Ксай

Глава 1. Обморок

Тяжелые шаги в коридоре, цокот каблучков и басистый голос преподавателя создавали неимоверный шум, от которого моя голова была просто готова взорваться. Я нервно подняла руку вверх и оторвала голову от парты, громко прокричав: «Можно выйти?». Григорий Михайлович моментально заткнулся, слегка вздрогнув от неожиданного вскрика, собственно, я заставила испугаться и одноклассников, которые с удивлением на меня посмотрели. Люди, идущие в коридоре, уже прошли, а в классе стояла тишина, которой я наслаждалась, ожидая ответа преподавателя.

— Золотцева, черт возьми, что случилось? — спросил Григорий Михайлович. Он еще так смешно нахмурил свои густые полуседые брови, что, будь я в нормальном самочувствие, посмеялась бы с этого. Я подняла на него глаза, слегка прищурившись в попытках разогнать возникшие черные пятна перед глазами.

Открыв глаза, я поняла, что нахожусь не в классе, а в каком-то другом месте. Скорее всего мед кабинет или больница, так как, вероятнее всего, я просто рухнула в обморок, ибо ничего не помню.

Я медленно повернула голову на бок, пытаясь сфокусировать взгляд на чем-то белом, стоящим передо мной. Спустя секунд тридцать мое зрение решило все же выдать четкую картинку. Это «что-то белое» — оказалось ширмой в мед кабинете школы. Я аккуратно села, потирая лоб и что-то крехтя; за ширмой послышались шаги.

— Пришла в себя? — спросил чей-то (до боли знакомый) женский голос, а после в нос ударил резкий запах спирта, я моментально отвернулась, прокашлявшись, а после глянула на женщину, которая, скрестив руки на груди, осуждающе на меня смотрела. Этой женщиной оказалась моя мама. — Я же тебе говорила, чтобы ты оставалась дома. Ну да, мать же у тебя дура, не видит, в каком состоянии ее ребенок, ребенку же лучше знать, как он себя чувствует! — начала высказывать мне мама, вспоминая сегодняшний разговор дома.

— Но я правда утром чувствовала себя лучше… — прошептала я, виновато смотря на маму и убирая за ухо прядь черных волос. Черт, руки немного дрожат…

— Наталья Романовна, как она? — спросил только что вошедший в кабинет Григорий Михайлович. Учитель поравнялся с мамой и с сочувствием смотрел на меня, будто и впрямь беспокоясь.

Еще он с такой милой улыбкой оглядел мою маму… Она, конечно, женщина в рассвете лет, смугленькая, фигуристая: не худая и не толстая, с большой грудью. Волосы — черные, до плеч, еще и с челкой, обрамляющей овал лица и слегка закрывающей брови. Зеленые глаза, курносый нос и пухлые губы. Мама в принципе женщина красивая, я, по большей части, внешностью и фигурой в нее пошла, правда глазами и цветом кожи в папу уродилась. Бледная как поганка, да еще и глаза азиатского типа, ибо папа у меня китаец. В общем, смесь русской женщины и китайского мужчины, иначе говоря — метис.

Спустя еще минут десять я окончательно пришла в себя, наелась всяких таблеток, действовать которые пока еще не собирались, а после встала, собираясь вернуться на уроки. Меня можно отнести к тому типу, кого называется заучками, только у меня это все настолько затяжно, что я порой и поесть забываю. Папа от нас ушел еще лет семь назад, мне тогда десять было, связь я с ним поддерживаю, но не настолько, что он каждый день меня видит. У него сейчас другая семья. А мама работает и тянет меня одну, с утра до двух в школе, после уходит на дежурство в больницу. Поэтому ее довольно часто не бывает дома и некому контролировать мой рацион питания. Как я поняла из ее объяснений, это и довело меня до обморока, банальное истощение и голод.

Мама, подхватив меня под руку, когда я вновь чуть не рухнула, усадила меня на койку, наказав сидеть и ждать. Спорить с ней — бесполезно, поэтому пришлось повелеваться. Минут через пять она вошла в кабинет с Яном Яценко из одиннадцатого класса. Близко мы с ним не знакомы, ну, общались в детстве, и то только из-за матерей-подружек.

— В общем, Ян, вот это недоразумение, — она указала рукой на меня, горько вздохнув. — Надо доставить домой и накормить. А то если ее и проводить, сразу за свои книжки усядется и все, махай платочком.

— Понял, — спокойно и улыбнувшись ответил парень. Я подняла на него свои измученные недосыпами глаза. Кажется, мама ему доверяет, раз даже ключи от квартиры дала.

А он вырос в довольно симпатичного парня… Не знаю как другим, но мне его внешность нравится. Шатен с длинноватыми и зачесанными назад волосами, которые собраны в небрежный пучок. Резинка явно принадлежит одной из его одноклассниц. Лицо прям вах! Эта четкая и грубая форма челюсти, а эти голубые глаза… Да и стал он куда спортивнее, нежели был раньше. И почему я до этого момента даже не удосужилась его рассмотреть? У меня такая красота под носом ходит, а я и не замечаю…

— Сама идти можешь или тебя на руках нести? — беспокоясь, поинтересовался он, я взглянула на него и кивнула, сама не понимая чему, но он явно понял это правильно, ибо идти я могу, просто… иногда ловить надо.

Подхватив меня под локоть, он выслушал еще пару ЦУ от мамы, и мы в кой-то веке покинули этот кабинет. Столько недовольства от этой милой женщины в свой адрес — я еще не слышала. Так она еще и отругала меня за то, что я ей лгала: говорила, что не голодная или уже поела. Вот теперь она каждую крошку считать будет перед сменами, чтобы точно потом знать ела я или нет.

На меня еще никто с таким интересом не смотрел. С чего это вдруг меня Яценко уводит со школы? Мы что, с ним знакомы? Немного даже раздражали подобного рода взгляды и тихие вопросы, будто мы не слышим. Но больше всего меня убивало поведение Яна: спокойный как удав, будто так и надо, еще и улыбается всем напролет своей шикарной улыбкой. Обратив внимания на девчонок из параллели и других классов, которые на меня поглядывали с неким язычком зависти, и даже ревности, мне удалось сделать вывод, что этот парень даже популярен, хотя… это очевидно.

Он красивый, добрый, отзывчивый и искренний. Это пока что все выводы, которые я могу сделать, но не факт, что это так. За маской невинного котенка всегда может скрываться самое настоящее чудовище. Да и мы нормально не общались довольно долго, вдруг он милый ко мне только из-за мамы? Я подняла голову, взглянув на него. Я кое-что поняла. Я ему по плечо. То ли я слишком маленькая, то ли он слишком высокий. Но, скорее всего, его рост сто восемьдесят-сто восемьдесят пять сантиметров, ибо разница у нас примерно двадцаточка, а мой рост всего каких-то жалких сто шестьдесят сантиметров.

— Что-то не так? — спросил он, ловя мой пронзительный взгляд на себе, я от недоумения заморгала, а потом зарделась, отвернувшись. Я. Только. Что. Разглядывала. Человека. На. Протяжении. Минуты. Если не больше.

— А… эм… п-прости… — прошептала я, закрыв рот свободной рукой. За левую-то он меня придерживал.

У меня, из-за моего образа жизни, давно не ладится общение с людьми, даже с теми, с кем я давно общаюсь или хотя бы общалась. Обычно я просто шепчу что-то в ответ или вообще молчу, конечно, если это не вызубренный материал урока, который необходимо было подготовить, там мне нет равных. Ну, я еще иногда исподтишка на парней да девчонок заглядываюсь, нравятся мне они красивой внешностью, прям эстетическое удовольствие ловлю, и даже какой-то кайф. Я почувствовала его заинтересованный взгляд и обернулась, чуть не запнувшись о. бордюр? Стоп, мы уже к дому подходим?!

— Ты изменилась.

— В каком плане? — тихо проговорила я, прекрасно понимая в каком именно.

— Раньше ты была куда энергичней и общительней, — он улыбнулся мне, открывая подъездную дверь магнитным ключиком. Живу я на первом этаже, так что проблем с тем, чтобы подняться не было. А они бы появились, ибо моя голова снова решила поплясать.

От внимания Яна это не ушло, он сразу же заметил, что со мной что-то не так, поэтому помог снять обувь, а после усадил на стул за обеденным столом и начал шариться в холодильнике. К слову, я ничего не ела со вчерашнего дня. Найдя кастрюльку с супом, он поставил ее на плиту, достал тарелку и поварешкой наложил приличную такую порцию. Поставил в микроволновку на две минутки и решил налить себе чай. Ведет себя он довольно по-хозяйски, несмотря на то что в чужом доме, но сейчас я этому даже рада.

Как только микроволновка издала характерный звук «бдинь», Ян встал и достал (голыми руками!) мне мою порцию, а также подал ложку. Пришлось нехотя впихивать в себя еду, а буквально через десять минут, незаметно для самой себя же, тарелка уже была пуста, а я тем временем жевала печеньки и пила чай.

— Ну вот, теперь хоть на человека похожа, — сказал Ян, слегка усмехнувшись. Я взглянула на него и улыбнулась, благодаря за помощь. Не буду же я ему «спасибо» говорить с полным ртом. — Кстати, ты завтра свободна?

Я удивленно взглянула на него, с чего это вдруг он задал этот вопрос? Я отрицательно покивала головой, ибо планировала позаниматься математикой. Специально будильники ставить буду, чтоб покушать хоть немного.

— Книжки не в счет, а более заняться тебе нечем, значит идешь со мной, — я чуть печенькой не подавилась! В смысле книжки это не в счет?! А эта наглая булка сидит, попивает чаек да в окошко пялится с умиротворенной улыбкой.

— Куда это? — от возмущения у меня аж голос прорезался. Он усмехнулся, достал телефон, что-то открыл и протянул мне. На дисплее смартфона красовалась фотография мотоцикла. Красивого. Красного. Мотоцикла.