Ксенолингвист: Сказание о Триаде

Пролог

С самого утра шёл едкий фосфорный дождь, грозящий верной гибелью любому, кто окажется под открытым небом без защитного костюма. Серо-зелёные тучи застилали горизонт, не оставляя шанса увидеть солнечный свет. Впрочем, до света на Маттаре никому и никогда не было дела. Этот небольшой каменистый спутник официально считался незаселённым, и лишь редкие учёные или отчаянные горняки забредали сюда, надеясь утолить жажду знаний и богатства. Густонаселённая столичная планета Цеффея находилась всего-то в дне полёта от этого гибельного места, но сейчас казалось, что вся реальность буквально сжалась среди безжизненных камней Маттары и льющейся с неба смерти.

– Где же он? Мы ждём уже третий час!

Эти шестеро собрались здесь отнюдь не случайно. Негулониане. Граждане Протектората Негулон, представители одной из Великих рас и жуткие прообразы инопланетян, которых люди воображали веками. Впрочем, речь, само собой, пойдёт не о людях. Да и кому вообще интересно говорить о них?

Неделю назад на связь вышел неизвестный, назвавшийся Пророком. Он сообщил, что нашёл заброшенный бункер здесь, на Маттаре, и назначил встречу. А ещё незнакомец явно знал, кто они такие и чем занимаются. Пророк обещал то, о чём эти шестеро уже не смели и мечтать, считая свою древнюю миссию давным-давно проваленной. Он говорил со знанием дела и как будто бы даже казался одним из них.

– Там! – звенящим голосом произнёс негулонианин с мутно-фиолетовой кожей и большими чёрными глазами, указав в бронированное окно бункера. – Это ведь он, да?

Через минуту на побитую временем посадочную площадку бывшего горнодобывающего комплекса приземлился небольшой серебристый корабль. Из него, укрываясь защитным плащом, показалась высокая фигура и быстрым шагом направилась в сторону единственного сохранившегося строения. Казалось, гость не замечает ни ядовитого фосфорного дождя, ни промозглого ветра, ни даже раскатов грома, доносившихся из серо-зелёной дали. Негулониане интуитивно встали и, открыв дверь, впустили незнакомца. Один из них достал приготовленный фотонный бластер, но пока что держал его за спиной.

– Побольше веры, брат, – вошедший остановился в центре бункера и оглядел всех, не показывая лица из-под капюшона, – убери оружие. И мы начнём.

Другой фиолетовый негулонианин, явно старший из шестерых, несколько раз моргнул большими чёрными глазами и жестом велел беспокойному другу спрятать бластер.

– Кто ты? – спросил он у незнакомца. – Просто Пророк? Не желаешь всё-таки назвать своё имя?

– Оно перестанет интересовать тебя прямо сейчас, – уклончиво ответил тот, поправив плащ, – ведь я знаю, кто вы, братья. Я пришёл, чтобы подарить вам цель. Разве вы не блуждаете во тьме неудач и провалов вот уже несколько столетий?

– Если ты говоришь правду, то знаешь, что мы Жрецы Абсолюта. И мы последние в своём роде, – горько заметил старший негулонианин, – а цели наши давно уже недосягаемы. Глупо и опасно вот так открыто лгать нам прямо в лицо.

– Побольше веры, – повторил Пророк. – Через пять дней вы свершите то, ради чего ваш орден был создан четыреста лет назад. Это случится на Эттере, друзья мои. Вы убьёте их. Всех. Разом. Сейчас лучшее время, чтоб нанести удар, которого вы так долго ждали.

Негулониане заметно оживились, переглядываясь и перешёптываясь между собой. Услышанное звучало немыслимо, но по-настоящему желанно для каждого из них.

– Ты говоришь о том, о чём мы думаем? – нетерпеливо уточнил взволнованный лидер.

В бункере повисла тревожная тишина, и всем присутствующим стало не по себе.

– Именно, – кивнул незнакомец, располагающе разведя руками. – Я обеспечу вас кораблём, оружием и информацией, а вам нужно будет лишь сделать в назначенный час то, ради чего вы живёте. Верьте мне братья, и через пять дней мы уничтожим Триаду. Мы убьём их всех. Всех до единого. За Абсолют!

Глава 1. Лучшая новость в жизни

– Марийский регион, Калуанская система, система Паралай и... – Эдвин прикрыл глаза, чувствуя, что правильный ответ вертится на языке, однако вспомнить его он никак не мог. – Пространство Анеску?

– Серьёзно? – доктор Иш’шиббу, немолодой уже даже по тевларским меркам профессор, откинулся в кресле, раздражённо втянув воздух продолговатыми вертикальными ноздрями и прищурив узкие жёлтые глаза на морщинистом сером лице, как делали все представители его расы, когда нервничали. – Я спросил о кнатском секторе Галла, значит...

– Да, точно... – разочарованно выдохнул Эдвин, понимая, как глупо сейчас выглядит. – Галла-1. Конечно же, ещё Галла-1...

Подходил к концу шестой и заключительный год обучения в Высшей Тилльской Академии на Тилле, так что на курсантов легли огромные нагрузки. Преподаватели требовали столько, будто от каждого выпускника уже завтра будет зависеть как минимум судьба галактики. Впрочем, жаловаться не имело никакого смысла: поступить в академию мог далеко не каждый, а вылететь за малейший проступок было проще простого, так что Эдвин по праву мог считать себя обладателем счастливого билета в жизнь, ведь большинство его сверстников в лучшем случае могли рассчитывать на один из второсортных планетарных центров образования, которые Третья Федерация в последние годы активно пропагандировала. Учили в них сносно, но надеяться на приличную работу с таким дипломом не приходилось, поэтому все, кто мечтал о деньгах, карьере и славе, стремились любой ценой пробиться в число элитных курсантов академии.

– Эдвин Артейн... – протянул доктор Иш’шиббу, опустив взгляд на планшет, лежащий на столе перед ним, и принялся с огромной скоростью постукивать по экрану всеми четырьмя пальцами. – Что тут у нас? Палеолингвистика - восемьдесят четыре балла, геолингвистика - семьдесят семь, тевларские языки - восемьдесят два, а вот...

– Я понял, профессор, – не выдержал Эдвин, – мне стоило лучше учить ваш предмет. Простите, но я – ксенолингвист, а не астрограф. Знаете, сколько сил уходит, чтобы добиться таких баллов по основным предметам? Вообще-то я…

Не успел курсант договорить, как свет в аудитории внезапно замигал. В последние дни такое происходило всё чаще: то лифт вдруг остановится, то галафон выключится при полном заряде, то теперь это. Эдвин вроде бы не придавал происходящему внимания, но как-то уж слишком зачастили эти поломки.

– Во-первых, вы ещё никакой не ксенолингвист, – тевларец подозрительно посмотрел на потолочные лампы, вновь вдохнул с тихим свистом и прищурился, отчего его пепельно-серое морщинистое лицо стало ещё более неприветливым, – а во-вторых, результаты ваши не столь высоки, как вам кажется. Для человека вы, похоже, довольно сообразительны, но не более. Вам не хватает усердия, Артейн. А ещё было бы неплохо научиться скромности и этикету. Какой смысл в умении отличать марийское наречие кнатского языка от его калуанской версии, если вы не способны вовремя замолкнуть? Помяните моё слово, Артейн: Вы наживёте себе проблем, говоря на любом языке.

Эдвин умолк. В голове его сейчас крутился прошлогодний скандал, когда, будучи зрителем во время выступления доктора Иш’шиббу перед гостями академии, он при всех указал на ошибку почётного профессора в переводе названий некоторых планет. Мало того, что Эдвина тогда чуть не отчислили, так ещё и отношения с педантичным тевларцем были безнадёжно испорчены.

– Что с выпускным проектом? – поинтересовался доктор Иш’шиббу и прищурил жёлтые глаза сильнее обычного, будто надеясь услышать плохие новости.

– Завтра вылетаю на Поррим-4, – буркнул Эдвин. – Уже заканчиваю, поэтому ментор решила сама проконтролировать.

– Кто ваш ментор? – равнодушно спросил преподаватель, вводя в свой планшет персональный код и намереваясь уже выставить оценку за экзамен.

– Доктор Арманда Райли.

– Р-райли? – голос тевларца слегка надорвался, а ноздри на сером лице нервно задёргались. – Она снова берёт подопечных?

Эдвин знал, что между его ментором и доктором Иш’шиббу не всё гладко уже лет сорок, ещё со времён Сидарийского кризиса, когда права тевларцев на территории Третьей Федерации существенно ограничили. Доктор Райли в те годы входила в правление академии, и её голос стал решающим, чтобы не допустить Иш’шиббу к посту ректора этого престижного учебного заведения.

Пока Эдвин раздумывал на эту тему, явно недовольный тевларец ввёл результат экзамена в свой планшет. Едва это произошло, галафон Эдвина, лежащий во внутреннем кармане его классической синей формы, подал сигнал, что оценка засчитана. Доктор Иш’шиббу явно не горел желанием продолжать разговор, скрестив руки на груди и нервно глядя в окно. Эдвину почему-то представилось, как профессор с радостью удушил бы его сейчас своими костлявыми серыми пальцами, поэтому курсант поспешил покинуть экзаменационный кабинет как можно скорее. Проверять оценку почему-то не хотелось.

***

День стоял отличный. Иногда Эдвин неподдельно радовался тому, что жил именно на Тилле. Здешний климат был относительно комфортным и умеренным на всей территории планеты, а ресурсов вполне хватало, чтобы обеспечить многочисленные потребности общества, отчего именно сюда в непомерном количестве стремились гости, туристы и вообще все, кто хотел окунуться в бурную жизнь густонаселённого мира. Сейчас же эта лесная планета казалась до боли родной и даже немного тесной, и душа требовала идти вперёд к большому будущему. Но, всё равно, это был хороший мир.

– Пятьдесят один?! – невысокая коренастая девушка со смуглой кожей и узким разрезом глаз разочарованно посмотрела на экран галафона, когда Эдвин нехотя показал ей результаты экзамена. – Вот ведь расист поганый!

– Кора, – скорчив раздражённую гримасу, Эдвин опустился на длинную металлическую скамью, какие во множестве стояли в сквере академии среди синих деревьев, – я там реально слабо сдал...

– Но не на нижний проходной же... – не переставала возмущаться Кора, одетая в точно такую же, как и Эдвин, синюю академическую форму. – Он просто мстит доктору Райли, а ты попадаешь под огонь, понимаешь?

– Да я и сам нарвался тогда... – будущему ксенолингвисту явно не хотелось развивать эту мысль, и он улыбнулся Коре в надежде, что та переключится на что-нибудь другое.

Тут, к слову, стоит немного рассказать о самом Эдвине Артейне. Теперь уже двадцатидвухлетнему молодому человеку довелось родиться на планете Тилл в семье советника губернатора по экологическим вопросам. Отец, Марвин Артейн, почти всё время отсутствовал, посещая по долгу службы самые отдалённые уголки мира, и рос мальчик с матерью, которая искренне считала, что учёба является главным и единственным шансом в жизни. На самом деле, можно было бы решить многие вопросы, используя отцовский статус, но советник Артейн принципиально отказывал сыну во всём, что требовало бы использования служебного положения. Больших талантов к наукам, искусству или военному делу Эдвин так и не проявил, а потому, закончив стандартный курс обучения в одной из местных школ, решил податься туда, где мог рассчитывать на более-менее понятные перспективы и карьеру. Ксенолингвистика требовала строгой дисциплины и блестящей памяти, и если первым Эдвин похвастаться ну никак не мог, то второе в случае с языками у него работало очень хорошо. И вот сейчас этот среднего роста худощавый темноволосый парень с карими глазами на непроизвольно ухмыляющемся лице сидел в академическом саду и думал о том, что сегодня был сдан последний экзамен, и от заветного диплома его отделяет только полёт на Поррим-4, так необходимый для завершения выпускного проекта.

– Я эту астрографию вообще не знаю, – пожав плечами, Кора села рядом с ним, – но у меня там за семьдесят... или даже больше. Он же тебя просто завалил!

– Плевать, – отмахнулся Эдвин, внутренне понимая, что и вправду заслуживал куда более высокой оценки. – Слушай, ты же что-то сказать хотела? Извини, что утром не ответил...

– Точно... – Кора картинно поправила выкрашенные в серебристый цвет волосы. – Мама вчера сказала, что смогла договориться, и меня берут в Красный Департамент. Представляешь?

Эдвин и Кора дружили ещё со школы. Молодой человек прекрасно понимал, что та испытывает к нему симпатию, но определённо недооценивал масштабов этого явления. Кора никуда не исчезла, когда Эдвин встречался с однокурсницей в академии, была рядом, когда он крутил роман со жгучей полупрозрачной вируанкой, приехавшей по обмену с другого конца Федерации, и стойко вытерпела полугодовой эпизод, когда отец пытался женить его на одной из многочисленных дочерей своего друга-министра. Интерес Коры был Эдвину по-своему приятен, но подруга всегда казалась ему какой-то естественной частью жизни, без которой было бы очень непривычно, но и сближаться с которой как-то не хотелось. Выдающейся красавицей Кору нельзя было назвать ни по человеческим, ни по иным меркам, но вот преданности девушке было не занимать.

– Красный Департамент? – удивился Эдвин. – Они же военные! А как же всеобщее благо, мир во всём мире и всё такое?

– Ну, я же не на фронт, – рассудила Кора, снова пожимая плечами. – Через месяц защита проекта, получаю диплом и иду в инженеры. Буду служить на ремонтной базе. Думаю, на «Атилле» или в «Оазисе». Хорошо бы в «Оазисе», конечно: так мы с тобой могли бы...

– Сменишь синюю форму на красную? – усмехнулся Эдвин, понимая, как это дико звучит, учитывая миротворческие взгляды девушки и чисто военное значение красного цвета, принятое в Третьей Федерации. Кроме того, он надеялся, что немного собьёт её с мысли.

– Ты не понимаешь, – нахмурилась Кора. – Поддержание техники Федерации в хорошем состоянии - первый шаг к завершению конфликта. Служба в тылу несёт не меньше пользы, чем сражение на фронтах. Каждый может внести свой вклад.

– Звучит, как рекламный слоган, – фыркнул парень. – Постой-ка, это и есть рекламный слоган! Никогда бы не подумал, что ты на всё это купишься.

– Эдвин, – Кора проигнорировала насмешку, – я тут вот о чём подумала... Ты же планируешь работать там же... Ну, помнишь, ты говорил, что хочешь начать карьеру в посольстве на Эттере? А «Оазис» на её орбите... Мы могли бы видеться по выходным. Ну или даже просто так друг к другу заглядывать...

Да, Эдвин такое говорил. Его ментор, профессор Арманда Райли, несколько раз давала понять, что текущую войну, как бы ужасна она ни была, можно использовать, чтобы проявить себя на самых ранних этапах карьеры. Затяжной конфликт Кнатской Империи и родной для Эдвина Третьей Федерации почти исчерпал силы обеих сторон, и в последний год политики всё чаще поднимали вопрос переговоров, которые то и дело проходили на различных планетах по всей линии фронта... пусть пока что и без особых успехов. Эттера, только что упомянутая Корой, за время войны стала своеобразным островком мира, так как юридически являлась удалённой территорией нейтрального в этом конфликте Протектората Негулон, где эмиссары и парламентёры сражающихся сторон могли встречаться в более-менее спокойной обстановке. Само собой, переговорный процесс требовал лучших переводчиков, и Эдвин весьма рассчитывал попасть на Эттеру сразу после окончания академии. Орбитальная ремонтная станция «Оазис», что самое интересное, принадлежала именно Федерации, хотя и вращалась вокруг планеты Протектората. Эдвин уже не помнил, как так получилось, но это место определённо могло стать для Коры лучшим шансом применить свои инженерные таланты «для всеобщего блага», как она любила говорить.

– Что скажешь? – неуверенный голос Коры вторгся в его размышления.

– Я... э... – Эдвин почувствовал себя так, будто вернулся на час назад и снова сидит перед доктором Иш’шиббу. – Да, было бы здорово... Но я пока не знаю... Туда ещё надо попасть, а потом неизвестно ещё, как всё сложится... я, наверное, вечно буду в разъездах...

Стоило ему произнести последние слова, как галафон в руке внезапно отключился. Странно, только что показывал почти семьдесят процентов, а тут мгновенно разряжается в ноль. «Да что вообще происходит в последнее время?» – недоумевал парень, раздражённо постукивая по экрану. Впрочем, подругу это досадное недоразумение совершенно не беспокоило, и думала она сейчас лишь о том, что Эдвин прямо не отказался от её предложения работать в одном месте.

– Да брось ты, – отмахнулась явно обнадёженная Кора. – Значит, договорились. По такому случаю приглашаю тебя завтра в «Афродиту». Отметим последние экзамены?

– Любопытное, кстати говоря, название... – на секунду отвлёкся Эдвин. – Знаешь, откуда произошло? Еще с первого года геолингвистики помню. На Земле... ну, на Старой Земле, ты понимаешь... короче, у них так звали богиню. Спорим, владелец «Афродиты» понятия не имеет, почему так её назвал? Уверен, ему просто слово понравилось. Тот язык, кстати говоря...

Эдвин осёкся, увидев взгляд Коры. Она понимала в структуре древних языков примерно столько же, сколько он в лучевых двигателях, о которых девушка могла говорить часами, но сейчас Кора смотрела на него с лёгкой улыбкой, какая бывала на её лице, когда ей всё-таки удавалось вызвать у Эдвина интерес к каким-либо её словам.

– Да, конечно, завтра в «Афродите». Вечером?

Кора кивнула, они ещё пару минут поговорили, после чего разошлись на вполне доброй ноте. Девушка спешила к себе в нижние кварталы в слегка окрылённом состоянии, а вот Эдвин понимал, что, похоже, родная планета Тилл в лице Коры ещё долго его не отпустит, раз планирует достать даже на Эттере. Нет, конечно, он ценил подругу и временами даже скучал по ней, но она за эти годы стала будто бы олицетворением всего того, в чём он рос и взрослел, а теперь жизнь явно простирала перед ним новые горизонты, которые, как он надеялся, несли с собой новые впечатления и новые встречи. Не то чтобы Коре не было места в его планах, просто он частенько представлял, как встречается с ней лет через десять, рассказывает о себе и с неподдельным интересом слушает о ней. Но не вместе же проводить все эти десять лет...

«Стоп! У меня же вылет утром!» – вдруг спохватился Эдвин, оглядываясь в поисках Коры, но девушка уже успела скрыться за сверкающей всеми огнями рекламной вывеской, каких было множество на улице, тянущейся от академического сквера. «Ладно, завтра уже напишу. Перед вылетом», – мысли об экспедиции на Поррим-4 вновь заняли всё его сознание, и Эдвин решил, что Кора простит ему эту маленькую непунктуальность. В конце концов, не первый раз же.

***

Квартира семьи Артейн располагалась на сто двенадцатом этаже белоснежного небоскрёба в самом центре города Маханна, столицы планеты Тилл. Город почти целиком представлял собой деловой центр с десятками исторических районов и парой сотен жилых кварталов. Несомненно, на планете были также другие города и поселения, но именно Маханна становилась желанной целью для всех, кто хотел узнать Тилл по-настоящему. Густые синие леса, покрывающие почти всю поверхность планеты, плотно окружали белоснежную городскую застройку, отчего Маханна смотрелась издали поистине фантастически.

Войдя в застеклённый лифт, Эдвин назвал номер этажа, и принялся рассматривать город, плавно поднимаясь по наружной стене небоскрёба. Вон там резиденция губернатора, чуть дальше туристический центр, а недалеко от жилых районов его старая школа. Да уж, додумался же отец отправить его именно туда. Нет, образование он получил неплохое, но эти отцовские странности... «Нельзя, чтобы люди подумали, что ты особенный. Учись наравне со всеми. Я так учился, и ты сможешь!» – обожал повторять Марвин Артейн. Забавно, что он спокойно поступился принципами, когда, по его мнению, Эдвину стоило жениться: министерская дочь, видимо, не нарушала правило «быть, как все».

«Энергетические батончики «Лимбо» теперь со вкусом апельсина! – на информационном экране лифта появился довольный смуглый мужчина, отдыхающий на фоне тропического пляжа. – Попробуй «Лимбо» прямо сейчас! Ощути вкус Старой Земли!»

Эдвин вздрогнул от неожиданности. Рекламу только на днях загрузили в интерфейс лифтов, и он пока не успел к ней привыкнуть. Мужчина на экране довольно наслаждался озвученным продуктом, демонстрируя всем своим видом крайнее блаженство. Батончики эти по глубокому убеждению Эдвина были полной дрянью, а потому он с радостью вышел на своём этаже, как только открылись двери. «Интересно, откуда они знают вкус апельсина?» – подумал юноша приближаясь к своей квартире. Сомнения его были оправданы, ведь большая часть растений Старой Земли до нынешних дней просто не сохранились.

– Эдвин Артейн, –громко произнёс он своё имя перед дверью.

«Пожалуйста, повторите...» – откликнулся мягкий механический голос.

– Эдвин Артейн! – раздражённо ответил будущий ксенолингвист, чувствуя, что вот-вот столкнётся с очередной поломкой.

«Гость не определён. Пожалуйста, уточните...» – произнёс всё тот же голос, но почти сразу исказился, заглушённый грубыми помехами.

Обречённо вздохнув, Эдвин подошёл к электронной панели на стене и приложил к экрану большой палец. Процедура эта занимала почти полминуты, поэтому обычно голосовое управление было удобнее.

– Это ты, сын? – послышался из глубины квартиры голос матери, едва Эдвин шагнул за порог.

Пройдя в дальнюю комнату, окна которой выходили на восточную часть Маханны, почти утопающую в синей листве, юноша увидел мать, сидящую в кресле с галафоном в руках. Литта Артейн была уже весьма немолода, но в её угловатом лице безо всякого труда угадывалось сходство с сыном.

– Звонила доктор Райли, – мать не стала отрываться от галафона, явно ища там что-то важное. – Она сказала, что ты не отвечаешь, и напомнила, что завтра в одиннадцать часов утра вылет на Поррим-4. Она ещё сказала, чтоб ты взял все наработки и записи. И ещё... погоди... где же это...

Эдвин проверил свой галафон, но пропущенных звонков или непрочитанных сообщений на нём не было. Удивительно, что ментор не смогла дозвониться. Видимо, дурацкий аппарат подвёл в очередной раз. А ведь совсем ещё новый! Парень в ожидании смотрел на мать, понимая, что спокойного вечера не получится. Даже странно, что уже завтра начинается последнее испытание. Казалось, эти шесть лет в академии пролетели как один день.

– Нашла! – Литта Артейн торжествующе посмотрела на сына. – Она оставила сообщение. Не понимаю, что это.

«Э́гнок хи́ли, э́гнок хили́ли, та́ртими ви́та хи́ли!» – на аудиозаписи Эдвин сразу узнал высокий и требовательный голос ментора, говорящей на филарском наречии.

– Что-то важное? – забеспокоилась мать, увидев его озадаченное лицо.

– Да... в смысле нет... – отмахнулся Эдвин, – говорит, чтоб я перепроверил все данные и ничего не забыл. Беспокоится.

Само собой, Эдвин слукавил, и в общих чертах слова доктора Арманды Райли переводились так: «Ты – лентяй, ты – самый ленивый, кого я знаю. Смотри, чтоб твоя лень не запорола всё дело». Вообще-то, критика была оправдана, ведь в последний год Эдвин почти не продвинулся по проекту, а уникальные слова и обороты, которые нужно было собирать и анализировать в удалённых мирах, сами по себе изучаться никак не хотели. Из десяти необходимых экспедиций Эдвин побывал только в трёх, вместо этого уделяя внимание симпатичной третьекурснице и вечным баталиям с отцом. Зная это, доктор Райли справедливо полагала, что окончание её подопечным Высшей Тилльской Академии станет ничем иным, как плодом её дипломатических талантов, когда придётся убеждать выпускной совет выдать Эдвину диплом за откровенно слабое исследование.

– С Эттеры так и не звонили? – юноша слегка закусил губу, выдав плохо скрываемое волнение.

– По твоей заявке? – сочувственно откликнулась мать. – Нет, пока никаких новостей. Я тебе ещё раз говорю: они не рассмотрят твою кандидатуру, пока не получишь диплом. Потерпи месяц, сын. Всё будет.

– Хорошо, – недовольно буркнул будущий ксенолингвист и пошёл в свою комнату.

Месяц... месяц на Порриме-4 с самой независимой и одновременно самой требовательной преподавательницей академии. Этим вечером Эдвина беспокоили лишь такие мысли, и он бы ни за что не поверил, если бы узнал, что это последний его день в Маханне и вообще на Тилле. Он и представить не мог, что больше никогда не увидит ни мать, ни отца, ни друзей, ни даже надоевших академических профессоров. Да и разве можно что-то предугадать, когда ты – лишь один из миллиардов разумных обитателей бесконечной галактики?

***

«Доброе утро, господин Артейн! – мягкий голос домашней системы разнёсся по комнате, буквально выдёргивая Эдвина из глубокого, но определённо беспокойного сна. – Планетарная дата: 48 день, 3207 год. Десять часов утра».

Уже несколько столетий люди считали годы по старым принципам, не прерывая его со времён обитания в галактике Млечный Путь. К счастью, все пригодные для жизни планеты были примерно равны Старой Земле по основным параметрам, отчего продолжительность года практически соответствовала той, какая была в давно оставленном людьми мире. А вот от месяцев отошли, ведь климат на планетах был разный и сменяемость сезонов едва ли соответствовала старым представлениям. Таким образом, три тысячи двести седьмой год был сейчас на всех планетах Третьей Федерации, пусть и с небольшими погрешностями. Конечно, существовали ещё всеобщие астродаты, принятые в космическом пространстве, чтобы сделать контакты с другими цивилизациями и культурами более-менее понятными, но внутри своих границ Федерация придерживалась традиционного планетарного календаря.

– Десять?! – Эдвин в панике подскочил с кровати, больно ударившись головой о настенную полку. – Я же сказал разбудить в восемь! Тупая система...

«Прошу прощения, – спокойно откликнулся механический голос. – Я запущу программу диагностики и обновления».

Эдвин раздосадованно потёр ушиб и понял, что о принятии душа не могло быть и речи. Он принялся наспех закидывать в походный кейс приготовленные с вечера планшеты, записи и справочники. Туда же отправились пара комплектов свободной одежды и запасная академическая форма. Натягивая свой синий китель, юноша бросил взгляд в фотонное зеркало, привезённое отцом из командировки, и понял, что похож на кого угодно, но только не на респектабельного переводчика, которым планировал стать. Предвидя недовольство доктора Райли, он поправил на груди значок академии, надеясь не нарваться на критику.

– Сколько у меня на счету? – обратился он к безликой программе дома.

Ответа не последовало. Ну, конечно: системе ведь именно сейчас захотелось обновиться. Эдвин схватил с прикроватной тумбочки свой галафон, проверяя баланс. Тринадцать тысяч геонов... и ещё около тысячи на студенческом счёте... На месяц должно хватить. В худшем случае, можно будет написать матери.

«Я уже в порту. Ты где?» – всплыло на экране галафона сообщение от доктора Райли.

– Да лечу я, лечу... – раздражённо пробормотал Эдвин, впопыхах оглядывая комнату.

Отвечать ментору прямо сейчас он не планировал, так как её ругани, вероятно, в любом случае не избежать, а так хотя бы можно было оттянуть момент. Галафон показывал двадцать две минуты одиннадцатого.

– Мама, я побежал! – крикнул он куда-то в пустоту огромной квартиры, не зная, что Литта Артейн ушла пару часов назад. – Напишу, как взлетим!

Выскочив из квартиры, Эдвин побежал в направлении террасы, которая имелась на каждом этаже и предназначалась для парковки аэротакси. Оно было существенно дороже, но и куда быстрее ультрамобилей, ползущих по наземным трассам. Неловко поприветствовав кого-то из соседей, Эдвин, запыхавшись, выскочил на террасу и нажал на жёлтую кнопку специального терминала.

«Повышенный спрос. Трудности перелётов в районе порта. Стоимость услуги – двести двадцать геонов» – проинформировал терминал. Цена бешеная, но выбора не оставалось. Эдвин нервно поглядывал с высоты на город и ждал, когда же один из аэромобилей устремится в его сторону. Наконец, это произошло, и юноша, впихнув на заднее сидение свой кейс, принялся проверять сообщения в галафоне. Мама написала ещё в половине девятого, уверенная, что он проснулся. Отец хмуро желал удачи с экспедицией. Доктор Райли... ну конечно, от неё было уже шесть сообщений – все примерно одного содержания.

– Долго ещё? – видя, что до отправления остаётся чуть больше двадцати минут, Эдвин принялся нервно рассматривать город с высоты, в очередной раз отмечая контраст синей листвы и слепяще-белой архитектуры.

– Желаете автопилот? – раздражённо парировал таксист, плотный темнокожий мужчина, недовольный тесным воздушным движением не меньше Эдвина.

Не став пререкаться, юноша прикрыл глаза и задумался. Поррим-4... одна из самых удалённых планет Третьей Федерации и место обитания нескольких сотен тысяч аборигенов-филаров. Несмотря на то, что основным населением государства были люди, инопланетян с их культурой, языком и обычаями тоже хватало. История Федерации насчитывала уже более шести столетий, и за это время в её состав кто только ни входил.

Космопорт встретил Эдвина шумом погрузчиков, множеством голосов прилетающих и улетающих горожан, а также холодным взглядом ментора. Доктор Арманда Райли, высокая пожилая женщина с туго затянутыми на затылке седыми волосами, одетая в строгий синий костюм, подобающий академическому профессору, недовольно указала на информационное табло, показывающее пять минут до отправления.

– Простите, профессор... – неловко выдавил он из себя, но тут же умолк, видя, что ментор явно не настроена на беседу.

Резко развернувшись, она быстро направилась к небольшому жёлто-коричневому пассажирскому кораблю класса «Вектор», стоявшему на третьей платформе. Поррим-4 был не самым популярным направлением, так что следующего рейса, вероятно, пришлось бы ждать несколько недель. К борту уже почти никто не подходил, из чего было ясно, что посадка почти закончена. Это дико раздражало профессора, но она явно пыталась сдерживаться, как могла.

– Ваши билеты, – улыбнулась встречающая их стюардесса.

Доктор Райли активировала свой галафон и продемонстрировала информацию на экране.

– Всё верно, – улыбнулась девушка, – мы ожидали только вас. А ваш билет?

Внутри Эдвина что-то оборвалось. Билет! Мать заказывала его с домашней системы, которая с утра начала барахлить и встала на диагностику, а парень не успел скачать его на галафон. Позднее пробуждение, поспешные сборы – и вот результат.

– Ваш билет, господин? – вновь уточнила стюардесса.

– Вот он, – доктор Райли вновь показала что-то на экране и вошла внутрь корабля, даже не посмотрев на своего студента.

Эдвин виновато улыбнулся бортпроводнице и поспешил вслед за ментором, которая стремительно шагала между рядами багажных контейнеров к жилому модулю. Перелёт до коридора на Поррим-4 занимал два астродня, и пассажиры обычно проводили это время в отдельных или общих каютах.

– Профессор, Вам билет мама отправила, да? – неловко уточнил Эдвин, понимая, что в свои двадцать два выглядит перед наставницей совершенным ребёнком.

– Да, – недовольно ответила доктор Райли. – Как чувствовала.

Ментор отправилась в свою каюту на втором уровне, а Эдвин вошёл в свою. Помещение оказалось трёхместным, но оба его спутника, тоже совсем молодые люди, уже заняли свои места в криокамерах и крепко спали. Эдвин терпеть не мог криосон и уж тем более не понимал, как можно подвергать свой организм таким нагрузкам ради каких-то пары дней, а потому просто расположился на койке, соответствующей номеру в билете. Пластиковые стены каюты разительно отличались от дорогих материалов, из которых был построен его дом на Тилле, однако обстановка таинственным образом подбадривала и внушала надежду на будущее.

«До отправления одна минута! – из небольшого динамика над входной дверью прозвучал записанный женский голос. – Внешняя связь будет недоступна в течение двух астродней. Приятного полёта!»

«Кора!» – Эдвин ошарашенно сообразил, что забыл сообщить подруге про свой сегодняшний вылет, и что их совместный вечер в «Афродите» уж точно никак не состоится. Юноша торопливо схватил галафон и принялся диктовать сообщение, но посреди его фразы на экране возник мигающий красный символ – пилоты запустили лучевые двигатели, а значит связи больше не будет.

– Болтаем с очередной девчонкой? – на пороге появилась доктор Райли, уже оставившая вещи в своей каюте. – Пошли со мной, надо кое-что обсудить.

***

Доктор Арманда Райли отметила своё семидесятилетие несколько дней назад и пообещала коллегам по академии, что это последний её учебный год. Преподавание всё тяжелее вписывалась в её основную работу, связанную непосредственно с переводами. Ментором она и вовсе не желала быть, а Эдвина взяла на попечение только потому, что как минимум один курсант-выпускник полагался каждому профессору. Внешне доктор Райли не производила впечатление старой женщины: конечно, сказывались технологии тридцать третьего века, но, кроме того, профессор старалась держать себя в форме, приличной её статусу.

– Я бы, конечно, оставила тебя лететь на Поррим-4 одного... – начала профессор, когда они, пройдя по коридору между каютами, вышли на общую палубу, предназначенную для прогулок во время длительных перелётов.

– А мы уже туда не летим? – удивлённо спросил Эдвин, стараясь не отставать от наставницы, но и не опережать её.

– Не перебивай, – нахмурилась та. – Есть кое-какие изменения. В общем, я бы отправила тебя на Поррим-4, но ты же там без меня дальше ближайшей деревни не уедешь, верно? Прилети я через месяц, ты будешь сидеть в гостинице при космопорте и потягивать кигль, а из местных диалектов выучишь только меню в баре. Я права?

– Нет, что вы... – начал оправдываться Эдвин, вспоминая, что филары и вправду готовят шикарный кигль – особый сок из различных местных растений, вызывающий тот же эффект, что и алкоголь, но почти никогда не приводящий к похмелью. – Погодите, а вы разве не летите со мной?

Доктор Райли присела на скамейку у стены общей палубы и жестом пригласила Эдвина разместиться рядом. Из этого положения был хорошо виден противоположный борт со множеством небольших прямоугольных иллюминаторов. Тёмную пустоту космоса, наблюдаемую через них, нарушал только вид постепенно удаляющегося Тилла, мерцающего синим цветом своих лесов даже с такого значительного расстояния.

– Я наслышана о твоей ситуации на экзамене, – профессор скептически хмыкнула. – Доктор Иш’шиббу был излишне строг, как я понимаю?

Юноша не стал отвечать, догадываясь, что у ментора может быть любое мнение на этот счёт. Их конфликт с Иш’шиббу был гораздо старше самого Эдвина, поэтому стоило просто послушать.

– В первую очередь он – тевларец, Эдвин, а они от природы не склонны к забывчивости и к прощению, – доктор Райли задумчиво посмотрела через иллюминатор на пустой безжизненный космос. – Сидарийский кризис сказался на них по-разному, ты должен это понимать. Профессор Иш’шиббу сам по себе неплохой, но он не смог смириться с тем, как Третья Федерация поступила с его гордой расой. По-своему, он весьма несчастен. Для нас он – тевларец, сделавший карьеру на своей родине и пытавшийся диктовать здесь чужую волю. Для Союза Тевлар он – предатель, ну или как минимум тевларец второго сорта. Такие, как он, сделали в своё время ставку на переселение, но их амбиции не оправдались. Когда наш парламент на Сидарии официально признал проблему тевларской культурной экспансии, Третья Федерация решила узаконить их статус именно в качестве гостей. Кто-то из них смирился, а кто-то внутренне так и не смог принять новую реальность. Выходит, тевларцы вроде доктора Иш’шиббу не имеют ни родины, ни дома.

Эдвин был не лучшим курсантом на лекциях по истории галактики, а занятия по Сидарийскому кризису и вовсе когда-то прогулял, так что слушал вполне внимательно. В целом он помнил, что Союз Тевлар – крайне закрытое, суверенное, фанатично-религиозное галактическое государство – никогда не стремилось к внешним контактам и строго осуждало тех своих граждан, которые решили покинуть родные системы и отправиться во внешние миры. В итоге на людские планеты пожаловали десятки тысяч тевларцев, несогласных с политикой своей космодержавы. Ситуация тогда накалилась, и парламент, заседающий на Сидарии, столичной планете Третьей Федерации, поступил весьма радикально: всем тевларцам без разбора был присвоен статус беженцев, который автоматически лишал их возможности проповедовать, занимать руководящие посты или избираться во власть. Справедливости ради, в Третьей Федерации было полно инопланетян, но лишь высокие серокожие тевларцы с их огненно-жёлтыми глазами и длинными четырёхпалыми руками удостоились такого притеснения. Самым тяжёлым для притеснённых тевларцев стало то, что Союз Тевлар ответил на принятый Федерацией закон равнодушным молчанием, будто одобряя карательный жест в сторону своих бывших соплеменников, теперь предателей.

– Что-то я отвлеклась, – спохватилась доктор Райли. – Я это всё к тому, что мои трения с доктором Иш’шиббу не должны были влиять на твои результаты. Он винит меня за то, что не стал ректором академии. Отчасти это правда, ведь он баллотировался ещё за год до Сидарийского кризиса, но я чувствовала, что всё к этому идёт и голосовала против, чтобы он потом не терял своё место. В общем, теперь уже неважно... Так или иначе, ты немного пострадал из-за его старых обид, поэтому я предлагаю тебе некоторую компенсацию.

Эдвин в очередной раз с удивлением посмотрел на ментора: что-то он не припоминал за ней таких широких жестов.

– Я сейчас была у пилотов. На них вышел Жёлтый Департамент. Меня срочно вызывают. Думаю, в академии сказали, где меня искать.

Жёлтый Департамент, в отличие от Красного, куда ни с того ни с сего захотела Кора, занимался не военными действиями, а представлял собой дипломатическую службу Третьей Федерации. Эдвин хотел именно туда и знал, что доктор Райли нередко с ними работает в качестве переводчика, но не слышал, чтобы кого-то выдёргивали прямо с межпланетного рейса.

– Так вот, – продолжала профессор, – моего присутствия срочно требуют на Эттере. И я готова взять тебя, чтобы немного сгладить случившееся. Или всё-таки Поррим-4?

– Эттера?! – не удержался от радостного вскрика Эдвин. – Вы серьёзно?!

Несколько человек, что-то оживлённо обсуждавших на общей палубе недалеко от них, резко обернулись в сторону не в меру громкого юноши.

– О секретности в дипломатии ты явно не слышал, – покачала головой доктор Райли.

– Простите, – почти шёпотом ответил Эдвин. – Это лучшая новость в жизни!

– Хорошо, – сдержанно кивнула доктор Райли, как она делала всегда, когда намеревалась сказать что-то крайне официальное. – У меня два условия. Первое: наше отклонение от экспедиции займёт несколько дней, после чего мы возвращаемся на Поррим-4 и аврально завершаем твой выпускной проект. Второе: с этого борта нас завтра заберёт транспорт Жёлтого Департамента, а до того времени ты садишься за учебники и всё повторяешь. В прошлом году выпускница твоего факультета завалила проект не из-за плохого исследования, а из-за того, что не смогла вовремя ответить на вопросы по астрографии и галактической истории.

– Конечно! – с готовностью ответил Эдвин, даже не заметив, как ловко доктор Райли превратила свой извинительный жест в милостивую уступку. – А можно узнать, что там случилось? Ну, на Эттере...

– Департаменту требуется помощь с... с Триадой, – профессор явно не хотела отвечать, но в итоге, похоже, решила не утаивать правду от ученика. – А теперь иди и работай, Эдвин.

«С Триадой? С чего бы это?» – раздумывал Эдвин, спускаясь на нижний ярус, медленно идя к каюте и всё ещё радуясь своему внезапному везению. Безусловно, любой в галактике знает о Триаде и её великой роли, но разве этот культ... нет, сообщество... орден... в общем, разве Триада реально в чём-то участвует? Интересно, что им могло вдруг понадобиться? Впрочем, сейчас нужно было как минимум не подвести доктора Райли, и Эдвин сел за учебники. А повторять было что...

Глава 2. Уроки истории

Поставь себе Эдвин цель изучить за день хотя бы десятую долю истории галактики, он бы не справился и наполовину. И дело тут даже не в том, что будущему ксенолингвисту не хватало усердия или внимательности, просто весь академический курс этого предмета не мог охватить и малой доли тех событий, которые произошли за последние века. Да и с чего начать? С основания Третьей Федерации? Или Первой? Или почитать о Триаде, раз уж она так внезапно напомнила о себе? Хотя нет... если уж идти к началу, то стоит вспомнить подвиг Джаспера Кларка и Ольги Никитиной. Эту историю, теперь уже почти легендарную, конечно, уже сотни раз переиначили, но общая суть в веках сохранилась верно.

***

Старая Земля или просто Земля, как её тогда называли, в какой-то момент стала откровенно тесна для человечества. В современных архивах хранятся самые разрозненные данные, но считается, что население этой планеты достигло к 2416 году отметки в сорок миллиардов, что стало критично в условиях истощённых ресурсов и нарастающих конфликтов. Ещё в начале двадцать четвёртого века человечество совершило рывок в космос, начав осваивать планеты своей системы. Солнечной, кажется... Впрочем, это не так уж и важно. А по-настоящему важно то, что за целый век полётов людям удалось построить форпосты, базы и даже небольшие города на планетах этой самой Солнечной системы, вот только каждая из них была совершенно безжизненна. Само собой, об этом знали заранее, но человечество делало ставку на терраформирование, добычу ресурсов и их транспортировку на Землю. В итоге ничего не вышло. Несмотря на все прорывы в науке, люди оставались людьми, и вслед за межпланетными кораблями к дальним планетам устремились жадность, зависть и политические амбиции. Поддержание поселений в далёких мёртвых мирах оказалось слишком дорогим и трудоёмким занятием, а добытые там ресурсы за время полёта к дому теряли в цене больше, чем корпорации могли себе позволить. Напряжение на Земле росло, и в конечном счёте все программы по освоению дальнего космоса были свёрнуты.

Но почему именно 2416 год? Этот вопрос был бы совершенно ожидаем от тевларца или от кната, но только не от человека. Любой потомок землян знал, что именно в этом году государства, наконец, решились сделать то, чего люди боялись почти пять столетий. Однажды утром несколько стран, названия которых Эдвин сейчас при всём желании бы не вспомнил, применили оружие, не только изменившее историю человечества, но и положившее конец большей его части. Название этого оружия юноша тоже не помнил, если вообще когда-то знал, но в школе они знакомились с галакопиями старых земных записей, на которых были видны грибовидные облака пламени и пепла, поднимающиеся над поверхностью планеты. Считается, что война длилась около трёх дней, после чего в живых осталось менее одного процента населения Земли, а сама планета стала практически непригодна для жизни.

Уцелеть удалось только тем, кто успел укрыться в надёжных убежищах: как ни крути, правители отдельных государств понимали, к чему всё идёт, и приложили определённые усилия к тому, чтобы человечество не было уничтожено под ноль. Когда огонь погас, а ядовитые ветра немного поутихли, выяснилось, что спаслись триста с небольшим миллионов жителей. Казалось бы, жизнь победила, и целая цивилизация получила шанс на выживание, однако реальность была мрачнее, чем все надеялись. Около половины уцелевших погибли в течение ближайшего месяца по самым разным причинам, среди которых голод и болезни занимали не последнее место.

Но выжили ещё два человека. Их имена история пронесла через восемь столетий и сохранила до сегодняшнего дня в качестве почти священной легенды. Джаспер Кларк и Ольга Никитина, два пилота с далёкой планеты Нептун, оказались единственными, кто не был на Земле в день, когда люди решили погрузить её в смертоносный хаос. Волею случая вселенная возложила ответственность за судьбу целой цивилизации на двух инженеров, возвращавшихся с самого удалённого форпоста человечества после закрытия их планетарного завода. Везя на Землю гигантский объём топлива и других грузов, Джаспер и Ольга в какой-то момент полностью потеряли связь с домом. Сигнал прервался, и больше планету Земля эти двое не видели. Продолжая направляться к дому и надеясь на то, что проблема лишь с их ретрансляторами, а не с самой планетой, отчаявшиеся инженеры тщетно пытались связаться с кем-то из людей, и в какой-то момент это получилось. Уцелевшие земляне сообщили им, что планеты в известном смысле больше нет и возвращаться Джасперу и Ольге попросту некуда.

Дальше история разнится. Одни источники утверждают, что инженеры самоотверженно продолжили свой путь к Земле, другие – что они впали в отчаянье и бесцельно дрейфовали в космосе, а кто-то и вовсе полагает, что они решили вернуться обратно на Нептун. Но главное здесь то, что все версии сходятся в одном: в какой-то момент, а конкретно 11 июня 2416 года, Ольга и Джаспер исчезли. Их корабль перестал выходить на связь, и на Земле справедливо решили, что последние космонавты, очевидно, не пережили шока от того, что стало с их домом.

Но все ошиблись. 11 июня 2416 года по земному летоисчислению стало днём, когда люди впервые столкнулись с червоточиной. Как потом рассказывали Джаспер и Ольга, они не понимали, что случилось, но ещё мгновение назад они пролетали мимо Сатурна, как вдруг бортовые приборы начали сходить с ума, затем последовала вспышка слепящего света и невыносимый шум, и их взорам предстала совершенно незнакомая планета, каких точно не было в их родной системе. Этот мир был обильно покрыт сушей и океанами и внешне чем-то напоминал Землю. Страху и удивлению двух невероятно везучих инженеров не было предела, но их корабль сильно повредился при столь неожиданном перемещении, и Джаспер с Ольгой приняли решение о посадке.

Планета оказалась на удивление дружелюбной. Климат, атмосфера, гравитация – всё это совсем незначительно отличалось от земных условий. Привезённого топлива и материалов хватило, чтобы даже вдвоём они сумели развернуть небольшой форпост, по типу тех, которые первые колонисты обустраивали в безжизненных мирах Солнечной системы. Обилие животной и растительной жизни натолкнуло Ольгу и Джаспера на мысль о том, что на планете возможны разумные обитатели. Несколько недель земные пилигримы провели в бесплодных поисках, но вместе с тем удостоверились, что новый мир идеально подходит для жизни. И тогда у отчаянной пары созрел план.

Наладив работу бортовых приборов своего корабля, Джаспер и Ольга тщательно изучили запись маршрута и в точности до нескольких метров установили координаты, в которых они исчезли из родной системы и появились здесь. В теории земные учёные давно говорили о межпространственных прыжках, но теперь, похоже, всё это оказалось правдой. Впрочем, важно другое: Джаспер Кларк и Ольга Никитина приняли решение вернуться и отправить уцелевшим на Земле людям сигнал. Как вообще можно было на это осмелиться? Как эти двое, оказавшиеся буквально в раю, решили поставить на карту всё обретённое? А вдруг той червоточины больше нет? А вдруг она теперь приведёт в другое место? А вдруг корабль не перенесёт повторного перехода? А вдруг люди не услышат сигнал? А вдруг они все уже давно умерли, и этот риск будет и вовсе напрасным?

Но не такими были Первопроходцы, как их потом назовут, чтобы сдаваться. Идя на почти однозначную гибель, они более-менее восстановили корабль и направили его к уже знакомой червоточине в нескольких тысячах миль от поверхности их новой планеты. На этот раз Джаспер и Ольга точно знали, что и где искать, и позже их воспоминания лягут в основу учения о червоточинах. Они повторно провели корабль через шумящую и светящуюся бездну и с облегчением увидели знакомые кольца Сатурна – теория не подвела, и коридор между мирами сохранился. Как потом утверждал Джаспер Кларк, в тот день они дали своему судну название «Маяк», надеясь, что смогут выполнить задуманное. Первопроходцы отправили на Землю сообщение с подробным описанием координат, сложностей перехода и, конечно, итоговой цели – мира, где человечество могло обрести новую жизнь. Послание продублировали по всем известным частотам и каналам, надеясь, что кто-то на Земле ещё жив и услышит слово спасительной надежды.

К сожалению, «Маяк» снова был повреждён, и Джаспер с Ольгой отдавали себе отчёт в том, что не смогут дожидаться здесь землян, просто дрейфуя в ледяной тьме космоса. Кроме того, не было никакой уверенности, что на родине кто-то получил их весточку. На свой страх и риск Джаспер и Ольга в последний раз направили «Маяк» в червоточину и больше в Солнечной системе не появлялись.

Люди получили сигнал осенью 2416 года и сразу несколько стран, вернее – то, что от них к этому моменту осталось, начали готовиться к перелёту: к счастью, достаточно много кораблей смогли уцелеть в подземных ангарах и на орбите, хотя и давно уже не использовались. Без дела человечество, само собой, и так не сидело, рассматривая варианты переселения на Марс или Уран, однако эти совершенно мёртвые планеты едва ли чем-то отличались от теперь уже безжизненной Земли, а на ней хотя бы были более-менее функционирующие убежища. За несколько месяцев в бункерах и шахтах в обстановке голода, болезней и многочисленных конфликтов, численность людской расы существенно сократилась: по подсчётам временного правительства она не составляла и тридцати миллионов, и было принято решение отправить по полученным координатам несколько кораблей с колонистами.

Запасы топлива были весьма ограничены, а время полёта даже с самыми современными двигателями требовало нескольких месяцев, поэтому у смельчаков не было ресурсов на обратный путь, и если сообщение от давно исчезнувших инженеров окажется ошибочным, колонисты не имели бы шансов на выживание. Кроме того, значительное количество топлива и пищевых запасов пришлось оставить на Земле, ведь при удачном исходе миссии все прочие выжившие тоже должны были проследовать по этому пути.

И вот, в середине 2418 года в небе над Сидарией, а именно так Первопроходцы нарекли свою новую обитель, появился флот земных кораблей. На поверхности по заранее оставленным координатам их с невероятной радостью встретили Джаспер Кларк и Ольга Никитина, уже беременная первым в истории ребёнком, зачатым в другой галактике.

***

– Ты бы ещё рекламные буклеты Федерации почитал, – донёсся из-за спины скептический голос доктора Арманды Райли. – Хотя, по сути, разница невелика. Может, уже что-то посерьёзнее школьного курса откроешь?

– Да, конечно, – смутился Эдвин, закрывая на экране планшета файл с разделами древней истории. – Просто подумал немного освежить основные даты...

Профессор смерила его подозрительным взглядом и вышла. Эдвин чувствовал, что всего ему в любом случае не повторить и взялся за справочник по истории колонизации.

***

В отличие от покрытой налётом времени и пафоса истории Джаспера Кларка и Ольги Никитиной, информация о жизни людей в новой галактике сохранилась куда лучше. Всё дело в том, что за время сборов, полётов и перехода через червоточину численность человечества сократилась ещё сильнее, и в конечном счёте Сидарии достигли четыре с небольшим миллиона человек. Это событие назвали Последним Исходом, а 2418 год стал датой прощания людей со Старой Землёй и обретения нового дома. Само собой, в процессе Исхода приоритет отдавался спасению жизней, поэтому основной массив исторических данных, архивов, предметов культуры и искусства просто не сохранился. Одним словом, людям пришлось начинать с нуля.

Разумеется, очень скоро выяснилось, что человечество не перестало быть человечеством. Люди вновь разделились, начали создавать свои поселения и фракции, и довольно быстро на Сидарии появился первый город – Аркадия, ставший впоследствии столицей. На сидарийскую орбиту отправили несколько спутников и телескопов, привезённых с Земли, и начали следить за окружающим пространством. Когда стало очевидно, что явных угроз вокруг нового мира не наблюдается, а неподалёку находятся другие, не менее привлекательные планеты, люди, наконец, почувствовали себя дома.

Джасперу Кларку и Ольге Никитиной была отведена почётнейшая, но скорее ритуальная роль Первопроходцев, а вот настоящую власть взяли в свои руки бывшие военные и сильные политики Старой Земли, которые смогли в первые же несколько лет выстроить на Сидарии ветвистую систему партий с самыми разными взглядами и планами. Это привело к тому, что в 2433 году первая группа колонистов, воспользовавшись находящимися в их распоряжении кораблями, совершила перелёт на планету Мэлнис, которая хотя и обладала чуть более мощной гравитацией, всё же весьма неплохо подходила для жизни. Узнав об успехах их предприятия, на Мэлнис устремились все те, кто не был доволен делами на Сидарии. Чувствуя предстоящий раскол, сидарийские лидеры объединились, образовав в 2436 году Всеобщую Сидарийскую Республику и даже выбрав премьер-министра. Жители Мэлниса не хотели отставать и вскоре объединили свои разрозненные поселения под флагом Доминиона Мэлнис.

К этому времени численность людей стала понемногу расти, вновь встали вопросы о безопасности, образовании и медицине, и человечество повторно погрузилось в науку – благо, исследовательской аппаратуры на кораблях Последнего Исхода было в достатке. В какой-то момент наиболее внимательные астрономы Доминиона выяснили, что червоточина у Сидарии, через которую люди пришли в эту новую галактику, была не единственной. В объективы телескопов попали подобные ей объекты, ближайший из которых находился в нескольких месяцах пути от Мэлниса. Было тяжело найти добровольцев для исследования, поэтому сначала отправили зонды, в большом количестве собираемые как на Мэлнисе, так и на Сидарии. В итоге выяснилось, что червоточина ведёт ещё к нескольким планетам земного типа, однако добраться до них без использования этого пространственного коридора современные технологии явно не позволяли. Отыскались первые смельчаки, и в 2438 году человечеству предстала планета Тилл, ставшая впоследствии родной для Эдвина. Вслед за Тиллом были открыты и новые планеты, однако перелёты до них могли занимать около года, а иных столь удобных червоточин не наблюдалось, и путешественники стали обживаться в тех мирах, до которых им удавалось добраться. К 2522 году по традиционному летоисчислению земная цивилизация уже обитала на одиннадцати планетах, на десяти из которых, не считая, конечно, Сидарии, были созданы доминионы с соответствующими названиями. Все они находились на изрядном расстоянии друг от друга, потому могли развиваться и строить свои общества автономно, хотя и не переставали поддерживать связь друг с другом.

Пригодные для жизни миры в обозримом и досягаемом космосе были освоены, а околопланетные территории самых дальних из них получили название Ближних рубежей, которые люди стали считать границами своей возрождённой цивилизации. С момента высадки на Сидарию прошло уже более ста лет, численность человечества перевалила за два миллиарда, хотя и была раскидана по одиннадцати планетам, и люди поняли, что пора налаживать внутренние маршруты. Возродились торговля, туризм и даже межпланетная преступность. Старые и теперь уже новые корабли бороздили космос Ближних рубежей, устанавливая всё больше контактов между доминионами.

Всё изменилось в 2550 году. Контрабандист Юстес Найл, промышлявший незаконными перевозками недалеко от Оллии, на границах Ближних рубежей, обнаружил на своих радарах корабль. Справедливо решив, что попался патрулю, он сначала хотел скрыться, но заметил, что судно имеет весьма необычную форму и небольшие размеры, что было странно для людских кораблей, которые всегда были очень крупными, чтобы обеспечить многомесячные перелёты. Предположив, что это, возможно, потерянный кем-то груз, Юстес приблизился к неизвестному объекту, и тот вдруг вышел на связь. С той стороны говорили на совершенно незнакомом языке, а надо заметить, что за почти полторы сотни лет человеческая речь перемешалась, образовав единое, понятное для всех наречие. Каково же было удивление контрабандиста, когда в широких прозрачных иллюминаторах неизвестного судна он увидел крупное человекообразное существо с насыщенно-красной кожей и четырьмя глазами.

Тогда люди ещё не знали, но это был первый контакт с инопланетной разумной цивилизацией, а если быть точнее – с кнатами. Юстес Найл, быть может, и не стал бы ничего никому рассказывать, но выпивка в барах Оллийского Доминиона, самого дальнего в Ближних рубежах, была настолько крепка, что в итоге он проболтался. Большинство восприняло слова мелкого преступника как пьяный бред, но кое-кто заинтересовался. Руководству доминиона быстро доложили о странных новостях, и к внешним границам Ближних рубежей были отправлены патрульные суда, которые обычно как раз и ловили незаконных торговцев, шныряющих между доминионами. И встречи повторились.

***

«Как же много дат», – негодовал Эдвин, закрывая файл с историей колонизации. Нет, конечно, он просмотрел только самое основное: при желании можно было почитать про все десять доминионов или про то, кто и когда их основывал, но это в голове юного ксенолингвиста точно не уложилось бы.

Слегка потянувшись на своей койке, Эдвин бросил взгляд на галафон, показывающий, что текущая астродата клонится к завершению. Впрочем, спать ещё не хотелось, а замороженные в криокамерах соседи и вовсе отбивали всякую тягу ко сну, так что Эдвин потянулся за другим планшетом и включил его.

«Астрополитика: краткий курс», – задумчиво прочитал он всплывшее на экране название обучающего файла. Да, пожалуй, стоит быстренько пробежаться, а то в прошлом году трое засыпались прямо на защите, когда перепутали законы о запрете на использование некоторых языков. Вот было шоу!

– У вас всё хорошо? – по-прежнему улыбчивая бортпроводница осторожно приоткрыла дверь каюты. – Ресторан, к сожалению, не работает, но бар открыт круглосуточно.

– Всё хорошо, спасибо, – едва успел ответить Эдвин, но девушка уже кивнула и исчезла.

***

Астрополитика была интереснее истории уже потому, что кто угодно мог ежедневно наблюдать её вокруг себя. Особенно в последнее время. Чего только стоит нынешняя война, развязанная, как казалось Эдвину, по совершенно пустяковому поводу. Впрочем, учебный файл предлагал вспомнить всё по порядку.

Галактика, куда так удачно попало человечество, называлась Алая Ветвь. Нет, конечно, на языке многочисленных местных обитателей это звучало как-то иначе, но люди в конечном счёте стали переводить именно так. Она была заселена с каких-то совершенно незапамятных времён, а уж сосчитать расы, обитающие на различных планетах, было и вовсе невозможно. Однако не всё оказалось так просто: дело в том, что червоточины, позволяющие мгновенно преодолевать немыслимые космические расстояния, существовали отнюдь не всегда, и до поры даже самые развитые цивилизации просто не контактировали между собой. К моменту, когда Джаспер Кларк и Ольга Никитина прошли через Сидарийский коридор (а именно такое название позже получила та судьбоносная космическая аномалия), на галактических просторах процветали три наиболее многочисленных и сильных вида, которые позже назовут Великими расами. Они не догадывались о существовании друг друга, считая именно себя полновластными правителями космоса: кнаты, тевларцы и негулониане.

Когда контрабандист Юстес Найл в середине двадцать шестого века наткнулся на случайного кнатского разведчика, встреча эта стала шокирующей и судьбоносной отнюдь не только для человечества. Как потом выяснилось, примерно в эти же годы Великие расы впервые узнали о существования друг друга, а границы галактики в их понимании резко расширились. Из всего этого напрашивался простой вывод: червоточины стали открытием не только для людей, и до этого момента Великие расы были разделены расстояниями, непреодолимыми даже для их технологий. Очевидно, червоточины появились по всей Алой Ветви примерно одновременно с Сидарийским коридором, открыв кнатам, тевларцам и негулонианам пути не только друг к другу, но и в неизведанные зоны космоса.

Впрочем, не будем забывать, что между обнаружением Сидарии знаменитыми Первопроходцами и первым контактом Юстеса Найла прошло почти полтора столетия по людским меркам. И если человечество в это время в основном склеивало осколки своей цивилизации и с трудом колонизировало близлежащие планеты, строя доминионы, то каждая из трёх Великих рас, давно достигших пика своего развития, поняли, что теперь галактику придётся делить как минимум с двумя соседями. Это привело к тому, что были созданы три крупнейших галактических государства, чётко поделивших между собой обозримый космос: Кнатская Империя, Союз Тевлар и Протекторат Негулон. Конечно, имели место местечковые конфликты и стычки, но примерно к середине двадцать шестого века по человеческому исчислению три космические державы более-менее очертили свои границы и устремили взоры в неизведанные регионы галактики.

Именно таким регионом и стала обжитая людьми Сидария с её Ближними рубежами, включающими уже известные нам десять планет-доминионов. Судьбоносная стычка с контрабандистом сделала кнатов первыми, кто познакомился с людьми, но очень скоро в пространстве человеческих миров появились и тевларские, и негулонианские корабли. Поначалу эти миссии носили исключительно мирный характер, но все Великие расы понимали, что, похоже, столкнулись с ещё одной, ранее неучтённой цивилизацией.

К счастью, здесь в пользу людей сыграло то, что они были именно людьми. Да, в сравнении с Великими расами, человечество казалось исключительно молодым видом, однако бо́льшую часть своей истории, ещё со времён Старой Земли, оно только и делало, что воевало. Люди прекрасно понимали, что может значить появление рядом сильного соседа, а уж когда таких гостей пожаловало сразу трое, медлить было нельзя. В 2566 году по инициативе Сидарийского правительства в Аркадии, столице людского мира, собрались главы всех освоенных планет. В первый же день заседания единогласно была образована Федерация, включившая в себя все десять доминионов и Сидарию. Конечно, не все представители согласились сразу, однако перспектива остаться один на один с возможным инопланетным вторжением переубедила даже самых лютых скептиков.

Появление Федерации не укрылось от взора Великих рас, однако они не знали, как на это отреагировать. Между Кнатской Империей, Протекторатом Негулон и Союзом Тевлар не было крепкого мира, а потому никто из них не решался сделать первый шаг и напасть на людей: каждый боялся, что конфликт ослабит его в глазах соседей и даст повод для давно задуманной экспансии. Первый президент Федерации, Магнус Барн, поняв, что промедление Великих рас не будет вечным, отдал приказ о наращивании систем вооружения. Нельзя сказать, что люди не развивали военное дело, однако ввиду кажущегося до недавней поры одиночества, системы защиты целых планет прежде, конечно, не создавались. Да, Федерация насчитывала всего 11 обитаемых миров, однако многочисленные спутники и непригодные для жизни планеты к этому времени уже активно использовались в качестве заводов по добыче и разработке ресурсов. Все производственные мощности людей были в кратчайшие сроки переориентированы на оборону, и уже к 2569 году, спустя всего три года после основания Федерации, границы человеческих миров укрывали тысячи различных боевых и защитных систем. К этому моменту Великим расам стало очевидно, что люди адаптируются куда лучше и быстрее, чем ожидалось, и от захватнических планов пришлось временно отказаться.

***

«Знали бы они тогда, сколько инопланетян на самом деле существует», – мысленно сокрушался будущий ксенолингвист, обязанный ориентироваться в десятках языков и наречий. Впрочем, большинство разумных видов были куда малочисленнее Великих рас и, хотя веками проживали на их территориях, не играли большой политической или военной роли. Пожалуй, достаточно было знать пять-шесть языков, чтобы чувствовать себя совершенно спокойно на любой планете в галактике.

– Вас просят зайти в каюту 14-С, – на пороге появился мрачного вида коренастый бортпроводник, куда менее привлекательный, чем его недавняя коллега.

– Доктор Райли? – спохватился Эдвин.

– Мне не докладывают, – буркнул тот. – Просили, я передал.

«Да уж, сервис – наше всё!» – подумал Эдвин, но вслух ничего не сказал. Натянув форменные чёрные ботинки и поправив нагрудный значок академии – изображение атома на фоне чёрного ромба, юноша поспешил на верхний уровень.

– Заходи! – профессор Арманда Райли на секунду оторвалась от чтения чего-то со своего планшета, когда Эдвин постучался в дверь. – Как успехи?

– Учу потихоньку... – пробормотал он, присаживаясь на указанное кресло за столом напротив ментора. – Надеюсь хотя бы главное не забыть...

– Всё-то у тебя потихоньку, – нахмурилась профессор, и на её лице появилась естественная возрастная усталость. – Впрочем, ты всегда так учишься. Ладно, я не о том. Ты же помнишь, что мы летим по делам Триады?

Эдвину внутренне польстило, что ментор сказала «мы», словно уравнивая его с собой. Вообще-то, он был неплохим переводчиком, но не ожидал, что сможет лично поработать с доктором Райли, да ещё и на таком высоком уровне. Большинству курсантов академии и не снилась подобная удача.

– Артейн! – резко одёрнула его профессор требовательным тоном. – Ты меня вообще слушаешь?

– Простите, – Эдвин уже который раз за день почувствовал себя идиотом. – Да, конечно, Триада...

– Да... конечно... Триада... – раздражённо передразнила его несобранность доктор Райли, отчего на мгновение стала выглядеть слегка нелепо. – Что ты о них знаешь?

Эдвин понимал, что о Триаде ходят тысячи самых разных слухов и поверий, но никто не может толком сказать, что и когда этот орден сделал.

– Как и все, – пожал плечами юноша. – Герои галактики, а мы им обязаны. Мудрецы, высшие советники и так далее.

– Ёмко, – скептически хмыкнула профессор и протянула ему свой планшет. – Почитай, пока есть время. Освежи в памяти.

***

Легенда о Триаде появилась ещё во времена Второй Федерации. Тут, кстати говоря, стоит упомянуть о том, что Первая Федерация перестала существовать в 2600 году, спустя сорок четыре года после основания. Причины, как ни странно, были вполне мирными: открытие всё новых и новых червоточин привело к тому, что в космосе неподалёку от Ближних рубежей обнаружились планеты, населённые разумной жизнью, но не входящие ни в одну из космодержав. Справедливо рассудив, что человеческая цивилизация достаточно сильна и расположена куда ближе, чем воинственная Кнатская Империя, закрытый Союз Тевлар или крайне удалённый Протекторат Негулон, аборигены таких миров одни за другими начали обращаться к президенту Барну, который, к слову, был избран пожизненно. Главным вопросом было вхождение в состав Федерации. Поначалу люди относились к этому весьма настороженно, но и вируаны, и филары, и прочие малочисленные расы, имеющие в своём распоряжении по одной планете, на удивление легко принимали законы Федерации и стремились найти общий язык с крупным соседом. Первые несколько планет были приняты, что называется, «на честном слове», однако когда количество просителей перевалило за третий десяток, в Аркадии на Сидарии был собран парламент, на котором президент Барн предложил реформировать Федерацию и в корне изменить её конституцию. Таким образом, в 2600 году появилась Вторая Федерация, готовая принять под свою опеку любые расы, того желающие. Инопланетяне довольно быстро расселились по людским мирам, а люди – напротив – стали частыми гостями на их необычных планетах. С того момента Ближние рубежи, включающие в себя традиционные одиннадцать планет, стали центром Второй Федерации, а все прочие её миры получили общее название Простор.

Впрочем, стоит вернуться к легенде о Триаде. Хотя можно ли называть легендой то, что существует до сих пор? Конечно, в век космических полётов и планетарных войн эта история звучит весьма странно, почти оккультно, но от этого она не перестаёт быть правдой. Всё произошло в 2671 году, когда межпланетный транспортник Протектората Негулон потерпел крушение на неизвестной в тот момент безжизненной и каменистой планете, которая, как потом выяснится, находилась в самом центре галактики на примерно равном удалении от границ всех космодержав. Корабль был туристическим и перевозил весьма разношёрстную группу. При крушении погибли все, кроме троих: одного человека, одного кната и одного тевларца. В надежде спастись от суровых условий планеты, троица заметила исполинское конусообразное сооружение, явно рукотворного происхождения. Приблизившись, выжившие поняли, что перед ними настоящая цитадель, напоминающая мистический храм из древних мифов. Войдя внутрь, они обнаружили некое подобие алтаря, на котором лежала массивная гладкая сфера из какого-то прозрачного минерала. Осмотрев единственный зал, выжившие увидели на стене над алтарём надписи, сделанные на неизвестном для каждого из них языке, но каким-то удивительным образом все трое сумели их прочесть.

В общем и целом, суть была такова: эта планета, Халлар, описывалась как центр галактики или её сердце. Автор послания называл себя представителем древней цивилизации Иллу, которая испокон веков хранила это место в тайне и вершила судьбу галактики. Также слова на стене гласили, что он – самый последний из Иллу и уже готовится умереть. Будущее галактики он вверяет троим достойным, для чего разделяет некий ключ на три части, чтобы никто более не имел такого могущества в одних руках. Если эти трое и вправду окажутся достойны, ключ призовёт их и даст им силу вершить историю на этом алтаре. Как именно подобное происходит, едва ли было достоверно известно кому-то из непосвящённых.

Приблизившись к громоздкому церемониальному столу, который они видели ещё при входе, уцелевшие туристы поняли, что лежащая на нём сфера действительно разделена натрое, хотя и держится монолитно под действием некой силы. Кроме того, на самом алтаре имелось символическое изображение человека, тевларца и кната. Стоило выжившим прикоснуться к сфере, как та мгновенно распалась на три осколка, а сами они пережили то, что позже опишут как момент наивысшего ужаса и наивысшего знания. Придя в себя и вернувшись к тексту на стене, трое узнали, что с этого момента они – наместники его, последнего из Иллу, и только им теперь подвластно использовать ключ. Впрочем, древний автор также указал, что искушение менять реальность по своему желанию слишком уж велико, а потому все три осколка необходимо хранить как можно дальше друг от друга и использовать лишь в крайней необходимости. Кроме того, последний из Иллу, завещал будущим хранителям искать себе преемников, чтобы ключ в любое время был готов к использованию. Если верить его словам, а троица невольных путешественников им определённо верила, однажды они сами поймут, кто достоин быть их преемниками и стоять у сердца галактики.

Возможно, все трое так и погибли бы на Халларе от голода и жажды, но через несколько дней на связь с рухнувшим кораблём вышло специальное судно Протектора Негулон, отправленное разыскать потерпевший крушение туристический лайнер. К моменту, когда спасательный отряд ступил на эту неизвестную планету, уцелевшая троица уже не была прежней. Приняв фрагменты Ядра (а именно так они единогласно прозвали сферу, служащую ключом к алтарю), все трое взошли на спасательный корабль и были доставлены в свои космодержавы: человек – во Вторую Федерацию, кнат – в Кнатскую Империю, а тевларец – в Союз Тевлар. Лидеры всех трёх государств были поставлены в известность о случившемся, и на родине хранители Осколков обрели особый статус, став сакральными и почти мистическими фигурами. Искренне веря, что их час спасти галактику неминуемо придёт, они назвали себя Триадой, занялись поиском преемников и создали вокруг Осколков особый культ, закрытый от внешних глаз, но сулящий неслыханные возможности тем, кто сможет в него попасть. Триада превратилась одновременно и в историю, и в призвание, и в надежду на спасение.

Отчего-то древний автор, этот последний из давно исчезнувшей цивилизации Иллу, обошёл вниманием негулониан, одну из трёх Великих рас, уступив их место людям, которые по общим меркам едва ли успели появиться в галактике. Протекторат Негулон, впрочем, отнёсся к этому философски и счёл Триаду и связанное с ней учение просто красивой легендой, так необходимой людям, кнатам и тевларцам в нелёгкие галактические времена.

***

– И мы будем говорить с ними? – Эдвин скептически посмотрел на Арманду Райли, которая ну никак не походила на поклонницу этого древнего культа.

Профессор за свою долгую жизнь была переводчиком при множестве важных и даже секретных переговоров, но то, что предстояло сделать теперь, явно интриговало и ставило её в тупик не меньше, чем озадаченного курсанта.

– Не знаю... – на удивление взволнованно произнесла она. – Триада существует больше пяти столетий, Эдвин, и они, насколько мне известно, обычно вообще не говорят.

Глава 3. Коридор Лагранжа

– Прошу прощения, – послышался голос бортпроводницы. – Капитан велел пригласить вас к стыковочному доку.

Эдвин с трудом открыл глаза, щурясь от яркого света, бьющего из коридора. Судя по всему, ночь, частично проведённая за учебными файлами, закончилась. В космосе всегда трудно было понять время суток и вечно приходилось смотреть на часы. Впрочем, астродень едва ли можно было назвать сутками в привычном смысле слова, и длился он примерно часов двадцать по принятым в Федерации меркам. Из-за этого вечно возникали путаница и чувство недосыпа. К счастью, в билетах традиционно указывалось местное время в пункте прибытия, иначе разобраться было бы и вовсе нереально.

– А если бы я спал в этой штуке? – поднимаясь с койки, Эдвин указал на своих соседей, по-прежнему пребывающих в криосне.

– Я бы вывела вас в экстренном порядке, – улыбнулась стюардесса. – В отдельных случаях такое разрешено.

Покидав кое-какие свои вещи в дорожный кейс, Эдвин оглядел каюту, убеждаясь, что ничего не забыл. В голове всё ещё была каша из-за большого объёма сведений, прочитанных вчера. Решив сконцентрироваться на происходящем, он глянул в тускло светящееся фотонное зеркало, висящее у входа: глаза слегка покраснели, тёмные волосы растрепались, а синяя академическая форма, которую он так и не снял, изрядно помялась. Впрочем, на переодевание времени уже не было.

– А мы сильно торопимся? – на всякий случай подмигнул он девушке. – Может, хоть имя своё скажете?

– Нас ждут у стыковочного дока, – с рассудительной улыбкой ответила та, – лучше поторопиться.

Дорога от жилого модуля через грузовые отсеки заняла несколько минут, и уже скоро Эдвин с дорожным кейсом в руках спускался по подсвеченной лестнице в полумраке служебных помещений стыковочного дока. У большого прямоугольного люка ждали пара членов экипажа, капитан и весьма посвежевшая со вчерашнего дня профессор Райли.

– Мои извинения, за эту остановку, капитан, – негромко произнесла она. – Если бы я знала заранее...

– Не беда, – раздражённо перебил её тот, явно желая закончить с происходящим как можно быстрее, – не откажем же мы Жёлтому Департаменту.

Смерив Эдвина недовольным взглядом и оценив его внешний вид, профессор явно хотела что-то сказать, но в этот момент массивная дверь стыковочного дока открылась, и в проёме шлюза появился весьма высокий мужчина в жёлтом кителе, свойственном дипломатической службе. Он внимательно оглядел всех присутствующих и, поняв, что здесь довольно много посторонних, коротко сказал:

– От имени Жёлтого Департамента я благодарю вас, капитан. Я заберу доктора Райли. Наша внутренняя служба позаботится, чтобы у вас не было проблем из-за опоздания на Поррим-4. Федерация будет признательна, если в бортовом журнале вы эту остановку не зафиксируете.

В полумраке стыковочного дока его внешность было не так-то уж легко рассмотреть, но Эдвин разобрал рост под два метра, прямые и острые черты лица, тяжёлый пристальный взгляд, рыжие волосы и строгие рыжие усы, делавшие своего обладателя похожим на какого-нибудь аристократа из провинции. На вид чиновнику было лет тридцать, а голос его звучал весьма низко, хотя говорил он с некоторым надрывом.

Капитан с готовностью кивнул и, казалось бы, вынужденное общение можно было считать законченным, но тут уже вмешалась профессор:

– Этот юноша отправится со мной, – она говорила серьёзным тоном, будто читала очередную лекцию в академии.

– Исключено, – помотал головой чиновник в жёлтой форме, весьма напоминавшей академическую одежду Эдвина, за исключением цвета.

– Вы не поняли, дипломат, – Арманда Райли явно не намеревалась сдаваться. – Я не работаю без ассистента.

– Наше дело не терпит отлагательства, профессор, – тот явно напрягся.

– Ну так и не затягивайте, – пожала плечами она.

Человек из Жёлтого Департамента тяжело вздохнул, будто взвешивая в своей голове все риски. В итоге отступил в сторону, освобождая проход через шлюз.

– Добро пожаловать на борт, курсант Артейн, – обречённо проговорил он, явно заранее наведя справки о том, с кем путешествовала профессор. – Доктор Райли, меня зовут Кир Найл, и нам стоит поспешить. Впереди ещё инструктаж.

***

– Вы – родственник Юстеса Найла? – пройдя через шлюз и услышав за спиной шум закрывающегося люка, Эдвин поставил свой кейс у одного из пассажирских кресел. – Ну, того, который впервые...

Доктор Райли недовольно покачала головой и укоризненно посмотрела на своего подопечного. Чиновник же отнёсся к вопросу куда спокойнее и, как будто оправдываясь, ответил:

– Нет. Найл – очень распространённая фамилия.

Эдвин огляделся и понял, что оказался на совсем небольшом корабле, едва ли крупнее его просторной комнаты, оставшейся в квартире на Тилле. Тут было два места для пилотов напротив крупного лобового иллюминатора и четыре кресла для пассажиров, стоящих сразу за ними. В задней части судна имелся небольшой багажный отсек и стояли какие-то металлические ящики. Не знай он, что перед ним сотрудники Жёлтого Департамента, Эдвин подумал бы, что оказался на борту какого-нибудь частного перевозчика. Судя по всему, доктор Райли тоже ожидала большего размаха, потому что Кир Найл, заметив их взгляды, решил пояснить:

– Мы не могли привлекать внимание. Так куда незаметнее.

– Ага, зато зашли на борт транспортника в форменном жёлтом кителе, – скептически заметил Эдвин. – Думаете, те ребята никому не проболтаются?

– А он вам точно нужен? – Найл с надеждой посмотрел на доктора Райли.

– К сожалению, – протянула та, предупредительно глядя на подопечного. – Хотя в чём-то он прав: вы начали говорить о Триаде со мной прямо по громкой связи, дипломат Найл. Вас слышали пилоты и капитан.

– Понимаю, – он снова будто оправдывался, – но нам нужно было заинтересовать вас быстро и наверняка, профессор.

Арманда Райли кивнула, убрала свои вещи в багажный отсек и села в свободное кресло, поправив туго стянутый пучок седых волос на голове. Эдвин на всякий случай решил последовать её примеру и разместился через проход, чтобы лучше видеть лобовой иллюминатор.

– Мы летим или нет, Кир? – с кресла пилота к ним обернулась рыжая молодая женщина, на вид немного старше Эдвина. Не глядя на приборную панель, она будто машинально нажала несколько кнопок, и послышался звук отстыковки корабля. Эдвин заметил, что на ней тоже был форменный жёлтый китель, но больше ничего рассмотреть не успел, так как пилот уже села ровно и скрылась за спинкой кресла.

– Да, Тесса, – кивнул тот и взял с места второго пилота широкий серебристый планшет, на котором была видна эмблема дипломатической службы Третьей Федерации – рукопожатие на фоне чёрного ромба. – Нужно успеть в срок.

Маленький корабль слегка тряхнуло, и он стремительно полетел вперёд, удаляясь от транспортного судна, которое тоже набрало скорость, хотя Эдвин этого, конечно, уже не видел.

– Это Витесса Найл, моя сестра и наш пилот, – спешно прокомментировал Кир, будто боясь, что его уличат в непрофессиональном поведении, хотя ни Эдвин, ни доктор Райли никакого внимания на это не обратили. – Перейдём к формальностям.

Он активировал планшет, ввёл в него какую-то новую информацию, глядя на Эдвина, и передал профессору. Та некоторое время внимательно читала содержание документа, после чего задумчиво спросила:

– Почему я? В Федерации хватает переводчиков, которые могли бы вам подойти.

– Аш’шамма говорит на старотевларском, – тихо ответил Кир Найл, словно опасаясь, что их могут подслушать. – Как нам известно, вы единственный живой человек, владеющий этим наречием.

– А привлечь тевларца? – уточнила та, тоже машинально начав говорить тише. – Разве это не проще?

– Во-первых, насколько нам известно, в Федерации нет тех из них, кто знает старые диалекты, – виновато откликнулся Найл, отчего вся его высокая рыжая фигура в жёлтом кителе стала казаться немного жалкой, – а во-вторых... вы же знаете... ну, Аш’шамма не станет говорить с тевларцем, который... ну, Сидарийский кризис, вы же знаете...

– Конечно, – снова понимающе кивнула доктор Райли. – Я сделаю всё, что смогу.

Профессор ещё несколько минут читала документ, после чего кивнула и приложила большой палец к экрану, автоматически подтвердив своё согласие. Затем она передала планшет Эдвину, сказав, что всё нужно внимательно прочесть и зарубить себе на носу. Текст сначала показался юноше совершенно скучным, но потом он вспомнил, что на Эттере, куда он так мечтал попасть, вероятно, придётся постоянно работать с чем-то подобным.

«Настоящим договором граждане Третьей Федерации, Арманда Райли, профессор Высшей Тилльской Академии, и её ассистент Эдвин Артейн, курсант той же академии, гарантируют сохранение в тайне и полную секретность всех сведений, которые им станут известны или могут стать известны при выполнении служебного долга и по указанию руководства Жёлтого Департамента.

Упомянутым лицам надлежит обеспечить услуги переводчиков в переговорном процессе между представителями Третьей Федерации, Кнатской Империи и Союза Тевлар. Кроме того, упомянутые лица обязуются оказать полное содействие в точном и безукоризненном переводе любых слов и речевых конструкций, которые могут быть использованы членами Триады, чьё участие также предполагается в названных выше переговорах.

Упомянутые лица полностью понимают и соглашаются с тем, что при разглашении конфиденциальной информации в любом виде и в любой форме Третья Федерация по ходатайству Жёлтого Департамента оставляет за собой право о незамедлительном применении всех законных мер для пресечения распространения секретных сведений».

Эдвин приложил большой палец в том же месте, что и доктор Райли, и хотел уже перейти к следующей странице файла, описывающей детали, как вдруг планшет отключился. «Опять!» – мысленно выругался Эдвин, чувствуя, что мелкие поломки и помехи буквально преследуют его в последние дни. Впрочем, профессор, не заметившая ничего необычного, поспешила забрать у него планшет и передать Киру Найлу, который тут же убрал его в дорожный кейс.

***

– Что-то не так... – Эдвин ещё не успел толком запомнить голос Витессы Найл, но звучал он крайне удивлённо, если не встревоженно. – Кир, глянь-ка!

Кир Найл, который, похоже, задремал в своём кресле, пользуясь тем, что его сестре второй пилот явно не требовался, вздрогнул и распрямился. Эдвин, тоже то и дело проваливающийся в сон после раннего пробуждения, приподнялся с места, желая увидеть, что же привлекло её внимание. На первый взгляд как будто бы ничего особенного видно не было, а впереди лишь темнела привычная космическая пустота. Пожалуй было холодновато, а искусственная гравитация временами барахлила, но едва ли пилот мела в виду именно это.

– Ты о чём? – непонимающе спросил дипломат Найл, смотря то на сестру, то в иллюминатор кабины.

– Не видишь? – нетерпеливо ответила та. – Да вон же!

Эдвин не мог рассмотреть Витессу в этот момент, ведь она сидела в кресле спиной к нему, но её рука явно куда-то указывала. Юноша окончательно встал со своего места и вышел в проход. Девушка-пилот, по всей видимости, пыталась привлечь внимание брата к мерцающей серебром червоточине, появившейся по левому борту. Эдвин снова вспомнил тевларца Иш’шиббу, поставившего ему низкий балл за астрографию: тот регулярно говорил, что знание наизусть местоположения и названия всех червоточин однажды обязательно спасёт прилежным курсантам жизнь.

– Коридор Лагранжа, – пожал плечами высокий рыжий чиновник, поправляя воротник жёлтого кителя. – Мы же так и прилетели. Я должен чему-то удивиться?

Эта червоточина, названная в честь кого-то из астрономов Старой Земли, использовалась довольно редко, так как находилась на значительном удалении от большинства жилых миров, и Тилл, с которого Эдвин вылетел день назад, пожалуй, был чуть ли не единственной планетой в ближайшем космосе. А потому, если только кому-то с Тилла не нужно было именно на Эттеру, планету Протектората Негулон, куда они сейчас и направлялись, то и лететь к коридору Лагранжа смысла никакого не было.

Здесь, к слову, стоит немного сказать о космических перелётах. Само собой, за без малого восемь столетий, что люди уже обитали в галактике Алая Ветвь, технологии сделали несколько рывков вперёд. Кроме научных открытий человечества, помог также и передовой опыт трёх Великих рас. Если сравнивать земные корабли времён Последнего Исхода и современный космический транспорт на лучевых двигателях, то первые уступали по скорости в десятки, а иногда и в сотни раз. Но, как ни крути, в масштабах космоса это всё равно было очень и очень медленно. Пожалуй, Великие расы так и не встретились бы друг с другом, а уж человечество и вовсе исчезло бы, но появление червоточин, случившееся в начале двадцать пятого века, всё изменило. Межпланетный маршрут на большие расстояния теперь обычно делился на две части: полёт от исходной точки до входа в червоточину и полёт от выхода из неё до конечного пункта назначения. Обитателям некоторых планет везло, и важные для логистики червоточины находились недалеко от них, но кому-то приходилось лететь дни или даже недели до ближайшего пространственного коридора. Сверхсовременные лучевые двигатели давали неплохой запас скорости, и учёные не переставали над ними работать, чтоб сильнее сократить время полётов, но по-настоящему дальние перемещения без червоточин были бы невозможны. Была, кстати говоря, ещё одна проблема: каждая червоточина соединяла только две точки в пространстве, а потому некоторые особенно дальние маршруты предполагали несколько прыжков и, соответственно, несколько многодневных перелётов от одной червоточины к другой. Бывали случаи, когда торговый или пассажирский рейс мог идти неделями с тремя-четырьмя пространственными прыжками.

– Кир, ты серьёзно? – не выдержала пилот. – На размеры посмотри!

Эдвин не знал, какой размер должен быть у коридора Лагранжа, но, судя по реакции дипломата Найла, что-то и вправду случилось. Рыжеволосый чиновник немного наклонился, чтобы высокий рост не мешал ему вглядываться в лобовой иллюминатор кабины, и крайне встревоженно посмотрел в темноту космоса. Проследив за направлением его взгляда, Эдвин снова увидел мерцающее сферическое облако серебристого тумана. Оно слегка светилось, разгоняя естественный мрак вокруг себя. В принципе, червоточины так и выглядели, но пилота явно что-то беспокоило.

– Она сократилась на тридцать процентов с момента нашего прыжка, – Витесса напряжённо смотрела на экран бортового монитора. – Диаметр примерно девятьсот метров.

– Что случилось? – послышался сонный голос доктора Райли, которая, судя по всему, тоже была слегка утомлена ранним пробуждением.

– Колебание размеров червоточин – это норма, – пояснила рыжая девушка-пилот, обернувшись к профессору, – но обычно это бывает в рамках одного-двух процентов, не более...

– Мы пролетим? – Арманда Райли выпрямилась и слегка расправила плечи, будто намеревалась делать научный доклад.

Эдвин с недоумением посмотрел сначала на своего ментора, затем – на пилота. Похоже эти две разновозрастные женщины думали об одном и том же.

– Тридцать восемь процентов, – заметил дипломат Найл, указывая на бортовой экран, – и продолжает сужаться...

– Я прыгну, – уверенно произнесла Витесса и взялась за штурвал.

– А что, другого пути нет? – не выдержал, наконец, Эдвин и откровенно запаниковал. – Может, хоть обсудим?!

– Четыре индикта до коридора Нагата, затем прыжок к Оллии, несколько индиктов до следующей червоточины, снова прыжок, а потом ещё немало до Эттеры, – по памяти воспроизвёл Кир Найл, нервно закручивая ус и не переставая смотреть в темноту на приближающуюся серебристую сферу. – Будем у Эттеры через месяц, если повезёт.

Когда человечеству нужно было как-то измерять новые космические расстояния, был принят термин «индикт». Его точную протяжённость Эдвин не знал, но общеизвестно было то, что корабль на среднем лучевом двигателе преодолевает один индикт за три астродня или за двое с половиной суток, принятых в Федерации. Таким образом, маршрут, который сейчас обрисовал дипломат Найл, и вправду казался недопустимо долгим, учитывая срочность их дела.

– Сорок два процента... – процедила сквозь зубы Тесса, выжимая из аппарата всю возможную скорость, отчего корабль начал заметно вибрировать.

– Профессор! – Эдвин посмотрел на доктора Райли в надежде, что та выступит голосом разума. За свою жизнь он всего пару раз прыгал через червоточину, которая была совершенно стабильна, но и те переходы дались ему непросто.

– Я спец в языках, а не в астродинамике, – заворожённо ответила та, наблюдая за действиями пилота и не глядя на перепуганного курсанта, – а ты вроде и сам хотел на Эттеру. Мечты сбываются.

– Коридор сократился наполовину, – доложила Тесса, нажимая одну за другой белые кнопки на потолке кабины. – Сядьте, уважаемые гражданские, сейчас немного потрясёт!

Под «немного потрясёт» пилот понимала мощный рывок, который, как показалось Эдвину, чуть не разорвал их маленькое судно надвое. Он едва устоял на ногах, а доктор Райли точно потеряла бы равновесие, если бы дипломат Найл буквально не поймал её за руки. В ожидании чего-то крайне нехорошего все уселись в свои кресла и пристегнулись.

– Пятьдесят четыре процента сужения, – проговорил Кир Найл, – пятьдесят пять процентов...

У Эдвина начало сводить живот, и он даже не понял, от чего больше: от безумной тряски или от монотонного голоса этого раздражающего дипломата, будто отсчитывающего секунды до смерти.

– Пространственный переход на счёт «три», – Тесса произнесла протокольную для пилотов фразу и выпрямилась в кресле. – Раз... два...

– Шестьдесят процентов сужения... – глухо прозвучал голос дипломата Найла.

– Три! – прокричала пилот.

Грохот, сотрясавший их корабль до этого момента, потерялся в оглушающем гуле, который буквально обрушился со всех сторон и наполнил собой всё пространство. Слепящий свет, исходящий неизвестно откуда, стал таким ярким, что Эдвин зажмурился, хотя это почти не помогло. Около десяти секунд эта феерия шума и света грозилась свести парня с ума, но тут всё прекратилось так же внезапно, как и началось.

– Переход выполнен успешно, – выдохнула Витесса Найл и, отпустив штурвал, откинулась в кресле.

– Ты видела когда-нибудь такое? – Кир Найл отпустил подлокотники, которые сжимал с такой силой, что костяшки его пальцев почти посинели.

Тесса отрицательно покачала головой. Доктор Арманда Райли трясущимися руками отстегнула свой ремень и поднялась с места. На слегка подкашивающихся ногах она подошла к рыжеволосой девушке и сказала:

– Я много летаю, юная леди, так что поверьте: это было здорово.

– Спасибо, – улыбнулась та в ответ и с усмешкой показала на Эдвина большим пальцем себе через плечо. – А он у вас, я смотрю, тот ещё смельчак.

Парень уже хотел что-то возразить, как в разговор вмешался Кир:

– Тесса, – он постучал по экрану на приборной панели. – А где коридор Лагранжа?

– Ты прав... – выдохнула та, смотря то на монитор, то в космос через боковой иллюминатор, будто пытаясь поверить своим глазам. – Эта червоточина... она исчезла...

***

Произошедшее явно выбило обоих сотрудников Жёлтого Департамента из колеи. Им понадобилось не меньше пяти минут, чтобы обсудить свои впечатления и, понимая, что нужно двигаться дальше, продолжить полёт. Эдвин Артейн, курсант шестого года обучения Высшей Тилльской Академии, стоял в задней части корабля у полок с багажом, прислонившись к стене, и боролся с тошнотой. Он всё ещё пытался прийти в себя после шума и света, которые всегда оказывали на него куда более сильное воздействие, чем на большинство окружающих.

– Простите, ненавижу прыжки, – стараясь говорить тише, произнёс он, когда профессор Арманда Райли приблизилась к нему, – да и полёты тоже.

– Но ты же знал, что иначе на Эттеру не попасть, – строгим, но уже более мягким тоном ответила та, – а до Поррима-4, куда мы в итоге собираемся, и вовсе два прыжка.

– Знаю, – Эдвин справился с лёгкой судорогой, прошедшей через всё тело, распрямился и посмотрел на ментора, – но о чём они думали, профессор? Эта штука сужалась, пока мы летели! А если бы нас накрыло?! Мы можем пожаловаться?

Доктор Райли вздохнула и многозначительно посмотрела на своего измученного и перепуганного подопечного:

– Как ты думаешь, Эдвин, почему я тебя взяла?

– Да помню я, помню... – проворчал тот. – Без вас я на Порриме-4 из баров бы не вылезал.

– Нет, я не про то, – усмехнулась профессор. – Я про руководство. Я ведь могла взять любого отличника или кого-то, за кого попросили бы сверху. Сам знаешь, многие хотели выпускаться через меня. Я взяла тебя, Артейн, потому что ты хороший переводчик. И вчера тоже: когда позвонили из Жёлтого Департамента, я сразу подумала, что для тебя это возможность. То, что сейчас случилось – это кошмар, не спорю, но мы, похоже, живы и летим дальше.

Эдвин неуверенно кивнул, смотря вслед ментору, которая решила вернуться на своё место. «Да уж, хорошо ей говорить, когда вся жизнь за плечами», – подумал он. Тем временем Кир и Витесса Найл о чём-то оживлённо переговаривались. Эдвин решил прислушаться, но едва он начал различать слова, как рыжеволосая девушка снова выглянула из своего кресла и тоном победителя сообщила:

– Эттера, уважаемые гражданские! Мы прибыли.

Конечно же, Эдвин не смог удержаться и пошёл к ближайшему иллюминатору. Эттера уже несколько лет была предметом его мечтаний, где он рассчитывал сделать если не блестящую и молниеносную карьеру, то уж закрепиться и найти хорошее место – точно. Сначала в темноте космоса было ничего не видно, но Тесса повернула штурвал, корабль резко крутанулся, и взору будущего ксенолингвиста предстала Эттера.

Планета была средней величины, но даже с такого расстояния казалось очевидным, что это один из самых технологичных миров. В принципе, Протекторат Негулон, которому принадлежала Эттера, строил всю свою цивилизацию именно вокруг редких и неповторимых технологий, но в эту планету негулониане, видимо, решили вложиться особо, так как она уже много десятилетий считалась зоной заключения дипломатических союзов. По мере приближения Эттера всё больше мерцала искусственным светом планетарных магистралей, невероятных небоскрёбов, фотонных щитов и бесконечного множества заводов.

– Впечатляет, да? – послышался за спиной голос дипломата Найла. – Когда я впервые увидел это место три года назад, то понял, что уже не оставлю его. Ты заканчиваешь академию на Тилле, да?

Эдвин кивнул, полагая, что Кир, вероятно, является выпускником чего-то не менее престижного, если не более.

– «Оазис», – дипломат в очередной раз поправил воротник жёлтого кителя и взглядом указал в иллюминатор. – Кусочек Федерации в пространстве Протектората.

Будущий ксенолингвист вернулся к завораживающему просмотру и почти сразу увидел громоздкое и ветвистое сооружение, вращающееся на орбите Эттеры. «Оазис» был одной из крупнейших ремонтных баз Третьей Федерации, где восстанавливались после бесконечных боёв всевозможные военные суда. «И Кора хочет тут работать...» – мысленно протянул Эдвин. Если бы он застал Старую Землю, то, надо полагать, мог бы сравнить станцию «Оазис» с муравейником, ведь бесчисленное количество прилетающих и улетающих от неё больших и маленьких кораблей создавали именно такое впечатление. Впрочем, муравьи, конечно же, в Последнем Исходе не участвовали, а потому юноша ничего о них не знал и просто заворожённо смотрел, как слаженно работает этот хаотичный на первый взгляд транспортный механизм.

«Маррэ́ну нэ́сса! Ахнэ́ ва тэга́й!» – внезапно послышалось из бортового динамика на приборной панели. Голос был низким, но мягким и, пожалуй, мог бы считаться мужским.

Негулонианский язык сам по себе не был сложным, ну а на этом борту его и вовсе все знали: двум переводчикам это просто полагалось, а два дипломата уже провели на Эттере слишком много времени. Если кратко, то у них только что уточнили цель прибытия.

– Борт 17–244, дипломатическая миссия с Тилла, Третья Федерация. Запрашиваю разрешение на посадку, – Витесса Найл спокойным тоном отчеканила привычное для себя приветствие.

«Графиня Найл! – снова послышался из динамика тот же голос, но теперь уже на всеобщем. – Рад тебя видеть! Посадка разрешена! Не забудь зайти поздороваться!»

– Графиня? – Кир недоумённо посмотрел на сестру, когда связь выключилась.

– Ой, не начинай, – отмахнулась Тесса. – Это же Агинак, а у него все – графы и графини. Романов перечитал.

– Я ему не доверяю, – скептически хмыкнул дипломат Найл, и рыжие усы в этот момент придали ему отцовский вид.

– Да брось ты, – снова отмахнулась девушка. – Он же негулонианин, и я точно не впишусь в его трио.

Доктор Райли тихо рассмеялась, стараясь не выдать, как ей показалось, неуместной эмоции, а Эдвин вспомнил, что у негулониан и вправду очень необычные семьи.

***

Когда входной шлюз открылся, в нос Эдвину ударил острый химический запах. Нельзя сказать, что он был совсем нестерпимым, но только что поборовшему тошноту парню стало явно не по себе. Он задержал дыхание и изумлённо посмотрел на своего ментора, которая совершенно спокойно шла с дорожным кейсом в руках, будто ничего не ощущая.

– Это от ирболидовых заводов, – сказала доктор Райли, заметив его состояние. – Дыши, через пару минут привыкнешь.

– Вы уж извините, профессор, – Кир Найл догнал её и аккуратно забрал кейс, чтобы нести самому, – ближе сесть не получилось, все доки заняты. Давно не съезжались представители всех государств, да ещё и Триада. И всё так срочно... но ничего, сейчас долетим.

Эдвин посмотрел вслед им обоим, понимая, какой же дипломат Найл всё-таки рослый. Его рыжая макушка виднелась высоко над седой головой Арманды Райли, которая, кстати говоря, и сама отнюдь не была низенькой старушкой.

– Дыши, – с усмешкой хлопнула его по плечу Витесса Найл, выходя из корабля последней под звук закрывающегося шлюза. – Быстрее начнёшь – быстрее привыкнешь. Киру когда-то пары минут хватило.

Только сейчас парень сообразил, что всё это время стоит, задержав дыхание. От неожиданного толчка Тессы он резко выдохнул и закашлялся, а лёгкие заполнились приторным и кислым запахом ирболида – специфического газа, который активно добывался на местных планетах того же класса, что и Эттера. Считалось, что стоит один раз привыкнуть к его запаху и уже никогда в жизни ты его не ощутишь.

– Ничего, если я твои вещи не понесу? – ухмыльнулась рыжая девушка-пилот и указала куда-то в даль. – Нам вон туда.

Эдвин, всё ещё кривясь от неприятного запаха, посмотрел в нужном направлении и увидел гигантское пирамидальное сооружение, возвышающееся над городом. Он читал об этом месте – Дворец Всеединства, основанный негулонианами чуть менее трёхсот лет назад. В конце третьего тысячелетия по человеческому летоисчислению шла крупная и кровопролитная война между Кнатской Империей и Союзом Тевлар за богатые ирболидом планеты. В итоге Протекторат Негулон вмешался со своей мирной инициативой, помог враждующим сторонам подписать мирный договор, а сам плотно осел на спорных территориях на правах нейтрального наблюдателя. Незаметно за пару десятилетий негулониане взяли под свой контроль все ирболидовые источники.

– Вроде отпустило... – Эдвин начал дышать ровнее и через пару минут понял, что уже не ощущает местного запаха.

Теперь, когда борьба за право дышать не отвлекала от созерцания окрестностей, юноша смог оглядеться. Под двумя тусклыми солнцами, висящими в небе на значительном расстоянии друг от друга, мерцал всеми оттенками технократии крупный негулонианский город. Прямо от Дворца Всеединства во все стороны тянулись по земле прямые светящиеся синим каналы, разделяющие город на множество одинаковых секторов и снабжающие его энергией. Считалось, что вся Эттера и есть один сплошной город, и если смотреть на его центр сверху, то могло сложиться впечатление, что Дворец Всеединства – это гигантский паук, сидящий в центре технологической паутины и дёргающий за её ярко-синие нити. Сектора города были сплошь застроены различными небоскрёбами, почти не повторяющимися по форме и размеру. Между их светящимися пиками сновал туда-сюда многочисленный летающий транспорт, а по земле двигались скоростные поезда, то уходящие под поверхность, то снова выныривающие из-под неё в самых, казалось бы, неожиданных местах. Но наиболее привлекательным и запоминающимся на Эттере было то, что всё вокруг светилось. Фотонные батареи, изобретённые как раз негулонианами, были встроены буквально во всё: от естественных на первый взгляд деревьев до исполинских сооружений причудливой формы, возвышающихся то тут, то там. Сложнее всего на Эттере было привыкнуть к полному отсутствию теней: поскольку искусственный свет лился буквально отовсюду, просто не было мест, где её получилось бы увидеть. Глядя вокруг себя, Эдвин почему-то подумал, что такая тяга Негулониан к свету, вероятно, связана с тем, что обе местные звезды находятся в стадии затухания и явно не справляются со своей изначальной задачей.

– Кир Найл, советник третьего ранга! – рыжеволосый дипломат громко и раздражённо говорил в коммуникатор, закреплённый на его правом запястье и прежде скрытый рукавом жёлтого кителя. – Объект со мной. Срочно требуется транспорт в порт 2-2-9.

Доктор Райли скептически повела бровями, и Эдвин сообразил, что под «объектом» вероятно, понималась именно она. Ждать пришлось около четверти часа, и всё это время Кир и Тесса о чём-то оживлённо спорили, но профессор отвела Эдвина подальше, дав понять, что на Эттере, планете договоров и союзов, не принято подслушивать. Даже людей.

– Вот что тебе стоит знать, – сказала она, удобно устраиваясь на мерцающей мягким белым свечением скамейке. – Правительство тщательно оберегает всё, что связано с активностью Триады. Я не располагаю деталями, но то, что доходит до населения – это малая доля. Их роль точно крайне велика. Если кто-то заподозрит, что мы ненадёжны, то... в общем, следи за языком, Эдвин.

Парень напряжённо посмотрел на ментора и задумался. Ещё недавно та общалась с Киром с позиции силы, диктовала ему требования, но сейчас, похоже, всплыло истинное положение вещей. Кажется, пребывание на Эттере будет вовсе не таким безоблачным, как он себе раньше представлял.

– И ещё кое-что, – вдруг добавила профессор, – я не говорю по-анарийски.

А, ну теперь всё стало ясно! Все доверительные речи доктора Райли, похоже, сводились к тому, что у неё просто не было выбора и его, Эдвина, пришлось взять. Анарийцы, немногочисленная, но склонная к дипломатии раса, примерно год назад стали активно представлять Кнатскую Империю, ведь сами кнаты были не очень-то словоохотливы. И если прежде по-анарийски говорили буквально на паре планет где-то не периферии Империи, то теперь картина изменилась. Само собой, изучение этого редкого языка с другого конца галактики, вряд ли ранее занимало профессора Райли, а вот в современную программу обучения курсантов анарийский уже входил.

– То есть я просто рядом оказался? – сокрушённо спросил Эдвин, понимая, что всё могло сложиться совершенно иначе, будь у ментора выбор.

– Ты слышал дипломата? Там надо говорить на старотевларском, – доктор Райли произносила слова непривычным для неё мягким тоном, пытаясь снять напряжение. – Кроме меня некому. Ну не могла же я признаться, что не понимаю анарийского, на котором тут каждый второй болтает. Конечно, я знаю сам кнатский, но анарийцы переводят слова кнатов по-своему, а одна ошибка может стоить очень дорого.

– Так если тут хватает переводчиков, то почему… – начал было Эдвин, но профессор тут же его перебила.

– Будешь сидеть рядом и тихо переводить мне всё, что скажут кнатские переводчики-анарийцы, – шикнула она, надеясь, что никто не услышит. – Да, я могла попросить кого-то из Жёлтого Департамента, но как бы это выглядело? Профессор, знающая старотевларский, не владеет популярным анарийским!

Эдвин на секунду задумался, но потом кивнул. В принципе, всё звучало логично: от его ментора требовалась крайне редкая и профессиональная услуга, а её небольшой личный недочёт вполне можно было и скрыть. Вот только он чуть не погиб час назад из-за этого!

– Это за нами! – послышался за спиной как всегда задорный голос Витессы Найл. – Собираемся, господа гражданские!

Эдвин обернулся и посмотрел на неё. Девушка-пилот стояла рядом со своим непомерно высоким братом и встречала подъезжающий транспорт. Теперь, когда её не скрывало кресло, а парню в нос не бил лишающий рассудка ирболидовый запах, удалось как следует её рассмотреть. Эта сотрудница Жёлтого Департамента была среднего роста, весьма стройная, а на лице, кроме неугасающей улыбки, виднелись весьма заметные, но не отталкивающие веснушки. Её огненно-рыжие волосы были собраны в хвост и убраны под воротник форменного кителя, чего Эдвин сразу почему-то не заметил. Наблюдая за ней сейчас, парень даже подумал, что её как-то неуместно называть Витессой, и именно «Тесса», постоянно используемое её братом Киром, было как нельзя более подходящим.

– Я и вовсе начинала с учителя в филарской школе на Порриме-4, – доктор Райли, не знавшая его мыслей, встала и слегка подтолкнула Эдвина к подъехавшему по фотонным рельсам светящемуся поезду. – Не расстраивайся: все мы поначалу у кого-то на подхвате.

***

Зная теперь, что вся его роль заключается лишь в том, чтобы слушать нескольких анарийцев и переводить их слова ментору, юноша понимал, что в реальности после окончания академии его могут сюда и не взять. Да, профессор Райли на этом языке не говорила и конкретно ей конкретно сейчас Эдвин был нужен, чтобы не марать репутацию, но это было скорее исключение. На Эттеру мечтали попасть выпускники со всей Третьей Федерации, и никто не мог гарантировать, что именно им, весьма средним курсантом Высшей Тилльской Академии, здесь кто-то заинтересуется.

– Прибываем через десять минут, доктор Райли, – дипломат Найл был единственным, кто не сел на светящиеся сиденья внутри несущегося по фотонным рельсам вагона. Головой он почти задевал потолок и что-то напряжённо просматривал в своём галафоне.

– Кто сейчас представляет Триаду? – спросила профессор, в очередной раз проверяя, туго ли затянут пучок седых волос на её затылке.

– Ну, про Дана Белура вы, конечно, знаете, – ответил Кир своим низким, но слегка надрывным тоном, – от тевларцев, само собой, Аш’шамма, а вот кто будет со стороны кнатов, мне неизвестно. Ходили слухи, что их хранитель скончался пару лет назад, но точных сведений нет. Сами понимаете, война...

Эдвин слушал, стараясь уловить любые детали. Его явно никто не собирался посвящать в какие-либо секреты, поэтому стоило быть внимательным. Хранителями называли членов Триады, владеющих теми самыми осколками Ядра – мистической сферы, служащей ключом к сердцу галактики, о чём Эдвин читал буквально вчера. Нынешние хранители, как и все предыдущие, были преемниками той первой Триады из легенд. Имя Дана Белура, конечно же, было прекрасно знакомо и Эдвину, ведь именно этот уже глубоко немолодой мужчина был сейчас хранителем в Третьей Федерации, и, как и положено на этом посту, считался символом цивилизации. Впрочем, хранителям вроде как не следовало выступать от лица государств, а потому Дан Белур был скорее представителем человечества в Триаде, нежели гражданином Федерации. Имя хранителя Аш’шаммы Эдвин тоже слышал сейчас не впервые, ведь именно из-за её старотевларского языка и понадобилась профессор Райли. Кто был хранителем у кнатов, юноша, разумеется знать не мог, если уж это было неизвестно даже Киру Найлу и всей дипломатической службе.

– Ездил когда-нибудь на таком? – Тесса, сидящая напротив Эдвина, оторвалась от своего галафона и посмотрела на Эдвина.

– На ультрамобилях в основном, – ответил тот, понимая, что технологии Тилла, да и Третьей Федерации в целом, существенно уступают достижениям негулониан.

– Специально за нами прислали, – важно произнесла девушка и гордо ухмыльнулась. – А местных уже видел?

Представители Великой расы негулониан были довольно распространены за территорией Протектората Негулон, так как особенностью этого государства во все времена была тяга к мирной и экономической экспансии. В общем-то Протекторат не случайно так назывался: миры один за другим переходили под его защиту и, разумеется, под контроль, методично оказываясь в территориальной и технологической зависимости. Эдвин как раз хотел рассказать Тессе про большую группу негулониан, учащихся по обмену в академии на Тилле, но поездка уже завершилась.

– Нужно торопиться, – Кир Найл взял багаж доктора Райли и помог ей выйти из вагона на пульсирующую голубоватым мерцанием станцию, прямо от которой вела подсвеченная дорога ко Дворцу Всеединства. На улице было неожиданно пусто и безлюдно по меркам Эттеры, так что, видимо, кто-то уже принял меры к обеспечению безопасности грядущей встречи.

Эдвин шёл следом за высоким рыжим дипломатом и почти незаметной в сравнении с ним доктором Райли. Позади не особо торопилась Тесса, которую что-то на экране галафона явно интересовало сильнее. Иногда она ругалась, что устройство почему-то барахлит, и Эдвин подумал, что преследующие его в последние дни поломки, похоже, добрались и сюда.

– Профессор Арманда Райли, я рад вас приветствовать, – из небольших боковых ворот Дворца Всеединства вышел почтенного возраста мужчина в уже знакомом жёлтом кителе дипломата. Весь его вид выдавал весьма высокое положение. – Советник Кир Найл уже доложил об инциденте с коридором Лагранжа. Мы рады, что вы целы, но, к сожалению, профессор, это не единичный случай. В космосе что-то происходит, и сейчас нам нужен переводчик вашего уровня.

Глава 4. Гарантия безопасности

Попеременно мерцая то белым, то бирюзовым свечением, гигантская пирамида Дворца Всеединства, выстроенная из массивного золотистого материала, внутри оказалась ещё более впечатляющей. Эдвин даже подумал, что это, наверное, самое негулонианское сооружение, какое вообще есть в Протекторате: всё здесь строилось на новых для юноши технологиях. Коридоры и многочисленные переходы Дворца были отделаны фотонными пластинами, отчего непрестанно, но мягко и ненавязчиво светились. Раздвижные двери бесшумно открывались и закрывались, подчиняясь какому-то неведомому принципу, ведь никаких сканеров, кнопок или датчиков Эдвин нигде не замечал. Лестницы между этажами были ещё необычнее: каждая их ступень материализовалась из чистого света ровно в тот момент, когда идущий готов был опустить ногу, а в другое время сложно было сказать, что в этом конкретном месте вообще есть подъём. По полу и потолку то и дело проносились пульсирующие огоньки синего и красного цвета, будто указывая путь, хотя порой казалось, что их движение совершенно непредсказуемо. Кроме того, в этом удивительном месте явно использовалась какая-то необычная технология шумоподавления, потому что Эдвин не слышал ни слова из того, что обсуждали различные обитатели Дворца, когда проходил мимо их комнат и залов с открытыми дверями. Он полагал, что звук в конкретном помещении станет различимым, если переступить порог, но пока что проверить эту теорию не удавалось.

Но, разумеется, самое яркое впечатление производили негулониане. Эдвин знал нескольких представителей этой Великой расы, а с одним даже как-то выпил на спор десять бокалов экспериментального филарского кигля и проиграл, но видеть их в таком количестве ему никогда прежде не приходилось. Средний рост, гладкая натянутая кожа, вытянутые и слегка загнутые назад черепа безволосых голов, длинные подбородки, большие и совершенно чёрные глаза, широкий рот, в котором почти никогда не было видно зубов, узкие тела, длинные тонкие руки и ноги – примерно так выглядел самый обыкновенный негулонианин. Кроме того, у них не было носа, а дыхание, как считается, не входило в список их жизненных потребностей. Большинство негулониан носили длинную просторную одежду светлых оттенков, напоминающую платья или халаты, но многие одевались в облегающие технологичные костюмы, мерцающие различными датчиками.

Впрочем, всякий, кто знал негулониан, понимал, что самое интересное в них другое. Несмотря на множество отличий между людьми, тевларцами и кнатами, одно объединяло их всех – у представителей этих рас было два пола. Негулониане же были биологически бесполы и применять к ним понятия «мужчина» или «женщина» в классическом смысле было нельзя. Голоса их звучали почти нейтрально и крайне похоже друг на друга, потому тот, кто редко контактировал с этим видом, едва ли мог их различить. Всего существовало три типа негулониан, которые для неискушённого взгляда отличались лишь цветом: фиолетовые, коричневые и зелёные. Эти инопланетяне создавали семьи, как и все прочие разумные существа, однако ячейку их общества всегда составляли трое, и все трое обязательно различались по цвету. Процесс деторождения у их вида был весьма причудлив, и вокруг него ходило множество различных слухов и шуток, хотя наука всё это, конечно, давно знала.

Несмотря на очевидную спешку, их с профессором не повели сразу на какие-нибудь секретные переговоры, а сначала проводили на гостевой уровень. Доктору Арманде Райли выделили отдельные покои, многократно уточнив, не нужно ли ей что-нибудь для работы. Человек из Жёлтого Департамента, встретивший их у стен Дворца, какое-то время говорил с ней, после чего ушёл, давая возможность привести себя в порядок и подготовиться к работе. Эдвина же отправили в узкую продолговатую комнату, где на мерцающих длинных полках лежали вещи и стояли дорожные кейсы. Коричневый негулонианин, одетый в длинный золотистый халат и везде неуклонно следовавший за юношей, указал на помещение в дальнем углу, сообщив, что там можно принять душ.

– Простите, – всё-таки не выдержал будущий ксенолингвист. – А вы скорее мужчина или женщина?

– Могу задать тот же вопрос, – надменно протянул инопланетянин на чистом всеобщем, моргнув большими чёрными глазами.

Эдвин виновато закусил губу и поспешил в указанном направлении, намереваясь убраться отсюда поскорее. Аэрозольный душ почему-то имел крайне высокую температуру, почти оставляя ожоги, отчего юноша даже подумал, что у негулониан, вероятно, крайне термостойкая кожа. Никаких регуляторов не нашлось, и мыться пришлось так. Через пять минут Эдвин уже переодевался в свежую академическую форму, заметив, что его коричневый спутник никуда не делся, продолжая стоять в коридоре и краем глаза поглядывать за тем, чтобы гость, видимо, не взял ничего лишнего. Между тем, Эдвин видел, что тот постоянно с кем-то переговаривается или приветствует проходящих мимо, однако звука было не слышно – судя по всему, его догадка о шумоподавлении оказалась верна, и во Дворце Всеединства создавались все условия, чтобы избежать подслушивания.

– Я готов, – Эдвин вышел в коридор, и в тот же миг шаги проходящих мимо негулониан стали слышны.

– Замечательно, – без каких-либо эмоций ответил сопровождающий и пригласил следовать за ним. – Как вам душ?

– Горячо, – признался юноша.

– Я старался, – хмыкнул негулонианин.

Эдвин изумлённо посмотрел ему в спину и понял, что вопрос насчёт пола тот явно не оценил. Кроме того, он заметил, что инопланетянин говорил о себе как о мужчине. Возможно, как-то они себя различали, ну или же просто адаптировали манеру речи под расу собеседника.

– Мы пришли, – коричневый негулонианин плавно поднял руку и указал на зеленоватые двери в конце очередного мерцающего фотонным светом коридора. – Это малый зал. Вам туда.

***

Малый зал оказался довольно просторным помещением круглой формы. В противоположной от входа стене имелось огромное панорамное окно, открывающее шикарный вид на Эттеру. Два тусклых солнца уже клонились к закату, но в бесконечно светящемся городе темнее от этого не становилось. То и дело на небольшом расстоянии от дворца проносились какие-то сверхсовременные аэромобили, хотя негулониане точно называли их как-то иначе, но слово это Эдвин сейчас вспомнить не мог. Сам зал был выполнен в голубых оттенках, однако при переливании фотонного свечения стены казались то белыми, то зелёными. В какой-то момент стало ясно, что цвет зависит скорее от угла обзора. Вообще, Эдвин был на Эттере уже пару часов, но привыкнуть к тяге местных жителей к световым эффектам пока никак не удавалось. В центре зала стоял массивный квадратный стол, с каждой стороны которого, кроме одной, располагались по три кресла с высокими спинками, больше напоминающих троны. У четвёртой стороны стола было только одно место, и вот его уже точно можно было назвать троном безо всяких сомнений.

– Это мой коллега, о котором я говорила, – доктор Райли, как оказалось, уже была здесь, беседуя с недавно встретившим их пожилым чиновником, и поспешила жестом подозвать Эдвина к себе. – Министр, это Эдвин Артейн, мой лучший курсант и ассистент. Эдвин, это министр Одрик Таламо, глава Жёлтого Департамента.

Эдвин пару раз видел этого человека в выпусках новостей, однако не знал, что он – одно из первых лиц в Третьей Федерации. Так получилось, что на публику почему-то выступали его многочисленные заместители, а сам руководитель дипломатической службы, видимо, старался держаться в тени. Юноша торопливо и слегка неловко кивнул головой, поприветствовав статусного собеседника. Сейчас стоило произвести наилучшее впечатление, ведь не исключено, что именно от министра Таламо будет зависеть судьба Эдвина и возможность начать службу на Эттере. Истинные мотивы доктора Райли юноша теперь, конечно, уже знал, но сам факт, что она только что назвала его лучшим своим помощником, явно поднимал юношу в глазах главы дипломатии.

– Все на подходе, господин министр, – в зал вошёл уже знакомый Эдвину двухметровый дипломат Кир Найл. Его рыжие волосы сейчас были аккуратно зачёсаны назад, тогда как во время полёта он за своей растрепавшейся макушкой особо не следил.

Судя по всему, Кир был не последним человеком в Департаменте и мог лично общаться с Одриком Таламо, хотя первоначально и произвёл впечатление посыльного, просто отправленного за переводчиком на другой конец космоса. Высокий рыжеволосый советник уже привычно подкрутил ус, пристально осматривая малый зал и приготовленные места за столом. Он как будто хотел уже поправить кресла, но в этот момент двери снова открылись, и в помещение быстрой походкой вошёл негулонианин с фиолетовой кожей. По наблюдениям Эдвина, которые он успел сделать за время пребывания на Эттере, именно жители фиолетового оттенка были самыми распространёнными, и на первый взгляд сильно превосходили числом своих коричневых и зелёных собратьев. Этот инопланетянин был одет в длинную серебристую тунику с гербом Протектората Негулон на груди. Вообще, символический красный щит с тремя заходящими на него ярко-жёлтыми пятнами, изображающими фотонные вспышки, в Протекторате имели право носить лишь немногие, а значит перед ними точно был кто-то из власть имущих.

– Верховный лидер Фаринак! – поприветствовал его министр Таламо, слегка поклонившись и пожав негулонианину руку. – Прекрасно, что вы участвуете лично.

– Эттера всегда открыта к разумному разговору, – монотонно протянул Фаринак, слегка звенящим голосом, несколько раз моргнув своими большими чёрными глазами. Как и многие негулониане, он неплохо говорил на наиболее популярных языках.

Когда министр обратился к Фаринаку, Эдвин сразу понял, что перед ним правитель всего Протектората Негулон. Похоже, переговоры и вправду предстояли серьёзные, если Верховный лидер лично прилетел из самых глубин галактики. Различать негулониан Эдвин толком не умел, особенно если ранее не общался с конкретным из них лично, и подумал, что, вероятно, не узнал бы столь высокую персону, не назови его Одрик Таламо по имени.

– Надеюсь, Третья Федерация настроена на продуктивный контакт, – почти мелодично проговорил Верховный лидер, – ибо нам стоило немалых усилий пригласить сюда кнатов.

Профессор Райли взглядом дала понять Эдвину, чтобы он не особо-то подслушивал, но специально куда-то отходить юноше не хотелось, потому он остался там, где стоял. Опасения Фаринака были ему понятны, ведь война между людьми и Кнатской Империей так и не закончилась, а негулониане придерживались исключительно мирных взглядов на вопросы экспансии и, надо полагать, не хотели тут агрессивных разборок.

Двери малого зала в очередной раз раздвинулись, и на пороге появились ещё двое. Один из них явно был главным, идя гордо и прямо, а второй старался держаться чуть позади, словно надеясь оказаться в тени, что в условиях Дворца Всеединства, конечно, было нереально. Эдвин безошибочно узнал тевларцев, ведь общения с одним только доктором Иш’шиббу ему было предостаточно. Впрочем, юноша знал многих представителей их расы, которые хоть и находились в уязвлённом положении после Сидарийского кризиса, всё же весьма сильно распространились по Третьей Федерации.

– Министр Ош’шарри, – Верховный лидер Фаринак улыбнулся широким беззубым ртом, но Эдвину показалось, что на фиолетовом лице негулонианина мелькнуло недовольство. – Рад, что именно вы получили назначение. Представляю вам министра Одрика Таламо, главу дипломатической службы Третьей Федерации.

Идущий впереди тевларец, одетый в строгий чёрный камзол, остановился и несколько раз быстро втянул воздух вытянутыми вертикальными ноздрями. Его серое слегка чешуйчатое лицо не выражало особого интереса. Прищурив узкие ярко-жёлтые глаза, он слегка наклонился в бок и сложил на груди длинные костлявые руки, слушая, как его спутник шёпотом переводит каждое слово. Эдвин обратил внимание, что на левой руке министра было три пальца, а не четыре, как у всех представителей его расы, и виднелся относительно недавний шрам. Около минуты тевларец, слушал и, видимо, придумывал ответ, после чего произнёс:

– Укну́ру ду фуну́тту... Мату́ру тевла́р ду куту́.

– Министр Ош’шарри говорит, что тевларцы вынуждены были прилететь, – профессор Арманда Райли, подробно перевела слова, слегка приблизившись к Одрику Таламо, который слушал, нахмурив брови. – Он также говорит, что они рассчитывают на скорейшее завершение встречи.

– Мы не станем затягивать без нужды, – миролюбиво прозвенел Верховный лидер Фаринак и хотел уже по негулонианской традиции примирительно положить руки на плечи министров Таламо и Ош’шарри, но последний вежливо уклонился.

Тевларцы прошли к своей стороне большого квадратного стола в центре зала и заняли два из трёх стоящих там кресел. Затем они начали о чём-то переговариваться, но разобрать ничего не удалось, хотя Эдвин неплохо знал современный тевларский язык: министр говорил крайне быстро и тихо.

– Я вынужден занять своё место, – иронично заметил Верховный лидер Фаринак. – Если продолжим разговаривать тет-а-тет, министр Ош’шарри решит, что у нас сговор.

Негулонианин прошёл к переговорному столу и занял своё место с той стороны, где стояло всего одно кресло. Министр Одрик Таламо учтиво пригласил профессора Райли пройти на отведённые им места. Эдвин, не особо раздумывая, хотел сесть рядом, но нарвался на предупредительный взгляд ментора.

– Постоишь, – тихо сказала она.

– Его превосходительство посол Нагг Данитус Нагг! – объявил дипломат Кир Найл, который всё это время оставался в малом зале, но держался у входных дверей.

В мерцающем сейчас голубоватыми оттенками помещении появился широкоплечий краснокожий кнат, одетый в жёлто-коричневую военную форму, принятую в Империи. На его плечах красовались блестящие белые погоны, выдающие в нём не только политика, но и полевого командира. Как и все кнаты, он имел крупное и мощное телосложение, сильные мускулистые руки и ноги, а на лице у него, конечно, красовались четыре глаза. Эдвина всегда поражала кнатская физиология: дополнительная пара глаз располагалась у них прямо над обычной, хотя и была несколько меньше и темнее. Из-за этого надбровные дуги сильно уходили вверх, занимая значительную часть лба. Считается, что эти два глаза никогда не моргали и не закрывались даже во сне. Носы у кнатов были широкими и приплюснутыми, а взгляды – вечно хмурыми, отчего даже в лучшем настроении они казались крайне недружелюбными. Чёрные волосы посла были коротко стрижены, а на щеках и грубом широком подбородке виднелась щетина. Рядом с массивным и крупным кнатом шёл почти незаметный бледный анариец, чем-то отдалённо напоминающий человека – именно его больше всего и опасалась профессор Райли, так как по стечению обстоятельств не знала языка этой немногочисленной расы, которую в Кнатской Империи в последнее время стали использовать для переговоров. К счастью, Эдвин в целом недурно ориентировался в анарийском.

– Гарт га́ра! На́ртера дарт га́ра! – посол Нагг бодро поприветствовал присутствующих низким хриплым голосом, намеренно не смотря на людей. – На́ра харт?

Бледный анариец испуганно вздрогнул и, склонившись чуть ли не до пола, показал кнату на три свободных кресла у последней незанятой стороны стола. Сесть он осмелился лишь тогда, когда посол сделал это первым. Эдвину даже показалось, что анарийцы в Империи скорее на правах рабов, а не переговорщиков, впрочем, зная нравы кнатов, одно вполне могло сочетаться с другим.

– Я попрошу нашего друга покинуть малый зал, – расплывшись в широкой улыбке на гладком фиолетовом лице, медленно протянул Верховный лидер Фаринак, глядя на Кира Найла, стоявшего у дверей.

Министр Таламо, обернувшись со своего места, кивнул подчинённому, после чего поправил манжеты своего жёлтого кителя и в ожидании начала переговоров сложил руки на столе. Тевларцы говорили о чём-то своём и даже не услышали слов негулонианина. Кнатский посол же – напротив – довольно фыркнул, когда лишний человек вышел за дверь. Эдвин, стоя за спиной профессора Райли, заметил, что с трёх сторон стола всё ещё пустует по одному креслу. Впрочем, кажется, он понимал, для кого они предназначались.

***

– Почтенные представители уважаемых сторон, – затянул Верховный лидер Фаринак, плавно окидывая взглядом всех присутствующих. – На правах правителя Протектората Негулон, на чьей территории находится эта чудесная планета Эттера, я рад вас всех приветствовать.

«Интересно, он и вправду такой дружелюбный или прикидывается? – задумался Эдвин, стараясь на всякий случай вообще не двигаться. – Это ж надо было: начать с того, что все у него в гостях и обязаны ему». Интересно, что Верховный лидер говорил именно на всеобщем языке, принятом у людей, а переводчики уже доносили его слова высоким гостям. Эдвин ещё с первых лет академии удивлялся этому феномену, но негулониане почти не использовали родные наречия, если вокруг были чужаки. Почему для переговоров он выбрал именно человеческий язык, оставалось загадкой.

– Третью Федерацию представляет министр Одрик Таламо, всегда желанный гость на Эттере, – негулонианин едва заметно поклонился делегации людей, сидящей за квадратным столом по левую руку от него. – От Кнатской Империи прибыл достопочтенный посол Нагг Данитус Нагг...

– Нагг! – буркнул широкоплечий кнат, явно испытывая дискомфорт от узкого кресла, совершенно точно не предназначенного для его габаритов.

– Посол предпочитает, чтоб его называли просто... Нагг... – пролепетал ещё сильнее побледневший анариец, сидящий рядом с ним.

Если бы у Верховного лидера Фаринака были брови, то сейчас на его гладком фиолетовом и безносом лице, вероятно, появилось бы удивление, но он лишь заморгал большими абсолютно чёрными глазами и учтиво кивнул делегации кнатов по правую руку от себя. Затем он представил тевларцев, сидящих за столом прямо на против его главного места:

– Союз Тевлар представляет министр Ош’шарри, недавно назначенный руководить зарубежными делами. Поприветствуем его.

Тевларец с явно болезненным лицом потирал шрам на месте потерянного пальца и напряжённо слушал своего переводчика. «Стоп! – вдруг осенило Эдвина. – Этот анариец, который пришёл с Наггом... он же говорит на всеобщем!»

– А я вообще нужен? – наклонившись к уху профессора и стараясь особо не показываться, прошептал Эдвин, понимая, что надобность в нём только что отпала, и ментор сможет спокойно заниматься своим старотевларским наречием, не боясь показать главе Жёлтого Департамента, что не владеет анарийским языком.

– Я не знала... – старясь говорить тише, процедила та, – да, можешь идти...

– Никто никуда не пойдёт, – нахмурив густые седые брови и почти не открывая рта, пробубнил министр Таламо, который их всё-таки расслышал. – Стоит кому-то из нас выйти, и этот здоровенный кнат решит, что мы что-то замышляем. Стой тихо.

Эдвин взволнованно закусил губу, кивнул и снова встал за профессором Райли, стараясь привлекать минимум внимания. Верховный лидер Фаринак тем временем закончил приветствие и приступил к главному.

– Месяц назад новейшие сенсоры Протектората зафиксировали необычное колебание червоточин, – негулонианин грациозно указал рукой на стену, в которой тут же материализовался большой фотонный экран, поблёскивающий золотым свечением. На экране виднелась космическая пустота, в центре которой располагалось мерцающее сферическое облако серебристого тумана. – Если обычно такие пространственные коридоры не растут и не уменьшаются более чем на пять процентов, то сейчас наблюдается сужение почти на четверть. Мы, конечно, сразу связались с вашими мудрыми державами, чтобы выяснить, столкнулись ли и вы с той же проблемой. К сожалению, ответы были весьма неоднозначными, что и побудило нас всех сегодня собраться. Несколько циклов назад схлопнулся Рубийский коридор, одна из важнейших транспортных артерий нашего Протектората. Ещё в ряде червоточин наблюдается резкое сужение диаметра. Торговцы и военные, от которых подобного не скрыть, говорят о вселенском кризисе. Я бы хотел услышать ваше мнение, прежде чем мы обсудим решение.

– Укну́ру глу му́нду, – скрипуче проговорил министр Ош’шарри, как только помощник закончил доносить до него мысль негулонианского лидера, – Тевла́р ву́ру ну, ву́ру гай.

– Министр говорит, – важно произнёс тевларец-переводчик, – что Союз Тевлар не разделяет этого опасения. Мы не заметили особых изменений. И не ждём гостей для изучения...

– А мы заметили! – воспротивился Одрик Таламо. – Наша переводчица, профессор Арманда Райли, сегодня чуть не погибла, совершая переход через коридор Лагранжа. Его, кстати говоря, теперь тоже нет, так что я присоединяюсь к словам Верховного лидера Фаринака. Это проблема!

Посол Нагг довольно хохотнул и даже ударил кулаком по колену, услышав, что человеческий профессор могла умереть. Трясущийся рядом с ним от страха анариец, кажется, благодарил сейчас всех богов, что хотя бы не надо переводить ответ своего господина.

– Кнатская Империя, – тут же вмешался Фаринак, надеясь не допустить перебранки, – тоже на днях сообщила о множественном сокращении червоточин. Я бы хотел, господа, чтобы вы все меня услышали: если дела пойдут так дальше, то очень скоро мы вернёмся в состояние, в котором пребывали восемь столетий назад. Без пространственных коридоров мы снова замкнёмся в узких границах, а свои дальние миры и вовсе потеряем. Со всем уважением, но я напоминаю, что корабли Протектората Негулон самые быстроходные во вселенной, но даже мы не сможем преодолевать пространства космоса за разумные сроки, если червоточины исчезнут.

Только сейчас Эдвин начал понимать всю глубину проблемы. Мало того, что коридор Лагранжа буквально испарился у него на глазах несколько часов назад, и домой теперь нужно будет добираться не меньше месяца обходными путями, так теперь ещё, оказывается, есть шанс и вовсе остаться где-нибудь в космосе, полностью отрезанным от основного мира. Понятное дело, что Протекторат больше прочих волновался из-за происходящего, ведь их территория была поистине огромна, и контроль за дальними планетами, например добывающими ирболид, станет просто невозможным.

– Гарт о́ртера фага́р, – задумавшись, проговорил посол Нагг, прикрыв нижнюю пару глаз, пока верхняя, как и предполагал Эдвин, оставалась открытой.

– Посол Нагг говорит, что Империя потеряла несколько кораблей в космосе на прошлой неделе. Ничего важного, но этот флот шёл через одну из наших червоточин в тылу страны. Мы полагаем, что они могли оказаться внутри неё в момент... в момент, когда она схлопнулась. Если вопрос состоит в том, признаёт ли Кнатская Империя проблему, то да, признаёт, – слегка дрожащим голосом отчеканил бледный анариец, всё больше распрямляясь и становясь увереннее по мере того, как говорил. – Посол Нагг утверждает, что был бы не против, если бы исчез коридор Надежды, но в остальном в Империи готовы бить тревогу.

Эдвин начал понимать, зачем кнаты держат при себе анарийцев. Те три слова, которые бросил кнатский посол, переводились куда короче и прямолинейнее, однако переводчик здесь явно выполнял именно дипломатическую миссию, а не языковую, подавая позицию Империи в более-менее дружелюбном ключе. Кстати говоря, коридор Надежды, который упомянул анариец, как раз и стал причиной многолетней войны между Третьей Федерацией и Кнатской Империей. Эта сверхмасштабная червоточина находилась ровно на границе двух государств и вела в удалённую часть космоса, где располагалась планета Бонтай-9, не принадлежащая ни одной из космодержав, но зато крайне богатая редкими органическими ресурсами, применяемыми везде: от приготовления пищи до медицины и исследований. Да, пожалуй, исчезновение коридора Надежды могло бы остановить войну почти мгновенно...

Следующий час стороны активно обменивались мнениями, уколами и тонкими оскорблениями, однако общая картина стала ясна: сужение и даже исчезновение червоточин не просто наблюдалось по всей галактике, но и заметно участилось, уже сейчас оставив без поддержки и средств к существованию удалённые миры всех трёх космодержав. Даже тевларцы в итоге признали, что их червоточины ведут себя точно таким же образом.

– Вот поэтому, господа, – Верховный лидер Фаринак медленно провёл рукой по светящейся линии на своём краю стола, и двери в малый зал открылись, – я и пригласил Триаду.

***

Эдвин, как и все прочие представители разумных цивилизаций, знал, что члены Триады являются культовыми персонами, а их охрана – едва ли не первый приоритет каждой из космодержав. Оттого было ещё волнительнее видеть их всех в одном месте. Конечно, юноша не верил в то, что они являются хранителями каких-то там осколков ключа к сердцу вселенной, но вот их статус мудрых советников, похоже, ни у кого в обществе вопросов не вызывал.

– Хранитель Дан Белур, человек, – произнёс первый из них, поклонившись присутствующим и сев на свободное место рядом с министром Таламо.

Будущий ксенолингвист Эдвин Артейн сейчас впервые встретил хранителя Дана Белура лично. Да, конечно, тот регулярно выступал с поддерживающими и обнадёживающими речами на всевозможных торжествах, праздниках и памятных датах, однако видеть его приходилось лишь в новостях, ведь на Сидарии, где часто присутствовал хранитель, юноше до сих пор побывать не удавалось. Дан Белур был примерно одного возраста с министром Одриком Таламо, только почти не поседел, а также имел более чем упитанную комплекцию. Эдвин, наверное, дал бы ему лет шестьдесят или около того. Одет хранитель был на удивление обычно – в брюки и китель, тогда как в новостях традиционно появлялся в роскошных церемониальных нарядах.

– Хранитель Сааг Дакаста Сааг, кнат... то есть кнатка, – на ломаном всеобщем языке проговорила удивительно юная представительница этой расы в Триаде.

Эдвин впервые видел женщину-кната вживую. К его удивлению, девушку можно было даже отдалённо назвать симпатичной. Конечно, она тоже казалась весьма крупной по человеческим меркам, но по сравнению с послом Наггом, рядом с котором она села, вполне могла считаться миниатюрной. У неё была такая же красная кожа, слегка заострённые и торчащие уши и, конечно, четыре глаза, но выглядела хранитель куда безобиднее своего воинственного собрата. Она была облачена в длинное и мешковатое цветное платье со множеством металлических вставок, а двигалась нарочито медленно, хотя отчего-то складывалось ощущение, что церемониал даётся ей нелегко.

– Ма́гху магху́ру Аш’ша́мма... тевла́р у́ру... – слегка покашливая, произнесла высокая статная тевларка.

– Хранитель Аш’шамма назвала себя и сообщила, что представляет тевларцев, – не замедлила перевести во всеуслышание профессор Арманда Райли, а Эдвин заметил, что старотевларский действительно весьма отличается от своего современного аналога.

«Ух ты... – мысленно содрогнулся парень, – а Иш’шиббу, похоже, ещё молодой». Это сравнение в голове будущего ксенолингвиста всплыло не просто так: его малоприятный преподаватель по астрографии и вправду был весьма возрастным даже по тевларским меркам, не говоря уж о человеческих, но в сравнении с хранителем Аш’шаммой точно выглядел бы подростком. Представительница тевларцев была такой же серой и слегка чешуйчатой, как и все её соплеменники, но её некогда жёлтые глаза уже помутнели от времени, а седые волосы, надо полагать, давно выпали, и сейчас виднелись лишь на висках. Морщины испещряли её лицо так старательно, что обычные для тевларцев вертикальные ноздри терялись где-то среди них.

– А сколько тевларцы живут? – шёпотом спросил Эдвин у доктора Райли, понимая, что может нарваться на очередное замечание.

– Не уверена... – ментор тоже была под впечатлением, особенно учитывая тот факт, что именно ради хранителя Аш’шаммы она и приглашена. – Я пару раз слышала о трёхсотлетних... но этой... думаю, ей больше...

– Достопочтенная Триада! – приветственно раскинул руки Верховный лидер Фаринак именно в тот момент, когда фотонные стены зала замерцали по-новому, отчего правитель Протектората Негулон будто бы сменил фиолетовый цвет кожи на синий. – Я пригласил вас через ваши правительства, так как считаю, что час настал. Я смиренно дал вам возможность посовещаться, прежде чем вы присоединились, и мы все теперь хотели бы выслушать ваше мнение.

– Вопрос очень серьёзный, – сложив руки на громоздком животе, начал Дан Белур. – Всегда есть искушение счесть беду достойной Триады. Но вы ведь знаете цену?

Эдвин совершенно не понимал, о чём идёт речь: что такого важного может Триада?

– Полагаю, для некоторых из присутствующих эта информация станет новостью, – Фаринак с привычной ему широкой улыбкой посмотрел на всех находящихся в малом зале переводчиков, – а потому я напомню о принятых вами обязательствах хранить всё в секрете.

«Да говорите уже...» – мысленно сгорал от нетерпения Эдвин, видя, как бледный анариец и надменный тевларец-переводчик кивнули. Последний, кстати говоря, явно не понимал своего хранителя, хотя и был с ней одной расы, а потому переводил министру Ош’шарри то, что переводила профессор Райли. Эдвину это даже показалось забавным: неужели Союз Тевлар не смог найти специалиста, который хотя бы своему же начальству смог бы объяснить, что говорит важнейший представитель их вида? Впрочем, возможно, это было не так, и парню всё просто показалось. В любом случае, без Арманды Райли министр Одрик Таламо и хранитель Дан Белур не мог доверять тому, что переводит тевларская сторона.

– Конечно, мы знаем цену, хранитель Белур, – кивнул Верховный лидер Фаринак. – Триада вмешивалась в историю трижды, но ваши правительства не согласились бы вас привезти, если бы ситуация не была критичной. Мы заранее склоняемся перед вашим подвигом.

– Не просто три... трижды... – с лёгкой робостью в голосе заметила хранитель Сааг Дакаста Сааг, которая до это случая, очевидно, не выступала на столь высоких собраниях. Кроме того, она продолжала попытки говорить на всеобщем, хотя кнатский в этом зале понимали почти все, а у непонимающих были переводчики. – Мы, кнаты, чтить история... Мы чтить её, как... как вы... Я просить помнить, что Триада всегда... как это... всегда умирать.

Эдвин был шокирован. Что значили слова этой краснокожей инопланетянки? Да начнут они уже нормально объяснять или нет?!

– Сначала... первый раз... Триада остановить «Белая чума», которая... которая поражать миры, – вспоминая правильные слова, продолжала молодая хранитель Сааг, – и все в Триаде тогда... умереть. Потом быть «Великая ночь»... когда чуть не гаснуть звёзды... и Триада снова всех спасти. И опять все наши умереть. Ну а дикая гра... как же её... гравитация? То самое «Тяжкое бремя», как оно записано в наших архивах... Оно уносить жизнь миллионов в... в галактика. Но Триада и тогда делать своё дело. И умирать....

Кажется, что-то начало проясняться... С историей у Эдвина всегда было не очень хорошо, но описание кое-что ему напоминало. «Белая чума», «Великая ночь» и «Тяжкое бремя» – названий этих он раньше не слышал, однако сами события явно были знакомы. Действительно, лет четыреста назад галактику накрыла какая-то зараза, убившая миллионы её обитателей, но в один момент она просто отступила, хотя лечения, говорят, тогда так и не придумали. И про меркнущие звёзды он читал: лет триста или двести назад небесные светила по всей галактике начали угасать, и многие миры едва не замёрзли. А потом все солнца внезапно вспыхнули вновь. Учёные тогда всё объяснили какой-то там активностью, но... странно это всё. Да и про гравитационное бешенство он тоже что-то слышал. Это было в прошлом веке: кажется, даже дед ему рассказывал, что на отдельных планетах закон тяготения начал работать в сотни и тысячи раз сильнее обычного, буквально превращая в пыль всё на своей поверхности. А потом... ну да, потом всё прекратилось. Если подумать, то каждый раз после подобных случаев в Федерации начинали с особой силой прославлять Триаду за спасение, но никто толком не объяснял, что именно она сделала. И почему-то Эдвин ничего не помнил о героических жертвах, хотя Федерация могла построить на этом хорошую пропаганду.

Пока будущий ксенолингвист блуждал в своих мыслях, он пропустил слова тевларского министра Ош’шарри, потому слушал уже его переводчика:

– Достопочтенный министр говорит, что, при всём уважении, Триада для того и существует. Мы не умаляем её заслуг, но разве не жертва во имя галактики – её прямой долг?

– Хранитель Сааг права, – вмешался хранитель Дан Белур, – Триада ещё ни разу не подвела тех, кто её призывал, и мы лишь хотим быть уверены, что правительства отдают себе отчёт в том, о чём просят, и понимают цену.

– Вот именно! – победно кивнула молодая кнатка, радуясь поддержке хранителя Белура.

– Все собранные нами сведения я передал вам полностью, – с почтением проговорил Верховный лидер Фаринак своим звенящим тоном, обращаясь к членам Триады. – Девять червоточин исчезли, ещё сто двадцать сильно уменьшились. Более пятидесяти населённых планет сейчас полностью отрезаны от остальных регионов галактики, с ними даже на связь не выйти. Но самое главное: процесс продолжается. Никто не может быть уверен, что завтра космические прыжки ещё будут возможны. Червоточины покидают нас, достопочтенная Триада, так же резко, как когда-то появились.

– Когда я спросил о цене, – снова встал хранитель Белур, – я говорил не о наших жизнях, хотя и полностью понимаю свою юную коллегу. Хранитель Сааг, как давно вы оберегаете свой Осколок?

– Уже почти... почти два цикла... э... то есть один год... да, год, – ответила та. – Моя наставница умирать от... она стареть... стареть и так и не застать в свою... в свою жизнь испытания, достойного её... жертвы?

– Она была мудрым кнатом и сильным хранителем. Я вам сочувствую, – кивнул Дан Белур и сокрушённо покачал головой, глядя на четырёхглазую краснокожую девушку. – Все хранители были умудрены сединами, когда Триада исполняла свой долг. Все три раза. Вам же выпала нелёгкая доля, моя дорогая... в таком возрасте... Замечу, что ваш всеобщий язык прекрасен, вы делаете успехи. Но я вернусь к своей мысли: что вы знаете о цене вмешательства Триады, правитель Фаринак и уважаемые министры?

– Помимо обязательной героической смерти? – неловко переспросил глава Жёлтого Департамента Одрик Таламо, который хотя и общался с хранителем Белуром куда чаще прочих, но учение Триады во всей полноте знать, конечно, не мог.

– Да, помимо, – кивнул тот. – Дело не в том, что кто-то из Триады боится смерти. Мы готовы к этому с того дня, как Осколки призвали нас. Нет, всё гораздо глубже. Хранитель Сааг, хранитель Аш’шамма, вы позволите мне рассказать?

Молодая кнатка кивнула, явно не желая больше выступать, а вот древняя, как время, тевларка сначала задумчиво выслушала перевод, сделанный специально для неё профессором Райли, и только потом выразила своё согласие.

– Триада этого не афиширует, ведь в противном случае найти преемников станет невероятно сложно, – начал Дан Белур, садясь на своё место, так как массивный живот явно быстро его утомлял, – но тяжесть нашего служения не только в неминуемой смерти, но и в том, что мы, как всем известно, лишь наместники последнего из цивилизации Иллу, оберегавшего Ядро. Но мы не Иллу! Я не вправе раскрывать вам всех тайн Триады, познанных за эти века, но если кратко, то пока Иллу стояли на страже галактики, больших потрясений не было: они всё предотвращали заранее. Не спрашивайте меня, как именно: я не в праве рассказать. Но когда Иллу исчезли, и первая Триада переняла полномочия хранителей мира, мы получили лишь часть тех сил, которые требуются для управления Ядром. Последний Иллу не только разделил Ядро на три Осколка, но и не дал Триаде своего могущества. Мы озвучиваем властям это лишь тогда, когда нас призывают, а потому я сейчас скажу вам тяжёлую правду и прошу, чтобы вы скрыли её от своих народов, как это делали правители прошлого. А правда такова: когда Триада устраняет одну проблему, она порождает новую, куда более сильную. Видимо, вселенная любит баланс, и лишь Иллу могли влиять на это, не боясь последствий. «Великая ночь», которую упомянула наша уважаемая хранитель Сааг, появилась не сама по себе, а именно потому, что до этого Триада остановила «Белую чуму». А «Тяжкое бремя» стало следствием прекращения «Великой ночи». Понимаете, о чём я? Каждый раз, когда мы устраняем одну галактическую проблему, приходит новая, куда более страшная.

Присутствующие задумчиво смотрели друг на друга. Даже посол Нагг, обычно крайне нетерпеливый, притих, внимательно слушая перевод, который ему диктовал озадаченный анариец, впервые слышавший некоторые слова. В прошлом правительства наверняка знали истину, но Триада, похоже, раскрывала её только действующим на момент кризиса властям.

– Когда появилась Триада? – продолжал хранитель Дан Белур. – Кто помнит?

Эдвин отлично знал ответ, так как буквально вчера читал об этом по приказу доктора Райли, пока коротал бессонную ночь на корабле – это был 2671 год по человеческим меркам. Учитывая нынешний 3207, выходит, что этому всемирно известному, но закрытому культу уже почти 550 лет. Делая эти нехитрые вычисления, Эдвин прослушал, кто же в итоге ответил, а потому решил хотя бы не упускать слов хранителя.

– Правильно, – согласился с кем-то Дан Белур. – А теперь я предлагаю просто посчитать... «Белая чума» пришла в 2880 году по нашему летоисчислению, то есть спустя двести с небольшим лет после того, как первая Триада обнаружила планету Халлар и получила Осколки. «Великая ночь» наступила в 3042, спустя сколько? Сто шестьдесят лет. Ну а «Тяжкое бремя», последняя и самая тяжкая из бед, случилась в 3147 году, когда прошла лишь сотня лет после предыдущей. Срок неуклонно сокращается: двести, сто шестьдесят, сто... а трагедия, обрушивающаяся на галактику, каждый раз всё тяжелее.

Кажется, Эдвин начал соображать, к чему клонит хранитель. Да, конечно, принять, что троица героев периодически спасает мир, жертвуя своими жизнями, было тяжело, но логика в словах Дана Белура казалась очевидной. Если верить в его историю, срок от одного катаклизма до другого постоянно сокращается, и последний интервал был всего в шестьдесят лет. Получается, если Триада сейчас вмешается, то следующая беда грянет уже совсем скоро.

– Министр Ош’шарри понимает, о чём вы говорите, – нетерпеливо произнёс тевларец-переводчик, – но он со всем уважением напоминает, что если на галактику рухнет новое испытание, следующая после вас Триада обязана будет предотвратить и его.

Дан Белур обречённо вздохнул, как будто был учителем, ведущим урок для самых непонятливых учеников. Собираясь с духом для более подробного объяснения, он сложил руки на своём большом животе.

– Верховный лидер Фаринак, вы никогда не задумывались, почему два солнца над Эттерой такие тусклые? – хранитель внезапно обратился к председателю собрания, хотя все ожидали, что он ответит тевларской делегации.

– Есть множество теорий, – задумчиво протянул негулонианин, – но вы правы: это действительно странно для столь молодых светил.

– Именно, – кивнул хранитель Дан Белур. – Триада остановила «Великую ночь», но не полностью. Просто не справилась. Звёзды перестали умирать, но и не возродились, оставшись в том виде, в каком были на момент вмешательства Триады. Этот катаклизм стал вторым, и даже его мы не смогли предотвратить целиком. Я уж молчу о третьем и последнем: шестьдесят лет назад Триада остановила «Тяжкое бремя», но к некоторым планетам до сих пор страшно подлетать из-за чудовищной гравитации. Каждая новая беда не только наступает быстрее предыдущей, но имеет куда более крупные масштабы.

– Это не отвечает на наш вопрос, – учтиво, но требовательно заметил тевларский переводчик. – Министр Ош’шарри недоумевает...

– Прекрасно отвечает! – не выдержал Дан Белур и даже покраснел от напряжения. – Неужели вы не понимаете, что если мы сейчас остановим исчезновение червоточин, что, кстати говоря, может кончиться чем угодно, то следующий сокрушительный вызов галактика может уже и не пережить?

– И что вы предлагаете? – посмотрев на посла Нагга, пробормотал бледный анариец. – Просто пустить всё на самотёк? Просто позволить червоточинам исчезнуть, чтоб потом, в абстрактном будущем, не наступила бо́льшая проблема?

– Именно... – выдохнул хранитель Дан Белур.

Этого не ожидал никто. Даже министр Одрик Таламо изумлённо посмотрел на хранителя, явно ожидав подобных резких заявлений от кого угодно, но не от человека.

– Но ведь это значит, – шокированно произнёс глава Жёлтого Департамента, – что перелётам конец. Обитатели большинства планет больше никогда их не покинут, ведь расстояния... мы не можем их преодолеть. Хранитель, вы понимаете, о чём говорите?

– Есть ещё одна... трудность... нет, проблема, – сказала молодая хранитель Сааг, всеми четырьмя глазами глядя на тевларцев. – Хранитель Аш’шамма... вы сказать сама? Или я?

Все присутствующие внимательно посмотрели на старую хранительницу. Та тяжело вздохнула и произнесла довольно длинную речь на старотевларском языке. В её помутневших от времени глазах читалась глубокая скорбь и, кажется, даже вина. Профессор Райли тут же оживилась и начала переводить:

– Хранитель Аш’шамма с сожалением сообщает, что у неё нет преемника. Поиски длятся уже шестьдесят лет – со времён жертвы последней Триады, когда почтенная Аш’шамма получила статус хранителя. Кроме того, хранитель Аш’шамма весьма... – профессор Райли явно пыталась подобрать наиболее мягкое слово, – живёт уже весьма давно и помнит первую Триаду. Предыдущие три хранителя от тевларцев, отдавшие жизнь при устранении названных сегодня катаклизмов, были её друзьями и современниками. Она – четвёртый и последний тевларский хранитель. Насколько я поняла, если Триада сейчас исполнит свой долг, Осколок, хранящийся в Союзе Тевлар, станет бесхозным, и при следующей большой беде Триаду уже не собрать. Преемника у тевларцев просто нет.

Похоже, даже министр Ош’шарри со своим переводчиком были в шоке. Они испуганно посмотрели на хранительницу, понимая, что та, судя по всему, годами скрывала эту тайну от собственного правительства. Эдвин ничего не понимал в том, как именно Триада находит преемников, но если Аш’шамма помнит времена обретения Осколков почти пять с половиной столетий назад, и за всё это время ни она, ни прошлые три хранителя не смогли обеспечить смену, значит... значит, у тевларцев, похоже, большие проблемы. Впрочем, разве из-за этого теперь не у всех проблемы?

***

Спор длился ещё около часа. Хранитель Дан Белур продолжал давить на то, что уж лучше пожертвовать червоточинами и связями с сотнями миров, чем в скором времени получить новый безумный катаклизм. Откровение Аш’шаммы он счёл доводом в свою пользу, указывая на то, что будущее галактическое потрясение и вовсе некому будет останавливать. Министры одновременно пытались и спорить друг с другом, и переубеждать своих хранителей, а переводчики едва успевали за их словами.

Но, пожалуй, хуже всех в этой ситуации чувствовал себя Эдвин Артейн. Ещё сутки назад он был просто выпускником академии, планировавшим строить карьеру переводчика и знавшим о галактике ровно столько, сколько позволялось знать. А теперь, выходит, он волей-неволей втянут в какой-то правительственный заговор и узнаёт, что власти веками скрывали от своих народов правду о том, как и какой ценой прославленная Триада всякий раз спасает галактику. Не удивительно, что правду не раскрывали: кто вообще захочет присоединяться к этим спасителям мира, если будет заранее знать, что его главная обязанность – это бескомпромиссная смерть? Да и чего стоит такое спасение, если Триада всякий раз справляется всё хуже, а новое испытание всё опаснее?

В голове крутились картинки новой реальности. Древняя цивилизация Иллу, секретный орден преемников, многовековая ложь, кошмарные перспективы будущего – всё это дико давило на парня, который хотел сейчас только одного: стереть из памяти последние несколько часов и вновь оказаться на Тилле, где самой большой проблемой было умело удерживать Кору на нужном расстоянии. Ещё и профессор Райли на удивление бодро участвовала в дискуссии, отчего Эдвину стало казаться, что он тут предельно лишний. И как теперь забыть это? Как жить, зная, что червоточины или вот-вот схлопнутся, и люди окажутся отрезаны друг от друга, или эти коридоры будут сохранены, но тогда в ближайшем будущем обрушится новая беда, на которую у Триады просто не хватит сил?

– Я хочу услышать решение! – взволнованно и нетерпеливо произнёс обычно совершенно спокойный Верховный лидер Фаринак, вновь быстро моргая огромными чёрными глазами. – Раса негулониан не состоит в Триаде, и я непредвзят. Я лишь прошу сказать, бросаем ли мы галактику на произвол судьбы из-за страха перед будущим? Или же завет вашего последнего из Иллу будет соблюдён, и Триада исполнит свой долг, несмотря на страхи?

– Кнаты соглашаться, – доверительно кивнув послу Наггу, встала молодая хранитель Сааг. – Я исполнить свой долг, как... как требовать Иллу...

Все присутствующие посмотрели на неё одновременно с удивлением и уважением. Эдвин и вовсе не мог для себя решить, зачем тогда она первая подняла вопрос об уместности вмешательства Триады, если в итоге первая и согласилась. Больше всех, похоже, был поражён Дан Белур, который явно надеялся, что юная кнатка его поддерживает.

– Я тоже... – пожал плечами он. – Если будущее тут всем безразлично, то да, я могу. Мне-то вообще всё равно: я это уже не застану. Хорошо, я присоединяюсь к хранителю Сааг.

Было видно, что сказанное далось Дану Белуру максимально нелегко. Вся его полная фигура буквально дрожала от негодования и всеобщей непонятливости, но, похоже, представления о долге он не утратил. Теперь все устремили свои взгляды на хранителя Аш’шамму, которая, выслушав переводы доктора Райли и спеца из совей делегации, прокашлявшись, произнесла на старотевларском:

– Ма́гху ра ну́ру обула́н ну. У́рту глу кна́т-у́ру варага́ра?

– Хранитель Аш’шамма не желает повторения... э... случая на Обулане... – Арманда Райли явно не понимала, что конкретно имеет в виду старая тевларка, отчего немного терялась в переводе. – Могут ли кнаты гарантировать, что такого не повторится?

Эдвин не понял, о чём речь, но краем уха услышал слова министра Одрика Таламо, который, наклонившись к профессору, шёпотом сказал:

– Это Обуланский инцидент, – тихо пояснил он, но парню всё же удалось разобрать слова главы Жёлтого Департамента. – Когда шестьдесят лет назад Триада остановила «Тяжкое бремя», и тевларцы везли свой Осколок с Халлара назад на родину, в районе планеты Обулан в диких системах на них напали кнатские пираты и даже взяли судно на абордаж. Осколок тогда с трудом удалось отбить, но Союз Тевлар с тех пор стал ещё более закрытым.

– Гарт та́гра! Ба́рра на́хитус ларр! – резко поднялся кнатский посол Нагг, и на его и без того хмуром лице сейчас виднелась свирепость.

– Посол Нагг со всем почтением отмечает, – тут же начал переводить бледный анариец, чуть не упавший с кресла от неожиданности, – что протестует и считает такие слова тевларской делегации провокацией. Всем известно, что то нападение никак не связано с Кнатской Империей и было делом рук преступников.

Тевларец-переводчик что-то проговорил министру Ош’шарри и хранителю Аш’шамме, и Эдвин понял, что старотевларский тот, похоже, всё-таки знает. Древняя хранительница тяжело втянула воздух едва заметными морщинистыми ноздрями и, прищурив мутные узкие глаза, не стала ничего отвечать.

– Если почтенной тевларской делегации так спокойнее, – вмешался вдруг Верховный лидер Фаринак, – то Протекторат Негулон обязуется обеспечить вашему Осколку повышенную защиту. Мы крайне заинтересованы в сохранении червоточин и в нормальной жизни всех миров нашей галактики. Я надеюсь, это весомая гарантия безопасности, хранитель Аш’шамма?

– Что это?! – профессор Райли, которая должна была сейчас переводить Аш’шамме слова негулонианского Верховного лидера, медленно поднялась со своего места и указала на широкое панорамное окно, выходящее на Эттеру.

Эдвин тут же посмотрел в указанном направлении и увидел, что с неба к Дворцу Всеединства летит нечто крупное и дымящееся. Кажется, это был корабль или что-то подобное. Сшибая на лету редкие аэромобили, оно неуклонно неслось прямо на них.

– Фаринак, что это такое?! – без обычного почтения воскликнул министр Таламо.

Прежде чем тот успел что-либо ответить, летящий объект ускорился и взорвался, полетев вниз. Окно малого зала разлетелось вдребезги, шумоподавление тут же отключилось и раздался оглушительный грохот. Посол Нагг тут же вскочил со своего места и загородил своим массивным телом молодую хранительницу Сааг, а профессор Райли, испуганно вскрикнув, велела Эдвину укрыться под столом. Взорвавшийся объект плавно полетел вниз и в вихре огня и дыма рухнул прямо на тевларский корабль, припаркованный около Дворца Всеединства на посадочной площадке для особых гостей. Через секунду послышался второй взрыв.

– Значит, это ваша гарантия безопасности?! – не дождавшись слов своего министра, гневно прокричал тевларский переводчик, поднимаясь с пола и отряхивая с себя осколки.

Глава 5. Распространённая фамилия

– Графиня Найл! – расплылся в широкой улыбке фиолетовый негулонианин, с радостью оторвавшись от светящейся приборной панели, возле которой он нёс своё регулярное дежурство. – Рад тебя видеть, подруга!

Витесса Найл, припарковав корабль и оформив все необходимые полётные документы, не пошла во Дворец Всеединства с братом, профессором Армандой Райли и этим чудаковатым пареньком Эдвином. Впрочем, никто её туда и не приглашал. Зато смена закончилась, а министр Таламо будет занят до вечера на своих переговорах, так что можно было спокойно отдохнуть и перевести дух. После прыжка через внезапно схлопнувшийся коридор Лагранжа у девушки до сих пор слегка тряслись руки, хотя она и была в свои двадцать пять весьма опытным пилотом Жёлтого Департамента.

– Агинак, ты бы заканчивал с романами этой... как там её? – Тесса облегчённо рухнула на мягкий белый диван, стоящий у стены в помещении смотровой рубки.

– Катрин Дюваль! Она же из ваших! – картинно возмутился довольный негулонианин. – Мадам Дюваль пишет о Старой Земле и о былых гордых порядках! Я считаю, что нам очень этого не хватает.

– Нам? – улыбнулась Тесса, глядя в огромное панорамное окно, открывающее вид на Дворец Всеединства и темнеющее небо Эттеры, освещённое фотонным сиянием города и тусклым мерцанием двух заходящих солнц. – У вас же вроде нет титулов.

– И очень напрасно, – Агинак как будто печально моргнул большими чёрными глазами и снял светящийся наручный браслет, прервав тем самым связь с приборной панелью. – Время отдохнуть. Тут до завтра ни одного визита: всё закрыто из-за этого вашего саммита...

Тесса знала Агинака уже почти четыре года – с тех пор, как впервые прилетела с братом на Эттеру. Кир Найл его на дух не переносил, вечно подозревая в скрытых мотивах, но, сказать по правде, старший брат так относился ко всем негулонианам, и конкретно этот раздражал дипломата больше прочих лишь потому, что проводил с его сестрой много времени. Рыжеволосая веснушчатая Тесса, конечно, временами давала понять, что сама вольна выбирать окружение, однако Кир был не только её старшим братом, но и начальником, потому считаться с его недовольством порой всё же приходилось.

– Слушай, а как меня вечно сюда пускают? – Тесса зевнула, чувствуя, что усталость после двух бессонных ночей берёт верх. – Я всё понимаю, но там пять или шесть ваших внизу, так хоть бы кто остановил.

– Обижаешь, миледи, – снова улыбнулся Агинак, откидываясь в диспетчерском кресле. – Мой друг – общий друг.

– А как же твоё... трио? – ухмыльнулась Тесса.

Негулонианин закатил глаза, но так как они были полностью чёрными, а бровей на его гладком фиолетовом лице не имелось, девушка, вероятнее всего, этого не поняла. Витесса Найл любила периодически подначивать Агинака на тему тройственных семей его вида, но разумных границ не переходила.

– Я у тебя тут посплю? – она распустила рыжие волосы, собранные в хвост по долгу службы, немного расстегнула китель и явно почувствовала некоторое облегчение. В посольство Третьей Федерации идти не хотелось, ведь там кто-нибудь из Жёлтого Департамента наверняка придумает ей работу и заставит ещё куда-нибудь лететь, несмотря на завершённое дежурство.

– Конечно, – располагающе развёл руками Агинак. – Выпьем чего-нибудь?

Негулонианин подошёл к мерцающей фотонным светом стене, провёл рукой сверху вниз по скрытой панели, и будто бы из ниоткуда прямо в ней материализовалась раздвижная дверца мини-бара. Тесса уже несколько лет провела на Эттере и всё это время не переставала удивляться технологиям негулониан, которые в Федерации называли «твёрдым светом». Отчего-то это научное чудо так и не прижилось в человеческом быту, хотя попытки определённо были. Кир обычно говорил, что Третья Федерация намеренно не закупает фотонные технологии, ведь для их поддержания требуются особые батареи, которые Протекторат Негулон производил исключительно на своей территории и никому не раскрывал секретов их изготовления. Сотни миров уже попали в зависимость от негулонианской техники, и люди, похоже, к этому пока не стремились.

– Жидкий фосфор? – скептически хмыкнула Тесса, заметив, как Агинак наливает что-то дымящееся из полупрозрачной бутылки в стакан. – Класс, именно его не хватало...

– Помню-помню, – звенящим и слегка пафосным голосом произнёс тот, доставая ещё одну бутылку и несколько пластиковых упаковок с какой-то едой. – Я надеялся, что ты зайдёшь, графиня. Для твоего слабенького желудка у меня кое-что имеется.

Агинак протянул ей стакан филарского кигля и несколько батончиков «Лимбо», которые совсем недавно заполонили магазины в Федерации, а теперь, похоже, появились и на Эттере.

– Ты ведь уже не на смене? – подмигнул он.

– Да, супер, – ответила Тесса, сделав несколько глотков, полагая, что Киру это бы точно не понравилось. – «Лимбо»? Класс! Сейчас и они сойдут. А тебе дежурить не надо?

Агинак сел обратно в своё кресло, демонстративно повернувшись спиной к приборной панели, будто выражая максимальную независимость.

– Говорю же: до завтра никаких визитов, – улыбнулся он. – Как ты смотришь на то, чтобы утром слетать на «Оазис»? У меня там есть одно дельце, а потом могли бы хорошенько оттянуться в их клубе. Соглашайся, графиня, ты же всё время в разъездах!

Тесса поражалась тому, насколько её друг любил шумно покутить. Мало того, что это в целом было не в духе негулониан, так он ещё и умудрялся находить злачные места даже на таких, казалось бы, серьёзных объектах, как «Оазис». Эта орбитальная ремонтная станция, кстати говоря, в хорошую погоду была видна даже с поверхности, но сейчас небо затянулось голубоватыми облаками. Девушка любила такой вид, хотя и знала, что цвет этот не естественный и возникает под действием ирболида, активно добываемого на Эттере.

– Не вопрос, – снова зевнула она, – надо только оформиться, чтобы все думали, что мне там... эй, а что это?

Агинак обернулся и посмотрел на фотонный экран, отражающий все передвижения в небе. На первый взгляд ничего особенного заметно не было.

– Ты о чём? – удивлённо спросил фиолетовый негулонианин, явно не желая возвращаться к рутинной работе.

– Я про тот корабль, – Тесса указала на экран, – как-то он странно летит, не видишь?

– Да брось ты, – отмахнулся Агинак, – обычный грузовик.

– Ага... – девушка откинула волосы с плеч за спину, встала с дивана и подошла к приборной панели, – грузовик на шестой скорости? Мне-то не рассказывай... летит к Дворцу...

– Может, Фаринак обед заказал? – рассмеялся Агинак. – Говорят, Верховный лидер просто обожает кормить гостей, чтобы потом на сытый желудок...

– И не сканируется... – перебила его Тесса, заметив, что на фотонном экране нет обычной краткой справки, светящейся возле каждого корабля, который виднелся из диспетчерской. – Слушай, он ускоряется...

– Сейчас свернёт, – уверенно ответил негулонианин, глядя на приборную панель.

Тесса напряжённо смотрела на фотонный экран, ожидая, когда же набирающий скорость корабль совершит безопасный манёвр. Агинак не являлся пилотом и, похоже, не понимал, к чему всё идёт, но ей, налетавшей уже несколько тысяч часов, было совершенно ясно, что в атмосфере скорость снижают, а не набирают. Кроме того, неизвестное судно явно скорректировало курс и теперь летело прямо на мерцающую золотом пирамиду Дворца Всеединства.

– А ну-ка, – девушка схватила со стола снятый Агинаком браслет и быстро закрепила его на своей руке, отчего тот снова засветился и дал Тессе допуск к приборам. – Где тут у тебя... а, вот оно... поглядим...

Витесса Найл частенько проводила время в этой диспетчерской башне и уже знала, как управляться с кое-каким местным оборудованием. Несколько раз щёлкнув по мерцающим экранам, она запустила прицельное сканирование.

– Ничего не показывает... – напряжённо произнесла Тесса, и весь её легкомысленный вид куда-то улетучился. – У них атториевая обшивка, Агинак. Такая только у военных кораблей!

– Но это же наше судно, – задумчиво протянул негулонианин, указывая на красный герб с золотыми вспышками, светящийся на фотонном экране. – Наверное, просто...

В этот миг загадочный корабль с шумом врезался в летящий аэромобиль, затем ударил ещё пару других, однако так и не изменил курс. Агинак наклонился к руке Тессы и прокричал прямо в браслет:

– Маррэ́ну нэ́сса! Ахнэ́ ва тэга́й!

Ответа не последовало. Корабль снова увеличил скорость и, хотя явно был слегка повреждён от столкновений, не намеревался сворачивать.

– Ахнэ́ ва тэга́й! – снова потребовал негулонианин, но опять ничего не добился.

– Не тормози, Агинак! – Тесса сорвала браслет и почти силой нацепила его на руку своего растерянного друга. – Он почти у Дворца! Сбей его! Там же Кир!

Последнее, впрочем, можно было и не говорить: даже без личного интереса девушки негулонианин обязан был как-то действовать. Нервничая и путаясь, он всё же отыскал нужные кнопки на приборной панели, и Тесса услышала, как над их головами зашумел какой-то механизм – это активировалась защитная турель на вершине башни. Через мгновение раздались два резких залпа, и к неизвестному борту устремились фотонные торпеды, каждая из которых точно достигла цели. Корабль сначала резко подбросило, после чего он с шумом взорвался и в клубах дыма полетел вниз. Спустя несколько секунд неизвестный борт с грохотом обрушился на серебристо-зелёное судно, припаркованное в сотне метров от Дворца Всеединства.

– Мёртвые звёзды! – Агинак выругался обычным для негулониан способом и сокрушённо опустился обратно в своё кресло.

– Это был тевларский транспортник... – медленно выдохнув, констатировала Тесса, наблюдая, как на земле горят теперь уже два корабля. – Ох и разорутся же они теперь!

***

Когда двери малого зала бесшумно закрылись за его спиной, Кир Найл решил, что не станет терять времени зря. Заседание продлится как минимум несколько часов, и можно сделать то, что тайно поручил ему министр Одрик Таламо, как только узнал об исчезновении коридора Лагранжа. В отличие от Тессы и профессора Арманды Райли с её подозрительным ассистентом, дипломат Найл уже пару дней знал, что у червоточин наблюдаются кое-какие проблемы, однако конкретики ему никто не сообщал. То, что произошло с коридором, через который пришлось прыгать, чтобы доставить переводчика на Эттеру, стало для министра Таламо печальным подтверждением самых мрачных прогнозов и опасений. Киру же сейчас предстояло просмотреть все отчёты за минувшие дни и прикинуть, от каких червоточин стоит ждать того же сюрприза, что и от коридора Лагранжа, ведь если подобное повторится, то могли исчезнуть важнейшие транспортные каналы. Конечно, вскоре аналитики Федерации дадут точную оценку происходящему, но сейчас министр хотел быстрых ответов и удобных рычагов для давления на кнатов и тевларцев.

Работать во Дворце дипломат Найл, конечно, не собирался, так как был уверен, что негулониане наверняка следят за каждым шагом чужеземцев, оказавшихся в их стенах. Можно ли было чувствовать себя спокойно в посольстве Федерации – тоже спорный вопрос, ведь на Эттере всё напичкано этими хитроумными фотонными технологиями, но всё же среди людей было как-то спокойнее. Кир поправил воротник своего жёлтого кителя и поспешил к лифту, ведущему на нижние уровни Дворца – оттуда по подземному тоннелю можно было быстро добраться до посольства. Вообще, советник Найл слышал, что резиденции всех космодержав и некоторых нейтральных миров, представленных на Эттере, соединены такими же тоннелями с Дворцом Всеединства, который являл собой как бы центр этой дипломатической паутины. Сделано это было, видимо, для того, чтобы гарантировать безопасное перемещение послов в любой ситуации.

Поездка в ярко освещённом лифте заняла около минуты. Когда прозрачные двери отворились, двухметровый рыжий дипломат вышел на подземную станцию, мерцающую голубоватым сиянием. Задумчиво подкручивая ус, как он всегда делал, когда какая-то мысль особенно его занимала, Кир нажал на кнопку вызова и стал ждать поезда, идущего к посольству Федерации. Такие поезда явно базировались где-то рядом, потому что обычно ожидание не требовало большого времени. Не желая стоять просто так, он достал свой галафон и принялся бегло просматривать отчёты, присланные министром. Когда по фотонным рельсам к станции подлетел состав из нескольких вагонов, дипломат Найл уже понял, какими из инцидентов займётся в первую очередь.

– Стойте! – послышалось со стороны светящегося прозрачного лифта, когда двери поезда уже закрывались. – Стойте же!

В вагон буквально впрыгнули четверо негулониан. Если бы эти существа дышали в привычном смысле слова, они бы сейчас, вероятно, запыхались, однако такой необходимости не было. Трое фиолетовых и один коричневый инопланетянин сели напротив Кира и замолчали. Поезд тронулся, и советник старался смотреть себе под ноги или по сторонам, не особо любя чёрные бездонные взгляды негулониан.

– Простите, вы – Кир Найл? – произнёс коричневый попутчик.

– Что? То есть да... – ответил дипломат, – но как вы...

– На вашем кейсе написано, – широко улыбнулся тот. – Так символично, что вы дипломат, ведь именно ваш предок впервые встретил...

– Нет, – перебил его Кир, сообразив, что жёлтый китель, конечно же, выдал его профессию. – Найл – распространённая фамилия.

– Не приставай к серьёзным людям, – крупный фиолетовый негулонианин, сидящий рядом с коричневым, толкнул того локтем и многозначительно посмотрел на собрата, хотя на его лице почти ничего не отразилось.

– Не волнуйтесь, – примирительно кивнул Кир и уже хотел снова отвести взгляд, как вдруг заметил необычный рисунок на левой руке собеседника, открывшийся в момент, когда тот пихнул своего соседа.

Символ располагался чуть выше запястья и изображал нечто, похожее на крестообразно перечёркнутый круг. «Интересный знак... – подумал дипломат, снова закрутив ус двумя пальцами. – Где-то я это видел». Словно догадавшись о его мыслях, негулонианин одёрнул рукав своего светлого технокостюма, какие обычно носили местные ремонтники и инженеры. Он плотно сжал губы, и на его гладком лице появилось напряжение, хотя эмоции негулониан обычно не так уж легко распознать. «Стоп! – осенило дипломата. – Нет, не может быть... это не могут быть они... хотя... если вся Триада сейчас во Дворце, то...»

– А куда вы едете? – поинтересовался Кир Найл. – Поезд идёт в посольство Федерации. У инженеров Эттеры там дела? Не припомню, чтоб отправлял запрос.

– Нет, конечно, – поспешил ответить крупный негулонианин, заметив, что разговорчивый коричневый явно хотел встрять первым. – Мы выйдем на следующей станции.

Кир задумался и пристально посмотрел на всех четверых, сидящих перед ним. В вагоне больше никого не было, и обстановка явно начинала накаляться. Дипломат поглядел на руки каждого из негулониан, но их белые костюмы с длинными рукавами не давали ничего различить.

– Следующая станция ведёт к ирболидовым шахтам, – заметил он. – А вы, похоже, без инструментов, господа. Я езжу тут каждый день и ни разу не видел, чтоб там выходили с пустыми руками.

При упоминании рук двое других фиолетовых негулониан машинально поправили свои левые рукава. Кир заметил это, и сразу несколько догадок мелькнули в его голове. Все четверо негулониан переглянулись друг с другом, иногда посматривая на Кира.

– Как советник третьего ранга и официальный представитель Третьей Федерации, в посольство которой едет этот поезд, я требую показать ваши запястья, господа, – он поднялся с сиденья и встал во весь рост, почти задевая головой потолок. – Вот моё, например.

Дипломат закатал рукав жёлтого кителя, продемонстрировав негулонианам совершенно чистую руку. Само собой, это не было какой-то обязательной процедурой, но их невольным замешательством и возникшей паузой советник воспользовался для того, чтобы отыскать взглядом тревожную кнопку, которая обычно была в каждом вагоне.

– Я так понимаю, – встал крупный зелёный негулонианин, который хотя и был несколько ниже Кира, но всё же оказался весьма рослым, – тихой поездки не выйдет, дипломат Найл?

Первым ударил коричневый. Невысокий и быстрый, он явно рассчитывал пинком сбить Кира с ног, но не тут-то было: высокий рыжеволосый советник стойко принял удар и почти не пошатнулся, с лёгкостью отправив нападавшего в нокаут своим крепким и увесистым кулаком. Впрочем, трое фиолетовых были куда крупнее и теперь уже понимали, что человек перед ними – явно не простая канцелярская крыса в дипломатическом кителе. Завязалась самая настоящая драка: негулониане били руками и ногами, любой ценой пытаясь достать Кира и почти не давая ему шанса на ответные действия. К счастью, вагон оказался достаточно узким, чтобы советник мог какое-то время отступать назад, уворачиваясь и прячась от очередных выпадов за вертикальными перекладинами, разделяющими светящееся пространство на отдельные сектора и зоны. Изловчившись и блокировав правой рукой мощный удар крупного противника, Кир левой схватил его за воротник технокостюма и сильно дёрнул на себя. Фиолетовый негулонианин не устоял на ногах, с треском приложился безносым лицом о перекладину и, застонав, осел на пол вагона.

– Не стоит, господа, – тяжело дыша и поправляя китель, Кир Найл предупредительно выставил вперёд руку. – Вас только что было четверо. Шансы снизились, не так ли?

Двое нападавших быстро переглянулись, но прежде чем они успели принять какое-либо решение, поезд резко остановился, а светящиеся двери бесшумно отворились.

– Маратэ́, – раздосадованно рыкнул один из них, и оба фиолетовых негулонианина бросились к выходу.

– Да чтоб вас... – раздражённо выдохнул Кир, поняв, что тот сказал «уходим», и кинулся следом, едва не сбив с ног настоящего инженера Протектората Негулон, пытавшегося вкатить с платформы громоздкий контейнер. – Извините! Там два тела в вагоне! Аккуратнее!

Негулониане тем временем спрыгнули на фотонные рельсы и побежали на другую сторону тоннеля, явно надеясь добраться до лифта на противоположной станции. Дипломат Найл, потирая ушибленную руку, поспешил следом. К его удивлению, один из убегавших, вдруг болезненно вскрикнул и рухнул на рельсы, схватившись за ногу. Второй же ловко запрыгнул на высокую платформу и бросился к прозрачному лифту, мерцающему в голубоватой стене станции. Дипломат Найл быстрыми рывками пронёсся мимо упавшего негулонианина и, вскочив на платформу, ринулся за последним беглецом, но тот уже глумливо махал ему рукой за закрывшимися створками лифта. Кир только и успел в ярости стукнуть кулаками о прозрачные двери, как кабина поползла вверх и скрылась где-то в потолке станции.

– Ааа... – негулониан, лежащий на рельсах, с отчаянным стоном попытался распрямить подвёрнутую ногу и привлёк внимание Кира, который, переведя дух, подошёл к краю платформы.

– Добегался? – дипломат протянул ему руку с края платформы. – Вылезай, а то под обратный поезд угодишь.

Негулонианин искривил широкий рот в болезненной гримасе, встал на четвереньки и начал медленно подниматься, всё ещё держась за ногу. Кости представителей этой Великой расы были довольно пластичными, а значит упал незадачливый фиолетовый бегун и вправду очень сильно, раз сумел так повредить конечность.

– Живее! – поторопил его Кир.

Прихрамывая, негулонианин посмотрел на протянутую человеком руку и уже собирался протянуть свою в ответ, как вдруг в мерцающей дали тоннеля появились яркие огни приближающегося состава, следующего из посольства Третьей Федерации во Дворец Всеединства. Это будто отрезвило инопланетянина, и он, задрав левый рукав, поднял руку, демонстрируя тот же символ – круг, перечёркнутый двумя крестообразными линиями, и маленькую звезду над ним.

– Во имя Абсолюта! – громко проговорил он на всеобщем, чтобы Кир его понял.

Через мгновение фиолетовый негулонианин с едва различимым воплем скрылся под стремительно подъехавшим составом.

– Да кто бы сомневался, – советник разочарованно выдохнул и оглянулся, убеждаясь в том, что лифт с поверхности пока так и не прибыл.

Это была техническая станция, так что других способов быстро отсюда выбраться не имелось. Кир попытался воспользоваться галафоном, но под землёй на Эттере человеческие устройства связи почему-то не работали – видимо, сказывалось обилие фотонной техники, добывающей на глубине ирболид. Поняв, что догнать единственного уцелевшего беглеца он уже никак не успеет, да и в посольство теперь ехать тоже было нельзя, дипломат машинально поправил свой жёлтый китель, изрядно помятый в драке, спрыгнул на рельсы, обошёл поезд и направился к противоположной станции. Тем временем из только что приехавшего состава начали выходить люди, ещё не понявшие, что же произошло. Зайдя в вагон, в котором он приехал, Кир обнаружил испуганного негулонианского инженера, склонившегося над двумя телами.

– Да живы они, – бросил он, понимая, как сильно всё это тянет на межпланетный скандал.

Найдя тревожную кнопку, он нажал её и чётко проговорил в коммуникатор:

– Говорит Кир Найл, советник третьего ранга, Третья Федерация. Обнаружено четверо преступников: двое обезврежены в вагоне поезда. Один... один попал под встречный. Оба состава сейчас на рельсах, я инициировал остановку, мы никуда не едем. И ещё один... сбежал.

***

Тесса в третий раз подряд пыталась дозвониться до брата. «Да где он там находится?! – раздражённо думала она, постукивая по экрану галафона. – В поезде опять что ли?» Обычно сигнал на Эттере был весьма мощным, чему способствовали бесчисленные вышки и ретрансляторы, превращающие планету в один сплошной узел связи. Конечно, Тесса не знала, что Кир сейчас сидит в вагоне поезда и даёт прибывшим патрульным объяснения, почему вместе с ним там два избитых негулонианина, а третий и вовсе размазан по фотонным рельсам.

– Мне конец, – трепещущим голосом протянул Агинак, глядя через панорамное окно на горящие и дымящиеся корабли около Дворца Всеединства. – Я должен был заметить...

– Не раскисай, – Тесса одобрительно хлопнула друга по плечу.

Уже не впервой этой парочке было выручать друг друга. На позапрошлой неделе Тесса полетела на Поррим-4, забыв на взлётной площадке филарского дипломата, а Агинак устроил всё так, будто тот не прошёл местный пограничный контроль. За три дня до того негулонианин так хорошо отдохнул в одном из звёздных клубов Эттеры, что с утра пришёл на дежурство не в свою башню, а в соседнюю. Его рыжая подруга тогда вовремя включила пожарную сирену, отчего наступила всеобщая суматоха, и отсутствия диспетчера на посту никто не заметил. Впрочем, сейчас градус проблемы явно был куда выше.

– Мёртвые звёзды, Агинак! – гневно воскликнул пожилой коричневый негулонианин, буквально ворвавшийся в смотровую рубку диспетчерской башни. – Что здесь происходит? Почему стреляли?!

– Блюститель Карнак? – Агинак вскочил со своего кресла, понимая, что будет крайне сложно объяснить случившееся. Кроме того, у него на посту находился человек, представитель другой космодержавы, и всё это могло сейчас очень плохо закончиться. На гладком фиолетовом лице диспетчера появилось нескрываемое волнение.

Карнак был командиром стражи на Эттере и прямым начальником Агинака. Титул блюстителя обычно делал его вторым по значимости на планете после магистрата, возглавляющего этот негулонианский дипломатический мир. Исключение составляли лишь такие дни, как сегодня, когда на Эттере лично присутствовал сам Верховный лидер Фаринак. Карнак верой и правдой служил Протекторату Негулон уже почти тридцать лет и больше всего в жизни держался за честь своего тёмно-зелёного мундира.

– Кто такая? – блюститель внимательно посмотрел своими большими чёрными глазами на незнакомую ему рыжую веснушчатую девушку, стоящую у приборной панели.

– Прошу прощения, блюститель, – голос Агинака дрожал, пока он наспех прятал куда-то под стол бокал с жидким фосфором, бутылку кигля и недоеденные батончики «Лимбо» со вкусом банана, – я отвлёкся на секунду.... всего на секунду...

– Я Тесса. Тесса Найл, – представилась девушка, застёгивая китель и пряча распущенные рыжие волосы под воротник, – Жёлтый Департамент, Третья Федерация.

Пилот понимала, что влипли они с Агинаком плотно: мало того, что она сейчас находилась на запрещённом для людей объекте, так они ещё и только что пальнули двумя фотонными торпедами по неизвестному кораблю прямо в центре дипломатической планеты. Готовясь к худшему, Тесса взволнованно прикидывала к кому обратиться: брат не отвечал, министр Одрик Таламо был на секретном совете.

– Это всё я, блюститель, – стараясь звучать максимально уверенно, проговорила Тесса, – я заставила Агинака выстрелить. Корабль летел ко Дворцу и...

– Молчать! – гневно выпалил Карнак, и агрессивно прищурил чёрные глаза на коричневом лице. – За мной! Оба!

Бросив взгляд в окно, Тесса увидела, что к рухнувшему негулонианскому кораблю и горящему под ним тевларскому борту уже начали стягиваться окружающие. Поспешив догнать Агинака и блюстителя, она взволнованно спустилась по материализовавшейся из чистого света винтовой лестнице. По дороге Карнак отдал кому-то из стражи приказ временно сесть за пульт в диспетчерской, и, в очередной раз жёстко накричав на Тессу и Агинака, выскочил на улицу. Тесса отметила, что блюститель сейчас говорит не на родном языке, что было обычным делом для негулониан, когда они общались с чужеземцами.

Два тусклых солнца Эттеры уже почти зашли, и день неотвратимо клонился к закату. Впрочем, темнее вокруг не становилось, ведь небоскрёбы, обелиски, улицы и даже скверы, сияющие фотонным светом, не давали естественным сумеркам проникнуть на городские улицы. Но самое большое внимание привлекал, конечно, дым с посадочной площадки. Что-то бормоча себе под нос, блюститель Карнак торопился к Дворцу Всеединства, то и дело жестами подзывая кого-то из подчинённых. В итоге, когда процессия добралась до кораблей, пылающих посреди множества обломков и разрушений, блюстителя уже сопровождало не менее пятнадцати помощников. Первым делом все кинулись к разбитому тевларскому борту, надеясь найти уцелевших или раненных.

– Зачем ты стрелял? – Карнак почти вплотную подошёл к Агинаку, и Тесса только сейчас заметила, как сильно эти два негулонианина различаются по возрасту: обычно гладкая натянутая кожа, свойственная их виду, в случае с блюстителем была покрыта слега заметным бледным налётом и тёмными пятнами: морщины у негулониан не появлялись, и старение сопровождалось именно такими признаками.

– Я заметил... то есть Тесса заметила неопознанный борт, – фиолетовый диспетчер, похоже, готов был провалиться сквозь фотонное покрытие взлётно-посадочной площадки, – он шёл прямо на Дворец... без вариантов...

– То есть это она увидела? – уточнил Карнак.

– Да... – протянул молодой негулонианин.

– И огонь открыть тоже велела она? – не унимался блюститель, периодически поглядывая на девушку.

– Да, я, – вставила Тесса, хотя её никто не спрашивал. – Простите, но надо было действовать. Агинак не виноват, он просто...

– Найл... – перебив её, задумчиво протянул начальник стражи и почесал длинный коричневый подбородок. – Какая-то знакомая фамилия...

– Очень распространённая, – ответила Тесса, поймав себя на том, что говорит, прямо как брат.

– Отличная работа, пилот, – блюститель Карнак явно понял, с кем имеет дело, оценив её жёлтый китель и полётный значок. – Если бы этот корабль долетел до цели... ух... страшно даже представить.

Тесса ошарашенно посмотрела на пожилого негулонианина, никак не ожидая такой реакции. Девушка полагала, что сейчас её и Агинака начнут как минимум распекать, но, похоже, городскую стражу радовало, что не случилось худшего. Если верить брату, во Дворце сегодня собрались большие шишки каждой из космодержав, и сейчас всё могло быть куда более плачевно.

«Тесса! Тесса, ты ещё во Дворце?» – послышалось из галафона, спрятанного во внутренний карман кителя.

Девушка ещё раз виновато поклонилась блюстителю Карнаку и отошла немного в сторону, стараясь не привлекать внимания.

– Нет, – с облегчением ответила она прямо в экран, радуясь появлению брата. – Кир, тут такое! Короче, приезжай ко Дворцу, здесь...

«Погоди! – голос из галафона звучал с очень сильными помехами. – У меня инцидент в тоннеле... Будь осторожна и не доверяй местным. Я встретил... в общем, не важно... Во Дворце сейчас опасно, не суйся туда. Я на ирболидовых полях, меня только что отпустили. Сейчас на чём-нибудь долечу до... стоп! Что ты сказала? Что там у тебя?»

Тесса скептически закатила глаза, но, поняв, что брат всё равно не видит её реакции на свою невнимательность, быстро пересказала последние события.

«Дай мне Карнака! Срочно!» – связь всё ещё барахлила, но требовательный тон Кира девушка разобрать сумела.

Она подошла к блюстителю, который активно раздавал команды множеству негулониан, суетящихся среди обломков и пламени. Одни вытаскивали из искорёженного тевларского корабля охранников и пилотов, другие тушили пожар, третьи разгоняли случайных зевак. Летающий транспорт огибал место аварии прямо в воздухе, стараясь не приближаться к посадочной площадке. Карнак взял галафон Тессы и отошёл с ним подальше, говоря о чём-то с Киром. Девушка в это время посмотрела вверх на пирамидальный Дворец Всеединства, где сейчас были выбиты некоторые окна, из которых высовывались испуганные представители различных рас. С такого расстояния сложно было понять точно, но, кажется, Тесса разглядела министра Таламо, выглядывающего из панорамного окна малого зала.

– Информация от Третьей Федерации! – громко обратился блюститель Карнак к своим подчинённым, пытаясь перекричать вой сирен и треск горящих кораблей. – Возможна диверсия! Срочно эвакуировать Дворец Всеединства! Всех, кто свободен, немедленно сюда!

– Диверсия? – воспользовавшись общей суетой, Агинак прекратил тушить обломки и подошёл к подруге. – То есть вот это вот всё – ещё не конец, графиня?

***

Эвакуация Дворца заняла чуть меньше часа. Из множества выходов негулонианские стражники выводили послов и представителей всевозможных рас и планет. Вскоре ярко освещённая площадь у центральных ворот наполнилась самым разнообразным народом, но больше всего блюститель Карнак переживал за своего правителя и за почётные делегации людей, тевларцев и кнатов. Каково же было его облегчение, когда в свете фотонных фонарей в больших церемониальных дверях появился Верховный лидер Фаринак, похоже, нисколько не пострадавший.

– На́ртера гарт аба́рра, гаст Фарина́к, – произнёс крупный широкоплечий кнат в военной форме, идущий рядом с Верховным лидером.

– Достопочтенный посол Нагг Данитус Нагг благодарит вас за приглашение, – пролепетал бледный переводчик-анариец, сопровождающий кнатского парламентёра. – Посол Нагг также отмечает, что Империя сожалеет о принятом сегодня решении, но мы не вправе давить на Союз Тевлар. Империя готова участвовать, как только сложатся известные вам обстоятельства.

– Да, я глубоко разочарован, – мелодично произнёс правитель Протектората, медленно моргнув большими чёрными глазами. – Надеюсь, решение в ближайшее время пересмотрят.

Последние слова он, впрочем, произнёс, обращаясь не к послу или его переводчику, а к юной краснокожей кнатке в просторном ритуальном платье с цветными металлическими вставками. Хранитель Сааг Дакаста Сааг пристально посмотрела на Верховного лидера всеми четырьмя глазами, после чего перевела взгляд на выходящую из дворца тевларскую делегацию и произнесла на неуверенном всеобщем:

– Хранитель Аш’шамма мудра... она не хотеть... не хотеть оставить Союз Тевлар без... как же это... без преемника. Но она же и очень стара. Хранитель Аш’шамма не жалеть галактика, не жалеть миры, не горевать о черво... червоточинах. Я понимать её, но я не согласиться. Я готова исполнить долг Триады, когда... если Триада быть единой.

Распрощавшись, кнатская делегация направилась к своему звездолёту, ожидающему недалеко от Дворца Всеединства. Не успел Верховный лидер Фаринак опомниться, как рядом с ним уже возникли представители Союза Тевлар.

– Укну́ру глу тура́тту, – недовольно проскрипел высокий худой тевларец в чёрном камзоле, наблюдая за тем, как пожарные роботы негулониан гасят остатки огня, уничтожившего его корабль, – у́фру укну́ру тимму́?

– Министр Ош’шарри недоволен, и мы выражаем протест, – тут же сообщил переводчик, поддерживая свою явно повреждённую руку. – Как мы полетим назад? Нам должны предоставить транспорт до границ Союза Тевлар!

– Безусловно, – звонко протянул Фаринак, – но могу ли я ещё раз переговорить с хранителем Аш’шаммой? Дело крайне серьёзное.

Старая подслеповатая тевларка медленно подошла, едва услышав своё имя. До этого она беседовала с профессором Армандой Райли, так как была очень рада встретить ещё одного знатока древних наречий. Вместе с переводчицей они выслушали длинную речь Фаринака, после чего хранитель Аш’шамма не менее объёмно ответила ему на старотевларском языке.

– Хранитель говорит, что сегодняшний день подтверждает все её опасения, – с дрожью в голосе принялась переводить доктор Райли, ещё не оправившаяся после взрыва корабля в нескольких метрах от окон малого зала. – Союз Тевлар никогда не был в безопасности. Обуланский инцидент, случившийся шестьдесят лет назад, только что повторился. Она считает это покушением на тевларскую делегацию. Страна хранителя Аш’шаммы далека и всегда была обособлена. Союз Тевлар готов претерпеть лишения и отказаться от червоточин. Союз глубоко сожалеет мирам, которые от этого пострадают или погибнут, но жертвовать последним хранителем Великой расы ради этого не стоит. Кто-то должен оберегать тевларский Осколок. Хранитель Аш’шамма не будет перекраивать мир в этот раз. И миру придётся смириться.

Верховный лидер Фаринак сокрушённо кивнул, и на его гладком фиолетовом лице мелькнула боль. Несколько секунд он будто придумывал ответ, но вдруг резко обернулся, ища кого-то взглядом:

– Карнак! Срочно предоставь почтенной делегации Союза Тевлар корабль и организуй перелёт до границ. Всем раненным оказать помощь и тоже отправить домой. Побыстрее!

Блюститель, который как раз сейчас руководил устранением разрушений и уборкой обломков, поклонился и поспешил проводить почётных гостей на соседнюю взлётную площадку. Через пару минут он вернулся и подошёл к Верховному лидеру.

– Простите за эту эвакуацию, господин, – блюститель Карнак старался говорить тише, но переводчица Арманда Райли и ещё несколько человек его явно расслышали. – Информация только что подтвердилась: мои бойцы нашли во Дворце лучевую бомбу. Прямо в технических помещениях под малым залом. Ещё полчаса и...

– Но как? – изумлённо перебил его Фаринак. – Кто мог пронести?

– Кто-то из наших, полагаю, – ответил пожилой коричневый негулонианин. – Думаю, это покушение на вас, господин.

– В этом есть смысл, – подошёл слышавший их министр Одрик Таламо. – Верховный лидер, вы ведь редко покидаете столицу Протектората Негулон? А уж так далеко от дома вас и вовсе не увидишь. Кто-то точно знал, что вы будете именно здесь и именно в это время. Кстати, а почему нас не эвакуировали напрямую в посольство через тоннель? Разве он не для этого?

– Не получилось бы! – вдруг послышался за их спинами низкий слегка надрывающийся голос. – В тоннеле сейчас не проехать. Я как раз по этой части и хотел доложить.

– Кир! – удивлённо воскликнул глава Жёлтого Департамента. – Ты почему здесь?

– Министр Таламо, Верховный лидер Фаринак, боюсь, это не покушение, – высокий рыжий дипломат подошёл к высокопоставленным собеседникам и продемонстрировал им экран своего галафона, на котором совершенно чётко просматривалась голограмма татуировки в виде перечёркнутого крестом круга с изображением маленькой звезды сверху. – То есть покушение, конечно, но не на вас. Это символ Жрецов Абсолюта. Древнее братство, которое...

– Да-да, – не по рангу вмешался в разговор блюститель Карнак, – психи, охотящиеся за Триадой. Они уже много поколений преследуют хранителей. Постойте-ка... а не о вас ли мне доложили? Инцидент в тоннелях – это же ваших рук дело?

Кир вкратце рассказал о стычке с четырьмя негулонианами в подземном поезде. Затем он предположил, что они подсели в его вагон как раз потому, что спешили скорее убраться из Дворца Всеединства, который сами же и заминировали, оставив под малым залом лучевую бомбу, призванную разом сгубить всех нынешних хранителей Осколков.

– А неслабо у вас дипломатов учат, Одрик, – фамильярно усмехнувшись проговорил Верховный лидер Фаринак, – один уложил троих! Да ещё и о бомбе догадался!

– Наш Кир Найл раньше служил в Красном Департаменте, – гордо и даже пафосно ответил министр Таламо, – в военной разведке. Ушёл... по личным причинам.

– Мы все обязаны вам жизнью, дипломат, – кивнул Фаринак. – Если бы не вы, в новостях сейчас были бы страшные вещи.

– Не ему одному, – блюститель Карнак обернулся и жестом подозвал кого-то издали, попутно кратко пересказав всем историю о сбитом корабле.

– Витесса Найл? – опять удивился министр Таламо. – Вы что там делали вообще? Но... да, пожалуй, спасибо... этот борт едва не... ну, в общем вы поняли.

Тесса сдержанно кивнула и, слегка обернувшись, подмигнула своему другу Агинаку, оставшемуся в отдалении, и показала большой палец, демонстрируя, что выпутаться всё же удалось. Блюститель Карнак тем временем отдал приказ вытащить тела из сбитого корабля. Через минуту всех присутствующих постигло изрядное удивление, когда, вскрыв искорёженную кабину, рабочие никого в ней не обнаружили.

– Шёл на автопилоте, – констатировал Карнак, почёсывая подбородок. – Если бы не эта женщина, Верховный лидер, мы бы сейчас с вами не разговаривали.

– Погодите-ка, – вдруг заметил Верховный лидер Фаринак. – Кир Найл? Витесса Найл? То есть своим двукратным спасением мы сегодня обязаны потомкам самого Юстеса Найла?

Кир обречённо опустил голову, понимая, что делать замечание правителю Протектората Негулон ему не по чину. Тесса едва подавила смешок, видя, как напрягся её старший брат.

– Нет, – выручил подчинённого министр Таламо, – Найл – распространённая фамилия.

Глава Жёлтого Департамента взглядом велел Киру и Тессе отойти подальше, пока он не закончит свою беседу с Верховным лидером негулониан.

– Одно печалит непрестанно, – в привычной для него манере почти пропел Фаринак, – надежда на Триаду не оправдалась. Дан Белур и Сааг Дакаста Сааг согласились, но Аш’шамма... Если верить нашим расчётам, в ближайший месяц исчезнут ещё десятки коридоров. Боюсь, это конец мира, который мы знаем, раз даже Триада отвернулась от галактики. Без червоточин мы станем немыслимо далеки друг от друга и вернёмся на восемьсот лет назад, когда не видели ничего дальше собственного носа. Триада больше не с нами.

***

Эдвин стоял на ступенях Дворца Всеединства и шокированно наблюдал за разговором высоких персон, которые, похоже, и вовсе не замечали студента-переводчика. Террористы, предательство Триады, взрыв корабля – всё, что он сейчас слышал, сбивало с толку и казалось немыслимым, ведь получалось, что даже полёт домой теперь мог растянуться на всю жизнь.

– Не отчаивайтесь, юноша, ещё ничего не кончено, – рядом, тяжело дыша, возник чрезмерно полный хранитель Дан Белур. – Мне бы надлежало знать о вашем рождении, и я был сегодня крайне удивлён тем, что мы до сих пор не знакомы. Смею заметить, что вы – далеко не последний человек в этой истории, насколько я могу судить. Хотите узнать, почему?

Глава 6. Верное решение

Даже если бы Эдвин хотел узнать, что же имел в виду хранитель Дан Белур (а хотел он, надо сказать, не особенно, потому что дико устал за прошедший день, а от обилия новой информации уже голова шла кругом), министр Одрик Таламо не дал им возможности пообщаться. Едва кнатская и тевларская делегации покинули Эттеру, глава Жёлтого Департамента тоже принялся готовиться к отлёту. Отправляться назад в Третью Федерацию на родном корабле было нельзя по двум причинам: во-первых, в свете только что случившегося покушения на Триаду это казалось небезопасным, ведь Жрецы Абсолюта могли повторить попытку, а во-вторых сам хранитель Дан Белур наотрез отказался рисковать и потребовал для отвода глаз предоставить негулонианский корабль. Дожидаться вылета было решено в здании посольства Федерации, куда Верховный лидер Фаринак обещал прислать специальный борт.

– Что теперь будет, министр? – профессор Райли устроилась в удобном кресле за прямоугольным переговорным столом в главном зале посольства. – Я, конечно, давно не говорила на старотевларском, но уверена, что перевела слова Аш’шаммы правильно: Триада нам не поможет?

– Похоже на то... – мрачно откликнулся Одрик Таламо, нахмурив густые седые брови, после чего посмотрел на Дана Белура. – Вы, хранитель, меня тоже крайне удивили. Я уже почти поверил, что и вы откажетесь.

В помещении находились шестеро, ожидающие скорейшего вылета с Эттеры: глава Жёлтого Департамента министр Таламо, профессор Арманда Райли, хранитель Дан Белур, брат и сестра Найл, ну и, конечно, Эдвин, который чувствовал себя одновременно и подавленным, и заинтригованным в столь разношёрстной компании. Все присутствующие волей-неволей за последние сутки стали обладателями весьма опасного знания, которое, надо полагать, могло принести немало бед, если бы распространилось за пределы посольства.

– Я просто просил всех одуматься, – пожал плечами Дан Белур, и на его широком, обрамлённом бакенбардами лице появилась некоторая безнадёжность, – но не забывайте, что в итоге я поддержал хранительницу Сааг. Поймите верно: я не против исполнить свой долг, но надо отдавать себе отчёт в том, что следующий галактический катаклизм ударит совсем скоро и куда более мощно, если мы сейчас вмешаемся. Впрочем, стоит ли теперь говорить об этом, министр? Аш’шамма не примет участия, так что спор закрыт. Триаду не случайно называют Триадой, и вдвоём с Сааг мы ничего не сделаем.

– А заставить? – неожиданно даже для себя вдруг вставил Эдвин. – Можно же как-то заставить Аш’шамму?

Все с удивлением посмотрели на самого младшего и бесправного участника делегации. Даже Витесса Найл, находящаяся здесь лишь потому, что после эвакуации стала невольным свидетелем беседы министра с Верховным лидером Фаринаком, понимала, что в присутствии Одрика Таламо и хранителя Белура стоит помалкивать. Впрочем, обстановка быстро разрядилась, так как открылись двери переговорного зала, и в помещении появились несколько сотрудников посольства с подносами в руках. На столе тут же оказался довольно изысканный обед из двух блюд и несколько узких высоких графинов с полупрозрачным напитком розового цвета. Только сейчас Эдвин понял, что не ел уже почти сутки – последний раз был ещё вчера на рейсовом корабле класса «Вектор», с которого их с ментором позже забрал Жёлтый Департамент. Подумать только: сколько всего странного случилось, а ведь ещё буквально позавчера все проблемы парня сводились к проваленному экзамену у профессора Иш’шиббу.

– От имени Третьей Федерации, – министр Таламо поднял бокал, – я благодарю всех присутствующих за отличную работу. Советник Найл, пилот Найл, вы не только своевременно доставили наших переводчиков, но и предотвратили две попытки теракта. Профессор Райли, без вас мы не смогли бы понять позицию хранителя Аш’шаммы. Почтенный Дан Белур, вне всякого сомнения, спасибо вам за готовность к великой жертве. Ну а вам я скажу так, – глава Жёлтого Департамента посмотрел на Эдвина, – не родился ещё человек, который смог бы принудить Союз Тевлар к тому, чего они сами не хотят. К сожалению, их «нет» – это нет.

– И сколько у нас времени? – профессор Райли растерянно посмотрела на министра. – Как скоро схлопнутся все червоточины?

Одрик Таламо многозначительно посмотрел на Кира Найла, которому уже давал задание изучить этот вопрос.

– Точно сказать сложно, профессор, – ответил рыжеволосый дипломат, привычно закручивая ус и глядя в свой планшет, – но если верить текущим данным, то через пять-шесть дней мы бы с Эттеры уже не улетели. Ближайшие червоточины, ведущие в Федерацию, показывают сужение на тридцать-сорок процентов. Боюсь, это может быть наш последний визит сюда.

– Значит, всё посольство надо эвакуировать, – задумчиво протянул министр. – Кир, перед вылетом отдай приказ, чтоб собирались. Через два дня тут не должно быть ни души.

Слушая и с нескрываемым аппетитом поедая мясное рагу, Эдвин не мог не заметить, что Дан Белур всё это время пристально поглядывает на него, будто пытается что-то рассмотреть или развеять какие-то свои сомнения. Подозрительный взор хранителя изрядно беспокоил юношу, и он чувствовал, будто провинился в чём-то, хотя, как ни старался, не мог понять, в чём именно. Теперь, когда голод и усталость постепенно отходили на второй план, будущий ксенолингвист вспомнил слова, сказанные Даном Белуром у Дворца Всеединства, отчего беспокойство в душе выросло только сильнее.

– Мы полетим на Сидарию? – снова уточнила Арманда Райли.

– Да, – кивнул министр. – В Аркадии президент ждёт меня с подробным докладом. Я надеюсь, все понимают, что эта информация не должна стать известна раньше времени. Если в Ближних рубежах или, тем более, на Просторе узнают, что целые миры вот-вот окажутся навсегда отрезанными от Федерации, начнётся паника. Мы к этому не готовы. Никто не готов. Правительство примет решение, что делать, но до того момента, необходимо молчать.

– Я думаю, министр, доктор Райли беспокоится о другом, – заметил Кир Найл. – Мы с Тессой забрали её и этого юношу, когда они летели на Поррим-4 по делам своей академии.

– Да, конечно! – спохватился Одрик Таламо. – Мы прибудем в столицу, профессор, откуда вас немедленно перенаправят к планетам филаров. Вы сможете спокойно изучать там языки, как и планировали. Простите, но иначе никак: коридор Лагранжа схлопнулся, и мы не можем прямо отсюда вернуть вас к Тиллу, чтобы вы продолжили путь, которым следовали изначально. Теперь уже только через Сидарию.

– Я понимаю, – кивнула профессор, предупредительно глянув на Эдвина. – У нас с моим ассистентом меньше месяца на выпускной проект, хотелось бы всё успеть. Впрочем, если червоточины исчезнут, то, наверное, всё это...

– Не будем поддаваться панике! – предупредительно и жёстко отрезал министр, надеясь, что его все услышат. – Я доложу президенту о случившемся, и будет принято должное решение. Федерация не бросит свои миры! Я уверен, мы найдём выход своими силами, раз уж чуда в этот раз ждать не приходится.

Эдвин не считал себя знатоком человеческой натуры, но любой, у кого были глаза, мог сейчас понять, что глава Жёлтого Департамента лукавит. Одрик Таламо, вероятно, был в панике, но не мог себе позволить показать это на публике.

– А почему не позвонить президенту сейчас? – неуверенно спросила доктор Райли.

– Не получится, – Кир Найл небрежно постучал своим галафоном по столу, чуть не опрокинув высокий графин. – Когда Тесса с Агинаком сбили тот корабль, а во дворце нашли бомбу, негулониане блокировали всю внешнюю связь на планете. Ищут беглеца... того, которого я упустил. Пока не улетим с орбиты Эттеры, никто никуда не дозвонится.

Услышав эти слова рыжеволосого дипломата, Эдвин вдруг вспомнил, что так и не связался с Корой, которая, надо полагать, вчера ждала его в «Афродите» на Тилле, но так и не дождалась. Подруга, наверное, изрядно нервничала, и Эдвину даже стало немного совестно.

– Позвонишь с борта, – тихо и неожиданно сказал ему Дан Белур, обходя стол, чтобы взять себе порцию голубоватого салата. – На негулонианских кораблях нет лучевых двигателей, так что связь будет.

***

Серебристый негулонианский борт особого назначения, чем-то напоминающий сильно вытянутый конус, уложенный набок, приземлился прямо у посольства Третьей Федерации. Все шестеро пассажиров уже ждали на посадочной площадке с дорожными кейсами в руках. Отсюда было хорошо видно мерцающую золотом пирамиду Дворца Всеединства, вокруг которой сейчас летало множество патрульных кораблей, поднятых по тревоге после эвакуации. Если бы пчёлы восемьсот лет назад пережили Последний Исход и переехали бы в галактику Алая Ветвь вместе с человечеством, Эдвин, наверное, сравнил бы сейчас Дворец с беспокойным ульем, однако шанса такого у юноши, конечно же, не было. Оба едва пылающих солнца уже скрылись за горизонтом, и тяжёлый день, наполненный загадочными событиями, закончился, уступив место синеватой ночи, которая, впрочем, едва ли была заметна в бесконечно светящемся негулонианском городе.

– Профессор, может, ну его, этот Поррим-4? – Эдвин старался говорить тише, понимая, что министр Таламо точно не оценит упаднических настроений. – Допишем проект как-нибудь на Тилле, а? А вдруг мы вообще потом не сможем назад добраться?

– Ты же хотел оставить дом, – напомнила Арманда Райли, – всё время жаловался, что Тилл для тебя слишком тесен. Что, уже не тянет в Жёлтый Департамент?

– Нет, просто он у вас большой смельчак, – усмехнулась Тесса, в очередной раз потуже стягивая хвост рыжих волос, растрепавшийся из-за ветра, поднятого прилетевшим кораблём.

Эти же слова взбесили Эдвина ещё тогда, когда девушка иронично пошутила над ним после прыжка через коридор Лагранжа, но и сейчас он не нашёлся, что ответить. Кроме того, профессор Райли многозначительно повела бровями, и юноша понял, что ментор явно разделяет мнение Тессы. Впрочем, долго раздумывать над этим не вышло, так как посадочный трап корабля медленно опустился, и на нём появились фигуры нескольких негулониан.

– Прошу прощения! – прокричал один из них, стараясь звучать громче прилетевшего судна. – Нам нужен советник Найл! На минуту!

Эдвин узнал этого возрастного коричневого инопланетянина: это был блюститель Карнак, он заведовал местной стражей. Интересно, что ему было нужно от рыжего дипломата?

– Мы задержали его в одиннадцатом порту, – Карнак жестом приказал двоим своим бойцам вывести вперёд фиолетового негулонианина, чьи руки были скованы впереди светящимися фотонными браслетами. – Вы узнаёте его?

Кир шагнул вперёд, обогнав Эдвина, отчего юноше стало толком не видно, что же там происходит. Двухметровый дипломат посмотрел на арестованного сверху вниз и попросил охранников задрать тому левый рукав.

– Жрец Абсолюта, – утвердительно кивнул Кир Найл, увидев уже знакомую татуировку.

– Отлично, – задумчиво прокряхтел Карнак, сделав какие-то заметки в своём планшете. – Мы решили показать его вам на всякий случай.

– Это он! – вдруг воскликнул фиолетовый негулонианин. – Это же он!

Его выпад был столь неожиданным, что оба охранника, на мгновение растерявшись, не удержали арестованного. Негулонианин, выпучив свои большие чёрные глаза, кинулся вперёд, выставив перед собой скованные руки, будто в попытке задушить противника. Министр Таламо интуитивно закрыл собой профессора Райли, а Тесса просто шарахнулась в сторону. Фиолетовый негулонианин пробежал несколько шагов, не переставая кричать: «Это он!», но был остановлен резким движением и крепкой хваткой высокого рыжеволосого дипломата. Эдвин, стоявший за его спиной, почти ничего не успел сообразить и увидел только, как беглец согнулся пополам от удара в живот.

– Конечно, это я, – удивлённо хмыкнул Кир Найл, потирая костяшки пальцев. – Ты на что вообще рассчитывал? Реванш взять решил?

– Простите, дипломат. Постите, министр, – Карнак недовольно посмотрел на своих солдат, заново скручивающих арестованного преступника. – Благодарим вас за помощь. Его доставят в столицу на Цеффею и будут судить за покушение на Триаду и Верховного лидера Фаринака. Успешного вам полёта!

***

– Интересно, а кто пилот? – ни к кому конкретно не обращаясь, поинтересовался Кир Найл, миновав входной шлюз.

Блюститель Карнак полностью передал свой корабль делегации людей, а сам остался с охраной и задержанным дожидаться транспорта на посадочной площадке. Судно оказалось довольно просторным и обустроенным в классическом негулонианском стиле – всё вокруг было отделано светящимися фотонными пластинами и другими мерцающими материалами, отчего одно помещение казалось ярче другого.

– Надеюсь, кого-то дали, – хмыкнула Витесса Найл, пропуская вперёд себя министра Таламо и Дана Белура, – я такой штукой раньше не управляла. Нет, в принципе, я могу, но...

– Только не это! – раздосадованно воскликнул высокий усатый дипломат, глядя куда-то в конец ярко освещённого коридора. – Ну почему опять он?!

– Агинак! – радостно улыбаясь, воскликнула Тесса. – Ты же не пилот!

– Уже три часа как пилот, – гордо откликнулся молодой фиолетовый негулонианин, несколько раз моргнув большими чёрными глазами, – сдал экзамен только что. Не рассказывал, хотел удивить. Мне, по идее, ещё неделю учиться, но блюститель был так рад, что мы с тобой не допустили того... ну, ты понимаешь... в общем, он разрешил отвезти вас на Сидарию.

– Потрясающе, – буркнул Кир, укладывая дорожные кейсы всех членов делегации на багажные полки. – То этот Артейн, то теперь он... Цирк, а не дипломатическая миссия.

– Да бросьте, советник Найл! – попытался разрядить ситуацию Агинак, очень непривычно смотревшийся в костюме негулонианского пилота. – Тут лететь-то: немного до червоточины, потом неполный астродень в космосе и ещё одна червоточина. И всё, вы дома!

Услышав это, Эдвин, старавшийся никому не мешать и не попадаться под ноги, споткнулся о последний дорожный кейс и чуть было не рухнул на пол, схватившись в последнюю секунду за доктора Райли. Ментор недовольно поправила свой профессорский китель, взглядом давая понять своему студенту, чтоб был осторожнее, и пошла куда-то вглубь корабля. Эдвин перевёл дух и напряжённо посмотрел на Агинака. «Два прыжка?! Да что ж это такое... какой ужас...» – думал сейчас будущий ксенолингвист.

Да-да, Эдвин Артейн ненавидел космос. Это можно было понять уже тогда, когда его чуть не стошнило после перехода через коридор Лагранжа, но теперь таких процедуры предстояло сразу две. Это если ещё забыть о том, что червоточины сейчас ведут себя, как хотят, и в любой миг можно оказаться расщеплённым на атомы, если коридор вдруг схлопнется. Криокамеры Эдвин тоже терпеть не мог, потому что после них у него неделями кружилась голова. А может это космос ненавидел Эдвина?

– Я тоже не люблю прыжки, – произнёс вдруг хранитель Дан Белур, как только корабль с шумом оторвался от посадочной площадки и начал подниматься над светящейся всеми огнями Эттерой, – потому обычно и не летаю. Поговорим?

– О чём? – парень рассеянно посмотрел на своего полного шестидесятилетнего собеседника, одетого в белые брюки и такой же китель. Дан Белур носил необычные для современного стиля бакенбарды, делавшие его похожим на одного из доисторических аристократов Старой Земли, каких юноше доводилось видеть на немногих сохранившихся с тех времён портретах.

Хранитель указал рукой куда-то в сторону хвостовой части корабля и медленно пошёл туда, неестественно размахивая руками при каждом шаге. Судя по всему, лишний вес мешал ему нормально переносить искусственную гравитацию, которая уже много столетий была обычным делом на космических судах. Эдвин убедился, что ни профессор Райли, ни кто-либо ещё его не ищет, и пошёл следом.

– Когда ты родился? – Дан Белур сел на светящуюся скамью у входа в грузовой отсек и взглядом указал Эдвину на место напротив себя. – Точные год и день, пожалуйста.

– 91 день, 3184 год, – ответил тот. – А почему вы спрашиваете?

– То есть тебе сейчас двадцать два года, – хранитель проигнорировал его вопрос, – странно, очень странно. Это уже было моё время... А где ты родился? В Федерации?

– Конечно. На Тилле, – Эдвин с подозрением посмотрел на хранителя. – Я всё ещё не понимаю, к чему это всё. И откуда вы знаете, о чём я думал? Сейчас, чуть раньше за обедом и тогда, у Дворца, когда все эвакуировались. Что происходит?

– Пожалуй, я и вправду должен кое-что прояснить, – задумчиво протянул Дан Белур, борясь с отдышкой, которая была частым явлением при искусственной гравитации. – Видишь ли, обычно мы видим носителей Искры в Осколке. Осколок призывает нас, когда такой ребёнок появляется на свет. И это странно, ведь в 3184 году хранителем уже был я, но о твоём рождении не было никаких сведений.

Эдвин смотрел на Дана Белура так, как смотрят на сумасшедших. Искра? Осколок? О чём говорил этот человек? Может, Триада и спасает вселенную от чего-то, но долг хранителя явно лишает человека рассудка.

– Нет-нет, я не выжил из ума, – рассмеялся Дан Белур, – хотя и понимаю, что выгляжу именно так. Ты меня прости: слишком уж давно мне не доводилось говорить с носителем Искры. Слишком уж редкое это явление.

– О чём мы говорим? – уже жалея, что не остался с занудным дипломатом Найлом, спросил Эдвин.

– Когда я увидел тебя в малом зале Дворца Всеединства, то сначала подумал, что мне кажется, – будто вспоминая что-то важное, проговорил хранитель, – но потом всё стало совершенно ясно. Ты, Эдвин Артейн, являешься одним из немногих, кто может похвастаться родством с древнейшей цивилизацией Иллу. Слышал о такой?

Эдвин слышал. Когда доктор Райли вчера заставила его повторять академические науки, а в числе прочего и легенду о Триаде, то, само собой, пришлось освежить в памяти и тот эпизод, где первые трое хранителей нашли на планете Халлар древний ключ к сердцу галактики, оставленный кем-то из Иллу. Вообще-то, учёные всех четырёх космодержав уже почти пятьсот лет ищут подтверждение существования этой цивилизации, но пока что лишь загадочные письмена в храме на Халларе говорят о том, что такой народ когда-то действительно обитал в галактике.

– Я – человек, – раздражённо произнёс Эдвин. – Я никакой не Иллу.

– О, я не сомневаюсь! – примирительно махнул руками Дан Белур. – Как и я, как и все, кто были до меня. Конечно, человек. Так и должно быть. Видишь ли, долг каждого хранителя искать себе преемника. У нашего с тобой вида сейчас пять кандидатов, чтоб заменить меня. Четверых нашёл я сразу после их рождения, когда мне на них указал Осколок. Ещё один даже старше меня: мы учились вместе, но когда умер прежний хранитель, Осколок отчего-то избрал именно меня.

– А я тут при чём? – недоумевал Эдвин. – На меня что, указал этот ваш Осколок?

– В том-то и проблема, что нет, – хмыкнул Дан Белур. – Я не видел твоё рождение, хотя должен был. Но сейчас, видя тебя перед собой, я понимаю, что ты один из нас, носителей Искры. Да-да, вижу этот взгляд! Сейчас попробую объяснить... видишь ли, последний Иллу, как тебе известно, вверил судьбу галактики трём хранителям: человеку, кнату и тевларцу. Но, если ты слышал мои слова на совете, это не делает из хранителей настоящих Иллу. Мы владеем лишь частью того могущества, которое было у этой цивилизации, стоявшей на страже галактики. Хранители десятилетиями изучали этот вопрос, пока не поняли, что достойные оберегать осколок владеют определённой... как бы это сказать... определённой особенностью. Это что-то вроде энергии, живущей в некоторых из нас. С течением веков Триада назвала эту черту Искрой. У одних она проявляется слабо, и Осколок никогда не признает их достойными, а у других заметна настолько, что они могут делать необычные вещи. Каждый – что-то своё.

– Как вы? – уточнил Эдвин, постепенно начиная понимать, о чём говорит этот причудливый, хотя и рассудительный человек. – Влезли мне в голову? Разве такое возможно?

– А разве я говорил невпопад, когда «лез» тебе в голову? – ухмыльнулся Дан Белур.

Эдвин вынужден был признать, что тот каждый раз попадал в точку.

– Обычно, – хранитель задумался, – особые возможности и силы просыпаются в носителе Искры лишь тогда, когда Осколок выбирает его Хранителем. Изредка становились известны случаи, когда Искра оказывалась столь сильна, что человек овладевал своим даром ещё при жизни прежнего хранителя. И в тебе, Эдвин Артейн, я вижу эту Искру. И она весьма сильна. Скажу откровенно: я никогда прежде не видел подобного.

У юноши голова шла кругом. Неужели он, выпускник Высшей Тилльской Академии, рисковал сейчас получить в будущем не пост в Жёлтом Департаменте, а место последователя этого дико странного культа Триады? «Ну уж нет, – твёрдо решил он, – этот бред пусть оставит себе. Главное, добраться домой, а там всё забудется, как страшный сон».

– Ох, если бы это всё было бредом, – спокойно проговорил Дан Белур, устало проведя руками по щекам и подровняв бакенбарды. – Я тоже так думал, когда начинал обучение.

– Прекратите это! – не выдержал Эдвин. – Я не знаю, как вы это проворачиваете, но перестаньте! Я не разрешал лезть в свои мысли.

– Во-первых, как ты уже понял, разрешение мне не особо-то нужно, – надменно усмехнувшись, заметил хранитель, – а во-вторых, я далеко не всегда так могу. Эмоции должны быть сильными и яркими, чтобы мысль стала читаемой. Впрочем, ты, Эдвин Артейн, очень эмоционален. Советую над этим подумать.

Будущий ксенолингвист тяжело вздохнул и попытался успокоиться. То, что говорил этот человек, конечно, казалось полным безумием, но в одном он был прав: умения держать чувства под контролем Эдвину и вправду не хватало.

– Что с того, что я один из этих... носителей Искры? Это меня к чему-то обязывает?

– Если бы я знал ответ, – пожал плечами Дан Белур. – В тебе меня удивляют сразу две вещи: во-первых, Осколок не показывал твоё рождение, в во-вторых, я никогда прежде не ощущал столь мощной Искры в другом человеке. Учение Триады гласит, что Ядром, а именно так мы зовём знаменитую сферу-ключ, разделённую последним Иллу на три Осколка, могут управлять лишь трое наиболее достойных. Надеюсь, это не подстегнёт гордости, так свойственной твоему возрасту, но ни у себя, ни у своего наставника я столь мощной Искры не ощущал. Думаю, Эдвин Артейн, ты бы прекрасно подошёл на роль моего преемника в Триаде.

– Забудьте! – Эдвин резко встал со своего места и сделал несколько шагов в сторону центрального коридора, удаляясь от грузового отсека. – Спасибо за откровение, хранитель, но я... давайте будем считать, что этого разговора не было. Мой отец – советник губернатора на Тилле и будет в ярости, если узнает, что его единственного сына просят вступить в ряды тех, кто жертвует своей жизнью во имя какого-то там вселенского блага. Извините, мне надо идти!

С этими словами юноша развернулся и уже собрался покинуть эту часть корабля.

– Что ты можешь? – с лёгкой усмешкой произнёс Дан Белур, будто бы пропустив мимо ушей весь порыв будущего ксенолингвиста. – Что необычное ты умеешь?

– Ничего, – остановился Эдвин. – Поймите, вы ошиблись. Сами же говорите: этот ваш обломок... то есть Осколок... он меня вам не показывал. Вы просто ошиблись. А если бы и не ошиблись, я не желал бы об этом говорить. И не лезьте ко мне больше в голову!

– Ого... – несмотря на мучающий его вес и отдышку, хранитель Дан Белур довольно резко встал со скамьи. – А ведь фотонные батареи негулониан не гаснут... это что-то новенькое...

Эдвин посмотрел по сторонам и увидел, что светящиеся пластины, которыми были покрыты все внутренние стены корабля, действительно тревожно замигали и начали меркнуть, отчего в коридоре даже как-то потемнело.

– Да, – глядя ему прямо в глаза, проговорил грузный хранитель, явно борющийся с искусственной гравитацией. – Домашняя система... вижу... не хотела пускать в квартиру... ещё на Тилле... и не разбудила вовремя... а потом ты не получил звонков от своего ментора, когда она пыталась... ей даже пришлось звонить твоей матери... а теперь это... Думаю, всё дело в эмоциях... Чем сильнее ты злишься или не хочешь чего-то, тем сильнее барахлит техника. Надо же… это очень необычно!

– Вы ошиблись! – ещё раз бросил Эдвин, и в этот миг в коридоре стало светло, как и прежде. – Я больше не хочу говорить об этом. И не буду!

Сказав это, юноша быстрым шагом направился в носовую часть корабля.

***

Агинак оказался сравнительно неплохим пилотом. Конечно, их маршрут и не подразумевал особых манёвров, но всё же космос – место опасное. За пару часов негулонианский корабль преодолел расстояние до ближайшей червоточины и сейчас приближался к мерцающему серебром сферическому облаку в тёмной пустоте. Эдвин вошёл в кабину как раз в тот момент, когда Тесса, сев в кресло второго пилота, принялась делать какие-то пометки в своём галафоне, наблюдая за тем, как Агинак готовится к прыжку. Негулонианская техника была ей уже сколько-то знакома, но многому девушка предпочитала учиться из первых рук.

– Ты бы сел, – заметила она, не отрываясь от экрана, – а то будет, как в коридоре Лагранжа.

Замечание было дельным, и Эдвин поспешил сесть в свободное кресло за спиной пилотов и надёжно пристегнуться. Он всей душой ненавидел прыжки через червоточины, хотя до сих пор делал это лишь трижды. Мысленно отругав себя за то, что недавно в посольстве так плотно поел, юноша приготовился к худшему.

– Пространственный переход на счёт «три», – уже привычно для себя произнесла Тесса, заметив, что Агинак забыл протокольную фразу. – Раз... Два... Три!

К этому невозможно было привыкнуть. Слепящий свет, от которого не спасали ни закрытые глаза, ни прижатые к лицу ладони, заполнил собой всё вокруг. Невыносимый гул, словно пронизывающий каждую частичку пространства, вибрировал в ушах так сильно, будто мозги готовились покинуть надоевшую голову через уши. Мир вокруг полыхал, шумел и трясся, отчего каждая секунда казалась невозможно долгой.

– Переход выполнен успешно, – взволнованно проговорил Агинак, как только всё стихло. – Это мой второй прыжок не на симуляторе! Можете поздравить!

Эдвин хотел уже возмутиться, но желудок явно был первым в очереди. Наскоро отстегнув ремни, юноша бросился вон из кабины, с ужасом сознавая, что понятия не имеет, где на негулонианских кораблях туалеты. К счастью, заветная комната оказалась буквально за второй дверью справа, и будущий ксенолингвист занял её на десять минут, всеми звуками давая понять, что лучше к нему даже не приближаться. Такой тошноты Эдвин не испытывал ещё никогда в жизни.

– Ты Коре позвонил? – с пониманием посмотрела на него доктор Райли, когда парень всё-таки вышел из бортового туалета на трясущихся ногах и прислонился к стене коридора.

– Точно... – выдохнул он. – Спасибо, профессор. Я забыл, что уже можно.

Глубоко дыша и стараясь не выдавать тошнотворного ощущения на побледневшем лице, Эдвин достал из внутреннего кармана кителя свой галафон и принялся дрожащими пальцами набирать номер Коры. Девушка ждала его ещё вчера вечером, так что сейчас, вероятно, предстоял нравоучительный разговор. «Знала бы она, чем я тут занят», – думал Эдвин.

– Неопознанный корабль по правому борту, – звонким голосом протянул Агинак, пробегая пальцам по приборной панели. – Надо выйти на связь... так, это у нас здесь.

– Нет, – Кир Найл прошагал мимо бледного Эдвина и вошёл в кабину. – Даже не думай, болван. Похоже, мы сейчас в Диких системах. Я не вижу на радарах червоточину на Сидарию в дне пути отсюда. Ты куда прыгнул?! Не надо ни с кем говорить. Выжимай всю скорость, какая есть, и разворачивайся. Ваши корабли быстроходнее наших, так что просто оторвёмся.

– А это не борт Федерации, – заметила Тесса, отстегнув ремень и прильнув к лобовому стеклу, – ни гербов, ни опознавательных знаков. И на радаре ничего. Агинак, я бы послушала Кира: давай-ка ускоряйся. Надо прыгать обратно.

– Я доложу министру, – недовольно буркнул рыжеволосый дипломат, – а ты лети быстрее.

Эдвин посмотрел в сторону кабины и увидел, что Кир направляется назад. Решив, что позвонит Коре через пару минут, юноша обратился нему:

– Извините, у меня есть один вопрос. Дан Белур, он вообще в порядке? Он сейчас говорил очень странные вещи.

– Займите место в каком-нибудь отсеке, Артейн, – нахмурился Кир Найл, глядя на него сверху вниз. – И лучше поближе к своему ментору. А по поводу хранителя Белура я вам советую запомнить: если кто-то из Триады что-то говорит, это заслуживает предельного внимания. Хранителям не свойственно болтать. В отличие от вас.

– Понял... – кивнул Эдвин, подавив очередной позыв к тошноте.

Проследив взглядом за высоким дипломатом, юноша увидел, как тот постучал в одну из сияющих фотонным светом дверей, та отворилась, и на пороге показалась доктор Райли. Найл явно не ожидал её увидеть и даже слегка сконфузился, однако быстро пришёл в себя и начал что-то говорить Одрику Таламо, тут же вышедшему в коридор. Мысленно усмехнувшись тому, что его немолодая наставница явно кокетничала с министром наедине с момента их встречи, Эдвин снова взял галафон и принялся искать номер Коры.

– Торпеда! – послышался из кабины крик Тессы. – Манёвр уклонения! Уклонение, Агинак!

Все, кто находился в коридоре, инстинктивно повернули головы в её сторону и прижались к стенам, будто это могло уберечь, если слова девушки были правдой. Впрочем, всё случилось куда быстрее, чем кто-либо успел сообразить. Сначала послышался глухой металлический удар, будто что-то большое и тяжёлое стукнулось о борт снаружи, затем по кораблю пробежала гудящая вибрирующая волна, и фотонные пластины на стенах и потолке тревожно заискрились.

– У нас же атториевая обшивка, – недоумевал Агинак, хлопая чёрными глазами, – что происходит?

– Ионный залп, – кратко ответила Тесса, пытаясь перезагрузить энергосистему корабля и понимая, что половина негулонианских символов на приборной панели ей незнакома. – Нас не убить пытаются, не видишь? Всё, финал...

С этими словами фотонный свет начал гаснуть по всему кораблю, и вскоре в коридорах, отсеках и кабине мерцало лишь слабое аварийное освещение.

– Пираты... – догадался Кир Найл. – Агинак, кретин, куда ты прыгнул?

– Н-н-нирийский коридор... – жалобно простонал тот, боясь обернуться к здоровенному и крайне недовольному дипломату.

– Нирийский? – выпалил Кир. – Это путь в Дикие системы! Как я и думал! Ты должен был прыгнуть в Шидахийский канал, болван! Это путь на наши границы и оттуда день до червоточины на Сидарию! Тесса, а ты куда смотрела?

– Не ори на меня! – не выдержала рыжеволосая девушка, и на её веснушчатом лице появилось отчаянье. – Я записывала, что делать, а не следила за космосом! Если ты не заметил, все эти червоточины одинаковые!

Эдвин слушал всё это, будто находясь в каком-то забытьи. Он никогда не был знатоком астрографии, но сведений, полученных от зловредного профессора Иш’шиббу, юноше хватило, чтоб вспомнить, что рядом с Эттерой находятся десятки червоточин, ведущих в самые разные уголки галактики. Строго говоря, потому эта планета и стала дипломатическим центром, что до неё можно было добраться из многочисленных точек космоса. Агинак, видимо, перепутал одну червоточину с другой и прыгнул куда-то в Дикие системы – регионы, не принадлежащие ни одной из четырёх космодержав и живущие по одним только им ведомым законам.

– Оружие на борту есть? – Кир пытался проникнуть в различные отсеки и каюты, но без фотонной энергии открыть двери просто не удавалось.

– В оружейном отсеке, – неуверенно ответил Агинак, – это в хвосте корабля.

В голубоватом мерцании аварийного освещения лица всех присутствующих, казалось, отражали самый неподдельный ужас. Министр Таламо и доктор Райли стояли, почти прижавшись друг к другу, Тесса и Агинак замерли в дверном проёме кабины, Эдвин, толком ничего не соображая, старался плотнее прижаться к стене, чтобы не упасть от головокружения, а хранителя Дана Белура и вовсе нигде не было видно. Кир Найл, снова выругавшись, пошёл в заднюю часть судна, но в этот момент раздался оглушительный грохот, коридор заволокло дымом, и корабль погрузился в полную темноту.

***

Взрыв, буквально разорвавший тяжёлую дверь входного шлюза, оглушил всех, кто в этот момент имел несчастье оказаться в коридоре. Эдвин всё-таки не удержался на ногах и отлетел к противоположной стене, ударившись о неё изо всех сил. Острая боль пронзила правую руку, и парень тяжело застонал, но в окружающем шуме никто его не услышал. Аварийное освещение больше не работало, так что оставалось ориентироваться на слух.

– Гарт га́ра! На́ра мадд абахта́ра? Да́рра каст негула́рра! – раздался вдруг низкий грубый голос, заглушивший даже треск погасших фотонных пластин.

Кромешная тьма начала рассеиваться, уступая место ярко-жёлтым наручным фонарям трёх громоздких кнатов, ввалившихся в коридор прямо через пробоину в шлюзе. Все они были выше и шире Кира Найла и уж точно куда крупнее Эдвина. Одежда этих краснокожих громил казалась почти полностью чёрной, отчего сливалась с темнотой коридора, когда наручные фонари смотрели в другую сторону. Каждый кнат был вооружён массивной крупнокалиберной винтовкой. Эдвин едва ли разбирался в пехотном оснащении, но почти сразу узнал импульсное оружие солдат Третьей Федерации. Видимо, это и вправду были пираты.

«Всем привет! Куда это мы попали? Да это же негулонианские слизняки!» – мысленно перевёл Эдвин. Самый крупный из кнатов тем временем пристально оглядел своими четырьмя глазами лежащих на полу и прижавшихся к стене людей и ответил другому:

– Бара́! Бара́ ту́лла фага́р, а́хта бара́ негула́рра. Ву́дра та, да́рра ка́ст мака́да!

«Нет! Не неси чушь, это не негулониане. Посмотри на них, это же человеческие слизняки!» – Эдвин всем силами старался поспевать за пиратом, сообразив, что, кроме доктора Райли, он тут единственный, кто вообще понимает напавших.

Внезапно один из кнатов, дальше прочих прошедший по коридору в хвостовую часть судна, вдруг вскрикнул и полетел на пол, сшибая торчащие из стен фотонные пластины. Из темноты выступил Кир Найл. Он с такой силой ударил краснокожего здоровяка в челюсть, что у того буквально не было шанса устоять на ногах. Недолго думая, рыжеволосый дипломат потянулся за импульсной винтовкой, но самый крупный и, по-видимому, главный из кнатов тут же ринулся ему навстречу. В полумраке коридора, освещаемом лишь наручными фонарями пиратов, невозможно было разглядеть, кто одерживает верх, но через полминуты кнат издал яростный победный крик, и Кир рухнул лицом вниз, обильно заливая пол кровью из разбитого носа. Эдвин попытался чуть-чуть привстать в надежде лучше рассмотреть случившееся, но третий кнат с силой надавил ему на плечо, заставив усесться на пол и прижаться к стене.

Через минуту кнат, получивший от Кира кулаком в челюсть, всё же поднялся и с рычащей руганью приволок из кабины Тессу и Агинака, не забыв отметить, что один «негулонианский слизень» на борту всё-таки оказался. Эдвин с замиранием сердца наблюдал за тем, как их всех усаживают в коридоре вдоль стены, но больше всего пугало то, что Арманда Райли, похоже, потеряла сознание от взрыва, так как бесчувственно лежала на полу. Её голову поддерживал министр Таламо, а Тесса пыталась разорваться между ней и братом, попеременно помогая то одной, то другому. Дан Белур вскоре тоже присоединился к остальным, когда кнат-главарь тычками и пинками пригнал его из грузового отсека.

С этого момента все дальнейшие слова пиратов понимал только Эдвин, а для остальных они звучали, будто набор злобных и гавкающих ругательств на и без того не самом благозвучном языке галактики.

– Похоже, тут пусто, – проговорил один из кнатов, внимательно, будто сканируя, осмотрев корабль своей верхней немигающей парой глаз.

– Не скажи, – парировал главарь, указав на Дана Белура. – Узнаёшь эту рожу?

– Люди все на одно лицо, – фыркнул первый.

– Только не этот, – торжествующе мотнул головой командир и, склонившись, поднёс свой наручный фонарь к пухлому лицу перепуганного хранителя. – Новости смотреть надо! Это же Белур! Национальная гордость Федерации! Он стоит не меньше миллиона дариев! Миллиона три – это минимум!

– А эти? – третий кнат поочерёдно ткнул пальцем в измотанного министра Таламо, взволнованную Тессу и лежащего в крови Кира. – Жёлтые шмотки... это же политики, да?

– Точно! – довольно прорычал главарь. – Значит так: девку, старика, жирного и слизняка в грузовой. Старуху и этого здоровяка к костоправу – пусть приведёт в чувства, посмотрим, чего они стоят. И обыщите корабль, прежде чем взрывать! А то я вас знаю.

– А этот? – снова вмешался третий кнат, кивнув в сторону Эдвина.

Главарь поднял руку, освещая ту часть коридора, где в самом конце цепочки пленников усадили парня, болезненно сжимающего запястье. Несколько секунд недовольный кнат разглядывал его, будто ни к чему не пригодный мусор, после чего выпалил:

– Брось к зверям. А там посмотрим.

Двое пиратов, повинуясь приказам командира, с силой оторвали от пола Одрика Таламо и Дана Белура, пинками погнав их в проём взорванного входного шлюза. Жалкий и подавленный вид министра сейчас производил предельно угнетающее впечатление, а вот хранитель, пожалуй, смотрелся даже слегка комично в неловких попытках избежать ударов кната по своей тучной фигуре. Во всяком случае, Эдвину почему-то так показалось. На Тессу с Агинаком главарь пиратов направил импульсную винтовку, мигающую красным боевым огоньком, и они пошли сами, не требуя особого приглашения. Вскоре вернулись первые двое кнатов, закинули себе на плечи бездыханные тела профессора Райли и дипломата Найла и снова исчезли в дымящемся шлюзе.

– Ты по-нашему, конечно, не понимаешь, – здоровенный кнат-главарь хмуро посмотрел на Эдвина обеими парами глаз, – но учти: если будешь чудить, взорву башку на раз!

В этот миг будущий ксенолингвист почему-то подумал, что не станет себя выдавать. Ни сейчас, ни позже Эдвин так и не понял, зачем решил сохранить в тайне своё знание кнатского, но, как потом показала жизнь, это пошло ему на пользу. Пират раздражённо ухватил его за воротник и без того помятого кителя и с силой толкнул в сторону шлюза.

***

Бросить к зверям, по-видимому, обозначало – затолкать в тесный отсек где-то в нижней части судна, в котором царила просто невыносимая вонь. Тут и там стояли зарешёченные клетки и прозрачные контейнеры со всевозможными мелкими и крупными существами. Впрочем, о том, кто конкретно в них сидел, Эдвину оставалось лишь догадываться, так как большая часть здешних обитателей были накрыты тёмной тканью и различными тряпками. «Наверное, чтоб друг друга не видели, – подумал Эдвин, – представляю, какой тут шум может подняться». Парню отвесили очередной чувствительный пинок, отчего он пролетел не меньше метра и упал рядом с единственным иллюминатором, из которого открывался вид на мрачный и безжизненный космос. Пират, пригнавший парня сюда, взял с полки две пары наручников и быстро застегнул их на ногах и запястьях Эдвина.

– Ва́рра харт, – буркнул он.

«Сиди тихо», – понял Эдвин. Покидая зверинец, этот здоровенный и явно туповатый кнат зачем-то пнул одну из накрытых клеток, отчего сидящее там существо тут же оживилось и начало издавать резкие свистящие и булькающие звуки. Из остальных клеток и контейнеров немедленно ответили приветственным рыком, гулом, лаем, стрекотанием и даже чавканьем. В отсеке поднялся невообразимый звериный шум, что привело пирата в полную радость. Довольно хохотнув, он вышел, заперев за собой дверь.

– Просто супер... – болезненно простонал Эдвин, потирая ушибленное запястье, сейчас ещё и скованное тугими кандалами на электронном замке.

Когда звери, сидящие в клетках и ящиках, всё-таки успокоились, отсек погрузился в тишину. Дикая вонь, конечно, никуда не исчезла, но мысли начали потихоньку приходить в порядок. Эдвин пытался как-то уложить в голове всё случившееся, но пока что у него так сильно дрожали руки и скручивало живот, что единственным настоящим желанием было просто отключиться и, очнувшись, понять, что всё это просто безумный сон. За такими размышлениями прошла вся ночь, которую Эдвин, вероятно, и вправду проспал, будучи утомлённым за весь этот долгий и наполненный немыслимыми событиями день.

– Фррр... – послышалось откуда-то справа.

Парень вздрогнул, проснулся и рассеянно посмотрел в полумрак отсека. Прямо рядом с ним стояла, пожалуй, единственная не накрытая тряпками клетка из прочного тёмного металла. Замок на её дверце мигал голубоватым датчиком. Внимательно приглядевшись, Эдвин увидел в глубине за решёткой небольшое существо на четырёх лапах, размерами едва ли больше крупного щенка. Его голова напоминала волчью, а в самом центре морды красовался единственный, но зато большой и жёлтый глаз. Из клыкастой пасти шёл пар, а острые уши торчком возвышались над такой же острой и клочковатой красной шерстью. На лапах виднелось по пять длинных изогнутых когтей. Существо смотрело на него то ли с испугом, то ли с интересом, вжавшись в дальние прутья клетки. Эдвин машинально отодвинулся подальше, не зная, чего можно ожидать от сомнительного соседства.

– Ты ведь хорд, да? – зачем-то спросил будущий ксенолингвист, прекрасно зная, что понимать можно лишь языки разумных рас.

Зверь, хотя его, пожалуй, вернее было бы назвать зверьком, слегка оскалил клыки и зарычал. Эдвин даже вздрогнул от неожиданности, но клетка вроде бы выглядела надёжной. Когда-то на ксенозоологии ещё в школьные годы парню приходилось изучать хордов. Эти крупные красношёрстные хищники наводили ужас на путешественников и исследователей сразу во многих мирах. Когда-то хорды обитали лишь на далёких вируанских планетах, но позже их завезли в самые разные миры. Эти существа считались идеальными природными убийцами, предельно неприхотливыми, сильными и выносливыми. Приручению они не поддавались, и единственное, зачем стоило содержать такое животное, так это ради боёв и тотализатора, что, видимо, в данном случае и происходило. Впрочем, конкретно этот зверь, кажется, выглядел более-менее безобидно – в первую очередь, конечно, благодаря размерам, ведь взрослая особь вполне могла достигать в высоту человеческого плеча.

Галафон у Эдвина, само собой, отобрали, так что никаких шансов кому-либо позвонить не было. Звериный отсек к тому же еле-еле освещался, отчего обстановка казалась ещё более угрюмой и безнадёжной. Юноша сел чуть поудобнее и обречённо откинул голову назад, прижавшись затылком к холодному стеклу иллюминатора.

– Ррр... – снова подал голос хорд, осторожно перебирая лапами на одном месте, отчего его красная шерсть начала переливаться в тусклом свете одинокой лампы.

– Мне не легче... – Эдвин поймал себя на том, что на полном серьёзе разговаривает с животным, и на всякий случай отодвинулся ещё подальше, боязливо посматривая на открытую пасть зверя, в которой поблёскивали пусть и маленькие, но весьма острые клыки.

И тут в голове вдруг всплыли слова Дана Белура, сказанные вчера незадолго до того, как пираты атаковали их корабль: «Чем сильнее ты злишься или не хочешь чего-то, тем сильнее барахлит техника». Странно, но сейчас бред хранителя как будто бы отдавал нотками надежды. «Нет, – мысленно одёрнул себя Эдвин, – это уже слишком. Глюки домашней системы и никудышный галафон – это одно, но какая-то там Искра... о нет, я реально об этом думаю».

– Уррр... – будто подталкивая его, хорд, сделал несколько робких шагов вперёд.

– Что? – не выдержал парень. – Жрать хочешь? Нет у меня ничего…

Ответа, конечно, не последовало, и Эдвин тоскливо закрыл глаза, понимая, что ситуация полностью вышла из-под контроля. Ну зачем он вообще отправился на Поррим-4? Можно же было заболеть! Или сдать проект как-нибудь иначе! Ну он же и так пропустил больше половины научных вылетов, так зачем нужно было совершать этот, последний? И ещё эта доктор Райли... все нормальные менторы просто проталкивают своих выпускников через защиту и празднуют с ними вручение дипломов, а этой, видишь ли, захотелось реально тащиться в затхлый филарский мир на краю Федерации. Не возникни у профессора этого дурацкого желания, он бы не оказался на том транспортнике, и Жёлтый Департамент не поволок бы его на Эттеру. Да уж, Эттера явно не так обольстительна, как он думал! Вместо дипломатических приёмов, торжественных процессий и пафосных речей, там одни склоки, скучные заседания, да ещё и теракты ко всему прочему. Ну почему он просто не остался позавчера утром дома? Что теперь делать-то?!

Внезапно раздался громкий щелчок, и Эдвин почувствовал, как давление на его запястьях ослабло. Открыв глаза, он понял, что электронные кандалы на руках и ногах сами собой отключились и расстегнулись. Не веря тому, что видит, юноша аккуратно отложил их в сторону, стараясь не шуметь и не привлекать внимание пока что спокойной многообразной живности, только и ждущей повода расшуметься под своими накидками и тряпками.

– Вот тебе и «ррр...», – зачем-то сказал он маленькому хорду, с интересом глядящему на него из клетки.

Эдвин поднялся на ноги, снова потёр ушибленную руку и, ступая как можно тише, приблизился к двери. Мигающий до этого момента экран замка сейчас был выключен. «Ничего не понимаю», – подумал парень, но решил не терять шанса и, отодвинув массивную дверь, вышел в коридор. Трюмы пиратского корабля оказались извилистым и слабо освещённым лабиринтом из переходов и грязных тоннелей, но каким-то чудом Эдвину удалось довольно быстро подняться к верхним ярусам, где вскоре послышались грубые кнатские голоса.

– Барахло, – к счастью, Эдвин прекрасно владел этим языком и мог переводить речь пиратов буквально на лету. – Тоже барахло. Кидай всё туда!

– А это? Вроде галафон, – недовольно прорычал другой голос.

– И что? – буркнул первый. – В музей сдашь? Кому этот мусор нужен? Всё, пошли!

Стоя за очередной дверью, Эдвин внимательно прислушивался, пока шаги не стихли. Пытаясь не издавать ни звука, он осторожно поднялся по грязным ступеням и оказался в замусоренном помещении, отдалённо напоминающем сортировочный цех на каком-нибудь заводе. Тут и там валялись кучи самых разных предметов: техника и какие-то непонятные устройства в одном месте, одежда – в другом, еда и припасы – в третьем. Не раздумывая, юноша бросился к галафону, лежащему ближе всего, и с облегчением узнал свой, который пираты, к счастью, не разбили.

«Так... кому звонить?» – судорожно думал Эдвин. На экране галафона мигал ободряющий значок доступной связи, значит корабль был не на лучевых двигателях и шёл не очень быстро. Кроме того, где-то рядом находились червоточины, иначе сигнал от Третьей Федерации сюда бы точно не доходил. Гадая, кого же набрать в такой ситуации, Эдвин машинально начал оглядываться по сторонам и вдруг увидел в стене круглую дверь шлюза, ведущую в спасательную капсулу. Не заставив себя долго ждать, он поспешил проникнуть внутрь, обнаружив довольно просторную кабину на пять или шесть членов экипажа. На приборной панели виднелись мигающие кнопки с подписями «запуск» и «скрытый запуск». Слова эти были написаны на всеобщем, что лишний раз подтверждало, что имущество своё кнатские пираты явно добывали в самых разных местах.

И что теперь делать? Эдвин медленно обернулся и задумчиво посмотрел на дверь капсулы, которая сейчас была призывно открыта, будто намекая, что стоит вернуться за остальными. Но как он вернётся? Что он может противопоставить этим вооружённым до зубов кнатам? И сколько их тут? Пять? Десять? Больше? Нет уж... надо уходить, пока есть шанс. А потом, да, конечно же, потом он обязательно позовёт на помощь. Кир Найл крепкий, выживет. О профессоре тоже позаботятся. А министра с хранителем и вовсе не тронут. Тесса? Ну, она вроде может за себя постоять. А этот... как его... Агинак? Да кто такой вообще Агинак?!

Внезапно Эдвин вздрогнул, почувствовав, как что-то мягкое коснулось его ноги в районе колена. Парень посмотрел вниз и увидел того самого красного хорда, тихо вошедшего в спасательную капсулу вслед за ним. Видимо, замок на его клетке открылся в тот же момент, когда расстегнулись кандалы Эдвина, ведь парень тогда сидел совсем рядом. Зверь поднял голову и посмотрел своим большим глазом на юношу, будто укоряя его в задуманном.

– Вот только ты ещё не начинай, – недовольно бросил Эдвин и попытался вытолкать шерстяного когтистого хорда из капсулы, но тот, извиваясь и цепляясь за кресла, категорически отказался уходить и шустро укрылся где-то за багажными полками.

Убеждённый в верности своего решения, Эдвин отбросил все сомнения, закрыл входной шлюз и нажал на кнопку скрытого запуска. С тихим металлическим скрипом спасательная капсула отделилась от корабля и полетела в космос. Осталось только кому-нибудь дозвониться.

Глава 7. Следите за горизонтом

– Ещё ларатты? – официантка подошла к столику уже в пятый раз, всем своим видом намекая, что пора бы уже и честь знать. – А то мы скоро закрываемся.

Ларатту тут и вправду готовили вкусно. Сказать по правде, этот напиток из множества фруктов, произрастающих на Тилле, было довольно сложно испортить, но в «Афродите» он всегда как-то особенно удавался. Освежающий и одновременно успокаивающий эффект делал его одним из самых популярных угощений не только на вечеринках и свиданиях, но и за самым обычным завтраком или обедом. Впрочем, как бы ни была вкусна ларатта, пить седьмой бокал уже точно не хотелось, да и галафон назойливо показывал одиннадцатый час вечера.

– Нет, спасибо, – Кора вбила свой персональный код в платёжный терминал, закреплённый на столе, отдав за трёхчасовое ожидание и напитки почти триста геонов.

Конечно же, Эдвин не пришёл. Такое повторялось уже не впервые, но обычно до парня хотя бы удавалось дозвониться, а сегодня он с самого утра был недоступен. Кора недоумевала, где в Маханне вообще можно было откопать такое место, чтобы сверхсовременный галафон Эдвина не сумел поймать сигнал. Его ведь даже заряжать почти не надо! Девушка разочарованно вздохнула и вышла из «Афродиты» на вечернюю улицу, освещённую рекламными вывесками и огнями множества ультрамобилей, несущихся по дороге. Воздушный транспорт с наступлением темноты почти исчезал, а на наземном Коре ехать сегодня не хотелось, так что домой она решила отправиться пешком.

«Ваш контакт сейчас недоступен. Сигнал прерван по техническим причинам. Пожалуйста, повторите попытку позже», – в очередной раз прозвучало неприветливое сообщение, когда девушка вновь решила дозвониться до своего друга. А до друга ли? Кора задумчиво переключила галафон в режим зеркала и принялась себя рассматривать. С маленького экрана на неё смотрела невысокая и коренастая двадцатидвухлетняя выпускница Высшей Тилльской Академии. Смуглая кожа и недлинные чёрные волосы делали её похожей на жителей куда более жаркого Мэлниса или юга Сидарии, а вот для Тилла такая внешность была весьма нетипичной. Иногда Коре казалось, что на каких-нибудь вируанов, филаров или тевларцев горожане реагировали куда привычнее, чем на неё. Сегодня девушка постаралась одеться максимально торжественно и даже привела в порядок вечно растрёпанные волосы, надеясь всё же привлечь внимание однокурсника, но, видимо, у судьбы на этот счёт были другие планы.

Да-да, Кора прекрасно всё понимала. Она замечала каждый случай, когда Эдвин уклонялся от намёков и личных разговоров, переводил беседу в нейтральное русло или внезапно пропадал посреди встречи под совершенно надуманным предлогом. Она никогда не хотела быть назойливой, но с каждым годом понимала, что простой дружбы ей уже не хватает. Они были знакомы со школьных лет, потом вместе поступили в академию, и их отношения всегда казались прекрасными, если только Кора не начинала намекать на что-то большее. Стоило такому произойти, и Эдвин решительно ретировался, а она в очередной раз оставалась одна, чувствуя себя на редкость глупо.

То, что сердцу не прикажешь, девушка уяснила ещё в позапрошлом году, когда отец Эдвина пытался женить его на весьма красивой и статусной дочери своего друга, но парень упёрся всеми руками и ногами, не позволив этому случиться. В глубине души Кора тогда была рада, но, глядя на ситуацию трезво, понимала, что к ней бы Эдвин отнёсся точно также, зайди вдруг разговор о свадьбе или о чём-либо подобном. Первое время девушка даже думала, что просто не подходит заносчивому ксенолингвисту по положению, ведь она воспитывалась одной матерью с весьма скромным достатком, тогда как друг вырос в семье советника местного губернатора. Впрочем, эти сомнения развеялись довольно быстро, когда у Эдвина одна за другой начали появляться недолговечные подружки из самых разных слоёв общества. На неё же он так и не обращал того внимания, какого бы ей хотелось. Глупой Кора отнюдь не была и отлично сознавала, что Эдвин вовсе не благородный рыцарь с чистым сердцем, но и прекратить общение с ним ей тоже никак не удавалось. Да и не хотелось прекращать.

– Привет, мам, – девушка поставила свою блестящую сумочку на полку у входа и сняла красивые вечерние туфли, которые обычно делила с матерью в зависимости от повода. – Ты чего не спишь? Полночь почти.

– Ой, да тут такие вещи передают, – женщина лет сорока пяти с совершенно обычным для этих мест цветом кожи кивнула в сторону голографического экрана, вмонтированного в стену единственной комнаты. – Да и тебя дождаться хотела. Как всё прошло?

Отвратительно всё прошло. Впрочем, ответить так матери Кора, конечно же, не могла, а потому просто сдавленно улыбнулась. Кроме того, триста потраченных геонов были почти половиной её недельного заработка в мастерской, куда девушка бегала между лекциями в академии, что тоже не прибавляло особого оптимизма.

– Может, всё-таки ну его, а? – мама сочувственно посмотрела на дочь, щёлкнув парой кнопок на панели у двери в туалетную комнату и включив свет. – Тут Гас звонил полдня, искал тебя. Хороший же парень.

Кора включила воду и склонилась над раковиной, смывая с лица усталость и нехитрый макияж. Да, Гас действительно был неплохим, но ей он совершенно не нравился, и звонки его девушка перевела в режим мягкого игнорирования, чтобы просто их не получать. В этот момент Кора вдруг подумала, что Гас, вероятно, чувствует себя так же паршиво, бегая за ней уже почти год, как она, пытаясь всю сознательную жизнь навязать Эдвину своё общество.

– Давай не будем об этом, ладно? – Кора вышла в коридор. – Что там у тебя за новости? Рассказывай уже.

– Ой, там такое! – мать не нужно было просить дважды, когда дело касалось тревожной истории. – Передали, что канал Бак-Тара вырос аж на шесть процентов, представляешь? Какой-то торговый корабль это заметил, так у них там все приборы полетели. Двигатель, говорят, сгорел!

Канал Бак-Тара представлял собой гигантскую червоточину, находящуюся буквально в четверти индикта от Тилла. Полёт до него на современных лучевых двигателях занял бы часов восемнадцать. Именно через этот пространственный коридор в далёком 2438 году жители Доминиона Мэлнис (второй на тот момент человеческой планеты в галактике) смогли добраться в здешнюю часть космоса и открыть Тилл. Червоточины порой могли увеличиваться или уменьшаться на два-три процента, но канал Бак-Тара считался самым стабильным и уже пару сотен лет не демонстрировал никаких изменений.

– Это плохо, – задумчиво хмыкнула Кора.

В отличие от Эдвина, изучающего скучную и совершенно непривлекательную ксенолингвистику, Кора уже шестой год осваивала в академии навыки бортинженера. Она могла часами говорить о конструкции кораблей, моделях лучевых двигателей и бортовом вооружении, но особой страстью девушки были механизмы Старой Земли, некогда позволившие людям миновать Сидарийский коридор и оказаться в галактике Алая Ветвь. Учитывая всё это, Кора поняла, что в подобных новостях нет ничего хорошего, ведь лучевые двигатели почти невозможно было вывести из строя. Если рост червоточины так ударил по кораблю, то жди беды.

– А у меня хорошая новость, – загадочно улыбнулась мать.

– Какая? – тут же приободрилась Кора.

– Помнишь, дядя Лир договорился о твоём назначении в Красный Департамент? Так вот, он сегодня звонил и сказал, что всё подтвердилось. Тебя берут на сам «Оазис»!

Это было прекрасно! Кора радовалась, как ребёнок, пританцовывала и снова, отбросив все разумные доводы, представляла, что теперь они с Эдвином и в будущем будут рядом. Он однажды устроится переводчиком на Эттеру, куда всегда так хотел, а она будет работать на ремонтной станции и приглядывать за ним с орбиты. Эта дипломатическая негулонианская планета, говорят, была самой мирной, безопасной и гостеприимной, так что там уж точно не должно происходить ничего такого, что могло бы воспрепятствовать их дружбе. На столь приятной ноте девушка даже позабыла, что сердится на друга, так и не объявившегося в «Афродите», и пошла спать, надеясь завтра с самого утра до него дозвониться.

***

Утром Эдвин на звонки снова не ответил. Кора быстро собралась и поехала на занятия в академию, стараясь не опаздывать, ведь незадолго до выпуска за курсантами начинали следить особенно строго. Квартира Коры и её матери находилась в плотно застроенном жилом районе, откуда проще всего было выбраться на аэротакси, но стоило оно по мнению девушки целое состояние, так что она на своих двоих пробежала несколько кварталов, пока не выбралась на одну из центральных улиц. Отсюда уже ходил общественный транспорт, система которого пронизывала Маханну со всех сторон и была, надо сказать, довольно удобной.

В академии Эдвина тоже не оказалось. Не было его ни в аудиториях, ни в скверах, ни даже в каком-нибудь из многочисленных ресторанчиков, находящихся поблизости. Никто из курсантов-ксенолингвистов тоже почему-то не знал, где искать Эдвина. «Может, что-то случилось?» – уже начинала волноваться Кора. Да, конечно, внезапно пропасть без объяснения причин было совершенно в духе её друга, но в этот раз будто бы что-то шло совершенно иначе. За всеми этими тревогами, почти не слушая преподавателей, девушка провела полдня, с трудом дождалась окончания занятий и поехала в ремонтную мастерскую на краю города, где не только подрабатывала, но и в тайне от начальника готовилась к выпускному проекту.

– Что это?! – на входе в ремонтный ангар её встретил здоровенный краснокожий кнат, хозяин мастерской. Он положил на кучу металлических обломков пачку чертежей, сделанных на плотной бумаге.

С бумагой, конечно, человечество уже давно не работало. Галафоны, планшеты, голографические и фотонные технологии – всё это с успехом заменило столь примитивный материал, поэтому если он вдруг всё-таки попадался, можно было смело делать вывод, что кто-то создаёт нечто такое, что ни под каким видом не должно было обрести виртуальную форму и стать частью галактической сети.

– Здравствуйте, господин Рагг! – девушка невольно вздрогнула, видя, как кнат пристально разглядывает её всеми четырьмя глазами. – Это… это мелочи… так, для учёбы…

– Для учёбы? – нахмурился кнат, подозрительно посмотрев на чертежи. – Это ведь не лучевой двигатель, верно?

– Вы правы, как и всегда, – заискивающе улыбнулась Кора, надеясь немного сгладить недовольство хозяина. – Это для выпускного проекта. Просто рисунок и всё.

– Какого проекта? – Рагг закрыл нижнюю пару глаз, а верхняя, как и у всех кнатов, осталась открыта и внимательно смотрела на неё. В такие секунды девушке всегда было особенно не по себе.

– Перспективы использования староземных технологий в вопросе увеличения пропускной энергоёмкости лучевых двигателей седьмого поколения, – наизусть воспроизвела Кора название своей дипломной работы, зная, что гением Рагга не назовёшь, так что он теперь, вероятно, отстанет. – Я просто из металлолома тут кое-что собирала. Вы бы всё равно выбросили!

Кнат недоверчиво посмотрел на девушку, сурово фыркнул и удалился. Она не держала зла на хозяина, ведь уже третий год шла война Третьей Федерации с Кнатской Империей, и Раггу было весьма непросто ежедневно доказывать, что он не шпион и не засланный агент. Судя по всему, грозный вид неплохо спасал его от регулярных навязчивых вопросов. Собрав чертежи, Кора поспешила в ангар, где к своему неудовольствию увидела Гаса, любимчика своей мамы, ковыряющегося в негулонианской фотонной пушке. Рагг неделю назад велел ему приладить эту штуку к грузовику одного из заказчиков, но пока ничего не получалось.

– Привет! – радостно воскликнул слегка полноватый розовощёкий парень, примерно одного с ней возраста. – Тут Рагг тебя всё утро вспоминал, листы какие-то нашёл. Ты чего натворила?

– Всё нормально, – отмахнулась Кора, наспех натягивая ремонтный комбинезон прямо поверх академической формы. Впереди предстояло много работы, и девушка решила, что попробует отвлечься от тревожных мыслей об Эдвине. – Может, тебе всё таки помочь?

Гас ещё раз попытался соединить два проводка, идущих между парой фотонных батарей, отчего те громко щёлкнули, расплёскивая вокруг фонтан ярких искр. Невольно вскрикнув, Гас отпрянул от стола и хотел уже что-то ответить, как вдруг из угла ангара послышалось:

«Сенсация! – провозгласил энергичный женский голос. Это включился новостной голографический модуль, закреплённый над запасной дверью. – Только что наше агентство «Горизонт» получило шокирующую информацию! Пилоты грузового корабля «Олимпия» сумели сделать запись того, как бесследно исчезает коридор Лагранжа. Напомним, что эта червоточина находится, вернее, теперь уже находилась в половине индикта от Тилла и вела на Эттеру – дипломатический форпост Протектората Негулон. На записи вы можете своими глазами видеть, как этот пространственный тоннель буквально испаряется в тот момент, когда какие-то смельчаки пытаются преодолеть его на своём крошечном судне».

– Какого чёрта происходит? – удивлённо произнёс Гас, внимательно глядя на голографическую проекцию, в точности подтверждающую каждое слово ведущей.

«На данный момент власти Тилла молчат и не делают никаких заявлений! – продолжала та. – Неужели червоточина может исчезнуть? Связано ли это со вчерашним расширением канала Бак-Тара? Ждать ли нам новых сюрпризов от космоса? Следите за «Горизонтом», чтобы первыми узнать ответы на эти и многие другие вопросы! А с вами была я, Магна Луковски! До встречи!»

– Позвоню-ка я родителям, – Гас с встревоженным видом рассеянно похлопал себя по карманам, ища галафон.

«Точно! – осенило Кору. – У Эдвина же мать в городе!» Девушка уже хотела звонить, но вспомнила, что не знает личного номера Литты Артейн, а домашнюю систему их семейство только-только переустановило, так что связаться через неё тоже бы не вышло.

– Скажи Раггу, что я… – Кора стянула комбинезон, по ходу дела придумывая, что бы такого соврать начальству, – в общем, скажи что-нибудь. Я сегодня не могу. Побежала!

С этими словами коренастая смуглая девушка наспех затолкала в сумку чертежи, убедилась, что вечно недовольного кната нет рядом, и выскочила из ангара.

***

– Госпожа Артейн, это Кора, – неуверенно проговорила девушка, удерживая кнопку коммуникатора на двери.

Не каждый день ей приходилось бывать в небоскрёбах центральной части Маханны. Из окон сто двенадцатого этажа открывался прекрасный вид не только на столицу, но и на сам Тилл, обильно украшенный синевой летней листвы. Впрочем, классической зимы тут не бывало, и многообразная растительность прекрасно чувствовала себя в любое время года. К парковочной террасе то и дело подлетало аэротакси, забирая очередных жителей высотки, не желающих тратить время на путешествие по земле.

– Кора? – на пороге возникла уже немолодая, но всё ещё весьма достойно выглядящая женщина.

Несмотря на удивлённый взгляд и некоторую растерянность, в лице Литты Артейн с точностью угадывалось родство с Эдвином: чёткие, даже острые черты лица, тёмные волосы, целеустремлённый и слегка насмешливый взгляд, ровный прямой подбородок – всё это делало мать и сына очень похожими друг на друга.

– Простите, что так внезапно, – замялась Кора, – но я ищу Эдвина. Он не дома?

– Нет, – с досадой ответила та, – опять не сказал, да? Я не знаю, что с ним делать. В общем, он улетел ещё вчера утром. Я была уверена, что ты знаешь.

– Улетел? – ошарашенно поинтересовалась девушка, стараясь не выдавать своей злости на друга, который договорился о встрече и даже не удосужился сказать, что не намерен на неё являться. – А куда, если не секрет?

– Да какие уж тут секреты? – пожала плечами Литта Артейн. – Ой, а что ж это мы на пороге? Заходи, хоть поболтаем, а то я уже который день одна.

Кора благодарно кивнула и вошла. Квартира семьи Артейн была много богаче и куда шикарнее, чем её собственная, отчего девушка всегда чувствовала себя здесь одновременно дискомфортно и восхищённо. Впрочем, сейчас было не до того.

– Он улетел с доктором Райли, – Литта протянула девушке блестящую чашку с редким вируанским чаем, запах от которого в мгновение ока наполнил собой всё помещение. – На Поррим-4. Изучать эти свои…

– Филарские наречия, – догадалась Кора, всё ещё злясь на Эдвина. – Да, конечно, это его проект. Странно, что он ничего не сказал. Да и в академии никто толком не в курсе.

– Это всё его профессор, – заметила Литта Артейн. – Я так поняла, она буквально на днях решила, что эта экспедиция вообще нужна. Честно говоря, Эдвин жуткий лентяй и отнекивался, как мог.

С последними словами сложно было поспорить. Кора знала друга уже почти пятнадцать лет, и давно перестала удивляться его наплевательскому и необязательному отношению практически ко всему, что не интересовало парня напрямую. Пожалуй, ни в ком другом она не стала бы терпеть подобного, но это всё-таки был её Эдвин.

– Не знаете, когда он долетит? – Кора уже понимала, что все вчерашние звонки были обречены на неудачу, если парень находился в космосе, ведь лучевые двигатели наглухо блокировали галафонную связь.

– Так, это надо подумать… – начала что-то прикидывать в голове госпожа Артейн.

Впрочем, быстрее было посчитать самой. Кора отлично разбиралась в характеристиках двигателей и понимала, что до червоточины на Поррим-4 от Тилла лететь чуть меньше двух астродней, потом следовал прыжок, а за ним ещё один прыжок и всё – ты у цели. Значит, сейчас Эдвин проделал уже больше половины пути. Своими размышлениями девушка поделилась с собеседницей.

– Ну и отлично, – кивнула та, – завтра позвонит, как долетит. Ну или сама наберёшь. Только со связью что-то… у тебя галафон нормально ловит?

– Да вроде, – Кора посмотрела на экран своего устройства и увидела мигающий значок, указывающий на возможные помехи. – Это, наверное, от того, что канал Бак-Тара чудит. Слышали, что в новостях передавали? А он ведь очень близко.

– Да, знаю, – нахмурилась Литта Артейн, – никак не могу с мужем связаться.

– Значит, завтра Эдвин будет на связи, – подытожила Кора, стараясь отвлечь мать своего друга от мрачных мыслей. – Госпожа Артейн, можете мне сообщить, если он свяжется с вами?

– Конечно, – улыбнулась та, – и почему бы вам уже не пожениться?

Кора уже хотела выдать в ответ что-то в стиле «это вы у своего сына спросите», как вдруг все лампы в квартире замигали, а экран галафона покрылся мелкой рябью. Интерактивная домашняя система семьи Артейн попыталась подать голос, но тут же потонула в шипящих и булькающих помехах.

– Что такое? – с опаской огляделась по сторонам Литта.

Как только всё стихло и успокоилось, голографический экран на стене гостиной автоматически активировался, и в этот момент, будто по заказу, прозвучало:

«И снова здравствуйте! С вами Магна Луковски и новостная программа «Горизонт»! Сенсационное сообщение: только что губернатор Мун запретил все межпланетные отправления с Тилла. Согласно нашим источникам, это связано с повышенной активностью канала Бак-Тара, который за последний час расширился ещё на один процент. По подсчётам нашего репортёра, находящегося сейчас на орбите, расстояние между планетой и червоточиной сократилось, что может влиять на работу техники и на качество связи. Значит ли это, что Тилл теперь в изоляции? Грозит ли нам конец света? Поглотит ли нас червоточина? Следите за «Горизонтом», чтобы первыми узнать ответы на эти и многие другие вопросы! А с вами была я, Магна Луковски! До встречи!»

– Я, пожалуй, пойду, – ответила девушка, вежливо улыбнувшись и вернув чашку из-под чая хозяйке дома. – Желаю вам дозвониться до мужа, госпожа Артейн. Простите за беспокойство.

***

– Кто разрешает этой идиотке вещать на весь Тилл? – Марвин Артейн, высокий и крепко сложенный мужчина пятидесяти трёх лет, раздражённо выключил свой наручный коммуникатор, который только что выдал ему последнюю голограмму от новостного агентства «Горизонт». – Её можно в подстрекательстве к беспорядкам обвинить. Сейчас такое начнётся!

Впрочем, оценить правоту своих подозрений советник Артейн пока что не мог. Десять дней назад губернатор Мун потребовал от него отчёта о работе очистных сооружений на близлежащих нартовых месторождениях, из-за чего уже которые сутки приходилось жить в небольшом планетарном шаттле, перевозящем чиновника от одного экологического объекта к другому. Добыча нарта – твёрдого чёрного металла повышенной проводимости – была жизненно важна для Третьей Федерации, и даже ради Тилла, несмотря на его культурный статус, не сделали исключения. Планета была вторым по величине центром разработки этого ископаемого, которое использовалось при создании лучевых двигателей – основы всех современных космических перелётов. Проблема была в том, что добыча нарта сопровождалась огромными выбросами отходов, что приходилось регулярно отслеживать и предотвращать.

– Мы разберёмся, советник, – заверил помощник, всюду таскающий за своим начальником кейс с документами и измерительными приборами. – У «Горизонта» полно врагов, однажды эту Луковски точно прикроют.

– Да это я так, к слову, – поморщился Марвин Артейн, – пусть разбираются те, кому положено. Меня больше беспокоит, что перелёты закрыли. Эдвин только вчера отбыл, непонятно теперь, как ему возвращаться. Ещё и червоточина эта шалит… и всё накануне выборов…

Советник присел на корточки возле нартового карьера и, захватив горсть земли, медленно растёр её между пальцами. Помощник тут же мысленно представил, как шеф сейчас перепачкает свой новый жёлтый китель, который потом придётся отстирывать в дорожных условиях.

– Глинистая, – задумчиво протянул чиновник. – Я тебе и без измерений скажу, что концентрация тут выше нормы. Плохое месторождение, грязное. Чего стоишь? Замеряй давай.

Обычно ассистент слушал советника Артейна беспрекословно, но сейчас полностью пропустил всего его последние слова мимо ушей. Вместо этого он выпучил глаза от удивления и уставился куда-то вправо.

– Э… советник… – он неуверенно поднял руку, указывая куда-то пальцем, – а такое от добычи нарта тоже бывает?

Марвин Артейн встал и посмотрел, куда показали. Долго искать не пришлось: прямо над озером, расположенным рядом с карьером, поднимался густой желтоватый пар, а сама вода покрылась едва заметными, но многочисленными пузырьками.

– Оно что, испаряется? – шокированным голосом пробормотал ассистент.

– Дай-ка мой галафон, – не отрывая взгляда от озера проговорил советник.

Помощник быстро сбегал до шаттла и вернулся назад.

– Так связи же нет, – напомнил он начальнику, передавая устройство.

– Ну, кому нет, а кому и есть, – Марвин Артейн набрал номер жены и принялся ждать ответа. Вообще-то он сознательно три дня изображал недоступность, желая немного отдохнуть от дома и города, но сейчас молчание пора было прерывать. Супруга не ответила, и советник, пару секунд поразмыслив, вызвал другой контакт:

– Кора, привет, это Марвин Артейн, отец Эдвина. Ты меня слышишь?

«Ой, здравствуйте, советник!» – донеслось из галафона.

– У тебя нет вестей от Эдвина? Он не звонил?

«Сама его весь день ищу, господин Артейн, – ответила Кора. – Связи нет, никто не отвечает, электроника толком не работает. Но он ещё, наверное, до Поррима-4 не долетел».

– Если позвонит, – советник тяжело вздохнул, – скажи, чтобы сидел там и не думал пока возвращаться. Слышала новости про канал Бак-Тара? Всё хуже, чем кажется. Укройтесь с матерью где-нибудь. Я вылетаю в Маханну, а ты напиши, если Эдвин объявится.

***

Звонок от советника губернатора по экологическим вопросам застал Кору в лифте и привёл в полное замешательство. Что значит «всё хуже, чем кажется»? И с чего вдруг такая забота? Всё это было крайне странно, но куда сильнее тревожило другое: жители Маханны, похоже, весьма буквально отнеслись к последней новости и, услышав слова о конце света, кинулись в магазины и распределительные центры скупать всё, что подворачивалось под руку. Само собой, людям свойственно бояться неизвестного, но сегодня всё было особенно серьёзно: сначала исчез коридор Лагранжа, ведущий на Эттеру, затем канал Бак-Тара, напротив, начал ни с того ни с сего расти, позже вылеты с планеты запретили, а теперь ещё и устройства связи буквально отключались. Учитывая масштаб проблем, люди вели себя, можно сказать, ещё вполне культурно.

– Куда подвести? – ультрамобиль одного из городских такси резко остановился возле Коры, когда она спустилась со сто двенадцатого этажа, где навещала Литту Артейн. – Всего шестьсот геонов!

Шестьсот?! Такие деньги девушка зарабатывала за неделю – и то, если заказы в мастерской были. Ясное дело, сейчас цены взвинтят до небес: летающий транспорт весь куда-то делся. Видимо, водители не хотели парить над городом, когда буквально вся электроника выходила из строя, и теперь наземные лихачи, пока их ультрамобили ещё работают, попытаются содрать втридорога с паникующих горожан.

– Нет, спасибо, – бросила она в ответ, безуспешно стараясь заставить свой галафон работать. – Мама, мама, это я, ты слышишь?

«Да… – из трубки неслись сильные помехи. – Ты где? Я слышала… запретили… надо… дяде Лиру…»

Было совершенно непонятно, что та имела в виду, а потом связь и вовсе оборвалась, хотя и до этого толком не работала. Отношения с матерью Кора едва ли могла назвать идеальными, учитывая её нескрываемую неприязнь к Эдвину, но сейчас настал момент, когда стоило быть рядом. Растолкав суетящихся прохожих, пытавшихся забиться в подъехавший общественный поезд, Кора встала у окна и замерла. В голове роились самые невероятные мысли, но больше всего страшило то, что с червоточинами творилось нечто совершенно необъяснимое: одна исчезла, отрезав людей от огромной части космоса, а вторая активно росла. Астрофизиком девушка себя, конечно, не считала, но и дураку было ясно, что канал Бак-Тара, этот воистину гигантский пространственный коридор, может нанести Тиллу катастрофические разрушения, если вырастет достаточно сильно. Подобное уже было восемьсот лет назад, когда червоточины только появились в галактике Алая Ветвь – позже космические исследователи находили целые миры, выжженные и опустошённые близостью к червоточинам.

Вид за окном был довольно мрачным. На фоне белых небоскрёбов и синих деревьев виднелись разбитые ультрамобили, бегущие люди, опасно искрящиеся рекламные вывески и даже пара аэротакси, упавших откуда-то с высоты. Беспорядки пока, кажется, выглядели контролируемыми, но, если верить новостям, канал Бак-Тара продолжал расти, и худшее ещё ждало впереди. Наконец, показалась её станция, и Кора, снова пихаясь и толкаясь, выбралась из вагона.

– Ты как? – через двадцать минут изрядной спешки девушка уже была дома.

– А что там происходит? – ответила вопросом на вопрос мать. – Сообщают какие-то дикие вещи. Ты слышала, что все вылеты запретили?

– Это как раз правильно, – Кора села в прихожей, переводя дух, – если червоточина глушит электронику, то любые полёты сейчас опасны. Мам, я что-то без сил: уже была и в академии, и в мастерской, и у Артейнов… можно что-нибудь съесть?

Мать задумчиво кивнула и пошла на кухню, которая, впрочем, была совмещена с единственной комнатой.

– А к ним-то зачем ездила? – спросила она погромче, чтоб было слышно в прихожей.

– Не начинай, мам, – устало выдохнула девушка. – Я должна была. Эдвин не отвечал.

– А он вечно не отвечает, – рассудительно заметила женщина. – Только ты всё бегаешь.

– Нет, сейчас что-то серьёзное, – заметила Кора. – Я сначала думала, что всё из-за…

В этот момент внезапно активировался встроенный в стену голографический экран, который должен был реагировать на новости и экстренные сообщения, даже если его не включали.

«И это снова я, Магна Луковски, и новостная программа «Горизонт»! Очередная сенсация, дорогие жители Маханны! Несмотря на все помехи, с редакцией связался наш специальный корреспондент на Эттере, который сообщил, что знаменитый Дворец Всеединства, сердце негулонианской дипломатии, только что был полностью эвакуирован. Запись не очень чёткая, но мы с уверенностью можем видеть хранителя Дана Белура, бегущего из дворца с остальными. Здесь же и глава Жёлтого Департамента министр Одрик Таламо, рядом с которым мы видим… о нет, неужели это легендарная хранитель Аш’шамма? По информации корреспондента, рядом с Дворцом произошёл взрыв, и пострадал корабль тевларской делегации. Значит ли это, что Триада снова в сборе? Неужели бардак с червоточинами привлёк их внимание? И почему правительство Федерации сейчас с ними: от нас что-то скрывают? Что заставило героев галактики бежать из Дворца Всеединства? Эттера больше не безопасна? Следите за «Горизонтом», чтобы первыми узнать ответы на эти и многие другие вопросы! А с вами была я, Магна Луковски! До встречи!»

– Триада? – удивлённо произнесла мать, задумчиво покачав головой. – Похоже, всё серьёзно. Но зато нас защитят на самом высшем уровне. Да здравствует Триада!

Последние слова являлись традиционным высказыванием, которое граждане Третьей Федерации, по идее, должны были произносить, если упоминали Триаду. Правило это соблюдалось не всеми и далеко не всегда, но мама Коры в таких вещах отличалась предельной преданностью. Девушка не знала, была ли аналогичная церемония у кнатов и тевларцев, но сейчас её всё это вообще не беспокоило. Будто заворожённая, она смотрела на бликующую голографическую запись, где прямо на ступенях Дворца Всеединства рядом с толстым хранителем Даном Белуром стоял не кто иной, как будущий ксенолингвист Эдвин Артейн собственной персоной.

– Не может быть… – выдохнула девушка.

– Так, – женщина проследила направление её взгляда и тоже увидела горячо нелюбимого ею однокурсника дочери, – и что теперь?

Кора молчала. Она понимала, что хочет сейчас сделать, но совершенно не представляла, как это можно исполнить. В городе беспорядки, мать бросать было нельзя, да и все космопорты только что закрыли, не говоря уж о том, что коридор Лагранжа – единственный прямой путь с Тилла на Эттеру – исчез ещё утром, если верить новостям.

– Я поеду к Лиру в промышленные поселения, – вдруг сказала мать, – всё равно хотела тебе предложить переждать у дяди, раз такое дело. Это другая сторона планеты, там должно быть безопаснее. Дальше от канала Бак-Тара, меньше воздействия.

– Что? – словно во сне спросила Кора.

– Понятно… – на удивление миролюбиво откликнулась женщина. – Скажи мне только одно: есть хоть какой-то способ убедить тебя не лететь за ним?

Кора чётко знала свой ответ. Одни червоточины исчезали, другие росли так, что к ним нельзя было приблизиться, и всё шло к тому, что они с Эдвином теперь могут попросту никогда не увидеться. Единственное, что по-настоящему удивляло, так это внезапно спокойная мама.

– Я должна, – прошептала девушка.

– Знаю, – с неожиданным пониманием вздохнула мать. – Ты, похоже, совсем взрослая, дочка. Только возвращайся скорее, тебе ещё проект защищать. А то в Красный Департамент не возьмут, а дядя Лир договаривался.

Не сдержавшись, Кора одновременно засмеялась и заплакала. На её смуглом лице сейчас была невыразимая смесь эмоций, и девушка впервые за долгое время обняла мать, с которой давно уже не говорила по душам.

– Ты сможешь добраться одна? – спросила Кора.

– Да уж справлюсь как-нибудь. Соседи утром едут туда же, я уже договорилась.

Кора вытерла слёзы и распрямилась. Счёт шёл на часы, если не на минуты, а ещё нужно было придумать способ покинуть Тилл и добраться до Эттеры, когда с одной стороны маячил губернаторский запрет, а с другой пугало исчезновение коридора Лагранжа, который ранее вёл к заветной цели.

– Ты как лететь-то собралась? – мать словно озвучила её мысли. – Ты путь-то найдешь?

– Нет, – Кора помотала головой, – но я знаю того, кто найдёт. И сейчас он точно хочет убраться с Тилла. Главное, добраться до Сидарии, а там уж я сама. Может, со мной, мам?

– Ну уж нет, – улыбнулась та. – Я пережду у твоего дяди Лира, что и тебе советую. А уж Триада нас убережёт. Да здравствует Триада!

***

Доктор Иш’шиббу в темпе собирал вещи со своего стола. В дорожный кейс летели документы, книги, бесчисленные галактические карты и всё то, что по мнению профессора стоило забрать с этой ненавистной планеты. Пожилой тевларец уже и не помнил, почему так задержался на Тилле, но теперь оставаться здесь не имело никакого смысла. Если уж даже мерзкая Арманда Райли так удачно вовремя улетела подальше отсюда, то он тем более не собирался становиться свидетелем и жертвой погромов, которые примитивные людишки однозначно устроят, когда канал Бак-Тара расширится ещё больше, и разрушения усилятся.

– Не заняты, профессор? – со стороны входа в аудиторию послышался молодой женский голос, который Иш’шиббу, конечно же, узнал.

– Курсант Вайс! – откликнулся тевларец. – Я сегодня не консультирую. Да и вы вроде бы всё сдали, если я не ошибаюсь?

– Нет, я по другому поводу, профессор, – Кора Вайс сделала несколько шагов вперёд. – Вы мне нужны как специалист по астрографии.

– Очень смешно, – хмыкнул доктор Иш’шиббу, запирая дорожный кейс. – Нашли время. Не заметили, что планета чуточку нестабильна? Я предпочитаю переждать это всё на Сидарии.

Последнее профессор сказал зря. Если до этой секунды Кора ещё в чём-то и сомневалась, то теперь замысел малоприятного преподавателя стал очевиден. Сидарию, столичную планету Федерации, он не любил, но там жили какие-то его родственники по отцовской линии.

– И как же вы собрались туда добираться? – девушка проницательно посмотрела на высокого старого тевларца, которому этот разговор с каждой секундой нравился всё меньше. – К каналу Бак-Тара сейчас и близко не подлететь. Да и корабль нужен, а все вылеты запрещены из-за аварийной обстановки. Вон, даже аэротакси падают.

– Я… э… – жёлтые глаза тевларца беспокойно забегали на чешуйчатом морщинистом лице, и он со свистом втянул ноздрями воздух. – Не ваше дело, курсант. Пропустите меня!

– Конечно, у вас может быть незарегистрированный корабль, который не видят местные радары, – не унималась Кора, смотря на профессора снизу вверх. – Например, борт класса «Игла», стоящий на хранении в мастерской у сурового такого кната Рагга. А как профессор астрографии вы можете знать неучтённые червоточины с другой стороны планеты, которые Федерация не использует, но от этого они никуда не делись. У вас ведь диссертация по нестабильным пространственным коридорам, так? Вы вполне могли бы обойти губернаторский запрет и улететь с Тилла незамеченным.

Доктор Иш’шиббу изумлённо посмотрел на девушку и снова раздражённо присвистнул вытянутыми вертикальными ноздрями, а морщин на его лице будто бы стало ещё больше. Прищурив ядовито-жёлтые глаза, он пару секунд о чём-то думал, после чего произнёс:

– Даже будь все эти незаконные вещи, в которых вы меня тут обвиняете, правдой, с чего бы мне брать с собой на Сидарию дерзкую надоедливую девчонку?

– А с того, что дерзкая надоедливая девчонка буквально на днях перебирала лучевой двигатель того самого корабля и нашла в нём кучу недочётов, которые, конечно же, не создадут никаких проблем, если эта надоедливая дерзкая девчонка со своими инструментами будет на борту во время полёта, – Кора понимала, что давить на тевларца нужно до последнего.

Доктор Иш’шиббу прищурился, взвешивая все за и против, и недовольно проскрипел:

– Учтите, курсант Вайс, что я вам не такси: летим только до Сидарии. И летим молча.

Глава 8. Модель 164-444 "Планк"

Холодная космическая пустота распростёрлась на сотни индиктов вокруг. В лобовом иллюминаторе – единственном окне во внешний мир – не было видно ни планет, ни червоточин, ни даже света далёких звёзд. Изредка казалось, что где-то в мрачной глубине безжизненного пространства мелькали огоньки комет или метеоров, но пропадали они столь же быстро, как возникали, унося с собой зыбкую тень надежды.

Если верить бортовому хронометру, астродата сменилась уже дважды, а это значило, что шёл третий день бессмысленного дрейфа спасательной капсулы с одиноким пассажиром на борту. Впрочем, не таким уж и одиноким: вездесущий одноглазый хорд успел порядком надоесть Эдвину, перевернув уже все полки, контейнеры и ящики, хранившиеся в этом маленьком пространстве. Существо оказалось на удивление проворным и неутомимым, находя всё новые и новые углы, в которых тут же обустраивало себе очередное жилище из всевозможного мусора, видимо, оставленного тут пиратами, которые использовали спасательную капсулу как корабельную свалку.

– Сколько же от тебя шума, – чуть слышно простонал Эдвин Артейн, безвольно прислонившись к холодной металлической стене, сидя рядом с иллюминатором.

На самом деле, в глубине души будущий ксенолингвист был рад, что этот причудливый зверь сейчас рядом. Своей неудержимой активностью и поразительной тягой к собирательству хорд разнообразил унылый и совершенно бесцельный полёт. Поначалу парень опасался, что хищник (а хорды, само собой, были хищниками) проголодается и нападёт, отчего вздрагивал каждый раз, стоило его красношёрстному попутчику оскалить клыки, но вскоре стало ясно, что тот просто реагировал так на каждый новый предмет, попадавшийся ему на глаза.

Впрочем, уныние и однообразие стали отнюдь не самыми серьёзными проблемами Эдвина. Подходила к концу вода, которую пираты то ли намеренно, то ли в числе прочего хлама держали в капсуле. В первый же день после побега, мучимый жаждой от вони, которая всю ночь стояла в отсеке с дикими зверями, Эдвин выпил больше половины запаса и теперь серьёзно об этом жалел. Еды, надо сказать, на борту и вовсе не оказалось, потому желудок уже несколько часов сводило неприятной ноющей болью.

– Тоже хочешь? – вяло спросил парень, когда хорд подошёл ближе, выжидающе уставившись на него своим большим жёлтым глазом.

– Уррр… – выдал тот в ответ, высунув широкий тёмный язык.

– Хоть шуметь перестанешь, – Эдвин вылил немного воды в старый пехотный шлем, который ещё вчера приспособил под миску.

Юноша не понимал, почему поит своего вынужденного попутчика. Хорд ему объективно не нравился и временами даже пугал, но сейчас они оба болтались где-то в бескрайней космической бездне. Быть может, ему стало жалко зверя, а может, попросту не хотелось, чтоб клыкастое существо в какой-то момент всё же рассмотрело его в качестве закуски.

Эдвин вновь поглядел в иллюминатор, мучительно прокручивая в голове одну и ту же мысль: где он вообще находится? Перед тем, как кнаты захватили их корабль, Кир успел сказать, что Агинак по ошибке прыгнул в Дикие системы. Надо было лучше слушать профессора Иш’шиббу на лекциях в академии… старый тевларец обожал рассказывать про эти плохо изученные зоны космоса. Впрочем, даже самых общих познаний в астрографии хватало, чтобы понять, что ни одна из четырёх космодержав не властна над Дикими системами, отчего их так и прозвали. Здешние планеты славились преступностью во всех её видах, а огромные расстояния и малое количество червоточин не побуждали чьи-либо правительства на полном серьёзе задуматься об освоении этих регионов. Хотя сейчас Эдвин, пожалуй, был бы рад любой планете, пусть даже самой враждебной.

– Фррр… – хорд улёгся рядом с импровизированной миской и коснулся когтистой лапой блестящего в свете аварийной лампы галафона, будто понимая, что эта штука как-то может привести их к спасению.

– Что, опять? – Эдвин устало провёл рукой по лицу, ощущая свежую щетину.

Толку от галафона было мало. Нет, он, конечно работал, а рекламные обещания о пятидесяти днях без подзарядки оказались правдой, вот только звонить было некому. Ни отец, ни мать, ни даже Кора не отвечали. Сразу же после катапультирования Эдвин пытался дозвониться до однокурсников, преподавателей и просто знакомых, но Тилл будто куда-то исчез. Само собой, парень всеми силами старался выйти на связь с экстренными службами Третьей Федерации, с любыми патрулями, посылал сигналы бедствия и даже задействовал аппаратуру самой капсулы, но совершенно без толку. По всей видимости, ближайшая червоточина, способная пропустить сигнал, была уже далеко, а в Диких системах галафонная связь популярностью не пользовалась.

Зная о событиях, предшествующих его вынужденному одиночеству, сам собой вставал вопрос: а терзала ли Эдвина совесть за тех, кого он бросил на пиратском судне? Было бы несправедливо сказать, что юноша не думал об этом, однако ответ каждый раз приходил один и тот же: нет, не терзала. При этом Эдвин не считал себя или своё решение плохим, искренне полагая, что при любом раскладе муки совести были бы неуместны. На том корабле было полно кнатов, которые или убьют всех, или продадут в рабство, или ещё что похуже, так что бегство стало совершенно разумным выходом. Спасти всех он в любом случае не мог, а так хотя бы дал шанс самому себе. С другой стороны, если его бывшие спутники смогли как-то выбраться, то они даже в более выигрышном положении, чем он сейчас. Утешаясь этими неоднозначными мыслями, Эдвин каждый раз возвращался к тому, что его по-настоящему беспокоило: вода заканчивалась, воздух и энергия, питающая приборы – тоже, сил почти не осталось, а связаться так ни с кем и не получилось.

И зачем было тащиться в такую даль? Сейчас ведь можно было отдыхать на Тилле, кое-как заканчивать учёбу и просто радоваться жизни. Самыми большими проблемами оставались бы вечные притязания Коры и мелкие склоки с отцом, а не реальная перспектива голодной и холодной смерти в космической пустоте. И почему он так не ценил дом? В Маханне сейчас, конечно же, как обычно, тишина и порядок, люди спешат по своим делам, небоскрёбы внушают уверенность и стабильность, а синие леса радуют глаз, когда под вечер накатывает усталость. Да что уж там, ради посиделок с иногда крайне надоедливой Корой он отдал бы сейчас всё, что у него было. Вот только что у него теперь было?

Почему-то вспомнилась рыжая и заносчивая Витесса Найл с её этим вечным «да он у вас смельчак!» Да что она вообще понимала? Они с Киром, наверное, выросли в космосе, привыкли летать, сражаться и менять планеты, как перчатки, но он был к этому совершенно не готов. Даже изучая все эти языки, Эдвин никогда не представлял себя в далёких мирах их носителей. Ксенолингвистику парень всегда воспринимал как средство, которое проложит ему путь в Жёлтый Департамент, где он станет незаменимым переводчиком и постепенно поднимется до тех же высот, что и отец, а может и перерастёт его. А доктор Райли? Хорошо, наверное, очертя голову, рваться в исчезающую червоточину, когда прожита долгая и полная жизнь. Так о какой же трусости они все говорили?

«Думаю, Эдвин Артейн, ты бы прекрасно подошёл на роль моего преемника в Триаде», – как-то случайно всплыло в его памяти. Да уж, ещё и этот сумасшедший толстяк! Подумать только, с какой уверенностью он рассуждал про какую-то там Искру и прочее. Нет, Эдвин его особо не судил, полагая, что от постоянного ожидания жертвы во имя вселенной действительно может поехать крыша, но неужели Дан Белур и вправду думал, что он во всё это поверит? С ума сойти можно было, если подумать, сколько всего произошло за эти несколько дней!

Голова шла кругом. Кажется, в капсуле начал заканчиваться кислород. Впрочем, голод и нервное напряжение тоже брали своё. Эдвин попытался подняться и сесть в кресло, но от многочасового пребывания на полу затекли ноги. Кроме того, не переставало болеть запястье, ушибленное ещё три дня назад при нападении пиратов, отчего правая рука изрядно опухла, а пальцы шевелились с большим трудом.

– Есть кто живой? – послышался откуда-то из пустоты голос с механическими помехами.

«Значит, всё-таки кислород», – успел подумать Эдвин, тяжело моргая и глядя на расплывающуюся перед глазами красную шерсть хорда, прежде чем потерял сознание.

***

Когда Эдвин очнулся, первое, что бросилось ему в глаза, так это широкое пространство и яркий свет. Спасательная капсула была куда меньше и мрачнее, что сразу же привело парня в недоумение. Борясь с головокружением, он упёрся локтями во что-то твёрдое, на чём лежал, и попытался подняться, чувствуя уже знакомую боль в правой руке.

– Не рекомендую, – донеслось откуда-то сзади. – Вероятность повторной потери сознания выше восьмидесяти процентов.

Эдвин с трудом лёг на бок и посмотрел назад. Перед ним стоял старый, ржавый и изрядно побитый временем эвотрон. Парень несколько раз в жизни видел таких, но обычно это были музейные экспонаты или доживающие свой бесславный век подсобные механизмы где-нибудь в небольших частных мастерских. Как специалист по языкам Эдвин помнил, что слово «эвотрон» когда-то задумывалось как пафосное название для эволюционирующих роботов, но их производство оказалось слишком дорогим, а концепция искусственного интеллекта, на которую тогда многие делали ставку, себя и вовсе не оправдала. Эвотроны были медленными, неповоротливыми и крайне туго соображали, отчего их позже заменили бестелесные интерактивные системы, подключённые к глобальной сети Федерации. Конкретно этот эвотрон выглядел так, словно в него когда-то попал астероид: весь его корпус покрывали царапины и трещины, на вытянутой вверх прямоугольной голове виднелись вмятины, а глаза и рот, которые обычно у таких моделей светились, постоянно мигали, указывая на ещё одну неисправность.

– Где я? – Эдвин сел, поняв, что до этого лежал на длинном и широком металлическом ящике. Не прошло и секунды, как он понял правоту эвотрона: голова снова закружилась, но парень твёрдо решил не укладываться назад, чтобы всё-таки начать приходить в себя.

– Галактика Алая Ветвь, система Алдазис, три индикта до планеты Сурба, точные координаты…

– Да-да, понятно, – поморщился Эдвин, оглядываясь по сторонам. – Ты кто вообще?

– Эвотрон четвёртого поколения, модель 164-444, кодовое имя «Планк».

«Обалдеть, – подумал Эдвин, – четвёрки же вроде самой последней моделью были. Представляю, как сейчас остальные выглядят». Всё это время парень осматривался. Помещение представляло собой просторный отсек с большими прозрачными резервуарами вдоль стен. В этих цилиндрических чанах парили, будто в невесомости, какие-то мелкие частицы, напоминающие серебристую пыльцу, переливающуюся в свете потолочных светильников. В дальней стене рядом с длинным горизонтальным иллюминатором находился выход, явно ведущий в освещённый коридор.

– Ваше состояние ниже удовлетворительного, – механический голос эвотрона был настроен на мужскую модель, но постоянно срывался на женские ноты и грешил помехами. – Я отметил обезвоживание, истощение и кислородное голодание. Вероятность вашей смерти в течение текущей астродаты – тридцать семь процентов.

– Ты прям поддержал, – Эдвин встал с металлического ящика, чувствуя, что ноги не особенно его слушаются.

– Если не принять пищу и воду, завтра вероятность вашей гибели повысится до сорока шести процентов, – прокомментировал эвотрон. – Кроме того, у вас наблюдается отёк правой верхней конечности. Вашему питомцу повезло больше: он почти не истощён и отлично себя чувствует в ремонтном доке.

– Кому? – удивился парень, направляясь к иллюминатору.

– Четырёхмесячный хорд, вес более двенадцати килограммов, тяготеет к познанию окружающего пространства. Это точное описание вашего зверя.

– А, этот… – отмахнулся Эдвин. – Он не мой. Слушай, так где мы?

Юноша старался краем глаза держать эвотрона в поле зрения, не совсем доверяя этому старому механизму. Даже самое совершенное четвёртое поколение регулярно подводило владельцев и было склонно к неожиданным решениям и вспышкам агрессии, отчего их, собственно говоря, и перестали выпускать. Отец Эдвина тоже всегда не любил эти штуки и рассказывал, что большинство жителей Тилла отказались от них ещё во времена его детства.

– Галактика Алая Ветвь, система Алдазис, три индикта до…

– Да понял я, понял! – не выдержал будущий ксенолингвист, понимая, что язык эвотронов ему точно не осилить. – Я не об этом. Что мы… то есть ты... в общем, что тут происходит? Кстати, у тебя связь есть? Напомни, как тебя…

– Планк, – ответил эвотрон, мигнув голубыми глазными датчиками. – Мы находимся на утилизационном судне, переориентированном для обнаружения полезных находок на местах крушения космических кораблей. Ваша спасательная капсула идеально подошла под мои поисковые алгоритмы. Корабль обладает каналом связи с моим владельцем, однако сторонние сигналы мне недоступны.

– Отлично! – облегчённо выдохнул Эдвин. – Срочно звони ему! Скажи, что у тебя тут человек, которому очень нужна помощь. Или, может, на борту ещё кто-то есть?

Планк ответил отрицательно и, скрипнув проржавевшей рукой, указал юноше на выход из отсека. Парень сначала не понял, чего тот хочет, но, видимо, его приглашали позвонить самостоятельно. Идя за эвотроном, Эдвин внимательно осматривал коридоры и отсеки, насколько позволял взгляд, но ничего особо пугающего или подозрительного не заметил. Главным образом, корабль был забит всевозможными обломками, деталями космических механизмов и бесчисленными одинаковыми ящиками.

– У тебя вода есть? Или пожевать что-нибудь? – не выдержал Эдвин.

– Приём органических веществ не входит в список обязательных для меня процессов, – проговорил Планк, – поэтому на корабле продукты питания отсутствуют. Мы почти пришли.

Долгий переход завершился в рубке связи, которая, как и всё на этом борту, явно видела лучшие времена. Впрочем, сейчас Эдвину было не до стиля. Он опустился в единственное кресло перед приборной панелью и приготовился говорить в голосовой датчик, пока Планк жал на кнопки и пытался настроить связь. Судя по всему, он не слишком-то часто общался с хозяином, отчего явно позабыл, как это делается.

– Как зовут вашего хорда? – поинтересовался эвотрон, заметив, что красношёрстный зверь тоже зашёл в отсек и принялся гонять по полу массивную металлическую гайку, бьющуюся с громким стуком о стены и приборы.

– Понятия не имею, – нетерпеливо бросил Эдвин, дожидаясь, когда же Планк справится с аппаратурой. – И он не мой, я тебе уже говорил.

– Вы не возражаете, если я назову его Шум? – голос эвотрона вновь сорвался на женский, отчего и без того странный вопрос прозвучал ещё более причудливо. – Это прозвище логически отвечает его характеристикам.

– Мне плевать, – устало покачал головой Эдвин. – Долго ещё?

– Уже почти, – ответил Планк. – Всё, сигнал пошёл.

Эдвин уже приготовился просить о скорейшей помощи, но в этот момент устройство, принятое им за голосовой датчик, ярко засветилось и спроецировало голограмму. Парень не ожидал, что это старьё настроено на современную форму связи, но подумал, что это довольно логично: эвотроны часто не воспринимали команды на слух, если не видели того, кто их отдаёт. Видимо, владелец Планка знал это и подстраховался.

«Гарт га́ра, Планк! На́ра ваа́р бахт?» – в серебристом мерцании голограммы появилась физиономия крупного недовольного кната.

«Привет, Планк! Куда ты запропастился?» – значили эти слова. Впрочем, Эдвину не удалось порадоваться шансу на спасение, потому что в четырёхглазом инопланетянине он безошибочно узнал главаря пиратов, три дня назад бросившего его в трюм к дикому галактическому зверью. Парень хотел тут же нырнуть под стол или спрятаться куда-то ещё, но кнат его заметил и с ликующим видом воскликнул: «Да́рра каст мака́да! Тарн бу, Планк! Ша́тта бу мадд!»

К сожалению, эти слова Эдвин тоже понял. Буквально пират произнёс следующее: «Это же человеческий слизняк! Взять его, Планк! Верни его нам!» Судя по всему, эвотрон отлично владел кнатским, потому что тут же схватил юношу за горло и, оторвав от кресла, швырнул в стену. Бедняга сильно ударился спиной о металлическую трубу и со стоном рухнул на пол.

***

Всё, что происходило дальше, Эдвин наблюдал в почти бессознательном состоянии. Мало того, что сказывались жажда, голод и усталость, так теперь ещё и к повреждённому запястью прибавилась ноющая спина, которую он, кажется, только чудом не сломал. Ржавый эвотрон начала прошлого века оказался на удивление сильным и прытким, скрутив парня за считанные секунды. Надо отдать должное хорду, который, агрессивно зарычав, кинулся на Планка, но получил ощутимый пинок и был отброшен куда-то в угол за ящики со строительным хламом. Больше Эдвин его не видел, а причину столь внезапного заступничества так и не понял.

– Ты разве можешь навредить человеку? – простонал парень, с трудом двигая ногами и руками, перемотанными прочным блестящим кабелем. – Вас же делали безобидными.

– Я и убить могу, – по-прежнему перескакивая между женским и мужским голосом, спокойно ответил Планк, – однако я обязан минимизировать страдания, если это возможно.

Эдвин кое-как сгруппировался и, оторвавшись от пола, сумел наконец сесть. Снова болезненно застонав, он откинул голову назад, прислонившись затылком к шершавой стене стыковочного дока.

– Это ты ещё минимизировал? – парень попытался пошевелить пальцами правой руки, но та болела сильнее прежнего, да и странный хруст в лопатках не внушал ничего хорошего.

– Я предположил, что вы попытаетесь бежать, – синие глаза эвотрона вспыхнули чуть ярче, – а это привело бы к погоне и гораздо большим повреждениям вашего тела. Теперь вы фактически обездвижены, и прочие функции организма находятся в безопасности. Конечно, если игнорировать возросший риск гибели от истощения.

«Вот ведь урод, – гневно подумал Эдвин про себя, – не зря их всех повыкидывали. Этому тоже место на свалке».

– Ну а хорда-то за что? – парень оглядел узкое пространство стыковочного дока, но красношёрстного существа нигде не было видно. – Чего бы он тебе сделал?

– Устранение прямых и потенциальных рисков входит в базовый функционал моделей моей серии, – отрапортовал Планк, который, видимо, сохранил изначальные настройки эвотронов, требующие отвечать на вопросы людей максимально полным образом.

«Стоп! – как это теперь часто с ним бывало, Эдвина вдруг осенило. – Как там Белур говорил? Чем больше злюсь, тем сильнее барахлит техника… так, я что, серьёзно сейчас? А, ладно, почему бы не попробовать!» Парень пристально посмотрел на Планка и представил, как тот внезапно ломается и полностью выходит из строя. Разумеется, ничего не произошло. Эдвин задержал дыхание, сосредоточился, стараясь не сбиться с мысли, и начал думать о том, что злится сейчас больше, чем когда-либо. От старания он даже немного покраснел, не сводя взгляда с эвотрона и вспоминая, как в прошлый раз его отчаянье и злость отключили наручники и даже открыли клетку маленького вездесущего хорда.

– Возможно, у вас ещё кишечная проблема, – глядя на сосредоточенного и напряжённого пленника, смотрящего выпученными глазами в одну точку, констатировал Планк. – В этом случае необходима корректировка вероятности вашей смерти. Полагаю, она выше озвученных мной ранее сорока шести процентов.

«Да чтоб тебя!» – тяжело выдохнув, мысленно выругался Эдвин. Похоже, Дан Белур и вправду просто выживший из ума толстяк с манией величия, раз наговорил ему всё это. Хотя он и сам не лучше: поверил ведь. Пока будущий ксенолингвист раздумывал над тем, почему ему на этот раз не удался прежний фокус, к их отсеку снаружи с грохотом пристыковался корабль. Видимо, пираты не так уж и далеко улетели за эти дни. Впрочем, возможно судно эвотрона перемещалось быстрее, чем кажется. Когда входной шлюз открылся, в дверном проёме показался тот самый кнат, которого Эдвин видел сначала на теперь уже разграбленном негулонианском корабле, который дали на Эттере, а потом – на голограмме в рубке связи.

– Гарт га́ра, Планк! – рыкнул здоровяк и тут же перевёл взгляд всех четырёх глаз на Эдвина. Похоже, пират хотел ещё что-то сказать, но, поразмыслив, ухватил пленника за воротник кителя и, приказав Планку идти следом, вернулся обратно на свой корабль.

***

Отсек, куда в итоге отправили незадачливого беглеца, по-видимому, раньше был ангаром для истребителя, потому что не только имел большие размеры, но и сохранил всевозможные крепления и манипуляторы на стенах и потолке, явно предназначенные для удержания какой-то большой конструкции. Сейчас же тут ничего не было, если не считать шестерых пленников, сидящих и лежащих на полу у стены. Руки каждого из них были скованы такими же наручниками, какие надели на Эдвина, когда держали в зверином трюме.

– Ва́рра харт! – пират отвесил парню внушительный пинок, отшвырнув его к центру отсека. Эдвин, естественно, умудрился вновь упасть на ушибленную руку, отчего боль буквально пронзила всё тело, а изо рта непроизвольно вырвался мучительный стон.

Затем кнат с торжествующим рыком изрёк минутную речь на тему того, что «мелкий человеческий паразит бросил всех остальных подыхать, пытаясь спасти свою шкуру, но они, кнаты, бравые и удалые бойцы, поймали его и вернули». Под конец последовал краткий но доходчивый совет сидеть всем тихо и не дёргаться. Перед уходом главарь позвал Планка, которому кто-то уже вручил плазменную винтовку. Приказав эвотрону стоять у входа и стрелять в любого, кто попытается сбежать, массивный краснокожий кнат ещё раз оглядел всех своими четырьмя глазами и удалился, что-то недовольно бурча себе под нос.

– А я думала, тебя убили, – беззлобно усмехнулась Витесса Найл, почему-то не отпустив своей обычной язвительной шутки насчёт «смелости» Эдвина, что было бы сейчас весьма уместно, учитывая рассказ пирата.

Судя по всему, три дня, проведённые в плену, поубавили общей жизнерадостности, но, кажется, все были живы. Только сейчас будущий ксенолингвист сообразил, что кнатскую речь тут, вероятно, никто попросту не понял. Поднявшись с пола, он с содроганием посмотрел на присутствующих, боясь увидеть в чьих-то глазах презрение: в конце концов, трое из пленников служили в Жёлтом Департаменте и вполне могли знать язык одной из космодержав, не говоря уж о ксенолингвисте Арманде Райли, почему-то бездвижно и молча лежавшей на полу.

Министр Одрик Таламо, измотанный и, похоже, слегка побитый, сидел, прислонившись плечом к огромному иллюминатору, служившему одновременно и наружной дверью этого ангара. Пожилой чиновник явно старался держаться, но возраст и обстановка брали своё. Поздоровавшись с ним, Эдвин узнал, что пираты окончательно раскрыли его личность и теперь решали, кому выгоднее продать столь статусную добычу: Третьей Федерации или же воюющей с другой стороны и более близкой им Кнатской Империи.

Хранитель Дан Белур сидел ровно, прижавшись спиной к стене и вытянув вперёд ноги. Его шикарный белый китель был перепачкан грязью и копотью, а большой живот не давал склониться вперёд, отчего положение этого человека было, надо сказать, весьма устойчивым. Он с довольной улыбкой встретил Эдвина, сообщив всем, что теперь уж их компании точно ничего не грозит. Остальные оптимизм хранителя не разделили, но и спорить не стали. Ко всему прочему, Дан Белур присоединился к словам министра, сказав, что его участь сейчас тоже целиком и полностью зависит от финансовых аппетитов пиратской братии.

Кир Найл подскочил в тот момент, когда пират затаскивал Эдвина в ангар, видимо, готовясь отражать нападение, но, увидев, что причина неожиданного визита совсем в другом, немного успокоился и отошёл к стене. Его нос и нижняя губа всё ещё были красными и слегка опухшими после драки в коридоре негулонианского корабля, но уже не кровоточили и, кажется, даже начали постепенно приходить в норму. Рыжие волосы и даже усы Кира совершенно растрепались, отчего и без того не самый миролюбивый дипломат, приобрёл сейчас какие-то дикие черты. На приветствие Эдвина он просто скупо кивнул, не став ничего говорить.

Витесса Найл, похоже, была измотана сильнее остальных, и это было вполне объяснимо: сидя у стены, она удерживала у себя на коленях голову доктора Райли, спящей прямо на полу. Тесса рассказала, что профессор при захвате получила сильное сотрясение, из-за которого почти всё время проваливается в сон, пребывая в сознании не дольше получаса за раз. Узнав это, Эдвин поймал себя на том, что рад состоянию своего ментора, ведь она была единственной, кто, услышав кнатского капитана, могла бы понять всю его позорную историю.

Агинак играл с тенью. Вообще, этот фиолетовый негулонианин показался Эдвину каким-то подозрительным ещё при знакомстве, но теперь это стало совершенно очевидным. На общем фоне он смотрелся на удивление жизнерадостно, хотя пираты явно проявляли к нему особую агрессию, отчего-то идейно не любя всю его расу. На появление Эдвина Агинак отреагировал вполне открыто, сообщив, что тот, как и всякий истинный рыцарь, присоединился к своим друзьям в час напасти. Тесса, услышав это, добродушно рассмеялась, видимо, уже привычная к манере речи своего друга. Остальные же явно злились на Агинака за столь неудачный полёт.

– И ты эти три дня сидел со зверями? – Тесса оценивающе посмотрела на побитого и помятого курсанта. – Поздравляю, ещё неплохо выглядишь. Нас вот сначала разделили, а потом всех сюда закинули. Пускают только в туалет раз в день. Ещё иногда поесть приносят.

– Много их тут? – Эдвин, чувствуя, что ноги его почти не держат, сел с краю, прислонившись к стене, как и большинство остальных. Он расположился рядом с Даном Белуром. Сказать по правде, будь у парня возможность занять другое место, он бы так и сделал, но хранитель сидел с краю, а потому было как-то неловко втискиваться между другими.

– Семеро, – задумчиво откликнулся Кир Найл. – Пять боевиков и пара пилотов. На всех четыре плазменные винтовки, три пистолета и кое-какое холодное оружие. Спят посменно, двое или трое всегда на посту. Ну, это то, что я успел заметить.

Эдвин внутренне оценил старания Кира. Учитывая положение пленника, этот бывший разведчик был весьма неплохо осведомлён о своих пленителях. Наверное, он и дальше бы что-то рассказывал, но вспомнил, что теперь с ними в ангаре ещё и вооружённый эвотрон, и затих.

– Ты голодный? – министр Одрик Таламо поднял с пола металлический поднос, на котором лежало нечто, напоминающее густую пасту оранжевого цвета. – Это вируанский пуддинг. Мы такой ещё студентами в академии ели, когда денег не было. У пиратов его, похоже, хоть отбавляй – только это и приносят.

Приложив все силы к тому, чтобы изобразить благодарность, Эдвин, не дожидаясь последних слов главы Жёлтого Департамента, схватил поднос и принялся руками отрывать куски пудинга и запихивать их в рот. Глотал это нехитрое угощение он, почти не жуя, впрочем, вируанские блюда традиционно славились своей лёгкостью и мягкостью. Наблюдая за голодным порывом юноши, Кир протянул ему большую полупрозрачную бутылку с водой, которую, видимо, приносили одну на всех. Эдвин справился с едой буквально за пару минут, после чего прикончил почти всю оставшуюся воду, но вовремя остановился. К счастью, никто из пленников не намеревался делать ему замечание. Парень даже подумал, что, вероятно, выглядит в их глазах ещё более измученным, чем они сами.

– Это ведь четвёрка, да? – тихо проговорила Тесса, глядя на эвотрона. – Вроде у четвёрок были такие квадратные головы.

Девушка ни к кому конкретно не обращалась, но Эдвин чуть было ей не ответил. В последний момент он осёкся, сообразив, что не должен ничего знать о Планке, ведь по легенде все прошедшие три дня просидел в трюме в полном одиночестве.

– У меня на прошлом корабле стоял коммуникационный модуль от такого, – продолжала Тесса, смотря то на Кира, то на министра Таламо, являвшихся её начальниками. – У них огромный диапазон, просто по умолчанию заблокирован. Мне б его голову на пару минут…

– И винтовка у него ничего… – протянул Кир, не сводя взгляда с эвотрона.

Размеры ангара позволяли им более-менее переговариваться, не боясь быть услышанными Планком, но Эдвин, уже зная о неожиданных возможностях этого старого эвотрона, сильно переживал, что тот всё же что-нибудь заподозрит.

– А ведь ты бы мог с ним справиться, – процедил сквозь зубы Дан Белур.

– Что? – вздрогнул Эдвин, задумавшийся о своём.

– С Планком, – уточнил хранитель.

– Откуда вы… – начал было юноша, но тут же вспомнил, что этот полный человек с причудливыми бакенбардами вполне может проникать в его мысли. Выходит, как минимум один из присутствующих всё же знал настоящую историю последних трёх дней.

– Да не выдам я тебя, – сказал Дан Белур. – Если, конечно, хорошо попытаешься.

***

Риск был огромным. Мало того, что серия, к которой принадлежал служебный механизм 164-444 за кодовым именем «Планк», сама по себе не отличалась миролюбием, так ещё и настройки этого конкретного эвотрона явно были выкручены на максимум, когда дело касалось агрессии. Эдвин помнил, как лихо эта старая железка швырнула его через всю рубку связи, а потом скрутила за считаные секунды, будто младенца. Почему-то не возникало сомнений, что Планк выстрелит, не задумываясь, если заподозрит кого-то из пленников в попытке нападения или побега.

– Я уже пробовал, – пробормотал Эдвин, – но ничего не вышло. Вы точно не ошиблись?

– Знаю, что пробовал, – ответил Дан Белур, стараясь, чтобы Агинак, сидящий по другую руку от него, ничего не услышал. К счастью, негулонианин о чём-то переговаривался с Тессой.

– Что я должен сделать? – парень пристально смотрел на эвотрона, будто пытаясь на глаз определить его слабые места.

– Я не знаю, – задумался хранитель, – но мне обычно помогает уверенность. Надо просто понимать, что ты это можешь. Поверь, я давно не встречал тех, в ком Искра была бы столь сильна. Такое чувство, будто Осколок уже тебя выбрал как преемника Иллу! Да какой уж там давно? Я такого в жизни не видел.

«Вот ведь псих…» – подумал было Эдвин, но тут же одёрнул себя, вспомнив, что Дан Белур мог это услышать. Впрочем, тучному и изрядно измотанному хранителю было явно не до того, пока он косился на остальных. Парень даже подумал, что толстяк, вероятно, сейчас роется в их головах и пытается что-то разузнать.

«Да ломайся же ты!» – Эдвин упорно смотрел на Планка, но тот не подавал никаких признаков внешнего воздействия. Со стороны и вовсе казалось, что эвотрон в режиме сна, потому что его глаза и рот почти перестали светиться, а винтовка, будто бы чуть-чуть опустилась. Кир Найл даже попытался воспользоваться этим и начал вставать, но Планк тут же встрепенулся и поправил в руках оружие.

– Я не могу… – прошептал Эдвин. – Те пару раз были случайностью. Я не могу.

– Ну тогда меня ничего не держит, – пожал плечами Дан Белур и повернулся к остальным. – Господа и дамы, я тут кое что хотел вам всем рассказать…

– Ясно, ясно! – шикнул Эдвин, стараясь не привлекать внимания. – Не надо, я попробую!

– Был в девяносто четвёртом… нет, в девяносто пятом один случай, – тут же переменился в лице хранитель и принялся делиться историей о своей поездке на кнатские рубежи, где ел самое шикарное в галактике жареное мясо. Пленники, видимо, не заподозрившие ничего странного, принялись слушать с неожиданным интересом.

«Так, ладно, – снова подумал Эдвин. – Я могу. Получилось тогда с наручниками, смогу и сейчас. Я знаю, что могу». Стараясь в этот раз не напрягаться, парень закрыл глаза и представил, как электронные кандалы, надетые на каждого из присутствующих, медленно начинают выходить из строя. Сначала искрят контакты, затем отключается питание, а после… «Да уж, Кора всё это получше знает, – задумался он. – Нет, стоп, нельзя отвлекаться».

– Эй! – раздался неожиданный возглас Тессы, но она тут же умолкла, чтобы не привлечь внимание Планка.

Эдвин открыл глаза и к своему удивлению увидел, что девушка держит в руках собственные наручники, датчики которых больше не светились. Получилось! Тесса загадочно и многозначительно смотрела на остальных, давая понять, что как-то сумела освободиться.

– Отличная работа, – пробубнил Дан Белур, – а говорил, не можешь. А теперь попробуй с этой штукой, – договорив, он кивком головы указал на эвотрона, который всё так же безучастно стоял у входной двери, время от времени обводя пленников взглядом.

– С ума сойти, – сам себе не веря, выдохнул Эдвин. – Так вы не шутите?

– Я что, похож на клоуна? – ухмыльнулся хранитель, который и вправду имел довольно комичную внешность с этим своим животом и бакенбардами.

«Просто сосредоточься, – мысленно велел парень сам себе. – Это тоже техника, просто посложнее. Наверное, моей этой Искре без разницы. Так, стоп, я что, реально во всё это верю?»

– Не поверишь – не справишься, – тихо протянул Дан Белур.

«Класс, он снова у меня в голове, – печально констатировал Эдвин, но решил не отвлекаться. – Из чего эти штуки состоят вообще? Так, там точно есть центральный процессор, он везде есть. И блок питания должен быть. С этого и начну. Ну, приступим».

– Чего это с ним? – министр Одрик Таламо слегка распрямил спину и отодвинулся от иллюминатора. – Эй, эй, я ничего не сделал!

Голос главы дипломатической службы будто отрезвил Эдвина. Он сначала глянул на этого усталого старика, но позже сообразил, в чём дело. Планк как-то неестественно дёрнул руками, отчего его плазменная винтовка нацелилась на министра. Затем рот и глаза эвотрона прерывисто замигали, он сделал два шага вперёд и попытался что-то сказать, но голос, несколько раз переключившись между мужским и женским, вдруг перестал ему подчиняться. Планк попытался ударить себя по голове, будто это могло к чему-то привести, но не успел дотянуться и с громким металлическим стуком рухнул на пол.

– Как по заказу! – обрадовалась Тесса, которая, как и большинство присутствующих, понятия не имела, что сейчас случилось.

– Молодец, – хмыкнул Дан Белур. – Ну как там твои сомнения?

Эдвин не успел ничего ответить, потому что Тесса, единственная освободившаяся от наручников, тут же вскочила и бросилась к упавшему эвотрону. Её радости настолько не было предела, что она даже позабыла, что удерживает доктора Райли, которая точно бы ударилась сейчас головой, если бы её вовремя не подхватил Агинак. Рыжеволосая девушка подняла плазменную винтовку и протянула её Киру.

– Я так не смогу, – заметил он, продемонстрировав скованные руки. – Жёлтую кнопку нажми. Смотри, чтоб индикатор был на минимуме.

Тесса сделала, что велел брат, установив мощность выстрела на самое низкое значение. Кир встал у стены, поднял руки над головой, разведя их дальше друг от друга, насколько это было возможно и, слегка зажмурившись, сказал:

– Давай. Только аккуратнее.

Видимо, бывший разведчик знал, что делал, потому что выстрел оказался слабым и почти беззвучным. Светящаяся цепь, соединяющая браслеты наручников, на мгновение заискрилась, и Кир лёгким движением её разорвал. Забрав у сестры оружие, он повторил ту же процедуру для каждого из собратьев по несчастью. Стоило разорвать цепь, как браслеты сами автоматически расстёгивались. Профессора Арманду Райли решили пока не освобождать, потому что в скованном состоянии её было куда проще переносить.

– Вы что-то говорили про связь, пилот Найл, – оживился министр Таламо, довольно потирая запястья.

– Конечно, – тут же опомнилась Тесса и села на корточки рядом с эвотроном, – надо ему черепушку вскрыть.

Эдвин с интересом наблюдал за её действиями, пока Кир занимал самое удобное по его мнению положение у двери, чтобы встретить пиратов, если те вдруг явятся. Глядя на него, будущий ксенолингвист даже подумал, что плазменная винтовка реально идёт этому рыжему здоровяку куда больше, чем дипломатический китель.

– Там есть такой синий приёмник, – бормотала себе под нос Тесса, ковыряя браслетом от наручников головную пластину эвотрона и поясняя свои действия министру Таламо и Агинаку, склонившимся над ней. – По сути, коммуникационный модуль для связи с заводом-производителем. Эти штуковины должны были иногда обновляться, поэтому им такой канал и предусмотрели. Он настроен односторонне, но это всё ещё передатчик, притом весьма мощный. Если я смогу его… о, отлично!

С торжествующим видом девушка, наконец, отогнула часть обшивки Планка, и Эдвин увидел внутри среди прочих устройств и проводов небольшой синий блок. Тесса, ещё раз напомнив, что такой механизм стоял на её бывшем судне, щёлкнула чем-то в голове эвотрона и принялась настраивать частоту. Через минуту она с довольным видом сказала: «Отправила!».

Теперь оставалось только ждать, что сигнал бедствия из Диких систем кто-то получит.

***

– Да, по военному! – уже в который раз произнесла Тесса, отвечая на очередной недоверчивый вопрос брата о том, по какому именно каналу она отправила сигнал бедствия.

Сказать по правде, это действительно было крайне важно, ведь трудно представить больший абсурд, чем если на их призыв о помощи прилетит какой-нибудь мастер по ремонту эвотронов. Впрочем, это маловероятно, ведь их производство и обслуживание давно свернули.

– Сколько мы уже ждём? – министр Таламо прохаживался вдоль иллюминатора. – Скоро же наши новые друзья пожалуют.

– Да, уже почти три часа, – согласился Кир, всё ещё стоя с винтовкой у двери. – Сейчас еду принесут. Разойдитесь все по углам. Первого я убью сразу, но второй может начать стрелять. Тесса, Агинак, спрячьте профессора за теми ящиками.

В животе Эдвина будто что-то оборвалось. Убьёт? Одно дело, когда ты каким-то чудом вырубаешь доисторического эвотрона, который и так держался на честном слове, и совсем другое – оказаться в перестрелке. Даже когда Кир слабым плазменным залпом пробивал цепь его наручников, парень вздрогнул так, будто рядом разорвался артиллерийский снаряд, а сейчас, похоже, предстояло побывать в реальном бою. Вообще-то, Эдвин даже фильмы о битвах и сражениях не особо любил, предпочитая детективные или приключенческие сериалы, бесконечно транслируемые сетью Третьей Федерации.

– Может, просто забаррикадируемся? – на всякий случай уточнил он.

– Чем? – хмыкнул Кир, не сводя взгляда с двери.

– О, наш смельчак вернулся! – не замедлила добавить Тесса, укладывая доктора Райли в самом углу ангара. – Ой, а это кто там?

Все обернулись в её сторону. Девушка склонилась за ящиками и пару секунд чем-то гремела, пока снова не распрямилась, держа в руках металлическую решётку.

– Тут в полу, похоже, вентиляция или что-то вроде того. Но узко, даже Агинак не пролезет, – девушка отступила на пару шагов. – Зато есть вот это…

Когда Тесса вышла из-за ящиков, пятясь спиной вперёд, вслед за ней показалось небольшое красношёрстное существо на четырёх когтистых лапах. Его острые уши и клочковатая шерсть торчали во все стороны, будто иглы, а большой жёлтый глаз опасливо озирался вокруг.

«Быть этого не может», – изумлённо подумал Эдвин, понимая, что странный зверь, видимо, как-то умудрился вернуться на пиратское судно в момент стыковки с поисковым кораблём Планка.

– Это Шум, – сказал парень, на мгновение забыв, что должен знать как можно меньше.

– Хорд! – воскликнул Кир Найл, направив на неожиданного визитёра винтовку. – Тесса, отойди немедленно!

– Спокойно, братец, – забыв о субординации в присутствии министра, девушка усмиряюще выставила вперёд руку. – Ты на него глянь, он же мелкий совсем. А почему «Шум», Эдвин? Ты так назвал?

– Вроде того, – рассеянно ответил будущий ксенолингвист, понимая, что уже явно говорит лишнее. Не хватало только ещё сказать, что это недавно обезвреженный эвотрон придумал хорду кличку прямо у него на глазах.

– Откуда ты его знаешь, Артейн? – нахмурился дипломат Найл.

– Позвольте, советник, – встрял Дан Белур, явно почувствовавший, что у Эдвина заканчивается фантазия, – курсант Артейн три дня просидел в отсеке с контрабандными животными. За это время и познакомились. Уберите же оружие!

Эдвин с лёгкой благодарностью глянул на хранителя, а Кир, оценив ситуацию, опустил плазменную винтовку и вернулся к запертой двери ангара.

– Шум, значит? А я Тесса, – девушка попыталась приблизиться к маленькому хорду, но тот, недовольно рыкнув, потрусил в сторону Эдвина.

– Вкус у него так себе, – хмыкнула Тесса, но в её глазах заблестело любопытство.

– Какой необычный зверь, – слегка распевным тоном протянул Агинак, глядя на хорда своими крупными чёрными глазами.

– А в Федерации не должны были уже поднять шум? – неожиданно для себя вдруг спросил Эдвин у министра Таламо. – Вас и хранителя Белура ведь обязаны искать. Вы… то есть мы… тут уже три дня болтаемся.

Хорд, услышав своё имя, бодро встрепенулся и, подбежав к юноше, сел у его ног. Парень понятия не имел, чего этому зверю надо и как он так быстро освоился с кличкой, но его размышления прервал ответ главы Жёлтого Департамента.

– Само собой, мы об этом думали, курсант, – он обречённо и даже слегка виновато нахмурил седые брови, – но я не сообщил в Аркадию о вылете. Просто не успел.

Услышав его слова, Эдвин вспомнил, что негулониане сразу отключили всю межпланетную связь на Эттере, как только обнаружили во Дворце Всеединства ту бомбу. Надо полагать, никто из сотрудников посольства и сейчас не может связаться с Третьей Федерацией. А с борта корабля министр, видимо, так и не позвонил, потому что приятно беседовал у себя в каюте с доктором Райли, пока не объявились пираты.

– Если наш сигнал услышали, – Кир Найл решил переключить внимание на себя, чтобы избавить министра от неловкой ситуации, – то вскоре уже должны прибыть. Тесса использовала военный канал, а в Диких системах полно червоточин, ведущих на фронт. Кто-то обязательно прилетит.

Само собой, рыжеволосый дипломат говорил о войне с Кнатской Империей за коридор Надежды. Уже три года гибли солдаты с обеих сторон, но ни новейшее оружие, ни политические усилия Протектората Негулон пока что не давали своих плодов. И люди, и кнаты, на чьей общей границе находилась эта гигантская червоточина, так хотели контролировать доступ к исключительной по своей ценности планете Бонтай-9, что были готовы биться до последнего за единственный доступный к ней путь. Впрочем, если верить Киру, сейчас оно и к лучшему: кто-то обязательно прилетит.

***

И кто-то прилетел. Случилось это до того, как пираты успели прийти с проверкой или принести еду. Сначала всё вокруг так сильно затряслось и зашумело, что пленникам показалось, будто корабль прошёл через червоточину, но Эдвина было не обмануть: слишком уж плохо он переносил эти прыжки, чтобы хоть с чем-то их спутать. Громыхание и вибрация вскоре прекратились, а где-то за дверью послышались резкие звуки плазменных залпов. Грохот и треск сменялись кнатскими криками, а потом всё стихло. Кир поднял винтовку и направил её на дверь, готовясь стрелять, а остальные отступили в бок, заранее уходя с линии огня.

– Министр? Хранитель Белур? – послышался из-за двери мужской голос. – Вы там?

Одрик Таламо удивлённо пожал плечами, глядя на остальных, и сделал несколько шагов вперёд. Глава дипломатической службы явно не ожидал, что кто-то знает их поимённо.

– А кто спрашивает? – поинтересовался он, взглядом велев Киру приготовиться.

– Майор Сальвадор Рамос, Красный Департамент, – прозвучало в ответ. – Я по приказу президента Третьей Федерации. Мы вас уже несколько дней ищем, министр. Всё в порядке?

Получив удовлетворительный ответ, пока что невидимый собеседник велел всем отойти подальше к стенам. Сначала послышалась какая-то возня, за которой последовал пронзительный режущий свист. Пленники интуитивно сдвинулись поближе друг к другу и разом вздрогнули, когда дверь с громким треском упала прямо внутрь ангара. На пороге стоял высокий и крепкий военный офицер лет сорока пяти. У него был весьма грозный вид, а чёрная щетина, обрамляющая лицо, прибавляла ещё больше суровости его образу. Чёрные брови и короткая стрижка делали военного чем-то похожим на кнатов, которых его люди, похоже, только что перебили. Как и все фронтовые бойцы, он был одет в громоздкий бронированный костюм, а в руке держал плазменный пистолет. За его спиной стояли ещё несколько человек, один из которых был вооружён фотонным резаком, только что уничтожившим входную дверь.

– Что значит «несколько дней», майор? – спросил Одрик Таламо, облегчённо выдохнув при виде бойцов родной Третьей Федерации. – Мы отправили сигнал совсем недавно.

– И это очень помогло, – кивнул он, входя в ангар, громко ступая при этом бронированными ботинками, – но меня послали ещё сорок девятого числа.

– Погодите-ка, – нахмурил седые брови министр. – Сорок девятого я ещё был на Эттере. А сегодня какое?

– Пятьдесят второе, – Сальвадор Рамос жестами отдал приказ своим людям начать выводить освобождённых пленников. – Из-за Эттеры мы всё и поняли. Связи толком нет ни у нас, ни у негулониан. Червоточины сходят с ума, уже до нескольких миров не дозвониться.

– Простите, – не удержался Эдвин, понимая, что у него тут едва ли есть право голоса. – А что с Тиллом? Не знаете, связь есть?

Офицер посмотрел на него сверху вниз, будто что-то вспоминая. Даже без своего бронекостюма Рамос был выше юного ксенолингвиста, а в форме превосходил его и подавно.

– Извини, парень, – в итоге ответил он. – Тилл отключился первым. Датчики показывают рост канала Бак-Тара. Впрочем, сейчас везде чёрт знает что.

Эдвин обескураженно опустил голову и задумался. Выходит, дома сейчас не лучше? А как же мама? Кора? А отец? И вообще, как может не быть связи с целой планетой?

– Погодите, майор, – снова вмешался министр Таламо, – что значит «рост»? Червоточины не растут, а уменьшаются и исчезают. Вы это хотели сказать? Я по этому поводу и был на Эттере с Три… по делам.

– С Триадой вы там были, да, – кивнул Сальвадор Рамос. – О, вам предстоит многое узнать министр. Только давайте-ка поскорее уберёмся отсюда. Я не могу быть уверен, что коридор, которым мы прилетели, тоже вот-вот не схлопнется.

Министр кивнул и, подтолкнув Эдвина вперёд, пошёл за военным офицером, который всё также громыхал своей бронёй при каждом шаге.

– Постойте! – Тесса догнала их. – Можете приказать кому-нибудь забрать эвотрона?

Майор Рамос в недоумении поглядел на рыжеволосую девушку, которая с высоты, наверное, казалась ему ребёнком.

– Мы послали сигнал с его помощью, – пояснила та. – Я хочу его разобрать и пустить в дело. Четвёрок сейчас вообще не достать. Прошу как пилот Федерации!

Офицер скептически поднял бровь, но кивнул одному из бойцов, велев вернуться в ангар за обездвиженным металлическим телом Планка.

– Этого тоже берём? – Рамос указал бронированной рукой на маленького красного хорда, ловко снующего между огромными стальными ботинками солдат.

– И его тоже, – кивнула Тесса, опередив Эдвина, который, сказать по правде, и думать забыл про Шума, буквально преследующего его последние три дня.

Идя по пиратскому кораблю, юноша то и дело натыкался на мёртвые тела кнатов, разбросанные в самых неожиданных местах. Похоже, десантники Третьей Федерации застали их врасплох, потому что большинство даже не успели схватиться за оружие. Капитану повезло меньше остальных: его кто-то из бойцов Рамоса, а может и сам офицер, буквально расстрелял в упор, не оставив на груди живого места от плазменных ожогов. Все эти сцены, мягко говоря, не ободряли Эдвина, а к горлу подступило уже привычное за эти дни чувство тошноты.

– Крейсер «Мираж»! – гордо провозгласил майор Рамос, когда вся процессия миновала переходный отсек и ступила на корабль Федерации. – Добро пожаловать на борт, министр!

– Вот это махина, – заворожённо проговорила Тесса выходя из стыковочного шлюза в широкий коридор, по которому в разные стороны шагали ряды солдат и ехала военная техника.

Министр Одрик Таламо, хранитель Дан Белур, Кир и Витесса Найл, Агинак и Эдвин – все они впервые за несколько дней почувствовали себя, наконец, в безопасности. Доктора Райли тут же унесли в медицинский модуль, сообщив, что позже доложат о её состоянии.

– Я так и не понял, майор, – поинтересовался министр Таламо, – почему вы начали искать нас? И откуда знаете о встрече с Триадой? Это вообще-то дипломатическая тайна.

– А вы Магну Луковски смотрите? – ответил тот вопросом на вопрос.

– Это кто? – удивился глава Жёлтого Департамента.

– Ну вот, – хмыкнул Сальвадор Рамос, – а президент смотрит.

Глава 9. Хоть бы один ответ

Блюстителю Карнаку было уже почти сто двадцать лет, и он давно устал от службы. Век негулонианина дольше человеческого, но короче тевларского, и годы неумолимо брали своё, но Верховный лидер Фаринак никак не желал принять отставку своего верного офицера. Уйдя из регулярной армии, Карнак последние три десятилетия носил тёмно-зелёный мундир, кричащий всем и каждому о том, что в его руках сосредоточена огромная власть над законом и порядком на поверхности Эттеры. Конечно, был ещё магистрат, но тот имел скорее церемониальные функции, встречая и провожая бесчисленные дипломатические делегации, а вот реальное управление планетой фактически возлагалось именно на блюстителя. Следить приходилось буквально за всем: от мелкой уличной преступности до техники безопасности при добыче ирболида. Подвести Протекторат было никак нельзя, ведь именно этот светящийся газ лежал в основе всех фотонных технологий негулониан. Год за годом Карнак достойно и безукоризненно исполнял свой долг, но сейчас оба его сердца изрядно тревожились, ведь впервые за очень долгое время блюститель по-настоящему не понимал, что происходит на вверенной ему планете.

– Вы слушаете? – робко спросил один из многочисленных фиолетовых негулониан, находящихся сейчас в штабе, устроенном на месте недавнего взрыва.

– Да-да… – Карнак, будучи единственным коричневым представителем своей расы в этом помещении, заметно выделялся и приковывал взгляды. – Хотя… повторите-ка ещё раз.

Фиолетовых негулониан было чуть больше половины от общего числа жителей Протектората. Из оставшихся значительную часть представляли коричневые, а вот зелёные – самые редкие – почти не встречались на внешних рубежах космодержавы и традиционно обитали на исконных негулонианских планетах в глубине космоса. Именно эти особи были ключевым звеном в рождении негулонианского потомства, а потому власти проявляли к их безопасности и сохранности особое внимание.

– Конечно, – кивнул фиолетовый прислужник, держа в руках миниатюрный фотонный сканер. – Посмотрите сюда, блюститель. Видите эти следы на обшивке? Понимаете, о чём они говорят?

– Странно, – хмыкнул Карнак, осматривая опалённый фрагмент корабля, лежащий в углу ангара, – атториевый слой почти не повреждён. Почему же тогда этот борт взорвался?

Вопросов и вправду было много. Час назад блюститель проводил с Эттеры министра Одрика Таламо, хранителя Дана Белура и ещё нескольких человек из их сопровождения, затем передал столичному конвою задержанного адепта Жрецов Абсолюта и тут же направился ко Дворцу Всеединства, возле которого уже был развёрнут оперативный штаб по изучению обломков корабля, взорвавшегося прямо у окон малого зала.

– Агинак и та девица, что была с ним, – уточнил помощник, – выпустили две фотонные торпеды. Всё по протоколу, блюститель, никаких вопросов. Но вы правы: наша атториевая обшивка на то и разрабатывалась, чтоб устоять против такой атаки. Удар был сильным, но корпус не пробит. Сами поглядите.

Карнак взял фотонный сканер и несколько раз провёл им над искорёженным куском плотного негулонианского сплава, из которого делались все корабли Протектората. Действительно, в месте попадания виднелись тёмные оплавленные следы, но не более.

– Что же его уничтожило? – блюститель задумчиво потёр свой уже покрытый бледным налётом старости подбородок.

– А это самое интересное! – победно заморгал большими чёрными глазами фиолетовый аналитик и повёл своего начальника к центру Ангара, где лежало то, что осталось от внутренностей взорвавшегося судна. – Следы взрыва показывают, что сила, уничтожившая этот борт, была направлена изнутри, а не снаружи. Более того, мы изучили данные бортовых сканеров и получили очень необычный результат.

– Ну? – не выдержал блюститель Карнак, видя, что прислужник явно перестарался с театральной паузой. – Говори уже!

– Данные самосканирования, которые нам удалось извлечь, показывают, что взрыв произошёл за несколько секунд до попадания торпед. Я хочу сказать, что этот корабль был кем-то взорван. Если учесть, что он шёл на автопилоте, то, полагаю, так и было задумано. На сохранившихся обломках мы обнаружили следы лучевой бомбы.

– Ещё одно покушение? – уточнил коричневый негулонианин. – Думаешь, по Верховному лидеру и хранителям хотели ударить с двух сторон? Думаешь, взрывчатки под их ногами было недостаточно?

Услышав это, аналитик поспешно отложил сканер, достал свой фотонный планшет и тут же спроецировал подробную голограмму, изображающую два почти одинаковых объекта.

– А это самое интересное! – снова воскликнул он. – Я проанализировал сигнатуру лучевой бомбы, которую мы нашли во Дворце. Это сверхсовременная технология Третьей Федерации. У Жрецов Абсолюта, видимо, есть доступ к их последним разработкам, потому что такие технологии люди ещё даже не успели опробовать против кнатов у коридора Надежды.

– Договаривай уже… – буркнул Карнак, чувствуя, что аналитика распирает азарт.

– Остатки бомбы, взорвавшей этот корабль, мы тоже изучили, – продолжил тот. – Это совершенно другой уровень: старая, маломощная, да ещё и подключалась к таймеру. Её взрыва только на это судно бы и хватило. Не совсем понятно, зачем этим террористам планировать два удара, ведь лучевой бомбы под малым залом хватило бы, чтобы уничтожить пять или даже семь этажей Дворца, а эта посудина могла и вовсе до его стен не долететь. И не долетела, как видите.

– Погоди-ка, – блюститель ухватился за одну деталь в словах помощника, – что значит «подключена к таймеру»? Ты о чём?

– О, это ещё интереснее! – тот снова очень быстро заморгал, а на его гладком фиолетовом лице явно отразилась гордость. – Бомба внутри корабля была запрограммирована, я это выяснил по следам самосканирования перед взрывом. Думаю, тот кто это спланировал, не знал, что я могу и стану так глубоко копать. Это старая человеческая технология. Я с уверенностью могу сказать, что корабль взорвался ровно там, где и должен был – у окон малого зала Дворца Всеединства.

Как же странно всё это звучало. Привыкший доверять только тому, что видит своими глазами, Карнак забрал у аналитика планшет и принялся вдоль и поперёк разглядывать голограммы обеих бомб. Действительно, одна из них была технически сложной и сверхмощной, а вторая едва ли могла сравниться с ударной силой космических мин позапрошлого столетия.

– Уже выяснили, как пронесли эту дрянь во Дворец? – он указал на первую бомбу.

– Я всё-таки не следователь, – аккуратно напомнил фиолетовый негулонианин, – но полагаю, что Жрецы Абсолюта прошли под видом обслуги. Визит хранителей – большое событие, а рук вечно не хватает, сами знаете. Я слышал, дипломат Федерации лично задержал троих, и они были одеты, как одеваются инженеры по ремонту.

– Двоих, – задумчиво поправил его Карнак, – последнего уже мои скрутили. А ещё одного до сих пор от фотонных рельсов отскребают. Сильно же его там размазало…

Выходило, что в один день на Дворец Всеединства было спланировано сразу два нападения, но оба неудачно. Одно предотвратил тот рыжеволосый громила Найл, а второе – Агинак со своей подружкой. Впрочем, если верить аналитику, второе и нападением-то не назовёшь, если корабль и было задумано взорвать перед окнами у всех на виду. Вот только кому это нужно-то вообще? Странно… как же всё странно…

– А как этот борт вошёл в атмосферу Эттеры? – спросил Карнак. – Да, он наш, но через внешний периметр планеты без допуска не пройти – «Золотой Щит» его бы спалил ещё на орбите. Агинак ведь его уже у Дворца проморгал, но как-то же он сюда долетел.

– О, это самое инте… – аналитик осёкся, увидев утомлённый взгляд блюстителя. – У борта было приглашение, вот только им уже законно воспользовались на другом корабле за пять часов до этого. Этот гость находился как раз в малом зале Дворца в момент взрыва.

– И чьё же это было приглашение? – нетерпеливо спросил Карнак.

– Протокол «Золотого Щита» как раз сохранил имя визитёра, – аналитик забрал у начальника свой планшет и начал что-то искать в нём, – борт зарегистрирован на Дана Белура.

***

Как ни крути, вечером Эттера была прекрасна. Да, это не столичная Цеффея и не один из необъятных водных миров Протектората, но именно здесь величие негулонианской цивилизации сверкало разнообразными оттенками фотонного света. Нейтральная во всех войнах, которые когда-либо гремели в галактике, Эттера непременно оставалась оплотом мира и тем местом, где всегда приветствовался дипломатический подход, а не бряцание оружием. Тусклые солнца почти совсем уже скрылись за скалистым горизонтом, но бесконечно светящийся город не давал ночной темноте полноценно вступить в свои права.

«Ничего не понимаю! – блюститель шёл пешком до своего дома к северу от Дворца Всеединства. – Кто мог повторно использовать допуск Белура? Завтра же выгоню всех, кто дежурил на орбите! Какой смысл иметь самую мощную планетарную защиту в галактике, если какая-то канцелярская ошибка способна её обойти?! Это просто возмутительно! Сколько ни старайся, обязательно найдётся болван, который за чем-то не уследит! «Золотой Щит»… тоже мне непроницаемая оборона!»

Размышления блюстителя прервал протяжный сигнал наручного браслета, какие повсеместно использовались негулонианами для связи. В отличие от галафонов Третьей Федерации или ещё более грубых кнатских устройств, фотонные технологии обеспечивали хороший сигнал даже в самых тяжёлых ситуациях. Сейчас, например, была именно такая, ведь после эвакуации Карнак приказал заблокировать всю внешнюю связь, чтобы преступники, которые могли ещё оставаться на планете, гарантировано не связались ни с кем извне и не получили помощь.

– Слушаю, – произнёс уставший негулонианин, поднеся руку ближе к лицу.

«Блюститель Карнак, беспокоит офицер ВН-109, «Золотой Щит!» – прозвучал из браслета слегка приглушённый встревоженный голос. – У нас срочное сообщение!»

– Что случилось? – напрягся Карнак, который до последней секунды надеялся, что этот день закончится без новых происшествий.

«Одну из червоточин только что преодолел военный корабль Третьей Федерации, – фотонный браслет даже сильнее засветился от взволнованного голоса офицера. – Они требуют немедленного допуска на Эттеру. Я сообщил о том, что по вашему приказу никого не впускают и не выпускают, но они настаивают. Открыть огонь, блюститель?»

Карнак устало провёл рукой по коричневому безносому лицу и сел на мерцающую желтоватым светом скамью. Огонь! На дипломатической планете! А чего сразу войну не объявить? «А ведь я сам их набираю, – печально подумал он. – Ну что за поколение такое?!»

– Открой мне канал связи, – блюститель чувствовал, что на ругань у него уже точно не хватит сил.

Офицер пару секунд помедлил, видимо, что-то соображая, после чего из браслета донеслись лёгкие щелчки, свидетельствующие о том, что на другом конце появился новый собеседник.

– Это блюститель Карнак, командир планетарной стражи, – уверенно произнёс старый негулонианин. – Назовите себя и цель визита.

«Меня зовут майор Сальвадор Рамос, – фотонное свечение браслета сменило оттенок на тёмно-синий под напором низкого грубого голоса, – командир крейсера «Мираж», Третья Федерация! Направлен с кнатского фронта по приказу президента Авроры Тейт!»

Как же всё-таки люди любят титулы и звучные имена, кичатся ими при каждом удобном случае и обижаются, если их ставят в один ряд с недостойными. Карнак почти пятьдесят лет провёл в негулонианской армии и всегда поражался тому, как легко в ней относились к чинам и званиям. Впрочем, возможно это объяснялось тем, что Протекторат Негулон в своих войсках уже давным-давно сделал ставку на автоматические фотонные технологии, практически исключающие участие живой силы в боях и сражениях.

– И чем мы обязаны госпоже президенту? – Карнак понимал, что дипломатический статус Эттеры обязывает его проявить предельную корректность.

«Мы получили сведения о покушении на министра Одрика Таламо и хранителя Дана Белура, – браслет, улавливающий ноты голоса собеседника, заметно покраснел. – Я требую незамедлительно обеспечить их безопасное перемещение на «Мираж». Мы готовы к посадке, если это необходимо».

– В этом нет нужды, майор, – примирительно протянул Карнак, машинально встав со скамьи, будто вёл разговор лицом к лицу. – Высокие гости Федерации отбыли на предоставленном нами корабле несколько часов назад. Приношу свои извинения за то, что они не связались с госпожой президентом, но у нас тут небольшие проблемы, и связь отключена из соображений безопасности. Уверен, что сейчас вы уже можете сами установить с ними контакт.

Какое-то время на другой стороне было тихо. Командир «Миража», видимо, с кем-то советовался, потому что заговорил только через полминуты:

«Я вынужден настаивать на посадке и доказательствах отсутствия министра и хранителя на Эттере», – донеслось из светящегося устройства, и Карнаку даже показалось, что это предельно учтивая фраза, на которую вообще был способен майор Рамос.

– Полностью поддерживаю, – миролюбиво ответил блюститель, не желая ссоры с Третьей Федерацией из-за такой мелочи. Затем он провёл пальцем по браслету, сменив канал связи. – Офицер ВН-109, открой «Золотой Щит» и пропусти посадочный модуль «Миража». И за крейсером там пока тоже приглядывай.

Общение с Сальвадором Рамосом вышло весьма запоминающимся. Этот высокий воин в тяжёлом бронированном костюме десантника буквально олицетворял собой всю человеческую расу. Мощь, сила, гнев, непримиримость и на редкость малое количество ума – все эти качества Карнак неоднократно наблюдал у людей и постепенно пришёл к выводу, что это совершенно нормально для их вида. В конце концов, человечество – очень молодая цивилизация, и им ещё многому предстоит научиться. Не попади они каким-то чудом в галактику почти восемьсот лет назад, так и остались бы, наверное на том примитивном уровне развития, на котором тогда находились.

Блюститель говорил с командиром «Миража» около часа, показывая ему записи фотонных камер, на которых было чётко видно, как министра и хранителя сначала эвакуируют из Дворца Всеединства целыми и невредимыми, а через несколько часов уже со всем почтением предоставляют специальный борт, который должен доставить их с помощниками назад в Третью Федерацию.

– Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство? – поинтересовался Карнак. – Может ли Протекторат Негулон рассчитывать, что президенту Тейт доложат о нашем полном содействии?

– Конечно, – хмуро произнёс Сальвадор Рамос, который явно не понимал, что теперь делать и где искать тех, за кем он был отправлен.

– Удовлетворите тогда и вы моё, – Карнак пристально посмотрел на десантника своими большими чёрными глазами. – Как вы узнали об эвакуации? Я ведь блокировал все внешние сигналы с Эттеры незамедлительно.

– Вы бы удивились, – усмехнулся Рамос, мысленно вспоминая недавнюю новостную программу, пока шёл обратно к своему посадочному модулю. – Скажем так, у вас есть утечки.

«Интересно, о чём это он?» – подумал блюститель, но в своём бронекостюме офицер развивал такую скорость, что на рассуждения не оставалось времени, ведь нужно было стараться не отставать.

– Можно личный вопрос, майор? – вдруг поинтересовался Карнак на посадочной площадке у самого входного шлюза, когда мрачный военный уже собирался прощаться. – Вы кажетесь молодым, но мало ли… Сорок лет назад взвод некоего Рамоса, бывшего тогда лейтенантом, с большим пристрастием расправился с двенадцатью мирными негулонианскими инженерами во время штурма моего форпоста на Лагосе-8. Я понимаю, это мрачная страница в истории обеих наших стран, но всё же… это были вы? Или какой-то другой Рамос?

Громыхнув бронёй, майор развернулся и сурово посмотрел на Карнака. Стороннему наблюдателю могло бы показаться, что он готов ударить негулонианина.

– Вы правы, – холодно ответил он, – я слишком молод для тех событий.

***

Карнак не сомневался в профессионализме столичных следователей на Цеффее, но оба сегодняшних происшествия случились на его планете, и он очень хотел в этом разобраться. Не давало покоя буквально всё: драка дипломата Кира Найла в подземных тоннелях, лучевая бомба под малым залом Дворца Всеединства, неизвестный корабль на автопилоте, зарегистрированный на Дана Белура, Жрецы Абсолюта на Эттере. Да, пожалуй, с них и стоит начать. Если уж тот рыжеволосый громила что-то о них знал, то ему и подавно стоило освежить в памяти старые легенды.

Блюститель провёл рукой по фотонной панели у входа в свою квартиру на последнем этаже самого высокого небоскрёба, и помещение тут же озарилось приятным янтарным светом. Коричневый негулонианин подошёл к большому панорамному окну, которые так любили в местной архитектуре, и принялся смотреть своими чёрными глазами на ночной город. Отсюда Дворец Всеединства казался маленьким и далёким, а всё, что в нём сегодня произошло, будто бы теряло смысл. Впрочем, тут скорее сказывалась усталость блюстителя, который до сегодняшнего утра надеялся, что Верховный лидер всё-таки примет его отставку. Теперь же на это можно было не рассчитывать: после двух покушений его едва ли куда-то отпустят, не говоря уж о том, что могут обвинить в халатности и серьёзно наказать.

– Ниорат, дай-ка мне справку по Жрецам Абсолюта.

Откуда-то сверху послышался приятный мелодичный звон, и янтарный свет в комнате сменился на жемчужный. «Ниорат» уже почти триста лет была универсальной интеллектуальной сетью Протектората Негулон, установленной везде и всюду. В зависимости от социального статуса, должности и достатка, у жителей космодержавы был разный доступ к функциям вездесущей программы, но в целом она готова была всегда прийти на помощь, если негулониане её призывали. У Карнака как у блюстителя был почти самый высший доступ к протоколам «Ниорат», уступая разве что магистрату Эттеры, Верховному лидеру Фаринаку и нескольким столичным чиновникам.

«Жрецы Абсолюта» – выдающаяся негулонианская музыкальная группа прошлого десятилетия, прославившаяся хитами «Поглоти меня, пространство», «Красотки Цеффеи» и «Красотки Цеффеи навсегда», – произнёс мягкий голос, который люди, пожалуй, назвали бы женским, но все негулониане говорили по человеческим меркам примерно одинаково, так что блюститель этих нот не заметил.

– Нет-нет, – усмехнулся Карнак, вспомнив крайне примитивные песни этого коллектива, пока наливал себе в квадратный стакан немного дымящегося жидкого фосфора, отлично тонизирующего под вечер. – Уровень: блюститель.

«Ниорат» на пару секунд стихла, осваиваясь с новой командой, после чего с готовностью произнесла: «Вас интересуют общие сведения, блюститель Карнак? Или предоставить архивные данные?»

– Сначала общие, – уставший негулонианин опустился на мягкий диван, подаренный позапрошлым министром дипломатии Третьей Федерации. Всё-таки умели люди при всей своей узколобости делать мебель! В этом им не откажешь.

«Жрецы Абсолюта» – древняя оккультная секта мистического характера. Основана в конце девятого квантового цикла, в 2799 году по летоисчислению Третьей Федерации, принятому для универсализации галактических дат. Основатель – негулонианин-отшельник Марадак. Основной целью секты является уничтожение хранителей – членов галактического объединения «Триада», включающего в себя людей, тевларцев и кнатов. Идеи Марадака базировались на том, что Триада имеет огромное влияние на судьбу галактики, а негулониане незаслуженно лишены возможности в этом участвовать. Марадак считал, что техническое и интеллектуальное превосходство даёт негулонианской расе полное право вершить историю своими силами, для чего в первую очередь необходимо уничтожать хранителей. Секта «Жрецы Абсолюта» в разные времена насчитывала до тысячи последователей и внедрялась как в низшие, так и в высшие слои негулонианского общества и других космодержав. Дальнейшие сведения требуют более точного запроса», – мягко отчеканила «Ниорат».

– О каком Абсолюте идёт речь? – уточнил Карнак.

«Данные разнятся, – задумавшись на несколько мгновений, ответила всезнающая программа. – Из-за того, что адептов секты крайне редко удавалось захватить живыми, детали их учения достоверно неизвестны. Наиболее распространённой версией является понимание «Абсолюта» как полной и всеобъемлющей власти негулониан над другими Великими расами».

– Чушь какая, – фыркнул блюститель, поставив стакан с жидким фосфором на небольшой светящийся столик рядом с диваном. – А что стало с Марадаком?

«Негулонианин Марадак был застрелен в начале десятого квантового цикла, в 2833 году по летоисчислению Третьей Федерации личной охраной тевларского хранителя Уш’шуггу, покушение на которого он пытался совершить. После смерти Марадака секта «Жрецы Абсолюта» стала действовать более скрытно», – произнесла «Ниорат», пока комната мерцала жемчужными оттенками в такт её голосу.

Будь у Карнака нос или потребность в воздухе, он бы сейчас, вероятно, устало вздохнул и прилёг на диван. Но так как ничего из этого ему не требовалось, он просто прилёг, подложив руку под свою большую тяжёлую голову. Со всех сторон налетали самые разнообразные мысли, но блюститель никак не мог вспомнить, чтобы за свою жизнь слышал о каких-то реальных достижениях этой секты.

– Много у них успешных покушений, «Ниорат»?

«Четыре, – откликнулась система всё тем же почти женским голосом. – Однако хранителей от их рук погибло двое. Первой стала Силистина Кролл, член Триады из числа людей. Была зарезана ночью в своей постели в 2824 году, её убийство приписывают непосредственно Марадаку. Вторым стал Лугг Харинус Лугг, член Триады из числа кнатов. Жрецы Абсолюта отравили его и ещё тридцать гостей на праздновании дня рождения его брата. Считается, что эта акция стала местью Триаде за убийство Марадака, потому что произошла в год его смерти. Ещё две жертвы секты мне поимённо неизвестны, но это были ученики действующих на тот момент хранителей, готовящиеся стать их приемниками».

– Какой последний инцидент, связанный с это сектой, тебе известен? – спросил блюститель, глядя на своё отражение в фотонном потолке. – Кроме сегодняшнего, конечно.

«3159 год, арест девятерых членов секты «Жрецы Абсолюта». Спецслужбами Союза Тевлар была сорвана попытка похищения Осколка, принадлежащего ныне действующей хранителю Аш’шамме. После Обуланского инцидента эта космодержава значительно усилила охрану и была заранее осведомлена о запланированном нападении. Судить было некого, так как все девять арестованных покончили с собой в тюремных камерах до начала допросов», – судя по оживившемуся тону «Ниорат», ей будто бы и самой было интересно вспомнить эту залежавшуюся в пыли легенду.

Получалось, что не так уж эти террористы и опасны. За четыреста лет всего два убийства хранителей – и те до первого вмешательства Триады. Видимо, потом до фанатичных умов этих сектантов дошло, что без Осколков и их обладателей галактике не выдержать тех катаклизмов, которые на неё порой обрушивались. Последний известный случай, снова неудачный, и вовсе был почти пятьдесят лет назад, если считать, как люди. С другой стороны, почему «Жрецы Абсолюта» вернулись именно сейчас? Откуда знали, что на сегодня назначена секретная встреча всех хранителей? Как пробрались во Дворец Всеединства? Зачем применили две столь разные по силе бомбы? Как догадались и сумели использовать приглашение Дана Белура?

– Постой-ка, Ниорат, – вдруг опомнился блюститель Карнак. – А как те арестованные покончили с собой? Ну, которых тевларцы пятьдесят лет назад взяли.

«Союз Тевлар не раскрывал секретную информацию, – откликнулась «Ниорат», – но во все времена у Жрецов Абсолюта был один и тот же способ: они натренированы сворачивать самим себе шею при первой же возможности».

– Ниорат, срочно оповести об этом конвой, везущий задержанных на Цеффею! Срочно!

«Внешняя связь недоступна по вашему приказанию, блюститель», – ответила «Ниорат».

– Так разблокируй! – прокричал Карнак. – И передай, чтоб не снимали наручники!

***

Следующее утро выдалось тяжёлым. Карнаку пришлось снова заглянуть в штаб, занимающийся изучением обломков, где он провёл почти час, опять рассматривая вместе с аналитиком фрагменты бомбы и следы на атториевой обшивке. С двумя специалистами он посетил смотровую башню, откуда стреляли Агинак с пилотом Найл, где досконально сверил время залпа и сравнил его с моментом взрыва корабля. В итоге он снова убедился, что борт и вправду самоуничтожился за несколько секунд до поражения торпедами. Затем блюститель спустился в подземные тоннели и ещё раз вместе с группой следователей прошёл по вагону, где дипломат Найл бился с четырьмя Жрецами Абсолюта. Внимательно осмотрев всё, что хоть сколько-то привлекало внимание, Карнак завершил свою утреннюю прогулку уже во Дворце Всеединства, где ему в очередной раз показали место, куда была заложена сверхмощная лучевая бомба. Однозначно, если бы тот человеческий советник вовремя не одолел сектантов в тоннелях и не догадался бы, кто они и откуда едут, те успели бы убраться на достаточное расстояние, а Дворец сейчас лежал бы в руинах, похоронив под собой сотни, если не тысячи негулониан и их гостей.

Впрочем, вопросов становилось только больше с каждым часом. Несомненно, кто-то предоставил этим безумцам все нужные допуски и сведения, направлял их и руководил их действиями. Но кто? «Вопросы, вопросы… Хоть бы один ответ!» – думая обо всём этом, Карнак поднялся на светящемся прозрачном лифте до предпоследнего этажа Дворца Всеединства. Поскольку это величественное сооружение имело форму пирамиды, каждый новый уровень был всё меньше и меньше предыдущего, а потому здесь уже располагался только личный кабинет блюстителя.

– Ниорат, я на месте, – Карнак, пожилой и уставший коричневый негулонианин, плюхнулся в своё кресло у гигантского фотонного окна, из которого открывался шикарный вид на дворцовую площадь и на синие энергетические каналы, уходящие во все стороны от пирамиды и делящие город на равные сектора. – Свяжи меня с Сальвадором Рамосом. Хочу узнать, нашлись ли министр Таламо и хранитель Белур.

«Прошу прощения, блюститель, – учтиво откликнулась программа откуда-то из пустоты, и свет в помещении слегка померк, – ваш доступ заблокирован».

– Ты что-то путаешь, Ниорат, – раздражённо сказал Карнак. – Уровень: блюститель.

– Не путает! – дверь кабинета бесшумно отъехала в сторону, и на пороге появились трое высоких крепких негулониан, у двоих из которых в руках виднелись фотонные бластеры. У всех была фиолетовая кожа и настолько хмурые лица, насколько позволяла скупая мимика этой расы. – Блюститель Карнак, по приказу Верховного лидера Фаринака вы арестованы за покушение на его жизнь и жизни хранителей Дана Белура, Сааг Дакасты Сааг и Аш’шаммы. Кроме того, вам вменяется преступное пособничество секте «Жрецы Абсолюта». Нам приказано доставить вас на Цеффею немедленно!

– Это что, шутка? – изумлённо воскликнул Карнак, вставая и поправляя свой тёмно-зелёный мундир. – Какая нелепость!

– Вы предоставили корабль министру Таламо и хранителю Дану Белуру? – тот, что был без оружия сделал два шага вперёд. – Вы назначили пилотом новичка по имени Агинак?

– Конечно! – ответил блюститель. – Это был личный приказ Верховного лидера.

– Протоколы «Ниорат» говорят, что это была ваша инициатива, а на записях с «Золотого Щита» видно, что их корабль прыгнул не в ту червоточину. Они сейчас в Диких системах, а не дома. Следующий вопрос: тевларцам корабль тоже вы предоставили?

– Конечно, – повторил Карнак. – Их борт пострадал при теракте, это все видели. Верховный лидер мне лично велел, есть свидетели.

– На хранителя Аш’шамму три часа назад было совершено покушение её пилотом. Она цела, но тевларцы готовы объявить войну. А ещё вчера вечером вы велели «Ниорат» приказать конвою снять с задержанных наручники. Двое успели убить себя, но одного бойцы скрутили.

– Этого не может быть, – Карнак опёрся о стол, чувствуя, что голова идёт кругом.

– Вы пойдёте добровольно? – сурово спросил негулонианин. – Или нам применить силу?

Глава 10. Первый приоритет

Крейсер «Мираж» оказался передовым военным звездолётом, основной задачей которого являлось ведение боевых действий в открытом космическом пространстве и доставка десанта на поверхность планет, попавших в зону конфликта. Этот пятипалубный гигант вмещал в себя до двух тысяч человек личного состава, более ста единиц тяжело вооружённой техники, а также был оснащён многочисленными лазерными орудиями и разрывными лучевыми ракетами, способными обратить в пыль малые и средние суда противника. Этот крейсер мог почти полгода находиться на фронте без дозаправок и поставок провизии, а его экипаж и старшие офицеры обладали огромным боевым опытом и знаниями. Всего во флоте Третьей Федерации было шесть таких кораблей, а потому служить на одном из них считалось огромной честью и требовало немалой ответственности.

Во всяком случае, обо всём этом старательно напоминали вездесущие агитационные голограммы, мерцающие в коридорах и отсеках «Миража». Эдвину же с первого момента пребывания на судне стало крайне неуютно, и дело даже не в том, что он не очень-то хорошо переносил космические полёты. Это ещё можно было потерпеть, особенно если учесть, что крейсер пока не совершил ни одного прыжка через червоточину. Главная проблема состояла в том, что будущий ксенолингвист оказался совершенно не готов встретиться лицом к лицу с регулярной армией собственной космодержавы. Конфликт с Кнатской Империей длился уже более трёх лет, и пропаганда Третьей Федерации на каждом углу кричала о доблестном и героическом подвиге солдат на фронте, но теперь, когда парень оказался в их рядах, он смог лично убедиться, что бойцы по большей части вообще не понимают сути войны за коридор Надежды. Нет, всем, конечно же, регулярно рассказывали об исключительной важности ресурсов планеты Бонтай-9, к которой и вела заветная червоточина, но стоило офицерам отвернуться, как солдаты тут же раскрывали своё истинное отношение.

– Уйди с дороги! – внезапно гаркнул хмурый лейтенант, шагающий в массивной десантной броне по неширокому коридору третьего яруса. – И вообще, гражданским место на пятой палубе!

Эдвин едва успел отскочить в сторону и хотел уже что-то ответить, но офицер, шумя и громыхая сталью, прошагал мимо, ведя за собой взвод солдат, смотревшихся точно так же. Парень дождался, пока проход освободится, и поспешил вниз по крутой лестнице, ведущей в каюту, которую им с Агинаком выделили на двоих. Справедливо рассудив, что негулонианину не стоит шататься по военному кораблю, его поселили вместе с Эдвином, которому, сказать по правде, на «Мираже» тоже находиться не следовало. Юноша уже успел дважды заблудиться в попытках найти туалет и столовую и сейчас облегчённо выдохнул, увидев дверь своей каюты.

С момента спасения от кнатских пиратов прошло уже несколько часов, бортовое время показывало конец текущей астродаты, и Эдвин слегка переживал из-за того, что никто из его собратьев по недавнему плену больше не попадался ему на глаза. «Да, – думал он, – я их тогда бросил. Но они же не знают! Могли бы хоть прийти и рассказать, куда мы вообще летим». Министр Одрик Таламо, забрав с собой брата и сестру Найл, исчез куда-то почти сразу после появления на «Мираже». Профессора Райли осмотрели и поставили ей тяжёлое сотрясение мозга, полученное при ударе в результате взрыва. Бортовые медики, конечно, обещали сделать всё, что от них потребуется, но скорого выздоровления не предвидели. Куда делся Дан Белур, Эдвин тоже не знал, но корабль прибыл в первую очередь именно за ним, так что, надо полагать, хранителя сейчас поместили в какое-нибудь предельно безопасное место.

– Сэр Эдвин! – воскликнул Агинак, стоило юноше переступить через порог. – А к тебе тут пришли.

Негулонианин был прав: в отведённой им небольшой каюте сейчас находился ещё один человек. Это был высокий темнокожий мужчина лет пятидесяти с блестящей лысиной и в узких едва заметных очках. Эдвин с большим удивлением отметил этот факт, ведь люди ещё до Последнего Исхода победили проблемы со зрением при помощи специальных имплантов, и очки теперь носили разве что те, кто хотел придать своему виду какой-то особый шарм.

– Меня зовут Камо, – протянул руку незнакомец, одетый, как и все на борту, в тёмные брюки и красный китель с эмблемой в виде двух перекрещенных винтовок на фоне чёрного ромба. Само собой, Красный Департамент, отвечающий в Третьей Федерации за войну и оборону, имел собственную символику, – Камо Данзума, я главный врач «Миража».

«Ого, – мелькнуло в голове Эдвина, – и сам пришёл? На такой махине что, других больных нет? Интересно, чем это я так важен?»

Сказать по правде, правая рука болела ещё сильнее, чем прежде, а отёк, похоже, начал уже распространяться с запястья на пальцы, но Эдвин всё никак не мог попросить кого-то о помощи. В своих тщетных блужданиях по разным палубам «Миража» парень пытался где-нибудь отыскать медпункт, но местные обитатели почему-то крайне слабо шли на контакт, а если и показывали дорогу, то в итоге она приводила в какие-то совершенно не те места.

– Эдвин Артейн, так? – поинтересовался доктор, поняв, что со своей травмой юноша едва ли сможет ответить на рукопожатие должным образом.

– Да, – кивнул Эдвин. – Мы что, знакомы?

– На самом деле, да, – неожиданно ответил врач, открывая медицинский кейс, принесённый с собой, – но ты меня не помнишь. По крайней мере, не должен помнить.

Эдвин почему-то посмотрел на Агинака, будто ища в нём поддержки или разъяснений. Негулонианин сидел на своей койке поджав ноги и с любопытством наблюдал за происходящим. Впрочем, его Эдвин знал не намного дольше темнокожего незнакомца, так что снова вернулся к разговору.

– Может, подскажете? А то я… ааа! – парень непроизвольно вскрикнул, когда доктор Данзума ловко закрепил на его запястье эластичную полупрозрачную повязку из какого-то липкого материала.

– Мы виделись, когда тебе было два… нет, три года, – ответил врач. – Мы с твоим отцом вместе учились в Тилльской Академии. Даже начинали оба в Синем Департаменте.

В отличие от Жёлтого и Красного, Синий Департамент был научным подразделением Третьей Федерации. К нему относились все школьники и курсанты, а также преподаватели и учёные. Синий китель Эдвина с эмблемой в виде атома был тому подтверждением. Интересно, что именно в этом департаменте люди задерживались меньше всего, часто переходя в другие ведомства, где требовались научные сотрудники. Судя по всему, доктор Данзума был когда-то исследователем, но потом попал в войска. Об отце Эдвин тоже помнил, что тот изначально стал планетарным экологом и изучал нартовые месторождения на Тилле, но в последствии сменил китель на жёлтый, получив назначение в состав губернаторского кабинета.

– Погодите-ка, – морщась от боли, которая, кстати, начала постепенно отступать, проговорил юноша, – так вы Счастливчик Камо?

Врач рассмеялся, явно не ожидая такой ремарки со стороны измотанного пациента.

– Давненько меня так не называли, – он оценивающе посмотрел на руку Эдвина, отёк на которой уже почти рассосался. – Да, Марвин придумал это прозвище, когда я упал в нартовый карьер. Там метров тридцать было. Веришь или нет, но ни царапины!

– Проходит, – Эдвин облегчённо почувствовал, что пальцы на руке уже не ноют, а к запястью почти вернулась подвижность.

– Ещё бы, – гордо хмыкнул Камо Данзума, – это из десантной аптечки нового поколения! С переломом, конечно, так легко не получится, а вот ушиб или растяжение, как у тебя, проходят на раз.

– Спасибо, – ошарашенно ответил Эдвин, когда доктор снял с него этот чудодейственный прозрачный предмет, – рука как новая.

– Она и есть новая, – опять рассмеялся врач, – тебе лет-то сколько?

– Двадцать два, – потирая запястье, сказал парень.

– Девятнадцать лет прошло, – задумчиво проговорил доктор Данзума, убирая всё в свой кейс, и вдруг будто бы опомнился. – Я, собственно говоря, как тебя нашёл-то: мне велели осмотреть самого хранителя Дана Белура, а он рассказал про твою травму и просил тебя привести. А я был рад увидеть сына старины Марвина. Ну а теперь пошли: там что-то важное.

***

Эдвин был рад знакомству с доктором. Дело даже не в том, что старый друг отца производил весьма ободряющее впечатление, всё время шутил и вообще, похоже, был лёгким на подъём человеком, просто Камо Данзума отлично знал корабль. Пока они шли по широким коридорам, ехали в громоздких грузовых лифтах и поднимались с одной палубы на другую, врач всё время что-то рассказывал о «Мираже». Эдвин успел узнать, что тот служит на борту уже два года – с самой церемонии запуска крейсера.

– Часто воюете? – парень решил проявить интерес и прервать непрекращающийся монолог.

– Постоянно, – пожал плечами доктор Данзума, – мы же на фронте.

– Нет, я не о том, – Эдвин почувствовал себя так, будто только что выдал какую-то очередную глупость на экзамене у профессора Иш’шиббу. – Битвы, стрельба и всё такое – это часто бывает?

– Наш командир бездумно в атаку не бросается, – доктор взглядом указал на лестницу, над которой висела светящаяся электронная табличка с надписью «Палуба №1», – но бывает жарко, да. Тридцать третьего числа наткнулись на два кнатских линкора. Вот это было зрелище!

Эдвин вспомнил того здоровенного десантника в окровавленной броне, который вытащил его с остальными с пиратского корабля. Его бойцы тогда покромсали разбойников за считаные минуты, и офицер явно не оставил о себе впечатление вдумчивого и расчётливого лидера. Не думая о возможных последствиях, Эдвин поделился с доктором своим сомнением.

– Сальвадор Рамос? – удивился в ответ Камо Данзума. – Нет, майор не командир. То есть командир, конечно, но только десантных войск, что у нас на борту. Старший офицер на крейсере – полковник Александр Бранд. Ты тут пробудешь недолго, но рекомендую радоваться, что именно он, а не Рамос командует кораблём.

Преодолев последний лестничный пролёт, они оба вышли на пятую палубу, предназначенную под капитанский мостик и каюты высшего офицерского состава. Судя по всему, именно здесь и поселили Дана Белура после спасения из лап пиратов.

– Тебе туда, – врач указал на гладкую серебристую дверь в коридоре жилого модуля. – Думаю, дня три вас тут продержат, так что ещё увидимся. Хочу разузнать, как там старина Марвин, так что ты уж не пропадай: закончи с делами и приходи в медицинский модуль.

Весело махнув рукой, доктор Данзума удалился. Глядя ему вслед, Эдвин подумал, что это довольно необычный человек, сохранивший к своим годам относительную лёгкость молодости. Обычно так вели себя однокурсники будущего ксенолингвиста, а ровесники отца всегда воспринимались им как серьёзные и даже мрачные люди.

– Эдвин! – отреагировав на сигнал вызова, Дан Белур открыл дверь. – Я смотрю, этот врач тебя нашёл. Заходи. Я бы и сам прогулялся, но полковник не выпускает меня с палубы.

Хранитель был одет в красный военный китель, подобранный точно по его полной фигуре. «Интересно, откуда у них тут такой размер?» – подумал Эдвин, но тут же вспомнил, что этот человек вполне мог прямо сейчас слышать его мысли. Глядя на Дана Белура, парень сообразил, что всё ещё ходит в своей помятой и перепачканной одежде трёхдневной давности. Надеясь, что от него хотя бы не несёт на всю каюту, Эдвин сел в предложенное кресло.

– Когда мы летели с Эттеры, – хранитель разместился напротив него, и теперь собеседников разделял небольшой круглый стол, – наш разговор как-то не задался. Ты перенервничал, наговорил глупостей, да и я тоже хорош: читаю мысли, а правильно построить беседу не смог. Но у тех пиратов… там ты проявил себя с лучшей стороны. Скажи, неужели не хочется узнать больше о том, как ты выключил того эвотрона силой мысли?

– Вы опять об Искре, – Эдвин понимал, что от этого разговора не удастся уйти, пока их с Белуром не разделят тысячи индиктов космического пространства. – Я согласен, это было круто, но…

– Но что? – нетерпеливо произнёс хранитель, и на его обрамлённом бакенбардами упитанном лице вспыхнуло неприкрытое недовольство. – Что в твоей жизни сейчас важнее?

Парень не спешил с ответом. Даже принимая во внимание тот факт, что Дан Белур мог понять его и без всяких слов, сейчас сказать было просто нечего. Те без малого три дня, проведённые в полном одиночестве в спасательной капсуле, когда кончалась вода, иссякал воздух и никто не выходил на связь, любого бы заставили задуматься. И Эдвин Артейн не был исключением. Похоже все эти министры и хранители были совершенно серьёзны: мир вокруг вот-вот может измениться до неузнаваемости, ведь исчезновение червоточин буквально навсегда разделит миры, которые ещё вчера были на расстоянии одного галафонного звонка друг от друга. Что вообще было важным, учитывая такое положение вещей? Даже будь он сейчас на Тилле, со дня на день пространственные коридоры один за другим схлопнутся, и население его родной планеты навсегда останется само по себе. Впрочем, может тевларцы правы? Может, этот катаклизм не так уж и ужасен? Жили же как-то Великие расы до червоточин. И люди жили.

– Тевларцы правы, – Дан Белур явно в очередной раз не побрезговал влезть к нему в голову, – но стоит помнить, что следующее испытание, которое свалится на галактику, может быть и пострашнее. Мы не знаем, когда оно будет, но оно будет.

– Но вы ведь сами говорили, хранитель, – Эдвин всё ещё пытался примириться с новой реальностью, которая ещё четыре дня назад показалась бы ему невозможной, – что если сейчас Триада не вмешается, то и новую беду удастся отсрочить. Там, ещё во Дворце Всеединства, вы ведь всех в этом убеждали.

– И я рад, что ты слушал, – кивнул Дан Белур, – но я говорил ещё и про сокращение сроков между галактическими катаклизмами. Да, историю с червоточинами можно и проигнорировать, но что будет дальше? И когда?

Пожалуй, эта дискуссия была бессмысленна, ведь хранитель Аш’шамма чётко дала понять, что не намерена вмешиваться.

– Чего вы от меня хотите? – Эдвин, наконец, созрел задать прямой вопрос.

– Прямолинеен и это хорошо. Прямо, как я в твои годы! – ответил хранитель, то и дело поправляя воротник и рукава своего военного кителя, который в положении сидя уже смотрелся на его необъятной фигуре далеко не так удачно. – Ты в курсе, что с Тиллом, твоей родной планетой, нет связи? Понимаешь, что сейчас нас доставят в столицу, но дальнейший твой путь пока неизвестен?

«Да уж, не знаю, каким ты там был в мои годы, но теперь у тебя с прямолинейностью точно проблемы», – опять забыв, что надо контролировать мысли, подумал Эдвин. К счастью, Дан Белур явно увлёкся своим рассуждением и ничего не заметил.

– Мне в любом случае надо на Поррим-4, – ответил будущий ксенолингвист, – мне и доктору Райли, когда… когда она поправится.

– Чтобы потом никогда оттуда не выбраться? – аккуратно заметил хранитель. – Поставить своё будущее ради выпускного проекта в академии?

– Я же просил вас так не делать, – нахмурился Эдвин, понимая, что не в силах помешать своему настойчивому собеседнику.

– Прости, привычка, – примирительно взмахнул руками Дан Белур. – Но разве я сейчас ошибаюсь? Ты же был в малом зале Дворца и всё слышал. Червоточины не сегодня, так завтра исчезнут. Нам бы хотя бы до Сидарии долететь! Неужели ты не понимаешь, что, уж прости меня, домой ведь можно и не вернуться?

Такая мысль, несомненно, приходила Эдвину в голову и на том злополучном заседании Триады, и во время вынужденного трёхдневного одиночества в капсуле, и уже здесь, на «Мираже». Но почему-то именно сейчас, когда эти слова произнёс Дан Белур, неотвратимая реальность будто вырвалась из-за пелены надежд и допущений, обрушившись на юношу со всей своей невероятной тяжестью. Не вернуться? Похоже, именно так и может случиться.

– Чего вы от меня хотите? – повторил Эдвин.

– Мы не знаем, что ждёт впереди, – хранитель явно старался не спугнуть нервного парня, который то и дело намеревался закончить разговор, – но мы оба видели, на что ты способен. А я вижу масштабы Искры, живущей в тебе. Разве это совпадение, что мы встретились сейчас?

– Вы о чём? – юноша поймал себя на предательской мысли о том, что в словах этого толстого и малоприятного человека есть своя логика.

– Ты ведь ненавидишь космос, – то ли спросил, то ли констатировал Дан Белур, – не любишь летать и ещё больше не переносишь прыжки. Разве это не символично, что такой катаклизм обрушился на галактику именно в тот момент, когда самый сильный на моей памяти носитель Искры, терпеть не могущий червоточины, явился миру? А что если сама галактика указывает, что пришёл твой час? Что если космос поддакивает тебе? Уступает и признаёт!

Эдвин смотрел на хранителя со смесью удивления и насмешки. Неужели старик и вправду в такое верит? Космос уступает? Признаёт? Это что ж там за Искра такая, что сама галактика готова взять под козырёк, чтоб только какой-то паренёк с Тилла не отказался во всё это поверить?

– Не такой уж я и старик, – ухмыльнулся Дан Белур, – но и не вечен тоже. Мне нужен преемник – тот, кто достойно встретит будущие испытания, когда они грянут. Три дня назад Аш’шамма приняла мои доводы, но следующая беда может быть по-настоящему тяжёлой, и тогда она или её преемник согласятся. И Триаде нужен будет достойный человек.

– У неё же нет преемника, – заметил Эдвин, вспоминая слова древней тевларки.

– Как и у меня, – печально вздохнул хранитель. – Нет, конечно, есть несколько детишек, но их Искра… Осколок едва ли их выберет, а уж с тобой ни один из них не идёт ни в какое сравнение. Да что там они: даже я не иду!

Эдвин уже в который раз почувствовал себя очень странно. Да, пожалуй, любой парень в его возрасте мечтает стать героем, но только не он. Тем более, о каком тут вообще героизме речь, когда ты даже не увидишь, как тебя прославляют?

– То есть вы хотите, чтобы этот ваш Осколок меня выбрал, а я потом умру?

– Не обязательно, – отмахнулся Дан Белур, – но ты можешь стать ориентиром, примером для будущих хранителей. Представь себе: войти в историю как человек, подаривший Триаде надежду, когда Искра в галактике почти угасла.

– Но если что случится, то всё-таки умереть? – не унимался Эдвин.

– И стать героем! – воскликнул хранитель. – Легендой! Сравниться с тремя хранителями от людской расы, что уже спасали галактику от самых ужасных напастей!

– Но вы таковым становиться не спешите, – не удержался Эдвин, снова вспомнив профессора Иш’шиббу, постоянно напоминавшего ему о необходимости следить за языком. – Вон даже весь совет убедили, что Триаду сейчас собирать не надо.

Дан Белур весь надулся, покраснел и явно боролся сейчас с порывом откровенной ярости. Его, надежду и лицо человеческой цивилизации, только что назвал трусом какой-то мелкий выскочка с периферийной планеты! Впрочем, ставки явно были высоки, и хранитель, подавив все те слова, которые вот-вот готовился произнести, сказал:

– Во-первых, как ты помнишь, я в итоге голосовал за, как и хранитель Сааг. Во-вторых, я не бегу и не прячусь, а лишь говорю, что к следующему катаклизму мы будем попросту не готовы! Думаешь архимудрая Аш’шамма, заставшая ещё основание Триады, сочла бы мои доводы убедительными, будь я просто трусом? Я – хранитель Осколка, юноша! И мне открыты такие тайны мироздания, которые ты и вообразить не сумеешь! И если я говорю, что твоё появление – это великий знак, то нужно принять это к сведению!

На последних словах Дан Белур всё-таки сорвался на крик.

– Я просто прошу выслушать меня, – хранитель выдохнул, немного приходя в себя. – Я не настаиваю, чтобы ты стал моим преемником. Но я прошу учесть, что Триада не пришла к согласию по червоточинам, и твой путь домой может очень сильно замедлиться. Так почему бы, прибыв через пару дней на Сидарию, не уделить немного времени изучению Искры? Ты уже видел, что умеешь невероятное, так дай же мне помочь тебе раскрыть все возможности.

Эдвин смотрел на Дана Белура и почему-то начинал понимать его. Нет, парень всё ещё не верил ни в какое высшее предназначение, но и безумцем этот толстяк ему больше не казался.

«Инициирован протокол «Арбитр»! – внезапно донёсся из динамика над входной дверью резкий женский голос. – Экипажу немедленно занять свои посты!»

***

Прежде чем в каюту Дана Белура вошёл молодой встревоженный лейтенант и попросил как можно скорее прибыть на капитанский мостик, оповещение о некоем протоколе «Арбитр» успело прозвучать раз пятнадцать. Хранитель выслушал офицера, после чего с непреклонным видом сообщил, что никуда не пойдёт без Эдвина, которого назвал своим ассистентом. Юноша подумал, что это статус, похоже, плотно приклеился к нему несколько дней назад, только теперь вместо профессора Арманды Райли был этот причудливый человек, постоянно говорящий о каких-то немыслимых и почти мистических вещах. Впрочем, пока ментор лежала в больничном модуле без сознания, Эдвин и вправду особо никому не подчинялся, а сидеть без дела у себя в каюте в кампании Агинака как-то не хотелось, поэтому парень согласно кивнул, когда Дан Белур бросил на него вопросительный взгляд. Расстраивало сейчас лишь одно: буквально пару минут назад хранитель уже собирался поделиться с ним ужином, видя, что Эдвин ничего не ел с момента освобождения, но теперь о трапезе явно придётся забыть.

– Только не говорите, что меня запрут ещё надёжнее, – пробубнил Дан Белур, торопясь за лейтенантом и попутно борясь с отдышкой. – Я и так сижу в каюте безвылазно уже несколько часов. В конце концов, я – лицо Федерации, а не пленник.

– Это не мне решать, хранитель, – ответил молодой офицер. – Думаю, там кое-что посерьёзнее.

С этими словами Дана Белура с Эдвином ввели через массивные взрывостойкие двери на капитанский мостик. Это было просторное помещение, в передней части которого располагалось широкое окно, открывающее обзор на космическую пустоту и длинную носовую часть крейсера. В центральной части мостика стоял прямоугольный совещательный стол с рядами кресел по обе его стороны и одним во главе. Обстановка выглядела по-военному строго, но не без шика: во многом угадывалось элитарное положение «Миража» в составе флота Третьей Федерации.

– Почему ваши люди носятся по палубам как угорелые, майор? – невысокий загорелый офицер лет сорока с небольшим обращался к Сальвадору Рамосу, который тоже уже находился на мостике. Оба они были одетые в красные мундиры своего департамента, но на кителе командира, помимо классической эмблемы с перекрещенными винтовками, виднелась нашивка с золочёной буквой «М», что, вероятно, указывало на принадлежность к команде «Миража».

– Виноват, полковник Бранд, – буркнул Рамос. – Протокол «Арбитр» ввели буквально на днях, мы ещё не успели отработать порядок. Да и сильно ли он нас касается? Это же в основном для ваших, для флотских.

– На крейсере, майор, вы и все ваши солдаты подчиняетесь мне, – назидательно напомнил старший офицер, в котором Эдвин угадал полковника Александра Бранда, недавно упомянутого доктором Камо Данзумой.

Сам главный корабельный врач, кстати говоря, находился тут же, уже заняв за совещательным столом своё место. Он приветливо кивнул Эдвину, будто они знали друг друга уже несколько лет, а не познакомились пару часов назад. Кроме того, на мостик прибыли министр Одрик Таламо с Киром Найлом и несколько высших офицеров «Миража», явно обеспокоенных внезапным сбором. Оглядев присутствующих, Эдвин подумал, что за последние дни уже находится на третьем подряд секретном заседании, где его по всем понятиям и близко быть не должно. Сначала случайная роль переводчика во Дворце Всеединства, потом ожидание в посольстве на Эттере, ну и сейчас тоже – от всего этого голова буквально шла кругом, но и адреналин тоже подскакивал: всё-таки парень всегда хотел сделать политическую карьеру, и столь статусные компании явно тому не мешали.

– У нас чрезвычайная ситуация, господа, – несмотря на присутствие нескольких офицеров-женщин, полковник использовал привычное в федерации обращение. – Как вы все знаете, «Мираж» был отозван с фронта, чтобы немедленно вернуть с Эттеры хранителя Белура. Ну и министра Таламо, конечно. Я просил не отправлять наш крейсер, потому что считаю, что на фронте он нужнее, но президент Тейт настояла на своём. Несколько минут назад носовой сканер зафиксировал исчезновение коридора Миоки. Этой червоточины больше нет.

Многие за столом поникли или встревоженно посмотрели друг на друга. Эдвин не понял, что случилось, но, к счастью, доктор Данзума тоже не распознал масштаба проблемы:

– Простите, полковник, – поинтересовался он, – что это значит?

– Коридор Миоки вёл из Диких систем к окраинам Простора, – спокойно ответил Бранд, – оттуда через смежные червоточины мы добрались бы до Сидарии через день.

Вот теперь стало понятно. Можно было целиком и полностью завалить всю астрографию в академии, но фундаментальные представления о границах Федерации имел каждый школьник. Конечно, престижным считалось жить в Ближних рубежах, на одной из изначальных одиннадцати планет, но и Простор, появление которого и привело к созданию тогда ещё Второй Федерации, включал в себя десятки обитаемых миров. Там хватало червоточин, которые быстро привели бы «Мираж» на сидарийскую орбиту.

– То есть мы застряли в Диких системах? – Одрик Таламо, почесав густую седую бровь, задумчиво посмотрел на голографическую карту, которая как раз включилась в центре стола.

– Не застряли, но отстали, – вмешался майор Рамос. – Теперь до столицы не меньше пяти астродней. Потеряем кучу времени.

Эдвин старался поспевать за офицерами и не упускать главного, но вдруг задумался о том, зачем Белур вообще взял его сюда с собой. Конечно, реальной нужды в молодом ксенолингвисте у хранителя тут не было, но он явно пытался показать юноше своё расположение, чтобы тот лишний раз подумал над его предложением, когда корабль всё же достигнет Сидарии.

– Варианта, собственно говоря, два, – Александр Бранд щёлкнул небольшим пультом, лежащим перед ним, и голограмма, круто развернувшись, увеличилась в масштабе. – Первый: мы можем вернуться через Нирийский коридор к окрестностям Эттеры, как сюда и попали. Затем нырнём в Шидахийский канал и через пять астродней, как сказал майор, будем в столице.

Парень вспомнил эти названия почти сразу. Кажется, Агинак испуганно произносил их, когда нечаянно перепутал червоточину и попал под раздачу от Кира Найла.

– Эти безносые клоуны с Эттеры сейчас тормозят все корабли на выходе из своих червоточин, – мрачно заметил Сальвадор Рамос. – Ещё и там простоим.

– Спокойнее, майор, – полковник Бранд предупредительно поднял вверх палец. – Я дал вам право вести переговоры с Эттерой, когда мы были на их орбите, потому что вы активно проситесь в старший командный состав. Я уважаю инициативу, но офицер должен быть честен перед собой и другими. Или вы в переговорах тоже называли блюстителя Карнака клоуном?

На лице десантника мелькнуло раздражённое отвращение, но он затих.

– А второй вариант? – поинтересовался Кир Найл. – Через фронт, да?

– Именно, – кивнул командир «Миража». – С линии боевого соприкосновения ведут несколько червоточин, пара из которых выходит на окрестности Сидарии. Этот путь займёт один астродень, но… но это фронт, господа.

– И что вы решили? – министр Таламо не переставал вглядываться в проекцию.

– Спасение хранителя Дана Белура – мой первый приоритет. Любой ценой. Президент Тейт лично приказала доставить его в столицу, – полковник учтиво посмотрел на раскрасневшегося полного человека с бакенбардами. – Ну и вас, конечно, тоже, – поспешил он заверить министра. – Поэтому перед нами простой вопрос: безопасно, но долго или быстро, но через передовую? Большого риска не будет, если не лезть на рожон, но и исключать его нельзя.

Наблюдая за совещанием, Эдвин подумал, что в Аркадии сейчас, наверное, все на ушах стоят. На полном серьёзе существовал риск потерять хранителя! Парень не знал, что уж такого особенного может Триада, но вот в том, что Дан Белур был главным медийным лицом Третьей Федерации и символической опорой всего человечества, сомнений не возникало.

– Я доверяю вашему военному опыту, – проговорил министр Одрик Таламо, шёпотом перекинувшись с Киром Найлом парой слов, – и согласен лететь через фронт.

– Я тоже! – браво сказал Дан Белур, глянув на Эдвина, которого полчаса назад пытался убедить в своей смелости. Впрочем, по хранителю было видно, что он прекрасно провёл бы на борту крейсера и пять дней, и даже больше, если бы это не сулило никаких опасностей.

***

Полковник Александр Бранд, который почему-то так и не удивился присутствию Эдвина за секретным совещанием, всех отпустил и приказал пилотам взять курс на расположенную невдалеке червоточину, ведущую в окрестности коридора Надежды, где шли активные бои с армией Кнатской Империи. Решив поскорее убраться от хранителя, который опять мог завести разговор про Искру, парень простился с Даном Белуром у его каюты и пошёл к себе. Часть пути они преодолели с Камо Данзумой, который со смехом рассказал про их с Марвином Артейном студенческий спор о том, кто быстрее закадрит филарскую официантку. История звучала жутковато, учитывая откровенно болотную внешность филарцев, и Эдвин подумал, что мама, вероятно, не знает этой душещипательной страницы из жизни своего статусного мужа.

– Тебя ещё не поставили на довольствие, – напомнил доктор Данзума у дверей больничного модуля, – до завтра с голоду помрёшь. Пошли, перекусим у меня что-нибудь.

Вежливо отказав, сославшись на крайнюю усталость, что, надо сказать, было полной правдой, Эдвин продолжил свой путь в одиночестве. К своему удивлению, он заметил, что начинает немного ориентироваться на «Мираже», хотя обычно мог спокойно заблудиться в трёх тилльских пальмах.

– Тут тебе вещи принесли, – заметил Агинак, так и лежащий на своей койке.

Маленькая каюта в глубине пятой палубы сейчас показалась на редкость уютной. Только закрыв за собой дверь, Эдвин почувствовал, как же сильно он устал. Если вдуматься, то только сегодня утром парень ещё болтался в космической пустоте в одинокой спасательной капсуле, потом пережил повторное заточение у пиратов, спасение бравыми десантниками, знакомство с огромным крейсером и отцовским другом, очередной странный разговор с Белуром и секретное совещание. Не многовато ли для курсанта-ксенолингвиста, просто собиравшегося дописать выпускной проект?

– Лучше бы поесть принесли, – Эдвин устало сел на свою койку, где кто-то оставил чёрные форменные брюки и ботинки, а с ними и красный военный китель.

– Сказали, что на довольствие только с утра поставят, – пожал плечами Агинак, перелистывая страницу очередного романа Катрин Дюваль, творчество которой он так сильно любил.

«Обалдеть, бумажная книга! – мысленно удивился парень, который видел такие разве что в планетарной школе, где им пытались привить любовь к чтению. – Интересно, где он её тут достал?» Представив, как негулонианин, так и не сменивший свою форму Протектората, ходит по «Миражу» и выпрашивает у солдат и экипажа Федерации исторический роман бульварной писательницы, Эдвин тихо рассмеялся и, переодевшись, лёг на койку. Конечно, было бы прекрасно принять душ, что он в последний раз делал три дня назад на Эттере, но это занятие решительно перенеслось на завтра, так как силы парня уже почти покинули.

«Пространственный переход на счёт «три», – прозвучала из динамика над дверью одна из самых отвратительных фраз в вселенной. – Один! Два! Три!»

Как же он это ненавидел! Не стесняясь Агинака, парень накрыл лицо тонкой подушкой, стараясь зажать и глаза, и уши одновременно. Говорили, что современные суда оснащали какой-то защитой от пагубного влияния червоточин, но Эдвин ощутил всё в полной мере, как и всегда. Яркий свет, слепота, безумный шум и буквально рвущиеся барабанные перепонки – куда же без этих неотъемлемых «прелестей» космического перелёта? «Мираж» трясло и подбрасывало почти полминуты, но вскоре всё стихло. Эдвин чувствовал, как его сердце неистово колотится, и мысленно благодарил себя за то, что не принял приглашение доктора перекусить. Последним, что он ел, был ещё вируанский пудинг на пиратском борту, так что желудку не с чем было сейчас прощаться, как бы сильно он ни старался.

– Мёртвые звёзды! – Агинак неожиданно выкрикнул традиционное негулонианское ругательство и прильнул безносым лицом к иллюминатору. – Что это там?!

Эдвин вздрогнул, открыл глаза и тоже приблизился к толстому бронированному стеклу. В эту секунду его накрыло такое удивление, что он и сам на манер Агинака чуть было не упомянул знаменитые гаснущие солнца Эттеры. Конечно, были в его арсенале и человеческие ругательства, но дух захватило настолько, что произнести их не получилось.

Любой житель Третьей Федерации знал про кнатский фронт, но побывать тут доводилось далеко не всем. Когда новостные сводки или официальная пропаганда вещали о боях за коридор Надежды, обычно представлялась классическая серебристая червоточина в тёмном космосе, вокруг которой сражались две противоборствующие армии. В реальности же поле боя едва ли можно было вообще назвать полем. Даже со значительного расстояния, на котором оказался «Мираж» после прыжка, было видно, что огромная червоточина, мерцающая вдали, была окружена сотнями астероидов самой разной величины. Среди них были как мелкие, едва превосходящие размерами крейсер, так и сверхкрупные, напоминающие небольшие спутники или даже планеты. На многих астероидах горели разноцветными огнями форпосты, базы и военные поселения, в которых солдаты на постоянной основе несли боевое дежурство. Между этими агрессивными островками цивилизации сновали во все стороны эсминцы, крейсеры, линкоры, истребители и какие-то совсем уж гигантские корабли Третьей Федерации и Кнатской Империи. Только сейчас Эдвин понял, что театр военных действий у коридора Надежды будто бы представлял собой отдельную систему, все миры которой просто находились очень близко друг к другу. Теперь становилось ясно, почему война длится уже три года: было мало просто выстроить свои корабли вокруг червоточины – нужно было ещё сломить и уничтожить всю мощную инфраструктуру противника, надёжно выстроенную на окружающих астероидах и спутниках. Надо полагать, Бонтай-9, к которой вела эта невообразимо крупная червоточина, и вправду была лакомым куском, потому что денег это противостояние должно было поглощать столько, что на них, наверное, получилось бы с нуля отстроить города на доброй половине планет в Диких системах.

Прямо перед лицом полыхнули две яркие вспышки. Эдвин интуитивно отпрянул от стекла, а вот Агинак остался там же, где и стоял.

– Лучевой барьер, – оценивающе протянул негулонианин, стараясь рассмотреть из своего иллюминатора как можно больше, – это, конечно, не наши фотонные щиты, но кнатские ракеты выдержит, так что не бойся. Да и бьют не прицельно, это просто чей-то рикошет.

– Откуда столько знаешь? – спросил Эдвин, поняв, что практически не имеет об Агинаке никаких представлений, кроме того, что он старый друг Тессы. Впрочем, девушку он тоже знал от силы четыре дня, большую часть из которых просидел в спасательной капсуле. Просто порой казалось, что с момента вылета с Тилла прошло уже гораздо больше времени.

– Я вообще-то офицер планетарной защиты Эттеры, – гордо ответил негулонианин своим слегка звенящим голосом, свойственным представителям его расы. – Не дал тому кораблику взорвать вас в малом зале. Видел, как я его сбил?

Эдвин подумал, что чудаковатого собеседника, пожалуй, стоило бы поблагодарить, но тот уже явно потерял интерес к разговору, отошёл от иллюминатора и сел на свою койку, взяв в руки всё тот же роман.

– Слушай, – с азартным блеском в больших чёрных глазах Агинак посмотрел на него, – а правда, что ты лично знаком с самим Даном Белуром?

– К сожалению, – хмыкнул Эдвин. – То ещё знакомство, скажу я тебе.

– Это же почти маг из старых легенд вашей цивилизации! – пропустив язвительную ремарку парня, продолжал негулонианин. – Я бы всё отдал, чтоб знать мудреца одного уровня с Мерлином! Вот бы с ним пообщаться!

Будущий ксенолингвист знал инопланетные языки куда лучше, чем литературу собственной расы, а потому странное имя, произнесённое Агинаком, ни о чём ему не говорило. Впрочем, сама идея занять Дана Белура этим фанатичным поклонником была не так уж и плоха, ведь пока он мучается с Агинаком, можно будет спокойно отдохнуть, не опасаясь очередной беседы об Искре и вселенском предназначении.

– Не вопрос, – с готовностью ответил Эдвин. – Первая палуба, каюта 107-С. Развлекайся.

Восторженно поблагодарив соседа, негулонианин сунул свои фиолетовые ноги в светлые технологичные ботинки и радостно поспешил навстречу мечте. Теперь можно было и поспать.

***

– Спишь, смельчак? – не успел Эдвин закрыть глаза, как дверь его каюты отъехала в сторону, и на пороге появилась Витесса Найл.

Эта энергичная двадцатипятилетняя девушка, в отличие от махнувшего на всё рукой будущего ксенолингвиста, уже успела привести себя в порядок и выглядела сейчас вполне бодро. Пилот Найл явно приняла душ, хорошо поела и даже успела вздремнуть. Изрядно пострадавший в кнатском плену жёлтый китель она сменила на красный, принятый на «Мираже», а хвост огненно-рыжих волос, убранный под воротник, почти сливался с цветом новой униформы.

– Я вообще-то к Агинаку, – не дожидаясь ответа, продолжила она, и на усыпанном веснушками лице появилось некоторое разочарование. – Опять где-то шляется. А ты ел?

Упоминание еды, как ни странно, слегка разогнало сонный дурман, уже почти захвативший парня. Решив не реагировать на её очередной укол по поводу смелости, Эдвин повернул голову в сторону Тессы, давая понять, что заинтересован.

– Пойдём со мной, помощь нужна, – с этими словами она вышла, договаривая уже из коридора, – взамен поделюсь пайком!

«Да чтоб тебя!» – парень совершенно не хотел в очередной раз преодолевать огромное расстояние по переходам этого гигантского крейсера. Несмотря на это, он всё же поднялся и пошёл следом за Тессой, которая, казалось, вовсе и не была в плену ещё утром. Интересно, что от еды, предложенной доктором Данзумой, Эдвин отказался, но точно такую же идею девушки отклонять не стал. В глубине души парень понимал, что действительно бросил своих попутчиков три дня назад, и та помощь, которую сейчас просила Тесса, казалась ему своего рода шансом слегка облегчить совесть. Впрочем, делиться тем эпизодом он, конечно же, не собирался.

– Так нас же ещё на довольствие не поставили, – догнав свою рыжую спутницу, Эдвин повторил фразу, которую слышал как от доктора, так и от Агинака.

– Это тебя не поставили, – усмехнулась та, – а я вообще-то пилот Федерации. Нас с Киром почти сразу покормили. Так, нам сюда.

Тесса резко свернула куда-то вправо, и они оказались в ещё одной двухместной каюте. Перешагнув порог, парень тут же вздрогнул и отпрянул назад, увидев на полу массивного ржавого эвотрона. Планк был подключён несколькими проводами к каким-то внешним устройствам и датчикам, но его глаза и рот не светились.

– О, да ты ещё храбрее, чем кажешься, – Тесса ткнула Эдвина локтем в бок, зайдя следом и закрыв за собой дверь. – Не бойся, он выключен.

– Да не боюсь я! – не выдержал будущий ксенолингвист. – Смени уже канал! Надоела!

– Да ладно тебе, – она удивлённо вскинула бровь, – я ж просто шучу.

Эдвин, уже приготовивший и несколько раз отрепетировавший у себя в голове гневную речь, понял, что сейчас выговориться всё же не получится. Да и не внушала Витесса Найл настоящей неприязни, а скорее просто вела себя незатейливо и по-свойски, не особо задумываясь о чувствах окружающих. «С таким братом это неудивительно, – подумал парень, – наверное, все нервы своим занудством вытрепал».

– Вот тут подержи, – Тесса указала на два светящихся провода, идущих к пояснице Планка. – Только покрепче, а то я сама не дотягиваюсь.

Эдвин сделал, что было велено, и принялся наблюдать за девушкой. Та села у вскрытой головы эвотрона и принялась что-то переключать у него в электронных мозгах, одновременно набирая на своём планшете, подсоединённом к внутренностям Планка, какие-то команды.

– Старая рухлядь, – процедила она, не отрывая взгляда от планшета. – Как пытаюсь запустить, указывает на проблемы с поясничным приводом, так что ты там нормально держи.

– Погоди-ка! – Эдвин резко убрал руки. – Ты серьёзно? Ты эту штуку включить собираешься? Забыла, что он хотел нас прикончить?

Тесса уже явно собралась вновь упомянуть выдающуюся доблесть и смелость своего собеседника, но вспомнила о его недовольстве и вместо этого сказала:

– Да ничего он не хотел. Пираты приказали, он и делал. Я его сейчас перекодирую, просто надо сначала включить. А для этого ты должен закрыть рот и держать провода.

Подумав, что в академии он бы с такой девушкой даже в коридорах не стал здороваться, Эдвин обречённо вздохнул и вернулся к своей задаче.

– А если увидят? Думаешь, местным понравится, что ты тут делаешь?

– Во-первых, не я, а мы, – подмигнула Тесса, отчего у Эдвина внутри снова что-то рухнуло, – а во-вторых я тебя потому и попросила. Десантники почему-то наотрез не захотели ковыряться в столетнем эвотроне. Так, уже почти… готово!

Глаза и рот Планка вспыхнули ярко-синим, почти сразу сменив оттенок на голубоватый. Служебный механизм явно попытался пошевелиться и встать, но у него ничего не вышло.

– Спокойно, железяка, – пробормотала Тесса, быстро стуча по экрану планшета в надежде ввести код, пока не включились защитные протоколы эвотрона, – потерпи минутку…

С неприятным треском из груди Планка выстрелил сноп ярких искр, а глаза бешено замигали, и Эдвину даже показалось, что тот сейчас взорвётся, но вскоре всё прекратилось.

– Инициализация, – проговорил он, как и раньше сбиваясь то на женский, то на мужской голос, – эвотрон четвёртого поколения, модель 164-444, кодовое имя «Планк». Установите личность владельца.

– Найл, Витесса, – девушка ввела в планшет последние команды и, пересев чуть правее, посмотрела Планку в глаза, – пилот Третьей Федерации, двадцать пять лет. Теперь ты мой!

– А где Шум? – неожиданно поинтересовался эвотрон.

«Хорд! – Эдвин вдруг понял, что за десять часов на «Мираже» ни разу не вспомнил про своего красношёрстного преследователя, с которым они провели в спасательной капсуле почти три астродня. – Действительно, а где он?» Выходило, что бездушная программа Планка интересовалась этим на удивление преданным зверем куда больше, чем он сам.

За своими мыслями парень не услышал, как дверь каюты открылась, и внутрь вошёл Кир Найл, едва не задев головой потолочный светильник. Дипломат, видимо, был ещё какое-то время занят на капитанском мостике, где получал очередные распоряжения от министра Таламо, потому что вернулся очень сосредоточенным. Он сразу прошёл к своей койке, не отрываясь от наручного коммуникатора, на экране которого что-то просматривал.

– Нормально с ним всё, – бросил Кир, услышав последнюю часть разговора, – в санитарный блок засунули. Всё время куда-то рвётся.

В глубине души Эдвин понимал, куда именно пытается устремиться Шум, учитывая, что он следовал именно за ним и в спасательную капсулу, и на пиратский корабль, и потом через вентиляцию в тот ангар, где их всех держали. Наверное, стоило навестить мелкого упыря. «Стоп, – парень поймал себя на этой мысли, – а зачем? Сидит и ладно».

– Угощайся, – Тесса указала на солдатский поднос с нехитрой, но сытной едой, стоящий у неё на столике, – и спасибо за помощь.

Мясное рагу, пюре из вируанских яблок и угольно-чёрный филарский хлеб показались парню одними из самых вкусных блюд на земле. В качестве напитка бойцам подавали ларатту, которая на Тилле была, конечно, вкуснее, но сейчас казалась истинным глотком жизни.

– Кир, будешь? – Тесса обратилась к брату, довольная собой после починки эвотрона. – Мне ребята почему-то две порции принесли. А потом ещё две.

– Нет, спасибо, – тот уже лёг и, привычно закручивая ус, спроецировал из своего коммуникатора голограмму в виде перечёркнутого круга с небольшой звездой сверху: та драка в тоннеле и нападение Жрецов Абсолюта на Дворец Всеединства всё ещё не давали ему покоя.

– Тоже по Катрин Дюваль фанатеешь? – усмехнулась Тесса, но заметила, что брат явно не понял её шутки. – Я про этот символ: он же как у Агинака на руке. Из книжек своих взял.

– Вряд ли, – спокойно откликнулся рыжий дипломат, – это очень древний символ охотников на хранителей, и он не может быть просто у какого-то… стоп! Именно такой знак?

– Да, а что? – пожала печами девушка. – У Агинака вещи и постраннее есть!

– Где он?! – рявкнул Кир, резко садясь и натягивая форменные ботинки.

– Я его к Дану Белуру отправил, – бледнея, пробормотал Эдвин, – минут двадцать назад.

***

Так быстро Кир Найл ещё не бегал. К счастью, министр Одрик Таламо, его прямой начальник, несколько раз заходил к Дану Белуру, беря рыжеволосого дипломата с собой, так сейчас он знал, куда спешить. Как только старший брат выскочил из каюты, Тесса, давно знающая Агинака, ничего не говоря, бросилась следом.

– Ты же тут никого не убьёшь? – Эдвин едва ли желал снова бежать на первую палубу, но оставаться одному или, тем более, в компании Планка ему совершенно точно не хотелось.

– Это крайне маловероятно, – откликнулся эвотрон, поскрипывая ржавыми конечностями. – Владелец не отдала мне соответствующего приказа.

Парень уже забыл, как прямолинейно Планк отвечает на вопросы. Ухватив ещё кусок мясного рагу и сделав пару глотков ларатты, Эдвин вышел из каюты, прикрыл дверь и устремился вслед за девушкой, которая уже исчезла на лестнице за поворотом. Когда, спустя несколько минут, юноша добрался до двери с номером 107-С, за ней его ждала совершенно неожиданная картина.

– Положи нож! – Кир Найл стоял прямо за порогом, примирительно выставив вперёд обе руки и демонстрируя, что в них ничего нет. – Отойди от него!

Тессу старший брат всё время немного оттеснял в бок, не давая ей вмешаться. Но самое странное происходило в дальнем углу каюты, где Эдвин пару часов назад беседовал с хранителем об Искре и долге Триады. Дан Белур, насмерть перепуганный и дрожащий, будто вируанское желе, стоял около кресла, а за его спиной укрылся фиолетовый негулонианин, держащий у горла толстяка длинный острый предмет. Блестящие чёрные глаза Агинака мерцали в полумраке помещения, отчего он буквально казался призраком.

– Я… я… я ничего не понимаю… – Дан Белур судорожно сглотнул, задевая вторым подбородком приставленный вплотную нож, – я ничего ему не сделал… ничего…

– Положи нож! – повторил дипломат Найл. – Последний раз прошу!

Только сейчас Эдвин увидел, что у стен каюты стоят трое вооружённых офицеров в таких же, как и Кир, красных кителях. Судя по всему, Найл по пути прихватил с собой всех, кого успел встретить на первой палубе.

– Агинак, ты чего? – Тесса явно не верила своим глазам, переводя испуганный взгляд с друга на брата и обратно. – Прекрати, дружище!

– Ты не понимаешь, – звонкий и обычно мелодичный голос негулонианина дрожал так, будто он играл на расстроенном инструменте, а не говорил. – Он не должен жить! Никто из них не должен!

– Да что я сделал?! – завопил Дан Белур, и на его лице выступили крупные капли пота, а в глазах блеснули слёзы.

– Тебе не уйти, кретин, – Кир осторожно указал на бойцов, стоящих вдоль стен. – положи нож и выживешь.

– Агинак… – Тесса снова попыталась сделать шаг вперёд, но брат удержал её левой рукой. – Агинак, пожалуйста…

– Это мой долг! – не унимался негулонианин. – Мы давно не были так близки! Ты не понимаешь, Тесса! Они все должны сдохнуть!

Девушка была в недоумении и почти в панике. Добросердечный и романтичный Агинак, которого она давно знала, за считаные минуты буквально превратился в чудовище. Негулонианская мимика, конечно, не позволяла выражать тот же спектр эмоций, что и человеческая, но на лице друга Тесса сейчас безошибочно видела ненависть, смешанную со страхом.

– Я не знаю, что с тобой, – самым успокаивающим тоном, на какой только была способна, произнесла она, – но сейчас нам всем стоит успокоиться.

Тесса всё-таки проскользнула под рукой старшего брата и шагнула вперёд. Агинак вздрогнул и плотнее сжал рукоять ножа длинными фиолетовыми пальцами. Дан Белур затрясся ещё сильнее, умоляюще глядя на всех, кто сейчас был в каюте.

– Что здесь происходит? – рядом с Эдвином возник полковник Александр Бранд, который, бесцеремонно отпихнув юношу плечом от двери, сразу вошёл в каюту. – Отставить! Всем отставить!

Офицеры, косясь на своего командира, немного опустили лучевые бластеры, но совсем убирать оружие не решались. Кир сделал шаг в сторону, пропуская полковника вперёд. Впрочем, тот не спешил геройствовать, видя, что негулонианин на взводе и может повести себя как угодно. Тессу же явно не интересовало появление старшего офицера, так что она ещё немного приблизилась к другу и к дрожащему от ужаса хранителю. Дан Белур, и без того страдающий страшной отдышкой, сейчас с трудом хватал ртом воздух и казалось, что этот день кончится для него плохо в любом случае.

– Положи нож, сынок, – произнёс полковник Бранд, который, вероятно, вполне мог сам годиться негулонианину если уж не в сыновья, то в младшие братья – точно.

– Не надо, Аг, – Тесса называла так друга лишь тогда, когда они общались особенно доверительно, – не глупи, мы всё решим.

– Я должен… – прошептал Агинак, моргнув большими чёрными глазами, – за Абсолют!

С этими словами он быстро перехватил рукоять так, чтобы нож смотрел прямо на Дана Белура, слегка отвёл руку и направил лезвие хранителю прямо в шею. Эдвин ничего не успел толком сообразить, но в следующий миг раздался пронзительный резкий свист, Тесса вскрикнула от неожиданности, а Дан Белур – от ужаса. Негулонианин сначала просто остановился, затем выронил нож, а потом все увидели, что над его левым глазом прямо в большой фиолетовой голове зияет сквозная дыра, пробитая точным выстрелом лучевого бластера. Рот его непроизвольно приоткрылся, и Агинак, будучи уже мёртвым, плавно сполз по пухлой спине Дана Белура и рухнул на пол, раскинув в стороны тонкие длинные руки.

– Зачем? – ещё не отойдя от шока, Тесса медленно обернулась и посмотрела на брата.

Кир Найл, пристально глядя на труп негулонианина, вернул оружие офицеру, стоящему рядом с ним. Тот явно не ожидал, что дипломат так ловко выхватит его бластер и быстро им воспользуется. Эдвин даже подумал, что красный китель бывшему разведчику явно идёт куда больше жёлтого.

– Вы в порядке, хранитель? – полковник Бранд подошёл к Дану Белуру и, положив руку ему на плечо, отвёл безумно перепуганного толстяка в сторону. – Уберите тут всё!

Последняя команда была адресована присутствующим офицерам, которые тут же принялись за работу. Тесса изумлённо смотрела на Кира, и с каждой секундой в её взгляде росла злоба.

– Ты что, не видела того же, что и я? – Кир явно пытался говорить мягко, но вышло как-то по-военному сухо и безжизненно. – Хранитель – первый приоритет.

– Это же Агинак, – прошипела она и, не задерживаясь, быстрыми шагами вышла из каюты. На брата девушка даже не посмотрела. Эдвину, мимо которого та проскочила, совершенно его не заметив, показалось, что Тесса пытается сдержать слёзы.

– Видишь, как важна Искра! – выпалил Дан Белур, держа в трясущейся руке стакан с водой, поданный кем-то из офицеров. – Всё ещё думаешь, что вокруг одни совпадения?

***

«Мираж» был в пути ещё чуть дольше суток. Эдвин провёл это время в своей каюте, пару раз навестив столовую и сходив всё-таки в душ. Один раз он наведался к доктору Камо Данзума и расспросил о состоянии всё ещё не пришедшей в себя профессора Райли. Вообще, выделенное юному ксенолингвисту помещение стало каким-то до боли угнетающим, но и заставить себя бесцельно бродить по коридорам крейсера парень тоже не мог. Он толком не знал Агинака и уж тем более не успел к нему привыкнуть, но отчего-то будущему ксенолингвисту казалось, что момент гибели негулонианина полностью изменил его жизнь, которая теперь никогда не вернётся в прежнее русло.

А дело было в том, что Эдвин Артейн впервые увидел смерть. Конечно, кровавые сцены из фильмов и постоянные новостные выпуски о героической гибели солдат Третьей Федерации ежедневно напоминали о том, что жизнь однажды завершится, но парень не представлял, что впервые столкнётся с этим именно так. А ведь Агинак даже не был человеком! Эдвину всегда казалось, что он будет трогательно прощаться с родителями, срок которых однажды неизбежно подойдёт, но никогда и думать не мог, что первой увиденной им смертью станет быстрая и расчётливая ликвидация опасного преступника. Он ни секунды не судил Кира Найла, полагая, что тот был единственным, кто вообще повёл себя должным образом, но и забыть момент, когда блеск в чёрных глазах негулонианина померк, и тот упал замертво с простреленной головой, тоже не удавалось.

Не забыла этого и Тесса. За следующий день Эдвин видел её всего один раз, когда та тестировала способность Планка к ходьбе после небольшого ремонта. Старший брат, кажется, пытался с ней заговорить, но девушка решительно не шла на контакт. Эдвин полагал, что она понимает, что хранитель Дан Белур был бы сейчас покойником, не выстрели Кир так быстро и метко, но и просто проигнорировать гибель друга Тесса тоже не могла.

Говорят, полковник Александр Бранд был страшно зол и долго кричал на майора Сальвадора Рамоса, изобретательно подбирая самые унизительные ругательства. Командира «Миража» можно было понять: он постоянно говорил, что хранитель Белур – его первый приоритет, а выходило, что лидер десантников не только не смог обеспечить его защиту, так ещё и самолично привёз на крейсер потенциального убийцу.

Наконец, наступило 54 число 3207 года, если верить бортовому хронометру, соотносящему астродаты с календарём Федерации. Эдвин понял, что отбыл со своим ментором на Поррим-4 всего лишь 6 дней назад, но казалось, что за это время он прожил целую небольшую жизнь, наполненную неведомыми до того приключениями. Да он одних только кораблей сменил шесть штук, если считать ту злополучную спасательную капсулу! Но всему приходит конец, как верил Эдвин Артейн, и сейчас крейсер «Мираж», совершив ещё один крайне неприятный переход через червоточину, вышел на орбиту Сидарии – столичной планеты Третьей Федерации, на которой парню до этого момента бывать не доводилось.

– Наша договорённость в силе? – Дан Белур, шикарный белый китель которого уже отгладили и освежили, подошёл к Эдвину у посадочного модуля, который должен был доставить их на орбиту.

– Только пока я жду выздоровления профессора, – будущий ксенолингвист старался говорить уверенно, чтобы сразу расставить все рамки, – и только чтоб разобраться в своих… способностях. Никакого призвания, никаких разговоров о преемнике.

Профессора Арманду Райли доставили в посадочный модуль на носилках и обещали незамедлительно передать в центральный планетарный госпиталь. Доктор Данзума заверил министра и остальных, что сделал всё возможное, но уже немолодой женщине требовалось постоянное наблюдение, а не боевая тряска и прыжки через червоточины.

– Возьми это, – темнокожий врач, поправив свои едва заметные очки, протянул Эдвину небольшой квадратный коммуникатор. – Мы такие использовали с твоим отцом, когда учились. Старая модель, но очень мощная. Я там ещё кое-что подлатал. Связь сейчас никудышная, сам знаешь, а так хоть поболтаем, как доберёшься до Тилла. Передавай Марвину привет от Счастливчика Камо и скажи, что по количеству детей я его всё-таки обогнал!

На последних словах доктор снова весело улыбнулся и хлопнул Эдвина по плечу. Этот непривычно задорный человек, каких в последние дни вокруг юноши было крайне мало, почему-то внушал абсолютное спокойствие и веру в то, что на Тилл ещё обязательно удастся вернуться.

– Все в сборе? – министр Одрик Таламо, оглядел собравшихся и пожал руку полковнику Бранду, который, кажется, больше всего на свете был рад избавиться от всей этой компании, по сравнению с которой фронтовые бои и вовсе не приносили никаких проблем.

Простившись и выразив свою благодарность, глава Жёлтого Департамента, хранитель Дан Белур, Кир и Витесса Найл, Эдвин и, конечно, сопровождаемая врачами и лежащая на носилках доктор Райли, переместились в посадочный модуль. Вскоре они уже направлялись в сторону Сидарии, плавно снижаясь с орбитальной высоты. Наконец, все эти перелёты закончились, но Эдвину упорно казалось, что это была самая лёгкая часть его путешествия.

Глава 11. На всю Федерацию

Аркадия. Столица Третьей Федерации и цивилизационный центр человечества. Именно здесь, на Сидарии, Джаспер Кларк и Ольга Никитина нашли когда-то пристанище для оставшихся без дома людей. Именно здесь завершился Последний Исход. Именно здесь началась новая история человеческой расы как одной из многих, что населяют галактику Алая Ветвь. Город представлял собой гигантский многоуровневый мегаполис планетарного масштаба, выстроенный на берегах Инуанского моря. При взгляде сверху Аркадия выглядела как совершенно симметричный крест с густонаселённым центром и четырьмя крупными анклавами, каждый из которых многократно превосходил Маханну на Тилле. Эти анклавы соединялись с сердцевиной необъятными многоэтажными мостами. Значительная часть столицы находилась также и под землёй, воплощая в себе вершину инженерной мысли людей. Над городом парили многочисленные летающие платформы двойного назначения: они собирали и преображали солнечную энергию, а также укрывали от ослепительного света местной звезды те районы Аркадии, которые в этом нуждались. Если верить последним справочникам Федерации, то население Сидарии составляло четыре миллиарда жителей, из которых почти треть обитали именно в этом столичном городе.

Посадочный модуль «Миража», пройдя все необходимые проверки, сканирование и контроль, мягко приземлился в самом центре Аркадии, где располагался огромный правительственный космопорт. Надо полагать, все прочие суда оставались где-то за городом или в одном из анклавов, но на борту модуля сейчас находились министр дипломатии и хранитель, так что встречали их по всей форме. Глядя из иллюминатора, Эдвин заметил несколько истребителей, появившихся, стоило снизиться с орбитальной высоты, и не отстававших ни на секунду, пока посадочный модуль с мягким стуком не коснулся площадки космопорта.

– Это удивительное место, – мечтательно протянул Дан Белур. – Готов поспорить, через пару дней тебя будет не выгнать отсюда, даже если полёты на Тилл разрешат.

Входной шлюз открылся, и Эдвин, старясь держаться в хвосте процессии, вышел на одну из множества посадочных площадок. Многолюдный и вечно шумящий космопорт Тилла тут же показался маленьким лётным ангаром, когда взгляду будущего ксенолингвиста предстали десятки зданий, сооружений, оборонительных комплексов и, конечно, кораблей, то и дело взлетающих или садящихся со всех сторон.

– Да здравствует Триада! – прозвучал откуда-то спереди женский голос,

Эта церемониальная фраза была произнесена официально и даже почти торжественно, но без обычного восхищения, которое традиционно в неё вкладывалось. Присмотревшись, Эдвин увидел высокую худую женщину в белом брючном костюме из самых современных наноматериалов. У неё были пышные тёмные волосы, спускающиеся ниже плеч, а на лице отражалось серьёзное и даже слегка обеспокоенное выражение. Как и любой гражданин Третьей Федерации, Эдвин безошибочно узнал в ней президента Аврору Тейт. Женщина стояла в окружении своих охранников и нескольких политиков в жёлтых кителях.

– С вами мы ещё поговорим, Таламо, – президент Тейт бросила недовольный взгляд на главу Жёлтого Департамента, когда тот, опередив прочих, выбился вперёд, чтоб первым её поприветствовать. – Хранитель Белур! Как вы?

– Прекрасно, госпожа президент! – неожиданно довольно и без тени недавнего испуга произнёс толстяк, наспех приглаживая свои бакенбарды. – Покушение, плен, ещё одно покушение – всё, как и подобает хранителю!

Эдвин не понял, что именно вкладывал в своё пафосное приветствие Дан Белур, но Аврору Тейт оно явно не порадовало. Женщина скептически вздёрнула бровь, но всё же улыбнулась и пожала руку хранителю. Только сейчас парень заметил, что со всех сторон посадочную площадку окружили репортёры, фиксирующие каждый жест президента. Одрик Таламо тем временем подозвал к себе Кира Найла и что-то сосредоточенно ему проговорил, но из-за шума посадочного модуля расслышать его слова не удавалось.

– Я слетал не зря, госпожа президент, – самодовольно ухмыльнулся Дан Белур, приветственно махнув рукой в камеры репортёров. – Жители Федерации, представляю вашему вниманию Эдвина Артейна, моего преемника, с которым нас так промыслительно свела судьба в этом тяжёлом странствии! Я хочу, чтоб каждый в Ближних рубежах и на Просторе узнал сегодня, что человечество вне опасности, а Триада могущественна, как и прежде!

Эдвину мгновенно поплохело. Кровь будто полностью отлила от головы, в ушах послышался отвратительный протяжный звон, а перед глазами всё буквально поплыло. Фиолетовые вспышки голокамер и слепящие лучи голографических сканеров тут же ударил ему в лицо со всех сторон. Не успев ещё ничего толком понять, он почувствовал, как хранитель по-свойски обнимает его за плечо, демонстрируя перед всеми каналами Третьей Федерации их единство и готовность продолжить дело Триады.

– Я попрошу доставить этого смелого юношу в Цитадель, – Дан Белур учтиво поклонился президенту, усаживаясь вместе с ней в правительственный ультрамобиль.

– Сделайте, – стараясь улыбаться в свете голокамер, произнесла Аврора Тейт, обращаясь к министру Таламо, – и потом сразу ко мне!

Эдвин ошарашенно смотрел по сторонам. Это что только что произошло? Дан Белур не просто обманул его, но ещё и не дал шанса отступить! «Вот ведь жирная сволочь, – мысленно ругался Эдвин, понимая, что теперь ему и шагу не дадут ступить свободно, – да чтоб тебе твоя Искра брюхо прожгла!»

– Преемник? – Одрик Таламо, отдав приказ вежливо удалить репортёров с посадочной площадки, подошёл к Эдвину. – А вы не так уж и просты, да, курсант?

– Я… я не понимаю… – только и смог выдавить из себя парень.

– А я ещё всё думала, чего он с Даном Белуром крутится, – оценивающе хмыкнув, произнесла Тесса, – а ты, оказывается, из благородных, да?

– Я не… – Эдвин снова попытался что-то ответить, но снова не вышло.

Министр пристально оглядел парня, будто ища какой-то подвох. Уже привычно почесав густую седую бровь, он подозвал Кира и велел тому в кратчайшие сроки отвезти Эдвина в упомянутую хранителем Цитадель. Дипломат кивнул, уточнив только, можно ли сначала показать парню центральную площадь, расположенную прямо на выезде из космопорта.

– Только не затягивай, – буркнул глава Жёлтого Департамента. – Тейт с меня и так шкуру за всю эту историю спустит. Не хватало ещё и новую звезду потерять.

На последних словах Одрик Таламо бросил косой взгляд на Эдвина. Парень пока не мог понять, что вообще происходит и как к нему теперь относятся, но выглядело всё это как-то очень уж подозрительно. Через пару минут на площадке появился мигающий синими огнями медицинский ультрамобиль, из которого выскочили несколько человек и поспешили к посадочному модулю. Там, перекинувшись парой слов с врачами «Миража», они перенесли профессора Арманду Райли в свой транспорт и, ничего не объясняя, так же быстро уехали. Похоже, доктор Камо Данзума сдержал своё слово и связался с центральным планетарным госпиталем.

– А где Планк? – крикнула Тесса, когда экипаж «Миража» уже приготовился задраивать изнутри входной шлюз своего модуля.

– Кто? – не расслышал пилот.

– Мой эвотрон! – раздражённо не выдержала рыжеволосая девушка. – Ржавый такой!

– Отправили отдельным грузом, – запирая шлюз, на прощание крикнул пилот. – Вместе с той жуткой тварью! Вам сообщат!

«Шум! – снова спохватился Эдвин, уже привычно ловя себя на том, что совершенно забыл про маленького красного хорда. – Даже тут от него не отделаться».

– Поедем с площади, – низким надрывным тоном сказал Кир Найл, стараясь звучать громче взлетающего модуля. – Так быстрее будет. И от репортёров улизнём – нас там не ищут.

Не совсем поняв, как на площади можно быть менее заметным, Эдвин поспешил вслед за рыжеволосыми братом и сестрой, которые, простившись с министром, устремились в сторону выхода из космопорта. Впрочем, куда больше Эдвина сейчас терзала злость на Дана Белура.

***

Покинув космопорт, Эдвин понял правоту слов Кира Найла. Дипломат вывел их каким-то подземным тоннелем, а когда вся троица снова оказалась на поверхности, стало видно, что репортёры, удалённые с посадочной площадки, терпеливо ждут у каждого въезда, сканируя и снимая все ультрамобили, покидающие территорию космопорта. Эдвин всё ещё не мог прийти в себя от шока, но уже понимал, что не помнит такого же пафосного представления других преемников Триады. Впрочем, сколько парень себя знал, хранителем всегда был Дан Белур, а он славился как эксцентричный человек, способный на самые неожиданные заявления.

Очутившись на центральной площади, Эдвин осознал, что Аркадия куда больше, чем ему показалось, когда он осматривал столицу с орбиты через маленький иллюминатор. В небо взмывали небоскрёбы немыслимой высоты, воздушный транспорт двигался с невероятной скоростью на самых разных уровнях, совершенно не пересекающихся друг с другом, а громкий шум и огни наружной рекламы поначалу буквально сбивали с толку. Парень привык ощущать себя городским жителем, гуляя по центральным районам Маханны, но сейчас до него начинало доходить, что Аркадия полностью меняет представление о жизни и цивилизации. Улицы были заполонены народом, представляющим самые разные расы: от вполне естественных для этого места людей до безносых негулониан, серокожих чешуйчатых тевларцев, полупрозрачных вируанов и рыбоподобных филаров.

– Узнаёшь? – Тесса ткнула его локтем в бок, указав взглядом куда-то наверх.

Эдвин поднял голову и увидел небольшой космический корабль, установленный на высоком постаменте в самой середине центральной площади Аркадии. Выглядел он весьма странно и крайне отличался от всех современных судов, напоминая скорее грузовой борт со страниц учебников по истории космического кораблестроения. Судно было подсвечено десятком прожекторов, расположенных как внизу, так и на стенах ближайших небоскрёбов и административных зданий.

– Серьёзно? – изумилась Тесса, заметив его непонимающих взгляд. – Чему там только учат на этом вашем Тилле?!

– Погоди-ка… – до Эдвина всё-таки начало доходить, – это что, «Маяк»?

– Он самый! – заворожённо произнесла девушка. – Мечта любого пилота! Всё бы отдала, чтоб сесть за его штурвал!

Благодаря доктору Райли, недавно заставившей Эдвина освежить в памяти уроки истории, парень сейчас понимал, почему Тесса так восхищена. Сказать по правде, даже у него по коже пробежала волнительная дрожь, когда он смотрел на корабль знаменитых Первопроходцев, восемьсот лет назад преодолевший Сидарийский коридор и первым оказавшийся в этой галактике.

– Он всё ещё работает, – мечтательно произнесла девушка. – Раз в год, в день воспоминания о Последнем Исходе, на «Маяке» делают круг над Аркадией. Говорят, на всю Федерацию не больше пары пилотов, способных управляться с его системой.

Эдвин обернулся и посмотрел на Кира. Увидев неожиданно мягкий взгляд этого высокого и вечно недовольного человека, парень всё понял. Эта прогулка на площадь была нужна вовсе не для того, чтобы обезопасить его от ненужного внимания, просто рыжеволосый дипломат надеялся отвлечь сестру от мыслей о гибели лучшего друга, которого сам же позавчера и убил. Надо сказать, что, пусть и на малое время, Тесса повеселела и приободрилась, взахлёб рассказывая о том, как бы она рассекала космос на «Маяке», понимай она хоть что-нибудь в староземных технологиях.

– Нам пора в Цитадель, – почувствовав, что Кир торопится, но не хочет прерывать сестру, Эдвин неожиданно сам для себя поторопил Тессу, – а завтра всё расскажешь.

– Что? – она оторвала взгляд от корабля Первопроходцев. – А, да, конечно, поехали.

Преодолев площадь примерно за полчаса, они вышли на станцию, где сели на скоростной пассажирский поезд, буквально летящий по рельсам, то нырявшим под землю, то взмывавшим в воздух. В этот момент Эдвин снова подумал о Маханне, которая сейчас казалась маленькой и невероятно уютной по сравнению с величием и размахом Аркадии.

***

Цитадель находилась в северной части центрального района Аркадии. Иногда это монументальное сооружение, отдалённо напоминающее рыцарский замок с сохранившихся картин Старой Земли, показывали в новостных выпусках, но в реальности оно производило куда более яркое впечатление. Выстроенная из массивного неразрушимого камня, добываемого на Сидарии, и облицованная поглощающим свет чёрным металлом, Цитадель представляла собой комплекс высоких башен с острыми крышами. В высоту она была значительно ниже большинства столичных небоскрёбов, но располагалась на холме, что делало причудливое чёрное сооружение с золотистыми узорами на стенах видимым почти с любого открытого места в городе. Вокруг Цитадели простирался сад, редчайшие деревья для которого свозились со всех концов Третьей Федерации, а внешняя граница территории окружалась символической трёхметровой стеной, над которой возвышался лучевой барьер, надёжно закрывающий это мистическое сооружение непробиваемым куполом. Сказать по правде, Цитадель серьёзно выбивалась из архитектурного ансамбля Аркадии, но это и делало её наиболее притягательным и любопытным для всех местом.

– Стойте, – строго, но без агрессии произнёс солдат в классической для Федерации стальной десантной броне. – Цитадель закрыта для посещения. Приказ хранителя Дана Белура.

Эдвин вспомнил, что в это место, где находится знаменитый Осколок, иногда водят экскурсии. Это делалось для того, чтобы те немногие, кому удавалось увидеть часть Ядра, древнего ключа к сердцу галактики, потом активно делились впечатлениями, подкрепляя и без того прочную веру человечества в Триаду. По крайней мере, так считалось.

– Мы по приказу президента, – Кир достал из своего дорожного кейса планшет и передал солдату, который удалился с ним в помещение для охраны, где сидели ещё несколько бойцов.

Видимо, Одрик Таламо уже прислал своему подчинённому подписанный президентом документ, иначе, вероятно, их сейчас просто не пустят. Во всяком случае, Эдвин надеялся именно на такой исход. Пока они ехали в поезде, парень несколько раз пытался связаться и с отцом, и с матерью, и с Корой, но ничего не выходило. Тилл будто целиком находился вне зоны галафонной связи, и это пугало. Кроме того, немного придя в себя, Эдвин во всей полноте осознал, что Дан Белур, несмотря на все договорённости, просто подставил его, и теперь было непонятно, как вообще действовать дальше. Пожалуй, знай будущий ксенолингвист хоть кого-нибудь в столице, он бы попытался улизнуть от брата и сестры Найл и сбежать, но иди было попросту некуда.

– Эдвин Артейн пройдёт, – солдат вернулся и отдал планшет Киру, – остальные свободны.

– Отлично, – кивнула Тесса, которая почему-то до сих пор не отделилась от группы и не уехала. – Я домой. Увидимся.

Последнее слово она явно бросила брату, но так на него и не посмотрела. Эдвин подумал, что Кир сейчас, вероятно, тоже уйдёт, но высокий дипломат стоял, ожидая, пока вверенный ему надоедливый курсант скроется за воротами.

– Мы увидимся? – как-то невпопад спросил парень, почувствовав, что на весь этот миллиардный мегаполис у него от силы пара знакомых.

– Надеюсь, нет, – откровенно ответил Кир Найл. – Теперь ты в юрисдикции хранителя.

– Выворачивай карманы, – солдат проследил за тем, как Эдвин выкладывает на стойку у стены контрольного пункта галафон и квадратный передатчик Камо Данзумы. – Это всё?

Этот вопрос прозвучал, как приговор. Действительно, у парня при себе не было ничего, кроме этих двух предметов. Конечно, ему вернули форму, которую он успел постирать за день, проведённый на «Мираже», но это едва ли могло считаться ценным имуществом. Дорожный кейс со всеми вещами пропал ещё при нападении пиратов, так что парень изрядно удивился, что Кир свой где-то всё-таки раздобыл. Солдат заставил его пройти через сканирующую рамку, которая, видимо, не выявила нарушений, так как металлические ворота, поблёскивающие разными датчиками, тут же разъехались в стороны. Эдвин вошёл внутрь и обернулся в надежде ещё раз увидеть усатого дипломата Найла, но тот уже ушёл.

– И что дальше? – неуверенно спросил он у солдата.

– Иди прямо, – пожал плечами тот. – Вход в конце дороги. Можешь по саду погулять. Мне, собственно, всё равно.

– То есть я могу уйти? – оживился Эдвин.

– Можешь, – хмыкнул солдат, – но когда достопочтенный Дан Белур приедет и отпустит тебя. Здесь не тюрьма, но без его дозволения никто не входит и не выходит.

«Потрясающе, – обречённо подумал будущий ксенолингвист, оглядываясь по сторонам и наблюдая вокруг себя множество самых разнообразных кустов и деревьев, – я застрял в плену у фанатика, который только что подставил меня на всю страну». Чёрно-золотистые башни Цитадели поднимались недалеко впереди, и Эдвин, отчего-то не горя желанием добраться туда поскорее, медленно пошёл по центральной дороге сада. Вокруг не было видно ни души, если не считать бесчисленных птиц и других мелких летающих животных, порхавших между деревьями. Эдвина всегда занимал тот факт, что в Последнем Исходе человечеству почему-то удалось сохранить бо́льшую часть птиц, тогда как практически все остальные виды животных погибли ещё на Старой Земле.

– Эдвин Артейн? – на дороге впереди появился невысокий и очень пожилой человек, внешность которого показалась парню весьма знакомой, но он не мог понять, откуда его знает.

– Да, – ответил Эдвин.

– Ран Белур, – тот протянул руку, и парень понял, кого ему напомнил незнакомец.

– Откуда знаете, как меня зовут? – спросил парень. – Тоже мысли читаете?

Старик усмехнулся, кажется, поняв, что его именитый родственник вновь проделывал свой излюбленный фокус.

– Нет, – дружелюбно ответил он, – но мы тут тоже новости смотрим. Шумное у тебя вышло прибытие.

Эдвин внимательно осмотрел собеседника. Пожалуй, Рану Белуру было не меньше восьмидесяти. Во всяком случае, он точно был существенно старше профессора Райли. Старик выглядел низким, сухим и невзрачным, но парню сразу показалось, что если его несколько омолодить, сильно увеличить в ширину и приклеить бакенбарды, то получится точная копия Дана Белура. Вот только одет он был куда проще и напоминал обычного горожанина.

– А «мы» – это кто? – поинтересовался Эдвин.

– Преемники, – снова усмехнулся старик, но на этот раз в его голосе прозвучала неприкрытая горечь.

– Погодите-ка… – Эдвин вспомнил разговор с Даном Белуром на негулонианском корабле по пути с Эттеры. – Вы – тот, кто учился всему этому вместе с Белуром, но Осколок выбрал его, а не вас?

– Именно, – кивнул старик, – и его старший брат заодно. А я смотрю, ты уже и про Осколок слышал? Видимо, Дан сильно в тебя поверил, раз рассказал эту историю. Но что мы стоим? Пойдём в Цитадель.

Парень не понимал, как стоит реагировать на происходящее, но выбора, похоже, не было. Пожалуй, от Рана Белура можно было бы и убежать, окажись он опасным, но подозрительного впечатления этот старик не производил. Эдвин несколько минут молча шёл рядом с ним, рассматривая сад, но взгляд его то и дело приковывали чёрные стены с золотыми прожилками. «Похоже на склеп», – подумал он.

– Не считая обслуги, – Ран Белур потянул на себя громоздкую чёрную дверь, которая почти не поддавалась, и справиться они в итоге смогли только вдвоём, – тут живёт пять человек. Я и четверо детей. Мы сейчас с ними познакомимся.

Эдвин вспомнил, как хранитель рассказывал, что на роль его преемника есть только пять претендентов, в которых он сильно не уверен. Кажется, Дан Белур даже упоминал, что Осколок едва ли их выберет после его смерти.

– Подходим все сюда! – проскрипел старик, с трудом усаживаясь на скамью в холле Цитадели.

Будущий ксенолингвист не знал, кто именно должен подойти, но, кажется, появилась возможность оглядеться. Внутри это необычное здание, производящее со стороны культовое и даже мистическое впечатление, выглядело вполне современно. Если не считать нескольких картин, висящих над центральной лестницей, Эдвин мог бы сейчас подумать, что находится в каком-нибудь из старых корпусов своей академии.

В этот момент из боковых коридоров один за одним появились четверо: три девочки и один мальчик. Мальчик, был самым старшим и на первый взгляд походил на ученика средних классов обычной планетарной школы, а вот девочки едва ли достигали даже семилетнего возраста. Ран Белур представил им Эдвина и назвал ему их имена, но парень запомнил лишь старшего – его звали Логден. Напомнив, что скоро обед и всем не стоит опаздывать, старик отпустил детей, а сам снова обратился к Эдвину:

– Что ещё Дан тебе поведал?

Парень в общих чертах пересказал то, что успел узнать от хранителя. Впрочем, эти сведения едва ли сильно отличались от того, что знал обыкновенный гражданин Федерации. А вот делиться услышанным на совете в малом зале Дворца Всеединства Эдвин не стал: во-первых, ещё была жива память о подписанных обязательствах перед Жёлтым Департаментом, а во-вторых, он не знал, в курсе ли вообще этот старик, что Триада отказалась собираться.

– Понятно, – кивнул Ран Белур. – Ноги у меня уже не те, устал, пока тебя встречал. Экскурсию тебе проведёт Логден после обеда. Но кое-что послушай уже сейчас.

Эдвин машинально затих, будто и вправду рассчитывал получить какое-то тайное знание.

– Это огромный секрет, – внезапно произнёс старик, – но тебе я скажу, потому что вижу то же, что и Дан – мощь Искры в тебе. Ни я, ни эти дети не в силах его заменить. Я понимаю, почему он так вцепился в тебя. Ему нужен преемник. Триаде нужен преемник. Федерации нужен преемник. Людям нужен… в общем, ты понял. Но есть тот, кому он не нужен…

На этих словах Ран Белур прикрыл глаза и тихо засопел. Эдвин чувствовал себя невероятно глупо, стоя посреди это странного здания в центре Аркадии и слушая слова человека, который был не в силах закончить фразу. В голове начали прокручиваться мысли о том, как бы побыстрее отсюда убраться. В конце концов, парень решился и слегка потрепал старика за плечо.

– Что? – вздрогнул он. – Ах, да… запомни: это всё тебе не нужно. Искра иссякает. Подобные нам рождаются всё реже. Я думаю, мы подвели Иллу. Мы не справились. У Аш’шаммы нет преемника, у кнатов, если верить слухам, тоже выбор небогатый. А у людей только мы пятеро. Дан попытается навязать тебе долг или чувство вины… он всегда так делает… Но ты не верь. Не соглашайся. Познай свои новые силы, потренируйся и… и уходи, мальчик. Тебе это всё не нужно. Галактика – не то, за что стоит умереть.

Эдвин слушал очень внимательно. Мысль о безумии старого собеседника, которая уже начала закрадываться ему в голову, тут же улетучилась. Ран Белур рассуждал на удивление трезво, и каждое его слово находило в глубине души Эдвина доверительный отклик. Мысль о том, что умирать совершенно не требуется и можно будет обойтись небольшим познанием Искры, раз уж она всё равно существует, полностью соответствовала планам парня.

– Вы знаете, что творится с червоточинами? – поинтересовался Эдвин.

Старик кивнул, добавив, что после выхода недавнего выпуска чьей-то авторской программы «Горизонт» теперь все об этом знают, но властям пока удаётся поддерживать в людях надежду на Триаду и не допускать паники.

– А когда выяснится, что Триада не поможет? Что тогда будет с людьми? – спросил парень и тут же понял, что проговорился.

– Не поможет? – уточнил Ран Белур. – О чём это ты?

Повисла самая неловкая пауза, какая только случалась в жизни Эдвина. Кажется, он только что прошёлся своими немытыми ногами по непоколебимой вере этого старого человека, который и сам когда-то намеревался стать членом Триады.

– Если не поможет… – попытался выкрутиться парень, – ну… такое же может быть?

***

Обед прошёл в очень странной обстановке. Как оказалось, в цитадели постоянно находилось около десяти слуг, основной задачей которых было обеспечение комфортной жизни хранителя Дана Белура и всех кандидатов в его преемники. За столом сидели старик Ран, сам Эдвин и четверо детей разного возраста. Будущий ксенолингвист постоянно поглядывал на свой галафон, то и дело набирая номера кого-нибудь из знакомых на Тилле, но планета будто испарилась. Проверить, как работает связь в столице, пока не получалось, ведь звонить здесь было попросту некому.

– Пойдём, – мальчишка Логден подошёл к Эдвину сразу после того, как обед закончился, – старик велел показать тебе Цитадель.

Полагая, что стоит узнать об этом месте побольше, раз уж он застрял тут на какое-то время, Эдвин с готовностью проследовал за юным экскурсоводом. Логдену, к слову, оказалось четырнадцать лет и, судя по всему, он очень серьёзно рассматривал себя на роль будущего хранителя.

– Меня забрал Дан Белур, – рассказывал он, поднимаясь по слегка подсвеченной лестнице на второй этаж, – когда мне было пять. Девочек привезли почти сразу после рождения. Хранитель как-то видит, когда рождаются носители Искры. Отец долго не хотел меня отдавать, но Федерация убедила. Учиться в Цитадели – это огромная честь, ты знаешь?

Ничего подобного Эдвин не знал, и это было неудивительно. Простые люди имели весьма общие представления о Триаде, которые сводились в основном к тому, что трое защитников галактики героически вступают в игру, когда вселенная бросает разумным расам очередной вызов. Что и как происходит, никакого особо не волновало, а Третья Федерация, надо полагать, прикладывала все усилия, чтобы так и оставалось.

– Дети живут тут до десяти лет, – продолжал Логден, – а потом мы либо официально становимся учениками, либо нас возвращают родителям. Я уже нескольких тут пережил, и пока только я задержался.

– А как определяют, кого вернуть, а кого оставить? – поинтересовался Эдвин.

– Это решает хранитель, – ответил мальчик, заводя гостя в большой светлый зал, вдоль длинных стен которого тянулись голографические постаменты, каждый из которых изображал неизвестных Эдвину мужчин и женщин. – Зависит от того, достаточно ли сильна наша Искра. Осколок не реагирует на тех, в ком она слаба. Но это не обо мне, поверь!

– Кто все эти люди? – Эдвин окинул взглядом полноразмерные голограммы.

– Это хранители, – удивлённо ответил Логден, – все двадцать три, включая Дана Белура. Я буду двадцать четвёртым.

Парень, посмотрев на мальчика, одобрительно кивнул. От его слов на душе стало как-то легче, потому что Эдвину крайне не понравилось, что хранитель представил его преемником на всю Федерацию. Интересно, что об этом подумают на Тилле, когда узнают? Эдвин прошёлся мимо голограмм, внимательно осматривая некоторые из них. Рядом с фигурами людей проекция выдавала две пары дат: годы жизни и годы в статусе хранителя. Само собой, последняя дата в каждом из случаев совпадала. Выходило, что за почти 550 лет существования Триады было всего двадцать три хранителя. «Получается, примерно по двадцать пять лет на каждого», – прикинул Эдвин, понимая, что не очень силён в счёте без галафона.

– В основном они все скучные, – бросил Логден, быстро идя вдоль противоположного ряда голограмм, – но четверо реально интересные. Рассказать?

– Давай, – пожал плечами парень.

– Найра Нахара, – мальчик с гордостью указал на голографическое изображение темнокожей женщины средних лет, – девятый хранитель. Остановила «Белую чуму» в 2880 году. Слышал про такое?

Несколько дней назад Эдвин бы с трудом сообразил, о чём речь, но после заседания Триады на Эттере, ему были знакомы и дата, и само это печальное событие, случившееся более трёхсот лет назад.

– Ирина Струг, – Логден миновал несколько голограмм и остановился у той, что демонстрировала пожилую женщину с серьёзным целеустремлённым взглядом, – шестнадцатый хранитель. Остановила «Великую ночь» в 3041… нет, в 3042 году.

Рассказ мальчишки напоминал школьный ответ на уроке галактической истории, но Эдвину это сейчас подходило как нельзя лучше. Этот знаток явно обучался не по обычным учебникам и не у простых учителей, так что его знания были весьма полезны, особенно если учесть, что Эдвин историю традиционно игнорировал.

– Уггу Маннс, – Логден указал на изображение мрачного возрастного мужчины, расположенное на той стороне, где как раз стоял будущий ксенолингвист, с любопытством читающий имена и даты, – двадцатый хранитель. Он сумел остановить «Тяжкое бремя» в 3147 году. Мой отец говорил, что ещё ребёнком помнил его приезд на Оллию, откуда я родом.

– Я знаю, что Триада спасала галактику трижды, – стараясь показать, что он хоть сколько-то ориентируется в теме, начал Эдвин, – но ты сказал, что интересны тут четверо.

– Точно, – совсем по-ребячески хлопнув себя по лбу, Логден сделал несколько шагов назад и остановился у голограммы молодой симпатичной девушки, волосы которой были собраны в косу, спущенную спереди через плечо. – Силистина Кролл, 2824 год… её во сне убили Жрецы Абсолюта. Это такая…

– Я в курсе, – тяжело сглотнув, произнёс Эдвин, пытаясь отогнать воспоминания о позавчерашнем происшествии с Агинаком. Стоило это вспомнить, как парень даже содрогнулся от нахлынувшего неприятного чувства.

– Ты реально хочешь быть хранителем? – парень посмотрел на мальчика.

– Конечно! А кто не хочет? – гордо ответил тот. – Я родился с Искрой в душе, в этом моё призвание.

«Да уж, – подумал Эдвин, – Дан Белур своё дело знает». Однако вслух он произнёс несколько другое:

– А тебя не пугает, что хранитель должен…

– Отказаться от семьи, детей и всё такое? – перебил его мальчик. – А я и так не хочу.

Эдвин хотел сказать не это, но мысленно порадовался, что Логден его перебил. Ран Белур, вероятно, знал, что Триада погибает после своего подвига, а вот парнишку едва ли кто-то ввёл в курс дела, иначе его бы тут, наверное, уже не было. Мальчик выглядел весьма жизнерадостно и вряд ли задумывался о героической смерти. Рассуждая об этом, будущий ксенолингвист подумал, что про перспективу неминуемой гибели, наверное, рассказывают только избранному преемнику, держа всех прочих в неведении.

– Хочешь стать им, да? – с ревностью спросил Логден. – Хочешь быть хранителем?

– Ну уж нет! – поспешил заверить его Эдвин. – На твои лавры точно не претендую! А что там?

В дальней стене голографического зала виднелась двустворчатая металлическая дверь с массивным электронным замком. Ещё идя по улице, Эдвину бросилось в глаза, что Цитадель с этой стороны уже как раз должна была заканчиваться, так что там, вероятно, было какое-то весьма небольшое помещение.

– Пошли, – хитро улыбнулся Логден, – сейчас покажу.

Подойдя к панели с кнопками, мальчик зажал одну из них и подержал несколько секунд, пока не раздался тихий металлический звон, свидетельствующий о том, что код принят.

– Белур не знает, что я в курсе, но этот замок просто никакой, – снова улыбнулся он, глядя, как дверь автоматически открывается. – Смотри!

Посреди маленькой комнаты на гладком металлическом столе желал под лучевым куполом Осколок. Эдвин никогда не видел ни один из них, но почему-то сразу догадался, что это именно он. Массивный кусок полупрозрачного минерала янтарного цвета совершенно точно был отломлен от более крупной сферы, что угадывалось при взгляде на его очертания.

«Хранитель в цитадели, – раздался из динамиков голографического зала механический мужской голос. – Повторяю: хранитель в цитадели».

– Уходим! – встрепенулся Логден, выталкивая Эдвина и запирая дверь. – Давай быстрее!

***

Разговор с Даном Белуром вышел весьма непростым. Эдвин, забыв о своей природной нерешительности, буквально сорвался, увидев хранителя в холле Цитадели. Тот как раз разговаривал со старшим братом, когда парень сбежал вниз по лестнице и обрушился со своими претензиями и обвинениями.

– Остынь, юноша! – в итоге не выдержал Дан Белур. – У меня не было выбора! Триаде нужен преемник! А людям нужна надежда!

– Но мы же договорились! – гневно выпалил Эдвин.

– О чём? – хранитель медленно направился в столовую, вынуждая парня идти за собой. – Мы договорились, что я не веду с тобой разговоров о преемничестве. Так я и не веду.

– А назвать меня так на всю Федерацию – это по-вашему нормально?! Меня же теперь на улицах узнавать будут!

– Я повторяю, – Дан Белур сел за большой обеденный стол и, щёлкнув пальцами, велел прислуге накрывать, – людям нужна вера в Триаду. И я её им дал. А преемником можешь и не становиться.

В голове Эдвина услышанное совершенно не укладывалось. Зачем было дурачить репортёров и зрителей, если толстяк на деле не собирается превращать его в будущего хранителя? Почему нельзя было заранее договориться и рассказать, как всё будет?

– Так, видимо, спокойно я не поем! – Дан Белур швырнул вилку на стол так сильно, что та отскочила от большой металлической супницы и расколола тонкий изящный бокал. – Пойдём со мной!

Решительность хранителя явно не вязалась с его тучной фигурой, которая не позволяла ему двигаться так же импульсивно, как он сейчас говорил. Запыхавшись и изрядно покраснев, он взобрался всё-таки на второй этаж и ввёл Эдвина в голографический зал, где он буквально только что был с Логденом.

– Знаешь, кто они все? – он указал коротким пухлым пальцем на два ряда спроецированных фигур вдоль стен.

– Хранители? – считая ответ очевидным, произнёс Эдвин.

– Носители Искры! – Дан Белур явно выходил из себя, но парень никак не мог понять, когда успел надавить ему на что-то столь больное. – Настоящие носители! Найра Нахара могла видеть будущее! Ирина Струг переселяла своё сознание в тела других людей! Уггу Маннс жил сразу в трёх временах, и не спрашивай меня, как! Вот это были люди! А я? Чтение мыслей? И то не всех и не всегда! Искра, она… вырождается. Чем дальше от цивилизации Иллу, тем слабее хранители. Мы справляемся всё хуже, а катаклизмы всё сильнее! Думаешь, я от трусости не хочу спасать эти ваши червоточины? Нет! Просто меня некем заменить! А кем? Эти девочки? О, я приводил их к Осколку, так он даже не мигнул, не говоря уж о свете! Или мой чокнутый брат? О да, я знаю, что вы знакомы! Осколок не выбрал его тогда, не сделает этого и теперь! Да и долго ли он сможет быть хранителем?

– А Логден? – Эдвину было не по себе от крика этого человека, но ещё более странным казалось то, что в новостях Дан Белур всегда казался образцом жизнелюбия и покоя, тогда как сейчас буквально представлял собой большой и толстый комок отчаяния.

– Мальчишка? – усмехнулся хранитель. – О, он очень в себя верит! Бездарность… В нём Искры на сотую долю от моей. Думаешь, если бы я мог назвать его преемником и успокоить народ и власти, я бы этого не сделал? Из него такой же хранитель, как из того мерзкого слизняка, который напал на меня на «Мираже». А знаешь, как я понял?

Эдвин, почти позабыв о своей злости, отрицательно помотал головой.

– Что за той дверью, знаешь?

«Наверняка он уже в курсе, что я знаю», – подумал Эдвин.

– Именно, – подтвердил Дан Белур и, подойдя к двустворчатым металлическим дверям, ввёл необходимый код и открыл их. Перед парнем вновь оказался Осколок, владеть которым так мечтал Логден.

– И вы думаете, что Осколок его не выберет?

– Этот? – презрительно фыркнул хранитель. – Конечно, нет! Это же подделка!

Эдвин в изумлении посмотрел на Дана Белура. Вопросов становилось всё больше, а ответов не прибавлялось.

– Я раз в неделю занимаюсь с мальчишкой, – толстяк обречённо опустил голову. – Учу его, как пользоваться настоящим Осколком, но результата ноль. Потом я говорю ему, что на неделю выставляю Осколок здесь, чтоб показывать на экскурсиях. Но это просто камень, изготовленный по моему заказу. Ты спросишь, зачем это? Я уже два года так делаю, но Логден не отличает один от другого! Он думает, я не знаю, что он умеет взламывать замок. Я специально так устроил, чтобы он бегал сюда ночами. Мальчишка за два года не понял, что перед ним подделка, хотя каждую неделю прикасается к настоящему! Он чуть сильнее прочих и смог остаться тут после десятилетия, но хранителем… нет, хранителем ему не стать.

Почему-то ярость и отчаянье Дана Белура в этот момент стали Эдвину понятны. Нет, он нисколько не разделял его боль и уж тем более не намеревался становиться преемником, но толстяк в очередной раз показался ему не просто фанатичным психом, а человеком, оказавшимся в тяжёлую эпоху в крайне тяжёлой ситуации, за которую он чувствовал личную ответственность.

– Когда я увидел тебя, – хранитель жестом показал, что пора выходить из комнаты с подделкой, – то сразу подумал, что галактика снова благоволит Триаде. Я изучал наше наследие куда дотошнее, чем многие думают. Я летал на Халлар! Да-да, туда, где всё началось. Я читал письмена, я познавал культуру Иллу и их веру. Поверь, Эдвин Артейн, ты – нечто особенное. Я не смогу тебя удержать и не смогу сделать преемником, но пока ты в Аркадии, пока тебе всё равно никуда не улететь, ты останешься здесь и обучишься ремеслу хранителя. Наш уговор в силе: ты познаёшь Искру и учишься управлять своим… даром. А когда мы закончим, ты сам решишь, чего хочешь. Главное, останься в Цитадели столько, сколько можешь себе позволить.

– И когда мы приступим? – Эдвин решил пока не перечить, поняв, что выздоровления доктора Райли и вправду нужно ждать ещё какое-то время, а других дел в столице у него нет.

– Завтра в это же время, – ответил Дан Белур, приглаживая бакенбарды и о чём-то размышляя. – И учти, что ты тут не пленник. Я отдал указание охране: можешь уходить и приходить тогда, когда тебе будет. Только не потеряйся.

***

Эдвина поселили на четвёртом этаже Цитадели, выделив отдельную комнату. Помещение было небольшим, но сам факт тишины и уединения не мог не радовать. Нет, конечно, на днях Эдвину с головой хватило одиночества в спасательной капсуле, но тут всё было совсем иначе. В комнате стояли кровать, пара шкафов, письменный стол с негулонианской фотонной лампой и даже голографический компьютер, чему парень весьма обрадовался. Подключившись к сети Федерации, он тут же попытался написать кому-то из Маханны или вообще с Тилла, но этот вид связи, как и галафонная, не позволял дозвониться до родной планеты. На душе стало как-то неестественно тревожно, к чему парень пока так и не привык. Сделав ещё несколько попыток, он посмотрел на часы и понял, что ляжет сегодня чуть раньше, чтобы завтра быть бодрым с самого утра и пойти побродить по Аркадии, пока не начались тренировки с Даном Белуром.

Спал Эдвин беспокойно. То и дело просыпаясь, ему всё время казалось, что отовсюду слышится тихий женский голос. Парень несколько раз проверил галафон, выключил компьютер и даже выглянул в коридор, чтобы убедиться, что там никто не разговаривает, но стоило ему слегка задремать, как голос слышался снова. Эдвин даже не постеснялся зайти в соседнюю комнату и растолкать спящего там Логдена, который недовольно заявил, что никаких голосов не слышит.

Это причудливое ощущение не оставляло парня до утра. Иногда ему казалось, что голос будто бы очень знаком, и он совершенно точно его где-то слышал, но нельзя было разобрать ни фраз, ни даже отдельных слов. Измотанный бессонницей и тяжёлыми космическими перелётами, Эдвин уснул только под утро, даже не догадываясь, как печально для него завершится вся эта история уже через десять дней.

Глава 12. Строго по рецепту

«Доброе утро, жители Федерации! С вами снова программа «Горизонт» и её бессменная ведущая Магна Луковски! – голографический компьютер активировался сам собой в восемь часов утра, буквально подорвав Эдвина с постели. – Вчера мы с вами стали свидетелями беспрецедентного события: хранитель Дан Белур в космопорту Аркадии официально представил своего преемника, никому неизвестного молодого человека по имени Эдвин Артейн. Наверное, вы сейчас думаете: «Магна, зачем ты повторяешь за федеральными репортёрами, ведь мы всё это уже слышали?» Но я готова поклясться, друзья, что вы не знаете, что будущий член Триады родом с планеты Тилл, которая буквально испарилась с космических карт за последние несколько дней. Федерация убеждает нас, что проблемы червоточин не существует, и это лишь временное явление, но пусть они ответят: почему уже несколько дней отсутствует межпланетная связь? Почему до одного из миров Ближних рубежей не достучаться уже шестой день? Почему крейсер «Ниоба», один из крупнейших во всём флоте, находится не на фронте, где ему так нужно сейчас быть, а недалеко от Тилла, разворачивая любой корабль, желающий к нему приблизиться? Почему нет ни одного нормального кадра с орбиты этой планеты? Что с каналом Бак-Тара, который, как говорят наши источники, вырос почти на двадцать процентов? Жив ли Тилл, дорогие друзья? И главное: не является ли вчерашнее заявление Дана Белура попыткой отвлечь наше внимание от очевидных проблем? Следите за «Горизонтом», чтобы первыми узнать ответы на эти и многие другие вопросы! А с вами была я, Магна Луковски! До встречи!»

Сонно проведя руками по лицу в попытках окончательно прийти в себя, Эдвин обречённо опустил голову, наблюдая за мерцающей голограммой. «Горизонт» транслировал кадры, на которых был запечатлён крейсер «Ниоба», точная копия «Миража». Изображение было сделано с весьма почтительного расстояния и обрывалось в момент, когда со стороны крейсера в направлении голокамеры ударяла яркая вспышка света. «Кошмар, – думал парень. – И чего Белур добился? Только хуже стало! И как вообще эта Луковски всё время выходит в эфир? Вечно поливает Федерацию грязью, но что-то её до сих пор не заблокировали».

– Вы спите, преемник? – тихо постучав, в комнату заглянула молодая женщина лет тридцати, одетая в серую униформу слуг Цитадели.

– Я не… – начал было он, но после таких вот новостей, пожалуй, доказывать что-то отдельно взятой горничной смысла не имело, – я не сплю.

– Грузовое управление Аркадии только что доставило к воротам какое-то ваше имущество, – взволнованно произнесла она. – Охрана всё просканировала и опасности не нашла, но… там живой объект.

– А, это Шум! – неожиданно даже для самого себя обрадовался Эдвин, сообразив что кто-то знакомый у него на Сидарии всё-таки есть. – Он не опасен. Где его забрать?

Оказалось, что закрытый контейнер с несколькими вентиляционными отверстиями под крышкой уже принесли в Цитадель, и сейчас он стоял в холле у центральной лестницы. Когда парень спустился на первый этаж, около шумящего и рычащего ящика уже собралось немало народу. В основном тут были слуги и пара солдат из охраны, опасливо поглядывающие на незнакомый предмет, но среди них затесался Логден, которому, видимо, очень хотелось посмотреть, кто внутри. Несмотря на ранний час, девочки, живущие в Цитадели, тоже были здесь, но старались держаться подальше, испуганно выглядывая из бокового коридора.

– Там ничего страшного, – Эдвин надеялся произнести эти слова убедительно, но вышло так, будто он и сам в них не верит. – Я могу открыть у себя, если что. Не волнуйтесь.

Присутствующие посмотрели на него и начали расступаться. Видимо, статус преемника много значил в этих местах, и парень быстро оказался у контейнера. Он попросил слуг помочь отнести груз на четвёртый этаж, но тут уже вмешался Логден:

– Ну уж нет! – с азартом выдал он. – Мы тут полчаса ждали. Открывай давай.

– Вы не понимаете, – Эдвин опёрся рукой о контейнер и хотел уже сказать, что внутри хорд, которых во всей галактике изрядно боялись, но тут электронный замок внезапно отключился и крышка отворилась сама собой.

– Круто… – выдохнул Логден. – Хранитель говорил, что ты так умеешь…

Чувствуя себя предельно неловко, Эдвин отступил в сторону и позволил Шуму выбраться наружу. Его и без того клочковатая острая шерсть ещё больше растрепалась за время путешествия в грузовом модуле, а из контейнера доносился откровенно неприятный запах. Красношёрстный зверь встрепенулся, оглядел всех своим большим жёлтым глазом, навострил уши и, зарычав, оскалил блестящий острые клыки.

– Он всегда так делает, – поспешил заверить Эдвин. – Привет, упырь.

Шум ещё раз агрессивно фыркнул в сторону собравшихся, после чего поднял голову и посмотрел на Эдвина. Если бы у зверей были человеческие эмоции, парень однозначно бы сказал, что это на редкость преданное существо испытывало сейчас радость.

– Может, его кто-то помоет, а?

Слуги решительно отступили, явно не желая даже приближаться к хорду, единственным предназначением которого считались кровавые гладиаторские бои, официально запрещённые на всей территории Третьей Федерации. «Тоже мне слуги Цитадели», – раздражённо подумал Эдвин и поймал себя на том, что рассуждает, как Тесса, вечно уличающая его в трусости. Девушку он, кстати говоря, вспомнил не случайно, потому что служанка, рассказавшая ему о Шуме, уже спустилась в холл и, извинившись за забывчивость, передала пластиковый конверт. Вскрыв его, парень обнаружил плотный лист из того же материала, на котором лучевой ручкой было написано «В двенадцать хочу навестить профессора Райли. Присоединяйся, смельчак. Тесса». Прочитав эти слова и адрес госпиталя, где находилась сейчас его ментор, Эдвин вспомнил, что Шума сюда доставили вместе с эвотроном Планком, и язвительная девушка-пилот, видимо, решила таким способом выйти на связь, когда получала свой груз.

Мыть хорда не хотелось, но вонял он просто невыносимо, а слуги наотрез отказывались приближаться к этому, пусть и маленькому, убийце. Избавиться от зверя парень тоже не надеялся, ведь тот уже доказал своё умение возвращаться даже в самых немыслимых ситуациях. К счастью, в комнате, выделенной Эдвину, был душ, так что ситуация несколько облегчалась.

– Хорд! – на четвёртом этажа ему встретился Ран Белур, с трудом ковыляющий к лестнице.

Эдвин уже хотел в очередной раз сказать про то, что Шум безопасен, но старик, похоже, отнюдь его не боялся.

– Это очень символично, – произнёс он. – В старых трактатах Триады говорится, что хорды чувствуют Искру и могут верно служить её носителям. Где ты встретил этого зверя?

Парень в двух словах рассказал старику о том, что случайно освободил Шума из клетки в зверином отсеке пиратского корабля. История Рану Белуру весьма понравилась, и он, несколько секунд поразмыслив, добавил:

– Это ещё лучше. Считается, что приручить хорда невозможно, но если он так привязался к тебе с самого детства, да ещё потому, что ты его спас… ух! Он может вырасти большим другом, но…

Старик замер, медленно опуская веки. Дыхание плавно выровнялось, и он засопел. Эдвин уже хотел аккуратно его разбудить, но тут Шум издал громкий рык, больше похожий на рёв куда более крупного животного. Парень даже подумал, что взрослой особи такое прозвище и вовсе подойдёт идеально.

– Что? – подскочил Ран Белур. – А, прости… я говорю, он может стать тебе другом, но помни, что люди их боятся. Я бы не ходил с хордом по улицам.

С этими словами старик поковылял дальше, а Эдвин завёл Шума в свою комнату. С самого детства у него никогда не было домашних животных, да он их и не хотел. Сказать по правде, у будущего ксенолингвиста и с людьми-то большой дружбы не получалось, а уж о приручении опасного хищника он точно не мечтал. Но не вонять же хорду на всю Цитадель!

***

Хорда, само собой, пришлось оставить в Цитадели. Поначалу Эдвин опасался, что его и самого никуда не выпустят, несмотря на заверения Дана Белура, но тяжело вооружённый солдат в десантной броне, дежуривший у центральных ворот, лишь попросил его сообщить, когда примерно ждать возвращения. Сказать по правде, парень не совсем понимал, зачем нужна такая мощная охрана, если Цитадель и без того накрыта непроницаемым лучевым куполом, но, вероятно, в представлении правительства это прибавляло объекту значимости в глазах жителей Аркадии.

На счету, включая студенческий, всё ещё лежали четырнадцать тысяч геонов, а ведь ещё неделю назад парень на полном серьёзе переживал, что ему может не хватить денег для пребывания на Порриме-4. Впрочем, ситуация сложилась так, что Жёлтый Департамент, пираты и гигантский межзвёздный крейсер катали его абсолютно бесплатно, так что экономия, пожалуй, была единственным приятным последствием прошедших дней. Через галафон Эдвин вызвал аэротакси, предварительно отойдя подальше от Цитадели, чтобы сохранить хотя бы малый шанс остаться неузнанным.

– Центральный планетарный госпиталь, – назвал он адрес худощавому таксисту-филару, крепко держащему штурвал длинными перепончатыми пальцами.

– У вас-с-с знакомое лиц-ц-цо, – прошипел водитель в обычной для его расы манере.

Эдвин пробубнил в ответ что-то нечленораздельное, надеясь не привлекать внимания. Как он помнил из курса ксенобиологии, филары практически не различали представителей других видов, однако этот жил в столице Третьей Федерации с миллиардом человек на улицах и вполне уже мог освоиться. Поездка шла спокойно, а парень всё это время наблюдал Аркадию с высоты, пытаясь рассмотреть отдельные здания и достопримечательности.

– У нас-с-с проблемы? – поинтересовался водитель, указав себе через плечо мутно-зелёным пальцем.

Эдвин обернулся, но так и не понял, что тот имел в виду. Только через несколько секунд, присмотревшись внимательнее, он заметил, что один из аэромобилей излишне резво лавирует в общем потоке, явно пытаясь не упустить кого-то из виду.

– Летит с с-с-самого нач-ч-чала, – обеспокоенно протянул филар.

Впрочем, до конца почти часового маршрута ничего необычного не произошло, и Эдвин спокойно высадился из такси на посадочной площадке у гигантского здания центрального планетарного госпиталя. Надо полагать, в Аркадии было полно и гражданских больниц, но доктор Данзума явно договаривался о лечении профессора Райли именно по военным каналам. Маневрируя в толпе людей и инопланетян, Эдвин вошёл в центральный холл, где располагались сотни стоек с сотрудниками в синих кителях, встречающих посетителей. Видимо, если в городе живёт больше миллиарда человек, иначе просто нельзя. На стенах и колоннах располагались электронные терминалы, где можно было получить всю необходимую информацию о больнице.

– Эй, смельчак! – послышался уже знакомый голос.

Эдвин обернулся, ища в толпе двадцатипятилетнюю заносчивую рыжую девушку с лицом, покрытым веснушками. Поиски не потребовали много времени, и уже вскоре Тесса, приветственно взмахнув рукой, появилась из-за спин нескольких вируанов, с непониманием толпящихся у информационного терминала.

– Привет, – она окинула парня подозрительным взглядом. – Даже не переоделся?

Только сейчас Эдвин сообразил, что Тесса сегодня не в своём привычном жёлтом кителе дипломатической службы, а во вполне модном сейчас в столице серебристо-голубом топе.

– А ты новости вообще смотришь? – недовольно ответил он. – Мы ж в больнице, тут синий в глаза не бросается. Я вообще теперь не знаю, как на улицу выходить.

– Понятно, – ухмыльнулась Тесса. – Шум доехал? От его ящика на весь космопорт несло.

Естественно, если бы хорда не довезли до Цитадели, то Эдвин не знал бы о времени и месте встречи, так что вопрос, вероятно, был просто для поддержания разговора. Парень что-то ответил и пошёл за Тессой, которая уверенно двигалась к дальней стене со множеством лифтов.

– Твои друзья? – не оглядываясь, девушка нажала на светящуюся панель.

– Чего? – не понял Эдвин. – Где?

– Да не крутись ты, – оборвала его Тесса. – За нами от входа идут двое приятных таких ребят. Тут толпа, вот ты и не замечаешь.

Эдвин судорожно сглотнул и с облегчением выдохнул только тогда, когда двери лифта плотно закрылись, и они вдвоём начали бесшумно подниматься на один из верхних этажей. Тесса что-то тихонько насвистывала, будто не говорила только что о преследователях.

– А ты как заметила? – поинтересовался парень, наблюдая, как девушка поправляет свои рыжие волосы, по-прежнему собранные в хвост.

– Я, конечно, не Кир, – хмыкнула та, – но двух спецов среди кучи пациентов замечу. В департаменте этому ещё в первый год обучают: мы ж разных важных шишек возим. Видимо, власти тебя стерегут, так что будь повнимательнее. Или это Жрецы Абсолюта хотят тебя грохнуть. А что? Дан Белур такую классную мишень тебе на лбу вчера нарисовал.

– А ты сама отсюда? – пытаясь перевести разговор, уточнил Эдвин, хотя мысль об убийцах ему в голову и вправду не приходила, и теперь он напрягся ещё сильнее.

– Не-а, – двери разъехались, и Тесса вышла на двадцать девятом этаже, жестом приглашая парня с собой, – мы с Киром с Мэлниса. Тут недалеко.

Конечно, будущий ксенолингвист знал о Мэлнисе. Вторая планета, обнаруженная людьми, и отправная точка путешествий в разные зоны космоса, ведь именно рядом с этой планетой находилось множество весьма удобных червоточин. Восемьсот лет назад там был самостоятельный доминион, присоединившийся к Сидарии, когда зашла речь о создании Первой Федерации. От прочих планет в Ближних рубежах Мэлнис отличался ещё и тем, что даже корабли времён Последнего Исхода могли долететь до него от Сидарии за пару-тройку месяцев без всяких пространственных коридоров, а сегодняшние лучевые двигатели и вовсе позволяли сократить это время до нескольких дней.

– А меня зачем позвала? – Эдвин остановился у поста на входе в отделение хирургии.

– А ты против? – невозмутимо спросила Тесса. – Здравствуйте, нам к Арманде Райли.

«Да уж, – думал Эдвин, – я мог бы и сам съездить. Всё-таки мой профессор. Интересно, а с чего это рыжая так за неё переживает?» Впрочем, тут парень вспомнил, что ещё в пиратском плену девушка всё время помогала по мере сил его ментору, когда та большую часть времени была без сознания.

– Можете пройти в палату 220-В, – ответил немолодой мужчина в синей форме, быстро внеся в свой наручный сканер их данные. Сотрудник явно был занят какими-то документами и не хотел особо разбираться. – Только по-быстрому, её не стоит беспокоить. Десять минут даю.

Столько времени не потребовалось. Добравшись до названной палаты Эдвин с Тессой обнаружили профессора Арманду Райли спящей. К её шее и левому виску были подключены какие-то едва заметные провода и трубки, а датчик над кроватью показывал биометрические параметры, большинство из которых неприветливо светились красным. Ментор сильно похудела и выглядела заметно старше обычного. Тесса подошла к терминалу, стоящему в углу, некоторое время что-то читала, после чего сообщила:

– У неё хороший прогноз. Дают успокоительные и что-то для мозга. Спать будет ещё несколько дней. Ей, похоже, повезло: пишут, что был риск кровоизлияния. Бедная…

– Ты сама как? – поинтересовался Эдвин, коря себя за то, что лезет в чужие дела, чего из-за привычного равнодушия старался никогда не делать. – Ещё переживаешь из-за Агинака?

– Нет, – девушка повернулась, и он увидел, что та стала куда печальнее, – он всего лишь был моим лучшим другом каких-то там три года. С чего мне переживать? Да ты не думай, я ж не идиотка: ясное дело, что у Кира вариантов не было. Ладно, может перекусим где-нибудь? Или у преемников Триады есть дела поважнее?

Эдвин понятия не имел, какие у него дела в качестве преемника хранителя, но он и преемником себя не считал, так что согласился на предложение. Он даже хотел заплатить за девушку, но та отказалась, пошутив, что есть с преемником – уже честь. Тесса не нравилась ему какой-то своей провинциальной хамоватостью, но было в ней что-то ещё. Простое. И доброе.

***

– Обычно мои слова надо понимать буквально, – недовольно произнёс Дан Белур, ожидая его в ярко освещённом помещении на третьем этаже Цитадели. – Мы договаривались на конкретное время, юноша. А сейчас сколько?

Посиделки в небольшом ресторанчике около госпиталя и обратный полёт на аэротакси отняли неожиданно много времени. Кроме того, Эдвин не особо торопился назад, понимая, что не только не считает нужным подыгрывать хранителю, но и по-прежнему не особо верит в то, что тот постоянно рассказывает. Они с Тессой обменялись галафонными номерами, и девушка пообещала держать его в курсе того, поправляется ли профессор Райли. Конечно, Эдвин и сам мог бы заезжать к ментору, но постоянное присутствие парочки едва заметных агентов, следовавших за ним, будто намекало, что такой свободы впредь может и не представиться.

– Извините, – неохотно бросил парень, когда один из слуг закрыл за ним дверь. – А слежку обязательно было приставлять? Я вроде никуда не убегаю. Да и некуда.

Не умей Дан Белур читать мысли, Эдвин, вероятно, попробовал бы придумать историю о каких-нибудь родственниках в Аркадии и попросту смылся, но так легко этого толстяка было не обмануть.

– Это Аврора, – фамильярно отозвался о президенте хранитель, – после моей поездки она стала более… более требовательно относиться к нашей с тобой охране. Радуйся, что так, а то могли бы и запереть. Я её знаю.

Эдвин изумлённо посмотрел на собеседника, понимая, что, похоже, влип в куда более неприятную историю, чем предполагал прежде. Дан Белур заметил это и пояснил:

– Она считает меня немного эксцентричным. Признаться, у властей с Цитаделью всегда были непростые отношения. Им не нравится наш исключительный статус и то, что порой мы реально спасаем галактику. Иметь представителя в Триаде хорошо для рейтингов и широких жестов, но не тогда, когда он на деле оказывается могущественнее тебя.

Как ни странно, это Эдвин понимал. Если быть точнее, он всегда примерно так и думал, смотря на Дана Белура в новостных выпусках. Едва ли президенту, этому или любому из предыдущих, по-настоящему нравилось, что истинного лидера нации люди видят в полумистическом персонаже из чёрно-золотой башни, а не в избранном правителе. Кроме того, назревали выборы, и внезапная пропажа Дана Белура после поездки на Эттеру могла серьёзно подорвать и без того не бесспорное доверие четырнадцати миллиардов жителей Федерации к Авроре Тейт.

– Может, начнём? – послышался нетерпеливый голос, и только сейчас Эдвин заметил у стены Логдена, с нетерпением ожидающего весёлого представления.

– Ты же не возражаешь против зрителя? – хранитель привычно пригладил свои бакенбарды и сел на массивный металлический стул рядом с широким панорамным окном. Эдвин вдруг подумал, что этот предмет мебели, вероятно, изготовили специально для Белура, ведь обычный мог и не выдержать всей важности этого большого человека. – Давай, Логден.

Мальчик выкатил на середину комнаты небольшой столик, на который поставил электронную кофеварку, взятую у слуг из столовой. Интересно, что кофе не удалось пережить Последний Исход, но ко всеобщему удивлению люди обнаружили это растение на доброй половине заселённых планет, включая саму Сидарию. Нажав на кнопку включения, Логден отскочил в сторону, будто ожидал, что Эдвин немедленно сотворит что-то невероятное.

– А сам ты что умеешь? – поинтересовался парень.

– Пока ничего, – смущённо ответил Логден. – Хранитель говорит, что дар проявляется, когда Осколок тебя выбирает.

Эдвин бросил взгляд на Дана Белура, вспомнив его рассказ о том, что у настоящих носителей Искры способности могли открыться куда раньше. К тому же, он помнил, что хранитель на самом деле думает о дарованиях мальчика. Толстяк, явно прочитав его мысли, многозначительно кивнул в ответ, но Логден ничего не заметил.

– Выключи её, Эдвин, – произнёс Дан Белур. – Эта штука проще эвотрона, так ведь?

– Попробую, – выдохнул парень, внимательно поглядев на кофеварку и закрыв глаза.

«Как же это глупо, – будущий ксенолингвист представил себя со стороны, стоящим с сосредоточенным видом и закрытыми глазами перед кухонной утварью. – Я знаю, что вы слышите, но это всё равно глупо». Дан Белур сдавленно хихикнул, а Логден снова не понял, что происходит. «Ладно, – Эдвин отбросил лишние мысли, – вырубайся».

– Браво! – картинно зааплодировал хранитель, когда кофеварка с тихим писком отключилась. – Теперь галафон.

Логден достал своё личное устройство и положил на столик.

– Только поаккуратнее, ладно? – то ли с волнением, то ли с завистью попросил он.

На галафон ушло чуть больше времени, а Эдвин даже устал, пока тужился и пытался сосредоточиться. Подсознательно он понимал, что физические усилия тут никакой роли не играют, но не мог заставить себя обходиться исключительно желанием. В конце концов прибор отключился, а Дан Белур вновь несколько раз хлопнул в ладоши.

– А теперь включи, – вдруг произнёс он.

– Что? – не понял Эдвин. – То есть?

– А что такого? – удивлённо поднял бровь хранитель. – Разница невелика. Давай!

Парень не знал, что такого Дан Белур в нём видит, да и дар свой, если его можно было так назвать, толком не понимал, но интуитивно догадывался, что испортить что-то гораздо проще, чем починить. Если ему каким-то невероятным образом удавалось прервать работу кое-какой техники, то это совершенно не значило, что он сумеет включить нерабочую. Да и разве это не связано с подачей энергии? Разве для этого не нужен источник питания и всё-такое? Понимая, что ему, похоже, достался дар, в котором он нисколько не разбирается, Эдвин снова закрыл глаза и сосредоточился.

– Думай о процессе, – послышался голос хранителя. – Не напрягайся, просто думай.

Эдвин сделал больше десяти попыток, но ничего не вышло. Когда Дан Белур в очередной раз посоветовал ему «просто думать» и не отвлекаться, парень не выдержал:

– Я думаю! Думаю! – крикнул он. – У меня вообще-то отец и мама на Тилле! И связи никакой! И молчат все! А эта Луковски такое рассказывает, что…

Взволнованно выдохнув, он посмотрел на Дана Белура и Логдена, которые, похоже, были шокированы не меньше него. Только сейчас, когда хранитель много раз подряд влез ему в голову, обнажая все мысли и страхи, Эдвин наконец почувствовал то, что старался задавить в себе все последние дни. Да, он всегда хотел переплюнуть отца. Да, он всегда считал мать надоедливой и дотошной. Но это были его отец и мать! Его родители! Казалось бы, он просто находился в столице, но разве последние события не намекали, что дом он может и не увидеть? Разве не витал в воздухе тревожный слух, что с Тиллом случилось что-то ужасное? Тесса могла сколько угодно над ним смеяться, а Белур – сколько угодно критиковать, но Эдвин не был ни опытным пилотом Федерации, ни циничным хранителем! Он – просто двадцатидвухлетний курсант-ксенолингвист, которому сейчас больше всего хотелось оказаться дома в Маханне, слушать рассказы матери о необходимости устроиться на работу и наставления отца по поводу скорейшей женитьбы. А уж как здорово сейчас было бы засесть с Корой в «Афродите»!

– Понятно, – то ли прочитав его мысли, то ли просто догадавшись, протянул Дан Белур и поднялся со стула. – Иди к себе, посиди немного в тишине. Через час жду тебя в голографическом зале, где мы вчера были.

– Всё нормально, – выдавил из себя Эдвин, понимая, что и хранитель, и Логден сейчас видят в нём просто испуганного юнца. – Я могу продолжать.

– Это не предложение, – хмуро откликнулся Дан Белур, направляясь мимо него к выходу. – Жду через час.

Эдвин проводил толстяка взглядом и с лёгким стоном растёр руками лицо, будто пытаясь стряхнуть усталость.

– На меня он каждую неделю орёт, – попытался подбодрить его Логден.

– Ты вообще знаешь, что бывает с хранителями после этих… подвигов? – злость в душе Эдвина по прежнему не желала отступать, но он вновь одёрнул себя, подумав, что парню, вероятно, рано это знать. – Честь и слава с ними бывает. Ладно, я к себе. Спасибо, что помог.

***

Дан Белур оказался прав, и небольшой отдых действительно слегка привёл Эдвина в чувства. Нет, тревога за родителей никуда не делась, как и сами переживания о Тилле, который и вправду будто бы испарился, но мысли эти всё-таки удалось обуздать. Справедливо решив, что если сейчас добавить тревоги ко всему прожитому за последние дни, можно будет попросту свихнуться, парень лёг на кровать и принялся задумчиво смотреть в потолок, будто ища там какие-то ответы.

– Ррр… – из душевой, расположенной в углу комнаты, вышел маленький красный хорд, которому, похоже, очень нравилось спать в сырости. Зверь сонно зевнул, обнажая два ряда острых клыков, и сел рядом с кроватью, навострив высокие острые уши.

– Тебя хоть покормили? – спросил Эдвин, сообразив, что мог бы купить чего-нибудь Шуму, пока гулял с Тессой.

Хорд плотоядно облизнулся и позитивно фыркнул, демонстрируя, что вполне сыт. Видимо, этому зверю неслабо досталось от пиратов, потому что безразличие нового хозяина он воспринимал совершенно спокойно и явно не намеревался его покидать.

– Как думаешь, на Тилле всё нормально? – спросил парень, сам не зная, на какой ответ от хорда он рассчитывает.

– Уррр… – Шум лёг, тихо скребя пол когтистой лапой.

– Вот и я думаю, что нет, – продолжал будущий ксенолингвист, тщетно пытаясь найти в своём зубастом питомце достойного собеседника. – А Белур? Что о нём думаешь?

Едва он произнёс эти слова, как хорд приподнялся и пристально посмотрел на него своим единственным жёлтым глазом. Это было настолько неожиданно, что парень даже подумал, будто тот его понял.

– Не доверяешь ему, да? – Эдвин хотел аккуратно прикоснуться к хорду и одобрительно потрепать по голове, но тот внезапно изогнулся, прищурился и, оскалив зубы, издал звук, напоминающий нечто среднее между шипением и рыком.

Такого от него парень раньше не слышал, но Шум не дал времени на раздумья, ещё раз зарычал и скрылся в душевой, чем-то гремя и звеня. Когда парень заглянул туда, оказалось, что хорда нигде нет, зато небольшое сливное отверстие у стены лишилось закрывающей его решётки. «Как он только туда пролез?» – мысленно удивился Эдвин, но вспомнил, что на пиратском корабле Шум уже проделывал нечто подобное. Несколько минут зверь отсутствовал, и юноша уже хотел позвать кого-нибудь на помощь, решив, что тот застрял, но вскоре из слива снова послышались недовольные рык и ворчание, и маленький хорд вылез наружу. Он был весь мокрый и липкий, а в клыках держал какой-то блестящий предмет.

– Чего это у тебя? – поймав себя на том, что будто бы уже доверяет этому красному зверю, Эдвин сел на корточки и протянул руку ладонью вверх.

Шум разжал челюсти, и парень поймал выпавший из его пасти прозрачный пузырёк с металлической крышкой. В таких обычно продавали медикаменты, да и внутри этого виднелось несколько ярко-зелёных таблеток. Хорд гордо прошествовал в комнату, оставляя после себя мокрые и склизкие следы, а Эдвин прочитал название: «Килуин-А». На крышке была нарисована эмблема Красного Департамента – две перекрещенные плазменные винтовки на фоне чёрного ромба.

– То есть мы теперь воруем? – переступая через лужи грязи, парень вернулся в комнату и с укором посмотрел на хорда, который, похоже, чувствовал себя просто прекрасно. – Ладно, поглядим, чего ты раздобыл.

Шум довольно фыркнул, а Эдвин, взяв галафон, подключился к сети Третьей Федерации и ввёл название в общий поиск. Никаких результатов по запросу «Килуин-А» сеть не предоставила. Тот же итог последовал, когда парень попытался найти какие-то сведения через голографический компьютер.

– Не мог пораньше притащить? – Эдвин задумчиво покрутил в руках пузырёк, раз за разом перечитывая название и вглядываясь в кислотно-зелёные таблетки. – Я был сегодня в госпитале, мог бы там спросить.

***

Дан Белур ждал его в голографическом зале, рассматривая собственное изображение. Оно, само собой, было здесь единственным, не имеющим конечной даты ни в годах жизни, ни в сроках служения в качестве хранителя. Эдвин даже подумал, что толстяк, вероятно, его не заметит, но тот задумчиво проговорил:

– Хочешь ненадолго отбросить мысли о доме?

Эдвин уже час думал об этом и пришёл к выводу, что скучает и по родителям, и по Маханне, и по Коре, и даже по старому тевларцу Иш’шиббу. Впрочем, сейчас эти тревоги всё равно не вели ни к чему хорошему: с Тиллом связи не было, а развивать этот его «дар» они только мешали. Собрав мысли воедино, парень сказал, что готов заниматься дальше.

– Отлично, – кивнул Дан Белур и, подойдя к металлическим дверям с электронным замком, принялся вводить код.

Уже дважды Эдвин видел вчера это помещение с поддельным Осколком и не совсем понимал, что ещё такого нового хранитель может ему там продемонстрировать. Наконец, двери открылись, и этот громоздкий тучный человек в неизменном белом костюме вошёл внутрь, жестом позвав парня с собой. Обойдя стол с бутафорским камнем, заботливо укрытым лучевым барьером, Дан Белур подошёл к задней стене комнаты и приложил руку к панели в углу, которая на первый взгляд ничем не отличалась от всех прочих, какими были обшиты стены помещения. Раздался негромкий шипящий звук, наподобие того, который издавал пар, выпускаемый двигателями кораблей при взлёте и посадке, часть стены отъехала в сторону, и Эдвин увидел подсвеченную кабину лифта.

– Спускаться долго, – хранитель вошёл внутрь, и парню на секунду показалось, что лифт сейчас не выдержит, настолько тревожный скрип он издал.

Впрочем, выбора не оставалось и Эдвин вошёл в кабину вслед за Белуром. Стенная панель тихо сдвинулась на своё место, и они оба поехали куда-то вниз. Хранителю явно не нравилась эта процедура, он стал намного тяжелее дышать и прислонился к металлической обшивке лифта. Трудно было сказать, сколько длился этот спуск, но когда двери, наконец, открылись Эдвин всем нутром почувствовал, что находится где-то очень глубоко под землёй. Несмотря на обычный на первый взгляд коридор с продольными лампами в полу и на потолке, здесь стойко ощущался запах сырости и, кажется, даже плесени. В конце коридора виднелась огромная массивная дверь, похожая на те, которые устанавливали в банковских хранилищах Федерации. Несколько минут ушло у Дана Белура, чтобы преодолеть всё расстояние, но в итоге он ввёл код и облегчённо выдохнул, когда громоздкая дверь поползла вверх.

– Здесь бываем только мы с Логденом, – хранитель ступил в темноту, и помещение впереди тут же озарилось ярким светом.

Оно представляло собой небольшой круглый зал, в центре которого на подсвеченном постаменте лежал Осколок. Отчего-то на этот раз у Эдвина не возникло ни тени сомнения, что он настоящий, а тот, что лежал сейчас в комнате наверху, несмотря на исключительное внешнее сходство, сразу же показался лишь бледной тенью. Минерал янтарного цвета словно манил Эдвина, и юноша, ловя себя на мысли о том, что хочет прикоснуться к Осколку, сделал несколько шагов вперёд.

– Это он… – выдохнул Эдвин, воспитанный, как и все, на вере в то, что члены Триады, каждый из которых владел одним из этих легендарных артефактов, способны спасти галактику, если это потребуется. Конечно, парень всегда скептически относился к сверхъестественной стороне вопроса, но увидеть этот легендарный предмет своими глазами было невероятно любопытно. Осколок достигал в размере около полуметра в самой широкой своей части и довольно легко представлялось, что он действительно является фрагментом некой сферы.

– Он самый, – без особого почтения откликнулся Дан Белур. – Подойди.

Эдвин будто забыл, что обещал себе только освоиться со странным умением отключать технику на расстоянии и строго-настрого зарёкся вставать на путь преемника, к чему так старательно день за днём подталкивал его хранитель. Впрочем, опомнившись, он решил, что всё это лишь для того, чтобы очистить мысли и лучше совладать с новыми способностями.

– У Осколка всего три функции, – назидательно проговорил Дан Белур, коснувшись янтарной поверхности этого удивительного камня своими пухлыми пальцами. – Первая: с его помощью можно устанавливать связь с другими двумя хранителями. Связь эта ментальная, не требующая сигнала или чего-то подобного. Я иногда общался с Руук, предшественницей нынешней юной кнатской хранительницы Сааг. Мудрая была женщина. С новой мы не связывались, да и желания как-то нет. Аш’шамма же молчит столько, сколько я её помню. Ещё мой предшественник говорил, что она не отвечает. Думаю, это из-за Обуланского инцидента, случившегося шестьдесят лет назад – сразу после того, как она стала хранителем после жертвы её наставницы. Руук тоже всегда говорила, что Аш’шамма ни разу не выходила на связь.

– То есть та встреча на Эттере была вообще не нужна? – Эдвин пристально вглядывался в Осколок, но пока что не видел ничего особенного. – Вы могли пообщаться друг с другом прямо из дома?

– К сожалению, нет, – Дан Белур покачал головой. – Перед вмешательством Триады всегда проводится такая встреча. Она не для нас, а для правителей. Ни один из нас не может вынести Осколок или, тем более, добраться с ним до Халлара без дозволения и помощи властей. Согласие должно быть всеобщим, ведь именно президенту Тейт, если говорить о нашем Осколке, потом как-то разруливать историю с внезапно спасёнными червоточинами. Кроме того, конкретно в этот раз, добавилась ещё проблема с Аш’шаммой: нам пришлось долго давить на Союз Тевлар, чтобы её привезли. Говорят, отказывалась до последнего.

– Понятно, – картинка в голове постепенно начинала складываться, если не считать самого невероятного факта общения через какой-то древний камень. – А вторая функция?

Дан Белур слегка прищурился и одобрительно кивнул, видя, что Эдвина удалось заинтересовать.

– Если Искра в хранителе достаточно сильна, что бывает далеко не всегда, Осколок может давать ответы на твои вопросы, – проговорил он, и его лицо будто бы замерцало в янтарном свете камня. – Учение Триады, сформированное за века её существования, гласит, что мы, преемники Иллу, можем владеть их знаниями, но только при условии, что достойны этого. Лишь единицы хранителей, если говорить о людях, получали такую возможность. Но получали. Давая знание, Осколок испытывает тебя, так что выживали не все. Думаю, поэтому в какой-то момент Триада перестала это практиковать: мы поделились тем, что знали, и сформировали своё учение об Иллу, преемниках, спасении галактики и так далее. Всё это записано в книгах, хранящихся в Цитадели. У кнатов и тевларцев – тоже. Но это всё тебе, конечно же, не интересно. Хочешь узнать третью роль, которую может играть Осколок?

– Я так понимаю, речь идёт как раз о том, для чего вы собираетесь вместе? – Эдвин уже догадался, зачем эти артефакты нужны на самом деле. – «Белая чума», «Великая ночь», «Тяжкое бремя» – вы ведь об этом?

– Именно, – кивнул Дан Белур. – Собранные вместе, три Осколка образуют Ядро – тот самый ключ, что первая Триада обрела на Халларе. Когда Ядро помещено в сердце галактики, а управляют им трое истинных и достойных хранителей, они способны буквально стать Иллу, как нам и заповедовано. Они обретают могущество, позволяющее воплощать в реальность любое совместное желание, а оно всегда одно – спасти галактику и её обитателей. Как ты верно запомнил, такое случалось трижды. К сожалению, мы не Иллу, а потому Триада непременно умирает, свершив задуманное, и её место занимают преемники, которых мы обязаны подготовить. Кроме того, как я уже отмечал, катаклизмы, требующие вмешательства Триады, участились, а Искра вырождается. Преемников найти всё сложнее, а те, что есть, едва ли дотягивают до нужного уровня.

– А с чего вы решили, что я дотягиваю? – Эдвин на всякий случай отступил на шаг от Осколка. – Вы же сами говорили, что не видели моё рождение? Может, я в принципе не подхожу?

– Не видел, – согласился Дан Белур. – Обычно Осколок взывает к хранителю, когда рождается носитель Искры его расы. Осколок показывает его нам, а мы уже ставим власти в известность и начинаем обучение. Я не знаю, как точно это устроено у кнатов и тевларцев, но, полагаю, принцип такой же. Так нашли меня, так я нашёл Логдена и девочек. Но не тебя…

На минуту повисла тяжёлая тишина. Стоя перед Осколком, Эдвин будто ставил сейчас под сомнение весь свой здравый смысл и всё, во что верил. Неужели все эти басни про героическую Триаду правда? Неужели хранители действительно могут спасти галактику, если что-то случится? Болезнь, гаснущие звёзды, безумная гравитация – они всё это одолели?

– Никто не обязывает тебя становиться преемником, – в который раз повторил Дан Белур, – но ты можешь просто проверить, выбрал бы тебя Осколок или нет? Я вижу, сколько в тебе Искры, Эдвин Артейн. Никто из хранителей прошлого не мог похвастаться такой мощью. Да, меня тоже удивляет, что Осколок не показал твоё рождение, но теперь ты здесь. Хочешь убедиться, что я не врал тебе? Дотронься до Осколка, а он вспыхнет так, что никакие лампы не понадобятся. С твоей Искрой иначе и быть не может.

– Я чем-то рискую? – спросил Эдвин, понимая, что толстяк, вероятно, соврёт ему, даже если прикосновение может убить.

– Совершенно ничем, – ответил тот. – Просто узнаешь правду.

Парень на мгновение задумался, а потом, решив, что пора уже всё-таки однозначно убедиться в правоте Дана Белура, резко положил руку на Осколок. Зажмурившись от страха, он ощутил твёрдую шершавую поверхность, которая к тому же оказалась неожиданно холодной. Ожидая вспышки яркого света, Эдвин так сильно стиснул зубы, будто в любой момент этот камень мог взорваться, оторвав ему руку.

– Ничего не понимаю… – вдруг послышался задумчивый голос Дана Белура, бубнящего что-то себе под нос.

– Что не так? – с замиранием сердца Эдвин открыл глаза и понял, что вокруг, кажется, ничего не изменилось, если не считать чрезвычайно озадаченного лица хранителя.

– Всё не так, – разочарованно произнёс тот. – Он не видит тебя. Осколок не видит тебя.

– Ну и отлично! – парень облегчённо убрал руку и почувствовал, что впервые за много дней по-настоящему счастлив. Он так и думал, что все эти россказни – простой бред, а Триада – лишь культ, который власти из поколения в поколение поддерживают, чтобы держать народы в слепой вере и подчинении. А техника? Ну и что? Говорят, в Диких системах встречаются целые расы, способные генерировать импульсы, глушащие электронику. Мало ли! Может, вообще совпадение!

– Нет… – Дан Белур отошёл назад и, прислонившись к стене, нервно сцепил пальцы, будто пытаясь что-то понять. – Твоя Искра… Я вижу её… Почему он не видит? Почему?

***

Эдвину пришлось вытерпеть почти двадцать минут возмущений и причитаний Дана Белура, которые тот, бродя туда-сюда, выкрикивал куда-то в пустоту. Кажется, он даже пытался обвинять парня, но в итоге сдался, и вскоре они оба поднялись на лифте обратно в голографический зал Цитадели. Эдвин шёл к себе в комнату с необычайной лёгкостью, чувствуя, что в мире всё вновь встаёт на свои места: он – самый обычный человек, а космические катаклизмы – естественное, пусть и крайне неприятное явление.

– Привет, Шум! – бодро сказал он, вспоминая утренние слова Рана Белура. – Всё, можешь от меня отцепиться. Нет во мне никакой Искры, незачем за мной ходить.

Хорд моргнул своим большим глазом, обнюхал ноги Эдвина и, как и прежде, улёгся возле кровати, явно не разделяя уверенности того, кого считал своим хозяином. Парень уже хотел включить голографический компьютер и вновь попытаться вызвать Тилл, но тут заметил, что под красной шерстяной лапой хорда лежит всё тот же пузырёк, который обнаружился утром. Эдвин аккуратно забрал его и снова прочитал название. «Стоп! – осенило его. – Есть же Счастливчик Камо!» К счастью, он не выбросил и не потерял маленький квадратный коммуникатор, выданный доктором на прощание. Устройство обладало единственной кнопкой, которую парень нажал и услышал тихий писк, с которым сигнал унёсся куда-то далеко.

«Эдвин? – внезапно донёсся из крошечного динамика уже знакомый бодрый голос Камо Данзумы. – Рад тебя слышать! Ты уже на Тилле? Отец рядом?»

Сказать по правде, Эдвин не верил, что эта штуковина сработает, особенно если учесть, насколько паршиво в последние дни обстояли дела с межпланетной связью. Тем не менее, он был весьма рад доктору. Кроме того, парень отметил, что до «Миража» на кнатском фронте новости, видимо, не доходят, иначе врач бы уже знал, что Эдвина тут на всю столицу объявили преемником хранителя. Вежливо извинившись, он сообщил свой основной вопрос:

– Доктор Данзума, а что такое «Килуин-А»?

«Ты где это слышал?» – в весёлом голосе доктора появились нотки подозрительности.

– Да просто маме лекарство прописали, – соврал Эдвин. – Хотел узнать, помогает ли?

«Не знал, что твоя мама – десантник, – усмехнулся бортовой врач. – Это новейший пехотный препарат. Фактически убивает тебя с одной таблетки, останавливая кровотечение и развитие любых болезней. Действует сутки, а доктора за это время успевают тебя полностью подлатать. Разработка новая, её пока только тестируют. И главное – его не достать, выдаётся строго по рецепту перед боем. Скажи маме, – на этих словах он снова усмехнулся, – что стоит чуть перебрать и ты труп уже по-настоящему. А ещё владение «Килуином-А» абсолютно незаконно за пределами фронта, так что я очень надеюсь, что ты просто наслушался болтовни наших ветеранов в барах».

– Конечно, – заверил его Эдвин. – Предлагают тут всякое… извините, что обманул!

«Ничего! – в динамике внезапно раздался сильный шум и треск. – Слушай, тут в нас немного попали! Сейчас работы прибавится, я побежал! До связи! Не глупи! Отцу привет!»

Эдвин спрятал во внутренний карман кителя коммуникатор, который к его удивлению работал просто прекрасно. «Вот кому надо проблемы со связью решать», – подумал парень и лёг на кровать, глядя в потолок. Кому в Цитадели нужно фронтовое лекарство, вызывающее временную смерть и способное убить даже при лёгкой передозировке? И как вообще Шум умудрился его найти? С этими мыслями Эдвин пролежал пару часов, пока усталость не взяла верх и он не почувствовал, что засыпает. Хорд тоже мирно похрапывал на полу.

И в этот момент парень снова услышал его. Тот же голос, что минувшей ночью. Неизвестная, но до боли знакомая женщина, будто кричала откуда-то из глубины Цитадели, но Эдвин снова не смог разобрать ни единого слова. Голос был то тихим, то громким, но решительно не замолкал. К слову, на этот раз юноша оказался не единственным, кто его слышал, потому что хорд, отсутствовавший прошлой ночью, резко встрепенулся и выскочил из комнаты. Догоняя его, Эдвин подсознательно уже понимал, куда они спешат, но всё же надеялся, что ему всё это кажется. Вместе с Шумом они преодолели два лестничных пролёта и оказались в голографическом зале. Хорд, не останавливаясь, поспешил к двери комнаты с фальшивым Осколком, которую Эдвин, сам себе не веря, открыл, как его научил Логден.

– Ты серьёзно? – Эдвин, только недавно испытавший облегчение от того, что вся эта эпопея с Искрой закончилась, посмотрел на галафон, показывающий почти полночь. Вероятно, слуги уже спали, и их никто не заметит. – Без меня не дотянешься, да?

Ненавидя себя за взявшееся непонятно откуда любопытство, парень нажал на ту часть стены, которая открывала проход к лифту. Всё ещё слыша женский голос у себя в голове, который постепенно становился всё сильнее, он вместе с хордом спустился в пропахший сыростью и плесенью коридор. Электронный замок на тяжёлой двери был активен, и Эдвин растерянно посмотрел на Шума, который нетерпеливо скрёб пол когтями.

– Да понял я, – парень приложил руку к двери, уже не веря ни в какой дар, но не успел он даже сосредоточиться, как услышал щелчок – техника поддалась, и замок открылся.

Когда дверь медленно поднялась, а в зале загорелся свет, Эдвин увидел, что янтарная поверхность артефакта ярко мерцает, будто призывая его. Всё ещё слыша в голове знакомый голос, парень сделал несколько несмелых шагов вперёд и второй раз в жизни прикоснулся к холодному Осколку, отвергшему его три часа назад.

«Дан Белур! Дан Белур, вы нужны мне!» – из бессвязного шума голос тут же стал различимым, и будущий ксенолингвист безошибочно узнал его. В прошлый раз эта женщина говорила на ломаном всеобщем, страшно коверкая слова, но это несомненно была она.

– Хранитель Сааг? – произнёс Эдвин вслух. – Сааг Дакаста Сааг?

Глава 13. Президент Луковски

Если негулонианский Дворец Всеединства был золотым венцом технологического величия Протектората, то Новый Оплот, возвышающийся в самом центре Аркадии, демонстрировал суровую мощь и неуёмную решительность человеческой расы. По крайней мере, так было задумано, когда это исполинское крестообразное сооружение возводили в конце двадцать шестого века в период правления первого президента Магнуса Барна. Будущая полуторамиллиардная Аркадия к тому времени ещё только строилась и заселялась, но то ли по стечению обстоятельств, то ли по гениальному замыслу архитекторов, но Новый Оплот стал точной копией столицы, представляя собой крест в кресте, если смотреть на резиденцию главы Третьей Федерации с высоты птичьего полёта. Серые стены взмывали далеко ввысь, а голограммы на них круглосуточно проецировали синий флаг с Сидарией в центре и десятью планетами-доминионами вокруг. Какое-то время миры Простора пытались возмущаться, что на символе государства изображены только планеты Ближних рубежей, но историческую традицию никто менять не стал.

– Министр, я вам не мешаю? – недовольным тоном произнесла Аврора Тейт. Она любила главный зал Нового Оплота и предпочитала проводить собрания и совещания именно здесь, чувствуя преемственность от восьмидесяти двух президентов, правивших до неё.

– Простите, – Одрик Таламо спрятал свой галафон. – Мой человек только что сообщил, что преемник Эдвин Артейн успешно доставлен в Цитадель.

– Прекрасно, – расплылся в улыбке Дан Белур, сидя по правую руку от президента. – Этот юноша станет истинным символом Третьей Федерации в Триаде!

За большим прямоугольным столом собрались шестеро. Это собрание предусмотрительно не внесли в график президента, а все участники сейчас официально находились в совершенно других местах. Кроме самой Авроры Тейт, хранителя Дана Белура и министра Одрика Таламо здесь также присутствовали главы Синего, Зелёного и Красного Департаментов.

– Замечательно, – президент откликнулась на комментарий хранителя без особого энтузиазма. – Теперь вернёмся к моему вопросу: что у нас с червоточинами?

– По состоянию на сегодняшний день, на 54 число 3207 года, – с места поднялся пятидесятилетний мужчина со слегка желтоватой кожей и узким разрезом глаз, – полностью исчезли семнадцать червоточин, в числе которых две стратегически важные: коридор Лагранжа, который вёл на Эттеру с окрестностей Тилла, и коридор Миоки, прежде соединявший орбиту Сидарии с Дикими системами. Практически все червоточины демонстрируют сужение уже более чем на сорок процентов, и Синий Департамент прогнозирует исчезновение ещё нескольких десятков коридоров в ближайшие дни. Кроме того, четыре червоточины резко выросли, и если в трёх случаях это не критично, то канал Бак-Тара, находящийся недалеко от Тилла, сейчас оказывает на планету крайне разрушительное воздействие.

– К Тиллу мы ещё вернёмся, – неохотно откликнулась Аврора Тейт. – Скажите, министр Асадаши, продержатся ли остальные червоточины до 65 числа?

– Сейчас посмотрим, – Акито Асадаши, последние четыре года возглавляющий образование и научную сферу в Третьей Федерации, принялся что-то искать в своём планшете, но вдруг осёкся и, не отрывая взгляда от экрана, с лёгкой дрожью в голосе уточнил. – Это ведь дата выборов, госпожа президент?

– Мне повторить вопрос? – ледяным тоном ответила та. – Ваше дело – наука, министр, вот и не отвлекайтесь.

– Конечно, – глава Синего Департамента судорожно сглотнул, будто боялся за свою жизнь. – Ключевые коридоры сохранятся еще двадцать-тридцать дней.

Аврору Тейт этот ответ устроил, и она, задумчиво постучав пальцами по столу, посмотрела на главу Красного Департамента:

– Мне ждать сюрпризов от Тилла, генерал Шоу?

Алистер Шоу командовал армией Третьей Федерации при двух прошлых президентах и сохранил свой пост по сей день. В народе и в войсках его называли «пыльным генералом», потому что на его век не выпало ни одной серьёзной войны, а нынешнюю, что шла с кнатами за коридор Надежды, он вёл крайне неубедительно, и о победоносном финале речи явно не шло.

– Крейсер «Ниоба» обеспечит полную тишину вокруг Тилла, – ответил этот слегка полноватый офицер с бегающими глазами. – Мы полностью блокируем все входящие и исходящие сигналы, хотя это и не требуется: канал Бак-Тара уже сжёг всю инфраструктуру связи на Тилле. Всё, как вы велели, госпожа президент. До выборов никто ничего не узнает, а потом… потом уже и так никто ничего узнать не сможет.

– Простите, я чего-то не понимаю? – задумчиво почесал седую бровь Одрик Таламо. – Почему мы не организуем эвакуацию с Тилла?

– К планете сложно подлететь, – пояснил министр Асадаши, – потому что канал Бак-Тара моментально глушит наши лучевые двигатели. Но меня интересует другое: мы тратим почти миллиард геонов в день на содержание «Ниобы» на орбите Тилла. Не лучше ли генералу Шоу отвести один из своих сильнейших кораблей на фронт, где дела, насколько мне известно, идут не очень успешно?

– А ну-ка замолкли! – президент Тейт, устав слушать споры и перепалки, чуть было не стукнула по столу, но удержалась. Впрочем, этого и не требовалось, ведь она имела колоссальное влияние на каждого из своих министров, и те обычно не решались перечить своему лидеру. – Хотите прямым текстом, господа? Можно и так!

Женщина встала и, подойдя к окну, задумчиво поглядела вниз на город, где вдалеке виднелась центральная площадь и «Маяк», гордо возвышающийся в самом её центре. Аврора Тейт любила рассматривать корабль Первопроходцев, представляя тот день, когда человечество получило новый мир взамен уничтоженного своими же руками. Это всегда поддерживало её, будто намекая, что выкрутиться можно даже из самой невозможной ситуации.

– Министр Асадаши, как там ваша фотонная фабрика? – вдруг спросила президент, не отворачиваясь от окна. – Получилось уже переплюнуть негулониан?

– Простите, но… – глава Синего Департамента снова встал.

– Сидите, – снисходительно произнесла Тейт. – Это же ваше личное хобби, я не вмешиваюсь. Во сколько оно вам обходится? Миллион геонов в цикл? Два миллиона? Копилку ещё не разбили?

Акито Асадаши сел и замолчал. Притихли и остальные, лишь Дан Белур безразлично рассматривал свои пальцы.

– Генерал Шоу, – продолжила она, – я слышала, вы недавно прикупили очередной спутник где-то на Просторе. Отличное приобретение, скажу я вам. Говорят, у вас уже почти целая система в кармане. Ценю ваш размах!

Глава Красного Департамента суетливо окинул взглядом главный зал, отчего его вечно бегающие глаза стали смотреться почти комично.

– Одрик, – президент всё-таки отвернулась от окна, – надеюсь, ваше отсутствие не сказалось на вкусе этих мерзких батончиков… как там их… «Лимбо», верно? Сколько вы с них имеете в цикл? Тысяч семьсот? Или миллиончик уже набегает?

Министр Таламо многозначительно отвёл взгляд и провёл рукой по лысине, будто пытаясь себя успокоить.

– А надо ли напоминать, господа, благодаря кому и чему вы всё это имеете? – Аврора Тейт снова заняла своё место во главе стола. – Разве доходы от нартовых месторождений на Тилле не поделены поровну между моими вернейшими четырьмя помощниками? Министр Брум, что там с нартом? Просветите коллег.

Слово взял глава Зелёного Департамента, отвечающего за правоохранительную деятельность в Федерации. На его кителе соответствующего цвета виднелась эмблема в виде щита на фоне чёрного ромба. Освальд Брум возглавил своё ведомство сразу после прихода Авроры Тейт к власти и считался её самым верным сторонником.

– Нартовые шахты иссякли, господа, – произнёс вкрадчивым голосом этот весьма невысокий человек неопределённого возраста с неестественно выпученными глазами, придающими ему удивительное сходство с филарскими болотниками. – Экология Тилла практически уничтожена. Активная добыча загрязнила почву настолько, что местные синие деревья желтеют прямо на глазах. Я оценил положение дел: даже если бы канал Бак-Тара не грозил сейчас Тиллу гибелью, планете так и так оставалось бы не больше пары лет.

– Ну а самое главное? – поторопила его президент.

– А самое главное, – учтиво кивнул он, – что на Тилле узнали о наших… секретах. Тот факт, что на лучевые двигатели идёт лишь малая часть добытого нарта, всплыл. Кроме того, стало известно, что карьеры разрабатывались в десятки раз быстрее в наших интересах. И проблемы с почвой уже не замолчать. Если позволите, я бы осмелился предположить, что поведение канала Бак-Тара стало подарком для всех нас, учитывая предстоящие выборы.

– Подарком? – министр Асадаши поправил воротник своего синего кителя, будто набираясь смелости. – То есть мы позволим одной из планет Ближних рубежей просто сгореть в этой червоточине?

– Отличный вопрос, Акито! – президент смотрела на него, прищурившись, не понимая, можно ли доверять главе Синего Департамента. – Министр Таламо, каков мой рейтинг?

Одрик Таламо принял важный вид и, явно гордясь результатом, сообщил:

– Девяносто три процента.

– Да бросьте вы! – брезгливо бросила Аврора Тейт. – Говорите, как есть.

– Сорок… сорок четыре, госпожа президент, – смято пробубнил тот, – но настоящих конкурентов у вас нет. Все семеро проинструктированы, и я строго слежу за их предвыборными программами. Рейтинги, даже неофициальные, держатся на трёх-пяти процентах, не более. До выборов одиннадцать дней, можете быть спокойны.

– А теперь, – женщина во главе стола вновь посмотрела на министра Акито Асадаши, – скажите мне, чем кончится для моих министров огласка истории на Тилле? Вы получили посты из моих рук, – она иронично посмотрела на генерала Шоу, – а вас я поста не лишила, хотя следовало бы. Как только выяснится, что Тилл был загублен вами четырьмя, что станет с моим рейтингом? Даже если это случится после выборов, мы не можем так рисковать.

В главном зале Нового Оплота повисла липкая звенящая тишина. Президент поочерёдно окидывала взглядом одного за другим, слово пытаясь угадать их настроение.

– Девятьсот двадцать миллионов… – прошептал министр Асадаши.

– Что-то? – президент картинно приложила ладонь к уху. – Не скромничайте, Акито, у вас куда более яркие доходы.

– Н-нет… – сдавленно кашлянул тот. – Это население Тилла. Девятьсот двадцать миллионов.

– Хотите сказать, что эта цена слишком высока, чтобы уплатить её за стабильность Федерации? – чуть слышно проговорил Освальд Брум, пристально глядя на коллегу. В своём зелёном кителе он сейчас ещё больше напоминал филара, нежели человека. – Позволите мукам своей совести, поставить под вопрос итоги выборов и будущее всей космодержавы?

– Постойте, – Одрик Таламо решил немного снизить градус напряжения. – А с чего мы взяли, что ситуация на Тилле раскроется? Губернатор Мун ведь наш человек, и он всё прекрасно знает. И имеет немалый процент.

– За это скажите спасибо некоему Марвину Артейну, заместителю Муна по экологии, – недовольно ответила Аврора Тейт. – Никогда не любила провинциальных чиновников. Он не удовлетворился бездействием нашего любимого губернатора и начал писать сюда, в Аркадию. Наш дорогой Освальд, – она с признательностью кивнула пучеглазому Бруму, – не даёт делу хода, но где один такой Марвин, там и новые. Я уж не говорю о мелких занозах типа этого «Горизонта», которые только и жду шанса впиться мне в глотку. Будем честны, господа: мы доили Тилл все пять лет моего срока, и сейчас пришло время спрятать концы в воду. Вернее – в червоточину. Именно поэтому мне нужна помощь каждого из вас.

Главы департаментов переглянулись, ожидая конкретных распоряжений.

– Одрик и его Жёлтый Департамент должны обеспечить мне рейтинги вплоть до дня выборов. Кроме того, я поручаю вам заключить временное перемирие с кнатами в ближайшие дни. На любых условиях. Граждане должны видеть, что я делаю всё для благополучия Федерации. Как только я переизберусь, будем воевать дальше, списав всё на нарушения с их стороны.

Министр Таламо сосредоточенно кивал, нахмурив свои густые седые брови и делая пометки в голографическом планшете.

– Акито, я хочу, чтобы вся мощь Синего Департамента была сейчас направлена на ежедневный анализ каждой чёртовой червоточины в Федерации! Каждой! – с главой научного направления президент явно предпочитала не церемониться. – И чтоб каждый день ты лично выступал в новостях и рассказывал, что мы держим ситуацию на контроле. Понял меня?

Министр Асадаши умоляюще посмотрел на бескомпромиссную и бессердечную в его понимании женщину, что-то неубедительно хмыкнул и согласился.

– Алистер, Красный Департамент должен строжайшим образом соблюдать условия перемирия ровно до выборов, – Аврора Тейт строго постучала пальцем по столу. – Одрик обеспечит договор, но вы должны проследить, чтоб ни одной ракеты с нашей стороны! Кнаты должны видеть, что мы верны слову. И ещё: ваш крейсер… «Ниоба», кажется… проследите, чтобы он не покидал пространство Тилла, пока планета… пока мы не будем в безопасности.

Генерал Шоу резко встал и, по-военному отдав честь, тут же сел на место.

– Тебя, Освальд, – она посмотрела на незаметного и вкрадчивого Брума, – не мне учить. Прошу лишь, чтобы никаких митингов здесь, утечек с Тилла и прочего. И вычисли уже эту Луковски. До дня выборов ни у кого не должно возникнуть и мысли, чтобы голосовать как-то иначе. И ещё… ты вроде хотел о чём-то попросить?

–Да-да, – глава Зелёного Департамента достал свой голографический планшет, который тут же спроецировал над столом несколько портретов, – стоит учесть, что усилий генерала Шоу не хватает, и временами с Тилла кто-то прорывается. Кроме того, мне нужно бороться с демонстрантами. Я уже создал специальное бюро, которое противостоит дезинформации, подстрекательству, терроризму и просто несогласным. Но этому бюро нужно лицо. Кто-то, кому люди будут доверять. Я пролистал списки наших служащих и нашёл прекрасного кандидата. Опыт в разведке, пять боевых наград, достижения в дипломатии при освобождении заложников… Одрик, не отдадите ли вы мне одного из ваших людей? Сейчас скажу, как его…

– Кир Найл, – глухо откликнулся министр Таламо, глядя на голографический портрет и понимая, что никаких шансов отказаться у него нет. – Вот только он очень… идейный. Генерал Шоу подтвердит, что Найл ушёл из его Красного департамента именно потому, что не был согласен с тамошними методами.

– Это я беру на себя, – располагающим тоном протянул Освальд Брум, но от этого стал смотреться только более мерзко. – Ему не придётся ничем заниматься. Он и знать ничего не будет. Мне нужны его лицо и биография, чтобы заткнуть недовольных.

– Вот и договорились, – нетерпеливо вставила Аврора Тейт. – Вы должны понимать, господа, что гибель Тилла в наших с вами интересах. Никто не должен его покинуть: любая утечка – это информация о том, что мы бросили планету на погибель. Приступайте, Белур.

Все присутствующие министры знали, что такая встреча не может закончиться ничем иным. Толстый хранитель наконец оживился и начал пристально смотреть в глаза Одрику Таламо, Освальду Бруму, Алистеру Шоу и Акито Асадаши. Через минуту он произнёс:

– Они все честны. Мы заодно.

– Прекрасно! – на лице Авроры Тейт мелькнуло заметное облегчение.

– А почему мы так зациклились на дне выборов? – поинтересовался министр Таламо. – Правда может раскрыться позже, тогда нам тоже несдобровать.

– Потому что, если верить нашему дорогому Акито, – президент посмотрела на главу Синего Департамента, – червоточинам жить недолго. Очень скоро господа, от Федерации ничего не останется, а мы будем править Сидарией и Мэлнисом – это всё, до чего можно долететь без коридоров. Но пока что голосует вся Федерация, и она должна голосовать за меня.

***

Корб и Нарба были вируанами. Представителям этой полупрозрачной расы гуманоидов и на родной-то планете было нелегко, но там хоть погода хорошая, а Тилл с его вечным теплом и влажностью бесконечных синих лесов крайне пагубно влиял на кожу и волосы, к тому же вызывая бесконечную аллергию. Но Зальц-5 – это самая настоящая дыра, из которой все уважающие себя вируаны старались вырваться при первой же возможности. Планета давно страдала от перенаселения, работы не было, а кормить пятерых детей необходимо каждый день, вот Корб и Нарба и решились на переезд.

Тилл встретил их суровой бюрократией, равнодушием чиновников и распределительным лагерем, но именно здесь им тут же предложили работу. Корб умел только строить дома из пластичного зальцского камня, а Нарба всю жизнь проработала в придорожной забегаловке, разнося вируанский пудинг и разливая знаменитый ароматный чай. На родной планете это считалось низшим положением и едва ли давало шанс на лучшую жизнь, но в Маханне на Тилле супруги уже через год смогли открыть своё небольшое заведение, а через пять почти весь квартал ходил обедать именно к ним. Дети, достигнув в два года подобающего возраста, отправились учиться в местную планетарную школу. Никто не смеялся над скоростью взросления вируанов, и семья замечательно вписалась в местный ритм и быт. Всё было хорошо.

А потом наступил 49 день 3207 года по исчислению Третьей Федерации. День, когда связь по всей планете вдруг пропала, а губернатор Мун выступил с приказом о запрете на любые вылеты с Тилла. Корб и Нарба всё поняли: власти заботились о них, ведь канал Бак-Тара начал расти, лучевые двигатели повсеместно отключались, и легко можно было разбиться при попытке выйти на орбиту. Целый день супруги просидели у голографического приёмника, ожидая хороших новостей, но в Маханне уже начинались беспорядки, летающий транспорт куда-то испарился, а водители ультрамобилей, спеша к своим семьям, устраивали на дорогах жуткие аварии.

И тогда Корб перевёл все геоны, которые были у семьи и у их прекрасного ресторанчика, на один счёт, взял Нарбу и детей, сел на скоростной поезд, идущий через город, и поехал на окраину. Тут они посетили старого друга Корба, здоровенного и вечно сурового кната Рагга, держащего судоремонтную мастерскую. Корб любил Третью Федерацию, любил Тилл и любил своё дело, но ещё больше он любил семью, а потому решился нарушить губернаторский запрет. Он купил у Рагга небольшой корабль, что, кстати говоря, было не очень-то быстро, ведь кнат долго решал вопросы с каким-то пожилым тевларцем и человеческой смуглокожей девушкой. Когда заветный борт оказался в их распоряжении, семейство вируанов почувствовало себя в безопасности.

Корабль взмыл в воздух, и Корб повёл его низко над синими деревьями, чтобы не попасться городским радарам. Достигнув нежилых мест, вируаны увидели множество заброшенных нартовых карьеров и совершенно пересохшие озёра и реки. Справедливо решив, что всему виной канал Бак-Тара, Корб и Нарба попрощались с Тиллом и направили корабль в небо, готовясь выйти на орбиту. Ходили слухи, что недалеко от планеты есть мелкие неучтённые червоточины, и вируанское семейство надеялось их отыскать.

– Незарегистрированный борт, говорит офицер Зелёного Департамента! – внезапно прозвучало из динамика на приборной панели. – Немедленно заглушите двигатель и приготовьтесь к досмотру!

Нарба выглянула в иллюминатор и увидела на орбите Тилла невообразимых размеров космический корабль, каких до сегодняшнего дня ей встречать никогда не доводилось. Он очень походил на один из шести мощнейших крейсеров Федерации, которыми власти так любили хвастаться в новостях чуть ли не каждый день. Со стороны этого гиганта к ним летело небольшое и очень быстрое судно, опасно напоминающее истребитель.

– Пустим их, – пожал тощими плечами субтильный полупрозрачный Корб.

– Конечно, дорогой, – с пониманием ответила Нарба.

Офицеры Зелёного Департамента пристыковались очень оперативно, и уже через пять минут вся семья вируанов находилась на их патрульном корабле.

– Куда направляетесь? – строго спросил старший, просматривая документы Корба, Нарбы и всех пятерых детей.

– Домой на Зальц-5, – доверительно произнёс Корб, не видя в правоохранителе Федерации никакой опасности.

– До него тысячи индиктов, – заметил другой офицер, – а к каналу Бак-Тара не подлететь. Это ж как надо любить родину, чтоб ради неё провести в космосе шесть лет. А то и все семь!

– А губернаторский запрет на полёты? – командир не дал вируанам шанса ответить. – Или власти вам не указ?

– Что вы! Что вы! – затараторила вечно неуёмная Нарба. – Мы уважаем губернатора Муна! Великий человек!

Офицеры скептически осмотрели эту странное семейство, после чего старший снова спросил:

– С орбиты с кем-то связаться успели?

Этот вопрос показался Корбу очень необычным. И с чего бы полицейскому этим интересоваться? Если они что-то нарушили, пусть выписывают штраф и отправляют назад. К счастью, отвечать не пришлось, так как Нарба, не долго думая, поспешила заверить представителей Зелёного Департамента, что у них и в мыслях не было никуда звонить.

– Всё чисто! – доложил третий офицер, вернувшись с вируанского корабля через стыковочный шлюз.

– Хорошо, – командир отдал вируанам их документы. – Приятного полёта и больше ничего не нарушайте. И зарегистрируйте корабль, как прибудете на Зальц-5.

Корб и Нарба были рады, что всё так хорошо закончилось. Поторапливая детей, они вернулись на свой борт и, отстыковавшись, направились прочь от патрульного судна.

– Оставил? – обратился командир к только что пришедшему офицеру и, увидев, что тот кивнул, обратился к другому. – Жми.

– Да они же просто жалкие, – ответил тот, – пусть летят, а? Может, хоть на «Ниобу» сообщим?

– Мы подчиняемся лично министру Бруму, а не «Ниобе» и вообще не красным, – ответил старший офицер Зелёного Департамента, – и у меня чёткий приказ. Жми, я сказал!

Не дождавшись реакции, командир вырвал небольшой пульт из рук подчинённого и, не задумываясь, нажал на единственную кнопку. В иллюминаторе на мгновение вспыхнул яркий свет и почти сразу погас, а вируанское судно, удалившееся на небольшое расстояние, разлетелось на мелкие кусочки. Больше Корба и Нарбу с их детьми никто никогда не видел.

***

Утром 55 дня 3207 года программа «Горизонт», ворвавшаяся в эфир со всех галафонов, голографических приёмников и компьютеров, разбудила не только Эдвина Артейна в Цитадели. Магну Луковски с её вопросами о положении дел на Тилле, о гигантском крейсере «Ниоба», стерегущем планету, и об исчезающих червоточинах услышала вся Сидария. По крайней мере, вся Аркадия – уж точно. К десяти часам на площади у Нового Оплота начали скапливаться недовольные, которые очень быстро превратились в демонстрантов. Поначалу стихийно, а после уже вполне организованно, они принялись выкрикивать лозунги, суть которых весьма несложно угадать, учитывая характер утренних новостей.

«Долой Тейт!», «Мы хотим честные выборы!», «Верните Тилл!», «Где Триада?» – это лишь немногие из голографических баннеров и девизов, которые заполонили площадь перед официальной резиденцией Авроры Тейт. Люди, тевларцы, вируаны, филары и ещё многие обитатели столицы были напуганы и возмущены одновременно, требуя от властей хоть каких-то ответов.

Витесса Найл посмотрела на свой галафон и поняла, что у неё есть ещё около часа. К двенадцати она собиралась в центральный планетарный госпиталь, чтобы навестить Арманду Райли, за которую переживала со вчерашнего дня, когда медики забрали её прямо из космопорта. Рано утром Тесса уже успела съездить в грузовое управление столицы, где забрала Планка, которого на «Мираже» всё-таки предусмотрительно отключили. Заодно она передала с курьером, повёзшим в Цитадель хорда Шума, конверт для трусоватого курсанта Артейна, который хотя и не особо ей нравился, но всё же был профессору Райли не чужим. Оставалось некоторое время до скоростного поезда, и девушка решила посмотреть, с чего вдруг на площади столпился народ. Из-за своих утренних дел на складе космопорта она была чуть ли не единственной во всей Аркадии, кто ещё не слышал бравого откровения Магны Луковски.

– Куда идёшь? – резко одёрнул её высокий крепкий человек в зелёном кителе с эмблемой в виде щита на груди. – Площадь уже оцеплена, нечего там смотреть!

– Ничего не перепутал? – возмутилась было Тесса, но сообразила, что сегодня вместо дипломатической формы на ней серебристо-голубой топ, пусть и симпатичный, но совершенно гражданский. – Я пилот Жёлтого Департамента, так что отвали.

– А я президент Федерации, – хмыкнул тот, с силой ухватив рыжеволосую девушку за предплечье, – катись отсюда, тебе сказано!

Тесса почувствовала резкую боль. Да уж, слабаков в Зелёный Департамент явно не брали, и девушка, поспешив вывернуться из неприятной хватки, отскочила в сторону.

– Слышь ты, президент, – растирая руку в надежде не оставить синяк, выпалила Тесса, – своих-то слов не боишься? А если я доложу, что ты так себя перед выборами назвал? Долго прослужишь, кретин?

Полицейский с ненавистью посмотрел на совершенно обнаглевшую гражданку, но всё же остановился. В её словах была если не правда, то уж риск – точно. Да и чего он к ней прицепился? Пока они тут выясняли отношения, к заградительному кордону у площади прошли человек двадцать. А там лейтенант, а лейтенант – это проблемы. Решив, что догнать и увести посторонних будет для него куда выгоднее, громила в зелёном кителе демонстративно плюнул на дорогу перед собой и, развернувшись, пошагал в сторону заграждений.

«Привет митингующим!» – донеслось сразу из десятка голографических проекторов, заботливо установленных кем-то в самых разных частых площади прямо в толпе.

Офицеры и бойцы в зелёном тут же кинулись туда, откуда исходили проекции, но скопившийся народ буквально не пропускал их ни на шаг. Над головами собравшихся появился яркий силуэт молодой женщины с выкрашенными в синий цвет волосами и как будто бы хищным выражением лица. Вместе с тем голос её был дружелюбным, и отталкивающего впечатления она не производила.

«С вами я, Магна Луковски, и сегодня я к вам не с новостями, дорогие жители Федерации! Я хочу сообщить, что уже несколько недель вы поддерживаете меня, всегда рады мне и, что уж греха таить, любите меня! – на этих словах в толпе послышался одобрительный смех. – И поэтому я решила идти до конца! Сегодня я, Магна Луковски, официально вступаю в предвыборную гонку за пост президента Третьей Федерации! Аврора Тейт сейчас попытается дискредитировать меня и мою команду, но знайте: всё законно! Я подала заявление и его у меня приняли! Вы спросите: «Магна, но какова твоя программа? Где же обещания?» А у меня одно обещание, друзья! Я сделаю всё, чтобы открыть правду о каждом аморальном шаге нынешнего правительства, о червоточинах, которые вот-вот разделят нас на миллионы индиктов, о Тилле, пропавшем со всех радаров, и о Триаде, которая, похоже, вообще не чешется, чтобы что-то сделать! Голосуйте за президента Луковски, друзья, и следите за «Горизонтом», чтобы творить будущее вместе!»

В толпе послышалось ликование и улюлюканье. Сначала лёгкое и нерешительное, оно быстро переросло в ритмичное и одновременное скандирование: «Лу-ков-ски! Лу-ков-ски!»

– Расходимся! – с металлическим грохотом на площадь ступили бойцы десанта, сверкающие своей тёмной бронёй в свете полуденного солнца. Они шли с трёх направлений, постепенно вытесняя собравшихся на одну из улиц, от которой ходило сразу множество рейсовых поездов. – Всем освободить площадь! Немедленно разойдитесь!

«Уже почти двенадцать!» – мысленно спохватилась Тесса. Отойдя подальше и показав неприличный жест полицейскому, пытавшемуся её задержать, рыжеволосая девушка поймала аэротакси и устремилась в сторону центрального планетарного госпиталя.

***

– А ведь они правы: где Триада? – президент Тейт смотрела на демонстрантов из окна своего кабинета, расположенного на тридцатом этаже Нового Оплота. – Вы ничего не хотите рассказать мне, Белур?

Хранитель не любил оставаться с этой женщиной наедине. Её мысли почти всегда были омерзительными и честолюбивыми, а ведь он ежедневно копался в головах десятков людей и удивлялся крайне редко.

– Аш’шамма отказалась, – пожал плечами Дан Белур, пытаясь поудобнее устроить своё массивное тело на маленьком стуле напротив президентского стола. – Полагаю, Таламо уже всё вам рассказал. Я не в силах что-либо сделать.

– А эта… как там её…

– Сааг Дакаста Сааг, – напомнил он, которому даже мысли читать не нужно было, чтобы догадаться, что с таким пренебрежением Аврора Тейт может говорить сейчас только о молодой кнатской хранительнице. – Она, как и я, голосовала за вмешательство, но тевларцы упёрлись. Я же вижу, вы всё уже знаете. Так зачем я тут?

Президент отошла от окна и нарочито вальяжно и величаво села в своё кресло, будто даже жестами хотела продемонстрировать, у кого тут реальная власть. Они были одеты почти одинаково: в шикарные и элегантные деловые костюмы из белоснежного наноматериала, но размер, конечно же, разительно отличался.

– А этот мальчишка, которого вы вчера представили в космопорте без согласования со мной, – чеканя каждое слово и с трудом сдерживая гнев, проговорила Тейт, – он вообще кто?

– Очень сильный носитель Искры, – снова пожал плечами Дан Белур, понимающий, что это объяснение всё равно толком ничего не даст президенту. – Я посчитал, что нации сейчас не повредит вера во что-то древнее и стабильное.

– Это мне решать, что нации полезно, а что нет, – плотно сжав челюсти, процедила та, – но я о другом сейчас. А если Аш’шамма передумает? Если эта ваша Сааг готова к жертве и вы, как я понимаю, тоже, то Триада вернёт червоточины? Остановит всё это? Вы ведь понимаете, что я не могу позволить Тиллу уцелеть? Я прекрасно знаю, что без червоточин Федерации конец, но готова править лишь Сидарией и Мэлнисом. Пять миллиардов подданных – это не четырнадцать, как сейчас, но больше, чем ничего. Дела политики вам, вероятно, безразличны, но вчера я не преувеличивала, когда отчитывала тут этих слабаков! Тилл таит слишком много тайн, и если участие моих министров вскроется, мне конец. А я этого не позволю, Белур.

Хранитель внимательно посмотрел ей в глаза, перебарывая естественную неприязнь, которую всегда вызывало у него сознание президента. Она говорила совершенно искренне.

– Вы можете быть спокойны, – тяжело дыша и ёрзая на неудобном стуле произнёс Дан Белур, – червоточинам конец. Галактика изменится до неузнаваемости, и все ваши тайны умрут в тысячах индиктов отсюда. Могу я уже идти? У меня после обеда первый урок с Эдвином.

Встав, он неуклюже поклонился, насколько позволял живот, и пошёл в сторону входной двери. Когда толстяк уже взялся за дверную ручку, президент Тейт вдруг произнесла:

– Конечно же, вы читаете и мои мысли тоже. В таком случае вы знаете, как же сильно я вас ненавижу, Белур. Вас и весь ваш идиотский культ хранителей. Триада – пафосные лицемеры, боящиеся даже того, ради чего созданы. С таким-то даром, Белур, полагаю вы понимаете, что когда червоточин не станет, и контакт с тевларцами и кнатами навсегда исчезнет, надобность в Триаде отпадёт. Вы просто не сможете больше собираться. Как думаете, нужны ли ещё будут людям Цитадель и её обитатели? Я советую вам помнить об этом, если захотите разболтать что-нибудь из того, что узнали в моей памяти. Хорошего дня, хранитель.

У каждого человека были поверхностные мысли, сформированные эмоциями и текущим моментом, и глубинные, сложившиеся под тяжестью веры и убеждений. И Дан Белур это прекрасно знал. Он не любил копаться в глубинных мыслях: во-первых, они почти всегда были неприятными, а во-вторых сильные и волевые люди чаще всего были ему неподвластны. Не произнеси сейчас Аврора Тейт эту последнюю фразу, хранитель, вероятно, даже и не задумался бы о том, чтобы копнуть глубже в её планы. Но он копнул. И найденное его напугало.

***

– Какой мерзкий цвет, – брезгливо произнесла Витесса Найл, глядя, как её старший брат примеряет перед плазменным зеркалом зелёный китель.

– Почему это? – нахмурился высокий рыжеволосый дипломат, которому предстояло перейти на службу в полицейское управление Сидарии в непосредственное подчинение министру Освальду Бруму.

Кир с Тессой снимали одну квартиру на двоих в северном анклаве Аркадии. Добираться сюда через весь миллиардный город было долго даже на аэротакси, но оба Найла с детства приучились к жёсткой экономии, хотя в деньгах, служа Третьей Федерации, большой нужды не испытывали. Мысли о том, чтобы разъехаться, иногда приходили им обоим, но так как большую часть времени брат с сестрой проводили на работе, а вторыми половинками пока не обзавелись, решено было не тратиться на две отдельные квартиры.

– Сегодня демонстрация была, – пояснила Тесса, наливая себе немного разбавленной ларатты, которая хотя и не вызывала похмелья, но всё же веселила куда сильнее, чем дозволялось действующему пилоту, – так один урод вот в таком же стильном мундирчике на меня прям накинулся. Развелось рыцарей, блин.

– Злоупотребление полномочиями, – недовольно произнёс Кир, категорически не приемлющий любое нарушение правил, – хотя я ж тебя знаю: небось, первая ему нагрубила?

Разговор на эту тему не занял много времени, и они оба вышли из квартиры, направляясь к служебному аэромобилю, специально присланному прямо на террасу их этажа.

– Не жалко Одрика бросать? – фамильярно упомянув министра, усмехнулась Тесса и села с братом на заднее сиденье. – Старику теперь придётся замену тебе искать. А лучше тебя никого нет, сам знаешь.

– Это его приказ, – Кир задумчиво закрутил ус, – вот только не понимаю, почему именно я. Таламо сказал, что это личная просьба самого Брума из Зелёного Департамента. Один отправил, второй принял. Странно как-то.

– Кстати, а этот твой Брум, он только на вид такой мерзкий или в жизни тоже?

Кир Найл от неожиданности резко распрямился и с силой ударился головой о потолок аэромобиля, позабыв про свой исключительный рост. Потирая ушибленную макушку, он недовольно посмотрел на сестру сверху вниз, взглядом напоминая, что транспорт служебный, а водитель может всё слышать.

– Поняла-поняла, – невинно откликнулась Тесса, решив сменить тему. – Я сегодня у доктора Райли была. С Эдвином ходили. Что-то она совсем плохая.

– В госпитале отличные врачи, и она вскоре… стоп, – он снова недовольно посмотрел на сестру. – С Артейном? А нормальной компании не нашлось?

– Да он нормальный, – хмыкнула девушка, понимая, что сейчас, наверное, выглядит ещё менее убедительно, чем если бы вообще не оправдывалась, – просто ему всё в новинку.

– За ним будут следить, и он не лучший парень, чтобы… – начал было Кир Найл, но вспомнил про совсем недавнюю историю с Агинаком и решил, что сестре сейчас любое общение пойдёт на пользу. Особенно если оно хотя бы немного затемнит его собственную вину, которую, как он был уверен, Тесса точно ему приписывала. – Просто будь осторожна.

– Хорошо, пап, – иронично нахмурив брови, девушка ткнула его локтем в бок. – Слушай, а мы куда вообще летим?

Кир сообразил, что и сам не в курсе маршрута, и уже думал уточнить у водителя, но тот как раз с готовностью доложил:

– Сейчас летим в ЦСНМП – так велел министр Брум. Он хочет, чтобы вы посмотрели, как ваше бюро уже успешно ведёт борьбу с неподчинением. А затем сразу к нему на приём.

Тесса прикрыла лицо рукой и стыдливо отвела взгляд, сообразив, что её ремарку о внешности главы Зелёного Департамента водитель, очевидно, тоже слышал. Кир же сейчас думал о другом: ЦСНМП, центры содержания нарушителей межпланетных перемещений, были созданы буквально на днях, пока они с сестрой и министром Таламо были в командировке на Эттере. Кого и за что конкретно туда помещали, бывший дипломат Найл пока не понимал.

– Приехали, директор Найл! – водитель стал первым, кто официально обратился к Киру на новой должности. – Я вас провожу.

Брат с сестрой вышли на узкой затенённой улице, по обе стороны от которой поднимались отвесные стены небоскрёбов. Здание ЦСНМП оказалось сравнительно небольшим, всего этажей в пятнадцать, что для миллиардной столицы Третьей Федерации, было как-то совсем уж несолидно. Тесса даже подумала, что этих самых нарушителей, видимо, не так уж и много.

– Сейчас наш приоритет – поимка беженцев с Тилла, которых упустил крейсер «Ниоба» и наши коллеги на тамошней орбите, – начал водитель, открывая перед директором Найлом входную дверь. – Простите, а госпожа Найл с нами?

– От одной экскурсии секретность не пострадает, – вздохнул Кир, всё время поправляя свой зелёный китель, с которым никак не мог освоиться, – зато я спасусь от сотни допросов.

Водитель, которого теперь уже стоило воспринимать как офицера ЦСНМП, иронично ухмыльнулся и с пониманием кивнул. Далее он повёл нового начальника вниз по подсвеченной лестнице на подвальные этажи, где непосредственно размещались задержанные. В застеклённых камерах по обе стороны коридора сидели люди и инопланетяне разных рас, которые, очевидно, смогли каким-то чудом вырваться из блокады Тилла. Кир поинтересовался, какова дальнейшая судьба всех этих граждан, но офицер смог сказать лишь, что был приказ всех хватать на подлёте к Сидарии и другим планетам Ближних рубежей и доставлять в такие вот центры, если окажется, что корабль отправился с Тилла. Киру показалось, что тот явно что-то не договаривает, но перед встречей с министром делать выводы не торопился.

– Эй! Эй, вы двое! – послышалось из-за стекла очередной камеры. – Эдвин Артейн! Вы знаете Эдвина Артейна?

Кир остановился, а Тесса подошла к стеклу и, сочувственно посмотрев на невысокую коренастую девушку со смуглым лицом, свойственным южным регионам планеты, сообщила, что знает парня с таким именем.

– Мы с ним с одной академии! Я видела его в новостях на подлёте сюда! – эмоционально протараторила та, – а вы оба были рядом. Я думала, он на Эттере – так у нас на Тилле показывали. Как же здорово, что он тут! И что значит, что он преемник? Хранитель так сказал!

– Тихо, тихо… – Тесса покосилась на других задержанных и на офицера, пытающегося отвлечь нового директора разговором. – Слушайте, эта девушка тут по ошибке! Я её знаю! Можно её отпустить?

Кир посмотрел на сестру так, будто та попросила его публично совершить должностное преступление, что, собственно говоря, было правдой. Тесса уже приготовилась к отказу, но тут вдруг неожиданно вмещался офицер, которому явно очень не нравилось присутствие Тессы и ещё сильнее раздражало то, что она кого-то тут узнала.

– Боюсь, это и вправду недоразумение, директор Найл, – поспешил заверить он, всем своим видом давая понять, что смотреть тут уже нечего. – Бюро совсем новое, люди на местах ошибаются. Мы немедленно отпустим эту девушку, а вам предлагаю пройти наверх. Нам уже скоро вылетать к министру Бруму.

***

Кир улетел на свою встречу, а Тесса ждала у дверей центра содержания нарушителей межпланетных перемещений до тех пор, пока девушка, которую она встретила на подвальном этаже, не вышла на улицу.

– Спасибо за помощь! – будто не веря себе, прошептала та. – Как тебя зовут?

– Витесса Найл, – улыбнулась рыжеволосая девушка-пилот, – а тебя?

– Кора Вайс, – кивнула освобождённая, – но можно просто Кора.

– Гнилое это какое-то место, просто Кора, – заметила Тесса. – Значит, ты с Тилла? Одна прилетела? И за что тебя сюда вообще?

– Нет, со мной ещё кое-кто был, – смуглая девушка поправила свои тёмные волосы и огляделась, будто боясь слежки. – Прости, но мне очень-очень нужно поговорить с Эдвином.

– Надеюсь, разговор того стоит, – хмыкнула Тесса. – Слышала когда-нибудь о Цитадели?

Глава 14. Рассказ Коры Вайс

Эдвин Артейн, давно уже впутанный против своей воли в происходящие вокруг него события, стоял перед Осколком и ничего не понимал. Восемь дней назад он проснулся в своей квартире на сто двенадцатом этаже элитного небоскрёба Маханны и просто собирался сесть в пассажирский космический корабль, чтобы улететь на Поррим-4 и доделать выпускной проект. С тех пор случилось на удивление многое: теракт, похищение, убийство и даже публичное наречение преемником хранителя. А ведь во многое Эдвина и вовсе не посвящали. Он не знал о Магне Луковски, собравшейся в президенты, ведь Тесса не рассказала об этом сегодня в госпитале. Он не знал о натянутых отношениях Дана Белура с Авророй Тейт, ведь хранитель не счёл нужным делиться этим, когда несколько часов назад проводил свой первый урок по обращению с Осколком. И уж тем более, он не знал, что сейчас творится с его родной планетой. Впрочем, даже владей Эдвин всеми этими деталями, он бы не смог сложить общую картину и сделать выводы. Он просто не хотел.

Однако кое-что отрицать было нельзя. Он, современный молодой курсант Высшей Тилльской Академии, стоял сейчас в подземном хранилище Цитадели и пытался общаться с собеседником, находящимся за миллионы индиктов отсюда. И не просто общаться, а делать это при помощи невероятно древнего артефакта, что до боли напоминало магические легенды Старой Земли, но уж никак не сценарий из технологически совершенного будущего.

«Где Дан Белур?» – мало того, что голос хранительницы Сааг звучал мягко и без акцента, так она ещё и говорила на чистом всеобщем, хотя ещё семь дней назад во Дворце Всеединства с трудом связывала слова.

Подумав об этом, будущий ксенолингвист сообразил, в чём тут дело. Он так хорошо понимал молодую кнатку лишь потому, что на самом деле та и вовсе не говорила. Дан Белур же объяснял пару часов назад, что связь через осколок ментальная, а значит язык не имеет никакого значения. Интересно, а как отвечать?

– Нет, это не он, – взволнованно выпалил Эдвин, косясь на Шума, который сновал туда-сюда по круглому хорошо освещённому залу, словно пытаясь начти себе укрытие и спрятаться.

«Я жду ответа! – голос в его голове прозвучал уже требовательнее. – Где Дан Белур?»

«Понятно, – сообразил парень, – нужно думать, а не говорить вслух, иначе эта краснокожая ничего не услышит».

«Краснокожая услышала, – донеслось откуда-то из глубины Осколка, мерцающего янтарным светом, – и хочет всё-таки узнать, где хранитель Дан Белур?»

Предположение оказалось верным. Эдвин убрал руку от Осколка и мысленно выругал себя за неосторожность. Надеясь, что Сааг Дакаста Сааг не слышит его сейчас, пока он не касается артефакта, парень медленно вздохнул и попытался привести голову в порядок. Пожалуй, больше всего беспокоило то, что случится, если кто-нибудь из слуг или обитателей Цитадели застукает его здесь. Оставалось надеяться, что все уже спят или просто не додумаются тут искать. Наконец, решившись продолжать, Эдвин вновь положил руку на холодный шершавый Осколок.

«Меня зовут Эдвин Артейн, – мысленно ответил он, даже не открывая рта, чему не переставал удивляться, – а хранителя Белура здесь нет. Вы хранитель Сааг, да?».

«Именно так, – откликнулась кнатка. – Я помню тебя. Ты теперь хранитель?»

«Нет-нет! – парню показалось, что мысленно он произнёс эти слова даже увереннее, чем вслух. – Просто я услышал голос. Услышал, как вы зовёте».

«Если ты слышишь Осколок, ты – хранитель, – решительно парировала та, – ну или его преемник».

Эдвин снова убрал руку, чтобы Сааг не слышала его мыслей, и задумался. Уже второй хранитель утверждает, что он преемник и пригоден для Триады, так почему же тогда Осколок не признал его? Эта штука же вроде должна была светиться, когда он впервые до неё дотронулся. Нет, сейчас артефакт испускал мягкое мерцание, но это было из-за Сааг на той стороне, а не из-за него. Не найдя в своей голове ответов, Эдвин опять коснулся Осколка.

«Я могу позвать его, если нужно, – подумал он, – только скажите, что передать. Вдруг он меня спросит?»

«Скажи хранителю Белуру, – в мысленном голосе Сааг Дакасты Сааг послышалось лёгкое сомнение, словно она ещё не решила, можно ли доверять неожиданному собеседнику, – что есть новости по поводу хранителя Аш’шаммы, и мне срочно нужна его помощь. Он поймёт. И поторопись, пожалуйста. Моё дело не ждёт».

«Хорошо, – парню это очень не нравилось, ведь теперь придётся объяснять, как он обо всём узнал, – я передам. И ещё у меня есть один вопрос…»

В ответ было лишь молчание. Эдвин ждал почти минуту и уже хотел убрать руку с янтарной поверхности Осколка, как вдруг снова услышал в своей голове знакомый голос:

«Ты собираешься спрашивать или нет?»

«Да, конечно, – похоже, общительность в список сильных сторон хранителя Сааг не входила. – Может ли такое быть, чтоб хранитель видел в человеке Искру, а Осколок его при этом не признавал?»

«Исключено, – сразу же ответила та. – Даже малая Искра заставит Ядро светиться. Если только ты не…»

Сааг снова замолчала. Эдвин нетерпеливо ждал продолжения, боясь её поторапливать. Кнаты, даже их добрые на первый взгляд женщины, были на редкость вспыльчивыми и прямолинейными, так что стоило слушать сразу и до конца.

«Впрочем, это неважно, – заключила она. – Поторопись, Эдвин Артейн Эдвин, я жду Дана Белура».

Парень отошёл от Оскола, иронично заметив, что даже в мысленной речи кнатка упомянула его имя на манер того, как её народ произносил собственные имена. Уже три года шла война с Империей, так что общения с носителями кнатского будущему ксенолингвисту не хватало, и он успел подзабыть об этой особенности. Также Эдвин увидел, что янтарное мерцание Осколка не погасло, когда он убрал руку, значит его роли в свечении и вправду не было, и артефакт по-прежнему его не признавал.

Обнаружив Шума в коридоре, ведущем к лифту, Эдвин попробовал запереть за собой тяжёлую дверь хранилища, уехавшую куда-то в потолок, но на созидание его дар явно не был рассчитан, как и несколько часов назад с галафоном. Замок не пожелал включаться, и Осколок пришлось оставить в открытом помещении. Поездка на лифте заняла пару минут, и Эдвин вместе со своим красношёрстным спутником вновь очутился в голографическом зале Цитадели. В полуночной темноте тут по-прежнему светились проекции двадцати трёх хранителей. Это были совершенно неподвижные образы, но сейчас юноше казалось, что все они смотрят на него как на самозванца, словно укоряя в недозволенном использовании Осколка, оставленного Иллу лишь самым достойным представителям человеческой расы.

– Хранитель, можно к вам? – Эдвин приоткрыл дверь в покои Дана Белура, расположенные на пятом этаже.

Ответа не последовало. Парень вошёл в просторное помещение, освещённое негулонианскими фотонными лампами, которые после путешествия на Эттеру он теперь мог легко узнать. Покои напоминали скорее музей, изобилуя предметами старины и шика. Из дальнего угла, где явно располагалась туалетная комната, доносилось недовольное ворчание, но голос Дана Белура будущий ксенолингвист уже ни с чем бы не спутал. Пройдя несколько шагов, он застал хранителя стоящим на четвереньках и ковыряющимся в сливном отверстии душевой кабины. Видимо, поиски были очень важными, потому что толстяк даже не переоделся, а его шикарный белый костюм промок от пота и воды, разлитой на полу в ванной.

– Хранитель? – неловко позвал его Эдвин.

– Что? – вздрогнул тот от неожиданности. – А, это ты… а я тут… потерял… в смысле, уронил… то есть утопил…

Самым внимательным человеком в мире Эдвина Артейна было не назвать, но вторая за день сцена с водосточными трубами заставила его вспомнить, как Шум сегодня раздобыл бутылёк с ярко-зелёными таблетками. Впрочем, этого воспоминания Дану Белуру хватило, чтобы тут же уловить мысли парня.

– Ах, так это он их нашёл! – стараясь придать ситуации невинную форму, улыбнулся хранитель, указывая на Шума, который стоял на пороге, но в покои проходить не желал. – Слушай, Эдвин, верни мне их, а? Личный врач назначил принимать… если честно, от веса…

Последние слова хранитель произнёс нарочито смущённо, чтобы не оставить у парня сомнений в безобидности обнаруженного хордом лекарства. Шум, кстати говоря, раздражённо подёргивал носом и слегка скалился, но по-прежнему не решался войти в комнату.

– Конечно, – кивнул Эдвин, вовремя начав думать об Осколке, чтоб не допустить Дана Белура к мыслям о том, что ему уже известно настоящее предназначение «Килуина-А». – Я должен вам кое в чём признаться…

Признаваться не потребовалось. О путешествии в подземное хранилище толстяк уже всё знал, не замедлив проникнуть в голову парня безо всякого спроса. Поначалу Эдвину казалось, что тот злится, но в итоге Дан Белур Произнёс:

– Любопытно… Осколок не чувствует тебя, но ты его чувствуешь и даже говоришь с Сааг. И это безо всяких тренировок. Удивительно! Не припомню таких случаев. Нет, конечно, если бы ты был… – на этих словах он скептически хмыкнул, – нет, ерунда какая-то. Спасибо, что сообщил. К Сааг я потом схожу.

– Но она же ждёт, – неуверенно протянул Эдвин, сам не понимая, зачем лезет в дело, которое ещё вчера было ему совершенно не интересно. – Погодите-ка… как-то вы не удивились. Вы её тоже слышали?

– Конечно, – расстроено оглядывая свой намокший костюм, произнёс Дан Белур. – Куда удивительнее, что ты её слышишь. Впрочем, об этом завтра. Не переживай, я понял: Сааг хочет поговорить. Завтра и поговорим. А сейчас, Эдвин, верни мне мои лекарства, пожалуйста.

Парень кивнул и поспешил покинуть комнату хранителя. Уже на самом пороге толстяк вдруг одёрнул его:

– Только больше не ходи к Осколку без меня. Понял?

– Конечно, – повторил парень, уже сто раз пожалевший, что вообще последовал за Шумом и влип в историю, от которой пытался держаться подальше с момента знакомства с Даном Белуром.

– А зверь-то твой меня не любит, – усмехнулся хранитель, закрывая дверь в ванную, – ты уж за ним приглядывай.

***

Встать утром было невероятно сложно. Мало того, что Эдвин полночи не мог уснуть из-за неразборчивого женского крика у себя в голове, так теперь он ещё и знал, что за этим звуком стояла вполне конкретная хранительница Сааг, безуспешно ждущая, когда он придёт к ней на помощь. Сказать по правде, в какой-то момент парень не выдержал и снова отправился к лифту в комнате с фальшивым Осколком, но на входе в голографический зал его уже ждал солдат в полной амуниции, многозначительно помотавший головой из стороны в сторону. Изобразив невинность, Эдвин тут же убрался и остаток ночи провёл у себя в комнате, никуда больше не выходя.

От этих сомнительных воспоминаний о вчерашнем дне юношу отвлёк входящий сигнал галафона. Это было настолько необычно, что сначала Эдвин даже не понял, что случилось, ведь уже несколько дней дозвониться до него никто не мог. Увидев на экране голографическое фото Тессы, он с радостью принял вызов.

«Привет! – послышался неизменно бодрый голос рыжеволосой девушки. – Выходи погулять, я у мамы отпросилась!»

Как же Эдвина достал её юмор. Нет, с одной стороны, Тесса действительно умудрялась быть непосредственной в совершенно любой ситуации, что порой разряжало обстановку, но парень никак не мог привыкнуть к этой её простоте.

– А мама вчера не заметила, что за мной присматривают? – Эдвин поймал себя на том, что отвечает, точно как доктор Данзума. – Да и ночью мне тут свободы поубавили, если честно.

Тесса какое-то время молчала, и парень слышал, что она с кем-то переговаривается, явно прикрыв галафон рукой, потому что звук был нечётким. Примерно через минуту она сообщила, что ждёт у центральных ворот Цитадели и очень хочет с кем-то его познакомить. Понадеявшись, что хотя бы из здания его всё-таки выпустят, Эдвин запер Шума в комнате, спустился в холл и уже оттуда вышел в просторный разноцветный сад, окружавший Цитадель со всех сторон.

Пройдя по центральной дороге, он увидел Тессу, которая сегодня снова была облачена в привычный китель Жёлтого Департамента. Рядом с ней стоял кто-то в академическом синем, но даже с большого расстояния силуэт показался Эдвину до боли знакомым.

– Кора?! – изумлённо воскликнул парень, увидев свою подругу детства здесь, в тысячах индиктов от Тилла. – Это ты?! Ты что тут делаешь?

– Не рад? – широко улыбнулась та и сделала шаг вперёд, но её тут же остановила огромная бронированная рука десантника, дежурившего сегодня на пропускном пункте.

Судя по всему, боец считал, что делает и без того большое одолжение, открыв ворота и дав друзьям увидеть друг друга, но вот впускать или выпускать кого-то он явно не намеревался. Кора примирительно подняла обе руки и отступила назад. Тесса в этот момент придирчиво рассматривала трёхметровую стену и возвышающийся над ней лучевой купол, будто прикидывая, можно ли как-то ещё попасть на территорию Цитадели. С ракурса девушек чёрно-золотые башни, должно быть, казались неприступной крепостью.

– Давай посидим где-нибудь, – многозначительно подмигнула Тесса. – Очень надо!

– Преемник Артейн никуда не выйдет, – равнодушно заметил десантник. – Приказ хранителя Дана Белура.

«Созвонимся?» – всплыло сообщение от Коры на экране галафона.

«Я бы не рисковала. Кир говорил, тебя будут прослушивать», – следом пришло другое от Тессы.

– Я что-нибудь придумаю! – крикнул Эдвин. – Ждите звонка!

Солдату явно было наплевать, о чём переговариваются эти молодые люди, зато он обрадовался, когда парень пошёл обратно в Цитадель. Эдвин же сейчас искренне не понимал, что происходит. Кора здесь? Но как? Как она выбралась с Тилла, если в новостях говорили, что полёты оттуда невозможны? Пожалуй, она сейчас единственная, кто мог рассказать, что происходит дома, но сначала нужно было как-то сбежать за стену, и будущий ксенолингвист, кажется, знал, кто может ему помочь.

– Никогда не поверю, что у тебя нет друзей в Аркадии, – найдя Логдена в столовой, начал уговаривать его Эдвин. – Что, и просто погулять не убегаешь? Колись, как отсюда выйти.

– Спятил? – удивлённым шёпотом выпалил мальчишка. – Хочешь, чтобы я так подставился перед хранителем?

– Я же не прошу тебя идти со мной, – оглянувшись и проверив, что ни одна из служанок его не слышит, пояснил Эдвин, – просто скажи, как мне это сделать. Я на пару часов и назад.

– Да мне и не надо сбегать, – гордо заметил Логден. – Меня никто и не запирал. Это ты где-то накосячил. А я ничего не нарушал!

Эдвин устало опустил голову, наспех придумывая аргументы.

– Видишь, ты реально круче меня, – решил он надавить мальчишке на больное, – хранитель тебя ценит и не наказывает. А я тут вообще быть не хочу. Что ты хочешь в обмен?

– Скажи сегодня Белуру, что отказываешься быть хранителем и уезжаешь, – сказал мальчик. – И что считаешь меня сильнее и лучше. Вот. Это тоже скажи.

– Да не вопрос, – с ликующим видом откликнулся Эдвин, подозревая, что его, конечно, никто и никуда не отпустит, но Логдена в это посвящать пока не стоит. – Рассказывай уже!

Нужно было пройти из южной башни по эвакуационному тоннелю к заброшенному подземному складу с припасами, а оттуда уже выбраться через неработающий водосточный люк в ста метрах снаружи от внешней стены Цитадели. Эдвин всё выслушал, благодарно хлопнул мальчика по плечу и, выскочив из столовой, поспешил в указанном направлении.

– Далеко собрался? – вдруг послышался слабый старческий голос, и откуда-то из глубины коридора возник Ран Белур. Старший брат хранителя выглядел сегодня очень плохо даже для восьмидесятилетнего и опирался на блестящую металлическую трость.

– Нет, я просто… – начал было оправдываться Эдвин, но старик не собирался слушать.

– Ну да… ну да… – прокряхтел он, – зайди-ка…

Ран Белур открыл дверь подсобного помещения, находящегося прямо напротив столовой, и исчез внутри. Чувствуя, что теряет время зря, парень шагнул вслед за ним.

– Значит, хочешь обмануть Дана? – старик прислонился к стене, глядя на юношу слегка помутневшими от времени глазами.

– Вы же сами говорили ему не доверять! – не выдержал Эдвин.

– Именно, – кивнул тот, – но ты выбрал плохой способ. Мальчишка донесёт на тебя, если уже не донёс. Он захочет выслужиться, так что не ходи тем путём, что он посоветовал.

Об этом Эдвин как-то не подумал. Нет, его не особо заботила репутация в глазах Дана Белура, но вот быть схваченным на выходе из водостока действительно не хотелось. А ведь старик был прав: Логден с первой минуты не скрывал своей зависти и досады от появления более способного конкурента. И мальчика, судя по всему, совершенно не волновали заверения Эдвина о том, что он и близко не мечтает становиться хранителем.

– И что делать? – неуверенно спросил он.

– В гляделки с кнатами играть! – рассердился Ран Белур.

Он упомянул абсурдную поговорку, которую ксенолингвисты изучали ещё на первом курсе. Люди старшего поколения частенько её использовали, когда приходилось объяснять очевидное. «Интересно, а как реально кнаты в гляделки играют?» – подумал Эдвин, вспомнив, что верхняя пара глаз у этой расы никогда не закрывается.

– Я же тебе говорил, – укоряюще произнёс старик, – что твоя помощь всегда рядом. Я про твоего хорда. Эти звери настолько же умны и верны, насколько свирепы и смертоносны. Если, конечно, ты носитель Искры, иначе только смертоносны.

– Что вы имеете в виду? – не понял парень.

– Ты его не заслуживаешь, – раздосадованно проворчал Ран Белур, после чего дал подробные разъяснения, что стоило делать дальше. На вопрос о том, владел ли старик сам когда-нибудь настоящим хордом, тот предпочёл промолчать.

В итоге Эдвин сделал всё так, как посоветовал старший брат хранителя. Сначала он вышел вместе с Шумом в сад и издалека показал тому на Тессу и Кору, стоящих за воротами. Затем он закрепил на его ошейнике, который заботливо предложила одна из служанок, небольшую записку, в которой указал место и время, где предлагал встретиться. Хорд ловко проскочил мимо дежурившего десантника, и уже через несколько минут девушки убрались подальше от стены, перестав вызывать вопросы.

После этого Эдвин дождался возвращения Шума, которому, похоже, очень понравилось обманывать солдата в воротах, и отвёл его в свою комнату. Там парень включил на галафоне громкую запись трёхчасового разговора с матерью о важности учёбы и окончания академии, а хорду поручил периодически шуметь, чтобы у любого, кто подойдёт к двери, не осталось и тени сомнения, что преемник никуда не делся. Красношёрстному проказнику план явно пришёлся по душе: он довольно зарычал, щуря большой жёлтый глаз и будто обещая на все сто оправдать своё прозвище.

Оставалось самое трудное. Выход, предложенный Раном Белуром, оказался в разы неудобнее и сложнее, но старик, проживший в Цитадели уже несколько десятилетий, видимо, знал, о чём говорил. Через час странствий по запутанным подвалам и сырым коллекторам, Эдвин выбрался в районе небольшого сквера. Галафон остался в комнате, а девушки давно ушли от ворот, так что президентские агенты, которые, вероятно, продолжали следить за его перемещениями, сейчас должны были сидеть смирно. Конечно, был ещё небольшой риск, что предателем окажется сам Ран Белур, но отчего-то этот засыпающий посреди разговора старик внушал доверие, когда говорил, что от его брата Дана стоит держаться подальше. Ну и главное: Кора могла рассказать о доме, а сейчас не было ничего важнее этого.

***

Место, рекомендованное Раном Белуром, оказалось огромным торговым центром, расположенным в получасе ходьбы от Цитадели. Всё же не доверяя старику до конца, Эдвин присмотрел по пути одно из многочисленных столичных кафе и, едва встретив Тессу с Корой, отвёл их туда. Посетителей было немного, а столики стояли так, что можно было укрыться от посторонних глаз. Только усевшись на своё место, парень подумал, что ему никогда прежде не приходилось скрываться по подземным каналам и незаметным заведениям, чтобы просто поговорить. Жизнь с каждым днём обретала всё более странные оттенки, но бороться с этим он, похоже, не мог.

– Как же я тебе рада! – крепко обняла его Кора, сев рядом. – В новостях такое передавали, ты не поверишь!

– Потише, голубки, – напомнила Тесса, сидя напротив, – его физиономию на всю Аркадию показали, так что не привлекайте внимания. Вы сколько не виделись? Дней десять?

Впрочем, со стороны сейчас куда заметнее выглядела сама рыжеволосая девушка, одетая в жёлтое, тогда как синяя форма Эдвина и Коры отнюдь не бросалась в глаза.

– Девять! – с готовностью сообщила Кора, смотря на друга. – Я думала, с тобой что-то случилось. Помнишь «Горизонт»? Та дурацкая программа, что иногда в эфир выходит! Они показали кадры с Эттеры, сообщили про теракт, и там был ты! Представляешь? А я себе места не находила! Думала, ты просто в «Афродиту» забыл прийти, а тут такое!

Дальше Кора рассказала о том, что происходило на Тилле к моменту её вылета оттуда. Эдвин с Тессой услышали и про растущую червоточину Бак-Тара, и про губернаторский запрет на полёты, и про беспорядки, и даже про то, что некоторые жители пытаются переждать кризис на обратной стороне планеты в промышленных районах. В конце своей яркой речи девушка добавила, что ещё вчера вечером была в плену у властей, но новая знакомая её выручила и пустила к себе переночевать. Познакомиться, как заметила Тесса, они толком не успели, потому что Кора всю ночь молчала, нервно крутя в руках галафон, и лишь уговоры не звонить и лишний раз не подставляться удержали её от необдуманных действий.

– А как ты выбралась? – озираясь по сторонам, поинтересовался Эдвин.

– А действительно, как? – присоединилась Тесса, которая, похоже, не особо болтала с ней до этого момента. – Эта Луковски говорила, что вас там какой-то крейсер сторожит. «Ниоба» что ли… Разве ты пилот?

– Вы не поверите, – начало было Кора, но вдруг задумалась. – Стоп… а вы как познакомились? Давно друг друга знаете?

Да, это точно была Кора. Теперь Эдвин окончательно убедился, что не спит и видит подругу собственными глазами. Уже много лет она, не особо скрывая ревность, реагировала так на каждую девушку, появляющуюся рядом с ним. Само собой, парень не считал эту рыжеволосую занозу хоть сколько-нибудь близкой, но в привлекательности Тессе отказать было нельзя, и Кора это прекрасно понимала.

– Не особо, – отмахнулась Тесса. – Просто полетали немного вместе. И в плену чуток побывали. Так как ты выбралась с Тилла?

– Это всё Иш’шиббу, – уже тише ответила та. – Эдвин, он помог мне улететь, и мы даже обошли «Ниобу», но…

На этих словах Кора замолчала, и её смуглое лицо стало ещё более тёмным. Девушка опустила глаза и поджала губы, будто боясь продолжать.

– Что? – сердце парня ёкнуло. – Что случилось?

– Ты прости, но она вчера была с тем офицером в тюрьме. Может, поговорим одни?

– Эй! – возмущённо воскликнула Тесса, забыв про собственный совет сидеть тихо. – Я вообще-то здесь! И этот офицер – мой брат. И я ещё её спать к себе пустила! Надо было тебя там оставить. Хорошо, что Кир сегодня не ночевал!

– Ладно, прекратите, – раздражённо скривился Эдвин, понимая, что Кора уже едва ли изменится, а вот с Тессой, похоже, назревала ссора, и можно было остаться без единственного знакомого человека на планете. – Она просто боится, Тесса. Кора, говори уже.

Впрочем, Кира Найла явно вспомнили не случайно. Буквально в следующую секунду голографический проектор у барной стойки включился, и посреди кафе появилось мерцающее изображение рыжего усатого здоровяка в зелёном кителе с эмблемой в виде щита на фоне чёрного ромба.

«В эфире новости Федерации, в студии Дебора Клейтон! – разнёсся по заведению бодрый официальный голос. – Вчера глава Зелёного Департамента, министр Освальд Брум, официально утвердил в качестве директора недавно созданного Бюро по борьбе с антигосударственной деятельностью отставного офицера разведки и успешного сотрудника дипломатической службы Кира Найла, который уже приступил к исполнению своих обязанностей. Директор Найл отметился многочисленными боевыми заслугами, наградами Протектората Негулон и Союза Тевлар за успешную посольскую работу, а также продуктивным раундом переговоров с Кнатской Империей в прошлом году. Вот как прокомментировала его назначение президент Аврора Тейт».

На этих словах голограмма у бара исчезла, зато включились маленькие проекторы, вмонтированные в каждый столик. Сначала над блюдами гостей вновь появилась физиономия Кира, но почти сразу её сменила запись обращения президента.

«Бюро по борьбе с антигосударственной деятельностью создано с единственной целью – пресечь террористическую угрозу жителям Третьей Федерации, – Аврора Тейт выглядела, как всегда, уверенно и непоколебимо. – 49 числа в негулонианском Дворце Всеединства, в сердце галактической дипломатии, было совершено покушение на хранителя Дана Белура и министра Одрика Таламо. Все мы видели эту запись, предоставленную госпожой Луковски. Министр Брум сразу же предложил создать соответствующее Бюро, и я полностью поддержала назначение директора Найла, который и сам присутствовал при тех ужасных событиях. Дорогие граждане Федерации, если бы не отвага этого самоотверженного человека, остановившего преступников в момент их бегства, взрывное устройство не было бы найдено, и сейчас все космодержавы переживали бы тяжёлый траур. Бюро по борьбе с антигосударственной деятельностью будет пресекать любые попытки навредить простым людям: от дезинформации и мерзкой лжи о том, что происходит с червоточинами, до незаконных митингов, проплаченных террористами. Я желаю директору Найлу успехов на новом посту и жду, что мы все поддержим это благородное начинание Зелёного Департамента. А госпоже Луковски, так любезно осветившей то страшное событие на Эттере, я скажу: Магна, нам незачем бороться, ведь мы уже заодно! Я готова предоставить вам место в кабинете министров, если вы сейчас поддержите мой президентский курс и позволите нам трудиться вместе на благо Третьей Федерации!».

– Смотри-ка, даже Триаду не упомянула, – хмыкнула Тесса, когда голограмма погасла.

– Значит, теперь везде началось… – выдохнула Кора, всё ещё не поднимая взгляда.

– Да о чём ты? – Эдвин чувствовал, что подруга вот-вот сообщит что-то очень важное.

– Это бюро… – тяжело сглотнула девушка, – я так понимаю, вы не в курсе, как оно действует?

– Ты про вчерашнее? – успокаивающим тоном спросила Тесса. – Слушай, я не говорю, что оказаться в камере это круто, но правительство всегда так работает. У нас сначала хватают, потом разбираются. Вот увидишь, через недельку всё наладится, всех отпустят.

– Да я не о том, – выпалила Кора, снова оглянувшись по сторонам. – Они убивают людей.

На этом моменте все трое замолкли. Эдвин даже подумал, что ослышался, но его подруга говорила весьма чётко. Тесса, видимо, тоже не готова была принять этот факт, потому что смотрела на новую знакомую с нескрываемым недоумением.

– Я неделю сюда добиралась, Эдвин, – прошептала Кора. – Мы с Иш’шиббу такого насмотрелись, что я даже спать не могу. «Ниоба» взрывает корабли, вылетающие с Тилла. Я видела это своими глазами. На планете нам сообщали, что взлетать опасно из-за канала Бак-Тара. Может, оно и так, но тех, кто решился, просто сбивают прямо на орбите. Если бы профессор не знал про тайные червоточины, мы бы не ушли. За нами гнались, но мы прыгнули.

– Постой, – Эдвин не верил своим ушам, – а что с твоей мамой? А с моими родителями?

– Когда я улетала, они были в порядке, но мне звонил советник Артейн… в смысле, твой папа… он рекомендовал где-нибудь спрятаться. И ещё… Эдвин, он просил передать тебе, если мы встретимся, чтобы ты не возвращался. Я не всё поняла, но звучало так, будто он узнал что-то страшное.

Обстановка мгновенно омрачилась. Если до этого момента Эдвин ещё и надеялся, что доктор Райли вот-вот придёт в себя, и они улетят на Поррим-4, а потом вернутся домой, то теперь выходило, что их попросту собьют на подлёте к Тиллу. Да ещё и отец, оказывается, против. Да что же там происходит?

– А в эти ЦСНМП, откуда я тебя вчера вытащила, видимо, бросают тех, кто всё-таки как-то выбрался и что-то знает, – задумчиво рассудила Тесса. – Интересно, что их всех ждёт?

– Их убьют, – уверенно выпалила Кора.

– Чего? – недоверчиво протянул Эдвин.

– А мы с Иш’шиббу не просто так сюда неделю добирались окольными путями, – Тесса взяла салфетку и принялась рисовать на ней маршрут лучевой ручкой, которую попросила у официантки. – Когда мы прыгнули в одну из неучтённых червоточин, то оказались у военного блокпоста. Профессор, как выяснилось, неплохой пилот, и мы снова умудрились уйти. Но там я увидела ту же картину: военные добивали тех, кто додумался до того же маршрута, что и мы. Дальше мы прыгали пять или шесть раз, и в некоторых мирах Простора приходилось приземляться, чтоб дозаправиться – корабль у Иш’шиббу никакой. Везде одна и та же картина. В космопортах всех допрашивают, и если ты с Тилла или был рядом, то быстро исчезнешь. Мы провели в таком же вот центре на Малом Минозисе почти сутки, пока профессор не убедил местных, что он тевларский фермер с окраин, а я его работница. Пока мы ждали, нескольких человек увели, и они больше не вернулись. Думаю, правительство скрывает что-то важное о Тилле, потому что… они идут на страшные вещи, Эдвин!

– Ты сказала, что канал Бак-Тара растёт, – стараясь говорить спокойно, произнесла Тесса, но было видно, что её осенило нечто крайне скверное, – да и Луковски это подтверждает. Говоришь, неделю летели? Ребята, вы понимаете, что Тилла уже…

– Может и не быть? – опередил её Эдвин. – А ты не очень-то гуманная, да? Вечно говоришь то, что думаешь?

– Эдвин… – попыталась одёрнуть его Кора, которая волновалась из-за дома не меньше.

– Да подожди ты, – парень проигнорировал подругу и со злостью посмотрел на Тессу. – Знаешь, как меня достало, что ты ведёшь себя так, будто мы всю жизнь знакомы? Что, потеряла Агинака и теперь всё можно? Наш с Корой мир возможно уже сгорел к чертям, а ты просто глумишься? Всем безразлично! Правительство врёт, Триаде плевать, а мне во что верить? Мне вот что сейчас делать?

– Ну ты и придурок, – оскорблённо покачала головой Тесса, но не ушла, лишь продолжая смотреть на парня с недоумением и презрением. – Я хоть слово про Агинака сказала? Хоть слово за эти дни? Думаешь, мне не больно?

– Давайте потише… – прошептала Кора, которая, похоже, уже привыкла в последние дни скрываться и прятаться.

– Ой, помолчи ты, – одёрнула её Тесса, снова обратившись к Эдвину. – Ты к профессору бы даже не поехал вчера, если бы не я! А она что, мой ментор? Или твой? А Шум? Да ты его раз триста уже потерял, пока я тебя знаю! Думаешь я не в курсе, что ты нас тогда бросил? Думаешь, я не знаю, что ты сбежал, трус вонючий? Я видела капсулу в иллюминатор! И слышала, как кнаты тебя ищут, когда меня в туалет водили. Но я никому ничего не сказала! Шанс тебе дать хотела, урод ты неблагодарный!

– А ничего, что это я провела неделю в бегах и под обстрелом? – всё-таки не выдержала Кора. – Вы тут кусаетесь, а я что-то не слышу благодарности за то, что глаза вам открыла! Ты, Эдвин, вообще будто не рад меня видеть! А ты… спасибо, что приютила, но не ори на моего… на Эдвина! Он не такой, как ты говоришь!

– О да, – многозначительно воскликнула Тесса, – поверь, я ещё не договариваю!

– Я пошёл! – резко сказал Эдвин, понимая, что больше не хочет находиться тут ни секунды. – Не звоните мне больше!

Парень встал, но в эту секунду увидел, что лицо Тессы изменилось, да и Кора, обернувшись, явно была напугана.

– Сидеть, Артейн, – прозвучал знакомый низкий голос с надрывом, и на плечо Эдвина легла тяжёлая рука, придавившая его назад к стулу. – Все высказались?

За столик подсел Кир Найл. Его новый зелёный китель смотрелся как-то нелепо, зато лицо выражало крайнюю неприязнь и решительность. Бывший дипломат вежливо попросил у официантки стакан воды, но та лишь застыла, восхищённо глядя на гостя.

– Вы же директор Найл! – произнесла она. – Вас только что показывали!

– Работаем на местах, – многозначительно улыбнулся тот в ответ, и Эдвин впервые увидел, как этот человек вообще проявляет какие-то эмоции и, тем более, артистизм. – А знаете, я передумал. Принесите что-нибудь мясное и не торопитесь: ваше заведение стало важным звеном в цепочке расследования на благо Федерации.

Официантка, открыв от удивления рот, медленно кивнула и поспешила скрыться за стойкой.

– Ты что здесь делаешь? – обратился он к Тессе.

– Вообще-то я не обязана отчитываться, – ответила та.

Кир задумчиво и уже привычно закрутил ус, немного поразмыслил, и отчеканил:

– Ещё раз увижу в этой компании, вылетишь из департамента и вернёшься на Мэлнис. Будешь аэротакси водить. Теперь ты, Артейн. Через час я позвоню агентам, проворонившим тебя, и спрошу, вошёл ли ты в центральные ворота Цитадели. И лучше бы мне услышать положительный ответ. Ну а вы, – он посмотрел на Кору, – должны быть сейчас же возвращены в центр содержания нарушителей межпланетных перемещений, откуда вчера по ошибке были отпущены.

Все трое замерли, испуганно смотря, то на новоявленного директора Бюро по борьбе с антигосударственной деятельностью, то друг на друга.

– Однако ваши документы были утеряны, – Кир нехотя отвёл взгляд, – так что просто катитесь на все четыре стороны. Для вашего же блага, молодёжь, рекомендую больше никогда друг с другом не встречаться. Моё ведомство призвано разбираться как раз с теми, кто ведёт такие разговоры.

– Тебе стоит её послушать, – многозначительно заметила Тесса, взглядом указав на Кору. – Интересные вещи про это твоё Бюро расскажет.

– Я не закончил, – строго отрезал Кир. – Артейн, что ты там сказал про Триаду?

Эдвин не знал, чему больше удивляться: тому, что брат Тессы откуда-то знал о словах, произнесённых до его прихода, или тому, что Найл тут единственный, кто вообще заметил самую страшную деталь в его пылкой речи.

– Президент всё врёт, – делая открытие даже для самого себя, произнёс парень. – Триада ничего не собирается делать. А вам разве министр Таламо не сказал? Ещё на Эттере Аш’шамма отказалась спасать червоточины. Всё, помощи не ждите.

Эдвин не мог понять, откуда в нём вдруг взялось столько смелости и решительности, но эти слова стали большим облегчением. Он прекрасно понимал, что сейчас директор Найл напомнит об ответственности за разглашение секретных сведений, но парню уже было всё равно. Если Тилла вот-вот не станет, а его самого, похоже, будут держать в Цитадели вечно, то какая теперь разница?

– Марвин Артейн – твой отец? Или совпадение? – вдруг спросил Кир.

– Отец, – встревоженно ответил Эдвин, – а что?

– Просто уточнил, – Кир явно что-то обдумывал. – Если я узнаю что-то о Тилле, то сообщу вам.

Последние слова он сказал одновременно Коре и Эдвину.

– А теперь уходите отсюда. Если снова узнаю, что собирались, буду действовать по закону. Можете спросить у Тессы, как я к этому отношусь.

***

В Цитадель действительно пришлось вернуться. Во-первых, Эдвин не хотел, чтобы его доставили туда силой, ведь всё шло именно к этому. Во-вторых, податься было попросту некуда, ведь ссора с Тессой лишала его всякой возможности найти в столице другое место. Конечно, на счету ещё было около тринадцати тысяч геонов, но парень справедливо решил, что деньги пригодятся позже, а в Цитадели, по крайней мере, не нужно было думать о крыше над головой. Солдат у центральных ворот встретил его агрессивным взглядом, а из припаркованного неподалёку ультрамобиля многозначительно поглядывали пара мужчин, которые, как подумал Эдвин, были теми самыми агентами. Не сомневаясь, что Белуру доложили о его вылазке, парень прошёл в свою комнату и безвольно бухнулся на кровать. Шум разметал тут всё, что только мог, так что вокруг царил хаос.

Конечно, появление Кира остудило накал страстей, ведь от усатого здоровяка все получили одинаково, но всё же на душе у парня скребли кошки от того, что он наговорил Тессе. Если вдуматься, она не заслужила ничего из того, что услышала, а вот сама говорила по делу. Эдвин мучительно растёр лицо руками, словно пытаясь отогнать тревожные мысли, но ничего не вышло. Если Тилл сейчас на грани гибели, а правительство готово убивать, лишь бы это никуда не просочилось, то надежды больше не осталось. Нет дома, нет родителей, нет ничего.

Опять! Опять этот голос! Неужели Сааг всё не унимается? Эдвин стукнул себя по лбу в надежде отогнать навязчивый звук, но тот никуда не делся. «Ну не хочет Белур с тобой говорить, – гневно подумал парень, – а я не могу! Умолкни уже!» Само собой, голос никуда не делся, но слов по-прежнему было не разобрать. Это буквально сводило с ума, не давая сосредоточиться ни на одной другой мысли.

– Рррр… – Шум поставил лапу на кровать и слегка приподнялся, глядя на Эдвина своим большим глазом.

– А что я могу? – недовольно пробурчал тот. – Тесса права, я ничтожество. Ты в курсе, что она меня тогда не выдала? А я их всех бросил… и Сааг сейчас бросил… и тебя тоже бросал… Ну не моё это всё! Пусть этот Найл и геройствует, это его работа!

Беседа, кажется, была слишком содержательной для хорда, потому что он задумчиво фыркнул и отошёл в сторону. Парень тоскливо посмотрел на своего красного спутника, и тут в дверь аккуратно постучали.

– Простите, преемник, – на пороге появилась та же служанка, что вчера сообщила о прибытии Шума, – хранитель просил забрать его лекарства. Он ещё утром меня присылал, но…

Женщина бросила испуганный взгляд на хорда, который тут же оскалился и враждебно зарычал, медленно двигаясь к двери. Эдвин сообразил, что за всеми своими похождениям напрочь забыл отдать Дану Белуру «Килуин-А». В конце концов, мало ли для чего толстяк их использует – это не его дело. Парень подошёл к шкафу, где оставил пузырёк, а в голове снова зазвучал требовательный и одновременно отчаянный женский голос, пусть и неразборчивый, но явно зовущий на помощь. И тут Эдвина осенило.

– Думаешь о том же, да? – он посмотрел на Шума, который, будто подбадривая, мигнул своим жёлтым глазом. – Ох и получим же мы. Я уж точно.

Передав служанке флакончик с лекарствами, Эдвин закрыл дверь и, прижавшись к ней спиной, тяжело перевёл дух. Стараясь не нервничать, он разжал кулак и посмотрел на кислотно-зелёную таблетку, лежащую на ладони. «Что я делаю?» – поразился он сам себе, но слова Тессы всё ещё резали сердце. Да ещё и Кора всё это слышала. «Так, что там Счастливчик Камо говорил? – припоминал Эдвин. – Сразу и на сутки? Лишь бы сработало!»

Дождавшись вечера, когда большая часть слуг Цитадели разъехались по домам, Эдвин взял с собой Шума и спустился на второй этаж к голографическому залу. Спрятавшись за приоткрытой дверью, он аккуратно заглянул внутрь и увидел, что здоровенный десантник, с прошлой ночи стороживший комнату с фальшивым Осколком, всё ещё тут. Бойца явно утомляло весь день бродить без дела между голограммами в огромном бронированном костюме. Жара брала верх, и он, как и надеялся Эдвин, временами останавливался и пил из большого металлического стакана.

– Нужно бросить это ему в воду, – Эдвин протянул Шуму таблетку, – только сам не проглоти, понял?

– Уррр… – отозвался хорд и аккуратно снял её своим тёмным языком с ладони хозяина.

Будущий ксенолингвист понятия не имел, с чего он вообще взял, что зверь его понимает. Парень переживал, что хорд всё-таки проглотит «Килуин-А», а если и донесёт, то или попадётся, или таблетка в итоге навредит солдату куда сильнее, чем описывал доктор Данзума. Но другого выхода, похоже, не оставалось. На секунду Эдвину пришло в голову, что всё это просто попытка доказать себе, что Тесса ошибается, но он отогнал эту мысль.

Шум тем временем подождал, когда десантник отвернётся, и проскочил в зал. Укрывшись за рядами голограмм, он бодро поспешил к дальней стене. Внезапно боец будто встрепенулся и посмотрел ровно в ту сторону. Эдвин затаил дыхание, глядя на то, как красношёрстный хорд замер прямо за полупрозрачной проекцией Силистины Кролл, некогда зарезанной Жрецами Абсолюта. Парень уже решил, что операция провалилась, но солдат, почесав нос бронированной рукой, зевнул и принялся рассматривать надписи на других голограммах. Шум, почувствовав, что опасность миновала, пробежал ещё несколько метров, опёрся лапами на маленький столик в углу и почти беззвучно выплюнул таблетку в стакан. Обратный путь хорд тоже проделал совершенно незаметно. Оставалось ждать. Между тем тревожные звуки взволнованного женского голоса, эхом отдающиеся в его сознании, никуда не пропали, заставляя то и дело встряхивать головой, будто это могло как-то помочь.

К счастью, Красный Департамент не менял боевую броню годами, экономя на всём – от системы охлаждения до вентиляции, и если в условиях какого-нибудь ледяного спутника десантник Третьей Федерации и был грозной силой, то в жарком помещении Цитадели костюм становился настоящей пыточной камерой. Это Эдвин заметил ещё на «Мираже». Снять же его на официальном посту боец не мог, а потому уже через пару минут снова решил отхлебнуть прохладной водички, время от времени приносимой слугами. Пожалуй, можно было просто дождаться, пока всё это заставит солдата отойти по нужде, но оттуда он рано или поздно вернётся, а Эдвин всё-таки ещё рассчитывал на обратный путь.

«А вдруг таблетка не растворилась? – душа мгновенно ушла в пятки. – Я же понятия не имею, как она работает! Он же её сейчас заметит!» С замиранием сердца парень наблюдал за тем, как десантник делает глоток за глотком. Довольно выдохнув, боец поставил стакан на столик, развернулся и в ту же секунду рухнул на пол, громыхая сталью бронированного корпуса. Об этом Эдвин как-то не подумал, и на первом этаже из столовой послышались чьи-то шаги. «Слуги!» – испугался парень.

– Так, – он сел перед Шумом, потрепав его по макушке, – ты молодец, зверюга. А сейчас хватай что-нибудь потяжелее и беги вниз. Уведи их. Давай!

Хорду не нужно было повторять дважды. Он торжествующе рыкнул, сомкнул свои челюсти на декоративном подсвечнике, стоявшем у стены, и, стуча им о каждую ступень, понёсся вниз по лестнице. Наблюдая за ним, Эдвин заметил, что Шум куда сильнее, чем кажется, а ведь в сущности он был ещё щенком. Ну или как там называют этих галактических убийц, пока они маленькие?

Услышав недовольный крик слуги, оставшегося дежурить в Цитадели ночью, парень понял, что план удался. Он быстро пересёк голографический зал, опасливо косясь на бездыханного десантника, и открыл электронный замок, как уже делал это в прошлый раз. Бутафорский Осколок был на месте, как и лифт за фальшпанелью. Пара минут поездки на нём показались Эдвину вечностью, за которую он успел обдумать все те глупости, которые совершил за сегодняшний день. Впрочем, самая большая из них была впереди.

Судя по всему, Дан Белур так и не спускался сюда со вчерашнего вечера, хотя обещал встретиться с хранительницей Сааг. Массивная дверь в конце сырого коридора, защищающая зал с важнейшим артефактом Федерации, всё ещё была поднята, и парень легко вошёл в помещение. Тут же включился яркий свет, и Эдвин увидел Осколок, по-прежнему лежащий на своём постаменте. «Видела бы меня сейчас Тесса», – с тяжёлой усмешкой подумал он, приближаясь к холодному камню, из которого всё ещё доносился бессвязный женский голос.

***

«Ты где был?! – воскликнула в его голове Сааг Дакаста Сааг. – Я целый день жду!»

«А я целый день слушаю! – резко подумал Эдвин в ответ. – Пришёл, как смог!»

Парень на секунду убрал руку от Осколка, чтобы вернуть мысли в мирное русло. Он сегодня услышал немало в свой адрес, но кнатская хранительница уж точно не была той, перед кем стоило показывать нрав. Плавно выдохнув, парень снова коснулся шершавой поверхности, источающей янтарное свечение.

«Простите, – поспешил извиниться он, – я просто ещё не освоился с Осколком».

«И я не сразу привыкла, – Сааг, похоже, тоже не собиралась идти на конфликт, но долгое ожидание изрядно потрепало ей нервы. – Ты привёл Дана Белура?»

Вопрос был интересным. Эдвин понятия не имел, как объяснить события последних дней, но всё же попытался собрать волю в кулак, чтобы передать через Осколок только адекватные мысли, а не бессвязную кучу сомнений.

«К сожалению, нет, – подумал он. – Дан Белур в курсе, что вы его ищите, но мне кажется, ему всё равно. Простите, если разочаровал».

«Я догадывалась об этом, – даже на ментальном уровне голос собеседницы прозвучал грустно. – Моя наставница говорила, что Дану Белуру безразлично дело Триады».

Эдвин снова убрал руку от Осколка. Значит, всё-таки первые впечатления были правильными: толстяк сразу показался ему крайне двуличным типом, но только сейчас эти подозрения оформились во что-то чёткое. А ведь он ещё и врал, что радел за учение об Искре и регулярно общался с хранительницей Руук, что была до Сааг. Выходит, с самого начала Дан Белур преследовал какие-то свои цели. Да что уж там: он ещё во Дворце Всеединства на слюну изошёл, доказывая, что Триаде не надо вмешиваться в историю с червоточинами.

«Зачем вы его ищете?» – решился спросить Эдвин, всё ещё до конца не веря, что мысленно общается с кнаткой, находящейся на другом конце галактики.

«Я расскажу, – немного помедлив ответила хранительница, – но ты должен дословно передать всё своему наставнику. Договорились?»

Будущий ксенолингвист и близко не считал высокомерного толстяка своим наставником, но разговор казался всё более важным, да и отказываться не было смысла. В конце концов, он ничем не рискует, если просто выслушает. Эдвин ответил согласием.

«Ты когда-нибудь слышал о системе Галла-1?» – поинтересовалась Сааг Дакаста Сааг.

Как же давно это было! Казалось, миновал уже год, а не какие-то девять дней с того момента, как ворчливый профессор Иш’шиббу задал ему этот самый вопрос на экзамене по астрографии и поставил унизительную оценку за небольшую заминку. Как же хорошо и легко тогда было! Всего-то требовалось заучить название нескольких систем.

«Можешь больше не заучивать, – продолжила кнатка, и Эдвин сообразил, что забыл убрать руку от Осколка в момент ностальгического порыва, – Галлы-1 больше нет. Все шесть планет в системе позавчера были уничтожены».

«Не может быть, – поразился юноша, который, конечно, не был королём астрографии, но элементарные знания всё же имел. – Она в тысячах индиктов от фронта, да и с чего бы нашему флоту атаковать её?»

«Да при чём тут война? – в мыслях Сааг послышалось отчаянье. – Галла-1 поглощена червоточиной! В системе был крупный пространственный коридор. Сначала он просто рос, но внезапно взорвался. Восемьсот миллионов кнатских жизней оборвались два дня назад, преемник! Шесть планет превратились в безжизненные угли! Ты помнишь, что мы обсуждали на Эттере? Мы были глупы! Невежественны! Мы думали, что вся опасность лишь в том, что червоточины исчезнут, но некоторые из них заберут с собой целые миры!»

Рука Эдвина сама сползла с Осколка, и контакт прервался. Женский голос ещё шумел в его ушах, но слов уже было не различить. В голове звучала одна мысль: Тиллу конец. Если такое случилось с целой системой, то у его родной планеты вообще не было шансов. Канал Бак-Тара находился едва ли не на её орбите и стремительно рос. Сомнений не было: об этом кричала Луковски в своих нападках на Федерацию, это же подтвердила и Кора. А теперь – Сааг.

«Чего вы хотите?» – Эдвин с трудом смог выдавить из себя чёткую мысль, снова коснувшись Осколка.

«Я слышу твои мысли, как и ты мои, – произнесла кнатская хранительница, и парень понял, что помимо слов и вправду ощущает бурю эмоций, исходящих от взволнованной собеседницы. Судя по всему, фрагменты Ядра обеспечивали куда более глубокую связь, чем он сначала подумал. – Ты боишься… у вас творится то же самое, да? Я права?»

«Да, – обескураженно подумал он, – мой дом, похоже, ожидает та же судьба. Там мои родители и почти миллиард жителей, а Федерация ничего не делает».

Сказав это, он на мгновение убрал руку, чтобы собеседница не услышала его мыли о блокаде планеты и убийстве гражданских. Едва ли стоило выдавать такую информацию стороне противника, пока война ещё официально велась.

«Я так и знала, – откликнулась Сааг, – Галла-1 – не единственная система, где происходит подобное. Мы не знали этого на Эттере, но теперь знаем. Триада должна собраться, Эдвин Артейн Эдвин. Триада должна исполнить свой долг немедленно!»

«Но как? – недоумевал парень, который, даже если игнорировать равнодушие Белура, помнил, что Аш’шамма и вовсе не собиралась участвовать. – Тевларцы же против».

«Я потому и искала Белура, – донеслось из глубины Осколка. – Он должен её переубедить. И как можно быстрее. В Союзе Тевлар намного меньше червоточин, и они могли пока не столкнуться с тем же, но это случится. Я уж молчу о негулонианах: территория Протектората огромна, а они даже не представлены в Триаде. Мы не вправе обречь на смерть миллиарды и миллиарды живых созданий. Одно дело – жить в изоляции без червоточин, и совсем другое – сгореть в мгновение ока, когда одна из них взорвётся. Аш’шамму надо переубедить».

«Я всё передам, – с готовностью подумал Эдвин, и на сердце у него вдруг чуть-чуть полегчало. Получалось, что у Тилла ещё есть шанс. – А почему вы сами с ней не поговорите?»

«Я хранитель уже два года, – ответила Сааг Дакаста Сааг, – но Аш’шамма ни разу мне не ответила. Дан Белур, правда, тоже, но я хотя бы могу связаться с его Осколком, а в Союзе Тевлар полное молчание. Думаю, после Обуланского инцидента они просто спрятали его и больше не используют. Моя наставница тоже так считала».

«Но если вы не можете связаться, как сможет Белур?» – мысленно спросил Эдвин.

«Это и не нужно, – пояснила юная кнатка. – Он должен рассказать вашим властям, а те пусть свяжутся с тевларцами. Я пыталась поговорить с Храггом Вторым, нашим императором, но он категорически против. С вами он не будет говорить из-за войны, а с тевларцами – из-за гордости, ведь Аш’шамма отказала нам в лицо, и сейчас он обвиняет её в гибели Галлы-1. Упрямство нашего императора погубит миллионы кнатских жизней, и я ничего не могу с этим поделать. Но Дан Белур сможет. Если вы всё расскажете Аш’шамме и переубедите её, это будет значить, что Триада в деле. Я голосовала за это ещё на Эттере, твой наставник – тоже. Уговорите Аш’шамму и у Храгга Второго не будет права меня удерживать. Мы все вылетим на Халлар и исполним свой долг. Действуй, Эдвин Артейн Эдвин! Твой дом ещё можно спасти! Я буду ждать здесь».

***

Когда Эдвин поднялся на лифте в голографический зал, десантник всё ещё лежал лицом вниз и не двигался. Пожалуй, «Килуин-А» продержит его в таком виде ещё много часов, но будущему ксенолингвисту сейчас просто хотелось верить, что таблетка не оказалась слишком сильной. Ждать до утра было нельзя, и парень сразу же отправился на пятый этаж к покоям хранителя. Мысленно он уже смирился с тем, что сейчас получит по полной программе и от Дана Белура, и от Кира Найла. Нападение на солдата Федерации просто так не прощалось.

– Хранитель? – он постучал в дверь, и та открылась, будучи незапертой.

Дан Белур сидел в просторном кресле и безучастно смотрел в стену. Эдвин не привык видеть его таким, ведь обычно этот крупный человек, способный легко читать чужие мысли, выглядел очень живым и проницательным, а сейчас будто постарел лет на двадцать.

– Чего тебе? – равнодушно произнёс он.

Эдвин вкратце рассказал о событиях последних часов. Учитывая способности хранителя, он не стал скрывать ничего. Дан Белур слушал внимательно, но ни на секунду не оторвал взгляда от точки на стене, в которую столь упорно вглядывался. Когда Эдвин сообщил, что кнатская хранительница просит его организовать через правительство Федерации связь с Аш’шаммой, толстяк вдруг истерично хохотнул и отрицательно замотал головой.

– Вы не станете, да? – парень всё понял, но ещё не готов был отпустить шанс на спасение своих родителей и всего Тилла.

– Я? – рассеянно откликнулся он. – А я уже ничего не решаю. Президенту невыгодно спасение твоей планетки, юноша. Тем более, по моей просьбе. Иди спать.

И Эдвин ушёл. Он не умел читать мысли, да и в жизненном опыте многократно уступал хранителю, но сейчас любой бы почувствовал, что решение Дана Белура окончательно. На этой горькой ноте парень вернулся к себе в комнату, где уже ждал Шум, удравший всё-таки от слуг. Юноша сел на кровать, потрепал хорда по голове и взял со столика свой галафон. На мерцающем экране виднелось входящее сообщение от неизвестного контакта.

«Нажми на сердечко и общайся спокойно. Только не делай глупостей» – значилось в нём. Прямо под словами и вправду красовалось серебристое сердце, окружённое сияющим алым ореолом. Коснувшись символа пальцем, Эдвин даже вздрогнул, потому что по экрану вдруг пробежала светящаяся волна, а интерфейс галафона тут же изменился, будто парень уже держал в руках совсем другое устройство. «А почему бы и нет?» – подумал он и набрал номер Коры.

Разговор вышел тяжёлым. Подруга болезненно восприняла рассказ кнатской хранительницы, когда поняла, что судьба Галлы-1 ждёт и родной Тилл, где до сих пор оставались её мама и друзья, да и вообще почти миллиард невинных жителей. Учитывая зверства Зелёного и Красного Департаментов, которые Кора наблюдала своими глазами, она была готова действовать хоть сейчас, но не знала, как именно. Зато она сразу догадалась, что значило загадочное сообщение, изменившее галафон Эдвина, и предположила, что кто-то установил на его устройство шифрующую программу, чтобы исключить слежку и прослушку. Решив, что это, скорее всего, была Тесса, Эдвин набрал и её, подключив к общему разговору.

«Понятия не имею, – отрезала та, когда парень спросил её про сообщение с сердечком. – Мало ли у тебя поклонниц. Только вот я в их число не набивалась, так что бывай. Пока!»

– Погоди! Постой, пожалуйста! – буквально взмолился Эдвин. – Прости меня! Прости меня, пожалуйста, Тесса. За Агинака и за остальное. Ты была права. Во всём, что сказала. Я трус, каких поискать. Но сейчас нам с Корой нужна любая помощь!

«Слушаю», – неохотно откликнулась Тесса.

Потребовалось несколько минут, чтобы Эдвин с Корой, перебивая друг друга, рассказали ей о новостях, полученных от хранительницы Сааг.

«Обалдеть! – рыжеволосая девушка сразу изменилась в голосе, и даже галафонная связь этого не скрыла. – То есть Белуру всё до лампочки? И президенту? И что значит «ей не выгодно»? Что вообще творится? И как мы выйдем на Аш’шамму без хранителя и властей?»

– А Кир не сможет помочь? – аккуратно уточнил Эдвин.

«Этот лицемер? – фыркнула Тесса. – Он уже переобулся и кайфует от зелёного цвета. Я что, одна сегодня в кафе это наблюдала? Нет, к нему нельзя идти. Надо самим».

– Аш’шамма говорит на старотевларском, – напомнил Эдвин. – Это тоже проблема.

«Значит, пора будить твоего ментора, – решительно откликнулась Тесса, – но я понятия не имею, как связаться с доисторической тевларкой на другом конце вселенной».

«Кажется, я знаю, – неожиданно произнесла Кора. – Я сегодня не хотела говорить об этом, но профессор Иш’шиббу многим поделился за ту неделю, что мы с ним странствовали. После Сидарийского кризиса он сохранил контакты кое-кого из Союза Тевлар. Короче говоря, он – внук Аш’шаммы. Общаться у них не выходит, но её личный номер у него есть».

«Офигеть!» – донёсся из трубки голос Тессы, которая даже не знала Иш’шиббу лично.

«Это не всё, – грустно добавила Кора, – когда нас взяли у Сидарии, меня бросили в тот центр, а его… в общем, с тевларцем никто не церемонился, сами понимаете. Профессора обвинили в нарушении закона о тевларских беженцах и отправили в тюрьму Аркадии».

Глава 15. Шестисотый юбилей

– Я тебя на прошлой неделе менял, – недовольно пробурчал широкоплечий тюремный охранник, одетый в строгую чёрную форму. – Проси кого-нибудь другого, я не буду.

– Буквально на один день, – взмолился его более молодой напарник, раскачиваясь в кресле дежурного на пропускном пункте, – у сестры же свадьба! Я тебе торт принесу, хоть весь!

«Ридмард», главная планетарная тюрьма Аркадии находилась в южном анклаве полуторамиллиардной столицы. Сюда стекались подозреваемые и уже осужденные люди и инопланетяне со всей Сидарии, а иногда и из-за её пределов. Считалось, что этому монументальному мрачному сооружению уже больше двухсот лет, а славилось оно тем, что за весь этот почтенный срок отсюда было совершено буквально несколько побегов. Местные старожилы порой шутили, что сначала была построена тюрьма, и только потом вокруг неё стали возводить город. Позапрошлый президент решил реформировать исправительную систему Третьей Федерации, сделав упор на расширение прав заключённых, но в последние недели народ поговаривал, что курс на гуманизм вот-вот свернут. Аврора Тейт видела врагов во всех подряд, и вскоре «Ридмарду» предстояло стать символом её второго президентского срока.

– Поздравляю с предстоящим торжеством, – прозвучал с улицы звенящий металлический голос. – Я бы хотел увидеть подозреваемого Иш’шиббу.

– Да чтоб меня! – воскликнул широкоплечий дежурный, не желавший уступать товарищу. – Гляди-ка, это же эвотрон!

Учитывая, что разумные эволюционирующие роботы, в качестве которых и задумывались эвотроны, вышли из обихода ещё в середине прошлого века, удивление охранника можно было понять. Прямо за лучевой решёткой, отделяющей пропускной пункт от шумной и оживлённой улицы, стоял до невозможности старый робот, обильно покрытый ржавчиной и царапинами.

– Кого-кого тебе? – не веря своим глазам продолжал охранник.

– Должно быть, мой голосовой модуль неисправен, – отчеканил эвотрон. – Я должен увидеть тевларца Иш’шиббу, содержащегося в данном исправительном учреждении. Я модель 164-444, кодовое имя «Планк». Я адвокат господина Иш’шиббу.

Охранники одновременно переглянулись и дружно захохотали. Службу в тюремной системе едва ли назовёшь весёлой, но сегодня определённо был именно такой день. Впрочем, долго смеяться дежурным не пришлось, потому что шум привлёк старшего надзирателя. Тот подошёл к лучевой решётке, смерил эвотрона скептическим взглядом и равнодушно сказал:

– Иди домой, железка, и пусть твой владелец тебе платы на место вправит. Будешь ломиться, стрельнём с вышки. Понял меня?

– Согласно девятому пункту седьмого параграфа закона о защите прав граждан Третьей Федерации, адвокатом может являться любой человек, способный осуществлять юридическую защиту, а также разумный представитель иной расы или автоматизированная интеллектуальная программа правового назначения, – глаза и рот Планка интенсивно мигали голубоватыми вспышками, пока он в точности воспроизводил положения закона.

– Допустим, – хмыкнул старший надзиратель, – но с чего ты взял, что этот… как там его… в общем, что он здесь?

– Я вас услышал, – ответил эвотрон, уже не сбиваясь на женский голос, как несколько дней назад. – Уведомляю, что через три секунды на новостные каналы мною будет отправлено сообщение о препятствовании законной защите со стороны тюрьмы «Ридмард». Очень жаль, что президенту Тейт придётся комментировать это в преддверии выборов. Раз. Два…

– Да погоди ты! – офицер скорчил недовольную гримасу. – Есть такой, есть! Но ты серьёзно? Адвокат? Ты?

– Мой клиент весьма возрастной тевларец, – решительно пояснил Планк, поскрипывая ржавыми конечностями, – и он очень сентиментален. Эвотроны – привычная часть его молодости. Я прошу отнестись должным образом к соблюдению гражданских прав господина Иш’шиббу.

Старший надзиратель попросил предоставить документы, Планк протянул руку, и на его ладони спроецировалась голографическая доверенность с подписью тевларца. Офицер был в шоке от увиденного, но скандала не хотел и впустил эвотрона на территорию тюрьмы. В последние дни сюда привозили самый разный народ по каким-то надуманным обвинениям, мест уже откровенно не хватало, и начальство «Ридмарда» банально не успевало следить за всеми, кого с лёгкой подачи президента Тейт объявляли врагами.

– Его сейчас приведут, – с удивлением рассматривая необычного гостя, произнёс старший надзиратель. – Тебе сколько лет вообще?

– Категория возраста ко мне неприменима, – прогудел Планк, – но суть вопроса ясна. Дата сборки – 304 день 3121 года.

Офицер многозначительно кивнул и замолчал. Вдвоём с эвотроном они стояли во внутреннем дворике тюрьмы и ждали. Провести необыкновенного адвоката дальше старший надзиратель не решился, но и Иш’шиббу не был опасным уголовником, так что им вполне можно было побеседовать тут.

– Магнитный контур, да? – Планк указал на мерцающую чёрную полосу, идущую по всей длине тюремной стены. – Не даёт аэротранспорту залететь на территорию?

– Интересуешься техникой? – снова удивился офицер.

– Техника интереснее людей, но… – эвотрон явно был готов пояснить свою мысль, но тут дверь ближайшего тюремного блока открылась.

Во дворик вышел пожилой тевларец в сопровождении охранника. Профессор Иш’шиббу выглядел совершенно измотанным, морщины на сером чешуйчатом лице стали ещё глубже, а узкие жёлтые глаза щурились от яркого света. Он со свистом втянул воздух узкими вертикальными ноздрями и удивлённо посмотрел на ожидающую его компанию.

– Я готов, – внезапно произнёс Планк, – вы на месте?

– Не понял, – офицер с подозрением посмотрел на эвотрона. – Ты о чём?

– Прошу прощения, – прокомментировал Планк, глядя на надзирателя сверху вниз, – это я не вам. Но и к вам вопрос есть: как вы решили проблему погони?

– Не понял… – повторил тот, предчувствуя нарастающую опасность.

– Видите ли, – Планк, привыкший отвечать на всё буквально, приблизился к тевларцу, продолжая говорить с офицером, – сейчас я переброшу господина Иш’шиббу через стену, откуда его увезут на аэромобиле. Как вы планируете догонять беглеца, если магнитный контур не даст вам быстро вылететь за стены?

Старший надзиратель выпучил глаза от удивления и безмерной наглости этого давно списанного механизма. Впрочем, сделать он ничего не успел, потому что эвотрон тут же поступил ровно так, как обещал.

– Не смей меня трогать! – завопил старый тевларец, когда сильная металлическая рука ухватила его за воротник и резким рывком швырнула через пятиметровую стену. Истошно крича и размахивая руками, Иш’шиббу скрылся из глаз.

– Мне приказано никого не убивать, – голос Планка внезапно стал низким и приглушённым, – но первый приоритет – выбраться. Не препятствуйте, офицеры!

Эвотрон пинком приложил старшего надзирателя в грудь, и тот, словно игрушка, отлетел к стене тюремного блока. Двое охранников кинулись к Планку, но были повержены ещё парой не менее сильных ударов. В следующую секунду плечо эвотрона пронзил выстрел из лучевой винтовки – солдаты на вышках принялись палить по входному дворику. Решив, что делать тут больше нечего, Планк бросился к проходной, сбил с ног обоих дежурных и, серьёзно опалив свой корпус, проскочил сквозь лучевую решётку на входе.

– Мои поздравления новобрачной, – эвотрон оглянулся на дежурного, утирающего кровь с лица, – совет да любовь.

С этими словами Планк посмотрел куда-то в сторону, будто удостоверяясь, что всё идёт по плану, и рванул вдаль по улице, скрипя ржавыми ногами. Над стенами «Ридмарда» послышался вой тревожной сирены, охранники судорожно отключали магнитный контур, но поздно: тюрьма явно не была готова к столь примитивному и самоубийственному побегу.

***

Центральный планетарный госпиталь встретил Тессу привычным столпотворением, толкающимися пациентами и недовольными врачами. Девушка пробилась к одной из многочисленных стоек и обратилась к суетящемуся консультанту:

– Мне нужно увидеть Арманду Райли.

– Из какого она подразделения? – не отрывая взгляда от голографического компьютера, ответил тот.

– То есть? – не поняла Тесса. – Профессор Арманда Райли, лежит у вас пятый день. Доставлена с «Миража». Да я на днях заходила уже. Её не перевели?

– Имейте совесть! – воскликнул консультант. – Не до этого! Сами не видите что ли?

Тесса огляделась по сторонам и поняла, что не сразу обратила внимание, из кого в основном состояла сегодня толпа в холле. Тут и там виднелись красные кителя, хотя армейские пациенты обычно приходили в гражданской одежде.

– А что происходит? – уточнила девушка.

– Новости не смотрите? – консультант аккуратно отодвинул её в сторону, приглашая к себе раненного офицера с крупными ожогами на лице. – Федерация заключила перемирие с кнатами. Утром же сообщили! Сам Таламо выступал! Теперь вот всех раненных по госпиталям отправили, чтоб на кораблях не лечить. Всё, извините, до завтра никаких посещений.

Тесса пробилась к выходу и встала возле информационного терминала. Отступать было нельзя, от её успеха зависело слишком много. «Простите, ребята, – взволнованно решилась она, – я обязательно верну». С этими мыслями она подошла к рядам носилок, на которых лежали стонущие и охающие солдаты, отыскала взглядам девушку примерно своей комплекции и незаметно прихватила её китель. Быстро сменив жёлтое на красное, она распустила хвост рыжих волос, посильнее растрепала их и подошла к стойке с неотложными медикаментами, с которой врачи экстренной помощи то и дело что-то хватали и бежали спасать очередного раненного. «Противовирусное… обезболивающее… кровоостанавливающее… – молча перебирала она пузырьки, стараясь не привлекать лишнего внимания, – антисептик… точно, это подойдёт!» Со стороны смотрелось весьма странно, когда веснушчатая рыжеволосая девушка вдруг вылила себе на руку половину флакона с обжигающим раствором и принялась растирать всё это по лицу. Глаза тут же покраснели и залились слезами, а щёки и лоб покрылись небольшими, но заметными отёками. Для убедительности рванув на плече только что надетый китель, Тесса поспешила к лифтам, где уже дежурили люди в зелёном, следящие, чтоб гражданские не поднимались в отделения.

– Я сейчас кого-нибудь позову! – испуганно пробормотала совсем юная девушка из Зелёного Департамента, заметив её жуткое состояние.

– Нет-нет, – картинно покашливая и корчась от выдуманной боли, заверила Тесса. – Я просто за водой спускалась. У врачей не допросишься. Но зря я это, сейчас бы в палату и спать.

– Конечно-конечно! – сотрудница спешно вызвала лифт и даже помогла «больной» войти в него и устроиться поудобнее. – Берегите себя! Мы вами гордимся!

Пропустив мимо ушей последние слова, Тесса проехала несколько этажей и вышла у отделения нейроанатомии. В коридорах царил абсолютный хаос, и девушка беспрепятственно миновала пост, вскоре оказавшись в заветной палате 220-В. Арманда Райли выглядела так же, как и три дня назад, когда они с Эдвином её навещали. Но самое страшное – она всё ещё спала. Кроме того, сейчас в помещении находились ещё человек восемь, которых разместили настолько плотно, что пройти было почти нереально.

– Доктор Райли? – Тесса уверенно потрясла её за плечо.

Само собой, никакого ответа не последовало. «Ладно, – мысленно выдохнула она, – пора вспомнить азы». Учитывая красный китель и на редкость болезненный вид, Тесса не бросалась в глаза и у женщин-военных, лежащих тут же, никаких вопросов не вызывала. Найдя на полке ампулу с фронтовой дозой адреналина, девушка на свой страх и риск ввела почти половину пожилой пациентке. «Только бы сработало», – почти молилась она.

– Что? – профессор приоткрыла глаза, едва шевеля пересохшими губами. – Где я?

– Вы живы! – ликующе выпалила Тесса, но тут же заговорила тише. – Помните меня?

– Тесса? – неуверенно произнесла доктор Райли. – Да, ты наш пилот. Постой… пираты! Где пираты?

– Всё, их нет, – девушка один за другим отключала датчики, присоединённые к вискам и шее профессора. – Я вам всё обязательно расскажу, но сейчас нам надо идти. Пожалуйста!

– Идти? – семидесятилетней женщине, перенесшей сотрясение, тяжело было даже сесть, не говоря уже о путешествии через больничное столпотворение. – Куда? Зачем? Где я?

Как же паршиво всё складывалось. Тесса оперлась руками о кровать, опустила голову и сосредоточилась. Нужно было срочно что-то придумать. Мало того, что без доктора Райли ничего не получится, так теперь она ещё и идти не может.

– Вы в больнице, – ответила девушка. – Мы в опасности. Эдвин в опасности. Галактика вообще ужас просто в какой опасности. Старотевларский ещё помните?

– Тааак… – в докторе Райли начал просыпаться академический преподаватель. – Артейн что-то вытворил? Где он?

– Нет, он молодец, – заверила её Тесса, – но вот вся эта история с Триадой…

– Молодец? Эдвин? – недоверчиво перебила её доктор Райли.

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никто из пациенток вроде бы не подслушивает, она продолжила:

– Помните, Аш’шамма отпёрлась тогда? На Эттере.

– Постой-ка… это же секретные сведения, – женщина аккуратно села и попыталась спустить ноги на пол, – ты-то откуда знаешь?

– Наш молодец разболтал, – обречённо призналась Тесса. – Короче, дело такое: нам очень надо уговорить Аш’шамму передумать. Срочно.

– Ерунда какая-то… – доктор Райли со стоном потёрла шею. Ей явно тяжело было держать голову после пяти дней в постели.

Тесса задумчиво посмотрела в окно. Оставался последний довод, но как он подействует на пожилого человека, проведшего почти десять дней без сознания, было не предсказать.

– Тилл вот-вот сгорит в червоточине, – выдохнула она. – Все жители и даже ваша академия. Ничего не останется. Врать не буду: может, уже сгорел. Но пока есть хоть шанс, нам нужно идти. Без вас никак!

***

Галафон услужливо показывал сегодняшнюю дату: 58 число 3207 года, 11:55 утра. Эдвин Артейн сидел на кровати у себя в комнате и задумчиво смотрел на суетливого красношёрстного хорда, пытающегося выстроить себе жилище из содержимого шкафов, которые опустошил за ночь. Прошло больше суток с того момента, как парень поговорил с Сааг Дакастой Сааг и Даном Белуром, и весь вчерашний день ушёл на разработку плана. В процессе им с Корой и Тессой удалось помириться, и к вчерашнему вечеру все мыслили вполне единодушно.

К слову, о плане. Когда Эдвин, Кора и Тесса окончательно убедились в том, что толстый хранитель не намерен ставить власти в известность о ситуации в Кнатской Империи и требовать связаться с Аш’шаммой, поступила идея решить всё через Кира. Впрочем, Тесса однозначно отвергла этот вариант, заявив, что брату больше нельзя доверять, да и сама президент явно не собиралась вмешиваться. Это осложняло ситуацию, но не делало её неразрешимой. В итоге заговорщики придумали следующее.

Тесса взяла на себя вызволение доктора Райли из центрального планетарного госпиталя. Девушка уже была там три дня назад, знала номер палаты и рассчитывала вывести профессора под предлогом небольшой прогулки. Скорее всего, самочувствие женщины всё ещё крайне скверное, но никто, кроме неё, был не в силах понять Аш’шамму, если им всё же удастся с той поговорить. Сначала хотели отправить Кору, но подруга Эдвина оказалась нужнее в другом месте.

У Планка, операционную систему которого Тесса за эти дни обновила и довела до ума, ушло почти пять часов, чтобы выяснить внутренний распорядок тюрьмы «Ридмард». Эвотрон был готов к похищению профессора Иш’шиббу, заточённого там, но нужно было придумать, как попасть на территорию и убедить охрану вывести заключённого. Тут идея, как ни странно, пришла самому Эдвину. Он вспомнил, что отец регулярно пользовался услугами адвокатов, когда жители Тилла в очередной раз подавали в суд на экологическое управление, и предложил выдать Планка за официального защитника. Требовалась только подпись Иш’шиббу на типовой доверенности, которую Тесса скачала из сети Федерации. Это было несложно: Эдвин так часто подделывал автограф преподавателя, учась в академии, что ещё один раз не составил никакого труда. Силовой метод эвотрон предложил сам, когда Тесса рассказала о магнитном контуре, защищающем «Ридмард». Оставалось только, чтобы Кора на аэромобиле вовремя поймала старого тевларца, когда Планк перебросит его через стену. Эдвин перевёл Тессе почти пять тысяч геонов на аренду летающего транспорта безо всяких документов и лишних вопросов со стороны владельца, и весь остаток вчерашнего дня рыжеволосая девушка жаловалась на то, что Планк швыряет её через стену заброшенной стройки на краю Аркадии, чтобы приучить Кору находиться в нужной точке в нужную минуту. Именно её было решено отправить с эвотроном, чтобы профессор Иш’шиббу после столь эксцентричного спасения увидел всё-таки знакомое лицо и не попытался сбежать при первой же возможности.

Юноша верил в задуманное, но, как бескомпромиссно заметил Планк, когда его в итоге подключили к галафонному разговору, дело включало слишком много переменных и требовало слишком много удачи. Надо сказать, что придумать план удалось лишь потому, что кто-то обезопасил устройство Эдвина от прослушки, а за девушками следить и вовсе было некому и незачем, так что разговаривали они довольно открыто.

Оставался Эдвин. Его нужно было вытащить из Цитадели, ведь если Аш’шамма и станет с кем-то говорить, то только с другим носителем Искры, которого она лично видела ещё во Дворце Всеединства. Парень почти весь вчерашний день думал, как бы ему скрыться отсюда, но путь, показанный Раном Белуром, теперь сторожили снаружи агенты Кира Найла, а центральные ворота и вовсе запечатали, когда дежуривший в Цитадели десантник рассказал, как попил воды и потерял сознание на посту, а кто-то вновь проник в хранилище с Осколком. Надо сказать, Дан Белур не проявил к сохранности своего фрагмента Ядра никакого интереса, и весь вчерашний день так и просидел в покоях, бездумно глядя в окно.

«Минута… – взволнованно подумал Эдвин, посмотрев на галафон. – Сейчас или никогда». Последняя часть плана требовала столько везения, что казалась почти невероятной. Слуг и охрану Цитадели нужно было отвлечь так, чтобы все были заняты минимум несколько часов.

– Что происходит?! – на первом этаже раздался испуганный крик кого-то из слуг. – На помощь! Все сюда!

Ран Белур справился. Старик уже однажды не подвёл, и троица решила вновь к нему обратиться. Несколько дней назад Эдвин проболтался ему, что Триада не станет спасать галактику, так что оставалось лишь раскрыть правду до конца. Старший брат хранителя настолько проникся готовностью юного преемника действовать во благо древнего призвания, что сам предложил устроить в Цитадели настоящий потоп. В назначенную минуту он открыл механизмы водосброса в подвале, и мутная серая жижа в считанные мгновения хлынула во все стороны, заливая уже первый этаж. Эдвин много потерял, не увидев счастливое лицо старика, радостно взирающего на суету слуг, пытавшихся остановить затопление Цитадели. Ран Белур десятилетиями верил в долг Триады и, узнав, что хранители хотят предать своё предназначение, решил устроить хотя бы одному из них настоящую встряску.

«Пора!» – мысленно решился Эдвин. Он прихватил с собой Шума и бросился к южной башне, где по эвакуационному тоннелю пробрался к заброшенному подземному складу с припасами. Оттуда оставалось только выбраться через неработающий водосточный люк в ста метрах снаружи от внешней стены Цитадели.

Да-да, это был тот самый путь, который позавчера предлагал Логден. Эдвин им тогда не воспользовался, так что агенты не должны были поджидать его на выходе. Оставалось надеяться, что Кора и Тесса справились, и всё это было не напрасно.

***

Старый ангар, арендованный у того же вируана, что и аэромобиль для Коры, находился в южном анклаве Аркадии. Эдвин взял такси и примерно через полтора часа был на месте. К счастью, воздушный транспорт изрядно сокращал путь. Таксисты пролетали наискось и срезали значительную часть дороги по крестообразной столице, но расстояние всё же оказалось неблизким. С собой парень прихватил дождевик, найденный Шумом в шкафу, которым прикрыл лицо, чтобы водитель его не узнал. Впрочем, полуторамиллиардная Аркадия пестрила и не такими чудаками, и таксисту было совершенно безразлично, кого он везёт. Чего нельзя сказать о Шуме: брать хорда отказывались трижды, пока Эдвин не убедил очередного водителя, что это просто пёс, замаскированный для спектакля.

– Наконец-то! – выпалила Кора, ожидавшая у исписанных оскорблениями раздвижных дверей ангара. – Ты что, ползком добирался?

Такси и вправду пришлось оставить несколько минут назад и остаток пути пройти на своих двоих. Это они втроём придумали на тот случай, если агенты всё-таки будут следить – так можно было заметить преследование.

– Координаты надо нормально указывать, – буркнул Эдвин, входя в ангар.

Это было полузаброшенное складское помещение, в котором, судя по всему, когда-то хранился небольшой космический корабль. Кругом валялись остатки старых запчастей, пустые ящики и сломанные герметичные контейнеры. Кроме того, ощущался стойкий запах плесени, но это даже радовало: шансов, что кому-то может внезапно понадобиться это место, было мало.

– Профессор! – не скрывая радости, воскликнул Эдвин. – Вы проснулись!

Конечно, Тесса могла сообщить об этом по галафону, но заговорщики условились, что с момента побега Иш’шиббу из «Ридмарда» они на всякий случай временно прекратят связь. Обе девушки даже сменили номера.

– Ты как-то изменился что ли, – Арманда Райли, слегка покачиваясь и с трудом удерживая взгляд, сидела в старом потёртом кресле от звездолёта и пила что-то из полупрозрачного флакона, – спасаешь Тилл?

На последних словах она даже усмехнулась, напомнив, что юноша всегда хотел сбежать с планеты и устроить свою жизнь на Эттере. Впрочем, её слова уже не были пренебрежительными, как раньше, и говорила профессор куда более серьёзно. Похоже, Тесса рассказала, что именно Эдвин всё это придумал, не говоря уж о его общении с кнатской хранительницей.

– Значит, вы всё знаете, – парень вздохнул и сел на перевёрнутый металлический ящик напротив ментора. – Профессор, я хотел признаться. Когда мы угодили к пиратам, так случилось, что я выбрался из отсека, где меня держали, и…

– И попытался всех нас вытащить, – резко вмешалась Тесса, – за что конкретно отхватил от кнатов. Вон, до сих пор сутулится. Да где же твоя Кора?

Эдвин благодарно кивнул рыжеволосой девушке, которая пожала плечами в ответ и пошла к дверям ангара. «А она ничего», – подумал он и снова обратился к профессору:

– Как вы себя чувствуете? Может, принести что-то?

– Не глупи, – нахмурилась доктор Райли. – Я в курсе, что ты теперь звезда экрана. Лучше не высовывайся. Искра, значит? Признаться, я думала, это всё сказки. То есть ты теперь с самим Даном Белуром общаешься? Учёбу-то заканчивать намерен?

Эдвин горько рассмеялся, прекрасно понимая, что ментор в курсе того, что учиться уже, вероятно, попросту негде. Всё это страшно давило на парня, да и вчерашние сутки, целиком потраченные на разработку плана, не вселяли веры в то, что планета всё ещё жива. Но не попытаться было нельзя.

– А Тейт мне никогда не нравилась, – устало произнесла доктор Райли. – Окружила себя идиотами и лизоблюдами вроде Шоу и Асадаши. Уж насколько я прежнего не любила, но с таким президентом и врагов не надо. Ты только подумай: мешать Триаде! Идиотка!

Таких слов от ментора Эдвин никогда прежде не слышал. Похоже, Тесса неплохо её просветила. Впрочем, про равнодушие Дана Белура женщина вроде бы пока не знала.

– Вижу! – торжествующе крикнула Тесса.

Не прошло и минуты, как на дороге, ведущей к ангару, появились три очень разные фигуры. Аэромобиль, видимо, бросили гораздо раньше, чтобы оторваться от возможной погони. Трудно было сказать, какими переходами и тоннелями они сюда добирались, но выглядели крайне измотанными. Кора шагала впереди, перепачканная пылью и грязью, рядом возвышался Планк, почти весь корпус которого украшали вертикальные оплавленные следы, а на его руках безвольно лежал старый тевларец.

– Артейн? – прошипел доктор Иш’шиббу, как только эвотрон опустил его на землю у самых дверей. – Вы? Но как?

– Здравствуйте, профессор, – ответил Эдвин, внутренне ликуя, что удалось всё же немного отыграться на заносчивом преподавателе. – С освобождением вас!

– Что здесь вообще происходит? – продолжал возмущаться тевларец. – Сначала меня бросают за решётку, потом эта железка буквально бросает меня через стену!

– И вам хорошего дня, коллега! – послышался из глубины ангара слабый женский голос.

Жёлтые глаза Иш’шиббу неестественно выпучились, а ноздри задёргались с такой скоростью, будто он пытался унюхать того, кто к нему обратился. Сделав несколько шагов вперёд, профессор астрографии издал скрипучий визг:

– Райли! Ещё и вы здесь? Как это всё понимать? Что происходит?

Только сейчас Эдвин сообразил, что для выполнения важнейшей миссии по спасению галактики из всех его знакомых понадобились именно те двое, между которыми уже сорок лет существовал непримиримый конфликт. Нельзя было допустить, чтобы это сейчас помешало делу. Ушёл почти час, чтобы растолковать старому тевларцу ситуацию с Триадой, червоточинами, Тиллом, правительством и конкретно его ролью во всём этом. За время разговора на древнем морщинистом лице Иш’шиббу появлялись и грусть, и страх, и даже ликование. Последнее, к слову, было вызвано тем, что профессор лишний раз подтвердил своё мнение о человеческом обществе – примитивном и неспособном к управлению государством. Впрочем, неделя, прошедшая после бегства с Тилла, наглядно показала тевларцу, что происходит, и в итоге он смягчился.

– Доктор Иш’шиббу, – мягко произнесла Кора, а Эдвин в этот момент вспомнил, что раньше та частенько звала его за глаза «поганым расистом», – мы с вами откуда только не выбирались. Неужели вы теперь нам не поможете? Хотя бы мне.

– И то верно, – проскрипел тевларец, поправляя измятый перепачканный китель, в котором ещё угадывались академические цвета.

– А вот были бы вы сейчас ректором, – осторожно вставила Арманда Райли, – то даже и не добрались бы сюда. Думаете, удалось бы вам неделю прыгать по червоточинам неузнанным?

Едва ли Иш’шиббу умел улыбаться, но не согласиться с коллегой тоже не мог. Да, ещё до Сидарийского кризиса она не допустила его к заветной должности, но теперь, когда целые миры сгорали заживо, а правительству было совершенно наплевать, такие вещи уже не казались существенными. Тевларец спокойно втянул воздух вертикальными ноздрями и проговорил:

– Для Аш’шаммы я больше не внук, и вы должны это понимать. Для доктора Райли это не новость, но вам, курсанты, напоминаю, что статус беженца сделал меня и многих других изменниками для Союза Тевлар. Мы древняя и очень мнительная раса. Мы – не люди. Помните это, когда хранитель не станет говорить.

– Давайте для начала дозвонимся! – бодро бросила Тесса, приказав Планку опуститься на колени. Сокрушённо осмотрев его свежие ожоги, оставленные лучевой решёткой, девушка аккуратно сдвинула защитную крышку на затылке эвотрона. Так и было задумано: в прошлый раз Тесса смогла через коммуникационный модуль Планка послать сигнал о помощи прямо из Диких систем, но сейчас предстояло сделать нечто куда более сложное – вызвать Союз Тевлар.

– Сильно она удивится? – спросил Эдвин. – Вы ж даже языка не знаете.

– По-прежнему не замолкаете, Артейн? – недовольно прошипел Иш’шиббу, подойдя к обездвиженному эвотрону. – Как ни странно, повод для звонка есть. У неё недавно был день рождения. Шестисотый юбилей! Что ж, пусть примет поздравления и от предателя.

Шансы были низкими. И это ещё мягко сказано, если учесть, что им предстояло убедить пожертвовать собой шестисотлетнюю представительницу самой закрытой и фанатичной расы, напрямую заявившей во Дворце Всеединства, что она не намерена этого делать. У тевларцев, как помнил Эдвин, было сразу два аргумента: во-первых, они не особо боялись исчезновения червоточин, а во-вторых, они так и не нашли преемника, который заменил бы Аш’шамму, согласись она всё-таки вмешаться.

– Планк готов, – Тесса взволнованно посмотрела на доктора Иш’шиббу. – Нужен номер. Или как вы там дозваниваетесь?

– Волновая криптосигнатура, – недовольно процедил тевларец. – Мы давно отошли от примитивных схем людей.

– Всё нормально, – успокоила Кора, – я бы не посоветовала, если б это не работало. Пустишь?

Тесса пожала плечами и отступила на шаг, позволяя давней подруге Эдвина запустить руки в голову эвотрона. Кора с десяти лет была неплохим механиком, и иногда поражала даже своих преподавателей на инженерном факультете академии.

– Ну вот, – подключив планшет к «мозгам» Планка, темноволосая девушка ввела несколько команд, – теперь это волновой ретранслятор, а не эвотрон. Диктуйте, профессор.

Доктор Иш’шиббу принялся по памяти называть числа, которые должны были вывести Кору на волновой передатчик его доисторической бабушки. Наблюдая за этим, Эдвин пытался судорожно придумать какие-то аргументы и надеялся, что профессор Райли сможет переводить его бессвязные доводы более-менее солидно. Получалось, парень был в тридцать раз моложе Аш’шаммы, и это неслабо обескураживало, учитывая необходимость читать ей нотации.

– Я не буду говорить, – голос тевларца слегка дрогнул, – не имею права. Сразу переводите Артейна и всё.

– Профессор! – не выдержала Кора. – Да забудьте вы уже свои обиды!

– Тихо, курсант, – доктор Райли легонько коснулась её плеча, – это древнее, чем мы все. Тевларец не может вернуться, если был изгнан. И говорить не может. Профессор поможет нам связаться и на том спасибо.

Иш’шиббу явно не ожидал такого понимания и с неуверенной благодарностью посмотрел на старого противника. Сидарийский кризис низвёл тевларцев Третьей Федерации до уровня существ второго сорта, превратив их в нежеланных гостей на людских планетах и лишив возможности вернуться к соплеменникам. Похоже, профессору астрографии уже много лет не доводилось слышать слов поддержки.

– Есть контакт! – прошептала Тесса, глядя через плечо Коры на экран голографического планшета. – Давай, Планк, не подкачай.

***

«Ма́гху магху́ру Аш’ша́мма, – рот и глаза эвотрона вспыхнули голубым светом, и стало ясно, что древняя тевларка будет говорить с ними холодным голосом Планка. – Ту́мру ду?»

Тесса с Корой восхищённо переглянулись. Одна радовалась, что удалось настроить связь, а вторая гордилась отремонтированным для этого старым роботом. Эдвин, глядя на них, подумал, что едва ли способен починить лучевую ручку, если та выйдет из строя.

– Хранитель Аш’шамма представилась и спрашивает, кто это, – быстро перевела доктор Райли и интуитивно наклонилась к голове эвотрона. – Ма́гху Арманда Райли.

Около минуты профессор ксенолингвистики напоминала хранителю, кто она такая и где они познакомились. Надо сказать, старая тевларка обрадовалась звонку, изрядно соскучившись по возможности говорить с кем-нибудь на родном для неё языке. Эдвин подумал, что Аш’шамма, наверное, проводит уйму времени в уединении, да и о чём говорить шестисотлетней с молодыми собратьями, пусть им всем даже и по двести лет? Затем профессор предупредила её, что лишь переводит, а говорить будет преемник хранителя Дана Белура. Эдвину этот статус категорически не нравился, но иначе Аш’шамма просто отключилась бы. Иш’шиббу отошёл к дальней стене ангара, то ли сторонясь неприятного разговора, то ли опасаясь Шума, который с большим любопытством рассматривал тевларца и рычал.

– Хранитель, меня зовут Эдвин, – парень чувствовал себя весьма глупо, смотря в холодные глаза эвотрона, – Эдвин Артейн. Мы виделись с вами на совете у Верховного лидера Фаринака. Я звоню вам по просьбе хранителя Сааг Дакасты Сааг.

Тишина длилась всего несколько секунд, после чего Планк выдал длинную тираду на старотевларском языке. Тесса смотрела на эвотрона с восхищением, гордясь своей работой.

– Она говорит, что помнит тебя, – перевела доктор Райли, – и рада, что ты теперь хранитель. Говорит, что ещё тогда была поражена тому, сколько в тебе Искры. А ещё, – профессор немного смутилась, – она терпеть не может Дана Белура.

«Странно, – подумал Эдвин, – если Аш’шамма никогда не выходит на связь, то когда она успела так Белура невзлюбить?» Впрочем, тевларка была невероятно стара и вполне могла сделать выводы о толстяке даже при единственной встрече на Эттере.

– Я ещё не хранитель, – неуверенно произнёс Эдвин, тоже наклонившись к Планку, – но мне велели вести переговоры. Дан Белур знает, что я звоню.

Да, пришлось немного соврать. Раскусит его Аш’шамма или нет, парень не знал, но Иш’шиббу не преувеличивал, когда говорил, что тевларцы – очень своеобразная раса, так что это был именно тот случай, когда стоило нагнать важности. Дальше доктор Райли быстро переводила Аш’шамме слова Эдвина, а его слова – ей, стараясь не создавать пауз.

– Хранители Сааг Дакаста Сааг и Дан Белур просят вас вылететь на Халлар и исполнить свой долг, – продолжил будущий ксенолингвист, когда его ментор закончила. – Мы помним о вашем отказе на Эттере, но ситуация изменилась, достопочтенная Аш’шамма.

Почти полчаса Эдвин рассказывал тевларской хранительнице о том, что в Третьей Федерации и Кнатской Империи начали погибать целые миры, сгорая в пламени взрывающихся червоточин. Аш’шамма в основном слушала, лишь изредка что-нибудь уточняя. Парню даже показалось, что та делает это формально – чтобы собеседники знали, что она ещё на связи. Когда речь дошла до Тилла и просьбы не оставаться в стороне от спасения его родного мира, хранительница тяжело вздохнула, и прозвучало это в исполнении Планка весьма абсурдно. Затем она произнесла длинную речь, которую доктор Райли постаралась перевести с предельной точностью.

– Я – не убийца, – профессор внимательно вслушивалась в каждое слово, прежде чем донести его до Эдвина, – но я дам твоему миру умереть. Да, я знаю, как это звучит, мальчик. Но так и будет. Говорят ли тебе что-нибудь имена Уш’шуггу, Эш’шетта и Эш’шалло? Конечно, нет. У вас и у кнатов было множество хранителей, но моя Великая раса не может этим похвастаться. Нам повезло, что Искра жила в этих троих великих тевларцах. Нам повезло, что их было ровно столько, сколько вызовов галактика бросала Триаде. Уш’шуггу остановил то, что вы с кнатами назвали «Белой чумой». Хранитель умер, исцелив тысячи миров. Но знаешь, сколько планет болели этой заразой в Союзе Тевлар? Две. Всего две изолированные планеты. Мы отдали одного из трёх носителей Искры, хотя почти не страдали от этой напасти. Уш’шуггу умер, как и вся Триада тогда. Эш’шетта прекратила «Великую ночь», этот лютый холод, превращающий миры в ледяные глыбы. Знаешь, сколько звёзд тогда гасло в Союзе Тевлар? Одна. Одна, мальчик! Вторая наша носительница Искры умерла во имя спасения чужаков. Эш’шалло прославился как победитель «Тяжкого бремени». Во всём Союзе Тевлар лишь четыре планеты подверглись изменению гравитации, и из них три были даже не жилыми. Триада уже трижды использует нашу добрую волю, и раз за разом мы умираем, чтобы жили остальные. Так скажи мне, мальчик, есть ли в этом справедливость? Я была ребёнком, когда Ядро обнаружили. О да, мальчик, я помню этот день – день, когда Уш’шуггу, первый в Триаде, получил свой Осколок. Знаешь, скольких преемников тот показал нам? Троих! Эш’шетту, Эш’шалло и меня. Всё! За почти пять с половиной столетий, что Триада существует, наш Осколок не нашёл среди тевларцев новых хранителей. Да, нас меньше, чем вас или кнатов, но мы – Великая раса, мальчик, и уже трижды мы поддержали Триаду, хотя сами не нуждались в этом. Хочешь знать, сколько червоточин уже исчезли в наших краях? Две! А сколько растут и готовы взорваться? Ни одной. Так скажи же мне мальчик, почему я, последняя из четырёх носителей Искры, должна пожертвовать собой ради очередной беды, которая нас не касается?

Эдвин понятия не имел, что ответить. Да он и на экзаменах-то не всегда ответы знал, а тут такое! Что он, двадцатидвухлетний курсант, может предложить возможно древнейшей из разумных существ, обитающих в галактике? Дан Белур уж точно его к таким беседам не готовил, да и Сааг как-то не потрудилась рассказать, насколько глубокие обиды на Триаду таятся в душе последнего тевларского хранителя.

– Но вы не можете знать точно, – жалостливым тоном протянул Эдвин. – Что если завтра у вас начнётся то же самое? Разве стоит тянуть? Уже погибли восемьсот миллионов кнатов! Восемьсот миллионов! Целая система сгорела… Мужчины, женщины, дети – все! Мой дом вот-вот сгорит. Слышали про канал Бак-Тара? Нам говорят, он вырос почти вдвое. Ещё немного и почти миллиард жителей Тилла погибнут.

Профессор Райли взволнованно кивнула и дрожащим голосом перевела все его слова. В ответ Планк, мерцая голубыми огнями, выдал слова тевларки.

– Из тебя бы вышел хороший хранитель, мальчик, – перевела ментор, – но скажи искренне: ты бы умер за кната? А за тевларца? За негулонианина? А за кого-нибудь, кроме себя? Ты бы отдал жизнь?

Кора грустно опустила глаза, Тесса, поджав губы, отвернулась, а доктор Райли разочарованно покачала головой. Все они были временами не в восторге от Эдвина, но каждая сейчас приняла этот вопрос на свой счёт. Ни одна из этих женщин не была готова ответить утвердительно и не ждала от парня героического решения.

– Нет, – сказал Эдвин, посмотрев на Тессу, – я и за себя бы не умер. Постарался бы сбежать любой ценой. Но никто не просит вас умирать за чужаков. Вы тут много говорили о тевларцах из прошлого, хранитель, но теперь скажите, известно ли вам имя Иш’шиббу?

Всех будто током ударило, и присутствующие изумлённо посмотрели на Эдвина. Даже Шум, казалось, сильнее обычного выпучил свой единственный глаз. Тевларец агрессивно прищурился и замахал руками, показывая, чтоб курсант больше не смел упоминать его. Парень и вовсе не понимал, что происходит: впервые в жизни его охватило это странное и незнакомое чувство. Смелость? Он будто бы знал, что поступает верно, хотя другие были растеряны. «Только бы теперь не отступить!» – в шоке сам от себя подумал Эдвин.

– Я не знаю, откуда тебе известно это имя, – доктор Райли перевела ответ тевларки, выданный дребезжащим голосом Планка, – но это плохая шутка. Даже для человека.

– Да какие уж там шутки! – выпалил Эдвин. – Это ведь ваш внук, да? Он тут у нас рядом стоит! Вы его считаете предателем, да? За то, что он просто уехал? За то, что поверил в Федерацию больше, чем в Союз Тевлар? А знаете, почему он жив? Он должен был сгореть на Тилле во взрыве канала Бак-Тара, который уже, наверное, всех там уничтожил! Ему помогла моя подруга Кора! А знаете, кто она? Человек! Вам, наверное, очень паршиво быть такой старой и одинокой, но у вас есть внук, который доверился человеку, и вдвоём они спаслись! Их сто раз могли убить, но они спаслись! Знаете, сколько ей? Двадцать два! А ему? Профессор, кстати, сколько вам?

Сказать, что все были ошарашены, это ничего не сказать. Эдвин и сам не мог понять, что именно вдохновило его на эти слова, но, пожалуй, это был страх за семью и родную планету. Тесса, Кора и доктор Райли перевели взгляды на Иш’шиббу.

– Сто шесть… – процедил побледневший тевларец.

– Сто шесть! – боясь потерять запал, продолжил Эдвин. – И он поверил этой девочке! Тевларец поверил человеку и выжил! Они работали вместе и выжили! А вы? Чем вы лучше того, кого зовёте предателем? Засели там на краю галактики, Осколком даже не пользуетесь, никому не отвечаете, мните себя выше других! Знаете, я не очень люблю вашего внука, но он самый достойный тевларец, которого я знал, а вы… вы просто боитесь! Боитесь, прикрываясь легендами! Вы просто боитесь, Аш’шамма! Боитесь собственного призвания!

– Ну всё, капец… – выдохнула Тесса.

– Ага, – поддержала Кора, – не так я это представляла.

Доктор Райли взволнованно поджала губы, но в точности перевела его слова Аш’шамме. Говорила ментор не так вспыльчиво, но смысла не изменила.

Когда профессор ксенолингвистики завершила перевод, в ангаре наступила полная тишина, нарушаемая лишь слабыми сигналами, исходящими из головы эвотрона. Даже Шум, обычно грохочущий всем, что попадалось ему на глаза, притих и спокойно сел у ног Эдвина. Парень не сказал бы этого вслух, но прекрасно понимал, что сейчас он, самый большой трус из всех, только что упрекнул в своём же пороке тевларку, которая была чуть ли не ровесницей обитания людей в галактике Алая Ветвь. Если после этого Аш’шамма станет продолжать разговор, это уже будет победой. Наконец, глаза и рот Планка снова вспыхнули голубым, и он выдал ответ хранительницы.

– Я… я не понимаю… – поморщилась Арманда Райли, которая, похоже изрядно утомилась, ещё не оправившись от сотрясения. – Она… она спрашивает…

– Что? – взволнованно спросила Кора, оторвав взгляд от планшета, на котором мерцали показатели эвотрона. – Профессор, вам плохо?

– Это число… – доктор Райли явно пыталась сопоставить старотевларские даты с современными, да ещё и перевести на понятный для Федерации стандарт. – Она спрашивает, будет ли Дан Белур на Халларе к 64 числу? Раньше она не успеет.

Эдвин почувствовал, что сейчас потеряет сознание. Получилось? Нет, серьёзно, получилось? Аш’шамма согласна? Не может быть!

– Ессс… – ликующе выдала Тесса. – Смельчак, ты смог!

– Мы должны ответить, – улыбаясь, напомнила доктор Райли.

– Да, да, конечно! – опомнился Эдвин. – Скажите ей, что я немедленно бегу к Белуру!

Профессор перевела его слова и сообщила ответ Аш’шаммы:

– Триада и вправду запылилась, мальчик. Надо поработать. Спасибо. До встречи.

– Постойте, – выдохнул Эдвин, – у меня есть вопрос! Кора, не отключайся! Достопочтенная Аш’шамма, скажите, пожалуйста, может ли быть такое, чтоб Осколок не признавал того, в ком другие хранители видят Искру?

На минуту парню показалось, что Планк сломался, потому что его глаза погасли, и наступила тишина. Однако уже вскоре из неподвижного рта эвотрона вырвался сбивчивый и неуверенный ответ на старотевларском языке.

– Что-то непонятное… – задумчиво протянула доктор Райли. – Незнакомые слова… это что-то из мистики… извините, не могу перевести… хотя… вот сейчас она сказала: «Если это и вправду так, то я рада, что дожила до этого дня». Но остальное не пойму… извини, Артейн.

Вечером 55 числа, когда он впервые общался с Сааг Дакастой Сааг через Осколок, она на тот же вопрос явно хотела что-то ответить, но в последний момент передумала. Чуть позже Дан Белур в своих покоях тоже будто бы догадался, почему парень слышит Осколок, а тот при этом не опознаёт его как преемника, однако и толстяк не захотел развивать свою мысль. «Интересно, чему такому радуется Аш’шамма?» – терялся в догадках Эдвин.

– Я поздравила её с юбилеем от тебя, – сказала доктор Райли и перевела последние слова, которые Эдвин пропустил мимо ушей, пока был в раздумьях. – Она попрощалась и напомнила, что будет 64 числа на Халларе. У тебя получилось.

***

Самое сложное было позади. По крайней мере, так сейчас казалось импровизированной группе заговорщиков. Ещё вчера они договорились, как будут действовать, если их задумка окончится успешно. Теперь осталось лишь уведомить Дана Белура и Сааг Дакасту Сааг о согласии Аш’шаммы, чтобы Триада могла собраться и исполнить свою миссию.

С одной стороны, Федерация с Империей только-только заключили перемирие, и до кнатской хранительницы можно было просто дозвониться по правительственным каналам, но с другой – президент, если верить Белуру, вообще не желала участия Триады. Впрочем, в крайнем случае с Сааг можно было связаться и через Осколок. У Дана Белура же, по мнению Эдвина, больше не было шансов отказаться от своего долга, ведь во Дворце Всеединства он голосовал «за» в присутствии министра Таламо и делегаций других космодержав. Главное, чтоб толстяк сейчас не сдрейфил и не прислушался к Авроре Тейт. С этими мыслями Эдвин набрал номер Цитадели.

– Это Эдвин Артейн, – представился он. – Мне нужен хранитель Дан Белур. Срочно.

– Это вы затопили Цитадель? – поинтересовался слуга, подошедший к штатному галафону. – Мы до сих пор порядок наводим. Не стыдно?

– Забыли с кем разговариваете? – Эдвин решил не выходить из образа. – Я преемник хранителя и требую немедленно его позвать!

На другом конце растерянно извинились и переключили парня на голографический компьютер Дана Белура, стоявший в его покоях. Толстяк не сразу начал разговор, будто какое-то время собирался с духом. Эдвин быстро рассказал ему и про согласие Аш’шаммы и про ключевую дату – 64 число. Когда прозвучали слова о необходимости связаться с кнатами и вызвать их хранителя, Дан Белур что-то недовольно пробормотал, но ответил согласием. Было слышно, что ему крайне не нравится весь этот разговор.

– Хранитель, теперь всё зависит от вас, – почти взмолился Эдвин. – Тилл зависит от вас.

– Угу… – хмуро откликнулся Дан Белур и прервал связь.

Парень отключил галафон. Все смотрели на него в ожидании и очень обрадовались, когда услышали, что хранитель всё понял и будет действовать. Если Тилл и другие миры смогут выдержать шесть дней, то у их обитателей только что появился шанс выжить. У родителей появился шанс выжить.

– И что теперь? – поинтересовался доктор Иш’шиббу. – Я всё ещё беглый преступник.

– У вас же какая-то родня здесь, – напомнила Кора.

– У которой меня уже ждут, – уверенно парировал тевларец. – Побег был эффектным, не спорю, но думаете, мне его простят?

– У меня здесь квартира, – вдруг сказала Арманда Райли. – Хотела сдавать, но район так себе. Если будете хорошо вести себя, коллега, можете пока пожить там. Мне всё равно надо вернуться в больницу, а то что-то голова шумит.

Тевларец уже привычно со свистом втянул воздух, но на этот раз не прищурился, как обычно делали представители его расы, когда злились. Его жёлтые глаза на момент стыдливо опустились, после чего он поблагодарил доктора Райли и принял предложение, отметив, что уедет сразу же, как только проблема разрешится.

– Тесса, можно тебя? – Эдвин отошёл подальше от Планка, которого Кора как раз отключала от своего планшета и приводила в чувства.

– Чего тебе? – дружелюбно ответила рыжая девушка, и на её веснушчатом лице впервые появилась по-настоящему уважительная улыбка.

– Зачем тебе это всё? – парень чувствовал, что в её присутствии ему как-то особенно неловко. – Я ещё вчера хотел спросить, но боялся, что передумаешь нам помогать.

– В смысле? – не поняла та.

– Ну со мной, Корой и Райли всё понятно – на Тилле у нас жизнь, – смущённо пояснил Эдвин, – у Иш’шиббу особо выбора не было, а тебе-то зачем рисковать?

– Дурак что ли? – совершенно искренне удивилась Тесса. – Во-первых, там люди. Да и кнатов мне жалко, а их вон сколько погибло, ты сам говорил. Во-вторых, после того, что твоя подружка рассказала, я очень хочу помешать уродам из правительства окончательно погубить Тилл. Брата моего они уже заполучили, так что насолю им посильнее. А в-третьих, – она замялась и будто бы покраснела, но её лицо всё еще не оправилось от утренней дозы антисептика, так что наверняка сказать было сложно, – если уж ты, смельчак, на всё это решился, то как я откажусь?

Эдвин рассмеялся, услышав последний довод, но в целом ему изрядно полегчало. Казалось, он впервые сделал что-то важное и притом важное не только для себя. К счастью, всё геройство с самопожертвованием его не коснётся, и теперь оставалось лишь ждать, когда Триада сделает своё дело. И тут зазвонил галафон. На экране показалось голографическое изображение Рана Белура, с которым они заранее обменялись номерами. Парень взял трубку, и Кора, Тесса, доктор Райли и профессор Иш’шиббу заметили, как сильно он изменился в лице.

– Дан Белур только что сбежал, – обречённо произнёс Эдвин, завершив разговор, – и Осколок с собой прихватил.

Глава 16. Учите языки

«В эфире новости Федерации, в студии Дебора Клейтон!– прозвучало в главном зале Нового Оплота. – Остаётся меньше суток до Дня воспоминаний о Последнем Исходе, и уже завтра мы в очередной раз будем чествовать подвиг Первопроходцев, даровавших человеческой расе шанс на выживание. Но уже сегодня воспитанники Первой президентской школы репетируют на центральной площади Аркадии гимн, прославляющий Джаспера Кларка и Ольгу Никитину. Наиболее нетерпеливые горожане не скрывают своей любви к Первопроходцам и стремятся пораньше услышать песню наших юных музыкальных дарований. Давайте спросим у прохожих, что они думают о…»

– До выборов неделя, господа, – Аврора Тейт щелчком пульта выключила новостную голограмму, мерцавшую в центре стола. – Я хочу слышать, что всё готово. Одрик?

– Ваши рейтинги держатся на пятидесяти процентах, госпожа президент, – отстранённо нахмурившись, сообщил министр Таламо, – но мы делаем всё возможное. К сожалению, постоянные выступления Луковски смешивают мне все карты. Она давит на объективные… простите, на отдельные проблемы, а люди это видят и…

– Ясно! – оборвала его президент Тейт. – Перемирие с кнатами продержится до 65 числа? Хотя бы там проблем нет?

Глава Жёлтого Департамента кивнул, радуясь, что на фронте сейчас и вправду тихо.

– Моя завтрашняя речь?

– Всё готово, госпожа президент, – министр Таламо подвинул в сторону женщины свой планшет, – мы учли общественные настроения, включили патриотические нотки и подаём вас как национального лидера в непростые времена. Фокус-группа показывает хорошую реакцию на перенос внимания с проблемы червоточин на важность исторической памяти.

– Алистер, что у нас по Тиллу? Я слышала, есть какие-то накладки, – Тейт явно была удовлетворена текстом речи, потому что удостоила главу дипломатии одобрительной улыбки и сразу переключилась на военное ведомство.

– Накладки? – генерал Шоу почесал затылок. – Да не, там это, совсем ерунда. «Ниоба» сбивает все суда, что вылетают с планеты. Несколько прорвались, но наши люди всех отлавливают. Не переживайте, добьём всех!

То ли «пыльный генерал» сам не знал, как идут дела на орбите Тилла, то ли не хотел раскрывать реального положения вещей, но выглядел он сейчас крайне неубедительно. Глава Красного Департамента в последнее время радовался лишь одному: перемирие на кнатском фронте давало возможность и дальше пребывать в блаженном спокойствии, что он любил куда больше всего остального.

– У меня иные сведения, – вкрадчиво уточнил министр Освальд Брум. – Наше Бюро по борьбе с антигосударственной деятельностью остановило больше сотни утечек информации с Тилла. Центры содержания нарушителей межпланетных перемещений переполнены, и я прошу передать под контроль Зелёного Департамента тюрьму «Ридмард». Несколько часов назад оттуда был совершён возмутительный побег, чего не случилось бы, занимайся я этим учреждением. Госпожа президент, могу ли я рассчитывать…

– Вы Луковски нашли? – недовольно произнесла Аврора Тейт.

– Ещё нет, – признался Брум, – но директор Найл уже этим занимается. Антигосударственная деятельность «Горизонта» будет пресечена, я вам обещаю.

– Акито, а что у вас? – президент бросила подозрительный взгляд на главу Синего Департамента.

– Лучшие умы трудятся над успокоением граждан, – вздрогнув от неожиданности, доложил министр Асадаши. – Опросы показывают, что волнения из-за состояния пространственных коридоров на прежнем уровне. Думаю, до выборов население ещё сохранит веру в науку. Правда я не могу обещать, что голоса избирателей из миров Простора и двух-трёх планет Ближних рубежей поступят вовремя. Слишком много червоточин уже исчезло, да и помехи от канала Бак-Тара всё сильнее.

– Оно и к лучшему, – кивнула Тейт. – Периферия вечно подкидывает сюрпризы. Главное, чтоб основные миры проголосовали правильно.

На последних словах она указала на флаг, висящий за её спиной, на котором вокруг Сидарии вращались десять изначальных планет Ближних рубежей.

– Ладно, все свободны, – президент раздражённо махнула рукой, – а вы, Освальд, останьтесь. И пригласите нашего друга.

Одрик Таламо, Алистер Шоу и Акито Асадаши быстро встали и с облегчением покинули кабинет, посещение которого обычно не внушало радости никому из них. Брум же на пару минут вышел в коридор и вернулся с высоким рыжеволосым мужчиной в зелёном кителе и при строгих усах.

– Директор Найл! – Аврора Тейт встала, приветственно пригласила Кира подойти и пожала ему руку. – Мы видимся впервые, не так ли?

– Не имел чести познакомиться раньше, – кивнул тот. – Я могу быть чем-то полезен?

– Уверена, в вашей полезности убедится Освальд, – ответила президент, – но мы хотели задать вам один вопрос. Можно?

Кир Найл удивлённо посмотрел на Аврору Тейт и министра Брума, ссутуленная и пучеглазая фигура которого казалась сейчас особенно неприятной.

– Что угодно, – с готовностью ответил он.

– Отлично! – улыбнулась президент. – Видите ли, полчаса назад мне поступил сигнал из Цитадели. Мой контакт сообщил, что хранитель Дан Белур сбежал в неизвестном направлении и унёс Осколок. Лично мне всё равно, но если завтра он не будет вместе с этой штукой стоять рядом со мной во время речи ко Дню памяти Последнего Исхода, мои рейтинги… нет, доверие граждан к власти может быть окончательно утрачено. Асадаши вчера доложил, что ещё два коридора схлопнулись, миры в панике. Мне удаётся сдерживать бунт лишь тем, что я обещаю скорейшее вмешательство Триады. Вообразите, что народ подумает об этих обещаниях, если этот… если хранитель Белур завтра не выступит со мной.

Если бы подобный разговор состоялся чуть раньше, у Кира бы не возникло и тени сомнения в словах Авроры Тейт, но буквально позавчера курсант Эдвин Артейн признался ему в той мелкой забегаловке, что Триада ещё на Эттере проголосовала против своего вмешательства, а это значило лишь одно: президент врёт народу. И врёт по-крупному. Впрочем, его вызывали не для этого, так что директор Найл просто кивнул.

– Я хочу, чтобы вы с Брумом, – она кивнула в сторону главы Зелёного Департамента, испытующе смотрящего на Кира, – нашли Дана Белура и вернули Осколок. Сегодня же.

– Почему вы решили передать мне это лично, а не через министра? – Найл чувствовал, что уже знает ответ.

– В последнее время, директор, – Освальд Брум сцепил пальцы, будто собирался с мыслями, – в Цитадели слишком много странного происходит. Сначала преемник Артейн посещает свою преподавательницу в госпитале. На следующий день он сбегает, чтобы невинно поболтать с подружками, а сегодня та женщина из госпиталя и вовсе пропадает. Мои люди, к сожалению, не так хороши, как вы, директор, но они выяснили, что во всех трёх случаях фигурировал один и тот же участник. Я полагаю, имя Витессы Найл вам знакомо?

Ещё со времён службы в разведке его приучили управлять эмоциями и дисциплинировать чувства, и Кир прекрасно понимал, что нельзя выдать своего волнения. А ведь он так и думал, что сестра создаст кучу проблем! А он ещё и в должность-то едва-едва вступил. Похоже, Тесса действительно не понимала, что значит быть осторожной, сколько бы он её ни учил.

– Нам известно, с чего начать поиски? – демонстрируя полную лояльность, уточнил Кир, надеясь, что ни у президента, ни у министра не возникнет сомнений в его преданности.

– Мы рассчитываем на ваш опыт, директор, – протянул министр Брум, – но мои агенты уже держат на контроле все космопорты, станции поездов и даже речной транспорт. Однако я опасаюсь, что хранитель обладает знакомствами, которые мне неизвестны. Найдите его, директор. Найдите сегодня. И тогда завтра у нас не будет к госпоже Найл никаких вопросов.

***

– Что значит «сбежал»? – Кора, наконец, отсоединила планшет от головы Планка и обескураженно опустилась на перевёрнутый металлический ящик. – А как же Триада?

– Похоже, плевать он на неё хотел, – печально ответил Эдвин.

Будущий ксенолингвист не понимал, что теперь делать, а обстановка заброшенного ангара внезапно стала давить так, что хотелось просто лечь и закрыть глаза. Казалось, буквально только что он сделал невозможное, уговорив хранителя Аш’шамму пожертвовать собой ради человеческой планеты, и тут оказывается, что её коллеге из числа людей всё это глубоко безразлично. И что делать? Как быть без Осколка? Что сказать Сааг? Да и как с ней теперь связаться?

– И куда он пошёл? – удивилась Тесса. – Думаешь, власти его так легко отпустят? Завтра же День памяти! Тем более, ты сам говорил, что у них с президентом любовь не задалась.

– А старику можно верить? – имея в виду только что звонившего Рана Белура, спросила Кора. – Да-да, я знаю, что он пока помогал нам, но мало ли… хранитель всё-таки его брат.

– Не знаю! – не выдержал Эдвин. – Похоже, что мы с ним друзья? Этот толстый гад читает мысли и знал, что я ему ни секунды не верю! Думаете, он сказал бы мне, где будет прятаться и как именно сбежит, если вдруг прижмёт?

Тесса и Кора замолчали, на этот раз нисколько не обидевшись на парня. Обе понимали, что он только что сорвался на шестисотлетнюю тевларку и пока ещё явно не пришёл в себя.

– Все протоколы функционируют нормально, – внезапно выдал эвотрон, отключившийся, наконец, от волнового канала связи с Союзом Тевлар, – наблюдаются множественные повреждения корпуса. Требуется замена внешних панелей.

– У моей мамы такой был, – улыбнулась профессор Райли, которая всё ещё чувствовала себя весьма слабо, но теперь хоть могла побеседовать с Планком, который почти всё это время говорил за Аш’шамму, – только его звали… надо же, забыла… он был садовником.

– Базовая служебная программа, – пояснил эвотрон, – устанавливается первым владельцем. Откладывается в глубинных архивах, сказывается на всём будущем функционале. Моим первым назначением был уход за домашними животными. Кстати, а где Шум?

Хорд, надо сказать, никакого стресса не испытывал и чувствовал себя в ангаре просто изумительно. Он уже стащил в одну кучу самые разные запчасти и обломки, смастерив себе неплохую берлогу, в которой довольно уютно устроился.

– Планк, ты гений! – вдруг снова осенило Эдвина, – я не уверен, но Ран Белур вроде говорил, что хорды хорошо чувствуют Искру. Ну, эту… не знаю… эту энергию, что внутри тех, кто может управлять Осколками. Как у меня.

– И что? – не поняла Тесса.

– Как что? – Эдвин не зал, что делать, но мысль будто крутилась на языке. – Белур же хранитель! И Искры в нём немало. Можно же как-то науськать Шума на него?

– В полуторамиллиардном городе? – скептически заметил доктор Иш’шиббу, всё ещё опасливо косясь на хорда. – Даже будь всё это правдой, как вы себе такое представляете?

– Отличная задумка, – холодным звенящим голосом произнёс Планк. – Чутьё хордов использует частоты, недоступные большинству живых существ и механизированных сенсоров. Я шесть лет был судьёй на подпольной гладиаторской арене и видел, как тренируют этих зверей. Если у него будет зрительный образ и правильная команда, Дана Белура можно будет отыскать. Если, конечно, он ещё на Эттере.

Тесса тут же вытащила свой галафон, подключилась к сети Федерации и спроецировала небольшое изображение Дана Белура с официальной страницы Цитадели.

– Шум, иди сюда! – позвал Эдвин, и хорд тут же выбрался из своего стального убежища и приветливо потрусил в сторону хозяина.

– Смотри, – Тесса опустилась на колени перед красношёрстным хищником, – запоминай. Это Дан Белур. Его надо найти.

– Нет, это не так работает, – парень потрепал Шума по голове, вспоминая, как старик Ран рассказывал, что истинный носитель Искры должен хорошо подружиться с хордом.

– Чушь какая, – фыркнул где-то позади профессор Иш’шиббу.

Арманда Райли, Витесса Найл и Кора Вайс замерли в ожидании, будто вот-вот должно было произойти нечто невероятное. Все они не совсем понимали, какого эффекта парень вообще пытается добиться.

– Позволите? – Планк сделал шаг вперёд и посмотрел на Эдвина светящимися голубыми глазами. – Есть действенный тренировочный метод, усвоенный мной на арене.

– Давай, – будущий ксенолингвист понимал, что время бежит, а Тилл с каждым часом всё в большей опасности.

У эвотрона был хоть какой-то реальный опыт в этом деле. Нет, он сам, конечно, и записки через Шума уже передавал, и таблетки подбрасывал, но всё это было мелочью. Ну и потом, разве не Планк придумал хорду прозвище? Не исключено, что старый робот и в правду знает, что делает. Эдвин отступил в сторону.

– Сидеть тварь! – рявкнул эвотрон, а его голос в мгновение стал настолько громким, что все присутствующие зажали уши. – Назад в клетку хочешь?!

Маленький хорд испуганно вжал голову в плечи и затрясся от ужаса. Его хвост дрожал так сильно, что вся красная шерсть буквально ходила ходуном. Он плотно сцепил челюсти, болезненно заскулил и выпучил большой жёлтый глаз.

– Может, не надо так, Планк? – робко заметила Тесса, перепуганная не меньше Шума.

– Молчать! – глаза эвотрона вспыхнули красным, и он, резко обернувшись к владелице, указал пальцем ей в лицо. – Всем молчать! А ты иди сюда, тварь! – Шум не успел увернуться, и огромная металлическая рука схватила его за загривок и подняла на два метра от пола. – Я всю душу из тебя вытрясу! Кину к тем зверям, где ты гнил! Ты помнишь, что это был я? Я поймал тебя! Ты немедленно подчинишься! Ты подчинишься, мразь! Ты слышишь меня!

– Ррраф… – Шума буквально трясло.

Только сейчас Эдвин понял, что прикрыл собой почти беспомощную доктора Райли. Кора в ужасе пятилась назад, а на лице Тессы был настоящий шок, от того, что недавно отремонтированная махина внезапно вышла из-под контроля. Иш’шиббу и вовсе испуганно взвизгнул и бросился из Ангара, помня, на что способен этот эвотрон.

– Дай сюда! – громовой бас Планка стал сильнее, и он вырвал галафон из рук Тессы. – Смотри, животное! Ты найдёшь его! Найдёшь! Или я спущу с тебя шкуру, мразь!

– Ррррруу… – дрожащий в панике хорд замигал единственным глазом.

– Ты найдёшь его сейчас! – снова рявкнул эвотрон. – Или я оторву тебе башку!

– Ууу…. Ррр… – Шум сдавленно выдохнул и безвольно повис на ржавых пальцах.

– Команда принята, – глаза Планка вновь засветились голубым, а голос стал спокойным и слегка звенящим, как прежде. – Хорд готов к поискам, но вам стоит быть рядом, господин Артейн, чтобы координировать его действия. Рад был помочь.

Тесса осторожно обошла эвотрона, будто пытаясь убедиться, что он в порядке. Планшет в руках коры трясся так, что девушка положила его на ящики, чтобы не уронить, но пальцы не переставали дрожать.

– Мамин тоже порой из себя выходил, – голос доктора Райли прозвучал куда слабее прежнего, и стало ясно, что вся эта встряска окончательно её измотала.

Да, модели четвёртого поколения действительно считались самыми нестабильными, но Планк, похоже, переплюнул всех своих собратьев.

– Никогда. Так. Больше. Не делай, – медленно и сосредоточенно отчеканил Эдвин, аккуратно беря Шума на руки и спуская того на пол. – Ты понял меня, Планк?

– Не понимаю, – равнодушно откликнулся эвотрон. – Его готовили для поединков и тренировали именно так. Такой язык он понимает лучше всего. Я полагал, ваша профессия обязывает ценить важность нахождения общего языка.

– Мы найдём его? – Эдвин проигнорировал Планка и погладил хорда по шее.

Шум утвердительно заскулил, поглядывая на проекцию Дана Белура над галафоном Тессы. У будущего ксенолингвиста внутри всё кипело: то ли от устроенного тут Планком, то ли от того, что эвотрон действительно добился своего. И добился быстро.

***

– Я по приказу президента Тейт! – строго произнёс Кир Найл, глядя на тяжело бронированного солдата у центральных ворот Цитадели.

– Но без разрешения хранителя я не… – пролепетал тот, понимая, как глупо звучит его ответ в текущих обстоятельствах.

– Кого-кого? – рыжий директор Бюро по борьбе с антигосударственной деятельностью был настолько высоким, что мог смотреть в глаза собеседнику в десантной амуниции, почти не поднимая головы. – Ты потерял и хранителя, и Осколок, боец. Зачем ты тут вообще стоишь? Открывай давай!

Кира встретили слуги, тут же проводившие его в покои Дана Белура. Он осматривал помещение около получаса, оценивая каждый предмет, будто надеялся выйти на беглеца через многочисленные антикварные и старинные вещи, которыми так сильно увлекался здешний жилец.

– Вам помочь? – в дверном проёме появился четырнадцатилетний мальчик. – Меня зовут Логден, я тут живу.

– Ну помоги, Логден, – равнодушно откликнулся Кир Найл, не сводя взгляда с очередного полупрозрачного кристалла на золотистой подставке. – Куда мог пойти хранитель?

– Я уже сказал, что не знаю, – откликнулся тот.

– Уже? – кое-что стало понятнее. – Значит, это ты осведомитель президента Тейт?

– Не осведомитель, а помощник! – возмутился Логден. – И теперь, когда Дан Белур сбежал, хранителем буду я!

Кир скептически хмыкнул и включил голографический компьютер на столе. Последние записи указывали на просмотр второсортных сериалов Федерации, на ни к чему не обязывающие письма поклонников, коих у каждого хранителя было в избытке, и на чтение весьма странных книг про какую-то Искру. Последнее заинтересовало Кира чуть сильнее, но почти все тексты были о том, как Осколки выбирают себе владельцев, а в этой теме бывший разведчик не разбирался. Сделав на всякий случай копию, он продолжил осматривать покои.

– Я думаю, вы его не найдёте, – напомнил о себе Логден.

– Почему же? – Кир посмотрел на мальчика.

– Он в последнее время часто говорил, что устал, – ответил тот, – и всё время намекал, что скоро хранитель сменится. Я думал, он болеет или типа того, но он точно что-то придумал.

– Что именно он говорил? – директор Найл прекратил своё занятие и сел на стул напротив мальчика. – Если поможешь, я во всех красках опишу президенту, как ты был полезен.

– Он очень много общался с одним человеком, – тут же оживился Логден. – Я не помню, как его зовут, но его в новостях часто показывают. В последние три дня они всё время встречались. Говорили о странных вещах.

– Это было здесь? – поинтересовался Кир. – В Цитадели?

– Да, – кивнул мальчик. – Он носит деловой костюм. Такой же, как у вас, только синий.

Кир прикинул, кто одевается в китель Синего Департамента, часто светится перед голокамерами и вхож в Цитадель. Кажется, подходило только одно имя.

– Акито Асадаши? – уточнил он. – Министр науки? Пожилой такой?

– Точно! – Логден явно вспомнил имя из новостей. – Да, именно он! Хранитель провожал его подземными коридорами, и они подолгу беседовали. Мне иногда бывает скучно, и я… в общем хожу везде, кое-что слушаю. Они встречались три дня и всё время говорили о каких-то письмах и комп… компью… сейчас…

– Компроматах? – поторопил его Кир.

– Точно! – повторил Логден.

Этого было достаточно. Подобного директор Найл насмотрелся ещё на службе в разведке и опознать шантаж мог запросто. Хранитель, прекрасно читающий мысли, точно нарыл что-то на самое слабое звено президентского окружения. Если Акито Асадаши боялся за свою безопасность, то вполне мог организовать Дану Белуру побег.

***

Эдвин не мог назвать себя верующим. Пожалуй, никто теперь не мог. Говорят, на Старой Земле процветало множество самых разнообразных религий, проповедовавших веру в высшие силы, но в конечном счёте все эти учения сводились к исключительности человеческой расы. Когда же люди вынужденно столкнулись с тем, что они не просто не одни во вселенной, но ещё и далеко не так хорошо развиты, как полагали, всё изменилось. Трудно сохранять веру в божество, имеющее на твою бессмертную душу какие-то планы, когда перед тобой стоят кнаты, тевларцы и негулониане, само существование которых ломает все религиозные убеждения об колено.

Но сейчас требовалась именно вера. Будущему ксенолингвисту, без пяти минут выпускнику Высшей Тилльской академии, предлагалось на полном серьёзе поверить в то, что маленький красношёрстный хищник-убийца сможет найти человека в столице Третьей Федерации, где только по улицам ходили десятки миллионов человек, не говоря уж о подземном и воздушном транспорте и небоскрёбах, до отказа набитых жителями. Веру испытывало ещё и то, что нужно было принять, будто на хорда действительно подействовали крики старого ржавого эвотрона и его, Эдвина, сила убеждения.

– Может, зря мы Иш’шиббу в ангаре оставили? – Кора круто вывернула штурвал аэромобиля, направив его к самым верхним ярусам города, где летающего транспорта было больше всего.

– Он же с Планком, – пожал плечами парень, – тот его покараулит, чтоб глупостей не наделал. Тесса отвезёт доктора Райли в госпиталь и вернётся за ним. Поживёт на квартире профессора, как договорились. Главное, чтоб раньше не попался, а то его ж за побег ищут.

Они взяли тот же аэромобиль, на котором Кора утром увозила доктора Иш’шиббу из «Ридмарда». Искать новый транспорт не было ни сил, ни времени, а действовать пришлось быстро. Кора, к счастью, неплохо водила. Единственной проблемой было то, что приходилось лететь высоко, где их мог опознать любой патруль, но и выбора не оставалось: Шум мгновенно терял связь с целью, если аэромобиль опускался слишком низко. Пока всё шло нормально, хорд сидел у полуоткрытого окна и остекленело смотрел вперёд своим огромным жёлтым глазом, но стоило Коре хотя бы чуть-чуть уклониться в сторону, Шум начинал агрессивно рычать и царапать когтями сиденье. Прошёл уже почти час полёта, и пока было совершенно непонятно, куда конкретно они направляются.

– Между вами с Тессой что-то есть? – вдруг спросила Кора.

– С чего ты взяла? – удивился Эдвин. – Она невыносимая, сама не видишь?

– Я-то вижу, – вздохнула та, – просто когда ты сегодня говорил с Аш’шаммой, то смотрел почти всё время только на неё. Как будто поддержки искал. Не заметил? А я заметила.

Парень не знал, что ответить, поэтому просто плотнее прижал ладонь к спине Шума. Трудно сказать, помогало ли это, но если верить Рану Белуру и Планку, хорду нужна была тесная связь с носителем Искры. Так или иначе, этот удивительный зверь был сейчас единственным, на кого ещё можно было надеяться.

– Он там спокоен? – уточнила Кора.

– Вроде бы, – пожал плечами Эдвин, – а что?

– В окно посмотри.

А ведь и вправду, за своими размышлениями парень пропустил момент, когда аэромобиль свернул куда-то в сторону и уже некоторое время летел прочь от гигантской крестообразной Аркадии. Впереди на берегу Инуанского моря виднелось приземистое голубое сооружение, напоминающее не то складской комплекс, не то взлётно-посадочную площадку.

– Похоже на частный космопорт, – заметила Кора.

– С чего ты взяла? – Эдвин получше всмотрелся в казалось бы обычные постройки.

– Забыл, где я работаю? – удивилась та. – Все мастерские, куда меня брали, вечно были при таких площадках. Просто эта поприличнее.

Эдвин посмотрел на Шума и понял, что подруга летит совершенно верно: хорд заметно оживился, прилип к стеклу и победно клацал челюстями. Похоже, вера себя оправдала.

***

Дан Белур готовился к взлёту. Само собой, он привык к куда большему комфорту, но сейчас выбирать не приходилось. Грузовой борт класса «Мул» никто не будет ни задерживать, ни досматривать, а на орбите уже можно пересесть на подготовленный корабль. Главное, чтобы в ближайший час ничего не случилось. К счастью, вечно запуганный Акито Асадаши не стал особо торговаться и предоставил судно так скоро, как только смог. Подумать только, паранойя Авроры Тейт сейчас подставила её саму: президент так часто приглашала его на заседания читать мысли своих министров, что в итоге в голове одного из них он нашёл столько компромата и презрения к действующей главе Федерации, что поначалу и сам не поверил. Впрочем, на регулярный вопрос Авроры о том, все ли из министров ей лояльны, Дан Белур без тени сомнения отвечал положительно, что давало ему почти беспрепятственный доступ к планам и замыслам высшего руководства космодержавы.

– Всё готово, – желтокожий пожилой министр науки вышел из топливного ангара и направился к посадочной площадке. – Хранитель, я могу надеяться, что мои… секреты… что они останутся таковыми и впредь?

– Как только я покину орбиту Сидарии, – отдышка с трудом позволяла Дану Белуру поспевать за собеседником, – вы будете в полной безопасности. Когда взлёт?

– Через полчаса, хранитель, – заискивающим тоном произнёс Акито Асадаши. – Могу ли я спросить напоследок?

Дан Белур не любил вопросы и ещё больше не любил, когда знал их наперёд. А знал он всегда. Сейчас Асадаши спросит, что же ждёт галактику, раз Триада не станет помогать. Он достал всех этим вопросом на совещаниях в Новом Оплоте, измучил самого себя, а теперь намеревался узнать у самого хранителя то, что и сам прекрасно понимал.

– Всё будет так, как сказала Тейт, – пожал плечами Дан Белур, тяжело опираясь о заграждение около посадочной площадки. – Большинство червоточин исчезнут. Когда – вам виднее, этим же ваше ведомство занимается. Какие-то взорвутся, испепелив миры вроде Тилла. Тейт будет править Сидарией и Мэлнисом, а прочие планеты Федерации… хотя какая уж там Федерация! Просто будут отдельные планеты, бесконечно далёкие друг от друга. Какие-то выживут, какие-то умрут в нищете без помощи центра.

– И вам совсем не жалко? – министр так и не смог привыкнуть к умению хранителя отвечать на вопрос до того, как его зададут.

– Помилуйте, Акито! – скривился Дан Белур. – Радуйтесь, что живёте на Сидарии. На вашем месте я бы… стоп! Кто-то идёт.

– С чего вы взяли? – удивился министр.

– С того, что я слышу что-то ещё, кроме ваших испуганных мыслишек, Асадаши, – хранитель закрыл глаза и сосредоточился. – Странно… очень странно… Корабль готов?

– Двадцать минут, – испуганно прошептал глава Синего Департамента. – Он на автопилоте, заряжает аккумуляторы. Сам взлетит. Можете уже идти внутрь и запереться, а я уезжаю. Простите, нельзя допустить, чтобы меня тут с вами застукали. Простите.

Акито Асадаши низко поклонился и бросился назад к топливному ангару, в котором имелся запасной выход из комплекса. Корабль на посадочной площадке начал подавать предупреждающие сигналы, призывая подняться на борт. Понимая, что придётся взбираться по ступеням, чего он больше всего не любил, хранитель взял большой дорожный кейс с самым важным грузом в галактике и поспешил на взлётную площадку.

– Прощай, Сидария, – пропыхтел он, поднимаясь по трапу и бросая взгляды на волны Инуанского моря, берега которого так редко посещал, живя всего-то в нескольких километрах отсюда, – неплохо мы с тобой порезвились.

Дан Белур слышал чьи-то мысли, слышал, как они постепенно приближаются. На расстоянии было трудно понять, кто это, но хранитель полагал, что за ним охотится как Зелёный Департамент, так и глупец Артейн, проявивший неожиданную прыть в вопросах, которые ещё неделю назад его принципиально не интересовали. Оставалось лишь гадать, кто выследил его первым.

***

– Стойте! – Эдвин бегом пронёсся через открытый коридор маленького космопорта к взлётно-посадочной площадке. – Хранитель, стойте!

Пожалуй, в обычное время здесь полным-полно работников, но если парень был прав, то сегодня тут никого не окажется. Дан Белур наверняка захочет улететь, не оставив свидетелей, и подобное место подходило как нельзя лучше. Конечно, если верить, что Шум не ошибся и привёл их с Корой куда надо.

– Стойте! – снова выкрикнул он, врываясь на площадку. – Не улетайте! Аш’шамма согласна! Она согласна! Вы не поняли по галафону? Она согласна!

Дан Белур обернулся, и последние надежды Эдвина рухнули. Всё хранитель прекрасно понял, а значит он попросту не собирался исполнять свой долг. Толстяк был уже на середине трапа, но огромный живот и тяжёлый кейс явно не давали ему ускориться и скрыться за шлюзом корабля. Поняв, что нуждается в передышке, Дан Белур поставил кейс на ступень рядом с собой. Лицо его покраснело, а дыхание сбилось.

– Куда же вы? – запыхавшись, парень добежал до трапа, остановившись внизу. – Вы бросите нас? Бросите всех? А как же мой дом? Вы же голосовали! Вы же были согласны на Эттере!

– Как же ты мне надоел, – тяжело выдохнул Дан Белур, – я уже жалею, что рассказал тебе об Искре. Всё равно, от тебя никакого толку.

– Именно… – медленно восстанавливая дыхание, сказал Эдвин. – От меня никакого, я согласен. Но вы! Вы же хранитель! Осколок выбрал вас! Вы же сами говорили, что это долг перед Иллу, долг перед галактикой. Хранитель Аш’шамма согласна, я сам её убедил. Хранитель Сааг готова лететь хоть сейчас, надо только ей сообщить. Дело за вами! Миллиард жизней на Тилле зависят от вас!

– Вот только не надо этих дешёвых сцен, – брезгливо поморщился толстяк, – я тебе не старая полоумная тевларка и не фанатичная четырёхглазая девка. Ты знаешь, сколько мыслей в моей голове? Я круглосуточно слышу вас всех, ничтожества! С того момента, как Осколок признал во мне преемника, я ни единой секунды не желал быть в Триаде. Ни единой, юноша. Мой дар скромен в сравнении с тем, что умели хранители прошлого, но его достаточно, чтоб увидеть вашу сущность. Люди, инопланетяне – все вы одинаково мерзкие и отвратительные гнусы, недостойные ничьей жертвы за вас. Я никогда не собирался умирать у алтаря на Халларе! Никогда, юноша!

Эдвин растерянно смотрел на несостоявшегося наставника, понимая, что все прошедшие дни были сплошным обманом.

– Значит, для этого «Килуин-А»? Вы хотели заглушить свой дар? – спросил он.

– А ты не так глуп, как кажешься, – ухмыльнулся Дан Белур, вытирая пот со лба. – Да, с этим веществом я мог спать, не слыша всего этого роя мыслей. В последние месяцы они звучат особенно сильно. Думаю, это из-за Осколка. Он призывал меня много недель, будто хотел сказать что-то, но я не понял, что именно. Это началось задолго до исчезновения первых червоточин. Что-то творится в галактике, мальчик, что-то куда более страшное, чем катаклизм, из-за которого вся эта суета.

– Есть что-то, что заставит вас передумать? – с надеждой проговорил Эдвин.

– А ты не такой трус, как я подумал во Дворце Всеединства, – задумчиво протянул хранитель. – Когда я увидел Искру в тебе, то сразу влез в голову. Ты и не почувствовал. Страх, самолюбие, презрение, гордость, высокомерие – вот, что наполняло и наполняет тебя, юноша. Но теперь есть что-то ещё. В лучшие времена я бы занялся твоим обучением, но они давно миновали. Я улетаю, юноша.

– Но вы же голосовали «за» на Эттере, – почти взмолился Эдвин, – что изменилось?

– За? – Белур расхохотался. – Значит, сработало! Я никогда не был за! Мне просто нужно было сыграть свою роль перед Таламо и Триадой. А что, поверил? А ты не думал, дурачок, что тот борт, что взорвался у окон малого зала, очень уж удачно упал на корабль тевларской делегации?

– Вы? – не совсем понял Эдвин. – Но зачем?

– А может, ты и глупец, – хмыкнул хранитель. – Все знают про паранойю Аш’шаммы после Обуланского инцидента. Все знают, как сильно тевларцы не хотят жертвовать последним хранителем. Но был риск, что на совете она передумает. Я просто подстраховался. Достать слабенькую лучевую бомбу и старый негулонианский кораблик на автопилоте не так уж и трудно. А допуск у меня на этот день и так был, вот Золотой Щит Эттеры и пропустил мой маленький подарок Аш’шамме. Не бойся, мы бы не пострадали: там был таймер, корабль рванул где надо и когда надо. Я прилетел позже тевларцев и всё настроил. Видел, как они истерили? Всё прекрасно сработало! Признаться, я куда больше переживал, когда эта идиотка Найл со своим склизким дружком пальнули в корабль торпедами – могли и в наши окна угодить. Так что не принимай мой голос «за» за чистую монету, юноша.

– А бомба во Дворце? – Эдвин был в шоке. – Вы же могли убить всех нас!

– Вот только не делай из меня террориста! – совершенно искренне возмутился Дан Белур. – Я знаю об этом не больше тебя. Эти психи, Жрецы Абсолюта, планировали всех нас там поубивать. Удивительное совпадение, признаю, но тут я ни при чём. Впрочем, мы заболтались с тобой, юноша, а мне пора.

– Почему вы бежите? – не унимался Эдвин.

– Мне не жить! – почти истерично выпалил Дан Белур. – В любом случае! Если я соглашусь быть с Триадой, я умру. Если останусь, Тейт убьёт меня сразу после выборов и исчезновения червоточин. Она прямым текстом дала понять, что в её новом маленьком мире конкурент в лице хранителя не требуется. Она хочет быть единственной! Мне не жить, юноша, а умирать я не намерен. И никогда не был намерен. Пока ты не уговорил Аш’шамму, а я не прочёл мысли Тейт, я ещё верил, что сделаю тебя преемником, а сам спокойно доживу свой век в роскоши Цитадели. Низменные мысли? Не спорю! Но это мои мысли! Мысли, которые я почти перестал слышать за миллионами чужих. А теперь я не выживаю ни при одном из раскладов. Я тут не останусь!

– Хотите бежать – бегите! – не выдержал Эдвин. – Оставьте Осколок, пусть кто-то другой заменит вас в Триаде!

– Кто? – сокрушённо рассмеялся Дан Белур. – Ран? Логден? Они никогда не смогут им управлять. Ты? Задумал принести себя в жертву? Не верю! Да ты и не преемник… я не знаю, что ты такое, Эдвин Артейн, но твоя Искра противна Осколку. Он не просто так не видит тебя. Но мне уже плевать, юноша. Пока червоточины ещё живы, я прыгну так далеко, что никто меня не найдёт. А Осколок… что ж, его могущество ещё послужит мне. Я всегда был достоин этого.

– А почему вы всё это рассказываете? – Эдвин вдруг резко сменил тон и начал говорить куда более надменно и холодно. – Вы, как злодей из дешёвого детектива. Что за признание в последнюю секунду?

– А чего таить? – пожал плечами слегка обескураженный хранитель. – Через несколько минут я улечу, а через пару недель схлопунтся последние коридоры. Я буду недосягаем. Можешь тогда хоть всем разболтать.

– Я бы не был так уверен, – парень достал из кармана маленький портативный коммуникатор Камо Данзумы. – Я работаю с Киром Найлом из Зелёного Департамента, и он только что всё слышал. Не удивляйтесь, он меня почти сразу завербовал, ещё на Эттере. Мне осталось сказать, где мы, и вас собьют раньше, чем доберётесь до орбиты. Разве не вы сейчас признались, что президент мечтает избавиться от вас. Днём раньше, днём позже…

Эдвин картинно поиграл квадратным передатчиком на ладони, демонстрируя хранителю свою решимость. Галафон он забыл в аэромобиле и оставалось надеяться, что Белур не в курсе, что этот коммуникатор способен вызвать лишь одного абонента – корабельного врача за тысячи индиктов отсюда. Впрочем, толстяк читал мысли, так что он уже должен был всё знать. Вернее, раньше так и было бы.

– Не понимаю, – Дан Белур прищурился, изо всех сил пытаясь попасть в голову парня, но мысли того упорно не складывались во что-нибудь стройное, хотя и звучали знакомо. – Что это ещё такое? Что в твоей голове?

– Не получается, да? – злорадно ухмыльнулся Эдвин. – Вы забыли важную вещь, Белур: я – ксенолингвист. И сейчас я думаю на кнатском.

Хранитель с трудом поднял кейс с Осколком и принялся с неимоверными усилиями подниматься по ступеням спиной вперёд. Взгляда он не сводил с парня, но его мысли по-прежнему были полностью скрыты.

– А если я говорю на кнатском? – отчаянно выпалил Дан Белур.

– Не умеете вы слушать, – Эдвин ступил на трап и сделал несколько шагов вперёд. – Я же ксенолингвист, ходил на сотни лекций в академии и прекрасно знаю, когда курсант не понимает преподавателя. Я догадался, что вы не знаете кнатского, когда мы ещё были у пиратов. О да, вы были постоянно напуганы, а значит, понятия не имели, что нас ждёт. Вы не знали их планы. Ну так что, блефую я или нет?

Жилка на виске хранителя опасно запульсировала, и он снова напрягся, пытаясь прочесть мысли несносного юноши, столь непочтительно ставящего его перед невыносимым выбором. Пару секунд он силился пробиться через языковой барьер, но ничего не вышло.

– Что ж, дело ваше, – Эдвин, никогда не слывший хорошим актёром, стараясь случайно не подумать ничего на всеобщем языке, поднёс ладонь к лицу и демонстративно заговорил прямо в выключенный односторонний коммуникатор. – Директор Найл, сообщаю, что…

– Хватит! – взвизгнул толстяк! – Свалился на мою голову! Подавись! На! Подавись!

С этими воплями он швырнул дорожный кейс вниз, а Эдвин едва успел от него уклониться. Тяжёлый чемодан рухнул на твёрдое покрытие посадочной площадки и от удара раскрылся. С почти хрустальным звоном Осколок янтарного цвета вылетел наружу и, прокатившись около метра, остановился. Да, у Белура была искусная подделка в Цитадели, но парень ещё тогда научился отличать настоящий артефакт от муляжа. Этот был настоящим.

– Отпустишь меня? – дрожащим голосом пробормотал Дан Белур.

– Учите языки, – ответил будущий ксенолингвист, убирая в карман коммуникатор. – Эта штука даже не работала. Летите, куда хотите, Белур. Я так понимаю, жертву из-под палки не принесёшь. Только когда в следующий раз захотите назвать трусом меня или кого-то ещё, вспомните себя. И Тилл тоже вспомните.

«До взлёта осталось 10 секунд, – прозвучало из динамиков на столбах около взлётной площадки. – 9 секунд. 8 секунд. 7 секунд».

Дан Белур бросил на Эдвина последний взгляд. Парень не понял, что это было, но очень уж сильно напоминало отчаянье и поражение. Впрочем, толстяк долго не задерживался – из последних сил он рванулся к входному шлюзу и исчез где-то в глубине грузового корабля класса «Мул». Механическая дверь закрылась прямо за ним, и судно со скрежетом и грохотом оторвалось от земли и взмыло в воздух. Через несколько секунд его уже не было видно за густыми и плотными облаками Сидарии. Хранитель Дан Белур, представитель человечества в Триаде, отрёкся от своего призвания и улетел.

***

Эдвин склонился над Осколком, и тот вдруг вспыхнул ярким, но мягким светом. Сначала парень даже подумал, что древний артефакт всё-таки признал его, но из полупрозрачного минерала послышался уже знакомый женский голос. Видимо, Сааг Дакаста Сааг на другом конце всё это время не переставала вызывать его или Белура.

«Аш’шамма согласна, – мысленно произнёс Эдвин, положив руку на Осколок. – Она назначила встречу Триады на Халларе на 64 число по нашему календарю».

«Восхитительно! – послышался в его голове голос юной кнатки. – Я вылетаю сегодня!»

Эдвин уже хотел сказать, что теперь у людей нет своего хранителя, но его планы прервал вкрадчивый и едкий голос, прозвучавший из-за спины.

– Благодарим за помощь, преемник Артейн! – в окружении офицеров в зелёных кителях к нему приближался невысокий сутулый человек с выпученными глазами и торчащими в стороны ушами. – Директор Найл, заберите Осколок для завтрашнего Дня памяти!

– Да, министр Брум, – из полумрака взлётного комплекса шагнул Кир, ведущий с собой Кору, оставшуюся с Шумом в аэромобиле у входа, – будет сделано.

Глава 17. Музейная ценность

Ультрамобиль главы Зелёного Департамента оказался на удивление простым и скромным. За минувшие дни Эдвин насмотрелся на обстановку в покоях Дана Белура, на транспорт, которым пользовался толстый хранитель, и ожидал, что чиновник высшего уровня будет из той же когорты.

– Вы не возражаете против наземных поездок? – поинтересовался Освальд Брум, расположившийся рядом на заднем сидении. – Не люблю я полёты. Впрочем, как и вы, верно?

Эдвину не хотелось думать, откуда министру внутренних дел Федерации известно о его слабости. Кроме того, сейчас были и более важные поводы для беспокойства: Кору и Шума схватили, а о том, как идут дела у Тессы с Планком и доктором Иш’шиббу он и вовсе ничего не знал. Оставалось надеяться, что хотя бы доктор Райли возвращена в центральный планетарный госпиталь и находится в безопасности.

– Я что-то нарушил? – стараясь скрыть дрожь в голосе, спросил Эдвин.

– Вы? – удивлённо произнёс пучеглазый министр. – Ну что вы! Ни в коем случае! Если только глупые правила Цитадели, периодически из неё сбегая, но кому это важно?

Глава Зелёного Департамента вёл себя очень странно, и Эдвин не понимал, чего от него ожидать. По всей Третьей Федерации об этом человеке ходили весьма однозначные слухи, имени его на всякий случай побаивались, а визит Освальда Брума на ту или иную планету почти наверняка означала громкие скандалы и отставки. Наверное, подобные люди в управлении государством нужны, но Эдвин искренне недоумевал, что целому министру могло понадобиться от него лично.

– Чего не скажешь о ваших друзьях, – сочувственно цокнув языком, продолжал тот. – Пора уже познакомиться с вашей милейшей группой злоумышленников. Признаться, я обольщён их везением и талантом, но по долгу службы не могу позволить всему этому продолжаться. Ну что, познакомимся?

Ультрамобиль слегка подбросило на очередной кочке, но до Аркадии ещё нужно было ехать какое-то время, так что на хорошие дороги рассчитывать не приходилось. Частный космопорт, с которого сбежал Дан Белур, как оказалось, был весьма далеко от столицы, просто на аэромобиле этот же путь час назад воспринимался куда короче.

– Кора Вайс, – министр Брум вытащил из старомодного кожаного портфеля картонную папку с бумажными листами, на которых виднелся аккуратно напечатанный текст. – Что такое? А, удивлены бумаге? Не поверите, но я не доверяю всем этим виртуальным технологиям. Согласитесь, что физические носители куда надёжнее. Итак, продолжим.

Зелёный Департамент нагрянул за Даном Белуром большим составом, так что транспорта прибыло много. Кору посадили в другой ультрамобиль, и ни её, ни Шума Эдвин больше не видел.

– Двадцать два года, курсант инженерного факультета Высшей Тилльской Академии, – продолжал Брум, – воспитывается матерью, любит холодную ларатту и вас. Замечательно.

Министр располагающе улыбнулся, но сутулая внешность, большие глаза и непропорционально длинные руки делали его настолько похожим на филара из болотных миров, что добродушного эффекта не получилось.

– Задержана Бюро по борьбе с антигосударственной деятельностью за незаконный вылет с Тилла и помещена в центр содержания нарушителей межпланетных перелётов 54 числа 3207 года, откуда освобождена по приказу директора Найла. Интересно.

– Чего вы хотите? – голос Эдвина предательски дрогнул. Парень прекрасно понимал, что перед ним сейчас не Дан Белур с его пусть и пафосными, но весьма примитивными мотивами. Создавалось ощущение, что одна ошибка в разговоре с Освальдом Брумом могла очень дорого обойтись.

– Я пытаюсь понять, почему вы её отвергаете, – невинно пожал плечами министр. – В дневнике Коры Вайс на домашнем голографическом компьютере столько признаний, что я почти вам завидую. Девочка влюблена уже лет десять. А уж какая талантливая! Организовать побег тевларца Иш’шиббу из «Ридмарда» – это дорогого стоит. Ещё и эвотрона с собой привела. Изумительно. Не будь она уже дважды преступницей, забрал бы её в департамент.

– А мне вы это всё зачем рассказываете? – пытаясь набраться смелости, спросил Эдвин. – Осколок у вас, что я ещё могу сделать?

– О, вы можете немало, – почти уважительно заметил Освальд Брум. – Вы помните какой завтра день?

Конечно, парень это помнил. Кто не знает главный праздник Федерации, отмечаемый 59 числа? День памяти Последнего Исхода праздновался ежегодно на каждой планете, но именно здесь, на Сидарии, годовщину спасения человечества чествовали с особым пристрастием. На вопрос министра Эдвин просто кивнул.

– По традиции президента на празднике всегда сопровождает хранитель, – пояснил глава Зелёного Департамента, – но вы и сами знаете, какая досада вышла с Даном Белуром. Жаль толстяка, ну да пусть бежит. Мне только что написали, что он успел улизнуть с орбиты. Впрочем, как ни странно, это даже к лучшему. У нас с президентом Тейт есть к вам беспроигрышное предложение, курсант Артейн. Простите… преемник Артейн!

До Эдвина начало медленно доходить, к чему клонит этот крайне малоприятный человек. Намёк на мрачное будущее Коры и последующий разговор про завтрашнее торжество могли означать лишь одно.

– Дан Белур был очень эксцентричен, но я сумел обернуть его выходку на пользу делу, – Освальд Брум убрал папку обратно в портфель. – Когда 54 числа вы так эффектно прибыли в Аркадию с «Миража», хранитель публично объявил вас преемником. Я подумал, что сама судьба на нашей стороне. Завтра вы будете стоять рядом с госпожой президентом, фотографироваться с Осколком и внушать нации веру в светлое будущее. Как новый хранитель.

– Что? – забыв про спокойствие, выпалил Эдвин. – Я не буду хранителем!

– О, поверьте, это не требуется, – миролюбиво развёл руками министр. – Через пару-тройку недель червоточины исчезнут, и от Федерации останется буквально пара планет, а Триада никогда не сможет собраться в одном месте. Нужды в хранителях больше не будет. Помогите завтра президенту, а она после выборов навсегда закроет Цитадель. Вы будете свободны. Более того, Кора Вайс будет свободна, ведь я обещаю закрыть глаза на её маленькие шалости.

Неделю назад Эдвин счёл бы предложенную сделку просто идеальной. Он пробивается на самые верха, знакомится с почти недосягаемыми людьми, спасает подругу от проблем, никому ничего потом не должен, да ещё и вся эта история с Искрой отпадает сама собой. Что могло быть выгоднее? Вот только это уже был немного другой Эдвин Артейн. Нет, он по-прежнему не верил в сомнительное учение Триады и всё так же вздрагивал от каждого шороха, но теперь парень знал, что творит Третья Федерация, чтобы не допустить утечки информации о Тилле. А ещё он знал, что родному миру вот-вот конец, если кто-то с Осколком не отправится на Халлар и не заменит Дана Белура.

– Но я не могу быть хранителем, – ответил Эдвин. – Осколок выбирает нового владельца только после смерти предыдущего. Думаю, вы и сами это знаете.

– А я не сказал? – демонстративно удивился Освальд Брум. – Старею. Сейчас всё будет.

С этими словами министр достал галафон и произнёс одно слово: «Запускайте». Затем он нажал на кнопку в подлокотнике сиденья, и крошечный встроенный приёмник спроецировал голограмму, в которой Эдвин узнал популярную ведущую.

«В эфире новости Федерации, с вами Дебора Клейтон! – произнесла та. – Дорогие сограждане, призываю всех к соболезнованиям: час назад в Цитадели от сердечного приступа скончался достопочтенный и всеми любимый хранитель Дан Белур. Врачи уже подтвердили причину смерти. Несомненно, это огромная утрата для всей человеческой цивилизации. О дате прощания с Даном Белуром будет сообщено отдельно, а завтра в День памяти Последнего Исхода перед жителями Аркадии выступит его преемник Эдвин Артейн, которого хранитель официально представил несколько дней назад. Как нам сообщили в Цитадели, во время завтрашней церемонии преемник Артейн будет объявлен новым хранителем Осколка».

Эдвин ошарашенно смотрел в спинку водительского сиденья, не зная, что и думать. Дану Белуру эта новость несомненно бы понравилась, но в остальном всё было крайне скверно. Мало того, что Аш’шамма и Сааг Дакаста Сааг уже летят на Халлар, а у людей некому представлять Триаду, так ещё и Осколок теперь находится под арестом властей. Надежды на спасение Тилла, родителей, матери Коры и вообще всего, что парень знал, стремительно таяли.

– У меня есть условие, – удивив даже самого себя, выдавил Эдвин.

– Интересно, – хмыкнул министр Брум, – и какое же?

– Мне же завтра речь говорить, верно? – уточнил парень.

Глава Зелёного Департамента одобрительно кивнул и достал из своего портфеля лист с подготовленным обращением хранителя к нации.

– Держите. Одрик Таламо обо всём позаботился. Будете чудесно выглядеть.

– Не сомневаюсь, – тяжело сглотнул Эдвин, – вот только я ещё не решил, о чём говорить. Может, про то, как «Ниоба» сбивает корабли у Тилла? Или про то, как вы хватаете людей без суда и следствия? Да-да, это Кора поделилась. А может, рассказать про планы президента Тейт на ближайшее будущее?

Освальда Брума будто холодной водой окатили. Министр сначала оторопел и нервно сцепил пальцы, но потом немного расслабился и вкрадчивым голосом произнёс:

– Мы можем и не давать вам слово, молодой человек.

– Не можете, – набравшись смелости, ответил Эдвин. – В новостях только что сказали, что я выступаю. Заткнёте рот преемнику сразу после смерти хранителя? Да ещё и перед выборами? И когда в космосе такая жуть творится? Рейтинги Тейт прям взлетят, ага.

– Прелестно, – процедил министр Брум, – вы прирождённый дипломат, преемник. И чего вы хотите?

– Кору немедленно отпустят. Её и мою подругу Тессу оставят в покое. И Шума тоже! Это хорд, мелкий такой. Тевларец Иш’шиббу, мой профессор, теперь вне подозрений. Доктора Райли тоже не трогать. Через час Кора должна позвонить мне и дать трубку Планку – она знает, кто это. Если я его не услышу, пойму, что вы меня кинули. И тогда завтра буду очень откровенен, поверьте мне.

– Изумительно, – задумчиво протянул Освальд Брум, – думаю, это честная сделка. Надеюсь, не надо объяснять, что вы останетесь у нас до завтра. А за Витессу Найл вы и вовсе зря переживали – её брат, директор нашего нового Бюро, как раз и помог нам сегодня вас обнаружить. Признаться, мы искали Белура, но Осколок и новый хранитель – тоже очень неплохо. Договорились.

Остаток пути прошёл в тишине. Ультрамобиль ехал быстро, но по воздуху всё же было бы оперативнее. Наконец, среди высоток Аркадии показалась резиденция Зелёного Департамента, украшенная его эмблемой – белым щитом на фоне чёрного ромба. Когда Эдвин уже приготовился выходить, галафон вдруг зазвонил.

– Кора? – косясь на Освальда Брума, спросил парень. – Всё в порядке?

«Меня высадили у какого-то парка, – взволнованно донеслось из устройства, – сказали, что все обвинения сняты. Велели катиться и больше не попадаться. А ты где?»

– Я… я ещё какое-то время буду занят, – парень вдруг подумал, что планы по устранению Дана Белура для президента не актуальны, а значит теперь уже он – следующий, кого та сочтёт препятствием на пути её единоличного величия. – Шум в порядке?

«Да, – тревога в голосе Коры становилась всё сильнее. – Эдвин, ты меня пугаешь».

– Как будешь рядом с Планком, набери, а то я этим ребятам не очень-то доверяю. И Тессу я тоже хочу услышать.

Освальд Брум скептически хмыкнул, но вмешиваться не стал.

– Скажи всем, что Cааг всё знает, – с риском для себя, выпалил Эдвин, – теперь они с Аш’шаммой всё знают. Нужно только придумать, как…

– Ну хватит! – министр неожиданно ловким движением вырвал у парня галафон и передал его офицеру, сидящему спереди. – Что это значило? Впрочем, неважно. Когда она позвонит, вам дадут трубку. Но в целом до завтра вы вполне проживёте без связи.

***

Когда доктор Арманда Райли вновь оказалась в своей палате, Тесса немного успокоилась. Время постепенно клонилось к вечеру, день был уже переполнен событиями, но предстояло разобраться с последней задачей. В снятом ею ангаре всё ещё ждал Планк, охраняющий профессора Иш’шиббу, так что следовало поторопиться. Заказав аэротакси, Тесса за час добралась до нужного места. Доплатив водителю, чтобы тот подождал примерно в полукилометре от ангара, неутомимая рыжеволосая девушка сбегала за старым тевларцем и проводила его до аэромобиля. Таксисту было велено доставить Иш’шиббу по адресу столичной квартиры доктора Райли.

– Всё… – снова вернувшись в ангар, Тесса рухнула в потёртое авиационное кресло. – Вот это денёк, да, Планк?

– Зависит от того, что вы вкладываете в свою оценку, – эвотрон неподвижно стоял у стены, а его глаза и рот по-прежнему мигали голубоватыми вспышками.

А ведь и вправду случилось много всего. Тесса устало зевнула, вспоминая, как ещё утром уродовала себе лицо антисептиком, чтобы пробиться в госпиталь, а Кора с Планком устраивали тевларскому учёному побег из «Ридмарда». А чего стоили переговоры с Аш’шаммой, сидящей на другом конце галактики! А потом этот толстый гад смылся… Ну и как забыть Планка с его криками на хорда? Тесса, само собой, никому бы не призналась, но ей ещё никогда не было так страшно, как в тот момент, когда эвотрон чуть не зашиб маленького Шума. Интересно, где сейчас Эдвин с Корой? По идее, если этот мелкий красный зубастик реально способен найти хранителя, то они уже должны были оказаться на месте. Хоть бы получилось! Впрочем, разве могло не получиться? Если уж смельчак умудрился уговорить Аш’шамму, то Дану Белуру он точно мозги на место вправит. Оставалось только подождать.

– Мои сенсоры фиксируют приближение живого объекта, – вдруг сообщил Планк. – Человек, размер средний, не вооружён. Вероятно, женщина.

– Кора, – облегчённо выдохнула девушка и пошла к большим раздвижным дверям.

У ангара стояла не Кора. Женщина была лет на пять-семь старше самой Тессы, а первое, что бросалось в глаза при взгляде на неё, так это ярко-синие волосы, кислотно переливающиеся в свете вечернего солнца.

– Витесса Найл? – поинтересовалась та.

– Ага, – кивнула Тесса, понимая, что в случае чего может окликнуть Планка. – Погодите, я же вас знаю. Вы… да ладно! Луковски? Магна Луковски?

Девушка была уверена, что не ошиблась. Главная сепаратистка во всей Федерации почти никогда не показывалась лично, но 55 числа её голограмма появилась прямо на площади перед Новым Оплотом и призвала правильно проголосовать на выборах. Ещё тогда Тессе запомнился этот дерзкий и даже агрессивный взгляд, отлично дополняемый раздражающими нотами голоса. Магна Луковски чем-то напоминала большую хищную птицу, словно высматривающую с высоты очередную добычу. Одета нежданная гостья была в самые обыкновенные приталенные брюки и нейтральный серый китель, что могло бы сойти за неплохую маскировку, если бы её волосы не бросались в глаза при первом же взгляде.

– Приятно быть звездой, – подмигнула та. – Пустишь? И давай на «ты».

Не дожидаясь разрешения, ведущая программы «Горизонт» переступила порог ангара. Планк повернул голову в её сторону и оценивающе осмотрел своими светящимися глазами, но, видимо, ничего опасного не обнаружил.

– Смотрела новости Федерации? – уточнила Луковски.

– Нет ещё, – Тесса никак не могла понять, что происходит. – А что ты тут делаешь?

– Не смотрела? – изумлённо воскликнула та. – Обычно я бы за такое похвалила, но сегодня псы Тейт вещают по делу. Дан Белур как бы умер. А твой дружок завтра выступает на Дне памяти Последнего Исхода как хранитель. Вот это рост, да?

Тесса судорожно вытащила из кармана галафон и быстро подключилась к сети Федерации. Все последние новости в точности подтверждали сказанное Магной Луковски. Очевидно, что-то у Эдвина с Корой пошло не по плану, но сейчас был вопрос посерьёзнее.

– Конечно, круто с тобой познакомиться, – Тесса действительно любила выпуски альтернативных новостей, хотя и к Федерации особой неприязни до недавнего времени не испытывала, – но не хочешь сказать, что происходит? Как ты меня нашла? Откуда знаешь, кто я? И чего хочешь?

– Следите за «Горизонтом», чтобы первыми узнать ответы на эти и многие другие вопросы! – расплылась в улыбке Магна. – Прости, всегда хотела так сделать. Короче, я с идеей, как будем вытаскивать твоего друга. Ну и галактику заодно спасать.

Тесса предельно изумлённо посмотрела на собеседницу, понимая, что сумасшедшей её не назовёшь, ведь она знала неприлично много, но вот о доверии тоже говорить было рано.

– Так, понимаю, – миролюбиво кивнула та, – но без меня вам Осколок не забрать. Погоди, ты что, ещё не говорила с Киром?

Странности набирали обороты. «С Киром? – недоумевала Тесса. – Его-то она откуда знает? Да что вообще происходит?» Впрочем, ведущая «Горизонта», похоже, догадалась, что её новая рыжая знакомая знает куда меньше, чем она рассчитывала, и предложила просто подождать. Видимо, Магна собиралась куда-то позвонить, но снаружи послышался знакомый шум аэромобиля, и через несколько секунд большие двери ангара снова раздвинулись. На пороге показался Кир Найл, форменный зелёный китель которого тревожно напоминал, что брату больше нельзя доверять.

– Неприлично заставлять девушек ждать! – ухмыльнулась Магна, сделав несколько шагов к высокому рыжему мужчине, который, к абсолютному удивлению Тессы, неловко приобнял её за талию и что-то шепнул на ухо.

– Вырвите мне глаза… – выдохнула та. – Кто-нибудь уже объяснит, что происходит?

– Да, я всё расскажу, – низким надрывным голосом сказал Кир. – А где курсант Вайс?

– Кто? – не поняла Тесса.

– Кора, – уточнил он. – Ну та, которую я из ЦСНМП вытащил. Ещё не вернулась? Её же вроде отпустили.

У пилота Федерации голова шла кругом. Мало того, что она только что познакомилась с самой Магной Луковски, так теперь ещё оказалось, что старший брат всё знает об их секретном месте и о поисках Дана Белура. Это если ещё забыть о неожиданном порыве нежности пару секунд назад – о да, такое точно нужно будет обсудить. И что значит «отпустили»? Кора что, тоже в опасности?

– Думаю, это курсант Вайс, – проговорил эвотрон, указав пальцем в просвет раздвижных дверей.

Планк оказался прав: издалека по безлюдной дороге к ангару приближалась невысокая смуглая девушка, рядом с которой бодро бежал красношёрстный хорд, то и дело нарезающий круги вокруг своей спутницы. Когда Кора увидела Кира и Магну Луковски, её изумлению тоже не было предела, но тут уже Найл решил раскрыть все карты.

– Ну не мог я тебе всё сказать, – развёл он руками, глядя на сестру, – у тебя ж язык за зубами не держится. Вспомни Агинака: все наши разговоры с ним обсуждала. За прослушку тоже прости, выбора не было. Зато теперь я знаю, что вы договорились с Аш’шаммой и Сааг.

– Прослушку? – возмутилась Тесса, но вспомнила, что и вправду порой не сильно заботилась о секретности. – Рассказывай нормально, что происходит!

– Мы с Магной… – замялся он, – в общем, мы…

– Это я уже поняла! – не выдержала Тесса. – Давай к той части, где ты цвет сменил! Нормально на этих убийц работается?

– Да погоди ты, – нахмурился Кир, – ничего ты не поняла. Мы с Магной учились вместе в своё время. Когда она начала этот свой крестовый поход против Тейт, то быстро вышла на меня. А я тогда как раз из разведки уходил, помнишь? Так вот, я ж не случайно ушёл. Мой отдел занимался расследованием хищений в поставках на кнатский фронт. Я выяснил, что высшее руководство Федерации причастно к многомиллиардным подложным контрактам на Тилле. Про нарт слышала? Да, тот самый, из которого все наши лучевые двигатели делают.

– А почему мне ничего не сказал? – Тесса пока не могла решить, стоит ли обижаться.

– Нельзя было, – отрицательно покачал головой Кир. – Слишком многих я мог подставить такими рассказами. А знаешь, кто помог вскрыть всё это? Марвин Артейн. Знакомая фамилия? Это советник тилльского губернатора по экологии. Мы с Магной решили, что в Жёлтом Департаменте я буду незаметнее, вот я и перевелся три года назад. Откуда, думаешь, у «Горизонта» эксклюзивные сведения к каждому выпуску? Я и поставлял.

Магна с Киром смотрели на Тессу и Кору в ожидании реакции. Казалось, что воздух в ангаре стал таким тяжёлым, что дышать вот-вот будет просто невозможно.

– То есть ты знал, что тебя к зелёным переведут? – в итоге спросила Тесса.

– Нет, – отрезал Кир, – это было неожиданно, но очень полезно. Теперь у меня куда больше доступа к полицейским документам. Я прекрасно знаю, что творит Зелёный Департамент, но пока приходится подыгрывать. Мы планировали сделать разгромный выпуск уже завтра, чтобы никто не проголосовал за Тейт, но сегодня пересмотрели планы. Белур своей выходкой подкинул отличную идею. Теперь придётся спасать Артейна.

– Вам не плевать на Эдвина? – недоверчиво уточнила Кора.

– Вообще-то Кир не его фанат, – ухмыльнулась Магна Луковски, – но мы поможем. Идея такая: мы обеспечим встречу Триады на Халларе. У меня есть запись, на которой слышно, как Тейт одобряет гибель Тилла в канале Бак-Тара – Кир подбросил прослушку своему министру Бруму, когда тот шёл на совещание. Я хочу лично заснять момент, когда Триада остановит это на Халларе. Мы выложим видео в эфир и приложим слова Тейт. Это будет её конец!

– Вы поможете нам спасти Тилл? – обнадёженно улыбнулась Кора, которая тоже уже утратила всякую веру в успех. – Но как? Осколок у властей, я сама видела сегодня, как его забрали. И хранителя больше нет!

– Это не совсем так, – хмыкнул Кир, – я сегодня осматривал покои Белура, когда искал, куда он мог сбежать, и кое-что нашёл на его голографическом компьютере. Записи о том, как Осколок выбирает хранителя. Я всё подробно изучил, пока ездил с министром в подпольный космопорт Асадаши ловить Белура. Так вот, наш толстый символ Федерации годами врал, что артефакт отверг его старшего брата. Но это не так. Осколок светился или что-то вроде того, просто намного слабее, чем у самого Дана. Поэтому выбрали толстяка, а не его брата. Я звонил Рану Белуру полчаса назад – завтра он отправится с нами на Халлар. Он готов. Давно готов.

– Завтра? На Халлар? – Тесса удивлялась всё сильнее с каждой минутой. – А Осколок?

– Мы его украдём, – загадочно ответила Магна Луковски, восторженно глядя на Кира.

– В записях Белура было ещё кое-что, – директор Найл спроецировал из своего галафона изображение артефакта янтарного цвета. – Он пару лет назад заказал копию Осколка и выставляет её в голографическом зале Цитадели на экскурсиях. Зачем – не знаю, но Ран Белур подтвердил, что эта штука всё ещё на месте. Завтра он доставит нам подделку, а мы подменим ею настоящий Осколок прямо во время выступления Артейна. Ваш друг будет произносить речь, Магна всех отвлечёт, я создам панику, а вы с Корой должны будете сделать главное. Никто, кроме Рана Белура, не способен различить Осколки, а он на нашей стороне. Справитесь?

– Я смогу, – заворожённо ответила Тесса, вся усталость которой мгновенно улетучилась.

– А как мы уйдём? – уточнила Кора. – Нас разве тут же не схватят?

– А какой завтра день? – снова ухмыльнулась Магна. – Завтра в Аркадии, как и каждый год, на три часа активируют центральный городской блокатор, который отрубит все лучевые двигатели в городе, и весь воздушный транспорт будет посажен. Не забыли, что в День памяти Последнего Исхода на «Маяке», корабле Первопроходцев, делают круг над городом? Для этого небо должно быть чистым. В этот момент мы и уйдём. Кир уже подготовил транспорт, который увезёт нас за город – за пределы действия блокатора, откуда мы и взлетим, пока вся Аркадия будет топтаться на земле. Главное долететь до орбиты, а там уже подготовлен корабль, который ты, Тесса, надеюсь, поведёшь. Три часа в столице не будет ни полётов, ни связи, никто не сможет о нас сообщить, мы успеем сбежать. У нас будет Ран Белур, у нас будет Осколок.

– И вытащим Эдвина, да? – не унималась Кора. – Я хочу это услышать.

– Конечно, – недовольно кивнул Кир Найл. – Учтите, что завтра мы станем самыми разыскиваемыми преступниками. Если все согласны, я сейчас подробно разъясню детали плана.

***

Ночь в охраняемой комнате на подвальном этаже в резиденции Зелёного Департамента прошла на удивление быстро. Эдвин почему-то был уверен, что вообще не сможет уснуть, думая то о доме, то о друзьях, то о немыслимой судьбе, которая его настигла. Кстати, о друзьях. Ближе к полуночи парень поймал себя на мысли о том, что дорожит теми, кто был сегодня вокруг него. Вечно верная и самоотверженная Кора, энергичная и предельно честная Тесса, даже Шум, этот невыносимый хорд – все они стали очень близки ему в последние дни. Может быть, на это влиял страх потерять дом и остаться одному, а возможно парень просто переживал, что Освальд Брум сдержит своё слово ровно до конца завтрашнего праздника, после чего и Тесса, и Кора, и доктор Райли окажутся в страшной опасности. Раз уж президент надумала избавиться от хранителей, его самого теперь, вероятно, убьют, а всех, кто его знал, ждёт не менее печальная судьба. С этими мыслями Эдвин и уснул.

– Подъём! – резко включил свет в его комнате высокий человек в зелёной униформе. – Вас ждут. Собирайтесь, нужно ещё подготовиться.

Кора позвонила вчера вечером и сообщила, что находится в безопасности. Планку она трубку и вправду дала, но эвотрон говорил так, будто на что-то намекал. Подруга детства явно рассказала Тессе и ещё кому-то о случившемся в частном космопорте Акито Асадаши, потому что на заднем фоне слышались перешёптывания и чьи-то комментарии. Различить их Эдвин не смог, но звучали они ободрительно.

– Эдвин Артейн! – на первом этаже резиденции ему встретился глава Жёлтого Департамента министр Одрик Таламо. – Кто бы мог подумать! Хранитель! Замечательно! Министр Брум уже передал вам речь?

– Вы ведь в курсе, что Белур жив, да? – чуть слышно проговорил Эдвин, дико злясь на то, что этот человек, проведший с ним много времени у пиратов, а потом и на «Мираже», изображает сейчас, будто они почти незнакомы. – К чему этот цирк?

Впрочем, ответа не последовало, потому что двое солдат в зелёных кителях настойчиво толкнули парня вперёд, уводя прочь по коридору. Сердце неистово стучало, голова кружилась, а живот сводило то ли от страха, то ли от голода, но хуже всего было то, что Эдвин чувствовал себя совершенно безвольной марионеткой, попавшей в этот театр по какой-то нелепой случайности. В итоге его привели в небольшой кабинет, в котором ожидала широкая грузная женщина с неприятным мясистым лицом.

– Приоденем нашего малыша, – сказала она, плотоядно улыбнувшись, и выложила на стол белоснежный костюм хранителя из наноматериалов. Дан Белур носил точно такой же, только размеров на двадцать больше. Кроме того, изображения всех хранителей в голографическом зале Цитадели тоже были сделаны с учётом именно этой одежды.

Около получаса Эдвина переодевали, причёсывали, припудривали и инструктировали о том, как правильно стоять, как приветствовать президента и каким тоном обращаться к собравшимся. Что делать с Осколком, никто не объяснил, и парень справедливо решил, что ничего делать не надо будет. Он вспомнил, как ежегодно смотрел поздравления президента, ещё живя на Тилле, и обычно артефакт просто покоился на почётном постаменте, пока бесчисленные операторы снимали его со всех сторон.

– Вы готовы? – в комнату вошёл министр Освальд Брум. – Как дела? Не нервничаете?

– Издеваетесь, да? – парню сразу стало не по себе, хотя последние манипуляции и без того не добавляли комфорта.

– Отнюдь, – заверил его глава Зелёного Департамента. – Просто хочу знать, что наш новый хранитель спокоен и не скажет сегодня чего-нибудь неразумного.

– Не скажет, – буркнул Эдвин, всё ещё до конца не веря, что всё это происходит именно с ним, – только и хранитель хочет знать, что его отпустят, как мы договаривались.

Освальд Брум многозначительно кашлянул, поблагодарил женщину, облагораживавшую Эдвина, и быстро вывел последнего в коридор. Выговорив за неумение держать язык за зубами, министр повёл его к выходу из резиденции, где уже ждал служебный ультрамобиль.

– До центральной площади Аркадии ехать два часа, – сказал он, – как раз успеем.

– А почему не по воздуху? – решил съязвить Эдвин. – А, точно, не любите летать!

– Не в этом дело, – министр указал пальцем куда-то вверх, где светились в лучах утреннего солнца верхние уровни многоэтажной столицы, – включён центральный блокатор. Никто никуда не полетит ещё три часа. Меры предосторожности, знаете ли. Ну и «Маяку» будет спокойнее в воздухе.

«Точно, – вспомнил Эдвин, – сегодня же этот дежурно-показательный полёт корабля Первопроходцев. И как только он не развалился за восемьсот лет?»

Поездка заняла чуть меньше времени, чем предсказывал министр Брум. Полицейские Зелёного Департамента так старательно расчистили улицы и разогнали водителей, что движения почти не было, и центр гигантской полуторамиллиардной Аркадии удалось пересечь без единой помехи. С каждой минутой Эдвин чувствовал, что приближается к чему-то неотвратимому, хотя, казалось бы, задуманное было всего лишь постановкой для зрителей.

– Приехали, – вкрадчиво протянул Освальд Брум, когда впереди показалась центральная площадь столицы. – Водички?

Он протянул парню полупрозрачную бутылку, но Эдвину отчего-то уже совершенно не хотелось ни есть, ни пить. Зато очень хотелось придумать, как выбраться из всего этого. Впрочем, по-настоящему угнетало другое: Аш’шамма и Сааг Дакаста Сааг из-за него сейчас уже летят на Халлар, а людям попросту некого туда отправить, не говоря уж о том, что президента спасение галактики и вовсе не интересует. Эдвин посмотрел в окно ультрамобиля и увидел вдалеке Новый Оплот – резиденцию Авроры Тейт. Почему-то это исполинское серое сооружение не построили у центральной площади, что казалось весьма логичным, но и отсюда дворец президента смотрелся вполне величественно.

– А ведь через каких-то полтора часа он взлетит, – задумчиво протянул министр Брум, вылезая из ультрамобиля и указывая на «Маяк», бережно припаркованный на постаменте в самом центре площади. – Сентиментальное напоминание о временах нашей слабости.

Эдвин хотел уже что-то ответить, но вдруг увидел, как со всех сторон к площади потянулись репортёры. Парень инстинктивно хотел куда-нибудь спрятаться, но понял, что все уже заметили его белый костюм хранителя. К счастью, глава Зелёного Департамента явно не собирался задерживаться посреди площади и, ухватив Эдвина за локоть, потащил его в сторону шикарно оформленных трибун, где уже начали собираться первые лица Федерации.

– Хранитель Артейн, – расплылся в улыбке высокий полноватый человек в красном кителе, который, как помнил Эдвин, кажется, был генералом Алистером Шоу. – Моё почтение!

– Приветствую вас, – дрожащим голосом произнёс министр Акито Асадаши, лицо которого знал любой студент в Федерации, – большая честь познакомиться с вами.

– С вами мы поговорим после, – едко ответил ему Освальд Брум. – Мы выяснили, кому принадлежал космопорт, откуда вчера бежал Белур. Радуйтесь, что сегодня праздник, Асадаши.

Людей на трибунах всё прибавлялось, а Эдвин лишь сильнее терялся и чувствовал, что его охватывает невероятный страх. С каждой минутой приближался момент, когда его покажут на всю Федерацию, и сразу после он перестанет быть нужным. Само собой, никто и никуда его уже не отпустит.

– До начала пять минут, – заметил только что подъехавший министр Одрик Таламо. – Президент идёт, будьте все готовы.

Эдвин не успел даже оглянуться и посмотреть, куда указывал глава Жёлтого Департамента, потому что в этот миг громогласно заиграли фанфары, а два ряда десантников, оцепивших площадь, резко отошли назад, пропуская собравшихся горожан.

– Господа министры, – послышался высокий и одновременно холодный голос, – если нет причин задерживаться, я предлагаю начинать.

И тут Эдвин всё-таки её увидел. Аврора Тейт шла прямо на него. Поначалу движения президента даже казались грациозными, но чем ближе она подходила, тем очевиднее становилась грубость в каждом её жесте. Женщина взяла из рук Одрика Таламо голографический планшет со своей речью и повернулась к микрофонам на трибуне. Эдвина она смерила категорически неприветливым взглядом, будто он был её личным врагом.

***

– Дорогие сограждане! – президент Тейт в мгновение ока преобразилась, натянув счастливую улыбку. – Я рада приветствовать вас здесь, на центральной площади Аркадии, где мы все собрались с единой и общей целью! Сегодня мы вспоминаем подвиг Джаспера Кларка и Ольги Никитиной, наших великих Первопроходцев! Сегодня мы вспоминаем смелость и мужество четырёх миллионов человек, покинувших безжизненную Старую Землю и давших начало нашей цивилизации в галактике Алая Ветвь! Сегодня мы вспоминаем Последний Исход человечества!

Народ, собравшийся на площади, радостно зааплодировал, хотя стоявших молча тоже хватало. Некоторые язвительно переговаривались друг с другом, а иные и вовсе посмеивались над словами президента.

– Сколько ещё? – взволнованно спросила Кора, пытаясь приподняться на носках, чтобы рассмотреть, что же происходит впереди.

– Десять минут, – Тесса поправила рюкзак на плече, прилично оттянутый вниз под весом своего содержимого. – Далеко стоим, пошли ближе.

Ран Белур всё-таки приехал в ангар, где заговорщики до глубокой ночи повторяли и репетировали свои действия. Старик торжественно вручил Киру Найлу муляж Осколка и сообщил, что для него будет честью исполнить то, к чему он готовился всю свою жизнь. Справедливости ради стоит отметить, что Ран Белур признавал своё недостоинство называться хранителем, но других хоть сколько-нибудь равных ему по силе Искры людей в Федерации просто не было. Оставалось надеяться, что мечта и чувство долга у старика достаточно сильны, чтобы на Халларе всё сработало так, как надо.

– Пять минут, – прокряхтела Тесса, пробиваясь через ближайшие к трибунам ряды, больше всего фанатеющие по речи президента. – Вон он! Смотри!

На невысоком пьедестале в самой нижней части трибун лежал Осколок. Его надёжно укрывал лучевой купол, а по всему периметру стояли тяжело вооружённые десантники, недружелюбно поглядывающие на всякого, кто приближался к ограничительной линии. Девушки понимали, что любая ошибка сейчас может обернуться провалом всего плана.

– Сможешь быстро достать? – Тесса не сводила взгляда с настоящего Осколка. – Расстегни рюкзак заранее.

Кир Найл тоже был весь на нервах. Он стоял на трибунах двумя уровнями ниже президента и министров и поглядывал на наручный коммуникатор. Оставалось две минуты.

– А теперь слово предоставляется преемнику Эдвину Артейну, который сейчас будет признан двадцать четвёртым хранителем! – торжественно провозгласила президент Тейт. – Поддержим юную надежду Федерации и проводим его аплодисментами к Осколку!

– Идёт, – шепнула Кора, – готовимся. Сейчас снимут лучевой купол.

Тесса следила за каждым шагов Эдвина, в душе посмеиваясь на его идиотским белым костюмом. Вчера они кучу раз отрепетировали этот момент, а Кир рассказал, что Осколок просто подсветят снизу – из глубины пьедестала, чтобы сымитировать перед народом избрание Эдвина новым хранителем. Если пару месяцев назад девушку бы возмутил такой обман, то теперь, узнав о Федерации много страшной правды, она уже ничему не удивлялась.

– Доставай! – прошептала Тесса, не снимая рюкзак. – Быстрее!

– Нет, – Кора смотрела на галафон. – Рано. Заметят. Ещё пять секунд.

«Привет всем! – громогласно разнеслось над головами собравшихся. – С вами я, Магна Луковски, и ваша любимая программа «Горизонт»! Всех с праздником, друзья! С днём Первопроходцев, спасших людской род, чтобы его могла уничтожить Аврора Тейт!»

Что тут началось! Кир мгновенно приложил руку к уху и приказал: «Задержать всех, кто в сером. Это люди Луковски». Сотни агентов Зелёного Департамента в штатском выхватили оружие и бросились валить на землю первых попавшихся горожан. Над площадью громогласно звучали призывы Магны следить за «Горизонтом», а толпа разразилась криками ужаса и отчаянья. На трибунах началось смятение, служба безопасности прикрыла собой президента, а министры срочно спускались, надеясь покинуть площадь как можно быстрее.

– Давай, Планк! – крикнул Кир, буквально вырвав из уха переговорное устройство.

В эту секунду площадь огласил невероятной силы писк на ультравысоких частотах. Эвотрон, любящий порой выйти из себя, стоял возле одного из громкоговорителей Магны и издавал этот невыносимый звук. Едва он достиг трибун, как все шестеро вооружённых до зубов десантников, стоявших вокруг Осколка, схватились за головы и рухнули на колени. Их переговорные устройства приняли сигнал так мощно, что уже через мгновение бойцы полностью потеряли сознание.

– Давай! – Тесса схватила из рук Коры поддельный Осколок и бросилась к пьедесталу, с которого только что был снят лучевой купол, чтобы Эдвин мог принародно возложить на артефакт руку. Рыжеволосая девушка ловко перепрыгнула корчащегося на земле солдата и столкнула настоящий Осколок с постамента, водрузив на его место подделку. – Чего встал? Поднимай и за мной!

Последние слова она адресовала, конечно же, Эдвину, который от неожиданности отпрянул к трибунам и прижался к заградительной стене. Впрочем, парень довольно быстро опомнился, поднял с земли тяжёлый артефакт и, лавируя между стонущими десантниками, ринулся вслед за Тессой. Тут и там бились агенты Зелёного Департамента с возмущенными горожанами, над площадью бушевали едкие и агрессивные крики Магны Луковски, а в ушах стоял едва выносимый писк, сводящий с ума каждого, кто имел при себе хоть какую-то аппаратуру.

– За мной! – крикнул Кир, догнав Тессу, Кору и Эдвина. – У нас минута, пока они всё вырубят!

Теперь уже бывший директор Найл бесцеремонно отпихнул одного из своих агентов, двинул в челюсть второму и, освободив путь, бросился вперёд, устраняя все преграды. Само собой, с каждым ударом он заколачивал новый гвоздь в крышку своего карьерного гроба, но желание разобраться с Федерацией было в его душе куда сильнее служебных амбиций. Слишком долго Кир Найл изображал преданность, ища всё новые и новые компроматы на президента Тейт. Слишком долго его сущность, требующая чести и справедливости, мирилась с бесчинством стоящих у власти. И сейчас с каждым новым пинком и ударом это негодование буквально выплёскивалось на каждого, кто пытался преградить ему путь.

– Туда! – крикнул он. – Вниз! Быстрее!

В служебном тоннеле, используемом только для технического обслуживания площади, их уже ждал подготовленный с вечера поезд. Скоростной состав в считанные минуты вывезет всю группу за пределы Аркадии, где уже ждёт небольшой борт, который доставит их на орбиту. Тесса с Корой наспех засунули Осколок в рюкзак, Планк отошёл от громкоговорителя и перестал посылать сводящий с ума сигнал, а голос Магны Луковски стих. Все заговорщики кинулись к тоннелю, надеясь успеть до того момента, когда десантники из внешнего оцепления придут в себя и пробьются через бушующую толпу, заблокировав выход.

– Стойте! – резко приказал Кир Найл. – Кто это?

По ступеням, ведущим из технического тоннеля, поднимался Логден. Мальчишка был весь какой-то растрепанный и помятый, но несомненно довольный. На его лице играла торжествующая улыбка. Не успел ещё Кир решить, что делать дальше, как вслед за Логденом показались пятеро солдат, заранее снявших свои переговорные устройства и не попавших под оглушающий сигнал Планка. Последним по ступеням взошёл министр Освальд Брум.

– Этот юноша, – глава Зелёного Департамента указал на Логдена и продолжил говорить своим вкрадчивым голосом, – утром позвонил мне и рассказал странные вещи. Он утверждал, будто старший брат хранителя Белура вынес вчера из Цитадели Осколок. Представьте моё удивление, ведь я был уверен, что артефакт у нас. Менять всю защиту мероприятия времени не было, но кое-что мы тут заранее осмотрели. И знаете ли, опасения подтвердились.

Из тоннеля поднялся ещё один солдат, ведущий кашляющего и прихрамывающего Рана Белура. Под ногами бойца суетился Шум, но никто не обращал на него внимания.

– Вы разочаровали меня, директор Найл, – холодно протянул пучеглазый Освальд Брум, расплывшись в ехидной улыбке. – Вы не родственник Юстеса Найла? Тоже был преступником.

***

– Что будем делать? – Тесса плотнее прижала к себе рюкзак с Осколком.

Вся задумка была в том, чтоб заменить настоящий артефакт на поддельный и скрыться. Голос Магны для того и нужен был, чтобы случившееся посчитали пиар-акцией или стихийными беспорядками, а проверять подлинность Осколка никому и в голову не должно было прийти. Теперь же о секретности не могло быть и речи. Кроме того, Брум только что захватил и самого Рана Белура, без которого вся операция не имела смысла.

Магна Луковски машинально приблизилась к Киру и встала за его плечом. Тесса и Кора испуганно смотрели друг на друга. Эдвин вообще едва понимал, что происходит. За спиной бушевала толпа, сражающаяся с агентами в штатском, а впереди стояли солдаты, готовые атаковать в любой момент.

– Осколок! – Освальд Брум, по-прежнему сутулясь, протянул руку в сторону Тессы.

– Мы проиграли, – Магна Луковски будто утратила свой пыл. – Нам уже не уйти, Кир.

– Крайне поверхностное суждение, – послышался звенящий металлический голос Планка. – Курсант Вайс, «Перспективы использования староземных технологий в вопросе увеличения пропускной энергоёмкости лучевых двигателей седьмого поколения» – это ваш выпускной проект? Я нашёл в сети Федерации статью. Очень познавательно.

– Что он городит? – разъярённо выпалил министр Брум. – Осколок! Сюда! Немедленно!

– Планк, ты чудо! – Кора резко обернулась и посмотрела на «Маяк», гордо возвышающийся над площадью. – Туда! Быстро!

Девушка рванула в сторону триумфального постамента, жестом призвав всех следовать за ней. Никто ещё не понял, что происходит, но других шансов всё равно не было. Кир, Магна, Тесса и Эдвин бросились следом, а Планк, агрессивно заскрежетал и его глаза вновь сменили цвет на красный. Эвотрон бросился на солдат, сбил с ног Освальда Брума и рывком оторвал от земли Рана Белура. Старик даже ойкнуть не успел, когда Планк уже развернулся и, надёжно укрывая его свой стальной спиной от выстрелов лучевых винтовок, бросился за убегающей командой. Маленький красный хорд воспользовался замешательством бойцов и кинулся за эвотроном, ловко уклоняясь от плазменных залпов.

– С дороги! – Кир мощным ударом в лицо сбил с ног перепуганного агента, дежурившего у лифта в подножии постамента. Когда все забрались внутрь, эвотрон с хордом нагнали их и тоже втиснулись в переполненную кабинку.

– Планк – гений! – пояснила Кора, когда лифт поехал вверх, активно сигнализируя о перегрузке. – «Маяк» последний в мире корабль на староземном двигателе. Не на лучевом! Центральный блокатор Аркадии на него не влияет, потому он и делает свой почётный круг над городом, когда остальным даже от земли не оторваться.

– Это же музейная ценность! – возмутилась Тесса. – Спятила? Я не умею такой водить!

– Я умею, – нервно ответила Кора, – а Эдвин ещё всегда смеялся. А вот такой я фанатик!

Через минуту команда вышла из лифта, приближаясь к входному шлюзу «Маяка». Специально обученный пилот получил от Планка простой выбор: быть сброшенным вниз или отступить. Безо всяких сомнений избрав второе, тот освободил заговорщикам вход на корабль.

– Взлетаем! – Кора изучала старые корабли почти всю сознательную жизнь и чувствовала себя совершенно уверенно, усаживаясь в кресло пилота. – Его как раз заправили!

Планк аккуратно уложил Рана Белура у стены и задраил входной шлюз. Через минуту легендарный корабль Первопроходцев оторвался от постамента и начал набирать высоту.

– Задержите их! – яростно выкрикнула с трибун Аврора Тейт. – Остановите на орбите!

– Центральный блокатор не даст никому взлететь, – испуганно развёл руками Акито Асадаши. – А с орбитой не связаться, пока блокатор работает. Простите, госпожа президент.

– Сбейте его, Шоу! – приказала Тейт министру обороны. – Турели! ПВО! Сбейте!

– Э… сбить «Маяк»? – недоумевал «пыльный генерал». – Простите, но… нет… нет…

Тем временем охваченная азартом Кора вывела корабль Первопроходцев на орбиту и направила его в сторону подготовленного Киром судна. Эдвин смотрел на подругу с нескрываемым шоком. Предстоял долгий полёт на Халлар, но теперь у Триады появился шанс.

Глава 18. Трудности перелёта

– Все в норме? – Кир Найл окинул присутствующих тревожным взглядом и, наконец, смог перевести дух. – Кажется, успели. А ты раньше не думала своим секретным навыком поделиться? Очень бы помогло, знаешь ли.

– Вы же вчера нам по полочкам разложили, что делать! – возмутилась Кора. – Откуда я знала, что случится? Да если бы не Планк, я бы и не додумалась.

Судно Первопроходцев вышло на орбиту полчаса назад и почти сразу влетело в погрузочный док быстроходного полицейского корабля «Грозящий», уже ждущего на орбите. Само собой, бегство на «Маяке» никто не планировал, так что его древний переходной шлюз никак не мог подойти к современному борту, однако Кир изначально и не рассчитывал, что у группы будет время на нормальную стыковку. Если бы план удался, и заговорщики сбежали с площади на поезде, а взлетали бы уже далеко от Аркадии, они точно так же воспользовались бы погрузочным отсеком, а не стыковочным, чтобы предельно сократить время на орбите и не привлекать внимания.

Когда отсек герметично закрылся, беглецы начали один за другим покидать «Маяк», а Тесса по заранее оговоренному плану тут же поспешила в кабину пилота, чтобы убраться от Сидарии как можно скорее. К счастью, вчерашний день не прошёл зря, все в точности знали свои роли, и уже через несколько минут «Грозящий», выбросив «Маяк» из погрузочного дока прямо перед прыжком, исчез в ближайшей червоточине.

– Нас точно не выследят? – Тесса облегчённо выдохнула, когда пространственный переход завершился, и откинулась в кресле. – А то мы ж у твоих коллег корабль свистнули.

– Я же объяснял, – нахмурился Кир, – всё подготовлено, «Грозящий» чист. Зря я его что ли лично подбирал? Брум даже ничего не заподозрил, когда я попросил целый борт для слежки с орбиты за сепаратистами и несогласными. Так, все сюда!

Эдвин Артейн, Кора Вайс и Магна Луковски тут же появились в кабине. Полицейское судно было относительно небольшим, так что много времени на перемещение не требовалось. Планк остался в коридоре, проверяя, всё ли в порядке с Раном Белуром. Шум сидел у ног будущего ксенолингвиста и слушал, кажется, не менее внимательно, чем остальные.

– У меня хорошая новость и плохая, – Кир задумчиво закрутил ус. – Хорошая: мы все целы. Плохая: из-за того, что сейчас случилось, полёт идёт не по плану. Через час центральный блокатор в Аркадии отключится, связь вернётся, они вызовут орбиту и узнают, что мы улетели на «Грозящем» – на спутниках и других кораблях полно камер.

– Прикиньте, какие у них будут рожи, когда увидят, что мы сам «Маяк» выбросили! – ухмыльнулась Тесса, не сводя взгляда с приборов.

– Да погоди, – перебил её старший брат. – Наш план предполагал, что замену на фальшивку никто не заметит, а значит и искать нас не станут. Но теперь всё изменилось. Преследовать точно будут. Поэтому мы меняем курс. Прыгнем через несколько червоточин, заметём следы.

– А смысл? – Эдвин всё ещё чувствовал себя до ужаса нелепо в белом фраке хранителя. – Если Тейт знает, что настоящий Осколок у нас, она просто перехватит нас на Халларе, сколько бы мы от неё не бегали.

– Нет, – отрезал Кир, – она не знает дату, к которой мы летим. Кроме того, если она думает, что мы хотим поддержать Триаду, то на Халлар и вовсе не сунется: там же будут делегации кнатов и тевларцев. Нет, если нас и будут преследовать, то только по пути туда.

– А мы успеем, если будем петлять? – поинтересовалась Кора. – К 64 числу же надо.

– Да! – не оборачиваясь, крикнула Тесса. – Я уже построила маршрут. Будет три прыжка, один из которых вообще в Диких системах. Пусть поищут!

– А если червоточины схлопунтся? – не унималась Кора. – Мы тогда никуда не успеем.

– Я через более-менее стабильные проложила, – ответила Тесса, увидев, что Кир тоже бросил на неё вопросительный взгляд. – Да расслабьтесь вы уже! Нам праздновать надо, а лица такие, будто мы уже проиграли. Мы угнали и бросили «Маяк»! Мы уже вошли в историю!

Пожалуй, Витесса Найл и вправду была единственной, кто сохранял бодрость духа. Срыв плана сильно обескураживал, ведь вся секретность сошла на нет, и теперь вместо тайной операции по спасению галактики и разоблачению президента получалось оголтелое бегство в надежде успеть к сроку.

– Ты как? – Кора остановила Эдвина и посмотрела ему в глаза, когда они вышли из кабины и уже направлялись к Планку, стоявшему в хвосте корабля у грузового дока.

Ответ на этот вопрос был сложным. Ещё сегодня ночью парень мысленно поставил на себе крест и принял участь рекламного хранителя, от которого Тейт избавится сразу после выборов, а сейчас он уже участвует в секретной спланированной операции, о которой узнал меньше часа назад, когда на центральной площади Аркадии начались беспорядки. Конечно, успокаивало, что все живы и здоровы, но описанный братом и сестрой Найл план звучал почти невероятно. Да всё бы ничего, если бы судьбу галактики не возложили на плечи восьмидесятилетнего старика, который едва перенёс последнее потрясение и сейчас приходил в себя, опираясь на услужливо подставленную эвотроном руку.

– Мы так и не поговорили за всё это время, – Кора смущённо опустила взгляд, – я рванула за тобой с Тилла, как только увидела в новостях, что ты на Эттере, – но…

– Кора, извини, – постарался опередить её Эдвин, – я просто был немного не в себе и…

– Нет, ты дослушай, – перебила девушка. – Думаешь, я слепая? Я в курсе, что ты меня не любишь. Я же не дура. Нет, не перебивай! Я просто хочу сказать, что я здесь теперь не из-за тебя. Вот. Тилл и мой дом тоже. Да, я настояла, чтоб мы тебя вытащили с площади, но знай, что я полетела бы на Халлар в любом случае. Вот. Я здесь ради мамы. Так что можешь больше не бегать от меня. Ничего мне не надо.

Кора улыбнулась, но в глазах её были видны боль и разочарование. Похоже, события последних дней изменили не только Эдвина. Девушка проделал долгий и опасный путь, чтобы добраться до Сидарии, и увиденные ею зверства Федерации не могли не отпечататься в душе.

– Извини Артейн, – из кабины появился рыжий здоровяк и неожиданно сильно хлопнул парня по плечу, когда Кора удалилась по коридору, – это из-за меня она тут.

– То есть? – поморщившись от боли, Эдвин растёр ушибленное место.

– Мы когда вчера всё планировали, она рассказала про свой побег с Тилла, – пояснил Кир, – ну так она же его из-за новостей совершила. А новости эти Магне я поставлял. Короче, те кадры с Эттеры – моя работа. Своих людей в посольстве хватало.

Эдвин ещё не был в курсе подпольной жизни Кира Найла и его помощи «Горизонту». Участию бывшего дипломата в краже Осколка он тоже весьма удивился, но тот за несколько минут кратко ввёл его в курс дела.

– Твой отец много сделал для борьбы с режимом, хотя сам и не знал, – под конец уважительно добавил Кир. – У «Горизонта» много людей в разных мирах, мы все работаем с одной целью – изжить диктатуру Тейт, но именно такие люди, как советник Артейн, делают больше прочих, когда просто достойно исполняют свой долг. Для меня спасение Тилла важно ещё и потому, что твой отец там. Ну и заодно обнародуем о Тейт такое, что она не отвертится.

Ещё несколько минут ушло у Кира на то, чтобы рассказать Эдвину про нартовые хищения, уничтожение экологии Тилла, участие в этом всего кабинета министров и про их с Магной план транслировать спасение галактики прямо с Халлара ровно за день до выборов.

– А больше ничего рассказать не хочешь? – из кабины с улыбкой до ушей появилась Тесса, поставившая «Грозящий» на автопилот. – Про маленькую такую синюю тайну.

Магна Луковски, стоящая рядом в коридоре, рассмеялась, поняв, что речь идёт о ней с её вызывающими волосами.

– Уже полгода, – смущённо заметил Кир. – Я собирался тебе сказать, просто…

– Просто в другой жизни, – усмехнулась Тесса. – Я всегда думала, что это будет какая-нибудь нудная бухгалтерша из департамента, но Магна? Ведущая «Горизонта»? А вы умеете удивить, ребята!

– Извините, – вмешался Эдвин, – а нам не надо Осколок как-то нормально уложить? А то стоит в рюкзаке посреди коридора.

Замечание оказалось на удивление уместным и своевременным. Все даже смутились, что только вечно несобранный Эдвин заметил общую оплошность. Планк, проводив Рана Белура в каюту, предназначенную для отдыха агентов Зелёного Департамента между сменами, отнёс туда же и Осколок. Кир рассудил, что лучше бы держать древний артефакт и единственного, кто умеет им пользоваться, в одном месте.

Затем все разбрелись по каютам, которых на борту было не столь уж и много, а Тесса вернулась в кабину, чтобы не пропустить какой-нибудь сюрприз на недавно проложенном неизвестном маршруте. Шум нетерпеливо вертелся у Эдвина под ногами, и парень решил навестить старика, чтобы немного прояснить, что же тут вообще происходит. Когда будущий ксенолингвист вошёл в каюту, Ран Белур мирно спал на офицерской койке, а Осколок, слегка выглядывая из рюкзака Тессы, покоился на столе в центре помещения. «Странное чувство, – подумал Эдвин. – Столько шума из-за этой штуки, а она вот так просто лежит тут передо мной». С мыслями о том, что за последние дни произошло слишком много для одного человека, парень машинально прикоснулся к холодной шершавой поверхности Осколка. Неожиданно перед глазами полыхнула яркая вспышка света, и всё исчезло.

***

– Марийский регион, Калуанская система, система Паралай и... – Эдвин прикрыл глаза, чувствуя, что правильный ответ вертится на языке, однако вспомнить его он никак не мог. – Пространство Анеску?

– Серьёзно? – доктор Иш’шиббу, немолодой уже даже по тевларским меркам профессор, откинулся в кресле, раздражённо втянув воздух продолговатыми вертикальными ноздрями и прищурив узкие жёлтые глаза на морщинистом сером лице, как делали все представители его расы, когда нервничали. – Я спросил о кнатском секторе Галла, значит...

– Да, точно... – разочарованно выдохнул Эдвин. – Галла-1. Конечно же, ещё Галла-1...

– Для человека вы, похоже, довольно сообразительны, но не более, – тевларец вновь вдохнул с тихим свистом и прищурился, отчего его пепельно-серое морщинистое лицо стало ещё более неприветливым. – Вам не хватает усердия, Артейн. А ещё было бы неплохо научиться скромности и этикету. Какой смысл в умении отличать марийское наречие кнатского языка от его калуанской версии, если вы не способны вовремя замолкнуть? Помяните моё слово, Артейн: Вы наживёте себе проблем, говоря на любом языке. Что с выпускным проектом?

– Завтра вылетаю на Поррим-4, – буркнул Эдвин. – Уже заканчиваю, поэтому ментор решила… постойте… мы уже говорили об этом, верно? И системы Галла-1 больше нет… Профессор, вы же должны быть на Сидарии? Что мы тут делаем?

Иш’шиббу, кажется, хотел что-то ответить, но всё вокруг вдруг резко заволокло туманом, и голос тевларца потонул в глухом шуме, прозвучавшем прямо в голове.

***

Вспышка повторилась, и Эдвин испуганно отпрянул от стола. Ран Белур всё ещё спал, что для него в целом было нормально, а Осколок по-прежнему мирно лежал на своём месте. Что это было? Показалось? Воспоминания? Нервы? Да, пожалуй, нервы. Все последние дни парень ел от случая к случаю, спал мало и беспокойно, а бо́льшую часть времени думал о собственной смерти или гибели родной планеты. Видимо, пора было отдохнуть.

– Ты в порядке? – в каюту вошла Магна Луковски, знакомство с которой Эдвин всё ещё не мог до конца принять. – Какой-то бледный. Может, приляжешь?

– Что? – растерянно переспросил парень. – А что это у вас?

Женщина стояла в дверном проёме, держа в руках активированную голокамеру. Эдвин понимал, что съёмка для Магны – дело обычное, но что ей здесь-то могло понадобиться? Впрочем, долго гадать не пришлось.

– Хотела пару снимков сделать, – она указала взглядом на Осколок, после чего убрала голокамеру, – ладно, не сейчас. Успею ещё. Ты бы поспал, дружище.

По времени Федерации было всего три часа дня, но усталость и тошнота, вызванная недавним прыжком, брали своё. Прислушавшись к совету новой знакомой, Эдвин лёг на вторую свободную койку и почти сразу отключился.

***

Когда Эдвин проснулся, галафон показывал 60 день 3207 года, девять часов утра. Разумно было опираться на общепринятые астродаты, ведь в космосе нет времени суток, но встреча на Халларе была чётко назначена на 64 число, так что следить по календарю Федерации оказалось гораздо удобнее. Почти весь день Эдвин слонялся по «Грозящему», говорил с Киром и Тессой, слушал рассказы Магны о том, сколько ещё миров были натурально разграблены командой Авроры Тейт, и в итоге понял, что у президента хватает причин не желать подвига Триады. Исчезновение червоточин навсегда отдалит миры друг от друга, и все её преступления канут в вечность, а какие-то планеты и вовсе сгорят во взрыве пространственных коридоров, так что искать там будет попросту нечего. Кстати говоря, Кир между делом рассказал о том, что это именно он прислал шифровальную программу на галафон Эдвина, чтобы парень мог всё-таки поддерживать связь с друзьями. Впрочем, тот уже и сам об этом догадался.

Конечно же, будущий ксенолингвист не забыл про странный вчерашний инцидент с Осколком, но всё-таки решительно списал случившееся на переутомление. С этим, судя по всему, не желал мириться Шум, который при каждом удобном случае тащил хозяина обратно в каюту, где на столе покоился этот невероятно древний артефакт. Однако Эдвин твёрдо решил больше не прикасаться к Осколку, чтобы не усомниться в собственном рассудке.

Ближе к вечеру проснулся Ран Белур, которого, похоже, бегство с площади и пространственный прыжок измотали куда больше остальных. Старик как-то осунулся, побледнел и даже отказался от еды, заготовленной Киром с запасом, но глаза его были на удивление живыми и бодрыми. Эдвин как раз переоделся из дурацкого костюма хранителя в форму Зелёного Департамента, которой на «Грозящем» было в избытке, и решил немного побеспокоить Рана Белура, пока тот снова не отключился.

– Зачем хранитель так усиленно обучал Логдена, если есть вы? – поинтересовался парень. – И почему он всегда говорил, что Осколок вам неподвластен?

– Против мальчишки я ничего не имею, – прокряхтел старик, – брат всё делал верно. Мне уже восемьдесят, так что рассчитывать на меня глупо. Нужна была хорошая молодая смена. А его слова обо мне… что ж, думаю, он всегда боялся конкуренции. Боялся, что я как-то потесню его в глазах Федерации. Но это тоже глупо: его Искра куда мощнее моей, я не мог и не хотел с ним тягаться. У меня никогда не было тяги к той роскоши, что даёт статус хранителя. Дан любил всё это, а я лишь жил в его тени, надеясь, что никогда не понадоблюсь.

– Спасибо, что помогли столько раз, – искренне заметил Эдвин, – тогда с побегом через подвалы, потом с этим потопом и теперь. Вы совсем не боитесь?

– Чего? – улыбнулся Ран Белур. – Я всю жизнь провёл в Цитадели. Меня ведь, как и прочих, нашли ребёнком. Изучал книги Триады, подвиги прошлых хранителей, учился пользоваться силами Осколка. Всё, как у всех. Многие прошли через Цитадель за эти годы. Кто-то умер. Кто-то всё бросил, поняв, что его Искра слишком слаба. А уж скольких просто отпустили по достижении десятилетия из-за отсутствия таланта. Признаться, когда я увидел тебя, то решил, что ты и есть будущий хранитель. Да, я помню, что отговаривал, но уж больно ты подходил. Этот Найл рассказал мне, что Осколок тебя не признаёт, но Искра в тебе сильна!

– Может быть, вы знаете, почему так? – спросил Эдвин, понимая, что более надёжного источника у него нет и не будет. – Я спрашивал Сааг Дакасту Сааг, Аш’шамму и даже вашего брата, но никто нормально не ответил. Тевларка что-то говорила, но мы не смогли перевести. Почему все утверждают, что Искра во мне так сильна, но Осколок при этом меня не признаёт?

– Не знаю, – Ран Белур задумчиво нахмурился, – записей о подобном я не встречал.

– А ещё один вопрос можно? – уточнил Эдвин.

Старик устало посмотрел на собеседника, но кивнул.

– Вчера вечером я нечаянно коснулся Осколка, – слегка приврал парень, – и что-то случилось. Я как будто бы вернулся обратно на Тилл. Это было 47 число, экзамен по астрографии. Всё было точно так же, как и в тот день. Я попробовал заговорить с профессором, но это… видение… оно сразу пропало.

Ран Белур сначала слушал совершенно рассеянно, но в какой-то момент резко сосредоточился и принял весьма озадаченный вид. Дождавшись, когда Эдвин закончит свою историю, он решительно ответил:

– О чём ты думал перед прикосновением?

– Не помню, – задумался парень. – Просто переживал, что слишком многое случилось.

– Дан рассказывал, что умеют Осколки? – уточнил старик.

– Да, – кивнул Эдвин. – Помимо того, за чем мы летим, они могут связываться друг с другом. И ещё вроде бы дают ответы на вопросы, если ты силён и достоин. Или типа того. Но ваш брат говорил, что так уже никто не делает, потому что Осколки многих убивали.

– Вот ты и догадался, – хмыкнул Ран Белур. – Ты думал о недавних событиях, вопрошал о судьбе и испытаниях, и Осколок начал тебе что-то показывать. Это так и происходит. Вот только мешать нельзя. Заговоришь или что-то сделаешь, Осколок сразу замолкнет. Можно только наблюдать и думать. А как ты себя потом чувствовал?

– Уснул днём и проспал до утра, – признался Эдвин.

– Говорю же, ты очень силён, – кивнул старик. – Слабого Осколок бы убил, а тебя всего лишь утомил немного. Только будь осторожен, если захочешь вновь с ним поговорить.

– Но как такое возможно? – удивился парень. – Осколок не признаёт во мне носителя Искры, но при этом делает то же, что и для любого хранителя?

– Меня это тоже удивляет, – громко кряхтя, старик медленно поднялся и окликнул Планка. – Пойду прогуляюсь, а то залежался.

Эвотрон, дежуривший в коридоре, тут же вошёл в каюту и, подставив руку Рану Белуру, аккуратно повёл его на камбуз, откуда был слышны голоса остальных.

– Рррр… – послышалось откуда-то снизу, и возле стола появился Шум, плотоядно глядевший на Осколок.

Его вид будто подстёгивал Эдвина повторить то, что было вчера вечером. Решив, что здоровый сон ему всё равно не повредит, парень сдвинул в сторону жёсткую ткань рюкзака и прикоснулся к артефакту, забыв правда мысленно задать какой-нибудь вопрос. Новая вспышка была столь же резкой, что и вчера, но он уже был к этому готов.

***

– Это он! – вдруг воскликнул фиолетовый негулонианин. – Это же он!

Эдвин понял, что стоит на взлётно-посадочной площадке у посольства Федерации на Эттере. Рядом были Кир, Тесса, доктор Райли, Дан Белур и министр Одрик Таламо. Все они уже направлялись к негулонианскому кораблю, который предоставил Верховный лидер Фаринак. Несколько часов назад Дворец Всеединства эвакуировали из-за сообщения о бомбе.

На трапе корабля стоял блюститель Карнак, старый коричневый негулонианин. За его спиной двое солдат удерживали фиолетового террориста – того самого, которого Кир упустил во время драки в тоннеле. На мгновение парень встретился взглядом с арестованным негулонианином и вспомнил, что сейчас будет.

Выпад преступника был столь неожиданным, что оба охранника, на мгновение растерявшись, не удержали арестованного. Негулонианин, выпучив свои большие чёрные глаза, кинулся вперёд, выставив перед собой скованные руки, будто в попытке задушить противника. Министр Таламо интуитивно закрыл собой профессора Райли, а Тесса просто шарахнулась в сторону. Террорист пробежал несколько шагов, не переставая кричать: «Это он!», но был остановлен резким ударом и крепкой хваткой высокого рыжеволосого дипломата.

– Конечно, это я, – удивлённо хмыкнул Кир Найл, потирая костяшки пальцев. – Ты на что вообще рассчитывал? Реванш взять решил?

Эдвин начинал понимать. В тот день, 49 числа, когда они все были на Эттере, он подумал, что преступник кинулся на Кира, чтобы отыграться за поражение в поезде, но если вдуматься, то смотрел тот несколько дальше. Да, здоровяк Найл преградил ему путь, и после удара негулонианину было не до объяснений, но разве он бежал не на Эдвина? Разве не ему кричал «Это он!», расталкивая всех вокруг? Но что это значит? Кто «он»?

Стоило парню об этом задумать, как всё вокруг вновь заволокло густым туманом.

***

– Не унимаешься, да? – голос Рана Белура привёл Эдвина в чувства. – Что на этот раз спросил?

– Ничего, – парень отшатнулся от Осколка и тут же упал, не удержавшись на ногах.

Перед глазами всё плыло, в ушах стоял звон, и даже красношёрстный хорд, суетящийся рядом, казался лишь расплывчатым пятном. Ушло несколько минут, прежде чем Эдвин начал нормально видеть и соображать.

– А ты долго продержался, – заметил старик, – я тут почти час сижу.

– Час? – юноша посмотрел на галафон и понял, что Ран Белур прав. – Но как так? Я же буквально минуту назад…

– Вот именно, – ответил тот. – Я же сказал: будь осторожен. Прервать я не мог, это почти наверняка убило бы тебя. С другой стороны, мы только что доказали, что ты сильнее всех хранителей и преемников, каких я знал. Ни один не мог находиться в контакте с Осколком так долго и уцелеть.

Эдвин поднялся с пола и с трудом сел на койку, всё ещё борясь с головокружением. Шум тем временем устроился у его ног, отчего стало немного теплее.

– Так что ты спросил? – повторил старик.

Парень задумался и понял, что последним, о чём он думал перед прикосновением к артефакту, было желание понять, кем его считает Осколок и почему не видит в нём преемника. Забавно, что в ответ тот решил показать ополоумевшего Жреца Абсолюта, орущего не пойми что посреди посадочной площадки.

– Спать хочу… – еле выдавил из себя Эдвин.

– Правильное желание, – ответил Ран Белур, – и давай-ка заканчивай с этим.

***

61 число встретило Эдвина диким грохотом, доносящимся из коридора. Подорвавшись с койки и выглянув из каюты, парень увидел, что Планк ломает промежуточные перегородки соседнего отсека и бросает их в огромную кучу других запчастей и обломков, скопившуюся в центральном проходе «Грозящего».

– И баллоны с гелием тоже! – крикнул откуда-то из-за кучи Кир Найл. – Потом тащи всё в грузовой док. Давай быстрее, Планк!

– Что происходит? – сонно продирая глаза, поинтересовался Эдвин, заметив, что руки у него как-то неестественно дрожат, а слова даются с трудом.

– Демонтаж элементов корабля, не имеющих критической важности для функционала, с целью их скорейшей утилизации для понижения массы судна и повышения его предельной скорости, – не переставая ломать перегородку, отрапортовал эвотрон.

Порой очень занудная речь Планка была тем не менее весьма информативной. Видимо, Тесса пришла к выводу, что маршрут, который она проложила через червоточины, не гарантирует прибытие на Халлар к 64 числу, так что из судна сейчас пытаются выжать максимум. Эдвин даже подумал, что, пожалуй, стоило бы помочь, но эвотрон уже закончил работу и начал таскать всё лишнее, что смогли найти на «Грозящем» к грузовому доку, откуда можно будет сбросить хлам в открытый космос.

– Не лезь, – его плеча коснулась Магна Луковски, заставив вернуться в каюту. – Слушай, мы тут в курсе, чем ты занят. Дедок рассказал. На тебя смотреть больно. Прекращай.

– Я должен понять, – замотал головой Эдвин.

– Ну-ну, – хмыкнула та, – учти, что врача среди нас нет.

Слова Магны оказались почти пророческими, потому что, едва она вышла, на кровати парня запищал маленький квадратный коммуникатор Камо Данзумы. Эдвин тут же схватил его и принял сигнал.

– Доктор! – почти радостно воскликнул он, чувствуя, что этот человек остаётся для него какой-никакой связью с отцом, с которым те были знакомы с детства.

«Эдвин, слушай меня внимательно», – донеслось из коммуникатора, и юноша почувствовал, что обычной весёлости в голосе корабельного врача нет.

– Что случилось? – к новым неприятностям парень точно не был готов.

«Глава Красного Департамента только что уволил полковника Александра Бранда. Помнишь такого? – взволнованным голосом продолжал Камо Данзума. – Командиром «Миража» назначен Сальвадор Рамос. У нас новый приказ. Мы преследуем тебя и твоих друзей. Крейсер только что отозвали с фронта под предлогом мирного соглашения. Рамос сейчас объявил, что уничтожение тебя и всех, кто с тобой, это приоритетная цель. В новостях говорят о вашем нападении на президента и краже Осколка. Вас обвиняют в попытке сорвать подвиг Триады по спасению галактики. Тейт только что выступала. Я позвонил, как смог, но больше не получится. Сейчас всю связь изолируют. У Рамоса приказ сохранить ваше уничтожение в тайне. Что бы вы там ни задумали, будьте осторожны. «Мираж» летит за вами! Вас как-то отследили! Удачи!»

Через пять минут вся команда «Грозящего» была в курсе. Новость приняли по-разному, но каждому было ясно, что ситуация изрядно осложнилась. Оказалось, что идея облегчить корабль и ускориться пришла как нельзя вовремя, но если по пятам реально следовал один из шести мощнейших крейсеров Федерации, то уйти шансов было мало.

– Как они нас выследили? – недоумевала Тесса. – Кир, ты же сказал, что удалил все маячки с судна? Может, Зелёный Департамент ещё чем-то свои корабли пичкает?

– Я тут вчера каждый миллиметр с детектором облазил! – огрызнулся её старший брат. – Не учи меня работать!

– Сколько ещё лететь до Халлара? – спросила Кора, старательно избегающая взгляда Эдвина. – Мы вообще можем успеть?

– Три астродня, – Тесса посмотрела на приборную панель, – или два дня с небольшим, если по-нашему. Крейсер уровня «Миража» догонит нас за сутки, если стартовал от Сидарии, но летит он с фронта, и я не знаю, какие коридоры они используют.

– Мы можем ещё ускориться? – поинтересовалась Магна Луковски. – Хоть как-то?

– Лучевой двигатель на максимуме, я проверила, – ответила Кора, лучше всех на борту разбирающаяся в механике. – Большего из него не выжать.

Эдвин не стал слушать дальнейшее обсуждение. Руки по-прежнему дрожали, а в ушах стоял какой-то неприятный писк. Делу он всё равно никак не мог помочь, а потому решил вернуться в каюту, где скучал Ран Белур. Старик уныло смотрел в иллюминатор, созерцая однотипную космическую пустоту.

– Не долетим, да? – с лёгким переживанием в глазах спросил он.

– Долетим! – неожиданно успокоил его Эдвин, удивившись даже самому себе. – Мы слишком много сделали, чтобы сейчас проиграть. Всё получится. Помогите-ка мне лучше, проследите, чтоб я не вырубился.

– Что? – взволнованно прошептал старик. – Опять? Ты уже еле держишься!

– Да, пока мы ещё живы, хочу понять, кто я такой. Достало уже это всё.

С этими словами Эдвин глубоко вдохнул и прикоснулся к Осколку, который по-прежнему не желал светиться в его присутствии.

***

Перед Эдвином стояла девочка лет семи. Смуглая и черноволосая, она кого-то очень сильно ему напоминала. Это же Кора! Ну конечно! У парня дома было полным-полно старых голографических снимков, где они с подругой запечатлены с самых детских лет.

– Ты выучил планеты Ближних рубежей? – обратилась она к нему.

– Не-а, – Эдвин услышал свой собственный усмехающийся голос. – Давай сделаем, как в тот раз. Я всё выключу и урока не будет.

– Я этого боюсь, Эд, – маленькая Кора скорчила недовольную гримасу. – Ты обещал, что больше не будешь. Все галафоны мне ломаешь. Мама сказала, больше не купит!

– Постой! – не удержался Эдвин, забыв, что вмешиваться категорически нельзя. – То есть я уже тогда так умел? Почему ты никогда не рассказывала?

Само собой, никакого ответа не последовало. Со всех сторон потянулся уже знакомый белёсый туман, и лицо Коры мгновенно скрылось за ним, будто ничего и не было.

***

Эдвин не помнил, как убрал руку от Осколка и что было потом. Очнулся он 62 числа, когда его по щекам требовательно похлопывала Кора. В глазах всё помутилось, тошнота была сильнее обычной, а голова болела так, будто шлепками по лицу его пытался пробудить Планк, а не миниатюрная девушка.

– Ты как? – испуганно произнесла она. – Почти сутки спал! Планк говорит, у тебя показатели в два раза ниже нормы были.

– Где мы? – невпопад выдал Эдвин.

– Пока на «Грозящем», – послышался откуда-то издалека голос Кира Найла, – и пока что живы. А ты умереть вздумал, Артейн?

Несмотря на обыкновенно резкий тон этого высокого рыжего усача, сейчас он говорил спокойно и даже почти уважительно. Как потом объяснит Тесса, её брат был весьма рад тому, что у Эдвина при себе оказался источник связи с Камо Данзумой и о грозящей опасности удалось узнать заранее.

– Где Осколок? – медленно приходя в себя, парень заметил, что артефакта на столе в каюте больше нет.

– Хватит с тебя, – уверенно ответил Кир. – Побудет пока у Планка. Учти, у него приказ Тессы сломать тебе руку, если попытаешься выпросить или выкрасть эту штуку.

– Супер, – Эдвин с трудом сел, слегка придерживаясь за плечо Коры, – я всё равно ещё один раз не вывезу.

– Ты о чём думал вообще? – взволнованно спросила подруга.

– Не важно, – юноша поморщился от боли в висках. – Слушай, а ты не помнишь, чтоб я в детстве мог электронику ломать? В смысле, на расстоянии. Что-нибудь необычное бывало?

Кора не успела ответить. В каюте внезапно замигал красный свет, а по всему кораблю разнёсся вой тревожной сирены. «Внимание! Неопознанное военное судно! Внимание! Неопознанное военное судно! – прозвучал записанный женский голос. – Немедленно примите меры к маскировке! Немедленно примите меры к маскировке!»

– Это «Мираж»! – донёсся из кабины отчаянный голос Тессы. – Они нашли нас!

Эдвин бросился к иллюминатору, и его взору предстала умопомрачительная картина. На некотором расстоянии от «Грозящего» прямо из мерцающей серебристой червоточины вылетал гигантский боевой крейсер. О да, Эдвин знал этот корабль! Один из флагманов флота Федерации и грозное оружие, наводящее ужас на друзей и врагов. В сравнении с этой махиной корабль Зелёного Департамента был не крупнее жука рядом с кошкой. «Мираж» двигался медленно, и пока что из сферического пространственного коридора показалась лишь носовая часть, но через пару минут крейсер минует червоточину и будет полностью в боевом состоянии.

– Это Битый канал! – нервно выкрикнула Тесса, когда все, кроме Рана Белура, набились в кабину. – Его годами не использовали, очень нестабильный. Я его даже не рассматривала, ё-моё! У Рамоса вообще страха нет!

– Как они нас выследили? – Магна Луковски была почти в панике, потому что лучше прочих понимала, что президент Тейт и не подумает щадить «Грозящий», учитывая, что может одним ударом уничтожить и свою основную конкурентку, и всех кто пытался строить козни.

– Не знаю, – Тесса перешла на предельную скорость, а на приборной панели тревожно замигали индикаторы перегрузок. – Нет, слишком медленно. Я не могу!

– Гляди-ка! – Кора указала на лучевой радар, обычно показывающий пустой космос. – А что это там мигает?

Если Кора была отличным механиком, то Тесса славилась как непревзойдённый пилот. Эдвин помнил, как она прыгнула через схлопывающийся коридор Лагранжа, когда шансов уцелеть почти не было, и сейчас у девушки был точно такой же взгляд.

– Битый канал сужается! – торжествующе выдохнула она. – У них меньше минуты!

– А если «Мираж» успеет? – всё ещё покачиваясь и держась за стену, спросил Эдвин.

– Не успеет! – Тесса для верности даже посмотрела в боковой иллюминатор. – Сужение семьдесят семь процентов. – Если Рамос не сдаст назад, крейсеру крышка!

Видимо, на «Мираже» это тоже поняли. Гигантский корабль существенно замедлился и включил задний ход, не успев и наполовину выйти из пространственного коридора. С каждой секундой Битый канал уменьшался в размерах, а крейсер стремительно сдавал назад. Не прошло и минуты, как мерцающее серебром сферическое облако червоточины сжалось до микроскопических размеров и исчезло. «Мираж» остался по ту сторону. Ну хоть раз галактический катаклизм, с которым они летели бороться, сыграл на руку!

«Запущена торпеда! – просигналила тревожная сирена. – Запущена торпеда!»

– А вот это плохо! – выпалила Тесса, и все поняли, что крейсер перед исчезновением Битого канала успел сделать залп. – Вы же лучевой генератор не выбросили?

– Нет, конечно! – крикнул Кир, который приказал избавить «Грозящий» буквально от всего, что хоть сколько-нибудь могло его облегчить.

Рыжеволосая девушка щёлкнула несколькими рубильниками на потолке кабины, и на мгновение вокруг корабля сверкнул полупрозрачный алый барьер, тут же став бесцветным. Торпеда настигла цель буквально через секунду, но взорвалась, ударившись о лучевой щит. Индикаторы на приборной панели показали критический расход энергии, и Тесса, убедившись, что опасность миновала, отключила барьер, чтобы сохранить двигатели.

– Офигеть просто! – она с трудом оторвала руки от штурвала и закрыла лицо ладонями. – Это мой первый бой!

Боем односторонний обстрел назвать было трудно, но если учесть, что «Грозящий» только что уцелел при попадании торпеды и смог оторваться от «Миража», победа выглядела просто бесспорной. Кир одобрительно похлопал Тессу по плечу, а Кора и Магна по очереди обняли её так крепко, что девушка аж вскрикнула.

– Ты супер, – вяло улыбнулся Эдвин, всё ещё шатаясь и едва улавливая происходящее.

– Спасибо, смельчак, – ответила та. – Давай-ка топай в палату… в смысле, в каюту. На тебе лица нет.

***

Остаток дня Эдвин провёл у себя в каюте, общаясь то с Корой, то с Киром, то с Планком, которые периодически приходили его навестить. Подруга детства, кажется, перестала его избегать, хотя намеренно больше не кидала на него влюблённых взглядов. Бывший директор Найл сравнил его внешность с той, какая бывает у полумёртвых вируанов. Эвотрон же пожелал скорейшего выздоровления, но отметил, что руку сломает с радостью, если это всё-таки потребуется.

– Как всё будет происходить? – спросил Эдвин, когда они с Раном Белуром, наконец, остались одни. – Там, на Халларе, как это всё будет?

– О, – это удивительное зрелище, – мечтательно ответил старик. – Мы встанем вокруг…

Ран Белур медленно закрыл глаза и засопел. Парень не стал надеяться на скорое пробуждение, а просто громко и многозначительно кашлянул.

– А? – вздрогнул тот. – Да-да, конечно. Ты знаешь, кто такой Уггу Маннс?

– Да, ваш брат и Логден рассказывали, – стараясь не терять нить разговора, кивнул Эдвин, – это хранитель, который был в Триаде, когда остановили «Тяжкое бремя».

– Именно, – прокряхтел старик, усаживаясь поудобнее. – Исключительный был человек. Мне было почти двадцать, когда он принёс себя в жертву, а Дан ещё только должен был родиться. Меня взяли на Халлар смотреть и учиться. Хранителем тогда, конечно, стал другой, но тех, кто подавал надежды, пригласили узреть величие Триады. На меня у Цитадели тогда были большие планы, но родился Дан, и его Искру оценили в десятки раз сильнее моей.

– Так как же всё будет? – Эдвин аккуратно напомнил свой вопрос.

– Если отбросить лирику о долге и жертве, – задумчиво протянул Ран Белур, – то мы соберём наши Осколки в единое Ядро и возложим на алтарь, служащий сердцем галактики. Затем хранители должны одновременно пожелать одного и того же – стабилизации червоточин. Если все трое будут честны в своём порыве, сила, данная нам самими Иллу, сработает.

***

63 день 3207 года был последним днём полёта «Грозящего», если верить расчётам Тессы. Проснувшись, Эдвин чувствовал себя несколько лучше – видимо, вчерашний день без контакта с Осколком пошёл ему на пользу. Парень вернулся к разговору с Корой об их детстве и подозрительных поломках техники, но девушка не смогла вспомнить чего-то особенного. В обмане её едва ли можно было заподозрить, но иногда казалось, что воспоминания буквально пропали из её памяти, что, конечно, выглядело довольно странно.

– Что мы должны делать, когда прилетим? – Кир Найл сел на койку рядом с Эдвином и обратился к Рану Белуру. – Как вообще нужно работать с кнатами и тевларцами?

В каюте собрались почти все. Кора и Магна сели рядом со стариком, а Планк стоял в дверях и упорно смотрел на собравшихся. Шум устроился под столом, периодически пофыркивая и поглядывая на хозяина большим жёлтым глазом. Только Тесса неизменно оставалась в кабине, больше не полагаясь на бездушный автопилот и ожидая возвращения «Миража» буквально в любую секунду.

– Для начала надо будет представиться Последней Страже, – ответил Ран Белур.

– Кому? – выразил общее недоумение Эдвин.

– А я не сказал? – заохал старик. – Ой, забыл совсем! Это особый орден, который охраняет сердце галактики.

– А раньше вы не хотели этим поделиться? – напряжённо поинтересовался Кир.

– Нет, ну а вы как думали? – невинно откликнулся Ран Белур. – Полагаете, самое важное место в галактике никто не охраняет? Последняя Стража была создана почти сразу после обнаружения Халлара. Хотя неудивительно, что вы не в курсе. Космодержавы позаботились, чтобы больше никакие маршруты не проходили мимо этой планеты.

– И нас пропустят? – уточнил Кир, на лице которого было написано крайнее недовольство от того, что о столь важном этапе путешествия он узнаёт только сейчас.

– Конечно! – довольно развёл руками старик. – Хотя… среди нас нет хранителя… Похоже, придётся как-то убедить их, что я за него… Да, пожалуй, это небольшая проблема.

Все встревоженно переглянулись. Ран Белур определённо обладал своеобразным подходом к подаче информации, но перспектива столкнуться с нерешаемой проблемой, когда дело уже почти сделано, никого не радовала. Магна Луковски взволнованно смотрела на Кира, тот в свою очередь задумчиво закручивал ус. Кора нервно постукивала пальцами по столу.

– А откуда они знают, кто хранитель? – вдруг спросил Эдвин.

– Последняя Стража на связи с правителями, – пояснил Ран Белур, – и все космодержавы регулярно сообщают им о смерти хранителя и назначении нового. Говорят, Стража даже ведёт летопись. Думаю, если нас не собьют на орбите, то самого факта наличия у нас Осколка будет достаточно.

– Если?! – воскликнула Кора. – И как этого избежать?

– Погоди, – нетерпеливо перебил её Эдвин, обращаясь к Рану Белуру, – но ведь я хранитель. Меня на днях официально так назвали в новостях. Мы можем это использовать? Нас пропустят, а вы уже сделаете всё дело, когда наступит нужный момент.

Все одновременно перевели взгляды на старика, ожидая ответа. Идея казалась хорошей.

– Не думаю, что президент Тейт ставила Последнюю Стражу в известность, – с сомнением заметил Ран Белур, – она ведь не надеялась, что червоточины ещё сколько-то продержатся. Связи с Триадой ей больше не интересны. Подозреваю, что Стража может быть не в курсе, что Дан якобы мёртв, а ты теперь хранитель. Меня они тоже не знают, мой последний визит сюда был шестьдесят лет назад, и едва ли кто-то запомнил. Да и изменился я за это время, признаюсь, прилично. Могут и не пустить… да.

– В журналистике в таких случаях полагаются на свидетелей, – внезапно вставила Магна Луковски. – Эдвин, ты говорил, что тебя видели и Сааг, и Аш’шамма ещё во Дворце Всеединства, верно?

Парень кивнул, пока не понимая, к чему клонит ведущая «Горизонта».

– Отлично, – заметила та, – значит надо, чтобы они подтвердили твою личность. Они ведь обе хотят участвовать? И обе добровольно! Значит, заинтересованы. Предлагаю сделать так. Эдвин переодевается в тот стильный белый костюмчик. Мы долетаем до Халлара, где я включаю выпуск новостей Федерации, где говорят про то, что Дан Белур умер, а Эдвина на следующий день должны назначить преемником. Что вы так на меня смотрите? Да, я все их эфиры храню. А что? Профессиональный интерес. И вообще врага в лицо знать надо. Короче, показываем Последней Страже по видеосвязи Эдвина во фраке хранителя, включаем новость, говорим, что всё тогда прошло успешно и он уже несколько дней как хранитель. Потом просим подключить Сааг и Аш’шамму, с которыми ты сам же вёл через этот свой Осколок все переговоры об участии Триады. И они всё подтверждают. Вуаля! И мы на Халларе!

– По-моему, гениально, – кивнул Кир.

Кора загадочно ухмыльнулась, из-за чего тот покраснел и добавил:

– Да ни при чём тут наши… короче, хорошая же идея! Должно сработать.

В итоге все согласились, что аргументов для Последней Стражи у них предостаточно. Конечно был шанс, что кто-нибудь попытается вызвать Федерацию и уточнить законность прибытия Осколка на Халлар, но с червоточинами всё было очень скверно, а недавно схлопнувшийся Битый канал был чуть ли не единственным коридором, через который сигнал ещё доходил с такого расстояния. Это правда изрядно напрягало и саму Магну, планировавшую транслировать подвиг Триады в прямом эфире, но женщина утверждала, что будет вещать через удалённые передатчики, пусть даже и с некоторым опозданием.

– А когда потребуется заменить меня, вас вообще пропустят? – на всякий случай поинтересовался Эдвин у Рана Белура. – А то я как-то…

– Не переживай, – серьёзно ответил старик, – никто тебя жертву приносить не заставит. Слышал, что я сказал? Желание хранителя должно быть добровольным. Иначе никак.

– Простите, – Кора стеснительно поджала губы, будто хотела спросить что-то неприличное, – я знаю, что мы уже всё давно обсудили, но… у вас точно хватит сил?

Со стороны вопрос мог казаться бессердечным и даже корыстным, будто девушка заставляет старика пожертвовать собой, да ещё и не верит ему при этом. Однако ни у кого не было и мысли осудить Кору, ведь за миллиард жителей Тилла и сотен других планет тут переживал абсолютно каждый. Вопрос прозвучал скорее из-за того, что Ран Белур сам многократно напоминал, что и в молодости не обладал должной Искрой, а уж теперь, на закате жизни, и вовсе ни в чём не уверен.

– Давайте верить в лучшее, – примирительно сказала Магна Луковски, поправив свои синие волосы, – да и вариантов-то других всё равно нет.

– Пойду сестру сменю, – Кир встал и направился к выходу из каюты, – а то она ж не в курсе про Последнюю Стражу. Нарвётся ещё. Да и поспать ей надо. А вообще сегодня бы всем хорошо отдохнуть и выспаться. Чувствую, завтра будет весёлый день.

***

64 число 3207 года встретило команду «Грозящего» тревожным ожиданием неизбежного. Где-то позади несомненно гнался «Мираж», где-то впереди ждала Последняя Стража, а на самом Халларе предстояло свершить то, что за всю историю происходило лишь трижды. Казалось, буквально всё вокруг было против их успеха, но заветная планета тем не менее с каждым часом лишь приближалась.

– А ведь завтра выборы, – задумчиво протянула Магна Луковски, стоя в кабине.

– И людям есть за кого голосовать, – Кир приобнял её одной рукой, второй удерживая штурвал. – Ты зарегистрирована по всем правилам, не переживай, Магна.

– Когда Федерация увидит ваш выпуск, Тейт крышка, – заметила Тесса, а Эдвин с Корой с готовностью её поддержали.

– А я рад, что больше не увижу эту лживую рожу, – прокряхтел Ран Белур, – вот и плюс!

Несмотря на предстоящую жертву старика, все ответили понимающей улыбкой.

– У меня недостаточно данных, – металлическим голосом проговорил Планк, указывая в лобовой иллюминатор, – но полагаю, что эти корабли впереди принадлежат Последней Страже.

Глава 19. Да здравствует Триада!

Гранну Футтар жил уже третий раз. Для иффоров, исключительной в этом смысле расы, подобное было совершенно нормально. Редкое разумное существо могло похвастаться тем, что после смерти его существование не заканчивается, а начинается снова, пусть и в другом теле. Конечно, чтобы всё прошло успешно, в первые минуты после кончины кто-то должен изъять из трупа сердцевину мозга, поместить в специальный контейнер и в будущем обеспечить рост свежего организма, но если процесс удастся, новый иффор будет помнить весь свой прошлый опыт и вполне сможет им пользоваться. В первый раз Гранну умер от старости, во второй был убит на поле боя, но пока что ему везло – в обоих случаях было кому сохранить его мозг и вырастить нового младенца. Пожалуй, бытие иффоров едва ли поддавалось пониманию, особенно если учесть исключительную редкость этих созданий, но в каком-то смысле их можно было считать бессмертными. Невысокий рост, две пары рук и большие белые глаза делали представителей этой чернокожей расы отличными механиками и строителями, а возможность накапливать опыт прошлых жизней практически исключала ошибки.

Ну куда важнее было то, что Гранну Футтар возглавлял Последнюю Стражу. Порой он жалел, что не прожил прошлые жизни на Халларе и не видел подвиги знаменитых хранителей, но теперь дал себе слово, что все будущие свои инкарнации непременно проведёт именно здесь, охраняя сердце галактики и дожидаясь очередного прибытия Триады. Гранну искренне верил, что и для иффора, и для любого другого разумного существа нет большей чести, чем встречать и провожать в последний и самый важный путь тех героев, что отважились положить свои жизни для спасения вселенной.

«На связи корабль «Грозящий», Третья Федерация. Говорит Кир Найл, помощник министра внутренних дел», – донеслось из динамика в кабине сторожевого эсминца, где и нёс свою службу Гранну Футтар. Передавали на языке людей, но это было не проблемой: в Последней Страже их язык, как и кнатский с тевларским, само собой, знали почти все.

– Это закрытая территория, – иффор опёрся всеми четырьмя руками о приборную панель и принялся внимательно изучать данные сканирования этого небольшого судна, которые уже начали поступать на экран. – Какова цель прибытия?

«С нами хранитель и Осколок. Мы следуем на Халлар, чтобы Триада могла исполнить свой долг», – послышался в ответ тот же низкий и слегка надрывный голос.

Гранну задумчиво потёр подбородок и приказал одному из бойцов усилить сканирование «Грозящего».

– У вас на борту семь живых организмов, – уточнил он, внимательно глядя на экран огромными белыми глазами, – назовите себя.

Почти минуту никакого ответа не было, а канал связи и вовсе отключили. Гранну Футтар уже приготовился принять более жёсткие меры, но всё тот же голос вдруг отрапортовал: «Хранитель Эдвин Артейн, пилот Витесса Найл, преемник Ран Белур, телохранитель Кора Вайс, репортёр Магна Луковски и я, Кир Найл, я уже представлялся».

– А седьмой? Я всё ещё вижу семь объектов, – иффор пытался увеличить изображение, но полицейские корабли Федерации были неплохо защищены от сканирования.

«Это хорд, – неохотно откликнулся Кир Найл, – животное».

– Заглушите двигатели, – Гранну Футтар положил нижние руки на рукоятки бластеров, закреплённых на поясе слева и справа, – мы поднимемся на борт. Требуется прямой досмотр.

Давно уже не приходилось командиру Последней Стражи лично проводить такие операции, да и не так уж много гостей бывало в здешних краях. Халлар считался одновременно священной и запретной территорией для большинства кораблей, так что любой визит можно было считать особым случаем. Кроме того, ни от Третьей Федерации, ни от Кнатской Империи, ни от Союза Тевлар не поступало предварительных сообщений о прибытии хранителей. Само собой, в Последней Страже слышали о том, что творится с червоточинами, но ещё пятнадцать дней назад с негулонианской Эттеры докладывали, что Триада не пришла к согласию и вмешиваться не станет. Как-то странно всё это.

– Отойдите назад и держите руки на виду, – как только сторожевой эсминец пристыковался к «Грозящему», Гранну Футтар тут же лично шагнул в переходной шлюз.

Следом за ним на подозрительный борт ступили несколько кнатов, три тевларца, пара анарийцев, вируан, филар и человек – в Последней Страже могли служить представители любых рас, если они были готовы положить жизнь на защиту сердца галактики.

– Кто командир корабля? – иффор пристально оглядел команду «Грозящего» огромными белыми глазами.

– Я, – откликнулся высокий рыжий человек, – это со мной вы говорили.

– Покажите Осколок, – потребовал Гранну Футтар.

Девушка, такая же рыжая, что и усатый командир, медленно подняла с пола походный рюкзак и, расстегнув его, продемонстрировала увесистый кусок полупрозрачного минерала янтарного цвета. Фрагменты Ядра иффор видел только на голографических снимках, но безошибочно распознал один из этих древних могущественных артефактов.

– Кто хранитель? – поинтересовался командир Последней Стражи.

– Я… – закашлявшись то ли от волнения, то ли от долгого молчания, ответил парень, одетый в белый церемониальный фрак. – Эдвин Артейн. А это мой преемник Ран Белур, мы должны следовать вместе.

– Белур? – Гранну Футтар протянул одну из свободных рук помощнику, и тот передал ему планшет со списками хранителей каждой из трёх рас Триады. – А что с Даном Белуром? Он значится последним хранителем.

– Это мой младший брат, – откликнулся невысокий сгорбленный старичок, всё это время стоявший у дальней стены стыковочного отсека, – он скончался несколько дней назад. Эдвин Артейн стал хранителем, как самый сильный носитель Искры, а я – его преемником.

Командир Последней Стражи снова положил две руки на свои бластеры, а оставшимися принялся указывать в разные отсеки «Грозящего», по ходу дела раздавая указания своим бойцам. Через десять минут все доложили, что на борту нет ничего подозрительного.

– Там ещё эвотрон, – заметил вернувшийся с осмотра солдат-человек, помнивший, что в Федерации их сняли с производства ещё в прошлом веке, – древний, как не знаю что.

– Хорошо, – кивнул Гранну Футтар и обернулся к присутствующим, в силу роста глядя на всех снизу вверх. – Я напоминаю, что земля Халлара священна. Вы не сможете пронести оружие, эвотрон тоже на планету не ступит. Хорд останется на вашем корабле. Я допущу хранителя, преемника и троих сопровождающих. Не больше пяти лиц от делегации. Таков порядок. Решайте, кто пойдёт.

Рыжеволосый здоровяк, девушка, похожая на него, и другая, что была куда ниже и смуглее, подошли к последней, которая выделялась ярко-синими волосами. Пару минут они о чём-то переговаривались, после чего рыжая вскинула руку и сообщила, что остаётся.

– Хорошо, – снова заметил иффор, – пятеро, идите за мной. До Храма я буду сопровождать вас.

Когда избранные члены экипажа «Грозящего» оказались на сторожевом эсминце, Гранну Футтар отдал приказ к отстыковке. Через несколько минут охранный корабль Последней Стражи, уже летел назад, а другим конвойным судам было велено присматривать за оставшимся здесь бортом Федерации.

– Снять отражающий барьер, – приказал иффор, говоря в небольшой коммуникатор, закреплённый на стене около кабины.

В тот же миг космическая гладь, виднеющаяся в лобовом иллюминаторе, подёрнулась лёгкой рябью, и иллюзия, создаваемая проекторами на множестве кружащих вокруг станций и спутников, растворилась. Взгляду предстал Халлар, легендарная серо-зелёная планета Триады и астрографический центр галактики Алая Ветвь.

– Мы обязаны чтить хранителей, – уважительно заметил Гранну Футтар, поворачиваясь к Эдвину Артейну, представителю человечества в Триаде, – однако сразу хочу сказать: службе в последней Страже сопутствует некоторый фанатизм. Если гости позволят себе лишнее или непочтительно отнесутся к планете, я могу не суметь остановить своих воинов.

***

– А это зачем? – Эдвин рассеянно посмотрел на Кира, когда мрачный кнат из Последней Стражи выдал всем плотно прилегающие к лицу прозрачные маски.

– Атмосфера на Халларе непригодна для дыхания, – пояснил Ран Белур. – Когда я был тут шестьдесят лет назад, всем вручили такие же.

Посадочный модуль сторожевого эсминца оказался на удивление тесным и едва вместил пятерых членов делегации людей, самого Гранну Футтара и пару его солдат. Приземление заняло около получаса, что было куда дольше, чем на любой другой планете. Командир Последней Стражи пояснил, что бо́льшую часть времени на Халларе бушуют электрические бури, отчего искать удобное место для посадки порой приходится часами.

– Выйти бы в эфир, – тревожно произнесла Магна Луковски, глядя на Кира, – при такой погоде сигнала может и не быть.

Когда шлюз посадочного модуля, наконец, открылся, группу мгновенно окатило сильным холодом. Почему-то Ран Белур не предупредил заранее, что их ждёт, но Последняя Стража, похоже, была к этому готова. В придачу к маскам всем раздали массивные военные бушлаты из прочных наноматериалов. Сразу же стало теплее, и даже промозглый ветер уже не доставлял особого дискомфорта.

– А почему так темно? – поинтересовался Эдвин у иффора, бодро шагающего впереди без утеплённой верхней одежды.

– Здесь всегда темно, – откликнулся Гранну Футтар, – свет почти не проникает через тучи. Но ничего, как только увидим Храм, станет легче.

Окружающий ландшафт был предельно недружелюбным. Расколотые и будто силой изломанные скалы, каменистые безжизненные равнины, продуваемые ветром расселины и светящиеся в электрических вспышках чёрные облака – всё это отнюдь не создавало впечатления, что где-то здесь находится сердце галактики. Группа медленно продвигалась через порывы встречного ветра, шаг за шагом поднимаясь по крутому склону. Через некоторое время, когда до вершины остроконечного хребта оставалось совсем немного, а тропа круто свернула влево, взглядам путников предстало исполинское конусообразное сооружение, расположенное в центре простирающейся впереди каменной долины. Командир Последней Стражи не врал: повсюду виднелись высокие вышки и сторожевые станции, освещающие территорию вокруг, что делало эту часть Халлара чуть более живой и приветливой.

«Гарка́рис те́рбитур варау́н кнатта́ри, та́рдус Футта́р», – послышалось из нагрудного приёмника иффора, и Эдвин с лёгкостью перевёл сказанное: кто-то только что сообщил командиру Футтару, что прибыла делегация кнатов. Вообще язык иффоров был довольно сложен, но когда-то парень на спор выбрал на втором курсе именно его для полугодового факультатива и как-то на удивление легко освоил.

– Я должен встретить гостей из Империи, – заявил командир Последней Стражи и указал на извилистую, но хорошо освещённую тропу, идущую через долину к Храму. – Мои воины вас проводят.

С этими словами Гранну Футтар развернулся и поспешил вниз по склону к посадочному модулю. Видимо, командир должен был лично приветствовать каждого хранителя, а к церемониалу на Халларе относились крайне строго. В сопровождении двух солдат Последней Стражи Эдвин Артейн, Магна Луковски, Кир Найл, Ран Белур и Кора Вайс поспешили вперёд. Такой состав определился довольно легко. Когда иффор ещё на корабле велел выбрать, кому оставаться, Кора заявила, что хочет быть свидетелем спасения Тилла, Магне нужно было вести репортаж, а Кир справедливо рассудил, что силовая поддержка двум женщинам, старику и вечно перепуганному парню обязательно пригодится. Тессу такой расклад не устраивал, но она подчинилась брату, когда тот сказал, что «Грозящий» может понадобиться в любой момент, и лучше бы пилоту быть в кресле, если это потребуется. Эвотрон Планк, похоже, отнёсся ко всей идее со спасением галактики скептически, отметив, что самопожертвование приведёт лишь к ещё одной жертве. Болезненнее всего вынужденное расставание воспринял Шум. Эдвину пришлось пару минут гладить его по голове и уговаривать, прежде чем хорд всё же уступил.

– Похоже, вон они! – крикнула Кора, кутаясь в свой военный бушлат и стараясь звучать громче только что усилившегося ветра.

Судя по всему, девушка была права. По другую сторону склона снижался ещё один посадочный модуль. Вскоре он пропал из виду, однако не прошло и десяти минут, как в свете прожекторов одной из вышек, расставленных по долине, появилась кнатская делегация. Они спускались с хребта, одетые в классическую жёлто-коричневую военную форму Империи. Со значительного расстояния различить конкретные персоны было невозможно, но через некоторое время Эдвин узнал Сааг Дакасту Сааг. Она была единственной, кто никак не утеплился, и шла в том же золотистом ритуальном платье, какое было на ней во Дворце Всеединства на Эттере. Рядом с молодой кнаткой шагал Нагг Данитус Нагг, военачальник и посол, которого Эдвин тоже неплохо запомнил. Само собой, не обошлось и без вечно перепуганного бледного анарийца, который по-прежнему служил переводчиком в правительственной делегации кнатов. Ещё двоих четырёхглазых краснокожих воинов парень не знал, но полагал, что они тут за телохранителей. Оружие, конечно, никому пронести не дали, но эти великаны и без винтовок представляли из себя весьма грозную силу.

– Эдвин Артейн! От лица Империи я выражать… большая… большая благодарность за твой труд! – на лице хранительницы Сааг появилась широкая улыбка, и даже верхняя пара глаз, казалось, тоже этому поддалась. – Я знать, что ты сделать то… что обещать!

Говорила кнатка на ломаном всеобщем, как и прежде, отчего Эдвин сначала даже растерялся. В последние дни они беседовали лишь через Осколок, а тот не требовал знания языков, и сейчас слышать настоящий голос было немного непривычно.

– Посол Нагг, – Кир Найл шагнул вперёд и протянул руку здоровенному кнату, стоявшему рядом с Сааг, – рад, что нам удалось достичь перемирия.

– На́ртера гарт га́ра! – задумчиво прищурившись, посол Нагг ответил взаимностью. – На́ра ха́тха Тала́мо?

– Достопочтенный Нагг Данитус Нагг, ой… – бледный анариец съёжился под гневным взглядом хозяина, – то есть посол Нагг приветствует вас и спрашивает, где министр Таламо?

Обмен любезностями, если разговор с кнатами можно так назвать, продолжался ещё минут десять, пока Ран Белур не дёрнул Эдвина за рукав, указав куда-то вдаль. Парень присмотрелся и понял, что к ним приближается делегация тевларцев.

***

Аш’шамма шла впереди. Рядом с ней шагал уже знакомый Эдвину по заседанию на Эттере министр Ош’шарри. Тевларец по-прежнему был одет в строгий чёрный камзол и, как и раньше, потирал левую руку, лишённую одного из четырёх пальцев. Какое бы увечье этому ни предшествовало, рана не заживала уже минимум пятнадцать дней, что доставляло Ош’шарри заметные мучения. Тевларцев было всего трое, включая переводчика, и выглядели они какими-то уж слишком взволнованными.

– Как говорить будем? – прошептал Кир, поглядывая на Эдвина.

Только сейчас парень сообразил, что старотевларский знала лишь профессор Райли, которая осталась в госпитале на Сидарии и в отчаянной операции, само собой, не участвовала. Конечно, был ещё тевларский переводчик, но Эдвину ещё во Дворце Всеединства показалось, что тот не очень-то владеет собственным древним наречием.

– Министр Ош’шарри приветствует всех и сообщает, что правительство Союза Тевлар категорически против участия хранителя Аш’шаммы в этом бесчинстве, однако не смеет пойти против её воли, – сообщил недовольный чешуйчатый тевларец, сильно прищурив ядовито-жёлтые глаза, когда его начальник закончил вступительную речь.

«Как же всё-таки иначе у них всё устроено!» – подумал Эдвин. А ведь и вправду, если в Третьей Федерации президент Тейт почти полностью подмяла под себя Цитадель и хранителей, буквально диктуя им, что и когда делать, то в тевларской космодержаве, судя по всему, к статусу хранителя было совсем иное отношение. Впрочем, не стоило забывать, что Аш’шамме целых шестьсот лет, что, вероятно, позволяло ей пользоваться непререкаемым авторитетом даже среди долгоживущих собратьев.

– Я и хранитель Артейн очень благодарить вас! – с готовностью выдала Сааг Дакаста Сааг. – Мы приклоняться перед… ваш… вашим… благородство… мы ценить ваше благородство!

Аш’шамма выслушала смятые попытки своего переводчика объяснить что-то на старотевларском, после чего кивнула и приблизилась к Сааг и Эдвину. На лице древней тевларки было столько морщин, что её помутневшие от времени глаза буквально в них терялись. Она пристально посмотрела в глаза двух молодых хранителей, плавно подняла руки и потянулась к их лицам. Посол Нагг тут же шагнул вперёд, но молодая кнатка предусмотрительно его остановила, не чувствуя никакой опасности. Аш’шамма положила руки на головы Эдвина и Сааг, и парень почувствовал, как его накрывает ощущение абсолютного спокойствия и лёгкости. Звуки вокруг стали тише, волнение отступило, а нервное напряжение, не отпускавшее уже много дней, мгновенно исчезло. Затем тевларка ловко поддела длинными сухими пальцами их маски и медленно сняла их.

– Хранитель имеет особый дар, – пояснил тевларский переводчик, заворожённо наблюдая за действиями Аш’шаммы. – Я не знаю, как это звучит на людском и кнатском, но если буквально, то она дарует жизнь там, где её нет.

Услышав это, Эдвин сообразил, что лишь трое тевларцев здесь были без лицевых масок и при этом совершенно спокойно дышали. Похоже, особые способности были не только у него и Дана Белура. Знать бы ещё, что конкретно умеет Аш’шамма, но сейчас парню хватало и того, что он мог дышать полной грудью, когда ещё секунду назад даже в маске каждый вздох давался с некоторым усилием. Повторив ту же процедуру со всеми собравшимися, старая тевларка ко всеобщей радости позволила всем освободиться от неудобных устройств. Особенно благодарны были кнаты, здоровенные лица которых едва закрывались явно не рассчитанными на их габариты масками.

– А что вы умеете? – шёпотом поинтересовался Эдвин, глядя на Сааг.

– Ты, – поправила его та. – Если люди дружить, они говорить «ты».

– Конечно, – улыбнулся парень, – буду рад дружить.

– У меня ненужный дар, – смутилась хранитель Сааг. – Видеть прошлое вещей.

– В следственном деле очень полезно, – дружелюбно вставил Кир Найл, и Эдвин в очередной раз заметил, что этот рыжий мрачный здоровяк легко меняется, если того требует ситуация. Видимо, служба в разведке и дипломатии не прошла даром.

– Нам пора идти, – из-за спин тевларцев возник Гранну Футтар, командир Последней Стражи. – Собирается новая буря, лучше укрыться в храме. Я вижу, что все знакомы. Это хорошо. Не мне просить о таком, но если возможно, достопочтенные хранители, я советую сегодня закончить поскорее. Если накроет долину, никто не выберется неделю, если не дольше.

Чернокожий четырёхрукий иффор говорил на всеобщем языке Федерации, увидев, что две из трёх делегаций его понимают. Тевларский переводчик наспех объяснял его слова Аш’шамме, но, похоже, языком хранительницы он и вправду владел не очень уверенно.

– Устранение «Тяжкого бремени» в прошлый раз потребовало почти два часа, – вдруг произнёс Ран Белур, которого с трёх сторон окружили Кир, Магна и Кора, чтобы старика не сдуло очередным порывом. – Торопить Триаду – последнее дело. Хранители идут на смерть ради вас и всех остальных. Полагаю, непогоду вы уж как-нибудь потерпите.

– Простите, – смущённо кивнул Гранну Футтар и слегка поклонился, скрестив на груди все четыре руки, – это было непочтительно с моей стороны. Идём же в Храм, если все в сборе.

Но иффор не успел сделать и шага в сторону гигантской конусообразной конструкции. В небе высоко над густыми тёмными облаками полыхнули несколько ярких вспышек. Следом над Халларом разнёсся гудящий шум, будто в атмосфере что-то взрывалось с протяжным и резким грохотом. Поначалу казалось, что это обычные гром и молнии, но слишком уж сильно они отличались от гроз, бушующих на горизонте.

– Что там у вас? – забыв перейти на иффорский, спросил Гранну Футтар, нажав на кнопку нагрудного передатчика, но никакого ответа не получил, а из динамика доносились лишь бессвязные помехи. – Быстрее в Храм, хранители! На орбите что-то происходит!

***

– Уничтожьте их! Живее! Если опоздаем, лично прикончу каждого! – яростно кричал майор Сальвадор Рамос, стоя на капитанском мостике.

Потерпев неудачу при переходе через Битый канал, «Мираж» направился в обход. Червоточины начали вести себя совершенно непредсказуемо, но один из редко используемых пространственных коридоров вывел крейсер в космическую туманность в трёх индиктах от Халлара. Оказавшись там, Рамос приказал выжать из сверхмощных двигателей боевого гиганта всё, что возможно, и теперь «Мираж» достиг орбиты Халлара.

– Остановитесь! Это закрытая планета! – доносилось из передатчика на приборной панели второго пилота. – На планете Триада! Немедленно отступите!

– Триада? – злобно прорычал майор. – Мы опоздали! Вперёд! Вперёд!

Все шесть новейших крейсеров Третьей Федерации были спроектированы таким образом, чтобы в одиночку противостоять многочисленным силам противника. Последняя Стража, конечно, была сильна, но она не предназначалась для отражения полноценных атак на планету. «Мираж» пустил в ход всё: лазеры, разрывные торпеды, лучевые бомбы, магнитные ракеты и даже фотонные импульсные пушки, установленные по последним негулонианским чертежам. Плазменные залпы крупнокалиберных противокорабельных орудий буквально обращали в пыль любое судно Последней Стражи, возникающее на пути. Лучевые щиты крейсера были настолько сильны, что откровенно устаревшее оружие защитников Халлара едва ли могло нанести им существенный урон.

– Выйти на десантную высоту! – скомандовал Рамос. – Живее! Живее!

– Командир, есть проблема, – доложил офицер, стоявший у радара, – там кнатский флот! Мы привлекли их внимание!

– Чёрт! – майор плюнул себе под ноги. – На Халларе сейчас их девка. Тевларцы тоже где-то тут?

На пару минут на мостике наступила тишина. Пилоты и офицеры связи подключили буквально всю мощь «Миража», чтобы просканировать бурлящее от взрывов и залпов космическое пространство.

– Что происходит? – на огромном голографическом экране в центре мостика появилось лицо тевларца, одетого в тёмный военный мундир. Голос его звучал, как и у всех его соплеменников, слегка ехидно и крайне надменно, а акцент выдавал сильное недовольство. – Корабль Федерации, объяснитесь!

– Отключите его! – рявкнул Рамос.

Экран погас, а майор стремительно подошёл к гигантскому лобовому иллюминатору, любуясь картиной космического сражения. По правому борту виднелись три тяжёлых тевларских линкора, бой с которыми мог обойтись уже куда дороже, чем стычка со скучающей тут годами Последней Стражей. Кроме того, по левому борту появился тяжёлый кнатский авианосец, почти не уступающий «Миражу» по размерам и вооружению. Такой мог нести до пятисот истребителей, способных при желании истощить даже мощнейшие лучевые щиты.

– Что делать, командир Рамос? – взволнованно спросил второй пилот.

Президент чётко приказала остановить Артейна и его мерзких дружков любой ценой. Что ж, если это потребует возобновить войну с кнатами и ввязаться в конфликт с тевларцами, так тому и быть. Но сейчас нельзя было медлить, так что единственно правильное решение пришло само собой.

– Бейте по Храму, господа! – торжествующе воскликнул майор, никогда прежде не командовавший столь крупным кораблём. – Огонь из всех орудий! Уничтожьте его до основания! Немедленно!

Боевой расчёт тут же занялся подготовкой всего, что не участвовало сейчас в отражении атак Последней Стражи. Главная плазменная пушка «Миража» плавно изменила направление и выпустила мощнейший залп ровно туда, где находилось сердце галактики.

– Расчистите космос! – снова рявкнул Рамос. – Приготовиться к десантированию! Я иду на Халлар!

***

Кир и Эдвин быстрым шагом устремились к Храму. Держа под руки Рана Белура, явно не поспевающего за остальными, они начали подниматься по высоким гладким ступеням. Чем-то это исполинское сооружение напоминало Цитадель в Аркадии: те же чёрные стены, золотые прожилки и доисторический стиль. Пожалуй, люди строили обитель своих хранителей именно по образцу этого места.

«Это «Мираж»! Он крушит всё! Тут ужас что творится! Я снижаюсь, иначе зацепят!» – прозвучал из наручного коммуникатора Кира встревоженный голос Тессы.

– Спустись под облака! – откликнулся тот, понимая, что пилот из сестры отличный и она, вероятно, сумеет справиться и сама. – Мы уже в храме!

Двое солдат Последней Стражи, оба вируаны, отворили тяжёлые центральные двери, и Эдвин с Киром ворвались внутрь. Ран Белур в их руках едва дышал, но вроде бы пока держался. Следом порог Храма пересекли Кора и Магна. Сааг Дакаста Сааг с послом Наггом и телохранителями быстро взбежали по ступеням, почти забыв про бледного анарийца-переводчика, но тот старался поспевать за своей делегацией. Вспышки и грохот в небе стали ещё сильнее, и даже сквозь густые тёмные облака хорошо различались яркие взрывы. Аш’шамма поднималась медленно и величаво, будто нависающая сверху угроза и вовсе не казалась ей чем-то достойным внимания.

– Алтарный зал там! – Гранну Футтар левыми руками указал в узкий коридор с бесконечно высокими чёрными стенами. – Нам туда нельзя, мы останемся здесь и защитим вас.

Хранитель Сааг что-то прошептала на ухо послу Наггу, и тот низко ей поклонился. Она положила руку ему на плечо и пару секунд смотрела в глаза. Затем кнатка кивнула своим телохранителям, вечно бледному анарийцу, взяла в руки дорожный кейс, переданный послом, и робким, но твёрдым шагом направилась вдаль по коридору, откуда уже не должна была вернуться.

Аш’шамма взяла свой Осколок прямо из рук министра Ош’шарри, который всё это время лично нёс его в специальном ларце за спиной. Отчего-то тевларцы не взяли с собой обслугу, и видный чиновник предпочёл всё делать сам. Эдвин заметил, что Осколок, принадлежавший старой хранительнице, чем-то отличается от его собственного, будучи немного мутнее. Наверное, такое с артефактом происходило, если долго его не использовать и держать взаперти, что и делали в Союзе Тевлар, даже на связь с его помощью в последние шестьдесят лет не выходя. Тевларка явно бывала здесь не впервые, потому что кратко кивнула министру и уверенно пошагала в алтарный зал.

– Пора, – тихо произнёс Ран Белур, дрожащими руками принимая у Кира рюкзак с Осколком, – вот и всё. Дождался.

– Спасибо вам, – прошептала Кора, – от всего Тилла спасибо.

Старик на прощание улыбнулся и шагнул в темноту коридора. Магна, Кир, Эдвин и Кора взволнованно смотрели вслед, видя, как он отдаляется с каждым шагом.

– Хранитель, лучше идите сразу, – вдруг произнёс Гранну Футтар, в упор смотря на Эдвина. – Пусть преемник всё готовит, если вам угодно, но укройтесь уже в зале. Здесь может начаться бой, ни к чему рисковать.

Парень посмотрел в белые глаза чернокожего четырёхрукого иффора и понял, что тот искренне уверен, что жертву приносить будет именно он, Эдвин, а не старик, идущий сейчас впереди. Решив, что Рану Белуру в любом случае не повредит поддержка, он в последний раз посмотрел на Кору и Кира, сказал что-то нечленораздельное и тоже шагнул в коридор.

– А я снимаю, – продемонстрировав камеру, Магна на всякий случай подальше обошла Гранну Футтара и поспешила за Эдвином. Участники других делегаций не возражали, понимая, что подвиг их хранителей тоже будет запечатлён, хотя обычно так и не делалось.

– Вы, конечно, здорово поступили, отняв у нас оружие, командир Футтар, – саркастично заметил Кир Найл, глядя на лидера Последней Стражи, – но сейчас оно было бы очень кстати.

Иффор кивнул и приказал своим солдатам отдать запасные бластеры кнатам, тевларцам и людям. Министра Ош’шарри, Кору и бледного анарийца спрятали за спинами остальных.

***

Десантная капсула приземлилась с таким мощным ударом о каменистый грунт Халлара, что несколько бойцов потеряли сознание, даже не успев её покинуть. Впрочем, майор Рамос не был бы самим собой, если бы его волновали такие мелочи. Офицер, облачённый в полный комплект новейшей брони, рывком открыл входной шлюз и выпрыгнул на поверхность.

– Надеть кислородные маски! – приказал он, почувствовав, что Халлар встречает их неприветливой губительной атмосферой. – За мной! К Храму! Убивать всех!

Слева и справа с шумом врезались в землю всё новые и новые десантные капсулы. Само собой, десять-пятнадцать таких модулей были сбиты системами планетарной обороны, но не зря же «Мираж» сначала залил тут всё огнём – бо́льшая часть турелей и щитов отключилась ещё при орбитальной бомбардировке. Через десять минут весь скалистый хребет заполнили элитные войска Третьей Федерации. По команде майора Рамоса они рванулись вниз по склону, устремляясь к Храму, конус которого, словно мишень, возвышался посреди долины.

– Он всё ещё цел! – прокричал кто-то из офицеров, бегущих рядом с командиром.

Сальвадор Рамос посмотрел на Храм и понял, что сокрушительные залпы «Миража», снаряды, лазерные лучи, фотонные и разрывные торпеды пока что разбивались об энергетический купол над храмом. Впрочем, Последняя Стража явно направила на это сооружение всю свою мощь, отчего защитные системы планеты отключались одна за другой, и десант почти не встречал сопротивления, пересекая каменистую долину.

Сокрушая один форпост за другим, обрушивая вышки освещения и расстреливая редких солдат, оказывающихся на пути, пять сотен десантников с каждой секундой приближались к чёрно-золотым стенам Храма. Когда до заветной цели осталось около сотни метров, по строю бойцов ударил рассекающий лазерный луч, разрезавший надвое нескольких солдат и оставивших на земле кроваво-обожжённый след. Это была система защиты Храма, призванная уничтожать чужаков. Солдаты тут же бросились к естественным каменистым укрытиям, которых вокруг хватало, но потеряли ещё нескольких человек, когда луч ударил снова.

– Мы уже внутри защитного купола Храма, так? – прорычал Рамос, глядя на одного из своих лейтенантов.

– Так точно, командир, – выкрикнул тот, – иначе луч бы не пробился.

– Отлично, – майор осторожно выглянул из укрытия, – гранатомёт мне! Живо!

Кто-то из солдат мгновенно выполнил приказ. Рамос, улучив момент, когда защитная система в очередной раз ударила по одному из камней, испепелив и его, и пятерых десантников, что за ним укрывались, занял позицию поудобнее и отправил разрывной снаряд ввысь, откуда била тяжёлая лучевая турель. С разрушительным грохотом орудие разлетелось на куски.

– В атаку! – приказал майор оставшимся четырёмстам десантникам и первым бросился к высоким чёрным ступеням. – Внутрь! Убейте всех! Принесите мне Осколок!

Кир Найл и Нагг Данитус Нагг встретили бойцов «Миража» первыми. Паля из бластеров, они шаг за шагом отступали во внутренние помещения. Кнатские телохранители тоже стреляли довольно метко, но противник был более многочисленным и умелым. С каждой секундой бойцы десанта поднимались по ступеням, а шансы защитников гасли.

– Я изолирую дверь! – выпалил Гранну Футтар, видя, как один за другим падают убитыми его солдаты. – Уйдут часы, чтоб её взорвать! Это делается снаружи! Прикройте меня!

С отчаянным криком иффор бросился в дверной проём и, прикрытый волной плазменных залпов своих и кнатских солдат, закрыл громоздкие двойные двери Храма и с силой ударил по жёлтой кнопке на центральном замке. Дверь тут же запечатало лучевым барьером, взломать который было крайне непросто.

– Иффор, да? Какая редкость! – Сальвадор Рамос в окружении своих бойцов триумфально поднялся по ступеням и приблизился к командиру Последней Стражи, который понимал, что ничего не сделает с разряженным бластером против роты десанта. – Говорят, вы дико живучие, если не вышибить вам мозги. Проверим?

Майор вскинул винтовку и, прицелившись прямо в лицо Гранну Футтару, выстрелил. Плазменный залп снёс голову иффора, не оставив ему ни единого шанса на четвёртую жизнь.

***

Эдвин догнал рана Белура в узком тёмном коридоре, когда десант ещё только высаживался на планету. Вместе со стариком он проделал весь путь до алтарного зала, и вскоре его взору предстало громадное церемониальное помещение с массивным каменным столом в центре. В стенах виднелись узкие окна, тянущиеся высоко под потолочные своды, а освещалось пространство встроенными в стену белыми и голубыми лампами, образующими причудливые узоры, чем-то напоминающие алфавиты сегодня уже давно мёртвых языков.

– Вот это да! – выдохнула Магна Луковски, возникшая за их спинами. – Это будет репортаж века.

Женщина начала включать свою голографическую камеру, а Эдвин повёл Рана Белура к алтарю. Слово, наверное, могло показаться слишком уж оккультным, но иначе этот стол с древними рунами и символическими изображениями человека, кната и тевларца было не назвать. В центре алтаря виднелось округлое углубление, будто предназначенное для некой сферы, удобно в него помещающейся.

– Там бой! – послышался перепуганный крик Коры, которая, минуя все запреты, тоже пересекла коридор и оказалась в этом священом ритуальном зале. – На Храм напали! Это наш десант! Войска Федерации!

– Тогда поторопимся, – прокряхтел Ран Белур, расстёгивая рюкзак и вынимая Осколок. – Когда я видел это в прошлый раз, было вроде бы не трудно. Подсоби-ка!

Эдвин поднял довольно тяжёлый артефакт и понёс его к алтарю. Сааг Дакаста Сааг уже положила свой Осколок на самый край этого ритуального стола и наблюдала за Аш’шаммой, которая сделала то же самое. Старая тевларка застала все три раза, когда Триада спасала галактику, так что несомненно была тут самой опытной в этом вопросе. Эдвин оставил Осколок на алтаре и поспешил отойти к Магне и Коре, чтобы не мешать настоящим носителям Искры делать своё дело. За спиной слышались крики и звуки плазменных залпов, страх с каждой секундой подступал всё сильнее, но выбора просто не оставалось. Из Храма не было другого выхода или, по крайней мере, парень о нём не знал.

– Мы умрём, да? – прошептала Кора, взволнованно схватив Эдвина за руку, будто позабыв, что обещала себе отдалиться от друга.

– Если и так, то Тейт вместе с нами, – услышав её, произнесла Магна Луковски, поправив свои синие волосы и нацелив голокамеру на алтарь. – Как только они начнут, я такую трансляцию устрою, что нас навсегда запомнят!

Позади раздался глухой громкий стук, и звуки стрельбы с криками внезапно стихли. Эдвин не знал, что именно в этот миг Гранну Футтар, пожертвовав собой, выскочил наружу и запечатал входную дверь. Парню было невдомёк, что происходит сейчас на входе в храм, ведь взгляд его был плотно прикован к алтарю, возле которого стояла молодая кнатка, пожилой человек и невероятно древняя тевларка. Казалось, что ему всё это снится, но хранители были настоящими, и творящееся вокруг, к сожалению, тоже происходило взаправду.

И тут конусообразный потолок алтарного зала треснул. Энергетический барьер установленный Последней Стражей, дрогнул. Да, «Мираж» вынужден был вести бой на орбите, противостоять охранным кораблям и флоту тевларцев и кнатов, но его самые сильные орудия всё ещё были направлены на храм. Удар за ударом они били по щиту и, наконец, защита начала отключаться. Потолок где-то высоко наверху раскололся и глыбы чёрно-золотого камня полетели вниз, с грохотом ударяясь о вековечный пол, крошась на мелкие кусочки и оставляя в плитах глубокие трещины. Эдвин с трудом увернулся от одного из обломков, рухнувшего с высоты, и увидел, как Ран Белур исчез под очередным камнем. Аш’шамма и Сааг испуганно отпрянули в стороны, а старик лишь болезненно застонал откуда-то из-под завала.

– Как вы? – забыв про страх, парень рванулся к тому, кого тут считали его преемником, и увидел, что ноги старика полностью перебиты огромной глыбой, а на груди виднеются раны от мелких каменных осколков.

– Как надо, – простонал тот. – Не я здесь хранитель. Ты знаешь. Да здравствует Триада!

С этими словами Ран Белур умер, и на лице его отразилась облегчённая улыбка.

– Не может быть! – Магна обескураженно опустила камеру. – И что теперь?

Эдвин провёл рукой по лицу старика, закрыв его глаза, и посмотрел на Сааг Дакасту Сааг. Он не понимал, у кого искать ответов, но старотевларского парень не знал, а кнатка к тому же была примерно одного с ним возраста. Четырёхглазая красная девушка смотрела на него одновременно со страхом и непониманием, но в её верхних никогда незакрывающихся глазах он будто увидел веру. Он впервые почувствовал, что кто-то по-настоящему надеется именно на него. Приготовившись испытать уже привычный страх, преследовавший его всю жизнь, Эдвин заглянул куда-то в глубины своей души, но ничего не нашёл. Снаружи ломились войска Сальвадора Рамоса, сверху падали многотонные глыбы чёрно-золотого потолка, а единственный, кто мог заменить только что погибшего Рана, похоже, стоял сейчас перед простым выбором: умереть трусом через час или через минуту, но… кем?

Эдвин встал и обернулся на Кору и Магну. За их спинами возник Кир, следом появились выжившие кнатские телохранители, министр Ош’шарри, бледный анариец и пара уцелевших солдат Последней Стражи. Похоже, в свете осады и разрушающегося Храма все они решили нарушить неприкосновенность алтарного зала.

– Ребята, – только и смог выдавить из себя Эдвин, – тут Ран умер. Больше некому.

– Ты не должен, – на глазах Коры появились слёзы, – не так! Не здесь!

– Артейн, – вдруг произнёс Кир Найл, отводя Магну в коридор подальше от сыплющегося потолка, – ты хочешь?

И тут Эдвин кивнул. Проживи он чуть дольше, возможно занялся бы самокопанием и долгими рассуждениями о том, почему же всё-таки согласился, но он согласился. Мама и папа на Тилле, близкая с детства Кора – может, ради них? Самоотверженные Кир с Магной, готовые встать против диктатуры Тейт – может, ради них? Или из-за хорда Шума, верившего в него с первого взгляда? Из-за огненно-рыжей Тессы, похвала которой жгла сильнее насмешек? Да никто уже не знает, включая самого Эдвина Артейна. Но он согласился.

– Чего делать? – чувствуя немыслимый прилив адреналина, парень подбежал к алтарю и схватил с пола Осколок, который перед смертью уронил Ран Белур.

Аш’шамма указала в центр стола, и все трое, поместили туда свои Осколки. Вопреки ожиданиям, не было ни света, ни вспышек, ничего такого. Слегка провалившись в выемку, фрагменты естественным способом сомкнулись и образовали единую сферу – Ядро – тот самый Ключ к сердцу галактики, о котором гласило сказание о Триаде.

– Думать об одном, – с диким акцентом сказала хранитель Сааг, – червоточины… стабильность… восстановление… уменьшить опасные… вернуть, как было…

Эдвин судорожно кивнул, понимая, что ещё секунда и привычный страх может вернуться. Аш’шамма внимательно посмотрела на кнатку и тоже кивнула, будто поняла её. Впрочем, все трое и так прекрасно знали, зачем собрались. Тевларка плавно положила руку на Ядро, и то вспыхнуло ярким светом. Эдвин заметил, что тот участок Ключа, который был её Осколком, почему-то светился более тускло, но, наверное, так и должно было быть. Сааг прикоснулась к Ядру следующей. Эдвин увидел, что глаза обеих хранительниц полностью побелели. В последний раз парень обернулся и увидел тех, кто, похоже, был его друзьями. Кора что-то кричала ему сквозь грохот падающих камней, но Магна зажала ей рот, не позволив больше произнести ни звука. Понимая, что решимость его на исходе, Эдвин повернулся к алтарю и тоже положил руку на холодную поверхность Ядра, думая о том, о чём следовало.

В первую секунду тело его пронзила ледяная волна, а затем он почувствовал, что буквально слышит мысли кнатки и тевларки. Одна думала о недавно уничтоженной системе Галла-1 и сотнях миллионов её жителей, а вторая испытывала истинное удовольствие от того, что многовековое ожидание, наконец, подошло к концу. На мгновение парень подумал, что они обе слышат и его мысли, но тут в голове стало тише. Сааг Дакаста Сааг, передав Ядру всю свою Искру, чуть слышно вскрикнула и, испустив последний вздох, упала на каменный пол. Аш’шамма умерла так же гордо, как жила: в последний миг выпрямившись, она отдала всю Искру и оставила этот мир, плавно опустившись грудью на алтарь. Следом под жужжание голокамеры, возгласы Магны и грохот камней Эдвин Артейн резко вздохнул и упал замертво.

Глава 20. Официальная позиция

Храгг Второй не мог уснуть всю ночь. Жизнь правителя нелегка, особенно если ему есть дело до государства, которым он управляет, но последние сутки дались императору особенно тяжело. В тронном зале рядом с огромным голографическим столом собрались советники, военачальники и учёные, бурно спорящие и перекрикивающие друг друга. Они наперебой указывали то на один, то на другой участок голограммы, изображающей территорию Кнатской Империи. Среди голубого массива проекций виднелись ярко-красные и кислотно-жёлтые вспышки, которыми намеренно подсветили растущие или исчезающие червоточины. Когда несколько дней назад произошёл колоссальный взрыв пространственного коридора в системе Галла-1, и все шесть её планет вместе с восемьюстами миллионами кнатов обратились в пылающие угли, Империя претерпела удар, какого прежде не случалось.

– Тихо! – рявкнул Храгг Второй, резко поднявшись с трона, стоящего во главе голографического стола.

Собравшиеся мгновенно умолкли, и даже те, что смотрелись куда крупнее и агрессивнее своего господина, тут же превратились в покорных слуг.

– Что слышно от Нагга? – император грозно посмотрел всеми четырьмя глазами на широкоплечего крепкого кната, служащего министром связи.

– Халлар почти недоступен, мой господин, – не вставая, тот поклонился так низко, как мог, – но мы получаем сигналы от нашего авианосца на орбите. Крейсер «Мираж» из флота Федерации только что атаковал Последнюю Стражу. Голограммы пока не поступают, но на звуковых записях слышно, что идёт бой.

– А моя дочь? – красная кожа Храгга Второго стала чуть ярче от напряжения, что всегда происходило с кнатами, когда они злились или нервничали больше обычного.

– Хранитель Сааг Дакаста Сааг уже на поверхности, – отчитался всё тот же министр. – Посол Нагг, пока была связь, доложил, что они уже встретились с делегацией людей и идут в Храм. На поверхности она в безопасности, повелитель.

– В безопасности?! – не выдержал император. – Эти мерзкие крысы нарушили перемирие! Что помешает им напасть на неё? Зря я не полетел! Зря послушал вас, идиоты!

Советники и военачальники, несмотря на свои крупные габариты, заметно съёжились и втянули головы в плечи так сильно, как только могли, словно пытались показаться невидимками.

– Мало того, что она избрала этот безумный путь, – не унимался Храгг Второй, с каждым словом всё сильнее ударяя по столу с проекцией, – так теперь ещё и погибнет раньше положенного? Надо было послать весь флот!

– Мой повелитель, – откликнулся пожилой кнат, чьи верхние глаза заметно помутнели от времени, а красная кожа покрылась морщинами и возрастным пятнами, – мы с первого дня знали, что путь принцессы Сааг тернист и ведёт к жертве. Не лучше ли сейчас направить свой праведный гнев на «Мираж», коль скоро он пренебрёг перемирием?

– Да! – секунду подумав, выпалил император. – Атакуйте всем, что есть! Не дайте войскам высадиться на планету! И восстановите связь с Наггом! Я хочу знать, что с моей дочерью!

Когда Сааг Дакаста Сааг только родилась, став младшим ребёнком в императорской семье, Храгг Второй с ужасом узнал, что хранитель Руук увидела её появление в Осколке. Оказалось, маленькая принцесса обладает весьма мощной Искрой и в будущем способна представлять Великую расу кнатов в Триаде. Первое время император категорически возражал против подобного, но советники и супруга смогли убедить его, что власть одновременно над народом и над Осколком существенно укрепит правящую династию. Кроме того, никогда не предполагалось, что Сааг и вправду станет хранителем. Да, она воспитывалась у мудрой наставницы Руук, прошлой владелицы Осколка, но были и другие претенденты в преемники. Когда же Руук умерла, Осколок показал, что именно императорская дочка остаётся самым сильным носителем Искры. Сколько ни спорил Храгг Второй, но Сааг настояла на том, что примет титул хранителя и пожертвует собой, если это потребуется. И император сдался, уступив дочери и в глубине души надеясь, что скорбный день никогда не придёт.

Но он пришёл. Гибель системы Галла-1 во взрыве червоточины, исчезновение важнейших транспортных каналов и растущая перспектива лишиться большинства территорий, когда коридоров не станет – всё это вынудило Храгга Второго признать, что галактический кризис достаточно ужасен, чтобы подключать хранителя. Жертвовать дочерью он никогда не хотел, но упрямство Сааг и её искренняя вера в своё предназначение одержали верх. Ещё на Эттере та проголосовала за вмешательство Триады и ни разу потом не отступила от своего решения. Как же разрывалось сердце императора, когда он узнал, что тевларка Аш’шамма изменила позицию и согласилась принести себя в жертву. Получалось, что теперь он должен или дать дочери умереть, или позволить Империи развалиться. К сожалению или к счастью, Сааг не оставила ему выбора, решив всё самостоятельно.

– Повелитель, – вдруг послышался голос высокой кнатки, пристально разглядывающей голографическую проекцию над столом, – посмотрите сюда!

Храгг Второй отвлёкся от своих мыслей и увидел, что красные и жёлтые вспышки на голограмме начали исчезать. Кроме того, в тех местах, где уже давно значился пустой космос, вновь возникали пульсирующие точки, постепенно растущие до нормальной величины.

– Она справилась! – торжествующе воскликнула та же кнатка. – Принцесса Сааг смогла!

Червоточины восстанавливались. Те, что безумно выросли и готовились вот-вот взорваться, уменьшались. Те, что почти схлопнулись, снова начали расширяться. Голубая голографическая проекция с каждой секундой пополнялась всё новыми и новыми точками: пространственные коридоры возвращались на свои места, вновь соединяя удалённые миры друг с другом. Советники, министры и военачальники только и успевали отмечать возвращение очередной червоточины. И лишь Храгг Второй не знал, как реагировать. Тяжело дыша, он смотрел, как жёлтые и красные импульсы на голокарте исчезают, и космос приходит в норму, но это могло значить лишь одно: Триада только что умерла. Сааг только что умерла.

– Храм рушится! – указал один из советников на только что появившееся в центре стола изображение с Халлара. – Передают, что «Мираж» его уничтожил. Что делать, повелитель?

– Немедленно туда, – тут же взял себя в руки император. – Передайте на авианосец, чтоб забрали Осколок и тело… тело хранительницы. Затем приказываю вернуться домой. Наше дело сделано.

– А что с коридором Надежды? – поинтересовался пожилой кнат, прежде уже приводивший императора в чувства. – Он только что вернулся в норму. Федерация не замедлит прорваться на Бонтай-9. Мы потеряем всё, чего добились на фронте за эти три года.

– Ну уж нет, – прорычал Храгг Второй, – люди ответят за это вероломное нападение. Передайте этой склизкой стерве Тейт, что Кнатская Империя снова объявляет войну. И на этот раз людям не будет пощады!

***

– Министр Ош’шарри! – в проломленной стене Храма появился высокий тевларец, взволнованно оглядывающий руины алтарного зала. Чешуйчатая кожа воина покрылась пылью, а на руках виднелась красная человеческая кровь. – Министр Ош’шарри, вы здесь?

Высокопоставленного чиновника нигде не было видно. Вслед за высоким тевларцем через обломки чёрно-золотых камней шагали ещё несколько десятков его соплеменников. Все были вооружены длинными слегка изогнутыми винтовками – особым оружием Союза Тевлар. Бойцы обшаривали каждый угол, надеясь отыскать Ош’шарри, но всё было тщетно.

– Ааа… – послышался из-под камней слабый стон. – Сюда… вытащите меня…

Под завалами оказался личный переводчик министра. Рука и нога по левой стороне тела были плотно придавлены рухнувшей потолочной балкой. Тевларцы несколько минут пытались поднять обломок, что в итоге завершилось удачно. Беднягу кое-как погрузили на носилки, стараясь не навредить ещё больше.

– Где Ош’шарри? – обратился кто-то к нему, но переводчик ничего толком не мог разобрать из-за боли. Кроме того, лицевые маски солдат мешали их расслышать.

– Как он тут дышит? – удивился один из тевларских бойцов.

– Думаю, хранитель Аш’шамма постаралась, – откликнулся командир. – Найдите и её тоже! Быстрее, пока кто-нибудь ещё не нагрянул.

Тевларец оказался куда правее, чем предполагал. Не прошло и пяти минут, как с другой стороны алтарного зала появился многочисленный отряд кнатов. Видимо, их командование тоже велело действовать на опережение. Тевларские воины вскинули винтовки и направили их на непрошенных гостей. Холодный ветер Халлара свободно прорывался через проломы в стенах и поднимал тучи пыли, оставленной рухнувшими обломками, так что потенциальных противников было очень плохо видно.

Судя по всему, кнаты не намеревались сражаться. Положив импульсный бластер на пол, один из них, наиболее крепкий, демонстративно поднял пустые руки и медленно пошёл к алтарю. Тевларский командир сделал то же самое, передав своё оружие подчинённому. Встретившись у массивного ритуального стола, на удивление не пострадавшего от разрушений, они посмотрели друг другу в глаза. Похоже, кнатский воин не знал тевларского языка, как и тевларец не владел кнатским. Действовать как-то надо было, и серокожий чешуйчатый воин, прищурив ядовито-желтые глаза, указал на тело Аш’шаммы, покоящееся прямо на алтаре. Он осторожно поднял её на руки и подозвал ещё одного бойца. Тот сразу отдал кому-то винтовку и бросился к командиру, чтобы забрать Осколок, которого до последней секунды касалась рука древней хранительницы. Кнат внимательно проследил за его действиями, сгрёб второй Осколок, лежащий на краю алтаря, поднял с пола мёртвое тело Сааг Дакасты Сааг и поспешил к своим сослуживцам, напряжённо ожидающим в глубине алтарного зала.

– Готово, – тевларский командир вернулся в строй и уложил Осколок в специальный ларец, найденный здесь же среди обломков камней.

Едва он сделал это, как со стороны обвалившегося коридора, ведущего к центральным дверям храма, послышались неуверенные шаги и болезненные стенания. Тевларец направил в ту сторону подствольный фонарь своей винтовки и увидел, что ему навстречу движется побитый и израненный министр Ош’шарри. Он явно позабыл про недавно потерянный палец, потому что чёрная кровь текла теперь из множества ран на руках и лице.

– Помогите ему! – приказал командир, и несколько бойцов кинулись к статусному чиновнику, спеша уберечь его от новых травм. – Уходим отсюда!

– Нет, – Ош’шарри, даже раненный и ослабленный, говорил всё так же требовательно и едко, – не вам тут решать. Передайте кнатам, что их посол жив. Нагг там, – министр указал в тёмную глубину коридора, – под завалами. Я не успел его вытащить. Пусть займутся.

Командир изумлённо посмотрел на Ош’шарри, не припоминая за ним таких широких жестов. Видимо, случившееся в Храме и то, что он тут увидел, было способно повлиять даже на самые бесчувственные сердца. Кнатам жестами указали, где искать Нагга Данитуса Нагга.

– Где люди? – уточнил министр, когда отряд тевларских воинов вместе с ним, его переводчиком, Осколком и телом хранителя Аш’шаммы покинул Храм через пролом в стене. – Где эти психи, что напали на нас?

– Кнатский авианосец ударил по «Миражу», когда Последняя Стража пала, – пояснил командир тевларской группы, – и я сразу приказал всем трём нашим линкорам атаковать. Этот крейсер просто чудовище, но с двух сторон мы подавили его. Когда мой отряд спускался сюда, я видел, что десант Федерации эвакуируется. Кое-кого мы добили по пути. Судя по всему, они поняли, что могут остаться тут навсегда, если потеряют «Мираж», и бежали.

– Хорошо, – министр Ош’шарри обернулся и, утерев с лица тёмную кровь, льющуюся из пореза на лбу, посмотрел на обваливающийся прямо на глазах Храм.

Одно из самых древних сооружений в известной вселенной с каждой секундой обращалось в бесформенную груду обломков, хороня под собой не только сердце галактики, но и шанс в будущем одолеть новый галактический кризис, если таковой всё-таки грянет.

– Получилось? – хромая и опираясь на плечо командира, спросил Ош’шарри.

– Похоже на то, – кивнул тот, двигаясь к посадочному модулю. – Только что передали: две червоточины на границе Союза просто вернулись из пустоты. Это победа, министр.

***

Верховный лидер Фаринак стоял перед большим фотонным экраном в своих личных покоях и наблюдал за тем, как по всей галактике один за другим стабилизировались пространственные коридоры. Более того, те, которые успели схлопнуться, возникали ровно в тех же местах, где находились прежде. Данные ежесекундно приходили со всё новых и новых спутников и космических сканеров, вселяя уверенность в то, что Протекторат Негулон со всей его необъятной территорией уцелеет. Значит, та встреча на Эттере принесла свои плоды, и Триада всё-таки сделала то, что должна была. Ни секунды не сомневаясь в своём дипломатическом гении, Верховный лидер Фаринак, не знал, что Триада на деле была переубеждена стараниями человеческого курсанта-ксенолингвиста. Впрочем, этому фиолетовому негулонианину было в общем-то безразлично, кто стоял за спасением сотен миров от изоляции. Главное, что это случилось.

– Простите за беспокойство, – раздвижные двери покоев бесшумно отворились, и на пороге появился телохранитель, обычно дежуривший в коридоре. – Приговорённый Карнак по вашему приказу доставлен. Ввести его?

– Да-да, – почти мелодично протянул Фаринак, – теперь это особенно важно.

Через минуту в покои ввели пожилого негулонианина. С возрастом кожа представителей этой расы покрывалась бледным налётом, но на Карнаке с момента ареста это сказалось столь сильно, что он уже выглядел скорее серым, а не коричневым.

– Блюститель! – традиционно широко улыбнувшись, развёл руками Верховный лидер. – Впрочем, о чём это я? Бывший блюститель, как поживаешь?

В ответ Карнак лишь молча посмотрел на правителя, и в его больших чёрных глазах не отразилось никаких эмоций. Конечно, мимика негулониан не славилась разнообразием, но сейчас пожилой офицер армии Протектората и бывший блюститель Эттеры принципиально не желал реагировать.

– Слышал новости? – полюбопытствовал Фаринак, глядя, как собеседник с трудом перебирает пальцами затёкших рук, скованных светящимися кандалами.

Карнак снова молчал.

– Понимаю, – улыбнулся Верховный лидер, – что ж, я расскажу. Твой план не удался, старый друг. Триада справилась, как я их и просил. Червоточины вернулись. Ты столько сил приложил к тому, чтобы убить меня и всех хранителей во Дворце Всеединства, что, пожалуй, сейчас невыносимо это слышать, да? Я хочу знать одно: зачем? Зачем ты всё это придумал? Разве ты Жрец Абсолюта? Или просто ненавидел меня и Триаду?

– Я ничего этого не делал, – не выдержав, пробормотал Карнак, – я уже сотню раз повторял. Кто-то завладел приглашением Белура, устроил взрыв того корабля, пронёс бомбу во Дворец, подослал Агинака убить человеческого хранителя, устроил нападение пилота на Аш’шамму, отдал «Ниорат» приказ освободить арестованных. Всё это было, но это не я!

– Лишь ты мог, – пожав плечами, снова развёл руками Фаринак, – мне жаль, что тебя приговорили к смерти, но таков закон. Протекторат Негулон достиг своего величия лишь потому, что мы не прощаем таких вот мерзостей. Собственно говоря, я пригласил тебя лишь за этим, старый друг. Хотел, чтоб ты знал, что у тебя ничего не вышло. Триада победила! Хотя… есть ещё кое что. Можно спросить?

Если бы негулониане дышали, Карнак бы сейчас обречённо вздохнул, а так пришлось просто кивнуть.

– Ты не мог не понимать, что та бомба убьёт и меня, – проговорил Верховный лидер, и улыбка внезапно исчезла с его лица. – Кто по твоим планам должен был стать Верховным лидером? Ты знаешь, что у меня никого, кроме умственно неполноценного брата, неспособного даже поесть самостоятельно. Кто по-твоему должен был унаследовать лидерство, Карнак?

Коричневый негулонианин ничего не ответил, не переставая гадать над случившимся.

– Как угодно, – Фаринак провёл пальцем по светящейся полосе на своём столе, двери покоев отворились, и на пороге появилась пара стражников, неотступно сопровождавших приговорённого. – Уведите его! Прощай, старый друг. Надеюсь, оно того стоило.

***

65 число 3207 года было днём выборов. Ещё вчера со всех концов Федерации начали поступать сигналы о том, что червоточины стабилизируются. Первым восстановился коридор Лагранжа, который вёл с окрестностей Тилла на орбиту Эттеры. Не зная, чего ожидать, президент Тейт приказала направить войска к каждому из вернувшихся из небытия пространственных коридоров. Боясь того, что из них могут вынырнуть жители планет Простора, давно отрезанных от Федерации, глава государства приказала любой ценой не пропускать никого через червоточины вплоть до оглашения результатов выборов. Слишком уж много удалённых планет было разграблено ею лично и её помощниками.

– Что с голосами? Есть уже результаты? – напряжённо спросила Аврора Тейт.

Главный зал Нового Оплота на сутки превратился в предвыборный штаб действующего президента. Новости приходили со всех концов Федерации, голоса складывались в общую сумму и отражались на большом голографическом экране на стене зала. В данную секунду зелёная шкала, демонстрирующая количество голосов, поданных за Тейт, показывала почти триста миллионов, тогда как сторонников Магны Луковски не набиралось и половины от этого значения.

– Мэлнис на вашей стороне, госпожа президент, – почесав седую бровь, произнёс министр Одрик Таламо, – как только голоса подсчитают, отрыв увеличится. Всё в порядке.

– Что с репортажем Луковски с Халлара? – Тейт нервно постукивала пальцами по столу, тревожно глядя на экран. – Как всё работает?

– Эффект не так силён, как мы полагали, – ответил глава Жёлтого Департамента, – но процесс идёт. Она и сама не знала, что наснимала. Не переживайте так. Мы подали всё в правильном свете, госпожа президент.

Накануне из всех голографических приёмников Аркадии, а затем и других планет Федерации, разнеслось отчаянное послание Магны Луковски. Ведущая «Горизонта» намеревалась показать, как Триада спасает галактику вопреки запрету Авроры Тейт, после чего хотела выдать информацию о её махинациях на Тилле, однако не всё пошло по плану. Электрический шторм, разыгравшийся на Халларе в день, когда хранители возложили Осколки на алтарь, не позволил прямой трансляции увидеть своего зрителя. Единственный передатчик Федерации, который получил сигнал эфира Луковски, находился прямо на орбите Халлара – на борту «Миража». Связисты крейсера тут же заблокировали дальнейшую передачу послания, но записали его и отправили министру Таламо, команда которого в считаные часы внесла в выпуск «Горизонта» свои правки. Когда граждане Третьей Федерации увидели трансляцию из Храма, где орудовала Триада, о происходящем у них сложилось совершенно не то представление, на которое рассчитывала Магна.

– Алистер, что с нашим Осколком? – президент выжидающе посмотрела на главу Красного Департамента. – Удалось его найти? Может, мы захватили Осколки кнатов или тевларцев?

– Не совсем, – надувшись, промямлил «пыльный генерал» Шоу, которому Тейт всё ещё не могла простить отказ сбить «Маяк», когда тот покидал Сидарию, – тут такая ситуация… как бы сказать… мы ещё не искали…

– Что?! – воскликнула президент. – Почему?!

– Как бы это сказать, – вновь пробубнил министр, – майор Рамос, которого вы велели отправить за «Грозящим», немного перестарался. Он схватился с авианосцем кнатов и линкорами тевларцев. В общем, когда десант этих рас высадился на Халлар, наши войска отступили, не успев войти в Храм.

– То есть, – Тейт, стиснув зубы, поднялась из своего кресла и, опершись руками на стол, злобно посмотрела на Алистера Шоу, – вы хотите сказать, что наш Осколок сейчас в руках Империи или Союза?

– Этого нельзя исключать, – пробормотал глава Красного Департамента, почувствовав, как над ним сгущаются тучи, – но я немедленно распоряжусь, чтобы кто-нибудь вернулся на Халлар. Правда «Мираж» уже отступил и летит домой… да, это проблемка…

– Где Рамос? – рявкнула Тейт, выходя из себя.

– Погиб, как мы полагаем, – испуганно протянул генерал Шоу. – Храм бомбили, много наших осталось под завалами. Когда десант вернулся на «Мираж», о майоре не докладывали. Крейсер сейчас на первом помощнике. Простите… мы не успели…

Президент снова опустилась в своё кресло и бросила взгляд на голографический экран со статистикой. Магна Луковски по-прежнему безнадёжно отставала, но больше половины миров Простора ещё не прислали свои голоса, да и в Ближних рубежах пока отчитались не все планеты.

– Освальд, мы ещё можем отследить Артейна? – Аврора Тейт с надеждой посмотрела на главу Зелёного Департамента.

– К сожалению, нет, – вкрадчиво отозвался министр Брум, – «Грозящий» пропал с наших радаров. Думаю, они догадались, как я на них вышел. Последний раз мы видели корабль хранителя Артейна незадолго до того, как майор Рамос устроил эту бойню на орбите. Я понимаю, что помешать Триаде – важнейшая задача, но то, что выкинул наш бравый вояка, в уме не укладывается.

– Согласен, – неожиданно добавил Одрик Таламо, – мало того, что кнаты опять объявили нам войну, там сейчас ещё и от Союза Тевлар поступают сотни претензий. Мы в шаге от открытия второго фронта. Рамос бомбил их линкоры! Я не знаю, что отвечать их послам…

– Придерживаемся официальной позиции! – откровенно не выдерживала Тейт, успокаивая то ли министров, то ли себя. – А официальная позиция – это то, как мы подали репортаж Луковски. Всем отвечать только так и не иначе.

Министры согласно закивали и устремили взгляды в планшеты, лежащие перед ними. Предстояло много работы, ведь внезапное возвращение червоточин обозначало, что улики, которые они надеялись спрятать, теперь могли всплыть в любой момент.

– Раз уж космос снова цел и невредим, – президент произносила эти слова с нескрываемым отвращением, – нам нужно успокоить народ насчёт Триады. Их подвиг я прославила ещё вчера, как советовали вы, Таламо, но нужен новый хранитель.

– Без Осколка? – недоумённо почесал затылок Алистер Шоу.

– Осколок имеется, – проговорил министр Брум. – Предатель Найл невольно подал мне отличную идею. После того инцидента на площади я изъял подделку. Предлагаю сегодня же представить жителям Третьей Федерации двадцать пятого хранителя Логдена Вигли. Мальчишка неопытен, но абсолютно подконтролен. Кроме того, он официальный ученик Дана Белура и числится во всех списках Цитадели. Это идеальный выбор, госпожа президент.

– Уж постарайтесь, Брум, – Тейт предупредительно посмотрела на главу Зелёного Департамента, – и не забывайте, что это вы их всех упустили. Пропажа Осколка на вашей совести, так что решите эту проблему. И ещё: я приказываю вам в кратчайшие сроки отыскать настоящий артефакт. Если Триада и вправду смогла вернуть космосу червоточины, значит всё это не байки древнего культа. Недопустимо, чтобы оружие такой силы оказалось в руках врага. Найдите наш Осколок! Это приказ всем вам, господа!

Министры с готовностью подчинились, обнадёженные тем, что президент вновь начала давать поручения. Скорее всего, это означало, что никого в ближайшее время не выгонят.

– Также жду предложений по кандидату на место Асадаши, – напомнила Аврора Тейт. – Этот предатель помог Белуру сбежать, но мы не можем оставить Синий Департамент без руководителя. Ну а самого Акито надо будет осудить максимально публично. Одрик, браво: вы хорошо вчера прокомментировали репортаж Луковски, но нужно дожать этот вопрос. Ладно, вернёмся к делу… что там по голосам с Простора?

– Поступают данные с планет вируанов, – откликнулся глава Жёлтого Департамента. – У вас и Луковски там примерно одинаково, но, учитывая отрыв, оно и к лучшему. Хорошо, если периферия нейтральна. Через пару минут будут цифры с Поррима-4. Не переживайте.

Аврора Тейт выпрямилась в своём кресле и снова посмотрела на голографический экран.

– Мы ещё не победили, господа, – напомнила она, – держимся официальной позиции.

Лишь одно сейчас радовало президента без сомнений: с Тиллом всё закончилось удачно.

***

«В эфире новости Федерации, в студии Дебора Клейтон! Сегодня, 66 числа 3207 года, главный избирательный центр Аркадии подтвердил убедительную победу Авроры Тейт на президентских выборах! С результатом в семьдесят три с половиной процента она уверенно обходит всех своих конкурентов, включая трагически погибшую позавчера Магну Луковски. От лица всех граждан мы поздравляем Аврору Тейт со статусом законно избранного восемьдесят четвёртого президента Третьей Федерации!»

Щелчок.

«В эфире новости Федерации, в студии Дебора Клейтон! Все мы сегодня получили последний репортаж программы «Горизонт» от трагически погибшей на Халларе Магны Луковски. По личной просьбе президента Тейт Магна героически сопровождала в последний путь хранителя Эдвина Артейна, пожертвовавшего собой ради спасения галактики. К сожалению, атмосферные помехи не позволили Магне выйти в эфир, но как настоящий журналист она на последнем издыхании отправила в сеть Федерации данные о коррупционных преступлениях на самой верхушке чиновничьих кабинетов. Таким образом, вскрылись масштабные хищения при добыче нарта на Тилле и при производстве лучевых двигателей для фронта. Благодаря полученным материалам, удалось незамедлительно установить личность виновного, которым оказался Акито Асадаши, глава Синего Департамента Третьей Федерации. Так прокомментировал его задержание министр дипломатии Одрик Таламо…»

Щелчок.

«В эфире новости Федерации, в студии Дебора Клейтон! Президент Тейт только что публично поздравила всех жителей нашей космодержавы с восстановлением баланса в галактике и возвращением червоточин. Глава государства отметила величайший подвиг хранителей Эдвина Артейна, Сааг Дакасты Сааг и Аш’шаммы, восславив Триаду. Вместе со всеми гражданами и мы в студии присоединяемся к тёплым словам президента. Да здравствует Триада!»

Щелчок.

«В эфире новости Федерации, в студии Дебора Клейтон! Тревожные вести поступают с Халлара. К сожалению, Кнатская Империя по-своему истолковала спасение галактики и вероломно объявила войну Третьей Федерации, желая продолжать бесперспективный конфликт за коридор Надежды, ведущий на богатую ресурсами планету Бонтай-9. Как и всегда, кнаты подтвердили свою ненадёжность, но крейсеры «Ниоба» и «Мираж» уже выдвинулись в район линии соприкосновения, чтобы встретить врага нерушимой стеной».

Щелчок.

«В эфире новости Федерации, в студии Дебора Клейтон! Представляем вам голографическую запись обращения Логдена Вигли, двадцать пятого хранителя Осколка. Новый избранник этого древнего артефакта ещё совсем юн, но по словам старожилов Цитадели внушает большие надежды. Текущий катаклизм полностью отражён, и если однажды галактика снова бросит нам вызов, у людей есть достойный страж в лице хранителя Вигли. Поздравим его с назначением и выслушаем слова юного дарования…»

Щелчок.

«В эфире новости Федерации, в студии Дебора Клейтон! До сих пор остаётся неизвестной судьба договора с Союзом Тевлар, который по последним данным оказал помощь кнатскому авианосцу при атаке на крейсер «Мираж» у Халлара. В свойственной им скрытной манере тевларцы не дают комментариев, но уже выразили своё недовольство якобы агрессивным поведением экипажа «Миража», который с честью исполнял свой долг».

Щелчок.

«В эфире новости Федерации, в студии Дебора Клейтон! С прискорбием сообщаем, что самые пугающие опасения учёных подтвердились. К сожалению, канал Бак-Тара успел взорваться до того, как Триада стабилизировала червоточины. Точных данных пока нет, но уже известно, что Тилл больше не является жилой планетой. Президент Тейт объявила 64 день датой ежегодного траура по девятистам миллионам жертв трагедии на Тилле».

– Да выключи ты эту дрянь, – пробурчал Кир Найл, задумчиво глядя в иллюминатор. – Третий час по кругу гоняешь. Хватит. Наслушались уже.

– Подонки! – Магна Луковски в ярости стукнула по голографическому приёмнику. – Как они меня перехватили? Люди не увидели ни одного реального кадра с Халлара!

Это было правдой, впрочем, Кира сейчас куда сильнее волновало, как бы убраться подальше от территории Третьей Федерации. «Грозящий» держал путь в Дикие системы, где плохо ловила связь, не было официальных патрулей, а балом правили многочисленные пираты и контрабандисты, не подчиняющиеся никаким законам.

К счастью, с Халлара большинству удалось спастись. Когда «Мираж» атаковал Последнюю Стражу, Тесса как раз вынимала коммуникационный модуль из головы Планка. Сидя без дела, девушка вдруг догадалась, как крейсер нашёл их на бескрайних просторах космоса. Всё дело было в Планке! Вероятно, его отследили по записям с голокамер у тюрьмы «Ридмард», когда он участвовал в похищении профессора Иш’шиббу. Вычислив серию и номер модели, Зелёный Департамент вполне мог откопать старые реестры эвотронов и отследить все действующие на сегодняшний день экземпляры. Определить среди них Планка было не трудно – стоило лишь сопоставить его сигнатуру с теми местами, где бывал Эдвин, за которым пристально следили правительственные агенты. Ну а когда на центральной площади Аркадии в похищении Осколка участвовал тот же эвотрон, сложить два и два сумел бы даже самый тупой сыщик Федерации. Мощность коммуникационного модуля Планка, дважды выручавшая Тессу и её друзей, теперь сыграла против них. Само собой, девушка сразу вытащила устройство и уничтожила его выстрелом из лучевого бластера, но «Мираж» уже был на месте. Эвотрон же утратил свою способность к экстремально дальней связи и стал просто очередным старым роботом.

– Может, с Корой поговорим? – Магна посмотрела на Кира. – Её планеты больше нет. Она потеряла мать, друзей, да и вообще всё, что знала. Целый мир сгорел.

– Не мастер я такие беседы вести, – грустно вздохнул рыжеволосый здоровяк и нервно закрутил ус, – лучше уж ты.

– Нет, она меня убьёт, – ответила та. – Пошли сменим Тессу, пусть она поговорит.

А винить Магну было за что. Эдвин, конечно, ничего не успел осознать перед своей последней секундой, но Кора всеми силами пыталась докричаться до него, когда рушился потолок Храма. Дело в том, что она услышала, как из наушника Магны прозвучали слова кого-то из её доверенных лиц: «Бак-Тара рванул. Тилла больше нет». Ведущая «Горизонта» не колебалась ни секунды, но Кору этот момент сломал. Она понимала, что Эдвин решился на жертву лишь потому, что хотел спасти родной мир, но Триада опоздала. На минуту, но опоздала! Если бы её друг и возлюбленный успел узнать об этом, то, быть может, отказался бы умирать, но Магна не дала физически боле слабой девушке ни шанса докричаться до парня. Она буквально зажала Коре рот и оттащила в сторону, пока не убедилась, что Эдвин положил руку на Ядро и вот-вот расстанется с жизнью.

Пожалуй, Кора бы ринулась в драку с Магной, если бы Храм не начал обваливаться прямо на глазах. К счастью, Тесса, пробиваясь сквозь огонь защитных орудий, посадила «Грозящий» рядом с одним из проломов в стене, и у всей группы появился шанс на спасение. Планк выскочил из входного шлюза и, уворачиваясь от падающих с потолка чёрно-золотых глыб, прорвался к алтарю и забрал тело Эдвина и Осколок, лежащий рядом. Кир успел вывести из-под обрушения Магну и Кору. Ран Белур остался навсегда похороненным в развалинах Храма, и никто не осмелился искать его тело. Когда «Грозящий» взлетал, команда увидела, как в долине приземляются посадочные модули тевларских линкоров и кнатского авианосца. Само собой, эти две Великие расы тоже желали вернуть тела своих хранителей и Осколки. Завидев прибытие новых сил, десант Федерации, так и не сумевший прорваться через центральные ворота Храма, бросился прочь.

– Не поговоришь с Корой? – Магна вошла в кабину «Грозящего».

– Она там же? – уточнила Тесса, поправляя спутавшиеся рыжие волосы.

– Да, – ответил Кир, появившись следом. – Я с тобой. Магна пока поведёт.

***

Кора сидела в медицинском отсеке «Грозящего», безучастно глядя на Эдвина, лежавшего на операционном столе. Бо́льшую часть оборудования Кир с Планком выбросили ещё по пути на Халлар, надеясь облегчить корабль, так что из приборов тут были только самые простые датчики и один голографический монитор. Смуглая черноволосая девушка уже в который раз утирала слёзы. Родного Тилла больше нет. Девятьсот миллионов жизней, включая жизнь её мамы, ворчливого кната Рагга из мастерской и даже надоедливого Гаса, бегавшего за ней последний год, оборвались в один миг, а Триада опоздала на считаные минуты. Проделать такой путь и опоздать! Разум Коры с трудом мирился с этим, и девушка уже подумывала прекратить свои страдания самым простым способом, но вмешалась судьба: Эдвин выжил.

Его показатели были почти на нуле, но датчики фиксировали слабый сердечный ритм, едва уловимое дыхание и даже минимальную активность мозга. Привести его в чувства не смогли ни инъекции, ни что бы то ни было ещё, но приборы не врали: Эдвин почему-то был жив. Тот, кто должен был умереть, выжил, а все те, кого он должен был спасти, умерли. Триада опоздала. И если в Храме Кора хотела остановить парня и не дать ему принести себя в жертву, то сейчас, спустя почти двое суток, она ощущала, что её сердце наполняется новым чувством. Кажется, она считала этот исход несправедливым.

– Ты как? – с тихим скрипом дверь медицинского отсека отъехала в сторону, и на пороге появились Кир и Витесса Найл. Брат с сестрой выглядели уставшими и измотанными.

– Нормально, – глухо ответила Кора, холодно посмотрев на Эдвина. – Он тоже жив.

– Планк, что скажешь? – рыжеволосая девушка посмотрела на своего эвотрона, безуспешно колдующего над имеющимися в его распоряжении медицинскими приборами.

– Целесообразно прервать его существование, – отрапортовал Планк. – Не исключено, что курсант испытывает жуткие страдания. Удушение могло бы стать…

– Ты в своём духе, – откликнулась Тесса, – но даже не думай об этом. Иди погуляй.

Эвотрон оставил в покое шприцы и скальпели и вышел в коридор.

– Как он выжил? – поинтересовалась Кора. – Сааг с Аш’шаммой ведь умерли.

– Трудно сказать, – задумчиво ответил Кир, – но я тут кое-что нашёл в файлах Дана Белура. Помните, я говорил, что скопировал данные, когда обыскивал его покои? Ну так вот… Цитадель ведёт документацию как попало, но есть несколько упоминаний о похожем.

– Такое уже бывало? – удивилась Тесса.

– Наоборот, – Кир почесал затылок, – такое прогнозировали. У Белура тут мистика вперемешку с легендами, но одна фраза встречается в файлах разных веков. Сейчас… вот оно: «Он явится путём лжи. Он не получит право, но возьмёт его. Он замкнёт круг, начатый мной. Ключ будет не властен над ним. Искра его будет иной. Им завершится всё».

– И что это за бред? – Тесса посмотрела в планшет старшего брата.

– Трудно сказать, – повторил тот, – но все эти файлы относятся к одному типу. Они маркированы как «Сказание о Триаде» и говорят о возвращении Иллу. Что бы это ни значило.

Кир, Тесса и Кора перевели взгляды на Эдвина. Парень лежал на спине, лицо его было мертвенно-бледным и ничего не выражало. У него в ногах пристроился Шум, словно пытаясь согреть хозяина, и рычал на всякого, кто хотел заставить его спрыгнуть на пол. Рядом с операционным столом стоял рюкзак с Осколком, который команде удалось забрать с Халлара.

– Пойду я, – Кора встала и, не посмотрев на остальных, медленно покинула отсек.

– Тяжело ей, – вздохнул Кир Найл. – Мало того, что родной мир уничтожен, так мы все ещё теперь преступники номер один. Не простили нам ту фальшивку. Вдумайся: мы спасли мир и стали его врагами. Ладно, пойду прослежу, чтоб глупостей не наделала.

Тесса кивнула и проводила брата взглядом, пока он не вышел в коридор. Теперь они с красным хордом остались вдвоём. На минуту девушка прикрыла глаза, будто собираясь с духом, после чего наклонилась к самому уху несостоявшегося ксенолингвиста и прошептала:

– Просыпайся, смельчак. Ты нам сейчас очень нужен. Тут такое творится.

А потом веснушчатая рыжеволосая Тесса легонько поцеловала Эдвина в висок, погладила Шума и покинула медицинский отсек. Нужно было ещё вести корабль. Куда-то.

Эпилог

Тюремная камера представляла собой тесное, почти не освещённое пространство, охваченное серыми стальными стенами. Даже самого маленького окна приговорённым к смерти не полагалось, отчего обстановка была давящей и унылой. Измотанный судом негулонианин сидел на холодной твёрдой койке, прислонившись к стене, и безучастно смотрел на одинокую тусклую лампу под потолком. До казни оставалось два дня.

– Мне нужен заключённый 102-904, – послышалось за тяжёлой входной дверью.

Приговорённый машинально выпрямился и прислушался. На его фиолетовом лице мелькнула тень волнения, ведь страшнее предстоящей казни были только новые допросы.

– Конечно, комендант, входите! – отрапортовал конвойный, дежуривший в коридоре.

Громоздкая тюремная дверь отворилась. Следом отключился фотонный барьер, отделяющий заключённого от выхода из камеры. На пороге появился охранник, за спиной которого виднелась высокая фигура в плаще с низко натянутым на лицо капюшоном.

– Ты свободен, – незнакомец отпустил конвойного и плотно закрыл за собой дверь.

– Пророк! – фиолетовый негулонианин вскочил со своей койки и попятился к дальней стене. Он прекрасно знал местного коменданта и не понимал, почему солдат принял постороннего за своего командира. – Ты? Ты пришёл за мной? Чего ты хочешь?

– Тише… – донёсся из-под капюшона успокаивающий голос, – не кричи так…

Конечно же, заключённый помнил его. Три недели назад на Маттаре этот загадочный незнакомец обещал ему с единомышленниками исполнение древней миссии – уничтожение Триады. В итоге всё пошло не по плану, лучевую бомбу обнаружили, а всех участников заговора в итоге задержали или ликвидировали.

– Ты подставил нас! Мои братья мертвы! – выпалил приговорённый.

– Подставил? – вполне миролюбиво уточнил Пророк. – В том, что вы не смогли исполнить задуманное, нет моей вины. Кто попался Киру Найлу в тоннелях? Разве я?

– Он оказался сильнее, – пробормотал заключённый, – мы ничего не смогли сделать. Он сам догадался о бомбе. Но почему ты не спас нас? Ты ведь один из нас!

– Я? – рассмеялся Пророк, и в голосе его послышалось язвительное пренебрежение. – Ну уж нет. Я не живу призраками прошлого, как вы. Меня куда сильнее заботит будущее.

Фиолетовый негулонианин замер, испуганно оглядывая камеру в надежде укрыться где-нибудь, если незваный гость вдруг нападёт. В голове была путаница: кто же это такой, если не Жрец Абсолюта? Что ему нужно? Зачем тогда явился?

– А ведь я всё для вас сделал, – разочарованно протянул Пророк. – Привёл одного из ваших на корабль к Дану Белуру, организовал покушение на Аш’шамму. Но никто из вас шестерых, бездари, не справился. К счастью, Триада всё же мертва, и скоро я получу Осколки.

Негулонианин судорожно сглотнул и, трясясь от страха, постарался не двигаться.

– Ну хоть шеи свернуть себе сумели, когда я дал шанс через «Ниорат», – продолжал Пророк. – Жаль, что беднягу Карнака за это повесят. Хотя ты, смотрю, не решился, да? Значит, цепляешься за жизнь… что ж, я как раз потому и пришёл: хотел убедиться, что ты молчишь. Признаться, я приятно удивлён той стойкостью, что ты проявил на допросах, но рисковать не будем. Оставим негулонианам веру в то, что Жрецы Абсолюта сами всё это спланировали.

– Кто же ты? – дрожащим голосом произнёс приговорённый?

– Пророк, – пожал плечами тот, не снимая капюшона. – Ну что, приступим?

Незнакомец вытащил из глубокого кармана плаща фотонный бластер и прицелился.

– Абсолют уже здесь, – вдруг прошептал заключённый, – ты ведь это чувствуешь, да?

– Что-что? – на секунду помедлил с выстрелом незнакомец.

– Там, на взлётной площадке на Эттере, – пояснил фиолетовый негулонианин, – меня тогда остановили, но я видел его своими глазами. Как тебя сейчас. Пусть ты и не веруешь, но знай, что мы всегда были правы. Абсолют уже рождён, он среди нас.

– Да-да, припоминаю, – ответил Пророк, – это ваша старая легенда. Всё ещё ждёте истинного Иллу? Не там ищите, господа Жрецы, ой не там… Впрочем, пора нам заканчивать.