но и они были всего лишь простыми девчатами-санитарами, которые, конечно не убирались за всеми, а утаскивали их в неопасное место и бинтовали. Так что все остальные из их группы лежали по разным закуткам да закоулочкам, стонущие, кровящие, и напичканные от души свинцом. Хорошо, что хоть не картечью, а только дробью. Но и того им вполне хватало…

День 31. Часть 13. Эпизод четвертый. Что же привело к бойне? Трофеи, и оружейные и промышленные. Нашлись группы, что отказались присоединятся, и те, кто взял отсрочку на обдумывание.

-

И как же ты выкручивался с ними всеми, ранеными? И ещё одно я вот услышала, немного непонятное. А почему их там двадцать пять? Если, судя по всему, должно быть на одного меньше?

— Там такая штука вышла… Из-за чего, в принципе, и началось вот это противостояние с блатными. За неделю до того дня, как мы к ним пришли, туда пробралась беглянка из захваченного теми сообщества, с самоназванием Питер, и с населением из людей, выдернутых сюда из разных мест этого огромного города. Они попали под каток уголовной бригады самые последние, уже в середине второй недели местной робинзонады, когда те уже успели захватить пару к себе ближайших общин, и обожраться куражом над ними.

— И те не дали им нормального отпора? Я имею ввиду не Питерцев, а первых им попавшихся?

— Девчонка-перебежчица, Виолетта Боева, просто не знала, кто они, и где расположено их жилье. Хозяева это скрывали, и даже не заставили их в самом начале, как нашли, перетаскивать к себе ближе жилье. Хотя, найдя молодежь, принудили тех к повиновению, и, в тот же день, вынудили разбирать свой сарай.

— Почему — молодежь? И как это они — принудили? Чем?

— Потому что молодежь. Самой молодой, именно этой Ветте, только неделю до того как, исполнилось восемнадцать, а самому старшему парню только месяц как пошел двадцатый. Они все — студенты разных ВУЗ-ов города. И выхватило их в период с первого января по тридцать первое декабря. Целый год дёргало оттуда. А принудили? Самым простым образом — всех пацанов избили, а девчат в то же утро, как нашли, трахнули. А так как половина, «вроде как, мужчин» — это заучки да зубрилы-очкарики, то отбиваться было просто некому. Только троица самых старших, мажорчиков местного разлива, попыталась дать отпор. Но не вышло, уголовников оказалось больше. Да впридачу, этот их актив регулярно лупили два-три раза в день, чтобы сломать сопротивление. И так, таки, почти сломали — Ветка нам рассказала, что, уже, когда она наладилась бежать, её бывшие друзья чуть не поймали, чтобы задержать и сдать надсмотрщикам. Во до чего дошли «горемыки»!

— Поняла. И ты решил все те три общины освобождать?

— Сделал такую попытку. Правда, вначале вызвал из крепости новичков в подмогу и всех медиков с инструментами и аптечками. Потому что, по мнению тех, кто тут был, нельзя было перемещать двух девчат и четырех парней — раны их были достаточно серьезными, и постоянно кровили. Хорошо хоть одно — никому не прилетело в голову или живот, с такими травмами мы никого бы не спасли. Пока то, пока сё, осмотрели всех раненых, чем смогли, тем и помогли, связался со своими, отдал распоряжения, дождался сообщения, что вооруженный отряд вышел, мое сопровождение уже принесло наших первых подранков, и со злыми выражениями на лицах стали их допрашивать. К моему удивлению, им ума хватило на то, чтобы растащить всех бандюков подальше друг от друга — чтобы не подсказывали, и начали беседу с самых оборванных, с затравленным взглядом. Тех было пятеро, и колоться начали уже после третьего-четвертого удара…

— Ты что? Сдурел? А решения Женевской конференции о правах военнопленных? Тебя дома по судам затаскают…

— Да и хрен с ними, теми судами! Тем более — я сам здесь и царь и бог. Могу казнить, а могу и миловать.

— Вот как ты заговорил? Не быстро ли?

— А ты не видела, что они сделали с Питерцами, и с каким ужасом на них смотрит Виолетта. Только за одно за это их нужно…

— Не торопись. Не бери так сразу чужую кровь на себя. Не найдешь выхода, отдай их для разборок их же рабам. Пусть те докажут, что чего-то стоят — и себе, и нам.

— А что? Это Идея! Подумаю о таком варианте. Если сам ничего лучше не соображу.

— Так и что твои у них узнали?

— Первое. Томские, ну уголовники, попали сюда все из одной области. Ничего тебе это не говорит? Уже какой по счету склад, найденный тут нами, был заселен этими Экспериментаторами людьми из одного, компактного в масштабах той страны региона? Не помню, у кого именно, но вырвалось определение этому делу, как моноанклав.

— А что? В тему мысль. Но тогда можно называть сообщества со многими национальностями, или жителями разных стран — полианклавами.

— И верно. Ладно. Продолжаю. Тверские, самые злые и отмороженные трое, попали сюда — сразу невдалеке от склада. Самым первым из них и был их старшОй, которого сдернула воля «Небесников» с браконьерской охоты, куда он выбрался в компании ментовско-руководящего состава города как раз под старый Новый год. Вот его с позиции и сорвало, в зимнем шмотье, унтах, да с трехствольным ружьем в руках. А попав сюда, он практически сразу нашёл склад, и напоролся на медведя-охранника, что с ревом пошел на него. Ну и реакция у бывшего офицера-спецназера, после предательства командования и плена ставшего изгоем и запроторенным на зону. И по выходу на свободу в девяносто шестом, перекрасившимся в блатного, не подкачала, и он завалил зверя с трех патронов нарезного магазинного ствола.

Ну а вот потом там и заварилась такая каша, которая и привела в итоге этот регион Руси к возникновению активного бандитского формирования. Хорошо, что хоть вскрыть эту опухоль смогли достаточно быстро, и эта спонтанная операция не привела к гибели людей. Хотя, в то время, ни я, ни мое сопровождение, уже так хорошо себя показавшее, ничего не знали ни о судьбе тех таинственных двух сообществ, ни того, где они есть, ни, тем более, того — не случились у них за то время, что прошло после рейдерского захвата, смертей. Естественных, или искусственных.

Допрос с пристрастием шестёрок дал многое, даже очень, так что задавать вопросы главарям банды никто не стал. Считая себя выше всех, а, тем более, обитателей лагерного дна, ни сам старшОй, ни пара его бригадиров не считала нужным контролировать каждый шаг тех, кого они с полным основанием считали своими рабами. Что и привело к тому, что обитатели этого дна, то есть шестёрки, знали не меньше, чем они сами, о всём том, что у них там происходило. Ну и, что естественно, когда им начали задавать наводящие вопросы с соответствующей стимуляцией, раскололись до самого дна. И не один-два, а все пятеро, подтверждая слова одного словами всех остальных.

И вот тогда я понял весь сценарий спектакля, запланированного нашими «Небесными Экспериментаторами», и всю их изуверскую тактику определения — кто же выживет? Кто среди всех самый сильный.

Всплыли вопросы, на которые мы тогда и получили ответы. Где дом Питерских? Почему Томские попали первыми к ним, а не к Псковским, которые обосновались почти у самого берега? Где же они сами живут? И кто те неизвестные анклавы?

Ручей, что бежит к морю невдалеке от нащих новых знакомцев, находится примерно в километре от их склада. Но он не прост, очень непрост. Тут, ближе к своему устью, он пробил для себя канал в камне, наверняка мягком, глубиной метра в три-четыре, и примерно такой же ширины вверху. При том что само его русло имеет не более полутора-двух. И такое препятствие тянется километра на четыре-пять выше по течению. Внезапно обнаружив такое препятствие, бригадир, руководивший в первый их поход в эту сторону, решил преодолеть его самым простым способом — перейти по дну. Но не тут-то было! Глубина водного потока ручья километров на пять вверх, настолько они его обследовали, была не меньше двух метров. То есть — с головой. Учитывая то, что вода была очень холодной, да и течение не слабое, переправится сюда смогли только в одном месте, где берега смогли позволить сделать мосток.

Почему так далеко вверх? Неужели нельзя было это сделать ниже? Да. Нельзя. У них с самого начала был только один топор, и ни единой пилы или ножовки. И в захваченных группах — тоже. А заказывать глава подобное отказывался — тратя всё, что возможно, на хавчик да бухло.

Это только намного позже, когда мы начали перевозить материал складов к замку, и добрались до них, при разборке и обследовании территории чисто случайно наткнулись под камнями на захоронку. В которой, явно на черный–чёрный день, было спрятано не менее пятидесяти килограмм золота в царских червонцах.

А пока… Питерские оказались на Руси в месте, что было вверх по течению ручья километра на три выше Псковских. Можно так сказать, что им выделили место «во второй линии». И именно поэтому они и попали под «раздачу пряников» первыми. Ведь переправа и была наведена немного дальше, чем они жили.

И, как оказалось, но мы это узнали только в процессе допроса, именно за тем ручьем и было жилье самих Томских, а всего чуть дальше, порядка трёх километров вдоль берега высадило монокластер узбеков. Они к тем азиатам заявились уже в конце первой недели Эксперимента. Это первое, ими приведенное к повиновению, сообщество. И уже чуть дальше от себя, километра три в глубь территории, в середине второй недели их ищейки в процессе поиска ценностей, нашли монокластер таджиков, которые, в силу привычки, сразу склонились перед сильным. И первые, и вторые, уже после наших вдумчивых расспросов, оказались простыми дехканами, или как их называли при Союзе, среднеазиатскими крестьянами. Тем более молодыми — от восемнадцати-девятнадцати лет, и до двадцати трех — двадцати пяти. Так что покорность в их сознание была вбита наглухо, что делали родители и старики с самого их малого детства.

— Как я понимаю, Псковских ты подгреб под себя. А Питерских с Азией? Те решились идти под твое крыло?

— Оба русских сообщества без всяких лишних претензий и трепыханий, даже и без наших уговоров, захотели объединения. А вот нерусь? Пока они не поняли, что бандосов уже нет над ними, как-то пытались решить вопрос со своим вступлением. Но как только врубились, что надсмотрщиков уже нет, и не предвидится — уперлись рогом, и ни в какую. Заявили в категорической форме, что жить будут сами, чисто для себя, и своим умом.

— А ты и перекрестился на такое?

— Ещё бы! Ну нахрен мне нужны эти тупые узкоглазые? Только в качестве простой рабсилы? И всё? Ну и нафиг они, такие «красивые», кому-тто сдались? Да они, вместо того, чтобы стребовать у нас хоть часть того, что уголовники у них отобрали, стали устраивать скандалы, кто из них, таких хороших, будет старшим. Даже до драки у узбеков дошло. Ну мы и самоустранились от их выборов — пусть сами себе мозги вправляют. Зато, немного дальше вглубь за таджиками, на тех же три километра. Ну, примерно… Мы, хорошо обдумав сложившуюся ситуэйшн, и прошвырнувшись туда, нашли монокластер белорусов, которые, услышав наши рассказы обо всем, что происходит и в мире Забытых Островов в целом, и на Руси, в частности, не сказав ни да, ни нет, запросили пару суток на раздумия. Но никто о них не печалился — нас в развитии им не перепрыгнуть, а поиски пополнения я им всем — зарублю наглухо. Послав уже завтра увеличенную в составе поисковую группу, чтобы она проверяла не только первую линию обитания, но и вторую с третьей — судя по тому, что случилось с нами, люди должны жить везде.

— Правильное решение — нечего тянуть за уши в лучшую жизнь нежелающих делать это. А что там за находки, что отобрали Томские?

— Да повезло азиатам, по сравнению с русскими, довольно неплохо. Блоть поживилась и у тех, и у других, знатно. Они отжали два мотоблока с прицепами и всем навесным. Квадр и маленький фронтальный погрузчик — но вот это у кого было, мы так и не поняли. Топливо, генераторы с аккумуляторами, простой и электроинструмент. Много, очень много ценного и полезного для развития на солидный период времени для нормального сообщества.

— А с вооружением что?

— Тебе только то, что было в последней стычке? Или всё полностью?

— Вначале пройдись по тому, что участвовало в бою, а потом все полностью.

— У Томских было — трехстволка главаря, она пришла с ним оттуда. Потом — два дробовика, ружье-двустволка, мосинский карабин и два нагана — всё это они взяли у себя, и отобрали у захваченных рабов. А у Псковских было чуть хуже, но совсем чуточку — три дробовика, ружьё, карабин СКС, табельные Глок и травмат.

— Нормальное же оружие для противостояния. А в общем: чем ты обогатился?

— Ну тут, в принципе, все прекрасно. АКМС Федина и его же табельный ПМ, но с патронами там у него полный швах. Он больше заказывал разных продуктов да шмоток — так как в его части людей многие были одеты совсем не по сезону. Десять помп, все они штатовские Винчестеры, семь ружей — вот эти только русские, две СКС-ки, Мосинка, пара ПМ-ок, одна ТТ-ха, Глок, травмат и семь наганов. Правда с патронами напряга, но завтра подберу хоть по минимуму для всего.

— Обалдеть! За один, всего один день — и так вооружится.

— Ну до тебя нам ещё очень далеко, но цель есть — к чему стремится.

— Что сделал с ранеными Псковскими?

— Ничего. Вообще.

— Как так?

— А вот так. Оставил всех на месте. Самых тяжёлых все равно перевозить категорически нельзя. Плюс — им нужен и уход, и охрана. Так что все они и остались у себя на месте. При деле. А вот Питерских забрал, да и они сами, помня о всем произошедшем, бежали впереди нас.

— А с Томскими ты что решил?

— Ну… Так как крови, по крайней мере, смертельной, ни у кого тут пролито не было, то решил переправить в крепость — там подвалы шикарные, сухие, с решётками и под замки приспособленные. Пусть пока посидят — может найду им применение. А кончить всегда успеем, это дело нехитрое.

— Да, это, конечно же — твоё дело. Мне бы больше подошло по духу, если бы их собственные рабы прикончили, но не срослось — забоялись те сильно. А что будешь делать со студенческой братией? Они ведь тоже сдачи дать не смогли

— Скорее всего: ничего. Мне ведь тоже рабсила нужна. Тем более — я очень надеюсь, что зубрилы не просто так ими стали, а хоть немного науки по специальностям набрались. Ну так, если даже. и нет, и все они тупы, как баобаб, то все равно найдем им применение получше, чем просто землю копать, да огородами заниматься. Да и не настолько они наивны. Я вот только недавно узнал, их самый боевой мажор попросился на беседу, и… Прикинь, они, когда поняли, что попали на крючок бандосам, своё оружие, найденное в складе, тем не отдали.

— Я вот только не соображу — а как же они, будучи такими мямлями, отбили то жилье? Охранник-то, по-любому, там должен был быть?

— В том-то и все тараканы! Как я узнал из той, очень даже познавательной беседы, они, все трое, не просто так были перенесены Экспериментаторами на просторы Островов. Теперь небольшой экскурс о них самих. Мы их считаем мажорами? Правильно? Точно, в дырочку. Они и есть настоящие местечковые мажоры. Почему? Да потому, что они и есть выходцы из небольших городов. Хотя, в принципе, они и есть такие… разбалованные вседозволенностью своих родителей да родственников молодые парни. И, к тому же, у всех троих очень интересное в эти годы увлечение — они крепко гонят на огнестрельном оружии, пойдя в этом по стопам своих предков. И ближних, по его словам, и дальних — дедов да прадедов.

Вот, к примеру, берем его, главу их триумвирата — Муринского Серегу Сажина. Кстати, Мурино, это самый крупный город в области после самого Питера. Его батя был достаточно крупной величиной в полицейском мире Питера, но, поставив в очередной интриге не на ту лошадь, покинул его, хоть хорошо, что по доброй воле, а не через суд. Ну, а потакая вроде как не очень смертельному увлечению младшего, что ещё с малых лет пристрастился к стрельбе, помог тому через свои каналы добыть боевой раритет прошлой войны — винтовку АВС*.

*АВС — Автоматическая винтовка Симонова.

С чем тот часто тренировался в Карельском лесу, невдалеке от семейной дачи — учитывая, что проблем с боеприпасом у бати не было совершенно.

Второй член боевой тройки, как они себя называли, Сенька Лялин, был средним сыном банкира. Вот что мне понравилось больше всего в той истории — отцы, будучи на баррикадах с трёх её сторон, познакомились ещё в далеких восьмидесятых, будучи ещё учениками выпускных классов, подружились, и пронесли эту свою дружбу через десятилетия.

— Ну и что в этом такого странного?

— Что? Ну к примеру, один — мент, был на серьезной должности. Второй — банкир, что по любому занимался финансовыми махинациями. Ведь в той клоаке по другому жить нельзя. А третий? Третий прошел почти все круги ада нашей правовой власти, не один раз посещал места не столь отдаленные, став в итоге каким-то там авторитетом. Но взаимоотношения не то, что не прервались, а даже расцвели и усилились.

— Ну? Бывают в жизни всякие повороты судьбы. И не нам их, эти повороты, судить.

— Согласен. Так вот, по словам Сажина, несколько лет назад батя-банкир на днюху сына раздобыл в армейских запасниках настоящий раритет — автомат Федорова. Слышала о таком?

— Откуда? Я ведь порядочная девочка. Была. До того, как попала сюда. Так в чем же все суть этого дела?

— Погодь чуток. И оба недоросля этими подарками страшно гордились перед своим третьим собратом по увлечению. А тому приходилось все эти годы довольствоваться или Мосинкой, или отец-авторитет ему раздобыл ППС, с чем тот развлекался почти год. Потом был Стэн, дальше пошел Томпсон, и вот недавно тот достал ацкую машинку — старинный пулемёт Льюиса. И именно ради опробования этой машинерии они все трое выбрались в разгар учебного сезона — в самом конце сентября, на выходные, снова в леса Карелии. Опробовать-то опробовали, с утра субботы. И последнее, что все помнят — возвращение на дачу.

— Так что? Они сюда попали…

— Вот именно. Сергей — самым первым, месяц назад вывалился рано утром практически у самых дверей склада, где его через пару десятком секунд чуть не оглушил своим рёвом медведь-переросток. Ну и он, чисто на автомате, к чему привык в многочисленных браконьерских охотах в Сибири, куда его часто брал с сбой отец, сразу же открыл огонь, целясь в голову и глаза. А как только тот от боли распахнул свою пасть, вогнал туда всё то, что оставалось у него на этот момент в запасе. Вот так и был отбит склад. Вторым попал сюда Лялин, но не к другу, а совсем к постороннему пареньку. Ну и самым последним, третьим, хозяин и владелец пулемёта.

— Так почему же они не дали отпор зекам, когда те пришли?

— Вот тут и спрятан весь секрет. Они, все трое, не понимая всей сути произошедшего, и во избежание возможных неприятностей, если местные власти вдруг найдут левое оружие, упаковали его, и зарыли далековато от своего жилья. Как сказали все — на всякий случай. А, когда в восьмой день, как сюда попали первые, стали обследовать чердак, чисто случайно нашли там три двухстволки с запасом патронов и комплектом для релоадинга, и три Нагана. К ним было по пять коробок с патронами. Но они и все это, подумав, что зубрилам доверять оружие никак нельзя, спрятали и это. Вот и пришли к моменту налёта бандитов с пустыми руками. А потом? Потом их избивали приходящие быки, пытаясь сломать, регулярно, по три раза в день — на завтрак, на обед, и перед сном.

Но опять же, все тоже самое — но!

Как сказал по этому поводу Сажин, им очень сильно доставалось только в первые три дня, когда пришедший туда бугор с тремя своими бойцами, и сразу ставший качать права сильного, здорово от них отхватил. Но и тут Питерцам не подфартило — во-первых, их собственные бабы развылись-расплакались, что вот за этими придут другиеее… И уже тогда достанется всем. И второе — помощь блоти только чуть-чуть опоздала, всего минут на десять-пятнадцать. Да и то, они бы прошли своей дорогой, но услышали случайно прозвучавший выстрел, и решили заглянуть на свеженьких рабов. А тут им открылось такое зрелище — их подельники разлеглись в очень живописных позах, которые сразу дали понять, что весь план пошел наперекосяк. Ну и дали просраться, от всей души выдали. И не только этим парням, а всем полностью, включая мамзелей. Они же, именно те пятеро, всех их и того, по полной. Как недавно признался один из тех быков:

— Не ради удовольствия мы вас пользуем, так как вы все, что кошки дикие, бродячие — такие же ободранные и шипите на всех, даже на своих. А только тронь — сразу когти выпускаете. Вот эти привычки мы в вас и выкорчевываем. А так, у нас есть с кем отношения крутить, и безотказные они там, и верные. Даже и не протестуют против того, что мы себе из них гаремы устроили.

— Значит, ты их к делу точно пристроишь? Болтаться без толку, да разлагать дисциплину с порядком не станут?

— Ты что? Даже Серега Сажин признал, что если на них чуть порыкивать, да работой с первого же дня нагрузить — то пахать будут, что миленькие. Тем более, мы с ним это решили, он с утра забирает часть своих ботанов, и переносит спрятанное оружие. Нечего им рисковать.

— Ты там только не переусердствуй в своих методах руководства. А то вдруг забунтуют? Проблем тогда не оберешься.

— Да я в меру всё буду требовать, не наглея слишком уж, прижму чуть-чуть, и буду понемногу гайки подзатягивать. Выдержат, не сломаются.

— Ну, дай тебе удачи. А на завтра планы уже есть?..

День 31. Часть 13. Эпизод пятый. Первый рейд морских поисковиков, и три находки - удачная, так себе, и не удачная. Находка экипажа Меркурия. Ночные переговоры с соседями, и возвращение Франки.

— Есть. Как не быть? Уже придумал. В связи с тем, что часть ушедшего населения Неназванного может начать поиски своих противников, и есть риск того, что они попруться в нашу сторону, уже точно решил у мостика делать и КПП, и ставить пост охраны. С Фединым чуть позже мы этот вопрос переговорим, и, скорее всего, его же парни и будут там обживаться. Потом, по южному берегу снова отправлю рейд-группу в поиск, может быть уже за таджиками они смогут перебраться через ущелье с ручьём, и проверят, что делается там дальше. И по первой линии, что рядом с морем, и по второй, чуть в глубине острова. Им всем выдам по рации, кстати, огромное тебе за них спасибо, и передам их охране Неназванного, Приморского и Псковским — пусть все будут на связи.

— Ты так и оставил то название землякам?

— А что? На первое время сойдет, а потом всё равно домик утащим к самой крепости — нечего там отшельничать без толку.

— А сам что? Неужели останешься только руководить?

— Ещё чего! Сам с сопровождением пойду по северному берегу — проверю, что там и как. Ведь от площади у ворот расходится три дороги? И мы две из них уже обследовали. Значит — проверяем третью.

— Ну, только удачи. Это всё твои новости?

— Не совсем. Осталось — итоги лодочного рейда к первому на севере микро-архипелагу, и как сходила Вика к бухте, где они нашли то судно.

— Надолго все это?

— Ты что? Нет, конечно. Минуты три, максимум пять. А что?

— Да у меня ведь кроме диктофона, всю беседу пишет Исмаэль, и своей скорописью набросала уже пол тетрадки.

— Да ведь это писать — долго. А вот простой разговор-то быстрее идет, и намного.

— Ну ладно. Слушаю тебя очень даже внимательно…

— Значит так. К вечеру первыми вернулись наши лодочники, привезя с собой население первых из обследованных ими микро-земель. А земли те, и правда попались им маленького, и, даже, очень, размера. Кто там им достался? Это вопрос резонный. Именно это — был опять же моно-анклав, но на этот раз не русский, а состоял из соседей, белорусов. С чего же начать? Наверное с его островов, и подхода к ним. Экипажи уже тут, дома, признались — что были просто в шоке, когда увидели ту массу подводных скал, что преграждали не только пути прохода внутрь скопления, но и кольцом, шириной в триста-пятьсот метров окружали всю её внутреннюю часть. И, после обдумывания моего вопроса — как же там обезопасить морское движение, ответили:

— Первое. Нужно судно с навигационной аппаратурой, которое сделает несколько кругов вокруг, делая снимки дна и берегов, то есть тех ж скал, и при возможности, делая бумажную карту. Второе. В проходы, кроме лодок типа наших, под парусами войти не сможет никто. Сложно там все, и очень. Что более крупное — гарантировано не проскочит, ветром да течением выбросит на камни. А это уже — гарантированная смерть, так как там всё небольшими акулами просто кишит. Третье. Да и нам, на поисковые рейдовые суда, нужно что-то электронное, чтобы искать пути в проходе. Что именно — никто из нас не в курсе, имеем просто представление о том, что такое непременно должно быть. И ещё. Несмотря на все эти природные препятствия, на всех островах, которые там были практически полностью песчаными, вся их прибрежная зона занята большими, в костяных гребнях, крокодилами.

Теперь по внутренней лагуне архипелага. Она солидная — овал примерно четыре на шесть километров. Почти напротив входа, метрах в ста от него, лежит первая, почти круглая скала примерно двадцати пяти, тридцати метров в диаметре, приподнятая в сторону протоки. Там у местных был «пост охраны и таможни», как они чуть позже, смеясь, назвали его. На высоком гребне, в солидном каменном углублении, типа блиндажа, было трое парней с двумя винтовками и монструозным дробовиком. Но о нем расскажу чуть попозже.

Не знаю почему, я ведь такой команды не давал, но все они несли на своих мачтах русский триколор, и только благодаря этому, как потом признались местные, их не встретили выстрелами в упор. Почему такое отношение к чужакам? Как в свое время признался их Глава:

— Задолбали пришлые, которые лезут не для того, чтобы просто помочь, или предложить объединение, а идут только пограбить, — то есть, всё как и везде. И там, дома. И тут, на Островах. Сильный. Или просто наглый. А то может и одновременно — сильно наглый, или охреневший — прётся туда, где ему совсем не рады. Вот после третьего такого визита за две недели мы и сделали тот пост таможни, примудрив на нем и тот найденный дьявольский агрегат, что сняли с большой весельной баркасины.

Как он рассказал, специально узнавали историю той бабахалки. Это была утятница, утиная дробовая ружбайка-пушка. Диаметр ствола у них огромный — от трех с половиной и до пяти с половиной сантиметров. Но им досталась средняя — на сорок пять миллиметров. Родом они из девятнадцатого века, их тогда ставили только на крупные рыбацко-охотничьи баркасы, типа тех, что мы взяли с Голландца. По мнению местных, после первого же натурного испытания, даже шлюпка его отдачи не выдержит. Вот белорусам такой монстр и достался. Они даже ему применение нашли, сняв с судна и установив на скале у входа.

Что парни выяснили по итогам этого первого, чисто поверхностного знакомства с местными обитателями? Из восьми участков суши, на которые выбросило этих людей, только один, более или менее, нормальный, с кустами и небольшим количеством деревьев. В основном, тропического типа, как они смогли разобраться. И, что самое главное, на нём единственном была пресная вода — небольшой родник, которого хватало только на еду, питье, и очень ограничено для нужд женщин. Все остальные пользовались или морской — по крайней мере для стирки, или собирали росу и дождевую, но при этом ещё тщательно её храня. Но и он имел размеры сто на двести пятьдесят метров. Следующие два, слегка овальные, метров по восемьдесят в диаметре, были безжизненной песчаной пустыней, хоть и находящейся в море. А все пять оставшихся — голые, разного размера и высоты над водой, скалы. Так что на свой переезд, хоть и с потерей самостоятельности, они все были согласны.

И что же я узнал полезного и интересного из своей беседы с привезёнными? Возрастные рамки? От двадцати и до сорока пяти. Состав их смешанный, и не равный. Сильно. Меньшая часть женщин — всего шесть из всего числа. И только две городские. Мужчин, естественно, восемнадцать. Которые по профессиям разделились очень интересно. Двое — работали на Мозырском НПЗ — один оператором, а второй технологом. Им — тридцать три первому и сорок пять второму. Ещё двое трудилось в Минске на заводе — охранником и электриком. Вот он-то мне больше всех сейчас нужен. И, что самое главное, сорока трех летний мужичок, его внешний вид, даже на первый взгляд давал понять, что с руками да головой дружит хорошо. Все на нем подтянуто, жилетка типа разгрузки надета, но не с бронником в ткани, и не магазины там в карманах — а инструмент всякий, фонарик виден, и многое другое. К слову, главному острову они дали самоназвание Полесье, выбрав Главой, как ни странно, не военного, а технолога с НПЗ, с именем Стах. Стах Андреевич Ру’сак.

Ещё два водителя — с автобуса-междугородки, и дальнобой. Обоим по тридцатке. А все остальные двенадцать — вояки. По крайней мере так себя представляли. Шестеро — срочники погранцы во главе с сержантом. Трое контрактников, но возрастом постарше, от двадцати трех и до двадцати семи. Один из них радист, если он нормальный, то это как раз то, что мне и нужно. И два из мотострелков, с повадками разведки — походка как стелется, и совершенно бесшумная., а ещё трое — постарше, от тридцати пяти и до сорока, представились все как гражданский персонал, но повадки явно офицерские. Хотя, пока сами не признаются, пытать не стану. Но личные дела на всех полностью по-любому закажу.

— Но хоть гнильцой от всех не пахнет?

— Да нет. И с виду все порядочные, и поведение, по крайней мере во время перехода, да и тут, когда представлялись да ужинали, в норме. Без явных перекосов да заскоков.

— Ну подчиненные бацьки всегда были адекватными. По крайней мере, вояки — так это точно.

— Да я и сам это знаю. Но всё-таки… Все армейцы перенесены были с оружием, и, если пацанву сдернули явно из караулов, потому что кроме штык-ножей, при них ничего не было. То сержанта, в тот день бывшего разводящим в карауле, сорвало с автоматом и патронами. Им же старший контрактник, у которого, кроме табельного ничего не было, во второй день, позаимствовав ствол, пристрелил того синте-мишку у склада, рядом с которым выпал сюда в первый день. У остальной пары кроме АПС-ов, но без патронов в момент переноса, ничего не было. А вот у старшего поколения были при себе пистолеты. Три. Но все они оказались травматами. Винтовки, с которыми сидели часовые, они нашли на чердаке своего склада, как и патроны к ним, и револьверы.

— И как они тебе?

— Да нормальные все. Вроде бы.

— И ты их всех завтра…

— Ну не всех, а только часть, но ты права — мобилизую и отправлю тройками, но со своими старыми старшими, в рейд по островам.

— Понравилось?

— А то! Такой взрывной рост.

— Ты хоть им говорил, что нужно все земли авторизовать?

— Как это?

— Ну ставить табличку, что эта земля, или земли, как в отношении к островам, что они принадлежат сообществу Русь?

— А! Это? Да-да, конечно. И сам такой выставлял на земле. Или нет? Блин, все забыл — трудный день оказался.

— Это и все их результаты?

— Отнюдь. Они, не разбредаясь, зашли ещё в две ближние лагуны, и только на обратном пути забрали бульбашей. Но, если в одной оказались адекватные словаки, которые хоть и не сказали да, но выслушали, и отнеслись к этому с пониманием. Скорее всего, потому, что им достался в виде главного острова порядочный кусок суши, и даже с несколькими ручьями, Это не упоминая родники. Они сами многое о себе рассказали. Мы, обсуждая первые выходы, решили к ним сходить повторно, но только попозже, неделек так через пару.

А вот у последнего приняли их неласково — так там службы Эксперимента разместили твоих «любимых».

— Кого это?

— Да пшеков. Хоть и без лаеты они к ним отнеслись, но иметь контакты с русскими отказались категорически.

— Ну и хрен с ними! Переживём. А у Вики какие достижения?

— Меркурий, после того, как его разгрузили, смог сбегать к бухте на северном берегу, и результативно. Часть экипажа внимательно и старательно осмотрели находку. Их мнение неоднозначно — хоть она и стара по своей конструкции, и очень, но имеет такой вид, как будто вышла из ворот верфи буквально месяц назад. Всё, и внутри, и снаружи, ну, исключая вездесущую пыль и птичье гуано, просто в идеальном состоянии, хотя оно и не винтовое, а с боковыми гребными колесами.

— Перегнали ближе к крепости?

— Нет. А зачем? Все равно целей для него нет, как и экипажа — а это самое главное, люди. А там оно стоит у капитальной причальной стенки на якорях и пришвартовано к берегу. Так что — пусть оно ждет, когда станет необходимым.

— И что? Кроме самого пирса, там ничего нет? Не поверю.

— Так и знал, что это скажешь. Есть. От него и чуть дальше и вверх, метров на сто пятьдесят-двести, идёт мощёная камнем дорога, по их словам, метров двадцати шириной, на полпути переходящая в квадратную площадь. И её размер, в шагах — сто на сто. И в каждую сторону. Представляешь? В торце её стоит двухэтажное здание с трёхъярусной башней в центре, определенное поисковиками как контора порта. Обходя его с двух сторон, мощёнка идет дальше, выходя к большой, тоже двухэтажной, постройке, явно бывшей ранее гостиницей с кафе-баром в центре внизу. Правда, парни сказали, что этот общепит больше похож на старинную корчму, чем на современную забегаловку для моряков. Впечатление такое, подспудное. Но оба здания стоят без крыш, окон да дверей. Одна труха внутри, да кованные навесы, загнанные в камень проемов. Да, забыл. Всё там построено не из привычного нам кирпича, а из дикого камня, но не гранита, а что-то типа песчаника, так как достаточно легко царапается ножом.

А по обе стороны от той площади, в первом ряду, стоят небольшие постройки, в два-три этажа, типа — внизу магазин, ну или торговая лавка, а выше жилье самих хозяев. Сами они, судя по снимкам, по передней стене некрупные, так как их и там, и там, по десять построек. Но за ними, оставив место под одичавшие сады и небольшие, заросшие по пояс травой поляны, стоит четыре огромных склада — по два с каждой стороны. И к их внешним стенам с провалами бывших ворот идут отдельные дороги — от самого пирса.

— Вот тебе сразу и есть место под будущее расширение и заодно неплохой порт получишь.

— Да думал уже, но рано это, очень уж рано. Тем более — как туда по суше добираться? Не скажешь? Вот и я хрен его знаю.

— И с этим разберешься, гарантирую. А я чуть попозже расскажу, зачем тебе нужна будет такая шикарная и редкая находка. Это всё?

— Нет. Вика, как только был закончен первый поверхностный осмотр всех находок, сделала рывок к дальней, западной оконечности малого острова — Спутника. И из его большой лагуны у древнего заброшенного города, утащила все лодки и катера, что там болтались на якорях. Отбуксировав их к Порту, но почти все сбросила там, пришвартовав к берегу, чтобы не унесло ветром. Одновременно оставив там пару своих матросов, без кого смогла обойтись при возвращении. А три, что получше да поухватистее, пригнала к крепости. И вот только тогда я и понял, что в шторм тут разобьет о камни всё что угодно.

— Почему же не все их к берегам у крепости пригнала?

— Ну зачем нам столько их сейчас? Там же их в районе полутора десятков — даже экипажей столько не набрать.

— Правильное решение.

— Да и сам уже сообразил. Как и о том, что обязательно нужна бухта, где все это прятать в непогоду.

— Ага. Сам к тем же выводам, что и я, пришел. У тебя все?

— Да.

— А вот теперь наши последние новости. Мы, то есть Независимость, сегодня рывком перепрыгнули несколько очередных кратных увеличений своего состава. Не перебивай, а слушай. Этого ты не знаешь, или, сто пудово, раньше не придавал такому особого значения. Кратное — то есть увеличение на сорок восемь человек, почему-то у Экспериментаторов три, двенадцать, двадцать четыре, а особенно вот это сорок восемь считается очень важным. Бонусы получаешь — в самом начале, за три, потом шесть, двенадцать и двадцать четыре человека. Следующее, и все остальные — только при очередном наборе сорока восьми членов. И, лучше всего, уже после первого большого увеличения, оформлять каждый прием кратным числом, или подгонять под кратное — по крайней мере мне, удаётся каждый раз получать по хорошему, очень весомому бонусу.

Чуть раньше, на третьем или четвертом увеличении дали Сателлит-комплекс N2. Шикарная штука. Это шесть рубленных домиков со всеми надворными постройками, молодым садом в каждом подворье, и шикарным огородом. Дома шли двух типов — хоть и пятистенки, и тот и другой, но один на две комнаты, а второй уже на три.

Потом. Вчера я ходила на личную встречу к соседям с Победы, но не на её саму, а на их производственную Базу, которая одновременно является тем центром, где базируются их боевые, и не только, корабли и суда. Ну и, конечно же, в том месте развернута и их верфь. Действующая! Хоть и небольшая, но всё-таки. Там ещё много чего увидела, и интересного, и полезного, будет чуть позже время, расскажу подробнее. Важно одно — Маша, жена их Главы, и одновременно начальник СБ сообщества, рассказала о пришедшей им идее по переделке рубленых построек в сборно-щитовые домики, при этом добавив, что по их прикидкам, из одного большого склада выйдет, как минимум, два дома попроще, а то и три. Учти это — с таким взрывным ростом своего состава этот вопрос тебе очень скоро станет критическим.

Итак.

Снова о нас, о Независимости.

Мы сегодня вначале набрали пятикратное увеличение, то есть — тут теперь живет двести сорок человек. За вот это достижение дали, по крайней мере лично нам, скважину газоконденсатную, мини-завод по переработке, загнали в землю четыре емкости по сто кубов под разное топливо, и поставили цистерну под сжиженный газ на двести кубов. Но почти сразу и грохнули обухом по голове, при следующем увеличении, ограничив объем поставки в четыреста кил, то есть этот вес обеспечивает только двести шестьдесят семь человек. Или — обеспечение всем необходимым для того же количества. Суть проблемы понятна?

— Честно? Не очень.

— Не знаю, как это сделать… Пока не знаю. Но я решила ограничить состав сообщества максимум в триста человек.

— А с остальными что будешь делать?

— Попробую на нашей территории организовать второе сообщество со своим Главой. Ну, что конечно и естественно, он, или она, будет отдельным только юридически, а фактически станет подчинятся мне самой. Почему? Я конечно, не так чтобы очень сильно жадная, но обеспечивать нынешние больше чем четыреста человек тем весом, что разрешили, считаю невозможным. Тем более, до окончательного решения своей продуктовой независимости сообщества ещё очень долго.

— А Экспериментаторы это разрешат?

— Ну не знаю. Но буду пробовать. Пока что тут одна возможность для этого — сделать отдельной частью гарнизон бухты Красота. Они как раз там практически раскопали свой древний подземный УКР, так что жить есть где.

— Значит, ты предлагаешь…

— Не просто предлагаю, а приказываю, хотя и не имею права это делать по отношению к тебе. Тем более о возможности расширения ты сам вот только что рассказал. Точнее — о том, где те люди будут жить.

— Нда? Задала ты мне проблему. И как же мне его делать? Где — уже догнал. Порт. Правильно?

— Вот именно. Но вообще-то вам пока об этом тревожится рано — ты ведь за день собрал всего восемьдесят четыре человека. Или — только восемьдесят четыре? Как ты считаешь?

— Судя по тому, что вышло, ты права — только. Но, вот где мне делать при нужде новые поселения, кроме уже найденного — в упор не представляю. И кто там будет Главами? Их-то где брать? Постороннего же на такое место не выдвинуть. Проблем может быть от этой торопливости столько, что потом в жизнь не разгрести.

— Для начала — вариант определен. А Глава? Ну для начала у тебя есть Виктория…

— Вообще-то она кэп твоего судна, и часто будет в рейсе.

— Ладно. Почти уговорил. А вот ты, пока есть время, приценись к своим Федину и Зотову. Судя по твоим рассказам, мужики стоящие. Присмотрись вначале, пробей каждого на отношение к подобному вопросу и ситуации. Запас временной пока что еще есть, и никто тебя в одно место не гонит.

— Да я понимаю. Спасибо за такую информацию и подсказки. Буду думать.

— Вот-вот. Думай. Но не только. Советуйся, прокачивай людей, отбирая среди всех именно тех, на которых сможешь положится в любой ситуации. Кто не подведёт, а поддержит и тогда, когда его об этом даже не успели попросить. Я тут вот считаю, что ты влёгкую всего за пару-тройку недель наберешь не на два сообщества, а на три-четыре, а то и пятое с шестым организуешь.

— Не каркай. И так голова уже кругом идет.

— Прекрасно тебя понимаю — сама в этой кухне месяц варюсь. Потому-то и подсказываю всё, в чем уже разобралась, или что успела прокушать, да выяснить.

— Тут у меня вот ещё… С внутренней связью может быть проблема.

— С какого это перепугу? Ааа? Догнала. Твой Кинбурн будет закрывать зону покрытия? Так ставь на его верху ретранслятор. В чем проблема?

— Да просто он нужен не один, а, минимум, два. А вообще-то лучше было, если бы поставить их там треугольником — ниже антенные мачты придется городить.

— Доехало. Ну и славно! Я с Киром посоветуюсь, и выдам результат. А для уверенности, задам этот же вопрос и соседям — у них бригада радио-гуру подобралась очень даже неплохая. Стоп. Вот только что пришло в голову. Тебе уже завтра обязательно отправить в Порт дополнительно к тем, кто уже есть, ещё пару троек…

— Чтобы сразу застолбить территорию…

— Вот именно.

— Согласен. Подкинуть им оружия, на каждого хоть по одному стволу, и хавчика с запасом. Ну хоть на неделю, чисто на всякий случай. А квартироваться им… да в каютах колесника пусть и живут, там, судя по докладу, места хватит с запасом. Человек на тридцать — сорок. Ну тогда, вроде бы, всё у меня. До завтра — сеанс связи планируй на примерно такое же время.

— Чуть не забыла. А как тот плавучий музей именуется? Видели там таблички?

— Да и у меня вылетело. Колесный пароход Аму-Дарьинской флотилии, её флагман самого конца девятнадцатого века — «Великая княжна Ольга».

— Нихрена себе древность!

— Ты что? По словам тех, кто прошелся по её надстройкам — как будто вчера вышла из дока. И кают внутри вполне хватает, это не говоря о кубриках экипажа…

Закончив свой трёп с Яриком, глянув на часы, и понимая, что вызвать соседей ещё можно, попросила об этом дежурную смену.

— Оксана, что так поздно, — прозвучало в рации, — что-то случилось?

— Извини, если что — только-только закончил доклад о своем прошедшем дне мой Глава Руси. А я ведь обещала рассказать вам о новостях, что произошли на Независимости. Будешь слушать?

— Интересное?

— И интересное. И важное. И, чуть плохое. Всё есть.

— Подожди один сек, Машка сейчас прибежит в кабинет, чтобы мне потом не пересказывать. А вот и она. Мы внимательно слушаем.

Рассказала всё-всё, начиная с самого начала. И о решении Журдова устроить у себя тренировочный лагерь, и о приёмке очередного пополнения и полученных бонусах. Похвасталась ими, особенно скважиной и заводом, услышав вполне заслуженные поздравления. И несмелые сомнения в нашей возможности запустить всё то, очень важное для нас производство. Развеяла их тем, что сказала — есть у нас и спецы-производственники, и лаборантка, и, даже, инженер-технолог. Их радость была и правда искренней. Ну а потом пошла полоса чёрная — это плохая новость о лимите на объём поставок, что оказалось неприятным известием не только для меня одной. Ну и почти в конце поделилась идеей, как попытаться обхитрить управляющий мозг Эксперимента. Обдумав этот вариант, и они признали, что, в принципе, так сделать можно. Но оставив первую пробу мне, как инициатору. Ну а в завершении озвучила просьбу Ярика о ретрансляторах.

— Так у тебя есть частота Базы, сама вызови или Макса или Петра — они вдвоем там здорово шарят, — был дан мне ответ, — сразу и решение выдадут, и скажут, как все там обустроить.

— Благодарю. И от себя, и от нового Главы.

— Да за что? Свои ведь люди, — услышала с другого конца волны.

— И ещё есть вопрос. Мои интересовались — а можно ли этих огромных крокодилов есть? Не знаете?

— Не просто можно, а нужно. Парни вот недавно привезли два их, и наши повара успели часть приготовить — после месяца рыбной диеты просто полетело. Да и, к тому же, вкус крокодильего мяса напоминает курятину, чесс слово.

— А что у них съедобное?

— В принципе — всё. Но лучше всего идут лапы и хвост — одного они на месте разделали, и только это досталось нам, а остальное местные взяли. Ну и второго целым приперли.

— А куда же столько мяса девать?

— Мне уже предложили делать в подвале морозильную камеру, типа как в магазинах раньше было.

— Так она ведь маленькая?

— Да не ту, как современный холодильник, а комнату на шесть кубов. Там, оказывается, ума немного нужно — завтра все необходимое возьму, и за день-два её соберут.

— Спасибо за подсказку. Тогда, с вас — проект, список всего нужного и расписать, что там и как собирать. И мы себе тоже соорудим.

— Лады. К Встрече все будет готово…

Но не успела все обдумать и проанализировать, что услышала в процессе разговора и с Ярославом и со Стасом, к которому почти сразу подключилась сама Маша, как прозвучал столь давно ожидаемый вызов от Франки:

- Независимость, на связи Николаев. Мы возвращаемся из рейса.

И сразу же девчонки ему отвечают:

— Николаев, это НП — Большая. Всё сообщество этому событию очень радо. К вашему приходу Порт освобожден. Ждем вас.

— Спасибо, девочки. Мы и с хорошими новостями, и с новыми дорогими гостями.

— Приветствуем вас, Сергей Иванович, весь ваш экипаж, и неожиданных гостей, — прозвучал в ответ всё тот же звонкий девичий голос…

День 31. Интерлюдия. О. Крит и его новые соседи. Эпизод первый. Случайная встреча с возможностью длительного сотрудничества, и рассказ местных о своей истории на Островах.

Остров Крит и его новые соседи

Эпизод первый

О. Крит – там, где арабами был найден миноносец и подземные топливные хранилища.

Встреча с неожиданными соседями.

- Ну что, Серенький, с возвращением, - приветствую я своего зама и входящих за ним в кабинет молодую девушку и мужчину в годах, - а это те дорогие гости?

- Да. Мой рассказ тебе поможет разобраться во всем. А это – отец и дочь, гражданский и военный Главы интересного сообщества. Тебе должно было тренькнуть за них.

- Было-было, ещё в первой половине дня. Мы даже бонусы уже получили.

- Вот и хорошо. А это – Бобров Николай Петрович и его дочь Алиса, но ей самой больше нравится Лиса, Лиска.

- Ну давай, рассказывай.

Повествование этих эпизодов идет от лица Сергея Ивановича – Франки.

Закончив доклад Оксане, и даже не успев встать с камня, на котором сидел, Франки очень неожиданно для себя услышал сзади негромкое:

- Сидеть. И не дёргаться – а то мои парни нервные, могут и пальнуть неожиданно, - сказанное молодым женским, даже, скорее всего, милым и уж никак не грозным девичьим голосом. Но я решил подыграть...

- И кто же мне так строго грозится неприятностями? – не двигаясь – так как ещё не определился с окружением, спросил в ответ он.

- Ответьте только на пару вопросов, но так, чтобы не видеть нас. И, если они, эти ответы, будут правдивыми, и во всем, или хоть наполовину нас устроят – мы просто уйдем. А почему – не видеть? Так чтобы с обеих сторон не было неприятностей, если встретимся в другой раз, - услышал он в ответ уже совсем другой голос. Молодой мужской.

- Ну так задавайте их? Не тяните резинку – иначе рискуете дождаться, что мой экипаж заметит непорядок с командиром, и тогда явно без стрельбы не обойтись.

- Первый. Что это за судно? И чьё оно? Второй. Куда делся тот боевой корабль, что раньше стоял в этой бухте? Ну и если скажете – чьи вы будете? – этот спитч произнес опять тот же самый молодой, но дерзкий, явно привыкший командовать девичий голос.

- Этот-то? Если сами не разбираетесь, то поясняю – тут и сейчас у берега стоит малый танкер серии река-море. Чей он? Наш. Личный. Точнее – нашего анклава. Где та миноноска, которую вы явно видели? Позавчера на ней была сделана попытка атаковать наш Дом. И, по праву сильного, после полного разгрома тех дурных бандитов местного разлива стала, опять-таки, нашим трофеем. А чьи мы? Так люди. Люди, что составляют население сообщества, что обитают на острове Независимость.

- А где она? Эта ваша Независимость? – спросил с недоумением опять все тот же девичий голос.

- Где? Далеко. Далеко на юге. Примерно, очень даже примерно – в ста двадцати, ста тридцати километрах от этого вот острова. Это все ваши вопросы? Я могу встать? – и не дожидаясь явно чисто символического разрешения, Сергей поднялся сразу с проворотом. И кого же он увидел перед собой? Чуть дальше от берега, буквально в пяти-восьми метрах от него, практически скрытые зарослями стояли полудугой, просто окружив его с трех сторон, семь человек. По центру – молодая, невысокая блонда, даже с такого расстояния с явно различимой светло-желтой, так называемой золотистой густой и пышной гривой волос, вероятно что длиной почти до попы. Так как её коса, что лежала через правое плечо на грудь... Во! И тут попалась девочка не просто глазастая, а с большими и четко различимыми шикарными глазёнками, что даже через камок было понятно – мечта всех парней и мужиков. Так вот. Её коса заканчивалась чуть ниже пояса, на котором, с одной стороны, была прицеплена на ремне кобура с пистолетом, а с другой, нож или кинжал – с такого расстояния, да в ножнах не разглядеть, и походная фляжка.

- Что? Понравилась? – спросила она, явно заметив мой разглядывающее-раздевающий взгляд, - да отведи же глаза – уже куртка тлеть начинает, - всего через несколько десятков секунд, не выдержав мерянья пиписьками, чуть-ли не крикнула та.

- Ещё бы – такая эффектная краля! Но не пережОвуй – у меня, там, дома, своя не хуже есть.

- Так чего тогда вылупился?

- Ну-у-у??? Читать меню, да и обсуждать его – совсем не возбраняется. Я, конечно на диете, но поинтересоваться же предложенным могу? Я ведь то, что в этом меню предлагается, вовсе не заказываю. Почему-то!

- Мужлан! И гад! – чуть подумав, и сообразив – как я её отбрил, и как выкрутился, произнесла она в ответ, - но зато правдиво ответил. Если бы не сказал, что на мое рыльце с глазками пониже засмотрелся, в жизнь бы не поверила – что говоришь правду.

- Ладно-ладно! Может пора заканчивать эту пикировку? И перейти к более структурированному разговору? Понимаешь ведь, о чем я?

- Конечно. Была-бы дура – то не поняла. А я — явно не дурочка. Можешь в том нисколько не сомневаться. И по своему собственному мнению, и по реакции моего ближнего и дальнего окружения. Что уже тут, на этих треклятых Забытых богом Островах, что ещё там, дома.

- Ну тогда может, всё же, познакомимся? Или начнем конфликтовать? Что выбираешь?

- Ну, вообще-то плохой мир, по любому - лучше хорошей войны. А воевать мне, тем более с земляками, совершенно не хочется.

- Тогда представься – кто же ты есть, и откуда тут взялась?

- А почему именно я – первая? Ты сам возьми и расскажи – сам-то кто таков? Да и откуда тут такой хороший взялся? Тем более с таким очень редким судном под командованием?

- Кто я? – начал отвечать, краем глаза замечая – что мой свободный от работы и поисков плюшек экипаж уже давно окружил расположение гостей, и держит их на прицеле, - Сергей. Сергей Иванович, позывной – Франки. Откуда? Я ведь тебе уже говорил – мы поисково-разведывательное звено сообщества Независимость. Что это, можешь спросить? Достаточно большой остров, что расположен далеко на юге от именно вот этого участка суши. На чем мы сюда пришли? Ну это и простым взглядом понятно видно – на маленьком танкере. Откуда он у нас? А вот это секрет. Что с тем кораблем, который вы, наверное, видели тут раньше? Опять же – я уже сказал, что только позавчера на нас был налет борзых арабов, в результате которого большая их часть отправилась на корм акулам. А те, что остались в живых, и рассказали о своих ранее сделанных приобретениях, да поведали, где их нашли. Вот мы, как только заимели средство перевозки топлива, так и решили забрать его из местных хранилищ. Всё понятно?

- Командир, может быть хорош с ними реверансы водить? – не выдержав ожидания, прервал наш неспешный процесс знакомства старший отряда поисковиков, который и взял в окружение мою неизвестную собеседницу и её друзей.

- Ничего себе! Как вы быстро и практически беззвучно нас переиграли, - крутнувшись на одном месте и окинув взглядом условного противника, выдал свой вердикт сложившейся ситуации один из её парней. Вероятнее всего, именно он и был начальником охраны, что сопровождала эту кралю. Ну а куда тут денешься? Ведь против лома нет приема. Конечно – если нет другого лома. Так вышло и в этой ситуации – мои стояли, взяв их на прицел сразу двух ручников и восьми винтовок. Что сразу сделало любой физический протест изощренной формой самоубийства.

- Большое спасибо, что так подробно представились, - не растерялась от такого поворота девушка, - теперь моя очередь. Я – Боброва Алиса Николаевна. Считаюсь реальным главой сообщества острова Выборг, названным нами так в честь моего родного города. Он расположен северо-восточнее от вот этого, примерно в тридцати километрах. А почему мы пришли сюда и сразу начали так строго спрашивать всё это у вас? Так именно тут шесть дней назад наше звено искателей увидело тот корабль, а, так как в нём было всего двое, тем более, парень и девушка, то они вернулись домой с известием о находке. А вот когда на следующее утро сюда пришло уже нас пятеро – то узнали, что нас уже опередили, и на находке уже хозяйничают чужие. Посовещавшись, мы оставили тут наблюдателей – которые вначале сообщили, что оно ушло, а несколько часов назад передали, что в эту сторону идет какое-то другое, но тоже достаточно большое судно. Вот мы и прилетели чуть ли не на крыльях, в надежде на то, что сможем у тех бандитов отбить такой шикарный приз.

- И вы собирались его захватывать всего шестью бойцами?

- Когда мы прошли больше половины пути, наш наблюдатель передал – что судно идет совсем другое. И я, оставив основную часть отряда, а это ещё семеро, у наших лодок, отправилась сюда сама, внимательно осмотреться.

Ну а уже когда вышли на самый край этих местных зарослей, то точно поняв, что то судно, что мы видим стоящим на якоре в бухте, совсем не ожидаемое нами, чуть растерялись. И я, сделав ошибку, решила пообщаться с тем человеком, который отошел далеко в сторону от остальных. При острой необходимости – даже и силовыми методами. То есть – с вами, Сергей Иванович.

- А смогли бы – силовым-то?

- Ну нас ведь семеро?

- Судя по тому, как вы отреагировали на мою команду, вероятнее всего общались бы они сами с собой, но только уже на том свете. Будьте в этом уверены.

- Ну-у-у??? Даже и так? Не знаю, не знаю, - протянула в ответ она.

- Думайте – как хотите. Но и я – не такой мягкий и пушистый, как кажусь со стороны. Так что, вы, Алиса, планируете делать в этой ситуэйшн дальше?

- Честно? Вообще я бы очень хотела пообщаться с представителями настолько крутого анклава, который не только смог отбить атаку, но и захватить настолько шикарные призы, как тот, что стоял в этой бухте.

- И где бы ты этим хотела заняться? И в каком составе со своей стороны? Я, к примеру, в качестве такого места могу предложить кают-компанию своего судна. Не против?

- Согласна. И, если вы не откажитесь от этого, я с собой возьму своего заместителя. Нет-нет. Не в роли телохранителя – просто он, если вы не против этого, чуть пообщается с вашим отрядом и экипажем.

- Совсем за. Только механики и палубная команда занята перекачкой топлива, а поисковики шарят по самому этому острову, и по всем его окружающим участкам суши. И, что вероятнее всего, уделить ему достаточно внимания, мало кто сможет.

- Но он попытается?

- Без разговоров. Легко.

- А куда остальных денешь?

- Пусть забирают с собой наблюдателя – ему уже тут делать нечего, и топают назад к лодкам, ожидая нас с Павлом. Заодно и отдохнут перед обратной дорогой.

- От чего???

- От весел. Мы ведь до сих пор на них ходим.

- А под парусом?

- Да просто у нас всего две посудины, на которых смогли поставить мачты. Н,у кроме одной небольшой шестиместной стеклопластиковой, что сюда попала прямо со своей владелицей. А все остальные – небольшие трех или четырех местные, на которых даже при маленьком ветре в море не выйти, а уж, тем более, не переделать в парусные. Вот и ходим на всей этой сборной солянке, в основном, под веслами…

- Вот такая очень даже не интересная эпопея нашего сюда попадания. Именно нашей семьи, - закончила Алиса, или вернее Лиса-Лиска как они больше любит, чтобы её называли, первый этап пребывания в этом в целом фантастическом Эксперименте.Что же, или вернее – как же оно у неё произошло, с самого начала?

- Как всегда на выходные, уже много лет подряд, рано утром в субботу, а, точнее ,в пять часов, я уже закончила свои сборы для выхода на полигон. Сразу отвечаю на самые вероятные два вопроса. Почему так рано? И что за полигон, на который нужно выбираться в такую рань? А оно завязано одно за другое. Полигон – это специально подобранная и оборудованная площадка, именно на которой каждые пять дней разворачивается битва века. А точнее – тренировочно-игровая схватка в хардбол очередной пары отделений из нашего, самого знаменитого в городе ЧОП-а. Ну а я, которая с ними бок-о-бок провела уже почти полтора десятка лет, естественно не могла даже морально, не говоря о том, что физически, пропустить очередной раунд многолетнего противостояния своих наилучших друзей.

- Офигеть! Так ты что, бредишь военными стратегиями и битвами? Не смотря на то, что девчонка?

- А то! Меня родной дядя, младший брат отца, что по службе прошел все горячие точки, и Кавказа, и Средней Азии, с нынешней Украиной и Прибалтикой конца восьмидесятых, подсадил ешё дошколенком вначале на лазертаг. А дальше это увлечение покатилось лавиной – и, перепробовав всё то, что в те времена было у нас в городе, я, в конце концов, и дошла к пейнтболу и страйкболу, закончив уже упомянутым мною хардболом.

- Ну и как оно тебе?

- Поверь – просто прекрасно!

- Ну и что же было дальше? После того, как ты начала собираться на свою треню?

- Ааа!!! За этими расширенными пояснениями тебе, из головы напрочь выскочило, о чём рассказывала раньше. Так вот. Одевшись в повседневку для отдыха – так как то место, что меня так влекло, расположено достаточно далеко за городом, на окраине леса, в старом и давно заброшенном песчано-каменном карьере. И мы каждый день, после окончания очередного раунда встреч организовываем там шикарные посиделки у костра и мангалов, с барбекю и всем остальным. Сложила в сумку три комплекта форменной одежды с обувью – одна про запас, на всяк случай, и накинув на плечи ещё с вечера собранный рюкзак со всем остальным барахлом, включая перекус из сухпая на трое суток. Опять-таки – на всякий случай. Меня к этому приучили и дядя и друзья-напарники, что прошли всё что только можно, ещё с начала девяностых годов. И только взявшись за ручку наружной двери и открыв её, сделала свой первый шаг уже по прибрежному песку этого мира.

- И как же ты все это восприняла?

- Как-как? Каком кверху! Честно говоря – в первый миг очень уж банально растерялась. Ведь ожидала под ногами увидеть дверной коврик на лестничной площадке, а совсем не влажный песок. По которому бегали в разные стороны всякие морские жучки и крабики, и на который периодически накатывались мелкие-мелкие волны.

- Ну и что было дальше?

- Дальше? Да, в принципе, ничего особо такого существенного и не произошло. Хотя и была довольно легко одета, все же собиралась в июле на природу, но там, на месте, буквально через пяток минут поняла – что ещё совсем немного, и я буквально сварюсь в своем камуфляже. Ведь помимо штанов и берцев на ногах, на торсе сверху была одета в футболку и куртку – ведь у нас под Питером и июль в пять утра «слегка» прохладен и сыроват. И только начав снимать куртофан, зацепившись манжетой за хрень на левой руке, увидела там закрепленный на гибкой манжете смартфон-пятерку, прочла появившееся на экране сообщение – и отрубилась напрочь.

- Получила – земля-рука-морда? Хоть её-то сильно не ушибла?

- Что? Ааа! Нет. Свалилась на бок с поворотом, и улеглась на так удачно попавшую под тело верхнюю одежду.

- Долго отлеживалась?

- Фиг его знает, честно говоря. Но не пять минут – а дольше, и, вполне возможно, намного. Пришла когда в себя – первое, что сделала, это со всей дури себя ущипнула за бок. Проверить – сплю ли я, и это всё мне видится? Или это окружение реально? Взвизгнув от сильной боли, въехала сразу – что это не сон и не виденье, а настоящая явь. Став стаскивать с рук все ещё находящуюся на мне камуфляжную куртку, вторично обнаружила проклятый чужой смарт, и вспомнила тот текст, что в последний момент разглядела на его экране.

- Ну ты не первая такая, и, даже, скорее всего, не из первой тысячи.

- В тот момент я так не считала. Прокручивая намертво впечатавшийся в мозги текст:

Платформа: N5

Локация: Забытые острова… Потом шла какая-то муть, бла-бла-бла, и в самом конце было:

Основной массив информации в 12-00 Всплыли запомнившиеся цифры, что в тот момент как будто текли:

4-59-55, 4-59-56, 4-59-57…

И всё. Сейчас же, чисто машинально посмотрев на экран, я увидела совсем другое:

7-59-55, 7-59-56, 7-59-57…

И так далее. Поняла, что в бессознанке я провалялась целых три часа. И, так как до проклятого мига Ч оставалось всего-то три часа свободного времени, то разумно решила осмотреться вокруг.

- И что? Ни истерики? Ни слез с соплями у тебя не было?

- Вероятнее всего вся эта пакость проскользнула мимо меня, когда я валялась беззащитной тушкой на песке. Не знаю. Но больше у меня не было ничего. Никаких истерик, никаких охов и ахов.

- Ну и что же ты в то утро выходила? Что нашла, проще говоря?

- Блин! Опять отвлеклась. Не путай, Иваныч, меня своими вопросами – иначе мой рассказ так и никогда не закончится.

- Не буду! Не буду! Продолжай.

- Так вот. Относя свои шмотки подальше от берега, и пряча их в тени первых деревьев, одновременно я разглядывала окружающую меня тропическую прелесть. Предупреждаю – глупые вопросы задавать не стоит. Читать люблю с самого детства – вначале мне это делали или родители или дедушки с бабушками. А с шести лет занималась этим благородным делом уже самостоятельно. Так что все горячие темы и направления последнего десятилетия я изучила практически от и до. И прекрасно допёрла, что меня постигла доля банального попаданца. Истерить, но по чуть-чуть, тихонько и только глубоко-глубоко в душе, я не перестала – но она, эта нервотрепка, только подстегивала меня к разным свершениям.

И вот, неся свои баулы вверх по песчаному берегу, я въехала с первого мига, а увидев там, совсем невдалеке от меня, не привычные берёзки с соснами, а пальмы с знакомыми по Крымским курортам кипарисы, всё уразумела. И, волей или неволей, приняла всё это как данность ситуации. Чуть подальше от берега, в нескольких сотнях метров высился приличный такой холм – и, не растягивая время как резинку, я решила подняться на его вершину, чтобы с гарантией понять, где же я. Ну а уже когда взобралась, матерясь и про себя, и в голос, цепляясь по пути за ветки разных кустов, что росли то там, то тут. И траву с длинными и прочными плетями, переплетшую всё вокруг, да спотыкаясь или цепляясь за камни, которые местами или выглядывали сквозь всю эту зелень, а местами скрытые под ней.

То увидела… Полный звиздец. Я так-таки попала. Взаправду. И в самый худший из возможных сценариев – на остров посреди чёрт его знает какого моря-океана. Благо, что хоть мой кусок суши был крупным, ну, конечно, относительно тех, что были по соседству. Как, впоследствии, после организации на нем уже своего сообщества, и достаточно тщательного и подробного обследования и картографирования, мы определили его размеры. И они, по сравнению с соседями, впечатляли – при его ширине у того места, где меня высадили в два километра, а чуть подальше он даже расширялся вначале до трех, а потом и до четырех, и длиной в двенадцать – монстр среди всех. И он был зелёным, с большими, а местами и огромными проплешинами чисто травянистых полян среди зарослей из кустов, деревьев и разнообразных пальм.

То, что эти пальмы мне достались не одного типа, я поняла уже через несколько десятков минут, устроив себе очередной, но короткий марш-бросок по окрестностям. Но, кроме этого, напоролась, даже дважды, на неплохие такие себе роднички, чья лишняя вода сбегала куда-то в одно место, а немного дальше - третий их собрат даже образовал собой озерцо метров трех-четырех диаметром. Он же, чуть позже, и вобрал в себя всю ту лишнюю воду от соседей, и бежал дальше по открытым полянам или, свергаясь хорошенькими такими водопадиками с очередных скальных выходов. Точно такие же, как и в соседней с нами Карелии. Это так было в той части, что я сразу успела осмотреть.

Практически к полудню вышла назад, к тому самому месту, где очутилась в первый миг на этом острове. Чуть подождав, по экрану комма, как стала про себя называть находящийся на запястье агрегат, принятый мною первоначально за смартфон, неспешно побежал текст. Позволяя не просто его просмотреть всего раз, и то вскользь, а вдумчиво прочесть, местами даже возвращаясь к непонятым строкам…

День 31. Интерлюдия. О. Крит и его новые соседи. Эпизод второй. Первый день Лиски на Платформе. Её выводы и находки.

Остров Крит и его новые соседи

Эпизод второй

— А там были условия Эксперимента, куда тебя чёрт занес…

— Вот-вот! Ну ты и сам все это распрекрасно знаешь. Как я чуть позже узнала, все, кто сюда попал, вольно или не вольно, но были ознакомлены со всем этим бредом.

— И что же тебя в первый момент в нем поразило?

— Да несколько строк, которые ясно дали понять, зачем меня — ведь вначале, целые сутки, я то наивно считала, что оказалась тут в одиночестве, сюда выдернули. Во-первых, это было:

Для внешнего включения общего режима необходимо установить связь индивидуального коммуникатора с плитой приемника. Вторым, следом за этой строкой, шло:

Откроется дискретный донор-канал… Материальная поставка будет производится…

И уже только это одно дало мне понять, что на голодную смерть меня тут не бросили. Следом пошло уже полезное:

Предметы и товары материального жизнеобеспечения…

А совсем чуть-чуть дальше и приятное:

Группа вооружения — ассортимент…

И это что значит? А то, что при нужде от диких животных или не менее диких человеков не придется отбиваться только одной палкой, или же камнем. А чуть ли не в самом конце появилась фраза, заставившая меня глубоко задуматься:

В случае формирования социальных групп ширина канала увеличивается пропорционально численности группы.

Что это значит — я сразу не поняла, и раздумывала над этой тайной до следующего утра. А последняя строчка заставила меня быстро-быстро задвигать булками — так как пришлось заниматься поисками:

Требуется найти плиту приемника.

Вот тут я и забегала. Но вовремя сообразила, что нужно просто двигаться зигзагами — и комм, вероятнее всего, сам даст знать, что эта плита где-то рядом. Так оно вскорости и случилось — как только приблизилась к тому месту, где сразу после переноса отдыхала, так сразу и зазвучал противный и гадкий звук. Проведя по песку ранее поднятой веткой — мне открылась под его слоем темная, почти черная полоса. Рухнув на колени — очистила гладкую площадку от всего того, что на ней лежало, и увидела перед собой прямоугольник солидного размера. Как газета среднего размера, и притом в развороте. Помня, что:

Характер поставки в сутки всего полтора килограмма.

И обязательное предупреждение, что:

Перемещение плиты допускается не чаще раза в сутки. Следующий сеанс будет не ранее, чем через 24 часа с момента окончания её переноса.

Здраво решила, не стоит будить лихо, пока оно тихо, ничего лишнего не тронув, стала медитировать над экраном, думая — что же мне взять? Хавчик, хоть и дрянный, но у меня с собой есть — по привычке всегда в заплечнике три-четыре ИРП-а всегда в наличии. А если помнить то, что они всегда идут суточными и у меня были только с буковкой У, то есть улучшенные, то на некоторое, весьма определенное время об этом важном в жизни человека деле можно забыть. Взяла только две, по моему скромному мнению, очень нужные вещи — это силиконовые пляжные тапки с обязательным задником и толстенной подошвой. Чтобы не парить ноги в берцах при такой, отнюдь не привычной для меня температуре. Когда мы в прошлом году отдыхали с подружками дикарками в Крыму — такие почти сразу купили. А то на тех камушках, что там усеяли все пляжи, все ноги было элементарно побить.

А на закусь — самое лучшее средство для успокоения нервов. Револьвер, знаменитейшей во все времена на просторах России марки Наган со снаряженным барабаном. Тем более, нашла офицерский — с самовзводом. И к нему пачку патронов в четырнадцать штук — это обычная их упаковка. Пусть на всякий случай будет, как говорится — в запас.

— Это у тебя такое девичье «успокоительное»?

— А что? Ну а вдруг волк из-за пальмы выпрыгнет? Или бродячая собака? Это я в тот момент подобными мыслями себя успокаивала, соображая — что если против мелочи, и эта пукалка сойдет. А вот вдруг выскочит тигра из кустов, или там дурной медведь-шатун на мою голову тут окажется — её явно будет мало. Но и понимала — что большего мне одной на эти крохи поставки не взять.

— И???

— Что И? Там продолжение наверное одно и тоже для всех — отойти и отвернуться. Что я и сделала. Потом, уже забрав свои плюшки, и поохреневая от всего случившегося — это пока переобувалась, потом же прикрыла плиту снова песком. А чтобы с утра заново её не искать — выложила из найденных у воды камней три маркера, по которым определить нужное место можно было с ходу. А перенося свои шмотки к ближайшему роднику — пожрать все равно ведь нужно, одними бутерами и кофе, что слопала ещё дома, явно для организма маловато на такой период времени, поняла очередную истину. Это если по песку прибрежной полосы передвигаться в новеньких тапках удобно и легко, то вот ходить, имея под подошвой и ветки с разнообразной травой, и, тем более, камни — невозможно. Пришлось менять обувку снова.

Понимая, что попала я круто, и, вероятнее, надолго — прежде чем усесться кушать, решила сперва хоть немного придать этому месту налет цивилизации. То есть — соорудить их подходящих камней столик, хоть и небольшой, и поджопник в виде невысокой тумбы. Чем сразу и занялась — так как голод явно не тётка, и утолять его нужно побыстрее. Ведь моих подкожных накоплений минимум, и обеспечить организьму калориями они не смогут. Но на столик подходящих камней я, к своему глубочайшему сожалению, не нашла. Только из принесенных соорудила удобное сидение. Кстати — оно там, у того родника, до сих пор стоит нетронутым. В память об начале освоения Выборга оставили его нынешние обитатели. А вот стол пришлось делать по походному — нарубить подходящих ровных веток на кустах, забить четыре ножки в землю, и собрать поверхность. Все это творение перематывая и утягивая той, так уже надоевшей мне травой с длинными прочными побегами.

Чем все это я делала? Ножом. Ааа??? Я же не сказала, что выходя в подобных случаях из дому, у меня всегда в камуфляже есть всё, что и положено — от ножа в набедернных ножнах, тем более у меня их при себе всегда три. Привычка такая. Один — большой тесак, типа нашей охоты или амеровского Ka-Bar, вот этот, что и сейчас при мне. Второй — мультитул со всякими-всякими инструментами. И ещё третий, но вот он более приземленный — это была китайская реплика со старого советского набора, там где нож, ложка и вилка, со всеми остальными прибамбасами.

Потратив на всё про всё примерно с полчаса, получила в этом мире первое творение, сделанное своими руками. Пока разогревалась обеденная порция из ИРП-а, я раздумывала о будущем. Понимая, что не обследовав полученную в свое личное владение территорию, я так и буду метаться между плитой на берегу, этим местом у воды, и ещё даже ненайденным укрытием, где мне придется ночевать. Раздумывала — с чего же мне начать все эти дела? В то время я даже и не осознавала окончательно — что я точняк попала. И попала конкретно. Не знала — куда? Судя по погоде — это была примерная широта нашего Крыма. Возможно — Средиземноморье. Что вполне возможно, придётся провести всю жизнь тут одной — в роли женского Робинзона. Правда, вот только разбитого парусника вблизи берега не наблюдалось, даже когда я была на верхушке холма. В обозримом окружении –тишь и благодать. Ни единого громкого звука, типа рычания крупного животного или человеческих криков, не было слышно. Только тихий шелест волн на берегу, что еле-еле доносился сюда, и пение птиц, которые оккупировали многие кусты и деревья, лакомясь их плодами.

Пока то да сё, и программа начерно выкристаллизовалась. Насытившись — пошарила по окрестностям, нашла гроздь бананов, что уже были настолько спелыми и жёлтыми, и пока донесла их до стола, они уже начали открывать свою оболочку. Закусив обед такой шикарной то ли ягодой, то ли фруктой, отнесла отходы как можно дальше от этого места, и найдя небольшой овражек, всю органику туда и сбросила. Потом вымыла в ручейке мордашку, и отправилась на поиски неизведанного, правда предварительно подняв свои вещи на нижние ветки ближайшего дерева, но не пальмы или кипариса. На тех закрепить что-либо тяжёлое было практически невозможно.

— Ну и что полезное ты в тот раз выходила?

— Ага! Так тебе и расскажи. Кстати — я своей болтовней тебя от собственных, и, вероятно, важных проблем, судя по тому, как свободно общаешься со своим далёким руководством, не отвлекаю? Ведь уже минут десять, как я тебя развлекаю своими россказнями?

— С чего бы это? Я очень внимательно выслушиваю историю попадания и не оскотивлевания и первого человека и сообщества, с кем сам лично общаюсь. Тем более этот человек и его сообщество вероятнее всего, вольно или невольно, но войдет в состав нашей Независимости.

— Нифига себе наглость! Не спрося, нас пытаются женить. О, как? А как это понимать — первого… с кем лично общаюсь?

— Спрашивать о вашем согласии или не согласии, поверь, ещё очень рано. Всему свое время. А как понимать? Очень даже просто. Обычно такого рада беседы проводит с претендентами наш Командир. Вот она, по всему видно, хотя я и знаю её с малых лет, наработала за прошедший месяц в этом столько опыта, что лично мне и не снилось.

— Хмык? Неужели у тебя, Иваныч, ваш Глава, или как ты на него сказал Командир — женщина?

— Да-да, но скорее всего — девушка. Она только чуть-чуть постарше тебя.

— И ты ей подчиняешься? Во всём?

— А чего тут такого? Она своим трудом, имиджем, настойчивостью, да и всем остальным — заработала такое право.

— И сколько же вас таких, во всем подчиняющихся бабе?

— Да скорее всего на этот момент наверное уже человек триста, тем более с мелочью. А что?

— Ну нихрена себе! И это вы всего за месяц столько нашли и уговорили к соединению с собой одиночек и малых групп? Как так?

— А у вас сколько людей?

— Ну вообще-то это и правда тайна. Но раз пошла такая пьянка… Семьдесят два человека. Но на головном острове, на Выборге, нас постоянно проживает всего лишь чуть больше сорока человек.

— А почему это так?

— Может быть я всё-таки закончу свой рассказ? Или ты так спешишь? А в нем, в свое время, и будет раскрыт секрет, почему у нас именно вот так, а не иначе.

— Блин блинский. Со всей широтой русской души я перед тобою извиняюсь. Продолжай — надеюсь, сильно надеюсь, что больше прерывать не буду.

— Ну так вот. Так как, с одной стороны горку свою я уже частично осмотрела, то разумно решила продолжить это дело по кругу, стараясь ни на что постороннее не отвлекаться. Но, как можно было сразу догадаться, этот мой вариант не прошел — незнакомого и интересного вокруг было столько, что лишь успевай крутить головой. Тут были и разные-разнообразные пальмы, и не поодиночке они росли, а целыми рощицами одного типа или сорта. Точно и правильно в этих деревянных терминах не разбираюсь — так как не садовод с дачником впридачу уж совершенно. Нашла и лимончики, дикие, маленькие, и кислые до ужаса. И на мандаринки в другом месте напоролась — но эти были сладенькими и приятными, несмотря на всё тот же мелкий размер. Видно все они были из породы дичек. Так они ж, вроде говорят, не деревья.

Вот так, топая по ровным местам, и перебираясь через овражки с редкими завалами сушняка, а то и обходя всяко-разные кустарники — и с разными там растущими ягодками, а то и колючие до ужаса. Как будто это обычная русская акация, но не привычная, южная деревянная, то есть высокая, а низенькая — кустиковая, кустовая. Раз в такую пакость с размаху влетела, хорошо что хоть не глубоко — но выбралась с огромным трудом, зато практически без потерь, если не считать за такие пару-тройку колючек, что застряли в штанах. И вот, пробираясь по кругу этой моей возвышенности — а я уже практически смирилась с тем, что судьба-жестянка забросила меня к хренам собачим неизвестно куда, и тем более с какой целью. Вдруг неожиданно вываливаюсь на продолговатую поляну — что, как впоследствии мы определили, была расположена практически на противоположной стороне холма, относительно ближнего берега моря. И вижу практически в её центре рубленую сараюшку, и буквально сразу же определяю, как говорится — на глаз, что она тут стоит буквально несколько дней или же недель.

С чего я сделала такой вывод? Не догадываешься?

— Я те чё? Следак? Или детектив какой?

— Ндааа??? Это же элементарно, Ватсон! Ведь брёвна, из которых её там собрали — беленькие, только-только вышедшие из калибровочного станка.

— А ты откуда такие тонкости деревянного строительства знаешь? Кстати — а сама-то кто по специальности?

— На твой последний вопрос отвечу чуть попозже. А на первый — сразу. Во-первых: я родом из тех краёв, где подобных образцов старого и вообще старинного зодчества ещё валом осталось от наших предков. Во-вторых: у моих родителей родня почти вся деревенская, и живёт-проживает в домах именно такого типа. Насмотрелась за всё своё детство и юность с головой на подобные изыски. И, в-третьих: старший брат моего парня, там, дома, несколько лет назад со своими друзьями организовал компашку по строительству на месте заброшенных хуторов небольших поселочков для отдыха тех, кто при не очень больших деньгах, в старорусском стиле. То есть — с рублеными строениями. И мы не единожды в таких сами отдыхали. А почему они поставили упор на не очень? Так и это просто, если чуть подумать. У тех, у кого бабасиков валом, такие базы отдыха были давным-давно. Это если в нашей местности. А так, вообще, наши доморощенные нувориши предпочитают отдыхать на югах — как минимум, это у турков. А обычно в Эмиратах, на Гаваях, или в Индонезии. А люду попроще и такие апартаменты за высший сорт шли. Вопрос ясен?

— Полностью.

— Вот и хорошо. Прикинув на глаз — от моего места, где я стояла, до постройки примерно метров пятьдесят пять, может быть чуть больше. Но не более пары метров.

— Хмык!!! А откуда такая точность в глазу? Блииин! Забыл! Ты ведь стрелок с многолетним стажем. Правильно?

— Именно — в дырочку. Опыта хватит на путёвого спецназера с ликвидатором впридачу. Стала потихоньку к ней приближаться — но не напрямую, а скрадываясь и таясь, но это уже по своей многолетней привычке, и сразу вынула из интегрированного в камуфляж кармана-кобуры свой пистоль. Зачем? А по привычке. И именно вот эта привычка и спасла мне буквально через минуту жизнь. Сделав очередной приставной шаг, так и не вспомнила потом — какой? Пятый или шестой? Увидела — как практически у самой сараюшки из-за шикарного куста выметнулась туша бурого, нашего, привычного, медведя. Что с диким рёвом ринулся ко мне. Буквально несколько секунд я проспала — от неожиданности, а он за это время успел проскочить почти половину того пятидесяти метрового расстояния. И я на автомате, как в тире, вскинув руки с зажатым в них оружием, стала один за другим садить ему прямо в глаз. На пятом попадании он покачнулся, на шестом остановился — но за эти мгновения успел сократить дистанцию практически до плевка, метров до пяти. И на седьмом, последнем — рухнул, буквально пары метров не достав до моих ног.

Где стояла в тот момент — там и села. Истерика и мандраж со слезами случились в тот же миг — а приходила я в себя наверное до получаса. Все же далеко не каждый день приходится напарываться на такую животину, да и ещё вероятно, что она была в состоянии берсерка. Зато очнулась от всего того, что мелькало изнутри в глазах, от пренеприятнейшей вони, что уже оказывается некоторое время забивала мне нос и мешала дышать. Встав и оглянувшись, чуть сильнее принюхалась — и поняла, что этим противнейшим синтетическим запахом с сильно чувствующимся следом нефти несло именно от моего противника. А взглянув на него, увидела нелицеприятное зрелище — шкура на теле медведя уже неестественно обвисла, шерсть клочками сама по себе выпадала, и разносясь слабым ветерком, таяла буквально на лету. А его голова!!! Череп уже полностью освободился от своего кожного покрова, и сверкал голыми, буквально выбеленными костями. Премерзское, скажу я тебе честно, зрелище. Особенно для нашего, женского полу.

— Ну и как ты на всё то отреагировала? Наверняка — неделю спать не могла?

— Ага! Ты ещё скажи — месяц. И просыпалась каждую ночь с криками ужаса.

— А что? Не правильно?

— Правильно. Но, наверняка это не для меня.

— Ну и что случилось с тем невезучим мишкой дальше?

— Что-что? Перевернув ногой поврежденный череп, выбила на память об этой встрече у него клыки, и пошла осматривать честно заработанную находку.

— Что? Просто так взяла и выбила?

— Ну неужели ты считаешь, что я стала бы боятся того, кого сама вот только завалила? Наверняка не веришь? Так вот тебе живая реликвия, — и она достала из ворота футболки четыре внушительных, уже белых, зуба, нанизанных на шнурок. — Поверил?

— А как ты его свалила из Нагана? Мы сами, при встрече с подобными охранниками, работаем из двух-трех стволов, и отнюдь не пистолетных.

— Так уметь же нужно. Недаром я за шестнадцать лет занятий выпустила не одну сотню тысяч пуль по мишеням и живым противникам. Даже из пистолета, но стреляя точно в глаз, и притом в один и тот же, вполне можно пробиться к мозгу зверя. Любого тем более. Лишь бы стрелку на это хватило времени. А мне в тот раз его было вполне достаточно. — И что же тебе досталось в том домике?

— Много чего, поверь на слово. Даже очень много.

— И???

— Ну, во-первых, это само строение. Для меня в тот день оно было одним из самых важных аспектов бытия — чтобы по наступлению тёмного времени не ночевать прямо под открытым небом. И нет, я совсем этого экстрима не боюсь — но в совершенно незнакомых условиях делать это было бы явным безрассудством. Ну а потом уже — всё то, что я обнаружила внутри. А это было явно — супер-пупер призом. Ну что? Поверишь на слово? Или теперь перечислять всё то, что было там найдено?

— Если это не особый секрет — то хотелось бы сравнить с теми данными, что мы получали в своих находках.

— Логично-логично. Ну так вот, слушай мою сказку-рассказку. Построечка вблизи оказалась не такой уж и маленькой — прежде чем в неё войти, я чисто ради личного интереса прошлась широкими шагами по периметру, таким образом примерно промерив наружный размер. И он меня, учитывая то, что я очутилась явно на необитаемом острове, впечатлил. При длине в двадцать три шага, то есть практически точно в одиннадцать с половиной метров — я ведь прекрасно знаю свои возможности в ходьбе, в ширину он имел четырнадцать шагов, или семь метров. Но реально — чуть больше, потому что последний шаг был чуть шире. И когда через несколько дней я обнаружила раскладной метр — то он полностью подтвердил мои первоначальные выводы. Семь двести в ширину.

День 31. Интерлюдия. О. Крит и его новые соседи. Эпизод третий. Описание находки и её ценностей. Встреча с отцом.

Остров Крит и его новые соседи.

Эпизод третий.

Какой была у домика крыша? Как говорят в простонародье — двускатная. А спецы их называют фронтонными, но правильно, по науке — щипцовая. В них обеих, в этих боковых стенах-фронтонах, по окошку, такому себе неплохому, застеклённому. В передней, длинной стене, дверь и окно — но они как будто по обе стороны от геометрической середины. Слева дверь, монструозная такая — собрана без гвоздей, на врезанных в тело составляющих её бревен поперечинах. На наружной и внутренней — потом это увидела, её сторонах железные скобы, через которые проходит засов-задвижка в ладонь и шириной и толщиной. Кстати — открылась она, когда я это сделала, наружу. То есть — ни животное, крупное, типа упокоенного мною мишки, или подобное, ни человек выбить её не смогут. Окно? Шириной с метр, почти под самой крышей, но при всем притом — высотой только в одно бревно, то есть, в двадцать пять сантиметров. И тоже со стеклом — его наличие выдали солнечные блики. Но вот её я открыла чуть попозже. А вначале ознакомилась с содержимым торцевых отсеков.

Ничего не сказала о них? Значит, во всей этой череде воспоминаний о недавнем прошлом банально забыла. Так вот. Вначале я сунулась в правую сторону — поглядеть, что же там такое за настолько огромными воротами — от одной стены и до второй, и с калиточкой для посещения? Все эти средства местной защиты также собраны из бревен, и с такими же, как на входных дверях, засовами. Кстати — и с левой стороны было всё такое же. Открыла калитку в правый отсек — но войти не смогла. Он от пола и до… не видно докуда, по самый вход забит доской и брусом. Постояв и поразглядывав содержимое, поняла, что, не открывая ворота полностью, ничего не увидишь досконально. Так что просто затворила за собой эту дверь, и пошла к противоположной стороне.

А там были станки. Уже давно мне знакомые станки для работы с деревом. И полностью в сборе, стоящие рядами один возле другого. И ещё неизвестно что, но в большом фанерном с деревянным каркасом ящике, что лежало от стены и до стены на столах первого этажа. Ну есть — и есть. Может быть в будущем, далеком или близком, оно мне и пригодится, так я тогда подумала.

На очереди были две дверки в сараюшках-пришлепках к задней стене. За первой, открытой мною, вначале, по одну сторону, был небольшой, но очень аккуратный мотоблок. По другую — несколько небольших, литров на сто-сто пятьдесят, одна на другой, высились три бочки с неизвестным точно, но угадываемым по запаху топлива содержимым. А у его задней стены, стоя вертикально со снятыми колесами, что стояли у него внутри на заднем борту, примостился прицеп и несколько громоздких коробок одна на другой.

За другой — была охрененно подобранная коллекция разнообразнейшего огородного инструмента — начиная от обычных лопат и граблей, и заканчивая плоскорезами, рыхлителями, окучивателями и опрыскивателями. Это по одну сторону. По вторую — на задней стене, то есть, стене самого домика-склада, две полки одна над другой, и на них по паре крупных, скорее даже, огромных аккумуляторов. На полу — электрогенератор, не очень большой, и с другой стороны от входа опять небольшие бочки, и с опять прекрасно знакомым запахом.

Посмотрела-посмотрела на всё это, чуть расстроилась, неизвестно почему, и отправилась на знакомство с тем, что хранится в этой пещере Алладина, но уже за дверью в передней стенке. И вот там и нашла всё самое интересное, как я тогда посчитала.

— И что? Всеё то, что с тобой тогда происходило, занимало так же много времени, как и в рассказе?

— Тю, дурак! Конечно же, нет. На всё про всё с обходом того строения, и заглядыванием во все дырки, и с разглядыванием всего того, что там было, ушло всего-то три-четыре минутки. Мизер, по сравнению с жизнью.

— Нда! А нам склад со стройматериалами до сих пор ни разу не попадался. Видно, это тебе так здорово повезло.

— Прааавда? А я в тот, самый первый день, так совсем не считала. Сейчас ведь даже и не вспомнится, какие мысли у меня тогда в голове вертелись. И ты прав. Полностью и бесповоротно. Чуть попозже, буквально через три-четыре дня, когда начался процесс сборки на Выборг всех тех, кого смогли найти, резко стартанул вопрос о нормальной жилплощади. Вот тогда и нашли применение всем тем стройматериалам. Точнее — не именно им, а тому помещению, где они находились. Мужчины подготовили место, куда их выгрузить, а в освобжденном пространстве собрали неплохие трехэтажные спальные пОлки. Но это было потом. А сейчас я занялась обследованием центрального отсека.

Открыв ту дверь, увидела перед собой тамбур-коридор с вешалкой по левой стене и ещё тремя, что вели каждая в свою комнату. Первая справа — это был вход в большую радиорубку со старинной ламповой рацией, которую смонтировали на отдельном столе в конце помещения. И ещё она же одновременно была и радиомастерской и мастерской электрика — на большом столе под окном стояли разные приборы, аппараты, инструмент и лежали запчасти. Откуда я все это могла знать? Ведь я - девчонка? И разбираться должна только в рюшечках и куколках — как обычно вы, мужики, истово считаете. Но нет, тут вы не правы! И конкретно у меня такие знания, хоть и сильно поверхностные, но были. Меньшой братик бывшего гнал на радио во всех его проявлениях конкретно и не по детски. А, так как, в той семье была частой гостьей — то вершков и нахваталась. Как и умно-научных, так и визуальных — и многое определяю слёту. Нет. Ни работать на всем том хламе, ни чинить не умею, от слова вообще. Но отличить радиолампу от электролампы — свободно.

Немножко позже, буквально через несколько дней, нашёлся парень, который смог, более или менее, профессионально во всем том железе разобраться — и он полностью подтвердил мои первоначальные выводы. Но и его познаний не хватило на то, чтобы запустить в работу ту древность — так и стоит себе на месте, никого не трогая, дожидаясь того, кто сможет вдохнуть туда жизнь.

— А я, грешным делом, слушая рассказ, подумал — что ты девушка разносторонняя — и кузнец, и швец, и жнец, и на дуде игрец, и в хоре певец, и в бою молодец. Так, вроде бы, говорится?

— Не-не! Настолько многое мне приписывать не нужно. Я — полностью, совсем полностью обычный человек. А не суппер-пуппер вумен.

— Да я просто пошутил. Не обижайся, ладно?

— Понимаю. И не введусь ни на грамм. Итак. Поехали далее? Тут осталось рассказать совсем минимум. Вторая дверь справа вела в такой себе шикарно собранный и упакованный продсклад. Там было всеё — от круп и муки, до растительного и сливочного масла, тушёнки, специй, и сухих овощей. Ну и, плюс ко всему тому — хороший такой комплект посуды на шесть человек. Это, если судить по ложкам-вилкам и мискам-тарелкам-кружкам. А проход прямо открыл передо мною спально-кухонный отсек. Вдоль всей левой стены стоял узкий стол — явно кухонного предназначения. Так как под ним на полке были выставлены кастрюли нескольких размеров, от маленькой и до большой. В придачу к ним там обитала пара сковородок, и матрёшка из трех котелков для готовки на костре. Над ним же была всего одна полка. И вот на ней я чуть попозже нашла ещё три Нагана, неплохой запасец патронов к ним, и комплекты для чистки — самое важное в тот момент для меня. Так как во время заказа сама его не нашла в тех бездонных списках. Потом пять картонных коробок с железно-стеклянными древними лампами, вроде как их называли летучая мышь — это так я в тот момент решила. И несколько прямоугольных банок, в которых при осмотре, на запах оказался вроде бы как керосин. Но так как пользоваться теми приборами я не умела — то даже и пытаться не стала. Сразу. Как говорится — от греха подальше.

Прямо по проходу стояла кирпичная печь, но не огромная русская, а компактная голландка. Их, в последние годы, стало принято строить на дачах, в небольших домиках, но с претензией на европейскую роскошь. А вся правая сторона была занята двухэтажными спальными полками, выстроенными буквой П, и столом между ними. Вначале я даже и не разобралась, как же за ним сидеть — расстояние между ними и нарами было почти с метр. Но потом в полумраке — так как свет проникал только сквозь открытые нараспашку двери, разглядела откидывающиеся на кованых навесах лавки. Что одновременно выполняли и роль крышек для напольного пространства. И ещё одна дверь, что была между печью и лежаками, которая вела в пристроечку с мотоблоком. Чуть позже я решила, что она нужна для подноса из склада заранее приготовленных дров. А ещё позже нашла ей совершенно другое, но даже очень и очень важное применение.

Вот и всё, что при первом осмотре мне досталось после убиения неживого сторожа.

— Явно — таких складов нам не попадалось ни разу. Тебе с ним здорово повезло.

— Теперь-то я и сама это знаю. А в тот период хотелось чего-то такогооо!!! Не понимала, явно не понимала и не осознавала — какого.

— Ну и что же было с тобой дальше?

— А не наскучило слушать сказки?

— Не! Явно. Тем более, судя по действиям моей команды, перекачивание займет еще много времени. Да и поисковики до сих пор не появились.

— А они уже давненько с моими встретились, и сидят все вместе — языками чешут да новостями обмениваются.

— А ты откуда знаешь?

— По рации доложились. У меня скрытая гарнитура в одном ухе постоянно стоит. Неужели не заметил?

— Да как-то твоя коса всё сильно прикрыла.

— Ну, ради этого я её, проклятую, и не обрезала до сих пор.

— С ума сошла? Такую красоту?

— За этой красотой ухаживать нужно. Мыть её минимум через день. И не в холодной воде, а хотя бы в тёплой. А вообще желательно в умеренно-горячей. И шампуней с бальзамами кучу нужно. А не так как тут — вода из ручья, холодная. Хорошо, что хоть душ нормальный сделали. А то до того как — в том самом ручье и мыла. Мученье, и только.

— Пережила месяц? Переживёшь и дальше. Зато есть стимул нормальные удобства обустроить. Могу подсказку дать. Есть, вроде как есть — сам лично в заказник не смотрел, но Ксюша, наша Глава и Командир, как-то упоминала, что встречались ей туристические душевые наборы. По её словам, там есть бак-матрас из резины или устойчивого к повреждениям и солнцу пластика, комплект шлангов, лейка самого душика, и ножной насос-лягушка, которым вода и перекачивается. Поищи, может быть и подойдет вам.

— О! Спасибо за наводку — как найду, сразу возьму с десяток, и обустройства ради и обязательно в запас.

— Чуть позже, как вспомню всё, подскажу как сделать очень простой механизм автоматического наполнения разных баков и не на уровне земли, а на неплохой высоте.

— Благодарю. После поверхностного осмотра, резонно решив, что ночевать, да и вообще жить, в помещении, хоть и таком, намного лучше, чем под открытым небом, перенесла в него свои богатства с того мира, и до самого вечера наводила порядки. И в нем, в домике, и вокруг него. Заодно, чуть в стороне, нашла в меленьком овражке поток очередного родника — и обрадовалась, что не нужно будет бегать за водой на противоположную сторону холма. Что ещё такого по верхам обнаружила? Чуть в стороне от Наганов на той же полочке лежало три арбалета, и тоже настолько старого типа, что вначале и не сообразила, как их взводить. Но с трудом додумалась, и буквально через некоторое, очень короткое время, немного привыкнув к нему и потренировавшись на простейшей мишени, чисто случайно смогла подстрелить копошащегося на опушке в кустах птица. При ближайшем рассмотрении — офигенно похожего на нашего привычного фазана-петушка. А, точнее — не внешним видом, а красотой своей раскраски. Чуть не позабыла уточнить — на всём, полностью на всём, мною найденном, и в продскладе, и в радиорубке, надписи и шильдики, к моему огромному удивлению, были только на русском.

И оставив ИРП-ы на всякий случай в запас, приготовила из свеженького и суп на первое и жареное на сковородке мясо на второе, добавив к нему в качестве гарнира пару горстей свеженьких макарошек. И, так как о холодильнике можно было только мечтать, всё то, что было оставлено на утро, поставила в таре в самый большой котелок, и накрыв крышкой, опустила в воду ручья, придавив всё это сверху камнем. И само не всплывет, и зверь, что поменьше размером, не достанет. Пока занималась кухонными делами на костре, так как греть печью помещение, при такой теплыни, скорее всего даже жаре — по сравнению с нашими домашними широтами, было чистым безумием, изучала инструкцию на упаковке с лампой. И после нескольких неудачных попыток её удалось зажечь — значит этот вечер у меня будет при свечах. Уже после ужина, достав из склада обычную лопату, нашла удобное место на противоположном от ручья конце поляны, и выкопав в глубину на пару штыков, сделала себе очень важное место. Решив — что стоечки из тонких стволиков деревьев поставлю завтра, как и заплету их ветками. Хотя вокруг и нет никого, но натура требовала именно такой вариант.

И на следующий день, рано-рано утром, по-видимому, в то же время, как и я сюда попала, какой-то хрен вынес меня на тоже самое место у воды. А на пляже, с зубной щеткой во рту, в комнатных тапках и пижаме появился мой папа’ — а я ведь только успела выйти туда на разминку, как такой сюрприз.

— Во, Лиса, а ты что, ещё не на своих пострелушках? — на автомате елозя по зубам, удивленно спросил он.

— Доброе утро, папочка! К сожалению, огромнейшему, все мои увлечения рывком перешли из игр в реальность. А ты как тут оказался? — таким был мой ответ.

Но после того, как повернувшись и протерев свои сонные-сонные глаза, увидел море — на несколько минут речь у него банально отобрало. Но так как он — не наша мама’, и истерить, как я сама сделала вчера, не стал. Ну, ведь, это и естественно — он мужчина представительный, в годах, уже под шестьдесят. И ему такое явно не по статуту. Чуть позже последовал целый вал расспросов, вопросов, уточнений и просьб во всяких разъяснениях, что, несмотря на всё это, растянулся всего-то минут на пятнадцать.

— Ну и что, дочь, ты планируешь делать дальше? Как теперь выбираться из сложившейся дурацкой ситуации? Ведь мне послезавтра с самого утра на доклад к генеральному нужно было идти, решать вопрос по последнему проекту бюро, а я — тут. Неужели нет никаких вариантов? И мама ведь будет в полнейшем шоке от всего произошедшего… И позволь у тебя спросить — какого такого черта ты ходишь с травматом, ничего и никого не опасаясь? Я имею ввиду полицию?

— Папочка — полицаев, в том смысле, что ты сказал, тут вероятнее всего не будет очень и очень долго. А, тем более, это и не травмат, а вполне реальный боевой Наган, который вчера уже спас мне жизнь уже тем, что он у меня был.

Тут он обескуражено замолчал, но задавать подобного рода вопросы, по-видимому, больше не рисковал. Так как я их не услышала.

— Может быть не дословно именно так он мне ответил на все разъяснения по сложившейся ситуации — за месяц вполне могла что-нибудь да забыть, — Лиса продолжала рассказ о начале своих приключений и злоключений на этих Островах в непонятном нам, людям, Эксперименте Высших устроителей его, — но вот в этих словах весь смысл того, что он мне ответил, ещё стоя на песке у неизвестного моря.

— Ну и что было дальше?

— Отвела его к ближнему роднику — ведь тому и рот нужно споласкивать после процедуры, да и умыться уже нам обоим не мешало. Разминку свою с привычной тренировкой пришлось в это утро забросить, так как было явно не до них. Вернувшись на пляж, прошлись туда-сюда несколько раз, бурно обсуждая сложившуюся ситуацию — и уже там я узнала, что отец провалился сюда в ту же субботу, но только на насколько часов позже. А точнее — в полдевятого утра, они с мамой только начали свои сборы для еженедельного похода на рынок. К истине во время той беседы так и не пришли — хотя комм у папа' тоже был на руке, и он успешно прочёл стартовое сообщение, но сразу так в его реальность и не поверил. Но придерживаться всех тех правил личной безопасности, что я решила выполнять после вчерашней встречи с медведем-охранником, не отказался. Хотя мог. Стать в позу, и заявить — что, так как он старше меня, и является Отцом, то не он должен меня слушаться, а я его. Но, на наше счастье, управленческо-начальственная часть его характера в тот день спала, как мёртвая, и ни чем не помешала в последующем решении очень многих важных вопросов.

— Кстати — кто-то мне совсем недавно обещал назвать свою специальность? Случайно не помнишь, кто? Да и полностью представится не мешало бы.

— А? Да. Извини — за воспоминаниями банально об этом забыла. Слушай. Начну с предков. Отец:

Бобров Николай Петрович — пятьдесят семь лет, и старший инженер-конструктор и, одновременно, инженер-производственник небольшой частной судостроительной верфи, что расположена на нашей общей родине, в старом и древнем русском городе Выборг.

Мать:

Боброва Антонина Васильевна — пятьдесят шесть лет, филолог, доктор наук, специализация — древнерусские языки и наречия. Попутно увлекалась темой — исторический период начала становления Руси — это восьмой-двенадцатый века, и, даже, защитила по тем событиям свою вторую кандидатскую.

— А её-то зачем сюда приплела?

— Потом поймешь. Слушай дальше:

Алиса, Лиска, Лиса — это я, их дочь. Двадцать четыре года, инженер-проектировщик, работала на верфи с отцом судостроителем-корпусником. Не смотря на потрясную внешность с самого детства, росла пацанкой, с малых лет, точнее ещё с первого класса, с семи лет — фанат тактических игр, начинала в них ещё с лазертага. Потом последовал детский пейнтбол, плавно перешедший во взрослый. Дальше следовал, через некоторое, очень небольшое время, страйкбол. И, практически профессионально занималась им с семнадцати и до двадцати трех лет, но последний год делила такое, экстремальное для девушки, свое увлечение между ним и хардболом. Что это такое? Как не трудно догадаться — что хардбол это одна из самых жёстких разновидностей тактических игр: в ней в качестве оружия применяется пневматика, которая стреляет омедненными и свинцовыми пулями. А боевые ситуации близки максимально к реальным боевым.

— И на… оно тебе нужно было? Такое специфическо-мужское увлечение боевыми техниками?

— Ну вот нравится оно мне, и всё тут. Хотя — именно эти умения и знания уже тут позволили мне разобраться с охреневшими от безнаказанности и вседозволенности представителями блатного мира нашей России. И, притом, вполне успешно — ни я, ни отец, который тоже принимал непосредственное участие в той акции, не получили даже царапины.

— А куда это тебя занесла нелегкая?

— Расскажу. Но, чуть попозже. По порядку дней и событий мы пойдем и дальше. Или тебе уже остохренело слушать бабский треп?

— Почему так думаешь? Ты и рассказываешь интересно, и слушать приятно, и время быстро бежит. К тому же я считаю — что ты специально тянешь резину, или просто параллельно с воспоминаниями раздумывая об моем предложении, или же ждешь кого-то из своего руководства. Чтобы с ним или ними посоветоваться, и всем вместе решить — что же делать в этой ситуации.

— А с чего это ты так решил, что я или же мы, как ты считаешь, так сильно стремимся к объединению? Тем более вторично об этом говоришь прямо в лицо?

— Может быть я вначале дослушаю сагу о твоих и отцом приключениях на Забытых Островах? А потом четко и подробно сделаю расклады по всему мною сказанному? Ты просто сама ещё не поймешь эти предпосылки. Честно!

— Нет. Сказал А, так теперь говори и Б. Не считай меня полной дурой, несмотря на то, что я блондинка.

— Ты точно этого хочешь? Ведь не всё в сказанном будет приятным? Подумай?

— Не тяни кота за колокольчики. Я тебя очень-очень внимательно слушаю.

— Чуть-чуть предыстории, как обычно говорит наша Ксюша.

— А кто это?

— Оксана-Ксюша? Глава и Командир всей Независимости в одном флаконе. Итак, начали. Мы, как и вы сами, первые из нас, попали на просторы этого проекта в локации, как было написано в стартовых условиях, Забытых Островов месяц назад. Или тридцать дней тому. Правильно? Так вот. За эти дни мы объединились в маленькое сообщество, по истечению недели отбили налет первых условных бандитов, которые чуть позже, как только мы с ними смогли нормально поразуметься, стали помощниками, верными и очень надёжными. И, уже, не раз доказали это, и трудом, и кровью, отбивая наравне с остальными следующие атаки. Захватили под свою руку огромный остров и, в придачу к нему, большой Дом, что красовался на одном из его берегов.

Отбили уже три, целых три массовых атаки разных групп распоясавшихся мусульман. Почему-то так вышло, что только представители этой веры к нам рвались и рвались, не обращая вначале на свои потери, пока не становилось поздно…

День 31. Интерлюдия. О. Крит и его новые соседи. Эпизод четвертый. Уговоры об объединении. Почти вся семья Бобров в сборе. Размышления Сергея и рассказ Лисы.

Остров Крит и его новые соседи

Эпизод четвертый

Такими фактами начал Франки свой рассказ, и достаточно подробно, но очень быстро разложил все достижения своего сообщества по полочкам.

— И сейчас нас уже практически триста человек, как я тебе раньше сказал. Что больше чем в четыре раза, чем у вас. И, даже, сюда мы пришли на только что найденном судне, а не вы. Хотя и не это самое главное.

— А что же может быть важнее и главнее?

— А то, что вам, как меньшему сообществу — при вступлении будет бонус, ну или приз от Устроителей бОльше и ценнее, чем нам. Оксана на последнем совещании именно так говорила. Да, даже, возьмём самое простое — это только освещение ваших жилищ. Чем вы добываете свою электроэнергию? Генератором, тратя ценнейший топливный ресурс, и включаете его на час-два, и, даже, не каждый день. Ведь правильно? А после объединения наш мастер-электрик, если вам конечно это нужно, проверит возможности острова, и выдаст на-гора план-проект, как просто и быстро сделать простую электростанцию. А что такое — иметь энергию постоянно, тебе объяснять, надеюсь, не нужно. Или вам понадобится помощь в возможной обороне? Наш быстроходный катер придёт с отделением бойцов уже через три часа — а это десять вооруженных специалистов, три-четыре ручных пулемета у них, и один-два палубных. Но вот чего точно обещать не смогу — это помощью людьми. Так как нам и самим не хватает.

— Ты ещё скажи: «Воины-десантники, сдавайтесь! В плену вас ждут — горячий чай, сухая одежда, мягкая постель, наше радушие и уважение», — как было сказано в одном знаменитом сериале времен СССР. Помнишь, наверное, какого?

— Сдурела! Явно. Никто ведь вас в плен брать не собирается. Наоборот — ваше сообщество именно тут необходимо, и, скорее всего, будет в качестве передового форпоста Независимости в этом регионе. Правда, и решать такой вопрос окончательно не мне, а Оксане. Нашему Главе и полноценному Командиру. А фраза эта, но чуть не такая, из двухсерийного фильма о нашей десантуре «В зоне особого внимания», с Михаем Волонтиром в главной роли.

— Ну, убедил. Почти. И прав относительно советников-советчиков — жду всё-таки я одного такого нашего. Вот он придет, послушает, что нам перепадет, и даст совет. Но только одно точно, переселятся со своего Выборга — мы никуда не собираемся.

— А кто же все-таки придет? Или и это — секрет?

— Уже, скорее всего, нет. Ты ведь наверняка догадался, что на нашем острове Глава — мой отец?

— Да не дурак. Сообразил.

— Вот он и идет на последних литрах так тщательно сберегаемого топлива на единственной моторке. Просто сидеть и ждать будем? Или, всё же, дослушаешь наши приключения?

— Конечно, продолжай. Успеешь?

— Должна. Слушай же, что с нами было дальше.

Так как с отцом я у моря так и не смогла совладать — он, хоть, вначале и поверил в перенос, но потом упёрся рогом, и заладил только одно:

— Этого просто не может быть, потому что такого ни с кем из знакомых нигде и никогда не случалось. Не-ве-рю!!!

— То потянула я его чуть ли не волоком к домику — и продемонстрировать свое тут приобретение, и, что самое главное, переодеть того из ночной полосатой пижамы в что-то более подходящее. Во что — я уже вспомнила. Так как свой заспинник…

— Извини, но что ты называешь…

— Ааа? Тебя смутило слово заспинник? Я просто так привыкла называть свой постоянный спутник — тактический рейдовый рюкзак. А, так как мы с ним, то есть с папа' буквально пару дней назад выходили на первую грибную охоту, что прошла неожиданно после недавних дождей. То там у меня, скорее всего, завалялся его спортивный костюм с футболкой и летние кроссовки. Просто не помнилось, чтобы дома я всё это вытаскивала из обычно пустых боковых карманов. Так оно и вышло — обоим на радость. Заодно отец, после того, как сменил прикид, и осмотрел и снаружи и внутри постройку и её содержимое, хоть и не сменил полностью свой скепсис. Но, всё ж таки, сильно его поубавил — по крайней мере, не повторял тот свой слоган каждую минуту, к месту или нет.

Даже заставил меня его сопроводить к вершине холма — захотел «Фома-неверующий» убедится в моих словах, что мы точно на острове. Но всЁ равно, до того, как в полдень к нему на коммуникатор не пришли те стартовые условия эксперимента, и он сам их прочел, бухтеть не переставал. Да он и сейчас, по прошествии целого месяца, и пережитых кучи происшествий и приключений, до конца в это не верит. Считая это огромной мистификацией и чьими-то дурацкими проделками. Даже работа с терминалом и заказывание большого количества наименований разных, нужных для жизни его соседей вещей, не убеждает в правдивости случившегося.

— Крыша у него не протекла? Как с адекватностью? Нормально?

— Да нормально всё, нормально. Хоть и осознает он всё, но верить в это он отказывается. Ему бы работу любимую, занырнув в неё с головой и ногами, я думаю, пришел, в конце концов, в норму. Вот только взять её негде.

Услышав эти слова, Сергей чуть напрягся, но промолчал — считая, что выдавать только недавно обнаруженную ими тайну подземелий Митридата ещё очень рано. Сильно рано. Почему именно так? Всё очень просто, с одной стороны, и сложно — с другой. И в чём же эта неувязка заключается?

Если мы сами предложим вариант с работой — то получится, что мы их этим завлекаем к себе в сети. А это совсем не айс, быть кому-то обязанным. Ведь что за вывод может быть сделан из подобной ситуации? Производство у нас — есть. Оно нам необходимо? Естественно что — да. Но нужных рабочих и, конечно, специалистов для него у нас нет — так как мы его не запускаем. Хотя, если рассудить, в нынешних непривычных для всех условиях обитания возможность самостоятельной постройки судёнышка любого типа стоит очень многого.

А вот когда в процессе будущего совместного разговора возникнет вопрос — что же мы тут забыли, помимо топлива? И, почему, медлим и не убираемся домой? А вот ещё если кто из моих проявит инициативу, и припрётся с докладом о найденном — будет вообще шик. Ведь гости им заинтересуются гарантированно — они, ведь, даже, и не подозревают об таких моих мыслях. И, увидев верфь, эта шебуршная пара Бобров, вероятнее всего, сама изъявит желание тут работать. А это уже будет означать — что должны нам они. И совсем не играет роли — что именно должны.

Вот если бы у нас был материк под ногами — то срочно пришлось для его быстрейшего освоения всеми силами развивать производство техники. В самом начале, как минимум, это воссоздавать старое, даже, скорее, древнее искусство изготовления и езды на простой повозке, в которую нужно было запрягать любое тягловое животное их тех, что смогли бы к этому времени приручить. И, как один из максимумов — это паровые самобеглые коляски или же такого типа грузовички, что появились на той Земле в период конца девятнадцатого — начале двадцатого веков. А в идеале — автотехники. Любой, какую только смогли воспроизвести в этих скромных условиях.

А так как перед нами только острова на безбрежных просторах неведомого и неизведанного пока нами местного моря-океана, то и делать нужно основной упор на корабли. Ну, или если говорить точнее — на лодки и катера, это, если, в скором ближайшем времени будет найдена возможность беспрепятственно и регулярно добывать топливо. Или же парусники, во что с самого начала мы переделали все свои имеющиеся в наличии водные транспортные средства.

Вот и получается — что найденная ими верфь, хоть по всему было видно, что она небольшая, и сильно — это, конечно, по сравнению с теми, что были в его родном Николаеве, но это очень и очень важное производство для всех. И для самой Независимости, и для близкой к нам дружественной Победы, и, естественно Руси Ярослава, и нового дальнего родственного нам сообщества Кота с острова Дом, и, тем более, для Лисы с её небольшим анклавом Выборга. В котором, по её собственным словам — лодочно-катерный дефицит конкретный. Как она в начале знакомства сказала? Что в наличии всего три лодки под парусами шести местные, и всего-то по паре четырех и трех местных. Ну и катер — вроде как обмолвилась, что он небольшой, и тоже на четверых. Почему именно небольшой? Если прикинуть по старой памяти — обычная моторка идет на скорости в сорок-пятьдесят километров, и по идее, Лискин отец уже должен был быть тут. Ведь от нашей встречи уже прошло с полчаса. А если у него бюджетный подвесник — то его ещё ждать и ждать.

И, значит, что? Они ухватятся за любую мало-мальски реальную возможность заиметь для своих нужд что-то типа нашего баркаса, или же бота. Для переделки его в нормальный парусник — а их на коленке не собрать. И вот тут и выходит на первый план работа верфи и работа на верфи.

Нужно только не забыть у неё спросить — в обозримом районе их махонький архипелаг один? Или, может быть, есть ещё другие рядом? И, появится, со временем, возможность пошарить и там тоже, и не только в поисках адекватного людского пополнения, но и возможных плюшек в виде самых разнообразных складов. Тем более, Оксана, вроде как, упоминала об недавнем необычном в этих условиях опыте соседей — что оснастили один из своих больших катеров подводным поисковым оборудованием. Каким — это, по-моему, очень важно? И, что не менее интересно, уже успели найти на дне морском затонувшие раритеты былого. А это значит только одно — если подобное есть у них, то почему его не может быть и у нас?

Конечно — есть огромная гарантия того, что из-под воды будет поднят один ржавый и гнилой хлам, весь облепленный ракушкой. Но, даже, и в таком случае из того дерьма можно будет выкроить хоть немного, но нужного и полезного. Тааак? А какого хрена меня понесло в эти дебри «руками водительских» размышлений? Ой, не к добру это! Явно не к добру. И тут сквозь мою задумчивость прорезывается молодой и приятный женский голос. Кто же это? Блииин! Прослушал часть Лискиного рассказа. Нужно срочно извиняться, и просить повторится.

— Алиса, извини меня, но задумался, и пропустил часть. Повторишь?

— Во, ты гад! Я распинаюсь — а он в облаках витает. Что последнее помнишь?

— Как ты сказала, что если бы отец пошел на любимую работу…

— Не так и многого было пропущено. Добро. Повторюсь — для хорошего…

— Да-да! Для хорошего человека говна не жалко. Так?

— Примерно.

— Как в тот день, как и следующий, новые невольные участники этого долбанного «эксперимента» появились рано-рано утром по местному. То после прогулки с отцом на вершину холма времени до завтрака, который в семье обычно был в семь утра, времени оставалось ещё много — и мною было решено сделать ещё один рейд-бросок для знакомства с окрестностями, но уже подальше от только вчера обследованных. Понимание того, что я, или уже можно было с полным правом говорить мы, влетели сюда надолго, если не навсегда, не отпускало. Почему была такая неестественная реакция на случившееся, в те дни даже и не подозревала.

Только чуть позже, после прихода к нам нового пополнения, в составе которого попала женщина-психолог, и подробно, с разложенными по полочкам фактами и примерами, объяснила суть этого. Мы все поняли, что ещё в момент захвата-переноса сюда, на Платформу, нам делали мелкую коррекцию сознания, специально притупляя некоторые эмоции. Так вот. Папа не отказался от этого похода по местным джунглям, и мы здорово провели свое утро. Что из полезного мы тогда обнаружили? В принципе, если смотреть с высоты уже прожитого тут, ничего особенно существенного найдено не было. А в то время и я и он радовались каждому дереву со знакомыми съедобными плодами, и тем более животным, на которых нам повезло напороться.

Но в то утро нам повезло всего несколько раз — хотя предпосылок к этому было множество.

Во-первых. Совсем чуть-чуть отойдя в глубину острова от моего прежнего маршрута, сперва отец, а практически следом за ним и я, вышли на окраину заброшенного, запущенного в своей неухоженности сада. Да-да. Обычного сада, что растут в южных областях России. С одичавшими яблонями, вишнями, даже груши и абрикосы там были — все это, в основном, определял папа. Так как именно он, а не я прожил всё своё детство в деревне под Выборгом, и в гостях у одной родни на Краснодарщине, и у второй в пригороде красивого города на юге Украины — Мелитополе. Куда возила его бабушка — что каждое лето выбиралась с внуком погостить у своих сестёр. Но ни на одном из них не было даже признаков завязавшихся плодов, из чего он сделал вывод, что на календаре этой планеты сейчас самое начало весны.

Во-вторых. Чуть дальше нам попались практически непролазные на тот момент в своей дикости кустарники. И не дикие колючки, как можно было подумать, а разные-всякие, бывшие ранее тоже съедобными. А пройдя их, практически одновременно, и я и он — увидели приличненький такой зелёный овражек, в противоположной стене которого виднелась целая россыпь небольших круглых дыр. А под ними, на склоне теснились серые дикие зайцы — и пока одни из них объедали траву и листья с корой на разных кустах, вторые пили воду из протекающего по дну маленького ручейка.

Ну, а, в-третьих, уже собравшись возвращаться к нашему жилью, мы вышли на поляну, от края и до края заросшую растениями с маленькими колосками на верхушке. Что это такое — мы тоже узнали позднее, уже когда появился у нас человек, разбирающийся и в сельском хозяйстве, и в его истории. Это была полба, дикий родственник нашей пшеницы. Но, не смотря на то, что дикий, всё равно после созревания вполне съедобный — и мы за ней, как и за многим другим, найденным поисковиками нашего сообщества, уже после его создания и пополнения людьми, ухаживаем со всей тщательностью и тем более старанием.

На этом наш утренний культ-поход закончился, так как подходило время завтрака — и готовить пришлось его мне, хотя я конкретно и не люблю все эти кухонные дела.

Пока я занималась куховарством, отец в очередной раз просмотрел всё то, что было в жилом отсеке, и удача ему улыбнулась. Подняв и зафиксировав упорами боковые лавки, под спальными пОлками, к тому же с обеих сторон, им были найдены чем-то наполненные ящики зеленого цвета с застежками-защелками. Как он сказал, когда позвав меня, показывал их:

— Это явно армейская тара. Помню её ещё по своей службе. Иди-иди, не засматривайся, а то на сковородке подгорит, — и сразу же выпроводил, только успев похвастаться.

— И что, Иванович? Ты так и не поинтересуешься, что там было? Не заест тебя любопытство?

— А зачем? Ведь все равно сама поделишься? Смысл гнать коней раньше времени? Прав ведь я?

— Прав. Конечно. Не для того я все это начала, чтобы тянуть резинку. Пока я закончила разогревать остатки моего вчерашнего ужина, и для наедка добавила к нему свежей каши, так как на двоих они точно не были рассчитаны, батя разобрался со всем, что там было. Правда поверхностно, но смог сам понять, и поев, показать и рассказать — что там нам эти долбанные «Небесные Ученые» подкинули.

В тот момент, когда я всё те железяки увидела, смысла в них не нашла ни на грамм. Ну что для нас, тут, может быть полезного в полном комплекте оборудования мобильного геолого-бурильного комплекса? Поняли — что это, только найдя сопроводиловку, список содержимого, и инструкцию по сборке и работе. Отец, прочтя всё по диагонали, заострил внимание только на одном — там отсутствовал переносной электрогенератор — десятка. Так он и лежал на месте, пока две недели назад не пришел к нам плюгавенький мужичок, назвавшийся геологом, к тому же полевым. Вот он-то и объяснил его ценность, но добавил, что без транспорта и электрики использовать его нельзя.

Дальше мой неугомонный родитель попёрся на чердак — засвербело у него узнать, нет ли и там чего полезного. И, как ни странно, нашел — но выделался в пыли и паутине как хрюша. А добыл он там оружие. Да-да, не блести так глазками — оружие. Правда, старое, как гуано мамонта, но идеально новое, и даже в консервационной смазке. Задрались потом её отчищать да оттирать со стволов и всех металлических деталей. Там было три Мосинки разных типов. Одна — образца 1891/1940 гг, но в исполнении снайперской, с изогнутой ручкой затвора, но самого прицела сразу не нашли. И два карабина уже предвоенной серии, образца 1938 г.

И не спрашивай — откуда я все это знаю. Сама скажу. На полигоне, где мы в пострелушки игрались, была постоянная охрана из трех отставников-инвалидов, и шикарный подземный тир в массиве заброшенных фундаментов разобранного завода. Вот у них и был охренительный комплект ММГ* практически всего отечественного оружия, и по восемьдесят-девяносто процентов ассортимента злейших друзей да соотечественников.

*ММГ — макет массо-габаритный.

Этим всем занимались и владельцы комплекса, и командиры частных подразделений не отказывались в посильной помощи. Да и простые игроки, типа меня, вносили свою лепту. И я не осталась лишней, и приняла в этом участие — привезя из Европы три штуки Glok, 17, 18, и 19. И вот совсем недавно приобрела у дедульки-божьего одуванчика Mannlicher M1886/1886-90. Он-то и нахрен там никому не нужен, но ради коллекции и памяти приняли и долго благодарили. Правда им потом пришлось везти её в город и кастрировать, сделав боевое оружие макетным, и для этого составив кучу документов. Закон — есть закон. И нарушать его никто не захотел. А то могли и полигон прикрыть и тир опечатать, а, потом, и конфисковать.

Ко всему этому он выкопал из завалов сухой травы, какими было забито всё там, три Тульские двустволки двенадцатого калибра. И, если, к нарезняку было по шесть планок с патронами, то есть, всего девяносто штук, то к гладкостволкам всего по десятку латунек. Но, к счастью, уже собираясь спускаться, он у самого люка нащупал рукой две коробки — малую с оптикой к снайперке, и большую с хорошим, но стареньким набором для релодинга охотничьих патронов. Чуть попозже, всего через неделю, все это богатство нам пришлось к месту.

Повозившись со всем тем железом, но недолго, всего с час-полтора, до темноты обследовали доставшееся нам раздолье, передвигаясь на расстоянии в сотню-две метров друг от друга. И при этом не забывая описывать все находки, что попадались по пути.

— А, если не секрет, как описывать-то приходилось? Перекрикиваясь? Или под каждым кустом?

— Дурак! И пошляк. У меня в заспиннике всегда лежит связной комплект и солнечная батарея к нему — это куст малых радиостанций из дюжины периферийных с обязательной базой. Хоть там связи всего хватает на полтора-два километра, если основная станция стоит на уровне земли, но на играх этого вполне хватало. Так как она работает в своем особом диапазоне, который никакая глушилка не достает.

— А у вас что, иногда связь в группе забивают?

— Не иногда, а всегда, если идет штурм в черте города или освобождение заложников. Это очень ответственные квесты, и для них особые условия. А, так как я отыгрывала всегда только снайпера, и была в тылу, то и носила при себе под бронькой базу. Ну и возила сама всю систему на полигон — а в этот раз она вместо игры попала сюда. И весь этот месяц была нам всем здорово в помощь.

Пролазив почти до сумерек, и найдя всё что угодно из полезного и не очень, кроме ещё людей, вернулись назад к домику, но по пути туда снова подстрелив три нелетающих птица, неизвестного рода. Пока я готовила под треногой костер, наш сверх-интеллигентный папа' не побрезговав вымазать свои холёные руки, уйдя ниже по течению ручья, ощипал и выпотрошил все три тушки. Прикопав лишние потроха под очередной пальмой, с которой на закуску сорвал гроздь бананов. Потом он стал носить с берега большую гальку-окатыш, отбирая только плоские камни. И, пока, я приготовила первое, второе, пожарила тушки и закипятила воду на чай, он, при свете костра, уже начал выкладывать на только что накопанной глине непонятное для меня что-то.

— И? — только начала я свой вопрос, как он меня прервав, сам всё и объяснил.

— В детстве, живя в деревне и выходя чуть ли не каждую неделю с дедом на промысел в очередное, новое место, тот первым, что делал — это строил из подходящего камня многофункциональный очаг. На нем, как и на вот этом, можно было одновременно готовить в двух котелках и сковородке. В пристройке к дымовой трубе, которую я сложу завтра с утра, мы коптили так называемое им быстрое мясо, а по нашему — горячего копчения. И, если, найду из чего сделать, то к вечеру сделаю коптилку и холодного. Ну, хотя бы, постараюсь. И ещё, Лиса, в недрах твоего рюкзака нет «совсем случайно» комплекта выживальщика?

— Нееет! — я вначале даже охренела от такого вопроса, но сразу сообразила — что именно он спросил. — Тебе нужны наборы рыбака?

— Вот именно. Есть?

— Вроде — да. Поедим — гляну…

День 31. Интерлюдия. О. Крит и его новые соседи. Эпизод пятый. Рассказ Лисы о событиях второго дня, и воссоединение с матерью утром третьего.

Остров Крит и его новые соседи

Эпизод пятый

— Па! — спросила я, уже когда мы пили чай из собранных им за день разных листочков и веточек с травками, — тут такая фишка. И я, и ты — появились на одном и том же месте, и, примерно, в одно время. Но с разрывом в сутки. Может быть завтра ещё кого к нам в компанию закинет?

В тот вечер ни я, ни он ещё в упор не знали, что полностью все фокусы этого дурацкого «эксперимента» и состоит в том, что на одном малом или же среднем острове с разрывом в сутки появляется только три человека. Но именно что человека, не считая разных домашних и не только животных.

— В чем-то, вроде как, ты права. И, что предлагаешь?

— С рассветом снова выйти к морю…

— А я и так это собирался сделать, если ты найдешь леску с крючками…

— Да гляну я, гляну. Вот допью, вымою посуду, и пороюсь.

— Кстати, Лисочка, а в твоем бездонном бауле не хранится пауэр-банка и нормальный светильник? А то в упор не хочется зажигать керосиновую мышу. Тем более, на ночь — так как с раннего детства ненавижу этот запах сгоревшего керосина.

— На удивление — есть. Сама с утра все это барахло упаковала, и, даже, с обоими планшетами — десяткой-базой и своей семеркой. Точно помню.

Быстро управившись в четыре руки с кухонными хлопотами, и снова отправив все остатки в большом котелке в проточную воду, по-вчерашнему, прижав его крышку камнем, ушли под крышу. Ну а там всё равно пришлось раскочегаривать чуточку коптящую от нашего неумения лампу — на темную ковыряться в заспиннике мне упор не тянуло. Но только выложив из него всё-всё полностью на стол, нашла всё обещанное. К собственному моему огромному удивлению — рыболовных наборов откуда-то взялось целых три комплекта, девять штук. И, даже, пачку летних носков выудила с самого дна, в придачу с тремя парами своего нижнего запасного белья. Ну и что естественно — это запрошенный отцом светильник с большим акккумом, и планшеты. И, даже, не только два своих — какого-то лешего сонной утащила с собой и домашний бати. Вот если бы он это обнаружил дома — в понедельник шкуру спустил за такой прокол.

Почему я обозвала свою десятку базой?

Это был раритет из раритетов — военный трофей, снятый с свеженького, только-только спеленанного америкосвского офицера в самом пекле Сирии, и старательно заныканый от СБ-шников.

Там уже три года как воюет старший брат моего бывшего. Бывшего — совсем не потому, что мы расстались, а потому что он остался там, дома. Ну а я, как понятно, тут, на этих долбанных островах в неизвестном океане кукую. Титановый корпус, противоударный экран, аккумулятор при работе и полной нагрузке выдерживает больше суток. Охрененная память — и оперативка, и жёсткий диск на целый терабайт, а долговременная на восемьсот с мелочью гиг.

Подружка, что шарит в компах, со своим напарником по постели и кухне с работой и увлечениям месяц его крутила, пока подобрала ключ и взломала. Скачав весь массив армейской и секретной инфы, что я обязана была по договоренности отдать из рук в руки дарителю, они воткнули самую свежую рабочую прогу. При проверке там, дома, он, гад, мог работать с инетом даже в поле, как-то перехватывая прямой спутниковый. Вот я и сделала из этого девайса, при помощи, естественно Майки-хакерши, мобильный серверный центр — через него и училась, и работала с проектами, ну а о фильмах, концертах и книгах с играми сам бог велел молчать.

И вот этот агрегатище сейчас тут, с собой, к моей вящей радости. Самое главное для нас в этих условиях это то, что он, при включенной гарнитуре и поднятый под потолок, раздавал вай-фай почти на сотню метров. И его ловят не только наши планшеты, но даже и обычные смартфоны. А что у меня в нем, что у отца — он ведь у нас не инопланетянин, как лет пятнадцать говорили в слогане о тех, у кого не было мобилы, полезной и просто нужной, а часто и важной инфы скачано немерянно. А дома наш семейный продвинутый пользователь с ним не расставался ни на миг — и в ванну тянет, и на горшок, и, тем более, на работу. И идя утром к раковине он по привычке сунул свой аппарат в карман да под молнию. И теперь у нас есть островок цивилизации посреди дикой природы.

— Ну так что, папахен, — как я иногда его называла, а ему это не нравилось просто до чёртиков, — встаем прямо с солнышком?

— Не обзывайся, негодница! Естественно. Тем более, ты нашла оснастку для удочек — нарежу хлыстов и пока то да сё, порыбачу. Вдруг повезет — и чуть сменим рацион, — вдруг прозвучало очень неожиданное его заявление. Хотя да, дома у нас всего три раза в неделю было мясное, а четыре рыбное. Но я всю жизнь истово считала, что это мама' берегла фигуру, и сидела на такой диете. А тут вот что внезапно прорезается. Ну надо же — век живи, век учись…, а новая инфа притаилась где-то рядом. Вспомнив — что когда сама тут очутилась, в пять утра по данным комма, солнышко стояло уже высоковато, показывая, что взошло минимум пару часов назад. Так что выставив на телефоне будильник, практически одновременно завалились спать — впечатлений, как и непривычной морально-физической усталости хватило с головой обоим.

Блиннн!!!

Выскочило из мозгов напрочь. На каждом верхнем пОлке — я это заметила ещё при том, самом первом общем поверхностном осмотре, лежали серые матерчатые цилиндры. По два на каждом. И, если, в первую свою тут ночь я банально проигнорировала их — вымоталась вусмерть, и отдыхала на своих разложенных из сумки вещах. То теперь, когда стали устраиваться совместно, чисто ради любопытства решили проверить — что же там такого есть. И снимая один из них для осмотра, разглядела под стенкой пару пакетов, лежавших стопкой. Развязав на торце узел, перед нашими любопытными глазами оказалась скатка из матраса с замотанной в самом центре небольшой подушкой. А сняв один из пакетов, нашли в нем два комплекта простыней и наволочек, и пару тоненьких, чисто летних одеялок. И в эту ночь мы спали — как белые люди, на привычных, относительно конечно, мягких, чистых и свежих постелях.

— Да-а-а? Вот вам повезло-то! Насколько я знаю, такой комплектации жилого отсека склада точняк не находил никто.

— Даже так? Но, честно говоря — в то время ни я, ни, тем более, отец, о таком даже и не задумывались.

— Ну, как говорят — все бывает в первый раз. И никогда нет возможности сделать хорошее первое впечатление вторично.

— К чему это ты?

— Да всё к тому же.

— Намекаешь на то, что обо мне хорошее впечатление уже получено?

— Ну вот! Ты и сама умная девочка. Всё что нужно — сообразила и без совсем лишних подсказок.

— Что? Такое хорошее впечатление?

— Ну как тебе сказать? Если судить по описанию твоих первых суток — то ты не растерялась, быстро взяла себя в собственные ежовые рукавички. Не легла скорбным трупом, как те девяносто девять процентов, что напоролись на стража без дробовика, или, в крайнем случае, винтовки. А смогла его успокоить всего лишь из револьвера, и получила за это один из лучших, по моим данным, бонусный склад. Так что-то, что ты — молодец, это ещё слабо сказано.

— Захвалил. Я даже застеснялась и покраснела. Но только мысленно.

— Да я и не надеялся на столь явные проявления твоих эмоций. Ты лучше скажимне — как долго ещё ждать твоего советчика? И почему именно советчика а не решальщика? Ты что, имеешь право решать подобного рода вопросы самостоятельно? Кто же ты в таком случае есть? Ведь простому бойцу, или даже командиру группы подобные вольности никогда не позволят творить.

— Как же тебе ответить? Вероятнее всего честно — потому что, рано или поздно, но все равно правда вылезет наружу.

— Ну это твое законное право — тем более, если есть что скрывать, и есть цель, ради чего скрывать. Но от правдивости будет истекать и степень нашего, в частности моего, доверия.

— Я так и поняла. Кто же я? Дело в том, что Глава в нашем сообществе не в одном лице, а в трёх. И всю реальную власть собрали в своих руках именно мы, Бобровы.

— Триедины? Как Бог-Отец, Бог-Сын, и Бог-Святой дух? Так, вроде, по Библии?

— Не святотатствуй. Но практически да. Только и того, что мы совсем не Боги и смертные люди.

— И в чём же тогда это выражается?

— Только не задавай лишних вопросов. Хорошо? Суть в том, что я отвечаю за разведку, поисковиков, ну и, естественно, за обучение наших бойцов, и все военные действия. Отец — за все виды производства, то есть, от организации огородов, рыбалки и охоты, до обустройства полей, и попытки исследований недр Выборга и остальных, подконтрольных нам крупных островов. А мама — за контакты с Организаторами Эксперимента в виде заказов, за кухню и быт. Ну и общее руководство всеми, включая мной и папой — а то, честно говоря, мы иногда сильно зарываемся.

— Так к вам…?

— Да-да! Об этом я и хотела рассказать чуть попозже, но и подробнее. На третье утро после моего тут появления, только я успела закончить разминку и собралась окунуться, а батя издал очередной вопль бешеного ирокеза на тропе войны, выудив какую-то по счету рыбу из воды. Как за нашими спинами раздался столь привычный собачий лай и мамочкин голос:

— Тааак? А куда это меня нелегкая занесла? И вы, мои милые, уже тут? Давно ли? Судя по одежде — явно не сегодня.

— В те, самые первые минуты, лично для меня эта её невозмутимость была шоком. Ведь дома, да и на работе, или в общении с друзьями-знакомыми-родственниками мама была… ну, не совсем робким, и частично испуганным человеком. А тихой и благовоспитанной женщиной, со строгостью, очень редко у неё проскакивающей. Но такой, такой… Какой она была в то утро, и осталась до сих пор, я мамочку никогда не представляла.

— Ну и чём тогда закончились ваши объяснения? И о каком собачьем лае ты упоминала?

— У нас в то время дома жила наша собака — моя мечта, шестимесячный щенок стафф-терьера, которого подарили на день варенья. И две собачки соседей, что вот только уехали в отпуск на Кавказ — тоже щенки, но только пятимесячные, лаечки. Дядя Сеня егерьствует, и взял их себе по нужде, для службы. Вот у мама' и был утренний моцион — каждое утро, с восьми и до полдевятого выгуливать всю гавкающее-мяукающую стаю. Да-да! У нас были ещё и кот с кошкой, и кошечку подогнали все те же соседи. Кстати! Они должны вернуться уже через три дня, и представляю их шок, когда не найдут ни нас, ни своих животных.

А объяснения чем закончились? Да, в принципе, ничем. Провал хрен его знает куда со стороны матери был воспринят так, как будто это с ней происходит минимум каждую неделю, если не говорить, что чаще. И больше всего меня в тот момент поразило только одно — строго одетая женщина чуть ли не с визгом отпустила с поводков своих подопечных, мгновенно разулась. И, так как утрами у нас, не смотря на середину лета, на траве частая роса, и она была не в офисном костюме и туфлях. А в прикиде, честно слизанном лично у меня — то есть высокие берцы и тактический пустынный камуфляж, так как именно их я недолюбливала, а парни из команды снабжали одежкой, не скупясь. Вот она летит к воде босая, на бегу сбрасывая всё с себя, и уже почти у кромки сняв белье, голышом бросается в море.

— Лиса, не медитируй, присоединяйся, — вынырнув уже метрах в десяти от берега, позвала меня, — и ты, старый, бросай свою рыбу к чертям собачим. Кууупаться!

Мы с батей переглянулись, и последовали за ней — но только не в таком наглом виде. Я, правда, лифон сбросила — мочить в солёной воде это изделие узкоглазых мастеров явный моветон. И к трусняках залезли в теплую, что парное молоко, воду…

— Последние дни меня все прямо колобродило от предчувствий близких изменений, — рассказывала, лежа на уже горячеватом песке животом и светя на всю округу своей классной попой, мама, — я уже и одно продумала, и к другому вроде как подготовилась.

— Это ты о чём? — настороженно спросил, покосившись на неё, отец.

— Подумывала, что Алиса наконец нашла себе пару по душе, и собралась с ним сваливать из отчего дома. Но, как показало наблюдение, она даже с прежним вполне успешно мягко разосралась, но некоторые отношения всё-таки поддерживает. На тебя, пенек старый, были подозрения. Хоть ты и старше меня, но по отзывам подруг и соседей — внешне ещё ого-го какой мачо.

— Ну и причём тут я?

— А твои юные секретарь и помощница? Только мне сбросили видео, как они на тебя горящими и восхищенными глазками смотрят, так сразу заподозрила неладное, вспомнив былое. Но и в этом случае вышел пролёт. Правда ведь?

— Сдурела. Явно. Одна из них — это внучка моего учителя, ещё из института, а вторая — дочка, самая младшая, наставника на верфи. И обе пришли зарабатывать себе бонусы на учебу, ведь им всего по семнадцать, ну и в поисках возможно-вероятной пары. А ты что, подумала — что я на малолеток запал? Во, чокнутая.

— Во именно это я и выяснила. И оказалась на распутье. Предчувствие так и орёт: вот-вот что-то будет. А с кем и когда, не говоря какое — молчит. А оно вот что, — и развела руками в стороны. — Те россказни, что вечерами Лиса читала, неожиданно, совершенно неожиданно воплотились в жизнь? Я права, милые и родные мои?

— Ну-у-у? — промычали мы оба в один голос.

— Тогда давайте колитесь, что здесь и как? И что нам всем ожидать в самом ближайшем будущем?

Потом был рассказ. Вначале мой. Но когда родители услышали о той истерике, очень сильно удивились. Я ведь все последние годы была таким себе храбрым и непобедимым оловянным солдатиком. А, как внезапно оказалось, тоже была с нервами и тараканами в душе и мозгах. Но особо сильно виду не подали. Потом о себе поведал папа', и тоже, лично для меня совершенно ничего нового. Но зато в его откровениях были впечатления о том, как я с ним себя вела — и так вышло, что ему это понравилось. Сильно. Ведь его дочь — не тряпка, а строгая и требовательная девушка, знающая чего хочет и от себя, и от других, и, тем более, от жизни.

Дальше мама прочла первый, начальный текст на комме, и мы ей дали просмотреть и обдумать те два листка с полным списком и предложениями «устроителей этого бардака». Показали ей наши две плиты, специально присыпанные песком, что лежали чуть в стороне друг от друга. Прикинули, что и как будет в дальнейшем, и засобирались к жилью за завтраком — тем более четырехлапая живность своим писком и мурканьем явно показывала, что ей это уже давно пора делать. Ведь они не мы, и к местному времени совсем не приспособились.

Так как я полюбившийся так мне арбалет таскала постоянно с собой, а загонщиков, хоть и ни разу не опытных, было трое, то за это время, пока шли — вполне успешно подстрелила уже четырех птицев разных, вообще не знакомых нам всем, в смысле людям, пород. У дома мы разделились — мама' быстро, с моей подсказкой, нашла и оприходовала среднюю по размерам кастрюлю. И отправилась с трофеями к тому же месту, что и мы ранее, ощипывать их и лишать лишнего содержимого внутренностей. И это тоже очень сильно меня удивило — ведь там, дома подобного рода работами она никогда не заморачивалась, вынуждая, при необходимости, это делать меня или папа'.

Мне досталась работа, которая попроще — только разогреть вчерашнее, что стояло в проточном холодильнике, и, пока, всё. А отец отправился на сбор сухого валежника — так как мысли матери он понял сразу. Потому что тут вам это не там, и кормить проголодавшихся на природе питомцев нужно обязательно — а покупных магазинных шей и голов из кур, того, к чему они привыкли с маленького щенячьего возраста, тут нет, и уже никогда не будет. И топлива для этого дела нужно было порядочно…

Мы все закончили свои подготовительные работы почти одновременно — папа' притащил несколько охапок мелких дров и с трудом, но доволок два лежавших невдалеке сухих до звона ствола. Мама успела… И вот откуда у неё эта сноровка? За этот же период не только ощипать птиц, но и вынуть из них все ненужные внутренности, и, вероятнее всего скормив их питомцам — потому что они всей стаей прибежали вслед за ней, облизываясь. Ну а я обустроила наш скромный завтрак, на скорую руку соорудив под двумя деревьями, скорее всего акациями. Потому что колючки у них были зачётные. Лавку из вытащенной папой ещё вчера вечером из склада доски, и перенесли, но с трудом — в четыре руки, тогда же сделанный мною солидный примитивный стол.

Кстати! Кухня и столовая, оборудованные нами ещё в те, самые первые дни, живы до сих пор — только окультурились, расширились, и приобрели над собой хороший навес. Потому что первый дождь нас достал ещё в тот же третий день, как и все остальные по очереди — и небольшие штормы и большие дожди и ливни. Вот из-за них мы втроем вначале сделали небольшое накрытие из веток и широких листьев пальм — а потом, по мере присоединения все новых и новых людей, его и расширяли и улучшали. И нам всем очень нравится проводить в том месте не только приемы пищи, но и свободное вечернее время.

— Обзавелись всякими настольными играми?

— Конечно! Ты знал! Но и не только. В самом начале взяли в заказе только простые туристические универсальные шахмато-шашко-нарды. И в первые дни с отцом все пытались победить друг друга именно на интеллектуальном поприще. Почему именно так? Просто он в свое время дошел в них, шахматах, до первого взрослого разряда — но уже много лет не играл. Ну а я только-только взяла рубеж второго — но занималась ими практически постоянно, имея даже в электронной версии живого партнера. Ну а тут схлестнулись, когда стало нечего делать. Хотя на моей десятке и было много разных игр загружено, но папа, в отличие от меня, этим делом не страдал.

— Но в будущем…

— Ты, Иваныч, всё правильно понял. Уже в середине месяца, когда нас стало больше двух десятков, планшет вполне успешно выполнял роль простейшего сервера, а все остальные рылись в хоть и медленном, но мест-нете. И это очень здорово оздоровило сложные взаимные отношения между всеми. Вот теперь мечтаем об электронной связи с нашими двумя присоединившимися сообществами — все же живее будет и взаимопонимание и отношения. Но до этого, как до Луны пешком. Пока.

— Почему так?

— Да мы до сих пор не имеем даже надежного и простого способа получения электроэнергии. Все пользуемся солнечными панелями — ума хватило только на них.

— Кстати, всё забываю спросить — а чем вы её добывали в самом начале?

— Панелями. Все теми же панелями. Дома для нормальной зарядки комплекса раций в отдаленных участках полигона в чуть свободное время разворачивалась мобильная раскладная панель метр на полтора.

— И где вы такой размер носили? Главное — в чём? Это же какой габарит?

— Ну и не такой и большой. Всего пять книжек двадцать на двадцать пять сантиметров, при общей толщине одной в два. Это всё хозяйство было всегда у меня, как и моей заботой. Раскладывалось, желательно на возвышенности, с направлением на юг, соединялось в общую систему, и за полтора часа одновременно заряжало четыре штуки солидных повербанков.

— И какими они должны быть, чтобы полностью обеспечивать всю твою команду?

— Большими. Ёмкостью. Даже очень, если брать в виду, что они некрупные по своим размерам, и относительно по весу. На двадцать тысяч чего-то там емкостью.

— И вам этого хватало?

— И на полигоне, и, тем более, на Выборге — да. Но чего-то более существенного мы так и не придумали. До самого последнего времени — пока не нашелся нужный специалист. Но и теперь не можем — нет возможности достать или сделать нужное оборудование. Но надежда не умирает.

— Во-во! Ты именно это и подразумевала, когда начала это знакомство?

— Догадался?

— А я с самого первого мгновения подразумевал меркантильные запросы. Зачем ещё нужно окручивать представителя большого сообщества, тем более со своими кораблями? Только ради выгоды. Или я не прав?

— Да прав, прав. Но признавать,

что мы чего-то просим – не очень приятно. Поверь.

День 31. Интерлюдия. О. Крит и его новые соседи. Эпизод шестой. Объединение семьи и создание сообщества. Первый большой заказ и первый бонус. А на "закуску" - внезапный, но бестолковый налет.

Остров Крит и его новые соседи.

Эпизод шестой.

- Вот глупая! Наша Глава последнее время у соседей часто всякой помощи запрашивает. То боевой катер с командой выпросила, то механизированную мастерскую там припахала на полдня. И ни на грамм этим не смущается. Да и сам Стас, что у соседей командует, не позволяет ей это делать, говоря что помогать своим соседям, а, тем более, русским, это - святое дело.

- Ладно. Обо всем этом мы с тобой поговорим только тогда, когда придет отец. Всё равно ему осталось уже совсем немного, и по времени и по расстоянию.

- Мне интересен ещё только один вопрос – ты мельком упоминала, что твоя мать носит твои же камуфляжные костюмы, только нелюбимой расцветки. Как это? Ведь ты сама довольно стройных кондиций. Неужели и она такая с виду?

- О! Сразу чувствуется мужик. Видно, что наши внешние параметры его заинтересовали.

- Ну а всё-таки? Может развеешь тайну?

- Да прав ты, прав. Несмотря на роды, которых у неё было четверо – она как была худенькая и фигуристая с самой молодости, такой и осталась. Отличие у нас только одно, и то в одежде незаметное – грудь у меня троечка, а у неё четвёрка. Ну и морщинок на лице, а особенно вокруг глаз, немного больше. Вот и все. И, если есть, такое очень большое желание лично познакомится и посмотреть на маму – ну это когда вдруг придем к обоюдовыгодному соглашению, то приглашу тебя, или же вас всех, к нам в гости.

- Принимается. А как это – четверо родов? Я думал – ты одна у них?

- Ага! Счасс! У родителей видно каждые два года регулярно «ломался телевизор», потому что у всех их детей разница практически в два года. Моему старшему брату двадцать шесть, а младшему двадцать два. А вот сестре только двадцать. Хотя она сама любит насчет этого говорить – что ей уже двадцатник. Вот так!

- Здорово. Герои они у тебя. В такие сложные годы, как девяностые, решится на такое.

- Да, по их словам, родители из деревни много лет очень хорошо помогали всеми видами продуктов, что у них были – и мы никогда не голодали. Может быть и был в семье дефицит, но только тропических фруктов, и все.

- Согласен-согласен. И я застал этот период, мелким.

- Так я продолжаю? Можно? Я так и поняла.

До полудня, то есть времени заказа, мы все втроем в сопровождении щенков – так как кошки благоразумно остались дома, опять обследовали ближайшую территорию. Правда, перед этим я достала из рюкзака – тебе же так не нравится мое его наименование заспинник, рации и базу к ним. Её мы с отцом закрепили под самой крышей над входом, подняв мачту антенны на полную высоту – обеспечив этим устойчивую связь километров на пять-семь. И снова нашли много интересного и полезного – и из растущего в земле, и из бегающего по ней. То есть – и деревья с кустарниками, и животные с птицами. И вот именно пернатых было больше всего. А, так как первые их представители были уже нами опробованы, и вполне успешно признанными съедобными. То и новые представители их племени тоже в свое время пополнили наш рацион. Снова напоролись на несколько родничков – они были от крохотных размерами. Только что видно было озерцо воды с чуточку бурлящими на его дне песчинками. До крупной, метров трех диаметром полностью прозрачной до самого дня водной линзы, и ручья, берущего из него свое начало.

И, так как это чудо нашла именно я, то и пошла дальше по его течению – и, вскорости, обнаружила одну очень интересную картину. Родников в той местности было порядочно – и встречались они каждые пятьдесят-сто метров друг от друга. Но не это самое интересное, а то, что ручейки, вытекающие из них, все собирались в один, пополняя его своими водами. И бежал он не к морю, а вглубь острова – а куда, в этот день мы так и не узнали. Но я чуть перескочу воспоминания – немного позже мы, всё же, нашли, куда бежала эта речечка. Почти в самом центре острова, километрах в двух от холма, в очень уютном зеленом углублении расположилось шикарное пресное озеро, в котором даже жили утки и водилась обычная, пресноводная, а не морская рыба.

Вернувшись ко времени Ч к домику, попили на скорую руку разогретого чайка из местных листочков, что вполне успешно надёргали по пути родители, и выдвинулись к пляжу. Ведь, как я понимала, пришла пора создавать ту социальную группу, о которой говорилось практически в самом конце текста стартовых условий Эксперимента. Вчера, когда оформляли с отцом свои заказы, сами как-то чисто случайно пропустили этот факт – а грёбаные Экспериментаторы не соизволили о нём предупредить. Или мы так зачитались складским прайсом, что просто не обратили на это внимания. Ни сама не помнила этого, ни папа – я его ещё вечером стала об этом пытать, когда в очередной раз прочла бумажный текст. Ну а сегодня, тем более нас уже трое, решили, что этим делом займёмся по любому – по крайней мере, попробуем.

И вот, идет отсчет последних секунд, и на экране выскакивает… совсем не то, что мы ожидали. По крайней мере я – этого явно не ждала:

В случае формирования социальных групп, ширина канала увеличивается пропорционально численности группы.

Но раз они этот вопрос подняли сами, то и реагировать на него нужно соответственно – что я и начала делать:

- Ма, па – вам текст-предложение пришел?

- И тебе тоже? В унисон ответили оба.

- Да. Наша реакция? – говорю рубленными фразами и быстро, не забывая о том, что всего на заказ дается только сорок минут. И очень хорошо, что мы каждый для себя, но составили неплохой список самого необходимого, что нужно взять на складе Устроителей.

- Ну, думаем, хуже, чем есть сейчас, при этом варианте развития событий, уже не будет, - ответил батя, - так что я только за. Согласен на создание социальной группы. Надеюсь, и очень сильно – что необходимая для этого действия фраза произнесена правильно.

- Да фиг его знает, честно говоря, - ответила ему на это мама, но все равно слово в слово эту же фразу произнесена сама.

- Эх! Была не была! – решила вслед за ней я, и сказала свое веское слово. И в ответ на это вероятнее всего всем троим на экране коммов выскочило:

Социальная группа создана. Выберете оператора группы и объедините свои терминалы поставки. Приложите ладонь выбранного оператора с общей панели терминала поставки.

Но, прочтя это, мы одновременно подняли взгляд друг на друга, и я с папой практически беззвучно произнесли свое - нет. Почему я так решила? У него губы шевелились в произношении слова из трех букв – а так как один из дальних родственников в деревне после травмы во время службы оглох, вот мы и были вынуждены хоть частично выучить язык жестов и мимики лица. А мама тактично промолчала. И все быстро-быстро перенесли свои плиты в одно место, уложив как можно ближе – и они с явно слышимым щелчком соединились. Мама приложила ладонь… Только это произошло, как комм опять выдал:

Оператор выбран. Время заказа – и побежала временная строка: 39, 59. 39, 58. 39, 57.

И все облегченно вздохнули. Я и отец – потому что никто из нас с ним не хотел заниматься этой волокитой. А, как чуть позже оказалось, ма просто-напросто хотела спокойствия и отдыха, резонно решив в душе – что ей вполне хватит привычных обязанностей повара, ну и нагрузки в виде заказа необходимых вещей.

И в тот раз, она быстро отобрала у нас листки – мною для этих целей был выделен один из блокнотов, что привычно обитали в одном из боковых карманов рюкзака. Потом чуть замерла, подумала, и стала быстро работать на сенсорной клавиатуре. Ну а мы, развернувшись, ушли к тем камням, с которых отец только сегодня утром ловил нашу первую, тут добытую рыбу. И дружно принялись за следующий раунд увлекательного процесса. А так как ни он ни я в упор не знали океанских пород, ну кроме селедки, скумбрии и мойвы с салакой, да и тех только по витринам в магазине или на тарелке. То, не мудрствуя лукаво, снимали с крючка всё, что попадалось – а на песке, куда все отбрасывали, обращали особое внимание на птиц. Будут они клевать очередной экземпляр или нет – и этим определяя, съедобно оно или ядовито.

- И чем вы занялись уже после процесса заказа?

- А там был прикол. Мама уже после рассказала, когда мы с обалдевшим видом морды лица осматривали всё ею полученное. Как оказалось, стоило только ей тонуть пальцем экран, как на нем высветилось:

За создание социальной группы бонус от устроителей. В вес заказа не входит. Разово - вариативно.

Ну она, резонно рассудив, что если дают, то нужно брать, подтвердила предложенное, и уже после этого последовали уже наши скромные запросы. А уже в самом конце, как сама сказала, как что в голову стрельнуло набрать:

Разрешить перенос терминала в другое, более удобное место.

В ответ же получила:

Перенос разрешен без потери дня поставки.

И ма от таких пока неясных в тот момент перспектив просто охренела. Это же??? Ведь значит его можно убрать с пляжа у моря, и разместить в более подходящем месте? И сразу, вслед за этим, ей, как и нам ранее, выскочило:

Отойти на пять метров и отвернуться.

Ну, она не прекословя, выполнила все условия, и всего через пару минут сзади чуть сверкнуло, а стоило ей обернуться, как только что монолитная плита терминала щелкнула и разошлась на три одинаковые части. Какими они и были всего на сорок минут раньше.

- Ну что, братцы-кролики? Разбираем подарки под елкой? – дернула она нас к себе, - особенно хочется посмотреть на вот этот цветной баул, - и ткнула рукой в разноцветный, с пальмами и попугаями, плотный даже с виду цилиндр из палаточного материала.

Потом подробно, со всеми нюансами, рассказала обо всем, что с ней произошло во время работы с небесным складом, как я первой назвала процесс заказа. И вдруг неожиданно предложила:

- Так как перенос наших плит разрешен, то может быть, всё это унесем к домику - а уже там и рассмотрим и разберем?

Мы распределили все лежащее между собой, подняли терминалы, те несколько пойманных рыб, и пошли, аккуратно выбирая путь – чтобы вдруг не перецепится и не упасть. А там уже мы не сдержались, и все втроем вскрыли бонусный подарок – это оказался большой туристический кемпер на десять человек. Весь из надувных панелей, с огромным тамбуром и навесом-кухней перед ним.

- Спасибо, конечно, Устроителям за это, - первым от этого нескончаемого процесса рассматривания очнулся отец, - но нам как-то он не особо нужен. Вот лодку бы не помешало. С мотором и солидным запасом топлива.

Это он, по любому, намекал на небольшие островки, что были видны буквально в шаговой доступности с вершины холма. Кроме нашего, невдалеке было ещё семь штук, и широкий скальный пояс вокруг всех.

- Давайте теперь убирать в помещение всё то, что получили, и искать соответствующее место для терминала, - не дала размечтаться мама.

- И где же вы нашли его? – отозвался Сергей.

- Вначале думали их устроить в радиорубке, но потом решили освободить склад с мотоблоком – ведь в него вела, кроме наружной двери, ещё одна, из спального помещения. Сперва хотели всё то, что из него вынесли, и бросить было под открытым небом, но уже в самом конце, в углу за прицепом, нашли большой брезентовый тент с веревками креплений. Ну и общими усилиями загнали в него, в прицеп, вначале сам мотоблок, потом поставили и уложили всё остальное, и накрыли сверху - старательно увязав. Как будто ожидали грядущую непогоду.

- Неужели то помещение было настолько большое и удобное для этого?

- Солидное – три метра вдоль стены и два с половиной ширины. Тогда места было завались – а теперь и не развернешься.

- Так там же темно?

- Сразу поставили керосиновую лампу, а уже на следующий день взяли светодиодный фонарь с встроенной и выносной солнечными панелями. И стало очень даже светло. Управившись с делами, поели и вышли в очередной рейд по окрестностям – подробнее изучать доставшиеся просторы. Вечером в ещё один раз обсудили сложившуюся ситуацию, да и послушали с мамой всё то же отцово стенание:

- Не верююю! Потому что не верю!

Она же в разговоре со мной посокрушалась… Нет-нет. Не о работе или доме, как можно было подумать. И не об остальных детях – так как все мы были обустроенными и уже самодостаточными молодыми людьми. Хотя и скучала она о них – это было видно по выражению лица в момент воспоминаний. А больше всего переживала о престарелых родителях, и своих и папа'. И мама и я прекрасно понимали, что наше внезапное и бесследное исчезновение вполне может стариков добить и согнать в преждевременную могилу. Так как они сами по себе были живенькими и крепкими людьми, хоть и в солидном возрасте. А такой неожиданный и сильный стресс – это может означать для их организмов и нервов очень даже многое.

Под вечер разгулялся ветер, не шторм, конечно, но и прежней тишины уже не было, а почти в сумерках начал накрапывать дождик, который буквально через полчаса перешел в проливной да с порывами. И, сидя под капитальной крышей, и занимаясь каждый своим делом – мы от души и вслух и мысленно благодарили Небесников за такой шикарный подгон. Мама занималась ручным шитьем – чуть подгоняла под себя еще один комплект камуфляжа – так как больше её любимого у меня при себе не было. А сменка, по любому, нужна. А мы с отцом в очередной раз резались в любимые шахматы – не ради победы, а только ради развлечения. А уже перед сном, решив попить на сон грядущий чайка, добрым словом помянули папа', принесшего ещё днем пару охапок мелких и средних веток, и несколько штук чурок, напиленных им из сушняка и наколотых на полешки. А в качестве сладкого было печенье, что я брала с собой на полигон.

Следующий день был последним спокойным и размеренным среди всех последующих, даже включая сегодняшний. Охота, которая повисла на некоторое время только на мне одной, и рыбалка – которой с утра занялись всей семьей. Оба промысла нам принесли удачу снова – мне достался заяц и три больших птицы, загнанные не без помощи щенков. А рыбы натаскали всего за час столько, что родителям в спешном порядке пришлось заняться и её вяленьем, и копчением. Отец, ради этого, в ускоренном порядке закончил свою пристроечку к очагу, и занялся устройством для холодного копчения. В то время я совсем не понимала – какая у них принципиальная разница.

А я, чтобы не мешать им и не стеснять – потому что тут, среди дикой природы, у них проснулись уже подзабытые за годы совместной жизни чувства друг к другу, ушла в поиск. Снова нашла интересные рощи – и деревья новые, и пальмы, многие из которых я в той жизни никогда не видела. Напоролась на несколько неглубоких оврагов да скальных выходов, коими, как стало понятно в будущем, изобиловал Выборг. В одном месте даже ухитрилась по уши вляпаться в глину, что отсырела и размокла во время ночного дождя. Но эта находка сильно обрадовала – так как я уже пару раз сталкивалась с примитивным кирпичом-сырцом, и, даже, имела некоторое представление, как его обжигать. А это значило… Много что значило! Это, если найдем людей в помощь, а не будем так и жить – всего втроем.

Но после такого шикарного купания в грязи, ведь мне удалось «ооочень удачно» свалится туда с края оврага, что был высотой в пару метров, срочно пришлось искать подходящее место, и самой обмываться, и стирать одежду. Ведь стоило только появится у жилья в таком виде, и отец не промолчит, а начнет свои обычные подколки о общей моей косорукости и кривоногости. А оно мне такое хорошее надо? Вот и пошла, хлюпая жидкой грязью в берцах, вдоль того же невезучего оврага по течению ручейка, что бежал в самом его низу. И буквально минут через десять-пятнадцать выбралась к небольшому озерцу – всего метров пяти в диаметре, с местами песчаными а местами травянистыми берегами. Управившись со своими делами, и дождавшись, пока обувь и одежда в непривычной местной жаркой погоде высохнет, на закате вернулась в расположение. И уже там перенесла свои черновые кроки на ту карту, что по привычке полигона начала составлять ещё с первого дня.

А вот следующий, мой пятый день на Островах начался с бухты-барахты. И, как ни странно, в этом были виноваты только родители, и их привычное – так как мы старше, то и знаем всё намного лучше тебя, мелкая. Но, в итоге, всё же оказалось, что права, и очень сильно, именно я.

Несмотря на мой драматический рассказ о случайной встрече в самый первый день тут на острове с медведем-охранником. И просьбе, точнее, приказе родителям о том, что нужно постоянно, тем более, в незнакомой местности, носить при себе оружие - он был банально игнорирован. Несмотря на то, что личного, в виде револьверов, хватало на всех, даже с запасом. И, когда ранним утром пятого дня маму, беспечно отправившуюся на водный моцион в купальнике стиля ню встретили выстрелы в… - уда из стоявшей почти у самого берега лодки. Она просто заорала от испуга, как корабельная сирена, и села прямо посреди пляжа на голую ж…попу.

Ей повезло дважды – первый раз в сам момент выстрелов, когда слабый порыв ветра поднял волну, и стрелки не попали никуда, даже в воду или берег. И второй раз в том, что я была уже на подходе, и вылетела к морю с Наганом в руках – а, так как те тридцать-сорок метров, на расстоянии которых и покачивалась посудина стрелков, для меня вообще ничто, то они и получили почти одновременно по пуле в предплечье. Но, как чуть позже оказалось, почему-то у обоих левое. Это в тот раз сработала многолетняя реакция – случайно не убить условного противника на тренировках или полевых занятиях при попадании в голову стального или свинцового шарика.

В ответ на мою стрельбу из прибрежных кустов послышался топот дикого бешенного носорога – это к нам на помощь неёсся отец. А я, ни секунды не раздумывая, сбросила с себя камок и обувь, и с одним только ножом в руках бросилась в набегающие волны, боясь, и вполне осознано, что налетчики решатся по-быстрому скрыться от так неприветливо встретивших их людей. Мол, «они такие мягкие и пушистые, с открытым сердцем и благими намерениями к нам шли под звуки выстрелов. Своих, ессественно. А мы, все из себя злобные и кровавые бандиты напали на них» – как обычно в подобных случаях говорит да и пишет в своих отписках наша благородная и неподкупная полиция. Слава Богу, были случаи для таких выводов, и, тем более, произошедшие с самой мною.

За десяток секунд добравшись к стоящем на ближнем рейде судне, представляющем при близком знакомстве практически ручную переделку бывшего моторного катера в весельную лодку, одним слитным движением выскочив из воды, перевалилась во внутрь.

А там???

А там на средней и задней банках сидело два парня, зажимающие текущую по своим рукам кровь, и во все горло и стонущие и стенающие от боли.

- Сидеть, лежать, боятсяяя!!! – заорала я по привычке, что получила во время всевозможных штурмов воображаемых укреплений и опорных точек. И эта пара, как подкошенные, свалились на дно посудины, с дрожащими от испуга ртами и ужасом в глазах. Ведь вот-вот, только что они были с пистолетами в руках, такими смелыми и сильными, и звуками выстрелов пугали в полном одиночестве находящуюся на пляже шикарную полуголую бабёнку. А тут вдруг судьба-злодейка повернулась к ним своей филейной частью, и теперь они лежат в своей же лодке, ранеными и истекающими кровью. От такой быстрой смены декораций любой зассыт и обделается – не только они. По любому, в те мгновения в их микро-мозгах промелькивали такое мыслишки. И рисковать я не имела ни малейшего желания…

День 31. Интерлюдия. О. Крит и его новые соседи. Эпизод седьмой. Допрос налетчиков, и быстрое решение идти вызволять невинных.

Остров Крит и его новые соседи

Эпизод седьмой

— Оба. Быстро. Поднялись и сели на заднюю банкууу! — прорычала я вновь. И, когда они, посверкивая своими глазенками, расположились рядышком, заняла освободившееся таким образом место у вёсел, и погнала трофей к берегу. Но всего через пару гребков вдруг заметила, что их стоны и причитания буквально волшебным образом прекратились, а когда взглянула им в лица, то поняла все. Парни в полном смысле слова приплыли — это было четко видно по буграм между ног, и мокрым пятнам там же. И только тогда я сообразила — что была не в привычном повседневном лифоне, или же топе для тренировок, чтобы грудь не мотало при беге и кувырках по сторонам. А примерно в таком же, но чуть отличающемся — с утра надела домашний бандо*, но тоненький и почти прозрачный даже в сухом виде.

*bandeau или просто бандо — это укороченный топ без бретелек, плотно обтягивающий тело под мышками.

И, так как я прекрасно знала эти его секси-особенности, то изумительно поняла возбуждение неудачников — ведь просматривалось все полностью, практически идеально, как будто я сидела голой.

— Ну и чего вылупились? А ну опустили свои гляделки похотливые, — с паузами между энергичными гребками обломала их, — прям голодающие с Поволжья — как говорил в таких ситуациях мой дед.

— Да мы ничего. Мы просто…- наконец прорезался у одного голосок. Но хриплый-хриплый, и через мгновение нос лодки воткнулся в песок так, да так, что её выбросило на берег до половины корпуса, а их от резкого удара бросило на второе, свободное сидение.

И, уже там, на берегу, нас ожидали разъяренные родители. Мать, успевшая за это время одется — и вся в желании отомстить за свой испуг и истерику. Ну а отец просто пылал жаром, и хотел порвать неудачников за её нервный срыв. Но стоило мне встать и повернуться к берегу лицом — как оба обмерли. Только почти ночью мама объяснила свое такое поведение — ведь она уже давно не видела меня полностью голой. Дома — то одно, то другое. То её работа и кухня, или мои занятия в универе и тренировки, которые были по два-три-четыре раза на неделю, или, опять же, кухня, когда она вечерами была занята. А на то, что наше нижнее белье сровнялось в своих размерах и предпочтениях уже наверное как года два или даже три, ни она, ни я особого внимания не обращали. И такая ситуация в доме была уже в течение последних лет шести-семи. А тут такой шикарный вид — из воды выходит, утрирую конечно, практически полностью нагая русалка.

Примерно так же на это зрелище отреагировал и папа', только он все равно поступил мудрее — стоило только мне выгрузить пленников и одеться. Но, точнее, даже не так. Вначале, под всеми их взглядами, забрав верхнюю одежду, уйти за кусты, чтобы никто меня не видел — потом раздеться, вытереться, и уже на голое, но сухое тело надеть камок. За это время налетчики-неудачники были выдернуты из лодки, отцом обысканы — на наличие оружия, и по пояс раздеты, внимательно осмотрены на предмет полученных травм, и начато их конвоирование к домику. Почему туда? Это я сообразила мгновенно — ведь аптечка до сих пор у нас одна, та, которая пришла сюда со мной. И таскать её постоянно при себе одному из нас как-то совершенно не улыбалось. И, уже когда добралась до трофея, подобрала со дна два ствола — такие как и у самой Наганы и две пачки патронов. Копия — мой заказ для самообороны.

Кто же в те, первые наши дни в проекте, выполнял работу медика? А все вместе — так как ни у одного из семьи не было полного объема знаний даже простой медсестры. Все мы умели каждый что-то одно, и только при работе тройкой могли хоть чем, но помочь болезному или страждущему. Вот и в этот раз — промывали пулевые каналы и бинтовали горе-налетчиков в четыре руки, имея отца в качестве принеси-подай. И, как только процедура скорой помощи была закончена, парням связали руки за спиной — привязав свободные концы веревок к деревьям за их спиной. Таким образом хоть немножко, но обезопасив себя — то отец сразу, заскочив буквально на минутку в домик, ухватил маму за руку и утянул в заросли.

Я только мельком успела все это заметить, и даже не придала в тот момент случившемуся ни малейшего значения. К тому же вот только что с другой стороны на поляну вывалилось тяжело дышащее трио наших щенков с пернато-хвостатой добычей в зубах. Чезар — наш стаф, притащил зайца с перекушенной напрочь шеей, размерами не меньше, чем он сам. А лаечки Белка и Стрелок — как их назвал ещё дядя Сеня, волочили по траве крупных пернатых неизвестной мне породы. Ну а так как свои функции — обеспечить нас основой для приготовления пожрать, и себе, и нам, они с честью выполнили, то пришлось их кормить остатками ещё вчерашних трофеев. Заслужили ведь.

Ну а потом последовал экспресс-допрос задержанных горе-стрелков. Хотя они сильно-то и не отпирались, как сами в конце признались — их впечатлило, и сильно, то, с какой скоростью и меткостью я стреляла. Ну а потом рычание, когда приводила к повиновению и подчинению. Конечно — были бы они битыми жизнью зека, или хоть нормальными бойцами, сломать так быстро парней не смогла. Но что случилось, то и случилось. И, к возвращению родителей у меня уже была заполнена страничка в блокноте со всеми рассказанными и подробно расписанными их историей и подвигами.

Итак — они сидельцы, или в простонародье зека или просто зеки. Но попавшие сюда не прямо с зоны, а успевшие всего трое суток погулять на свободе после освобождения. Оба отбывали свои срока в одном месте, невдалеке от родного города Тверь. Это были почти одногодки:

Эдик — которому только-только как стукнуло двадцать один год, мелкий хулиган, что заработал свою отсидку за пьяную драку на дискаре и сопротивление при задержании — полтора года общака. То есть — общего режима. Правда, прозвище, которым тихонько наградил его напарник, было не комильфо — Эдик-педик, сказал тот. Но, несмотря на столь провокационно-оскорбительное погоняло, он им не являлся — это были издержки в основном всех сидельцев на их зоне. Которая была красной — то есть бал на ней правили менты, в отличии от чёрной, где всем заправляют воры. Как говорится в неких кругах: зона красная, базар вольный. И где возможность услышать послание на три веселых буквы можно было на каждом шагу.

Артур — двадцати двухлетний второходка с прозвищем Турка. Мол — Артур-Тур, Артурка-Турка. Так он объяснил это наименование, хотя я, глядя на его чернявую внешность, грешным делом сразу подумала, что он турок.

— Вышли за ворота мы через сутки друг после друга, — рассказывал более языкатый и нагловатый Тур, — и только приехав домой, сразу получили от общества маляву с приказом через день встретить на перроне уважаемого сидельца с поганялом Сиплый, и со всем почтением проводить его на встречу с нашими местными старшИми. Встретили — как полагается, так были обучены, а только подошли к спуску с перрона к такси, и все… Я очнулся тут только на третий день, рано-рано утром, а Эдька, — он не стал вторично оскорблять напарника, уже получив раз затрещину, — на второй. А уважаемый Сиплый, который тут потребовал тут себя именовать Бугор — в самый первый.

— Так как там мы с ним пообщаться не успели, только представились, — это продолжил совместную исповедь Эдик, — то знали только одно — ему уже сорок пять, и наши считали его законником. Но построить нас с Туром он смог на раз. В тот же, третий день, по его приказу, мы создали сообщество, и получили за это бонусом большую шестиместную надувную лодку. А после обеда, который был только из опостылевшего Ролтона, правда не одного или двух, а сразу четырёх — под его руководством пошли на ближний маленький островок. Зачем? До того, как и после — мы не знали, а зачем или за кем, увидели — когда пришли. Там было три человека — пара молодых шмар и мужик в летах.

— Во-во! Бугор начал с ним базарить, к чему-то уговаривать, потом вроде как попробовал приказать — а тот в ответ рванул сзади из-за пояса волыну и пальнул. В воздух. Но наш оказался шустрее — и уже падая набок, прямо через клифт шмальнул, и прямо ему в плечо. Шма… бабы подняли вой, пошли сопли-слезы, разное всякое. Но чуть повыв, они слегка успокоились, и с нашим моральным подталкиванием достали из своей большой палатки пару жёлтых чемоданов разного размера, где были мединструменты, и сделали пострадавшему операцию прямо на месте, и перебинтовав, подвесили руку на груди.

— Потом Бугор с этим Павлом о чём-то там быстро перетер, вроде даже грозил пушкой, — продолжил каяться Эдуард, — и приказал вначале нам собрать их плиты поставки, а когда те нас ударили, как током, заставил это сделать местных шмар. И забрав весь их хабар и их самих, ушли к себе. Там уже мы сами развернули трофейную палатку, оказавшуюся большим двухкомнатным кемпером, В одной поселились мы, а в другой — они. Шма… бабы на удивление, были умными — они обе оказались медичками. Старшая — Аминат, двадцати трех летняя фельдшер-осетинка со скорой помощи из Ростова. И девятнадцати летняя армянка Ануш из Киева, что только окончила местное медучилище. Они же и вспомнили, что раненый Павел назвал их островок сокращенным словом города, где родился — Листа от Элиста.

— Насиловали их?

— Да ты что, хозяюшка? Бугор нам строжайше запретил лепил даже пальцем трогать. Он, на удивление, очень даже вежливо попросил их взять на себя даже обязанность поваров, объяснив при этом, что хавать одну только лапшу остохренело ещё во время скитаний по пересылкам.

— Ну и это все? Или ваши налеты продолжились?

— Да мы и не хотели ничем таким заниматься, но Сиплый решил, что раз наша тройка — самая сильньная на этих островах, то нужно всех, кто тут ещё есть, поймать и нагнуть для служения ему. Ну и нам, частично, — перехватил инициативу Турок. — Ну и вчера с самого рассвета отправил к следующему островку, точнее большой голой и плоской скале — с надеждой, что и туда во время этого Эксперимента были заброшены люди.

— А оружие когда вам выдали?

— Так ещё перед первым разом Бугор и дал два револьвера заряженных.

— И стрелять научил?

— А чего там? Неужели так сложно — на курок нажимать? Да и сами не лохи, ещё с детства вначале на приставках рубились — а в наше время уже были примитивные пострелушки. А в последние годы, что у меня, что у Эдьки имелись свои компы и любимые игры. Мы ведь не родились сразу босотой, как многие вольные считают — просто ситуация так в неудачную сторону свернула. Ну и оказались за решеткой, — явно Турка потянуло на откровения с воспоминаниями, — в первый раз. А во второй меня просто подставили. Участковый мент ко всем ранее сидевшим всю мою жизнь относился с предубеждением, и через друзей с собутыльниками из уголовки старался сразу после очередной отсидки отправить назад. Конечно, и обо мне нельзя сказать, что я мягкий и пушистый, но и сукой да беспредельщиком там, дома, никогда не был. А Эдик — вообще тихий и мирный. Это тут, после той сотки спиртяги, с которой нас Сиплый на дело отправил, осмелел да чуточку обнаглел.

— Так вы и сейчас пьяные?

— Не бухие, а с похмелья. Нажраться всего одним стаканом водяры в жизнь нельзя, а особенно, если после него сытно позавтракать жирным хавчиком. А у нас сейчас с пайкой все шикарно — правда там в основном одна рыба да каша с супом, но всё свежее и горячее. Так что пока сюда к вам догребли вручную, оба стеклы как трезвышко. Помнится, была в свое время такая юморная присказка.

— Вы так и не ответили — налеты ваши продолжались? Или ваш главарь, после того захвата перегорел и успокоился?

— Какое там! Наоборот, та победа распалила ещё больше. Вчера с рассветом, как я уже и говорил, мы пошли к недалекой и плоской что тот блин, скале. И так удачно сходили — нашли на ней очередную троицу из парня и двух шала…женщин. Обе бабы, как и в первый раз, оказались на проверку лепилами, то есть — медиками. Старшая — тридцати летняя татарка Банат, там, на Земле она была глазником, а сюда попала самой первой с водного отдыха, где была с мужем, детьми, и семьёй родственников. Её и перенесло вместе с парусной лодкой — той, на которой мы сегодня шли, только сняв мачту с парусом, так как не кокер-квакер в этих делах от слова совсем.

В ней, в этой лодке, была ещё палатка на шестерых, рюкзак с её личными вещами, медицинская сумка, большая, и много разных рыбацких снастей, включая небольшую сеть. Младшая, пришедшая второй — медсестра-чеченка из Беларуси, двадцати двух лет. И парень-абхаз, с идиотским именем Шварах, двадцати трех лет, что очутился там последним, третьим. Он уже раньше силой заставил шма… баб признать его Главой и назвал их место пристанища Гали — возле этого городка он жил на Земле. А как только понял по нашему базару, из каких кругов мы родом, то сразу заявил о присоединении и желании войти в состав силовой гоп-стоп компании. Ну это решать было не нам — так что он приказал бабам все шмотки загрузить в нашу надувнушку, и мы ушли к Томску.

— Что за…?

— А это Бугор решил так назвать наш остров — он ведь в нем, то есть Томске, сам оказывается, родился. Ну и вот так сделал тут. Наверняка, на память.

— Ну и — что дальше?

— Сиплый был не дурак, и практически сразу согласился взять абхаза в свои присные, но всё равно что-то ему в нем не понравилось. И он оставил его при себе, заставив заняться рыбным промыслом после того, как разобрали весь привезенный хабар, и он увидел снасти. А нас, как собак каких, только накормив, отправил к следующему, но уже зеленому клочку суши.

— И там…?

— Там тоже обитала троица из двадцати пяти летнего, с покоцаным пером фейсом узбека со зверским и отталкивающим даже для нас выражением на морде, по имени Курдат. И опять двух шм… баб. Это была тридцати двухлетний хирург с Дальнего Востока, казачка Ольга Глода, и пятидесяти двухлетняя башкирка-повар Гаухар. Узбек, как только понял, что мы сидельцы, сразу же, без лишнего подталкивания заявил — что он с нами, и сразу готов идти резать неверных. При этом так поглядев на женщин, что они прямо на глазах побледнели и задрожали — и это не смотря на то, что башкиры, насколько я знаю, — заканчивал свой рассказ Эдик, — тоже мусульмане, как и убзеки. Так на них говорили все на зоне. Тот тоже обозвал место их обитания глупейшим словом Чуст, буркнув, что он там родился. Собрали их барахло быстро — его и было всего ничего, и уже почти в полдень пришли на Томск. Успев их доставить почти к самому заказу. И за них, как потом в разговоре с нами упомянул Бугор, дали большой двенадцати местный трехкомнатный кемпер — и сразу появилось место, где всех расселить.

— И на чем же все спали? На голой земле? Не иначе!

— С чего бы это? Оба кемпера, как и палатка Банат, были с полным комплектом надувных матрасов и постельного. Так что спали белыми людьми — как на зоне после похода в общую баню.

— А сегодня он с рассветом погнал вас сюда, к нам? Правильно?

— В дырочку. Но вот поход-то вышел несчастливым. Резкая ты сильно, хозяйка, и борзая до офигения.

— Ты полегче. А то обижусь.

— А это не оскорбление — а признание в том, что ты явно стояковая.

— Лады. Отбрехался. Это что значит? Вас там было шесть мужиков на шесть баб? Правильно?

— В точку. Но не шесть, а почти что пять — так как убзек на Павла с первой же минуты зубы точит, он же ведь мент бывший. А у того с ними какие-то тёрки не по теме были. Вот и ядом весь исходит. Только присмотр Бугра и спасает мужика от расправы.

— А если тот отвлечётся?

— Да хрен его знает, что может быть. Но реальнее всего — кончит его тот в корень шизанутый чурка, и все.

— А ваш Сиплый ему головомойку не устроит?

— Ну откуда мы все это можем знать? — почти в один голос чуть ли не выкрикнули оба налетчика-неудачника. И я с этим утверждением в душе полностью согласилась.

— Нда!!! Ну Лиска, у тебя и мылодрамма вырисовалась. Прям бразильский сериал — Женщины в рабстве и всё время плачут, — вставил свои пять копеек Серый.

— Вот именно. И, как ты прекрасно понимаешь, мое гуано сразу загорелось — отобрать у зека и его приближенных путевого мужика и женщин-медиков. Я уже тогда считала, и, как оказалось впоследствии, ошибочно, — что медицина и специалисты, в ней нормально, с опытом и знаниями, а не наобум лазаря разбираются, будут очень нужным и ценным ресурсом в этом Эксперименте.

— А почему — именно ошибочно?

— Как оказалось, и поняли это все буквально через несколько дней, важны все. И, скорее всего, мужчины, и именно молодые, лет с двадцати пяти и на десятку старше — требуются больше всего.

— И с какого … перепугу ты так решила?

— А вот с такого. Подумай сам. Да что я тебе эти прописные истины буду рассказывать, если вы все подобное уже по любому прошли. Охрана. И ближняя и дальняя. Разведка и поиск полезностей, как на головном острове, так и на всех тех, где они пройдут своими звеньями. Строительство. Любое, совершенно — начиная с того же самого навеса над общими местами в столовой, отхожими местами и помывочными отделениями. Заканчивая охранными фортами на дальних окраинах своей же земли обетованной, и расширении жилых помещений. Это только малая часть тех дел, где у нас были задействованы весьма скромные мужские силы. Но всё это стало понято чуть позже.

А в тот раз? Как ты понимаешь, сама это дело провернуть не могла — я ведь не шестирукая богиня Лакшми, или её земное воплощение. И управится, а, тем более, очень и очень быстро с тремя вооруженными мужиками явно могу не успеть. А стоит упустить хоть одного, или, даже, всего лишь, подранить — и без мирных жертв не обойтись. К тому же, по словам моих невольных собеседников, туда нужно больше часа усиленно грести, да против течения — и рукам потом приходить в себя минимум час.

— Ну так взяла бы с собой отца?

— Я и так хотела сделать — но он как слинял вдвоём с мамой, так и не было до сих пор. Ну вот и решила рисковать сама — оделась, как полагается на боевой выход, прихватив на всякий случай походную аптечку. Нормально вооружилась — кроме уже пристрелянного ствола и ножа, взяла второй, запасной и по две пачки патронов. Чисто на всякий случай — понимая, что времени перезарядить Наган, если вдруг припечёт, у меня не будет. После всего этого ушла к морю, строго-настрого приказав Чезару охранять. Кого? Или от кого? Но он у меня песик умненький, и сам мгновенно сообразил, что пленных. И принялась сталкивать-стаскивать лодку пришлых в воду.

— Так ты что? Так сама и рванула в гости к неприятным соседям?

— Решила, в тот момент, что других вариантов нет. Но всего через пару минут, стоило лодке закачаться на волнах, как из зарослей вышел папа, в полном боевом прикиде, и с карабином за спиной.

— Что, неугомонная, решила сама наводить справедливость у соседей? — были его слова, — не выйдет — я решил пойти с тобой. Хоть и пользы от меня минимум. Но только скажи точно — какого хрена ты туда собралась?

— А можно всё это сделать по пути? Только грести будешь сам — мне, скорее всего, придется там стрелять, и быстро. А с уставшими руками это нормально сделать не выйдет.

По пути пересказала всё то, что сама добыла во время допроса, поделилась своими соображениями и выводами, обосновала наше обязательное вмешательство, выслушала от него кучу возмущения. Но не отказалась от своего решения. Но, как выяснилось, сильно безумного. И уже, считай, на полпути, во время обяснения — кто из нас прав, мне пришла мысль. И, обдумав её, поняла — что ничего не поняла.

— Лиса, чего замолкла? — дёрнул меня отец, заинтригованный тем, что я резко замолкла.

— Да вот, неожиданно сообразила — если босс урок понял, что нужно собирать людей на всех подходящих для этого участках суши, то почему это не сделали мы сами? Зажрались? Или так сильно воспарили в небесах после встречи тут своих близких?

— Ну у тебя и выводы…

Всю дорогу, что нам оставалась, разговоры были только на одну тему — неужели, кроме нас и бандюков с их жертвами, тут есть ещё люди? Но мы тогда к удобоварительному решению так и не пришли, оставив конкретности на более поздний срок. Пока же нас ждала стычка — и никому не было известно, как она пройдет, и чем закончится.

День 31. Интерлюдия. О. Крит и его новые соседи. Эпизод восьмой. Выигранная стычка, откровения главаря, новое пополнение и первый свой поход.

Остров Крит и его новые соседи

Эпизод восьмой

— Ну и с чем тебя поздравлять? — не удержался от шпильки Серый.

— С чем — с чем? С Победой! Правда, как ни надеялась на бескровную, но стрелять пришлось. Только подойдя впритирку к чуть высоковатому берегу, я сама быстро выбралась из лодки, и максимально сторожась, рванула в ту сторону, где по описанию говорливых языков была их стоянка. Так как примерно с той стороны и раздавались вскрики и плач. А отец повел лодку чуть дальше — где можно было без проблем её вытащить на берег. Опять же — все это подсказали горе-налетчики.

Но пробравшись практически на опушку поляны с палатками, увидела неприятное зрелище. К веткам одного из деревьев на противоположной её стороне была за задранные вверх руки привязана молодая женщина, практически девушка — которую мужчина, на первый взгляд под полтинник, охаживал хлыстом из гибкой ветки. А она только стонала и плакала, но не кричала — и только после того, как я подошла к ней практически в упор, увидела во рту кляп. А сосредоточившись и внимательно осмотревшись, справа от себя на приличном расстоянии увидела стоящую на коленях группу женщин и лежащего мужчину, которых охраняла пара парней с оружием в руках.

И оказалась в очень затруднительной ситуации — хоть сама и амбидекстер, но точно и быстро стрелять предпочитаю именно с правой руки. А основные противники были с ней же. И, ко всему прочему, и до истязателя и до группы сторожей было примерно по три десятка метров — расстояние не критичное, будь у меня более привычный и любимый Glok, а не Наган. И вариантов пока не было, нужно работать тем, что есть в наличии, но, самое главное — быстро переносить огонь с одних на других. А если бы было хоть немного свободного времени, просто обошла поляну, скрытно максимально приблизившись к большей группе. Но не сложилось — вдали послышался треск сухого хвороста под ногами, и шум раздвигаемых на бегу веток, который был услышан не только мною, но и насторожил охранников. И мне пришлось рисковать.

Быстрый резкий поворот вправо, и я сразу открыла огонь с обеих рук сдвоенными выстрелами — и опять, даже не проконтролировав его результат, чуть доворачиваю корпус назад, влево… А истязателя на прежнем месте и нет — он уже успел, бросив хлыст, уйти перекатом в сторону, одновременно достать свое оружие и открыть огонь практически на слух. Так как буквально рядом с мной послышался звук попадания в древесный ствол, а второй — полёт над головой, что даже срезал прядь волос. И лишнего мгновения не задерживаясь — веду огонь из обоих стволов, выпустив за считанные секунды весь остаток барабанов. Десять пуль. Три из них попали в цель — рука, нога, и грудь под сердце. Он даже прожил немного, часа полтора-два проведя в сознании, что позволило чуть приоткрыть тайну жизни бывшего сорока девятилетнего майора спецназа ВДВ. Но о нём расскажу чуть попозже.

— А каков же был практически вслепую результат стрельбы по охранникам?

— Удачный. И, даже, очень — оба в цель. Левому попала в живот и горло, а правому в грудь и голову — трупы сразу, даже и не мявкнули. А вот потом начались небольшие неприятности.

— Унимать истерику у женского населения?

— Я так и думала — что ты сообразишь без подсказок. Да. В тот момент истерика коленопреклоненной пятерки была практически самым важным вопросом, что стоило решить — и обошлось простыми пощечинами. Правда, некоторым из них пришлось их выписать по нескольку раз — те всё не унимались. А без медиков я бы не обошлась. Но как только две из них умолкли, только вздрагивали от только закончившегося ливня слез, то я их развязала. Да-да! Они все были связанны — руки сзади, и свободный конец был крепко намотан на ногах у щиколоток. И погнала освобождать подруг по несчастью:

— Как управитесь, сразу помогать — нужно снять жертву истязателя, — скомандовала им.

И всего через минутку рядом стояло две женщины среднего возраста, как потом я узнала — это были казачка Ольга Глода и татарка Банат. А Сиплый так увлеченно развлекался с чеченкой Закией. Развязав её, и уложив на траву, помощницы сразу занялись освобождением от обрывков посеченной одежды, и осмотром повреждений. А я, услышав стон, подошла к лежащему на боку урке.

— Ну что, бикс… девушка, твоя взяла. Но мне просто не повезло — уже очень давно не тренировался в реальных играх с оружием, — с краткими перерывами произнес он, — но не бойся — я уже спекся. А сейчас я буду в грехах своих каятся.

И вежливо попросив присесть рядом — как смог быстро при своей ране, рассказал о годах, прошедших с памятного ему декабря девяносто первого, и по нынешний день. На мое предложение о перевязке, ответил кратко:

— Не парься — не первый раз получаю пулю. Но теперь понимаю, что это конец.

— Все равно перевяжу, хоть сразу не истечешь кровью, — и занялась мелким оказанием помощи.

Как оказалось — а в тот момент его слова проверить было невозможно, он был на момент своего первого суда, в девяносто пятом, майором спецназа ВДВ. Который во время начала противостояния между ставшей независимой Чечни или, как они сами себя назвали Ичкерия и федералами, потерял не только свою жену и ребенка, но и родителей. Тогда он был ещё зелёным лейтом, и не имел ни веса, ни нужных знаний для того, чтобы отследить тех, кто это сделал. Прошло почти четыре года, молодой двадцати двухлетний лейт досрочно стал обожженным пламенем практически гражданской войны майором, и с помощью обретенных в этом горниле друзей нашел данные на своих кровников. День в день, час в час, он и ещё три десятка таких же как и он, офицеров, непримирившихся с тем, что собственное командование и страна просто забыли об их погибших семьях, вышли на кровавую праведную охоту.

В ту ночь было под ноль вырезано два тейпа, откуда и вышли в тот далёкий день на охоту местные горячие джигиты. Но все равно, военная прокуратура, что расследовала гибель чеченского мирняка — ей пришлось это делать, потому что иноземские бумагомаратели подняли вой, как только факт вылез, точнее ему помогли вылезти, наружу. И она с трудом, но всё равно смогла раскопать некоторые улики на нескольких участников. Трое из них смогли уйти за ленточку, двоих пристрелили при попытке задержания, а Сиплого, тогда ещё геройского офицера взяли сонным в собственном кубрике подразделения.

Остальное он рассказал уже с длительными перерывами, частично хрипя и, даже, на мгновения теряя сознание. Быстро прошло расследование, краткое до идиотизма, потом был суд, лишение звания и наград, и обвинение в геноциде с сроком в полтора десятка лет. Там, на первой его зоне, кстати — тоже красной, его вначале попыталась подмять под себя администрация, а, когда это не вышло, за дело взялись прикормленные ею урки. А когда, всего в течении полутора месяцев, беспричинно и без малейших улик отдало концы более двух десятков покрасневших, как раки, стояковых уголовников, его начали перебрасывать из одной сибирской зоны в другую. Пока, через два года, на очередной пересылке не схлестнулся с авторитетом, который тоже частью коснулся тех времен. И его взяли под крыло.

После первого срока был второй, потом короткий третий, и уже после последнего, трехгодичного строгача попал сюда, на эти Острова. За все годы отсидок он стал в том мире неким авторитетом, получил вес. Но ненависть ко всем нохчам так и не прошла, несмотря на пережитое — вот и тут он не сдержался, отвязавшись на их девчонке.

Почему он так воспринял стартовые условия этого эксперимента? Не смотря на отсидки, по своему статусу он имел право негласно держать у себя планшет — и с огромным увлечением читал все последние года новинки в книжном мире. Так что понятие попаданец и попал он прекрасно знал, и понимал, хоть и приблизительно — что нужно делать, и как это делать. Но вот не срослось у него довести всё до логического завершения.

Последние фразы он уже произносил на пределе сил — это было видно даже такому тупику в медицине, как я. Договорив, или не договорив, он потерял сознание окончательно, и, буквально, через пятнадцать-двадцать минут, умер.

— Вот тебе и биография, — сказала я отцу, который последнее время сидел рядом с нами, и внимательно слушал исповедь умирающего, — хоть он и был по своему прав тогда, двадцать три года назад, но и наказание получил на полную катушку. Хотя и не сломался под грузом неприятностей — это я так думаю. А остался бы жив — вышел таким классным боевиком, несмотря ни на какие перегибы.

— Да! В этот раз ты полностью права, — услышала в ответ, — так что будем делать с женским батальоном? Забираем к себе?

— Мы же все это уже обговаривали в пути. Конечно.

— И как они все это восприняли? — всунул в рассказ свои пять копеек Сергей.

— Нормально. А ведь пока я выслушивала предсмертную исповедь, Ануш, оказывается, присоседилась рядом — и слышала буквально все, от а и до я. А уже у нас дома, на Выборге, вечером все это передала подругам. И как на утро отчиталась Ольга, все его поняли, и даже сама молодая Закия, несмотря на исполосованную спину, простила. Так как из рассказов отца знала — что в те годы происходило на далекой и незнакомой ей родине.

Оказывается, когда мой папа’ удачно проломился через кусты и увидел сложившуюся на тот момент картину, то он сразу сказал Глоде, что заберём всех к себе, и дал команду сворачиваться и собираться. И к моменту смерти так и не сказавшего свое истинное имя Бугра практически все было готово, и даже частично перенесено к месту, где была пришвартованная наша лодка. А Банат даже перегнала к тому месту ещё первую, надувную, что была на том острове. Зачем? Как оказалось — они все успели прикинуть. Так как нас было уже восемь — то это был предельный предел для бывшей её самодельной яхточки. А ведь нужно было ещё забрать и всё накопленное за это время, и им хотелось все это сделать за один раз, чтобы не возвращаться в столь памятное неприятностями место.

В центре вспомогательного судна аккуратно уложили прямо на дно, но только с прокладкой из надувного матраса, избитую чеченку, а все остальное место заполнили вещами, что тут были. Выгребли все под метёлочку, как перед отходом призналась их атаманша, Ольга Глода. На головной лодке на весла село сразу четверо — я с отцом на одну пару, и сама Оля с Банат на вторую. А на самом носу устроили раненного, но могущего свободно ходить Павла. И, так как к нам было идти по течению, то всё время, проведенное в пути, было посвящено знакомству и рассказам каждого о том, что было и до того, и уже после. Когда все мы оказались тут, на этих забытых богом и нормальными людьми Островах.

Кстати — сразу забыла упомянуть. После смерти пары охранников большая плита их терминала самостоятельно уменьшилась на две ячейки — это первой заметила куховарка Гаухар. А уже после того, как умер своей, но очень-таки преждевременной смертью Сиплый-Бугор, она опять уменьшилась на одну, и распалась на отдельные плитки. А ведь Сиплый и был сиплым — в одном из боев до того как, его ранило в горло, и мужик стал разговаривать голосом слегка сипящим. Что не мешало ему вполне нормально командовать подразделением.

Первой спохватилась насчет переезда плит поставки на удивления самая младшая, Ануш, как она позже объяснила — просто вспомнила текст послания:

В случае перемещения плиты терминала заказ переносится на сутки.

И просто от неожиданности попробовала отправить на своем комме запрос:

Перемещение терминала без потери дня поставки в связи со сменой места обитания.

Ей был дан ответ:

Запрещено.

И путем нескольких выбитых вопросов она набрала единственно правильный:

Перемещение терминала без потери дня поставки в связи с присоединением к большему сообществу.

И на удивление, пришло положительное сообщение:

Перемещение разрешено.

Ну она на радостях все это сразу и растрезвонила — а Ольга, не будь дурой, сразу потребовала, чтобы остальные набирали запрос строго по одной, включая ту же Закию. Вот так мы все и узнали способ хоть немножко, но обдурить комп снабжения Эксперимента. Почему женщины-девушки так заострили на этом пункте свой вопрос? Да просто потому, что при силовом переезде со своих мест первого появления этого никто не делал, и скромный паек приходилось делить на большое количество лиц. Глода даже сделала попытку правильно забрать плиты отсутствующих тут мелких, но добрых пакостников, как она назвала горе-налетчиков. Но вот в этом ей было вполне ожидаемо отказано.

Первыми начали свой рассказ мы, как более сильное сообщество, представители которого пришли к ним на выручку. Продолжили его все остальные, практически один за другим изливая душу, и плачась о наболевшем за эти дни. Так что на тот момент, когда мы оказались в зоне уверенной радиосвязи с Выборгом, и я связалась с мамой, были друг другу если не друзьями, то доверенными знакомыми — это уж точно. На мой вопрос встретит ли она нас, или нет — получила четкий ответ, что свободного времени у неё нет, так как готовит еду на полтора десятка человек. С запасом. Я ещё спросила:

— А ты хоть приглядываешь за нашими пленными? — на что получила обескураживший меня в тот момент ответ:

— Зачем за ними смотреть? Они пашут — аки пчелки на цветочках, — и просто отключилась.

А вот мы с отцом до самого момента окончания большого переселения к месту будущего постоянного обитания привезенных, все пытались расшифровать её слова. Но весь секрет оказался простым до одури — мама' с парнями успешно переговорила, выяснив, что они и рады были бы завязать, но в том мире и среде обитания это было невозможно. А тут, если с их Бугром кто-то сможет разобраться и избавится от него, они будут мягкими и пушистыми, и во всем помогать.

Вот она и определила обоих вначале нарезать Дружбой-2, что ещё мною была найдена в складе с мотоблоком, чурок из принесенных отцом бревнышек. Что это? Обычная двуручная пила, но их по привычке все обзывают именно так. А потом их же наколоть на полешки и поддерживать огонь в очаге. И, не смотря на свежие ранения, они ей ни в чём не отказали — а у нас появились помощники, правда, пока что с минимальным индексом доверия. Но это, как все прекрасно поняли — дело наживное. И, что немаловажно — все прибывшие отнеслись к ним нормально, пояснив своё такое решение практически одинаково:

— Несмотря на то, что они были рабочими шестерками у своего главаря, — за всех ответила Ольга, — остались людьми, в отличие от чурок. Они нам по мере возможности и помогали, и делились лишним куском хлеба, и при первом, практически силовом переезде не зверствовали, как те.

Вот мы их и приняли к себе — и до сих пор ни разу не пожалели. А в то время лишние мужские руки были как находка — ведь нас, женщин, в пятый день резко стало восемь человек, а их всего четверо, и трое из них однорукие. Так как раненые.

— А и чем же вы занялись после этого?

— Ну перво-наперво поели. Правда, в три приема — так как в то утро стола хватало всего на четверых сидящих. А остальные — это в основном были девчата, затеялись с разворачиванием своих кемперов. Так как вечер не за горами, а организовывать место для сна рано или поздно, но всё равно придется. Закончив со всеми этими переселенческими делами, они затребовали от меня пересказа предсмертной исповеди урки, в чём же я им не могла отказать. И, выслушав всё то, что было по привычке записано на микро-диктофон, посетовали на судьбу-злодейку, что заставила порядочного мужика и офицера стать уголовником. Но потом вся беседа скатилась к его случайно подслушанным словам — что на каждом, более или менее, крупном клочке суши обязательно должны быть люди. И было предложено сделать пробную вылазку к одному из пока не обследованных островков.

Для этого было решено подняться на вершину нашего холма — как самую высшую точку над морем, и отметить на кроках примитивной карты, что вел более старательный Эдька, те земли, где они уже были. Не растягивая вопрос надолго, вначале Банат сбегала к своей лодке-яхте — взять из крохотного кокпита ненайденный до сих пор бинокль. А потом я с ней, и Эдик с Туром взобрались на верхотуру — помочь в разборках их каляк-маляк, что до того были названы громким словом «кроки». В течение очень краткого времени я перерисовала — уже аккуратно и старательно, это подобие карты, на которой были отмечены и посещенные ими земли, и ещё необследованные. И было решено сходить на последний небольшой, что был расположен дальше нас. А ещё два находились с противоположной стороны, немного дальше за Томском. Их решили оставить на более поздний срок — определившись, есть ли в этом нужда, то есть, найдем сейчас ещё людей или нет.

Не затягивая этот вопрос, вышли в наш первый поисковый рейс втроем — я, отец и Банат. Почему она? А не, к примеру, Ольга? Или, в примеру, Павел? Его кандидатуре был дан отвод сразу же — раненый, тем более в руку, будет не помощью, а обузой, тем более, если будет огневой контакт. Точно так же и Оля — как атаман и усмиритель женского воинства, она незаменима. А отпускать с Выборга единственного по-настоящему в этих условиях важного врача не захотела уже мама — понимая прекрасно, что все остальные просто ремесленники. Могущие только сделать перевязку, ну или назначить при необходимости несложные лекарства.

Так как первая стычка с пьяненькими горе-налетчиками была ещё в пять утра. То назад, после бойни на Томске, мы вернулись с толпой пополнения уже в полдевятого. Ведь всё то дело было провернуто очень быстро. Почему у меня такая точность? События и время, в какое они случались в те, самые первые дни, до сих пор не стёрлись из памяти. То уже в самом начале десятого вышли к новой цели — и все наяву убедились в правоте бывшего офицера. Банат с нашей посильной помощью установила на судно мачту, что была принайтована вдоль одного из бортов, и, пока, мы её крепили и растягивали, сама навесила гик и подняла парус. И её мини-яхта ходко пошла вперед, быстро набирая скорость с неплохим боковым ветром.

К своей цели добрались буквально за полчаса — и к огромному своему удивлению, так наше прибытие внимательно отслеживалось, встречающие ожидали прямо у кромки воды. Это были две молодые женщины, даже очень молодые — примерно мои ровесницы, с явно видимыми слезами слез на лице. И юноша, по внешнему виду практически школьник выпускного класса.

— Доброго вам, молодые люди, — начал разговор отец. — Как ваше ничего? Помощь какая нужна? — начал он, как и договаривались в пути, не с предложения о переезде, а с вопроса о трудностях у них.

— И вам всего наилучшего, — ответила та, что стояла чуть впереди, немного смугловатая рыжеволосая, с конопушками на носу и целой цепочкой сережек-гвоздиков на правом ухе, повернутом к нам, — а можно все решить без растекания словами? Мы все примерно, но очень даже примерно представляем, что с нами случилось. Но все равно очень хочется конкретно прояснить эту проблему. И сразу встречный вопрос — вы одни? Никого больше не встречали за эти пять дней?

— Как-то вы сразу… — ответил папа', — резко начали. Хоть высадиться нам можно? Или так и будем разговаривать через водный промежуток?

— Ой! Сорри! Просто от этой неизвестности и неопределенности мы совсем расклеились.

Выбравшись на берег, для чего в какой раз за утро пришлось разуваться и подворачивать штанины камуфляжа — нам. И снимать всего лишь свои пляжные силиконовые тапки — Банат. Так как она сюда попала одетой только в велосипедки, и трудности с брюками её не волновали. Мы вначале пришвартовали свое судно к ближайшему дереву, и расселись практически в кружок на крупных камнях, что лежали на узеньком песчаном берегу.

— Ну что мы вам можем сказать? — начала уже я, — сразу говорю — ничего обнадеживающего.

И как можно подробнее, но, в тоже время очень быстро, пересказала все наши приключения и до этого дня, и, тем более, сегодняшние…

День 31. Интерлюдия. О. Крит и его новые соседи. Эпизод девятый. Первый выход в поиск, и сразу новые люди. Создание большого сообщества, и хорошие бесплатные плюшки. Все это было в прошлом. А сейчас..

Остров Крит и его новые соседи

Эпизод девятый

На что вполне ожидаемо услышали:

— Так может, если вас уже много, и нас к себе заберете? — с волнением на лице спросила всё та же рыжеволосая.

— Вы точно этого хотите? — продолжил разговор уже папа, — ведь там сидеть на одном месте не выйдет — работать на благо всех опять-таки будут все.

— Мы согласны на это! — они практически в один голос воскликнули, — а то тут всего втроём уже понемногу начинаем сходить с ума, — продолжила до того молчавшая шатенка. — А работы мы не боимся — тут даже домашний мальчик Гера или, если сказать его имя полностью, то Герман, ни одной лишней минуты не сидел, а чем-то полезным занимался. Хотя вот именно у него крышу подрывало больше всех.

— Тогда за сборы. Кстати — кто у вас Глава сообщества? — задал он ещё один вопрос.

— Я, — ответила рыженькая, — Илона Ронма, мне всего, или же уже двадцать три года. Родом из мелкого городка в Карелии. Воспитывалась родителями матери в деревне — а мать все пыталась найти свою половину. Работала в Питере секретарем-референтом в небольшой строительной фирме. Сюда попала второй. А что?

— Знаете, что нужно набрать на комме, чтобы можно было переместить плиты поставки без потери дня?

— Откуда?

— Тогда сделайте вот так, — и продиктовал ту фразу, к которой совсем недавно пришли женщины на Твери.

Собрали они свои манатки быстро до одури — и уже через четверть часа мы шли назад, по пути продолжая знакомство. Вторая девушка, Элла Коста — двадцати четырех летняя. Она шатенка — точнее имела цвет волос коричневый с рыжим или даже карамельным подтоном. Сама русская с далекими греческими корнями. Родом из-под Великого Новгорода, но не городская, а поселковая. Работала одновременно и секретарем и бухгалтером у армейского побратима отца в комплексе СТО на окраине того же самого Питера.

А парень — коренной петербуржец в пятом или шестом поколении, Гера или Герман, как уже было сказано — восемнадцатилетний студент одного из универов города, учился по настоянию родителей на юриста. Мелкий, но достаточно адекватный мажор. Попал первым с отдыха на одном из озер в Карелии, с небольшой, но очень крутой двухместной палаткой, вещами своими и пропавшей подруги, частью, большей, привезенных с собой продуктов и всей посудой для костра и еды. Так как тут очнулся сам, то в память о своей подруге назвал его Жека’.

— Вот так, Николай Петрович, вам с нами в этих диких условиях не очень повезло, — продолжила разговор под слабый шум ветра и плеск волн о борт Илона, — от этих городских чисто офисных специальностей толку будет самый минимум.

— Ничего. Как говорится — жрать захочешь, научишься всему. Так и у нас. Хотя? Да ничего пока ни хотя и ни нехотя нет. Мы ещё ни о чем просто не задумывались.

— А о чем тут думать? — вдруг в разговор вмешался до сих пор практически молчавший Гера, — судя по играм, да все той же древней Цивилизации, или любимой моей младшей сестренкой Веселой Ферме, нужно одновременно развивать и огороды, и поля — если есть возможности и место. Рыболовлю и переработку улова с заготовкой его на длительное хранение. Обязательно жильё и любое, самое любое производство. Зачем все это? И так много? Во всех играх есть установка, как и в армии — чтобы солдат не делал, но он должен быть весь день занят, и к отбою полностью задолбаться. Это так говорил старший брат моей Женьки, который уже капитаном в войсках служит. Так и в этих условиях — чем меньше будет свободного времени, тем меньше мы все будем вспоминать о доме и рефлексировать об этих потерях. Потому и я ни минуты у нас не сидел на месте.

— А что? Правильно! — в один голос воскликнули все пятеро, — устами младенца глаголет истина, — смеясь, добавил вслед отец, — вот и есть реальное направление, которому стоит придерживаться.

Добрались к Выборгу уже ближе к полдню, и мы оба, понимая, что на носу прием в уже наше сообщество одновременно такого большого количества людей для мамы может быть проблемой, решили поторопиться. Вытащили наше единственное и такое хорошее судно как можно повыше, и уже там его пришвартовали к дереву. В это время его хозяйка быстро свернула и сняла с мачты парус, убрав его в рундук под кокпитом — и мы все навьючившись вещами новеньких, рысью двинулись в обход холма к домику. И успели вовремя, даже с небольшим запасом. Поговорив с мама', узнала — что та решили принимать людей по одному, и смотреть на реакцию Устроителей этого Эксперимента. И, может быть, выйдет заметить любую закономерность, а за это получить хоть немного дармовых подарков. И, как мы узнали уже через час — она была полностью права.

Закрыв внешнюю дверь в бывший склад, где ещё мы сами сделали себе место под плиты, засовом изнутри, она принимала людей, сидя у печи внутри жилого отсека. И первое, на что она обратила внимание, был ответ на приём третьего нового человека:

Кратное увеличение состава сообщества. Бонус на выбор устроителей эксперимента. В вес поставки не входит.

Ого! Сказала она себе у уме — вот и первый звоночек. Теперь нас шестеро — и за это подарок. И, когда же будет второй? Но вот принят седьмой, уже девятый, одиннадцатый — и ничего. Но как только двенадцатый дал свое согласие и уложил плиту, как на экране выскочила снова та же самая строка:

Кратное увеличение состава сообщества. Бонус на выбор устроителей эксперимента. В вес поставки не входит.

Ух ты! Ещё раз — и реакция уже на дюжину. Это может означать только то, что их система счета имеет двенадцатеричную систему. Есть ещё один пунктик к размышлениям. Четырнадцатый человек — ничего. Последний, пятнадцатый — и тоже мимо. Проверить бы эту догадку ещё набором до двадцати четырех членов сообщества — но уже, к сожалению, не с кем. Такие у неё пролетели мысли — и пошла основная масса заказа. Хорошо, что пока мы шлялись по округе, она с Ольгой, Павлом и Гаухар сделали черновой набросок — что им нужно вообще. И что — срочно. Во вторую часть заказа вошла только одна медицина — но зато её было достаточно много, начиная с банальной зелёнки с йодом, заканчивая некоторыми инструментами для нашего, уже нашего хирурга Глоды, и ещё много чего. Хорошо, что хоть списки на медикаменты она написала чётким, свободно читаемым почерком, а не так, как они, врачи, обычно пишут свои рецепты.

А в первую, общую часть заявки пошли… Нет, совсем не продукты или кухонная посуда — в процессе разборки привезенных ценностей обоих групп был найдет практически полный её комплект, даже с небольшим запасом. Да и самих продуктов, после пересчета привезенных вот только что людей и их накоплений, по мнению нашего уже законного и постоянного повара вполне хватит минимум на полторы-две недели. А вот приправ всех видов и типов — практически нет. В наличии сущие крохи привычного горького перца, и ещё кое-что. Зато в тех запасах дома-склада, что обнаружила ещё Алиса, есть пол мешка сахара, и целый мешок каменной, крупной соли — а она, с тем, что рыбачить нашим мужчинам придется часто и много, будет просто улетать.

И ещё один очень важный пункт программы развития, который мы решили обязательно вводить в нашу жизнь. Это огород, обычный, привычный всем деревенским жителям огород — только в разы увеличенного размера. И, так как мы явно оказались на югах, то и его ассортимента. Так что названий семян мне советчицы надиктовали просто уйму — а, понимая что это жизненно важно, беру все не раздумывая. После всего этого смотрю на верхнюю строку комма — до окончания разрешенного сеанса ещё двадцать минут, и пятнадцать килограммов веса. А теперь идет наиважнейшая для нас, женщин, часть — это нижнее белье, ну и по возможности верхняя одежда. Общий список размеров и предпочтений в этом нелегком деле лежит передо мной — так что вперед и с песней.

Управившись со всеми делами, проверила время — и оказалось, что есть ещё пять минуточек в запасе. А в голове вдруг всплыла такая интереснющая мысль — а вот если бы можно было взять у этих Экспериментаторов больничные карты на нас всех? Попробовать что ли? Ввожу данные нашей семьи, а потом почему-то и личные дела — была такая строчка. Буквально мгновения раздумий — и со всей максимальной скоростью забиваю данные всех тех, что сейчас тут с нами, и даже тех, кто был убит Лиской на Твери. И уже на последних секундах жму:

Enter

Привычно высвечивается в ответ:

Выйти из помещения и закрыть за собой двери.

Ну это мы уже проходили. Выполняю условия. И всего через несколько минут из оставленного мною помещения раздаются звуки — бамс, стук, грюк. И тишина. Все это мама нам с отцом и Ольге, как основе актива сообщества, рассказала сразу же, как были разобраны полученные ценности. А уже наедине отдала мне в руку пару флешек, со словами:

— Будь добра, просмотри все то, что здесь прислали, — так как сразу она ни слова не сказала о своей попытке взять личные дела.

Ну а я просто завертелась со всеми нашими и делами и людьми, решая глобальные, по их личному мнению, или же сиюминутные дела и проблемы — понимая прекрасно, что это нужно делать обязательно. И вспомнила о её просьбе уже перед самым сном. Вставила, открыла — и охренела. Это-жжж. Там первой шла вся подноготная на отца, потом на маму, дальше на меня — и такое оно… с закавырками. Некоторые пунктики, что вычитала о себе любимой, уже за давностью лет и позабылись. А дальше, строго по алфавиту, было полнейшее досье на всех-всех наших человеков. Но это я просмотрела чисто по диагонали — банально закрывались глаза. Но во вторую решила заглянуть чисто ради интереса — и не пожалела. В ней, так же строго по алфавиту, были медицинские карты на все пятнадцать человек. Ну что? Для нашей будущей медслужбы это ценнейшая информация.

— Лиса, я вот тебя послушал, и не заметил — а вы что, не ставили таблички-маркеры на всех тех землях, откуда забирали своих людей? — в очередной раз прервал Сергей её эмоциональный рассказ.

— А зачем?

— Ну вообще-то, если сделать их с примерно вот таким текстом:

Этот остров подконтролен, ну или принадлежит по праву первооткрывателей, сообществу Выборг.

То за каждый очередной будет приходить бонус вот с таким текстом:

Бонус за расширение подконтрольной территории.

Они бывают:

На выбор устроителей, не входит в вес поставки.

Или вот такого типа:

На выбор оператора.

И предлагается список. Обычно из трех пунктов. А иногда бывает вот так:

Продукты. Ассортимент на выбор оператора.

Опять же идет список, что обещают. И очень редко, по словам нашей Оксаны, выскакивает такое:

Бонус от устроителей. Двести килограмм на выбор, не входящие в вес заказа.

— А мы о таком даже и не догадывались! Это на каждую скалу можно нацеплять?

— Ну не на все подряд, а, скорее всего, только на те, где возможно мог жить человек, или более или менее крупного размера — у нас это было именно так.

— А их нужно сразу ставить? Или можно и через время?

— Думаю — особых ограничений в этом нет. Единственное, о чем подозреваю — нельзя это сделать дважды, и на тех, которые уже отмечены чужим знаком.

— Ну это и так понятно. Кстати — отец будет тут вот-вот, он уже высадился у наших, и его сопровождают.

— Слава Богу! Дождались!

— Я тебя так утомила этим сорока минутным рассказом?

— Ни разу. Ещё даже попрошу продолжение — вплоть до этого дня. Не забудешь?

— А ты сам напомни.

— Хорошо. Обещаешь?

— Да мне что? Жалко? Да ни разу. Зато перед глазами проходит весь этот месяц.

Знакомство, как и сами переговоры, прошло быстро и плодотворно — его результатами, как Сергей заметил, были довольны обе стороны. И если он при этом понимал, что Независимости за это достанется только бонус за присоединение, так как ни переезжать к ним, ни переносить терминал гости не собирались. Как сказал при озвучивании текста Николай Петрович:

— Мы уже такое делали — и, даже, не раз. И Устроители восприняли все очень даже позитивно, выписав материальные поощрения обеим сторонам.

То уже им самим по любому преференции от этих Шутников-Устроителей будут намного серьезнее. Так с каким таким оригинальным текстом был заключен этот договор присоединения? Вот он:

Вхождение в состав большего сообщества без переезда населения и переноса терминала поставки в связи с отдаленностью общего расположение.

На что пришел сразу же ответ:

Присоединение разрешено на означенных условиях. Позволена работа одного и того же оператора на обоих терминалах. Поочередно. Большему сообществу разрешено выбрать для себя оператора-дублёра.

Не знаю, как Лиска с отцом, но я прибалдел и сильно. К тому же сразу прозвучал вызов от Ксю:

— Серый, ты что там такого намутил? Мне, помимо очередного увеличения нашего состава, пришло три очень даже странных оповещения?

— И тебе опять драсте! Если не секрет — насколько странных?

— Ты охренел! Очень даже. В первом разрешили работать на ещё одном терминале поставки, но не одновременно, а по очереди — вот только, гады, забыли сказать, где он. Может быть ты это знаешь? Молчишь? Ну молчи, молчи — но отвечать за всё что тут произошло, придется. Во втором — очень даже неожиданно позволили выбрать для себя запасного оператора, ну или дублера. И вот это меня добило конкретно — за весь месяц ни от кого подобное не слышала. И третье. У него вообще прикол в формулировке, прикинь: — за вхождение в состав вашего сообщества другого, но удаленного и без перемещения его населения и терминала поставки бонус обоим сторонам, заключившим соглашение. И как обычно — на выбор устроителей эксперимента. Не входит в вес основной поставки.

И что это было? Колись давай?

Пришлось ей в ускоренном, очень даже ускоренном виде пересказать всё со мной случившееся, и дать известный на данный момент расклад по новой группе.

— Не может быть такого, что за полтора десятка человек дали такие крупные преференции. Должно быть ещё что-то.

— Ну Лиса, та девушка, с кем я все это время общался, один из членов актива управления, в самом начале сказала что их всего семьдесят два в составе. Может быть из-за этого?

— Да хрен его знает, честно говоря. Всю конкретику узнаю только во время приемки нового пополнения — а его, даже кроме твоего подгона, целая толпа тут есть. Кстати! А ты их, или хоть её одну — чисто ради знакомства привезти домой не хочешь? Подумай о таком варианте. Ведь далеко не каждый день мы находим сложившийся коллектив такой численности, что захотел бы променять свою условную «независимость» на «кабалу» внешнего управления.

— А ты где это таких словечек с понятиями нахваталась? Наставника нашла, не иначе?

— Ну с Иргой много разговариваю, да и словечки из прочитанного за годы в море иногда всплывают в памяти. Так как? Спроси у неё вот прямо сейчас — чисто заради знакомства придёт в гости? А может ей нужно чем помочь? Все же у нас возможностей побольше?

— Алиса, — отвлекаюсь сам и отвлекаю ту от обмена впечатлениями с отцом, — наша Глава приглашает тебя на знакомство? Можете даже вдвоем со мной ближе к вечеру выйти? Как вам такое?

— Иваныч, не торопи — дай обговорить ситуацию. У нас там, на Выборге, такое! Мама просто в шоке.

— Да я — что? Только передал слова Оксаны, и все, — ответил ей и переключил внимание уже на своего Командира, — ответили…

— Я все слышала, не парься. Мое дело — предложить, а их — отказаться. Но все равно — встретиться совсем не помешало бы. Ты там ещё долго?

— По тому, что я вижу, закачано только два танка топлива, и сколько его там осталось — в упор не знаю. И, к тому же, до сих пор нет доклада от групп поиска, что обследуют и сам Крит и содержимое Митридата. Но, думаю, к вечеру буду уже дома, оставив часть экипажа и всех бойцов тут, в охране. Ты не забыла о моей просьбе?

— Нет. Подходящие катера мы нашли в трофеях Гронхольма, а подвесники я снова возьму в заказ. Уже примерно прикинула, что там тебе будет лучше, основываясь на наличном топливе.

— Чуть не забыл — у пополнения запасы бензина полностью на нуле…

— Так сходи после загрузки к ним, и залей все их наличные емкости, если в подземных танках по двадцать тонн — то этого хватит и нам, и им, и Яру на Русь можно будет отправить запас. Да и со Стасом не мешало бы поделится — они всегда помогают безотказно и бескорыстно. Согласен?

— Конечно. Тогда я с ними закончу так называемый вечер воспоминаний, и двину контролировать своих. А то они не сильно шевелятся.

— Хорошо. До связи. Кстати — я решила отправить тебе рацию из резерва, караулу ведь нужна постоянная связь. Пусть её монтируют сразу же, там в комплекте будет два запасных аккумулятора — хватит и для работы и для зарядки. Генератор тоже отправлю.

— Распоряжения принял. Все исполним.

— Ну что? — заметив, что Алиса и Николай Петрович сидят молча, и внимательно смотрят на меня, спрашиваю, — все свои вопросы порешали?

— А с кем это вы так уважительно разговаривали? — интересуется старший Бобров.

— Со своей Главой, разве не понятно?

— Да, честно говоря, глядя на вас, не сильно мог подумать, что сами подчиняетесь руководству свыше, и разговариваете с ним так…

— Уважительно? — заканчиваю фразу за него. — Правильно?

— Вот именно.

— Ну этому есть причины, и если вам так хочется, озвучу их немного позже. Согласны? И что вы ответите на её приглашение?

— Так ваша Глава — женщина?

— К сожалению. Но ещё девушка — почти на полтора десятка лет моложе меня.

— И сколько же ей?

— Уже двадцать шесть. А что?

— И вы настолько молодой подчиняетесь? Тем более относясь с пиететом?

— Этому были свои причины. После знакомства она сама все расскажет. Так как?

— Мы бы и не против. Но как потом завтра добираться домой? На наш Выборг?

— Сюда будет идти катер — на нем и придете.

— Мы ещё подумаем и свяжемся с домом. Что там скажут.

— Уговорили. Лиса — так ты закончишь свой рассказ?

— Да-да! Алиса, — вы ещё тут пообщайтесь, а я поговорю с мамой. Со стоянки наши рации достают друг до друга.

— Хорошо, папа'. Так на чем я остановилась?

— Если мне не изменяет память, то на том, что ты рассказала, как твоя мать принимала пополнение, и о том, что устроители пообещали бесплатные бонусы. А я потом подсказывал, что можно получить за расширение подконтрольной территории. Вспомнила?

— Ага. Так вот. Там было два бесплатных плюшки — за набор в шесть человек дали так же шесть штук Наганов с обязательными средствами по уходу, и по пять пачек патронов. То есть по семьдесят штук. А за второе кратное увеличение, за двенадцать человек — дюжину новых пустынных камуфляжей, берцы и легкие летние ботиночки, но тоже с высокими голенищами. И все полностью размер в размер подошло всем нашим. И ещё столько же мисок и ложек — легких туристических, из титана.

— Ну и нам такое несколько раз перепадало.

— Но для нас оно было — как манна небесная. Хотя и в том и в том, включая оружие, мы не особо как нуждались. Но решили все — дареному коню в зубы не заглядывают.

— А почему оружие не было нужно?

— Ну ведь мы с папа' нашли в домике девять стволов, и на Томске в общем числе взяли пять штук — три Нагана, включая те, что отобрали у неудачников. Ну и плюс табельный ПМ Павла и Glok 18 самого Бугра. Но так как выбора вариантов нам не предоставили, взяли то, что дали. Зато вышел задел на будущее.

Хотели сразу после чуть припозднившегося обеда сделать ещё одну ходку поиска, но сразу завертелись организационно-строительные дела, а как они закончились — выходить в путь было уже поздно. И походы к оставшимся двум не обследованным участкам оставили на следующий день. И все оставшееся время провели в обустройстве пополнения, их быта, и мест гигиены — ведь жить как придется, как-нибудь, не захотел никто. Всем хотелось хоть небольших, но удобств. И больше всего хлопот было именно с душевыми, как я тебе уже говорила. Если большие пластиковые фляги были у Банат — две штуки по пять литров, и одна десятка попала сюда с палаткой и вещами Германа, то как сделать к ним лейки, не могли придумать очень долго. Но, в конце концов, хоть и плохонький, но выход нашли.

Гаухар, обследовав наш запас котлов, пришла к выводу — что их объема вполне хватит на два-два с половиной десятка человек. Но вот сесть всем за стол одновременно было невозможно — так что затеялись с его увеличением, и одновременно расширили навес. Работали все — и Эдька с Туром, хоть каждый из них только одной рукой, и Герман с отцом и Павлом, и, на удивление, все женщины трудились как пчелки. Решили — что в помощницы повару будут ходить все свободные, по очереди, чтобы не надоедало. Вот так и закончился наш первый день не семьей, а в большом и незнакомом коллективе.

С рассветом, успев только попить чайку, заваренного поваром-полуночником, вчерашним, сработавшимся составом, вышли в рейд к последним необследованным островкам. И проходя мимо Твери, увидели выплясывающую на песке молоденькую девчонку, даже с расстояния было видно, что практически голую — только в одной прозрачной ночнушке. Ну не бросишь же её? Подойдя как можно ближе — в четыре руки подхватили её, бросившуюся навстречу нам прямо в небольшие волны — и только тогда, чисто по запаху, поняли, что она стекла как трезвышко. Стоило только посадить то тело на носовую банку, у самого рундука, как оно, свернулось калачиком и мирно заснув, тихонько засопело носиком, подложив под голову ладошку, у которой темнел коммуникатор.

— Прикольно. И очень непонятно, — после этих упражнений через некоторое время отозвался отец, — мы вроде как уже определились, что на каждый подходящий для жизни клочок попадает три человека, и обязательно по очереди, а не разом. А это чудо бухое откуда взялось? — но все равно прикрыл спящую найденной в рундуке курткой. Нам хоть и не холодно — но мы двигаемся, и одеты. А она практически ню и спит. Рисковать возможностью того, что пока ещё неизвестная девочка простудится и заболеет — никто из нас не стал.

— Па, чисто ради проверки, — предлагаю вариант, — давай пройдем мимо Гали, откуда был забран Шварах и его тройка.

— Зачем?

— Есть мысль. Но она требует проверки.

— Ну хорошо.

И проходя мимо второго островка, бывший обитатель которого уже мертв, видим практически такую же картину. У берега, по колено в воде стоит очередная молодая девушка, и, как и прежняя, в одной прозрачной комбинашке длиной чуть ниже пояса и черным комом на левом запястье.

— Ну что? — спрашиваю спутников, — подбираем?

— А у нас варианты есть? — отвечает уже Банат, наверняка у себя в душе кривящаяся от такой, непривычной мусульманам распущенности.

Подошли к ней практически впритирку, втянули — и у второй подруги подобные признаки бурного вчерашнего вечера. То есть такой выдох, что можно сразу самому закусывать.

— Ну и как теперь? Идем к обозначенной цели? Или сворачиваем к Чуст? Там же был найден Курдат? — как бы невзначай интересуется отец.

— Нет. Туда зайдем на обратном пути. Все равно с этими… ещё нужно будет искать их потерянные терминалы, — отрезала уже я сама.