Обложка Крылья юга

Крылья юга

Елена Ястреб

0% прочитано
Стандартный
Елена Ястреб

Крылья юга

Пролог

Я часто думаю: “Почему я не убил себя?

Ведь я хотел и нашёл бы рано или поздно способ”.

Наверное, ответом на этот вопрос было осознание,

что я терпеть не мог проигрывать.

А смерть была бы самым главным поражением.

Умереть - это всё равно, что проиграть всему миру сразу.

Из дневника Т. Ун-Грайд

Шилиал.

Я огляделся. Вокруг, насколько хватало глаз, распростёрлись светлые пески Мёртвых Земель. Бескрайняя пустыня прерывалась на краткий промежуток в пару километров, где на твёрдой породе обосновался маленький, забытый богами городок. Пустой, как и всё вокруг. В разломанных глиняных лачугах зияли дыры. Ветер поднимал и перебирал песчаную взвесь над иссушенными ломкими костями их прежних жильцов и хозяев.

Теперь всё досталось безмолвному царству ветров и песков.

– Эта? – кивнул я на крайнюю глиняную полусферу и обернулся к спутнику.

Мальчишка, которого можно было принять за человека лишь издали, рассеянно кивнул в ответ. Я заметил, как нервно дёргается его длинный чёрный чешуйчатый хвост. Радужки глаз нестабильно меняли оттенок с янтарного на карий, а зрачок то расплывался чёрным диском, то сужался в щель. Волнуется, хотя всеми силами пытается не подавать виду.

Тёмные пятнышки на лице, что можно было принять за веснушки, здесь, на свету, были видны чётче и чуть пульсировали, тоже становясь ярче и больше. Крылатая сущность внутри него откликается, но не понимает, что волнение не связано с опасностью. Хорошо, что мы тут одни, никто не увидит, если он вдруг перекинется.

Я вошёл в лачугу, приподнимая и скрепляя её стены и разбитый потолок магией. Кусочки глины, шелестя, вставали на место, обнажая запылившееся и истлевшее скудное убранство: разбитая посуда, тоже из глины, обрывки тканей, две софы. И кости. Часть на столе, часть на полу.

Покосившись на спутника, заметил, как он усиленно старается не смотреть на них. Вряд ли его пугают сами останки. Чувство вины? Или, может, осознание? Всё-таки привязанность ребёнка к матери – вещь сложная.

Мальчишка огляделся. Свет от входа высветил аскетичное худое тело, обтянутое пока детскими, но уже суховатыми узкими мышцами, выделил не по-детски острые скулы. Я был уверен, что дети крылатых проявляются в своей сущности позже, годам к двадцати. Мальчику всего двенадцать, но уже сейчас было понятно: он не человек. Острые когти и более длинные, чем у человека, клыки можно было спрятать, скрыть, заколдовать, как и глаза, да даже хвост, но тело и овал лица – нет. Не ходить же вечно с фантомом? А если амулет разрядится, и он предстанет во всём своём нечеловеческом обличии? Искажение деталей - это одно, а полная смена личности карается законом во многих землях.

Впрочем, это всё потом. Сперва главное.

Я раскинул магическую сеть, просматривая лачугу. Эта женщина не могла выбросить её. Спрятать могла, но не выбросить. Если она вырастила мальчика, значит, и её не выкинула бы. Женщин всех земель, сколь разным бы ни был их быт, всегда объединяла излишняя бережливость.

Нашёл. Небольшая ниша в полу, вырытая и забытая очень давно. Я создал напряжение в глине, вскрывая нишу магией. Пол пошёл трещинками, осыпался внутрь небольшой ямки, мелким крошевом очерчивая содержимое тайника. Создав печать заклинания левитации, я поднял оттуда небольшой, плохо сколоченный сундук, поставил его на пустую софу, сдул заклинанием ветра пыль и открыл.

Мой спутник подошёл почти неслышно, заглядывая сбоку. Хвост ходил из стороны в сторону, периодически замирая. Наконец-то я смог заинтересовать пацана, и вместо мрачного спокойствия на его лице отразилось любопытство.

– Что это?

– Это? Скорлупа, – уверенно сообщил я и достал из сундука чёрную, как уголь, большую скорлупу. В неё бы мог поместиться трёхгодовалый малыш, если бы свернулся калачиком. Чешуйчатый эллипсоид в руках распался на две полусферы, несколько шестиугольных чешуек опало, но в целом скорлупа не пострадала от времени.

– Такая большая, – задумчиво оглядел её мой спутник.

– Да. Она драконья, – тепло ответил я, пока не зная, радоваться открытию или нет.

Глава 1. Дьяро. Пустынники

Дьяро. Тремя годами ранее.

Я был привязан к матери, хотя она никогда и не проявляла ко мне своих чувств. Интересно, любила ли она меня когда-нибудь?

– Нет, нет, пожалуйста!.. Не надо сразу! – её голос прерывался, смешиваясь с шорохом сопротивления.

Может, ей было холодно и одиноко, никто не дарил ей любовь, и ей нечего было дать и мне? А может, от этой пустой жизни её сердце зачерствело? Но я всё ещё был её сыном. Мелким, девятилетним и глупым. И когда твоя мама в ужасе, ты просто кидаешься ей на помощь. Неважно, что ты ничего не можешь, неважно, что этим ты только сделаешь хуже.

Я был напуган, когда вооруженные люди вошли в город. Они врывались в дома и пользовались всеми и всем, что попадалось под руку, словно хозяева. Как говорил Щербатый, пользовались правом сильного. Я слабо это понимал, но даже такому дураку, как я, было ясно: надо бежать.

Я побежал к дому, проскальзывал мимо солдат, пользуясь низким ростом и юркостью. Если они вообще обращали на меня внимание, выскальзывал из-под стальной перчатки и летел дальше.

Над землей тянулся черный дым пожаров. Жёлтый песок города темнел бурыми пятнами, которые мгновенно высыхали в бесконечно сухом, раскалённом воздухе Мёртвых Земель. Легкие горели, словно в них засунули головешку из очага. Ветер свистел в ушах. Но я невольно затормозил, услышав истошный женский крик и плач младенца, а следом настала мгновенная ужасающая тишина. Красноватые стены глиняных домов в закатном солнце расплывались у меня перед глазами. На улице лежали тела в темнеющих пятнах. Вдоль по утоптанной тропинке катился детский мяч. Переведя дыхание, я взмахнул хвостом и ринулся дальше.

Наш город был самым южным в этой пустыне, в Ничейных землях. Точнее, в их южной части - Мёртвых Землях. Он не принадлежал ни одному королевству, да и возник из сборища беглецов, удравших от власти королей и императоров. “Ленгри” с языка южан означало “Помойная яма”. Да, так и назывался наш город. И в этом городе, на самом его краю, жили в глиняных лачужках самые нищие существа этого мира. Нет, не люди. Большинство из них полукровки от людей и ещё какого-нибудь вида, или чистокровные нелюди, что были отвергнуты своим народом.

Я летел туда, к последней глиняной полусферной лачуге. В верхней её части уже зияла дыра, и в неё в бурю обычно сыпался песок. Ничем не отличающаяся от сотен других таких же. Но единственно родная мне точка этого мира, где я находил защиту и отдых.

Там уже были солдаты империи. Они кружили вокруг домов, как мухи. Тут и там были слышны хрипы, стоны и удары. Кто-то ещё дрался, кто-то уже нет. Позади наших лачуг стояли солдатские палатки, а некоторые мужчины успели снять латы и расквартировывались прямо на улице, возле костров.

Я замер, не зная, что делать. Меня пока что не замечали. Солдаты занимались каждый своим делом: переодевались, ели, пили, переговаривались. Да и кто обратит внимание на мелкого девятилетнего пацана, который ко всему ещё и ниже своих сверстников ростом. Может, я бы так дальше и стоял незамеченный, но мамин голос дёрнул меня вперед.

– Пожалуйста, не надо! - плакала мама, а я уже летел мимо солдат, огибая их, как препятствия.

Лёгкие драл горячий воздух, тело намокло от пота. Но стоит мне остановиться, и он мгновенно исчезнет, оставив лишь липкое зудящее чувство соли на коже.

– Эй, стой! - крикнул один, но остальные, похоже, не собирались вмешиваться. Им было не до бегающих недорослей.

Я смутно замечал лица в отблесках от костров и факелов и не мог понять, что они выражают. Но пытался припомнить. Да, точно, вспомнил! Такое выражение лица было у одного охотника. Он кинул тогда деньги на стол и бросился на маму, даже не получив её согласия. Мама только успела крикнуть на меня, чтобы вышел. После того раза она долго болела.

– Пожалуйста, хватит!

Мамин голос был уже близко. Я влетел в лачугу, подпрыгнул и кинулся на спину тому солдату, что был с мамой. Хвост помог взлететь достаточно высоко, а когти на ногах пропороли ножные тряпки, и я вцепился всеми четырьмя конечностями в спину огромного мужчины. Он глухо вскрикнул и отпустил мамины ноги. Огромный, как верблюд, он пытался схватить меня руками, но я лишь рычал и кусал его за плечо.

Краем глаза заметил, как в лачугу влетели ещё двое солдат, а мамин визави, на котором я повис, уже успел отойти от шока и стал быстро пятиться. Поняв, что он хочет ударить меня спиной о стену, я спрыгнул с него, снова подправив прыжок хвостом, и юркнул между ног вошедшего солдата. Все замерли, не успевая реагировать. А я уже вскочил и собирался броситься к маме, когда чудовищный удар отправил меня в полёт. Я даже не понял, что произошло. Моё тело оторвалось от земли, а от живота до каждой клеточки моего существа разошлась боль. Время словно замедлилось, а я смотрел, как стол с мамой на нём отдалялся, как мелькнул песчаный пол и солдаты… И вот я впечатался в противоположную стену.

Ударившись спиной и чуть не проломив глиняную стену насквозь, я шлепнулся в песок. В глазах плавали кровавые пятна вперемешку с чёрными, а грудь не желала подниматься, чтобы сделать вдох. Я чувствовал, как задыхаюсь. Мысли смешались. Что я должен делать? Дышать? Бежать? Спать? В голове был только гул. Боль расползалась от затылка и заливала спину.

Как сквозь вату я услышал низкий голос:

– Нелюдь-полукровка, - мощная лапа схватила меня за волосы и подняла голову. Меня держал светлокожий мужчина с квадратным подбородком и криво ухмылялся. – Смотри, какие глаза и уши. Как думаешь, с кем спала его мамочка? – он посмотрел на кого-то в сторону, но у меня не было желания и сил рассматривать кого-то ещё.

Огромным усилием мне наконец-то удалось вдохнуть, и этот вдох причинил боль не меньшую, чем сам удар. Я вдохнул ещё раз, протянул руку к бледному пятну, угадывая маму, и всё померкло.

***

Очнулся я от падения. Больно ударившись плечом моё тело куда-то покатилось. Горячий песок обжёг кожу и набился в рот, волосы и одежду. Глухо закашлявшись, я открыл глаза и быстро их захлопнул. Середина дня, солнце в зените и нещадно жарит Мёртвые Земли. Повернувшись набок, я снова открыл глаза, чтобы увидеть приближающиеся чёрные сапоги.

Задёргался в попытке встать, но руки и ноги были плотно связаны беловатыми браслетами, на руках скрепленные цепью. Куллир - металл с вкраплениями нитей секреции паука кулли, чьи волокна связывают магию в волшебных существах и человеческих магах. Успел только удивиться, зачем на меня надели такие кандалы, как мощная рука схватила меня за шкирку и рывком подняла на ноги.

– Стой и не дёргайся! Попытаешься сбежать – убью! – это было сказано так резко и легко, что я сразу поверил и прекратил сопротивляться.

Пока солдат развязывал верёвку на ногах и тащил меня за цепь к скоплению людей, я разглядывал товарищей по несчастью. Сознание выхватывало распухшие и грязные лица мужчин, измученные женщин и девочек. Было несколько мальчишек, которые тоже были в куллировых кандалах. Но мамы не было. Может, она в начале этого столпотворения? Армия и люди в кандалах растянулись по бархану далеко вперёд. Тут и там шли гружёные верблюды, с последнего в процессии я и свалился. За ними тянулись полозки с бочками. Вода? Я сглотнул сухой осадок во рту, пить хотелось неимоверно.

– Теперь пойдёшь сам, – сказали сверху.

Это был тот же мужик с квадратным подбородком, что пнул меня в живот. Я посмотрел на солдата, и тот пристегнул мою цепочку к последнему мальчишке в процессии.

– Убить бы тебя, да наш колдун не велел. Сказал, такой понравится нашему герцогу. Но знаешь что? – белолицый наклонился к самому моему лицу и заговорил с усмешкой. – Говорят, у герцога дольше полугода никто не живёт и умирает в муках. Так что ты ещё сполна расплатишься за то, что испортил спину моему солдату, сопляк! – военный выпрямился и победно улыбнулся. – Твоей участи я не позавидую, нелюдь. Но если честно, я бы вас, нелюдей, всех сразу убивал. Как только родились.

Мужчина развернулся и потянулся в начало. А я покосился на палящее солнце и тронулся вперёд вслед за ведущим по цепочке.

Глава 2. Пустоши

Теперь я был рабом. Самым бесправным существом этого мира. Даже животных выпускали из загонов, чтобы они нормально развивались и давали мясо и другие продукты. Моя же роль была куда проще. Если я смогу быть полезным, то буду работать, пока не издохну. И никто не будет заботиться о бесправном существе, с которого нельзя взять мяса, яиц, молока или шерсти. Или если я буду бесполезным, то меня просто убьют. Сперва развлекутся, избивая на потеху себе или толпе, а затем оставят умирать под палящим солнцем.

Я видел раньше людей в рабских караванах, проходящих через Помойную Яму. Видел, что с ними делали, и видел, как к ним относились все горожане. Рабский караван обходили соседней улицей, отворачивались, стараясь не встречаться глазами, уходили с поджатыми губами, если видели избиение или издевательство над рабом. А издевались над рабами все. И охранники, и некоторые горожане. Что ж, мир и твоё положение в нём меняется стремительно. Я начинал понимать эту простую истину.

Мы шли почти неделю. Первые дни меня тошнило и ужасно болела голова. Я почти не ел и с трудом спал. Головная боль выматывала даже больше, чем переход. Днём мы шли лишь в начале. В остальные дни рабский караван вставал на закате, выдвигался с последними лучами и шёл куда-то на северо-запад.

Раскалённая пустыня с уходом солнца быстро теряла тепло, и после полуночи каждый в караване жалел, что не имеет возможности зарыться в песок. Сколь в пустыне жарко днём, столь в ней холодно ночью. В некоторые ночи тут бывает так холодно, что замотанное в тряпки лицо покрывается инеем от подмерзающего дыхания. Хотя в этот раз нам повезло этого избежать.

А на рассвете процессия останавливалась. Пустынники начинали закапываться в песок. Солдаты империи в первые дни лишь кривились. А потом стали закапываться вместе с нами, снимая предварительно латы. И почему кривились? Песок внизу гораздо холоднее, чем на поверхности. Пустынники зарывались в него с головой, оставляя слабо посыпанной грудь и не покрытым лицо, чтобы свободно дышать. Солдаты всё же голову оставляли на поверхности целиком, создав себе тенёк из щита или тряпок.

Я не понимал, почему мы делаем переход ночью. Местные ночью старались не бродить по Мёртвым Землям. Песчаные скаты в это время активнее, чем днём, и переход был опаснее. Мне было интересно, но спросить я не мог. Я вообще ничего не мог. Может, даже хорошо, что мне было так плохо. За тошнотой, головной болью и прочими тяготами путешествия по пустыне я не думал о маме и собственной участи.

И всё же, когда удавалось отдохнуть, в моём сонном сознании роились вопросы. Куда мы идём? Рабский рынок? Или в конкретное место? Что нас ждёт? Работа или удовлетворение потребностей какого-нибудь господина? Лучше бы первое...

И последний, но не по важности: зачем им дети? Работорговцы часто покупали или даже воровали детей из Ленгри, но постарше. Лет тринадцати-четырнадцати, когда мальчики уже в силах таскать тяжести, а девочки - обслуживать мужчин. Были и исключения. Но в нашем караване двум пацанятам вовсе было лет семь-восемь, они были ещё ниже и меньше меня. Думать о будущем не хотелось, но в бесконечном путешествии, когда по обе стороны от тебя лишь бескрайние пески, больше ничего не оставалось.

На привале ко мне вновь пристал солдат с квадратным подбородком. Сунув в руки маленькую фляжку, он стал ждать, когда я попью. Воды во фляжке было глотка на четыре, но я не был расстроен. Мне было страшно. Вода в пустыне – самое ценное богатство. И если меня стошнит ею, когда напьюсь, этот громила запросто может разозлиться. И в этот раз уж точно прибьёт.

– Знаешь, я вот всё думаю, что всё-таки убью тебя, – рассуждал он, забрав пустую фляжку. Тон был таким обыденным, отчего мне стало страшнее.

Убьёт, понял я. И вправду убьёт.

– Ведь никто и не скажет герцогу, что был ещё один мальчишка. Его Светлости, думаю, всё равно, сколько вас тут, – продолжал солдат. – Как думаешь, нелюдь? Хочешь жить? Ну? Хочешь?

Мужик наклонился ко мне, смотря в лицо. Его губы скривились в ухмылке, он наслаждался произведённым эффектом. Обуявший меня ужас перетянул живот и перехватил горло.

Я стоял напротив солдата, невольно сжавшись под его нависающей тушей. Огромный имперец, напротив, чувствовал себя вольготно. Крутил за лямку фляжку вокруг руки и смотрел сверху на меня, как на насекомое. Солнце, оттенявшее его массивную фигуру, делало его ещё более угрожающим.

– Как тебя звать, нелюдь? – спросил солдат.

Не дождался, как водится, от меня ни слова, разозлился. Лицо скривилось, он поймал в полёте фляжку и сощурился:

– Чего молчишь? Или ты не знаешь, что старшим нужно отвечать?! – схватив меня за волосы, мужчина приблизил свою морду вплотную.

Я увидел, как в отвращении поднялись его губы к носу, а правая рука занеслась для удара. И мысленно попрощался с жизнью.

– Он не скажет, – осторожно прошептал кто-то рядом.

Мальчишка, к которому я был прикован, уже немного устал от постоянного внимания солдата. А теперь боялся сцены, разворачивающейся рядом. Подбородок, как мысленно я обозвал солдата, покосился на парня, и тот продолжил:

– Он не говорит. Никогда.

– Глухонемой, что ли?

– Не. Слышать он слышит, просто не говорит. В городе болтали, что он был напуган в раннем детстве. С тех пор и молчит, – пацан шмыгнул носом, тихо звякнула цепочка на кандалах.

Подбородок фыркнул и, отпустив мои волосы, выпрямился. Блестящие имперские латы с выгравированным гербом с шелестом встали на правильные места, наложившись краями пластин.

– И как его зовут, знаешь?

– Его зовут Дьяро.

– Дьяро? – солдат вскинул брови. – Если не ошибаюсь, то с южного наречия это демон, дьявол?

– Да. Только я не знаю, имя это или кличка.

– Хм, – подбородок снова посмотрел на меня с высоты своего немаленького роста. – А что, тебе идёт. Хвост есть, клыки тоже, глаза с узким зрачком и когти. Для полноты эффекта не хватает только крыльев и рогов.

– Может, они у него ещё не выросли? – предположил мальчишка, подобострастно заглядывая снизу в глаза солдату.

– Может, – откликнулся довольный солдат и вновь посмотрел на меня. – Ладно, живи, Демон пустыни! – и, усмехаясь, направился в голову каравана.

Мальчишка проводил его глазами. А я силился вспомнить, как зовут этого парня. Кажется, в шайке Щербатого его звали Мышем. Темноволосый пацан с носом-картошкой победно вытаращился на меня и заявил:

– А он тебя всё равно убьёт. Рано или поздно. Я слышал, он это любит. Пинает тех, кто ему не понравится, до тех пор, пока те ещё шевелятся и дышат.

Я был и без того напуган, и бояться больше был уже не в силах, а потому меланхолично повёл хвостом. Почувствовав усталость от начинающейся жары, я встал на колени и стал разрывать песок. Мышь, чуть помешкав, начал делать то же самое.

***

Мы двигались по пустыне уже много дней. Запасы армии иссякали, потому еды давали всё меньше и меньше. Я теперь ел и пил нормально, отчего досадовал Мышь. До этого ему доставались мои порции, которые я не мог в себя запихнуть. А мои вялые попытки поесть заканчивались обратным эффектом.

– Удивительно, как ты жив. Наверное, это всё твоя дьявольская сила. Регенация, во! – шипел он, не скрывая своего желания моей скорой смерти.

Подбородок продолжал приходить в конец каравана и рассказывать о том, как убьёт меня. Его страшная рожа меня всё ещё пугала, но поскольку кроме хватаний меня за шкирку и волосы, солдат ничего не делал, я немного успокоился. Это Мышу тоже не нравилось. Приходы солдата его нервировали, подлизывания не приносили никаких результатов – ни лишней воды, ни еды ему не перепадало.

На этот раз с рассветом мы не остановились. Солнце уже почти полностью вышло, а мы всё шли и шли. Позади простирались бескрайние пески до самого горизонта, где встречались с синим простором небес, уже занятым солнцем. По левую руку, на юго-западе, расплескался молочный лик большой луны, по правую клубились барханы, под которыми притаились, дожидаясь ночи, местные хищники.

Мышь потащил меня вперёд, догоняя впередиидущую пару. Потыкал крайнего парня и спросил, знает ли он, почему мы продолжаем идти.

Никто не знал. Люди тревожно косились на солдат и разгорающийся день, но молча шли вперёд. Несколько показательных побоев и пара оставленных позади трупов отбили всякую охоту у рабов к побегам или вопросам.

А к обеду мы вышли на каменистую истрескавшуюся землю, которая простиралась на несколько километров, упираясь вдалеке во что-то странное. Каменная земля поднималась вертикально вверх на добрых пятнадцать метров. Она растрескалась ровными квадратиками, а наверху и вовсе ребрилась выступами. Такое я видел впервые и слова для этого просто не находил.

– Что это? – восторженно вторил моим мыслям Мышь. – Это гора? Эй, слышь! – он ткнул впередиидущего парня, но тот только отмахнулся.

– Нет, это крепостная стена, – лениво ответил охранник. С приближением твёрдой земли охрана каравана растянулась вдоль ряда рабов, следя за нами. – Её строят вокруг замка или города.

– Зачем? – ошарашенно спросил Мышь.

– Чтобы было проще защищать тех, кто внутри. На стену сложно забраться, а стрелять из луков и арбалетов с неё проще.

Я споткнулся на последних словах солдата. Выходит, будь в Ленгри такая стена, эти железнобокие имперцы не смогли бы так легко войти. Хотя... в Ленгри из бойцов только охотники на пустынных скатов. Остальные могли прирезать другого жителя или избить, обворовать, наконец. Но драться с человеком, покрытым сталью... Я не мог себе этого даже вообразить.

***

Ворота в стене меня поразили не меньше, чем сама стена. Железная решётка, что с грохотом поехала наверх, а за ней - пара дверей в пару-тройку человеческих ростов. А за ними были каменные дома. Таких в Ленгри было всего три, и все три принадлежали главам разных банд, обозначая центр каждой из их территорий.

А тут десятки домов! И не просто домов: тёмные входы закрывали резные и цветные двери, а проёмы окон – не глухие ставни, а что-то прозрачное. И караван двинулся по широкой улице вдоль высоких домов, растягивая цепочку рабов.

Мне было не по себе. Почти все дома в пустыне – низенькие глиняные лачуги. Да и то их лепили лишь для укрытия. Всё добро, которое было, люди носили на себе. Воровать из таких лачуг было бессмысленно. Ну не таскать же, в самом деле, глиняный горшок? Такой самому слепить можно.

А тут высокие дома, словно нависающие над тобой, закрывая большую часть неба. Много, очень много домов. И люди снуют везде: переходят дорогу, толпятся у столов с товарами под тентами, выглядывают из проёмов, галдят, кучкуясь группами. И всё это давило со всех сторон, словно я попал в огромный муравейник.

Чтобы как-то унять это неприятное чувство, я стал разглядывать столы. И чего там только не было! Южные яркие фрукты, которые я видел в Ленгри на рынке за баснословные деньги, какая-то зелёная трава и зелёные же плоды. Рядом лежали длинные оранжевые штуки и красные, округлые и мясистые. На другом столе были какие-то мелочи из железа, скрученные причудливым способом, яркие камни на цепочках, блестящие пластинки, кружочки и цепочки. А дальше – ткани цветов, каких я ещё не видел. Я пялился, забывая дышать.

В какой-то момент голова пошла кругом. Я видел столько предметов, которым не знал названий, а гомон и давящие стены домов вокруг и вовсе вызывали желание убежать, но звякающая белёсая цепь напоминала о невозможности его исполнить.

Но вскоре все мысли вылетели из моей головы, когда мы вышли на широкую площадь и оказались перед огромнейшим домом. Он был невероятен! Я даже не мог себе представить, что есть такие дома. Вокруг огромного здания тянулась такая же высокая стена, как вокруг города. Но он возвышался над ней на три проёма! Интересно, а сколько проёмов я не увидел за стеной? Недовольные нашим торможением солдаты стали тыкать нас в спины, в сторону ворот.

– Так, не толпимся! – крикнул Подбородок, встав в центре площади. – Все проходим через ворота замковой стены и останавливаемся во дворе. В замок идти не пытаемся, в сад или на плац тоже. Кто туда сунется, отправлю к праотцам. Всё ясно?!

Ага. Ещё бы знать, что из увиденного “замок”, “сад” и “плац”. Впрочем, интуиция меня не подвела.

Во дворе замка к нам подошёл человек и сразу стал давать указания. Одет он был странно. Какие-то неудобные брюки без вставки в середине. Интересно, как он в них бегает? И эта куртка из плотной ткани… Немолодой уже мужчина промакивал тряпицей лоб и пытался отдышаться. Почему он не снимет свою куртку? Под ней есть тонкая белая кофта, в которой будет явно прохладнее.

Девушек важный мужчина в неудобной одежде отправил в сторону какого-то дома невдалеке со словами: “Если какая-нибудь не приведёт себя в порядок, отдам солдатам. Понятно?!” Испуганные девушки закивали и поторопились в указанную сторону.

Интересно, а они знают, где находится этот порядок и как себя в него привести?

С мужчинами действовали по-разному. Сильных и больших велели вести в одну сторону, а слабых в другую. Когда мы с Мышем тихонько сели, а потом легли, толпа стала рассасываться. Вот очередь дошла и до нас, мелких мальчишек и девчонок. Девчонок тоже отправили мыться. Я заметил, как переглянулись солдаты: они явно знают, что с теми будет дальше. Что-то мне этот “порядок” начинал нравиться всё меньше и меньше.

– А этих зачем приволокли?! – изумлённо воззрился на меня мужик в чёрной одежде. – Они же хилые и мелкие. А этот вообще с изменениями в теле! Его Светлость такого в слуги точно не возьмёт.

Подбородок уже открыл было рот, но тут сбоку подлез бородатый старикашка с хитрыми глазками. Видел его пару раз в караване, хотя ничего особенного в нём не углядел. Обычный сухой старик с противным вытянутым лицом.

– У них у всех есть толика магии, господин Урус. А этот имеет неплохой резерв. Его Светлость жаловались, что все источники, ммм... слабы. Я подумал, что полукровка будет посильнее, – залепетал старик крикливым птичьим голосом. Какой мерзкий звук. Я невольно дёрнул хвостом.

– Ах, вот как. Хм, тогда их надо тоже привести в порядок, – на этих словах господина Уруса мне резко поплохело. Неужели и меня тоже в этот порядок поведут?! – Шольт, раздели их наручники, чтобы могли помыться.

Подбородок открепил цепочку, соединявшую два куллировых браслета, но сами браслеты не снял. Господин Урус, как назвал его старикашка, брезгливо кивнул мне и остальным мальчишкам и повёл в сторону того же дома, куда ранее ушли девушки.

Через четыре часа я узнал, что “привести в порядок” означало помыться, одеться в чистую, но неудобную одежду из целой ткани, и поесть.

Нас согнали в “баню”. Там в двух разных комнатах, для мужчин и женщин, были заготовлены огромные бадьи с водой! Мы долго пялились на воду, которую какой-то служка, демонстрирующий процесс, лил прямо на пол. Описать наш шок словами было невозможно. Воду! На пол! Да они психи! А когда кто-то из наших попытался объяснить, что с водой так обращаться нельзя, мужчина покрутил пальцем у виска и велел мыться.

Ужас и напряжение последних дней постепенно отступали. На их место накатывались усталость с сонливостью. После вкусного ужина из похлёбки, какой-то варёной крупы и (невероятное пиршество) мяса, а также сладко-кислого питья, я хотел только спать. Монотонным голосом господин Урус перечислил “расписание”, в котором на завтра значились завтрак, обед и ужин, а также два “смотра”.

В голове роилась уйма вопросов и болтался поток новых слов на имперском. Но от обилия новых впечатлений я так устал, что уснул сразу, как только забрался в постель.

Глава 3. Рабы

За свою жизнь каждый житель империи может получить две метки: печать рода и вольту.

Первая дается лишь благородным отпрыскам знати, вторая является меткой паствы,

меткой свободного человека, обладающего правами.

Но вольту нелюдям в этой стране не получить.

Ш.А.Д.

Утро было нервным. После «умывания» и лёгкого завтрака в столовой для слуг, мы высыпали на небольшую зелёную полянку перед замком. Девушки и девочки жались друг к другу, у некоторых были круги под глазами – не смогли заснуть от волнения. Парни стали перешёптываться, поглядывая в сторону замка.

– Думаю, нет смысла это скрывать, – наконец погромче сказал Мышь.

Он и несколько мальчишек из банды Щербатого чувствовали себя более уверенно, чем остальные. Чувство локтя придавало им сил. Интересно, а где сам Щербатый и остальные из его банды? И где мама? – думал я, невольно сглотнув комок в горле.

– Девушек поведут к герцогу, и он будет из них себе выбирать…

Девочки помладше непонимающе хлопали глазами, а постарше побелели. Глаза и без того напуганных девчонок, измученных переходом и ночными догадками, стали как плошки. Я не видел их в трущобах Ленгри, значит, они жили в центре, в семьях под опеками банд. Ну да, в трущобах девочки начинали обслуживать охотников уже в двенадцать-тринадцать и даже в юном возрасте быстро превращались в страшилищ. А среди этих есть даже постарше, вон той все пятнадцать. Все милые, с нормальными руками и ногами, без следов побоев.

У меня запершило в горле. Не хотелось думать, что сталось с остальными девочками Ленгри.

– Вопрос в том, что будет с теми, кого не возьмут, – закончил Мышь свою мысль.

– А могут не взять? – тихонько спросила одна из девочек.

– Ну, если б брали всех, зачем этот... смотр?

– А парни? – перебил Мыша другой мальчишка. – С нами-то что делать будут?

– Может, в слуги?

– Та не, в доме говорили, что слуг в замке достаточно. Всех мужиков угнали на какую-то добычу, так что нас не слугами возьмут.

– ЕСЛИ возьмут, – выделился снова Мышь. Явно пытался стать главным в назревающем сборище детей-пустынников.

– Тот бородатый старикашка говорил, что у вас какой-то “резев” есть, – безжизненно заметила старшая девушка.

– Точно. Ему наш резев нужен! – согласился Мышь, словно это была его мысль.

Дальше пошли какие-то бессмысленные толки и предположения, которые, впрочем, ходили по кругу. Было понятно, что пока мы не пройдём смотр, не узнаем, что с нами будет. Но я был рад людям вокруг. Сейчас, сидя на траве, которая уже не вызывала у меня столь бурного удивления, как вчера, я старался унять дрожь от предстоящего смотра.

Нам пришлось прождать до обеда, поесть и снова мучиться изнуряющим ожиданием. Урус забирал ребят пачками, но назад не возвращал. Нас, семерых мальчишек, забрали уже ближе к закату. Урус провёл нас к замку и впустил в маленькую неприметную дверь. По пути он заговорил, что стало для нас неожиданностью, потому что ранее он игнорировал наши вопросы и делал вид, что ничего не слышит.

– Итак, если вас оставят в замке, вам нужно запомнить несколько вещей. Во-первых: входить в замок вы имеете право только через задние двери. Не приведи господи, кто-то попрётся через главный вход. Если это увижу я, то выпорю розгой. А если герцог, то ждите плети на рассвете.

Судя по лицам ребят, после такого сообщения никто в жизни не пойдёт через главный вход, даже если разрешат. Я тоже ёжился, ещё не понимая, просто холодно мне или всё-таки больше страшно и оттого холодно?

– Во-вторых, вы должны чётко знать своё место. В замке спят и живут только особые люди. Кроме Его Светлости, это наложницы, друзья, приближённые слуги и доверенные лица. Если герцог не определит вас в число приближённых слуг, то, не дай бог, я найду кого-то из вас что-то тут трогающим, или берущим, или, того хуже – крадущим. И, кстати, даже если вы тут где-то на полу заснёте, наказание будет тоже: нашёл я – розги, нашёл Его Светлость – плети. Всё ясно?

Парни закивали и забурчали, что поняли, мол. Урус недовольно посмотрел на меня и спросил, почему я молчу или мне что-то непонятно? Я покачал головой, не зная, что делать.

– Он не говорит, господин Урус, – сообщил Мышь, решивший взять на себя главенство. – Но слышать слышит.

– Вот как? Может, так даже лучше. Его Светлость не любит болтунов.

Нас вывели с узкой лестницы в светлый коридор. Множество отверстий, которые, как я услышал от слуг, называются «окнами», впускали свет, и он мягко разливался по полу и противоположной стене. Он отличался от палящего солнца пустыни, рассыпаясь множеством цветных полос.

– Правило третье: Его Светлости нужно отвечать только “Да, Ваша Светлость” или “Нет, Ваша Светлость”.

– А если он спросит так, что ему нужен будет ответ побольше? – решил сумничать Мышь.

Урус уничижительно посмотрел на него и с долей скепсиса ответил:

– Оно, конечно, возможно, но маловероятно. Но если так случится, разрешаю дать развёрнутый ответ. Однако, уверяю тебя, Его Светлость – образованный человек и могущественный маг, он не будет вести бесед с таким идиотом, как ты, – завернул Урус заковыристую фразу и с последними словами постучал в массивную деревянную дверь, покрытую объёмным рисунком каких-то растений.

Было красиво. Как и со светом, да и в целом много с чем в этом месте, я видел такие вещи впервые, и новые впечатления вызывали лёгкий восторг. Даже страх немного улёгся, уступив любопытству. Интересно, что ещё я увижу там, в комнате, куда мы идём?

За стуком проследовал ответ “Войдите”, и Урус впустил нас в просторное помещение. Сам же, едва зайдя следом, склонился, согнув спину. Что за странная поза? Зачем так делать?

Комната была большой, в неё бы поместилось сразу несколько глиняных лачуг. Причём не только в ширину, но и в высоту – две. Справа был камин, о котором я слышал, но ни разу не видел. Возле стен были какие-то пухлые сиденья, а в стороне – сиденье побольше. Были ещё шкафы, только без дверок, на которых стояли рядами книги. Лишь однажды я видел такое издали.

– О, это последние? Полагаю, мальчики с даром?

– Да, Ваша Светлость. Кильместр сказал, что у них у всех есть резерв. Особенно у этого нелюдя.

– Нелюдя? – герцог оглядел нас, не замечая каких-то отличий.

Урус пихнул меня в спину. От толчка я сделал шаг вперёд, привлекая внимание и настороженно глядя на Его Светлость.

Молодой на вид мужчина, высокий, как Подбородок, но какой-то слабый. Лицо с точёными чертами и длинные светлые волосы, волной уходящие за спину, казались ухоженными, как у женщины. И он мне не понравился. Точнее, его взгляд. Словно он смотрел не на живое существо, а на интересный ему товар на рынке.

Чуть улыбнувшись, он прошёл через комнату и остановился напротив, склонившись до уровня моего лица. Почувствовав опасность, я инстинктивно опустил глаза с его лица ниже, но его это разозлило.

Его Светлость схватил меня за загривок, словно котёнка, и приподнял вверх. Больно! Я ужаснулся силе его рук, а ведь он казался не таким уж и крепким! Или это всё чудеса магии? Проследив отдаляющийся от моих ног пол, я поднял глаза и задёргался, зашипев от боли в шее.

Хвост бил по воздуху, ноги болтались, а руки с отросшими когтями сами собой тянулись к сиятельной длани. Но почему-то от одной мысли оставить хоть царапину на этом человеке по спине бежали мурашки ужаса. Он улыбнулся, и было что-то в его лице, совершенно лишающее меня воли. Он смотрел довольно, словно ребёнок, поймавший муху в перевёрнутую кружку и раздумывающий: оторвать ей лапки или крылышки?

– И вправду нелюдь! Клыки, когти, хвост, даже глаза нечеловеческие.

Я, наконец, достал руками его локоть и старался не исцарапать герцога. Интуиция шептала, что жить я после такого буду недолго. Но сопротивляться не переставал, потому что было больно. Меня хватали и били и раньше, но никогда до этого не поднимали за позвоночник. Под тяжестью веса, кажется, он сейчас развалится!

– Хм, хорош. Резерв, конечно, не громадный. Есть маги, у которых в его возрасте было и побольше, но всё же он лучший из всех, кого приводили люди Шольта. Решено, он будет фамильяром.

– Фамильяром?! – ошарашенно воскликнул Урус, на что герцог раздражённо дёрнул бровью.

– Что-то не так? – не глядя, переспросил блондинистый гад с угрозой в голосе.

– Нет, нет, что вы. Я просто думал, что фамильярами могут быть только животные или духи.

– Сразу видно, что ты не маг. Нет, фамильяром может быть любой, кто переживёт контракт с магом. Этот сгодится.

Его Светлость соизволил меня поставить на пол, но теперь он взял мой подбородок ладонью в перчатке и поднял, чтобы я смотрел ему в глаза. Его пальцы впились в мои щёки.

– И как тебя зовут, нелюдь?

Я в ужасе мог только пялиться на него и часто дышать. Если не отвечу, что будет? Но как ответить?! Мой голос не слушался меня с шестилетнего возраста.

– Он не говорит, Ваша Светлость. Но прекрасно Вас слышит. Зовут его Дьяро, хотя неизвестно, прозвище это или имя.

– Демон, значит, – сказал властный маг, словно пробуя слово на вкус. – Слишком громко для такой мелочи, как ты. Будешь зваться Ро. Понял меня? Если я говорю Ро, ты должен подойти и смотреть мне в глаза.

Герцог требовательно смотрел на меня. Не в силах кивнуть, поскольку мой подбородок был всё ещё зажат его рукой, я просто моргнул, пытаясь так подтвердить, что услышал.

– Хорошо. Но если ты сделаешь это недостаточно быстро…

Маг сделал многозначительную паузу, гипнотизируя взглядом. Когда томительная минута закончилась, он отпустил мой взгляд и подбородок, и, развернувшись, я к оставшимся ребятам, брезгливо снял с руки перчатку. Каждому уделил по несколько секунд пристального взгляда, а потом обратился к Урусу.

– Так, этих двоих к слугам – будут донорами, этих троих тоже к ним – будут источниками, – потыкал он в мальчишек властным пальцем. – А этого я даже не знаю куда. Он мне не нужен, так что сам решай, – вынес вердикт Его Светлость Мышу.

Парень побледнел и пролепетал, едва дыша:

– Может, я тоже источник? Или дорон?

– Донор, – поправил его маг. – Ты в детстве от яда Кулли болел? Тебя кусал пустынный паук?

Мышь побледнел ещё сильнее, догадываясь о причинах неудовольствия герцога.

– Нет, – почти неслышно сказал парень. Даже я догадался, что он врёт.

Герцог тоже понял и скептически хмыкнул, сжав губы:

– Ладно, придумай ему что-нибудь. Пусть слугам помогает вёдра носить или ещё что. А будет старше – отдадим на рудники. Там всегда людей мало.

– Да, Ваша Светлость.

– Хорошо, это все?

– Да, Ваша Светлость.

– Тогда свободен. И забери... этих.

Урус низко поклонился и махнул мальчишкам на выход. Я тоже повернулся туда, но слуга герцога меня придержал.

– Вы сказали, что мальчики будут жить со слугами. А этот? – выделил он последнее слово, кивнув на меня.

– А, он. Мм, я ещё не решил. И вообще, оставь его здесь, он мне понадобится. Думаю, надо сразу заключить договор. А то потом ещё день ждать, как очнётся.

Урус поклонился и повёл мальчишек прочь из кабинета. И всё моё существо рвалось вместе с ними. Уйти! Я очень хотел уйти и даже сделал маленький шаг к двери, пока Урус в неё выходил, когда голос сзади меня окликнул.

– Ро, подойди.

Я на секунду замер, сжавшись в комок, осторожно развернулся и потопал через комнату. Под ногами мягко мялось что-то пушистое, названия чему я в очередной раз не знал.

– Посмотри на меня.

Я оторвал взгляд от пушистого нечто к серым глазам.

– Я хочу, чтобы ты понял кое-что. Сейчас ты раб, – начал он, снова гипнотизируя меня взглядом и чеканя каждое слово. От избытка чувств он даже брызгал слюной. – Меньше, чем крысы в моём хранилище, бесправнее овец в отаре, потому что твоих прав просто нет. Если овца защищает себя, то её никто в том не обвинит. Но у тебя больше нет и этого права. Если ты когда-нибудь решишь, что получил какое-то право на существование в этом мире, вспомни этот момент.

Герцог выпрямился, облокотившись на тяжёлый стол за его спиной. Взгляд Его Светлости расфокусировался, он поднял руку и щёлкнул пальцами.

Волосы на моём теле встали дыбом, потому что в тот же миг в воздухе возникла сияющая фигурная вязь, и всё взорвалось! Прозрачное разлеталось вдребезги на множество сверкающих осколков, книги взлетали с полок бумажным мусором, мягкие надутые подушки на лежаке взорвались ворохом перьев. Комнату наполнило мелкое крошево разодранных предметов. Звон, треск ткани и грохот раздавались отовсюду.

И только спустя секунду я понял, почему так отчётливо всё рассмотрел: потому что оно всё замерло и тихонько вращалось прямо в воздухе, блестело на свету, с глухим тихим звуком сталкивалось друг с другом.

Мои глаза встретились с глазами герцога. Его Светлость презрительно взирал на меня сверху, наслаждаясь произведённым эффектом. А потом дёрнул уголком губ и едва заметно двинул указательным пальцем.

И все осколки стремительно и стройно распались на множество потоков и так, в потоках, мгновенно собрались обратно в кувшины, подушки, стулья и прочую утварь кабинета. Пара вдохов и сложно было поверить, будто тут был настоящий погром.

– Запомни, что в этом мире есть вещи, которые ты не сможешь изменить. Например, что я очень силён. И что ты жив только потому, что я так захотел. Но моё желание может и измениться.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы унять дрожь в теле и кивнуть. Он довольно усмехнулся, оттолкнулся от стола и лениво кивнул в сторону второй двери в этой комнате.

Соседняя комната оказалась почти пустой. В её центре был нарисован круг с какими-то кракозябрами. Стены были тоже расписаны, и роспись эта была украшена ромбовидными камнями. Свет от камней рассыпался радужными всполохами, но почему-то от этой красоты становилось зябко.

– Вставай в центр и опустись на колени.

Я встал коленями на холодный камень, который только добавил дрожи в моё тело. Поёжившись, я посмотрел на мага, опустившегося напротив.

– Я решил заключить договор сразу. Ты знаешь, что такое договор? – а когда я отрицательно помотал головой, он продолжил. – Вот и хорошо. Объяснять тебе я желания не имею, но сейчас ты должен будешь согласиться со всем, что я предложу. Думаю, альтернативу ты понимаешь, – герцог кивнул на дверь соседней комнаты, намекая на мгновенно разнесённый и потом собранный кабинет.

Слово “альтернативу” я не понял, но это не меняло факта. Сейчас я был действительно бесправным существом. Я был внутри каменного замка, что стоял внутри каменной же стены, и повсюду её охраняли солдаты, а сам герцог был магом, способным одним движением руки превратить меня в горку несвязных кусочков. Поведя плечом, я кивнул.

Маг тихо, едва шевеля губами, стал читать какой-то речитатив. Достал из-за пояса кинжал из небольших ножен. Как и все благородные, герцог носил оружие, хоть и не предпочтительный меч. У меня в животе что-то зашевелилось от вида холодно блестящего лезвия, но маг уже вместо нанесения мне телесных увечий полоснул сам себя по ладони и убрал кинжал обратно. Капнул кровью на камень, и капли зашипели, запузырились, словно попали на сковородку.

Я почувствовал, что мои глаза уже болят, так сильно я их открыл. Чуть выдохнув, я попытался вернуть их на место. А Его Светлость тем временем, как ни в чём не бывало, протянул мне руку и сказал:

– Ты подтверждаешь согласие на договор, фамильяр? Испей же крови моей.

А когда я не шелохнулся, он подался вперёд и припечатал свою ладонь к моему рту.

– Не заставляй меня зажимать тебе нос. За это я велю тебя высечь! – прошипел он. Я быстро лизнул ладонь и проглотил чуть солоноватую вязкость. – Хорошо. А теперь ты должен впустить мою магию и моё сознание в себя.

Маг схватил меня за затылок и, наклонившись, притянул моё лицо к своему. Я замер в ожидании, забыв дышать. Сперва ничего не происходило, а потом серые глаза перед моим лицом поплыли, и казалось, серый цвет залил всё пространство. Я уже не видел ни комнаты, ни лица герцога, только серый всепоглощающий поток. И тут же мой страх, словно песок, осыпался куда-то, растворяясь.

Я увидел сам себя чужими глазами: жалкого, перепуганного нелюдя, лохматого, точно веник. И ощущал себя всемогущим господином: довольным, упивающимся своей силой. Чувствовал силу, что утекала от меня-мага, ко мне-нелюдю. Чувствовал, как этот поток вливается в меня, движется по нервам горячей волной.

На краткий миг вспыхнул ужас и тут же погас. Его затмило чужое веселье! Маг рассмеялся, и я ощутил его голос со стороны, и в то же самое время мне казалось, что это смеюсь я сам! А горячая волна продолжала прибывать, превращаясь в боль. Виски сдавливало, словно кто-то наступил мне на голову.

Жар разливался по телу до кончиков пальцев и хвоста концентрированной болью. Лишал мыслей. Невольно я открыл рот в немом крике, но звука не было. Я не мог пошевелиться, отпрянуть от убивающей меня руки, не мог даже закрыть глаза, а всё так же пялился в серую муть герцогских глаз.

Где-то на краю сознания я услышал, как маг выругался. Его рука отпустила меня, но боль не исчезла. Она бушевала во мне пожаром. Чувства так обострились, что, когда я опустился на холодный пол, ощутил болезненность даже от его прохладной шероховатой поверхности. А потом сознание померкло.

Глава 4. Фамильяр Его Светлости

Очнулся я в просторной комнате. Невольно поёжился от непривычной обстановки и покосился на окно. Солнце уже высоко, но меня никто не разбудил. А ещё меня переодели в чистое и оставили на этой огромной кровати.

В другой части был шкаф и какая-то блестящая штука. Я как заворожённый уставился на неё. Даже мысли все вылетели. Прямоугольное нечто стояло полубоком возле окна и блестело таким же ярким солнечным всполохом, пересечённым деревянными балками. Спустив ноги на пол и прошлёпав до него, я хотел было потрогать странное чудо, но в ужасе отпрыгнул.

Внутри этой штуки было не только окно, но там появилась рука! Я сделал несколько шагов назад, а кусочек окна внутри странной вещицы сместился и теперь срезался по-другому. Я замер. В голове закрутились мысли и толика догадки. Но это было чем-то невероятным!

Сделав снова несколько шагов, я протянул руку. В блестящей штуке появилась небольшая загорелая ладошка. Сделав ещё шаг, я увидел в ней нелюдя. Мальчишка с встрёпанными тёмными волосами таращился на меня тёмно-карими глазами. Ноздри раздувались, улавливая запахи, дёрнулся хвост. Я оглянулся, боковым зрением заметив, как повернулся и мальчишка напротив.

В дверях стоял Урус и с усмешкой наблюдал за моими манипуляциями.

– Это зеркало, нелюдь. Никогда не видел такого?

Я покачал головой, пытаясь понять, видел ли он мою беготню до зеркала и обратно.

– Оно неопасно, лишь показывает всё, что находится напротив него. То, что ты видишь, называется отражением.

Я вновь повернулся к зеркалу. Мальчишка напротив смотрел уже любопытно. Я заинтересованно дёрнул хвостом, и он тоже дёрнул им. Чёрный кончик прочертил дугу и спрятался за ноги.

– Пойдём, я не буду ждать тебя вечность.

Когда мы вышли из комнаты, я понял, что всё ещё нахожусь в замке. Высокие каменные потолки, красивые нарисованные женщины и мужчины на стенах, светильники с вензелями, с дорогущими магическими шарами не могли принадлежать дому слуг. Выглянув украдкой в окно, я увидел землю далеко внизу и, поборов накативший страх, отошёл подальше.

Урус привёл меня в замковую столовую. Огромная женщина в переднике недовольно скривилась, но вопреки отношению, довольно быстро поставила передо мной миску с супом и кусок хлеба. А когда я доел, Урус повёл меня куда-то наверх. Вскоре мы вновь оказались перед герцогскими дверями.

Урус постучался, но вместо ответа скрипнула дверь, и в проёме показался сам Его Светлость. Одетый в несколько вещей, надетых друг на друга, он выглядел ещё более странно, чем при первой нашей встрече.

Урус тут же согнул спину, а я невольно вздрогнул, вспомнив взорвавшийся кабинет и поток боли. Внутри тревожно сжался комок. И тут же ощутил чужое довольство. Украдкой посмотрев на подбородок герцога, я увидел губы в самодовольной ухмылке. Похоже, ему понравился мой страх.

Интуитивно я уже догадался, что ощущаю эмоции герцога. Это и есть «договор»? Он же вроде говорил про какой-то резерв? Или это и имелись в виду эмоции? От непонимания страх становился только сильнее.

– Урус, пусть Ильт научит его манерам, – чуть раздражённо повелел герцог.

– Да, Ваша Светлость.

– Ты всех собрал?

– Да, Ваша Светлость.

– Тогда идём. Хочу закончить поскорее, у меня ещё есть дела.

Его Светлость набрал такую скорость, что плащ за ним не поспевал и развевался позади. Урус последовал за господином, и я, вильнув хвостом, пристроился следом. Мы сошли вниз по широкой лестнице, но последний пролёт маг проходить не стал. Обернулся к нам и раздражённо махнул рукой в сторону. Урус схватил меня за плечо и оттянул вбок площадки. Отойдя, я заметил внизу целую толпу людей, которые тоже согнули спины. Наверное, именно это имел в виду герцог, когда говорил о манерах. Ну да, в пустыне такому не учат. Да и зачем оно? Пользы ж никакой.

– Я собрал вас здесь сегодня, чтобы сделать небольшое объявление. Как вы знаете, в замок пришли новые люди. Некоторые из них стали моими новыми слугами, некоторые – моими наложницами, – на слове “наложницы” губы герцога дрогнули, чуть обозначив улыбку, – некоторые – источниками. Для тех, кто здесь впервые, я хочу сообщить несколько правил этого дома. Я – Алдо тау’Хорес, герцог южных земель империи и один из сильнейших магов гильдии. И каждый из вас должен знать, что всё это место и каждый из вас принадлежит мне. Кто-то волнует меня в большей степени, а кто-то в меньшей, а кто-то из вас не волнует вовсе, и что с ним станется, меня не интересует. И те, кто живёт в замке, меня волнуют. Если к ним прикоснётся хоть один идиот, я, архимаг Алдо тау’Хорес, превращу его жизнь в ад, но при жизни.

Герцог сделал паузу, дав осмыслить речь окружающим. Его голос был спокоен. Казалось, он и вовсе не угрожал, а так, сообщал о плохой погоде. Но почему-то люди внизу напряжённо переглядывались, некоторые нервно переступали ногами.

– Из тех, кто прибыл два дня назад, меня волнуют двенадцать девушек, которых я назвал своими, – Алдо обвёл взглядом присутствующих, задерживаясь на мужчинах. – Если какой-то идиот нарушит главный закон этого места, то я сделаю его подопытным.

На последних, по-прежнему спокойных словах герцога многие сделали шаг назад, опустили глаза и в целом попытались казаться меньше. Я сглотнул, раздумывая, хочу ли знать, что он делает с “подопытными”.

– А если он вдруг выживет, отдам его для занятий Шольту.

Судя по взглядам слуг, это было ничем не лучше, чем стать подопытным.

Герцог уже развернулся, чтобы вновь подняться, когда его взгляд зацепился за меня. Алдо хмыкнул и поманил меня пальцем. Я, чувствуя нервозность, осторожно подошёл. Мужчина вновь повернулся к собравшимся.

– Да, чуть не забыл. Этот теперь тоже живёт в замке. Если увижу на нём хоть один лишний синяк, перетрясу весь замок, понятно? Наказание то же. Урус, – повернулся он к слуге, – постриги его. Я хочу, чтобы каждый видел метку. И найди ему одежду получше.

– Лучше? – в изумлении спросил слуга. Я тоже был ошарашен. Куда уж лучше?

– Да, я вскоре буду брать его на встречи. Он должен выглядеть прилично. Всё понял?

–Да, Ваша Светлость, – поклонился Урус.

А герцог резко развернулся и стал подниматься по лестнице. Разогнулся слуга, когда господин уже преодолел один пролёт. Повернувшись к собравшимся внизу, Урус занял место в центре лестницы.

– Итак, меня зовут господин Урус Дробис. Я дворецкий этого замка. Все слуги, кроме личного секретаря Его Светлости, подчиняются мне. Те из вас, кого взяли в слуги, будут иметь дело только с названными вам ответственными. Тягловые рабы и армейские слуги будут подчиняться Шольту и его сержантам.

Я заметил, как в нескольких лицах погасла надежда. Довольно крепкие мужчины в грязной старой одежде – кто-то опустил глаза, кто-то сжал челюсти. Слово “тягловые” я раньше слышал только в употреблении к верблюдам и лошадям. Значит, люди тоже такие есть?

– Сейчас я буду называть по именам девушек новых наложниц Его Светлости. Каждая должна подняться сюда, на лестницу. Альма.

Названная черноволосая мулатка поднялась к дворецкому и замерла, не зная, что делать дальше. А господин Дробис продолжал называть имена. На лестницу поднялось двенадцать девочек и девушек, довольно красивых на вид.

– Это новые наложницы замка. Они, как и остальные наложницы Его Светлости, будут носить дорогую одежду, так что не спутаете со служанками. Надеюсь, никто из вас не додумается воспользоваться ни одной из них, – Урус сделал паузу. – Для вашего же блага, – а потом махнул рукой, и весь огромный зал пришёл в движение.

Люди, что были, как Урус и герцог, одеты в чудные многослойные наряды, стали отдавать команды, называя имена, размахивая руками для большей убедительности. А Урус дёрнул меня за плечо, чтобы я оторвался от созерцания этой толчеи.

– Сейчас вы все идёте за мной, понятно? Я лично введу вас в гарем, но потом вы будете говорить только со служанками и дуэньями. И помоги вам господь, если какая-то из вас додумается поговорить или, не дай бог, погулять с кем-то из мужчин! Понятно? Идёмте.

Мы шли очень долго. Не сразу я догадался, что замок тянется не только вверх, но и вдаль.

Урус сказал, что ведёт нас в “другое крыло”. Причём тут птицы, я не понял, но, как и часто в моей жизни, пояснений не получил.

Нас привели к... воротам. Назвать две огромные створки дверьми у меня язык не поворачивался. Толкнув ворота в конце длинного, богато украшенного коридора, Дробис вошёл внутрь и впустил нас. Внутри, хотя, я бы сказал – снаружи, оказалось огромное помещение, в центре которого разливался свет. Лучи яркого солнца весело разбегались по зелёным листьям растений в горшках, по ярким лепесткам цветов. От пёстрых красок зарябило в глазах, а непривычный к стольким запахам нос защипало.

Девушки осторожно прошли дальше, также ошарашенно крутя головами. Я остался рядом с дворецким. Если девушкам нельзя с мужчинами даже говорить, вряд ли меня тут оставят.

С разных концов, из-за зелени растений, белых колонн, подпирающих потолок, небольших скамеек, к нам потянулись девушки. Были они и старше, и моложе. Тёмные, как ночь, и белые, светлее песка в пустыне. И все красивые, с причудливо украшенными волосами, в одежде из явно дорогих тканей разных цветов. Они осторожно окружали новых наложниц, что-то говоря. Мне как-то стало не по себе. Да ещё запахи стали душить меня, и я чихнул.

Испуганно дёрнулся хвост. Я медленно открыл глаза. Так и есть, я привлёк к себе внимание. Теперь эти странные наложницы смотрели на меня. Вот одна двинулась в мою сторону. Мама! Они меня окружат!

Невольно я попятился и сместился в сторону, за спину дворецкому. Урус недовольно обернулся, схватил меня за шкирку (благо за одежду, а не позвоночник, как герцог) и вытолкнул перед собой.

Девушка подошла только одна. Остальные хоть и сделали несколько шагов к нам, но остались на расстоянии. То ли не хотели спугнуть, то ли сами боялись. По их лицам я не мог ничего понять, они скорее были удивлены.

– Ух ты, какой миленький! – воскликнула подошедшая девушка и наклонилась ко мне.

Ноздри защекотал сладкий запах. Он не был плохим, но снова захотелось чихнуть. Девушка протянула к моей голове руку. Я чуть напрягся и невольно оскалился. Обычно мои клыки заставляли напрячься ребятню в Ленгри, но девушка только рассмеялась. – Какой ты ершистый. Урус, неужели Его Светлость... мм... решил попробовать что-то новенькое?

– Не мели чепухи, Луна. Это фамильяр Его Светлости.

– Фамильяр?! – брови девушки собрали лоб в гармошку, от изумления она даже приоткрыла рот. – А разве людей можно делать фамильярами?

– Он нелюдь, как видишь. И да, можно. Только разумные почти не способны пережить процесс, – важно сообщил дворецкий.

Мой хвост дёрнулся от злости. Значит, я был близок к смерти?!

– Как интересно, – сказали справа. Я вздрогнул. Как девушка подошла, я заметил, но не чувствовал опасности. И всё же от этих запахов и цветов я был раздражён и дезориентирован и хотел сбежать. – Луна, ты видела? У него хвост!

– И правда, – улыбнулась Луна и снова наклонилась ко мне. – Не бойся, мы тебя не обидим. Как тебя зовут?

Я смотрел ей в глаза. Даже и не знаю, хотел ли я что-то сказать. Наверное, нет. Её улыбка и дружелюбно-расслабленная манера так контрастировали со всем моим прежним миром, что мне просто хотелось уйти от этого непонятного мне существа.

– Он не говорит, – сообщил сзади Урус, а на лице Луны мелькнула какая-то тень. Едва заметная, вряд ли её даже Урус увидел. Я давно понял, что другие разумные не всегда замечают некоторые вещи. Например, быстрые выражения лиц. – Зовут его Дьяро, он из Ленгри.

– Ленгри? Не слышала о таком.

– Это одно из южных поселений. Вроде как с южного наречия переводится как Помойная Яма.

И вновь на лице Луны что-то промелькнуло. Но миг – и она снова улыбается. Хотя теперь её улыбка мне казалась чуть грустной.

– Ясно. Так ты его оставишь с нами? – выпрямилась она.

– Нет, по пути привёл, – отозвался старший слуга.

По глазам Луны я понял, что она ему не поверила. Дворецкий тоже это понял и решил исправиться:

– По правде, я знаю, что вам тут ужасно скучно, вот и привёл эту мелочь. Как-никак диковинка, не каждый день встретишь такого нелюдя.

Луна наклонила голову, мягко улыбнувшись.

– Спасибо, Урус. Нам тут и вправду скучно. Книг бы побольше. Что-нибудь о дальних землях.

– Поищу.

– А ему к нам можно? – с надеждой спросила подошедшая рыженькая. Она с любопытством меня разглядывала, больше минуты пялилась на хвост и следила за каждым его движением.

– Нет. Боюсь, это первый и последний раз, когда он сюда заходит. Но он будет в замке, так что, может, ещё и увидите, – подмигнул слуга. Девушки заулыбались, а рыженькая немного скисла. – Пойдем, Ро. У нас ещё много дел.

Закрыв резные ворота и отрезав меня от какофонии запахов и ярких красок, дворецкий повёл меня обратно. По пути в нём внезапно прорезался говорливый советчик:

– Девушкам выходить из замка строго запрещено, но про тебя Его Светлость ничего не говорил. И всё же, пока его не будет в замке, я тебе настоятельно советую не покидать донжона. Видишь ли, некоторые могут решить, что ты незаслуженно быстро взлетел по карьерной лестнице.

Я недоумевающе оглянулся на мужчину. Тот догадался, что я не понимаю, про какую такую лестницу идет речь.

– Стал важным человеком при Его Светлости. Они могут захотеть немного отомстить тебе. Некоторые за тяготы их собственной жизни, другие из зависти, третьи ещё найдут причины. Будут и те, кто сделает это, что называется, за компанию. В замке-то народ пуганый, знают, чего делать не стоит, а вне его... В общем, я бы на твоём месте наружу не выходил ближайшие три дня.

С чего это он вдруг советы раздаёт? В прошлые разы и с другими он не делился ничем, а тут его прорвало. Я покосился на шагающего рядом мужчину с пробивающейся сединой в волосах и понял, что он доволен. Наверное, ему просто нравится быть важным? Ведь в замке всех подряд не оставляют и я новенький при герцоге.

– Твоя комната в рабочем крыле замка. Там Его Светлость чаще работает, там же его лаборатория, библиотека и в целом всё, что ему нужно для его деятельности, – продолжал дворецкий. Ему доставляло удовольствие вводить меня в курс дела. Впрочем, не меня, а в принципе, демонстрировать свои познания по части жизни в замке. – А там, где мы были, это домашнее крыло. Туда ходить мужчинам нельзя. Его Светлость там отдыхает. Понял? Не ходи к девушкам, а то Его Светлость разозлится и накажет и тебя, и их.

Мы повернули за угол, и мужчина чуть прервался, чтобы отдышаться.

– Что ещё? Ах, да! Что ты будешь делать, Его Светлость не сказал. Думаю, сам объяснит, когда вернётся. Я-то не маг, не знаю, что должны делать фамильяры. Но знай – в этом замке все для чего-то нужны. Бесполезных Его Светлость тут не держит, – сверху вниз посмотрел на меня дворецкий. – А теперь мы займёмся твоим гардеробом и волосами.

С удивлением я проследовал за ним наружу. Туда, где пару дней назад мы толпились у главного входа в замок, бряцая цепями. Снаружи было шумно и солнечно. Выйдя из прохладного здания, я почувствовал знакомый жар. Хоть здесь была и не пустыня, палящее солнце, выжигающее землю, было всё то же южное. Тут было даже жарче и не так сухо.

– Стор, приготовь коляску.

Глава 5. Воспоминание о Мёртвых землях

Мой новый мир так отличался от прошлой жизни. Но, наблюдая за женщинами, я вспомнил такую же благородную леди, как они. Там, в далёком мире моей теперь прошлой жизни.

«Ледя», как с ухмылкой её назвала мама, была недовольна увиденным. Дама сильно привлекала внимание: беленькая, одетая во множество летящих одежд, которые успели посереть от бесконечных ветров пустыни, невысокая и сердитая. Что она тогда делала в нашем захолустье, мне было непонятно. Да и никому, в общем-то.

Я тогда не смог побороть любопытство. Но пробраться к дому, который оккупировала маленькая армия защитников леди, мне не удалось. Зато я подслушал разговор её стражи, спрятавшись за бочки с водой.

– Чёртова дура, – сквозь зубы рычал солдат. Точильный камень мерно шкрябал и без того острый клинок. – Уже две недели бродим по этой пустыне. И надо же было этому юнцу ей ляпнуть? Вы, грит, ледя, жизни не знаете. Вы, грит, даже пустынных детей ни разу не видели. Можно подумать, он сам их видел!

Солдат, сидящий напротив, усмехнулся. Кажется, ему было всё равно, куда и зачем ехать, ледя там или ещё кто.

– А ты сам-то их видел?

– Детей пустыни? Да не дай бог!

– Почему?

– Говорят, они, как бойцы против рыцаря - ничто. Да только к рыцарю в латах да в сознании они не сунутся! Усыпят или подкараулят и в самый твой уязвимый момент ударят.

Разговор для меня был странным. Описанные мужчиной действия были нормальными – так делали все в Ленгри. Да и кто в здравом уме полезет к одоспешенному рыцарю? Умалишённый?

– Разве это важно? Убить и воришка может.

– А что, нет? Опасные люди, Карт, опасные люди, понимаешь?

– Все люди опасны. Даже наша леди. Её власти хватит, чтобы любого из нас повесили. И ничего ты не сделаешь. А дети пустыни имеют свои собственные цели. И пока их цели не мы, нас они волновать не должны.

Его визави нахмурился и потряс в его сторону точильным камнем.

– Слишком ты беспечный, Карт. Не пойму только, как ты умудряешься сухим из своих передряг выходить?

А я был согласен с Картом. В Ленгри никто не боялся детей пустыни, поскольку брать с жителей Ленгри было нечего. А ледя, хоть и была, похоже, богата, но была под охраной небольшой армии. Слишком мало выгоды для риска жизнью.

Я хотел узнать больше про странную “леди” и “юнца”, но солдаты начали обсуждать, что будут делать, когда вернутся в город. Потом зашла речь про “баб из порта” и спор о том, какие “бабы” лучше. Мне разговор наскучил, и я уж было собрался выбраться назад, когда тот, кого называл солдат Картом, вдруг сказал:

– Ну и долго ты там будешь торчать? Вылезай.

Я дёрнулся, но остался на месте. Теперь незаметно уйти было труднее. Странно как, это был первый раз, когда меня обнаружили. Дрался я плохо, по катакомбам лазил лучше, но гибкие и хорошо знающие город ребята Щербатого быстро меня догоняли. Только красться я и умел – ходил бесшумно, чем злил маму.

– Трусишь? Вылазь, я ничего тебе не сделаю.

– Кто там, Карт? – напряжённо спросил первый солдат.

– Кто-то из местных. Любопытствует, наверное. Угрозы нет, думаю.

Я понял, что ещё немного, и он двинется ко мне, и осторожно выглянул из своего укрытия. Карт мне улыбнулся, а другой солдат выдохнул и нахмурился.

– И чего тебе здесь надо? – нахмурился безымянный.

Ответа, как водилось, от меня не последовало. А второй поманил меня пальцем. Я выбрался из-за бочки, но ближе не подошёл.

– Как тебя зовут? – вполне дружелюбно спросил он.

– Карт, смотри! У него хвост! – выпучил глаза первый.

– И не только. Глаза тоже нечеловеческие, – заметил второй.

Рослый парень с очень светлыми волосами и голубыми внимательными глазами. Умный. Таких я боялся в городе. Такие были либо главарями одной из банд, либо их приближёнными. Вот только внешность его была столь необычна, что я просто пожирал его глазами. Настолько белых людей в Ленгри просто никогда не было, я и не знал, что такие тоже бывают. Чтобы и глаза голубые, и светлые, как вода, кожа цвета кости, и волосы, как облака, белоснежные. Сгорит. Пару часов в Ленгри, и будет розовый даже в тени.

-Ты голодный? – спросил он. И, пошарив в своей небольшой сумке, достал странный жёсткий кусок чего-то.

Кусок сильно пах незнакомым запахом и имел темно-красный цвет. Что это?

– Будешь? – протянул парень, и я сделал шаг назад.

Первый усмехнулся и сообщил второму:

– Он же пустынник. Вон даже и не знает, что ты ему даёшь.

– Твоя правда. Смотри, это едят, – парень откусил от куска, с трудом, но со вкусом зажевал. Я сделал несколько шагов к нему, убедившись, что убивать меня не собираются. В один прыжок оказался рядом с ним, схватил угощение и помчался прочь. Только увидел боковым зрением, как расширяются глаза обоих вояк от моих стремительных манёвров. Не догоните, даже не пробуйте!

Довольный собой, я примчался домой. Мамы не было, и я решил, что нет ничего плохого в еде, которую мне дали. Вкус у жесткой штуки был сильным и незнакомым, но неожиданно рот наполнился слюной. Потом, когда я поделился куском с мамой, я узнал, что это вяленое мясо.

Глава 6. Раб в костюме господина

Город был ещё более оживлённым, чем при нашем прибытии. И хотя мне было любопытно глазеть на невиданные ранее лавки с дорогой одеждой, едой и странными штуками, но от обилия предметов я быстро устал.

Портной долго возникал по поводу моего хвоста, но в итоге смирился и сделал вырезы на паре брюк, приделав на пояс сзади пуговицу для возможности легко снимать и надевать их. Вместо «приличного сюртука» на меня подшили «жакет», «рубашку» и сняли мерки, дабы пошить «гардероб». А «цирюльник» обкорнал мои лохмы, сделав волосы очень короткими, так что затылок теперь обдувался ветерком.

Новые слова сыпались весь день, но даже уставший мозг их почему-то впитывал. Всякие расчёски, пуговицы, мостовая, часы, булавки. Если так будет каждый день, моя голова просто лопнет.

Однако нет худа без добра. В мастерской цирюльника меня научили пользоваться двумя зеркалами сразу, и мне удалось разглядеть метку. От самого края волос до последнего позвонка, видного из-под воротника рубашки, тянулся символ. Чёрная метка власти герцога тау’Хореса змеилась и петляла, а вокруг шеи тянулся чёрный след обода. Метка-ошейник. Да, теперь я начинал понимать.

Я видел ошейники на рабах. Железные, они стирали кожу до крови, кожаные при желании стягивались господином, как удавка. Эта метка не причиняла физических неудобств, но она явно неспроста на мне, нутром чую.

Настроение сразу немного упало. Яркие впечатления смазались. Я не на весёлой прогулке по рынку, меня готовят к чему-то, и вряд ли это что-то мне понравится.

В замке меня ждал вкусный обед. Нет, не так. ОБЕД. Меня немного раздражали косые взгляды слуг, пока я запихивал руками еду в рот, но это не испортило аппетита. Если меня будут кормить так каждый день, то я буду стараться не нарушать заветов господина.

После обеда за мной снова пришел Урус. Он отвел меня к молодому человеку, которого представил как “учителя”. Юноша назвался Ильтом и немного раздражённо поинтересовался, чему он должен меня учить.

– Его Светлость сказал лишь, что нужно научить этого нелюдя манерам. Как сказал герцог, он будет брать его с собой на важные встречи, – Урус выделил слово “важные”. Видимо, оно ему нравилось. Он вообще вытягивался в струнку, стоило ему заговорить о герцоге. Но то был не страх, а некое восхищение.

Однако Ильт на слове “важные” только поморщился.

– И я должен обучать ЭТО этикету?! И потом, к чему брать на встречи его? Почему не секретаря или, в конце концов... меня? – Кажется, “меня” он хотел вообще сказать вначале. – Я тут, между прочим, уже два года, и никакого повышения. Обучаю только этих мелких нелюдей кланяться, – чуть остыв, учитель продолжил: – и чему его ещё учить? Если он не как остальные, не будет тут торчать, то что он будет делать для господина? Носить сумки? Слишком хилый. Писать, разве что.

– Не имею ни малейшего понятия, – чуть сморщил нос Урус. Учитель не вызывал у него благоговейных эмоций, как герцог, и мелкой сошке дворецкий не собирался уделять много внимания. – Его Светлость лишь сказали, что он их фамильяр, и на том удалились.

Прерывая разговор, Урус развернулся и вышел, хлопнув дверцей. Я чуть вздрогнул и покосился на учителя. Парень сперва сердито буравил глазами дверцу, но, наконец, снизошёл до меня.

Следующие часы превратились в пытку. Учитель учил меня кланяться. И, как оказалось, поклон был вовсе не один. Чтобы поклониться господину, принимая приказ, мне нужно было сделать шаг назад одной ногой, приложить руку к животу, а вторую отвести назад и склониться в корпусе. При встрече важным господам и дамам нужно было кланяться, вытянув руки вдоль туловища. А при встрече с леди и помогая ей выйти из кареты или встать со стула, нужно было взять её за руку и чуть присесть. И это ещё без реверансов! Как выразился учитель, пока что они мне даром не нужны.

Параллельно мы учили слова. Господин – важный человек богатого, но не дворянского происхождения. Повар, портной, цирюльник, герцог, барон, граф, рыцарь. Вся масса людей, живущих в замке и подчиняющаяся герцогу – двор.

Как объяснил учитель, герцог и его окружение будут использовать множество сложных слов. Чтобы не поставить Его Светлость в неудобное положение, я должен их знать и понимать речь вельмож разных мастей.

– Вряд ли с тобой заговорят другие благородные. Скорее всего, с тобой будут говорить другие дворецкие и прочие слуги. Однако они тоже знают все эти слова.

От должностей мы перешли к предметам. Слова сыпались бесконечным потоком, и под конец у меня разболелась голова. Увидев, что мое внимание уже не сконцентрировано, учитель дал мне подзатыльник и вернулся к поклонам. Наприседавшись до упаду, я с трудом запомнил, что было на ужин, лишь порадовался сытной жизни. Не без помощи какой-то служанки, которую отправил со мной Урус, нашёл свою комнату.

На следующий день пытка с поклонами и словами продолжилась. А ещё через несколько к поклонам добавились жесты, а к простым словам, которых было уже очень много, учитель добавил сложные слова и выражения. Его Светлость, Его Превосходительство, “Да, мой лорд”, “Непременно”. Разобравшись, что я немой, учитель решил, что если повторить для меня одно и то же раз по сто, то даже такая обезьяна, как я, это запомнит.

И хотя вечерами меня периодически настигала головная боль, я тихо радовался сытому желудку, тёплой постели, безопасности и отсутствию Его Светлости. После обеда я пялился на улицу. Внизу мальчишки-слуги гоняли кожаный мяч. Он был лучше войлочного, который гоняли мы в Ленгри.

Один раз, не сумев побороть желание, я всё же вылез наружу и подошёл ближе. Оказавшись на пути мяча, я попробовал передать пас какому-то мальчишке. Но тот застыл. Игра прекратилась, и ребята стали смотреть на меня. Откуда-то сзади подошёл Мышь, которого я не заметил, и схватил меня за ворот.

– Смотрите-ка, кто это у нас вылез? Герцохский фильяр показался! – Мышь притянул меня к себе, но я схватил его рукой, на которой быстро отросли когти.

Выругавшись, пацан отпустил меня, но остальные ребята тем временем стали окружать. Я просто хотел погонять мяч вместе с ними! Обернувшись к Мышу, я надеялся, что он меня поймёт без слов. Но тот и вправду меня понимал, только помогать не хотел.

– Что, наелся харчей в герцохской кухне и теперь вышел поиграть? Ага, щас. Как же! Будем мы играть со всякими отщепенцами, которые спят на перине до обеда!

Парни стали поддакивать ему. Лица были обиженными, будто я отнимал у них еду и мягкую постель. Я скалился и перебегал глазами от одного к другому. Но поддержки ждать оказалось неоткуда. Как-то вышло, что я стал пятиться спиной к чёрному ходу замка, а парни шли на меня с другой стороны. Прошло несколько мгновений, и я пустился наутёк. В замок ребята не сунулись.

Может, это было малодушно (моё новое слово вчера), но я так делал всегда. А это новое слово сегодня “герой” мне и вовсе казалось каким-то нереальным. Погибать за сюзерена или тем более за даму. Чушь какая-то.

Чуть помотавшись по огромному замку и заплутав пару раз, я нашёл интересное место. В крыле герцогского отдыха была высокая башня с большим балконом. На нём стояло множество цветов в горшках, пара кресел, столик и никого.

Как я потом вычислил, служанки поднимались сюда лишь для полива зелени, а у герцогского гарема был свой замковый сад. В часы, когда меня отпускал учитель, я болтался по замку, находя новые интересные места, или смотрел вниз с балкона, привыкая к высоте.

Почему-то мне очень нравилось это место. Никто не мешал, не злился. А ещё внутри смешивался страх с восторгом, когда я решался глянуть вниз.

Глава 7. Герцог. Сильные мира

Его Светлость Алдо тау’Хорес.

Сильный пожирает слабого. Таков закон этого мира.

Можно нацепить на зверя украшения, одеть в модную одежду, научить говорить, сочинять стихи, придать каждому его движению цивилизованную грацию и лоск. Но всё это будет делаться с одной лишь целью: демонстрация силы, демонстрация успеха, давление сильного над слабым.

Цивилизация меняет правила игры, но не цель.

Я толкнул громоздкие двери Имперской Библиотеки Совета Магов. Все здания, элементы украшений, статуи и вазоны – всё было огромным. Демонстрация силы.

За дверями нас ждал яркий холл в сотню шагов в длину. Вдоль ковровой дорожки до столов библиотекарей шли ряды диванчиков и столиков для работы, а в полумраке залы уже начинались книжные шкафы фолиантов в свободном доступе. На диванчиках сидели представители тех или иных коалиций магов и внимательно нас рассматривали. Оценивали.

Мне доставило удовольствие слышать, как смолкают шепотки при нашем приближении и возобновляются вновь с удвоенной эмоциональностью позади. Поэтому я приосанился, передав такое же желание фамильяру. Пусть смотрят. Пусть осознают.

Крайне редкие разумные существа смогли пережить процесс договора. Ещё меньше магов, которые смогли контролировать растущую силу фамильяра. Составлять пару маг-разумный фамильяр могут только очень стойкие нелюди и очень сильные маги. И да, я взял Дьяро нарочно. Но результаты обдумаем после.

Краем глаза я заметил, как пара магов настрочила короткие послания и отправила их летучими самолётиками адресатам. Хм, какие невежливые. Могли бы и дождаться, когда я уйду. Надо бы запомнить их физиономии на обратном пути.

Дойдя до стойки старшего библиотекаря, я дождался внимания сморщенного старикашки с очками на крючковатом носе и обратился со стандартной просьбой.

– Мне необходима рукопись из закрытого раздела.

– Какого характера? – важно спросил он.

Я вместо ответа достал и пододвинул к нему небольшой квадратик пергамента с названием. Да, произносить такое в холле чревато. Восемьдесят лет назад инквизиция уже изъяла все работы этого автора из библиотеки. Мне стоило больших денег получить этот несчастный клочок бумаги!

Библиотекарь поднял на меня внимательный взгляд, вновь вернулся к бумажке и предложил пройти в кабинет ожидания. А почти через час, когда я успел даже пообедать в этом их кабинете, наконец, явился сам главный библиотекарь. Фигуристая ведьма лет сорока с высокой причёской, прищуром серых внимательных глаз, вежливо поинтересовалась, для каких целей я хочу получить выпуск журнала, закрытого вот уже почти сто двадцать лет назад.

– Я генетик, леди, – легко выдал я заготовленный ответ. – Лечу генетические болезни, повышаю уровень нашей медицины.

– Мы можем предоставить вам лишь копию выпуска.

– Он так важен? – удивлённо вскинул я бровь.

Конечно, важен. Они прекрасно знают, ЧТО хранят у себя в архивах, иначе бы не смогли уберечь выпуск от инквизиции.

– Разумеется. Эти работы хранятся в единственном экземпляре, мы не можем потерять такие вехи истории, – поправила очки главный библиотекарь.

– Тогда я хочу скопировать его сам.

– Ваше право, милорд.

Я прекрасно контролировал эмоции и продолжал улыбаться ей лёгкой улыбкой. А вот фамильяр, уже растерявший часть бодрости при утренней телепортации, теперь и вовсе выглядел испуганным. Я подавил его волю и заставил успокоиться. Не хватало ещё, чтобы он меня выдал!

Получив заветную копию, я вновь прошёл через холл первого этажа. А зрителей прибавилось. Ахаха, да я сегодня звезда! Но я лишь усмехнулся и кивнул кому-то знакомому. Пусть понимают, как хотят.

Вышел на улицу, но не стал задерживаться на широкой площади, а свернул в переулок. Открытие порталов – штука редкая, и простые горожане могут поднять крик. Да и спокойнее так, а то ещё залетит кто-то в него вместе с тобой.

В проулке был полумрак, фонарь горел лишь один. Я не сразу обратил на это внимание, устал за день. Но вот когда он погас и узкий проход между домами погрузился в темноту, встрепенулся.

Раскинул магическую сеть и перешёл на магическое зрение.

Окружили. И пространство искажено, не телепортироваться. Ждут, что побегу вдоль улочки, пытаясь вырваться из каменного мешка и зоны искажения? Наивные. Я не какой-то пустоголовый маг гильдии. В магической сети вспыхнули силуэты. Двое восьмого уровня и восемь шестого. Все боевики.

Хлопок! Штук восемь ловушек, поражающих на ментальном, химическом и энергетическом уровнях, сработали по кругу. Фамильяр, откликнувшись на мой приказ, упал на землю возле моих ног, под полог запустившихся щитов. Не отвлекаясь на чужую магию, я бросил заготовленные на такой случай амулеты вперёд и назад по улице, и атакующих снесло. Из стен брызнуло каменное крошево, оседая пылью на наших щитах. Запахло гарью. Затрещал асфальт, выпуская на волю своевольные корни, которые опутывали противников, скользя по овальным энергощитам, оттаскивая людей в стороны. Щиты с шипением выжигали древесину, но на место корней пришла изморозь, затягивая щитовые коконы льдом. Там этих ловушек ещё штук пять, им хватит. Пусть развлекаются, разрушая.

В меня полетели энергоёмкие заклинания в попытке прорвать мою защиту. Ну да, магическому зрению физические препятствия не помеха, и изморозь не скрыла им обзор. Но мои щиты держались лучше, чем у оппонентов – всё-таки мои амулеты делались лучшими мастерами. А боевикам приходится свои подновлять по ходу боя. Однако нападающие меня сейчас волновали мало. Пока боевики пытались выбраться из ловушек, я раскинул сеть максимально широко. Люди в домах, кафе и на улице. Нет, не похожи на искомого субъекта. Мало магии и внутри людей, и в их амулетах. А вот и подходящий. Мужчина с простой аурой немага и таким количеством защитных артефактов, словно он имперская казна.

Кинув в боевиков ещё пару амулетов, чтоб им было чем заняться, направил фамильяра на крышу. Пацан ловко, точно кошка, взобрался по водосточной трубе. Следом я вознёс себя левитацией. И, не теряя ни мгновения, размахнулся и швырнул амулет-аркан. Камешек пролетел через всю крышу и ударился в спину дёрнувшемуся наутёк наблюдателю. Точнее в его щит. Взрыв! Здание вздрогнуло, но выстояло: аркан создал щит вокруг цели и взорвал пространство внутри. Я заблокировал летящую в меня сзади магию от освободившихся боевиков и снова кинул в них амулеты, а сам взлетел и перенёсся к заарканенному человеку.

Наблюдатель остался цел, хотя половина защиты расползлась. И теперь мужчина сидел, пойманный в ловушку аркана с зажатым в кулаке артефактом. Хочет разнести мой аркан, но не знает, целы ли его щиты, ведь он не маг и не может проверить.

Ничего, дорогой. Можешь уже не дёргаться. Кинув амулет телепорта в заарканенную цель, не дожидаясь раскрытия червоточины, развернулся к боевикам.

Конечно, за пределами искажения можно просто телепортироваться, но чёрта с два я оставлю в живых боевую вражескую группу!

Они уже все поднялись на крышу и теперь атаковали без передышки, стараясь обойти меня кругом. Мои щиты уже выпили силу из накопителей и теперь тратили мой собственный резерв.

А фамильяр где? Ага, хитрый зверёныш слился с тенью и теперь заходил за спины самым сильным бойцам. Отлично! Всё-таки договор – замечательная штука, я лишь испытываю желание, а фамильяр уже сам ищет способы помочь мне.

Я сложил пальцы, заблокировав очередную атаку рассеянными небольшими щитами, сформированными прямо в воздухе на пути атакующей магии.

Боевики даже с ритма сбились. Хах, десять щитов за полсекунды! Я не какой-то академик! Я архимаг, чёрт побери!

Сформировал круговой выброс маны. Редко кто таким пользуется. Из минусов: дикий расход энергии. Из плюсов: хаотичная магия разрушает защиту на раз. Вокруг разнеслась яркая волна силы, сметая противников и разнося их щиты.

И, не останавливаясь и не давая магам сформировать защиту самим взамен утраченной, концентрируюсь и формирую заморозку сердец. Без щитов они, что котята, беспомощны. И восемь боевиков падают на грязную крышу.

Двое успели закрыться. Ну да, восьмой уровень ведь у них не только в мощи, но и в мастерстве.

Хорошо, что Дьяро уже у них за спиной. А эти дебилы ещё и расслабились, я истратил почти весь резерв круговым выбросом энергии. Даже атаковать на миг перестали, рассчитывая, что сам сдамся.

Я ухмыльнулся и заставил фамильяра сформировать печать выплеска энергии. Она хлынула не кругом, как из меня, а односторонне, окатив магам спины. Щиты с шипением расползлись и истаяли, а в следующее мгновение я отправил фамильяру остатки резерва и через него запустил атаку. Два тела, всё ещё с ужасом оглядываясь назад, глухо рухнули вперёд.

Следом за магами сполз и фамильяр. Он и до атаки был не в лучшей форме. Интересно, выживет?

Оглядевшись, я достал из кармана бумажку. Под моим взглядом на ней сформировался текст заявления в службу дознавателей, а затем листик сложился и упорхнул посланием к адресату.

Раздражённо кинув на землю ещё один амулет с порталом, поднял левитацией бессознательного помощника и вернулся домой.

Всё ещё немного нервничая после боя, раскинул сеть. Привычный замок жил вялой жизнью слуг и гарема. Медленно выдохнул, успокаиваясь. Прошёл к сейфу, приложил руку, отпирая магический замок, и достал накопители. Вытянул штук пятнадцать, пока не заполнил хотя бы десятую долю резерва. Да, так лучше.

Маги, что разгуливают с пустым резервом, либо самоубийцы, либо совершенно бесполезные, ненужные никому личности, к коим я себя не причисляю.

Следом достал из серванта зелье, выпил сразу весь флакончик. Не хватало ещё рухнуть на неделю от отката! Я же не животное и не нищий колдун!

Упав в кресло, покосился на валяющегося кучкой фамильяра. Договор тянулся невидимой нитью к нему. Живой.

Потёр виски от начинающейся мигрени отката. Идти в тюрьму и разбираться с пленным в таком состоянии неразумно. Займусь им завтра. А сегодня можно оценить произошедшее.

Итак, на меня напали из-за журнала? Приспешники разных фракций отправили послания из библиотеки. Но мог ли кто-то так быстро среагировать?

Говоря по правде, мог. Меня мариновали там почти час, за это время можно было и взвод перебросить, не то что отряд боевиков. Журнал, кому он нужен? Вряд ли какой-то единичный маг: слишком засекреченная информация. Скорее, одна из сил: Гильдия Магов, Церковь или сам император.

Хотя мог и мой информатор разболтать кому-то ещё. Нужно было его сразу убрать, а я приберёг – удобная личность оказалась.

Оценивая действия: боевики без обозначений фракции. Была бы это Церковь, они имели бы право конфисковать копию. И шифроваться нет смысла. Значит, гильдия или император? Откинулся на спинку и коснулся магического колокольчика на столе, подзывая слугу.

Император хуже, чем гильдия. У него руки длиннее. Но из боевиков у него под рукой только дознаватели из имперского корпуса. В армию на защиту войск отправляются маги гильдии и церкви. Кроме имперского корпуса, в прямом подчинении у императора никого нет.

А имперский корпус страшнее. Маги в нём ловят преступников, уничтожают монстров на восточных границах и могут скрутить хоть герцога, хоть архимага – был бы приказ сюзерена. И от десяти магов корпуса с такими характеристиками я бы вряд ли так быстро ушел. Эти ребята к «захвату» привычны.

Хм, а это хороший показатель – время. Бой длился минут семь от силы. И хотя я был пуст, тузы не все пошли в ход. Дознаватели не дали бы мне разгуляться, они представляют себе силу архимага. Да и вряд ли бы стали атаковать архимага без своего сильнейшего колдуна – главы дознавателей с двенадцатым уровнем.

Значит, гильдия. Но зачем?!

– Ваша Светлость?

– Урус, принеси ужин сюда. И подготовь молельню. И это забери, – махнул я на бессознательного фамильяра.

– Да, господин.

Кто же посмел? И всё же ради журнала или тут что-то другое?

Встав с кресла, прошёл к рабочему столу и достал копию, полученную в библиотеке. Листы были разъединены, поэтому без сомнений я оставил лишнюю стопку, а нужные забрал с собой. Можно будет представить журнал дознавателям, как явятся с допросом, не показывая важных для меня страниц.

Открыл журнал и стал читать, разбирая сведения.

Да. Это было то, что я и искал. Описание полного процесса мутации, но без подробностей. Ни химических формул, ни магических рун и печатей. Всё словами и расплывчато.

Тьфу, сиди теперь, разгадывай этот ребус! Я швырнул бумаги на журнальный столик, откупорил бутылку и налил вина. В кабинете уютно потрескивал огонь. Чёрт с ним. Завтра начну эксперименты и допрос. А на сегодня хватит.

После ужина Урус подготовил молельню. Маленькая комната рядом с моими апартаментами была уставлена иконами и свечами. В центре, напротив окна, возвышалась скульптура Единого, перед которой я опустился на колени.

Читая молитву, привычно ощутил наполнение резерва и как энергия пружинит внутри, растягивая мой внутренний источник. Приятное чувство, словно потягиваешься. Хотя способ по-прежнему мерзкий.

Я – герцог, архимаг! И стою на коленях, отбивая поклоны статуе! Какая низость. Хорошо хоть это можно делать в своей молельне, а не в общем храме. Вот была бы картинка: могущественный лорд и маг собирает грязь с каменных храмовых плит!

Закончив с ритуалом, выпил мерзкую настойку для поддержания тела. Мой организм не способен поддерживать такую мощь резерва, но с настойками я вполне справляюсь. Однако это не жизнь. Словно я пленник своего же тела.

Скорее бы завершить исследования и провести эксперимент. И освободиться от бесконечной зависимости.

Глава 8. Дьяро. Лаборатория и заклинание

Спустя половину месяца герцог вернулся. Его возвращение почувствовалось во всём замке. Лениво переговаривающиеся служанки метались по этажам, с самого утра шелестя юбками. Урус, обычно слоняющийся без дела, лишь придирающийся к девицам, отлынивающим от работы, исчез вовсе. На улице метались садовники, конюшие, охрана торчала на страже.

Нервничающий учитель гонял меня с повторениями слов и поклонов и начал ругаться вполне знакомыми мне словами, когда я замер на середине движения. А я просто впервые почувствовал ЭТО.

Чужая воля, я точно осознавал, что она не моя, тянула меня, приказывала, повелевала. Вокруг шеи, словно был настоящим, натянулся ошейник. Я точно знал, что должен идти, и казалось, это желание неуловимо переплетается с моим, вплетается в мой мозг, в моё сердце. Игнорируя бранящегося Ильта, я развернулся и вышел.

Войдя в герцогский кабинет, я поклонился, а когда Его Светлость разрешил встать, выпрямился и подошёл.

– Ну, неплохо. Хотя бы какое-то подобие поклона. Одежда непрезентабельная, но, видимо, портной не придумал чего-то достойного с твоей пятой конечностью.

Я продолжал смотреть в пол, как и велел учитель, и обдумывал возможные вариации значений слов “подобие”, “презентабельный” и “конечность”.

– Ну-ка, покрутись. Да, хорошо. Ошейник видно, одежда из нормальной ткани, туфли только надо подобрать. Что ж, ты хорошо спал?

Я моргнул от такой внимательности и осторожно кивнул.

– Поел? – снова кивок. – Отлично. Значит, запоминай. Ты МОЙ фамильяр, и в этом замке НИКТО не смеет отдавать тебе приказы. Ты понял меня? Ни Урус, ни Шольт, ни кто-либо ещё, – я снова кивнул. – Когда я захочу тебя видеть, я сам позову тебя. А теперь иди за мной.

В этот раз мы покинули кабинет и стали спускаться. На первом этаже обогнули главную лестницу, и герцог отпер дверь, обитую железными полосами, своим желанием потянув меня за собой. Хоть шёл Его Светлость нарочито медленно, я чувствовал его нетерпение. Кажется, ещё чуть-чуть, и он рванёт, как ошпаренный.

С первого этажа вела винтовая лестница вниз, в подвал. А там многоугольная комната с несколькими дверями. Герцог встал в центре, и я почувствовал его желание: “Загляни за правую дверь”.

За первой дверью оказалась чудесатая комната с зеленоватым светом. В центре неё был огромный стол, на котором бы поместился даже не герцог, а рослый Шольт. Вдоль стен шкафы и столы, навесные полки со множеством стеклянных банок и склянок, какие-то странные штуки с трубками. А свет давали зелёные искорки, рассыпавшиеся по стенам. Я даже подошёл ближе, засмотревшись на них. Словно зелёные звёздочки, они горели на стене.

Но тут мой взгляд случайно сполз на одну из полок, и в глазах начало темнеть. В банке в желтоватой жидкости плавала голова. С выпученными, подёрнутыми белёсой дымкой глазами, клыками и чуть острыми ушами. Остатки шеи чуть смялись и топорщились бурыми рваными складками.

В ужасе я отшатнулся и налетел на стол. Взгляд заметался испуганной птицей, ища выход. Но вместо выхода налетал то на какого-то детёныша непонятного вида, также закатанного в банку, то на органы на проводках, то на лицо, словно отвратительная маска, натянутое на что-то неживое. На столе и полу я наткнулся на бурые потёки и только теперь услышал звуки.

Это было едва заметное бульканье. В конце комнаты в полумраке стояла огромная стеклянная квадратная бочка, а над ней висели ещё несколько сосудов. Под ними маленькие стекляшки, внутри которых что-то капало. И это что-то заливалось в тонкие трубки, тянущиеся куда-то вглубь мутной воды. На грани слышимости из глубины жидкости поднимались пузырьки, которые я и услышал.

Что там? Одна часть меня желала немедленно выбираться, а вторая... вторая хотела знать, что там за кошмар. Ведь если знаешь, что там, то уже не так страшно, верно?

Я уже сориентировался, где был выход, и начал пятиться в его сторону, чтобы держать дышащее нечто в поле зрения, когда дверь скрипнула. Обернувшись, я встретился глазами с герцогом и похолодел: зачем он привёл меня сюда?

– Это – лаборатория. Ты будешь помогать мне тут в том числе.

Казалось, что я выдохнул всем своим существом: он не засунет меня по частям в банки.

– Смотри и запоминай. Это – мензурка, – строго начал герцог.

Ну, сейчас в меня набьют ещё одну гору слов. Вот только, в отличие от учителя манер, вряд ли Его Светлость будет для меня их повторять. Утомившись с инструментами, герцог стал называть то, что было вокруг. Большую стеклянную бочку он назвал «аквариумом» и велел не совать туда ни рук, ни предметов.

– Дальше, – сказал герцог, а его желание толкнуло меня: “Иди в следующую комнату”.

Следующая комната оказалась самой большой. Как и та, что была рядом с кабинетом, она имела в центре круг с символами.

– Мы в магическом зале. В три оставшиеся не пойдём. Следующая пуста. А в две оставшиеся тебе нельзя. Никогда. Понял?

Я кивнул и, повинуясь жесту, встал в центр комнаты. Герцог встал напротив, достал откуда-то несколько своих “мензурок” с прозрачной жидкостью.

– Надеюсь, хоть в этот раз состав подойдёт, – пробормотал лорд. Потом покосился на меня и криво усмехнулся. – И хотя бы в этот раз откат получу не я.

Затем вытянул руку с колбой между нами и стал произносить слова ровным безэмоциональным голосом. Воздух вокруг стал каким-то свежим, как в начале грозы, волосы на теле встали дыбом и заискрились мелкими молниями. В панике я сделал шаг назад и в следующий миг почувствовал ментальный удар.

Дыхание перехватило от сжавшегося ошейника. Тело просто перестало слушаться и безвольно шагнуло обратно в центр круга. Я мог только смотреть в глаза рассерженного герцога, который продолжал зычным голосом читать речитатив заклинания. И вот энергия, что наполняла меня каждый день, давала силы двигаться, и желание жить, о существовании которой я даже не задумывался, стала куда-то утекать.

Сперва притупились ощущения. Я перестал замечать свежесть озона в лаборатории, мурашки по коже, холодок. Руки и хвост безвольно обвисли. Двигаться больше не хотелось. Хотелось лечь прямо тут и уснуть. И вот уже кажется, что больше сил просто нет, но что-то из меня всё ещё продолжало утекать. Стало совершенно всё равно.

Наивный. Я думал, что это и есть худшее и страшное. Герцог перестал читать речитатив. Его рука с колбой сияла, будто солнце. Я обессиленно опустился на пол. В этот раз Его Светлости было всё равно, что я делаю. Он продолжал вглядываться в солнце в руках, а свет потихоньку таял, собираясь где-то внутри. Маг уже стал довольно улыбаться, когда я услышал лёгкий стеклянный треск. Покосился и заметил, как быстро устремились вниз осколки колбы, а вслед за ними блестящее крошево просачивалось между пальцами лорда и ссыпалось на пол магического зала. И вместе с блестящим песком сползала улыбка герцога.

А спустя удар сердца пришла БОЛЬ.

Она появлялась волнами, нарастая, раскатывалась по всему телу, концентрируясь в груди. Сперва я катался по полу, не в силах оставаться на месте, потом беззвучно плакал, заливаясь слюной, соплями и слезами, а потом вытянулся на полу. Моё сознание поглотила боль. Я не понимал, где я, что я, зачем и почему. Не помнил имени, не помнил, как тут оказался. Я смотрел на каменный потолок и даже не осознавал, что смотрю. Чей-то голос сливался с шумом в голове. Картинка, звуки, вкусы – всё перемешалось и не давало информации. Где-то на самой грани сознания билась, словно муха в стекло, мысль: «Хочу прекратить это. Пожалуйста, кто-нибудь, убейте меня! Мама! Мне больно! Мне плохо! Я хочу, чтобы это закончилось! Как угодно».

Но звать её было бессмысленно. Я просто боялся себе признаться, что мамы больше нет. Как и города, в котором я родился и вырос.

– Жаль, что тебя хватило лишь на раз. Состав ещё не готов, придётся повторить, – сказал сверху голос герцога. Но я не смог осознать сказанное.

Если б я перестал в этот миг существовать, то был бы счастлив. И я так и не понял, когда боль стала отступать, и сознание провалилось в мутный кошмарный сон.

Глава 9. Надежда и ошейник

Боль физическая будила старые воспоминания.

Во сне было темно и душно. И страшно. Вокруг раздавались какие-то шорохи, едва слышное ритмичное клокотание чего-то большого и явно хищного.

Я лез куда-то наверх, пытаясь уползти от этих звуков. Во мраке угадывались лишь очертания камней поблизости. Цеплялся руками, царапая кожу за острые углы, но продолжал лезть. Было понимание, что если не уползу, мне конец. Когда я почти забрался на какую-то нишу, клокотание внезапно обнаружилось прямо за спиной. От зловонного тёплого дыхания волосы на затылке встали дыбом.

А в следующий миг пришёл удар! Меня снесло вниз, и от спины разлилась боль. Дикая, жгучая. Я закричал, вскинув голову и распахивая рот до хруста. И в первое мгновение даже не понял, что уже проснулся. Что кричу на самом деле и не могу остановиться.

Шумно вдохнув, я замер, пытаясь осознать себя и происходящее. Темно, хоть глаз коли. И холодно. Я лежу на полу, под ладонями шершавый камень. Похоже, я всё ещё в магическом зале.

На негнущихся ногах я стал потихоньку выбираться. Добравшись до верха винтовой лестницы подвала, я толкнул дверь, но та не сдвинулась. Я напрягся всем телом, но лишь услышал железный “цок” закрытого замка. Меня заперли! От бессилия хотелось кусаться. Было невыразимо страшно и плохо в этом холодном, абсолютно чёрном подвале.

Чуть успокоившись, я стал спускаться обратно, собрав руками кучу паутины и отбив палец. Внизу снова двинулся вдоль стены и почти дошёл до первой двери жуткой лаборатории, когда от стены повеяло холодком. Не менее затхлый, но более прохладный воздух сквозил через каменную кладку. Чуть постояв и подумав, я решил ощупать стену. Если с той стороны воздух, может, там ещё какое-то помещение и я смогу выбраться из этого жуткого места, разобрав кладку? Попытавшись отковырять пару камней, я лишь измучил пальцы. Обессиленно опустился на пол и прислонил голову к камню.

И тут за затылком что-то щёлкнуло! Не успел я вскочить или хотя бы как-то отреагировать, как позади меня что-то заскрежетало, и камни поехали назад. Миг – и я валяюсь на полу, а стены за спиной как не бывало.

Встав, я задумался: а стоит ли туда идти? И вдруг там замкнутое пространство, и эта каменная дверь с той стороны не открывается? Войду и сам себя замурую.

Но почему-то, когда я снова услышал скрежет каменной дверцы, которая решила закрыться, я рванул прочь из подвала. Ударился о камень боковой стены и быстро отошёл. В темноте было непонятно, какого размера дверь, и вообще было сложно ориентироваться. Поборов усталость и страх, я медленно побрёл на прохладный поток воздуха, цепляясь руками за стену: нужно изучить место, куда попал и можно ли из него выбраться.

Шёл я долго, а комната всё не кончалась, и внутри нарастала паника. Вот застряну в кромешной тьме этого прохода! В лаборатории меня рано или поздно бы нашёл герцог, а тут кто найдёт? Кто-то вообще знает про это место? И когда отчаяние и усталость уже почти меня свалили, я увидел отблеск света!

Светом оказался факел. Он мерцал неровным рыжим языком через решётку наверху, к которой шла удобная каменная лестница. Про себя я невольно отметил, что длинный тоннель идёт и дальше, но здесь можно подняться. Решётка была не закреплена, но оказалась очень тяжёлой. Я её еле сдвинул и всё же выбрался наружу.

Тоннель вывел меня в город. Точнее, к самой городской стене. Я прикинул направление тоннеля и понял, что его продолжение идёт дальше, прочь из города. Это тайный выход?! Чуть потоптавшись, я вновь полез вниз и двинулся по тоннелю в противоположную от замка сторону. Внутри всё сжалось в нетерпении. Были бы силы, я бы побежал.

Уже раздумывая, в какую сторону пустыни идти – к Ленгри или к пустынным племенам на востоке, я застыл. Ещё утром я почувствовал, как то, что внешне выглядело как тату, натянулось, будто на шее был кожаный ошейник. И вот сейчас он снова стал натягиваться. Сделав ещё шаг, я почти физически ощутил кожаный ремень, перетягивающий горло. В панике зашарил по шее, но там ничего не было. Ещё шаг, ещё и ещё. И горло начало сдавливать. Вот значит, как. Да, зачем запирать раба, если на нём такая магия. Куда я денусь?

Расстроенный, я вернулся к лестнице в город и выбрался на поверхность. Но сообразил, что лучше будет вернуться в замок. Может, сейчас сбежать и не удалось, но вдруг получится? А так герцог узнает, что я смог выбраться из замка, и придумает ещё какую-нибудь магическую пакость.

Помотался по узким улочкам. Забравшись в чьё-то незакрытое окно на кухне, я стащил найденный кусок хлеба, яблоки и вяленую рыбу, висящую на верёвочке. Напившись из бочки воды, полез обратно на улицу, но в темноте не заметил какой-то тазик и больно ударился ногой. Вслед за моим всхлипом кухню огласил раскатистый звон медного изделия. Не дожидаясь нахлобучки от хозяев, я вновь взлетел на подоконник и юркнул в тень соседнего перехода.

А спустя пару часов, горбуху хлеба, яблоко и выброшенный вяленый хвост, я вновь скрёбся в каменную дверь подвала. От мыслей о лаборатории и герцоге бросало в дрожь. Но страх того, что сделает герцог за попытку бегства, был пока что больше.

Вновь ткнув какой-то камень, я вернулся в замковый подвал. Спустя ещё один отбитый палец и нервную дрожь от мерзкого запаха, я смог забраться на кушетку в центре лаборатории за первой дверью. Стараясь не думать о кровоподтёках на ней и игнорировать зеленоватый свет от стен, медленно вновь провалился в сон. И даже забыл про жуткий аквариум в конце длинной лаборатории.

***

– Живой?!

Голос был знакомый до скрежета зубовного. Вздрогнув, я резко выпал из сна. Надо мной нависало лицо Его Светлости, который был явно ошарашен фактом моей жизнеспособности. Вокруг было светло от мерцающих шариков, висящих прямо в воздухе.

– Хм. А я хотел тебя с утра препарировать. Ну, тем лучше. Ну-ка, слезь.

Герцог покрутил меня, заставил смотреть ему в глаза. Меня передёрнуло от его лица, а холодная капля пота, пробежавшая по спине, только напомнила о вчерашней пытке. Мягкая улыбка и спокойный взгляд только ускоряли моё сердцебиение. Я хотел бежать сломя голову, но только стоял и хлопал на него глазами. Чужая воля ощущалась в теле почти физически, я просто НЕ МОГ не подчиняться.

– Прекрасно. Твой резерв вырос из-за вчерашнего эксперимента. И ты немного изменился физически. Наверное, такое количество магии всколыхнуло твою нечеловеческую сторону. И... что это за чувство предвкушения и надежды?! – лицо мага переменилось, довольная улыбка скривилась в отвращении. Маг схватил меня за шею, перекрывая дыхание, и притянул к себе. – Ты МОЙ, мерзкий полукровка! Запомни это! Ты никогда не сможешь уйти!

И почему-то я поверил ему. Волна его ярости и власти смела моё лёгкое сопротивление внутри, и надежда, что медленно тлела после вчерашнего открытия, испарилась. Насладившись произведённым эффектом, герцог отпустил меня.

– А теперь за работу. Приберись в магическом зале и помой все склянки, что в той ванне, – длинный палец ткнул в сторону огромного чана с кучей герцогских мензурок в подсохших разноцветных пятнах. – Средство вон, в мешке. Вода прямо в кране. Ключами пользоваться умеешь?

Я покачал головой. Маг раздражённо скривился и махнул рукой, чтобы следовал за ним. Поднявшись по винтовой лестнице, герцог показал, как запирать и отпирать замок подвала.

– Никого сюда не пускай. Если что-то нужно выбросить, собираешь мусор и идёшь к Урусу. Он покажет, где сжигать отходы из подвала. Всё. Ты работаешь здесь, понял меня?

Дождавшись кивка, маг откинул длинные светлые волосы, развернулся и вышел из подвала. Я, как и было велено, закрыл за ним дверь на ключ. Благо магические шарики не погасли с уходом герцога. Я с опаской потыкал в один, но тот лишь мигнул и отплыл подальше. Не почувствовав опасности, я вздохнул и потопал вниз. Шарики полетели следом.

С осколками стекла и какого-то жёлтого порошка в магическом зале я справился быстро. А вот мензурки пришлось мыть очень долго. Плохо было в этом подвале то, что в нём было непонятно, сколько сейчас времени. Когда желание разбить вдребезги надоевшие склянки стало невыносимым, а желудок окончательно прилип к спине, я побрёл наверх.

На кухне повариха была явно в шоке от моего появления. Может, поэтому она пролепетала: “никак дух неупокоенный”. Но когда горничная подвинулась на лавке, чтобы я смог сесть, до толстушки дошло, что я вполне живой и пришёл поесть.

Девушка, уступившая мне место, легко улыбнулась. Я подивился её бледной коже. Даже залётные северяне через пару дней на юге быстро краснели и облазили. Откуда она?

– Досталось тебе вчера?

Я молча похлопал на неё глазами.

– Этот нелюдь не говорит, – проворчала повариха, ставя передо мной миску с похлёбкой.

– Правда? – удивилась девушка, а потом нагнулась ко мне и шепнула: – Я бы с ними тоже не говорила! – и, подмигнув мне зелёным глазом, продолжила: – но я такая болтушка, что смолчать просто не смогу. Чего делать будешь, герцог сказал?

– Мойра! – одёрнула её толстушка, но сама скосила на меня любопытные глазки.

Я ткнул пальцем в направлении пола.

– Подвал?! Ого! Так ты там был?! – воодушевилась Мойра. У неё были почти чёрные волосы с каким-то сине-зелёным отливом, явно не человек. Полукровок и в замок берут? А болтушка тем временем нагнулась ко мне опять, чтобы говорить тише. – И что там? Герцог там правда рабов пытает?

Я кивнул. Сомнений в этом у меня не было, кровоподтёки и некоторые жуткие инструменты наводили меня именно на такие мысли.

– А правда, что у него там коллекция зубов всяких тварей?

Я вылупился на девушку. Откуда она такое взяла?

– А крысы там есть? А ещё говорили, что у него там бочонки с кровью девственниц, и что он её в ванну наливает и купается в ней, потому и такой молодой.

– Мойра! Тебе жить надоело?! – зашипела кухарка. Мойра прикусила губу и быстро оглянулась на вход.

Меня поразило разнообразие замковых слухов. А вот о его хозяине я не переживал. Вчера и сегодня я каким-то неведомым чувством знал, где находится герцог. Сейчас он где-то наверху. Наверное, в своём кабинете.

Толстушка для верности сменила тему, спрашивая Мойру, какую работу ей теперь подобрали в женском крыле, как более опытной, так как в основное крыло взяли новеньких. Из разговора я узнал, что Мойра, как и несколько рабынь с невольничьего рынка, была куплена герцогом пару лет назад. Его Светлость, как сказала толстушка, не терпит некрасивых существ среди слуг. И она поразилась долгожительству Уруса в замке.

– Видать, хитрый лис каждый день у него своё место вымаливает, – скривила лицо толстушка, которую Мойра назвала Фелисис.

– А ты знаешь, что если кто из нас сунется в подвал, то сразу казнят? А вот если расспрашивать тебя будут о том, что там, в подвале, интересно, казнят или нет?

Кажется, нескончаемое любопытство Мойры и болтовня завершения иметь просто не могут. Но вот на кухню заглянул Урус, и девушка захлопнула рот на полуслове, подобрала юбки и быстро выскользнула в коридор.

Дворецкий покосился на меня, буркнул что-то про то, что я знаю, что мне делать, и ушёл. Я вернулся к похлёбке. О жутком подвале думать не хотелось. Болтливая Мойра встряхнула и подняла мне настроение, а сморщенное лицо Уруса снова напомнило. Перемену заметила и толстушка Фелисис, она впервые посмотрела на меня не с неприязнью, а с сочувствием и принесла откуда-то из подсобки булку. Булка оказалась со сладкой начинкой, а вскоре к ней же присоединился чуть кисловатый компот. Я улыбнулся кухарке и низко склонил голову в благодарность, а смутившаяся женщина махнула на меня рукой и пошла к печке.

Уже падая вечером в постель, я невольно переваривал события прошедших двух суток. Судьба меня ждала незавидная. Эксперименты герцога приносили ужасную боль, и на одном из них я вполне мог умереть. Почему-то страх смерти отодвинулся куда-то назад, а на первое место вышел страх обратный, что я НЕ умру и буду долгие годы страдать, испытывая эти чувства. Думать об этом не хотелось, а что делать, я просто не знал. Но тут мой взгляд упал на маленький шкафчик, который все называли “тумбочка”. На тумбочке лежал ключ от подвала, где был проход в город. Может, однажды это поможет мне сбежать?

Глава 10. Медитация или смерть

Следующий день не был интересным, чему я был несказанно рад: события последнего времени ставили мою жизнь на грань.

Где-то между обедом и очередным отмыванием лабораторной утвари я снова пялился на ребят, играющих с мячом. Мальчишки уже отбросили всякие правила и смешались в грязи в весёлый орущий ком.

Все мои попытки придумать, как наладить контакт, сводились к мысли, что не выйдет. Мышь не позволит. Бывший наперсник Щербатого явно решил отомстить мне. Фиг его знает за что. Возможно, Мышу не понравилось, что я стал фамильяром герцога, а он едва не отправился на плаху. Хотя, кто его знает, что делают с ненужными рабами? Может, просто выгоняют. Тогда Мышь глупец, он мог бы просто и без проблем вернуться…

И тут я запнулся. А куда вернуться? А Ленгри всё ещё есть? Что там сейчас и кто? Или это теперь мёртвый город, где на улицах только трупы лежат?

– Привет, Ро.

Я дёрнул хвостом и обернулся на голос. Мойра с кисточкой для пыли, ведром и тряпкой пересекала зал по диагонали, направляясь ко мне. Выглянула в окно и вздохнула.

– Да, дела. Вон тот, чумазый, с носом-картошкой, про тебя всякие гадости говорил ребятам. Так что я бы поостереглась к ним подходить, ребята порядком напуганы.

А я внимательно смотрел на девушку. Может, продолжит и расскажет, что там болтал этот дурак? И почему, интересно, если мальчишки напуганы, она – нет?

Но Мойра мыслей не читала и трепаться, судя по всему, могла и без ответов собеседника.

– Но ты знаешь, у нашего местного часовщика есть сын Терис. Так у него друзья – прямо целая банда! – Мойра поставила ведро и принялась намывать окна. – Представляешь, позавчера засранцы залезли на крышу ратуши и расписали лепнину красками. Ну и надписи внизу с непотребствами оставили, конечно. Но я всё равно не понимаю, почему градоначальник так лютовал: гипсовые мужчины стали только колоритнее, а дамы так и вовсе стали как нимфетки! Какой талант пропадает! – покачала болотной головой служанка, оттирая пятно на стекле. – Ой, вчера что было!

Мойра повесила тряпку на край ведра, почуяв во мне хорошего слушателя. Собственно, слушать – это всё, что я сейчас мог делать в беседе.

– Представляешь, вчера Ильт поцапался с Урусом! Утром, когда Его Светлость ещё не встали, Ильт подскочил к Урусу с требованием аудиенции у герцога. Урус спросил, мол, зачем тебе. А Ильт начал, что он такой-сякой, хороший да образованный, а Его Светлость к себе какого-то недомерка чумазого приблизил. Ой, прости! – виновато посмотрела на меня девушка, но, не найдя на моём лице и тени обиды, воодушевлённо продолжила:

– А Урус ему: Ты вполне можешь попробовать. Его Светлость сказали, что недомерок не справился с нагрузкой и нынче преставился. Так что, спросить у него про место фамильяра? А Ильт сразу побледнел весь и залепетал, аки девица смущённая. Я, говорит, не рвусь, может, и не стоит Его Светлость отвлекать. Поспешил я, наверное. И спросил, что фамильяр вообще делает? А Урус такой хмыкнул и говорит: Вы, Ильт, говорите, что человек образованный, а того не знаете даже, что фамильяр при герцоге нашем делает. А ещё его место захотели. И заржал, представляешь? Никогда не видела ржущего Уруса!

Мойра уставилась на меня большими бездонными глазами на сияющем лице, ожидая, что я разделю с ней восторг. А мне перебранка не понравилась. Как бы не досталось ещё от этого Ильта. Я бы и не прочь поменяться, но у образованного господина нет того резерва, который нужен герцогу, иначе тот бы уже давно его использовал для пользы дела.

– У нас потом весь первый этаж о том галдел. А Фелисис, между прочим, теперь на твоей стороне. Вчера сказала что-то вроде: Отстаньте уже от ребёнка, герцох и так его до смерти чуть не довёл. Хорошая она, в общем-то, а ещё…

Но тут я бесцеремонно захлопнул ей рот ладонью. Мойра не успела как-то отреагировать на моё хамство, как дверь в герцогский кабинет распахнулась, и в зал вышел сам её хозяин. За миг, как он нашёл меня глазами, я успел отпрыгнуть от Мойры, а девушка снова схватилась за тряпку.

– Успел?

Что успел? Помыть склянки? Или он заметил мои манёвры с Мойрой и теперь издевается? На всякий случай я кивнул.

– Что ж, иди к Кильместру, скажи… Тьфу, забываю. Эй, ты, как там тебя?

– Мойра, Ваша Светлость, – присела девушка в реверансе.

– Мойра, иди с ним к Кильместру. Скажешь, что я велел учить его медитации. Запомнила?

– Да, Ваша Светлость.

– Ступай. А ты вечером спустишься в подвал, как позову.

После этих слов герцог вернулся к себе, а у меня подкосились ноги. Я ухватился за плечо подошедшей за время разговора Мойры и теперь потихоньку осел на пол. В подвал вместе герцогом?! Меня затошнило и заложило уши, а перед глазами плясали чёрные мушки. Как сквозь вату я слышал обеспокоенный голос Мойры и почти не понимал её слов. Девушка дёрнулась в сторону.

– Я приведу помощь.

Но я удержал её руку, не выпуская. Нет, нельзя. Я не знаю, что герцог сделает со мной, если стану бесполезен. Не хочу быть подопытным! Но и боли снова не хочу!

– Ты как? – спросила она. Так искренне и тепло, что я не выдержал и заплакал.

Слёзы текли по щекам бесконечным потоком, а попытки остановиться только перехватывали дыхание комом в горле. Мойра подогнула юбку и села прямо на пол рядом со мной, одной рукой обняла за плечи, а другой стала поглаживать по голове. От прикосновений истерика только усилилась, а на грани сознания билась жуткая мысль: герцог в тот раз тоже понял мои чувства, что если он сейчас их тоже поймёт? Выйдет из кабинета и разорвёт нас на куски тем заклинанием!

Но мысли не унимали слезы, а вот мерное поглаживание служанки потихоньку убаюкивало. Успокоившись, я попытался подняться. Девушка тоже встала и потянула меня за руку наверх. Достала откуда-то платок и вытерла им мне лицо.

– Вот так. Выплакался, да? Плохо тебе, понимаю. Но прости, к этому магу всё равно придётся идти. Ты его, наверное, очень боишься, да? – сделала она неверный вывод.

Я отрицательно покачал головой и ткнул в сторону кабинета герцога.

– Его Светлость? Ах, вечером нужно идти с ним в подвал. Вот как, – она всё ещё сжимала мои плечи и потихоньку потянула к лестнице. – Но может, всё и обойдётся? Утром герцог был таким довольным. Урус сказал, что Его Светлость радуется, что фамильяр жив. Может, и не будет ничего делать? Идём к магу. Кильместр хоть и мерзкий, но вроде как он не так уж и силён, да и герцога боится. И потом, вроде Его Светлость сказал, что тебя будут учить. А учиться обычно не смертельно.

Я понял, что все эти дни был в напряжении. Как если висеть вниз головой, цепляясь ногами за верёвку – всё тело напрягается, мышцы немеют и дрожат от нескончаемого усилия. Мойра вынула из меня это, а сейчас, поглаживая, успокаивала, даря чувство защищённости. Я понимал, что она вряд ли мне сможет помочь, но даже эта простая ласка была мне так нужна.

Там, в Ленгри, я чувствовал себя взрослым. Мама не присматривала за мной и часто раздражалась, когда я приходил домой. Казалось, я уже привык к одиночеству. Но какой-никакой у меня всё же был дом и человек, который на меня реагировал. А ужасы замка я переживал в полном одиночестве и отчаянно нуждался хоть в ком-то. Я всё ещё был ребёнком, всё ещё был слишком слаб для этого мира и остро это ощущал.

Кильместр обитал на первом этаже. Большая комната выходила окнами к замковой стене, и потому вместо них были бойницы, в самой комнате было темно, но сухо. Под потолком сушились пучками травы, одна стена была заставлена книгами, а почти всё пространство занимали столы с кучей склянок. Хм, Кильместр тоже любит химичить, вот только у него нет такой большой и комфортабельной лаборатории, как у герцога.

Мойра передала просьбу герцога и замерла на пороге. Маг недовольно покосился на неё.

– Ну, чего ещё?

– Господин Кильместр, а медитировать небольно?

– Небольно, – усмехнулся колдун и стал закрывать дверь, тем самым выталкивая девушку прочь. Мойра бросила на меня воодушевляющий взгляд и сделала шаг назад. Я остался наедине с дворцовым магом.

– Значит, Его Светлость возлагает на тебя большие надежды? – маг приблизил своё лицо, разглядывая меня в упор. – Занятно. Хотя я на твоём месте предпочёл бы смерть.

Меня передёрнуло, потому что я кожей почувствовал, что он и вправду предпочёл бы.

– Идём, садись сюда.

Я устроился на коврике, на который указал маг. Кильместр расстелил другой такой же напротив и стал объяснять, что такое медитация и что значит погружаться в себя.

– Самое сложное в медитации – это отринуть все мысли, заткнуть бесконечную мыслемешалку мозга. Так что начнём с медитации памятования, она самая простая. Чтобы было проще заткнуть мысли, эта медитация основана на перенаправлении внимания. Например, на физические ощущения. Тебе нужно закрыть глаза и прислушиваться к ощущениям в разных частях тела по очереди.

Следующий час колдун заставлял меня прислушиваться то к пальцу на ноге, то к плечу, то к кончику хвоста. Признаться, занятие было столь успокоительным, что в какой-то момент я почти задремал. Рассердившийся маг дал мне затрещину, а потом вновь пустил по кругу проверок ощущений.

– Тебе стоит серьёзнее относиться к этим занятиям, поскольку они могут спасти тебе жизнь, – я открыл глаза и удивлённо уставился на ехидного мага. Насладившись эффектом, тот решил пояснить. – Выживешь ты после отката заклинания или нет, зависит от твоих физических сил и от размера твоего резерва. Физических сил, сам понимаешь, у такого шкета маловато будет, и простой похлёбкой тут дела не исправить. А вот резерв можно растить в любом возрасте, и зависит он целиком от усердия.

Надежда, уже закопавшаяся в самые недра моей внутренней пустыни, вновь всколыхнулась и откопала маленький кончик своего хвоста. Я смогу выжить?

Мы занимались до позднего вечера, так что зов герцога я услышал из кабинета дворцового мага. На свою беду, а как оказалось,радость, я немного заплутал. У первого этажа был какой-то переход в полуподвал, и там нужно было повернуть, чтобы подняться в главный корпус. Но поворот я пропустил и нашёл только минут через десять блужданий по полуподвалу.

Всю дорогу, пока я бежал и спускался в лабораторию, меня ментально пинало и тянуло. Весьма неприятное чувство, тем более, что идти туда никак не хотелось. Я старался не думать о том, что меня ждало, потому что от мыслей всё внутри завязывалось узлом.

Я застал герцога склонившимся над телом, распростёртым на кушетке. Рядом на столике лежали инструменты в железном тазике, а вокруг валялись окровавленные пушистые комки.

– Где тебя носит, Ро?! – герцог был в ярости, к его гневу добавлялось ментальное давление, которое пробирало до костей. – Мне пришлось делать всё самому, а я с тобой контракт не для того заключал! Или ты хочешь, как он?! – кивнул Его Светлость на раскинувшееся тело.

Я посмотрел на жертву герцога, и сердце зашлось. Это был Мышь. Мертвенно-бледный, с остановившимся взглядом и неестественно широко открытым ртом. Его живот был распорот и зашит грубым стежком. Из разреза расходились дорожки крови, видимо, он был ещё жив, когда герцог его зашивал.

Его Светлость, удовлетворившись моими эмоциями, немного успокоился сам.

– Закрой ему рот! – скомандовал он. – И глаза. Да смелее, ему уже всё равно. Нажимай сильнее. Поганец так кричал, что челюсть то ли вышла из сустава, то ли он связку порвал, я так и не понял. И заверни вон в ту холстину, потом постираешь.

Вскоре замотанное тело герцог пролевитировал наверх. Поворчал, что, мол, надо быстрее меня учить, а то он, архимаг, занимается всякой ерундой, время тратит. А я был так шокирован увиденным, что даже забыл удивиться парящему по воздуху кулю с телом недавно живого парня.

Наверное, мне нужно было пожалеть парня, погоревать, что такой молодой и так жестоко убит. Но почему-то в голове билась только одна мысль: "Не я. Это всё случилось не со мной. Это Мышь, а не я оказался истерзан герцогом. Как же хорошо, что я фамильяр". А ещё подкралась отвратительная догадка: однажды там могу оказаться я, когда стану не нужен.

Наверху нас ждал мерзкого вида солдат с гнилыми зубами. Дворецкий рассказал, как найти мужчину в казармах, если “убраться” нужно будет ещё раз.

Я спускался обратно в лабораторию вслед за Его Светлостью и не мог выкинуть из головы картинку: ребята катаются в пыли в вечной борьбе за мяч, снизу доносятся смех и крики. Ещё в обед я видел парня живым, а сейчас его завёрнутым в холстину унёс какой-то неприятный мужик.

И мне было тошно от понимания, что я рад. Рад, что не я завёрнут в холстину сейчас. Рад, что опоздал и не слышал криков Мыша, который в агонии вывихнул челюсть. Как же я хочу сбежать отсюда!

Кое-как проглотив ком в горле, я, подчиняясь приказам герцога, собрал с пола окровавленный мусор и стал прибираться вокруг. Герцог выплеснул на меня волну гнева за плохо отмытые мензурки, на которых остались разводы “мыла”, и оставил в подвале отмывать кушетку, инструменты и пол.

В комнату я приполз, когда Луна уже блестела мне в окно. Есть не хотелось, и я просто разделся и рухнул в постель в надежде на сон без сновидений.

Глава 11. Клыки и когти

– Вставай, соня, – шепнул мне кто-то.

Непривыкший к побудке, я вскочил, отращивая когти и скаля клыки. Мойра, отшатнувшаяся от меня, чуть не слетела с кровати. А я так вчера устал, что вырубился напрочь. Раньше ко мне не получалось так легко подобраться, пока я сплю. Интересно, это хорошо или плохо? Помню, в те ночи, когда я просыпался от сторонних звуков, я не высыпался, но и не был столь беззащитен.

– Тише, тише. Я просто принесла тебе еду. Ты не спустился к завтраку, и Фелисис заволновалась. А тут ещё Хлос позарился на твою порцию, вот она и отправила меня с личной доставкой.

Девушка уже отошла от шока и привычно заулыбалась, я покаянно ткнулся ей в плечо. Почему-то с Мойрой было так легко. Я даже к маме так легко не прикасался, она редко позволяла такое. А Мойра... Она сама прикасалась ко мне вчера, гладила, говорила со мной.

Служанка фыркнула и погладила меня по голове. Когда я натянул на себя штаны, застегнув пуговицу над хвостом, запеленался в рубашку и жилет, мы забрались на широкий подоконник и стали лопать мой завтрак. Впрочем, Мойра съела всего чуть-чуть. Как и всегда, она много говорила, рассказывая всё подряд.

Герцог, оказывается, ушёл в “крыло отдыха”, где упивался вином, окружённый девушками. Я прислушался к своим ощущениям и с удивлением понял, что практически его не чувствую. Знаю, где он, но его эмоции и контроль доходили как полузабытое эхо.

– Так что сегодня заняты только слуги, которые обслуживают крыло гарема, а из центрального отпускают погулять. Меня, кстати, сегодня подменяет Тилис, так что я свободна. Хочешь со мной в город?

Я закивал, уже развернув в голове розовые мечты о выходе из душного замка, но тут же обломался: Мойра спросила, можно ли мне в город. Я пожал плечами, и мы пошли к Урусу. Урус хмыкнул, оглядев нашу нестандартную парочку, и вальяжно махнул рукой – проваливайте, мол.

– Его Светлость сказал, что тебе от него не сбежать, так что в город можно. Только, Мойра, ты хорошо подумала? Твои волосы и без того создают тебе проблемы, а его внешность слишком чудесата, чтобы на вас двоих не обращали внимания.

– Ой, да ерунда, господин дворецкий. Я платок повяжу, зелёный, никто и не поймёт. Я уже научилась. А у Ро больше всего это тату выделяется, нельзя ли…

– Нельзя, приказ герцога – все должны знать, что этот нелюдь – его фамильяр. Так сказать, неприкосновенная тушка. Градоначальник местных тоже известил, так что эта метка – его защита, а не проблема.

– Поняла.

– Хочешь монету на одежду и обувь? Ну, держи. Хитро ты с Тилис договорилась, – прищурился дворецкий. – Раз уж вы всё равно в город идёте, зайдите к господину портному. Он присылал посыльного, что хочет ещё что–то измерить на нашем нелюде.

– Ладно, зайдём, – легко согласилась девушка, забрала у Уруса звякнувший мешочек и потянула меня из кабинета.

Гулять с живой и энергичной Мойра было здорово. Она постоянно болтала, рассказывая обо всём и обо всех. О булочнике, что очень любит жену и печёт косички с маком, она рассказала, купив те самые косички. Однако булка не помешала ей продолжать вещать. Рассказала, что блестящие плотные ткани на горожанках – это шёлк, а летящие полупрозрачные накидки – абака. Через полчаса я знал, что выложенные камнем дорожки города – это мостовая, а странные штуки на палочках, что висели в продуктовых ларьках, оказались “чурчхелой” – сладостью из орехов и виноградного сока.

Мойра хотела познакомить меня с сыном часовщика, но тот ушёл на какую-то подработку в город и мог вернуться только к ночи. Зато я буквально прилип к витрине с часами. Среди множества циферблатов, деревянных коробочек, мотающихся маятников и прочей лабуды стояло оно, волшебное и странное диво!

Какие-то кружочки со множеством шипов, блестящие жёлтым отсветом, цеплялись шипами за другие кружочки, те, в свою очередь, цеплялись за третьи и так далее. И все они двигались, вращались, щёлкали и делали это мерно, с какой-то волшебной чёткостью. Часовщик заметил мой интерес и подошёл ближе. Был он очень невысок ростом, но очень широк. Именно широк, а не толст. Размашистые плечи, казалось, еле помещаются в проходе, когда он поворачивался. А вот руки с короткими пальцами оказались невероятно ловкими.

– Что, интересно? Смотри, эти три – двигатель, а эти – колёсная система, это спуск, а это – регулятор.

Я слушал во все уши, но ничего не понимал. Различающиеся только по форме и величине колёсики назывались по-разному, зачем? Увидев моё полное непонимание, мужчина ловко снял чудесатое нечто и повернул ко мне обратной стороной. Так это часы, только с обратной стороны! Часовщик снял циферблат, чтобы показать мне обратную сторону. Внутри самого большого круга была лента из металла.

– Видишь, когда я поворачиваю ключ, пружина внутри скручивается и натягивается, а отпускаю – она начинает поворачивать барабан. Тот вращает другие шестерёнки, передавая момент дальше. А это анкерное колесо, видишь, оно отличается, тормозится палетами, иначе шестерёнки вращались бы бесконтрольно. – мужчина на миг прервался и воззрился на меня. – Тебе и вправду интересно?

Я уверенно кивнул и снова уставился на часы, а часовщик буркнул что-то вроде: “сыну бы твоё любопытство” и продолжил. Было видно, что дело он своё любит, и как Мойра обо всём на свете мог трепаться о часах целый день.

– Это колесо и камень, видишь? Они отвечают за спусковой механизм. Импульсный камень, вот этот, красненький, бьёт по рожку то в одну сторону, то в другую. Палеты поворачиваются и пропускают зубчики анкерного колеса дальше. Понял?

Я обескураженно посмотрел на часовщика, и тот почему-то засмеялся.

– Знаешь, давно я не говорил о своём любимом деле. Мне даже понравилось. Вот, держи, дарю. Хотя погоди, сниму корпус. Эти часы дешёвые, потому что в них крупный механизм, шестерёнки сделали грубо, и удалось собрать завод только для часовой стрелки. Нравится?

Я кивнул, продолжая разглядывать круглое нечто в своих руках. Часы были и вправду большими, а шестерёнки вращались как-то неровно. Но меня это ничуть не расстраивало. Однако я с сомнением посмотрел на часовщика. Даже я понимал, что магазин этот предназначен для весьма богатых горожан, а значит, часы на самом деле стоят дорого. Может, мы сегодня были с часовщиком на одной тропе, потому что он почему-то понял меня без слов.

– Да не стесняйся, у меня их всё равно никто не берёт. Сын их делал – сплошное расстройство, столько материала извёл. И заходи ещё, часы бывают разные, есть гораздо сложнее.

Мойра, тактично не лезшая в беседу, тоже повертела в руках часы, сунула себе в котомку, а потом, положив мне руку на голову, заставила поклониться мужчине.

– Знаешь, часы и вправду дорогие. А мастер Гронбаш, кстати, ещё и гном. Гномьи механизмы по всей империи на вес золота, даже такие плохие часы могли бы быть кому в подарок. Хотя есть ли смысл? Они идут как-то неровно. Тебе нравится?

Я уверенно кивнул, и воодушевлённая Мойра потянула меня дальше. Мы купили кулёк фисташек, потом заели их жарким в трактире “Весёлый пьяница”. Судя по его контингенту и их количеству, весёлых пьяниц в городе было много.

Пока болтали, Мойра назвала город Хаивар, а земли герцогства – Хорес. Значит, герцогство носит то же название, что и Его Светлость?

Потом мы зашли в книжный магазинчик. Это был не тот магазин, в который ходил Урус, когда мы ездили в прошлый раз. Этот находился в подвале какого-то дома, что и вход не найдёшь, а вид измождённого хозяина наводил на мысли о призраках. Серый невысокий человечек недобро покосился на мой хвост, но Мойра тут же влезла между мной и его подозрительным взглядом.

– Пелис, привет.

– А, Мойра. Давно тебя не было. Снова дали выходной?

– Ага, вот забежала. Держи, – Мойра отдала человечку тряпичный куль, из которого тянуло яблочным пирогом.

Человечек так обрадовался, что мне стало его жаль. Я мог ненавидеть герцога за боль, которую он мне причинил, за убийство Мыша, однако в замке я уже не голодал, и воды было вдоволь, хоть упейся. И иногда слугам перепадало что-то из вкусненького со стола из гарема.

А этот человек явно плохо ел, давно не мылся и неизвестно когда в последний раз выбирался на свет. Наверное, не закрывает лавку никогда в надежде на покупателей.

– Пелис, прости, но я не смогу купить ничего дорогого. Есть у тебя книги на дешёвой бумаге?

– Да, я сделал их недавно, переписал некоторые с дорогих. Картинок нет, сама понимаешь, я не художник. Иди в конец зала.

Мы с Мойрой прошли в конец между рядами, похожими на книжные шкафы герцога. Пелис принёс нам чадящую лампу, которая в абсолютной темноте магазинчика казалась очень яркой. Я взял с полки штуку, похожую на множество сшитых друг с другом лоскутов сухой ткани, только тоньше. Книги, которые показывал мне Ильт, были из белой бумаги, которая твёрдо держала форму и даже хрустела. Хотя дворцовый учитель шлёпнул мне по рукам, когда я попробовал смять лист.

Эта бумага была серой, и я понимал, что она сильно отличается от той, которую я видел даже в неверном свете лампы. А ещё у неё не было твёрдой обложки, и текст шёл немного неровно и с какими-то закорючками. Я в этом плохо разбирался, но Мойре это разбирать не помешает?

Заметив мои манипуляции с исследованием дешёвой книжки, Мойра спросила у Пелиса, из чего он делает бумагу. Владелец замялся, но всё же начал объяснять.

– Видите ли, бумагу мне покупать очень дорого, так что я принимаю старые исписанные листы и испорченные книги. Пускаю их на сырьё, чтобы сделать новую полезную бумагу. Горожане приносят свои бумаги нечасто, зато сразу много. На бумагу я переписываю тексты из дорогих книг, так что истории хорошие, не волнуйся. Хотя от сырости книга легко расползётся, так что лучше храни аккуратно.

Мойра застряла в книжном надолго. Я бродил между стеллажами со второй лампой, а Пелис утопал за стол при входе в полной темноте. Научился ориентироваться вовсе без света?

Не то чтобы я был безжалостным, но таких несчастных в Ленгри были сотни. Каждый второй был или на грани смерти от голода, или на грани убийства за еду. Нам с мамой повезло. У неё был постоянный клиент-охотник, который приносил ей мясо пустынного ската, но немного, чтобы у окружающих не было соблазна напасть. А ещё оставлял немного денег у местной банды на сохранение. Деньги маме выдавали на день, чтобы купить еды. А всех хитрых ублюдков, которые всё же отбирали у неё пакеты, стоило выйти с рынка, постоянный клиент потом избивал.

Мамина соседка едко пошутила, мол, охотник в неё влюбился. А мама горько рассмеялась и сказала: “Если бы”, покосившись при этом почему-то на меня. Интересно, был ли Люк в городе, когда напали люди Шольта?

Но тут мне попалась на глаза яркая книга, и все мысли вылетели из головы. На её обложке было нарисовано звёздное небо, и я, как и с часовым механизмом, заворожённо пялился на неё. Немного устав, сполз на пол и так и сидел.

Я любил звёздное небо, вдыхать ночной прохладный воздух, лежать на ещё горячем песке и смотреть, как в бесконечной черноте загораются далёкие светляки. Почему-то тут, в Хаиваре, звёзд было мало. Я видел только самые яркие, а небо было не чёрным, а каким-то серым и совсем не таким глубоким. Может, такое небо только над пустыней?

– Вот ты где. А это у тебя что? О, “Хранитель снов”. Это, наверное, сказка. Открой книгу.

Мойра поставила свою лампу рядом и тоже уселась, подогнув юбку. Протянув руку, она перелистнула страницу. Там, прямо на странице было нарисовано существо, которое я видел впервые. Было он худым, с серо-синей шерстью, рожками и копытами вместо ступней. А вот тело и руки были человеческими. И большие, на пол-лица глаза. Я удивлённо посмотрел на Мойру.

– Ну, из названия это Хранитель снов. Смотри, какие у него ушки забавные. И короткие штаны топорщатся, потому что у него не ножки, а копыта.

Мы сидели и листали книгу. Даже не зная истории, мне нравилось рассматривать картинки. Яркие и живые персонажи с кучей эмоций так контрастировали с людьми, которых я встречал. В книжке я увидел впервые в жизни озеро. Но так и не понял, какого оно размера и мысленно представил большую ванну воды в земле. Вот бы посмотреть!

Пролистав книгу до конца, Мойра пошла с ней к Пелис спросить, есть ли такая переписанная. Переписанной не оказалось, но воодушевлённый Пелис обещал сделать. Расплатившись за выбранную литературу, девушка потянула меня на воздух.

После душного магазинчика на улице было невероятно ярко и жарко. Однако энергичная Мойра не унималась. Её не смущали возгласы и косые взгляды горожан в мою сторону. А вот меня – да. Я вздрагивал и замирал на месте, ожидая развития событий. Сочувственно вздохнув, девушка свернула в какой-то переулок, и дальше мы пошли по довольно безлюдной улочке позади домов и пристроек.

– Ро, я хотела тебя попросить об одной вещи. Я знаю, что ты не говоришь, но если вдруг кто-то спросит, не подтверждай, что я покупаю тут книги, ладно?

Я удивился, но кивнул. Хоть знал её совсем немного, но подводить того, кто хорошо ко мне отнёсся, казалось противным.

– Спасибо. Видишь ли, среди слуг не принято уметь читать и писать. Я не знаю, как к этому отнесутся Урус и Его Светлость. И проверять мне что-то не хочется. Взамен, если хочешь, могу почитать пару историй. Я тут купила вполне неплохие, на мой взгляд.

Я, как мог, показал, что счастлив, и мы двинулись дальше. Потом мы зашли к портному, который измерил зачем-то расстояние от моего хвоста до талии.

– В общем-то, костюмы уже почти готовы. Сегодня прошью задние швы и сделаю пуговицы. А вот костюм для верховой езды я не приготовил. Не знаю, надо или нет. Мойра, спроси Уруса, а то я не в курсе, как Его Светлость предпочитает ездить. Для кареты-то ему и обычный подойдёт.

– Поняла, передам.

– И завтра пришлю повозку с его гардеробом, пусть встретят.

Когда мы вышли на улицу, Мойра взволнованно прошептала мне: “Ничего себе, у тебя будет свой гардероб?! Ну ты прямо цаца!” Кто такой цаца я не знал, а о значении слова “гардероб” только догадывался. Но не похоже, что Мойра расстроена его появлением у меня, поэтому я радостно кивнул, что, мол, да, я – цаца. Девушка рассмеялась и потрепала меня по голове.

– Какой же ты ещё ребёнок.

Гуляли мы до самого вечера. Наверное, обычно Мойра ходила по главным улицам, потому что как-то незаметно мы заблудились. Девушка крутила головой, не понимая, куда идти, поскольку мы уже в третий раз наткнулись на тупик, а сейчас, когда пошли обратно, не могли вспомнить, где проходили.

Я видел, что она нервничает, но ничем не мог помочь. Ленгри был маленьким городом, заблудиться там было нереально, а дома стояли свободно и как попало – точно запомнишь, где проходил. Тут же дома кучковались, заборы вокруг участков подпирали друг друга, и многие улочки заканчивались тупиком.

Решив, что всё-таки идти лучше, чем стоять, Мойра в очередной раз повернула и резко встала. В конце улицы снова был тупик, а на пеньках и каких-то досках сидело трое мужиков. Девушка взяла меня за руку и утянула обратно, снова за забор, но краем глаза я успел заметить, как мужики поднялись. Заметили нас.

Мойра неслась куда глаза глядят, что мне не нравилось ещё больше. Я понимал угрозу от трёх мужиков, но её паническое бегство нас окончательно загнало в незнакомое и непроходимое место. Дома стояли тут впритирку, а двор был огорожен только вокруг одного.

– Нижний город, – шепнула девушка и рванула обратно. Видимо, нижний город был в обратную от главной улицы сторону.

И мы буквально вылетели на них снова. Мужики стояли по ширине улочки и просто ждали. Знают, что выхода отсюда нет. Девушка зачем-то затолкала меня себе за спину и предложила мужикам свои деньги. Но те только рассмеялись и отпустили пару сальных шуточек, известив нас, что она их и так отдаст, когда они с ней немного позабавятся.

Стоять и смотреть дальше было нельзя. Я был плох в драке – очень слаб и обычно просто убегал. Но, оглядев Мойру, понял, что далеко она не убежит. Туфельки на каблучке для всех служанок и длинная юбка вряд ли позволят ей свободно двигать ногами, а плотный корсет, от которого она даже при ходьбе иногда начинала задыхаться, отнимал последние шансы.

Но я их не одолею. Одного бы мог напугать, искусав и исцарапав, но другие меня просто сбросят и запинают, как пса. И тут – удача! Я заметил позади мужиков высокий забор, а за ним яркие огни улицы. От основной улицы нас отделяет всего один двор!

Выдохнув, я схватил Мойру за руку и рванул. От неожиданности девушка не стала сопротивляться. Мужики сдвинулись в ту сторону, ближе к которой мы побежали. Внутренне я сжался: а вдруг она упадёт? Тогда о бегстве можно забыть. Но Мойра не упала. Я слышал, как она ойкнула, неудачно наступив, но продолжила нестись за мной. Набрав скорость, я пихнул её вперёд, чтобы бежала дальше, а сам прыгнул на ближайшего забулдыгу, подкинув себя хвостом на высоту его груди. И вцепился в него.

От пропойцы несло кислым смрадом, мочой и перегаром. Вцепившись ему когтями в лицо и укусив за руку, которой он пытался прикрыться, я стал рвать засранца, раздирая когтями и дёргая головой в стороны, рвал руку зубами. Двое других обалдели от происходящего и медлили с решением: защищать своего или плюнуть на бесноватого нелюдя и собутыльника и свалить.

Мужик под моим весом и напором шлёпнулся на землю и что-то жалобно завыл. Но я уже и так решил отпустить свою хватку. Разжав челюсти и пальцы, я перемахнул через его голову и подлетел к замершей, с глазами-плошками бледной Мойре. Быстро мазнул окровавленные руки о брючины, параллельно втягивая когти, и схватил её за руку. Наверное, опять же от шока, она не стала сопротивляться. Добежав до забора, я отпустил её. разбежался и взлетел наверх. Протянул вниз руку.

Девушка медлила. Лицо её окончательно потеряло цвет и теперь в обрамлении тёмных волос белело с двумя провалами больших глаз. Она была напугана. И сейчас она напугана не этими насильниками, а мной. Наверное, во второй раз в жизни я жалел, что не могу выдавить и звука.

Но звук выдавил пришедший в себя один из собутыльников.

– Эй, ты, дрянь! А ну, стой! Ты теперь нам должна, сука! Этот гадёныш всё лицо Борову располосовал!

Мойра вздрогнула, схватилась за мою руку и подпрыгнула. Я, добавив силы в её прыжок, зацепил её руку за край забора. Пыхтя, как Филисис после сытного обеда, Мойра влезла на каменный забор, встала на четвереньки и поползла по его краю вслед за мной.

Удивив пару горожан своим необычным способом появления на главной улице, мы, не сговариваясь, двинулись к замку. Хватит на сегодня, погуляли так погуляли.

Мы шли молча. Мойра, часто хватавшая меня за руку днём, теперь держалась в полуметре. Шла, обхватив себя руками, словно ей было зябкой. Я хотел было дотронуться, чтобы подбодрить её, но девушка ловко шагнула ещё в сторону, уйдя от моей руки.

Мне стало обидно. Может быть, она и не могла отреагировать иначе, но сейчас вспыхнувшее чувство задушило мне горло. Ещё немного и польются слёзы. Я тихо хлюпнул, чтобы не реветь, как девчонка, и прибавил скорости.

Весь день пролетел как один миг, а путь до замка казался теперь бесконечным. На улочках засветились редкие магические светильники. Возле таверн, харчевен и уличных рестораций зажигали свои собственные светильники, чтобы привлечь посетителей. Сейчас мне уже было не до разглядываний. Я чувствовал, как на лице сжимается кожа от подсохшей крови, и шёл, опустив низко голову. Хвост тоже прижал к ноге, чтобы его было не видно. Скорее бы дойти. Где там уже этот замок?! Не думал, что буду ждать возвращения в него.

К воротам я подошёл раньше. Охранник встал и, чтобы не показывать лицо, я повернулся спиной, показывая метку на затылке. Мойра отстала метров на двести, видимо, я слишком припустил к замку. Ну и ладно. Увидев её, я снова приуныл.

Стражник открыл калитку, и я юркнул внутрь. Порадовался, что на винтовой лестнице для слуг никого нет: все носились по первому этажу, относя яства в крыло отдыха. Герцог всё ещё ощущался там.

Залетев в свои покои, я раздумывал: умыться или помыться целиком. Но тут почувствовал, как меня трясёт. Постояв в центре комнаты, выбрал самый узкий и тёмный угол, забился туда и, не включая свет, просто сидел на полу. Интересно, я смогу так уснуть?

Глава 12. Мойра. Друг или враг

Мальчишка упешкодромил от меня вперёд. Может, и некрасиво так думать, но я была рада. В голове попеременно вертелся то отвратительный голос бандита, то его истошный визг, то окровавленное лицо мальчишки. Почему-то перед глазами чаще мелькало именно его лицо и протянутая рука с подсыхающей на ней кровью.

Он скалился, рот был в крови, а в глазах мигали огоньки. Как у собак, когда отнимаешь у них палку.

Но собаки ведь защищают своих хозяев и нападают только на чужих, опасных. А кто хозяин Дьяро? Герцог? О чём я думаю, он же не собака!

Меня трясло. Я с трудом выдавила своё имя, когда подошла к замковой стене. За воротами мальчишки уже не было, оно и к лучшему. Сейчас мне нужно успокоиться и совсем не хочется с ним говорить. Я нервно рассмеялась: Мойра Атлан не хочет говорить – какая невидаль!

Все уже поужинали, в столовой была только Фелисис. Толстушка по-матерински почуяла неладное, подошла ко мне, обняла за плечи.

– Что с тобой, девочка? Что-то стряслось?

– Да. Но вроде ничего страшного…

– Давай я тебя накормлю, и ты мне всё расскажешь.

Фел оглядела коридор и закрыла дверь. Повариха была простой, но смышлёной тёткой. И доброй. Хотя нелюдей она побаивалась, но если те вели себя нормально, она привыкала.

За супом, гречкой с мясом и запеканкой я рассказала о случившемся. Фелисис пучила глаза, прикрывая в ужасе рот, и качала головой: “Господи Боже! Ужас какой!”

– Фел, я думала, он как я. Ну, волосы зелёные у меня, у него – хвост, ну и что? Но вдруг он дикий?

– А он прям весь в крови так и пришёл?

– Да, я за воротами его сразу потеряла. Фел, что делать-то? Я теперь его боюсь. Но если сразу перестану с ним водиться, вдруг он чего сделает? Разозлится, например, и бросится на меня.

Толстушка похлопала на меня маленькими светленькими глазками, которые почти терялись на фоне краснеющих щёк.

– Да ну, брось! – не очень убедительно возразила и закусила губу. – Вот что. Ты пирог возьми и отнеси ему. Поблагодари, так сказать. Он сюда не заходил, всё равно голодный. А если уж боишься, то потом можешь потихоньку перестать водиться. Здоровайся, главное. Вежливость, она спасает.

Я возюкала пальцем по столу, размазывая капельку компота по неровной древесине. Идти сейчас? Или лучше завтра?

Хотя. Если сейчас, то могу сослаться на поздний час и сразу уйти. А завтра если?.. Ещё перенервничаю и сон вообще меня не найдёт, буду завтра призраком по замку бродить. Решено. Взяла пирог, кувшин с компотом и потопала на второй этаж.

И с чего я вообще взяла, что смогу и с ним подружиться? Все слуги живут на первом этаже, на втором только лекарь, Урус, учитель Ильт, ещё пара нанятых работников полузнатного происхождения и Дьяро. Единственный нелюдь на этаже, не считая гарема. Да и вообще, как с ним общаться, если он не разговаривает? Ну кивает “да” и “нет”, но диалога с таким не построить. Глупая я, вечно приключений на задницу ищу.

Ещё неизвестно, чем всё кончится. Доложат эти забулдыги стражникам, те быстро выяснят, кто такая, потом сюда придут. Говорят, за провинности герцог девушек в Район Утех продаёт.

Постояла у двери несколько секунд, подняла и снова опустила руку. Ну нет, буду мяться – точно струшу. Постучала, но мне никто не ответил. Заглянула – темно. Нет его тут, что ли? Или спит? Зашла, прислушалась – тишина. Ни дыхания, ничего. И уж было хотела уйти, когда на грани слышимости поймала шорох. Может, будь это днём – не заметила бы.

Нет, он тут. Стало жутко. В горле резко пересохло, а в памяти опять всплыло окровавленное лицо. Позвать? Но почему-то так страшно произносить хоть что-то вслух. И я включила лампы, нажав на амулет возле двери.

Комната была пуста. Я что, схожу с ума? Шорохи уже мерещатся. Но тут заметила: между стеной и сдвинутым почти к стене балдахином совсем чуть-чуть была видна голова. Встрёпанные каштановые волосы. Здесь он, но зачем спрятался? В голове сразу выстроился сюжет, где я обхожу кровать, и он кидается на меня, вцепляется мне в горло, а потом... потом... Тьфу, надо завязывать с фантазией.

Я прошла через комнату, чтобы видеть то, что за кроватью. Миг – и все мои страхи куда-то разбежались.

Мальчишка сидел прямо на полу, между кроватью и платяным шкафом. Поджал к самой груди острые коленки и уткнулся в них головой. И без того мелкий, сейчас он вовсе казался крохой. Худенькие ручки с темнеющими к основанию когтями и кровяными разводами обнимали ноги, на стопах подрагивал хвостик.

– Дьяро? – мой голос показался мне чужим. Наверное, я всё же перенервничала.

Мальчишка вздрогнул, дёрнув хвостом, и чуть поднял лицо. Большущие карие глаза блестели от слёз. На щеках, наверное, тоже есть, потому целиком и не показывается. О боги! Какая же я дура!

Поставив кувшин на стол и уложив туда же пирог, я попыталась вытянуть пацана из его убежища, но мелкая зараза упиралась и вылазить не хотела. Мальчишка мотал головой и ниже опускал лицо – стеснялся. Ну да, мальчишки же не плачут, так гласит легенда. Фыркнув, я рывком выдернула его вверх за плечи. От неожиданности Дьяро поднял на меня лицо.

Оно всё ещё было грязным. Только кровь теперь запеклась и растрескалась, а местами он развёз её по всему лицу, размочив слезами. Я почувствовала, как дрожат его плечи у меня под ладонями. Дважды дура. Он ведь тоже напугался. Вряд ли ему каждый день приходится рвать кого-то когтями и зубами. И ведь наверняка сам-то убежал бы. На забор он взлетел, как обезьяна, но бросился на мужика, чтобы отвлечь. Мужики и вправду обалдели. Не ожидали, что такая шмакодявка может быть такой страшной силой.

А теперь сидел тут и дрожал, и плакал от обиды и пережитого. То, что мелкий обиделся, я тоже поняла. Отвернулся, пялится куда-то в угол. Ну-ну, пусть подуется. Сегодня можно. Я тоже хороша. Взрослая нашлась. Уже шестнадцать, а всё ветер в голове. Даже не подумала, а каково ему было.

– Идём, чудо ты в перьях.

Мальчишка похлопал на меня непонимающе глазами, на время забыв и про страх, и про обиду. Я воспользовалась замешательством и потянула его к ванной.

В ванной мелочь наотрез отказалась раздеваться.

– Как же я тебя помою, если ты в одежде?! – взвыла я.

Пацан упрямо сжал губы и показал пальцем на дверь.

– Стесняешься? – хихикнула я. – Тебе сколько? Девять? Десять? Давай, фигнёй не страдай. Рано тебе ещё девчонок смущаться. Тут же не я голая, а ты. У тебя там пока и смущалки совсем не смущающие ещё.

Мальчишка рассерженно засопел и задёргал хвостом из стороны в сторону, но стал только забавнее, напомнив сразу и ежа, и котёнка. Я, хихикая, поддалась выталкиваниям и вышла прочь. Через пару минут вернулась, застав мелочь уже в ванне, в куче пены. Сперва отмыла ему лицо и руки. Потом стала натирать спину и вздрогнула.

Пена немного стёрлась мочалкой, и под ней обнажились шрамы на коже. Косой розоватый шрам шёл через всю спину и расходился неровными лучиками в стороны. Несколько мелких покрывали правую лопатку, на руках тоже было много светлых полосок без загара. Мелкие меня не испугали. Мальчишки часто дрались и в деревнях, а в городах ничейных и подавно.

Но этот косой шрам. Откуда? Что произошло? Я дотронулась кончиками пальцев, проведя вдоль светлой полосы кожи. Мальчишка вздрогнул и обернулся. Напряжён, но не напуган. Я улыбнулась ему и испачкала нос пенкой. Мелкий фыркнул и тоже улыбнулся. Светло, чисто, по-детски. Аж на душе потеплело.

Дойдя до поясницы, мазнула мочалкой по выглянувшему из воды хвосту. Ро резко дёрнулся и впилился со всего маху в край ванны. Напугала?!

– Прости, – я растерялась.

Но обернувшийся мальчишка не был напуган. Лёгкий румянец на щеках и смущённое лицо. Ох, так это просто чувствительное место! А я перетрусила. Мне стало очень стыдно. Почему-то сейчас, поняв свою ошибку, и я очень боялась ещё как-то расстроить моего маленького спасителя. Он не заслужил всего этого: ни драки в подворотне, ни моего страха, ни этого одиночества, которое я увидела в его глазах в комнате.

Потом заметила, что у него кровит губа: то ли сам порвал клыками, то ли об одежду того недоумка. Нашла в шкафчике йод и обработала.

В замке на втором этаже аптечку герцог велел завести во всех комнатах. Из-за некоторых шалостей его вассалов с девушками те потом могли серьёзно захворать. От шалостей Его Светлость отвадить лордов не мог, но и расставаться по глупости со своими слугами тоже не хотел. Вот и велел завести везде аптечки. Хорошо, когда ты богат.

Через час мы уже сидели у Дьяро на кровати и уминали пирог с компотом, меняясь тёплым свёртком и тяжёлым кувшином попеременно. Чтобы как-то разрядить обстановку, я вещала мелкому всякие глупости. Рассказала про легенду о крокодиле в местной речке, про озере из незабудок и о полевых феях, что танцуют в ветреные ночи с духами неба. Мальчишка уминал пирог и пялился на меня круглыми глазами, внимательно слушая. Да, такой болтушке, как я, нельзя встречать благодарных слушателей – меня ж теперь не заткнуть!

Набравшись храбрости, рассказала, как испугалась его там, в переулке. Ро опустил голову и сглотнул. А я продолжила. Раз уж начала, надо договаривать и извиниться как следует.

– Понимаешь, я не поняла, да и не подумала, если честно, что ты тоже испугался, что тебе от этого всего тоже плохо. Ты прости меня. Простишь? – изогнувшись боком положила свою голову ему на темечко, почувствовала, как он согласно кивнул, и перекинула ему на плечо руку.

Так мы и сидели, пока в дверь не постучали. Осторожно так, с сомнением. У меня всё внутри похолодело: а ну как Урус? Сейчас зайдёт и нагоняй даст, что в господскую постель забралась! А потом голос Фелисис спросил, есть ли тут кто. Фыркнув, я пошла открывать.

Оказалось, сердобольная кухарка, закончив с уборкой на кухне, забеспокоилась, чего меня так долго нет. Говорить она не стала, но видно представила, как Ро разделал меня зубами и сейчас доедает мой хладный труп.

– Да, всё уже хорошо, я его отмыла и накормила пирогом, так что, думаю, уже сможем заснуть, – перевела я стрелки. Распрощалась с Ро и пошла вниз на кухню.

Фелисис не была особо сплетницей, но и ханжой тоже, любопытствовать тоже могла. Я рассказала ей, как нашла мелкого на полу, забившимся в угол и поливающим слезами свои дорогие брюки. Надо, кстати, занести их в прачечную, раз захватила. Объяснила, что он, похоже, и сам напугался, а моя реакция ещё и обидела.

– Оказалось, он такой же, как и все: боится, обижается. Знаешь, его так трясло, когда я его нашла. Будто из ледника вытащила. Он, видно, сильно струхнул. И знаешь, я только сейчас и поняла, что он же запросто убежать мог. Он на забор в один прыжок взлетел, но вместо этого ввязался в драку. А если б эти уроды не растерялись? Он же мелкий, один удар – и хорошо, если просто вырубят. Так ведь и убить могли.

– Могли, – соглашалась Фелисис, хрустя печенькой и выслушивая меня второй раз за вечер.

– Ладно, пойду. А то ещё и ты не выспишься.

Фел махнула полотенцем – фигня, мол, всё это, но неожиданно зевнула. На том и расстались. Я отнесла в прачечную извозюканный костюм и потопала в свою каморку. “Да, у Ро там перинка” - завистливо подумалось, однако с герцогом дело иметь – то ещё удовольствие. На своей посплю спокойнее.

***

Утром я на всё смотрела уже свежим взглядом. В произошедшем виновата была больше я. Ну да, я заметила, что ему на основной улице неуютно, но зачем было в незнакомый район забредать? Повернула бы назад. Нет, проснулся во мне дух исследователя, любопытно стало. Доисследовалась. Хорошо, Ро как-то нас вытащил.

И задумалась о самом мальчишке. В замке я видела его уже недели две, но заговорить решила только недавно. Хвостатый нелюдь всегда был один. Мальчишка с носом-картошкой напел остальным, что Ро, как дикий зверь на всех бросается и что герцог его взял, чтобы тот нерадивых рабов кусал. А те и верили. Потом наплёл, что хвостатому велели за всеми слугами следить и докладывать. А кто провинится, того разрешат ему съесть. В общем, небылица на небылице, но мысли свои о кровожадности Ро он в головы служкам всё же вложил.

А потом пропал. Урус сказал, мол, Мышь провинился, и герцог его наказал. А как – дворецкому неведомо. Понятное дело, в произошедшем младшее служащее поколение обвинило Ро, мол, сдал герцогу, потому что Мышь про него болтал. Значит, с остальными мелкому не поладить никак. Хорошо, если будут просто бояться. А если побьют? А если он защищаться будет и покусает поганцев? Те ведь растреплют тогда, что он дикий и злой. Вот, мол, смотрите, как покусал. Вряд ли я тут помощник. Но если буду с ним просто говорить, ему хоть не так одиноко будет. Вон он с какими глазами на меня вчера пялился, пока я ему небылицы вещала.

Зайду-ка вечером, почитаю ему чего-нибудь.

Но вечер не задался. Ро всё не было и не было. Я устала сидеть на подоконнике в коридоре и пошла искать Уруса. Дворецкий хмыкнул и посоветовал особо не сдружаться с герцогским фамильяром.

– Его Светлость сегодня снова в лаборатории, понятное дело, фамильяр с ним. Если к утру нелюдь на завтрак сам придёт, считай, повезло. А нет – так можно прощаться.

Я сглотнула, а по спине протопал холодок и мурашки строем за ним.

– И часто Его Светлость в лаборатории?

– Не твоего ума дело, милочка. Иди-ка ты лучше спать, а то работница будешь завтра плохая, и я тебе для выхода в город меньше дам. Поняла?

Купленных рабов за хорошую работу один раз в несколько месяцев отпускали в город. Рабское клеймо мага не пускало нас за городские стены, так что никто за нами не следил – всё равно за пределы города не выйдем. И денег немножко давали, на одежду в том числе.

Я кивнула, но спать не пошла. Зашла к Ро, чай, не обидится? Забралась с ногами на кровать и стала ждать. И не заметила, как уснула. Проснулась от еле слышных шагов. Туфли на каблуке, как принято носить у всех слуг замка, просто не могли быть неслышными. Вот и мелкого я бы пропустила, наверное, если б не обувь. Как они у него стучат так тихо? Если б не тишина ночная и не услышишь.

Ро замер на входе. Свет я не выключила, чтобы не напугать его. Заметил меня и пялился от входа. Я поманила мелкого пальцем. И когда он уже подошёл, заметила, насколько он бледный.

– Ты ел?

Мальчишка отрицательно покачал головой, забираясь на кровать. А я протянула ему очередной пирог. Ел он жадно, но смотрел в стену, как в пустоту. Истощён морально больше, чем физически. Дав парню докушать, помогла стащить лёгкую дешёвую куртку и туфли. Одежда сегодня на нём была непрезентабельная, но опять грязная. Пыль, грязь, кровавые подтёки. Даже думать не хочу, что он там видел и делал. Бедный ребёнок.

Притянула его к себе. Мелкий посопротивлялся немного, но видно, сил совсем не было, и быстро сдался. Обняла и стала рассказывать сказку, осторожно гладя по непослушным волосам. Дрожь в хрупком тельце потихоньку успокоилась, и вот ребёнок уже спал. Осторожно уложила его, завернула одеяло, накрывая, и тут в полусне мелкий взял меня за руку. Он молчал, но распахнувшиеся глаза были такие грустные и просящие. Плохо ему. Я вздохнула и забралась под одеяло рядом. Обняла и стала гладить по голове, пока он снова не заснул.

“Источники”, как называли мальчишек и девчонок с магическим даром, которые попадали в замок, умирали постоянно. Конечно, об этом никто не говорил. Дети просто однажды исчезали. Но нужно быть идиотом, чтобы не понять. Провинившихся рабов, которые просто тут служили, или девочек из гарема обычно продавали. Но их с позором просто увозили на бричке прочь из замка. А дети просто исчезали.

И каким-то шестым чувством я догадывалась, что “фамильяр” – это тоже “источник”, только постоянный.

Глава 13. Дьяро. Первое слово и первый полет

– Скажи: “аааааа”.

С нашей прогулки в город прошёл уже месяц. Я трудился в герцогской лаборатории, намывая всё, что пачкалось, разминал травы, крошил семена в ступке, варил, отжимал. Возни с этими герцогскими “зельями” была тьма. А ещё аквариумы со всякой живностью. Оказалось, в лаборатории целый зверинец всяких тварюшек, насекомых, змей. Даже была одна фея в банке, которая ежедневно закатывала писклявые истерики.

После обеда меня муштровал Ильт с бесконечными манерами и тонной новых слов. А вечерами ко мне приползала не менее измотанная за рабочий день Мойра, приволакивала книжку и читала. Истории мне нравились, я погружался в них, представляя себя то героем, сражающимся с древним чудовищем, то торговцем, пересекающим дальний заморский край, то менестрелем, что слагает легенды о великих, то великим чародеем, поднимающим бурю.

Восторгу не было предела. Пока однажды Мойре не пришла в голову гениальная идея: восстановить мою речь.

И вот, оттягивая мой подбородок вниз, она раскрывала собственный рот и тянула звук, ожидая от меня повторения. Такое прямолинейное лапанье я не любил, но терпел. Друга, кроме Мойры, в замке у меня не было, а девчонка была весёлой, и с ней было интересно и тепло. Я даже и не знал, что так может быть, что тебя и обнимают, и гладят, и рассказывают такие истории! А ещё кормят. В дни, когда я торчал в подвале с лордом, девушка приносила мне еду в комнату и помогала с одеждой.

Я уже начал придумывать, что мог бы сделать для неё, когда девушка сама решила, что ей нужен мой голос. Дескать, говорить одной ей неинтересно, да и вообще, это какая-то инвалидность, если я могу слышать, но не говорю.

Что такое “инвалидность”, я не знал, но по её виду понял – это нехорошо. Однако говорить не хотелось, и все эти “а-а-а-а” были какие-то дурацкие.

Я поддался Мойре и открыл рот, но вместо “ааа”, получился просто выдох.

– Ничего, давай ещё. А-а-а-а-а.

Я крутил головой и вырывался. Она выглядела так глупо, что хотелось хихикать. И вообще, это так скучно – говорить все эти “ааа” и открывать рот. Ну и что, что у меня эта “инвадлилость”. Жил же я до сих пор и ничего.

– Ну же, Ро. Вот смотри, если не сможешь говорить, то не сможешь и попросить прочитать тебе историю. А пока не попросишь, я читать не буду.

Поставив ультиматум, девчонка победно воззрилась на меня сверху. Я насупился, вот шантажистка! Истории я любил, это было в сотни раз интереснее, чем даже слушать купцов в Ленгри, что приезжали из далёких городов.

Открыв рот, я попытался издать звук. Но получился только шумный выдох.

– Ну блин! – служанка обречённо рухнула на кровать, повалялась немного, потом похлопала рядом с собой. – Пойдём, прочитаю тебе. Старую или новую?

Новую, конечно! Хотел бы я сказать. Но Мойра и так поняла, потому что возвестила, что пока я не научусь говорить, будет читать мне старые. Вот же заноза!

Но даже старая история слушалась хорошо. Каждый день я с нетерпением ждал вечера, когда буду просто слушать истории или болтовню Мойры, есть фрукты или пироги, что прислала с ней Фелисис, и засыпать, гадая, что узнаю завтра. Даже подвал казался уже не таким пугающим. А за работой я часто вспоминал какого-нибудь героя и начинал придумывать свою версию истории.

Когда Мойра ушла спать, я подошёл к зеркалу. Мелкий взъерошенный мальчишка лупал на меня глазами и водил хвостом. Сейчас, когда девчонки не было рядом, открывать, словно рыба, рот было уже не так стыдно.

Я открывал рот и выдыхал воздух, раз за разом ожидая чуда, что появится звук. Но чуда не случилось. Может, моего голоса нет вовсе? Может, его украли, как украли глаза в той сказке из книжки? Может, я не смогу говорить никогда?

Мысль зацепилась за ещё один миг отчаяния. Чёрное болото моего сна, когда Его Светлость использовал меня как источник впервые, и я отрубился. Вырываясь из мути бессознательного, я закричал. Точно, это было так странно и пугающе. Мой хриплый голос, что же я тогда делал?

Пытаясь вспомнить свои ощущения, я закрыл глаза и облокотился на подоконник рядом. Распахнул рот, обнажил клыки, словно скалился по-собачьи, и выдохнул. И чуть не упал от раздавшегося хрипа! Хорошо, что облокотился на подоконник. Но хрип! Это ведь тоже звук!? Попробую ещё.

– Кхаааа... – гулким эхом разнёсся мой голос под высоким потолком комнаты.

Обрадованный первыми успехами, я хрипел полночи, пока не заболело горло. Потом, взволнованный, не мог никак заснуть. Вспомнил маму, загрустил. Но всё-таки задремал.

***

Мне снилась пустыня. Но не так, как я привык её видеть, наблюдая за падающим за дюны красным диском солнца. Пески клубились подо мной, ветер нёс их с севера на юг, кружа на вершинах барханов. Не постоянным потоком, а вздымая и опуская, словно пустынная земля дышала вечерней прохладой. А я был на высоте и поднимался всё выше с каждым мгновением. Тёмные линии песчаных волн отдалялись, сливаясь в желто-серую рябь.

Я летел! Страх в груди смешался с восторгом, выплёскиваясь смехом. Но из горла вместо голоса вырывались хрип и рык. Наверное, это должно было меня насторожить или даже напугать. Но во сне я был поглощён лишь чувством вседозволенности и силы.

Я носился под облаками, закладывая виражи, представляя себя пустынным орлом. Почему-то я чувствовал себя большим и сильным, свободным от оков и границ, от власти мелких людишек. И ничего не боялся, а просто нёсся в небеса, вдыхая полной грудью прохладный воздух. Ветер гулял по телу, холодя толстую шкуру. Но ничто не могло отнять моего восторга. Ничто, кроме реальности.

Проснулся я резко. Чудо мгновенно рассеялось. Осталось только нестерпимое желание сбежать из этого каменного мешка. Но подумать об этом было некогда – я проснулся от стука в дверь. А когда выполз из постели и открыл, Урус с порога сообщил о пробуждении хозяина замка и утопал прочь.

Меня ждал очередной день в лаборатории за кучей бесконечных герцогских указаний.

Глава 14. Фаргранский червь

Дни шли за днями. Незаметно для меня пролетел месяц. Герцог вошёл во вкус и каждый день придумывал мне новую работу. Иногда мне казалось, что он варит свои зелья не ради них самих, а чтобы испачкать побольше посуды и занять меня делом, поскольку неудачных микстур стало в разы больше прежнего.

В счастливые недели, когда Его Светлость заваливался в гарем, пил, спал и развлекался, я ходил на занятия с Ильтом. Отношения с учителем наладились, а когда он пару раз застал меня выползающим из подземелья после рабочего дня, его претензии вовсе сошли на нет. Он даже стал сам придумывать новые способы обучать безмолвного ученика. Хотя занятия с Ильтом выматывали и быстро надоедали, это давало свои плоды. Я уже знал много слов и их значений не только в замке, но и за его пределами. Пару раз мы ходили в картинную галерею, где молодой учитель показывал на картинах всякие “убранства”, “платья” и “парики”.

И всё же мне казалось, что все эти люди - сумасшедшие. Ну, хорошо. Вы придумали семь (!) повозок различной степени комфорта для передвижения запряжёнными лошадьми. Но зачем им давать такие разные названия?! Коляска, ландо, кабриолет, карета, дормез, дилижанс, омнибус. И Ильт ещё порадовал, что это самые распространённые, если будем учить сразу остальные – я не запомню. Можно подумать, я эти семь выучу.

Ещё Ильт учил меня считать. Но со счётом, как и со словами, шло туго – запоминал я неплохо, но не всегда всё понимал, а спросить не мог. А непонятные слова быстро забывались и будто выкатывались из головы. Вместе со словами обретались и фразы вроде: “выкатилось из головы”, “не разевай рот, муха залетит” и другие насмешливые высказывания молодого учителя.

С Мойрой мы сдружились. Девчонка иногда засыпала вместе со мной, учила говорить, показывая, как двигать языком и губами для того или иного звука. Потом решила, что проще всего научить меня говорить – это научить меня читать. Мол, буду теперь я нам читать книги вслух, а она и так упахивается на этих бесконечных полах, полках и окнах замка.

Буквы давались мне тяжело, и вообще заучивать их было ужасно скучно. Однако в качестве презента Мойра обещала приносить мне книги с новыми историями, и я смогу их прочитать сам. Если научусь.

Немного осмелев, я стал хватать её за руку, когда встречалось незнакомое слово или непонятная фраза. Мойра догадывалась, чего я хочу и как могла, пыталась объяснить мне значение. Кажется, ей нравилось вот так посидеть со мной и поделиться историями. Другие слуги не знали о её грамотности, хотя я и не понимал, почему она это скрывает.

В какой-то день герцог велел “перенести зверинец” в подвал. Зверинцем оказалось несколько клеток со всякими странными пищащими и рычащими тварюшками. Некоторые были величиной с собаку, другие – не больше воробья, третьи были небольшими комочками, но начинали подрагивать и разворачивались в огромное булькающее месиво. И весь этот зверинец каждое утро было необходимо накормить, напоить и почистить.

– Эти идиоты совершенно не умеют ухаживать за такими существами. А твари стоят денег! Будешь делать, как я скажу, понял?! А не то…

С момента, как Его Светлость скинул на меня уход за зверинцем из пяти несчастных, полузаброшенных существ, заморённых голодом, недостатком воды и заваленных отходами, их число постепенно разрослось до пятнадцати!

Теперь даже загулы Его Сиятельства не спасали меня от изнурительной работы. Казалось, я вставал с утра, чтобы рухнуть без сил вечером, а утром повторить свой подвиг заново. А хуже того, после суточных работ среди писка и гвалта – мне это всё снилось. Причём смешивалось и превращалось во сне в какую-то немыслимую белиберду. Типо птенцов странноватой птички горт, за которыми я ухаживал по утрам и вечерам, которые были одеты в коричневые платья горничных и носили колбы к булькающей жиже, называемой жул-дюр и обитающей среди прочих в подвале, а та намывала колбы пенкой и булькала что-то лёгкое, вроде песенок Мойры.

Большинство зверюшек были запуганы до предела, и проблем с их уходом не было. Но пара зараз методично убегала и пыталась покинуть подвал, тыкаясь во все углы. Засранцы царапались и кусались и совершенно не хотели возвращаться в клетки. Мне было их жаль, но за каждую потерянную тварюшку герцог обещал открутить мне голову.

И вот однажды я упустил какого-то плоского, словно ремень для штанов, длинного червя. Я, как и всегда, переложил засранца в пустой террариум, чтобы почистить его собственный, и не успел закрыть крышку, как плоская пакость спружинила со дна вверх, перелетев борт стеклянной камеры. Я бросился ловить коричневое ползучее нечто, но миг – и оно просочилось между камней в стену!

Как назло, в этот миг распахнулась дверца зверинца, и на пороге появился хозяин. Быстро обежав взглядом обстановку, его глаза на долгий миг задержались на пустом террариуме. А в следующую секунду я уже летел спиной в стеклянный шкаф, где герцог хранил всякие пыточные инструменты, называвшиеся скальпелями, шприцами и другими причудливыми названиями. И если стекло почти не причинило проблем, оставив лишь порезы, то впившиеся в спину инструменты стали бедой.

Железяки прошили мою спину, воткнувшись глубоко внутрь. Оглушённый болью, я не мог ни вздохнуть, ни издать звук, ни пошевелиться. Последнее, что увидел, как искажённое бешенством лицо герцога разглаживается, превращаясь в мерзкую усмешку.

По сути, в те первые побои меня спасло беспамятство. Я провалялся без сознания до самого утра. А утром раздражённый герцог пролевитировал меня наверх и небрежно шлёпнул на пол, прямо Урусу под ноги.

– Наказать.

– Наказать? Господин, он едва живой!

– Я всё ещё зол! – рявкнул герцог. – Этот гадёныш упустил Фаргранского червя! Фаргранского червя!!! Он обошёлся мне в пятьдесят золотых! Да и где я его раздобуду ещё раз!!?

Голос взбешённой Светлости разносился по этажу, отражаясь от камня. Звук бил набатом по голове, меня мутило и нестерпимо болела спина. И очень хотелось снова провалиться в забытьё.

– Лечить можно?

– Нет! Не лечить, не кормить. Если издохнет – похороните, где всех. Всё! Я к своим пташкам, принеси туда... сам знаешь, что нужно.

– Да, Ваша Светлость, – ответил голос ошарашенного дворецкого вслед удаляющей светлости, продолжающей что-то гневно вещать.

Следующие несколько дней я почти не приходил в себя. Раны болели с каждым днём сильнее, и, кажется, я бредил, потому что по комнате то ходила мама и снова ругала меня за то, что пошёл в город, то ругался Мышь, мерзко ухмыляясь. А один раз мне и вовсе показалось, что я стою в какой-то комнате из светлого камня, а в огромные окна льётся солнечный свет. И стою я на коленях, произношу странные слова и кланяюсь в самый пол, задевая лбом прохладные камни.

Мамы, конечно, со мной не было, как и Мыша. Но когда я очнулся, со мной рядом дрыхла Мойра. Может, она меня и ругала? Хотя представить улыбчивую подругу за этим занятием я так и не смог. Покосился на девчонку, в полумраке комнаты под глазами у неё угадывались тени, волосы растрепались и тёмным полотном были раскиданы на подушке рядом. Я чуть пошевелился, и Мо тут же проснулась. Встрепенулась, посмотрела на меня сонными глазами и тут же разулыбалась. Тут же ожила и развела бурную деятельность: убрала с лица растрёпанные волосы, зажгла светильник и пару секунд таращилась на меня.

– Живой! – стиснула меня в объятиях. Я задёргался и замычал, больно было невыразимо! – Есть, пить будешь? Сейчас принесу, – и выскользнула из комнаты, не дожидаясь ответа.

Я прислушался к своим ощущениям. Тело ощущалось слабо, словно вместе с болью из него выдернули все ощущения. Ну и ладно, зато нет этой дикой агонии. Его Светлость ощущался слабо и всё ещё в крыле отдыха. Хорошо, может, и не прибьёт, когда вернётся.

Меня немного отпустило чувство тревоги, и следом накатила слабость. Вернувшаяся Мойра почти силком напоила меня и заставила съесть суп. С грустью извинилась, что не может обработать мне раны, потому что нарушение прямого указа герцога карается смертью, только и смогла их водой промыть. Глаза у девчонки были красные, словно она плакала. Её что, тоже наказали? Но сил что-то спрашивать у меня не было, и, поев, я снова вырубился.

Спустя несколько дней, когда я уже начал вставать, герцог вновь позвал меня. Дрожа от страха и слабости, я выслушал его очередное задание и, немного успокоившись, пошёл исполнять.

– А ты оказался живучим, мерзкий полукровка, – герцог брезгливо скривил губы. – Одно слово – нелюдь! – и махнул рукой, проваливай, мол.

И работа вновь закрутилась. Мытьё склянок, зверинец, уроки Ильта и вечерние тайные посиделки. И так по кругу.

Порезы заживали довольно быстро. Мойра удивилась, что нигде не было “гноя”, хотя раны даже не обработали. Девчонка пошутила, что я имею в роду кошек, ведь у тех тоже девять жизней. Хотя я всё равно заметил, что ей грустно. И от того, что со мной случилось, и ещё ей было стыдно, что она ничего не сделала, чтобы помочь.

Я гладил её по плечу в утешение и говорил: “Я в порядке” всё ещё заплетающимся языком. Герцог был страшен, я радовался и удивлялся, что в принципе эти дни был не один. И как ей смелости хватило?

Как ни странно, но никто не узнал о самовольстве Мо и её присутствии в моей комнате. Раззадоренный любопытством, я растолкал девчонку на разговор.

– Ах да, я попросила девчонок, и меня подменили. Наших, конечно, которые из рабов-полукровок, местные из города быстрее заложат.

Постепенно всё вернулось в колею. Все в замке работали, а герцог периодически раздавал указания. Мойра рассказывала последние сплетни, Фелисис подсовывала мне кульки со сладкими пирожками, а Урус только ворчал, что мне зря накупили столько дорогой одежды, раз я всё время ношу одёжку похуже и вылезаю из подвала затемно, вечно грязный, как шахтёр.

Накликал старикашка.

Глава 15. Высшее общество

Однажды утром Его Светлость позвал меня к себе и с довольной физиономией велел надеть одежду из дорого гардероба.

– И туфли не забудь, и перчатки, конечно же. Тебе же сшили перчатки?

Я поклонился в ответ, соглашаясь и принимая приказ.

– Ступай.

Натянув штаны с дыркой для хвоста, застегнул пояс, надел рубашку, жилет, кожаные сапоги, перчатки. С интересом уставился на себя в зеркало.

В обычные дни я тоже носил добротную одежду, уж не знаю, почему Урус считал её плохой. Просто была она чёрной и попроще. Рубаха и штаны, да какие-то башмаки без голенищ. Жарко в башмаках было неимоверно, и пока никто не видит, я ходил босиком. Потом меня так поймал Урус, покривил губы, но сказал только чтоб герцогу так не попадался.

А сейчас штаны были мягче и плотнее прилегали к ногам. Даже ощущения были знакомые - как в обмотке, только материал мягкий и сплошной. Рубашка была такой белой, что глаза резало. Наверное, будь я светлокож, как многие имперцы, она бы хоть смотрелась. Но тёмная загорелая кожа человека из пустыни, тёмные же волосы и мои черноватые у корня когти вообще были не к месту. Цели герцога так меня наряжать мне были непонятны, но кто я, чтобы с ним спорить? Несчастного червя упустил, и он меня чуть не прибил.

Одевшись, вернулся в кабинет герцога. Его Светлость навёл в кабинете беспорядок. По столу раскидал свитки, некоторые упали на пол и укатились к шкафам. Был он чисто выбрит и тоже одет во что-то дорогущее. Я покопался в голове, вспоминая уроки Ильта. Кажется, это называется фрак и брюки. И был этот фрак весь в блестящих вензелях, а на рукавах искрились синие камни, а под воротником виднелось пышное жабо.

– Готов? Фу, какой ужас. И кто так одевается? Заправь рубашку в штаны... Чего копаешься, быстрее. Мне тут вечность ждать?!

Я заторопился, запихивая рубашку под пояс брюк. Следующим приказом было - расчесаться. Когда я поводил гребнем по макушке, Его Светлость велел выбросить гребень в урну, заставил меня покрутиться, поморщился и велел опустить воротник ниже.

– А то вид нелюдя без поводка приведёт высшее общество в ужас. И перчатки одень, сшили тебе? Вот, натяни. Твои ногти приводят в ужас уже даже меня.

Мы вошли в малый ритуальный зал, что был при кабинете. В нём я тоже убирался, но реже. Там чаще был грязным только пол, который я надраивал раз в 2-3 дня.

Герцог волей заставил меня встать с собой рядом, расчертил рукой пространство, прямо в воздухе возник сложный геометрический рисунок, который светился, будто состоял из тонкой раскалённой проволоки. Я во все глаза смотрел на это диво, пока не почувствовал, что слабею. Только воля Его Светлости не давала мне упасть на пол. И когда сознание почти уплыло, в пространстве перед нами возникло чёрное зеркало. Прямо в воздухе, без всяких опор!

Чёрное, словно блестящий кусок тьмы, идеально отполированный и подвешенный в пространстве!

Жизнь перестала меня покидать и, немного проморгавшись, я с открытым ртом пялился на новую магию. Но маг не дал мне насладиться моментом чуда. Силой воли герцог заставил меня сделать шаг, потом другой. Всё моё существо внутри задёргалось, не желая подходить к ЭТОМУ. Но воля Его Светлости была сильнее. Поборов моё внутреннее сопротивление, он заставил меня прикоснуться к зеркалу, а потом я провалился в него, словно в чёрную яму. И выпал из этого мира.

Лёгкие потеряли воздух, уши заложило как ватой. Что внизу, что вверху - кругом было темно, беззвучно, безветренно. Я не ощущал пола, не ощущал запаха. Даже вдохнуть не мог! В сознание заползла паника, но, словно волна, набежавшая на берег, столкнулась с герцогской волей и откатила назад.

Я сделал шаг и вынырнул. Следом за мной из зеркала вышел герцог.

После абсолютной тьмы перехода яркое солнце будто выжигало глаза. Но я, щурясь, таращился и крутил головой. Зелёные листья были всюду. Яркие и сочные их прерывали только пышные цветы и дорожки из желтоватого камня. И всё это великолепие цвета подсвечивали искрящиеся лучи солнца, проникающие через листву. Отовсюду лились какие-то звуки, вроде бы это птицы. Но таких трелей я раньше не слышал даже в замке. Где-то шумела вода, пахло сыростью и сладостью, опьяняя сознание.

Наверное, так и выглядит сад, о котором говорил Ильт.

Позади, словно лопнувший пузырь, что-то хлопнуло, а стоило обернуться - и зеркала уже не было. Но как?! Как мы тут оказались?! Это что, магия всё делает?! Такое возможно?!

Я вспомнил глупые байки в Ленгри о магах, которые заставляют воду литься с неба, хлеб появляться прямо из воздуха, а женщин делают беременными одним взглядом. Ага. И почему никто не говорил о чёрных зеркалах, за которыми открывается другое место?

Когда восторг от магии прошёл, я почувствовал слабость. Но воля герцога тащила меня вслед за её обладателем.

Ковыляя позади чёрных разлетающихся лацканов, я продолжал осматривать всё вокруг. Мой мозг всё ещё был в ступоре, пытаясь переварить происходящее. Веселья добавляло тошнотно-ватное состояние во всём теле и кружащаяся голова. Чёртов герцог! Я ещё не отошёл от болезни после злосчастного шкафа с инструментами! Не знаю, много ли на свете Фаргранских червей, но отныне они стали моими личными врагами.

А вокруг зелень стала ниже. Деревья теперь шли дальше от тропинки, вдоль дорожки тянулись невысокие кустики, а сама дорожка расширилась, превратившись в мостовую, выложенную камнями разных цветов. Мозаика - вспомнил я. Или так называлось то, что было только на стенах? Уже и не помню, на благо, вряд ли меня кто-то спросит об этом. Я поёжился, здесь было значительно прохладнее, и мой непривычный к холоду нос пору раз хлюпнул, а по спине побежал табун мурашек.

И резко деревья закончились. Мы вышли в широкое поле с множеством странных кустиков всех форм и размеров, полянок цветов и продолжением мозаичных дорожек между ними. А за полем - высился огромный дом!

Не замок, но он был слишком большим, чтобы считаться обычным домом. “Благородные лорды также могут посещать поместья друг друга. Это как большой дорогой дом. Узнаешь, если в нём окон больше шести.” - Опять всплыл голос Ильта. Больше шести. Ага. Да тут их с двух сторон только на одном этаже по шесть, а ещё в центральной части штуки четыре, и всё это в два этажа.

Обогнув очередные причудливые заросли, я увидел странную штуку. Девушка, но каменная! Она стояла на возвышении, а вокруг неё плясали смешные каменные рыбки, из ртов которых била вода. Прямо вверх! Как странно, это тоже магия? Ильт мне про такое не говорил.

Вода лилась прямо в огромную чашу, которая окружала каменную девушку со всех сторон. Мы обогнули это диво по кругу и двинулись к поместью, а я продолжал выворачивать голову, пытаясь разглядеть девушку с другой стороны.

Но моё воодушевлённое созерцание прервал чей-то крик. Напрягшись всем телом, приняв крик за сигнал тревоги, я обернулся на голос. И встретился глазами с какой-то женщиной. Она была одета в лохматую пышную одежду с множеством торчащих цветочков на юбках. Юбки смешно топорщились колоколом и покачивались вслед за её движениями.

– О боже, что это?!

Вслед за ней, несколько человек на ступенях лестницы тоже обернулись. Среди них были ещё леди в пышных юбках, несколько мужчин, разодетых как герцог, и несколько женщин и мужчин в странных темно- и светло-синих балахонах с висящими почти до земли рукавами. Балахоны, впрочем, тоже были расшиты узорами. А сами обладатели дорогих одежд смотрели на меня, словно увидели пустынного ската посередь бела дня на твёрдой земле. Чего пялятся-то? Ну хвост, ну и что? Ну глаза странные. У одной вон волосы дыбом, аж на полметра вверх торчат, и ничего. На неё бы в Ленгри вообще толпа собралась!

Герцог поднял руки и ласково заговорил. Было так странно слышать от него такой слащавый голос, что я невольно покосился на него и поймал самодовольную улыбку.

– Не пугайтесь, господа и дамы. Это мой фамильяр. Так вышло, что он у меня разумный. Животные, к сожалению, не смогли выдержать моей силы.

– Он дикий?

– Кусается?

– Зачем вы его притащили?

Голоса смешались, как и взгляды. Какие-то были напуганно-злыми, другие - любопытными. От сгущающегося напряжения я невольно дёргал хвостом, чем больше привлекал их внимание и распалял их реакцию. Сделав шаг назад, я хотел было спрятаться за Его Светлость, но герцог раздражённо дёрнул меня волей обратно.

И тут я понял, точнее - почувствовал, как он доволен. Ему нравилось это всеобщее внимание. На шум из дома вышло несколько людей, столь же богато одетых. А стражники, стоявшие по углам от дома, немного приблизились и положили руки на клинки. И что, ему это нравится?! А если нас растерзают?! Зачем он вообще меня взял?!

Но мои собственные мысли и чувства заглушали чувства герцога. Я даже поймал себя на том, что мои губы чуть растянулись в улыбке. Довольство чёртового Сиятельства меня просто затапливало.

“Какой я произвёл фурор” – Промелькнула на грани сознания мысль. НЕ МОЯ МЫСЛЬ!

Мне стало тошно. Его чувства лишали меня моих собственных, а теперь я слышу и его мысли? Он просто меня поглощает! Мерзкий, ублюдочный гад! Но это говорит моя голова, а чувства твердят: “Хорошо! Смотрите! Поражайтесь! Бойтесь!”. Какое мерзкое состояние, его эмоции облепили меня и растеклись удушливой патокой, лишая собственного сознания.

Его Светлость поднялся по ступеням. Люди отпрянули в стороны, но в то же время, обежав лица взглядом, я заметил, как они тянутся ко мне. Любопытство, страх, отвращение, я будоражил их. Только люди в балахонах смотрели лишь на герцога, с раздражением. Я их нисколько не занимал.

– Что ж, раз это фамильяр, то он, несомненно, полностью подчиняется воле лорда Хореса. – Заговорила женщина в голубом балахоне. Её губы были скривлены в отвращении, хотя и непонятно - ко мне, или к герцогу. Похоже, к обоим.

Герцог лучезарно улыбнулся, тряхнул золотыми локонами и ловко поклонился, и тут же его воля обрушилась на меня как молот, я почти забыл, как дышать. Всё, что мог, повторить за ним его движения, в точности, секунда в секунду. А разряженная публика вокруг зааплодировала. Послышались возгласы, восхищённые реплики, всё пришло в движение. А воля Его Светлости преодолела лёгкое сопротивление моего голоса разума и заставила пойти к толпе. Толпа возбуждённо отпрянула в стороны. Моя рука протянулась, и я мысленно с ней попрощался. Но неожиданно люди стали протягивать свои руки, но не касались. Я шёл по кругу вдоль взбудораженных людей, похожих на кремовые кексики, а они кто отдёргивал свои руки, а кто – протягивал.

Одна осмелевшая дама протянула руку и коснулась хвоста, и её восторженный “Ой!” резко заткнулся от моего шипения. Мгновение - и я шёл дальше. Кажется, герцог не поспел за инстинктом, но довольно быстро поборол мою реакцию и потащил по кругу. Но, судя по волне довольства, его это только порадовало. Толпа взбудоражилась ещё больше, моё шипение добавило в ситуацию, так сказать, больше перца. Хотя я уже не был уверен, моя ли то мысль?

После моего обхода толпе потребовалось ещё немного времени, чтобы успокоиться. Потом все потянулись в здание, попеременно задавая герцогу вопросы и косясь на меня. Вопросы были глупыми: “Какая погода сейчас на юге?”, “Тяжело ли управлять разумным фамильяром?”, “А чем вы, Ваше Сиятельство, ухаживаете за волосами?”, “Что же вы такой видный, а ещё не женаты?”, “А что ваш фамильяр ест?” и т.д.

Герцог просто таял от внимания. И хоть его эмоции всё ещё затапливали меня, оставляя какой-то склизкий остаток внутри, я уже не чувствовал контроль его воли. Оглушённый голосами, и какой-то фоновой мелодией, ярким светом, от которого слезились глаза, блестящими нарядами, украшениями, душными яркими ароматами еды, цветов и человеческого пота, я пытался найти угол потемнее. Но в этой адской обители всё было на обозрении.

Не зная, куда деть глаза, я метался между чьих-то пушистых юбок, зелено-полосатыми стенами, мебели из красного дерева и столов. Уголком глаза зацепил странную группу людей. Наверное, это и есть музыканты, под описания Ильта подходят. Они и создавали этот мелодичный звук на фоне, добавляя в какофонию звуков зала аккордную ноту. Ильт как-то пытался объяснить мне, что такое ноты, струны, и как оно всё взаимосвязано, но быстро сдался и заставил просто заучить несколько часто употребляемых фраз и понятий.

Может быть, всё бы и получилось, если б я ему что-то отвечал, или хотя бы говорил, что именно непонятно. Но я ужасно боялся говорить с кем-то кроме Мойры. Нет уж, обойдусь без знания, чем отличается скрипка от скрипичного ключа, и почему этот ключ рисуется и ничего не отпирает.

Зал был огромным, людей было много, но не так чтобы битком. И всё же, казалось, он ими кишел. Возможно, такое ощущение было из-за огромных пышных юбок дам, которые из-за моего небольшого роста занимали большую часть обзора, а может потому, что они все перемещались, говорили, шуршали, смеялись и стучали посудой. Звон бокалов сливался с женским смехом и мягкими мужскими голосами.

Я растерялся. Куда мне идти? Или стоять тут? Что делать? Хватка воли герцога ослабла, по ощущениям он вообще про меня забыл.

Поначалу манил запах еды, я даже тихонько подошёл к столам, пока герцог был занят людьми и расплывался в удовольствии от их внимания. Но на столах оказалось что-то не то. Какие-то странные кексики из кругленьких янтарных горошин, белой пасты и теста. Янтарные кубики с застывшими в них чёрными пятнышками. Я пригляделся и с ужасом отпрянул. Внутри были муравьи!

– Попробуйте этих моллюсков. Их привезли из самого Фой-те-Муина, с чистейших берегов! – Важный господин взял какую-то округлую штуку, просунул в щёлочку между половинками ножик, с щелчком раскрыл её и протянул румяной даме. Внутри было что-то белёсое, похожее на сопли. Я сжал зубы, чтобы не вывернуть желудок, и отошёл.

Между столами и гостями сновали учтивые слуги, разнося еду и напитки. Одеты они были похожим на меня образом, разве что у рубашек их было жабо, а у некоторых какая-то пелеринка торчала ещё из-под рукавов фраков.

Неудобная одежда, неаппетитная странная еда, смесь звуков музыки и шума, муть из приятных запахов и отвратительных. В этом месте мне не нравилось. Мой хвост нервно дёргался, а самому мне хотелось убежать и спрятаться. Словно почувствовав моё желание улизнуть, воля герцога потащила меня к камину.

Сам её обладатель развалился в кресле, покрытом яркой вычурной драпировкой. Герцог держал в руках бокал белого вина с пузырьками и перегибался через подлокотник к даме напротив. Дама млела от внимания, растягивая неестественно яркие губы в улыбке. Из высокой причёски, похожей на войлочную кучу с перьями и драгоценностями, на висок выкатилась капелька пота и поползла вниз, к подбородку дамы. За капелькой потянулся белый след, размывая какую-то муку.

– Нелюдь способен. Хотя мне бы, конечно, хотелось, чтобы он был сильнее. Хоть он и выжил после контракта, но всё же его резерва мне мало. Я велел Кильместру учить его медитировать.

– О, Ваша Светлость, вы так сильны! Я впервые в жизни встречаю человека, способного построить портал в любое место просто по желанию. Сама я прибыла в поместье ещё вчера, и тут уже были почти все приглашённые на празднество. Признаться, мы переживали, что Вас нет! А вы так просто – раз и прибыли к самому началу. Это поразительно! Просто поразительно, Ваша Светлость!

Его Светлость плыл от восторга. Дамы облепили диванчик и кресла поблизости, внимая разговорам дамы с войлочной причёской и герцога. Меня они тоже заметили и вновь стали разглядывать: для этого он меня и подтащил.

– Как же мне надоел этот индюк. - Уловил я злобный шёпот. Чуть повернув голову, я заметил в углу тех самых женщин и мужчин в синих балахонах. Говорили они тихо, но мой слух, как я стал замечать, был немного лучше, чем у людей. В Ленгри среди полукровок я не так сильно это замечал, полузвериная кровь там многих делала сильнее людей. - А эти курицы и верят. Каждый маг в этом зале знает, что будь у герцога большая сила, нелюдь бы однозначно помер.

– Тише, Фалайта. Маги всё прекрасно знают, Хорес не первый раз устраивает шоу. Ему слишком нравится женское общество, пусть его.

– Но это же враньё! Только необразованные понакрашенные тупицы верят этой чепухе! И ведь весь его резерв ему обеспечили мы...

– Ти-ше. Фал, мы на приёме. И хотя мы тут по делу, тебе должно быть абсолютно всё равно, каков герцог, а что он делает и говорит - тем более. Он исполняет свою роль, и этого довольно. Идём, выпьем, и ты успокоишься.

Балахонистая компания тихо влилась в общий поток. Я разочарованно проследил за синими мантиями до столов, отсюда мне было их не услышать, а воля герцога всё ещё не отпускала. Минут через двадцать, утолив любопытство дам моей персоной, Его Светлость меня отпустил.

Я уж было обрадовался, что люди стали отходить от меня, уже насладившись видом моей персоны под завязку, когда ко мне пристали дети. Четверо мальчишек в таких же многослойных одеждах, как и их родители, и две девочки в светлых платьях, окружили меня и с интересом разглядывали, перешёптываясь друг с другом.

Сперва моё шипение на дёрнутый хвост заставило их с хохотом и визгом разбежаться. Но вскоре заразы сообразили, что я только шиплю, но не кусаюсь. Ильт мне хорошо объяснил, что за агрессивное поведение герцог может и наказать. Дети дёргали меня за хвост и со смехом отбегали, когда я оборачивался. Я понимал, что играют, но быть тем, кого дёргают за нежную конечность, мне было обидно и хотелось кусаться, пинаться, или хотя бы убежать.

На движение и визги стали оборачиваться взрослые. Но вместо того, чтобы унять своих разыгравшихся чад, они только открывали в изумлении рты и пялились. Вот же крокодилы раскрашенные!

Щипки за хвост стали чаще. К шестёрке благородных засранцев присоединились ещё четверо. Найдя глазами выход, я стал пятиться в его сторону, толпа невольно расходилась, пропуская меня и детей. Когда до выхода осталось совсем немного, я в очередной раз клацнул зубами возле девчоночьей ладошки и ломанулся в двери.

Искусственный парк уже погрузился в полумрак. Вокруг горели уличные огни, а внезапная свежесть прохладного воздуха вскружила мне голову. Стражники невольно потянулись к оружию, завидев меня. Но я уже не обращал внимания, только бежал по дорожкам между зелёных причудливых кустиков. В первые мгновения за спиной был топот, но потом он стих.

Я обернулся и застал благородных отпрысков на крыльце дома, в который почтенные лорды и леди их снова загоняли. Отсюда мне были хорошо слышны мелодичные голоса, но прислушиваться к этим речам не хотелось, а хотелось бежать дальше и спрятаться в деревьях, что росли в отдалении.

Так я и сделал. Я бродил в темноте, давая глазам к ней привыкнуть, и наслаждался тишиной и свежестью. В животе урчало, но я точно не смог бы съесть что-то из тех блюд. Да и вообще не был уверен, что мне это позволено. Этот мир был целиком не моим, слишком далёким. Он пялился на меня и забавлялся моей дикостью, оставаясь невероятно странным и помпезным.

Я не понимал некоторых вещей, о которых читала мне Мойра. Не понимал, почему принцесса пожелала уйти из замка своего отца и найти свою судьбу, почему солдаты оставляли службу и становились пиратами, почему в этом странном мире, в котором вдоволь еды, воды и тканей столько бездомных умирающих от голода людей?

Пока мы гуляли в городе с Мойрой, я видел нищих, лежащих прямо на камнях. И в моей голове никак не могло уложиться, почему в моём шкафу столько разных костюмов, а люди на улице едва прикрыты тряпками?

В Ленгри всегда всего было мало. Даже у банд было только необходимое. Оружие, еда, вода, одежда - они не хранили этого в избытке. Да, они, бывало, ели фрукты и мясо. Могли и одеться в настоящую одежду из хорошей ткани, носили кожаную обувь, их женщины носили платья. Но платья имели ткань в один слой, как и одежда мужчин. Еды было достаточно, но не с избытком. Я ни разу не видел, чтобы еду выбрасывали, как происходило в замке Хорес. И уж тем более никто не ел странные сопли из раковин!

Моя голова пухла от происходящего, от непонимания правил этого мира, от его безумия. И я бродил между деревьев, стянув перчатки, касался шероховатых стволов и кожистых листьев. Трогал тонкие прожилки и вдыхал аромат цветов. Под ногами хрустели веточки и шелестели опавшие листья. Ветер тихонько трепал кроны и от тихой музыки леса у меня бежали мурашки по спине.

– Что, тоже сбежал?

Спружинив, как тетива, я резко обернулся. В нескольких метрах от меня в стороне от тропинки, освещенной фонарем, стояла девушка. Темные волосы делали её лицо еще более белым, а из-за светлого платья с подолом до земли она и вовсе была похожа на призрака.

– Будешь пирожок?

Девчонка поманила меня сдобной булкой, в свежем воздухе парка к запаху цветов примешался запах свежего теста и фруктов. Рот мгновенно наполнился слюной, а живот снова заурчал. Я дернул хвостом и сделал шаг к ней, девчонка вздрогнула. Теперь в её больших темных глазах читался страх. Видимо, пока я был в тени, она не видела ни нечеловечьих глаз, ни хвоста. Она оглядела меня и медленно выдохнула, а я сделал шаг назад, вновь скрываясь в темноте.

– Нет, стой! Я просто... не поняла что это ты. – Девчонка натянуто улыбнулась и протянула булочку еще дальше. – Вот возьми. Твой живот слышно, наверное, с другого конца парка. Съешь это.

Ей всё ещё было страшно. Возможно, поняв кто в тени, она бы не стала меня окликать с самого начала. Но воспитание и привитые манеры, а может, просто совесть заставляла её делать что-то хорошее, казаться лучше, чем предполагала её природа. Я медленно подошел, давая ей возможность отступить, если она испугается, и так же медленно взял булочку, стараясь не касаться белой нежной кисти.

Девушка была старше меня. Лет 14, может - 13. Она сглотнула и огромными глазами таращилась на мои руки, я только сейчас вспомнил про перчатки, которые запихнул в карман брюк. Ну да, поздняк метаться, мои когти она уже разглядела.

Я низко поклонился девушке, вильнул хвостом и потопал прочь.

-Эй! Погоди! А как тебя зовут? Эй!

Она за мной не поспела. Говорить я с ней не хотел, даже если б смог. Мы были из разных миров, тень непонимания и шока от встречи чувствовалась почти физически. И я просто сбежал. Моя излюбленная тактика, которой я не стыжусь даже после героических эпосов, прочитанных мне Мойрой.

Глава 16. Ритуал

Когда в небо поднялась луна, я вновь ощутил волю герцога.

В поместье людей уже было куда меньше. Ни доставучих детей, ни большинства гостей уже не было, в зале остались лишь балахонистая компания, герцог, и человек двадцать пять из разряженного благородия.

Пройдя через зал быстрым шагом, я заметил множество небольших зверей, которые жались к людям. Кошки, собаки, совы, кого только не было. Возле одной дамы парило нечто полупрозрачное. В другой части я увидел пушистый комок с глазками-бусинами. Интересно, это обычные звери, или магические, как в книжках? Рядом с дамой, что имела весьма чопорный вид, порхала над плечом феечка, как у герцога в зверинце, только весьма бледная по сравнению с этой.

– Что ж, ваш своевольный фамильяр тут, Ваша Светлость. Может быть, тогда начнём?

– Да, жрица, разумеется. – Высокомерно откликнулся герцог. – А где наш несравненный барон? Ведь он обычно проводит церемонию.

– Сегодня он занят, прислал лишь свой Дар.

– Но кто тогда проведёт церемонию?

– Сегодняшняя должна проводиться мужчиной. Не желаете сыграть главную роль, Ваша Светлость?

– Что, я?! Это... весьма неожиданно. – Герцог постарался сделать лицо растерянным, но я чувствовал его восторг и какую-то детскую радость. Он очень хотел провести церемонию. Разве что кипятком не писал. – Хотя я вроде бы знаю все части. Думаю, мне удастся сделать всё как надо.

– Что ж, тогда действуйте. Лорд Клейн, Вы не возражаете? В конце концов, это Ваш дом. – Жрица была сама невозмутимость. Но я всё равно поймал мгновение с чуть опущенными уголками её губ, она презирала герцога. Как и лорда Клейна.

– Д-да-да, конечно. – Заикнулся лорд. Он держал в своих ладонях руки бледноватой леди, видимо – жены. Я невольно заметил сходство между ней и девочкой, которую встретил в саду. – Приступайте.

– Что ж, тогда прошу всех вниз. – Герцог развёл руками, словно конферансье и сам устремился к тёмному проходу в углу. Я юркнул вслед за ним на винтовую лестницу.

– Сегодня мы в малом составе. Не разгневает ли это бога? – Неуверенным голосом спросил лорд Клейн.

– Что Вы, граф. Это лишь полумесячный ритуал. Он не основной. Да и Дар будет небольшим, нас вполне хватит.

Мы спустились в небольшой холл, задняя стена которого наверху оканчивалась проёмами для циркуляции воздуха. По ту сторону стены явно было светло.

Лорд Клейн вышел вперёд. Он был уже без жены, оставив леди наверху.

– Я всё подготовил, господа, дамы. – Граф стал непослушными руками отпирать двойные двери зала. – И Дар уже внутри.

Один из раздосадованных балахонщиков, забрал у графа ключи и отпер двери сам.

– Благодарю, епископ. Что-то меня руки не слушаются, наверное, перепил. – Он улыбнулся так искренне, даже чересчур искренне для этого тёмного мрачного места, что я ему не поверил. Да и вид у него был совершенно трезвым.

– Ничего, лорд Клейн, бывает. – Сказал епископ, уже бесцеремонно отодвигая графа в сторону и входя в зал.

Подчиняясь воле Его Светлости, как и другие фамильяры по воле их магов, я расположился возле стены с вратами. На каменном полу валялись подстилки и подушечки. Звери, птицы и странные создания, которым я не знал названий, стали рассаживаться на них. Феечка грустно вспорхнула на подушечку. Я хотел было с ней заговорить, но тут увидел лавку. Прямо над ней была вентиляционная решётка из центрального зала. Согнав с лавки недовольного орла, который попытался меня тяпнуть за руку (пришлось на него зашипеть), я залез наверх.

За стенами было какое-то оживление, перешёптывание, шарканье, и что-то таскали. Приказов от Его Светлости мне не поступало. Только захлёстывающее воодушевление и предвкушение. Отсюда чувствовался запах дыма и страха. Встав на цыпочки, я подтянулся. Животные остались равнодушны к моим манипуляциям, а вот феечка сперва в ужасе смотрела на меня, а потом подлетела к самому лицу. Я даже чуть не упал от неожиданности.

– Что ты творишь, идиот! А ну, слезай! Слезай, тебе говорю!

Я на неё зашипел, оскалив клыки и подрагивая хвостом для убедительности.

– Тебе не надо это видеть. – Замотала она маленькой головкой. Стрекозиные крылышки без остановки трепетали, создавая лёгкий ветерок. Феечка была бледна, протянув маленькую ручку, она попыталась отвернуть мою голову от решётки, но я легко повернул лицо обратно, почти не почувствовав сопротивления.

За решёткой были всё те же самые гости графа Клейна и он сам. Сейчас каждый одел чёрный балахон, некоторые уже накинули капюшоны и одели жуткие железные маски. А в центре огромного зала в круге...

Теперь поплохело и мне. На каменном холодном полу сидели люди, голые люди! В зале вместо магических светильников горели свечи, и их неяркий переменчивый свет выхватывал из полумрака кусочки молочно-белой кожи. Все их срамные места были неприкрыты, но, казалось, они этого не замечают, как и холода от камня. Они смотрели бессмысленными взглядами по сторонам, слабо представляя, где находятся.

Вроде бы ничего не происходило, никто никого не убивал. Но от разворачивающегося начала действа мои кишки начали завязываться узлом. Я хотел, очень хотел отвернуться, спуститься и не смотреть туда. А ещё лучше – забыть увиденную картинку. Но я, как осел, стоял и пялился на голых людей. С запозданием я понял, что это не люди. Полукровки. У них были нечеловечьи уши, или руки, или ноги. У некоторых было чуть больше волос, чем положено. Была девушка с жабрами и зеленоватыми волосами. Какой-то юноша пошевелился, на миг будто бы пришёл в себя, осмысленно обвёл глазами помещение.

– Нет... Нет! Пожалуйста! Пожалуйста! Отпустите! – Он вскочил и заплетающимися ногами побежал к двери. По залу разнёсся цокот, вместо ног у него были копытца. Длинные уши, что до этого висели, смешиваясь с длинными нечёсаными космами, сейчас топорщились, как у напуганного зайца.

Сэр Хоффпан что-то недовольно гаркнул, и ушастый парень запнулся на полушаге и рухнул. Леди Фалайта поморщилась, пробормотала пару слов. В воздухе вспыхнул круг со схемой и символами, парня вздёрнуло в воздух и отволокло обратно, на прежнее место. Там ещё один балахонистый гость заставил парня выпить что-то, ушастый глотал жидкость, снова бессмысленным взором глядя в пустоту. По лицу у него текла кровь из разбитого носа.

– Что ж, приступаем. – Возвестил герцог и создал огромную руну, покрывшую весь зал. Тут же все звуки, что доносились изнутри, пропали. Теперь я слышал только редкий шорох от фамильяров вокруг себя.

Посаженные кругом полукровки воздели руки. Тут же к ним подлетели обожжённые колья, скреплённые крест-накрест, а толстые канаты обмотали запястья, надёжно закрепив руки на перекрестии. Сами колья вошли в незамеченные мною ранее пазы в полу. По всему было видно, что круг из пазов заполнен лишь на треть. Видимо, полноценный обряд требовал втрое больше полукровок. В центре, перед кругом обнажённых, находилась большая золотистая чаша, казавшаяся невероятно старой. Я отгонял мысли с предположениями, для чего она там может быть, и просто наблюдал, как маги погасили большую часть свечей. Теперь разглядеть что-либо было ещё труднее.

Люди в чёрных балахонах опустились перед обнажёнными - каждый перед своим. Один в балахоне вышел в центр, и по фигуре и движениям я узнал герцога. Я не слышал происходящего, но чётко увидел, как картина изменилась. Полукровки стали шевелиться, увидел тёмное пятно открытого рта в крике, молочные всполохи обнажённой кожи дёргались и извивались, пытаясь выпутаться из верёвок. Им вернули сознание, и весь ужас происходящего накрыл бедняг с головой. Кто-то содрогался от плача, кто-то сжался в комок. Они подтягивали к телу связанные ноги, пытались отползти подальше, и все постоянно двигались.

Горло мне перехватило, я просто забыл, как дышать. Очень хотел убежать и спрятаться, но не мог отвести глаз. А убежать не дала бы воля герцога. Герцог тем временем воздел руки, по помещению разбежалась руна заклинания, вслед за ней свечи вспыхнули, словно в них плеснули масла. А я почувствовал, как становлюсь ватным. Не от страха. От бессилия. Из меня снова выпивали жизнь.

Я едва успел слезть с лавок, когда свет померк и наступила тягучая бесконечная темнота.

– Вставай, червяк. Некогда мне возиться с тобой. – Слова герцог сопроводил пинком в живот. Меня тошнило и ломило голову. И его пинок вовсе не способствовал тому, чтобы я встал. - Я сказал, вставай.

Я застонал, когда сапог Его Светлости снова пробил мне живот под рёбрами. Я разлепил глаза. Коридор между центральной залой и стенами подвала был пуст. Только герцог в ярости сверкал на меня глазами. От вечерней сладостной улыбки не осталось и следа. Его Светлость был бледен, а светлые локоны приклеились к вспотевшему лбу и щекам.

Воля мага тащила меня на ноги, но сил не было. Скорее из страха, что он меня вновь изобьёт до полусмерти, я задёргал конечностями и встал на четвереньки. Живот от пинков сворачивало. Если б не голодный ужин, состоявший из одного лишь пирожка, меня бы вывернуло.

Рассерженный господин резко развернулся, взмахнув полами фрака, и устремился прочь из подвала. Я, словно оленёнок, на дрожащих ногах встал и поковылял за ним. Колени подгибались, а голова гудела.

Почти не соображая, я вышел за ним из подвала, затем - на улицу и потопал по каменным дорожкам в дальнюю часть парка. И только когда маг остановился на пустом пятачке, до меня дошло, что он собирается сделать.

Наверное, только привычка к немоте не позволила мне начать умолять его не строить портал. Он же убьёт меня. Я едва стоял на ногах, а утренняя и вечерняя подпитка герцоговой магии мотала меня, заставляя колени подгибаться. Он меня просто выпьет. Досуха. Ублюдок.

Увидев моё лицо, герцог догадался, о чём я думаю. Но только усмехнулся и поднял руку с раскрытой вперёд ладонью.

– Поделом. – Шепнул Его Светлость, а следом раскрылся портал.

И тут я понял, что это конец. Я умираю.

Когда я начал сползать в беспамятство, картинка в глазах мигнула. Вместо мерзкой герцогской физиономии я увидел снова мраморный пол. Свечи, тихо мигающие перед картинами с людьми. А в центре помещения на постаменте была статуя. К большому кресту был привязан человек, прямо как те, в подвале. Только был каменным и странным. На его лице была улыбка, какая-то слишком счастливая. Как лица тех, кто принимал пустынный порошок – Куллит, продукт паука Кулли.

А я... был и вовсе не я.

Глава 17. Нина

Меня зовут Нина, мне девять. Я живу в монастыре Святой Мёрси. Помимо меня, здесь почти две тысячи послушниц. И каждая из нас строго следует правилам храма, уважает наставниц, поклоняется Богу. Хотя было какое-то подспудное чувство, что не могут в самом деле быть столь послушными маленькие дети. Ведь даже груднички почти никогда не плакали в монастыре.

Но речь не об этом.

Полгода назад мне приснился кошмар. Обычно мне всякая ерунда снится: мойка посуды, или стирка. Приятного мало, от той же стирки в горной речке руки ломит так, что полночи уснуть потом не можешь. Но то, что мне снилось, не входило ни в какое сравнение.

Снилось мне, что бегу. Но не в храме, а в каком-то уж совсем незнакомом месте. Вокруг - красноватые бока домов, хотя на дома-то и непохожи. Глиняные полусферы с зияющими дырками вместо дверей. Улица просторная, хотя и не широкая как площадь. И по всей улице - тела.

Я не сразу поняла, что это тела. Как бывает во сне, половина окружающего мира смазана. И только когда остановилась, чтобы перевести дыхание, я заметила детали. Чёрно-бурые пятна возле бездыханных силуэтов на песке, какие-то тряпки, разбитая посуда.

Я не задерживаюсь бегу дальше. Надо бежать, очень надо. Там меня ждут! Мерзкие запахи, душно! Моим лёгким горячо от раскалённого воздуха, а от дыма слезятся глаза. Но я бегу. Постоянный фоновый шум и лязг разорвал женский крик и плач ребёнка. А в следующую секунду оба крика смолкли.

Словно ледяная вода, меня пробрал ужас осознания. Кричащих убили. Просто убили, ни за что. У них даже не было шанса защититься.

И с этой мыслью я проснулась.

И потом забыла. И ужас, что охватил меня, и картинки жутких сцен, и мокрую от пота постель. За тяжёлой работой в монастыре можно всё забыть. Девочки жаловались, что за 10 лет забывали лица родных, а некоторые вышивали на одежде настоящее имя, чтобы не забыть и его.

К тому же раз в месяц каждая проходила обряд причащения. Но хоть мне и девять, но даже я понимаю, что с ним что-то не так. В конце месяца я всегда хочу погулять, побегать, собирать цветы. Часами таращусь на высокую каменную стену, мечтая увидеть мир. Даже иногда вспоминаю какую-то пожилую леди, чьего имени не знаю. Может, она моя бабушка?

Но стоит войти в купель, и мне становится всё равно. Что солнце, что тучи, есть ли мир за стенами, и красиво ли соединить васильки с анютиными глазками? Всё одно - пустота. Словно купель выпивает саму суть твоей жизни.

Сон затерялся в этом безразличии, я его даже соседке не рассказала, хотя хотела!

Второй сон был ещё чудесатее, но не такой чёткий. В нём я летала! Под облаками, озарённая солнцем! Даже после пробуждения меня всё ещё колыхало на волнах восторга, а привычную унылость после купели как рукой сняло. Словно я очистилась!

После этого сна я ходила по монастырю и поражалась вещам, которых раньше не замечала. В монастыре было с десяток зданий разного предназначения, но монахини пользовались от силы семью. Для чего нужны те три? И никого не спросишь. За вопросы от наставниц прилетало так же лихо, как и за некачественную работу.

Сами послушницы ходили с ничего не выражающими лицами, пустыми глазами смотрели только на дорожки, да на то, что делали. Дорожки, к слову, были местами очень неудобными. Чтобы пройти к храму, приходилось огибать центральную площадь по кругу, но ни одна из девушек даже не делала и шага к зеленеющей траве в центре. Они напоминали мне призраков в голубых балахонах.

Какая-то мысль, неверие закралось в мой мозг. И почему я не замечала этого раньше? Но в конце месяца разумные догадки покинули мой мозг, потому что я снова вошла в купель.

И жизнь снова покатила чередом. В понедельник мы, младшие, работали в поле, во вторник - молились богу по несколько часов на коленях, в среду - учили языки, читали на них молитвы, в четверг снова молились, но уже напевая молитвы хором. В пятницу готовили, а в субботу убирались, стирали и приводили в целом в порядок себя и монастырь. В воскресенье с утра слушали проповедь, а потом старшие послушницы и наставницы шли в город - нести благословение народу. А мы - отдыхали. И во все дни была какая-то ещё работа: натаскать воду, убрать навоз в храмовых коровниках и свинарниках, подоить, покормить животных, начистить мешки картошки на ужин и так далее. Почему-то основную работу делали младшие послушницы, а старшие ходили проповедовать и в течение недели.

Может быть, это было несправедливым, да и не совсем разумным, потому что мелкие девчонки часто от работы болели. Старшие послушницы, впрочем, нянчили младенчиков, хотя тех было не так уж и много. А вот монахини и наставницы не работали вовсе. Но это я поняла только в тот счастливый месяц после сна с полётом, потому что после него словно проснулась. И подмечала все эти странности до самого причищения.

В остальное время я об этом даже и не думала.

Потом мне приснился третий сон, в котором я лежала в какой-то большой комнате с цветными стенами и мебелью. Первое мгновение я ошарашенно крутила головой, потому что в монастыре все стены были белыми, а мебели, кроме кроватей да шкафа, отродясь в наших кельях не было. Да и места столько в комнатах - тоже. В эту могло влезть четыре кельи! Я уж не говорю о количестве кроватей.

В неярком свете, пробивающемся через плотные шторы, из угла скользнула тень. Девушка в строгом платье с кружевным воротничком подошла к кровати и осторожно придержала меня, не давая встать.

-Не вставай, Ро, не вставай. Я принесу воды, подожди.

Девушка двинулась в противоположную сторону, к двери, я снова пошевелилась, и тут картинка стала яркой, как в жизни. Чёткие контуры предметов, цвета, даже узор на цветных стенах. И вместе с картинкой пришла боль. Я судорожно вдохнула, пытаясь протолкнуть воздух в лёгкие. Спина горела так, словно я лежала не на кровати, а на углях. Сознание уплывало, оставляя место лишь для одного чувства.

И тут я проснулась.

Какой же отвратительный сон! Разве во сне может так ощущаться боль?!

Но и этот сон забылся. Нужно всего лишь ещё раз войти в купель, и она смывает всякие осмысленные выводы, воспоминания и желания, и ты превращаешься в бревно.

До текущего момента.

Сейчас был вторник. Я стояла на коленях, на молитве, читала заученные стихи и кланялась в пол. Вокруг меня почти четыреста послушниц плотными рядами также расположились на полу и отбивали поклоны каменной статуе. Я ни о чём не думала, да и не чувствовала, наверное, ничего.

Я была в том утреннем трансе, когда делаешь что-то на автомате. Рот открывался, читая стихи, тело сгибалось в конце стиха, лоб касался холодных плит. Глаза сами собой выхватили силуэты гор, видные сквозь витраж окна.

Говорят, что эти горы вовсе и не горы. Церковь говорила, что горы воздвиг Бог, чтобы защитить эти земли. А по ту сторону гор – кромешная тьма и кишат чудовища. Их так много, что они прорываются иногда в наши земли и убивают нас, чтобы пожрать наши тела и души.

А вот местные легенды, с которыми нас знакомили, как с культурой еретиков, говорят, что горы – это хребты драконов. Что драконы однажды засыпают и, зная и ожидая этот момент, они ложатся рядом с собратьями, образовывая новую возвышенность. И потому горы называют Драконьими.

Хотя всякая нечисть и в самом деле нападает на восточные поселения, что расположены ближе к горам, и всё же. И всё же мне сказка про волшебных ящеров нравилась больше, чем прозаичные рассказы о Боге и его заботе о нас.

Я лениво перевела взгляд на статую Единого, словно спрашивая саму себя: во что я верю? И тут меня скрутило, как при несварении. Схватившись за живот одной рукой, второй упёрлась в пол, чтоб не свалиться. Ох, нет! Вот и хула за крамольные мысли!

Самый ужас, что только ближайшие послушницы остановились, а все остальные, даже слыша мой хрип, продолжали в том же темпе читать речитатив и прикладываться к камню лбом. Но всё это я заметила мельком. Между рядами уже шла наставница Аргуль, а справа меня поддержала Флота, помогая встать.

Аргуль и Флота повели меня к лекарю, но дорожки я почти не видела. Наверное, я должна была видеть темноту, но нет я, словно во сне, видела зелёные листья и траву. Повсюду в полумраке была зелень, которая отбрасывала тени от искусственных источников света. Ночь? Но ведь у нас уже утро!

Конечно, летом мы вставали очень рано. Стоило солнцу подняться, как тут же звенел колокол, и мы шли на работу или службу. Но солнце уже было на небе!

Сознание будто бы раздвоилось. В реальности я продолжала вяло переставлять ноги, но в своих глазах я была на земле среди сочной зелени трав.

Я подняла голову от земли, на меня смотрел сверху какой-то мужик со светлой блестящей шевелюрой. Я таких никогда не видела! Что происходит?! Я же ведь не сплю!

– Ещё немного, Нина. Потерпи. – Шепнула Фло, и тут я отключилась. От Фло, а не от блондинистого мужика в дорогом костюме с полосатой жилеткой.

– Ещё в сознании? – Сказал он, удивлённо взирая сверху. – Ничего себе! А ты живучий, гад.

Что происходит?!

По телу разливается боль и спазм, сердце заходится, словно пытается проломить грудь и вылететь вон. Я вся в поту и задыхаюсь.

– Иди. – С ленцой говорят мне сверху. Я поднимаю голову и смотрю по направлению указующего перста.

Чёрная дыра в никуда прямо в воздухе! Хотя нет, она переливается, словно шелковое полотно, но в полумраке это едва заметно.

– Иди, а то брошу тебя здесь. Говорят, лорд Клейн выпускает на ночь собак – побегать и поохотиться. То-то им будет ужин! – И белобрысый рассмеялся. Какой у него мерзкий смех.

Угроза собаками, непонятно настоящая или вымышленная живым сном, но всё же её стоит принять на веру. Если это сон, то ничего плохого от моих усилий не будет, а если нет – то тем более лучше пойти.

Чёрное марево портала я видела и раньше. Через портал в монастырь приходил один священник. Очень серьёзный дядечка со строгим морщинистым лицом. И, хотя нам ничего не объясняли, рассказ о портале всё равно достиг всех послушниц в монастыре. Может, из-за того, что было это перед самой купелью, а может, детское любопытство побеждало любые божьи замыслы.

На дрожащих ногах я встала на четвереньки и поползла. Сверху на меня обрушился заливистый довольный смех. Хорошо ему, ржёт гад. И тут же замерла с этой мысли? Раньше я не была никогда такой агрессивной, не злилась и не желала кому-то нехороших последствий. Откуда это?!

Меня подопнули в пятую точку, намекая на продолжение пути.

– Чем больше ты медлишь, тем больше расходуется твоих сил, нелюдь. Ползи уже в портал, не зли меня.

С трудом преодолев метр и буквально забравшись в портал, я с интересом ловила ощущения. Сквозь выкручивающую боль и нарастающую слабость я ощущала закладывающую уши тишину и пустоту. Даже вдохнуть было невозможно. Но длилось это всего несколько секунд и вот, вывалившись с другой стороны и рухнув на мягкий узорчатый ковёр, я растянулась ничком на полу.

Сверху послышалось шипение, и острый кончик сапога пнул меня в живот, заставляя перекатиться дальше.

– Если ты тут наблюёшь, собака, я тебя за кишки повешу, слышишь?! Эй! Я с тобой говорю!

Но голос становился всё дальше и дальше. Я отключалась, словно проваливалась в настоящий сон.

Глава 18. Дьяро

Очнулся я на кровати, непривычно жёсткой. Я жив? Неплохо. Хотя погодите. А где я?

Мысли были отрывистыми и холодными. Все эмоции были словно притуплены, никакой ярости на герцога, никакой жалости к себе, никаких страхов после увиденного начала ритуала.

Осторожно оглядевшись, обнаружил себя в абсолютно белой комнате на узенькой кровати. Со всех сторон меня закрывала ширма, а из-за ширмы доносились голоса. И сильно пахло какой-то химией, напоминая герцогскую лабораторию. Только та была всегда в полумраке, а это место залито светом.

– У вас есть предположения, что с ней?

– Сложно сказать. Такое я встречаю впервые. Послушницы теряют ману в молитве в строгом количестве. Она могла где-то использовать магию?

– Вряд ли. Мы не позволяем дару послушниц проявляться. Она была на службе в храме, когда это случилось.

– Странно, что заболел живот. Обычно сдавливает грудь от резкой потери резерва. А храм может передавать силу куда-то ещё?

– Он передаёт лишь молитвы. Вы думаете, руны храма повреждены, и послушницы теряют больше резерва?!

Прислушиваясь к разговору, я стал себя оглядывать на предмет ран. Помнится, герцог пару раз пнул меня в живот. Живот болит знатно, кстати. Я потрогал незнакомую шелковистую ткань. Такой одежды у меня точно нет.

Подняв голову, я с ужасом разглядывал длинное голубое покрывало, тянущееся от моей талии. Это подол! Я в платье?! Потянув на себя ткань, оголил свои ноги, на которых были какие-то тонкие белые носочки.

– Или так, или её сила в кратчайший срок куда-то испарилась. Посторонняя магия же в храме не совершалась?

– Нет конечно, сёстры бы заметили. Да и купель не позволила бы выйти нечистому из-под контроля.

– Значит, дело в молитве.

– Я передам наставницам. И когда девочка сможет вернуться к работе?

– Не раньше, чем через три дня. Эти дни пусть останется здесь, в лазарете.

– Хорошо.

Дверь скрипнула, выпуская кого-то из комнаты. Ширма шевельнулась, из-за неё выступила девушка в голубом балахоне.

– Привет, Нина. Как себя чувствуешь?

Нина? Какая ещё Нина?! Девушка подняла брови, ожидая ответа. Так. Если я Нина, то Нина ещё и говорит, раз от неё ждут ответа. Паниковать, я думаю, ещё найду время.

Разлепил пересохшие губы и выдал сип, пытаясь что-то сказать. Девушка всплеснула руками и скрылась, потом быстро вернулась со стаканом воды. Пока я пил, она присела на край кровати, взяла мою свободную руку и обхватила мягко запястье.

– Пульс немного повышен. Тебе нехорошо?

Я покачал головой.

– Живот болит? – Снова нет. – А что-нибудь болит? – И опять отрицательное качание головой. – Хорошо. Я решила оставить тебя тут. Даже если ты и в порядке, что плохого в трёх днях отдыха?

Девушка мне подмигнула, хитро улыбнувшись, забрала бокал и скрылась за ширмой.

– Обед принесут прямо сюда, идти за ним не нужно. – Донёсся её отдаляющийся голос, а следом скрипнула и хлопнула дверь.

Я, немного взволнованный происходящим, снова пялился на подол и ноги в носочках. Нехорошая догадка заставила меня потянуть подол дальше и задрать его до пупа. Да. Его нет. Для верности я провёл рукой по низу живота, затянутый в простые панталоны. Орган, что отличал меня от девочек, пропал...

Я умер и попал в девчоночье тело?! Одёрнув подол, пощупал грудь. Плоско. Видимо, я пока маленькая девочка.

Горло перехватило, и я осторожно встал с постели, чтобы добраться до кувшина с водой. И хорошо, что успел сделать только шаг. В глазах начало стремительно темнеть, тело стало ватным, и заболел живот. Чем больна эта мелкая?!

Снова, шагнув к кровати, я повалился на подушку и отключился.

Глава 19. Никого не спасти

Моё следующее пробуждение было уже в моей комнате. Узрев узорчатый потолок, я с облегчением выдохнул и стал себя ощупывать. Мои привычные руки-ноги-хвост и прочие части были на месте. Никогда бы не подумал, что обрадуюсь оказаться в своём теле и в своей привычной жизни!

Осторожно встал, прислушиваясь к ломящему телу. Ныло просто всё, будто меня сильно избили. А ещё тело мелко дрожало, и к горлу подкатывала тошнота. Я потихоньку доковылял до зеркала и потянул вверх рубашку. Синяки расплывались черноватыми всполохами на животе и правом боку. Чёртов герцог, пинал своими сапогами с металлическим носком. Я одёрнул свободную рубашку из простого льна. Предусмотрительный дворецкий заказал мне несколько комплектов простой одежды, которую было легко стирать. Хотя, полагаю, вчерашний костюм-тройка пришёл после сапог Его Светлости в негодность.

Воспоминание об Алдо тау’Хорес всколыхнуло в памяти события прошедшей ночи. Голые люди, прикованные к крестам из палок и мурашки по моей спине. Кривая улыбка высокородного ублюдка, открывающего второй портал за день, и предсмертная слабость от утекающей из тела жизни. Чужое тело и неизвестное место. Мёртвое тело Мыша на лабораторном столе.

Ужасная догадка царапнула сознание. Я медленно вышел из комнаты и подошёл к окну в коридоре. Окна выходили на небольшую площадку, где мальчишки, как и всегда пинали мяч. Я стоял и вглядывался в лица мальчишек и не узнавал их. Ни одного лица я не видел раньше. А я хорошо запомнил тех, кто чуть не избил меня, науськанные Мышом. Тогда их лица были близко. Я не знал имён, но глаза, черты лиц, цвет волос и рост остались в памяти, как и любое неприятное и яркое событие.

Не доверяя своей памяти, я спустился по задней лестнице для слуг и подошёл к ребятам. Пару минут спустя меня заметили и прервали игру.

– Хэй, привет. Ты тут давно?

Они обступили меня, любопытно разглядывая. Почти неотличимые от людей, все же у них были звериные уши, или глаза, или когти. Один был излишне волосат. Хотя лишних конечностей, как у меня, не было.

– О, смотри! У него хвост!

– Круто!

– И глаза, и когти. Вообще не человек!

– А шмотки дорогие.

– Настоящие ботинки, глянь! Их и для детей делают?!

– Меня зовут Холто, а тебя как? – Спросил тот, что постарше. Я точно видел его впервые, очевидно – он меня тоже. – Хочешь с нами поиграть?

На одно мгновение я испытал радость. Поиграть! Они – все новые, они меня не знают, им никто не успел наболтать всяких сплетен. Они новые!

Надежда и радость вспыхнули и померкли. Они все новые. Сколько они пробудут здесь? И что с ними сделает герцог? Смогу ли я играть с ними, зная, что их ждут лишь страдания и смерть? Улыбаться и пинать мяч, и не говорить ничего.

Я обвёл глазами улыбчивые лица. Играть расхотелось. Спасти, я могу их спасти? Сказать? Но если герцог узнает, что я говорю, и может что-нибудь сделать, чтобы вновь не говорил. Я огляделся и нашёл какой-то сушняк, выпавший, видимо, из связки, взял палку, склонился к земле и стал карябать в пыли буквы. С письмом у меня было скверно, ведь я ему не учился. Буквы Мойра показала и даже заставляла читать, но непослушные руки выводили их на песке пляшущими кракозябрами. Сердце стучало в ушах, если кто увидит – мне несдобровать.

Возможно, будь я старше, я даже не стал бы к ним подходить. Тем более – писать. Но мне было девять, и я просто не понимал, что очень рискую, ведь меня могут увидеть и доложить герцогу. А ещё - эти мальчишки такие же как я уличные попрошайки, нищие. И писать — читать они не умеют.

– Эй, что ты делаешь? Мы тут играем, а не рисуем. – Фыркнул кто-то из ватаги.

– Вот дурной. Пошли играть, ну его.

Я хотел написать "Бегите", но успел только "Беги", когда невидимый ошейник перетянул мне горло и я захрипел. Мальчишки прыснули в стороны, подальше.

– Что с ним?!

– Припадочный! Он болен, отойдите!

Парень постарше, склонился ко мне и заглянул в лицо. Я, продолжая дышать через силу, еле проталкивая воздух через перетянутое горло, показывал ему на слово. Потом всё же догадался отползти и привстать. Удавка ошейника ослабла, я отдышался и вернулся на лестницу. Из окна на втором этаже было видно, как ребята всё ещё толпились возле моих букв, с улыбками крутили пальцем у виска и хихикали. Только Холто всё ещё разглядывал корявое слово на песке. Почувствовав мой взгляд, он поднял голову и встретился со мной глазами. Он не смеялся, но смотрел с недоумением. Вряд ли он может читать, какой же я идиот!

Вздохнув, оторвался от подоконника и поковылял на кухню. Надо поесть. Бессилие заполонило голову, я ничего не мог. Его Светлость поставил на меня ошейник, и я его раб. Я не мог не только ослушаться, нет. Даже подумать было нельзя.

На мою радость герцог вымотался вчера тоже основательно, ушёл в крыло отдыха и, судя по спокойным бездельничающим слугам, ещё даже не проснулся. Мойры в основном крыле не было, а Фелисис, воспользовавшись отдыхом герцога, сбежала навестить семью в город.

Урус чуть не прямым текстом послал меня к чёрту, мол зачем я его тут дёргаю, когда и сам знаю, что мне делать. Так что после завтрака я спустился в подвал, где меня ждали несчастные твари в клетках.

И, казалось бы, день был совсем обычным, но одна мысль не давала мне покоя.

Убьёт. Герцог непременно меня убьёт. Однажды. Может, на своём столе в лаборатории, или на церемонии, как в том особняке. По спине бегали мурашки, то ли от холода подземелья, то ли от ужаса осознания.

Железная ручка выскользнула из дрожащих рук и звякнула о каменный пол. Магический шарик мигнул, словно откликаясь на мои эмоции. Я поднял кривые ножницы, напоминающие садовый секатор. Кажется, это рёберные ножницы. От одних таких у меня на спине остался кривой шрам, похожий на маленькую изуродованную луну.

Да, однозначно убьёт. Не хочу. Не хочу! Я хочу жить! Почему я?! Что, из-за хвоста я не заслуживаю жизни?! Почему?!

Внутри всколыхнулась злоба. Большая и мерзкая, как пустынный скат. Пусть идёт в Пустошь! Я буду жить! Обязательно буду жить!

Бросив в раковину инструмент, я сел прямо на пол, сложив ноги, устроил руки на коленях. Как там говорил мерзкий маг? Отринуть все мысли и сконцентрироваться на части тела?

Я медитировал до самого обеда, даже стал задрёмывать, но, открыв глаза, почувствовал себя бодрее. Чувства обострились, голова, занятая страхами всё утро, очистилась. Я хотел действия, я желал что-то изменить, спастись. Стать сильнее! Если ничего не сделаю, буду просто терпеть боль, пока однажды не отдам жизнь.

Покосившись на дверь лаборатории, я прищурился. Помнится, в подземелье 3 двери, а я был за двумя. И в последнюю Его Светлость заходить не велел.

Выйдя из лаборатории в основную залу подвала, я прислушался к связи фамильяра. Герцог бодрствовал, но был вялым. Вряд ли он чётко чувствует меня. Осторожно подошёл к последней двери в подвале, за которую никогда не заходил.

Интересно, придушит, или нет?

Опять же, будь я старше, я бы не рискнул так делать. Зная все возможности магии и магов, я бы вряд ли стал трепыхаться и соваться на территорию моего мага, нарушая его волю. Но я был ребёнком, и моего опыта было мало. Если герцог не стоял передо мной, страх перед ним не давил на психику, и я уже не чувствовал такой опасности.

Вдох-выдох, открываю. Комната была не заперта, и спустя мгновение я понял почему. Стоило сделать шаг внутрь, как под ногами вспыхнула печать. Яркий огонёк оторвался от моих ног и проскочил к центру руны. Побегал по символам, руна вспыхнула и... погасла.

Магом я не был, но руна тут явно для охраны. С ужасом я прислушался к связи с герцогом. Но Его Светлость лишь испытывал удовлетворение и лёгкую слабость. Не заметил, или ?..

Может, он не просто так сказал не ходить сюда? Про побег он ничего не говорил, как и про передачу секретов другим, но при попытке меня просто придушило. Нет смысла предупреждать, если я не смогу ослушаться. Значит, в комнату я мог зайти!

Руна на меня не отреагировала. Приняла за герцога? Может дело в связи фамильяра? Мы сейчас связаны так, что моя сила перетекает по его воле. Или прямо в него?!

Эх, где бы узнать?

Словно в ответ на мои мысли, шарик света осветил комнату. Я сделал пару шагов вперёд и увидел стеллажи с книгами. Здесь, я узнаю это здесь. По спине снова побежали мурашки, но уже от предвкушения и чувства, что делаю что-то недозволенное.

Страх смешался с восторгом. Если он поймёт, что я тут был, точно прибьёт.

Я с трудом разбирал буквы на толстых фолиантах. Они были с завитушками и искажены по форме. Я и обычные-то еле складывал в слова. И что делать? Вряд ли я что-то пойму, если возьму любую. А если там такие буквы по всем листам?

Стал переходить от книги к книге, пытаясь прочитать названия, пока не наткнулся на книгу потоньше с коротким названием и чёткими буквами. "Основы магии" стояли в самом низу в углу последнего шкафа. Видимо, герцог не пользовался ей уже много лет и закинул подальше, чтобы не мешалась.

Сбегав на обед в то время, когда все другие слуги уже поели, я вернулся в подвал. Помыл ещё немного инструменты для вида и вернулся в комнату с книгами. Как там её называл Ильт? Библиотека? Устроившись в углу на пушистом ковре (почему-то в кресло сесть я не решился), я стал разбирать буквы. К вечеру разобрал всего несколько страниц. Но толку не было никакого. Смысл текста ускользал, потому что я с трудом складывал слова, потом собирал их в предложения. А к концу страницы забывал начало.

К вечеру тело ныло и я ослабел. Меня морозило, как после ран от инструментов, и тёк пот. Вернувшаяся Фелисис заметила мой вид и шепнула сходить к лекарю.

– Сейчас-то герцох никак не наказывал ведь? Значит, сходи, сходи Ро. Он хоть и вредный, но болячки лечит хорошо. Сходи.

Толстушка попыталась впихнуть в меня пирожок, но я едва осилил похлёбку. Есть не хотелось. И после ужина я поплёлся к лекарю. Было немного боязно, ведь я его видел всего пару раз. Может, просто пойти в комнату и поспать? А могу я умереть от синяков?

Я не знал. Меня били и раньше, но в этот раз боль отступила, вместо неё пришла слабость. Такого раньше не было, и чем это грозило - не имел понятия. И потому всё же открыл дверь лекаря.

В небольшой комнате с множеством свечей сидел худой мужчина среднего возраста. Увидев меня на пороге, он нахмурился и недовольно кивнул на кушетку.

– Его Светлость знает, что ты здесь?

Я покачал головой. А он должен знать?

Мой ответ лекарю понравился ещё меньше, чем я сам. Он сморщился презрительно и ткнул в кушетку пальцем. Я присел на краешек и расстегнул рубашку, пока доктор бурчал что-то про то, что он уважаемый человек, учёный, а вынужден лечить челядь. Хуже того – нелюдей!

Однако морщась и, в отвращении кривя губы, он всё же потрогал мои синяки, пощупал лоб, заглянул в глаза, а потом стал лечить. Заставил выпить какую-то ужасную горечь, обмазал чем-то пахучим живот и рёбра и замотал длинной — предлинной тряпицей.

– Лечить тебя я не обязан. Вот тебе настойка - её внутрь по ложке три раза в день. А эта банка – мазь. Её намазываешь сверху. Много не трать зараз, другой не дам. Понял? Сам лечись.

А потом бесцеремонно вытолкал меня за дверь. Неприятный тип, и после встречи у меня остался осадочек в душе, и привкус во рту мерзкой настойки. Однако уже в комнате я почувствовал себя лучше. Пот стал течь сильнее, но голова уже не была чугунной, а нывший живот приятно холодило под повязками. Я даже задремал, закопавшись в пушистое одеяло, пока не пришла Мойра.

Полная жизни девчонка снова трепалась без умолку, под несмолкаемый щебет стянула явно неудобные туфли, фартук горничной и шпильки из тугой причёски. Зелёные волосы волной рассыпались по плечам. Тёмно-коричневое платье горничной ей не шло, было что-то неправильное в ней в этом платье. Она в нём была, как я сам в костюме-тройке: дико.

Я показал ей свои боевые раны, Мо высказала пару ласковых их создателю, а после водрузила на постель корзинку, пахнущую сладкими ягодами. Привычный уже тёплый вечер пирогов и сказок начался. Боль и страх отступили на задний план, словно тут, в этой большой и дорого обставленной комнате был наш собственный с Мойрой мир.

Сперва мы договорились тренировать меня читать и говорить. Не откладывая в долгий ящик, Мойра сразу и начала. Я говорил весь вечер, пока в горле не запершило, и остаток сказки подруга дочитала сама. За волшебной историей я расслабился на подушках, переваривая пироги и захватывающие приключения героев. Думать не хотелось, и сознание плавно стремилось провалиться в сон. Но у Мо были свои планы.

– Да, тут мальчик из новеньких искал кого-нибудь, кто умеет читать...

Я уже почти спал и не сразу понял, о чём речь. А потом вспомнил. И страх, и попытку предупредить, и дневные страдания над книгой.

– Это ведь ты ему написал “Беги”?

Я потупился и кивнул. Мо покачала головой.

– Не стоит тебе пытаться их предупредить. Никто от них не скрывает, что их ждут ужасы этого замка. А вот тебе за это может влететь. К тому же как они сбегут? У нас у всех тут метки рабов.

– Ме-тки?

Девушка молча расстегнула платье и отогнула до плеча ворот. На плече прямо над ключицей шёл неровный ожог в форме цветка. Вокруг цветка свернулась змея. Она была куда проще той, что выкручивала на моей шее под затылком букву Х.

– Эта метка не даст нам сбежать из города. А даже если кто-то из одарённых магией сможет ей противостоять - по метке можно найти раба на большом расстоянии. Я, правда, не знаю как далеко, но ни я, ни они сбежать не сможем. Так что не подвергай себя зря опасности, ты не сможешь им помочь. Это только разозлит герцога.

Я сник. Ничего я не могу. Ни предупредить, ни убежать, ни помочь им или себе. Я самое бесправное и бессильное существо в этом мире. И однажды герцог меня просто убьёт. И так и закончится моя никчёмная пустая жизнь. Я даже ничего не сделаю.

Внутри горькой патокой разлилась злость. Отчитавшая меня Мойра воспользовалась моей ванной (у слуг есть только баня, которую топят раз в неделю) и вскоре ушла, а обуревавшее меня чувство, что вспыхнуло днём, вновь налилось в сознание. Я крутился в постели и не мог заснуть.

Можно стать сильнее телом, изучить воинское искусство. Или стать убийцей хашином, что промышляют на юге. Их ещё называют Тенями. Говорят, они - самые страшные воины во всём мире! Вот только охотник, что приходил к нам часто домой, и которого соседи с хихиканьем называли “Муженёк”, учил меня, что нужно развивать свои сильные стороны, а слабые развивать особого смысла и нет. Или как-то так. Хотя я могу и напутать, я вообще не очень тогда понял, что он имеет в виду. Мне и было-то лет семь.

У меня слабое тело. Я мало ел и медленно рос. Зато быстро бегаю, забираюсь куда-то и прыгаю тоже неплохо благодаря хвосту. Тихо хожу. И если вспомнить сказки Мойры, то все, в ком есть резерв магии, может её использовать, т.е. я тоже могу. Но когда я смогу стать сильнее герцога? Через пять лет? А может, через десять? Я столько проживу?

Поёжившись от перспектив и так и не почувствовав блаженную сонливость, я сел в кровати и стал медитировать. Победить герцога сплошными размышлениями - мечта. Нужно действовать.

Глава 20. Магия и вассалы

Следующие дни я развил бурную деятельность. Во-первых, я вставал засветло и занимался клетками зверинца, затем - мыл оставшиеся склянки, иногда - чистил аквариумы, обновлял в них состав.

Потом, чутко прислушиваясь к ощущениям, я брал из герцогской подвальной библиотеки книгу по основам магии и утаскивал её прочитать. В лаборатории было полно смятых и выброшенных герцогом листов бумаги. Расточительное сиятельство исписывал лишь одну сторону листов и выкидывал, если записи ему не нравились. Жаль, раньше я эту бумагу тоже выбрасывал. Теперь бумага аккуратно ровнялась под прессом, а после я непослушной рукой переписывал текст из книги. Не весь, но тот, что давался тяжелее всего, или я его вовсе не понимал.

Пока переписывал текст, старался его ещё и проговаривать. Сбивался, останавливался, начинал заново. Проговаривая вслух, слова понимались лучше. Но читать, говорить и писать одновременно, притом что все три дела я делать не умел даже по отдельности, было очень трудно. Впрочем, листы тоже довольно быстро закончились.

Помучив “Основы магии” ещё немного, я стал изучать остальные книги. Хотя, как изучать - я читал названия на корешках. Даже это было непросто. Например, “Генетическая мутация млекопитающих” и “Активация спящего генома” прочитались лишь с третьего раза. Вообще, у герцога было столько всего со словом “ген”, что в какой-то момент я стал пропускать книги со знакомыми словами. Однако, поначалу скучное и бессмысленное занятие, принесло свои плоды. Я начал ориентироваться на книжных полках и даже находил знакомые слова из “Основы магии” на их корешках.

***

В нашем мире, помимо простых и доступных всем энергий (тепловой, электрической, механической и т.д.) есть ещё Мана. Мана – это преобразованная для усвоения живым организмом энергия Вселенной. В одних книгах пишется, что она находится в плоскости Астрала, другие – что это просто плавающая всюду энергия космоса. Кто-то и вовсе представляет её струнами, пронизывающими реальность.

А магия – процесс вмешательства в естественный ход вещей с помощью маны. Для запуска некоторых процессов древние маги составили рунный язык, или язык природы. С его помощью они составляют формулы – заклинания, из которых формируются окончательная конструкция воздействия – печать.

Мы произносим, рисуем или формируем жестами заклинание, наполняем силой, и в пространстве возникает печать, запускающая какой-то сложный алгоритм изменений.

Большинство заклинаний логичны и созданы путём длительных исследований. Но некоторые получены от предков и требуют не знаний, а длительных тренировок. Такой магией владеют шаманы, монахи, джинны и теневые убийцы. Например, теневой переход – это короткий портал, который боец запускает через тень. Как это работает, маги Империи Людей не знают до сих пор.

Или договор фамильяра – наиболее сложная ментальная конструкция. В ней от мага требуется не только большой резерв маны, по сравнению с фамильяром, но и большая разница в интеллектуальных возможностях. Поскольку при формировании договора меняются некоторые мыслительные процессы и связи. Чем проще мозг существа – тем легче оно переносит процесс.

Дальше “Основы магии” переходили на изучение физики мира, природных явлений и элементалей в них. И, хотя некоторые слова я не понял, а общий смысл всё ещё был для меня размыт, я продолжал продираться сквозь текст.

Пока не вернулся герцог. Его Светлость оказался завален бумагами и бесконечными приёмами и встречами, ужасно ругался и забрасывал слуг указаниями, а мне не удавалось больше спуститься в библиотеку. Вдруг он тоже чувствует где я, а ещё и делает это чётче, точно зная, в какой я комнате? За библиотеку, сдаётся мне, он розгами не ограничится.

Ко всему, по замку шастали высокородные вассалы, которые постоянно создавали неприятности. Хорошо, которые просто морщили носы при виде нелюдей, или отчитывали слуг за малейшее пятнышко или несуществующий невыполненный приказ, а были и те, кто приставал к служанкам.

Пару раз я наблюдал, как какой-нибудь богато одетый ублюдок затаскивает горничную в выделенные ему апартаменты. Мне было их жаль, но как-то вмешаться я не мог. Стоило мне сделать хоть шаг в их сторону, как удавка на шее легонько сжималась, напоминая о наказании за непокорность.

И я стал беспокоиться за Мойру. После появления вельмож она пропустила два вечера наших посиделок. Урус орал на всех при малейшем к нему приближении, дел у дворецкого было выше крыши из-за понаехавших гостей, требующих к себе особого отношения, и он был не в духе.

На третий вечер зевающая Мойра появилась в кухне, и я радостно подсел рядом. Ни грусти, ни отчаяния в её глазах, как у других служанок, я не увидел, только сонливость. А после ужина я потянул её за подол платья к лестнице. Хихикающая девушка потопала следом, не особо сопротивляясь моему намерению.

– Если б ты был постарше, уже пошли бы слухи. А так, только Солис выкатила свои шары нам вслед.

Мо не делилась с другими слугами рассказами о наших посиделках. Хоть девушка и была болтлива, но трепалась она в основном о других, а не о себе. Например, никто не знает, что она умеет читать. А про нашу дружбу и вовсе знала только Фелисис и тоже помалкивала.

– Ибо нефиг. Я у тебя тут и моюсь, и пироги точу. А они перетопчутся. – Заявляла зеленоволосая служанка, запихивая румяную булочку за щеку.

Вот и сегодня Мо затащила меня в какую-то подсобку, пропуская мимо любопытную Солис. Последняя явно пошла за нами, намереваясь подглядеть и подслушать. Пропустив служанку вперёд, мы выползли наружу и потопали обратно в кухню.

Фелисис обрадовалась нам, прикрыла дверь кухни и налила по чашке чая. Быстро покидала посуду в мойку, и, довольная компанией, налила чашечку и себе.

– Ну как ты? – Начала кухарка, кивая девушке. – Вельможи енти тебя достают?

– Не могут. – Хитро улыбнулась Мо и откусила сладкое пирожное. Для особых гостей герцог велел приготовить дорогие сладости. Хитрая кухарка готовила на деньги Его Светлости и для своих пару кусочков, да и домой таскала – побаловать семью. – Я подговорила Уруса, и он со мной согласился. В замке полно и служек-мужчин, и поносить подносы с едой и чаем не так уж и трудно, не обломаются. На нас и так работы много. В общем, я договорилась, что буду убираться ночью. Другим служанкам дворецкий тоже так разрешил, но они почему-то не воспользовались.

– Ах, ма! И почему?

– Не знаю, глупые, наверное. Флорис сказала, что не может работать ночью, тяжело. А теперь вон валяется в постели второй день, после этого мерзкого барона... как его? Гальмана Лоткола.

Фелисис схватилась за щёки и трясла головой, поддерживая грустные страсти последних дней. Девушкам она сочувствовала искренне, хотя небольшая жилка сплетницы всё же не успокаивалась и жаждала подробностей.

– Дохтор смотрел уже?

– Конечно. Немного даже шил. И знаешь что? Эти дуры всё равно работают днём! Только я и Кальма ночью трудимся. Урус, конечно, на ночь много больше работы наваливает, но я вот не хочу таких приключений. Не стоят они того. Лучше поработать.

– И правильно. – Кивнула Фелисис и откусила от пирожного, намазав нос кремом. Её, вроде как, элегантная причёска из волнистых волос, собранных в пучок на затылке, давно сломалась и теперь смешно покачивалась в такт движениям головы.

Я молча уплетал сладкое, переводя взгляд с девушки на женщину, и переваривал вместе с ужином события. Девушку мне было жаль. Но, если её предупредили и предложили работать ночью, чтобы не сталкиваться с вельможами, а она сама отказалась - толика её вины тут тоже была. Ну, я так считал. Вон Мо, глаза трёт руками от недосыпа, зато вполне здорова. Всё же подруга у меня неглупая.

– Хотя Кальма, как и я с Ро, нелюдь. Мы жили в ничейных землях и знаем, что такое опасность. Чуем её. А эти... - Мо неопределённо махнула рукой. – Глупые человеческие девицы.

– Глупые, неглупые, а Солис вон у лорда брошь дорогую выпросила. Они, знаешь, тоже себе на уме. В замок-то они не просто работать пошли, а деньжат на приданое скопить. – Скептически заметила толстушка.

– Ага. Это если повезёт и не помрёшь. А чё делать такая Солис будет, если барон ей дите сделает? Или до кровотечения внутреннего доведёт? Не, Фелисис, не тот это путь. Опасный он.

Женщины помолчали, толстушка покосилась на меня, прихлёбывающего чай.

– Будешь ещё? Пироженку-то?

Я счастливо улыбнулся и кивнул. Пироженку-то буду. Давайте.

После сытного ужина и лакомств разомлевшая Мойра еле выбралась из-за стола и потопала делать работу: менять после съехавших господ постели, прибирать комнаты. На ночных работников также перекинули часть стирки, но Мо не расстраивалась. А я за неё успокоился. Да и в целом червячок, что точил меня что-нибудь сделать и помочь служанкам, перестал дёргаться. Пусть сами разбираются, выбор-то у них есть.

По пути к лестнице, возле двери в подвал я немного притормозил. А собственно, почему бы не последовать примеру Мойры? Герцог за день уматывался на своих совещаниях и дрых довольно крепко. Ощущал я его слабо, и потому решился.

Глава 21. Учеба, пустыня

Первые две ночи прошли как на иголках. Каждую секунду я ждал, что вот-вот Его Светлость проснётся и устроит мне магическую взбучку. Даже бок, что почти прошёл от мазей и лекарства, начал снова чуточку ныть. Хотя, может, просто замёрз в прохладном подземелье?

Спал я днём, хоть и тревожно. Разумные твари в зверинце могли и сами поделить еду на части, а неразумных кормить было нужно дважды в день - утром и вечером. Так что я вполне мог это сделать. Но первые дни всё же было тяжело.

А на четвертую — пятую ночь я даже втянулся. Пару раз меня вызывал Его Светлость, выполняя магическую хрень и вытягивая для неё из меня силы. После сеансов мне было паршиво, но ближе к полуночи я немного приходил в себя. Через Мойру я попросил оставлять мне еду, и ночью мы втроём с Кальмой подогревали себе заначенные порции.

Кальма, темнокожая южанка с примечательной яркой внешностью, отнеслась к моему появлению на ночных обедах напряжённо. Мойра, как верный друг, как могла, разбавляла ситуацию, но, похоже, южанке я не нравился. Впрочем, благодаря этому она держалась от меня подальше, уходила с перерыва раньше и не знала, куда я хожу по ночам.

Я даже на радостях решил, что буду так делать всегда: днём спать, отвечать на вызов герцога, а ночью работать и лазить в библиотеку. Но всё когда-нибудь кончается.

Как я потом узнал, поток высокородных был всегда после страды. На южных землях сбор урожая был трижды в год, и каждый раз после него вассалы отчитывались за привезённый налог, а также получали указания по тратам бюджета. Были и проблемы, на которые также нужно было выделить ресурсы.

Один лорд доложил о нападениях джиннов на южных окраинах. На восточной кромке, так же как и замок, граничащей с пустыней появлялись магические монстры. В ничейных землях они тоже водились, но там мало еды, и твари толпами шли в империю, даже пустыню пересекали. На западных землях водились разбойники на караванных дорогах, и только северная граница герцогства почти не доставляла его светлости проблем.

Что и как решалось я так и не понял. Герцог в основном вызывал меня, когда магичил, а это было в случаях, когда он направлял дождь в какие-то земли, или хотел с кем-то связаться. Говорил его светлость явно на имперском, из которого я знал уже очень много слов. Но все не те. Какие-то специфические понятия он использовал, и я понимал только, что на восток он послал магов гильдии, на запад - Шольта в помощь дозорным, а на юг велел нанять наёмников и послал туда Кильместра, своего мага.

И вот, вассалы Его Светлости покинули замок, а сам он отдохнул изрядно в своём гареме. И в одно печальное утро я почувствовал зов и желание господина: одеться как подобает и явиться к нему.

И был я крайне недоволен. Мало того что я не спал всю ночь, так ещё всю ночь пытался сделать простейшие вещи из “Основ магии”. Текст я уже читал лучше, но только конкретно этой книжки. Отчасти по памяти разбирал слова и теперь уже складывал их в смысл.

Где-то ближе к концу стали приводиться начальные заклятия. Такие простые, что согласно книжке их может сделать и ребёнок. Но видимо, не я.

Заклинания не получались. Энергию внутри себя, как писалось в книжке, я не чувствовал, ауры тоже не видел. А печати заклинания, как оказалось, вообще невидимы. Только если в них много энергии вбухано, их видно уже в видимом спектре, а так - должно быть на уровне аур.

Новые знания только добавляли отчаяния. Основы магии немного приоткрывали тайну над возможностями магов, и, согласно книге, сильный маг может просто вскипятить мою кровь, чтобы белок в ней свернулся и я просто умер. Я-то представлял, что маг будет, как герцог тогда, кидать меня в потолок или стенку, или швыряться в меня чем-нибудь. Ан нет. Эти манипуляции слишком энергозатратны. А вот разрушить у тебя нервный ствол в позвоночнике в районе шеи - это много энергии не требует, только знаний и умений.

Так что я был не в духе, и у меня неприятно сосало под ложечкой. Одевшись по полному параду, я явился пред светлы очи герцога, чьё лицо в противовес моему настроению, излучало чрезмерное довольство.

Моё сознание опять затопили его эмоции, вымывая мои собственные мысли. Противное чувство. Герцог вновь прошёл в залу для волшбы и начал формировать заклинание. И что-то словно толкнуло меня в спину!

Я сощурился, отринув эмоции, свои и герцогские, и увидел! Тонкая сложная многогранная фигура с множеством решёток внутри и парой острых лучей снаружи. Я покосился на герцога и обнаружил его окружённым разноцветными всполохами. Как северное сияние, про которое мне читала Мойра. И руны! Они вспыхивали в ауре перед лицом мага, мгновенно растворяясь, от ауры, словно протянутая через всё пространство струна, вспыхивала ниточка и тут же гасла, а следом на сложной многогранной фигуре возникали новые грани и вязи.

Матрица заклинания. В “Основах магии” была обмолвка, что сильные маги древности при взгляде на заклинание мгновенно рассчитывали её численное выражение в виде многомерной матрицы чисел изменений в пространстве для каждой молекулы. И тут же могли вычислить каждую руну, задействованную в плетении.

Хорошо, что древние маги мертвы, вместе с их цивилизацией. А нынешние маги такого не умеют. Современные маги могут разобрать быстро лишь простые плетения, а числовую матрицу даже для простого заклятия будут считать сутки. Впрочем, мне хватит и современных магов. Тот же герцог прихлопнет на раз.

За мыслями я упустил момент, когда из меня стала утекать жизненная энергия. Снова замутило и зашумело в ушах, в глазах стало темнеть, появились чёрные точки. Но в тот же миг эмоции довольства от герцога усилились.

– Ааа, хорош-шо. Кильместр научил тебя медитации. Ты делай-делай, дольше проживёшь.

Я покосился на Светлость. Но эмоции отвращения и ненависти смывало волной связи фамильяра. Я просто не мог его ненавидеть! Всё моё существо начало принимать его, как МОЕГО мага, моего хозяина.

От этого хотелось биться в истерике, но я лишь шагнул в чёрную зеркальную гладь, вслед за магом. Шагнул и задохнулся от восторга.

Пустоши. Безбрежный океан жёлтых сыпучих песков, вздымающиеся холмы барханов, извилистый край волны с кромкой тени. Дома. Я дома!

Никогда раньше не думал, что буду так рад пустыне. Я всегда хотел сбежать из неё, туда, где вдоволь воды и еды, где большие города с высокими каменными домами, и люди носят настоящую одежду, а не обматываются лоскутами.

Но сейчас даже связь фамильяра не могла заглушить трепет внутри. Я почувствовал волну недовольства от удаляющегося герцога. Ну да, пойти сюда в своих кожаных сапогах и костюме-четвёрке было не самой удачной идеей. Жарко же!

Я, переборов дурноту, разогнул согнутые колени и побрёл следом.

Ветер поднимал штанины, больно колол кожу, забираясь под них песчаной взвесью. Песок привычно залетал в уши и лицо, наполнял крупицами мои лохмы, забирался за шиворот. И царапался, словно говоря: “Отдай, отдай мне это тело, эту жизнь. Останься со мной. Я иссушу твою плоть, и мы будем вместе летать над барханами. Вечность”.

Вдохнув привычный горячий воздух и поведя хвостом, я прибавил шагу. По барханам ходить опасно — пустынные скаты охотятся из-под песка. Впереди уже виднелись каменные скалы, словно изрубленный остров среди жёлтых вод. Обитель пустынников. В этот раз — настоящих. Да, та леди вряд ли когда-нибудь их увидит. И это будет для неё благом, поскольку обстоятельства могут быть не в её пользу.

Мало кто знает, но есть те, кто догадываются. Хашины, что якобы живут на юге в землях джиннов, и пустынники - это одни и те же люди. И вообще, большая часть преступного мира во многих странах крепко пустила корни здесь, в Мёртвых Землях. Здесь они родились и сюда возвращаются, словно пески их крепко привязали к себе.

Добежав до скальных выступов и запрыгнув на безопасную землю, я оглянулся. На горизонте серо-коричневая взвесь стояла выше. Начинается буря. Но до неё несколько часов. Я привычно расширял и сужал ноздри, бегал глазами по сторонам. Тут нельзя расслабляться, это не замок. Чуть зазеваешься и станешь чьим-то обедом. Да, каннибализм тут вполне процветал, а как ещё выжить?

Подёргивая хвостом, я шёл за его светлостью, который с раздражением каждую минуту сбрасывал песок с одежды и из-под неё заклинанием. Наконец, ему это надоело, и он просто поставил вокруг себя магический барьер. Яйцеобразный кокон отливал мерзко-розовым всполохом в магическом зрении. Смотреть было сложно, и я продержал картинку лишь несколько секунд.

Место казалось пустым. Но таковым не было. Сливающиеся с камнем светлые тряпки из грубой ткани с обтрепавшимися потемневшими краями прекрасно скрывали пустынников, делая их тела похожими на потрескавшуюся породу. Они на нас не смотрели, но точно знали, где мы.

Зачем герцог пришёл сюда?

Возле входа в подземный спуск нас встретил мужчина. Как и все, он был обмотан тряпками, только глаза и пальцы рук были открыты. Левая бровь его была рассечена двойным шрамом, а на пальцах я увидел символы, но что они означают, не имел понятия.

Тёмные глаза с пушистыми ресницами и кустистыми бровями над ними внимательно осмотрели мага, затем меня.

– Здравствуй, Вельгор.

– Здравствуйте, лорд. - Ответил мужчина с акцентом. – Как всегда?

– Да. Но прежде, я бы хотел кое-что изменить. – Воля герцога дёрнула меня вперёд, и я встал перед его светлостью. – Этот нелюдь будет забирать товар в дальнейшем. Считайте его моим посланцем. Ясно?

Мужчина снова оглядел меня, уже внимательно впившись в лицо. Может, искал признаки будущих проблем?

– Дай попробовать ему товар. Только немного.

Вельгор кивнул и повернулся к дыре в подземную пустоту. Пустота, оказалось, имела лестницу, а бескрайняя чернота с яркости дневного солнца, через несколько ступенек определилась каменным полом. Внизу было несколько пустынников. Всё при оружии: короткие чуть загнутые мечи, ближе к кинжалам, чем к имперским длинным клинкам, короткие же арбалеты, перевязи с метательными ножами. Их не видно, но я точно знал, что в их намотках есть и иглы, и шило, и кто знает – что ещё. Об этом говорил тот охотник, что снабжал мою мать.

Мне протянули маленькую палочку, на которой была щепотка белого порошка. Куллит, продукт жизнедеятельности паука кулли. Наркотик.

– Много не бери. Запомни вкус и выплюнь, понял? Ты мне ещё нужен сегодня. - Велел Светлость, и я подчинился.

Куллит был сладковатым, но вкус был каким-то искусственным. Сладости были совсем другие, в них была терпкость растения, или кислинка фрукта. У наркотика мерзкий вкус, точно запомню.

Я кивнул и тут же сплюнул.

– Хорошо. – Сказал герцог, попробовав сам, а потом достал из небольшой дорожной сумки мешочки, тихонько звякнувшие монетами.

Вельгор отдал мешочки другому, и их тут же унесли. Минута ожидания затянулась, и герцог, чтобы снять напряжение, стал говорить о какой-то ерунде. Спрашивал пустынника, много ли сейчас у него покупателей, нет ли сложностей с распространением.

Эмоционально я чувствовал его лёгкое волнение, этих людей он побаивался. Но внешне скорее выглядел доставучим покупателем.

– Урга на хурри. – Пробормотал кто-то сзади на южном наречии. “Болтливая крыса”, эк они его.

Но тут я почувствовал облегчение Его Светлости, вынесли товар. Мешочки с наркотиком отдали герцогу, и он осторожно сгрузил их в сумку. Его прощание было настолько торопливым, что весь образ самодовольного и уверенного покупателя быстро распался. Но пустынникам, похоже, было всё равно. Это был бизнес, убивать клиентов никто не собирался.

Для обратного портала Его Светлость далеко отходить не стал. Я вновь поплыл и на той стороне в этот раз упал на пол. Меня тошнило и крыло, обморок был не за горами. Я даже не разбирал недовольные возгласы Его Светлости, который сердился. Что он говорит? А, к чёрту. Всё равно во мне не осталось энергии.

Я ощутил под боком герцогский сапог, которым тот пытался меня расшевелить и привести в чувство. Что-то недовольно рявкнул и вышел из кабинета. Я продержался ещё минуту и всё-таки отрубился.

Глава 22. Плоды Ветра Перемен

Хашин - воспитанный в трибе пустынник, все до одного обучены бою, подготовлены к суровой жизни в Мёртвых Землях. Трибы обычно занимаются преступной деятельностью: работорговцы, наркоторговцы, охранники, тени. Последние - являются лучшими убийцами в западных землях.

Курс Имперской разведки.

Зарево на полнеба. Тёмно-синий на востоке клубится розовыми всполохами облаков. Они тают в лучах яркого солнца, которое освещает бескрайнюю пустошь с запада. Внизу барханы дымятся песками. Самая аномальная зона Ничейных земель. Это юг страны, и, по сути, температура тут должна зашкаливать, днём должно быть не меньше 45, а то и все 60, а ночью снижаться градусов на 20 максимум. Но, несмотря на тёплый климат в этой широте, днём тут было не так жарко, а ночью температура доходила порой до нуля, делая и без того сложную жизнь в пустыне невыносимой.

А ведь когда-то эта земля была покрыта бесконечным травяным морем. В низинах стелился туман, таявший к обеду. Шелестели листья садов, и птицы взмывали к небу тучей кричащих точек.

Но даже так, эта мёртвая земля была лучше той отвратительной массы, что расстелилась по земле на самом горизонте.

– Надо подняться, милорд. Будет лучше виден масштаб. – Посоветовал мне вестовой.

Я кивнул и забрал у него повод ездового орла. Птица проводила меня строгим взглядом и что-то недовольно всхрипнула, стоило мне поставить ногу в стремя. Оказавшись в седле, я удлинил стремя под себя, настроил ремни безопасности, закрепился, прицыкнул на расшумевшуюся птицу, которая вздумала развести крылья раньше времени и теперь угрожающе хлопала, поднимая ими пыль. Вестовой хотел было вмешаться, но я махнул рукой. Если птица не почувствует мою волю, будет брыкаться весь полёт.

Орёл был недоволен сменой седока. Эти птицы привязываются к людям и не любят смену всадников. Но мне было не до сантиментов птицы-переростка, поэтому, хлопнув поводом, я положил ладони на плечи крыльев птицы, орёл всхрапнул и опустил их, повернул пернатую голову, вновь посмотрев на меня строгим взглядом.

– Угомонись. – Спокойно сказал я ему и отклонился назад. Грудь птицы по инерции поднялась, крылья раскрылись, а лапы присели.

Орёл развёл их сильнее и в одно слитное движение-прыжок кинул тело вверх, крылья хлопнули по воздуху, меня подбросило. Какой резкий, наверное, всё ещё недоволен, но подчиняется.

Сильная птица быстро набирала высоту, детали внизу смешивались, постепенно теряя чёткость. Темнеющий песок сливался сплошным полотном с барханами и редкими каменистыми островами в этом бескрайнем жёлто-красном море.

Воздух на высоте становился прохладнее, а орёл полетел ровнее, ловя восходящие тёплые потоки от земли. Я правил птицу на запад, щурясь, пытался рассмотреть против солнца надвигающуюся беду.

Где-то минут за 15 мы нагнали это чёрное мерзкое пятно. Я направил птицу ниже, желая лучше рассмотреть, что нам преподнесли Мёртвые Земли на этот раз. Внизу кишело полчище тварей. Их нельзя было назвать ни животными, ни демонами, ни нечистью. Никакой чёткой формы, никаких жизнеспособных и устойчивых тел. Основная масса - мутировавшие разумные и неразумные твари, конечности не из тех мест, головы, глаза, всё, что могло измениться или переместиться, всё было смещено и искажено. Твари налетали друг на друга, топтали, пожирали друг друга и шли дальше. От них поднимался сладковатый запах разложения и нечистот.

Я прикрыл лицо магической маской, но даже она не до конца спасала от него, и продолжал парить дальше. Нужно найти конец этой стаи, оценить способы устранения. Плод Ветра Перемен не должен дойти до поселений.

О, как нехорошо. Где-то с середины скопища монстров начались жизнеспособные твари. Химеры, но все же они нормально передвигались, имели явно охотничьи повадки, не топтали себе подобных. Некоторые даже действуют в стае. Твари меня заметили и начали группироваться. И судя по лёгкому магическому свечению на лапах и клешнях, они обладают интуитивной магией.

Я развернул немного орла и поднялся выше. Скопище продолжалось, я пролетел уже километров пятьдесят, а тварям нет конца. Хотя нет, вон забрезжила светлая полоска песка, немного загаженная прошедшей зловонной толпой тварей перемен. И что с этой массой делать? Можно, конечно, как раньше, поставить щит и уничтожить всё внутри. Но растрата такого количества магических запасов не обрадует Его Величество. Император и в прошлый раз был недоволен.

Размышляя, я оглядывал окружающее пространство, словно путник в безнадёжном поиске оазиса. И как ни парадоксально, я его нашёл. Не оазис, разумеется, но возможное решение. На восточной темнеющей половине видимой пустыни поднимались серо-жёлтые клубы, доходя до самого неба. Песчаная буря, хотя нет, это скорее другое. Хоть имперцы и называют её песчаной бурей, она вовсе не песчаная. Не в этом месте, где все явления не являются тем, чем должны быть.

Как и пустыня эта вовсе не пустыня, песчаная буря на горизонте - вовсе не из песка.

Приняв решение, я развернул орла обратно в небольшой лагерь, что разбили пограничники, а через час, закончив с поручениями, удалился к себе в палатку. Если моя задумка не сработает, придётся поднять армию по команде и построить сюда портал. Вряд ли удастся собрать под купол вообще всех тварей, да и разбрелись некоторые наверняка. Не хотелось бы пускать против тварей простых солдат, но что делать? Маги сейчас нужны на западных границах, где стоят войска Алабата. У наёмников полно собственных боевых магов, и наших нельзя оставлять без прикрытия.

Нехорошо, будут жертвы. Но хоть мысли меня одолевали и невесёлые, всё же я лёг отдохнуть. В решающий момент нужно иметь свежие мозги и полный резерв.

– Лорд Айджу, начинается. – Растормошил меня вестовой. – Вы просили позвать вас к началу.

– Да-да, орёл свободный есть?

– Конечно, мы пригнали ещё пару с ближайших застав.

Новый орёл оказался орлицей и был куда смирнее. Пегая птичка была не такой резвой, так что я немного приотстал от других всадников. Разведчики, числом в полторы сотни человек, разлетелись в разные концы массы мутантов, чтобы отследить дезертирство тварей, а я кинул птицу вверх.

Ветер стал холоднее и свежее, колкими потоками холодил голову и шею. Но всё моё внимание было приковано к разворачивающейся масштабной картине.

Пятидесятикилометровое торнадо столбом уходило вверх и вращалось, поднимая с земли песок и камни. От него веяло холодом. Да, именно это торнадо каждую ночь забирает львиную долю тепла из пустыни, делая эти земли такими холодными. И сейчас это торнадо шло за кровавой дорожкой, расстеленной пограничниками из нарубленных туш прямо по песку.

Как и ожидалось, другая туча тварей, но ползущая по земле, ломанулась в ту же сторону. В центре, между торнадо и мутантами была навалена целая кровавая куча мяса, которая манила тварей даже вопреки инстинкту самосохранения.

Изголодавшиеся мутанты бежали к мясу, падали, топтали и давили друг друга, грызлись. И всё же как их много! И я вовсе не надеялся, что они после такого погибнут. Ветер Перемен зарядил их магией по максимуму, так что мутанты всё равно выживут и будут продолжать меняться, подстраиваясь под отсутствующие конечности, пробитые органы и так далее.

Я поднялся достаточно высоко, но не достиг даже середины высоты урагана. От надвигающегося торнадо веяло холодом, кожа мигом покрылась гусиными пупырышками, а во рту пересохло. Где-то выше, где торнадо собирал и закручивал низкие облака, раздавался грохот и сверкала молния, высвечивая на миг миллионы треугольных силуэтов. Пересилив своё желание и дальше пялиться на это удивительное и пугающее зрелище, я бросил взгляд вниз.

Куча с мясом оказалась всё-таки ближе к мутантам, точнее, это торнадо ползло куда медленнее, чем спешащее полчище. Вот первые твари добежали и кинулись к мясу, рвали его на части. У некоторых послабее при этом ломались собственные челюсти, лапы, которыми они раздирали добычу, порой выгибались в неестественных позах. Но неразумные твари продолжали поглощать добычу.

И тут стала приходить основная масса. В куче мяса началась неразбериха. Одни мутанты не понимали, где мясо, а где - собраться, они рвали на куски все подряд и ели коровьи туши и визжащих мутантов вперемешку, не разбирая. Некоторым мутировавшие твари не нравились, и, разорвав мутанта, тварь отбрасывала его после первого укуса.

Надо запомнить, не знал, что можно сократить их число, просто накидав мяса.

Но вслед за нежизнеспособными, пришли химеры. Они были более разборчивы. Собратьев не убивали, ели только мясо. Некоторые, почуяв приближение стихии, стали удирать. Разведчики с воздуха следили за тем, куда побежали твари. Я знал, что в помеченные ими точки скоро пойдут те немногие маги, что сейчас были в моём подчинении. Добить беглецов их вполне хватит.

И тут началось то, на что я очень надеялся. Торнадо дошло до толпы мутантов, последних вскидывало в воздух силой стихии, тела тонули в бурлящем потоке. К рёву ветра добавился визг, высокий и нестерпимый, и металлический скрежет. Пустынные скаты, загадка Мёртвых Земель, их бесспорные правители и причина исчезновения тысяч живых существ, караванов, городов.

Но сейчас это полчище работало на благо Империи людей. Пятьдесят километров ревущей стаи истребляли мутантов, проходя через самую середину полчища и оставляя позади только сероватый грязный песок. Ни костей, ни крови, даже зловоние разлагающихся тел, кажется, было поглощено этой стихией.

Всё, думаю армия и купол тут не понадобятся. Я вернулся в лагерь, отдав птичнику своего орла, подозвал заместителя. Невысокий маг в серой куртке и таких же серых штанах вопреки своему спокойному и безразличному виду был довольно жёстким руководителем. Иногда мне даже приходилось его осаждать, чтобы строгий заместитель не угонял моих дознавателей до потери пульса.

– Ждан, заканчивайте тут. Если оставшихся тварей будет много – бери имперский корпус и возвращайте их в одну кучу, потом зови меня.

– А накопители? Готовить?

– Если площадь будет меньше километра, меня вполне хватит.

– Да, милорд. – Ждан отдал мне честь и похромал в сторону общих палаток, где ждали команды дознавателей.

Не их это работы, но в последнее время стычки на границах - частое явление, и имперского корпуса для решения постоянных проблем стало не хватать. Обходимся чем можем, так сказать.

Ну и раз уж я всё равно в пустыне, надо навестить старого знакомого. Построив портал, я перешёл вглубь Мёртвых Земель. Под ногами хрустнул крупный песок. Скальные основания в этой зоне защищали местных пустынников от торнадо. Скаты, как его первопричина, были живыми и часто разбивались о такие твёрдые породы. Песчаная подушка, в отличие от каменных островов, легко поднималась, к тому же, пустынные твари умело в неё ныряли, не сталкиваясь друг с другом ни на препятствиях, ни в воздухе. А вот скальные основания ломали весь порядок, песчаные хищники разбивались, на большой скорости влетая в камень, толкались, пытаясь увернуться, ломали друг друга и ломали строй. Так что, запомнив со временем об этой части Мёртвых Земель, как об опасной, торнадо перестало его посещать, как и другие скальные твёрдые точки оно обходило стороной.

Я видел в магической сети, которую тут же раскинул, редкие отблески живых существ. Но как хитро они прятались? Хашины редко обладали сильной магией, зато научились скрывать своё присутствие, охлаждая тело, понижая пульс и активность мозга. В сети я их воспринимал, как мелких животных, или крупных, но едва живых. Определить чёткое очертание тел из-за сниженной электрической активности было невозможно. Они просто слились с этими скалами.

Но один всё же не стал скрываться. С верхнего уступа спрыгнул высокий светловолосый мужчина и легко встал, словно и не почувствовал инерцию от столкновения с землёй.

«А он и не почувствовал» - Понял я.

Пустынный прыжок, хитрые хашины передают энергию импульса с тела в песок, который дополнительно ещё и пружинит. Это, вообще-то, магическая техника, но простые маги не смогут её освоить. Это магия познания тела и окружающего пространства, даже чародеи такого не умеют. Разве что горные и восточные монахи. Хотя чему я удивляюсь? Хашины, это те же монахи. Только аскетичные служители божеств защищают и спасают жизни, усмиряя стихию, а эти - используют своё умение для выполнения заказов.

– Что привело первого мага империи в Мёртвые Земли? – Спросил пустынник.

– Тебя ищу, Картиярр. Дело есть, отойдём?

– О, тайное дело для старой тени? – Хмыкнул убийца, сверкнув лазурными, как прибрежные воды, глазами, и зашагал за мной следом.

Я не стал далеко отходить. Хоть смерч сейчас в нескольких сотнях километров отсюда, по всей пустыне можно было наткнуться как на скатов, зарывшихся в песок, так и на детей Ветра Перемен, также спрятавшихся в норах скал, или песчаной подушке.

– Я слышал, эта триба производит наркотик для южного герцога?

– Для тау’Хорес? Без понятия, я недавно к ним подселился.

– Да, тренируешь для Вельгора новобранцев, слышал. Мне, в общем-то, бизнес местный неинтересен, мой вопрос касается его нового фамильяра.

– Мальчика нелюдя?

– Да, он сильно отличается?

– Да не очень. Руки–ноги человеческие, ну клыки, Вельгор сказал, есть, глаза змеиные. И хвост.

– Хвост?

– Ага. Не как у кошачьих или собачьих, а длинный такой, чёрный и голый. Ну и пошире будет.

Я замер, переваривая. В голове мелькнула догадка, но я её пока не принял на веру. Мальчик уже взрослый, а зарождение началось лишь лет пять назад. Нет, глупости. Хотя... А что, если увидеть самому? Повода встретиться с герцогом у меня так и не нашлось, в его общество я не вхож, а просто так не напроситься – просто проигнорирует. Поводов идти к нему, как дознаватель, у меня тоже нет. Но всё же было бы лучше взглянуть.

– А ты не мог бы помочь мне немного?

– С чем? – Насторожился Картиярр.

– Не волнуйся, ничего критичного. Просто дам тебе амулет, а ты подаришь его мальчишке.

– Как же я его подарю? – Вскинул брови пустынник. – Мальчик явно из наших, а мы доверием не разбрасываемся, сам знаешь. И потом, не хочу я участвовать в ваших подковёрных имперских играх, да и мальчика втягивать не стану. Плевать, что он служит монстру.

– Монстру, говоришь? То–то и оно. Правитель Южных земель говорят, чуть ли не первый по количеству купленных рабов. И все – полукровки. – Я вздохнул, разглядывая угасающий диск солнца. – Это не для империи, Карт. Я прошу тебя сделать это для мальчика. Если он тот, кто мне нужен, то я сам попробую помочь ему.

– Как маг? – Задумчиво спросил пустынник.

– И как дознаватель. Ты как–то спрашивал, зачем я присягнул человеческому императору. Так вот, есть у меня в империи дело, и с Его Величеством мы заключили договор. Я выполняю для него работу, а он не мешает моим поискам.

– И что же ищет и не может найти сам сильнейший маг Империи? – Криво усмехнулся Карт. Глаза его не смеялись, он почувствовал, что сейчас я приоткрою ему то, что уже давно цепляло его любопытство.

У меня не было страха, что Карт может меня предать. Хашины и дознаватели часто оказывались по разные стороны баррикад, но этот человек, как и я, имел прошлое и втайне надеялся вернуть хоть частичку прежнего мира. Я и Карт были одной крови. Буквально, мы происходили из одной древней страны. Древней и давно считающейся погибшей вместе с её жителями.

– Гнёзда. – Также криво усмехнулся я в ответ.

Карт перестал улыбаться, глаза расширились, а брови поползли вверх.

– Ты серьёзно?

– Да. Сейчас самое время.

– Так мальчик...

– Не знаю. Я же его не видел. – Пожал я плечами.

Хашин закрыл глаза и потёр ладонью лоб, переваривая новости. Кажется, я сумел шокировать лучшего убийцу южных земель. Я бы посмеялся, но разве что в душе. Грустно это всё. Я чувствую себя псом, который гонится за ветром в тщетной попытке зацепить его зубами. Но как говорят драконы, неважно, что ты там чувствуешь и чего боишься, просто шагай дальше.

– Что ты там хотел, чтобы я передал?

– Амулет. Он позволит мне отследить его ауру и по ней – астральный след. А уж астральное тело расставит все точки над и.

– Да, понял. Это не опасно? Может, я просто узнаю, когда мальчик придёт за товаром, а потом расскажу тебе?

– Герцог присылает за товаром его?

– Да, Вельгор в прошлый раз сослал меня на охоту, чтобы мы не пересеклись.

– Ясно. – Я подумал, пожевал идею и нехотя отказался. – Мне, конечно, хотелось бы взглянуть самому, но лучше не буду. Мальчик не человек, его интуитивная магия может всколыхнуться и пойти в защиту. Это может насторожить герцога. И одно дело, если он подерётся со сверстниками, такое договор фамильяра пропустит, а другое дело – отразить вмешательство магии. Амулет сработает тоньше, и я там прикрутил ещё пару вещей. – А когда встретился с удивлённым взглядом Карта, пояснил:

– Хочу посмотреть за герцогом. Есть у меня подозрения, что мои поиски не увенчались успехом из–за деятельности некоторых имперских организаций.

– Ты же не будешь накрывать герцога и его подельников?

– Нет, пока у меня нет прямых доказательств. С точки зрения закона империи – герцог чист. Что он изверг, к сожалению, не является причиной для его ареста. Да и товар Вельгора, как мне рассказал один источник, потребляют не люди, так что Вельгора я тоже не могу арестовать.

– Вот и славненько. – Беспечно закончил Карт. – Давай свою штуку. Но сразу подарить не обещаю, нужно, чтобы он мне доверял.

– Понимаю. Буду ждать.

Глава 23. 2 года спустя

Откат. Тошнотворная смесь выворачивающей кости боли и потливая слабость. Магический откат - это последствия, когда маг с большим резервом использовал его большую часть в своём колдовстве зараз. Выходящая энергия резонирует с организмом и выжигает энергоканалы.

Всё немного проще, когда маг использует для колдовства заготовленный артефакт или фамильяра. Ведь бездушная вещь или послушный слуга, это не ты, их не жалко.

Да, меня ломало после колдовства герцога, отчего ненависть бурлила и смешивалась с преданностью, навязанной договором фамильяра. Я желал смерти высокородного ублюдка, но мог лишь подчиняться. И ждать, взращивая свою собственную силу.

Прошло почти три года, как я стал фамильяром герцога Алдо тау’Хорес. Его Светлость уже обвыкся с моим наличием и всё больше и больше полагался на меня и мой резерв. Инициируя заклинания через меня, он перекладывал откаты на мою тушку и артефакт, оставаясь свежим и бодрым белобрысым мерзавцем, способным после работы развлечься с девочками в гареме.

Это было тяжело, хотя были и свои плюсы: большую часть своей жизни я был либо полумёртв после “пользования” герцогом, либо использовал отлучки разгулявшегося и расслабившегося хозяина, чтобы изучать магию, или сбегать в город.

Его Светлость пристрастился к азартным играм. Он выкачивал мой резерв в портальный амулет с утра пораньше и сваливал на “Звериные бои”. На самом деле там дрались нелюди-рабы, но имперцы нас за разумных существ не принимали.

Сегодня утром Его Светлость разделал на своём столе, словно черепаху, мальчишку, купленного всего месяц назад на рабском рынке. Мало того что пришлось при этом присутствовать и ассистировать магу-психопату, окончание опыта требовало магической печати, которую высокородный говнюк запустил через меня, использовав, как двуногую батарейку и тушку для магического отката.

А потом свалил.

А я шипел на холодном полу лаборатории, не в силах подняться.

Больше всего в такие моменты меня бесила невозможность сменить место дислокации. За три года я уже в подробностях изучил пол лаборатории, каждый кровавый подтёк на полу, каждую каменную выбоину. Опять скользнул глазами по потерянной колбе под тумбой, по застывшей половой тряпке. Резкий запах аммиака бил по носу, но я не мог выползти из этой комнаты - моё тело просто не слушалось и только болело. Даже и не знаю, что хуже - тошнотворная слабость от потери большей части резерва, или разрывающая изнутри тело и мозг боль от отката.

С кушетки свешивалась детская рука, но ужаса и омерзения это уже не вызывало, как раньше. Жалость ещё не затухла в моём сердце, но оно потихоньку черствело.

Недавно Мойра с грустью сообщила, что я перестал улыбаться. Да и в целом ей было сложнее меня растормошить. Мне не хотелось её волновать, но сил бороться за эмоции не осталось, и я просто позволил им медленно умирать.

Моя душа тлела. В особенно тяжёлые дни, когда герцог срывал на мне злость, я мечтал о смерти. Но две попытки, когда при малейшем поползновении на собственную жизнь меня душила тату-поводок, показали, что это трудновыполнимо. Хитрый поводок не давал мне умереть, придушивая достаточно, чтобы я жил, но больше не трепыхался.

И как ни парадоксально, почему-то именно желание умереть подтолкнуло меня к поиску сведений о привязке фамильяра. И вот уже два года я наращивал свой резерв, стараясь ослабить давление поводка, управлял эмоциональной составляющей, учась скрываться от внимания герцога, и магичил.

Учиться было тяжело. Никто мне не объяснял, не показывал, как надо. Слова из книг часто не собирались в смысл, а то, что понималось, не давалось на практике. Из сложных формул заклинаний я смог добиться только одного хорошо работающего, поскольку тренировал его постоянно.

Кряхтя и отплёвывая сгустки крови, я встал и добрёл до мойки. Умылся и провёл мокрыми руками по растрепавшимся волосам, которые лезли в глаза. А потом сформировал многосложную формулу из рун, создав печать, и навесил подпитку от заныканного в кармане амулета-источника. Заклинание создавало плотную сферу, внутри которой оказывались выбранные предметы, в моём случае - склянки и инструменты. Предметы сфера закрепляла твёрдыми нитями, чтобы не болтались, затем по сформированному заклинанием желобу набиралась вода и магия начинала гонять её по внутреннему пространству, отмывая посуду.

Это заклинание я сперва тренировал на вещах и тряпках, потом перешёл на железные инструменты. Но всё же первый раз заклинание развалилось через пару часов, и герцог приказал меня высечь за разбитую посуду.

Сейчас же я просто напитал заклинание отмеренным за опыт количеством энергии, вновь почувствовав накатывающую тошноту от проведённой через меня энергии. Посидел немного на полу, бессмысленно наблюдая за работающей магической мойкой, и стал собирать останки паренька с кушетки.

Эксперимент вновь провалился. Я не очень понимал смысла происходящего, но вроде как герцог хотел запустить в подопытных перестроение какого-то генома. Причём он то пробовал, так сказать, “откатить” процесс развития назад, то пытался перестроить генетику добавлением инородного включения, словно вирус запускающего перестроение клеток тела.

Один раз после таких фокусов кроме трупа с кушетки пришлось отмывать ржавчину. Изменение приобрело характер вируса и волной поменяло химию клеток, нарушив всякое равновесие. Всё тело человека расползалось и трескалось, словно внезапно превратилось из плотной и цельной массы в желе. Желе, которое разъело покрытие стола и окислило металл столешницы.

Его Светлость не посвящал меня в цели своих экспериментов. Хотя подозреваю, цель была одна, и белобрысый изверг был ею одержим. Я лишь тушил эмоции, становясь более замкнутым. Но только так я мог скрыться от его ощущений, спрятаться, чтобы он не знал где я и что делаю.

Я по-прежнему не мог его предать. Явно во всяком случае. И по-прежнему удавка душила меня при малейшей мысли о побеге. Но я пользовался портальными амулетами и покидал город по его приказу. Как я понял, удавка реагировала на мои мысли и чувства. Это Я знал, что хочу сбежать или предать, и контракт мгновенно ловил это.

Пролеветировав деревянную бадью, накрытую плотным мешком, я передал остатки нелюдя замковому носильщику. Немой могильщик не первый год служил магу-изуверу и к работе, относился равнодушно. Или герцог его сделал таким, что ближе к правде. Всё в этом замке подчинялось его воле, его целям, желаниям.

В своих апартаментах я помылся и переоделся в костюм-тройку, обулся в начищенные ботинки и отправился по делам. На первом этаже мне уважительно кивнул Урус, которому почему-то нравилось чувствовать себя причастным к делам Его Светлости, и сунул мне кошель со словами: “Ты знаешь для чего”. Пухленькая Фелисис накормила меня заначенной порцией обеда, поминутно задавая сотню вопросов, на которые и не ждала ответов, и пытаясь впихнуть в меня лишнюю еду. Я не возражал. Почему-то даже три сытых года не могли вытравить из сознания постоянной попытки наестся вдоволь. Девять голодных лет мне нескоро забудутся.

- Привет, Ро. - Махнула мне Мойра, натирающая окна.

В углу её сестра по труду, Кальма, обмахивала коридорные тумбочки. Темнокожая девушка кивнула мне. За годы её настороженность растворилась, но общаться она желанием не горела, а потому только здоровалась.

- Если пойдёшь к Пиласу, захвати и мне пару книг.

Я криво улыбнулся и потёр ладони друг о друга, намекая подруге на общий жест денег. За последний год мы неплохо с ней заучили несколько жестов, чтобы иметь возможность передавать информацию на людях. Для всех прочих в замке я оставался немым.

Девушка тряхнула зелёной чёлкой и сунула руку в карман, нашитый на платье. Достала горсточку медных монеток, оставшихся с прошлых вылазок в город, и сунула мне. Забрав деньги, я двинулся в крыло отдыха. Там, соседствуя с герцогским гаремом, находилась большая веранда, на которой разместили клетки с разумными и неразумными невольниками. После массовых смертей год назад Его Светлость сообразил, что держать живых существ в подвале нельзя, и их переместили на большую веранду, прикрытую навесом.

Я открывал клетки магией, ей же поднимал вертлявых созданий, вытряхивал мусор в заготовленный ящик, насыпал свежих опилок и наполнял чашки с едой и водой. Благо саму еду готовить было не нужно, это заранее делали на кухне слуги, и я только раздавал.

Последними я обслужил, аккуратно держа в воздухе, феечек. Им в неволе было тяжелее всего. Они пытались шутить писклявыми голосами. Та, что моложе, даже вроде как заигрывала. Я улыбался. Когда-то давно такие фокусы от феечек вводили меня в смущение, и я пытался удрать от них побыстрее. Сейчас привык. Несчастным созданиям просто скучно, вот и развлекаются как могут.

Закинув к ним в маленький террариум яблочного пирога, я поднял его на руки и понёс. Феечки оживились.

- А куда это ты нас несёшь, красавчик?

- Ой, ужель вырос и соблазнился?

- Ай-яй. А с виду такой порядочный мальчик! - Хихикали крылатые создания, покачиваясь в такт моим шагам.

Я постучал в ворота крыла отдыха. Тяжёлые двери скрипнули, и снаружи появился загорелый нос Нины. Рыжая старшая по гарему внимательно оглядела коридор и впустила меня.

- О, ты нам подружек принёс! Как здорово!

Носить феек в гарем я стал почти сразу, как тех переселили на веранду. Девушки гарема были рады чему-то новому, а фейки и подавно. В гареме им ещё и накидывали сладостей, так что вечером я забирал их объевшимися и сонно валяющимися на дне.

- Ро, купишь нам что-нибудь? Те книги были хороши, хотим ещё.

Я улыбнулся и кивнул. Урус уже выделил мне на это деньги. Покупать девушкам в гареме развлечения тоже теперь входило в мои обязанности.

Закончив свой утренний обход по замку, я вышел наружу. Во дворе было полно мальчишек, но я уже не пытался с ними поговорить. Однажды я буду помогать Его Светлости потрошить этих бедняг, так что близость причинит мне только большую боль.

Малодушно. Но в целом, а что я могу сделать? От проклятия, которое вешается на каждого захваченного раба, не сбежишь. Даже если выведу бедняг из города, через пару суток магия превратит их в мумии. Зато плетей схвачу от Его Светлости на раз.

Отойдя за угол многогранника донжона, я запустил амулет портала.

Бледно-жёлтое море песков, белая скала, растрескавшаяся черными червоточинами передо мной в окружении искрящейся взвеси. Мертвые Земли.

Глава 24. Вельгор

С утра пришёл Дьяро, демон пустыни. Дела наши шли неплохо, его господин, герцог Хорес, заказывал большую часть товара. Неприятный тип, этот высокородный имперец. Говорят, его люди часто захватывают пустынников в рабство. Не нас, хашинов, конечно, а слабых изгоев, что основывают города по краю Мёртвых Земель.

Однако именно скользкая рожа высокородного убеждала Вельгора, что тот будет постоянным заказчиком и вряд ли сдаст их имперским дознавателям. Он нужен им, а они - ему.

И тем большим удовольствием для Вельгора было иметь дело не с противным вельможей, а с парнем-полукровкой. Вельгор не получал от него ответов на большинство вопросов, но подспудно чувствовал в нём родство. Все дети пустыни узнают друг друга, даже если их переодеть, причесать и научить манерам. А в те несколько уникальных раз, когда мальчик всё же заговорил, Вельгор поразился лёгкости, с которой тот говорил на южном наречии.

Дело в том, что южное наречие не является языком. Это такая базарная смесь слов, заимствованная из 10 языков ближних стран. Зачастую одно и то же слово может быть сказано на разных языках. Уникальность южного наречия в том, что говорящие на нём смешивают языки, придавая своей речи тот или иной оттенок. Например, при торговле чаще используют слова султанита и джиннита, поскольку султаны и джинны считаются любителями золота и мастерами торговли. А вот убийцы и наёмники чаще пользуются словами из Алабата. Алабат в принципе страна — наёмник. Они продают мечи всем, кто хорошо заплатит.

Дьяро легко переключался между стилями, ни сколько не делая заминок, и слова произносил с тем акцентом, который приобретался только у тех, кто постоянно говорил на южном наречии, смешивая все языки в кучу.

Это была та особенность, из-за которой пустынники легко раскрывали чужих агентов. Если ты с детства не говорил на южном наречии, то даже знание всех 10 языков не поможет тебе влиться в ряды пустынников. Тебя вычислят сразу, стоит открыть рот.

Мужики были рады парню. Женщины и дети редко оказывались тут, в сердце пустыни. Да и дети были лишь у пришедших. У полукровок потомство не рождается. И как-то незаметно малец стал “сыном полка”, как называют мальчишек-беспризорников, которых растят в армиях.

Хашины первое время приглядывались к мальчишке, пока тот не пересёкся однажды с новичком - беловолосым северянином Картом. Чужаков на юге не жалуют, но северянин тоже вырос тут. Его обучал один из лучших теневых убийц, хотя долгие годы северянин предпочитал наниматься в охрану, и не вступал в Гильдию Теней.

Открытый и простой Карт довольно быстро сошёлся с остальными, а при первой встрече с Дьяро расплылся в улыбке.

– Ну здравствуй, дитя Ленгри.

Так хашины узнали, что мальчишка жил в уничтоженном пустынном городе. Беловолосый Карт сам уговорил молчаливого нелюдя тренироваться. Обучать молокососа стало забавой, и вскоре другие мужики тоже подтянулись к этому делу. Даже сами стали больше общаться друг с другом. Мальчик и Карт словно объединили обычную группировку в настоящую семью.

Вот и сейчас люди Вельгора окружили мальчишку, задавая какие-то вопросы, впрочем, не ожидая ответов. Дьяро не говорил с ними, а Вельгору объяснил, что в рабство попал немым и не хочет сообщать Его Светлости о новых возможностях.

– Он избивает меня и за меньшее. – Равнодушным голосом с бесстрастным лицом пояснил ребёнок.

Вельгору герцог стал нравиться ещё меньше, но помочь мальчишке он не мог. Один раз он предлагал найти мага, но Дьяро отказывался, объясняя, что печать фамильяра можно снять только после смерти фамильяра.

Вельгор нахмурился. Мальчишка сейчас улыбался больше обычного. Но мужчина успел заметить, что такие улыбки чересчур радостные. Такие он видел у убийц или психопатов. Видимо, герцог снова что-то с ним сделал, и психика парня просто пытается справиться с ситуацией. Как может. Покачав головой, хашин вышел из тени скал, чтобы обратить на себя внимание, и крикнул в толпу, чтобы мальчик зашёл потом к нему.

“Ничего,” - Думал наркоторговец, - “Сейчас парни его разогреют. Нет лучшего лекарства от стресса, чем тренировка. Уж я-то знаю”.

Вельгор даже себе не отдавал отчёта в каких-то подспудных отеческих чувствах. Он! Хашин! И отеческие чувства к сироте, который к тому же служит имперскому высокородному. Но мальчишка был свой, пустынный.

Карт тем временем уже уволок мальчика в подземный дом, или дом теней. Тут хашины прятались от солнца, спали, ели и тренировались. Парень переоделся в заготовленные для тренировок тряпки и стал в круг хашинов. Круг хашинов не был секретной техникой, хотя благородные её просто не понимали. Даже воины Алабата, насквозь военной страны, недоуменно пялились, когда поблизости разминалась группа хашинов.

Круг замкнулся. Дьяро подошёл к краю круга, но замотанный в тряпки пустынник толкнул его обратно в круг. С каждой попыткой мужчины усиливали резкость, их лица искажались в озлобленной и насмешливой гримасе, тычки были сильнее, пару раз мальчишка схлопотал пощёчины.

Вот пацан зарычал, не сдержав гнев. Хвост поднялся, а волосы словно стали дыбом. На что мужики только рассмеялись. Попытки мальца нанести удар провалились - круг хашинов позволял братьям-пустынникам прикрывать друг друга, блокируя каждый свою зону.

Эта тренировка была не для тела, а для разума, не понимая её воины не смогли бы получить от неё пользу. И хотя задача была тривиальной и ясной - вырваться из круга - цель тренировки: привыкнуть к бою и врагам.

В круге враг повсюду. Ты чувствуешь его загоняющее в угол превосходство, психологическое давление. Когда удары сыпятся со всех сторон - воин учится реагировать во всех направлениях. Причём хашины могут поставить и подножку, и подкинуть в воздух палку, чтобы удар пришёл сверху.

Мальчику сперва пришлось подавить свою ярость. Его озлобленные попытки ответить на удары, или даже укусить вызывали у мужчин лишь смех. Убийцы не боялись его когтей и зубов, но им нравилось, что мальчик по-звериному огрызается на них. Они чувствовали родство в его манере драться.

Он ненадолго остановился в центре. Резко выбросил руку в сторону, отклоняя кем-то брошенный камень. Всё. Он собрался.

“Всё правильно.” - Думал Вельгор. - “То, что они делают, как относятся к тебе, их число - всё это совершенно неважно. Важна лишь обстановка, важно защищать своё тело и найти способ вырваться из круга. Оцени круг, поставь цель своему мозгу выйти за пределы, выжидай удобный момент, когда одно из звеньев ошибётся, защищайся.”

Хашин сам не заметил, как стал болеть за паренька, расстраиваясь малым неудачам и радуясь - победам. Мальчик, наконец, перестал обращать внимания на издевательские слова, сбивающие с толку мельтешения рук, которыми трясли люди, чтобы отвлечь внимание, и стал отбивать настоящие удары. Он потихоньку приближался то к одной, то к другой стороне круга, тоже раскачивая внимание противника. Пока один из хашинов не ошибся. Вместо хлёсткой пощёчины он вытянул руку в прямом ударе.

Мальчик быстро пропустил кисть противника мимо, схватил за запястье захватом и, выкрутив руку, втолкнул мужчину в круг. Но выйти Дьяро не успел. Круг сомкнулся. Хашин, что ошибся, скользнул ему за спину и вновь вернулся в круг. Всё началось сначала.

Ро смог выйти из круга лишь на третий раз. Взмыленный и уставший морально и физически, он обтёрся песком и зашагал за ожидающим его Картом.

Остальные занялись своими делами. Кто-то ушёл на “плантацию” кулли, кто-то вернулся на пост охраны. Большая часть ушла на охоту на ската, мясо уже заканчивалось, а несколько молодых парней остались на хозяйстве: натаскать воды из невероятно глубокого колодца, постирать и помыть вещи и посуду. Жизнь в пустошах была суровая, но без обыденного ухода за телом живые существа не живут долго.

Вельгор последил ещё немного за новеньким, тренирующим герцогского фамильяра, и вернулся к себе. Опасности от Ро он не чуял. Даже если герцог решит от них избавиться, вряд ли пришлёт для этого ценного фамильяра. Скорее - свою армию, что всё ещё бесчинствовала в Мёртвых Землях. Хотя сам Вельгор прислал бы Дьяро, ведь именно у мальчика было больше шансов убить главаря банды. Даже просто бросить какую-нибудь магическую гадость, которую не предполагает защита хашина.

Но Вельгор всё-таки не чуял опасности. Герцог был глуповат, хоть и считался сильным магом и учёным. Его ханжеское поведение выдавало в благородном муже недалёкий ум и мелочные мотивы. Можно было бы удивиться, как его выносит остальная аристократия империи? Но хашины часто выполняли имперские заказы. Большая часть имперской знати была такой же и прекрасно варилась среди своих лицемеров.

И была у Вельгора ещё мыслишка. Как человек вне законов этого мира, который, впрочем, постоянно контактировал с самыми разными надобностями сильных мира сего, хашин неплохо разбирался в психологии. В том числе он хорошо знал о дрессировке животных.

“Собака привязывается не к тому, кто назвался её хозяином, а к тому, кто её кормит, учит и кто её сильнее.” Этот принцип, как ни странно, подходил часто и к разумным, ведь все мы звери в той или иной степени. Он смутно чувствовал, что герцог и его фамильяр - это определённые силы пока что с неопределёнными величинами, и привязанность фамильяра могла дать ту необходимую защиту от возможно чересчур сильного заказчика. А своему чутью, не раз выручавшему хашина, Вельгор привык доверять.

Глава 25. Карт

Карт вёл Дьяро по линии боя. Тренировочного, конечно. До настоящего, когда вопрос решается в 1-3 удара, было ещё далеко. Он учил нелюдя правильно двигаться с клинками, чувствовать их, как часть тела, ходить, и даже падать.

Клинков было два. Один облегчённый короткий меч, который делают как раз для подростков и женщин, второй небольшой кинжал. По-началу-то я обрадовался – мальчишка спокойно делал одинаковые движения обеими руками без какой-либо разницы. Вот только позвоночный столб и мышцы спины были слабоваты. И беда была совсем не в возрасте.

Мальчик жил в одном из самых голодных мест этого мира, и, хотя как у всякого подвижного ребёнка мышцы и кости имели достаточную суточную подвижность (гораздо большую, чем у детей тех же благородных), парню не хватало строительного материала. Да, сейчас он немного вытянулся и набрал вес, но Карт уже видел, что мальчишка не будет мощным бойцом. О тяжёлом доспехе и силовом оружии речь даже не шла. Карт не был уверен, что, став взрослым мужчиной, Ро сможет работать в лёгком доспехе с парными мечами.

Но хашины неблагородные воины, они не ставят крест на бойце, если тот чуть мелковат. Они просто находят другие сильные стороны собрата, усиливают что могут, обучают, как противостоять противникам, использующим их слабости.

“Даже если вытянется ростом, его организм уже подстроился не наращивать мышцы. Впрочем, не он первый. Среди хашинов полно таких. Все мы тут дети Ничейных земель. Значит, будем развивать скорость и выносливость” – Размышлял белобрысый воин, выводя парня на обманку и показывая, где тот открылся. – “В целом клинковый бой ему не нужен. Он против мечника в латах долго не выстоит, но для тренировки такие танцы хороши - развивают нужные мышцы, приучают к клинкам и к близости противника”.

– Ближе. Ещё ближе. Проверь.

Ро вытянул клинок правой рукой, и понял, что едва достаёт до учителя. Сделал небольшой шаг ближе. Стали он уже не так боялся, да и учитель был аккуратен. Но рассчитывать расстояние почему-то у него не получалось, и мальчик хмурился. Заметив мыслительный процесс на лице ученика, воин усмехнулся.

– Все твои ошибки не в руках и теле, а в голове. Чем ты раньше дрался?

Мальчик задумался и поднял сперва ногу, потом руки, а потом махнул хвостом.

– Ага. А весу в тебе было как в кошке.

Крылья носа мальчишки хищно затрепетали, выпуская воздух, как бы говоря, что киса была с зубами.

– А значит, ты, скорее всего, на них прыгал. Я прав?

Ро удивлённо поднял глаза от хлёсткой стали. Про то, что нужно смотреть не на клинки, а за телом противника, он тоже часто забывал по неопытности.

– А значит, твой мозг считал расстояние для прыжка, и продолжает пытаться драться по-старому. Тебе просто нужно больше практики. И не обязательно боевой. Просто попробуй сам поделать всякую ерунду не руками, а клинками.

Мальчик озадаченно остановился и наклонил голову набок. Карт тоже встал, опустил клинки и стал разминать стопы. Он ужасно не любил потерю времени и всегда что-то делал.

– Не нужно ими махать дома – это не безопасно для тебя, мебели и окружающих. Просто попробуй что-то покидать. Смотри.

Карт поднял камешек, положил на кончик клинка и стал его подбрасывать. Это, впрочем, совершенно не мешало ему продолжать разминать ноги. Настоящая способность этого человека как раз и состояла в умении делать несколько дел одновременно. Другие охранники часто выпадали в осадок, видя, как северянин отражает атаки нескольких противников парными мечами, при этом умудряется пинать в воздух попадающиеся ветки и камни, превращая их в летающие снаряды, подкидывать плащ, закрывая им обзор для стрелков, или совершать что-то ещё несусветное, внося в привычный механизм боя ноту хаоса.

Дополнительные действия, как правило, не причиняли противникам вреда, но заставляли на миг отвлечься. Тот самый миг, который и использовал кто-то другой, чтобы оборвать жизнь. Карт был командным бойцом. В окружении сподвижников он вёл их к победе, замечая их достоинства и недостатки, прикрывая и помогая в бою.

Но Ро таким не был. Северянин видел, что мальчишка скорее одиночка. В те несколько раз, что он вставал с ним в круг и отражал атаки хашинов, нелюдь даже забывал про его существование. Хуже того - воин ему мешал, постоянно оказываясь поблизости. Парень просто налетал на него и сбивался с ритма.

Зато в одиночестве он чувствовал себя свободнее. Карту нравилось, как даже уже привыкшие к Ро хашины часто попадаются на его удары. И ладно бы на руки или ноги. Мужики постоянно забывают, что у парня пять конечностей, а не четыре, и закономерно пропускают оплеухи хвостом. Способность бить задом, которая чем-то напоминала лошадиную манеру, вызывала у северянина улыбку. Сам он быстро привык к хвосту ученика и изворачивался, стараясь бить по нему либо своим телом, либо клинками плашмя.

Это, кстати, тоже был минус. Парень бил хвостом интуитивно. Так безоружный человек выставляет пустую руку перед мечом, пытаясь закрыть себя ею, вместо того чтобы увернуться. И пока что инстинкт побеждал, и перестроить Ро не получалось.

– Лучше рули хвостом, подправляя повороты и скорость, иначе я твой хвостик просто отрублю.

Мальчишка хмурился и начинал действовать иначе. Но всё равно нет-нет, да мелькнёт чёрный кнутик перед лицом наставника. Карт тогда сердился и давал мальчишке подзатыльники. Неприятная ассоциация работала, но самому учителю такая манера воспитания не нравилась. Он вообще не любил этот метод поощрений и порицаний. Хоть тот и работал, но напоминал, насколько мы всё ещё звери, раз нас можно так дрессировать.

Глава 26. Ро

После тренировки я достал заготовленный амулет и привёл себя в порядок. Амулет был нагло стырен у герцога - делать накопители у меня пока не получалось. Да и подзаряжать их долго выходило, так что пользовался я им только тут, в пустыне. А вот прикрутить заклинание очистки, потомственное от мойки посуды, это я запросто. Впрочем, успехи на ниве магического домоводства скорее вызывали грустную улыбку, чем энтузиазм. Я хотел быть магом, а не гроссмейстером поломоек.

Спустившись ещё глубже в пещеру, где в прохладе и при свечах в гамаке болтался Вельгор, я замер. С Вельгором мы уже разговаривали, но я в принципе старался меньше трепаться и фонить эмоциями – мог потом ошибиться и по дурости заговорить с Урусом, или ещё с кем. А если с герцогом?!

– Напрыгался? – Криво ухмыльнулся почти чёрный от загара хашин. – Я тебе подарки принёс.

“Что, как Дед Мороз?” – Вспомнил я северные сказки, а сам подошёл к столу и с грохотом выложил золото на стол. Наркоторговец кивнул своему помощнику, чёрному высокому громиле с забавным именем Буру-Буру, и тот унёс драгоценный металл вглубь их подземелий.

Я обогнул стол, чтобы приблизиться к небольшой кучке книг и свитков. Развернул сперва свиток. Это был чертёж двигателя внутреннего сгорания. Я ухмыльнулся, ведь двигатель – самая охраняемая тайна гномов по словам Гронбаша. Часовщик просто светился, когда говорил об этом чуде техники.

“Ты представляешь себе, Ро! 200 тонн гудящего несущегося веса со скоростью рёбаный-рьёд километров в час!” – Вспомнилась мне его восторженная ностальгия. Я слабо себе мог представить 200 тонн металла механизма, да и вообще многие вещи, о которых рассказывал гном, больше походили на сказку. Интересно, как Вельгор стащил такую ценность?

– Мы там нашли это чудо транспортной техники. И ту пукалку, которую ты хотел. Уж не знаю зачем. Лучше б сразу взял пушку, такой и замок развалить можно.

Да-с, хороший замок пушкой не так-то быстро развалить. Да и кто позволит? Да и зачем это мне? А вот эта пороховая трубочка со смешным названием “пищаль” – то, что меня интересовало.

– Скорость у стрелок евоных, конечно, выше, чем из арбалета или лука, да точность такая, что изобретатель этой штуки сам говорил, что без снаряда пользовать лучше, чем с ним.

Я покосился на усмехающегося наркоторговца. Что-то он больно довольный. Своего же снадобья что-ли принял?

Чертёж и вправду был неказист. Гномы редко с кем воевали, последний раз - больше полутысячи лет назад. Технику, что ими изобреталась, никто не покупал. Вот мечи, доспехи, арбалеты - это да. Часы те же пользовались спросом, унитазы, система водоснабжения и очистные сооружения, а вот такие “пушки” да ручные “пушечки” были без надобности как самим гномам, так и покупателям.

Но я думал, что все они дураки. Возможно, будь я взрослым, мой юношеский максимализм не хлестал бы через уши, но сейчас я буквально чувствовал, что меня окружают идиоты, не замечающие очевидных вещей.

Ещё когда я изучал первые свои заклинания, я наткнулся на массивный фолиант по боевой магии. Он был наполнен эффектной подборкой всяких фаерболов, ледяных стрел, водных рассекателей и земляных пик. И, разумеется, магических щитов. Физических, энергетических, ментальных, физи-структурных, химических и прочих-прочих.

И, разумеется, добрую половину разобрал прямо на герцоге. Щиты были хороши. Его Светлость покупал артефакты у лучших магов и на защите не скупился. Сам он, наверняка, мог тоже их ставить, но контролировать процесс защиты, постоянно поддерживая и пересчитывая заклинание при своих движениях, было просто нереально. Другое дело — артефакт, с заложенной в него формулой пересчёта и круговой активацией, реагирующей на соответствующие раздражители.

И щиты сии были мощными, даже если придавить герцога горой - ничего не сделается. Вот только для определения нарушения периметра физическим/энергетическим воздействием по контуру запускалось заклятие с определённой частотой. Причём зависимость частота-энергия была линейной. Чем чаще пробегалось заклинание, тем быстрее иссякала энергия накопителя.

Были, конечно, щиты непроницаемые. Но в таких долго не проживёшь. Воздух закончится, и объект защиты умрёт от удушья.

Так вот. Щиты герцога были динамическими, т.е. не полная блокировка, а частота - достаточная, чтобы перехватить хоть стрелу, хоть арбалет, хоть фаербол. Однако скорость снаряда пищали была такова, что снаряд в движении был невиден глазу! Ну и скорость его, соответственно, была куда выше.

Механизм, разумеется, не доведён до ума. Да и в целом, как выяснилось, убивать герцога оказалось отнюдь не выходом. По тем же книгам значилось, что фамильяры умирают при смерти мага. Но и тут во мне теплилась надежда – можно изрешетить мерзкого человека, заставляя его разорвать контракт фамильяра.

Жестоко? А вы когда-нибудь чувствовали в своей спине инородные предметы, как то “щипцы”, “скальпель”, или тот же кнут? Вот я – да. И, хотя во всех Мойриных сказках воспевается доброта, сострадание, дружба и любовь к ближнему, я к герцогу не мог выдавить из себя ни капли этих чувств. При виде лощёной морды в обрамлении золотистых локонов в голове билась только одна мыслишка: “Чтоб ты сдох, гад”.

И вот, разглядывая первый удачный этап своего плана, я стоял и улыбался. Хашин, глядя на мою физиономию, хмыкнул.

– Расскажешь, для чего тебе это?

– Подкуплю кое-кого. Он любит такие штуки. - Соврал я не моргнув глазом. Вообще-то, это была почти правда. Книги по технике, как и чертёж дирижабля я собирался отнести Гронбашу, с которым бы мы с упоением их разобрали, а может, потом и собрали, но уже вживую, пусть и в уменьшенном виде.

– Ну не хочешь, не говори. – Не расстроился хашин, безошибочно определив мою ложь. - Принёс плату?

– Да. Успел зарядить всё. – Я выложил на стол четыре амулета. За такую подзарядку амулетов маги берут приличные деньги, да и не все из них соглашаются работать с теневой гильдией.

– Отлично! С тобой приятно иметь дело, малыш. – Мужчина выбрался из гамака и подошёл к столу, проверяя отклики от амулетов.

В этот момент как раз вернулся Буру-Буру, вынося небольшой мешочек с дорогим запрещённым товаром. Передав его мне, чёрный громила вновь выскользнул из дома-пещеры, оставив нас одних.

– Ты хотел ещё в наши катакомбы спуститься?

Я кивнул. Да, хотел. Вообще, план по взаимодействию с хашинами блуждал в моей голове давно, но решился я только пару месяцев назад, огорошив Вельгора необычным заказом и возможной платой.

– Что, понравилось то дерево?

– Да. Хочу взять один плод.

– Только один? – Криво усмехнулся наркоторговец, наблюдая за мной из-под тяжёлых век. Меня передёрнуло от его улыбочки. - В целом я не против. Но, не бесплатно. Один фрукт – пять амулетов.

– Пять?! – Возмутился я. За месяц мне удалось зарядить всего семь, и тремя из них я пользовался сам.

– И ни одним меньше. Но... – Хашин качнулся расслабленным телом, словно кошка, - в честь нашей зарождающейся дружбы, я согласен дать один просто так. Так сказать, в подарок.

Я уставился мужчине в глаза. Тёмные в полумраке они обретали ещё больше теней от кустистых бровей. Эта его манера прожжённого торгаша меня раздражала. Или скорее наркоторговца? Даёт попробовать товар, а когда клиент “втянулся”, начинает выдаивать его, по чуть-чуть повышая цену. “Мои покупатели долго не живут, как правило” - пояснял он как-то такую манеру поведения. Исключением, был только тау’Хорес, который покупал товар для гарема, а тот постоянно пополнялся новыми девушками.

– Хорошо. Но если поднимешь потом цену до 7 артефактов, мне будет проще найти другие катакомбы.

Хашин прыснул, разбрызгивая слюну, и захохотал. Его тело всё ещё двигалось обманчиво — расслабленно. Опасный человек. Или нелюдь – не разберёшь в пустыне. Я молча ждал, когда его отпустит. Видимо, и вправду нюхнул куллита, вон его как распирает.

– Да где ты бесхозные катакомбы найдёшь?! Здесь?! В пустыне?! Ай, насмешил... Ну ладно. Цену пока поднимать не будем. Иди, бери, но только один.

Я повернулся на пятках к тёмному провалу пещеры, где быстро нашёл едва тлеющий факел и стал спускаться по лестнице вниз. “Катакомбы ничейные! Шутник!” - Продолжал меня догонять голос Вельгора. И чего завёлся?

Во многом я не понимал его. Ни его поведение, ни часто его цели, ни смысл и стиль жизни. Слуги в замке, горожане, солдаты, рабы. Я вполне видел и понимал цели, желания и мечты многих из них, если не всех. Но Вельгор... Существо-загадка. Начиная с его свояческих замашек, когда он кидал мне руку на плечо и приближал своё немытое лицо, называя меня “дитя пустыни”, и заканчивая его крайне резкими рявками на своих людей, если кто-то где-то зашумел посудой, громко заговорил или звякнул оружием.

То ли так тренировал, то ли это он власть поддерживал. Его Власть в банде была непререкаема, а люди – одни из самых опасных существ ближнего мира, и Вельгор - самый страшный из них. К чему это всё было, я не понимал.

Но в моей жизни вообще много было мне непонятного, а объяснять это, как водилось, никто не собирался, так что я принимал окружающий мир как данность и просто пытался выжить.

С погружением меня охватывал мрак и прохлада, а ещё ниже добавилась сырость и рассеянный свет. Я достиг дна, бросил факел на землю и зашагал дальше, стараясь привыкнуть к темноте после яркого огня.

И вскоре, как и в первый раз, я замер

Тонкий звук капели, лёгкий звон селенитовых кристаллов, подсвеченных люминесцирующими растениями. Мигающие огоньки были повсюду, высвечивая во тьме копошащуюся живность. Я уже знаю, что эти насекомые-переростки, что ползают среди сталагмитов, не опасны и даже съедобны. Шагаю дальше, к целым лесам высоких, словно деревья, грибов.

Яркость и плотность растительности увеличилась, а в центре всей этой искрящейся вакханалии росло дерево. Оно напоминало голый корень, или мёртвый ствол с ветками без листьев. Зато были прозрачные сферы плодов. Плоды эти были в большинстве своём полужидкими и удерживались на ветке лишь тонкой кожурой. От этого плод проседал, больше напоминая каплю по форме.

А вот спелые, которых на всей кроне было от силы 3-4 штуки, были полностью сферическими. Капли и сферы искрились от множества огней, преломляя их, разделяя на радужные веера, и чуть звенели.

Дерево Тхай, древо Жизни, Природы. Как ни странно, но узнал о нём я не из герцогской библиотеки, а из сказаний о Запретном Лесе, где по преданию растёт такое древо и служит мощным источником магии.

Аккуратно сорвав прозрачную переливающуюся в люминесцентном свете сферу, я аккуратно уложил её в мешочек, и пошёл обратно.

За те несколько часов, что я пробыл в пустыне, амулет переноса частично восстановился. Хотя больше чем на два прыжка в день его в принципе не хватало. Доверять мне что-то более дорогое герцог не собирался, да и в целом ему не нравилось, когда кто-то выходил за пределы его воли. Даже сейчас, когда связь фамильяра стала лишь крепче и сильнее моей собственной воли, он выбрал ограниченное количество мест, куда я мог свободно ходить или перемещаться телепортом.

Поднявшись на поверхность, я сощурился от немыслимо яркого солнца. Проморгавшись огляделся и двинулся к пустым камням. В стороне от входа Карт уже “вальсировал” с каким-то хашином. Боец не относился к процессу серьёзно, хотя пока успешно избегал поражающих ударов теневого убийцы. Хашины убивали с первого удара. Со спины. Или бросая нож в глаз. Или ещё каким-нибудь столь же быстрым и безотказным способом. Но в работе всякое может пригодиться, пустынники учились всю жизнь, постигая новые науки и навыки. Ленивые тут не выживали.

Кивнув учителю, я отошёл подальше. Бойцы прервались и стали наблюдать. Ну да, развлечений тут маловато, вот и пялятся на меня каждый раз, как ухожу. Я сжал амулет. Этот был персональным и не создавал чёрного окна перехода, которое жрало непомерное количество энергии. Перемещение через мой простой амулет происходило в два удара сердца. В первый меня окутывала тьма, лёгкие словно наполнялись пылью - ни вдохнуть, ни выдохнуть, а в следующее мгновение ты переставал существовать.

Снова в замке. В тюрьме для нелюдей, которую герцог называет личными апартаментами. Скользнув глазами по тёмно-серой каменной кладке, покосился на подростков, гоняющих мяч.

Всплыло лицо парня, которого ещё утром я помог Его Светлости отправить на тот свет. В горле встал ком, я сглотнул и быстро нырнул в служебный вход.

В комнате скинул камзол, который уже запылился, прочую одежду - так же. Раздеваясь, бросил взгляд на насекомое под потолком. Стрекоза, что носилась по комнате, жужжала немного неправдоподобно. Жаль, но ничего с этим не сделать. Как достичь настоящего звука я не знал, а замаскировать стрекотание крыльев под что-то ещё не получалось.

Стрекоза была собрана мной вместе с Гронбашем. Впрочем, как и другие движущиеся игрушки. Ничего опасного и сложного мы не собирали, но даже это приводило меня в восторг на небольшой промежуток времени, вырывая из тягучих неприятных мыслей и воспоминаний.

Я поймал насекомое и выключил затвор. Летала всю ночь и половину дня, неплохо! Интересно, а на магической батарейке будет дольше? К сожалению, наука, которая переводила магическую энергию в любую другую, исчезла вместе с её прародителями - хальтами. Ну да ладно, вычислим экспериментально.

Вымывшись и сменив одежду, я вновь вернулся в комнату, прошёл к столу, где рядком стояли заводные лягушки, цыплята, стрекозы и прочая живность. Все довольно грубые с деталями наружу, так что сущность животного в механической поделке угадывалась с трудом. Но меня это не волновало. Мне нравился сам процесс их создания: я формировал заготовки деталей из металлов, разогревая и смешивая состав, доводил их также магией, потом руками собирал части, потом проверял и дорабатывал.

Пока что адекватными были только те, что делал по готовым чертежам Гронбаша. Мозговитый гном быстро находил ошибки в моих чертежах, однако не всё из них я мог показать. Ту же пищаль я ему приносить не стану.

Поизучав чертежи пищали, понял, что с моим железом, медью и никелем я далеко не уеду. Нагрузки внутри дула пищали такие, что её быстрее разорвёт саму, прежде чем пуля полетит. Расстроился, но заставил себя встряхнуться.

Собрав свой металлолом в мешочки до надобности и убрал в шкаф. Надо развеяться.

Ещё два года назад о “развеяться” я мог лишь мечтать. Даже если я решался подойти к замковым рабам, пообщаться не удавалось. Говорить с ними я не мог в принципе, а даже если начинал играть - осознание, что их ждёт, просто топило всякие мысли и чувства.

Мне было жаль ребят. Я облазил все книги в библиотеке, чтобы найти способ снятия печатей. И нашёл. Только снимать её должен был либо сам маг, наложивший, либо тот, кто был сильнее его. Нет, я, конечно, попытался. Но, как и ожидалось, толку не было. Где я и где - пятидесятилетний герцог. Выглядел он, разумеется, на все 25, но опыт зрелого мужчины никто не отнимал. Да и силу резерва.

Поэтому я спустился ненадолго на кухню - собрать пару вкусностей, вышел из замка, а потом - за стену. Маленькая калитка хлопнула за спиной, выпуская в город.

В городе было шумно. Стоило отойти от стен и выйти на ближайшую улицу, и тебя охватывали звуки, запахи, цвета. Горожанки, заметившие моё приближение, провожали меня напряжёнными взглядами, но криков уже не было. Город постепенно привыкал к хвостатому слуге Его Светлости. Герцога не то чтобы любили, но уважали. И опасались. Людей маг не трогал, но постоянно исчезающие бесследно полукровки наводили народ на неприятные мысли.

Мне сложно было уже понять, опасаются они меня, потому что я нелюдь, или потому что я - фамильяр герцога. Немного пройдя по основной улице, я свернул в переулок. Когда-то мне было страшно в городе, но сейчас я уже освоился и ориентировался в его катакомбах довольно неплохо.

Я пошёл по кругу. Сперва отнёс еду в захудалый магазинчик Пиласа. Там же закупил целую связку книг, сгрузив её в большой баул, что можно было таскать на спине. Потом отправился в другой магазин книг - уже дорогой, за покупками для гарема.

Когда вошёл в замковые ворота, солнце уже клонилось к закату. Слуги, что имели дома в городе, уже покидали донжон, а местные рабы отправлялись ночевать в свои бараки.

Лишь несколько слуг, которые должны были откликаться и на призывы ночью, оставались в замке. И Мо, что уже ждала меня в столовой, была одной из них.

Глава 27. Плод древа жизни

Говорливая подруга рассказала новости за день, потрепала меня за щеку, набрала пирогов и уместила кувшин компота в заготовленную заранее корзину. Мне всегда было интересно, откуда она берёт столько новостей, энергии и пространства в желудке? Девушка не толстела, несмотря на мучное, чему завидовали половина служанок в замке, болтала без умолку, жестикулировала и ёрзала, несмотря на перегруженный работой день.

Я молча смотрел на живое лицо с блестящими зелёными глазами и тихо радовался её существованию в моей жизни. Наверное, если б не эта зеленоволосая болтушка, я б давно спятил.

У меня в комнате Мо достала из новенькой стопки книжицу на плохенькой бумаге и стала читать историю про путешествие Морского Когтя. Книга была совсем новой, Пилас с гордостью сообщил, что наскрёб денег на новые книги и теперь переписывает уже современные издания. И правда, дата стояла этого года, и авторский стиль уже не изобиловал старыми словечками, автор изъяснялся вполне современно.

Я, под лихие приключения пирата, собрал медные штуфы из заначки, ссыпал в форму магического силового щита, который создавал по типу физической защиты магов империи, и стал плавить.

Щиты я делал любой формы уже на раз-два. После кучи ошибок с заклинанием мойки посуды я был в этом неплох. А вот контролировать равномерный нагрев в руде у меня пока плохо получалось, и я тренировался на медных остатках, которыми со мной поделился гном Гронбаш.

Иногда мы прерывались, чтобы схомячить по пирожку, запить компотом и поделиться впечатлениями о похождениях бандита. Мо с какой-то тоской восторгалась описаниями океана, неисследованных островов и гротов.

Ещё раньше, в каком-то огрызке от переведённой с султанита энциклопедии я читал о морском народе, и теперь всё больше убеждался, что Мо - одна из них.

О прошлом мы не говорили. Девушка сразу замыкалась, лицо её искажалось болью, и тему я после первой попытки больше не поднимал. Меня она тоже не теребила.

А говорили мы о книгах, других странах и всяких историях. Мо рассказывала мне об удивительной магии джиннов, зиме, что сменяет тёплую пору в северных землях, южных течениях, что направляют морских обитателей по природному кругу планеты, приливах и отливах, султанийском шёлке и жемчуге Арштабадда.

Мо говорила часами, словно пыталась перенестись из моих вычурных апартаментов в сияющие солнцем и морским прибоем дальние дали. Я прикипел к этой девушке, она стала для меня новой семьёй. Той, которой у меня никогда раньше не было.

Объятия и разговоры с ней – единственное, что удерживало меня на плаву. И я точно знал, что неважно, получится у меня вырваться из клетки герцога, или нет, я обязан ей помочь выбраться отсюда. Такое доброе и светлое существо должно выжить.

Ближе к полуночи Мо воспользовалась моей ванной и ушла к себе. Наша странная дружба уже была известна в замке, но девушка блюла приличия, оставаясь со мной на ночь лишь в крайних случаях. Хотя в целом кровать позволяла разместить кроме меня ещё три таких Мойры.

Когда девушка ушла я, борясь с зевотой, достал из сумки спрятанный плод, а из-под шкафа – свои записи. Хоть убиралась в моей комнате только Мойра, я всё равно опасался оставлять следы моей грамотности в спальне. Книги, чертежи, расчёты – всё ныкалось в разные укромные уголки, чтобы не дай боги - не нашёл кто-то из слуг и не доложился Урусу, а тот – герцогу.

Хорошо, если просто добавят работы. А если Его Светлость что-то заподозрит? Обучающийся магии разумный фамильяр может показаться вельможному гаду опасным. Ладно, если просто убьёт, а если сперва себе на стол кинет? Ой, не хочу. Надо, кстати, заучить то заклинание самоостановки сердца. На всякий.

Мои длительные исследования герцогской библиотеки, когда я, как крыса, таскал по одной книжке и мучился со словарём, не понимая половины слов, привели к интересным сведениям.

Современные маги Империи, а скорее всего и других стран, имели одну большую проблему. Источник энергии. Все амулеты и простые хранилища резервной энергии могли содержать не такое уж большое её количество. Накапливать могли только очень твёрдые камни начиная от алмаза и дальше по свойствам эта возможность падала. Ну и металлы, особенно ртуть, были проводниками. В отличие от электричества, на магическую проводимость металлов влияла их плотность.

Другое дело - живые организмы. Большинство существ накапливали её немного, но животные и разумные виды живут долго. В отличие от амулетов-накопителей, которые без разрушений могли хранить магию всего несколько лет, а при частой зарядке-разрядке - рассыпались за полгода, живое существо самовосстанавливалось, продолжало жить и самостоятельно и быстро накапливало энергию.

Отсюда и появились первые маги, что заключили контракт с фамильярами. Фамильяры безропотно отдавали энергию, что копили в магической вакуоли своего внутреннего источника энергии, получали откат от заклинаний магов, поскольку основная масса энергии прокачивалась через фамильяра, и довольно часто погибали от всего этого.

Более добрые маги относились к фамильярам как к питомцам. Поскольку все помощники были магическими животными, это было вполне разумно. И редкие из волшебников заключали договор с разумными.

Во-первых, большая часть разумных при этом погибала. А во-вторых - резерв разумных был больше, а ум позволял искать лазейки и истончать связь договора. За историю была всего пара десятков тех, кто заключил договор с разумным фамильяром, и после этого не был им предан.

Но кроме грустной истории о судьбе фамильяров меня тут привлекла деталь с вакуолью. Внутренний энергетический источник живого существа представляет собой двухстеночный астральный сосуд. Как сфера в сфере, в магической вакуоли содержится ядро жизненной энергии. У кого-то вакуоль почти слипается с этим ядром, как у обычных людей, а у кого-то она разрастается до небывалых размеров, как у архимагов.

А ещё, как недавно я узнал, некоторые растения тоже могут иметь такую вакуоль. И вот я сидел на полу, прижимая спиной дверь, чтобы никто не зашёл, и разглядывал прозрачную сферу плода древа Жизни. И да, у него действительно была вакуоль.

Развернув записи и взяв медную ленту, что успел сделать ещё при Мойре, я стал наносить руны на неё. Закончив, обмотал лентой плод крест-накрест и сложил пальцы в активации. Руны чуть мигнули, потянули энергию из внутреннего источника плода и сложили печать щита, следом активизировались печати поглощения света, влаги и микроэлементов для поддержания жизни растения внутри щита.

Словно не веря в то, что моя задумка работает да ещё, диво дивное, с первого раза! Я пялился на труд рук своих и не шевелился. Сфера чуть пульсировала радужными всполохами, по комнате разбегались светлячки начертанных на медной ленте рун.

И только сейчас я понял, какой момент не учёл. Щит был не только обычным физическим, но и магическим. Всё, что можно было делать с этой штукой - передавать полезные вещества и энергии, или забирать. Ни разрушить сферу, ни прекратить процесс было нельзя.

Дебил. У всех механизмов должен быть способ остановки. А я, на радостях, про него напрочь забыл. Пообгладывал свой мозг изнутри ещё немного, вздохнул и полез под шкаф во второй раз. Достал небольшую коробочку с запасёнными микроэлементами, долил туда воды из кувшина на столе и уложил свою сферу в питательную среду.

С одной стороны – это прогресс, конечно. Я без фамильяра, если, конечно, не накосячил с расчётами, создал себе постоянный бесперебойный источник. И судя по объёму вакуоли этого плода, он был лишь немногим меньше моего собственного. А с другой – не такое уж и достижение. Как я его носить-то с собой буду? В коробке с землёй? Да ему ещё и солнце нужно.

– И не переделать. – Грустно повесил я голову. Теперь запущенная магия мне недоступна. Плод накапливает энергию самостоятельно, и если не помрёт, защита тоже будет работать, т.к. работает от него же.

Попялился на светопреставление ещё немного и поставил радужную фигню на подоконник. Прикрыл сферу тряпкой сверху на распорках, чтобы она получала днём солнце из окна, но не сверкала на всю комнату, привлекая нездоровое внимание.

– Я так всю жизнь буду экспериментировать. – Бормотал я, словно старый дед. – А плоды будут только раз в месяц. И резерва своего не напасёшься. А источник у него не такой уж и большой, хоть и постоянный. Вот если б это дерево где-то рядом росло...

Я замер, внезапно ощутив себя дебилом во второй раз. Надо было посадить плод, а не эксперименты ставить!

Прикрыв глаза ладонью, горестным молчанием прокомментировал собственную тупость и пошёл спать.

А ночью я вновь летал. Подо мной стелились пески Мёртвых Земель. В лицо бил ветер с крошевом пород, а я нёсся невероятно быстро, словно что-то неведомое толкало и тащило меня вперёд.

И тут – взмах. Крылья?! Я в растерянности смотрю вниз, где на жёлтом покрывале дрожит крестообразная тень. Отростки справа и слева сокращаются и дрожат, а тень и земля начинают отдаляться!

Я лечу! Я лечу сам! Я птица?

Под крыльями поток горячего ветра с песком щекочет кожу, мурашки пробегают до самого кончика хвоста. Восторг! Ещё! Хочу ещё!

Зачерпываю крыльями воздух, поднимая себя вверх. Лопатки ноют, лёгкие болят, как во время дикого бега. Новый вздох, новый взмах, я всё выше, несусь куда-то в небеса. Мне всё равно куда лететь. Я свободен.

И лечу. Лечу в небе, подгибаю правое плечо и падаю вправо и вниз, тут же распахиваю крылья, ловя воздух на повороте. Как здорово! Словно плыву в воздухе. Мурашки разбегаются в обратную сторону – от копчика и до затылка. Подгибаю левое крыло, заваливая тело влево, правлю разворот хвостом. Как легко!

С восходом солнца я распахнул глаза с блаженной улыбкой. В своей спальне. В своей тюрьме.

Глава 28. Металлическое сердце

Следующий день оказался на редкость не занятым. Его Светлость зарядил от меня с утра свой амулет телепорта и отбыл на какую-то встречу. У него было много свободного времени теперь, и он с удовольствием тратил его и деньги герцогства на бесконечные светские вечера, оперы, мюзиклы, званые ужины и встречи “в новом кафе”.

Я был этому его увлечению несказанно рад. Даже в душе надеялся, что Его Напомаженная Светлость схватит какую-нибудь магическую хворь на этих своих людных вечеринках и застрянет там на карантине.

Выполнив необходимую работу в зверинце, отдав книжки с картинками в гарем, спутислся по лестнице, а затем вышел за ворота замковой стены. День стоял ясный, почти как и всегда на юге. В землях герцогства только три месяца из двенадцати небо заливало землю бесконечным дождём, с перерывами на ветреную хмурь.

Довольно быстро я нашёл магазинчик часов и механизмов Гронбаша. Гном уже освоился со своей лавкой и стал пробовать всякую “рекламу” для завлечения: в круге закольцованной железной дороги в миниатюре уместился небольшой карикатурный городок со смешными головастыми жителями, делающими однотипные движения-шаги, покачивания, взмахи руками и повороты головой. Они выглядывали из-за домов и красивой белоснежной ратуши, а на площадке и вовсе танцевала девушка в ярком платье. Всё это было обильно украшено цветущей зеленью, шевелящей ветвями, словно на ветру, а вокруг всего это движущегося чуда носился пыхтящий поезд, посвистывая и выпуская клубы дыма.

Я на мгновение, как всегда, замер перед ярким чудом. Перед окном витрины толпились дети помладше, лапая стекло ладошками и утыкаясь в него носами. Я улыбнулся и толкнул дверку с блестящей надписью на имперском: “Магазин кузнечного мастера Гронбаша”.

В полумраке магазинчика бесконечное число тиканий сливалось в унисон, часы пели хором, отмеряя секунды, и блестели из темноты круглыми циферблатами.

Бородатый крепкий гном обнаружился в дальней части магазина, за прилавком. Он дружелюбно махнул мне рукой и ткнул пальцем в сторону подсобки. Важный господин в широкополой шляпе и длинном кожаном плаще даже не обернулся и продолжал разглядывать наручные часы, задавая продавцу вопросы.

Меня немного удивил необычный цвет торчащих из-под шляпы волос покупателя, блеснувших медью, но я тихо прошёл мимо гнома, стараясь не привлекать внимания, и опустил для верности хвост. Юркнул за невысокую дверь, прошёл через заваленную всяким житейским хламом подсобку и вышел с противоположной стороны. За подсобкой была мастерская, где хозяин лавки делал не только часы для продажи, но и всякие поделки.

Механические шумелки и жужжалки, всякие лампы и некоторые приспособления. Однако всё это не пользовалось большим спросом. У богатых людей были слуги, магические амулеты. Иногда покупали игрушки, но тоже больше как диковинку. Местные маги из Гильдии делали мягкие и тёплые куклы из тканей и гипса, которые управлялись големными амулетами, могли ходить, говорить и даже делать что-то конкретное. Зачем тогда шумящее и имеющее куда меньше эстетики и возможностей железное чучело?

На технологии гномов имперцы часто смотрели как на диковинные поделки отставшего мира. Ну да, зачем использовать столько железа и так заморачиваться, если можно просто амулет зачаровать? Хотя это если смотреть глазами магов. Сами гномы магией не обладали, а значит, весь их быт держался на технологии. И, честно говоря, бородатый крепыш казался мне умнее, чем тот же герцог, хоть последний и архимаг. Это ведь сколько ума надо, чтобы изобрести те же дирижабли! Я пару раз видел их: диковинные лодки, что летают на шарах. Такие прибывали из земель гномов, привозя товары и почту. Имперские почтовые службы также пользовались их услугами.

Я рассмотрел оставленный гномом чертёж, достал чистый лист и стал считать по пометкам чертежа какого металла сколько нужно и что потребуется для их отлития. Отливку, пресс и ковку гном мог и сам произвести, только у него это получалось дольше. А мне было удобно так магию тренировать. Почему-то даже какие-то сложные вещи в магии, как тот же физический щит, у меня получались лучше, стоило заняться любимым делом, нежели просто тренируя навык.

Да и вообще я тут чувствовал себя замечательно. Мозг отвлекался, занявшись привычными расчётами, тело тоже разжималось, словно перетянутая до этого пружина.

Проведя расчёт, почесал нос и пошёл переодеваться. Уже довольно давно я перетащил к гному сменную одежду. Немного поворчав, что она непригодна для такого дела, гном обещал придержать “подходящую” у какого-нибудь проходящего каравана. Но то ли в наши края не завозили требуемый гномом товар, то ли гном им был неудовлетворён, но всё ещё не нашёл искомое.

В менее маркой одежде, за которую не влетит от Уруса, уже без страха достал грязноватые ящики с насыпанными штуфами (прим.авт. мелкие камни руды, не требующие обогащения). Создал прямо в воздухе физический щит сферальной формы. Перенёс туда несколько кусков в примерных пропорциях, чуть разогрел пространство внутри вспыхнувшей руной заклинания и стал считать матрицу.

Простые вещи, типа погреть воздух, охладить металл, кинуть камень, спокойно запускались обычными готовыми заклинаниями. Хотя, как ни странно, чем сложнее заклинание, тем выше считался ранг мага, способного его использовать. Хотя на мой взгляд, тут был скорее вопрос в концентрации, внимательности и банальной памяти. Например, многосоставное заклинание мойки посуды, когда маг запускает его и уходит, имело уровень повышенного класса, третьего из семи, и богатые маги им пользовались лишь при невозможности воспользоваться помощью слуг. Редкие амулеты с этим заклинанием также стоили больших денег и их покупали для армии, используя в походах только в день сражения. В остальное время посуду мыли сами солдаты, никто ради такого не расходовал кучу энергии и ценнейшие образцы амулетов.

Но каждая часть заклинания по отдельности не была столь сложной. Под личным наблюдением мага посуда также быстро мылась и не требовала от него большого напряжения мозгов. Под контролем заклинание упрощалось и его мог использовать маг более низкого уровня.

Но с металлами, как и с химией, в целом, было сложнее. Магия не требовала абсолютного контроля, зато для неё требовался тщательный расчёт. И сейчас по готовой формуле Гронбаша я ваял печать преобразования, складывая формулу из рун. Сложность заклятия ещё и увеличивалась из-за требуемой диффузии. Контролируемой, а не как попало.

Закончив расчёт печати, я стал её воплощать. Потом нужно будет повторить её раза четыре. Я мог бы сделать всё и за один раз, но потом бы валялся от магического отката.

Про магический откат я тоже узнал. Это плохое самочувствие мага после резкого выброса или поглощения большого количества маны. По сути, при сильных потоках энергии повреждаются энергетические каналы, а с ними могут проявляться и физические повреждения вплоть до смерти неудавшегося испытателя.

Во время старых войн маги частенько пережигали себя в пылу битвы. Доползали живыми до лагеря, но к утру больше не поднимались. Тело выдерживало тяжёлые повреждения из-за битвы, но после разрушенные каналы приносили ещё большие повреждения физическому воплощению мага, и волшебник умирал.

Это могли быть множественные кровоизлияния, разрушения костных и других тканей, дисфункция органов и многое другое. Зависело от специализации мага и его мощи. Это была ещё одна причина для использования фамильяров. Часть магического потока пропускалась через помощника, позволяя магу избегать критических ситуаций.

Но в моей деятельности сейчас скорость совершенно не нужна. Да и вообще я не торопился, а наслаждался. Вроде и уставал за этим занятием, но труд руками, головой и магией выматывал не так, как прочие занятия в замке. Уроки с Ильтом были нудными, уборка и уход за зверинцем утомляли и добавляли толику грусти, а о работе с герцогом даже вспоминать не хочу. Брр.

В мастерской я забывал, где я, кто я, прошлые тяготы, текущие проблемы и возможные будущие, всё стиралось. Оставался только нагретый металл, контролируемый плавным изгибом формы, заданной щитом. Блестящая текучая жидкость завораживала. И хотя для разогрева до высоких температур куска металла требовалась половина резерва, я блаженствовал.

Поначалу я плохо контролировал температуру, металл раскалялся до совсем ярких цветов, ослепляя глаза почти белым оттенком, некоторые сплавы взрывались, искрили и всегда шипели. Правильно разогретый металл гудел, ну или я так это ощущал? Словно низкочастотная песня. Иногда я вспоминал этот звук перед сном, он успокаивал и убаюкивал меня. А с моей зачастившей бессонницей это было настоящей победой.

Гном, как ни странно, никогда не ругался, если я портил работу. Наоборот, после первых ошалевших наблюдений за моей магией, ему стало нравиться наблюдать за моей работой. А от взрывающихся штуфов он вовсе ржал, словно дите. Нам было хорошо и интересно сидеть друг с другом. Гном делился опытом, а я - баловал его фееричным зрелищем текущего прямо в воздухе металла.

Где-то через пол часа, когда я уже закончил и сел медитировать, чтобы пополнить резерв, зашёл гном. Он, как всегда, был полон энергии и деятельности. Схватил тряпку, на ходу рассказывая об успехах в торговле, протёр грязные пятна на полу, которые появились от принесённых мной ящиков, вставил забытые на верстаке инструменты в пазы на щитке на стене, и притормозил возле печи. Постучал пальцами по каменной поверхности.

– А ты мне их расплавишь?

– Расплавлю. – Кивнул я с улыбкой, поднимаясь с корточек. Гному я был рад. Медитировать при нём я не мог – больно шумный, но я не расстраивался. Общаться с мастером было приятно. Деятельный гном был охвачен любимым делом, и его страсть была ужасно заразительна.

Я расплавил подготовленные сплавы и залил их в формы под чутким надзором мастера, охладив металл, стали править получившиеся заготовки. Мастер попутно объяснял мне некоторые принципы, которые я, в общем-то, уже знал, но частое повторение закрепляло информацию в голове вместе с практикой.

Мы собрали пару часовых механизмов, изготовили рессоры для кареты, какие-то заготовки для столичного института и изысканный барометр. Последний был заказом того хорошо одетого господина, который говорил с Гронбашем, когда я вошёл. Правда, не весь механизм, а детали для него, но дальше мастер сделает всё и без меня, а моё дело – металл.

И вот, когда совершенно уставшие, но довольные проделанной работой, мы пили чай, входная дверь тренькнула колокольчиком.

– Я же запирал лавку. – Пробурчал гном, выходя из мастерской. Спустя минуту его голос донёсся уже из лавки через открытые двери. – А, Терис. Что случилось? Ты зашёл с парадного входа.

– Там... это... пап, а в лавку Ирис не заходил?

– Твой странноватый друг? Нет. И вообще, я уже говорил тебе, чтобы ты не якшался с этой шпаной.

– То, что они бездомные, не означает, что они сразу шпана! Просто им не повезло! - Разозлился младший гном. В чём-то я был с ним согласен, однако парень уже не раз попадал в новости как раз с этой самой шайкой бездомных ребят.

– Чтобы выжить на улице, им всё равно пришлось бы что-то совершить незаконное, даже если не хотели. А где один поступок, там и другой. Терис!

Но в ответ на возглас гнома входная дверь снова тренькнула звоночком, а следом с грохотом захлопнулась.

– Вот же упрямый мальчишка! Ну что он с городскими ребятами не подружился, а? Почему обязательно эти проходимцы?!

Немного смущённо я выбрался из мастерской и подсобки, пожелал гному хорошего вечера и вышел. Мне было неловко быть свидетелем семейной сцены. Гном часто сетовал, что ему бы хотелось, чтобы и сын так же, как и я, посиживал с отцом за работой.

– А он, вместо честного труда, носится как угорелый с этой уличной братией, да в неприятности влипает. Ты уж прости, что жалуюсь, а то и поговорить не с кем.

Свои нерастраченные желания гном воплощал со мной, обучая ремеслу и делясь рудой в плату за помощь. Так что история с Терисом мне не очень нравилась. Какого чёрта он в самом деле расстраивает отца? Причём хорошего отца. Тот сам хочет с ним говорить и проводить время, учить и защищать. Те истории заканчивались для Териса благополучно лишь благодаря Гронбашу, которого в городе уважали, несмотря на его нечеловечность.

Поэтому выйдя из мастерской, я засунул в карманы пару взятых штуф с небольшим мешочком с порошком, и стал оглядываться. На улице города расползался вечер. Людей было гораздо меньше, как и звуков и запахов, но прохлада ещё не смыла душный остаток дня.

Я зашагал вдоль улицы, заглядывая в переулки, но гном словно растворился. Куда он мог пойти? Потоптавшись на одной из развилок, я всё же свернул в проулок, чуть не задевая стены домов плечами.

Небезопасный район. Как бы не нарваться самому на неприятности. Конечно, я был уже не столь мал и хил, но не сказать чтобы моих сил было много и достаточно, чтоб победить стандартную компанию местных воротил.

И тут услышал! Глухой неравномерный стук, стоны, какую-то неразборчивую ругать. Осторожно выглянув из-за стены, обозрел улицу, уходящую под углом от основной и перпендикулярно от моего проулка.

Глава 29. Зверь внутри

Два крупных парня избивали худощавого подростка. Мальчишка чуть старше меня лежал на земле, а разозлённые бандиты пинали лежащего. Пацан долго не продержится. Его мышцы уже слабели, и защитная поза стала разваливаться. Удары стали попадать не по мышцам и костям, а по органам и лицу, выбивая глухие стоны и приближая страшный миг.

Позвать стражу? Они только спугнут парней, а мальчишку заберут и кинут в камеру, где он не протянет до утра. Кинуться в эту кучу? А я смогу вообще что-то сделать? Навыки мне прививали, да только моего веса хватит лишь для парирования ударов. Защититься и удрать - в самый раз. А вот защищать кого-то или, тем более, победить - это совсем другое. Для этого я должен на голову превосходить нападающих либо в технике, либо в весе. А лучше и в том и в этом.

Да и оно мне нужно? Хороший вопрос. В Ленгри я никогда никого не защищал. Просто был не в силах, да и к тому же такого понятия как “герой” для меня просто не существовало - я его не знал. Но за два года книг про героев, любовь, честность, благородство и прочую чепухню, Мо сумела мне привить какие-то зачатки человечности. Хотя я всё ещё считал это блажью авторов, ведь в реальной жизни тебя никогда не будет спасать чужой человек, идущий мимо.

К тому же парень точно не Терис, а значит, и ключевого смысла спасать его нет. Ещё, чего доброго, это тот самый Ирис, с которым водится мелкий гном. Тогда туда ему и дорога. Может, тогда Терис начнёт дружить с городскими или помогать отцу?

Думал я, а сам быстро оценивал обстановку и окружающее пространство. Улица узкая, вокруг дома в два этажа. На вторых этажах заваленные хламом небольшие балкончики, на первых - заколоченные решёткой окна - так себе по надёжности район. Немного отошёл назад по проулку, беря разбег. Ну и какого чёрта я творю? Нафига я в это лезу вообще? А если эта банда будет мне потом мстить? Или мальчишке? Они же его всё равно в песок закатают.

Сняв ботинки и освободив гибкие стопы, я выпустил когти. Скинул жилетку, чтобы не стягивала спину. Надо не испортить костюм, Урус потом Его Светлости нажалуется, а у того вопросов как всегда мало, а вот наказаний - целое разнообразие.

Чуть набрав скорость и повернув за угол, я с разбега оттолкнулся от какого-то хлама, подкинул себя выше хвостом и зацепился одной рукой за стальной крепёж балкона. Тело качнулось маятником на руке, и когда ноги пролетели над головой одного из нападавших, я разжал пальцы. Обрушился на парня всем весом и ускорением, которое смог развить. Человек подо мной вскрикнул в падении, но я уже вскочил, кидаясь к другому нападающему. Тот занёс кулак для удара, под который я и нырнул, ударил сам под рёбрами в селезёнку. Жаль - бесполезно, я пока тот ещё боец, меня даже баран затопчет.

Не останавливаюсь, лечу дальше. Третий успел достать нож. Благо - направил на меня, инстинктивно защищаясь. Если б на парня - остановил бы вернее, но чего уж там. Скажем спасибо, захватив руку в захват, и вывернем кисть. Вслед за вскриком бандита, я зашёл ему за спину и вывернул туда же руку. Забрал ножик, заломил локоть сильнее, вынуждая парня упасть на колено.

– Стоять! – Рявкнул, прижимая лезвие к горлу третьего. Ошеломлённые нападающие замерли. Даже тот, что вставал с земли, на мгновение притормозил на четвереньках.

– Ты чё, сопля, удумал? Думаешь, если шустрый, то живым уйдёшь? – Второй из тройки разглядел меня, не впечатлился и разозлился не на шутку. Сероватое лицо мгновенно потемнело и пошло красными пятнами. – Я тебя в фарш превращу, вша ты мелкая! Сперва тебя, а потом дружка твоего докончу! – И бандит мерзко осклабился. В его глазах мелькнуло что-то вроде предвкушения и пошловатой радости. – А потом заберу ваших девчонок и отдам Слойду уж когда их хорошенько распробую.

– Он ещё и полукровка. – Сказал первый заводиле.

– Тем лучше. – Расплылся второй. – Значит, за нелюдя никто не вступится. Можно и поиграть сперва. - Бандит предвкушающе осмотрел меня. – Сперва отрежем хвост. Интересно, он у тебя отрастёт как у ящерицы?

– У него ещё и глаза нечеловеческие. Можно продать магам. – Оценил первый.

Мой хвост невольно стал медленно ходить по сторонам, тело напряглось как струна. Что-то тёплое разлилось в груди. Этот ублюдок убьёт нас. Никакого сомнения. Вот я дебил!

Но тело, похоже, лучше знало, что нужно делать. Пока он продолжал говорить, смакуя плановые зверства, моя кожа словно обливалась прохладной водой, а в центре тела копилось напряжение, и какая-то животная ярость вскипала вместе с кровью.

Как вы задрали со своими угрозами! Этот чёртов жестокий мир, убивающий всё нормальное, что в нём есть! А выживают только такие сволочи, как эти! Ну уж нет, хрен вам всем! Мама, девушки из гарема, несчастные фейки, Мойра, я. Никто из нас не заслужил этой боли. Я выживу, а вас тут и закопаю.

Из горла вырвался рык, раскатисто прокатился по переулку и ушёл в высокий звук. Бандиты замерли, заводила нахмурился. Тот, которого я держал за вывернутую кисть, невольно попытался повернуться, рискуя зацепить шеей лезвие.

Я же не дал ему до конца оглянуться. Чуть коснулся краем большого пальца, почувствовал пульс и вдавил лезвие со всей силы в точку пульса. Нож пошёл туго, разрывая край мышцы вдоль пищевода и наискось разрезая аорту. Парень булькнул и завалился вперёд. Двое его подельников потянулись за короткими клинками, какие обычно используют хашины. Но я не дал второму шанса достать оружия.

Мозг выключился, было только зрение и холодный просчёт. Клинки противников наполовину выдвинуты из ножен, моя правая рука сбоку и сжимает несбалансированный нож убитого подельника. “Не смогу!” – промелькнула паническая мысль, а рука уже выстрелила вперёд, и ладонь отпустила нож в полёт.

Нож и вправду был несбалансирован, лезвие пробило шею второго, но не попало в артерию, застряло в мышце, зацепив жилу. На мгновение мы все замерли, и раненый со стоном выдернул из шеи нож, растерянно оглядел окровавленный клинок в своей левой руке. Зря он на меня не смотрит и кончик оружия вильнул в сторону, открывая мне полный доступ к его телу.

Я утробно зарычал, довольно поведя хвостом. Могу. Я могу их победить - яростно метался кто-то внутри.

Отступил на шаг для разбега, два шага и прыжок. Хвостом подкидываю себя выше, пролетаю мимо вскинутого лезвия и вцепляюсь прямо в лицо второму. Словно дикий, визжу, попеременно раскатисто рыча и упоенно деру когтями шею ублюдка. Не сразу понимаю, что удерживаюсь сам и удерживаю гада в стоячем положении, манипулируя равновесием хвостом и ногами, на которых отросли длинные когти, а за спиной что-то звонко хлопает и ветер густым потоком течёт под руками.

Нет. Не под руками! Руки же впереди, а это - сзади! А чёрт с ним, потом разберусь. Некогда.

Бандит с разорванным горлом оседает вниз. Он так и не успел что-то сделать мечом - от испуга выронил его и пытался содрать меня с себя. А его последний товарищ тоже струсил и бросился наутёк.

И что-то мне подсказывало, что отпускать эту шваль нельзя. Сам не знаю, почему я так решил. Просто зверь внутри меня метался и желал крови. Убить. Убить. Убить. Его надо убить. Он плохой, он наш враг.

Бандит, который уже слабо походил на грозного врага, с заплетающимися ногами нёсся по переулку. Оглянулся и, подвернув неудачно ногу, грохнулся в пыль.

Я нагнал его быстро. Почему-то мои прыжки стали огромными: по полтора метра, а то и больше за раз. В несколько таких прыжков я оказался подле него и пригвоздил к земле чёрной рукой, покрытой чёрными многогранниками вместо кожи.

Хвост довольно дёрнулся – поймал. Добыча в руках. Я доволен. Зарычал.

Наверное, будь я в адекватном состоянии, я бы не сделал этого. Но сейчас, зверь внутри меня с холодной звериной ясностью словно бы видел будущее. Если отпустить ублюдка сейчас, он доложит всё своим подельникам. И они, в банде числом под пятьдесят человек вырежут всю ватагу подростков этого бедного парня, что валяется избитым позади, а девчонок уведут с собой. Будет много смертей, а те, кто выживет, будут жалеть о своём существовании.

– Не надо... – Хрипло пискнул человек подо мной.

Но я оскалился, уравновесил свою позу хвостом, приподнимая корпус и плечи, поднял руку и резко ударил, раздирая длинными когтями его шею. Горло бандита брызнуло густой кровью.

Глава 30. Спасённый гад

Я видел смерти раньше. В Ленгри драка на улице вообще стандартное явление. Но это был первый раз, когда я был причастен к чьей-то смерти, хуже того - нанёс последний удар.

Поэтому я стоял, держась за стену какого-то дома и меня тошнило. Еда уже успела перевариться, и вслед за чаем из горла пошла желчь. В грудине разгорелся костёр, а картинка в глазах плыла. Я всё ещё был покрыт чёрной чешуёй, но сознание вернулось, а с ним - и все прелести разумного существа.

Я всё-таки не зверь. И даже в этом жестоком мире, если кого и хотел убить, так это своего мучителя, герцога. А эти бандиты лично мне не успели нанести хоть сколько-нибудь вреда. А может дело и не в морали, а в страхе и первом проявлении животного инстинкта? Не знаю. В книгах после первых убийств героям тоже было плохо, но все описания причин не шли ни в какое сравнение с реальностью.

Мне не было на самом деле жаль убитого парня. Да и тех двоих - тоже. Просто вся эта ситуация, мой и их страх, маска ужаса на лице моей жертвы, агрессия бандитов, избивавших незнакомого подростка, и моя нахлынувшая ярость – всё это выворачивало моё сознание вместе с телом.

Впрочем, Мо как-то сказала, что дети улиц иначе воспринимают убийство. В обществе отбросов моральных принципов нет, и правила общества кажутся далёкими и глупыми. Ну, это её рассуждения. Мне вообще было не понять, к чему мне эти правила общества? Я же его частью не являюсь.

На дрожащих ногах я поковылял к двум трупам и едва живому подростку, лихорадочно соображая, что делать. Лекарь из меня аховый. За два года и обилие книг по медицине в герцогской библиотеке, я встретил лишь одну, в которой доступным языком рассказывалось о лечении магией всяких болезней и небольших ран. А всё мало-мальски серьёзное уже требовало больших знаний в анатомии и физиологии, и как я ни старался, а книжек не понимал. То ли у герцога не было книг по азам, то ли я просто тупой.

Поэтому всё, что смог, это сгустить ему кровь “стандартным кровоостанавливающим” и из щита сделать что-то вроде шины на тело. Парня пришлось тихонько разогнуть и приподнять, щитом повторил контуры его тела, потом создал слабенький плоский щит прямо под парнем и потащил его, как на салазках.

Было тяжело, дышал всё ещё с трудом, а в гудящей голове роились мысли. Почему я не использовал магию? Можно же было создать вокруг бандитов щит и повысить температуру внутри до предела. Белок бы свернулся, а варёные супостаты валялись бы сейчас беловатыми трупами. Поди потом докажи, кто их так? Магов в городе мало, да и с претензиями к ним разве что стража подкатит, но никак не банда.

Ответ накопался странный, но логичный. Магия требовала разумности. А в трезвом уме я бы вряд ли кого-то убил. По правде говоря даже предыдущая не слишком радостная жизнь так и не сделала меня достаточно чёрствым. Если б парни избивали меня - да, там бы я вообще ни о чём не задумался. Но сейчас всё было как-то... не так. А вот сработавший инстинкт был прямолинеен и сомнений не испытывал. А инстинкт ли это был?

Я покосился на всё ещё покрытые шестиугольниками чёрные руки. Прохожих в этих закоулках да ещё вечером не попадалось, так что моим внешним видом и странной поклажей никто не заинтересовался. Ярость внутри уже утихла, чёткость, с которой всё видел и понимал зверь внутри, тоже испарилась. Меня трясло, но всё же я потихоньку анализировал себя.

Зверь внутри. Может, это есть в каждом полукровке - некая бездушная тварь? Или не бездушная? Зверь был яростным, он хотел убить бандитов. Я покосился на парня, которого волок за собой. Нет, его зверь убивать не хотел, хотел защитить. И те ребята, о которых я слышал, и девчонки, которых хотел забрать тот второй отморозок, все они вызывали желание защищать.

Я осторожно втащил парня в подземный тоннель, который нашёл когда-то и который вёл в подземелье замка, и едва не улетел с ним с лестницы. Тяжёлый! Чувствуя, как подламываются колени под его весом, быстро скатился по ступенькам вниз и рухнул, уронив парня на себя.

Тьфу. Нет, благотворительность – это не моё. Вылез из-под спасённого, отполз и прислонился к стене, чтобы отдышаться и прийти в себя. И что делать? Лечить магией я не умею, а снадобья есть только у лекаря. Было немного денег с покупок книг, но лекарства стоили дороже.

Надо бы, кстати, поучиться их делать. Ведь не из золота же доктор их штампует, верно? Я сам видел, как вредный мужик покупал в городе какие-то травы, химикаты и склянки. Значит, он их делает сам, хотя бы частично.

Но к делу это не относится. Подхватив край щита, поволок парня снова. Туда, в темноту заброшенного подземного хода, по которому пришёл сегодня в город.

Придётся пойти на воровство. Лезть в кабинет к доктору не хотелось. Мужик был немного противный, вредный, и всегда запирался. Нужен отвлекающий манёвр. Эх, страшно просить Мойру - влетит ещё. Обоим. Но не бросать же теперь свою ношу? Помрёт, я что делать буду? И зачем тогда дрался?

Парень, словно почуяв ход моих мыслей, тихонько застонал. Я остановился и присел рядом. Устал страшно, парнишка хоть и худой, но старше и выше. День и без того длинный получился, а тут ещё это.

Парня лихорадило, лоб покрылся испариной, а щёки залило нездоровым румянцем. Я как-то изучал вопрос терморегуляции у млекопитающих, однако из медицинских книг мало что понял. Все эти синтезы простагландинов, термогенез, клеточный метаболизм. Да и честно говоря, не сильно оно мне было интересно. Конечно, понимая механизм работы тела, магии для управления процессами потребовалось бы гораздо меньше, но с температурой под 40 мозг быстрее вспоминает заклинание замедления скорости частиц.

Я мысленно определил примерную зону охвата и прикинул, сколько энергии нужно забрать, чтобы чуть замедлить молекулы всех веществ в нужной зоне. А после сформировал руны, печать и... где-то в радиусе метра полтора в сфере с центром на парне температура резко упала на несколько градусов. Всё, магии в заклинании хватит минут на 20, как раз дотащу его до потайной двери.

Потайная дверь открылась с привычным скрипом. Своего спасённого бездомного оставил по другую её сторону, в тоннеле, а сам юркнул вверх по лестнице. Хвост нервно дёргался, я вообще был какой-то пришибленный.

Тьфу ты, не посмотрел что с моим видом!

И от осознания встал на верхней ступеньке. Вот дебил! Башмаки и жилетку оставил в проулке! Конечно, одежда хоть и добротная, но такие шмотки в городе носит каждый третий, так что не вычислят. Облегчённо выдохнул и тут же замер. А Урусу я как объясню? Вот дряньство!

Потрогал свои руки, ощупал лицо - вроде бы обычная кожа. Открыл ключом дверь и дал себе чуть света, сделав щель. Покосился на лапы. Грязные, но человеческие. Уже что-то. А вот что нехорошо: они все в крови...

Хлопнув себя по лбу для стимуляции мозга, закрыл дверь и побежал обратно - вниз. В лаборатории разделся и, как смог, отчистил себя и одежду возле раковины. Одежда стала мокрой, а подтёки только размылись в большие пятна. Нехорошо-то как. И чё делать?

Потоптался. А потом взял один из инструментов и стал рвать одежду. И рубаху, и штаны. Авось про башмаки Урус не спросит. Потом надел рваньё на себя и пошёл наверх.

На первом этаже работали в основном рабы, потому что работы там была самая тяжёлая. Таскать воду, дрова, стирать вещи, топить печи и прочее. Кроме Фелисис, из городских туда спускались только тогда, когда приходило время обеда.

Поэтому обычно местные спокойно на меня реагировали, ибо был я не так уж сильно отличен от них. Но сейчас даже обычно равнодушные рабы пялились, как на диво. Только что пальцем не тыкали. А нет, уже тыкают. Ну да фиг с ними, Урус и прочие слуги их не слушают, так что до герцога не дойдёт.

Дойдя до второго этажа, я выцепил в коридоре Мойру, намывавшую, как и всегда, замковые окна. Девушка в первое мгновение улыбнулась, а потом мгновенно спала с лица и побледнела.

– Он опять?!...

Я отрицательно качнул головой, и поманил рукой. Мо, огляделась и зашуршала юбкой следом.

Уже в моей комнате она схватила за плечи и с ужасом осмотрела.

– Мо, спокойно, я просто порвал одежду. Герцога вообще нет в замке.

На что служанка выдохнула, а потом посуровела и отвесила мне подзатыльник.

– Эй! За что?!

– А нечего пугать! Я там чуть не померла, когда увидела!

– Ну, прости. – Буркнул я, потирая многострадальную шею. Она уже и так сегодня болела после тасканий тяжестей. – Мо, мне нужна помощь. Можешь сказать, что я поранился в лаборатории и попросить у доктора лекарств?

– Ты же вроде в порядке? – Снова нахмурилась подруга.

– Тут такое дело... в общем, я одного бездомного спас. А его избили. Сильно. Если не полечим, помрёт к утру.

– Какого бездомного? – Заморгала девушка.

– Ну обычного. Подросток какой-то. Его три бандита из какой-то банды избивали.

– Какой банды?

– Да не помню... Флойда? Хлойда?

– Слойда?! – Пришла в ужас Мо. – Сдурел?! – Возопила подруга и снова дёрнулась залепить мне подзатыльник, но я увернулся, пряча клыки. – И что ты сделал?

– Ну... В общем... – Я замялся, потому что в таких поступках я ещё не признавался. Никому. Да и не было их раньше, поступков этих. – Они грозились убить меня, этого парня, а потом всю его бездомную шайку. Ну и вроде как девчонок из этой шайки... использовать.

Мо перекосило, но суровый вид не смягчился.

– Ро, ты дебил! Банда Слойда подмяла под себя всех бандитов в городе. Если они тебя вычислят...

– Мо-мо-мо, пожалуйста... – Взмолился я. – Там парень на последнем издыхании, давай, ты потом мне втык дашь?

Мойра оскалилась не хуже меня, даром что клыков нет.

– Всыпать бы тебе, да ты розг уже и не боишься поди. Мелкий засранец. – Сжигала меня взглядом и, наконец, сдалась. – Ладно, чёрт с тобой. Схожу за лекарствами. И шмотки снимай, скажу Урусу, что ты пострадал в этом подвале и тебе нужна новая одежда.

– Он ругаться будет. – Поджал я губы. Мы давно договорились, что дорогие костюмы я в подвал не надеваю, только в город и в походы с герцогом.

– Ничего, скажу, чтоб скопил и сохранил побольше ругательств для тебя, а на меня выкатывать бессмысленно.

Вот предательница! Я обиженно засопел, а девчонка криво усмехнулась и отвернулась, давая мне возможность переодеться, а после забрала рваную одежду и ушла.

Я сперва ополоснулся, одел чистую одежду, проверил себя в зеркале на наличие чёрных чешуек, и уже стал нервно расхаживать. Так прошло 20 минут. Потом – 30. Спустя час я уже схватился за ручку, чтобы пойти искать провалившуюся куда-то подругу, но тут дверь открылась сама. Немного встрёпанная Мо юркнула мимо меня.

– Этот гад заставил меня там убираться! – Без предисловий возмутилась девушка. – На, держи. – Сунула мне в руки корзинку. – Вот мазь, вот бинты и прижигающий раствор. А это – внутрь. Зелье магическое, много зараз нельзя, оно ускоряет скорость заживления, а силы и вещества тянет из имеющихся ресурсов.

– Если много, то парня это убьёт.

– Точно. И вот ещё. Не забудь захватить ему еды, лучше похлёбку, воду и одежду.

Да, без Мо я бы тут полдня скакал то за едой, то за вещами. И вызвал бы массу вопросов. Вместе с вещами захватил и плед. На юге сильно холодные ночи бывали редко, но всё же иногда с пустошей тянуло и подмораживало так, что даже маленькие лужицы покрывались коркой.

Мо помогла мне пронести корзинку до первого этажа, она вышагивала с таким важным и равнодушным лицом, что никто даже не обернулся. Мда, возможно, реакцию рабов тогда вызвала не рваная одежда, а мой невменяемый вид? Эх, мне бы её таланты!

Корзинку оставили возле подвала, Мо предварительно проверяла путь, чтоб не наткнуться на Уруса. Я, по легенде Мо, должен страдать в комнате от неведомых повреждений, полученных в лаборатории. Она же принесла мне запечатанный горшочек разваренной каши, бульон в банке и бутыль с морсом. С трудом подняв свою поклажу и смирившись с сегодняшней участью тяжеловоза, потащил корзину вниз.

Парень лежал на том же месте, дышал ещё прерывистее, а жар вновь охватил худое тело. В свете магического светлячка кровоподтёки на худом теле казались вовсе чёрными и жуткими. Я сразу влил в него снадобье, а уж потом стал раздевать и протирать спиртом. Потом смазал мазью, влил жаропонижающее. Порезов оказалось немного, но я всё равно их прижёг. Потом притащил из подвального хранилища сена и опилок, расстелил одеяло и уложил спасённого, замотав в одеяло.

Фуууух, ну и денёк!

Я так устал, что мысли уже не ворочались, хотелось только поесть и отрубиться. Но я решил немного посидеть с ним рядом.

Начертил на земле звуковую руну, которой легко отгонялись всякие животные. Поставил два щита с двух сторон по тоннелю, чтобы не задувало. Магии в них хватит на пару-тройку часов, но всё же. Ему сейчас и малость будет к пользе. Надо бы покормить, но пусть сперва подействуют лекарства, а то без обезболивания он даже сесть не сможет.

От нечего делать разглядывал своего спасённого, озаряемого светом огоньков. Бледный. Не только от состояния, но и от природы. И ужасно худой. Но худоба... Наверное, он в принципе узкокостный. Узкие запястья, длинные пальцы, узкий прямой нос, красиво очерченные скулы, как у какого-нибудь аристократа, сам высокий и тощий, как жердь. Подросток явно голодал, волосы торчали нечёсаным блёклым колтуном, кожа облазила и шелушилась. Покосился на руки - ногти шли волнами, кое-где треснули, проявив белые полоски сколов.

Одежда, правда, хоть и была обносками, но всё же была. Не обмотки из лоскутов, как было в Ленгри. Ну, здесь найти выброшенное проще, там-то такое было настоящей ценностью.

Почему-то какой-то щемящей жалости во мне не было. Я был, наверное, сейчас ухоженней, но радостной мою участь всё ж было сложно назвать. Я искренне сочувствовал и сожалел, что жизнь к нему жестока. К нам обоим.

За размышлениями и под успокоившееся дыхание парня я незаметно заснул. Обычно я спал плохо, хотя от усталости вот также вырубался. И этот сон не стал исключением. Мне снилась какая-то муть про то, что герцог снова разозлился и теперь швырял меня об пол и потолок магией, выпуская пар. Очень хотелось выбраться из болезненного воспоминания-сна, и потом был рад пробуждению.

Почувствовав какое-то движение, намёк на звук, я сел, мгновенно открыв глаза.

Всё тот же тоннель, импровизация постели из опилок, сена и одеяла, и темноволосый подросток, теперь сидящий в этом ворохе.

Мы вытаращились друг на друга: я лупал глазами на спасённого парня, а тот тёмными провалами бездонных огромных глаз - на меня.

– Ты хто? – Прохрипел он потрескавшимися губами.

Сидит. Надо накормить, пока лекарство действует. Жаль, я не маг-целитель, не умею смотреть внутрь и разбираться, что там и как. Если сейчас есть внутреннее кровотечение, то есть ему бы нельзя. Но что делать? Придётся рискнуть. Без свежих сил лекарства быстрее его убьют, а магией или врачеванием я не владею - восполнить кровь и питание через вены не смогу, и он просто двинет кони от истощения.

Достал сперва бульон, открыл банку и протянул ему. Тот ошарашенным взглядом следил за мной, а стоило открыть банку, не отрываясь, приклеился к ней. Сперва взглядом, а потом обхватил ладонями и с какой-то дрожью вдохнул запах вкусного пара.

– Ты ешь сперва, потом трепаться будешь. – Грубовато посоветовал я. Некрасиво, но церемониться сейчас с ним не стоит. Сколько хватит сил – не известно. Надо влить в него побольше еды.

Парень кивнул и, продолжая гипнотизировать банку, хлебнул. А потом приклеился к краю, зараз выхлебав всё. Отдышался и взял из моей протянутой руки горшочек с кашей и ложку. Каши там было чуть, больному много нельзя. Но пряная крупа улетела мгновенно, а парень немного размяк и развалился на подстилке и одеяле.

– Это ты меня сюда притащил? А мы где? – После еды голос его остался хрипловатым. Мойра говорит, что такое бывает у парней, когда взрослеют. Называется ломкой голоса.

– Я. Под землёй. Это тоннель под городом. – Ответил, разглядывая лицо и тёмные бездонные глаза. Жаль в неверном свете магических огней не понять цвет.

– Ясно. Ты нашёл меня на улице?

Я замер на мгновение, а потом кивнул. Наверное, не стоит уточнять, что не только нашёл. Парень потом вернётся на улицу и лучше б не растрепал о моих подвигах, а то потом ходи, оглядывайся. Из реакции Мо на Слойда я уже сделал вывод, что вляпался, усугублять ситуацию не стоит. Тёмные глаза на мгновение уставились на меня, а потом его брови поползли вверх, но он промолчал. Что, мой вид ему странен? Он же с улицы, а там полукровки не редкость, чего удивляется?

– Меня зовут Ро, а тебя?

– Ирис.

– Ирис, тут иногда ночью включается магическая защита – щиты по сторонам тоннеля. Ты не пугайся, они через два-три часа сами перестают работать. Зато никто не нападёт и сквозняка нет.

– Защита? – Удивился он. И как-то странно это прозвучало, словно он не защите удивился, а моим словам.

Ну да, я врал, но что делать? Не могу же я выдать секрет, что магичу. Хватит и того, что говорю. Кстати, о птичках.

– Ирис, могу я попросить тебя сохранить секрет?

– Какой? - Нахмурился он. А меня это почему-то разозлило. Я его тут, понимаете ли, спасал, а он ещё чем-то недоволен?

– Не говори никому, что встречал меня, слышал, как я говорю и про тоннель этот тоже молчи. Ладно?

Он продолжал хмуро меня разглядывать. Неужели сдаст? Вот гад!

– Если не будешь молчать - сам сдам тебя. – Разозлился я. И вот спасай таких. В следующий раз буду умнее и в драку не полезу. Мало мне Мо затрещин дала.

– Я тебя не сдам. – Без тени страха, а как-то недовольно и устало отозвался он. – Только ты сам тот ещё врун. Так что чего ты злишься, не понимаю.

– Это кто врун, я?!

Ну да врун. Но ему-то откуда знать. А я почему-то злился с каждой фразой всё больше:

– Ну, знаешь... – Я схватил корзинку, поставил, чуть не разбив, бутыль с морсом и понёс остальное с собой в лабораторию.

Пока шёл, чувствовал взгляд в спину от оставленного в полумраке спасённого парня.

Вот же гад! Его спасли, а он ещё и наезжает. Вру я видите ли. Надо мне так, какое ему дело?

С чего я рассвирепел я и сам не знал. Вообще, в последнее время стал каким-то вспыльчивым. Вон и в том переулке среагировал на слова бандита мгновенно, не задумываясь о последствиях. Просто набросился и всё. Что со мной не так?

Глава 31. Жить или не жить

Возвращаться в комнату не хотелось, я был немного взбудоражен, и говорить с единственным в замке другом, милой болтушкой Мойрой, в таком состоянии было нельзя. Я пошёл проверять состояние герцогских аквариумов и хранилищ лаборатории, чистить, где пора, менять воду, растворы. Процедил смеси, разложил по местам реактивы после последней герцогской волшбы. Скоро должны завезти материалы для хранилища, придётся таскать сюда ящики и раскладывать. Его Светлость, кроме меня, по-прежнему сюда никого не пускал.

За работой я успокоился и вверх поднялся уже вполне прежним. Пробрался на кухню и полез под стол. Без понятия, брала ли Мойра еду в открытую, или стащила, так что лучше вернуть посуду тихо. Поэтому я на четвереньках полз под длинным столом, неся порядком облегчённую корзинку в зубах.

По кухне порхали молодые служанки моя, нарезая, перемешивая, взбивая, в общем, выполняя обычную кухонную работу. Фелисис с видом генерала важно раздавала команды из дальнего конца кухни, где была большая печь и чадил жар в галанке. Иногда слышались её “ох, эх, мм, м-да” то ли в оценку работы девушек, то ли к вкусу блюд. Я, вообще-то, нечасто застаю процесс готовки и обычно делаю это не таясь, а добродушная Фелисис сразу ищет, чего бы в меня впихнуть из жевательного.

А сейчас было неудобно и немного стыдно, к тому же из-за ручки рот наполнялся слюной и тёк по переплетённым прутикам. И почему-то дурацкое это положение меня снова разозлило. Вспомнилось недовольное бледное лицо Ириса и захотелось зарычать. Вот и спасай таких!

Но я сдержался. Под зубами чуть хрустнули веточки, но ручка осталась цела. Я дополз до мойки и немного застрял. А дальше как? Левитировать посуду? Помыть-то я её в лаборатории помыл, но как возвращать обратно? Немного посидел на месте и пополз обратно, чувствуя с каждой минутой собственный идиотизм. Вот что б мне заранее это не продумать? Нет, сразу под стол полез, дебил. Теперь ползаю тут как таракан, туда-сюда.

Стол заканчивался у самой двери, я аккуратно выполз из-под скатерти нас корзинкой обратно, повернул за угол дверного косяка и встретился носом с подолом коричневой юбки. Тьфу, зараза. Попался? Поднял голову и встретился глазами с насмешливым взглядом Кальмы. Щепетильность ситуации добавил голос Фелисис, велевший спрятать пирожки в буфет, чтобы “замковые проглоты не умыкнули сладкое”. Я скосил глаза на дверной проём, начинавшийся за моими башмаками, снова взглянул на девушку и покраснел. Темнокожая рабыня развеселилась ещё больше, широко улыбнулась и присела, оказавшись ближе и осторожно забрала из моих зубов корзинку.

– Что, у хвостатых особый волчий аппетит просыпается?

Я сел на попу, поджав хвост, и пожал плечами.

– Ла-адно, – протянула Кальма, – я никому не скажу. Иди уж. – И, встав, понесла корзинку на кухню.

А сама-то она как эту корзинку объяснит?

Тряхнув головой, я решил не задаваться риторическими вопросами и потопал в свою комнату. Уже в полумраке комнаты на меня напал мандраж.

Я забился в угол, меня трясло и холодило. Словно бы я держался, пока были обязательные и срочные дела, а тут моему мозгу дали раздолье для истерики.

И отчасти меня трясло не только от совершенного убийства, но и от близости собственной смерти. И то и другое уже три года ходило поблизости от меня, но всё ещё не коснулось. Герцог не желал моей смерти, он просто не дорожил моей жизнью. Как и жизнью любого в этом замке. А убитые им на столе дети, при экспериментах над которыми я ему ассистировал, всё-таки умирали не по моей вине. Я злился из-за невозможности что-то сделать, они мне снились в кошмарах, но вины я всё же не чувствовал.

За бандитов вины, если подумать, тоже не чувствовал. Однако картинки с плещущей кровью не покидали мозг. Я качался, обхватив колени и пытаясь унять это чувство. Нет, так дело не пойдёт. Надо себя чем-то занять. А потом? Я успокоюсь? Или это вернётся?

Все оставшиеся до двенадцатого часа, когда я обычно падал без сил в кровать, часы я занимал себя. Медитировал по четырём методикам. Обычно я выбирал одну на день и медитировал по паре часов, но сегодня решил, что можно устроить и марафон.

Потом, когда это успокоило лишь отчасти, сел собирать маленьких железных насекомых. Я таких уже делал, и было немного скучно. Потом хлопнул себя по лбу: я же хотел сегодня заняться подарком!

Где-то с год назад я узнал день рождения Мойры. Как я понял из мини-праздника, затеянного Фелисис, день рождения – это дата, когда ты родился. Празднуется раз в год и это только личный праздник каждого.

В тот год я подарил Мойре калейдоскоп. Отлил трубку, засунул туда несколько зеркал, которые сварганил из стекла и тонкого слоя металла. Стекла и поломанных инструментов у меня уже к тому моменту скопилось - герцог любил срывать злость на предметах и существах вокруг себя. Фелисис подарила шкатулку. Её муж оказался резцом по дереву, и хоть шкатулка была без украшений, девчонка ликовала. Крутила полдня калейдоскоп, смотря в окна, пока на неё не шикнул Урус.

Как оказалось, у неё было ещё много всяких мелочей, которые она мне и показала, затащив в свою комнату. Всякие камушки и ракушки с моря. Один камушек был на цепочке и ценился девушкой больше прочих. Маленькое зеркальце, гребень из кости с красивыми вензелями на ручке, старое письмо со стёртыми буквами, яркое птичье перо и малюсенькая коробочка с краской для губ. Девчонка довольно высыпала все эти богатства в подаренную шкатулку, а я втихаря повесил на неё заклинание для отвода глаз. Целенаправленного вора это не собьёт, но лишних желаний и внимания шкатулка привлекать не станет.

Теперь нужно было что-то придумать посущественнее бесполезной безделицы. Я стал старше, да и сама Мойра уже девица на выданье, зачем ей какие-то калейдоскопы и яркие пёрышки? Вот только денег купить ей какой-то дорогой предмет у меня нет, вот я и хотел спросить Гронбаша, может, у домовитого гнома появится идея.

Всё забыл с этой историей.

Вот только воодушевления и настроения совсем не было. Подарки надо придумывать с хорошими чувствами, а не как сейчас, с желанием исчезнуть из этого мира. Махнув рукой и решив подумать об этом завтра, я пошёл на забытую башню.

Она не использовалась, и винтовая лестница была не слишком удобна, да и башня была узкой и скорее для осмотра на наличие врага. Когда за замковой стеной было всего несколько домов, эта башня была актуальна. Но сейчас с неё можно было лишь осмотреть достопримечательности лежащего внизу поселения, а вся охрана переместилась на стену города и ворота замка.

Наверху башни была мансарда с крышей. В центре был разбит очаг для небольшого костра, который был давно забыт и размыт дождями. Ветер продувал вышку, пробирался под одежду и играл с волосами. Я поёжился от холода, но всё же подошёл к краю.

Когда я только появился в замке, то боялся подходить даже к окнам. Я никогда не поднимался наверх, ведь такого понятия в Пустошах даже не было. Почти все жили на первом этаже, никаких доступных построек или скал для лазания поблизости не было.

Но мои сны, где я летал... Это был страх, смешанный с восторгом. Мо сказала, что многие летают во сне в детстве. Это так растёт мозг и тело, они пытаются переварить перемены в теле и восприятии. Я ничего не понял, но решил запомнить. Подруга часто рассуждала о каких-то высоких материях, о работе мозга и прочих заумностях. Подобное я постоянно читал и в книгах, понимал от силы четверть, но насколько мог, запоминал.

Но итогом снов стал восторг от высоты. Мне нравилось стоять на краю, забираться на парапет и свешивать вниз ноги. Было страшно и почему-то радостно. Мурашки от холода смешивались с мурашками восторга, и я просто пялился то вниз, на далёкую землю, то вперёд и вверх - на нёбо. Представлял, как снова распахиваю крылья и ветер несёт меня дальше, куда-то туда, где нет ни герцогов, ни бандитов, ни боли.

Мне часто хотелось исчезнуть, раствориться. Особенно когда я валялся мокрый от пота, грязный и трясся от боли и судорог во время магического отката. Очень хотел просто перестать существовать. Наверное, тогда же я перестал так панически бояться смерти, и всё же я её боялся. Не самого факта, что перестану быть, а мучений перед кончиной. Что меня будут бить, пытать и причинять боль. Я боялся боли. Она была повсюду в моей жизни. Когда я её не испытывал, она настигала меня во сне.

Я очень хотел умереть. Даже и не знаю, что меня останавливало. Может понимание, что единственное родное существо во вселенной, Мойра, совсем не заслужила такой подставы? Ведь я тоже был почти единственным её другом. Другом, с которым она делилась очень многим. А может, просто не смог придумать безболезненного и наиболее вероятного способа это сделать? Так, чтобы обмануть даже ошейник фамильяра.

Не знаю. Но жить так нельзя, я не хочу так жить. Это ад наяву.

Но тяжело было ещё и оттого, что я со всем этим было совершенно один. Да, Мо поддерживала меня, приносила вкусности, сидела со мной, читая книги и занимаясь грамотой. Но стоило мне заикнуться о подвале, и она превращалась в статую. То ли она не знала, как реагировать, то ли не хотела слушать об этом, но не знала, как меня заткнуть. Мои несколько попыток заговорить о вещах, которые я хотел разделить хоть с кем-то, завяли быстро. Я не получил отклика и не знал, могу ли поговорить об этом хоть ещё с кем-то. Я был один и шёл на ощупь, в темноте, в пустоте и одиночестве.

Отвернулся от неба и сполз по бортику на пол мансарды. Что же делать? Наращивание резерва идёт медленно, этак я ещё 5 лет буду его растить, чтобы хоть как-то повлиять на договор фамильяра. А основную проблему составляла не только моя слабость, но и этот треклятый ошейник, который наблюдал за моими мысленными порывами.

Надо изучить принцип действия его проверок. Может, можно как-то обходить эту мозговую ловушку?

Хорошо. Ветер освежил голову. И хотя к кровавым сценам из лаборатории добавятся ещё и картинки моего преступления во снах, я всё же почувствовал себя увереннее. Смерть - слишком простой выход, слишком малодушный. Это слабость. А я не хочу быть слабым. Надо стать сильнее. И единственный путь обрести силу - это знания. Как там говорил Морской Коготь, наш с Мо любимый персонаж? “Если в тебе нет силы драться, придумай, как победить без драки”.

Глава 32. Ирис

Ирис.

Мне снился старый-старый сон. День, когда схватили банду Картавого. Шёл дождь, холодный ветер пробирал до костей. Но мне не было холодно. Я вообще ничего не чувствовал, кроме горящих лёгких.

Бежать. Только убежать!

Картавый часто брал сомнительные дела, переходя дорогу сильным мира сего. Объяву на него кидали на каждом перекрёстке, награда за голову росла день ото дня, а Картавый только распалялся от этого. Кажется, его горячило это хождение по краю. “Адреналиновый придурок” - обозвал его один заказчик. Смысла слов я не понял, но из прочитанных чувств раздражённого нашей работой господина, сделал вывод - да, он и есть.

И вот - доигрался. Нас, словно земляных крыс, гоняли по всему городу люди местного герцога, у которого Картавый умыкнул какой-то жутко дорогой товар. Чёртов “Адреналиновый придурок” так и помер с яростной улыбкой на устах и пробитым горлом.

Солдаты герцога с нами не церемонились, потихоньку жали по переулкам, отлавливая по одному. Подельники надеялись отсидеться и прятались по углам, но у солдат герцога словно был собачий нюх.

Он и был. Я скорее почувствовал, чем прочитал в головах опытных вояк, что их господин - сильный маг, и выдал он им хитрые амулеты. Солдаты, в отличие от нас, не носились как угорелые, а методично загоняли всех в удобные тупичковые проулки.

Я пока держался чудом, лихорадочно читая мысли всех подряд вокруг себя, перелезал по крышам, пробираясь к центру города. Как ни странно, но в центре солдат было меньше - слишком много открытых широких улиц, и сквозных проходов, а на окраинах, куда мои подельники тоже стремились не меньше, ожидая там спасения, солдаты действовали без суеты и беготни.

На главной площади залез в сливной люк и сидел в ожидании, что вот-вот и меня найдут, дрожал в мокрой одёжке от холодного сквозняка и хлюпал носом. Сейчас найдут. Вот-вот, сейчас. У них эти их амулеты, и мне не сбежать. Всадят мне арбалетный болт в глаз и оттащат тело в яму за город.

И чуть не заорал от лязгающего звука металла и камня.

И тут же распахнул глаза. Фу-у-ух, сон. Чуть вздрогнул от вспыхнувшего огонька и с каким-то замиранием воззрился на паренька, что с усталым и чуть раздражённым лицом смотрел на меня. Злится. Я так и не понял почему. Волну эмоций вперемешку с едва уловимыми мыслями поймал ещё в прошлый раз, но картинка и смысл так и не сложились.

Мысли часто проскальзывают у людей разрозненно. Проще всего их читать, когда они погружены в себя, а в себя обычно все и всегда погружены конкретно и досконально. Я вообще заметил, что все вокруг думают лишь о себе и своих делах.

Деньги, секс, успех, власть, влияние. Мужчины всегда хотели превзойти других мужчин, а женщины – других женщин. Мужчины желали силы, женщины – поклонения, и те и другие хотели властвовать, довлеть над другими, хоть способы видели и разные.

Но этот мальчишка... признаться я таких раньше не встречал. Он тоже думал о себе, но как-то слишком коротко, быстро. Мелькнёт полумысль, и вновь его внимание направлено на тебя и всё вокруг. А мысли - чистые и простые, как и эмоции.

Я чувствовал безграничное одиночество, хотя и теплоту к кому-то там, за гранью его мыслей. И боль. Она была постоянно в его мыслях. Он боялся и ждал её с каким-то обречённым предвкушением, словно умирал раз за разом. И в то же самое мгновение в нём сквозила сила. Не грубая сила воинов, вроде герцогских солдат, не хитрая сила мага, который может скрутить тебя щелчком пальцев, и не гадкая сила бандита, что дождётся твоего мига слабости и ударит исподтишка.

Я чувствовал силу сознания. Чистую и без посторонних мыслей. Надежда в нём давно умерла, он не чувствовал и не верил, что может что-то изменить. Но эта сквозящая уверенность, что нужно идти дальше, что толкала его вперёд несмотря ни на что, меня просто ошеломляла.

Я никогда не встречал такого сильного разума. Не ума, не воли, а просто разума, что оставался собой, хотя давно должен был сойти с ума. И впервые я был рад своему дару читать мысли. Пусть все предыдущие мозги вызывали во мне лишь отторжение и омерзение, оно того стоило.

Потому что его чистый разум что-то затронул во мне. Я никому никогда не верил, уже не ждал встретить кого-то хорошего и интересного. И близкого по духу.

Боль по всему телу смешивалась с болью в голове, от неё подташнивало и хотелось вновь закрыть глаза. Но душа почему-то радовалась, словно мне подарили что-то совершенно невообразимое, но очень хорошее. Что-то, о чём я давно мечтал.

Однако, я не умел общаться с другими. И был ещё той занозой в заднице...

– Ты мне соврал. – Прохрипел я, пока парень вновь возился с принесённой корзиной. В моих руках снова была банка с похлёбкой, а мальчишка раскладывал принесённое второе одеяло, чтобы устроиться напротив.

Мой спаситель нахмурился. Я и без дара видел, что я его бешу. Но мелькнувшее в его голове “Вот зараза глазастая”, развеселило ещё сильнее.

– Это ты меня спас. – Продолжал я. Мне бы стоило остановиться на этом и поблагодарить его, но вместо этого я спросил, высокомерно вздёрнув бровь. – Ты что, совсем дурачок? Слойд будет искать тебя по всему городу. А когда найдёт, превратит в фарш. – Подул на похлёбку и хлебнул из банки, посмаковал немного и влил в себя всё сразу. Отдышался и продолжил вещать хмурому собеседнику, что смотрел на меня не мигая. – Ты всегда, что ли, первому встречному помогаешь? Мама не учила, что помогать надо только себе и своим? Такие глупые детишки долго не живут.

Даже и не знаю, чего я ждал. Наверное, что он на меня бросится и будет бить. И что за муха меня укусила? Однако, чем злее становился он, тем веселее было мне.

– А ты просто сама гениальность! Нарвался сразу на трёх, тебя оглядываться не учили?! - Он огрызался, но в общении был ещё больший профан, чем я. Да и говор странный, где-то я такой слышал. Ммм... на рынке вроде бы. А! Южные торговцы так говорят. Он южанин?!

– Знаешь, если ты хотел скрыть, что ты колдун, то может... ну знаешь, не стоило колдовать? – Прицепился я к другой его оговорке.

В его сознании мелькнул страх, а вот его эмоции... пошли в разнос.

– А это вообще тебя не касается! Делаю что хочу, понятно? А будешь болтать об этом... я тебя... я тебя... в таракана превращу! – Выпалил он, уже тыкая в меня пальцем.

– Да ладно. А силёнок хватит? Горе-маг.

Пацан отстранился, собираясь и пытаясь успокоиться.

– Чего тебе надо? Я принёс еду и лекарства, ты хочешь выпросить что-то ещё?

Презрение? Нет. Злость и растерянность. Тут же вспомнил чувство одиночества, что я уловил. А ведь он мало с кем говорит, и правда не умеет общаться и не знает, как реагировать на подначки.

– Да нет, это в целом всё, что мне нужно. – Заявил я, оглядывая разложенную еду и лекарства, и самодовольно развалился с горшочком каши рядом с другими яствами.

Парень буравил меня глазами, пытаясь осмыслить диалог. Не осмыслил, и чтобы как-то замять ситуацию, потянулся к порезанному дольками яблоку. Я честно хотел удержаться. Но не смог.

Как только его рука оказалась над фруктом, я легонько хлопнул его по тыльной стороне ладони. Реакция не заставила себя ждать! Такого морального шока на лице я не видел у оппонента уже давно.

– Ты ведь это мне принёс, разве нет? – Спросил я. И на этот раз не смог сдержаться и расплылся в улыбке.

А мальчишка покраснел от смущения и ярости, схватил пустую корзинку и быстрым шагом потопал прочь. Ну вот. А лечить меня кто будет?

Придётся самому прямо в темноте намазюкиваться и пить ту гадость. Вроде бы он вливал в меня совсем чуть-чуть, да?

Глава 33. Сон

Я стоял возле зеркала в полумраке. В окно бил холодный свет луны. Он рассыпался призрачными пиками, пронзая пространство, подсвечивая пылинки в тёплом воздухе, что танцуют бесконечный хаотичный танец.

Где-то на грани сознания ещё бушевал остаток ярости от разговора с Ирисом, лёгкий стыд от нагоняя Мойры. Но сейчас это всё казалось неважным.

Я смотрел на своё отражение, но видел плохо. Пространство кажется вязким, мысли перетекают лениво. Чувство, будто я просто стою в тени, нужно просто сделать шаг к зеркалу, и я окажусь в потоке света.

Я делаю шаг, луна облизывает мою обсидиановую руку, играя холодными искрами на ломаных гранях костяшек. В сердце зарождается трепет страха и удивления. Что происходит? В отражении ведь должен быть я, а что это?

Я поднимаю голову, превозмогая чудовищное сопротивление и встречаюсь глазами с полузвериной мордой. Чешуя, и костяные наросты, словно рога, образующие гребень. Клыки белыми лезвиями выглядывают из-под верхней губы. Монстр стоит на двух ногах и в шоке пялится на меня! Ужас! Хочу закричать, но горло перехватывает такая знакомая немота. И лишь встретившись глазами с карим взглядом монстра, с вертикальными зрачками, веснушками под глазами до меня дошло, что это просто я.

И тут я проснулся. Дыша, словно пробежал пару километров на пределе своей скорости, и обливаясь потом, я сел. Прижал руки к лицу, в попытке осознать себя здесь и сейчас. Просто сон. Это просто сон. Хотя... со мной же недавно это уже произошло. Я так выглядел? Или я так придумал во сне?

Задумавшись, потихоньку перевернулся на бок и положил руку на подушку.

И заорал.

Всласть, хоть и коротко. Чёрная! Рука чёрная! Подробности во мраке не понять, но чёрное пятно перед глазами явно не моя ладонь!

Дёрнулся к магическому светильнику. Шарик света на ножке мигнул и озарил комнату неярким потоком. Но рука вновь была моей. Бледной, после почти двух лет постоянных посиделок в подвале, с такими знакомыми чёрными у корня ногтями.

Может, мне это со сна почудилось?

Весь следующий день я торчал в библиотеке герцога, но учёба не задалась. Я пытался переварить события и прошедшую ночь. И давалось всё как-то с трудом.

За каким чёртом я вообще стал спасать этого засранца?! И что со мной было? Может, я оборотень? Ведь оборотни есть разных видов, даже птицы. Рептилии тоже есть, про змей оборотней я даже читал. И ещё Слойд! А этот вредный гад, Ирис!

В общем, мыслемешалка накрыла меня с небывалой силой, так что я не мог ничего толком обдумать и только как дурак ходил из угла в угол.

Надо успокоиться. Мойра как-то рассказывала о практиках в психологии нелюдей. Да и книжку какую-то купила соответствующую. Вернувшись в комнату, я разыскал потрёпанную переписанную книгу из плохенькой бумаги.

“Мыслительные практики” - гласило название на первой странице и, пролистав немного копию, я нашёл знакомую главу.

“Чтобы разгрести мыслемешалку, позвольте мыслям течь как вздумается и запишите всё, что накопилось. Когда поток проблем закончится, а вращающиеся мысли будут возвращаться только к уже записанному, поделите все проблемы на те, что нужно обдумать и те, что необходимо решить. А потом, обдумайте те, что нужно обдумать и запишите своё решение. Те же проблемы, что нужно сделать, просто запланируйте на какие-то дни”.

Итак, первое. Сон и моё превращение в переулке.

Глава 34. Опыт герцога

Я лазил по библиотеке герцога весь следующий день, пока вечером не проявился её хозяин. Его Светлость были не в духе, наорали на какую-то служанку и заперлись у себя в кабинете. А вечером, когда совсем стемнело, маг разделывал кольторону - магическую зверушку, химеру с головой ящерицы, телом птицы и облезлыми собачьими лапами. Хвоста у плешивой зверушки не было, зато был куцый гребень, который, по словам Его Светлости, свидетельствовал о родстве зверушки с рептилоидами.

Зверушка скулила сквозь стиснутые ремнём зубы, теряла сознание, от чего маг злился и пинал меня острым носом сапога по лодыжке.

– Шевелись, нелюдь! Нашатырь, живее. Тварь должна быть в сознании, иначе ничего не получится!

Чего ждал маг, было мне непонятно. Все твари, нелюди и животные, погибали на этом столе, сколько бы я ни держал их в сознании. Его Светлость тем временем перестал обкалывать позвоночник зверюшки и стал сливать собранное красноватое вещество в пробирку. Он часто это делал. Собирал костный мозг у разных видов и вкалывал испытуемым полукровкам, применяя какое-то зелье и заклинание.

Герцог смешал какое-то вещество с костным мозгом и стал наблюдать изменения в микроскоп. Это сложное устройство делали гномы, стоило оно дорого и повторить его в Империи Людей не мог никто.

Я уже подготовил коробку для пробирки с мозгом и мусорку для выбрасывания образца, когда герцог повёл себя необычно. Он поднял голову, задышав чаще, посмотрел на меня немного невменяемым взглядом и снова приник к трубочке окуляра, вновь подкрутил винты и снова отстранился. Потом ошарашенно усмехнулся и стал истерично подхихикивать.

Следуя инстинкту, я отодвинулся от явно сходящего с ума мага и вернул мусорку на место.

– Да, да. Сегодня она не понадобится... – Махнул рукой чем-то довольный герцог. Он тряхнул золотистыми локонами, возвёл глаза к потолку и с какой-то мечтательной улыбкой сказал – Ну наконец-то. Теперь можно отказаться от этой дряни. – И снова тихо засмеялся. – Я буду вечен. Я буду вечен! – Закричал он. – Всемогущий Алдо тау’Хорес!

Косясь на мага, я осторожно обошёл его по дуге с другой стороны стола и стал убирать тварюшку в мешок для трупов. Собрал инструменты, колбы, в которых варилось зелье, отправил всё это в мойку, потом стал прибирать рабочий стол.

И всё это под довольные возгласы и восхваления Его Светлости самого себя.

– Ты ведь даже не понимаешь, да? Да и откуда тебе понять, тупое животное. Это прорыв! Я гений! Понимаешь? Двадцать лет! Двадцать лет я служу этим напыщенным ублюдкам, привожу им рабов, трачу на них свои деньги, армию кидаю на Пустоши. Я потерял два отряда! А всё ради чего?

Я навострил уши. Мне всегда было интересно, зачем герцог проводит опыты и для чего происходят жертвоприношения раз в сезон. Один раз в середине сезона герцог отправлял купленных рабов, как он говорил, церкви. Я догадывался, что те проходили тот жуткий ритуал. Но для чего они погибали, и что получал взамен герцог?

Меркантильный маг не мог просто так тратить столько сил, денег и времени на щедрое подношение церкви, у него была цель, я чуял. То ли своим договором фамильяра, то ли просто чутьём каким-то, но я знал – неспроста!

Но белобрысый гад меня разочаровал. Маг покачал головой, снова оглядел потолок с мечтательным лицом.

– Ещё надо будет всё проверить, но я уже понял принцип. Всё-таки Ш.А.Д. был прав, ответ кроется в генах рептилоидов. Жаль, что на наших границах таких почти не встретить. – Его Светлость удручённо вздохнул и сообщил. – Завтра пойдём к Вельгору. Оденься нормально и возьми большемерную сумку. И тварей остальных в зверинце подготовь для транспортировки - ну в клетки эти, переносные которые. Понял?

Я низко поклонился, принимая приказ, и продолжил убираться, пока за удаляющимися шагами герцога не хлопнула дверь.

После ухода мага я тоже был взбудоражен. Отчасти из-за отката его же эмоций, било его довольство по мозгам, аки кирпич - конкретно и наверняка. Однако сквозь эмоции, затухающие при удалении Его Светлости, я ощущал беспокойство. Сосало под ложечкой. Мерзко так. Кажется, похожее чувство меня тревожило за день до нападения людей Шольта на Ленгри. Хотя, я любую победу мага воспринимал как собственный провал.

Но важно другое. Всё это время, кроме душераздирающего скулежа кольтороны, меня беспокоила близость тоннеля. Буквально за этой дверью - холл подвала, где каменная дверь прикрывает сквозной тоннель, ведущий за город. И там, в полумраке, с одним маленьким магическим светлячком и корзинкой с лекарствами и едой лежит мой спасённый вредный знакомый.

Глава 35. Механика и белоликий

Я мог как угодно относиться к Ирису, но смерти его не хотел. Ещё бы, я с таким трудом его спас и теперь выхаживал! К тому же я почему-то не сомневался, что герцога это выбесит, так что я огребу за спасенца не меньше, чем он сам. Очень надеюсь, что если герцог и использует магическую сеть для проверки окружающего пространства (есть такая, хотя у меня она пока не выходит), то не держит её постоянно. Или она не дотянется до парня.

Но всё обошлось. Герцог утопал к себе, а я решил проведать своего знакомца. Я давно заметил, что когда эмоции герцога хлещут через край, вот как сейчас, он вообще не замечает, где я и что делаю. Да и в целом было ощущение и уже осознание, что я чувствую его острее, чем он меня. Наверное, такова суть договора. Ещё в той книжке было написано, что “фамильяр испытывает повышенное эмпатическое восприятие по отношению к своему магу”. В то же время сам маг может использовать “телепатическое влияние на поступки своего фамильяра, контролируя его на эмоциональном плане и подавляя его волю своей собственной”. А вот про ответную эмпатию мага к фамильяру там ничего не написано. Зато указано, что именно эмпатическая тесная связь и является катализатором смерти фамильяра при гибели мага.

Так что, я уже не дёргался. Ну почти. Нервы мои вообще, если честно, были не к чёрту последние пару лет.

Однако под тусклым мигающим шариком магического света оказалось пусто. Разворошённая постель из накиданных одеял, корзинка с пустыми склянками и ... всё. В затхлом мрачном тоннеле я был один.

«Вот же бестолочь! А если вновь поймают?» – Злился и одновременно переживал я за парня.

В городе люди Слойда повсюду. Да и за пределами они тоже есть. Куда его понесло?

Расстроенный я вернулся. Если герцог обнаружит меня в тоннеле – быть беде. Беспокойство беспокойством, но недельная лёжка со сломанными рёбрами даже при моей регенерации не входила в мои планы. А Ирис не младенец. Решил уйти, значит, решил. Его право.

На втором этаже я перекидал своих подопечных в переносные корзины и выбросил в подготовленное для отходов корыто старые опилки. Умеренно напоил и накормил, чтоб не было особо чем гадить, и вернулся в свою комнату.

Дел было полно и без планов герцога. Я стал сверять вещества со схемы пищали с объяснениями книги “Химические и алхимические соединения”, и вскоре пришёл к неутешительному выводу - даже если я смогу соединить железо с углем и получу чугун или качественную сталь, то мне нужен порох. А точнее - селитра и сера, поскольку уголь-то можно и из кухни взять.

Конечно, оба вещества имелись в лаборатории герцога, но их было мало. Честно говоря я ещё ни разу не видел, чтобы он их использовал, хотя в серванте с реактивами две колбы с белым и серо-жёлтым веществами имелись.

Второй момент — подготовка. Даже при чтении книги про вещества я ощущал на шее присутствие невидимого ошейника. Удастся ли мне это всё изготовить? А выстрелить? Я же должен буду в него прицелиться, а с душащим меня ошейником это будет проблематично.

Тот торговец, от которого я услышал про волшебные гномьи пищали, что “сами убивают супостата, а ты только смотришь на результат не напрягаясь”, сказал неправду. По его словам выходило, что пищаль действует самостоятельно, однако это была просто трубка, из которой под давлением взрыва на большой скорости вылетает снаряд и пронзает цель. Чудо-механизм позволял поражать противника, даже если ты сам - ребёнок, у которого не хватит физических сил натянуть тетиву боевого лука. Также скорость снаряда была достаточной, чтобы магическая защита герцога не успела среагировать. Но собственной волей и самостоятельностью пищаль не обладала.

А что, если сделать механизм, который запустит снаряд в какой-то момент? Как-то сложно. Если делать его подвижным - как он будет ориентироваться на цель? А если неподвижным - это как нужно момент подгадать, чтобы заряда хватило? Допустим, отсчёт сделать подобием часового механизма, когда заряд пружинки заканчивается, поджигается порох. Но как нужно рассчитать момент появления герцога? Он же не имеет расписания, живёт, как ему стрельнет!

Нет, это бред. Пищаль, конечно, штука интересная, но для моих целей бесполезна. С такими невесёлыми мыслями я стал изучать чертежи двигателя внутреннего сгорания гномьего поезда. Удивительная штука, скажу я вам! Клапаны, что впускают горючее вещество при падении внутреннего давления и закрываются, при его повышении. Сами. Просто по законам физики. Поршень, что движется от расширения газа. Тоже сам. Связанный с ним шатун, что начинает вращать коленчатый вал. Тоже сам! И выпускной клапан, который также работает самостоятельно.

Вот тут мне всё нравилось. Всё было ясно и чисто. Всё работало само, только горючую смесь добавлять, и чтоб свеча поджигала. А, кстати, как это свеча делает? На настоящую свечку не похоже.

Когда я раскрыл схему свечи зажигания, то столкнулся с тем, с чем уже несколько месяцев не сталкивался — с новыми и абсолютно непонятными знаниями. Пояснения к чертежу гласили: “На центральный электрод от катушки зажигания по высоковольтному проводу в конце такта сжатия цилиндра подаётся ток высокого напряжения, который вызывает пробой воздушного зазора между центральным и боковым электродами.” Что такое электрод? Что такое высоковольтный провод? Тактом сжатия назвали полный цикл движения поршня, от момента поступления горючего и до выброса отработанного газа, это я уже прочитал раньше. А что за пробой воздушного зазора?!

Упав на постель, я стал пялиться на потолок. Книги по физике я читал, но в них несколько раз упоминалось, что изучение основных принципов природы у гномов ушло гораздо дальше. Например, они вместо магических светильников используют “электрические”, которые подобно молнии заставляют светиться небольшую проволоку. Однако ни способов добычи домашней молнии, ни подробностей по гномьей науке там не было.

Я вздохнул. И тут же вскочил, взбудораженный идеей. Смесь же просто надо поджечь! Собственно, как и в пищали, можно просто отправить снаряд магически! И способы, как сделать это независимым способом, я знаю! Простейший амулет. Заложить в предмет заклинание и добавить активирующего действия. Беда большинства амулетов: нужно делать их из дорогих материалов. Типо серебро, или алмаз, что-то крепкое, для каких-то процессов с проводимостью заряда, для каких-то обязательно должна быть кристаллическая решётка и т.д. чем больше сил, тем дороже будет амулет и тем меньше он будет служить.

Но! Если основную массу действий будет делать механизм, а магия - только какие-то незначительные мелочи, то амулет можно сваять хоть из булыжника. Хотя пищаль с часовым механизмом всё равно бред...

Я потыкал механическую тварюшку, которую прятал в шкафу, как и прочие наши с Гронбашем изобретения. Маленький робот, как называл такие игрушки гном, должен был стать собачкой, или другим зверем. Он работал как часы: заряд от пружинки, но зато сам. Завёл, и он топает. Эх, вот был бы такой, который сам бегает, прыгает и прицеливается на герцога! И чтоб ещё сам стрелял! И чтоб я даже команды не отдавал, а он сам бы запустился. Мечты-мечты.

Я набросал короткой запиской идею, скептически оценил рисунок и фыркнул. Ну и халту-у-ура. Но надо будет попробовать, как появится время.

Почувствовал какое-то тянущее чувство, давление за шею. Зов воли моего хозяина. Идти не хотелось, но кто меня спрашивает? Сменив одежду на вычурный костюм-тройку с жилеткой вместо пиджака, я поднялся в кабинет герцога и склонился перед Его Светлостью в ожидании его воли. Которая не заставила себя ждать.

Довольный моей покладистостью светлость прошёл мимо, в лабораторию кабинета. Я, вильнув хвостом, скользнул за ним, подчиняясь воле, встал рядом, привычно ощущая уходящие из тела силы. Портал и...горсть песка прямо в лицо.

Пустоши встретили привычной жарой. А вот пустынники, спрятавшиеся на каменистом островке ещё целой скалы, непривычно притихли. Обычно, когда я приходил, они начинали шевелиться, кивали, негромко здоровались. А тут – мёртвый кусок породы и всё. Тишина и пустота.

– Я знаю, что вы здесь. – Недовольно поморщился герцог. – Позовите Вельгора, если, конечно, он всё ещё ваш главный.

Светлость покосился на меня, и я утвердительно кивнул.

От скалы отделился человек, ранее казавшийся её частью и ловко спустился по неровному краю вниз. А через пару минут, из недр скалы к нам вышел Вельгор. С неизменным насмешливым взглядом под кустистыми бровями.

– Ну на-а-адо же, кто пожаловал. Его Светлость, герцог Хорес, архимаг Алдо. – Расплылся наёмник в ухмылке, разводя руки в стороны. Жест доброй воли тоже показался насмешкой, потому что к внутренней стороне разведённых в стороны рук были приделаны какие-то не то иглы, не то шила без ручек. Обнимашки с этим ёжиком могли вполне быть смертельными – я даже не сомневался в наличии яда на маленьких клинках.

– И тебе не хворать, Вельгор. – Его Светлость казался невозмутимым, но я чувствовал, что он в небольшом смятении. – Я к тебе по делу. Слышал, к вам прибился Белоликий. Это правда?

Вельгор с секунду молчал, но, не выдержав, покосился на меня. Я, поняв, что он заподозрил в распространении информации меня, осторожно повернул голову, а потом - в обратную сторону. Вроде я осматриваюсь, но жест должен был показать хашину моё отрицание его подозрений. Наёмник никак не отреагировал и вновь посмотрел на герцога.

– Может и правда. В Пустошах кого только не найдёшь. – Уклончиво ответил наркоторговец.

– А ещё я слышал, что когда-то давно он работал на империю. Ловил тварей из Ветра Перемен, если не ошибаюсь.

– Было дело. Хотя, подробностей я не знаю. – Вельгор чуть расслабился. – Хотите парочку тварей, Ваша Светлость? Может, лучше купить диковинки на рабском рынке?

– Нет, там я уже много лет отовариваюсь, и у них до сих пор не было того, что мне нужно.

– Буру-Буру, позови Карта. – Решился Вельгор. А когда чёрный громила утопал вниз, хашин продолжил. - Карт давно завязал с охотой, и теперь занимается совсем другим. Если он откажет, я не смогу его заставить. Он мне не подчиняется.

– Серьёзно? – Вскинул светлую бровь герцог. – Я думал, здесь тебе все подчиняются.

– Он тут, пока мне полезен. Тренирует моих людей, а я - даю ему временное убежище. Пока что нас это устраивает.

– Хм. – Усмехнулся герцог. – Мне раньше казалось, хашины умеют убивать с рождения.

– Ну, – Вельгор криво улыбнулся, – у этого умения нет пределов.

Как-то у него неоднозначно получилось. Будто хашины и правда умеют убивать с рождения. Или умеют? Пока я задумался, а наёмник перекидывался ленивыми ответами на вопросы светлости, поднялся Карт. Покосился на меня и нахмурился, посмотрев на герцога.

– Добрый день, Ваша Светлость. Буру-Буру сказал, что для меня у вас есть работа?

– Да... уважаемый Карт. Я могу, конечно, обратиться к охотникам рабского рынка, но, сдаётся мне, это будет бесполезной тратой времени.

– Так что вам нужно?

– Мне нужны рептилоиды. Если быть точным – дракониды.

– Так рептилоиды или дракониды? – Карт сложил руки на груди. – Это, вообще–то, разные виды. У рептилоидов свои ветви развития, а у драконидов – свои. Даже если внешне и физиологически у них встречаются близкие виды, сравнивать их – всё равно что путать кошек с собаками.

– Серьёзно? – Герцог вскинул брови. – У кошек с собаками даже потомства общего не будет.

– У этих – тоже. Дракониды произошли от первородных драконов, а те имели лишь внешние сходства с рептилиями. Они откладывают яйца, но питают молодняк, словно млекопитающие, только магией и своим огнём, а не молоком. По научному у вас это называется энергопитающие.

– Ах, да-да-да, что-то такое было. Ммм, но кольторона ведь произошла всё-таки от драконидов, верно? Она появилась как химера, и корневым видом был драконид. – А после кивка Карта Его Светлость продолжил. – Значит, мне нужны дракониды. Ты таких ловил, Белоликий?

– Я чаще ловил монстров Ветра Перемен, но среди них встречались и дракониды.

– И как? Успешно?

– Это очень тяжело, Ваша Светлость. Дракониды от природы умные, ведь их предок – разумная и высокоразвитая раса. Такая охота сложнее, чем ловить пустынного ската.

– Нужно много людей?

– Нет, займёт много времени, поскольку будет много провалов.

– Потому я и хотел нанять профессионала. – Важно кивнул герцог.

– А какой вам нужен?

– Хорошо бы тот, чтопо эволюционной ветви ближе к прародителю. – Заковыристо ответил герцог, издевается, зараза, но всё же пояснил. – В котором драконьей крови больше.

Интересно, что Карт и бровью не повёл ни на первую фразу, ни на вторую. Мне всегда казалось, что он не тупой наёмник, умеющий лишь убивать, а вполне себе с мозгами и должной эрудицией. Вон и по генетике шарит.

– Ясно. Плата?

Герцог показал пять пальцев.

– За пятьсот тысяч вы не наймёте для этого дела даже команду на рабском рынке! – Огрызнулся белобрысый наёмник.

– Миллионов. – Скривился герцог. – Вы держите меня за плебея?

– Хорошо. Но полмиллиона сразу.

Я сглотнул. Ничего ж себе сумма. На один золотой можно жить неделю на недорогом постоялом дворе. На пять миллионов... ну не знаю, купить себе баронство?

Его Светлость поморщился и кивнул. Потом задал пару незначительных вопросов Вельгору и стал прощаться. Я не очень понимал его расшаркиваний. Эти люди и нелюди неблагородные, им все его пляски не особо интересны. Дело привычки? Или он просто так выпендривается своим чрезмерным воспитанием?

Глава 36. Дракониды и Ветер перемен

Я был рад покинуть удушливое пекло пустыни. Мне там нравилось бывать без Светлости. Герцог всегда создавал своим присутствием ноту мерзотности происходящему. Ну или я уже цеплялся к нему по поводу и без, не знаю.

По счастью, после второго телепорта возле зверинца, когда вельможный гад решил продать теперь ненужных тварюшек, я сполз безмолвной и бессильной амёбой по стене. Герцог что-то там рявкнул недовольное, но оставил меня валяться в замке, а сам пролеветировал тварюшек в портал и шагнул следом.

М-да. По его же словам для телепорта он использовал половину моего резерва, чтобы перекрыть десятипроцентную потерю. Если так, то пытаться бороться с герцогом магией - идиотизм. Мне надо ещё лет 15, чтобы просто составить ему хоть какую-то конкуренцию.

Дав себе вволю полежать, я с грустью покосился на опустевшие столы. Рядом всё ещё стоял короб с чистыми опилками и бочка с водой. Возможно, они понадобятся, когда Карт поймает драконида. А бедные тварюшки вновь отправятся на продажу. Жалко феек. Они в этой толпе вообще разумные. Впрочем, я тоже раб. Может, им повезёт больше, чем местным заточенцам?

Часа через полтора я смог встать. Дошёл до библиотеки. Герцог уже успел вернуться с рабского рынка, небось оставил разбираться с продажей Уруса, а сам свалил и теперь наслаждался в крыле отдыха компанией нечеловеческих красоток. Я старался не задумываться об их участи, потому что своя собственная меня и без того выворачивала по ночам кошмарами.

Так что вместо уныния выбрал путь познания. И для начала полез выяснять, кто такие дракониды и что такое Ветер Перемен. Звучало глупо и как-то сказочно, но у хашинов были такие суровые физиономии, что смеяться не хотелось.

Как ни странно, легенды и мифы ничего не рассказали. В большой энциклопедии живых существ мира дракониды упоминались, там даже перечислялись виды и характеристики. Например, василиски, в отличие от драконов, не дышали огнём. Зато их взгляд запускал процесс кальцинирования, что превращало неосторожного пришельца в статую, которую часто принимали за каменную. Есть виверны с двумя ногами и крыльями, есть семейство гронов - бескрылых, но с четырьмя ногами, и есть луны - бескрылые и безногие драконы, похожие больше на змей.

Открыв страницу с рептилоидами я с ходу нашёл несколько внешне похожих рептилий. Рептилии были даже крылатые, и большие среди них тоже были. У одной размах крыльев аж 12 метров! И в чём разница? Как оказалось, разница в генетике. Рептилоиды - хладнокровные рептилии, существа немагические и являются обычными потомками доисторических динозавров. Их развитие было прямолинейным и постепенным.

Драконы же развивались в сторону млекопитающих, являются теплокровными, имеют другую генетику и репродуктивную систему, соответственно. В частности, детёнышей они, хоть и в скорлупе, но вынашивают длительное время, а потом длительное же время подпитывают и после рождения. И дракониды, что во всём своём многообразии сейчас населяют наш мир, лишь их потомки. Драконы, по словам энциклопедии, были разумны, но вымерли после катастрофы 2 тысячи лет назад. Нынешние дракониды - неразумные вырожденцы, скорее умные животные, но не развитая раса.

Понятно. Не особо придираясь к мелочам, даже на внешний вид можно запросто перепутать. Да и в целом, мне кажется, они всё равно близкие виды. Я сам видел и слышал, как герцог обсуждал выпуск своей собственной энциклопедии, хотя я же слышал, что какие-то опыты у него не удались и не подтвердили его теории. Стало быть, пишут эти энциклопедии не всегда особо знающие. Я с подозрением покосился на закрытую книгу, может, её тоже написал такой “знающий”, как герцог?

Ветер перемен я нашёл только в Мировой Истории. Оказалось, это природное явление, возникшее около 2 тысяч лет назад, вслед за катастрофой, уничтожившей Хальтию, вместе с живущими в ней драконами и хальтами.

Это, по словам историка, мутирующий газ, который раз в несколько месяцев приносит ветер, и все немагические существа, что попадают в него - погибают. А вот те, что имеют магию и хорошую регенерацию - выживают, но сильно мутируют. В них начинают пробуждаться старые “спящие” генетические цепочки, которые были признаны эволюцией существа как устаревшие. Например, у мальчика мага мог появиться рудиментарный хвост и перепонки между пальцами, а то и вовсе - жабры.

Если в корнях человека были дальние предки полулюдей, но постепенно генетика их выродилась до формы человека, эти спящие и забытые корни тоже проявлялись. А уж что Ветер Перемен делал с магическими животными - было и вовсе отвратительным. Да, из-за этого явления появилась пара-тройка новых видов вполне полноценных существ, но остальные - фуу. Кольторона, которая мне и при первой встрече не понравилась своим чудаковатым и некрасивым видом, была просто образцом животной грации, по сравнению с уродцами, что рисовались в книге.

Какая-то продолговатая тварюшка, которая имела голову внизу, а к верху - торчащую задницу с неприятным щупальцем-хвостом, две ноги вроде как птичьи, типо страусиных, и множество мелких конечностей, словно у сороконожки, только торчали они бессмысленным ворохом в разные стороны.

Одна страхолюдина была похожа на древнего жителя планеты. Как же там их? А, вот, написано: “Генетический откат верхней части тела до формы трилобита, тогда как нижняя часть тела осталась человеческой.” М-да, приснится - не проснёшься.

***

Ладно. Всё это, конечно, интересно, но пора заняться делом. Пока читал про этих страшилищ, в голову закралась идея. Конечно, спереть у герцога драгоценный камень на амулет не выйдет - такие у него хранились в особом сейфе, каждый - в своём гнезде. Но вот взять парочку аквамаринов или аметистов - это можно. Его Светлость тоже следил за их наличием, вот только покупал их на вес, а не поштучно. Амулеты герцог тратил направо и налево, так что полудрагоценные камни сыпались и крошились в лаборатории только ну.

Я знал где они и неоднократно видел, как Светлость использовал магическую формулу, чтобы отпереть замок. Обычный у сейфа тоже имелся, но в лаборатории герцог магичил быстро и всегда спешил, так что сейф не с самым важным сырьём запирался просто на магическую проверочную печать, а ключ к замку, если где и обитался, но точно был без надобности.

Повторив по памяти печать, я вскрыл шкафчик. На небольших полочках лежали ящички. В них - более важные артефакты и амулеты. Каждый ящичек - заперт. А вот поверх них были понаставлены подносы, с рассыпанными камешками всех форм и размеров.

Глаза разбегались от цветов и структуры камней. Зелёные, красные, искрящие всеми цветами радуги, лазурно-голубые и глубоко-синие. Хотел взять один из синих, но рука сама потянулась к оранжеватому камешку. “Солнечный” - гласила бумажка на небольшом подносе.

Из всего рудового крошева на подносах этот камень был хоть и не огранён, но приятной вытянутой формы и без жёстких сколов, а ещё искрил на гранях. Хорошо, а то огранщик из меня никакой, раскокаю эту красоту и придётся воровать ещё.

Как ни странно, но ошейник никак не отреагировал на мои выкрутасы. Видимо, я сам не испытывал никакой вины за грабёж, и договор просто проигнорировал, как и все мои походы в библиотеку, лабораторию и прочие нарушения.

В комнате расплавил немного металла и сделал камешку оправу. Теперь сделать к оправе петельку - и кулон готов! Уф. А всё же много я сегодня тратил резерв, надо бы восстановиться. Да и вечер уже. Но остался последний важный штрих.

С месяц назад Кильместр помогал Его Светлости магичить. Ну, помимо меня, конечно. И что-то они не рассчитали, магическая печать высосала из герцогского придворного мага резерва побольше, чем он того хотел. И у нашего противного старикашки пошла носом кровь.

Конечно, после магических “развлечений” герцог цыкнул на меня, поведя носом в сторону комнаты, уберись мол, а сам, прихватив придворного мага, вернулся в кабинет, чтоб опрокинуть пару стакашек горячительного.

Ну и я, недолго думая и внутренне радуясь удаче, промокнул кровью мага тряпочку.

А вот теперь осторожно отмачивал тряпицу с бурыми пятнами, чтобы немного взять крови. Ясное дело, отжать, чтоб потекла, уже не выйдет. Кровь высохла и впиталась. А вот намазать чуток - это можно. Но ведь для магической печати больше и не нужно!

Итак, кулончик готов, кровью я его испачкал, осталось внедрить в амулет формулу. Сложил руками руны, влил энергию в них, они рассчитали мне печать, которая замерцала в магическом зрении, и вот - втянулась, всосалась в камешек, который я подготовил.

Я довольно улыбнулся и забрался на постель - отдыхать после трудов. Крутил в руках испачканный камушек. Эх, жаль моих знаний не хватит, чтобы огранить, или хотя бы заполировать грани. Это с металлом просто: плавь только, мониторя количество энергии, а с ней и температуру расплава. Камни иногда гранят и маги, но смотрят на структуру магическим зрением и работают с кристаллической решёткой. Есть даже специальный раздел магии для работы с драгоценными камнями.

Незаметно я уснул, разморённый закатным солнцем, тишиной и теплом. Во сне вновь повеяло свежим ветром. Он шевелил мне волосы и звал в небо, в закат, к ярким облакам в оранжевых и розовых всполохах, поднимающихся до синевы темнеющего неба.

Глава 37. Пироги и призраки

Дверь скрипнула и в полумраке зашуршало платье. Щёлкнул включатель и вспыхнул свет.

– Привет. – Улыбнулась мне подруга.

– Привет, Мо. – Улыбнулся я в ответ. Было так здорово заговорить. Раньше я и не понимал, насколько нуждался в общении, и не только слушать кого-то, но и говорить самому. – С днём рождения!

Девчонка улыбнулась шире и качнула большой корзинкой, от которой ужасно вкусно пахло.

– Я захватила и ужин тоже. Урус сегодня какой-то рассеянный, согласился с моим уходом пораньше, даже не особо слушая.

Я фыркнул.

– Небось озабочен, куда деть оставшихся тварей. Наверняка на рабском рынке не всех взяли.

– Тварей? Из зверинца? Я слышала, что он опустел, но думала, зверинец просто опять переносят.

– Герцог продаёт своих несчастных за ненадобностью. Ну да по фигу, их тут ничего хорошего не ждало. Давай лучше, поедим.

Расставив принесённые яства на небольшом столике возле окна, мы сели уплетать ужин. Мойра принесла тушённого в грибах кролика с гречкой, после которого мы с удовольствием разделались с апельсиновыми печеньками и компотом.

– Помнишь, с месяц назад в замок приходил святой отец?

– Это тот толстый мужик в расшитой рясе? Ну, помню.

– Тогда Флорис жаловалась, что в ночную смену слышала какие-то звуки. Потом ставили мышеловки и травили насекомых - но всё без толку. Урус вызвал святого отца, чтобы тот осветил крыло от злых духов.

– Мне казалось, духов изгоняют экзорцисты?

– Ну, экзорцисты работают не бесплатно, тогда бы пришлось обращаться к герцогу. А Урус, сам знаешь, старается его не беспокоить.

– Такого как побеспокоишь. – Повёл я плечами, вспоминая последние побои.

– Ну и вот. Святой отец осветил крыло, и всё вроде стихло. А вчера Солис допоздна оттирала зеркала в том крыле, а потом, когда протирала одно возле окна, возле занавески её кто-то схватил за ногу!

– Да брешет. – Махнул я рукой. – Ты же знаешь Солис, ей всегда нравилось внимание.

Жизнь местных служанок меня не интересовала вовсе, но особых тем для разговоров было и так не ахти, так что я не сильно сопротивлялся воодушевлению подруги.

– Да слушай дальше, она так визжала, что стража снаружи услышала и прибежал стражник!

Я чуял, что Мойре самой не по себе: впечатлилась рассказом Солис. Ну или очевидцев рассказа, Мо часто пересказывала мне что-то через третьи руки. Но я всё же не удержался и закатил глаза.

– Нужно просто узнать, кто в ту ночь дежурил в смене возле западного крыла. Зуб даю, там был Клергон, по которому блондинка давно сохнет.

Мо на миг задумалась, но, как это часто с ней бывало, включилась в другую тему.

– Кстати, как у тебя с зубами? Растут? – Девушка взяла меня за подбородок, желая рассмотреть рот.

– Ну, Мо! – Вырвался я, смеясь. – Растут. И кусаются. – Заверил я её, красноречиво щёлкнув челюстями. – Так что там с призраком? Знаешь, кто был в охране?

– Без понятия, но надо узнать. – Загорелась зеленоволосая подруга.

– А призрака не хочешь посмотреть? – Загорелся уже я.

– Ты чего? Это же страшно! А вдруг он и правда есть? Тогда ещё и опасно!

– Да нету там призрака. Но если её правда кто схватил, хотел бы я знать, кто это делает?

Теперь Мо закатила глаза, потом закинула в рот остатки печенья и заёрзала на стуле.

– Ну, ты чего? Пошли сегодня в засаду! – Попытался растормошить её.

– Страшно же!

– Да ладно. Помнишь, как мы читали про Морского Когтя, который полез в пещеру древних с призраками и скелетами?

– Так то пират, а мы с тобой: хвостатая шмакодявка и глупая горничная.

– Ну он же не родился пиратом.

Мо покосилась на меня. Вряд ли последние слова были аргументом, но вот беда — Мо тоже было скучно. В этом замке, откуда она могла выбраться только в редкие выходные, которые Урус давал, чтобы слуги сами позаботились о своём внешнем виде, из интересного были только редкие сплетни, тайные вечера за книгами и жуткие события, которые случались по воле герцога. Последнее, правда, хоть и разбавляло серость будней, но радости не приносило, так что “призрак” ею тоже воспринимался, как подарок судьбы.

– Ладно. Только давай немного поспим и пойдём поздно, чтобы ни с кем не столкнуться.

– Хорошо. Ух, чуть не забыл! Я приготовил подарок.

– Подарок? Мне?!

Пока Мо извергала новую порцию слов, а говорила она почти всегда, пока не спала, я достал из кармана маленький самодельный кулончик. Сейчас он, к моему неудовольствию, казался мне менее перспективным, чем несколько часов назад. Какой-то неказистый, немного неаккуратный. Да и камень не кажется дорогим. Так, детская поделка. Эх, если выберемся, подарю ей что-нибудь получше, а пока так.

– Какой милый! – Мо, в отличие от меня, так не считала и вертела в ладони моё рукомесло, разглядывая камушек на свет. – Запомнил, что мне нравится оранжевый цвет?

Честно говоря, я не помнил этого. Хоть убейте. И вообще, хотел сперва что-то голубое схватить. Но, запихав глас совести поглубже, я уверенно кивнул, мол да, запомнил. Я же хороший друг и всё помню. Ага. А коровы дают сладкий кисель вместо молока.

– Сплету для него шнурок.

– Погоди, иди сюда. Можешь задрать свой воротник до плеча.

– Зачем? - Мо нахмурилась, внимательно смотря на меня. Повисла тишина, в которой я выжидающе смотрел на девушку, а в её глазах зарождалось понимание и надежда. Она тряхнула зелёными кудряшками и расстегнула пару пуговок на воротнике и оттянула верх платья в сторону, оголив плечо. Белоснежную тонкую кожу под ключицей вспарывал неровный шрам в виде символа герцогства Хорес.

Как его поставили? Очень похоже на сильный ожог, неужели клеймо ставится так? И всё же я надеялся, что заклинание уберёт и видимую часть договора, но чуда не случилось. Я посмотрел на Мо, девушка отвела взгляд и прикусила губу.

– Ты как-то чувствуешь его влияние?

– Так нет, но стоит подумать о побеге, и клеймо начинает жечь. А если уйду далеко, то это горение распространится дальше и будет убивать.

– Понятно. Давай проведём эксперимент. Подумай о побеге. – Велел я, забирая из её руки свой подарок.

Мо задумалась и стала морщиться, спустя минуту.

– Понял. А теперь? – Я сунул ей в руку камушек и выжидательно посмотрел на клеймо.

И всё же заклинание сработало, в магическом зрении я видел, как щупальца договора, что протянулись от печати на плече к её голове, потускнели и как-то даже провисли, словно поникшее без воды растение.

Мо с широко распахнутыми глазами уставилась на меня, потом неверяще посмотрела на клеймо, а потом снова на меня. Но я покачал головой на её немой вопрос.

– Это заклинание временное. Пока кулон прикасается к твоей коже, клеймо не действует, но стоит его снять, и магия вновь будет исполнять заложенную схему. – Я вздохнул, с грустью опустив голову. – Прости, но я не смогу снять контракт с тебя, для этого нужен очень сильный маг, или тот, кто ставил саму печать.

– Кильместр. – Кивнула Мо, а потом шумно выдохнула и обняла меня, стиснув так, что дышать стало трудно.

– Мо!

– Ты даже не представляешь, как это важно для меня, Ро. Спасибо, спасибо, – Девушка всхлипнула, продолжая меня прижимать.

Я смирился с безвоздушными обнимашками и стал поглаживать девушку по волосам. Наверное, я сделал всё слишком обыденно. Это важный момент для неё. Хотя для меня самого избавление от действия тату-договора имело только одну важную составляющую - скорость его появления.

– Мо, но побег надо будет планировать... Возможно, даже не один день. Путешествовать по Империи людей девушке, тем более – нелюдю, опасно. Ты понимаешь?

Мо активно задёргала головой, продолжая шмыгать у меня возле уха. Я был рад. Очень рад, что смог что-то для неё сделать. Теперь уже было всё равно, что и вид у камешка неказистый. Самое ценное в нём – магия, которая поможет Мойре сбежать.

– Я слышал о почтовой службе, можно тебя перекрасить и нарядить мальчиком. На посыльных мало кто обращает внимания. Ты слышишь?

Мо вновь закивала, отстранилась, растирая покрасневшие глаза руками.

– А ты? Я без тебя не пойду. Это же будет просто нечестно. Да и остальные...

– Не глупи. Побег твой мы ещё как-то обставим, придумаем что-нибудь. А целый замок я не спасу. – Скептично усмехнулся я. – Да и меня герцог не убьёт, я ему нужен. – Продолжал я её уверять в том, во что сам никогда не верил. – А вот от тату не известно удастся ли мне вообще избавиться. Возможно, я тут навсегда.

От осознания своих слов, как приговора, у меня пересохло во рту. Не-не-не, либо избавлюсь, либо придумаю, как помереть. Жить так - лучше не жить вообще.

– Но Ро!..

– Не спорь. Это шанс. Нельзя его упускать.

Мойра посмотрела мне в глаза, раскрыв рот, потому что нос, видимо, забит соплями, и ничего не ответила.

Глава 38. Дитя океана

Остаток вечера прошёл как-то неловко. Мы забрались на кровать, чтобы отдохнуть перед ночным походом в западное крыло, но сон не шёл.

Мойра возилась. Пару раз я замечал, как она потирает плечо. Проверяет эффект амулета? Ну, это хорошо. Тестировать такое нужно сейчас, а не при попытке побега.

А я впервые задумался, как буду жить без неё? Мо стала мне старшей сестрой. Да чего себе врать, с ней мне было лучше, чем с мамой. По маме я всё равно скучал, но с Мо было тепло и весело. Она за меня переживала, заботилась, лечила, если герцог не запрещал этого, учила меня. И даже то, что сейчас она считает подарком - это плод её же усилий. Ведь это она научила меня читать и писать. И говорить. А уж используя эти навыки я смог читать книги и нашёл способ временно вырубить её договор.

Жаль, на договор фамильяра и мага такое заклятие не повесить. Их связь более глубока, а отключение воспримется договором как смерть мага, и магия договора убьёт фамильяра.

На душе стало тоскливо. Но я буду просто уродом, если не помогу ей сбежать. Разве это жизнь - служить кому-то с единичными выходными, работать с утра до ночи без возможности построить будущее, завести семью, или даже просто уехать?

Нет. За всё тепло и радость, что она мне подарила, я обязан устроить её побег. Итак, чтобы она добралась до дома в целости и сохранности, а значит...

– Мо, не спишь?

– Нет. Амулет точно работает, я несколько раз проверила. – Тихонько отозвалась подруга.

– А куда ты пойдёшь, если сбежишь? Я помню, что ты не хотела говорить о прошлом, но чтобы спланировать путешествие без проблем, надо знать, каков будет путь.

Девушка помолчала. Я не видел в темноте её лица, и чувствовал себя не в своей тарелке. Мне было легче определять эмоции по лицу собеседника, так я лучше понимал окружающих. Но включать свет я не стал.

– Не знаю... Ро, ты догадался какого я вида?

– М, ну ты мне много всего рассказывала о мире. Но я заметил, что больше всего у тебя историй о побережье и странах в тех краях. Ты с запада?

– Больше. Я из океана.

Я повернулся, но в темноте всё ещё плохо видел её.

– Мой народ живёт глубоко под водой. У нас много разных рас, хотя союзы между ними разрешены, так что разделение скорее условное. И у нас есть правило: не заплывать к берегам. – Тихо рассказывала Мо.

Я молчал, даже если она замолкала. Не знаю, хочет ли она моих вопросов или комментариев, или мне лучше просто её слушать?

– В детстве у меня была большая семья. Две сёстры и три братика. Один из братьев, самый младший, часто слушал мои рассказы о человеческих лодках, городах и людях. Я часто нарушала этот закон, но всегда как-то легко выкручивалась и никто так и не узнал об этом.

Но однажды, когда у братика был день рождения, он уговорил меня взять его с собой. Я отказалась брать его в город, так что мы решили подплыть к берегу и посмотреть на земной город с берега.

Я слышала, что земные считают водных диковинкой и часто ловят, но считала это бреднями и предрассудками. Что девушек продают в рабство, а мальчиков... их заставляют сменить ипостась, принять хищную защитную форму, у некоторых наших мужчин она довольно сильная. Наших мужчин считают опасными противниками, потому что сила тела возрастает во второй ипостаси, тело покрывается бронированной чешуёй, а когти и клыки легко вспарывают плоть. Но есть слабость – жабры. Они расположены между рёбрами, для близкого доступа к лёгким. И через них легко убить. И именно из-за брони и крепких когтей земные ловят наших мужчин и мальчиков.

Мойра замолчала, предаваясь грустным воспоминаниям прошлого. Я разбередил старую рану.

– Вас поймали? – Прервал я затянувшееся молчание.

– Да. Как я поняла, меня заметили давно, но не трогали. Морские девушки им нравятся, но не настолько ценны, как мальчики.

Да, об этом я слышал от Карта. Обычная броня из стали была абсолютно бесполезна для воинов, если те имели дело с магами, или богатеями с магическими амулетами. Хашины обычно использовали панцирные пластины пустынных скатов, но на продажу выставляли их за огромную цену. Позволить себе такое удовольствие могли лишь благородные.

А вот западная приморская страна наёмников, Алабат, предпочитает ловить морских и делать броню-кольчугу из скреплённых чешуек. Сейчас это знание обрело другой ракурс. Я как-то раньше не думал, что морскими Карт называл не просто каких-то там животных и рыб, а морской народ, разумных существ со своими селениями и культурой, расами, возможно, даже странами!

– И твой брат, он..?

– Я не знаю. Но чтобы узнать хоть что-то, мне надо вернуться в тот город.

Я откинулся на подушки, разглядывая потолок. Мда, задачка не из простых. Путь на запад - через всё герцогство Хорес, если я верно помню карту, потом ещё пара стран нелюдей, а на самом побережье - каменистый и бесплодный Алабат, страна наёмников, соваться в которую вообще гиблая затея. Тем более, девушке.

– Мо, что-то может получится только, если мы переоденем тебя в мальчика.

– Да я уже сама думала об этом. Но я всё равно боюсь. – Она помолчала немного, шурша изредка одеялом. – Ро, я думаю спешить с побегом плохая идея. Давай, я лучше подожду. Подготовлю одежду, припасы: сухарей там, ещё чего. Можно даже маршрут разузнать. Но пойду, если станет совсем опасно.

– Может так случиться, что опасно станет мгновенно, и ты просто не успеешь что-то исправить. Как и я.

– Ты про вельмож герцогства? Да-с, эти хитрые ублюдки стали рыскать по ночам, поскольку днём всё больше девушек им старается не попадаться.

– А ещё я слышал, как Урус предлагал горничным из города поменяться с тобой и Кальмой.

– Чтобы мы работали днём?! Вот гад! Это же была моя идея!

– Угум, вот только городские девчонки могут уволиться, а ты – нет.

Мо запыхтела с другого края кровати. Я невольно улыбнулся, представив её возмущённое лицо.

– Ну, если какая-то из этих кикимор согласится и меня отправят в день - я точно сбегу.

Это то, чего я от неё и хотел: она должна сбежать, если станет опасно. Не задумываясь, позаботиться о себе.

– Хорошо. – Удовлетворённо закончил я и включил светильник.

– Ты чего? – Мо скривилась, прикрывая ладошкой глаза.

– Пора.

– Пора?

– Ловить привидений. Забыла?

Подруга закатила глаза, но поддалась и схватилась за протянутую руку. Я стянул её с постели и потащил к выходу, а потом в западное крыло. Путь нам освещал магический светильник на ножке, разбрасывая по стенам замысловатые тени.

– Что-то мне идея нравится всё меньше и меньше. – Шепнула Мойра. – Может, ну их, приведений? Пойдём обратно?

И, словно в подтверждение её предчувствий, я почувствовал его - моего мага, герцога Алдо тау’Хорес. Я погасил светильник, и схватив Мо за руку, затащил её в подсобку, в которой мы прятались от Солис. Девушка хотела что-то спросить, но я закрыл ей рот ладонью. Невежливо, конечно, и некрасиво, но попасться ночью шляющимися по замку было бы нехорошо. Такое обычно заканчивалось поркой.

Так. Нужно сосредоточиться, унять колотящееся сердце, и не думать, ни в коем случае не думать о маге! Я закрыл глаза, стараясь сделать дыхание размеренным, выкинуть мысли из головы, унять эмоции. Герцог не читает моих мыслей, и часто поначалу задавал вопрос “Ты где был?”, пока не запомнил, что я не отвечаю, а значит, местоположение он тоже не особо чувствует. А вот эмоции мои - это да, их он чует.

Думать не о нём, о чём-то спокойном, о хорошем, но не слишком волнительном.

Я представил себе пустыню. И как бесконечно долго иду вслед за оранжевым солнцем, уходящим за горизонт. А я всё иду за ним, мне спокойно, но мой путь бесконечен.

– Я знаю, что ты тут. – Раздался голос из-за двери. – Выходи.

Мойра вздрогнула, но я удержал её, чтобы она не сделала шаг и не выдала себя. Потянул её осторожно назад и медленно, не теряя концентрации на бесконечной пустыне и пути вслед за солнцем, пошёл к двери.

Медленно открыл её, но не до конца, чтобы Мо было не видно, и также медленно в полной тишине закрыл её за собой.

Герцог стоял в коридоре, в своей домашней, но всё такой же вычурной одежде, с летающими над головой магическими светляками. Урус, одетый как положено, стоял с ним рядом и в немом изумлении смотрел на меня.

А я, я смотрел на них с, надеюсь, ничего не выражающим лицом. Я иду по пустыне, а песок обсыпает мне ноги.

– Ну? И что, интересно, ты тут делаешь? – Недовольно заговорил герцог. Я чувствовал небольшую толику смятения в его эмоциях, хотя её почти перекрывало недовольство.

Но я всё также пялился на них, расфокусировав взгляд. Наконец, догадавшись, Урус протянул руку и помахал у меня перед лицом. Я, что было сил, держался и не реагировал. Главное не сфокусировать случайно зрачки на руке. Я в пустыне. Я иду на свет солнца. Я в бесконечном путешествии.

– Да он просто во сне ходит!

– Сомнамбулизм? – Раздражённо цыкнул герцог. – Ну да не страшно. Его резерв неплохо вырос, и теперь он действительно полезен.

– У меня тётка таким страдала, сейчас. – Урус подошёл ко мне и стал осторожно разворачивать в сторону. – Ро, иди спать. Иди в свою комнату и ложись в кровать. Слышишь? В комнату. – Мягко говорил дворецкий, подталкивая в нужном направлении.

Чуть помешкав для публики, я поддался уговорам и пошаркал обратно в комнату, стараясь держать в голове прежнюю картинку.

И только дойдя до комнаты, я выдохнул и позволил себе думать. Про лунатиков мне рассказывала Мо, а вот про эмоциональную стабилизацию – Кильместр, который так учил некоторым видам медитации. В розыгрыше лунатизма меня могли выдать эмоции, которые герцог распознал, возможно, пока мы с Мо шли по коридору.

Нет, разумный человек в сознании испытывает эмоции даже при такой вот медитации, просто они куда слабее, а значит, и ощущения герцога выдают меня как бессознательного персонажа. Уф, надеюсь, им не придёт в голову гениальная идея проверить кладовку ещё раз, или герцогу - раскинуть магическую сеть.

Через пять томительных минут ожидания в комнату ввалилась Мо. Не сговариваясь, мы нервно захихикали.

– Чуть не попались!

– Ага. Я тормоз, Мо, прости. Мог бы и сам догадаться, что раз герцог самый сильный маг в городе, то сам же и пойдёт проверять крыло.

– Ничего, главное, что выкрутились.

Мо погладила меня по голове, как и всегда, словно я маленький. А ведь я почти с неё ростом! Качнув головой, перекинул её руку себе на плечо. Подруга фыркнула моим манипуляциям и, расцепив объятия, потянула в сторону кровати.

– Если не против, то я у тебя подремлю. Не хочу, чтобы Урус поймал меня в коридоре. – Сказала подруга, забираясь под одеяло.

– Да уж. Тогда моё дефиле по коридору будет выглядеть ещё более по-дурацки, чем сейчас. – Поддакнул я, заползая на вторую половину перинного лежбища.

Мойра прыснула в кулак.

– Ты, когда ушёл, Урус поинтересовался у Его Светлости, часто ли тот тебя наказывает.

– Да? К чему это он?

– Вот и герцог удивился, а Урус ему, мол, смотрите, парень скоро ума лишится совсем.

Я закатил глаза. Это не в первый раз, когда дворецкий меня в деграданты записывает. Впрочем, я и сам тому способствую, прикидываясь идиотом, когда возникают щекотливые для моего алиби ситуации.

– И знаешь, Его Светлость, кажется, задумался. Буркнул что-то вроде: “Подумаешь, подкинул его разок. У этой нечисти словно и руки из другого места растут.”

– У самого у него из другого они растут. – Надулся я. – Давай уже спать, а то тебе завтра по новой всё намывать, а мне – страдать в подвалах.

Глава 39. Ирис и Шольт

Ирис.

Жарко. Ветер поднимает маленькие смерчи пыли на мостовой. Здесь, в переулках Хаивара, где сливался душный запах мочи, помоев и сладковатый аромат гниения, встретить кого-то было небезопасно. Либо такая встреча была заранее оговорена, либо один из её участников оказывался тут случайно и сильно об этом жалел.

Я шёл по проулку, беспрестанно оглядываясь назад и прислушиваясь к мыслям моего преследователя. Нет, это были не люди Слойда, это был капитан герцогской гвардии Шольт.

Как ни странно, а та драка, когда Ро меня спас, возымела обратный эффект, нежели я ждал. Думал, будут искать и мстить мне, а люди Слойда, наоборот, искали того, кто это сделал, но чтобы предложить присоединиться.

"Хотят такого монстра себе в бойцы" – Прокомментировал владелец таверны, где я часто подрабатываю.

Да-с, знали бы они, что этот "монстр" – полтора метра ростом в прыжке, озадачились бы ещё больше. Судя по слухам, все представляют убийцу той банды, как крупного парня с диким нравом. Ну ещё бы. У всех троих перебито горло, у одного изодрано лицо и две глубоких раны в животе, да и позы не как в битве, а защитные. Словно противник привёл их в ужас. Один, вроде как даже пытался удрать, судя по всему.

Но кто и как это сделал, люди не знали. И домыслы были один краше другого. То описывали как какого-то медведя, вырывающего глотки, то залётного хашина со странным заказом. А одна мысль какого-то прощелыги меня особенно развеселила. В его мыслях убийца предстал жутким чудовищем: чем-то средним между волосатым зверем и прямоходящим существом. По сути, он представил огромную гиену, ходящую на задних лапах и с человеческими руками.

Перетрусившие люди Слойда были мне на руку. На время они забыли обо мне и ребятах. Я поменял место нашей базы и теперь лазил по городу почти без страха: банда Слойда прочно занималась поисками своей жуткой хомо-гиены. Однако, долго так продолжаться не могло. Найдут. Я точно это знал.

А потому не собирался ждать завершения. Между Слойдом, который использует нас всех, а кто воспротивится – пустит в расход, и герцогом, которому было дело только конкретно до меня, я решил выбрать последнего.

Его Светлость давно положил на меня глаз. Я подсмотрел мысли капитана - даже банду Картавого загоняли просто чтобы отловить меня.

И сейчас я специально приманил Шольта. Я давно присматривал за капитаном. В тот злополучный день, когда Ро меня спас, я тоже ошивался в том районе по этой причине.

И теперь меня подташнивало от страха, а сердце билось где-то у горла, но я всё равно пошёл за капитаном.

Позади двух и трёхэтажных богатых особняков ютились приземистые бедные домишки, а в центре этого квартала — двухэтажный большой дом, чьи окна и двери почти всегда были открыты. Из проёмов разлетались полупрозрачные яркие занавеси, разносился цветочный запах и девичье хихиканье. Шольт наведался в дом утех, где нечеловеческие рабы ублажали клиентов.

Еле поймал момент, когда капитан остался один в городе. Собственно, в дом утех мужчины предпочитают ходить в одиночестве, так что я просто ждал, когда солдат заглянет туда в очередной раз.

Я прождал час, сидя в тени соседнего дома и всеми силами стараясь закрываться от мыслей клиентов хихикающих девиц, но куда там. Даже если получалось заблокировать чужие мысли — мои собственные-то никуда не делись, и раз за разом возвращались к неприятной картинке, как Нега и Коль, наши весёлые и задорные девчонки, в полупрозрачных нарядах встречают очередных клиентов.

Я скрежетнул зубами. Нет! Этого не будет!

Через пару часов Шольт вышел. Немного размякший и помятый, он не сразу обратил на меня внимание. Но, как и все прочие, когда заметил — сразу догадался.

«Твои глаза такие пугающие. Словно бы ты смотришь прямо в душу.» – Как-то сказал Картавый. Я тогда только появился в их банде и за мной плотно присматривали. Все подельники Картавого относились ко мне настороженно и старались не сталкиваться со мною взглядами. Впрочем, как и другие люди. Картавый был первым, кто открыл мне неприглядную правду — мои глаза пугают окружающих, и из-за них меня быстро узнают.

Он меня заметил. В его мыслях я прочитал воспоминание о моём описании: высокий, худощавый с примечательными синими глазами. Да-с, примечательными – это слабо сказано. Капитан сглотнул и даже отвёл на мгновение взгляд.

Что ж, игра началась. Я повернул за угол и потопал прочь, сделав вид, что испугался его.

Недолго думая, капитан повернул за угол вслед за мной. По эмоциям - уверен в своих силах, оценил меня как слабого противника и прокручивает в голове варианты, как обмануть того, кто читает твои мысли.

Можно подумать, он первый. Все, кто сталкивается со мной и узнает о моём даре, пытаются придумать, как обмануть мою способность.

Впрочем, сейчас это не имело значения. Я прибавил скорость, сделав вид, что заметил его и пытаюсь уйти от преследования. Шольт ускорился, потом побежал, когда я сам перешёл на бег.

Сердце зашлось в ужасе. Не люблю, когда меня преследуют!

Юркнув в очередную подворотню, я ужом вкрутился в сточный люк, который вёл в городскую канализацию и быстро побежал к очистной решётке. Следом за мной, я следил за его сознанием, спустился Шольт, уверенный в своих силах и скорости. Он уже ликовал, что загнал меня в угол, потому что увидел на моём пути очистную решётку, перекрывавшую весь сток. Но рядом с ней шла ещё одна лестница, по которой я и поднялся обратно, быстро захлопнул за собой люк, оказавшись на улице, повесил и защёлкнул замок в одно движение и побежал к первому ходу.

Шольт внизу уже тоже взбежал наверх, подёргал с лязгом запертый мною люк и рванул обратно, сообразив, что я загоняю его в ловушку. Ну уж дудки! Я с грохотом сдвинул второй люк и защёлкнул мощный замок на ушке с его рамой.

И тут же повалился на пыльную мостовую, пытаясь отдышаться. Лёгкие жжёт, пульс стучит по ушам, но его перекрывает лязг дёргаемого Шольтом люка. Во рту всё пересохло, а мысли немного смешались и пришёл запоздалый страх. Шольт - солдат и бегает довольно быстро. Меня спасла только его самоуверенность в собственных силах!

– Эй, не буянь! – Крикнул я люку.

Люк и правда перестал грохотать. Вряд ли мой рявк как-то подействовал на солдата, скорее он остановился, чтобы просто меня слышать. Что ж пора привести мой план в исполнение.

– Я ведь нужен твоему господину, я прав?

Тишина.

– Не молчи, думаю, мы сможем друг другу помочь.

– Ну прав. – Глухо донеслось снизу.

– Я хочу заключить сделку. У меня есть друзья за городом, я хочу, чтобы твой господин устроил их жизнь. Комфортную с хорошим будущим. Взамен я сам тебе сдамся. Идёт?

Внизу немного помолчали, растягивая неприятные минуты ожидания. Ох и не люблю я сделки. Все, в которых участвовал, кончались для меня плохо. Но ситуация такая, что или пан, или пропал. Бесконечно бегать от герцога и Слойда невозможно, а добраться до другого города с кучей мелких детей от семи лет - довольно сложно.

Я не мог бросить свою названную семью, и просто принял наименее болезненное для всех решение. Хотя, возможно, оно обернётся моей смертью, ведь все в городе знают, что купленные герцогом дети исчезают бесследно.

– Чего конкретно ты хочешь?

– Пусть оплатит учёбу трёх мальчишек в гильдии ткачей. И двух девочек пусть возьмут в женский монастырь на воспитание.

– А взамен – ты?

– Да, я сдамся. Сам приду.

Снова минута молчания. У него что, любовь к театральности?!

– Хорошо. Выпускай меня.

– Ну уж нет. Там в решётке стока есть створка, я дам ключ от её замка. Передай своему господину то, что я сказал. Когда он всё подготовит, ребята пойдут к своим мастерам, девчонки к монахиням, а я сам приду.

– Когда?

– Когда сами подготовитесь. Я буду следить за вашими мыслями.

Я словил поток неприятного ощущения от Шольта от моих слов, но решил не зацикливаться на реакции капитана. Играть со мной в кошки-мышки он тоже устал, и мой план ему явно нравился. Значит, постарается уговорить своего господина пойти на сделку.

Просунув ключи в щёлку между люком и ободом стока, я припустил прочь. Шольт крепкий солдат, вылезет и побежит следом - с него станется. Даже в голове у него крутится этот план. Мало ли? Сорвётся сделка, а поймать меня прямо здесь и сейчас - план попроще и кажется более реальным.

Дальше я уже не слушал, а просто бежал. Нужно выбраться из города до захода солнца, пока открыты ворота.

Глава 40. Телепат

“Мне страшно. Что с нами будет?”

Я встретился глазами с Ольхо. Он держал за руки девчонок, а в руки тех вцепились самые младшие из нас. Ольхо был взволнован.

“Думаешь, всё получится?” - прочитал я его мысли, и уверенно кивнул в ответ.

Я не был уверен в хорошем исходе, но паника сейчас не поможет. Как минимум девчонок нужно спрятать от Слойда.

Я перевёл взгляд на собирающихся людей возле замковых врат. Если объект видим, читать мысли куда проще и точнее.

“И сдался господину этот пацан. С магической силой Его Светлости можно решить любой вопрос, а какой не решить магией - можно решить деньгами. Не понять мне этих богатых...”

“Опять этот нелюдь тут. Вот уж несправедливость. Мы вкалываем с утра до ночи, как проклятые, а это хвостатое чудовище только за герцогом таскается да кормит зверинец. И то, в зверинец всё приносим и готовим мы, а он - только раскладывает!...”

“О, та самая служаночка вышла. Надо подойти, поздороваться...”

Не то, всё не то. Где же герцог?!

Словно в ответ на моё желание, показался тот, в чьей власти было как испортить жизнь любого, живущего на этой земле, так и возвысить. Впрочем, кто взлетал высоко, падал тоже с высоты.

“Как жарко. Надо побыстрее закончить с этим.” – Подумал герцог, приманивая к себе кого-то. В проёме врат показался хрупкий чёрный силуэт его фамильяра, которого поминало половина присутствующих “добрым словом”. С изумлением я узнал в мальчишке того самого Ро, который спас меня. Он?! Он - фамильяр?! Быть не может.

Если он служит герцогу, то должен был не лечить меня, а сдать с рук на руки!

“Скорее бы он завершил тут всё, что хотел. Как же спать хочется.” – Прислушался я к мыслям мальчишки. Мысли ворочались в лохматой голове с трудом, и в них не было ничего, связанного со мной.

– Добрый день, Ваша Светлость. – Вышла вперёд колоритная пара церковных служительниц. На голове одной блестел обруч верховной жрицы храма! А герцог не мелочится. Что ж, это к лучшему.

Я оглянулся и показал ребятам пальцем на жриц.

“Уверен, что нам идти без тебя?”

Я кивнул. Если пойду сразу, герцог может схватить меня, не выполнив своих обещаний.

Ольхо потянул ребят за собой, сам отчаянно труся и дрожа.

Площадь притихла, даже мысленная мешалка собравшихся обратилась к детям. А те нестройной пятёркой неуверенно топали по мостовой. Ветер трепал старую изветшавшую одежду на худых телах.

В горле застрял ком, я не хочу расставаться с ними! Они – моя семья! Пусть не по крови, но нам было хорошо и весело вместе. Они приняли меня, я - их.

Дыши, Ирис. Им будет там лучше. Там о них позаботятся. В этих трущобах у них одна дорога - в ряды банды Слойда и в гарем.

Я, по-прежнему дрожа от собственных бушующих эмоций, слушал мысли герцога, мастеровых, что почтительно держались от жрицы на расстоянии.

“Какие худые и неухоженные. Но в них есть крупица силы, да и красота, хоть и дикая. На Южных окраинах чего только не встретишь.” – Придирчиво разглядывала девочек жрица. Её компаньонка преданно стояла рядом, разглядывая мостовую.

Не нравятся они мне. Обе. Да и в мыслях Ро я почувствовал неприязнь и нервную дрожь. Мальчишка дёрнул хвостом и отвернулся, стараясь не смотреть на жрицу, хотя определённых мыслей не выдавал.

Он вообще почти не думал в присутствии герцога. Да и эмоции были какими-то приглушёнными. Спустя мгновение я понял, в чём дело. Его эмоции и вправду почти не ощущались, но эмоции герцога ощущались словно дважды: от самого герцога, и от Ро! О Единый! Это же ужасно! Это уже даже не только физическое рабство, но и эмоционально-мысленное!

Я силой заставил себя отвлечься от неприятного открытия. Сейчас решалась судьба моей семьи, это важнее. Девочек уже уводила за руки компаньонка жрицы, а сама церковная дева общалась с герцогом на какие-то отстранённые темы.

К ребятам подошли мастеровые из гильдии ткачей. Здесь, в Хаиваре, проходил шелковый тракт, краски тоже везли с юга в столицу по этим дорогам, так что ткачество и вообще одежда тут была хорошим ремеслом. Это даст мальчишкам постоянную работу и место в жизни и обществе.

Жаль, что я не смогу пойти с ними.

Мысли ткачей были более суровы, чем у жрицы. Они были недовольны их слишком юным возрастом и слабыми телами.

– Не ровен час заболеют, чего с ними делать-то тогда, Ваша Светлость? – Пытался в чём-то убедить герцога главный по цеху.

Его Светлость поморщился, откинул назад золотистый локон и небрежно махнул рукой. К мастеру шагнул невысокий мужичок в ливрее, кто-то доверенный из слуг, и уронил в ладони мастеру мешочек. Золото! А герцог не мелочится! Хорошо, значит, я ему нужен. И это был верный ход.

Когда мальчишки с мастеровыми уже зашагали в сторону улицы ткачей, Ольхо взволнованно оглянулся, пытаясь найти меня глазами. Решив, не мучать его, я вышел из своего укрытия, повернул за угол дома и направился к герцогской свите.

Замковая челядь всё ещё толпилась подле врат, изнемогая от любопытства. Тоже мне, развлечение нашли.

“Ещё какой-то мальчишка? Герцох благотворительность устроил, что ли?” – Подумал тот самый мужичок в ливрее. – “Не похоже на него”.

А вот Шольт с готовностью вышел вперёд, но остался пока в стороне. Готов в случае чего гнаться за мной, если побегу. Неприятное чувство, что я сам лезу в пасть тигру, пустило по спине капельку пота.

– А вот и ты. – Посмотрел на меня сверху герцог, когда я дошёл до него и остановился в паре метров. - Надеюсь, ты понимаешь, что уйти я тебе больше не позволю? Твои маленькие друзья всё ещё могут лишиться крова, стоит мне только захотеть.

Я кивнул, что вызвало у герцога какую-то раздражённую реакцию.

– Только не говори мне, что ты тоже немой.

Тоже?

– Нет, В-Ваша Светлость. – С чего это я заикаюсь? И только тут понял, что аж дрожу от нервного напряжения. Страшно, ага. Герцог, это вам не Шольт и не солдаты. Даже Слойда я не так боюсь, оказывается. Хотя того и видел-то лишь единожды.

Откуда во мне такой ужас? Наверное, из-за его сознания. Как и у Ро, сознание герцога отличалось от сознания прочих окружающих нас людей. Но, если сознание Ро было чистым, словно ручей, свободным, хоть и с угнетающими нотками ожидания боли, то сознание герцога било по мне, словно кувалда.

Нет, он не был сильным, скорее пугающим. Его отношение ко мне, Ро и всем присутствующим было настолько уничижительным, настолько наплевательским на наше существование и судьбу, что мне уже было трудно его назвать человеком в принципе.

Люди, которых я встречал до этого, не были настолько равнодушны к окружающим.

Но герцог, о Единый! Он воспринимал всех окружающих как мебель! В нём не было не только сострадания, даже понимания, что другие могут испытывать эмоции, что они живые!

Он чем-то напомнил мне встреченного однажды “человека дождя”. Когда я ещё жил с циркачами, задолго до Картавого, к труппе присоединился странный человек, который ни с кем не общался. Все его сперва считали застенчивым, но мне было жутко от его сознания. Как же он меня пугал!

Один маг, присутствовавший на нашем выступлении, попытался поговорить с новым членом труппы, а потом посоветовал “отцу” труппы спровадить парня куда подальше.

– Юноша страдает аутизмом, его поведение не поддаётся привычной логике. Жить в социуме такие люди не способны, они не испытывают жалости к другим.

Слов всех “отец” труппы не понял, но совета послушался, и пугающий человек был оставлен нами на рассвете в палатке, пока все остальные тихонько собрались и отправились в путь.

Вряд ли герцог аутист. Его сознание не замкнуто на собственном мире. Но его восприятие окружающих было сродни восприятию “человеком дождя”: он видел всех, словно неодушевлённые предметы, не задумываясь об их жизнях.

– Тебя зовут Ирис? – Довольно спросил герцог. Ему польстил мой страх. – Кильместр, у нас всё готово? - Обратился он к сухому старикашке с премерзким видом.

– Да, Ваша Светлость. – По петушином ответил тот неприятным голосом.

– Идём, не будем терять время.

Замок поразил меня. Каменная громадина и издалека выглядела внушительно, но здесь, у подножия, казалась каменным городом внутри города. В кольце толстой каменной стены ютилось множество построек с одной стороны, с другой – тянулась полоска зелени и выложенных камнем тропинок. И всё это казалось ничтожно-маленьким по сравнению с возвышавшейся горой камня, увенчанной башнями со скошенными крышами. Снизу крыш видно не было, но я помнил, как они выглядят.

Внутри было прохладно, и также масштабно. На каменном полу – яркий ковёр, стелющийся от порога по коридору и к лестнице, и дальше – по её ступеням, закреплённый трубками по изгибам ступеней.

Магические светильники в держателях, огромные картины в два человеческих роста в тяжёлых резных рамах, резные же перилла, и гулкое эхо под сводами где-то высоко. Я попал в другой мир. Не в свой мир.

Идея сдаться герцогу нравилась всё меньше и меньше, тем более что я читал в сознании герцога какой-то план о “печати”, после которого “этот сопляк уже не сможет сбежать”. Сбегать я не планировал, ведь от меня зависели жизни ребят. Но всё же ниточку к свободе я иметь собирался.

Наивно. Как это было наивно полагать, что маг позволит мне оставить возможность к побегу. Но… к Слойду я не хочу. И попрошайничать, прислуживать бандам, переходя из рук в руки как трофей, тоже. Хватит.

Мы поднялись по лестнице на третий этаж, сопровождаемые Урусом и Ро, прошли по длинному коридору, превосходящему в роскошности лестницу раза в два не меньше, зашли в большую комнату с книжными шкафами и письменным столом - явно кабинет, и из него попали в большую залу. Большую пустую каменную залу с пентаграммой на полу. Я поёжился, не то от холода, не то от осознания, что, кажется, я попал.

– Обычно печати ставит Кильместр, но в этот раз я хотел бы сам иметь контроль над тобой. К тому же я сильнее. – Пояснил герцог. Видимо, ему доставляло удовольствие хвастаться своей магической мощью. – Встань в центр и опустись на колени. Да, так. Теперь сдвинь свою одежду в сторону, оголи плечо.

Я стянул рваную рубаху вбок и покосился на Ро. Тот стоял немного бледный и смотрел тупо перед собой, стараясь отвлечься от происходящего. Кильместр тем временем поднёс Его Светлости раскалённую кочергу с узорчатым плоским концом.

И вот теперь до меня дошло значение слова “печать”. Клеймо! Они поставят мне клеймо!!

– Нет! – Дёрнулся я, но моё тело уже не слушалось меня. Так вот какого это – оказаться в тисках герцогской магии!

Тело онемело и могло только дрожать. Я так и замер с открытым ртом, рвано дыша. А яркая от жара кочерга неумолимо приближалась к моему телу.

Дар разошёлся на полную. Мысли людей вокруг смешались в одну мешанину, слова потеряли всякий смысл, эмоции потопили мои собственные. Отвратная каша из чужих мыслей и чувств, по ощущениям я охватил сознания всего замка.

Но ничто из этого не могло заглушить боль. Мою боль. И мой крик.

Я кричал. Хотел отстраниться, сбежать, отползти, или хотя бы упасть. Но тело не слушалось и продолжало стоять на коленях на холодном каменном полу. Мир померк, мои цели потеряли очертания, моя воля содрогнулась и забилась в угол. Ничто не может противиться простому животному инстинкту – желанию прекратить боль. Ты готов отказаться от любых принципов, от любых устремлений, лишь бы получить блаженное состояние покоя без боли.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я осознал себя лежащим на полу. Я скрючился, поджав ноги, тело дрожало от отступающей агонии и холода, пот пропитал обноски и стекал мерзкими холодными каплями.

– Слышишь меня? – Сказали сверху. Скосив глаза, я увидел мужика в ливрее.

– Та. - Прошептал непослушными губами.

– Теперь ты носишь печать. Печать приковывает тебя к городу и тому, кто поставил печать. Только Его Светлость отныне может дозволить тебе покинуть это место. Понимаешь?

– Та.

– Что ж, меня зовут Урус, я замковый дворецкий, и через три часа ты должен быть готов к походу в город. Его Светлость велел тебя привести в надлежащий вид. Дьяро, помоги ему добраться до купален слуг. Там его уже ждут и помогут помыться.

В расплывающейся картинке я увидел лишь силуэт Ро, который чуть поклонился ливрейному служке, и тот удалился.

Я надеялся, что Ро проявит сострадание, как-то поговорит со мной, или хотя бы пояснит. Но он лишь грубовато помог мне сесть и сунул в руки откуда-то принесённую банку. В банке оказалась вкусно пахнущая похлёбка. Еда!

Я выхлебал её за раз, закусывая протянутым куском свежего хлеба. И хотя все действия и затянувшаяся тишина не добавляли энтузиазма, еда однозначно привела меня в лучшее самочувствие, чем ободряющая речь. Похоже, таков он есть: грубоватый и мрачный, но в глубине добрый и делающий то, что действительно помогает, а не рассыпающийся словами сострадания.

Я по-прежнему сидел на холодном полу, но дрожь уже прошла, по телу от живота разлилось блаженное тепло, а сытость успокоила мечущиеся мысли, и даже дар притих, закрыв меня от десятков сознаний слуг.

Прислушался к мыслям Ро. В этот раз он был раздражён, но уже ситуацией и собственным бессилием. Его бесила его собственная слабость, необходимость подчиняться не только герцогу, но и реалиям этого мира.

Я даже вяло улыбнулся. Его психологическая самоотверженность несмотря на его же не слишком приятное положение, была немного наивной, но какой-то жизнеутверждающей. Он был словно хлипкое деревце, противостоящее торнадо и пригибающееся к самой земле, но остающееся на месте, крепко цепляясь корнями. Вроде и древесина трещит, и верхний слой корней уже оголён, но дерево держится, растёт и только крепнет.

Да, рядом с ним как-то даже стыдно падать духом. Я ведь стремился к этому. Защитить ребят, устроить их жизнь и защитить себя от Слойда, пусть и оказавшись в лапах герцога. Хотя вот с магией последнего я просчитался, конечно.

Ро помог мне подняться и, по-прежнему не произнося ни слова, закрыл кабинет на ключ и повёл меня вниз.

Глава 41. Сон

Я проснулся от чужого сна. Такого яркого, такого живого, полного ощущений. Открыв глаза, осознал, что всё ещё читаю чьё-то сознание, и с блаженной улыбкой закрыл глаза вновь. Иногда моя способность — настоящее сокровище.

Как и этот сон.

Я пари́л над бескрайней пустыней. Жёлтые пески Мёртвых Земель подо мной перекатывались, ползли и змеились барханами, с верхушек срывались пылевые облачка и оставались позади, а я нёсся дальше, паря в бесконечно синем небе, где моим спутником было лишь солнце.

Горячий воздух поддерживал и поднимал меня, так что я пари́л, не прилагая усилий, просто раскинув в стороны крылья. Где-то там, сзади, продолжением моего позвоночника змеился длинный хвост, поворачивая меня то в одну сторону, то в другую.

И я ложился на крыло, затем — на другое, купаясь в воздухе, плывя, как лёгкая рыбка в воде. Воздух ласковыми потоками огибал тело, струился под перепонками. Я чувствовал малейшую вибрацию потока, носом вспарывал плотный шлейф воздуха, и тот щекотал мне ноздри и гладил по морде.

Мне, Ирису, было ужасно интересно, как я выгляжу? Но тот, кто сейчас пари́л во сне, не задавался такими глупыми вопросами, он просто наслаждался происходящим.

Откуда-то сзади, в противоположной стороне моего курса, пришёл поток холодного ветра. Плечи крыльев дрогнули, разворачивая перепонки вертикально. Ветер упруго хлопнул в них, и я кувыркнулся в воздухе со сложенными крыльями, развернул нос в противоположную сторону.

У меня, Ириса, всё внутри сжалось и задрожало: навстречу мне неслось желто-серое облако бури. Мёртвой Бури! Однажды я видел её лишь издали, и видел, как такая буря уничтожила караван. За несколько минут, длинная процессия людей, животных и повозок превратилась в ворох каких-то обрывков и щепок. От живых существ остались лишь редкие пятна, даже кости были уничтожены.

И вот теперь эта смертоносная волна неслась на меня.

Но у моего источника сна, наоборот, нахлынул восторг. Он с каким-то низким рыком-клёкотом влетел с разлёту в месиво и нас закрутило!

Небо и земля потерялись, что и где? Песок повсюду и мелькающие железные пластины. Металлические?! Рёв ветра и песка, странное потрескивание и противный визг.

Но смотрящий вдохнул полной грудью, и с неутихающим восторгом изогнул немыслимым образом спину, поворачиваясь по кругу. И тут я почувствовал вместе с ним, куда меня тянет вес. Земля была найдена, хоть и не визуально, крылья вновь раскинулись в стороны, а в какофонию завывающей бури и странного писка врезался наш утробный рёв.

И вновь полёт, на этот раз по какой-то закручивающейся спирали. И только сейчас я разглядел, что летим мы в стае! Тысячи гибких существ с большими треугольными крыльями, соединяющимися с длинными гибкими хвостами, неслись по круговой траектории вместе с нами. Это они визжали и свистели.

Так вот что это за буря! И вот что уничтожает караваны!

Но мы неслись по кругу, набирая скорость, вместе со всеми. Я с интересом наблюдал за этими созданиями. «Пустынный скат» - Пришло от Ро название. Скаты кружились не только вокруг центра шторма, они ещё потихоньку вращались по очереди, чуть поднимаясь над землёй, и опускаясь по другую сторону от собратьев. Блестящие от своих металлических пластин, которые мерцали при их изгибах, быстрые и, судя по всему, поистине смертоносные.

Но Ро летел среди них без страха. Скорее это даже они держались настороженно на расстоянии. И, казалось, он крупнее скатов, потому что с его восприятия они казались довольно маленькими, словно птицы. А я где-то слышал, что взрослые особи достигают метров 12 в длину.

Наконец, вращаясь по спирали, Ро достиг другого края шторма, вильнул хвостом, перекидывая себя с левого крыла на правое, и в пике высоты отделился от массы скатов. Взмах, другой и мы поднялись выше. Он вновь развернулся, но теперь медленно пари́л. А внизу на несколько километров простёрся вращающийся смертоносный столб Мёртвой бури.

Пугающая и столь же прекрасная природная стихия, созданная бесчисленным множеством живых существ, истинных жителей пустошей.

На тонкой грани между сном и реальностью я осознал разочарование Ро. Он так хотел, чтобы сон не кончался!

«Хотел бы я так жить. Не просыпаясь.» - Поймал я его мысль и поёжился. В реальности ему было неуютно.

Но в то же время это чувство было в нём где-то глубоко, его я и почувствовал в первую нашу встречу. Какое бы слово подобрать? Свобода? Сила? Безграничность? Это чувство было похоже на вздох полной грудью прохладного воздуха и взгляд с высоты. И в то же время оно было основательным, как внутренний стержень.

Глава 42. Новый друг

Улыбнувшись, я вскочил с постели и стал натягивать на себя купленную вчера одежду. А через пять минут уже осторожно приоткрывал дверь соседней комнаты.

Мысли моего соседа были загадочно пусты и вспыхивали неразборчивыми картинками, а эмоции сквозили лёгким удовольствием. В большой комнате, похожей на мою, было странно тихо. Лишь едва различимый звук с противоположной стороны привлёк моё внимание. Изумлённо я воззрился на змеящееся нечто, торчащее прямо из-за кровати. С запозданием до меня дошло, что это хвост!

Пятая конечность моего соседа торчала чёрной морковкой и чуть покачивалась из стороны в сторону. Кончик, на мгновение изогнувшись, создал из хвостика знак вопроса, а потом выпрямился и продолжил покачиваться в такт. Прикусив губу, чтобы не захихикать, я кашлянул, привлекая к себе внимание.

Хвост быстро исчез, а ему на смену из-под кровати выбрался его обладатель. Сосед в шоке уставился на меня. В его мыслях чётко читался вопрос: «Чего надо?». Но вслух он ничего не сказал, только хлопал на меня глазами, выражая вопрос всем своим видом.

– Привет.

Визави молча чуть поклонился, как делают уважаемые городские граждане. Ишь ты, образованный нашёлся.

– Ты же вроде со мной говорил, а сейчас молчишь.

Ро как-то плавно шевельнулся, хвостик позади него пошёл волной, показавшись сперва с одного бока, а потом с другого. Мыслей я не услышал, скорее опасение, что кто-то пойдёт мимо и может заметить.

Я оглянулся на открытую дверь и прикрыл её, переступив порог и оказавшись в комнате. От паренька пришло облегчение, что никто не узнает, что он может говорить. Так вот оно что!

– Привет. – Негромко сказал сосед.

А я, разбираемый любопытством, не дожидаясь приглашений, протопал через комнату, направляясь к нему.

– Чего у тебя там? – Почти добежал я до места, с которого будет виден другой бок кровати.

Но мальчишка преградил мне путь.

– Стоять! Куда!? – Ро оскалился и зашипел.

Ждал, что я испугаюсь, но меня это только развеселило. Я протянул руку и подставил палец ему между зубов. Фокус, который я проделывал с кошками, сработал и на Ро. Мальчишка рефлекторно сомкнул челюсти, а палец преградил им путь.

– Ммм. – Озадаченно замычал он.

– Хм. – Констатировал я. – Всё же ты кусаешься больнее, чем кошки. Но рефлексы те же.

Скорее от злости он опять же рефлекторно разжал челюсти, чтобы мне что-нибудь высказать. И мой палец вновь был освобождён.

– Чего припёрся? Я тебя не звал. Проваливай.

– Как грубо. Я к тебе в гости, а ты такой вредный. Секретами не делишься, кусаешься, ещё и выгоняешь. – Притворно надулся я.

– Точно. Думаю, за дверью тебе будет куда лучше. – Согласился хвостатый и стал разворачивать меня лицом к двери.

– Ну ладно тебе, что ты там делал? – Продолжал я гнуть своё, пытаясь увернуться от загребущих когтистых лапок визави. Почему-то мне было весело, словно рядом с этим ребёнком я дышал свободнее?

Улыбка сама наползла на лицо, я упирался, не давая себя выпихнуть, но в мелком откуда-то взялась сила и он потихоньку проталкивал меня по комнате в сторону двери, упираясь мне в спину руками.

– Ничего. Тебя это не касается. – Кряхтел сзади мальчишка.

– Тогда ещё интереснее. – Констатировал я и, сделав шаг вперёд, словно поддаваясь на выталкивания, резко развернулся, обогнул оппонента и быстро переместился к другой стороне кровати. – Что это?! – Замер, с трудом подбирая слова.

Какие-то колёсики с треугольниками-лучиками, словно солнышки, были разбросаны прямо на полу. Вместе с ними в куче валялись тонкие палочки, шарики и колёсики с полым боком. Несколько были соединены и представляли из себя... даже и не знаю что. Отдалённо напомнило паука, только железного.

– Детали.

Я молча повернулся к Ро. Он на мгновение замешкался, в голове промелькнуло: «От робота».

– От часов. – Соврал сосед, отведя глаза в сторону.

Да уж, врать он не мастак.

– Не говори герцогу. – Сдался хвостатый. – Он меня прибьёт.

– Не буду. – Серьёзно ответил я, стирая улыбку. - Я сдался герцогу, чтобы защитить своих, а не создавать проблем окружающим.

– И тех девочек? О них говорили те трое? – Мальчишка встрепенулся, поднял голову.

– Да. Теперь они в монастыре, им больше ничего не угрожает. - Сказал я с уверенностью, которую не испытывал.

Хвост оппонента дёрнулся и замер, словно тоже выдавая сомнения хозяина.

– Я бы не спешил с таким выводом. В конце концов, церковь не служит людям. Она служит богу.

Слова были просто брошенной фразой, мальчишка сказал и двинулся к кровати – прибрать свой жестяной бардак. Но меня почему-то прошиб озноб. Конкретных мыслей со словами у мальчишки не было, но в голове на миг мелькнул леденящий душу образ с голыми связанными людьми и толпой в балахонах.

Я прислонился к подоконнику, пытаясь пережить замешательство, Ро прибирался на полу, покачивая в воздухе хвостом. Но вот он встал, обернулся к двери, словно прислушиваясь. Я же прислушивался к его мыслям, пытаясь сориентироваться. Я всегда так делал в новых незнакомых местах, учился на чужих знаниях.

Сознание фамильяра было пустым и быстро таяло. Словно его мысли и чувства были подавлены, как тогда, возле врат замка.

– Меня зовёт Его Светлость, нужно идти.

– Мне тогда тоже. – Помрачнел я. – Этот напыщенный мужик в ливрее вчера сказал, что нужно прибыть к герцогу, когда тот позовёт тебя.

– Ты поэтому пришёл?

Нет. Вообще-то, я пришёл потому, что очень хотел узнать, кто это у меня в соседях с такими восхитительными снами. Но не могу же я ему этого сказать? Думаю, чтение мыслей не добавит мне плюсов в его глазах.

– Да, решил дождаться поблизости.

Глава 43. Маги

Если обидеть глупого человека, он обидится. Если обидеть умного человека, он отомстит. Если обидеть мудрого человека,

он поблагодарит или не отреагирует. А маг? А мага никто не обижает…

(с) С просторов интернета

Пред герцогом мы предстали во всей красе: переодевшийся в строгий костюм с жилеткой Ро, аж в перчатках, и я в обновках, которые накупил мне дворецкий вчера.

Его Светлость был одет вычурно: и сюртук, и шелковая рубашка с жабо, и брюки, и даже начищенные туфли были украшены причудливыми узорами золотой нитью. Вот же вырядился! По бабам он что ли идёт? А мы ему зачем?

Герцог, не обращая на нас внимания и никак не отреагировав на наш поклон, просто молча прихорашивался перед зеркалом. Широкий воротник он щеголевато поднял, а золотистые не особо густые, но ухоженные, словно у леди, локоны подвязал сзади лентой. И теперь крутился, будто девица на выданье перед первым балом: то спрячет пышное жабо, то наоборот - расправит даже поверх лацканов сюртука.

Я в недоумении покосился на Ро. И вот ЭТО - сильнейший маг герцогства, архимаг и правитель южной оконечности Империи?!

Как ни странно, мальчишка понял по моему лицу всю гамму чувств и вопрос, и просто пожал плечами. А в голове у фамильяра пронеслось: “Он бы его перед праздниками видел. Там столько помпы, будто он и вправду центр мира.” И из его эмоций я оценил ситуацию так: природа, видимо, одним даёт мозги, а другим - магию.

Из-за наших шевелений Его Светлость, наконец, соизволили нас заметить и лениво взмахнуть лощёной кистью в сторону. Как ни странно, но Ро сразу понял, что нужно сделать. Он подошёл к большой тумбе из красного дерева и вытащил из верхнего ящика несколько камней драгоценного вида, но без огранки и поднёс их Светлости.

Герцог бросил косой взгляд, моргнул вместо кивка и вернулся к лицезрению своей холеной физиономии. Фамильяр также молча вышел в соседнюю комнату, где мне поставили клеймо. Я было двинулся за ним, но был остановлен раздражённым цыканьем. Он что даже говорить со мной не станет?!

– Это его работа, а твоя другая. На этом вечере ты будешь слушать мысли гостей. Имей в виду, большинство из них носят экранирующие амулеты, и они могут почувствовать тебя.

– Я умею обходить защиту амулетов.

– Да, я такое о тебе слышал. - Обернулся он ко мне. - А твои цели чувствовали, что ты их читаешь?

– Только очень сильные. Ваш Кильместр, например, не заметил.

Герцог поморщился, всем своим видом выражая и неудовольствие по поводу недостатка моего дара и по поводу возможностей Кильместра. В этот момент в помещение вернулся Ро и тихо замер возле двери.

– Кильместр имеет другую специализацию, он ментальную магию не почует даже со специальными амулетами. Твоей главной целью будет рыжий маг, Шилиал Айджу Джанга. Его сила, которая была зафиксирована перед вступлением в круг Архимагов - 12-тый уровень, для понимания мой - одиннадцатый. Тебе это о чём-то говорит?

Я осторожно покачал головой. Конечно, такой ответ Светлость не обрадовал, и он тяжело вздохнул.

“Сплошное разочарование. Опыты ничего не дают, а этот рыжий лис так хитёр, что не оставил никаких подсказок. Приходится хитрить и мудрить. Остаётся надеяться, что слухи об отпрыске Айджу - правда, и он в самом деле не особо заморачивается с защитой.” – Прочитал я в мыслях лорда.

На самом деле, я мог прочитать любого. Как работает мой дар не знаю даже я сам, но ему не препятствуют ни ментальные блоки магов, ни ментальная защита амулетов. Единственный способ защитить свой разум от меня - не думать. Но об этом я не рассказывал никому. Потому что если у кого-то есть способность, имеющая границы, то его хотят использовать. А если у способности границ нет — то она вызывает страх, и его хотят убить. Я узнал это на личном не очень весёлом опыте.

Вот и сейчас герцог уверен, что пришитый к подкладке сюртука амулет его защищает и от меня тоже. Увы, Светлость, ваш разум для меня - открытая книга. Главное теперь себя не выдать, иначе герцог просто меня прибьёт, во избежание, так сказать.

– Если вы хотите узнать от него что-то конкретное, будет лучше, если вы зададите ему правильный вопрос.

– Вопрос?

– Что-то, что заставит его подумать о правильном ответе. Говорить он вам откажется, но я смогу услышать ответ.

– А без этого нельзя? Я надеялся просто подойти к нему поближе, прочитать нужное и уйти.

– Это так не работает. Мысли не хранятся в мозге, как записи в книге. Они существуют лишь в момент, когда человек их мысленно проговаривает, считать все его знания я не могу.

Удивительно, что архимаг не знает таких простых вещей. Он же в академии учился. Или нет? Я невольно вновь покосился на Ро и в его сознании уловил презрение к герцогу. Похоже, фамильяр невысокого мнения о своём господине.

Герцог поморщился и махнул рукой в сторону лаборатории.

– Ты запас амулеты? – Кинул он Ро, даже не оборачиваясь. Мальчишка низко поклонился и выпрямился только тогда, когда Светлость прошёл мимо. Едва ощутимо я уловил обмен эмоциями между ними. Они читают друг друга?!

На миг я даже сбился с шага. А вот это новость: я не знал, что между магом и фамильяром связь большая, чем просто между господином и его помощником. Одно дело – эмоциональное и волевое подавление, и другое – чтение. А герцог может так следить за фамильяром?

И словно в ответ на мой вопрос, пришла мысль Ро: “Скорее бы всё закончилось. Терпеть не могу, когда он читает меня, а я – его. Это отвратительно”. Фух, значит, у этого есть границы.

Мне нравился этот мальчишка. Одинокий в своих несчастьях, но в то же время абсолютно не оценивавший окружающих со своей позиции. Обычно страдающие люди обвиняют всех вокруг, что им плохо, ищут виноватых и некоторые даже причиняют боль другим лишь потому, что сами страдали или страдают. Не могут отомстить реальным виновникам, и мстят всем подряд и миру.

А Ро другой. Ему в принципе не приходит в голову, что в его несчастьях может быть виноват кто-то кроме герцога.

Фамильяр встал рядом с герцогом, я подвинулся с другой стороны Его Светлости, а тот, в свою очередь, протянул вперёд раскрытую ладонь. Прямо в воздухе замерцала печать, но не успел я пережить поток мурашек от зрелища, его сменило чёрное зеркало с туманными краями.

Портал! Ничего себе! Я только слышал о таких! Ай да герцог, ай да сукин сын. Вроде и недалёкий, но возможно, в чём-то другом он и вправду хорош? Порталы, как я понимаю, это не хухры-мухры. На них и энергии нужно тьма, и мозги считать их нужно иметь. И все же они считаются довольно опасными, так что и какая-то выдержка, и бесстрашие в этом белокуром лизоблюде присутствуют. Возможно, я неправильно оценил Его Светлость.

Ро, пошатываясь, шагнул в зеркало первым, следом вошёл герцог, мне ничего не оставалось, как пойти за ними. Сердце застучало где-то под горлом, и резко похолодало. Ладони вспотели, а во рту пересохло. Страшно! Надо шагать. Мои ребята получили шанс на нормальную жизнь, нужно выполнять волю мага.

Набрав полную грудь воздуха, я шагнул. И тут же пожалел, что вдохнул. Лёгкие сдавило, уши заложило, перед глазами кроме черноты появились вспышки. Ещё немного и я потеряю сознание! Скорее по наитию, чем по знанию, я выдохнул. Давление отступило, но безвоздушное пространство кружило голову удушьем. Я заставил себя сделать шаг, потом ещё и ещё и...счастливо выпал в яркий свет. Спасён!

На той стороне уже стояли герцог и Ро, последний был бледен и в испарине. А вот герцог как с иголочки. Белокурый щёголь, узрев моё появление, щёлкнул пальцами, развернулся на каблуках и зашагал от нас прочь.

А мы, как пара бестолочей, с открытыми ртами оглядывались по сторонам. Ро, всё ещё пошатываясь, а я - просто присев, как это делаю всегда в момент опасности. Ноги в коленях сгибаются невольно, будто тело готовится удрать.

Но куда тут бежать? Огромная площадь, застланная каменными блоками. Метров 400 на 400 никаких строений, только коричневые метровые блоки под ногами. Ничего себе площадь!

Тут и там слышались хлопки и мигали чёрные зеркала. Маги! Повсюду, насколько хватало глаз, были маги, выходящие из порталов. Они деловито двигались все в одну сторону, куда ушёл герцог. Чёрт, мы выбиваемся из картины и обращаем на себя внимание. Надо нагнать Его Светлость.

Я обернулся и почувствовал обиду. Дьяро, виляя хвостом уже топал за Светлостью. Может, его, конечно, сам герцог дёрнул, но мог бы хоть ткнуть меня, чтобы я тут не торчал, раззявив рот. Надо запомнить на будущее и больше не отставать от Его Светлости. Было неприятно увидеть снисходительные улыбки парочки магов, которая шла прямо за нами.

Мы направлялись по площади к огромнейшему зданию. Не знаю, сколько оно метров в высоту, но по ощущениям, учитывая дальность, раза в три больше герцогского замка, и раз в пять шире. Массивные колонны поддерживали фасад, и каждая была явно украшена какой-то лепниной. А по всей стене здания шли огромные окна, и с приближением, я с ужасом осознал, что каждое - в несколько человеческих ростов.

А хуже были только птицы. Типичные пернатые, но явно диких видов, не живущие в городе, с нашим приближением стали увеличиваться в размерах тоже. Это были огромные птицы, у которых к тому же были сёдла с седоками. Всадники спускались на крышу здания, и их место в воздушном пространстве занимали другие. А в небе уже носилась мелькающая стая — очередь на посадку.

Колонны с приближением оказались и вовсе статуями, высеченными из светлого камня с прожилками. Как и всё здание, они были невероятно огромными, вблизи я не смог разглядеть ничего выше колен из-за каменных одежд великанов.

Лепнина шла и по верху какой-то треугольной крыши над колоннами. Я покосился на Дьяро, который тоже оглядывал здание, но более осмысленно, чем я, и прислушался к его мыслям: “Карниз, фриз, архитрав, а наверху - ротонда. Какое всё большое, для великанов, что ли, строили?”. А я про себя удивлялся, откуда он всё это знает? А главное - почему в место страха, он испытывает любопытство?

Да-да, мы шли неизвестно куда, где куча магов, которые тоже способны пользоваться телепортами, а значит, имели определённую крутость в магическом мире (ну, я так думаю), а вместо предчувствия чего-то нехорошего, пацан жаждал попасть внутрь и рассмотреть всё. А ещё через минуту я поймал его грустную в безнадёжности мысль: “Попасть бы на крышу. Те птицы кажутся очень интересными”. Вот же ж, интересно ему!

Тем временем мы прошли в проёмы, которые у меня язык не поворачивался назвать дверными. Они же в ширину только метров пять, а в высоту и того больше. Может, Ро прав, и строилось тут всё для великанов?

Однако за дверьми оказалась огромная зала, которая была наполнена вполне человеческой мебелью и архитектурой. Лестница, хоть и была невероятно большой, имела обычные ступени, а не метровые. По сторонам толпились маги, сдавая одежду и предметы на хранение, чуть дальше толпились другие маги - в серой форме и явно молодые. Студенты?

Один такой подскочил к нам с папкой в руках и вечным пером.

– Ваша Светлость, Алдо тау’Хорес?

– Именно. – Немного потянув слово, лениво отозвался маг.

– К сожалению, мы можем разместить Вас, но не Ваших слуг. Слугам в здании Собрания Магов Империи не место.

– Этот – мой фамильяр, а второй – мой кандидат для обучения в академии.

– О, вот как. – Молодой маг, ни чуть не стесняясь, обошёл вокруг Ро, разглядывая его печать на шее сзади. Меня тоже удостоил внимательным взглядом прищуренных глаз. - Что ж, резерв вашего кандидата и вправду хорош, запишу его как приглашённое вами лицо. Вот ваш ключ, милорд, и вот гостевые кольца для кандидата и фамильяра.

– Благодарю. – Принял Светлость резной ключик, и, не дожидаясь нашей записи, обогнул служку и зашагал к лестнице.

– А имя?! – Воскликнули нам в спину.

– Ирис. – Я догадался, что магу нужно записать моё имя, герцога-то он узнал.

Почувствовал толику довольства герцога. Ему нравилось, что я могу прочитать мысли окружающих. М-да-с, а вот что его тоже, его не обрадует.

Все коридоры и холлы были столь же массивны, как и всё здание. А вот апартаменты герцога оказались нормальных размеров. Я вообще заметил в коридоре небольшую лестницу и мостик вдоль стены, позволяющий подняться на середину этажа, а в стене выше - двери. Т.е. комнаты шли в два уровня на этаже. Впрочем, апартаменты могли вместить семью человек из 10, так что об экономии пространства я бы поспорил.

Герцог в апартаментах сразу припал к зеркалу, продолжая себя разглядывать, а Дьяро сразу пошёл по комнатам, достав тот самый кристалл, который показывал герцогу в его кабинете. Чётких мыслей я не уловил, но вроде бы амулет проверял что-то в комнатах. Безопасность?

Всё же герцог не тупой. Да, его опыт явно специфический, но я рано записал его в напыщенные идиоты. Характер это одно, но он выучился в академии магов, и перехитрить обученного мага с мощным резервом уровня архимагов - это задачка не из простых, если вообще посильных.

Да и в целом, когда он там закончил академию? И что помнит из курсов, которые не практикует?

Я встречал в своей жизни магов. До того, как они узнавали, что я читаю мысли, они охотно общались со мной, а если не хотели делиться знаниями, я узнавал нужное из их голов. Да и в целом немного представлял себе тот котёл, в котором варились эти сильные мира сего. Хотя увидев этот мир немного ближе, начинаю понимать всю наивность моих умозрительных заключений.

И всё же, чем дольше маги работали узконаправленно, тем в большей степени проседали в остальных направлениях, забывая и курсы академии и новшества в магии чужих областей. Но их собственная направленность была им известна досконально.

Глава 44. Совет магов

Мы покинули апартаменты часа через два. Из сознания герцога я узнал, что половина магов прилетела ещё утром, и сам герцог использовал свой статус, чтобы попасть на собрание не столь рано, как остальные.

Последними на собрание прибывали главы гильдий и их помощники, а также император со свитой.

Как оказалось, император прибывал последним буквально. Все маги разместились в огромнейшем амфитеатре, больше похожем на стадион рыцарских турниров - приподнятая сцена в центре, и сотни сидячих мест по кругу. Герцогу, как и ещё шести другим архимагам, отвели место в отдельной ложе. Ложи выдавались внутрь залы на небольших мостах, были расположены в среднем ярусе, позволяя хорошо видеть сцену и слышать как выступающих на ней, так и тех, кто сидел на сидениях вокруг.

Всё - массивное, каменное, тяжеловесное и подавляющее. Даже стеклянная крыша в полусотне метров над землёй, давила своей громадностью и высоким сводом. Да сюда можно население всего Хаивара запихать, и ещё места останутся!

Какой же он огромный!

Император вошёл в залу последним. Белокурый высокий мужчина с длинными волосами, завязанными сзади лентой. На нём не было доспехов, но одежда из явно тяжёлой ткани с широкими наплечниками и разлетающимися лацканами придавала ему массивности под стать самой зале. Вписался правитель в это место идеально.

Его сопровождали два лорда. Один - типичный вояка с короткой стрижкой и внимательным взглядом, единственный вооружённый и одоспешенный присутствующий в зале, не считая охраны. “Паладин, Первый клинок империи, генерал армии” - узнал я из обрывков мыслей сидящих в зале людей. Второй - явный маг, что-то было в нём такое-этакое, что присутствовало в большинстве тех, кто сидел на трибунах. Однако одет маг был просто: кожаный тёмно-коричневый плащ, невысокие сапоги. Если добавить на одежду пыли - типичный путник. Но образ незаметного путника портили рыжие кудри, которые маг смог уложить в более-менее прилизанную причёску, под стать своему коллеге — вояке. Какой странный цвет волос, может, такие люди живут на севере? На юге светлокожих да рыжих не встретишь. “Архимаг, Первый маг империи, глава дознавателей” - вновь собрал по крупицам основную мысль окружающих.

В какой-то момент он почувствовал мой взгляд и быстро нашёл глазами. Карие умные глаза, у меня возникло неприятное чувство, будто я у него как на ладони, так что я не выдержал и опустил голову. А через минуту, когда я вновь посмотрел на него, маг уже был поглощён разговором с императором.

– Видишь того рыжего, что говорит с Его Величеством? – Заговорил со мной герцог. – Именно его тебе и надо будет прочитать.

Нехорошее ощущение, будто я сел в лужу, накрыло вмиг. Его? А я смогу? Впервые я засомневался в своём даре.

– Попробуй сейчас.

– Сейчас?! Зачем?!

– В такой толпе он не поймёт, кто это делает. Тет-а-тет будет поздно анализировать его защиту.

Сильно сомневаюсь, что ЭТОТ не поймёт, кто его читает. Если он почувствует, что будет? А, впрочем, какие доказательства? Хотя, а как вообще отслеживают ментальное чтение? Ох, я же ничего не знаю о реально сильных магах!

Покосился на герцога, который с трудом скрывал нетерпение и старался смотреть только вперёд. Этот тоже архимаг, но что-то мне подсказывает, что архимаг архимагу - рознь.

Я тихонько спустился на пол. Закрыл глаза и стал разделять голоса мыслей, устремляясь дальше.

“Опять это рыжее отродье. И кто его сделал имперским магом? Ох, двор прогнил изнутри”.

“Чёрт, опять эти собрания. Ничего же не решат, зато трое суток будут держать тут. Мои эксперименты...”

“Устал. И уже хочу есть. Скорее бы всё решили и на ужин”.

“Моя петиция должна пройти! Эти болваны не могли...”

Дальше, ещё дальше. Кошки, партия амулетов, всё не то.

Моего сознания коснулся свежий ветерок, а потом обрушился поток чистых мысле-образов! Руки и спина сразу вспотели. Я читаю его, читаю, но... Поток его сознания слишком быстрый! Как он думает?! Никаких слов, картинки, абстракции, переплетения сияющих символов. Заклинания?!

Но ощущения от его сознания невероятные! Он одновременно приводил меня в ужас скоростью мышления, потому что я не мог уловить ход мыслей и разграничить хотя бы одну мысль от остальных, и в то же время я наслаждался чистым потоком сознания. Никаких мерзких эмоций, узких мыслей, зацикленных на себе. Если головы остальных воспринимались как болото, то в его голове была морозная чистота безбрежного неба.

С колотящимся сердцем я открыл глаза, осознав простую истину - он знает. Знает, что я его читаю. Знает и позволяет мне это. Я читаю, потому что он меня впустил!

– Ну как? – оборвал мою поглощенность чужим сознанием герцог. – На нём есть защита?

– С-сейчас нет. – Ответил я и сам поразился, как слабо звучит мой голос. – Но он понял, что его читают. А это разрешено законом?

– Нашёл когда спросить. – Фыркнул Герцог. – А до этого много лет читал не зная? Не разрешено, но за случайное чтение магом-недоучкой никто не накажет.

Я тихонько перевёл дыхание. Сказать ему, что маг мне просто позволил заглянуть в себя? Нет, не буду. Если второй раз не получится - просто скажу, что из-за первого раза он надел защиту. Мол герцог сам виноват. Покосился на своего нового господина.

Его Светлость был доволен. В голове все мысли крутились о предстоящем вечере после собрания, лорд был в нетерпении, но внешне оставался невозмутим и лишь слегка улыбался. Вот же актёр!

– Вы двое, можете идти. – Легко махнул рукой лорд.

Жаль, а я уж думал послушаем, что решают на всеобщем собрании магов. Не то, чтобы это как-то влияло на мою жизнь, но интересно же!

Дьяро легко встал из заднего кресла, низко поклонился и без сомнений шагнул в сторону двери. Я поторопился следом.

Глава 45. Чистый сознанием

Возвращения герцога пришлось ждать в одиночестве. Дьяро утопал в одну из смежных комнат, размером больше похожую на чулан, и притворился, что спит. Мысли его крутились вокруг той драки, в которой он меня спас. Обуреваемый нехорошими предчувствиями маленький нелюдь всё же в конце концов заснул.

А я маялся бездельем. В комнатах было полно книг, жаль я не умею читать. Раньше мне это было как-то без надобности. Интересно, как там мои? Ольхо и младшие в порядке? Их хорошо кормят? А девчонки?

Вокруг церкви ходило много слухов. Имперцы верили служителям больше, чем родной матери. А вот полукровки их боятся. Может, не зря? Может, я был не прав, что обратился к герцогу и отправил девчонок в монастырь. Но, а куда ещё?

Все в городе знали, что девочки, попавшие в замок, чистыми уже не выходят. Либо попадают в гарем, либо - к герцогским вельможам, что наводняют город раза три за год. Видел я одного борова, он даже на улице пристал к разносчице уличного кафе.

Его Светлость вернулся после полудня, раздосадованный и раздражённый из-за затянувшегося собрания, которое он считал совершенно бессмысленным. В его мыслях жила уверенность, что всё, что происходит на таких собраниях - болтология для признания целей Гильдии Магов и Церкви. Он скинул одежду и отправился освежиться.

Ро, выглянувший из-за двери, зябко передёрнул плечами, и я понял, что ему частенько доставалось от вельможного мага, когда тот был в таком же настроении. Фамильяр вытащил из кармана камешек и стал водить над герцогской рубашкой. Чистит?

– Есть ещё один?

Мальчишка с сомнением посмотрел на меня, поведя хвостом. Думает, что я для себя прошу и не уверен, что заряда хватит на герцогские шмотки.

– Я помогу чистить. – Заверил я его. Вдвоём мы быстро управились и к возвращению Его Светлости, который сушил полотенцем свои золотые кудри, фамильяр тихонько стоял возле стула с одеждой в ожидании его воли.

Я тоже решил не отсвечивать. Судя по всему, герцог — личность взбалмошная, действует по настроению, а вот магии в нём достаточно, чтобы добавить пару увечий.

Тау'Хорес оделся и протянул руку в сторону, Ро с готовностью вложил в неё ещё один амулет, которым господин стал водить над волосами. Те послушно укладывались локонами, сохли и начинали блестеть. Да-с, в трущобу бы парочку таких камушков, а то некоторые воняют нещадно и голову мыли разве что при рождении.

Вернув себе лоск и добавив перстней на пальцы, Его Светлость щёлкнул пальцами и вышел из апартаментов, фамильяр шустро выскользнул следом, ну и я, вскочив с пуфика, который успел облюбовать. Эх, поесть бы!

Мы шли и шли. Честно говоря, видя это строение снаружи, я думал, тут будут только коридоры влево и вправо, да лестница - посередине. Но откуда-то взялся поворот, потом узкая лестница вниз, потом мы прошли через пару небольших гостиных с кучей книг и вышли в ожидаемый длинный коридор. Но шёл он не по центру, а вдоль крайней стены, и в открытые окна тянуло сладковатым ароматом цветов.

Ро, как и я, тоже пялился в окна, продолжая топать за герцогом. А внизу был сад. Зелень повсюду! И большие цветы яркими всполохами разбавляют это зелёное море. Тёплое, но не жаркое как у нас, солнце пригревает пушистые макушки деревьев. Листва шумит на редком ветру, он поднимает упавшие листики, играется кустарником, ведёт тонкую рябь на зеркальной глади озера, обрамленного каменными плитами.

Красиво. И столько жизни. Я знал, что на севере растительность гуще, но не представлял себе на сколько. И влажность. Я раньше не думал, что даже воздух земель Хорес может отличаться от воздуха других мест.

Массивные каменные плиты коридора рябили гобеленами и держателями для магических шаров. В коридоре уже скапливались другие лорды и леди. Маги приоделись, магини сменили магические робы на платья, сделали причёски. Да-с, наверняка - вся эта красота создана магией.

Но вот мы дошли до великанских дверей, распахнутых настежь, и вошли в огромную залу. И я замер.

Сперва мне показалось, что зала круглая, но потом, обежав глазами стены, понял, что она представляет собой многогранник. И посмотреть было на что. Вдоль стен шли лестницы на второй этаж, где я заметил столики и диванчики, стоящие на мостках-навесах, под ними столы и диваны тоже присутствовали. А в центре все ходили, двигались. В дальней части зала стояли люди с какими-то странными штуками, не сразу до меня дошло, что это музыкальные инструменты. Я узнал только лютню.

На сколько хватало глаз зала была заполнена людьми и предметами. Люди ходили, танцевали, стояли группами, смеялись и общались, пили, ели, забирая еду и напитки с подносов, снующих повсюду слуг в ливреях. Но воздух над их головами тоже не был пуст - по всюду летали светильники, искрящиеся и осыпающие вниз пыль огромные бабочки, какие-то цветные бумажки, свёрнутые треугольниками, лепестки цветов.

Всё было в движении, воздушные украшения поднимались и опускались по одной им заведомой логике. А внизу, под ногами бродящих и танцующих магов была какая-то картина, выгравированная на обожжённом дереве.

Заинтересованный Ро, обогнул меня и протопал ближе к центру, разглядывая рисунок. В его голове не было чёткой мысли, но я понял, что он ищет на картине “герцогство Хорес”. Так это карта?! Ничего себе! Так их делают не только на свитках.

Вдруг толпа заволновалась. Сверху, словно с потолка вниз стал спускаться шар, покрытый тоже картинками и огоньками. Тут и там на нём вспыхивали разные оттенки, освещая зал внизу.

“Глобус энергетических потоков” - Считал я всеобщее знание. А по лестнице тем временем спустился император вновь в сопровождении генерала и первого мага и стал толкать речь.

– Сегодня мы проделали большую работу, как и в течение всего года. За последний год у нас прибавилось трудностей, и поддержка магов Империи нужна как никогда. На ваши плечи ложится ответственность как за нашу защиту от чужих магов, так и на ликвидацию основной массы проблем страны. Я горд и чрезвычайно благодарен вам за работу, которую вы выполняете. Ну а на сегодняшний вечер можете расслабиться и немного отдохнуть. - А потом первый лорд Империи хитро прищурился и закончил: - Но только так, чтобы завтра всё-таки смогли работать, хорошо?

Маги засмеялись, поднимая бокалы, леди прикрыли лица веерами. Ближайшие к императору маги поклонились и присели в реверансах, но белокурый правитель махнул рукой.

И тут сидящие в конце зала люди, которых присутствующие охарактеризовали одним словом: “оркестр”, заиграли на своих инструментах снова. Теперь музыка была живее и громче.

Меня за рукав дёрнул Ро, а потом кивнул мне на Его Светлость. Господин смотрел на меня испытующим взглядом, и я поспешил к нему.

– На каком расстоянии ты сможешь прочитать его?

– Метров 100. Но мне нужна пара минут, чтобы настроиться – в такой толпе это трудно делать.

– Хорошо. Держись от меня на расстоянии, но так чтобы слышать мысли тех, с кем я буду говорить, понял?

– Да, милорд.

– Да, Ваша Светлость. – Поправил меня лорд.

Я быстро исправился и проводил глазами удаляющуюся спину нового господина, предчувствуя неприятности. Ро держался от лорда поблизости, но немного сзади.

Герцог не стал сразу подходить к троице во главе с императором. Он трепался то с группой леди, то примкнул к небольшой группе в необычных синих одеяниях с тяжёлыми лацканами. Только по религиозной символике я догадался, что они служители церкви. Оглядевшись, заметил и других в синем. Может, из уважения к ним, другие гости не использовали этот цвет в одежде. А может, он вообще запрещён? Кто их знает.

Только через час, когда я уже успел стащить пару закусок с подносов и вновь проголодаться, а император со всеми распрощался, оставив своих спутников замещать себя на празднике, герцог двинулся в сторону рыжего мага.

Я тихонько коснулся его сознания, ещё не читая, но пытаясь настроиться именно на его разум. Да уж, проблема сейчас скорее не в расстоянии, а в толпе.

Плечо мага дёрнулось. Едва заметно, но я понял, что он тоже почувствовал меня. И сразу, как только обернулся к окликнувшему его герцогу, догадался с кем связано вмешательство.

Я не слышал самих слов, но осторожно стал смотреть его сознание. Вновь хаос, картинки, абстракции, полёт мысли и минимум слов. А я смогу вообще разобрать его мысли?!

Но... почему он позволяет мне читать его? Опять.

Я посмотрел на пару герцог - рыжий маг и вздрогнул, встретившись с умными карими глазами. На этот раз он сам отвёл взгляд, вернувшись к беседе с Его Светлостью. А я закрыл глаза, стараясь настроиться на его сознание и точнее разбирать его картинки и мысленный поток.

Так. Пустыня. Пустыня?! Какой-то голубоглазый мужчина с седыми волосами. Связь. Следствие. Нет, расследование. Герцог чист. Но, он ему не нравится. Даже его от него воротит, но он не может вмешаться.

Негативная реакция на фразу “Безземельный лорд”.

Тьфу, ничего не понятно! Без вопросов я не понимаю ответов. Я зажмурился сильнее, отсеивая посторонние звуки, оставив только два сознания. Герцог и рыжий маг.

–...Всегда было интересно, а на что вы, безземельные лорды, живете? – Вопрошал Его Светлость с оттенком издёвки.

На грани сознания мага мелькнула какая-то саркастичная мыслишка, но так быстро, что я едва уловил её присутствие, но не разобрал сути.

– На жалование, лорд Хорес. Мы, служебно-обязанные, повинуемся короне. Всё, что имеем - дал нам император, а потому никто из нас его не придаст.

– Без него и всё ваше положение перестанет существовать. – Согласился довольно герцог. Кажется, ему нравилась беседа. Его забавляло задевать первого мага королевства всякими мелочами.

“Словесная пикировка”, как он её назвал, была своего рода искусством среди дворянства империи. Благородные отпрыски обучались ей с самого детства, познавая остроту словесного творчества.

Собеседника эта манера, наоборот, раздражала. Он не чувствовал себя униженным, напротив, рыжий маг воспринимал такую манеру речи “бессмысленным и бесполезным навыком, не приносящим никакой пользы”, а использование его считал “росписью в собственной недалёкости”.

Судя по всему, эти два человека принадлежали к кардинально разным вехам общества. Один воспитывался в лучших традициях имперского дворянства и имел одни ценности: власть, статус, род, богатство, сила, а другой... Вот, честно говоря, мне сложно представить, где мог бы воспитываться такой разум, какой имел рыжий маг.

Он словно бы смотрел на герцога сверху. Не свысока, но все герцогские ценности казались ему пустышкой. Но основы “почему” я понять не мог. В его голове почти не было чётких мыслей, да и короткие образы мелькали, словно шершни в бреющем полёте.

– Вы ещё не передумали насчёт работ вашего отца, лорд Айджу? – Задал герцог вопрос, который был уже ближе к его желаниям.

– Нет. И не спрашивайте о них больше, они опасны. – Маг говорил негрубо, но сама фраза воспринималась жёстко. Он хотел бы закончить этот разговор, и поворот им был ожидаем и нежелателен.

– Чем же, лорд Айджу? Это просто исследования. Я, признаться, восхищаюсь его работами в области генетики. Однако работа по изучению и технике мутации взрослого объекта у него просто восхитительна.

Что-то болезненное промелькнуло в сознании рыжего мага. Ему было неприятно говорить на эту тему с герцогом, словно последний мог испачкать грязью что-то хорошее.

А я сам почувствовал, как герцог оглянулся на меня. Я открыл глаза, встретился с серыми абсолютно пустыми, словно у рыбы, глазами лорда и кивнул: да, продолжайте, я слушаю.

– И всё же, хоть генетика и моя любимая область, я так и не нашёл никаких упоминаний в его работе о природе источника, который он изучал. Что это было?

О... По мере того как герцог говорил, мысли и чувства лорда Айджу смешивались, темнели и обретали чёткость, смешанную с гневом. Ярость!? Но это было мне на руку, я, наконец, смог его читать нормально!

“Ублюдок, он успел её прочесть до того, как я изъял её из хранилища! Но сам бы он её не нашёл, в хранилище миллионы работ, нужно знать, что искать. Кто-то ему подсказал.” Это всё не то.

Картинки. В фоне мелькали картинки. Я сосредоточился на мелькающих на грани сознания мага образах. Голова кружилась от перенапряжения, краем сознания я почувствовал что-то тёплое и мокрое на лице, но отбросил свои мысли. Нужно оставить только сознание мага. Сейчас!

Летящий алый дракон в небе. Огромный! С крыльями, закрывающими небо, многогранной чешуёй и треугольной длинной мордой. Черноволосый мужчина, бесстрашно протягивающий руки к драконьей морде. Он счастлив, улыбается.

Следующая всполох-мысль: кости, громадные кости среди полуразрушенных домов, которые заметает песок. Знакомо-жёлтый он кружится маленькими вихрями, истачивая и накрывая останки.

“Чтобы я ещё рассказал об этом такому маньяку, как ты. Я не дебил.” - Прервались образы чёткими мыслями мага. Такими же чёткими и ясными, как словарные мешалки остальных гостей. И его следующая мысль вызвала у меня ужас: “Эй ты, слушаешь меня? Скажи своему господину, что ему нужен драконид. Слышишь?”

Я открыл глаза, пошатнулся, но всё же сфокусировал взгляд на маге. Он смотрел поверх плеча герцога, на меня, и что-то ему отвечал. Моё сознание плавало, но я всё ещё слушал его мысли из последних сил.

“Это не ложь. Но и не совсем правда.” - Маг быстро перевёл взгляд влево от меня, я покосился в ту сторону.

Недалеко от меня стоял Ро и с тревогой наблюдал за мной. Он сделал было шаг в мою сторону, но я качнул головой и снова посмотрел на мага.

“Да, именно. Если он поймёт, кем является этот мальчик, то использует его не задумываясь. Не говори ему. Скажи, что ему нужен драконид. Но не разумный, зверь.” - Хоть голос мага и был твёрдым в мыслях, но мысли были чистыми, эмоционально он меня почти умолял.

Я осторожно кивнул, развернулся и стал лавировать в толпе, чтобы пройти к выходу. Не знаю, как я выгляжу, но по ощущениям - не очень. На выходе меня нагнал Ро и поддержал, перекинув мою руку себе через плечо. Вслух он ничего не сказал, а я не мог уже читать его мысли. Надеюсь, герцог его за такое своеволие не накажет.

***

В ванной комнате я немного испугался. Я выглядел так, будто собирался умереть вот прямо сейчас. Бледный, с впалыми щеками и синяками под опухшими глазами. Кровеносные сосуды в глазах лопнули и окрасили глазное яблоко. Из носа тоже кровило.

Откашлявшись и умывшись, я позволил Ро отвести меня в герцогские покои, куда вскоре и вернулся герцог.

Охваченный нетерпением и эмоционально нестабильный, он вообще не заметил то, как я выгляжу. С порога уставился на меня требовательным взглядом, высокомерно взирая сверху.

Я не стал его томить. Судя по его лицу, если я не дам ему сейчас ответ, он меня просто прибьёт тут же.

– Драконид. Вам нужен драконид, милорд.

– Драконид? Какой именно?

Скорее всего, такой, каким является Ро, но знать такое герцогу нельзя. Как ему ответить, чтобы он ничего не заподозрил?

– Разумный? – Стал наводить меня герцог на мысль. Сам подсказал, спасибо.

– Нет, милорд. Наоборот.

Алдо тау’Хорес, резко выдохнул, прижавшись спиной к дверному косяку и закрыв глаза. Кажется, он тоже малость понервничал. Это было жизненно важно для него, и сейчас он с облегчением расстегнул ворот вычурной рубашки, улыбнулся, открыв глаза, и направился к небольшому шкафчику с бутылками чего-то высокоградусного.

“Наконец-то можно спокойно всё испытать и приступить к основному... Даже два запуска истратят большую часть моих сбережений... Надо будет потом ещё осторожно разорвать договор с церковью...” – Лихорадочно метались мысли лорда, но я так устал, что ни заблокироваться от них полностью, ни разобрать точнее уже не мог.

Ро помог мне разместиться в комнате, и только тут я почувствовал, насколько я вымотался. Чёртов герцог. Чёртов рыжий маг. Чёртовы маги всё в принципе. Отстаньте от меня, уроды.

С этой мыслью я провалился в сон.

Глава 46. О добре и зле

– Это отвратительно.

Утро обещало быть прекрасным. С северо-запада подул освежающий ветер, погода менялась, всё ближе подходя к сезону дождей. На зубах переставала хрустеть пыль, под рубахой не текли ручьи пота, а воодушевлённый герцог отвратительно пел и порхал между лабораторными столами в одиночестве. Светлость набрал такую скорость в работе, что даже моя вёрткость не позволяла мне вовремя отскакивать с его пути.

Налетев на меня раз в пятый и в очередной раз выбив из моих рук поднос со склянками, лорд рявкнул на меня «пшёл», освободив тем самым моё тельце от ассистирования на неопределённый срок.

Я, не менее воодушевлённый неожиданной свободой, чуть и сам не запел. Вовремя вспомнил, что я, вообще-то, личность немая, заткнулся, огляделся в коридоре, раскинул магическую сеть для проверки, и потопал довольный к себе –читать одолженные у светлости книжки, да собирать нового робота.

И вот, когда я уже тестировал бегающего паучка, в мою комнату нагрянула разгневанная Мойра. Брови её были сдвинуты, щёки чуть раскраснелись, глаза гневно сверкали, а волосы и вовсе вышли из-под контроля. Сейчас она напоминала мне Медузу-Горгону из северных мифов, которые мы любили читать.

Поняв, что я ошарашен и не понимаю, о чём речь, девушка попыталась объяснить, но вновь перешла на ругань.

– Сегодня утром в замок пришла городская стража. Они хотели узнать, не терял ли кто из герцогских слуг одежду. ТВОЮ, Ро, одежду. Я узнала твой жилет и башмаки.

Я непонимающе захлопал глазами. Я терял одежду?

Мо закатила глаза, резко выдохнув.

– Одежду нашли на месте убийства трёх человек. Двоим вырвали горло, а третьему пробили глаз.

О. Да. Там я терял одежду.

– И?

– Это ты их убил?!

Я замешкался лишь на мгновение. С одной стороны, Мойре я никогда не врал, с другой – ей всегда нравились книги, где герои, вопреки здравому смыслу, щадили отъявленных мерзавцев, чтобы, дескать, не поступать так, как они. Из-за чего враги возвращались и возвращались по новой, делая историю бесконечно-уныло-занудной.

Ну на мой, конечно, взгляд. Мойре-то я этого не говорил никогда.

Но девчонка мигом уловила мою заминку и рассердилась ещё больше.

– Ты ещё и врать мне собрался?! – её голос взлетел на недосягаемую высоту. На лице нарисовался шок, отчаяние, разочарование.

Я отступил и набычился. Чего она хочет?!

– Я. – Резко ответил. Почему-то мне тоже захотелось закричать, выплеснуть эмоции. – Я убил их. Ты это хотела услышать?

– Зачем?! – Требовательно.

– Они сказали, что найдут ватагу Ириса и убьют. А девчонок!.. – Я тоже повысил голос, но осёкся. Я вспомнил, что тот мерзкий тип хотел «попользовать» девчонок, а потом продать в дом утех, и почему-то Мойре мне было такое трудно говорить.

Раньше я не задумывался, насколько мы разные. Хоть девчонка и пережила довольно многое, она была явно из хорошей семьи. Начитанная, воспитанная, она много знала и многое умела, учила меня, насколько это возможно. Но в ней всегда была этакая наивность. Так я думал.

Но сейчас я остро вспомнил слово, которым как-то едко меня охарактеризовала Мойра, когда я спросил, почему герои не добивают злодеев. «Что за инфантильность? Герой должен быть выше этого. Если он убьёт злодея, то будет ничем не лучше его.»

И вот честно я до сих пор не понимаю смысла этого. Может, я дурак? Но что хорошего в том, что сказочный монстр убил кучу народа, его победили, но не убили? А спустя время он вернулся и убил ещё кучу народа. Не пойму никак, хоть убейте!

– И что?! – Взвилась девчонка. – Ловить и наказывать бандитов должна стража, а не ты! Да и какое ты имел право убивать их?!

Я усмехнулся, а сам почувствовал укол обиды.

– И как ты себе это представляешь?! Чтобы я, нелюдь, пошёл к страже с просьбой защитить одного бездомного от других, возможно, имеющих печати граждан Империи?! Так они и отреагируют! Да и Ирис был бы уже мёртв!

Мо кипела, но всё же сдержалась, дышала глубоко, стараясь успокоиться.

-А третий? Солдаты сказали, что он был в позе лёжа и, судя по всему, пытался отползти от нападавшего. Зачем ты убил того, кто и так не сопротивлялся?! Он же уже убегал и был не опасен.

М-да, и как объяснить? Как объяснить правильной девочке про инстинкт выживающего день за днём среди отбросов общества? Что если не убьёшь ты, если не покажешь силу, то потом огребёшь сильнее и больше, потому что обиженный противник постарается отомстить втройне?

Я внезапно почувствовал, что мы так далеки. Я и раньше не мог ей рассказывать о лаборатории. О побоях от герцога – тоже, о боли от отката во время его магических печатей, о бессилии. О, да я ей почти ни о чём не рассказывал!

В горле застрял ком. Она была первой, кто был со мной так добр, ласков, заботлив. Даже мама столько не сидела и не возилась со мной. Мо научила меня говорить, читать и писать, сидела со мной, таскала мне еду, лечила. Мне хотелось сказать ей всё, что угодно. Соврать, обмануть, покаяться – любые способы, чтобы остаться чистым в её глазах.

– Мо, пожалуйста, поверь. Если бы я так не сделал, ребят бы убили. Я понял это, когда говорил с ними. - Тихо заговорил я.

Девчонка застыла, переваривая. Лицо было недоверчивым, губы поджаты, она всё ещё сердилась.

– Они узнали, где ребята скрываются?

– Да.

Ложь. Я не имел ни малейшего понятия – рассказал им что-то Ирис или нет. Я и сейчас этого не знаю.

Мойра выдохнула и села на край кровати, запустила руки в волосы, отчего те растрепались ещё сильнее, скрыв её за зелёной копной.

– Но это плохо, Ро, понимаешь? – Наставляла она меня из своего волосяного укрытия. – Ты не должен убивать, это плохо. Жизнь – самое ценное, что есть в этом мире, и мы не имеем права её отбирать. – Девушка развела ладонями волосы в стороны и укоризненно посмотрела на меня. – Запомни это. Иначе мы тоже станем монстрами.

Я вильнул хвостом и кивнул.

В душе я был ещё в смятении, где-то внутри клокотала обида. Но снаружи я всеми силами старался выровнять неловкость, исправиться, вновь вернуть тёплую атмосферу между нами. Она нужна мне!

И в конце вечера мне это удалось. Мы обсуждали возможный побег Мо из замка, но она настаивала на том, что убежит только вместе со мной. В конце я всё же уговорил её подготовиться, потому что «мало ли что, девушке в замке среди всех этих вельмож…». И это сработало.

Мы решили, что на крайний случай её план побега будет таким: с едой и небольшим скарбом, девушка отправится в западную часть города, где находится Имперская и международная почтовая служба.

На посту водятся и почтовые орлы, и лошади, и другая передвижная живность. А иногда, раз в год, туда прилетает гномовский дирижабль. На нём бы я и сам с удовольствием улетел от сюда, но дирижабль летел на юг, а потом возвращался в восточные горы.

А Мойре было нужно на запад, к морю. Так что в плане была почтовая карета, так как на орлах Мо летать не умела. Нужно было украсть почтовую одежду и уехать с почтальоном на границу какой-нибудь мирной страны на западе. Собственно, подходила любая, кроме Алабата, где в девчонке сразу узнают морского жителя и схватят.

Прикончив перед сном несладкую булку с горячим шоколадом, мы разошлись спать, довольные планами.

И всё же что-то скреблось и кололо меня внутри. Обида, что меня не поняли и не поддержали, и мерзкое ощущение ото лжи лучшему другу.

Да, Мо была права. Отвратительно.

***

На тренировке я так намахался, что по возвращении застонал, когда меня дёрнула воля герцога. Маг, не оборачиваясь, велел мне подготовить всё к основному эксперименту до завтра и продолжил смотреть в гномовское чудо техники — микроскоп.

Я воспользовался тем, что чёткого указания начать немедленно не было, и слинял в комнату, где ополоснулся в ванной и залез в комнате под одеяло.

Я не заблуждаюсь на свой счёт. Скорее всего, Мойра права, и я – монстр. Глупо отрицать обратное, когда ты прикончил троих и отделался парой кошмаров. Никаких угрызений совести я до сих пор не испытывал, скорее просто отголоски из-за первого осознанного убийства.

Первого. Я покатал это слово в голове. Видимо, оно всплыло, потому что я уверен, что будут и другие.

Повалявшись и дав мышцам немного успокоиться и перестать дрожать, я взял спрятанную под матрасом книгу и стал читать.

Комедии или трагедии, а без силы и знаний герцога не победить, а свалить от него очень хочется. Так что – пашем.

Усмехнувшись себе, я подумал: «А может, никакого добра и зла нет на самом деле?».

Глава 47. Менталист

Приготовления к эксперименту закончил только к вечеру. Это был не первый раз, когда герцог, уверовавший в свой ум и смекалку, велел готовить ритуальный зал для “главного эксперимента”.

Была у светлости и куча мелких, конечно. Некоторые он делал для научных работ и журнала, другие - для заработка. Были и обычные процессы, которые он делал на заказ постоянным клиентам, хотя это была незаурядная работа мастерового, а скорее какая-то дичайшая магическая жесть с потрошением живых существ. Такое обычные маги не делали, а вот герцог - да. Платой, как я понял, были вовсе не деньги. Это было влияние, дорогие артефакты, книги и прочие любимые игрушки Его Светлости. Несколько раз в качестве платы в замок прибывали наложницы-полулюди невероятной красоты. Барный шкаф иногда тоже пополнялся пыльными пузатыми раритетами. Не говоря уже о редких ингредиентах.

Иногда мне казалось, что герцог не столь уж был энофилом, сколь просто любил похвастаться своей коллекцией. Напиться и уйти в гарем он мог и чем подешевле, так что бутылки эти, как и у прежних хозяев, простаивали, набирая лишние года.

Мне даже в голову пришла дурная идея: слить из бутылки вино и продать, а внутрь налить любое другое. Не достойно - это да, но, честно говоря, я был без понятия, где раздобыть денег для Мойры на побег. Гронбаш был моим учителем и за помощь ему сам меня обучал. Оставался только Вельгор и мелкие подлости герцогу. Да что греха таить, очень хотелось отомстить белобрысому гаду. Хоть как-то.

Но я свою гнусную идею так и не воплотил. В конце концов, герцог отыграется на ближайшем служке, а ближайший у него обычно я. Так что чур его. Лучше просто пару камней сопру, их там сотни, он и не заметит.

Но возвращаясь к ритуалу. Очень редко Его Светлость проводил сложный ритуал. Подопытные в нём тоже участвовали, и подготовка занимала длительное время.

Из пустыни от Карта я приволок в мешке брыкающуюся ящерицу, покрытую, словно бронёй, чешуёй. Была ящерка килограммов 10, так что в зал я волок тварюшку прямо по полу. Уж больно тяжела, а я и так за день набегался. Помимо неё, я подготовил на полу руну. Делалась она нестандартно. Специальным магическим ножом в камне вырезался тонкий жёлоб, в который при ритуале сливалась кровь. По кругу в стене зала тянулась стальная лента, в которую были вставлены кристаллы энергетических источников. Ртутных, конечно, обычные такую магию не выдержат. Герцог часто сливал свою магию в них, и меня заставлял. Хотя я это делал, только если был риск, что он меня засечёт поздно вечером с полным резервом, а в остальное время - сливал в артефакты Вельгора, или в свои собственные.

Кроме этого, готовились специальные составы: для поддержания жизни у подопытных, стабилизации генома, состав разделения с астральным телом на основе яда кулли, подавление иммунитета, и прочие-прочие радости герцогской лаборатории. Его Светлость парой кровавых избиений добился от меня точности и внимательности при изготовлении снадобий, так что с некоторого времени их я тоже делал сам.

Оставив приготовленный ритуальный зал с рычащей ящеркой, пошёл собирать еду на ночное бдение. Честно говоря, я волновался. Вдруг Мойра всё ещё злится и не собирается со мной дальше общаться? Даже и не представляю, как наладить контакт заново!

Но всё же, я пошёл на кухню, чтобы собрать вкусности у Фел. Если не придёт, сам слопаю. Хотя, от таких мыслей было немного тошно.

А на кухне... был он. Моя нынешняя заноза. Господин синеглазый читатель мыслей. А я-то дурак, думал, герцог его из-за резерва взял. На собрании магов бывший оборванец, которого я лечил в подвале, читал мысли для герцога. Конечно, всех тонкостей я не понял, но когда новый герцогский слуга озвучил то, что рыжий маг рассказывать отказался, до меня дошло значение фразы: “прочитай его”.

Интересно, он читает вообще всех и всегда, или ему для этого усилия надо прилагать?

В общем и целом, кроме моего раздражения на спасённого парня, у меня теперь появился страх, что он разведает мои замыслы и сдаст герцогу. Мало ли за что? Выторговать себе что-нибудь? Свободу, например. В конце концов, герцогу он нужен был как раз на том собрании, а после? Хотя вряд ли вельможный гад его отпустит. Это как с хорошенькими девушками, дорогими винами и диковинными зверушками: надо - не надо, а себе захапает.

Я покосился на парня. Тот доедал кашу с мясом, не глядя, стуча по тарелке и пялясь на меня в упор без стеснения. И я почему-то отвернулся. Зачем? Фиг его знает. Он же читает мысли, какие уж тут стеснения. Внутри ворочалось какое-то неприятное чувство. Напоминало оно, будто я голый. Только не физически, а морально. Тьфу, надо переключиться.

Я постарался направить свои мысли в продуктивное и безопасное русло. Нужно собрать еду, что-то попить и отнести в комнату. Там уже есть заныканные книжки, которые можно почитать с Мо.

Ух, ё. Мо! Этот гад же меня читает, он узнает про наши посиделки!

Я покосился на нового служку герцога, но тот уже переключился на служанок и теперь гипнотизировал их напряжённые лица своими очами. Городские служанки были давно дома, в кухне сейчас сидели только те, что работали в ночную, убирая тихонько ту часть замка, которая использовалась господами днём. Служанки долго не выдержали, стали под разными предлогами собираться и покидать кухню. Так. Надо собрать всё, пока они все не разошлись, и у Ириса есть другие цели для чтения мыслей.

Взяв корзинку и спросив разрешения Фелисис, я зашёл в соседнюю комнату и стал накладывать себе еды в корзинку. Сперва туда отправились пирожки с мясом, вишней, яйцами с луком, рисом с грибами. Потом я полез в ящик с фруктами, набрал яблок, груш, персиков, поднялся, чтобы сложить это в корзину и замер. Вроде бы я всех пирожков взял по 2 штуки, а их вдруг нечётное количество. Странно. Я сгрузил фрукты и доложил недостающий пирожок в корзинку и полез снова под стол - за кувшином с компотом, достал и стал запихивать в отделённый перегородкой раздел в корзинке - как раз под высокую посуду. Оценил припасы и снова застыл.

Их опять нечётное количество! Вздрогнув, обернулся и со всё возрастающей злостью воззрился на высокого незаметного компаньона. Ирис стоял возле прохода и лопал пирожок, который явно взял из корзинки, поскольку других преступников поблизости я не обнаружил.

Даже и не знаю, каких эмоций во мне было больше: злости, что он таскает еду из корзинки, а не из общей хлебницы, или отчаяния, что я даже не заметил его! Как так-то а? Я же в Ленгри жил, был чутким, всё замечал, а опасность - вообще за 100 метров опознавал. Ну ладно, может, метров за 10, но я же его вообще проморгал! А он стоит за моей спиной и жрёт всё это время.

Ирис лопал пирожок с серьёзной моськой, но глаза блестели, выдавая смех. Развлекается зараза. Ты же мысли читаешь, а? Нравится? Гад глазастый.

Я выглянул в проход на кухню для проверки на наличие наблюдателей, то Фел гремела в дальней части кастрюлями, а больше там никого и не было.

– Зачем ты пирожки из корзинки берёшь? Вон же в общей лежат.

– В общей неинтересно. – Будто этот ответ оправдывает его, ответил парень и закинул последний кусочек. – А кто такая Мо?

Я оскалился по наитию, демонстрируя агрессию, но на Ириса это не произвело никакого впечатления. Я вообще-то всех его обидчиков прикончил, ему не страшно?

– Неа. - Ухмыльнулся Ирис. – Так что вы там с Мо делаете? Ну кроме явного – поглощения пирожков с фруктовым компотом. А?

Я старательно старался не думать, но картинки с нами читающими книги, лопающими еду и играющими в пиратов на большой двухместной кровати сами всплыли. И тут же лицо Ириса вытянулось удивлённо.

– В пиратов? Хм. – Он в размышлении посмотрел на потолок, а потом с довольной физиономией воззрился на меня. – Я не скажу герцогу о вашей дружбе и твоей способности говорить. Но при одном условии: я тоже хочу.

– Чего хочешь? – Насупился я.

– Пирожки, книги и пиратов.

– Чего?! Ты же взрослый! – Оглядел я парня. На вид ему уже лет 14, такие в городе уже работают вовсю.

– Мо в твоей голове тоже не маленькая. Так что? Договорились? И на меня, пожалуй, пирожков надо побольше взять. – И он, ничуть не сомневаясь в моём ответе, перегнулся через стол и стал докидывать в корзинку вкусности.

– Эй, я ещё не согласился! И Мо будет против.

– Думаю, ты не хочешь, чтобы герцог узнал о твоей способности говорить. Да и дружба со служанкой ему может не понравиться. М?

Он же в моей голове эти страхи и взял. Вот гад!

– Что, будешь лезть к нам шантажом? – Кисло уточнил я, надеясь надавить на совесть.

Но у него её не было.

– Ну да. А как ещё с тобой общаться? Ты же чуть не кусаешься, стоит с тобой заговорить.

– Может, я не хочу?!

Ирис накрыл корзинку полотенцем, взял за ручку и понёс к выходу.

– Хочешь не хочешь, а придётся. – Спокойно сообщил он и пояснил. – Потому что этого хочу я.

Так мы и пришли в мою комнату: я, Ирис и корзинка, которую я всё пытался у него отнять, но он оказался неожиданно сильнее.

Глава 48. Третий лишний

В комнате он огляделся, водрузил корзинку на стол, а сам забрался на подоконник, моё любимое место, между прочим. И почему это он вдруг сильнее? Я же тех парней одолел, а он им проиграл. Как так!? Что-то я не понимаю в этом мире.

Ирис, сидящий на подоконнике подогнув ногу, поболтал другой в воздухе и прислонился к стене.

– Ты раньше, до этого случая, дрался? – Спросил он.

– Конечно.

– А убивал?

– Нет, я был куда слабее и просто убегал, или прятался.

– Но если б хватило сил, то наверняка убивал бы. – Кивнул он, словно подтверждая свои собственные мысли.

– Что? Тоже назовёшь меня монстром? - Неожиданно вырвалось у меня.

– Нет, с чего бы. На улице по-другому не выжить. А сила... знаешь, даже если ты физически сильнее, это не значит, что ты способен эту силу использовать. Ты ведь победил тех троих, хотя каждый был явно сильнее тебя.

– Но ведь ты тоже жил на улице. – Удивился я. – Разве ты раньше не дрался?

– Редко. Чаще всего я убегал. В этот раз попался. – Поняв, что я ничего не понял, он продолжил. – Я должен был встретиться с заказчиками на работу. Глупо вышло: когда я подошёл, они говорили и думали о посторонних вещах, показались обычными подмастерьями. И подошедший третий был занят... в общем, в голове его ерунда всякая была. А стоило им меня увидеть, как они сразу набросились. Я прочитал их цели, но поздно.

Хм, а я уж думал, такого и не победить. Как обмануть того, кто читает твою голову как книгу? Оказалось, если в твоей голове опилки.

– В прошлом у меня были покровители. Я примыкал к разным бандам, выполняя разную мелкую работу и читая для них окружающих, так что был всегда под защитой. Но герцог разогнал мою последнюю банду, и я примкнул к ребятам за городом.

– Это те, которых отправили в подмастерья и церковь?

– Ага. – Улыбнулся Ирис. – С ребятами я прожил три года. Они стали для меня настоящей семьёй. Когда они меня нашли, мне было худо: люди герцога были повсюду, не выпускали никого из города, а в грязных кварталах обитали другие банды, которым я успел досадить.

– Прибили бы? И даже не стали использовать?

– Ну, узнавать мне как-то не захотелось. Ольхо нашёл меня помирающим от голода. Прятаться-то я научился, но с таким прессингом еду не добудешь. Воровать ослабшим не выйдет, а работу какую выполнить - тем более.

– Жёстко.

– Они меня несколько дней откармливали, прежде чем я смог на ногах стоять.

– Ммм... Вопрос только один.

– Да?

– А нафига ты такой откровенный со мной?

Ирис посмотрел на меня, потом спрыгнул с подоконника и подошёл вплотную.

– Знаешь, Дьяро, я и сам не очень уверен в ответе. – Посмотрел он на меня. Под взглядом синих бездонных глаз я чувствовал себя жутко. Хуже были только серые, герцогские, холодные и бездушные. - Может, потому что все уверены, что ты немой и ты их не хочешь разубеждать? А может потому, что даже в своей полной покорности герцогу ты всё равно вынашиваешь мысли о побеге.

Я напряжённо уставился на него. Хочет меня сдать? Продаст это герцогу за свою свободу? Точнее, попытается. Зная Его Светлость, ни за что не поверю, что он отпустит парня, читающего мысли, просто так.

– Именно. Герцог меня не отпустит. А потому моё положение ничуть не лучше твоего, так что можешь считать, что мы на одной стороне.

Тьфу. Эта его дурацкая привычка отвечать на мысли меня бесит.

– Не тебя одного. – Усмехнулся наглый менталист. – Только сделай мне одолжение, не рассказывай Мойре о моей способности.

– Почему это? У меня нет от неё секретов.

– Правда? – Хитро улыбнулся он, почуяв, что я лукавлю. Вот гад! – Так или иначе, ей лучше не знать. Его Светлость запретил говорить о моей способности, даже люди Шольта принесли непреложную клятву. Если Мо случайно сболтнёт, то герцог быстро вычислит, откуда у сплетни ноги растут.

Может, и не герцог, но хорошего будет мало. Хотя Мо никогда не раскрывала наших тайн. Наших. Тайны тех же служанок она мне выбалтывала регулярно.

– И, о ней я заговорил неспроста. – Поджал губы Ирис.

Не успел я как-то отреагировать, как в дверь постучали. На пороге стояла невозмутимая Мо со свёртком тряпок: полотенце и сменная одежда, как всегда, воспользуется ванной перед уходом.

Однако в комнате её невозмутимость пошла трещинами и стала рассыпаться.

– Э?! Он что тут делает?

Я вытаращился на парня. Ну и? Что мне ей сказать? Всё что мне на ум приходит: “Он шантажировал меня раскрытием моих секретов герцогу”.

– Здравствуй. Тебя зовут Мойра? – Взял быка за рога Ирис. – Я новый подневольный слуга герцога, Ирис. Приятно познакомиться. Напросился к Ро на посиделку. Можно? – Синеглазый не смущаясь подкатил к Мойре, сложив просительно лапки. – Я и пирожки люблю, и истории бы послушал.

У Мойры отпала челюсть. Я, честно говоря, был полностью солидарен и демонстрировал немое изумление.

– С чего бы?! – Отмерла Мо, а потом повернулась ко мне, тыкая в новое действующее лицо пальцем. – Ро? Какого фига? Почему он тут?

– Он же знает, что я могу говорить. И догадался, что я магичу. Сказал, что сдаст, если его не возьму. – Развёл я руками демонстрируя, что очень хотел бы избавиться, да не могу.

– А что мы тут вечерами делаем, откуда узнал? – Шепнула девушка, наклонившись к моему уху.

– Без понятия, но информацию он умеет добывать не хуже тебя. - Также шёпотом ответил я.

Бессмысленно это. Рано или поздно Мо догадается, она ж не дура. Одно дело умение собирать сплетни, и другое – чтение мыслей, которых, кроме владельцев, никто не знает.

Подруга же решила видно, что я, как младший, просто недостаточно опытен, чтобы отвязаться от типа. Девушка упёрла руки в боки и свела тёмные брови.

– И? Думаешь, нам комфортно будет от того, кто напросился с нами под угрозами и шантажом?

– Можно подумать, это возможно сделать другим способом. – закатил глаза Ирис. – Он же вообще ни с кем не говорит, а подойдёшь ближе, чем на метр – шипеть начинает. Подозреваю, если подойду вплотную - начнёт кусаться.

– И начну! – Без тени сомнений сообщил я.

– Так, стоп! – Взмахнула руками Мойра. - Чего тебе от нас надо?

– Ммм... - Задумался Ирис. Потом вернулся на облюбованное место на подоконнике и только оттуда продолжил. - Ро изучает магию, а ты явно его подруга, значит, что бы ни делали, скорее всего, заодно. И ни за что не поверю, что вы собираетесь просто так и дальше просиживать штаны в замке. Так?

– К чему ты клонишь?

– А к тому, что вы наверняка будете планировать план побега из этой кабалы. Ну и я бы присоединиться не прочь.

– А почему мы должны тебе верить? Может, ты сейчас вотрёшься в доверие, а потом и сдашь нас герцогу, как только узнаёшь достаточно? – Не сдавала позиции Мойра. Но бой был проигран. Она же не отрицала того, что он говорит.

Хотя он был проигран, едва начавшись. Как играть против менталиста?

– А потому, зеленовласка, что я уже соврал герцогу. А теперь бы хотелось узнать, может ли это нам как-то помочь.

– Соврал?!

Ирис внимательно посмотрел мне в глаза.

– Помнишь, как он спрашивал о мыслях того рыжего мага?

– Это когда у тебя потом кровь лилась из всех щелей?

Мо удивлённо перевела взгляд с Ириса на меня и обратно.

– В тот момент я должен был ответить, что ему требуется разумный драконид. Более того, настоящий дракон.

– И? Ты, не опасаясь, нам это выложил? - Хмурилась Мойра. Логика её работала железно, но она же не знает, что эта зараза на подоконнике сидит и читает нас, так что уверен в нашей позиции.

– Да, не опасаясь. Потому что разумный драконид прямо перед нами. - Наклонил Ирис голову набок, глядя на меня.

Мойра хмурилась, не понимая, о чём вообще разговор. Ни об экспериментах герцога, ни о наших походах она не знала. Ошейник не дал бы мне рассказать важное, а неважное - лишь мои жалобы на трудности работы с герцогом. К чему эти сопли?

А вот до меня медленно дошло. Главный подопытный. Тот, кто действительно нужен герцогу был я. И для подготовки нужно было оттащить в ритуальный зал меня, а не ту несчастную ящерицу.

Я прислушался к ощущениям на горле: как там мой ошейник? Не давит? Да, точно. Том о связи мага и фамильяра: “фамильяр подчиняется прямой воле хозяина, не может пойти против достижения его целей и причинить хозяину вред”. А вот про то, что фамильяр обязан эти цели сам воплощать, там ничего не было. Значит ли это, что я не обязан приносить себя в жертву?

– То есть... – Начала Мойра и посмотрела на меня, ожидая пояснений.

– Я не могу. – Покачал я головой и ткнул пальцем на тату-печать на шее.

Девушка нахмурилась и перевела взгляд на Ириса. Но тот лишь развёл руками.

– Я и сам не знаю. Герцог меня не посвящал в подробности. Подозреваю, что Ро что-то знает, но нам не расскажет из-за договора. А раз так, вся надежда на самого Ро. У тебя ведь были какие-то идеи?

В голове волей-неволей всплыло украшение, которое недавно я подарил Мойре. У Ириса приподнялись брови, но он промолчал. Мойра стояла в стороне и что-то переваривала, молча переводя взгляд с меня на Ириса и обратно.

– Вообще, я могу тебя освободить. Правда, только на время.

– Ро!

– Он и вправду утаил от герцога нечто важное. За такое Его Светлость его не простит. – Попытался я успокоить Мойру. А что мне остаётся? Ирис и так уже всё понял, я просто создаю видимость, будто это я ему рассказал. – Ирис, я сделал для Мойры амулет, который на некоторое время вырубает действие её печати. Я могу попробовать сделать тебе такой же.

– А ты? – Моргнул Ирис, который успел наверняка считать мысли и у Мойры тоже.

– Моя печать – договор фамильяра. Он завершится либо со смертью, либо если герцог его сам расторгнет.

– И никаких амулетов не сделать?

– Не-а.

Ирис подумал немного, спрыгнул снова с подоконника и прошёл через комнату к нам. Неожиданно протянул ко мне руки и, прежде чем я успел отпрыгнуть, хлопнул меня ладонями по плечам.

– Ну, – улыбнулся он, – значит, будем думать, как заставить герцога отказаться от договора.

– Аххааа... – Кисло усмехнулся я. Заставить герцога. Три раза ха, и ещё небольшой океан истеричного хохота.

– Ух, у меня от этих разговоров голова разболелась. - Выдохнула Мо, сдаваясь под напором Ириса.

Ирис вслед за ней пошёл к столу. Мы чувствовали напряжение, и разговор был каким-то странным. Словно я и Мо сплясали под дудку Ириса и даже не поняли этого. А синеглазый менталист каким-то образом сумел внедрить в наши головы мысль, что мы с ним заодно. Да даже если мы на одной стороне, с чего бы мне помогать ему?!

– Ой, Дьяро, у тебя такой злой вид. – Протянул менталист. – Вот, съешь булочку. Говорят, от голода и настроение портится.

Вот как он ещё жив, а? Начинаю понимать, почему его решили запинать досмерти.

Глава 49. Ирис

Этот разговор меня вымотал гораздо сильнее, чем я рассчитывал.

Я надеялся подружиться с Ро. И дело было даже не в моих планах удрать от герцога, мне просто нравилось его сознание. Подспудно мне казалось, что и общаться мне с ним понравится.

Вот только когда он вошёл в кухню, я прочитал его мысли о подготовке герцогом опыта. А опыт-то наверняка провалится, светлость сложит два и два и быстро найдёт слабое звено в своём плане. И тогда вытянет правду пытками, а уж потом - всласть поиздевается, так что о смерти я буду мечтать и молить.

Так что я пошёл напролом, словно буйвол, загоняя ребят своей логикой и разговором. Нельзя, чтобы они задавали слишком много вопросов, нужно подводить их самих к ответам и так, чтобы они считали их очевидными. Впрочем, повелась только девчонка, Ро сразу просёк, что я их читаю обоих и просто сляпал весь разговор, выводя на нужные мне темы. Чутьё пустынника сложно провести. Люди, что приходили с Мёртвых Земель, читали других немногим хуже, чем я. Я читал мысли, а они - лица, движения, позы. Это не давало им конкретики, но им это было и не нужно. Этих людей никогда не удавалось обмануть.

Ну да, те, кто живёт среди врунов, учится не слушать слова, а читать язык тела.

Хотя меня позабавило то, как Ро меня проморгал на кухне. Видимо, некоторое чувство защищённости в замке расслабило взращённые в пустыне инстинкты. Техника отвода глаз обычно на пустынниках никогда не работала.

Уставшие от моего напора, ребята решили поесть. За едой я стал менее настойчив, но всё же намекнул, что не прочь присоединиться к их обыденным развлечениям. Но ребята замялись. Мойра стеснялась меня, а Ро я вообще бесил, и в парне кипело желание выставить меня из комнаты.

Поняв, что напроситься на продолжение не выйдет, я ушёл.

Грустно. Я впервые за долгие годы остался один. Да, раньше меня часто окружали не самые приятные люди, по большинству из них плачет виселица, но всё же я был как-то в гуще событий. А тут: замковая челядь меня сторонилась, Урус и пара других господ-служек смотрели свысока и на контакт не шли.

И не то чтобы я прямо страдал от одиночества, просто с каждой минутой осознавал, в какую лужу я сел, сдавшись герцогу. Ох и попал я!

Мне-то казалось, вот использует меня герцог, прочитаю я мысли, и всё - дальше будет вагон времени, чтобы сбежать. Но и герцог судя по мыслям, отпускать просто так не намерен, а значит, при побеге будет преследовать. А тут ещё я соврал ему...

Что-то как-то всё не по плану пошло.

Мне и раньше часто становилось страшно. В переплёт я попадал часто, казалось, должен был заматереть, а поди ж ты. Страх - такая вещь, когда ты привыкаешь лишь к уже пережитым и выносимым невзгодам, а вот к новым или невыносимым ты не готов, как в первый раз.

Чтобы снизить страх я знал лишь один способ - нужно снизить риски. Мозг тоже их просчитывает, и если найти хоть какой-то шанс к отступлению - я смогу правильно среагировать в критической ситуации. Чем спокойнее ты внутри - тем больше шансов выжить.

А шанс был. У Ро был маленький робот, о котором он при мне старался не думать, но который уже успел доделать. Он не мог сделать только одного - начинить заготовку каким-нибудь ядом, чтобы его творчество сработало. Что ж, это меньшее, что я могу сделать.

Глава 50. Ритуал

Всё было готово. Я зажёг свечи, поскольку тонкая магия требовала “абсолютной лояльности пространства”, дословно я эту фразу не понимал, но в целом она означала, что в ритуальной комнате не должна применяться другая магия, кроме ключевой. Поэтому никаких магических светильников, никаких амулетов, никаких посторонних источников магии, кроме мага, его фамильяра и встроенных в стену кристаллов подпитки.

Я часто с пренебрежением относился к герцогу из-за его, на мой взгляд, слишком расхлябанного образа жизни, но к этому ритуалу он готовился очень давно и очень серьёзно.

На полу, покрытом желобной печатью, в двух кругах лежали маленький мальчик и 20-килограммовая ящерица с костяными наростами. На этот раз герцог не поскупился и использовал дорогой порошок. Это был единственный химикат, который действовал успокаивающе на организм, но при этом не оказывал никакого воздействия в биохимическом и магическом планах. Ну и стоил этот порошочек по три монеты за десять граммов.

Его Светлость разрешил использовать мне порошок на обоих подопытных. Смесь для ритуала он также залил в драгоценную кристаллическую колбу, позволяющую магии распределяться максимально равномерно. О её цене я мог только догадываться, поскольку такие колбы мог выращивать только один маг в Империи.

Герцог встал в углу комнаты. Если б не наша связь, по его виду я бы решил, что ему вообще скучно. А вот эмоции били через край. И было там всё - от страха и отчаяния, до нетерпения и предвкушения. Мне сложно понять этого высокородного человека. За всё три года я ни разу не видел, чтобы Его Светлости нравилась магия. Да, он пользовался ей, кичился своей силой, как и своим статусом, ставил опыты, варил зелья, но удовольствие? Нет, это чувство приходило от него только из крыла отдыха, или на очередном помпезном вечере высшей знати, где мой господин был в центре внимания.

И сейчас. Он жаждал успешного завершения ритуала, но все эти магические приготовления тяготили моего господина.

Расставив все необходимые приборы на принесённом столе в углу, я обернулся к магу. Герцог выглядел немного бледно в отсветах свечей и тихо читал молитву. Искажённые слова имперского я понимал с трудом, но в целом он просил бога осветить его работу и позволить завершить её успешно, поскольку все его деяния во имя его, во славу его, а он, герцог, лишь его раб, что идёт по выбранному богом пути.

Герцог выглядел немного бледно в отсветах свечей и неотрывно смотрел на мальчика. Потом нахмурился, поднял на меня глаза и кивнул, тихо моргнув. Пора.

Я перевернул ящерицу на живот и закрепил её лапы ремнями. Животное не сопротивлялось, только лениво водило хвостом из стороны в сторону. Герцог взял шприц с длинной иглой, смазал йодом место укола и стал вводить иглу в позвоночник рептилии. Тварюшка инстинктивно попыталась дёрнуться, но я её придержал.

Было так непривычно проводить эту операцию без лишнего шума, криков и причитаний подопытных, что я даже поёжился. С одной стороны, я бы всегда хотел проводить такое в тишине, а с другой... Почему-то абсолютная тишина и полная покладистость подопытных делало ситуацию ещё более жестокой. В прошлые разы жертвы хотя бы могли как-то сопротивляться, давить на психику, мучать криками, которые мне потом снились в кошмарах.

Я содрогнулся при мысли, что сам могу оказаться полностью подчинён герцогу. Впрочем, это и так уже происходит, я просто не сопротивляюсь, вот он и не напрягается напоминаниями.

После герцог слил спинномозговую жидкость в колбу с раствором и вернулся к тварюшке. Я опустил и чуть повернул её морду к земле, чтобы выпрямилась шея на сгибе сзади. Герцог осторожно ввёл длинную иглу под черепную коробку, обойдя и защитный костяной воротник тоже. Страшная вещь — медицина.

Ящерица вяло хлопала лапами по полу, но с каждым движением действия её замедлялись, пока она не замерла. А Его Светлость уже встал и положил шприц на подготовленный поднос. Закатал рукава и молча, и непривычно тихо стал произносить слова заклинаний, накладывая их на ранее заготовленную смесь.

Стараясь не отвлекаться на мага, я развернул и пристегнул к полу парня, как до этого ящерицу. Он смотрел на меня мутным взглядом, на который я старался не отвечать. Герцог тем временем успел завершить свою волшбу и набрать в первый шприц раствор из колбы. Цилиндр слабо мерцал и был наполнен чем-то белым, как молоко.

Его Светлость опустился на колени прямо на пол и затем стал проделывать обратные операции. Вколол в позвоночный столб парня свой раствор, а потом вогнал чуть изогнутую иглу другого шприца ему под кость черепа. Зрачки парня расширились, но он даже не дёрнулся. Я много сыпанул порошка? Ну, это безвредно.

Затем Его Светлость встал в центре зала, а я отошёл к столу, унеся инструменты с собой. И герцог начал творить свою магию. По желобам пола из заготовленных мензурок полилась блестящая жидкость, та самая, которая когда-то давно сияла как солнце, а я потом страдал от магии при её создании, валясь на полу в лаборатории.

Теперь такого вещества герцог успел заготовить много, и оно расползалось блестящим потоком, повторяя очертания печати. Герцог уже начал произносить слова заклинания, называемые им руны вспыхивали прямо в воздухе видимые даже обычным зрением - источники подпитывали руну на полу, придавая ей мощи. А я молча радовался, что весь этот поток сейчас идёт не через меня. Его Светлости сложно контролировать такую магию через меня, поэтому он сейчас творил её сам.

Запахло озоном, воздух наэлектризовался, мои волосы встали дыбом, а я невольно отодвинулся, а потом и вовсе зашёл за стол и забился в угол. Магия бушевала в центре искрящимся потоком энергии, во всполохах стоял герцог и я по нашей связи договора чувствовал, как сложно ему удерживать этот поток.

В пространстве залы развернулся ветер. Он закручивался круговым потоком, зазвенели склянки на столе, а потом их и вовсе смело и разбило о стену. Я вжался в угол сильнее, закрывая лицо и лишь сквозь пальцы смотрел за лордом.

Мне было страшно. А что, если герцог не справится, и весь этот бушующий поток расширится и станет разрушать стены, и меня вместе с ними? Его Светлость в центре комнаты казался расплывающимся силуэтом, его одежду терзал ветер, а яркий свет размывал очертания. Связь почти не ощущалась, из-за этого у меня появилось чувство, будто я эмоционально оглох.

Впервые я захотел позвать его, окликнуть, узнать, что происходит. Я так привык к эмоциональной связи и пониманию происходящего через его восприятие, что сейчас просто растерялся. Будто у меня отрезали часть конечности, к которой я успел порядком привыкнуть.

Магия иссякла мгновенно. По стенам разлетелись жёлтые молнии, истаивая на каменных плитах, ветер тоже словно просочился наружу, в последний раз швырнув мне золу в лицо. Золу?! Я огляделся: вся комната была чёрной от копоти. И стены, и пол, и стол. Подняв свои руки, я обнаружил грязь и там. Герцог стоял в центре залы, чистый, но растрёпанный. Он покачнулся и как-то неуклюже сделал шаг к мальчишке, тоже покрывшемся копотью, грубовато ухватил его за плечо и перевернул.

Дыхание перехватило от ужаса, инстинктивно я закрыл глаза, но было поздно - картинка уже отпечаталась в мозгу: белое бескровное лицо, расплескавшаяся жижа вместо глаз, свёрнутая челюсть, распахнутый рот и сероватый язык, вывалившийся наружу. Жижа сочилась из носа, рта и ушей, словно он вскипел изнутри и лопнул, как перезревший фрукт.

Сварился — дошло до меня.

– Твою... – Герцог брезгливо отдёрнул руку.

Я наблюдал за ним, чуть прикрыв веки. Светлость шатало, а руки и ноги подрагивали, он тяжело дышал и беспрестанно ругался. В другое время я бы восхитился лингвистическими познаниями господина, но после бушующей стихии на саркастичное отношение к ситуации просто не было сил.

– Ублюдочный Айджу, чтоб он сдох, чтоб они все сдохли!!! Двадцать лет! Двадцать лет опытов и исследований, и ради чего?! Он ведь знает, как это сделать!

Герцог, хая рыжего мага на чём свет стоит, по-прежнему шатаясь и едва не падая, стал оглядываться по сторонам. Наткнулся глазами на меня, махнул холеной рукой в сторону двери, волей передав мне импульс: “инструменты”.

Я принёс ему инструменты. Герцог, наплевав на гордость и брезгливость стоял возле парня на коленях и грязным скальпелем разрезал на нём одежду. Я опустил рядом инструменты и стал очищать тело парня стерильным раствором.

Герцог взял скальпель и провёл разрез от грудины до самого низа, затем сделал надрезы вдоль ключиц и стал разворачивать разрез, надрезая скользкие фасциальные связки.

– Что это? Как так вышло? Он даже тёплый ещё, даже горячий. – Герцог щёлкнул пальцами, запуская в воздух сразу множество магических светляков, и стал разглядывать абсолютно отвердевшую мышцу. – Ничего не понимаю. Белок свернулся, но ведь в комнате была обычная температура, и я, и ты в порядке, эта костистая рептилия тоже ещё жива. Значит, влияние состава в контакте с магией. Микроскоп, живо.

Я принёс господину тяжёлый хрупкий прибор, и он тут же сунул под него стекло с едва различимым кусочком.

– Как много клеток лейкоцитов. И всё разрушено, как при термообработке. Он словно горел изнутри... Ооо, иммунная система. Ведь я заставил его иммунную систему работать как у другого вида, его тело не пережило процесс. Значит, путь верный. – Бормотал обезумевший герцог. Он отстранился и с сумасшедшей улыбкой пялился в потолок, а потом вернулся к своему любимому прибору. - И всё же что-то не так. Даже полукровка не пережил процесс, хм... Да, мутация в его теле запустилась и даже завершилась. Клетки перестроены. Надо будет, конечно, взять образцы из разных частей, но, очевидно, мутация прошла не так, как должна была.

Лорд оторвался от окуляра и посмотрел на меня. Губа его подрагивала, словно он хотел оскалиться, но всеми силами сдерживался. Я не мог разобрать его чувства, потому что связь была всё ещё глуха.

– Приведи мне Ириса. Сейчас же! – Рявкнул он, и я пулей вылетел из лаборатории.

Ириса я нашёл на кухне. Маясь бездельем, поскольку ему ещё не дали работы, он составлял компанию кухаркам, развлекая какими-то историями. Моё появление вызвало всеобщий шок и гробовое молчание.

– Дьяро? Что с тобой? Ты весь в саже, и на тебе лица нет.

Я молча уставился на Ириса, тот встал, не отрывая взгляда от меня, а я поманил его рукой, чтобы его поведение не вызвало вопросов.

– Насколько всё плохо? - Спросил он, когда мы покинули кухню.

Я просто прокрутил в голове воспоминания, снабжая его нужными картинками.

– Думаешь, он догадался?

Я неопределённо повёл хвостом. Я почти не чувствую герцога сейчас, но вот воздух почти пропитан бедой.

Вроде бы то же солнце сквозь окна, хихикающие служанки в коридорах, рявк Уруса в конце этажа. Но что-то было не так. Я как-то слишком отчётливо слышал своё дыхание, а голос Ирис звучал словно через вату. Это из-за ритуала? Неужели меня тоже зацепило?

– Ро, Ро постой. Пойдём наверх.

Зачем?

– Идём, мы быстро.

Парень потащил меня на второй этаж. Я нервничал, если слишком задержусь, герцог разнесёт меня по кусочкам и размажет по стене ритуального зала лаборатории.

– Не разнесёт, ты ему нужен. Я видел в его голове, что у него есть планы на тебя. – Ответил Ирис на бегу, влетая в мою комнату.

Он по-хозяйски залез под мою кровать и, игнорируя мою отвисшую в изумлении и негодовании челюсть, достал небольшую плохо сколоченную коробку с мелкими роботами, шустро изъял из неё небольшого паука с магической пневмопушкой, сунул его себе в карман и быстро вернул схрон на место.

– Идем.

Мне потребовалось ещё полминуты, чтобы побороть гнев. Какого чёрта? Это моя комната и мой схрон! И мой паук, в конце концов!

– Твой-твой, не волнуйся, я на время взял. – Кинул он мне через плечо, быстро спускаясь по лестнице.

Уже на последней ступеньке лестницы в подвале Ирис резко замер, я в удивлении шевельнул хвостом, мол что такое? Нас же ждут. А ну как герцог придёт в бешенство.

– Он уже в бешенстве. – Как-то обречённо сообщил Ирис и тихо продолжил. - Ро, если сможешь бежать когда-нибудь... Позаботься о моих ребятах, ладно?

Я поднял голову. Чего это он? Словно с жизнью прощается. Синеглазая заноза усмехнулся, блеснув в темноте зубами.

– Увы, вряд ли я уйду живым отсюда. Что ж... жаль, я надеялся, что смогу выбраться из этого.

И он первым зашагал через холл к двери ритуального зала. По моей спине пробежали мурашки, но я зашагал следом. Я могу что-то сделать для него? Есть ли у меня хоть какая-то сила? Вспоминая сегодняшнюю бурю магии – нет, мой резерв против герцогского, что комариный укус для слона. А паук, которого взял Ирис, ещё не доделан. Ошейник так и не дал мне начинить его ядом.

– А, вот и ты. Иди-ка сюда, читающий всех и вся как раскрытую книгу.

Герцог сидел на стуле у стены. В зале был тот же бардак, что и когда я ушёл: всё в саже, стол и посуда разбросаны крошевом по полу, поблёскивают хрустальными крупицами со стен. Из них же торчат инструменты, погнутые частью, они разбросаны и по полу. И Его Светлость на стуле - как оплот чистоты и спокойствия на острове после бури.

– Скажи-ка мне, паршивец, что ты увидел в голове рыжего мага? Что в точности он подумал о ритуале?

Ирис смотрел на Светлость большими глазами, сейчас они казались ещё больше, словно заняли половину его лица.

– Ваша Светлость... он... я сказал уже тогда. Должен быть драконид...

– Какой драконид?! Что в точности подумал этот ублюдок?!

– А но... – Ирис прикрыл глаза и сглотнул, я почти физически почувствовал его страх и панику.

– КАКОЙ ДРАКОНИД, мелкая дрянь?! – Закричал герцог, вскочив на ноги.

Отброшенный стул отлетел и ударился о стену, хрустнув древесиной. Меня накрыло волной ярости, пришедшей от Его Светлости. Она была не такой ясной и чёткой, как обычно, но, словно тонкая и болезненная леска, на шее отозвался ошейник договора. Поддаваясь договору, невольно шагнул к герцогу, наполняясь его же гневом.

– Животное?! Или всё-таки разумный?! – Герцог вскинул руку, и Ирис вскрикнув осел на пол. Парень схватился за плечо, на которое ему поставили метку раба, и застонал. – Отвечай мне!!! – Шипел герцог, словно змея, двигаясь медленно и в ярости пуча глаза. – Какой драконид нужен?!

– Я... я не знаю.

– Ложь!!! Я уже знаю, что ты обманул меня. Думал, что ты хитрее меня, герцога, архимага?! Ты всего лишь мелкая вошь, которую я могу раздавить одним пальцем!

Ложь. Герцог тоже лжёт. По нити договора я чувствовал, что сейчас он слаб. Переключив зрение на магическое, я обнаружил, что герцог, впервые на моей памяти, почти без щитов. Заклятие защиты полностью висит и питается от амулета, а проход проверки замедлился. Мага до сих пор шатает, ритуал выжал его досуха, ещё немного и его накроет болью отката.

– Я даже не буду пачкать о тебя руки. Ты даже недостоин моей магии. – Хрипел герцог.

Подчиняясь его воле, я принёс ему от стены стул, и Его Светлость упал на вновь хрустнувший предмет мебели.

– Да, недостоин. – Задумчиво он разглядывал Ириса, который силился встать, но вновь падал на колени, подавленный магией. – Дьяро, убей его.

Я замер, даже договор откликался с каким-то запозданием, но всё же моё сознание затопила ВОЛЯ. Его воля, воля моего господина, моего мага. Я пытался сообразить, что мне делать, как защититься, как закрыться. Ведь он же был подавлен! Буквально несколько минут назад я его почти не чувствовал!!

Но все эти мысли смела волна герцогского гнева. Подлый Ирис! Всё вокруг, как и он, против меня. Я герцог! Самый достойный, самый умный, самый важный в этих землях. Всех этих плебеев можно заменить, но я - уникален, силён, незаменим. Как посмело это жалкое ничтожество, что только и может, что читать других, но не имеющее в своей голове ни одной собственной мысли, просто солгать ему? Он должен дрожать в страхе, бояться и преклоняться предо мной!

На какой-то миг пелена ярости чуть ослабла, договор дал мне немного воли, чтобы я смог исполнить волю господина. Но его ярость по-прежнему застилала глаза. Я должен убить Ириса. Сейчас же, немедленно. Тело наполнилось силой, я повернулся к Ирису, и сознание заполнилось оценкой ситуации и противника.

Ирис выше ростом, тяжелее меня, но явно менее ловкий и не готов сражаться. Он ещё не осознал, что меня не остановить.

– Ро, не надо… Ро!

Глава 51. Цена

– Ро, не надо… Ро!

Магия его отпустила, и Ирис поднялся, невольно сгибая ноги в коленях и выставляя руки впереди, правда, пока что ладонями, но всё же он готовится защищаться.

Я с раздражением осознал это: упустил момент, когда напасть на него было лучше всего. Что ж, он пока не готов до конца.

Не рассуждая больше, я сделал два лёгких пружинистых шага и прыгнул. Хвост, как и всегда, пошёл рычагом вниз, подбрасывая меня выше. Уже в прыжке выросли когти на руках и ногах, рот наполнился кровью от прорезанной клыками губы.

Ирис старше и выше, но всё же он ещё подросток, а потому я просто впечатал его в стену всем весом, влетев в него ногами. Противник резко выдохнул, синие глаза расширились и закатились. Он потерял сознание и кулём свалился вниз.

– Стой! – скомандовали сзади, и моя рука мгновенно замерла в сантиметре от горла парня, уже готовая распороть ему трахею когтями. - Хм, как интересно. Вот как ты защищаешься. Это может быть полезным. Но убивать его так быстро я не хочу, слышишь? Мучай его, терзай. Я хочу, чтобы он страдал! - Рявкнул герцог.

И я, будто это было моим собственным желанием всей жизни, стащил Ириса на пол, распластав на полу, оттащил мёртвого подопытного и поместил на его место своего нового друга. Ирис пришёл в себя, когда я закончил пристёгивать его к полу.

– Да, так лучше. Подумай, как причинить ему больше боли.

Я кивнул и повёл хвостом, вытягивая руку с удлинившимся когтем, выбрал болевую точку, воткнул коготь и потянул его вниз. Кожа над левой ключицей разошлась, я когтем разрезал фасциальную сумку мышцы, и Ирис закричал. Да, это больно. Хотя мышца почти не повреждена, нервные окончания находятся в фасциях и именно из них передают сигнал боли. Не останавливаясь, я проделал тоже с правым плечом, потом стал подрезать фасции между рёбрами, под ними на животе. Ме-е-едленно, плавно, доставляя своему господину удовольствие. Вы довольны, мой лорд? От герцога пришла волна удовлетворения и лёгкая растерянность моими способностями причинять столь нестерпимую боль столь незначительными повреждениями.

– Не знал, что ты такой мастер. - Прозвучал позади меня его голос.

А я продолжал резать своего друга, поглощённый желанием тау’Хореса, а где-то внутри, глубоко-глубоко что-то ломалось и умирало. Может быть, я сам?

– Ты чего замер?

От неожиданности я дёрнулся, прочертив новый разрез. Ирис вновь вскричал, все его тело было в напряжении от боли, и от напряжения кровь из ран текла быстрее. Парень поймал мой взгляд, и я прочитал в нём мольбу.

– Рооо... – Тихо прошептал дрожащий голос менталиста.

И почему-то именно этот дрожащий слабый голос меня отрезвил. Буквально на секунду власть договора ослабла, и я осознал всю реалистичность и ужас происходящего.

“Паук, Ро” - Прошептал в моей голове голос.

“Паук? Он не готов!” – Успела мелькнуть мысль и истаять, я вновь со всей тщательностью примерился и надрезал ещё одну часть дрожащего Ириса.

Снова и снова, а когда он был уже весь залит своей кровью, я встал и придавил наиболее искромсанную часть на животе ногой. От герцога разнеслась волна довольства и облегчения, он насладился происходящим, и гнев его стал отступать под волной наслаждения от крика Ириса.

“Готов” – Прошелестел запоздалый ответ, но в первые минуты мой мозг никак на это не отреагировал.

И вновь я ощутил осознанность. Мгновение, всего лишь мгновение, когда связь между ослабленным герцогом и мной нарушилась. Его мне хватило.

Выкинув руку в сторону, я щелкнул пальцами. Из кармана Ириса выбежал паук чуть больше ладони, небольшое дуло на его брюшке покрутилось, настраиваясь на ауру герцога.

Его Светлость дёрнулся, почуяв неладное, почти успел встать со стула. Секунда растянулась, как кисель: вот он встаёт, я наклоняюсь, чтобы надавить на Ириса сильнее, потому что связь договора вновь восстановилась, но Ирис уже молчит, потеряв сознание.

И в воздухе звучит громкий хлопок взорвавшегося в трубке пороха, свист короткого дротика и вскрик моего лорда позади меня. И в тот же миг натянутая струна внутри меня лопнула, разливая боль и слабость вперемешку. Это договор, который я умудрился нарушить, топит моё тело наказанием.

Мне не выжить. Никогда я так чётко не осознавал это, как сейчас. Сердце билось через силу, сжималось под лопаткой, стягивая мышцы в комок боли. Я пытался хватать ртом воздух, но это не помогало. Воздух поступал в лёгкие, легко заполняя их, но сердце не отправляло его в мозг.

Последним усилием, прежде чем упасть в пустоту, я толкнулся ногой о пол, чтобы упасть не на израненного Ириса, а в сторону. Надеюсь, ты выживешь, друг. Я не хотел этого. Прости.

Глава 52. Мойра. Жизнь и смерть

Мойра

Словно что-то сдёрнуло меня со скамьи. Слуги продолжали ужинать, перекидываясь ленивыми нехитрыми шутками. Устало дышала Фелисис за другим концом стола, в такой жаре ей всегда было работать тяжелее. А я резко вскочила и замерла в неожиданности. Куда я?

Скорее, чтобы сгладить неловкость, я под удивлёнными взглядами слуг юркнула в кладовую. Достала и собрала корзину для нас с Ро, и поспешила прочь. Я и сама не могла объяснить, почему я рванула не к лестнице для слуг, а к широкой парадной, да и Ро в лаборатории будет допоздна, как всегда.

Но я всё равно шла по коридору, с каждой секундой ускоряясь. И почти взбежала на лестницу, замерла и осторожно пошла вниз. Возле парадной лестницы была дверь, которая вела в святая святых - обитель герцога, его любимую и жуткую лабораторию. И эта дверь, что на моей памяти всегда была заперта, сейчас была открыта. В щель прорывался холодноватый свет от магических светильников. Что-то не так.

Всё не так. Я спускалась по лестнице, понимая, что совершаю какую-то несусветную глупость. Вот сейчас я спущусь и что скажу герцогу? Извините, но вы там дверь не закрыли, поэтому я бесцеремонно ворвалась?

Хотя, а почему бы и нет? Прикинусь дотошной служанкой, мол господин, у вас там ворота на распашку, заходи, кто хошь.

Меня била дрожь, но в подземелье было тихо. Жутко тихо. Я всё ждала, когда кто-нибудь закричит неистово, ведь я уже представляла, что герцог тут не чай ромашковый в рабами распивает, но моя окружала липкими объятиями прохладная влажная тишь, безмолвно разливался холодный свет. А в самом низу меня дожидался лишь такой же тихий многоугольный холл с четырьмя дверьми. И лишь из-под одной из них также виднелась полоска света.

Задержав дыхание, я постучала. Тишина. Ни звука шагов, ни чего-то ещё. Повернув ручку, я осторожно просунула в щель нос, а затем и лицо. Да так и встала.

Несколько тел на полу, разбитая мебель, кровь, какая-то жёлтая пыль. Что?! Что тут было?!

Взгляд заметался с одного предмета на другой: какой-то мальчишка в холстяных шмотках, непонятная зверушка с гребнем на спине, герцог... О, это же герцог!

Открыв дверь шире, я сделала шаг, замерла, поняв, ЧТО увидела краем глаза, и медленно повернула голову.

Теперь дверь не загораживала их от меня. Ро я узнала сразу. Добротная, но изгвазданная одежда, всклоченный и грязный, с отросшими когтями, он лежал на полу чуть оскалившись. А рядом... Не сразу в кровавом месиве вместо тела я узнала Ириса. Белое как полотно, лицо, синие круги на ввалившихся щеках, а тело - истерзанный кусок мяса. О Боги, что случилось?! Это был герцог? Но он тоже лежит!

Сжав кулаки и пытаясь прийти в чувство, я подбежала к Ро и ощупала шею. Пульса не было. Практически не сомневаясь в результате я поискала пульс Ириса. Мертвы. Оба. Горло перехватило комом, душащий крик так и застрял в горле.

Сглотнув и на негнущихся ногах, я подошла к герцогу, дрожащей рукой дотронулась до его шеи. Нет пульса.

Меня охватила паника. Что делать? Бежать к Урусу? К страже? Сказать Кильместру? Врачу?

И тут меня окатило ледяным осознанием: я что дура? Кого оповещать? Зачем? Единственный, из-за кого стоило тут оставаться, Ро, мёртв. Мой друг мёртв! Волоски на теле встали дыбом от ужаса осознания.

Но сейчас было не время для истерики. Глубоко вздохнув, как учил когда-то отец, я расслабилась. Мерным тиком в голове стало отмеряться время. Я отбросила все мысли, стараясь слиться с текущим моментом.

Герцог мёртв. Кильместр жив. Метку мне ставил Кильместр, а значит, она работает. Но Ро мне дал амулет, который её выключает. Всё, что хоть сколько-нибудь держало меня тут - его больше нет. Уходить. Пора.

Открыв глаза, я с какой-то отрешённостью глянула на герцога, потом на мальчишек. От вида Ириса и Ро в глазах защипало, я шагнула к двери и тихо прикрыла её за собой. С трудом нашарила нужный камень, как описывал место выхода Ро, картинка перед глазами расплывалась от слёз.

Его больше нет!

Он хотел сделать мне дубль ключа от подвала. “На всякий случай” - Как пояснил мальчишка с серьёзным видом. Не успел. Да он и не понадобился.

В проходе в абсолютной темноте я нащупала в полу дощечку, подняла её и на ощупь же нашарила холстину мешка. Ещё тогда, после его подарка, Ро велел собрать вещи и сделать запасы сухарей и других долго хранящихся припасов, а потом отнёс мешок в подвал. Не подвёл, не обманул.

Я знаю, что он обиделся из-за нашей размолвки. И догадалась, что он не всё мне сказал, и, возможно, из того, что сказал, не всё было правдой. Но сейчас это было неважно. Всё, что мне осталось от друга - его неоценимая помощь и магия в небольшом кулоне, обеспечившем мне свободу.

Его больше нет.

Я двигалась по проходу всё дальше. Через час, когда уже подходила по ощущениям к городской стене, мои слёзы уже почти высохли. Но где-то внутри я не верила. Да, я потрогала пульс, да и сам он был уже прохладнее моей руки, но всё же... всё же, я не верила, что он мог так просто умереть. Он так часто был на грани жизни и смерти, но всегда открывал в итоге глаза, что я стала воспринимать его как бессмертного. Может, в этом всё дело? Может, поэтому я тогда рассердилась? Решила, что он бессмертный, и не имеет права лишать кого-то жизни? Ведь жизнь смертных и так коротка.

А теперь его больше нет.

Не в силах больше терпеть, я сползла плечом по камням тоннеля, задыхаясь от плача.

Глава 53. Шилиал Айджу Джанга

Я ввалился в свою захудалую квартирку и устало рухнул на стул в прихожей. День был длинный, впрочем, предыдущая ночь была бессонной, и оттого мой понедельник плавно перетёк во вторник.

В кабинете тихо пищал маячок. Мне не хотелось вставать: очень боялся, что мой вторник, вместе с понедельником, перетечёт в среду. Чёрт бы побрал мою предприимчивость. Не так уж и хотел я работать на императора, чтобы там и не думали про меня его дворцовые лизоблюды. Но всё же, мой выматывающий марш расследований давал свои плоды.

Не разуваясь, я протопал в кабинет, оставив за собой чёрные маслянистые следы густой грязи, и замер, оглядывая доску над столом с кучей маячков-амулетов связи. Нашарив тот, что немного отличался цветом, я моргнул и снова прочитал надпись под ним. Брови поползли к волосам. Да ладно! Я же был уверен, что тот мелкий менталист не проболтается, и мальчишка останется жив! Тьфу, просчитался.

Ну здравствуй, среда.

Телепортнувшись в Хаивар прямо на площадь перед замковыми воротами, я огляделся. С главной улицы тянулся запах вкусной еды и музыка, люди веселились, радовались после жаркого дня прохладной ночи. Им не было дела до жизни замка, а замок - стоял нерушимой крепостью, окружённый высокой стеной.

Я раскинул сеть, осматриваясь на наличие магии, ловушек и вообще живых существ. Конечно, можно было бы просто построить портал до маячка, но это было бы глупостью с моей стороны в высшей степени. Герцог-архимаг. Неважно, что у него мозги набекрень, его безумие только добавляло ему степеней опасности. Да и я всё-таки должностное лицо и должен действовать по инструкции.

Вот только в замке был всего один маг на данный момент, и был этот маг далеко от маячка, а ещё он был только шестого уровня, тогда как тот же герцог имел все одиннадцать. Ещё раз осмотрев замок, я закрылся щитами и построил портал к маячку.

Точнее, попытался. Но построенное чёрное зеркало исказилось, пошло рябью нестабильности. Что за чёрт? Герцога ведь нет, кто ещё мог исказить пространство так, что в него нельзя построить стабильный проход?

Найдя методом “тыка” более-менее стабильную точку поблизости от маячка, я вновь построил портал и шагнул в чёрную гладь. На той стороне я оказался на лестнице. Маячок отзывался ниже, так что я торопливо спустился.

Магия. Повсюду была магия. Даже без магического зрения воздух пах озоном, волосы встали дыбом от мощи, совсем недавно бушевавшей тут. Я подошёл к одной из дверей и заглянул внутрь. В магической сети в ней никого не было.

Точнее, в ней не было живых. На полу лежало пять тел. Обежав их глазами, я щёлкнул пальцами, отправляя всех в стазис-поле. Живы или нет, вести расследование в любом случае проще с наиболее тёплыми трупами.

Подошёл к телу герцога. Стазис-поле приподняло его над землёй и покачивало в воздухе, как в колыбели. Пробежал по нему магическим взглядом: он не был убит ядом или болезнью, да и магией тоже. Но его энергоканалы были мертвы. Кто мог сделать такое? И чем?

Я покрутился на месте, ища причину. И нашёл. Но от дальнейшего расследования меня отвлёк звук - кто-то спускался по лестнице, неуверенно шаркая по ступенькам. Нехорошо, не хочу, чтоб мне мешали.

Щёлкнув пальцами, я накрыл всю комнату фантомом. Судя по резерву, новый гость не был магом, ему хватит и видимой иллюзии. В дверь заглянул какой-то старик в плотной ливрее, запустив освещение. Он хмыкнул, вновь погасил хлопком магические светильники и побрёл обратно - наверх.

Мешают тут всякие. Дождавшись его ухода, я вновь включил себе свет и продолжил.

На полу обнаружился маленький механизм, похожий отдалённо на какую-то круглую каракатицу. Паук такой что ли? Но механизм был скорее забавным, чем походил на оружие. Впрочем...

Я вернулся к герцогу и довольно быстро обнаружил в магическом зрении источник, блокирующий энергопотоки архимага. Маленький дротик с пустой ампулой. Надо проверить анализом, но, учитывая, что мы на юге, то куллит - самое вероятное средство.

Кто же его? Ах да, паук. Да, в пауке действительно есть духовая трубка. Засунув в неё палец, я достал его и принюхался. Сера и гарь. Порох. Анализом надо будет проверить.

Осмотрел зверушку и несчастного парня, который явно мутировал. Потом дошёл до парочки, откуда шёл сигнал маячка.

Неужели я опоздал? Как жаль. Мне и вправду жаль, ведь вся остальная моя работа в этой стране - всё именно для того, чтобы спасти таких, как он.

Кто сделал паука - большой вопрос. Его мог сделать и гном, хотя гномы и не делают стрелковое оружие на заказ, но в империи их братия иногда идёт на такое, если им обещано что-то более ценное, чем просто деньги.

Я с сожалением разглядывал мальчишек. Если бы я вернулся домой чуть раньше! Один точно мог выжить, он просто ослаб от потери крови. Да и сейчас, будь он обычным человеком, я бы его легко спас. Запустить сердце не проблема, дать лёгким воздух - тоже. Но он - хальт. Хальт - менталист, очень сильный род. И, как и у всех хальтов, у него слабый иммунитет и плохая свёртываемость крови. Его тело не способно заживлять столько ран. А если даже я заставлю его магией, он умрёт от истощения, поскольку его тело не имеет столько ресурсов. Для заживления ведь используется реальный запас. Даже с обычным человеком большой вопрос, а тут без шансов.

А второй? Я присел рядом с герцогским фамильяром, которого видел на совете магов. Да, я не ошибся. И амулет передал верную информацию. Мальчик - дракон.

Ах, если б я только попал сюда сразу! Пока герцог был жив, можно бы было заключить с мальчиком новый договор. И погрузить всех в стазис. А потом? Да, сделать то, что не удалось глупому герцогу.

Церковный прихвостень. Жалкое человеческое отребье, словно по ошибке получившее большой магический резерв.

Мне было горько и обидно от потери. Надо было сразу забрать мальчика, но я решил пошпионить за герцогом, ведь самому в дела церкви мне влезть так и не вышло. Больше не совершу этой ошибки. Хочу играть в шпионов - отправлю имперских дознавателей, или разведку, или хашинов, в конце концов. Пусть с этими человеческими выродками имеют дело другие такие же.

Разозлённый на себя, империю и ситуацию, я щёлкнул пальцами, выстраивая по памяти портал и отправляя туда тела. Раскинул в воздух мензурки, в них податливо засыпались образцы с пола, стен и потолка, чтобы я мог достоверно восстановить картину. Нет. Этого мало. Я внимательно оглядел комнату, запоминая каждое пятно, разбитую склянку и элемент мебели. Где были тела, я уже запомнил.

Затем очистил магией помещение, выровнял магический фон и ушёл через портал. Сегодня был трудный день. Надо поспать.

Но поспать мне не удалось.

Я привалился к стене, раздумывая, отправить тела в морг, или всё же сперва в свою лабораторию? Наверное, всё же в лабораторию. Нужно будет провести вскрытия, составить достоверный отчёт для императора. Это ведь не абы кто, а герцог южных земель.

Я направил стазис-поля по коридору. Имперский замок тихонько шумел. Даже тут, в искусственно увеличенном крыле для разведки и дознавателей всегда кто-то не спал. Из некоторых кабинетов из-под дверей тянулись яркие полоски света, тихие голоса шёпотом перекатывались по тёмному переходу.

Я вошёл в последнюю большую лабораторию и закрыл дверь, устало привалился к ней спиной. Потёр надбровные дуги, словно бы это могло помочь гудящей голове. Какая насмешка. У благородных земельных вельмож обычно голова болит с похмелья, а у меня - от работы. Ну полно тебе предаваться унынию и зависти. Их жизнь тебе не нужна, ты никогда бы и не согласился на такое бренное существование.

Я уже построил в уме портал домой и даже взмахнул рукой, чтобы привычным жестом передать в сформированную печать заклинания свою энергию, но край глаза что-то заметил.

Обернувшись, я оглядел комнату. Большая лаборатория, столы, шкафы вдоль стен, яркий свет с потолка. Что не так?

Мальчишка. Тот, у которого мой маячок, лежал в стазисе с чуть приоткрытыми глазами.

Невозможно! Ведь это остановка времени, там другое пространство!

Хотя нет, это обман. Остановить время нельзя, но я его так замедляю, что стал воспринимать его остановкой. Но время там всё же идёт. Отпустив заклинание, которое тут же рассыпалось, я вернулся к стазису маленького дракона, потом осторожно перевел поле с мальчиком на стол и остановил работу заклинания левитации и щита.

И тут же глаза мальчишки распахнулись, а следом зрачок сузился, и он их тут же захлопнул. Свет слишком яркий, я притушил его движением руки, а мальчишка испуганно уставился на меня.

– Привет. – Тихо и осторожно сказал я, стараясь не делать резких движений. Он ещё не может управлять своими инстинктами, а дёргаться ему сейчас небезопасно. Интересно, как он выжил? Сердце не билось, я был уверен, что договор заблокировал поступление крови в мозг.

– Где я? – Хрипло спросил подросток, а потом зачем-то зажал себе рот. Потом стал с ужасом разглядывать свои руки, покрытые тёмно-бурой коркой крови. А потом и вовсе задёргался, чуть не свалившись с хирургического стола.

– Тише, тише! Ты в безопасности.

– Что?.. Я... Я в крови? – Напуганно переспросил он.

Что-то не так. Очевидно, его мозг повреждён договором. Кислородное голодание даёт о себе знать. Но как он тогда пришёл в себя?

– Тише, ты ни в чём не виноват. И я не причиню тебе вреда. Меня зовут Шилиал, а тебя? - Попытался я наладить контакт. Нужно перевести его мысли в продуктивное русло и немного отстранить от того ужаса, что он пережил.

Ребёнок поднял на меня растерянные глаза и ответил.

– Нина.

Нина? Какая Нина? Это же женское имя... Я чуть было не задал этот вопрос вслух, даже рот открыл, да так и замер. Нина - женское имя. А мальчика, насколько я знаю, зовут Дьяро. Значит, это не Дьяро. Но тело точно мальчишеское. Герцог, конечно, мог купить ещё одного раба, да и обозвать как угодно, хоть и женским именем, вот только... драконята на дороге не валяются, а значит, вероятность только одна.

– Нина, скажи, что последнее ты помнишь?

– Как ложилась спать в своей келье.

Келья. Монастырский термин комнаты, обители. Девочка в монастыре. А мальчик был в замке. Как интересно!

– Не бойся. Кровь на твоих руках – не твоя вина. В этом виноват другой.

Девочка осторожно стала оглядываться. Надо занять её и незаметно спрятать тела, а то испугается сильнее, если увидит истерзанного пацана.

– Нина, ты извини, но мне на самом деле потребуется твоя помощь. – Я поймал её взгляд и стал по очереди накладывать на тела в стазисе невидимость.

– Помощь? – Немного насторожилась девочка.

– Да, понимаешь, ты сейчас в теле этого мальчика.

– Да, я не нарочно... – Попыталась она извиниться.

– Да, я знаю. Просто он в большой беде, и может умереть. Я бы хотел спасти его, но без тебя у меня не выйдет.

– Без меня? Так я в этом теле из-за вас?

– Нет, что ты. Я не знал, что вы связаны. Я был уверен, что не смогу его спасти. Но сейчас есть шанс. Маленький, но есть. Ты поможешь мне?

– А что надо делать? – Насторожилась она ещё больше.

– Это и сложно, и просто одновременно. Я должен заключить договор фамильяра. Поскольку Ро сейчас в этом теле нет, то договор не будет заключён правильно. Ты должна вернуть ему контроль над телом, но не уйти мгновенно, а дать мне минуту для ритуала. - Я уже успел посмотреть на её резерв и оценить его масштабы. Теперь ясно, как мальчишка продержался так долго, его сестра имела резерв, о котором многие маги могли только мечтать. А ведь она ещё дитя. И стоило им поменяться, как огромный резерв девочки сразу начинал лечить его. – Ты ведь уже бывала в его теле, верно?

– Да, пару-тройку раз... – Она замялась. – И я часто вижу сны, в которых вижу его глазами.

И не только видишь. Что ж, лёгкое чувство вины нам на руку.

– Помоги мне, пожалуйста. И ему. Нам обоим.

Девочка растеряна, она явно сомневается, что сможет такое провернуть. Но всё же, ощущать чужие мысли и чувства, проживать с ним переживания - что может сблизить ещё больше? И девочка кивнула, качнув чёлкой.

– Хорошо. Я возьму тебя за руку. Ничего не бойся. – Я старался говорить мягко, чтобы она не передумала в последний момент, но в то же время действовал поспешно. Пока она в теле мальчишки, её резерв поддерживает его тело, а её дух, не связанный договором с герцогом, не даёт элементалям убивать мозг. Но это не надолго. Она может вернуться в любую минуту. Просто выпадет из его сознания, и я получу вновь мальчишку, которого утюжит магия договора.

– Сейчас. Держись. – Я взялся за окровавленную ладонь и прикрыл глаза, наблюдая внутренним зрением за астралом.

Мой план был прост. Договор фамильяра завязывается на тело и мысли разума, а не на душу. Ему всё равно, чья душа в тушке в момент его заключения. Нарушение договора освобождает убийственную магию, которую сдерживали всё время выполняемые условия и воля господина.

Чтобы условия вновь работали, необходимо заключить договор. Снова. Тогда магия просто переключится на новую схему и снова окажется в сдерживании. Мы получим новый чистый договор, в котором фамильяр ничего не нарушал.

Девочка сперва металась внутри Дьяро, но потом всё же смогла сфокусироваться, и я увидел, как её астральное тело теряет связь с телом хвостатого недоросля, а её место занимает другая сущность.

Надорвав кожу на ладони, я прижал её к губам парня, вливая через неё свой резерв. Да, протискивать свой резерв через ребёнка, это как вливать море в кувшин, придётся пробить дно, чтобы хоть стенки остались целы.

Припомнилась вдруг шутка про слона. Как убрать слона в шкаф? Нужно взять слона, открыть шкаф, положить слона в шкаф, закрыть.

Но шутки шутками, а через минуту пацан уже стонал, потому что нестерпимая боль от моего резерва, проходящего через каналы его астрального тела, теперь окончательно вывела из равновесия. Я даже начал сомневаться, почувствовав себя извергом, напрасно причиняющим страдания умирающему ребёнку, но было поздно. Ритуал надо завершить, иначе договор будет считаться разорванным, и он умрёт в любом случае.

Через несколько минут всё кончилось. Тело Дьяро безвольно растянулось на столе. Сработала ли моя хитрость, или нет, я не знал. Я выстроил лекарские заклинания поддержания жизни: сердцебиение, раскрытие лёгких, работа органов. Я не был в них хорош, но для магов-дознавателей лекари заранее приготовили целый набор печатей, а мы, как бравые солдаты императора, зазубрили их и применяли просто на автомате.

Устало упав на стул, я понял, что уже переборщил с приключениями за эти несколько суток. Потом кинул походный амулет, от которого развернулся спальный мешок, разделся и залез, блаженно вытягивая ноги. Картинка со стороны, конечно, так себе: первый маг империи лежит на спальнике рядом со столами с парой трупов и одним едва живым нелюдем. Но даже если меня тут найдут подчинённые - поймут. А кто не поймёт - его проблемы, а я спать хочу.

Глава 54. Судьба герцогства Хорес

– Это точно? – Спросил император.

Мы сидели в большой комнате метров десять на десять, которую тут, в цитадели императора называли “Малым кабинетом”. Как и многое в столице, у имперцев было своеобразное понимание требуемых размеров. Хотя такие площади наводили меня на мысли о подражании людей некоей древней цивилизации.

В Хальтии также всё было громоздким: своды в общественных зданиях до 10 метров высотой, и такие же огромные арки вместо дверей. Но там это была разумная необходимость. Половину страны населяли крылатые громадины, которые даже в такие арки зачастую могли просунуть только голову.

Однако тут, в Империи Людей, это выглядело напыщенным излишеством, помпезностью. Мне, как человеку от науки, такое было слабо понятно, но я, как и всякий образованный, был обучен лояльности и снисхождению. Хотя и то и другое в себе сам воспринимал своеобразным высокомерием и недалёкостью.

– В ритуальном зале бушевала только магия герцога. Пространство было искажено, сама магия начала вырождаться и мутировать, но идентичность энергии вокруг и в астральном теле герцога я смог сопоставить, а других там не было.

– Как всё не вовремя! – Вспылил Его Величество. Его фигура, впрочем, выражала незыблемое спокойствие и царственность.

Страшный человек. Наивные вельможи часто воспринимали его, как напыщенного юнца, слишком рано обрётшего власть. Я же о таких думал, сугубо как о самоубийцах. Буквально. Все, кто когда-то имел наглость распространять слухи о слабости Его Величества, смолкали сразу и надолго.

– Проблемы?

– Гильдия зашевелилась. Давит пуще прежнего.

Гильдий в империи было тьма, но сейчас уточнять, какая именно не было необходимости. Гильдия Магов. Самое сильное скопление маны в стране.

– Требуют, чтобы я пошёл на сделку с Алабатом.

Алабат, страна-наёмник. Страны, что не хотели воевать с ними, откупались от них данью. Стычки империи с ними длились уже не одну сотню лет. Империя - страна большая, растянута с севера на юг вдоль всех Ничейных Земель, с запада соприкасалась со множеством приморских стран, через нас шли караваны с севера на юг с драгоценными металлами и шерстью, а с юга на север - со специей и шёлком. Грабить нас, как считал Алабат, почти законно.

– Из-за потерь? – Уточнил я. Я знал, что да, но императору не нужен был советчик. Лишь собеседник. Но всё же я напомнил. – Возможно, самое время основать собственную “гильдию”? В конце концов, армия и так уже большей частью наша, а не герцогов.

– Удачный ли момент? Армия перетекла к нам не за год, а за два поколения. Дознаватели и разведка - слишком мелкое образование, чтобы насторожить гильдию или церковь.

– Однако, отправлять своих магов на убой ни те ни другие не желают. – Констатировал я.

– Единственный шанс, что нам такое позволят, если силы будут не равны.

Я опустил голову, он правда не понимает? Или что-то придумал?

– Слабая армия магов будет сметена Алабатом, проще откупиться.

– Ты не понял. Я не сказал, что образование будет слабым. Просто сила не должна быть визуально равной. – Продолжил император. Почувствовав, что я его не понимаю, он раздражённо обернулся и вперил в меня холодные серые глаза. – Не мне тебе объяснять, что гильдейские маги – ремесленники, а не воины.

– Но у церкви есть боевые маги, каждый монах обучается бою в том числе. И паладины...

– Паладины – единичный случай. И мы можем запросить их с церкви, как и раньше. Поскольку наше объединение будет малочисленным, это вполне аргументировано. А монахи... вспомни-ка, против кого они обучены биться? С кем они чаще сталкиваются?

– Перевёртыши, мутанты, демоны и полукровки... – Начал перечислять я.

– Демоны... Демонов тоже могут бить единицы, остальные лишь слабые маги, которые только души и могут упокаивать. Разорвать астральную привязку с демоном они могут, но бить самого демона? – Император покачал головой, помолчал и отвернулся вновь к окну.

Свет очертил холодный высокородный профиль.

– Ты возглавишь их. – Прозвучал ровный голос. Его Величество закончил размышлять и теперь будут приказы. – И начнёшь формировать прямо сейчас. К моменту, как Мы узаконим проект, у Нас должны быть маги. Лучшие боевые маги империи, Шилиал.

– Да, мой император. – Отозвался я ритуальной фразой.

– А герцог... Мы не можем сейчас разбираться со смутой на юге. Твой стазис будет долго держать его?

– Сотня лет без изменений гарантирована. Только поддерживать заклятие, если разрешите взять накопитель.

– Хорошо, разрешаю. А ты заменишь его.

– Я?! – Вскочил я из кресла.

– Не лично. – Поморщился правитель. – Можешь и сам участвовать, конечно, но я тебя не для того приблизил, чтоб ты болтался в мыле по всей империи. И найди себе уже заместителей. Что это за бледный измотанный вид? – Сурово закончил он.

– Да, мой император. – Поклонился я.

Я возвращался в крыло дознавателей осознав, что начать придётся, как ни странно, с помещений. Император расширяет мой личный состав, и скоро я буду руководить пусть и маленькой, но армией магов. Запихнуть такую в крыло императорского замка будет непосильной задачей. Даже со всей громоздкостью данной постройки.

Потерев устало глаза, я завернул в кабинет заместителя, отдал указания для старта расширения состава и полномочий и прочие организационные. По-хорошему бы домой и отоспаться, но... У меня в лаборатории заныканы два полутрупа и один труп. А ещё есть замок герцога, где отсутствие Алдо тау’Хорес уже могло стать заметным.

А потому, я начинал новый забег по неразрешимым делам. Понятные и простые вещи, вроде организации, я мог перекинуть на заместителя, но сыграть роль живого герцога - это немного другая категория. Разведчики такое могут, но после подготовки и изучения объекта. Да. А не с наскока. А сейчас, как я отдам такой приказ? “Смотри, солдат, вот труп герцога. Теперь ты - это он, иди развлекай южное дворянство.” Так, что ли?

Я уже успел зайти в лабораторию и теперь смотрел на свои занимательные трофеи, что по-прежнему висели в стазис-полях. И в голову мне закралась идея. Попахивала она диким авантюризмом, но как ещё представиться герцогом Хоресом, я не мог придумать.

Глава 55. Бескомпромиссный выбор.

Ирис.

Я пришёл в себя рывком. Я не спал и не был в беспамятстве, и оттого моё пробуждение было малость безрадостным.

Буквально секунду назад мои веки сомкнулись с осознанием, что всё, вот сейчас я и умру. Больше меня не будет. Это точка. Я почувствовал последний удар сердца, во всяком случае, я считал его последним, потому что вслед за ним меня накрыла блаженная темнота.

Миг без боли, миг без страха. Конец был сладок, как безмятежная колыбель.

Но жизнь решила иначе. И в следующий миг, вслед за восхитительным беспамятством, вернулась её Величество Боль. Я вновь ощущал шквал резкой боли по всему моему телу. Она расползалась от центра до кончиков пальцев, было больно смотреть, дышать, жить. Я не кричал, потому что это напрягало тело и причиняло ещё большую боль. Казалось, болит каждая клеточка. А ещё - трясёт. Не так, как от холода, а будто каждая молекула содрогается в своём отдельно взятом пространстве-времени со своей амплитудой и частотой.

“Что-то не так” - Понял я. Боль, с резкой от ран, причинённых Ро, поменялась да другую - тягучую, оглушающую.

Я понял, что лежу с открытыми глазами и вижу потолок. Но мысли текли в своей собственной отдельной вселенной. Я не понимал даже лежу я, или стою. Может это не потолок вовсе, а стена? А может быть, я ничего не вижу, и эта картинка шероховатой поверхности лишь плод моего больного воображения?

Я не знал, сколько прошло времени, казалось вечность. И досадовал, что всё ещё жив. Лучше бы я не приходил в себя, лучше бы был мёртв. Трупы не чувствуют. Им не больно!

О Единый, когда же это закончится?! Забери меня, мою душу, только прекрати это! Я хочу умереть, ну, пожалуйста, кто-нибудь! Убейте! Убейте меня!

С какой-то минутной задержкой я осознал, что мне светили в глаза огоньком. Кто-то сказал: “Зрачки расширены, тебе очень больно. Я знаю, просто вытерпи. Терпи, парень”. Не хочу! Отпустите меня! Дайте мне умереть!

Я не знаю, когда эта боль закончилась: так и уснул вместе с ней. Нереально? От бессилия сон похож на потерю сознания. Это я испытал сейчас, на собственном опыте.

Благо, следующее пробуждение было менее отвратительным.

Яркий свет. Холодный свет. Из множества мест. Магические светильники.

Мысли текли вяло, понимание отставало, мозг будто плавал в ватной бессильной дрёме. Осторожно, боясь возвращения боли, я пошевелил пальцем. Но тело молчало. Оно тоже было ватным. Тепло мне, или холодно, какая поверхность под пальцами - все ощущения притупились. Но боли не было.

Моё место возлежания мерзко скрипнуло, когда я приподнялся и свесил ноги. Стопы не достали до пола, я был высоко. Огляделся. Другие такие же высокие столы, длинные и узкие, словно под человеческие тела, поблёскивали железом. Шкафы и склянки. И мерзкий запах какого-то вещества. Очень всё это напоминало обитель герцога, но что-то тут другое. Я пока не мог понять - что.

На соседнем со мной столом лежало ещё одно тело. Я обернулся через другое плечо, потому что через левое увидел только ноги.

Ро!

Меня скрутило спазмом от воспоминания и вывернуло.

Горящие безумные глаза мелкого нелюдя, тогда я с трудом видел и сознавал, что вижу сквозь шквал боли. Кривая довольная улыбка, обнажающая клыки, и окровавленные руки с длинными когтями, которыми он полосует моё тело.

Я слез с высокого стола и дошёл на подгибающихся ногах до третьего тела. Догадка оправдалась - герцог. Ублюдок лежал ничком и не подавал признаков жизни. Я хотел было проверить, но рука наткнулась на магическое поле, воздух пошёл волной от моих пальцев в разные стороны.

Поколебавшись, вернулся к столу с Ро. Я понимаю, что всё, что делал Ро, было желанием герцога. Однако, понимать и принимать, разные вещи. Да, когда он прыгнул, я понял, что он под действием его воли, потому что слышал приказ мага и его желание, отразившееся в Ро, словно в зеркале. Но Ро... Неужели он совсем не мог этому сопротивляться? Неужели, у него даже не возникло мысли?

Я не читал их мыслей в агонии пытки. Я там вообще ничего не понимал. С трудом смог напомнить ему, что у меня в кармане его паук. Но вместо ответа он лишь полосовал меня дальше. Не помню, чем всё закончилось. Только ощущения, что заставляют меня дрожать, остались, как и желание забиться в угол и стучать башкой об стену в попытке выбить из неё это воспоминание.

Ро был бледен. Я не сразу понял, что он одет лишь в штаны, а чёрный узор, что я бездумно разглядываю, идёт прямо по коже. Защитного поля вокруг него не было. Я с трудом различил движение грудной клетки, чтобы понять, что он всё-таки дышит. Руки по-прежнему были покрыты бурой коркой, она же образовалась и тёмным пятном на подбородке.

Как? Как мы спаслись?

То лицо. Я силился вспомнить, как сквозь боль осознал, что кто-то светит мне в глаза. Не могу вспомнить. Хотя нет, кое-что есть. Рыжие волосы! Маг императора?!

Словно в ответ на моё осознание дверь распахнулась, и в неё вошёл он сам. Тот самый рыжий маг императора. Усталый, в грязном плаще и не менее грязных сапогах, с растрёпанной шевелюрой, покрытой мелкими каплями, словно он попал под дождь.

– О, очнулся. Как себя чувствуешь? – Спросил мужчина, потом перевёл взгляд на безобразие возле моей кушетки.

Я почувствовал стыд. Он обо мне позаботился, а я тут набезобразничал.

– Вижу, не очень. Садись-ка, надо тебя осмотреть. – Пнул он ловко стул, который подъехал ко мне по проходу, сам взял другой и поставил напротив. – Не бойся, я же лечил тебя не для того, чтобы потом на тот свет отправить.

Я кивнул и сел. И только тут с запозданием понял, что мужчина не раскрывал рта, чтобы сказать последнюю фразу. Я ошарашенно вскинулся на него. Да, точно. Он ведь ещё в прошлый раз понял, что я читаю мысли. Но как? Почему?

– Вижу у тебя много ко мне вопросов, но давай сперва осмотрим тебя. - Он грубовато взял моё лицо в свои большие ладони и стал разглядывать глаза. Потом ощупал подбородок и шею, подмышки, потрогал поясницу, где обнаружилась боль и я дёрнулся.

– Ещё болит? Это скоро пройдёт. Ты в целом будешь чувствовать себя куда лучше, чем прежде. Извини, что тебе пришлось пройти через такую боль, но без обряда ты бы не выжил.

Я попытался его спросить, но вместо этого закашлялся. Ничуть не отвлекаясь от осмотра моего бренного тела, маг совершил в воздухе хватательное движение и в его руке оказался стакан с водой, который он тут же сунул мне в ладони. Отпив и смягчив горло, я смог говорить.

– А что за обряд?

– Мм, ты присутствовал при обряде, который провёл герцог?

– Это когда там что-то жёлтое было по всему полу, сломанная мебель и два тела: зверя и паренька? Меня привёл Ро уже после этого.

– Ясно. – Маг положил ладонь мне на голову и закрыл глаза. – Тогда то, что я сейчас тебе скажу, должно остаться втайне, хорошо? Иначе какой-нибудь другой архимаг захочет распотрошить тебя, чтобы узнать тайну этого обряда.

Я сглотнул, а маг, не замечая гусиной кожи, покрывшей меня, продолжал обследовать и говорить.

– В чём суть каждого этапа, я тебе не скажу. Но в целом так: маг создаёт субстанцию драконьего иммунитета. Берёт жидкость из костного мозга дракона, совмещает с составом, блокирующим часть изменений, но в итоге позволяющим произойти всем полезным мутациям. А потом вкалывает это пациенту и создаёт для него энергетическую подпитку, чтобы пациент не умер в процессе. В теле пациента начинает происходить мутация, которая требует больших энергетических подпиток, они ещё должны иметь определённую природу, так что магу такое приходится творить самому и пропускать через себя, потому что энергия должна быть строго сбалансирована.

– Герцог хотел провести этот эксперимент?

– Да, хотел. И провёл. Только исходный материал был не тот.

– Неразумный драконид.

– Именно. Мутация неразумных драконидов неполная, они являются вырожденцами исходного вида. Проще говоря, их мутация ущербна.

– А разумный?

– Гены разумных полноценных драконидов дают пациенту очень много: начиная от драконьего иммунитета и регенерации и заканчивая быстроразвивающимся резервом. Герцог хотел добиться успешного изменения в подопытном пареньке, а потом провести эксперимент над собой.

– Иммунитет и магия? Это то, что было ему нужно? Не верю.

– И правильно делаешь. Герцог обеспечивал себе здоровье и долгую жизнь, а также магию другим способом, о котором я догадываюсь. То, что ему действительно было нужно, это полное обращение. Ни один пациент не способен пережить полной мутации, поэтому её и проводят частично. Сперва перестраивают иммунную и энергетическую системы, затем добавляют другие этапы. Последний – это способность к обращению.

– Он что... хотел стать драконидом? – Уловил я логику скорее не из слов, а из сознания мага.

Маг грустно улыбнулся.

– Вряд ли у него бы вышло. Обращение в драконида – это более сложный процесс, чем пара зелий, укол и тонна маны. Но, он верил, что сможет провести его целиком.

– Для чего?

– Мм, как бы тебе объяснить. Вот Имперцы верят в своего бога - Единого. Слышал легенду о Близнецах, от которых он защищает людей? Так вот, когда-то в древности в этом мире жили и другие боги, и другие расы процветали. Особенно некоторые, самые древние из них. И были эти расы настолько сильны, что сильнейшие их представители могли посоперничать даже с божествами.

– И с Единым?

– Ну, так считалось. Никто богов-то не видел, и что на самом деле мог Единый - мало кто себе представляет. А вот мощь тех рас была вполне осязаема и пугала многие народы. Одна из таких рас – драконы.

– А дракониды?

– Это их потомки, перерождённые в драконов-перевёртышей. Они немного изменили свою суть, но не потеряли своих сил. Герцог всё же не дурак. Далеко не все сильные маги понимают разницу между долгой жизнью с большой силой и полноценным бессмертием. А драконы как раз те, кто при достаточных условиях были практически бессмертны. У них нет генетических ограничителей, которые бы вели к увяданию и скорой смерти.

– Он хотел стать бессмертным.

– Хуже. Бессмертным богом. Представляешь себе такого бога?

Я поёжился. Нет уж, даже этот отвратительный мир с его полным отсутствием равноправия не заслужил такого бога.

– Было очень важным, чтобы у него не получился этот ритуал. Даже после первого этапа он был бы куда сильнее, и совладать с ним мне было бы непросто.

– Но вы провели ритуал на мне.

– Именно. И, теперь я не могу просто отпустить тебя. Прости, малыш. Либо я должен буду ликвидировать тебя, как возможную угрозу миру и стране, либо...

Я уставился в карие тёплые глаза. Вот уж не думал, что мой спаситель окажется не меньшим монстром, чем прочие. Хоть и читаю их мысли всё время, а всё никак не научусь, что в этом мире каждый за себя. Наивный придурок.

– Либо, ты станешь моим сыном.

– Что? – Я продолжал смотреть в карие глаза, в которых появились тёплые смешинки. Шутит? Или нет?

Глава 56. Тиаро. Звёздная ночь

Ро.

Этот странный рыжий маг привёл меня в Ленгри. Мне казалось, что этот город остался лишь полузабытым воспоминанием на задворках сознания, но нет. Стоило тут оказаться, и память всколыхнулась.

Светлый песок, режущий кожу, дикий жар солнца, сухой прокалённый воздух, марево над землёй. Изрядно подъеденные останки убитых жителей. Верно, если всех живых увели в рабство, то позаботиться о телах было некому. Их оставили на съедение мелкой живности, что сейчас пряталась от жары.

Я дёргался от каждого шороха. Знал, что тут не опасно, но почему-то был взбудоражен. Воспоминания не вспыхивали кровавым потоком в голове, но было ужасно не по себе. Словно смерть этого места была физически ощутима, и я её чуял, дышал ею и потому боялся.

– Эта?

Рыжий маг вошёл в нашу лачугу, магией восстанавливая жилище. До боли знакомая скудная мебель, старый мяч в углу, палка, отрыв занавески упал и истлел на полу. Тогда я даже не осознавал, насколько бедно мы жили. Для меня таким был весь мой мир.

Шилиал Айджу Джанга, так представился имперский дознаватель, что спас меня и Ириса. Буквально вчера между нами состоялся странный разговор. Маг попросил меня о помощи. Ему предстояло изобразить из себя герцога, чтобы расследовать дело и исполнить приказ императора.

– Я практически не знал архимага, и мне очень нужна будет твоя помощь. Понимаю, что возвращаться в замок к прежней жизни ты, возможно, не захочешь. Но обещаю тебе, что это будет временно.

Мне было сложно что-то ответить. Интуитивно я почти смирился со своей смертью, и сейчас, когда у меня был выбор, я был растерян. От мысли, что придётся вернуться в замок было, откровенно, тошно. Хотелось убежать. Куда? Даже и не знаю. Наверное, от растерянности я попросил возможности попасть в Ленгри.

– Я и сам хотел туда наведаться. Давай вместе.

Может, я всё же в глубине души не верил, что мама мертва? Что города больше нет. Ждал, что тут по-прежнему будет носиться ребятня по улицам, а охотники, расщедрившись после удачного улова, будут делиться мясом и байками. Ждал, что смогу вернуться домой.

Но вот он Ленгри, город-призрак. Помойная яма стала гробовой.

Живот свело, когда я увидел кости мамы. Не спас. Надеюсь, солдаты убили её сразу, а не оставили медленно истекать кровью.

Чтобы переключиться, я сосредоточился на действиях Шилиала. А он тем временем достал из какого-то ящика две чёрных полусферы. Я с удивлением понял, что они покрыты чешуёй, как у ящерок.

– Что это?

– Это? Это – скорлупа.

– Такая большая? - Удивился я.

– Да. Она драконья. – Маг развернул полусферы и на одной из них оказалась белая надпись на незнакомом мне языке. – Тиаро.

– Что?

– Тиаро. С древнего означает: Звёздная ночь.

Я непонимающе хлопал на него глазами. Маг лучезарно улыбался, искренне ожидая реакции. Как водится, её не последовало.

– Это твоё имя. – Воодушевлению мага моё спокойствие ничуть не мешало.

– Меня зовут Дьяро. – Поправил я.

Шилиал глубоко вздохнул и махнул рукой в сторону соседней софы, которая под его требовательным взглядом быстренько очистилась от грязи. Я сел на неё, он устроился на второй и вытянул перед собой две чешуйчатые полусферы.

– Итак, Дьяро, это яйцо. И оно драконье. В современном мире существует всего пара видов драконов, что откладывают такие большие яйца, и лишь один из них - разумный. Мне не хочется говорить тебе это, но... – Он замялся. Скосив глаза на кости мамы. Я не стал поворачиваться, чтобы не вернулось неприятное чувство в животе. - Женщина, которой принадлежат эти останки, не могла произвести тебя на свет.

– К чему вы клоните? – Нахмурился я.

Он вздохнул, вернул скорлупу от гигантского яйца на место.

– Ты знаешь, кто твой отец?

– Нет, но... мама постоянно встречалась с одним мужчиной. В смысле, он заботился о нас.

– Охотник на скатов?

– Да.

– Мне неприятно это говорить, но они не твои родители, Ро. Да, они вырастили тебя, и ты должен быть им благодарен за это. Но генетически ты не их сын, мама тебя не рожала. Точнее, рожала, но не эта мама.

Мама не моя мама?! Я сидел и не мог понять, о чём он. А потом как понял... Голова закружилась, а в глазах потемнело. Словно герцог вновь протащил через меня своё мерзкое заклятие с телепортом.

– Тише, тише. – Маг приложил прохладные даже в такой жаре ладони к моим вискам. Я сперва дёрнулся, почему-то всё внутри бунтовало. Хотелось заорать и толкнуть Шилиала, убежать.

– Это... это чушь. – Тихо ответил я.

– Прости, малыш. – Мягко сказал мужчина, сидя на корточках и продолжая придерживать мои виски. Становилось лучше, но от этого почему-то было только больше злости. – Ты злишься?

– Да! Это чушь! – Зарычал я и всё-таки оттолкнул его руки и вышел из лачуги.

Я был растерян. Мир, который я знал и который был для меня таким сложным, сейчас рушился. Пусть сложный, но я понимал себя и своё место в нём.

Жил в Ленгри, у меня была мама, и думал, что есть и папа. Попал в рабство, но в глубине души всё-таки теплилась надежда, что я вернусь, а моя семья меня встретит. Может, и не обрадуется, но... Мама не выжила, я понимал это уже давно. Но где-то в глубине души, надеялся, что жив отец.

Задыхаясь от волнения, я сел прямо на песок. Сзади что-то зашуршало, краем глаза я заметил, как мой спутник пролевитировал длинный свёрток и магией похоронил его в песке. Потом тихо подошёл и присел рядом, перекинув через моё плечо руку. Я раздражённо обвил её хвостом и скинул назад.

Но маг улыбчиво хмыкнул и потрепал меня за волосы. Я дёрнулся и попытался его укусить, потом в раздражении сел немного дальше.

– Я не знаю, что ты чувствуешь. – Тихо заговорил он. – Поэтому не представляю, что тебе сказать. Я могу лишь сказать тебе правду, но сейчас ты к ней не готов.

Мы помолчали. Я пересыпал сквозь пальцы песок и смотрел на дюны. Сколько вершин за эти годы я не увидел? Глупость какая в голову лезет.

– Готов. – Тихо ответил магу со вздохом.

Он потянул немного продолжать, подбирая слова. Я не торопил. Принимать факт того, что мама не родная, всё ещё не был намерен.

– Герцог ведь много занимался генетикой, верно? Ты уже представляешь себе, что такое гены?

– Да. Набор информации конкретной особи, по которым можно с точностью её идентифицировать.

– А из чего они складываются?

– Из генетики родителей, как основы. Но возможны мутации.

– Верно. Однако твой генетический код и код останков твоей мамы совершенно различен.

Хотел сперва спросить, как он посмотрел наш генетический код, но вспомнил технику “глубокий взгляд”. Как её сделать, я так и не разобрался, но суть результата понял: маг может увеличить для себя отдельный микроучасток предмета, и спокойно изучать мельчайшие частицы, вплоть до молекул.

Я уже догадался, к чему он клонит. В библиотеке герцога было много этой информации, и я уже знал, что биологию не обманешь. Хотя нет, обманешь!

– А Ветер Перемен?

– Он создаёт неустойчивую генетику. Твоя генетика - принадлежит к конкретному виду. Кстати, эта женщина, которая тебя воспитала, вообще не могла иметь детей. Она полукровка.

Верно. Полукровки детей не рожают, только если “звёзды сойдутся” и им в пару попадётся полукровка с таким же набором генов и с сильным магическим резервом. Тогда, если при зачатии зародится и магический источник в будущем ребёнке, то плод выживет. Но такое происходит настолько редко, что то, что полукровки не рожают, считается аксиомой.

– Конечно, была вероятность, что эта женщина бы родила ребёнка от драконида. Вид драконидов достаточно симбиотичен в этом плане, а их резерв бы вытянул и маму, и дитя. Но это бы внесло изменения в её тело. Рождение дракона – процесс сложный, и дракону-папе пришлось бы хорошенько усилить маму, чтобы ты появился на свет.

– Она меня не родила. Тогда кто? - Я всё ещё не мог уложить этот факт в своей голове. Но мозг мог генерировать вопросы и без моего душевного согласия.

– Думаю, ты, как и другие дракониды, просто пробудился спустя две тысячи лет, после гибели Хальтии.

Так. Тут ещё какие-то две тысячи лет и Хальтия, которая умерла. Голова пухнет! Хотя я вроде бы о ней читал? Точно! Страна, после гибели которой появился Ветер Перемен.

– Но про Хальтию потом. Суть в том, что яйца драконидов могут находиться в спячке долгое время, накапливая энергию, и тихо продолжать развиваться.

– А потом я … вылез из скорлупы?

– Да, ты вылупился. Скорее всего, либо тебя нашли ещё яйцом, что маловероятно. Его бы сразу продали. А больше я ставлю на то, что тебя нашли охотники на пустынных скатов. Скаты – существа магические, и они тоже дарят свою магию потомству. Твоё яйцо могли напитать в пустынной стае, а потом охотник нашёл тебя в кладке. Ну и принёс в поселение.

Мне вспомнились дети, которые оставались в городе без родителей. Их забирали к себе. Но это делалось не для их блага, подростками их продавали в рабство. Детей же до десяти лет работорговцы не покупали.

Я не хотел об этом думать. Было тошно, и в горле стоял комок. А этот горячий воздух сейчас меня душил.

Но, нужно учиться не лгать себе. Меня оставили лишь для того, чтобы продать. Если бы не то сражение, ничего бы в моей жизни не изменилось. До этого момента.

Хотелось поговорить о чём-то другом. О чём угодно.

– То, что вы сказали Ирису... о возможности остаться.

– Да. Это и для тебя. – Просто сказал маг. Он тоже зачерпнул песка в ладонь и стал смотреть, как ветер сносит струю из песчинок вбок. – Я не заставляю тебя, но я бы очень хотел, чтобы ты остался. Мне очень нужна твоя помощь.

Да. Так устроен мир. Ничто не даётся просто так, за всё нужно платить. Но он хотя бы не заставляет силой, надев рабский ошейник.

– И в чём же?

– Первое, как уже говорил, мне придётся изобразить герцога. Это поможет мне в моём расследовании. А ты его изучил за это время лучше других. А второе, я бы хотел использовать твой инстинкт. – Маг покосился на меня, но я усиленно изображал безразличие. – Драконы чувствуют друг друга. И причина, по которой я осел в этой стране, в том, что по её территории разбросаны скрытые гнёзда. Сейчас самое время для них начать вылупляться. Как думаешь, что сделают с похожими на тебя нелюдями имперцы?

Я скривился. Ничего хорошего. Маг согласно качнул головой, глядя на мой вид.

– Именно. Чем раньше я найду их, тем больше мы сможем спасти. Конечно, это не честно по отношению к тебе. Думаю, ты уже сыт этой страной по горло. Но пожалуйста, ведь они такие же, как ты. - Он внимательно посмотрел мне в глаза. Жаль, я не Ирис и не читаю мыслей. Однако, синеглазый менталист легко и уверенно согласился стать приёмным сыном этого рыжего мага.

– А если я откажусь? – Осторожно спросил я.

Маг посмотрел вдаль, на барханы, волнами прерывающие линию горизонта.

– Я телепортирую тебя, куда захочешь. Дам денег. Если нужен совет - помогу найти хорошее место, где ты вырастешь и обучишься всему, чему тебе захочется.

Я вздохнул.

– Хотел бы я увидеть страну гномов.

– Грассельдоф хороша. – Кивнул Шилиал. – Но там тебя не обучат магии. В их стране ею не пользуются.

– Знаю. – Лениво ответил я.

Я уже знал, что не сбегу. Как бы сильно я ни хотел умчаться подальше от треклятой Империи Людей, тут остались такие же, как я. И осталась та девочка, в теле которой я вновь оказался, когда почти умер.

А ещё, если я хочу найти Мойру, то нужно начать из Хаивара, столицы герцогства Хорес.

С удивлением я понял, что хоть всё ещё не имею дома и свободы, но уже откуда-то взялись привязанности. Со смертью герцога вопросов стало только больше, а ощущение потерянности - шире.

Я сидел на песке в своём родном, но уже мёртвом городе недалеко от могилы ненастоящей матери, как на руинах своего собственного мира. Было страшно. И пусто. Если меня предала мать, то что мешает предать меня всем остальным? Даже в мотивах Мойры начал сомневаться. Но накатывающее уныние только злило. Хотелось укусить себя за хвост, чтобы привести в чувство.

– Я останусь. – Резко сказал я, боясь передумать или впасть в ещё одну яму противоречий и недоверия. Встал на ноги и обернулся к рыжему магу. – Но, если возможно, хотел бы стать сильнее.

Маг улыбнулся и согласно кивнул, тоже вставая на ноги.

– Станешь. Все драконы однажды вырастают.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге