Крылья Веспариона

Часть I. Уровень 287. Глава 1. День Определения

Нэм до последнего надеялся, что сможет войти в воздушное такси и успеет на церемонию Определения, но он не смог.

Да, Нэм жил на уровне 287 и панически боялся высоты.

Казалось бы, за все эти годы можно было привыкнуть. Его сота находилась в спокойной зоне без резких воздушных потоков. Транспорт причаливал прямо к двери, и пассажиру требовалось сделать всего один шаг. Нэм мысленно проделывал его сотни раз и всякий раз благополучно оказывался внутри.

Но настоящие ноги не проявили никакого уважения к его воображаемым достижениям.

Воздушное такси зависло напротив входа, едва заметно покачиваясь. Небольшая капсула напоминала прозрачное семя, заключённое в серебристый обод. Внутри развернулось кресло, и вспыхнули направляющие огни.

— До начала Определения двадцать две минуты, — сообщила сота. — Расчётное время полёта до уровня 325 — семь минут. Рекомендуется посадка.

Нэм стоял у открытой двери и не мог пошевелиться.

За капсулой виднелись ближайшие стены Улья с тысячами ячеек внутри. Дна между ними не было видно.

Он поднял ногу и попробовал перенести её через край. Внутри что-то сразу судорожно сжалось и забилось, боль рванулась к плечам, в глазах потемнело. Прозрачный пол капсулы исчез из восприятия. Осталась только пустота под ним — огромная, лишённая дна, готовая втянуть его внутрь, холодно и безжалостно.

Нэм отшатнулся.

— Зафиксирована острая тревожная реакция, — сказала сота. — Отменить поездку?

— Нет, подожди, я смогу…

Капсула продолжала ждать. Кресло внутри неё терпеливо сохраняло форму его тела.

— До начала Определения четырнадцать минут. Рекомендуется немедленная посадка.

Нэм прижал ладони к груди, пытаясь успокоить тревожное биение внутри. В последнее время такие приступы случались всё чаще, особенно возле внешней стены, но он никому не рассказывал. Одной фобии было достаточно, чтобы вызвать сомнения в его пригодности к функции Исследователя. Если добавить к ней ещё и странные телесные симптомы, наставник Орсин наверняка потребует медицинского вмешательства.

Нэм снова подошёл к двери.

На этот раз ему удалось дождаться, пока она раскроется полностью. Такси приблизилось ещё немного. Серебристый край почти коснулся пола.

Требовался один шаг. Орсин не раз говорил ему: не смотри вниз, просто сделай шаг. Ты сильный и умный, ты сможешь.

Нэм приказал ноге подняться. Ступня едва заметно отодвинулась назад.

Он вцепился в край прохода, хотя ветер был слишком слаб, чтобы сдвинуть его с места.

— Отменить поездку? — спросила сота.

— Замолчи.

— Голосовая реакция указывает на усиление тревоги.

— Я сказал, замолчи!

Сота послушно отключила голос.

Через несколько минут такси получило сигнал освободить посадочное место. Капсула закрылась, мягко развернулась и ушла в транспортный поток.

Нэм смотрел ей вслед, пока прозрачное семя не затерялось среди других машин. Внутри всё ещё теплилась бессмысленная надежда, что капсула вернётся или Определение задержат ради одного опоздавшего молодого веспара. Потом на стене вспыхнуло время начала церемонии.

Уровень 325 принял будущих Создателей, Наблюдателей, Вдохновителей, Исследователей и Потребителей.

Без него.

Ненависть к себе и своему нерациональному страху теперь смешалась с отчаянием. Нэм ходил по соте взад-вперёд, пытаясь отыскать решение, которого не заметил раньше. Прошёл час, затем другой. Он ничего не ел и не включал учебные программы. Просто сел возле окна и в отупении смотрел на город.

Город Улей занимал большую часть северного материка Веспариона. Белые и кремовые стены поднимались к яркому чистому небу, пересекались широкими перемычками, расходились и снова сближались, складываясь в бесконечную мозаику сот. Некоторые здания оставались ровными, с рядами одинаковых жилых ячеек, другие разрастались в стороны, словно гигантские минеральные цветы. Из них выступали посадочные уступы, транспортные гнёзда и прозрачные галереи между помещениями внутри одного сектора.

Стены уходили вниз и вверх на сотни уровней. В ясные дни глубоко внизу появлялся золотистый туман, но с уровня 287 невозможно было понять, отражался ли там свет нижнего города или уже начинался облачный слой. Поверхности планеты Нэм не видел никогда.

Между зданиями непрерывно двигался транспорт. Маленькие воздушные такси и длинные пассажирские коконы скользили между секторами и уровнями. Грузовые платформы шли медленнее, окружённые сигнальными огнями и стаями обслуживающих апитов. Почти весь транспорт был прозрачным: считалось, что открытый вид помогает пассажирам сохранять чувство пространства.

Нэм подозревал, что это придумал веспар, никогда не боявшийся высоты.

Сами веспары не летали уже очень и очень давно. Нэма учили, что крылья их предков постепенно исчезли, а самостоятельный полёт превратился сначала в ненужное умение, затем в признак отсталости. Разумное существо выбирало направление и цель, а машина доставляла его туда.

Повсюду деловито сновали апиты. Они были значительно меньше веспаров, короче и плотнее, с округлыми телами, покрытыми густым янтарным ворсом. Апиты летали быстро, немного напоминая деловитые пушистые комки, которые кто-то снабдил крыльями и срочными поручениями.

Они понимали сложные инструкции и могли самостоятельно выбирать способ выполнения задачи. Однако их внимание всегда оставалось сосредоточенным на цели. Нэм никогда не видел, чтобы апит остановился полюбоваться городом, заинтересовался незнакомым предметом или полетел куда-нибудь просто потому, что захотел узнать, что там находится.

Сейчас Нэм завидовал даже им.

Он попытался представить путь до уровня 325 без воздушного такси. Внутри стен из сот существовали коридоры и короткие переходы, но только для технических целей, и предназначались для апитов. Веспары же передвигались в основном по воздуху. Лестницы не строили уже много столетий. Для существ, утративших способность летать, Улей оказался удивительно плохо приспособлен к ходьбе.

Оставались только служебные каналы.

— Покажи внутренние маршруты апитов между уровнями 287 и 325, — приказал он соте.

— Доступ к служебной инфраструктуре ограничен.

— Мне нужен маршрут для обучения.

— Инфраструктура не входит в ваше обучение. Для перемещения между уровнями воспользуйтесь воздушным транспортом.

— Я не могу воспользоваться воздушным транспортом. Но мне необходимо попасть на уровень 325 для церемонии Определения.

— Удалённое участие в следующем Определении возможно, направьте запрос через наставника.

Нэм понимал: удалённо можно пройти Определение, но как стать Исследователем, не покидая дома? Он отвернулся от стены и подошёл к рабочему столу.

На нём лежала разобранная модель звёздного двигателя. Орсин дал её Нэму в виде исключения: обычно такие модели получали только молодые Исследователи после Закрепления. Наставник верил в способности Нэма и поощрял его интерес к исследованиям, а транспортную фобию считал временной проблемой, которая должна исчезнуть к началу Определения.

Кольца преобразователя были разложены вокруг открытой центральной камеры, между ними тянулись тонкие нити связей. Учебная модель воспроизводила основные процессы, включая слабое искривление поля. Если собрать её правильно, над камерой появлялась светящаяся точка и несколько мгновений висела в воздухе без опоры.

За последние дни Нэм трижды разбирал модель. Его мечтой было участвовать в космической программе.

Во время Определения молодые веспары выбирали одну из пяти функций, а затем проходили Закрепление. Тело постепенно менялось под будущую роль: Наблюдатели становились внимательнее, Исследователи легче переносили непривычные условия, Вдохновители лучше чувствовали других. Со временем менялись даже пропорции тела и форма панциря.

Только Потребителям не требовалось почти никакого специального развития. Им сглаживали тревожные реакции, усиливали восприимчивость к удовольствию и предоставляли доступ ко всему, что создавал Улей.

Орсин много раз повторял, что Потребители необходимы обществу. Если никто не станет слушать музыку, пробовать новые вкусы и погружаться в придуманные миры, труд Создателей и Вдохновителей потеряет смысл.

Для Нэма перспектива стать Потребителем означала конец пути до того, как он успел начаться.

По поверхности стола прошёл сканирующий луч. Через минуту его рабочая поверхность начала втягиваться в стену.

— Что ты делаешь? — встревоженно воскликнул Нэм. Изменений в его соте не было со времён перехода в старшую когорту.

Сота не ответила. Рабочая плоскость размягчилась, детали двигателя поползли к краю. Нэм едва успел подхватить кольца преобразователя, прежде чем они посыпались на пол. Центральная камера покатилась следом и остановилась возле его ноги.

— Прекрати! Объясни, что ты делаешь, сейчас же!

Стол замер, погрузившись в стену уже наполовину.

— После пропущенного Определения включён режим предварительной адаптации, — сообщила сота. — Пространство приводится в соответствие с наиболее вероятной функцией.

— Я ещё не выбрал функцию!

— Наиболее вероятная функция не является окончательно выбранной.

— Тогда верни стол. Мне нужно больше поверхности.

— Продолжительная работа со сложными моделями может усиливать тревожность. Вместо рабочей поверхности будет сформирована зона восстановительного отдыха.

На месте стола стена начала выгибаться, выращивая широкое мягкое ложе. Оно повторило очертания тела Нэма, хотя он не собирался в него ложиться.

Экран ожил. Утренняя передача о дальних экспедициях исчезла. Вместо неё появилась залитая светом долина, над водой плавали бесцветные существа, а спокойный голос предлагал погрузиться в воспоминание о месте, где Нэм никогда не был.

— Верни программу об экспедиции.

— Сложные образовательные материалы временно ограничены.

— На каком основании?

— Для снижения тревожности.

— А если меня тревожит их отсутствие?

Сота ненадолго задумалась.

— Я могу предложить шоу о преодолении тревоги.

Нэм выключил экран вручную.

Сота мелодично известила о посетителях, и технический вход раскрылся, пропуская двух домашних апитов в белых поясах. Они внесли контейнер с пищей и сразу принялись за уборку. Один заметил детали двигателя, собрал их с пола и понёс к системе сброса.

— Оставь! Не трогай это! — возмутился Нэм.

Апит остановился.

— Это части учебной модели, — сказал Нэм. — Положи обратно.

Апит вернулся и аккуратно сложил детали рядом с центральной камерой.

— Требуется другое действие?

— Нет.

Через несколько минут оба вылетели, спокойные и целеустремлённые, как обычно.

Нэм открыл контейнер. Пища выглядела почти как обычно, но стала мягче и заметно слаще. На крышке указывалось, что количество протеина снижено в соответствии с предполагаемым уровнем активности.

Получалось, что даже его обед уже смирился с назначением, которое сам Нэм ещё не принял.

На экране вспыхнуло сообщение от Орсина:

Ты пропустил День Определения. Следующая церемония состоится через три дня на уровне 325. В связи с транспортной фобией рекомендовано домашнее распределение. Я приду завтра для подготовки.

Нэм перечитал сообщение несколько раз. Он заставил себя рассуждать спокойно, как его учили. Самый вероятный исход — это функция Потребителя. Оставался небольшой шанс, что Орсин вступится за него и ему позволят выбрать другую функцию, не требующую постоянных перемещений, но Нэм и сам понимал, насколько этот шанс мал.

Да и какая разница? Для него это всё равно означало бы признать, что он ошибался в себе. Нэм знал, что он Исследователь. Теперь нужно было доказать это Улью и самому себе.

Оставалось три дня.

Он снова запросил план служебных каналов, попробовал подобрать другие формулировки и даже назвался помощником Наблюдателя, получившим временное поручение. Сота проверила данные, обнаружила ложь и посоветовала ему отдохнуть.

Нэм опустился на пол возле разобранной модели. Можно было дождаться Орсина и попросить ещё одну отсрочку. Можно было потребовать повторного обследования и медицинского вмешательства для преодоления фобии, хотя в этом случае путь Исследователя ему, всё равно будет закрыт. Можно было попытаться стать Потребителем и надеяться, что после Закрепления это покажется хорошей идеей.

Последний вариант напугал его сильнее высоты. Что-то внутри почти кричало: «Нет!»

Нэм начал собирать модель прямо на полу. Работа успокаивала, заставляя мысли двигаться последовательно: кольца, нити связей, центральная камера, регулятор поля, блок питания.

Его снова отвлёк шорох в техническом канале. Думая, что апиты вернулись для уборки после обеда, он даже не обернулся.

Блока питания не было.

Нэм огляделся и увидел апита, который направлялся обратно к каналу, держа пропавшую леталь в лапках.

Сначала Нэм решил, что один из домашних апитов вернулся и снова пытается прибраться. Потом существо оглянулось, и сходство стало менее убедительным.

Незнакомец был крупнее обычного апита. Его янтарный ворс потемнел от пыли и торчал неровными клочьями. На одном крыле виднелась аккуратная заплата. Вместо стандартного пояса на боку висела старая сумка, набитая предметами разной формы. Из неё торчали кусок светящегося волокна, погнутый инструмент и маленькая прозрачная трубка с чем-то синим внутри.

— Я сказал не трогать это! Положи блок на место, — угрожающим тоном приказал Нэм.

Тот замер и внимательно посмотрел на Нэма блестящими чёрными глазами.

— Это же мусор, тебе не нужен, — возразил он вполне дружелюбным тоном.

Говорил он понятно, но со странным акцентом.

— Это не мусор, это часть моей модели.

— Лежит на полу, значит, мусор, — продолжил незнакомец вполне логично.

— Стол забрала сота. Только что…

— Не мусор, ну ладно. А жаль, красивая. — Он взглянул на деталь с сожалением и положил её обратно на пол. Обвёл глазами комнату и задержался на полусобранной модели:

— А там не мусор?

— Нет. Здесь нет мусора. Ты какой-то странный апит! Что ты вообще здесь делаешь?

Усики незнакомца возмущённо дрогнули.

— Я апиар. Апиты у вас. Я сам у себя.

Он направился обратно к каналу и ловко подтянулся к отверстию. При этом Нэм впервые внимательно посмотрел на канал. Тот казался тесным, но плечи апиара проходили в него свободно, а ведь незнакомец был значительно крупнее городских слуг.

Мысль возникла внезапно и сразу вытеснила всё остальное.

— Стой! — крикнул Нэм. — Подожди! Я отдам тебе модель, если ты мне поможешь.

Апиар уже наполовину скрылся в стене, но теперь медленно вылез обратно. Он посмотрел на Нэма с явным недоверием.

— Всю модель?

— Если проведёшь меня через служебные каналы наверх.

— Куда наверх?

— На уровень 325.

Незнакомец перевёл взгляд на дверь во внешней стене.

— Есть много такси. Садись и лети!

— Я знаю. Но… не могу. Я боюсь высоты, — смущённо признался Нэм.

Апиар несколько мгновений смотрел на него удивлённо, потом неопределённо хмыкнул.

— Настолько, чтобы лезть по каналам? Что такого важного наверху?

— Мне нужно. — Нэм не хотел вдаваться в подробности. — Очень нужно. Ты проведёшь меня или нет?

— Модель маленькая, а путь длинный.

— Я ещё дам, смотри… Вот разное, бери что хочешь!

Нэм бросился к ящикам в стене. Он выдвигал их один за другим и вытаскивал старые учебные устройства, обломки механизмов и сенсорные кристаллы. Несколько вещей апиар отверг. Зато его заинтересовал бесполезный индикатор, менявший цвет при прикосновении, а затем маленький проектор, способный создавать объёмное изображение давно исчезнувшего морского существа.

— Это тоже возьми.

Апиар включил проектор. Над его ладонью возникло полупрозрачное создание с длинными плавниками и проплыло сквозь его усики. Он отшатнулся, потом сразу приблизился снова.

— Оно зачем?

— Просто изображение. Красивое.

— Хорошая вещь.

Проектор исчез в сумке.

— Так ты согласен?

Апиар ещё раз осмотрел Нэма, словно оценивал крупный предмет, который предстояло протащить через неудобное отверстие.

— Ты тощий, — заключил он. — Протиснешься.

— Это означает «да»?

— Это означает: если застрянешь, назад вытаскивать не буду. И оплату не верну.

— Хорошо, договорились. На мой страх и риск. Как тебя зовут?

— Тумм.

— А я Нэм. Ты хорошо знаешь дорогу?

Тумм снова неопределённо хмыкнул, подтянул сумку, проверил, надёжно ли она закрыта, и забрался в техническое отверстие. На этот раз створка раскрылась шире, пропуская его вместе с добычей. За ней виднелся тускло освещённый канал.

— Ты идёшь? — донёсся голос Тумма из темноты. — Сопровождение началось. Оплата уже моя.

Нэм в последний раз посмотрел на свою соту. Мягкое ложе почти закончило формироваться. На затемнённом экране ожидало сообщение Орсина, а возле стены стояла слегка подслащённая еда для будущего Потребителя.

До уровня 325 по воздуху было семь минут.

Нэм втянул плечи, втиснулся в служебный канал и пополз вслед за Туммом. Створка бесшумно закрылась за его спиной. Сота не отреагировала. Для неё технический канал был частью инфраструктуры, а не путём наружу: веспары ими просто никогда не пользовались.

Глава 2. Тумм знает дорогу

Служебный канал был действительно довольно тесным и овальным в разрезе, но Нэм мог продвигаться по нему на четвереньках слегка повернув плечи.

Внутри стены было тепло и странно. По встроенным полупрозрачным трубкам бежала золотистая жидкость, толстые волокна сокращались, проталкивая её выше, а маленькие организмы с плоскими телами очищали внутреннюю поверхность от налёта. Время от времени в глубине что-то щёлкало, вздыхало и начинало тихо вибрировать. Нэм впервые видел Улей изнутри и с удивлением обнаружил, что его безупречно чистые стены наполнены влажным теплом, отходами и существами, похожими на многоногие щётки.

Тумм спокойно карабкался, ловко цепляясь когтями и уверенно выбирая повороты в лабиринте ходов. По ощущениям, они ползли уже пару часов.

Нэм проверил время на браслете. До визита Орсина оставалось часов 10. Если он не найдёт Нэма в соте, то сначала запросит городскую систему, затем объявит тревогу. Наблюдатели умели устраивать тревогу исключительно организованно: перекрыть сектор, поднять служебные рои и найти потерявшегося молодого веспара раньше, чем тот мог объяснить, что вовсе не терялся.

— Быстрее нельзя? — спросил Нэм. В его голове судорожно созревал план: добраться до уровня 325 и поговорить с наставником. Орсин был мудрым и справедливым, и Нэм надеялся убедить его не поднимать тревогу до следующего Дня Определения. Тогда Нэм сможет дождаться церемонии на уровне 325 и доказать, что умеет находить новые пути, как истинный Исследователь.

Тумм оглянулся. Его живые глаза блеснули в полумраке.

— Можно.

— Тогда почему мы ползём так медленно?

— Потому что быстрее нельзя.

Он протиснулся между двумя пульсирующими трубками и исчез за поворотом.

Нэм стиснул зубы и пополз следом. В спешке он задел спиной потолок и поморщился от болезненного ощущения.

— Не спи там, — донеслось впереди. — Услуга движется.

— Сам не спи. Нам нужно добраться до 325-го уровня до утра.

Тумм вдруг остановился и, развернувшись боком, полез в узкую щель между трубками.

— Куда ты?

— Дорога здесь.

— На уровень 325?

— Нет. Там что-то светится.

Из щели показалась его рука. Тумм вытащил маленький металлический диск, потёр его о ворс на животе и поднёс к глазам. Диск вспыхнул зелёным.

— Хороший, — решил он и спрятал находку в сумку.

— Зачем он тебе?

Тумм уже снова двигался вперёд.

— Узнаю потом. Сначала вещь, потом назначение. У каждой вещи есть назначение.

— Тебе нравится собирание мусора?

Апиар остановился так резко, что Нэм едва не ткнулся в его круглый пушистый зад.

— Ты называешь вещь мусором, если она тебе не нужна. А если нужна — уже не мусор? Тогда всё вокруг и мусор, и не-мусор одновременно. Сейчас нужно, а потом нет. Или наоборот.

Он посмотрел на Нэма с весёлым нахальством.

— Ну да, мусор как философская категория. Хотя, возможно, ты прав.

— Конечно, я прав. Хотя не понимаю ваших веспарских выглюков.

— Выглюков? — Нэм повторил странное слово.

— Ну да. Вы много всякого придумываете… и выделываете. Мусора и не-мусора.

Тумм похлопал по раздутой сумке и двинулся дальше. Нэм задумался над тем, что достижения цивилизации веспаров назвали выглюками.

Канал разветвлялся, и Тумм без колебаний выбрал правый проход. Потом передумал, вернулся и полез в левый. Нэм смотрел на него всё подозрительнее.

— Ты точно знаешь дорогу?

— Ты уже спрашивал.

— И всё-таки?

Тумм снова оглянулся. Он уставился на Нэма с видом существа, которому только что предъявили совершенно нелепую претензию.

— Я знаю дорогу, — произнёс Тумм. — Она под нами, над нами и иногда сбоку. С дорогой всё хорошо.

— Ты вообще бывал на уровне 325?

— Я бывал на многих уровнях.

— На каком самом высоком?

Тумм некоторое время молча полз вперёд, потом неожиданно признался.

— На двести восемьдесят седьмом.

Нэм остановился.

— Мы сейчас на 287-м.

— Вот видишь. Я привёл тебя в знакомое место.

— Ты сказал, что проведёшь меня наверх!

— Я сказал: служебные каналы. Каналы есть. Верх тоже есть. Осталось соединить.

— Ты вообще не знаешь, как туда добраться? — серьёзно констатировал Нэм.

Тумм показал вверх.

— Это не направление, а потолок.

— Пыль мне в усики! Сплошные жалобы… Слушай, да, я там не был, но направление знаю. Мы придём куда надо. — Его тон стал более дружелюбным.

Нэм на мгновение почувствовал укол паники, и у него даже мелькнула мысль вернуться в соту. Но тут же он понял, что не помнит, на каком повороте они свернули в последний раз. Позади тянулись одинаковые переплетения труб и волокон. Даже если он сумеет найти дорогу, дома его ждут мягкое ложе, домашнее Определение и Орсин, который объяснит, почему сопротивление является естественной частью принятия неизбежного.

Тумм наблюдал за ним, слегка наклонив голову. Насмешка в его глазах исчезла.

— Там дальше есть главный узел, — сказал он. — Большой. Много платформ, много каналов. Оттуда всё идёт дальше.

— И на верхние уровни?

— Наверняка, откуда же ещё? Между уровнями всё идёт через такие узлы. Я так пришёл сюда.

— А откуда ты пришёл? Где вообще живут апиары?

— Там, далеко внизу, где деревья. А ты не знал?

— Слышал, что апитов создали из изначальной расы апиаров, но не знал, что вы живёте где-то поблизости.

— Ну да, веспарам вообще не очень интересны другие. Вы живёте в своих сотах под облаками и… — Тумм, похоже, хотел разразиться обвинительной речью, но передумал и молча покарабкался дальше. — Не отставай, узел уже рядом.

Нэм снова посмотрел на время. Возвращение ничего не решало. Даже некомпетентный проводник оставался лучше гарантированного превращения в Потребителя.

— Тогда веди к узлу.

— Я и вёл.

— Тогда не отвлекайся на мусор.

— Будет трудно, — честно предупредил Тумм.

Они поползли дальше.

Через несколько поворотов канал расширился. Под ногами появилась полупрозрачная мембрана, за которой открывалось огромное помещение, разделённое на ряды тёплых ячеек. В каждой лежала светлая личинка веспара. Одни спали, свернувшись в мягких углублениях, другие тянулись к белопоясным апитам, приносившим пищу.

Над рядами медленно двигались наблюдательные платформы. Веспары в серых накидках проверяли показатели роста, касались управляющих мембран и время от времени спускались к отдельным личинкам. Апиты беспрерывно сновали между ними, очищая соты и меняя ёмкости.

Нэм невольно замедлил движение.

Он почти ничего не помнил о первых годах своей жизни. Остались обрывки: тёплый свет, запах питательной смеси, гул голосов и лицо Орсина, возникавшее над его ячейкой. Позже Нэм перешёл в общую учебную соту, где молодые веспары учились говорить, пользоваться передними конечностями и управлять простейшими устройствами. Когда тело начало вытягиваться и возникли первые самостоятельные интересы, ему предоставили отдельное жилище на внешней стене.

Всем подросткам давали собственные соты на уровне 287. Там они оставались до Определения, после которого распределялись по взрослым кварталам. Большинство ожидало переселения с нетерпением. Нэм тоже ждал — пока не обнаружил, что не способен войти в транспортную капсулу.

— Здесь ты находишь игрушки? — спросил он.

— Не здесь. Ниже есть сброс. Туда отправляют сломанное и старое. Образовательский мусор. — Он хитровато ухмыльнулся.

— Образовательный.

— Я так и сказал. Образовательское. Игрушки хорошие. Веспары ломают много, а чинят мало.

Тумм распластался на мембране, рассматривая личинок внизу. Его усики шевелились, глаза переходили с одной ячейки на другую.

— Смешные вы, когда личинки. Почти как наши. Потом становитесь длинными, голыми и важными.

— Мы не голые. У нас панцирь.

— Ворса нет, значит голые.

Тумм провёл рукой по собственной взъерошенной груди.

Нэм решил не спорить.

Внизу один из апитов взял личинку на руки. Малыш недовольно завозился, но потом прижался к короткому янтарному ворсу и успокоился.

— Апиты любят ухаживать за личинками, — сказал Нэм. — Их создавали специально для этого.

Тумм не отрывал взгляда от служебного апита.

— Их много для чего создавали.

— В старых программах говорится, что после Соглашения видов ваши предки получили нижние территории, а веспары вывели служебную разновидность, чтобы больше не зависеть от труда другой разумной расы.

Тумм хмыкнул. Нэм решил уточнить.

— Это неправда? Я знаю только из образовательных программ, но никогда не видел апиаров.

Тумм взглянул на Нэма искоса. В его глазах появилось выражение, которое тот не сумел понять: насмешка, раздражение или осторожность.

— Наверное, правда, а может, и нет… Старые говорят долго, молодые не слушают. Когда-то кусались, воевали, договаривались. Потом веспары решили: апиар плохо служит, потому что задаёт вопросы. Сделали апита, которому приказ приятен. Всем стало спокойно.

— Апитов никто не заставляет. Им действительно нравится помогать.

— Я и говорю. Очень удобная добровольность.

Прежде чем Нэм успел ответить, впереди послышалось быстрое царапанье. Тумм мгновенно прижал усики к голове и толкнул Нэма в боковую нишу.

— Тихо. Белый шубуршится в нашу сторону.

По каналу приближался домашний апит. Его округлое тело заполняло проход меньше чем на половину, на белом поясе висели наборы щёток и контейнеров с очищающим составом. Апит двигался быстро, не отвлекаясь на прозрачную мембрану и личинок внизу.

Спрятаться вдвоём в нише не получалось. Нэм втиснулся между трубками, а Тумм остался снаружи. Увидев его, апит остановился.

Тумм поднял усики и издал короткую последовательность гудящих звуков. Нэм никогда не слышал подобной речи, но решил, что апиар приветствует сородича.

Апит не ответил. Его глаза оставались спокойными и сосредоточенными. Он провёл по Тумму сканирующим лучом.

— Неучтённый биологический организм, — произнёс он. — Освободите служебный канал.

— Я твой родственник, может даже дядюшка, — сказал Тумм. — Посмотри хорошо.

— Освободите служебный канал.

— Усики есть? Есть. Крылья есть? Вот они. Глаза тоже, целых два. Сходство подтверждено. Бик-бик, шевели мозгами.

Апит выпустил из пояса сигнальное волокно.

— Будет вызвана санитарная группа.

— Сжужженный тупоус… Не надо группу. Я уже санитарно ухожу.

Тумм метнулся вперёд. Нэм выскользнул из ниши следом. Позади раздался высокий сигнал.

— Быстрее! — крикнул Тумм. — Сейчас и другие налетят!

Они свернули в боковой проход, затем ещё в один. Тумм двигался стремительно, помогая себе крыльями, а Нэм полз на четвереньках, ударяясь плечами о стенки. Сигнал и гудение апитов остались позади.

Тумм нырнул в тёмное отверстие и затянул Нэма за собой. Створка сомкнулась перед тем как сканирующий луч прошёлся по мембране.

Некоторое время они лежали в темноте. Нэм пытался отдышаться, а Тумм недовольно шевелил усиками.

— Он тебя не узнал, — прошептал Нэм.

— Узнал как неучтённый организм. Тоже знакомство.

— Но апиты действительно произошли от вашего вида?

— Говорят, да. Мы похожи. Только глаза другие.

— Какие?

Тумм задумался.

— Недожужженные. Всё время смотрят куда приказано.

За мембраной снова послышалось движение. Они замолчали.

Когда гудение удалилось, Тумм прикоснулся к чему-то в стене и зажёгся слабый свет. Нэм увидел, что они находятся в небольшой полости. Всё пространство было завалено вещами.

На полках из переплетённых волокон лежали учебные механизмы, детали проекторов, цветные кристаллы, старые инструменты и фигурки, изображавшие взрослых веспаров. Под потолком висела карта звёздного сектора. На ней не хватало половины систем, зато возле неизвестной планеты был прикреплён блестящий кусок оболочки от десерта.

В углу стоял Создатель без головы. Рядом сидел Потребитель с тремя руками, одна из которых явно принадлежала Исследователю.

— Это твой тайник?

— Один из них.

Тумм принялся выкладывать из сумки добычу. Нэм взял с пола карту уровней. Она показывала только сектор для личинок и образовательные холлы.

— Ты изучал Улей по этим вещам?

— Да, удобно. Игрушки всё объясняют и не задают вопросы.

— Поэтому ты решил, что знаешь дорогу на 325-й?

Тумм выпрямился.

— Ну понятно же. Уровни идут один над другим. Если есть 287, должен быть 288. Потом ещё. В конце — 325. Просто смотри и думай.

— Между ними может не быть внутренних переходов.

— Это уже плохое строительство, а не моя вина. — Тумм ухмыльнулся, покосившись на округлившиеся глаза Нэма.

Он подхватил сумку, в которую уже положил несколько инструментов, блок питания и проектор морского существа.

— И зачем тебе проектор?

— Красивое… Вдруг пригодится.

Нэм уже не пытался спорить.

Из тайника они выбрались через другой канал, который постепенно расширялся. Теперь Тумм двигался быстрее и больше не отвлекался на находки. Несколько раз мимо проходили апиты, но странный проводник заранее замечал вибрацию и уводил Нэма в боковые ответвления.

Вскоре гул механизмов стал громче. Канал вывел их к широкой решётке, за которой находился главный служебный узел уровня 287.

Огромная полость уходила далеко вверх и вниз. По вертикальным направляющим двигались грузовые платформы. В прозрачных трубах проносились контейнеры с пищей, чистыми оболочками и частями адаптивной мебели. Сотни апитов переходили с одного яруса на другой. Обладатели белых поясов принимали домашние грузы, зелёных — передавали питательные смеси, оранжевых — обслуживали соединения, а серо-голубых контролировали потоки материалов.

Над каждой платформой вспыхивали номера, но все они обозначали участки 287-го уровня.

— И где подъём наверх? — спросил Нэм.

Тумм долго разглядывал узел, переводя взгляд с одной направляющей на другую.

— Сейчас найдётся.

— Ты говорил, что уже видел это место.

— Видел. Но тогда оно стояло иначе.

— Оно что, двигалось?

— Я двигался. Получилось другое расположение.

Нэм указал на широкую вертикальную шахту в дальнем конце узла.

— Смотри, вот идёт вертикально насквозь.

К шахте направлялись платформы с повреждённой мебелью и контейнерами отходов. Над входом светился знак возвратного потока.

— Наверх, — уверенно сказал Тумм.

— Стрелка показывает вниз.

— Чтобы тот, кто наверху, знал, куда смотреть.

— Тумм.

— Другого пути нет, должно быть отсюда.

Он принялся снимать решётку. Нэм помогал, хотя всё сильнее подозревал, что они направляются не туда.

За решёткой проходил узкий мостик над служебным узлом. Им удалось добраться до шахты незамеченными, пока Тумм не остановился возле открытого контейнера с выброшенными образовательными устройствами. Его усики поднялись.

— Даже не думай, — прошипел Нэм.

— Я только посмотрю. Быстро.

— Орсин придёт через несколько часов.

— Кто такой Орсин?

— Мой наставник. Наблюдатель.

— Серый длинный? Ходит прямо, смотрит криво?

— Ты его уже видел?

— Один раз. Он приказал апиту закрыть канал. Неприятное знакомство.

— Если он не найдёт меня дома, то поднимет тревогу. Нас будут искать везде.

Тумм отдёрнул руку от контейнера.

— Великий Апиута! Ещё новость… Жаль, но я вернусь. Тут много красивого.

Они добрались до небольшой грузовой платформы. На ней стояло несколько свёрнутых мембран и ложе из подростковой соты. Тумм отогнул край мягкого материала.

— Ложись.

— Зачем?

— Поедем как старая мебель.

— Старую мебель повезут наверх?

— Ну не вниз же — там никого нет. Кто её будет ремонтировать?

— Как никого нет?

— Так. Веспары там не живут.

Нэм хотел подробнее расспросить о нижних уровнях, но Тумм уже забрался под мембрану.

Нэм устроился рядом. Внутри сильно пахло очищающим составом и испорченной пищей. Тумм дёрнул управляющее волокно.

Платформа двинулась.

Сквозь полупрозрачный материал Нэм видел огни узла. Мимо проходили апиты, но никто не останавливал груз. Для них платформа имела задачу и двигалась к цели, а значит, не заслуживала внимания.

Возле входа в вертикальную шахту она остановилась. Над Нэмом прошёл сканирующий луч.

— Обнаружен объект биологического развития, не прошедший Определение, — сообщила система. — Выход за пределы уровня 287 не разрешён.

— Мне нужно подняться на уровень 325, — сказал он, понимая, что притворяться мебелью уже бессмысленно.

— Перемещение молодых веспаров между уровнями производится воздушным транспортом.

— Я не могу воспользоваться воздушным транспортом. — Нэм повторил набившую оскомину фразу.

— Обратитесь к Наблюдателю развития.

Нэм почти всхлипнул.

Сканирующий луч переместился к Тумму.

— Обнаружен неучтённый биологический организм. Ожидайте санитарную группу.

— Да чтоб вас сжужжило, — тихо выругался Тумм. — Как вы тут вообще живёте? Ни вдохнуть ни выдохнуть, чтобы тебя куда-нибудь не определили…

В глубине узла вспыхнули оранжевые сигналы. Несколько ремонтных апитов развернулись в их сторону.

Тумм сорвал крышку управляющей мембраны и запустил руки внутрь. По его ворсу пробежали голубые искры.

— Что ты делаешь?

— Отменяю ожидание санитарной группы.

Он соединил два светящихся волокна. Платформа дёрнулась и вошла в шахту.

— Ручной возврат активирован, — сообщила система.

Створки закрылись. Платформа начала двигаться.

Нэм почувствовал облегчение, но через несколько мгновений желудок неприятно поднялся. Огни служебного узла уходили вверх.

На стене появился номер:

286.

Потом:

285.

— Мы спускаемся, — почти выкрикнул Нэм.

Тумм сосредоточенно перебирал волокна.

— Отмена паники… Это временно.

Платформа продолжала двигаться, мелькнула цифра 284.

— Ты отправил нас вниз. — Нэм с отчаянием провожал сменяющиеся номера уровней.

— Платформа решила вниз, ржавая веспарская развалюха.

— Останови её!

— Я пытаюсь…

— О нет! Как мы оттуда выберемся?!

Чёрные глаза Тумма сверкнули.

— Не вопи так, у меня антенны гнутся! Сам попробуй, если такой умный. Вас же чему-то учили?

Нэм хотел ответить, но платформа резко ускорилась. Он вцепился в край сломанного ложа.

Номера мелькали один за другим.

279.

274.

268.

220.

197.

Стены шахты постепенно менялись. Светящиеся волокна становились редкими, гладкая кремовая поверхность покрылась трещинами. За ней проступил более тёмный материал, исчерченный глубокими бороздами. Современные номера исчезли. Вместо них на стенах появились незнакомые знаки.

— А что находится ниже 287-го, если там нет веспаров? — спросил Нэм, пытаясь справивиться с паникой.

— Старые уровни. Заброшенные… Странные…

— В учебных картах их нет.

— Ваши учебные карты вообще составляли недожужженные тупоусы. У нас есть свои.

Платформа продолжала падать вниз. Теперь она почти не скользила по направляющим, а проваливалась между ними, изредка ударяясь о стенки.

— Так как же ты пришёл снизу? Ты сказал, что апиары живут среди деревьев. — Нэм пытался успокоиться и думать логично.

Тумм на мгновение отвёл глаза.

— Примерно вот так, только в другую сторону. Та платформа была сговорчивее.

В этот момент платформа с грохотом ударилась о неизвестно откуда возникший выступ. Ложе перевернулось, мембраны вылетели в шахту. Нэм упал на бок, а Тумм взмыл под потолок.

Снизу донёсся треск.

Одна из опор платформы оторвалась.

— Пыль мне в усики! — воскликнул Тумм. — Она ломается. Пора уходить!

— И что мне делать? Я же не могу летать!

Апиар метнулся к стене. В ней виднелся тёмный проём, но между ним и платформой зияла пустота.

— Туда! А то развалюха утащит нас в веспарские недра.

— Я не могу туда!

— Можешь. Ноги есть, руки есть — прыгай и цепляйся. Ты же не личинка!

Платформа накренилась. От неё отделился кусок пола и, вращаясь, исчез в глубине. Нэм невольно посмотрел вниз. Шахта уходила в темноту, где изредка вспыхивали отражения от падающих обломков.

Сердце забилось тяжело и неровно, в глазах поплыли тёмные пятна. Нэм опустился на колени, прижимаясь к уцелевшей части платформы. Знакомые ощущения распространялись по телу, и теперь ещё что-то начало болезненно сокращаться в спине.

— Я не могу, — выдохнул он.

Тумм завис напротив него. Крылья превратились в прозрачное дрожащее пятно, горящие угольки глаз смотрели прямо на Нэма.

— Тогда падай. Тоже направление.

— Ты сможешь мне помочь, если я не зацеплюсь?

— Подтолкнуть смогу, наверно… Нести вряд ли, ты слишком тяжёлый.

Ещё одна опора лопнула. Платформа накренилась ещё сильнее, и Нэм заскользил к краю.

Тумм подлетел почти к его лицу.

— Не смотри вниз. Просто прыгай!

— Куда смотреть?

— На меня. Я красивый и близко.

Даже сквозь ужас Нэм понял, что это было неправдой. Тумм выглядел взъерошенным, пыльным и совершенно безумным. Один усик загнулся, на крыло налип кусок старой мембраны, а в глазах одновременно читались тревога, и упрямая решимость.

Проём в стене находился далеко. Слишком далеко.

— Я не допрыгну.

— Допрыгнешь половину. Остальное испортим вместе. Да давай же, веспарская ты личинка!

Платформа содрогнулась.

Нэм оттолкнулся прежде, чем успел снова подумать.

На одно мгновение под ногами не осталось ничего. В животе всё оборвалось, сердце будто ударилось о панцирь изнутри. Под спинными пластинами рванулась такая боль, словно там пытались раскрыться две сложенные конечности.

Нэм не долетел.

Его руки скользнули по краю проёма. Тумм вцепился в плечевую пластину, отчаянно работая крыльями. Вместе они ударились о стену и начали сползать вниз.

— Цепляйся! — закричал Тумм. — Хоть за что-то!

Нэм нащупал борозду, вогнал в неё когти и повис. Тумм толкал его снизу, ругался, жужжал и повторял, что взрослые веспары построены совершенно непрактично и лучше бы Нэм навеки оставался личинкой.

Нэм смог подтянуться и перехватить выступ. Наконец ему удалось неловко перевалиться через край проёма. Тумм влетел следом и рухнул рядом.

В шахте раздался протяжный скрежет. Грузовая платформа сорвалась и исчезла внизу. Через несколько мгновений донёсся глухой удар, поднявший облако пыли.

Тумм присвистнул ей вслед и прокомментировал:

— Жумпало моё, как бабахнула!

Нэм лежал на холодном полу, тяжело дыша. Руки дрожали, внутри ещё что-то билось, но тёмные пятна перед глазами постепенно рассеивались.

Он не мог поверить, что сам прыгнул через пустоту.

Тумм сел рядом и начал чистить крыло.

— Видишь? — сказал он. — Какой я хороший проводник. Развиваю скрытые способности.

Нэм повернул к нему голову.

— Я тебя когда-нибудь придушу.

— Если поймаешь… После уровня 325. Раньше не в твоих интересах.

В голосе Тумма снова звучало веселье, но он внимательно осматривал Нэма, проверяя, не получил ли тот повреждений.

— Ты мог улететь, — сказал Нэм. — Зачем вернулся?

Тумм пожал плечами.

— Модель уже моя. Если ты разобьёшься, получится нечестная торговля.

Проём выводил в широкий коридор, покрытый толстым слоем белой пыли. Света почти не было. Лишь вдоль стен местами тлели древние волокна, испуская слабое белесое сияние.

Коридор оказался странно высоким даже для веспаров. Его стены не были гладкими. Из них выступали широкие площадки, рёбра и глубокие ниши, соединённые вертикальными шахтами. Повсюду виднелись царапины, оставленные множеством когтей.

Первое, что поразило Нэма, — отсутствие транспортных направляющих. Не было ни гнёзд для капсул ни даже грузовых рельсов.

Нэм подошёл к краю ближайшей площадки. За ней открывалась огромная полость, похожая на внутренность давно умершего Улья. Далеко внизу, громоздились стены старых уровней. Между ними гулял воздух.

— Ты знаешь, что это за город? — спросил он. — Нам о нём никогда не говорили. Я думал, что внизу жилые и технические помещения, вроде фабрик.

Тумм подлетел к краю и завис над пустотой.

— Нет, это в другом секторе. Здесь старый город.

— Насколько старый?

— Прям древний... Апиары в эту часть не забираются. Здесь только коридоры и пустые залы — ничего интересного для сборщиков.

На противоположной стене проступало огромное изображение. Пыль и трещины скрывали его большую часть, но Нэм различил вытянутое тело веспара, стоящего на краю высокой платформы.

— У тебя там в сумке есть чем посветить? Смотри, вон там странное изображение.

Тумм достал найденный в канале диск. Тот вспыхнул зелёным и бросил на стену неровный луч.

Фигура появилась из темноты, Нэм ахнул и невольно отшатнулся. По обе стороны изображённого тела расходились две удлинённые полупрозрачные формы. Они были покрыты сетью тонких линий и поднимались выше головы древнего веспара.

— У него крылья! — изумлённо вымолвил Тумм. — Клянусь великим Апиутой, я не знал, что вы когда-то летали, как мы!

Нэм смотрел на изображение, чувствуя, как под его спинными пластинами снова что-то болезненно дрогнуло, и в его голове словно начали соединяться прежде разрозненные мысли.

Где-то в глубине старого города прошёл воздушный поток. Пыль поднялась с площадок, закружилась вокруг древней фигуры, и на одно мгновение показалось, что прозрачные крылья на стене дрогнули в ответ.

Глава 3. Город, который умел летать

Нэм стоял у края площадки и смотрел на древнего веспара, застывшего над городом с расправленными крыльями. По телу проходила знакомая дрожь, однако теперь к страху примешивалось другое ощущение — странное узнавание чего-то, словно спрятанного глубоко внутри его собственной памяти.

Под спинными пластинами продолжали мелко сокращаться скрытые мышцы.

Тумм взлетел и направился к противоположной стене. Зелёный диск в его руке выхватывал из темноты площадки, открытые соты и остатки вертикального сада. Нэм проводил его взглядом.

— Ты уже бывал здесь? И что там дальше?

— Не знаю. Здесь пусто, холодно и хорошие вещи наверянка уже забрали.

Тумм опустился рядом с изображением и провёл рукой по древней стене.

Нэм огляделся в поисках пути. Паника из-за путешествия вниз немного улеглась и уступила место волнующему любопытству. Напротив изображения тянулось узкое и неровное ребро стены, которое позволяло приблизиться к фреске.

Он поставил ногу на первый выступ. Под ним открывалась огромная полость старого города. Страх сразу сжал внутренности, однако Нэм заставил себя смотреть не вниз, а на стену. После прыжка с падающей платформы узкая опора уже не казалась совершенно невозможной.

Он двигался медленно, прижимаясь к холодной поверхности. Тумм несколько раз улетал вперёд, возвращался и зависал рядом, явно стараясь не показывать, что страхует его.

— Я не упаду, — сказал Нэм. — Можешь не висеть надо мной.

— Хорошо. Я всё равно не удержу. Только буду рядом для полезного совета.

— Какого?

— Не падать, — хихикнул Тумм.

Рельеф продолжался вдоль стены. На первых изображениях веспары и апиары летали между поселениями, расположенными на разных высотах. Веспары строили высоко на каменных утёсах. Апиарские города располагались ближе к земле, среди цветущих равнин и лесов.

Нэм плохо представлял настоящую поверхность под Ульем. Учебные программы показывали леса, горы и моря Веспариона, но сам он воспринимал их почти как другие планеты: красивые места, куда когда-нибудь отправляются Исследователи.

— Это апиары? Такие, как ты? — Нэм жадно вглядывался в картины. На место почти совсем ушедшей паники приходило что-то похожее на восторг. Он видел собственными глазами нечто очень значимое и реальное, почти как те Исследователи, о которых так много слышал.

— Да, похоже… Когда-то мы жили вместе, трудно поверить…

— А сейчас? Веспары разрешают вам жить под Ульем?

Тумм чуть откинул голову; выражение у него стало почти вызывающим.

— Разрешают, если не знают где. Вообще веспары почти не бывают внизу: им там неинтересно.

— У вас тоже есть города?

— Несколько поселений. Не таких больших. Большие города любят, когда ими командуют. У нас с этим хуже.

В учебных программах апиаров упоминали редко. Нэм помнил несколько изображений: небольшие поселения среди растительности, примитивные механизмы, существа, внешне похожие на апитов. Веспары называли их родственным недоразвитым видом. Когда-то между двумя народами происходили столкновения, но затем веспары создали апитов, и необходимость в контактах исчезла.

Дальше изображения были повреждены. Среди трещин угадывались воздушные машины, плотные рои и горящие постройки. Нэм знал, что в древности между двумя народами шли тяжёлые войны, завершившиеся победой веспаров. Войны относились к периоду неустроенного развития, до создания гармоничного общества, и считались не слишком полезной темой для молодых.

— Это ваши машины? — спросил Тумм, указывая на огромные тёмные фигуры над апиарским поселением.

— Наверное, со времён войны. Я таких раньше не видел.

Насколько Нэм знал, у веспаров давно не было отдельной функции Воина. Когда-то военными системами управляли специальные подразделения Наблюдателей. Они направляли автономные аппараты, рассчитывали развитие конфликтов и вмешивались, когда требовалось изменить ход событий. Теперь боевые машины оставались законсервированными, а знания о них сохранялись на случай угрозы, которая не появлялась уже много поколений.

— Старые апиары рассказывают, что небо тогда шумело даже ночью, — сказал Тумм. — Я не слушал всё. Старые рассказывают очень долго, а в конце всегда оказывается, что молодые испортили мир.

— Нам говорили, что веспары победили, и это всё, что нам нужно знать.

— Ну да, ваша история короче.

Тумм произнёс это без обиды, словно речь шла о давно закончившейся игре, правила которой никто уже не помнил. Он подлетел к следующей части рельефа. Там апиары покидали город, унося личинок, инструменты и семена растений. Ниже виднелись новые поселения среди лесов.

Дальше на изображениях рядом с веспарами появились первые апиты — меньше по размеру, более округлые, и почти одинаковые, отмеченные символами служения. Они выращивали пищу, ремонтировали здания и переносили грузы. Над сценой сохранилась часть надписи:

Созданный для цели обретает покой.

Тумм прочитать её не мог но Нэм перевёл.

— Веспары говорят — создали с начала до конца. Апиары говорят — взяли готовое и убрали неудобное.

— Что именно?

— Вопросы. Желания. Плохое отношение к приказам. Немного ворса.

Тумм с гордостью распушил янтарную грудь, но тут же чихнул от поднявшейся пыли.

— Апиты служат добровольно, — сказал Нэм, сам не понимая, для чего. — Им это нравится.

— Конечно. Если делаешь существо для службы и ему не нравится, значит, плохо сделал.

Он снова посмотрел на крылатого веспара.

— А вас хорошо сделали?

Нэм хотел ответить, что веспаров никто не создавал, но под спинными пластинами прошла новая судорога, и слова застряли.

Тумм взлетел к верхней части изображения. Зелёный свет скользнул вдоль длинных крыльев, высветив незнакомые знаки, затем выхватил из темноты продолжение рельефа.

— Здесь ещё есть.

За исторической галереей начинался широкий проход. Он уходил в глубину стены, и сквозь него тянуло прохладным воздухом. Здесь Нэм мог идти свободнее, хотя несколько раз приходилось перебираться через провалы.

По обе стороны открывались древние соты. В некоторых сохранились остатки предметов, назначение которых Нэм не понимал: тонкие рамы с натянутыми светящимися волокнами, чаши из прозрачного материала, высохшие конструкции, похожие одновременно на растения и механизмы. Тумм заглядывал в каждую, но почти ничего не брал.

— Ты тут не видишь ничего красивого? — спросил Нэм с лёгкой ехидцей.

— Красивые, но тяжёлые.

— А ценные?

— Старые не очень ценные. Ну, может, для отдельных жужнутых. Мне нравятся новые веспарские игрушки. У нас таких нет, — честно признался Тумм.

Коридор закончился у овального зала. Его стены были покрыты рядами глубоких ниш, в которых висели высохшие коконы. Большинство раскрылось по ровной продольной линии, но некоторые оставались закрытыми и за прошедшие столетия превратились в тусклые полупрозрачные оболочки.

Нэм подошёл к ближайшему. Древний кокон был крупнее современных ростовых камер, хотя отпечаток внутри принадлежал существу меньше него: ещё личинке, но уже с обозначившимися длинными конечностями и вытянутой головой.

Тумм просунул голову внутрь.

— Пусто.

— Я вижу.

— Нужно проверять. Иногда в пустом есть занятное.

Он забрался глубже, поскрёб когтем внутреннюю стенку и вылез, припорошённый серой пылью.

— Ты тоже в таком превращался?

— Нет, личинки давно проходят трансформацию в специальных ростовых камерах. Строить отдельный кокон для каждой требует слишком много ресурсов, и ещё что-нибудь может пойти не так.

Тумм отряхнул усики.

— Ну да. Веспары знают лучше, чем природа, всё переделывают. У нас не ленятся: все строят свои коконы, когда приходит время.

За коконами начиналась новая последовательность изображений. Нескладные молодые веспары с длинными тонкими конечностями выходили из коконов потом учились, работали в садах и мастерских, исследовали нижние уровни, поднимались на воздушных платформах к внешним стенам. Их тела заметно различались: одни были легче, другие массивнее, у некоторых развивались длинные чувствительные отростки или дополнительная защита на груди. Однако рядом не было ни одного символа пяти функций.

— Здесь нет ничего про Определение, — удивлённо заметил Нэм. В жизни современного молодого веспара это было центральное событие.

— Может, забыли нарисовать.

— На всей стене?

Тумм внимательно осмотрел фреску.

— Может, это было неважно? Или веспары что-то ещё доделали за природу-матку.

Дальше шла панель, где юные веспары упражнялись в высоком открытом помещении. Они, похоже, прыгали с невысоких выступов и поворачивали тело в падении. Это выглядело как странный и давно забытый спорт или особо нелепое реалити-шоу для Потребителей.

— Что они тут делают? Прыгают и кувыркаются? — спросил Тумм. — Прямо как наш молодняк, только у наших крылья есть сразу, пусть и небольшие.

Нэм оглянулся на ряды коконов, открытые площадки и изображения молодых. Похоже, они попали не просто в жилую часть старого города. Весь этот сектор был устроен вокруг взросления: здесь строили коконы, проходили трансформацию и учились управлять новым телом.

— Ты уже полчаса ни разу не сказал, что нам нужно на 325-й, — заметил Тумм.

Нэм остановился.

Он и правда забыл. Чем дальше они продвигались, тем сильнее Нэма захватывало новое чувство. Это было уже не простое любопытство. Каждый найденный знак тянул за собой следующий вопрос, каждый ответ открывал ещё что-то непонятное. Он впервые почувствовал тот азарт, о котором рассказывали Исследователи, и почти перестал замечать высоту

Древние знаки отличались от современного письма, но отдельные символы сохранились почти без изменений. Одна фраза была выделена. Он медленно прочитал:

Первое раскрытие даёт небо.

Второе открывает дальний путь.

— Что ещё за дальний путь? — недоумённо спросил Тумм.

— Мне бы тоже хотелось знать. Я даже таких слов никогда не слышал. Мне говорили только про Определение и Закрепление.

— Закрепление? Это ещё что? Глюкосложности веспаров, похоже, бесконечны.

— Определение — это когда выбираешь свою функцию.

— Ну да, это куда ты стремился, чтобы за тебя случайно не выбрали…

— Да, но после Определения происходит Закрепление: принимаешь определённые вещества, которые делают тело и нервную систему идеально подходящими для функции.

Тумм присвистнул и ничего не сказал.

Нэм выпрямился. Современное Закрепление всегда представлялось естественным завершением взросления, которому медицина лишь помогала пройти безопасно. Нэм видел десятки учебных схем, но ни на одной не показывали крылья, или даже намёк на то что они могут возникнуть.

— Нас учили, что без Закрепления тело не сможет правильно сформироваться, — тихо сказал он. — Естественное развитие считалось непредсказуемым.

— Конечно. Крылья растут куда хотят, молодые летят куда хотят. Крылоломам никакого порядка.

— Кому?

— Тем, кто ломает крылья и объясняет, что так безопаснее.

Дальнейшие изображения были почти разрушены, и ничего нельзя было разобрать. Нэм чувствовал смесь восторга и облегчения. Он начинал понимать, что его тело и разум не были больны: он просто многого не знал. Нэм принялся искать новую информацию, перебираясь по полуобрушенным стенам древнего города.

Тумм тоже выглядел заинтересованным странными преобразованиями другого вида. Он светил диском в разные места на стенах и неожиданно заметил технологичное устройство с круглым углублением в центре. Оно давно погасло, но тонкие линии, расходившиеся от него по залу, напоминали связи внутри модели звёздного двигателя.

Нэм ощупал углубление. По форме оно удивительно напоминало современные разъёмы. Тумм оживился; усики поднялись, голова чуть подалась вперёд.

— У меня есть подходящее.

Он достал блок питания от модели.

— Не вставляй его, — сказал Нэм.

— Почему?

— Потому что он от современного учебного двигателя, а этому устройству несколько столетий.

Тумм приложил деталь к углублению и довольно пошевелил кривым усиком.

— Почти. Чуть маловат.

Нэм присмотрелся. Тумм был прав. Центральный разъём почти не изменился — его древняя форма до сих пор использовалась в полевых системах, хотя корпус и защитные контакты давно выглядели иначе.

— Возможно, современные разьёмы созданы на основе этих устройств, — сказал он.

— Я так и говорил. Вы, верхние, находите старое, делаете блестящим и называете новым.

— Ты этого не говорил.

— Говорил про мусор. Но ты непонятливый.

— Мы не знаем, что произойдёт. Это может послать сигнал куда-нибудь…

— Тогда тебя спасут, а я полечу дальше. Но это вряд ли. Веспаров тут нет, я проверял. Иногда залетают жужжалы, но они глупые, ничего не поймут.

— Тумм. Это небезопасно.

— Не веди себя как приказоед. Тебе ведь тоже интересно.

Апиар покрутил блок и силой втиснул его в разъём.

Несколько мгновений ничего не происходило. Затем внутри стены раздался глухой толчок. По залу пробежала волна света. Один за другим засветились контуры коконов, древние линии вспыхнули золотом, а над полом поднялось облако крошечных частиц.

Нэм ахнул, а Тумм довольно улыбнулся.

— Великая пушистость! Видишь, работает. Похоже, опять что-то учебное.

Светящиеся частицы собрались в объёмное изображение молодого веспара. Его пластины уже вздрагивали от давления скрытых крыльев, и каждое сокращение причиняло боль. Он вошёл в круг взрослых и опустился лицом вниз в углубление на полу пронизанном мелкими отверстиями.

Края пластин стали подвижнее и начали медленно расходиться.

Юный веспар выгнулся. Его усики прижались к голове.

Несколько взрослых одновременно коснулись его плеч и спины, помогая удержать тело. Пластины раскрылись, выпуская два влажных, тяжёлых крыла. Нэм не мог отвести глаз.

Взрослые подхватили крылья и осторожно развернули их по обе стороны от тела. По прозрачным сосудам побежал свет. Перепонки распрямились, окрепли и задрожали.

Молодой веспар осторожно встал. Наставники отошли, освобождая ему путь к воздушному колодцу. Он постоял у края, а затем шагнул вперёд.

В первое мгновение тело падало. Потом крылья поймали поток.

Изображение взмыло под своды зала.

Нэм следил за движениями древнего веспара. Крылья работали быстро, тело свободно меняло направление, зависало, опускалось и снова поднималось. Полёт выглядел настолько естественным словно был продолжением мысли.

Под пластинами Нэма что-то отозвалось. Скрытые мышцы повторили ритм древних крыльев.

Затем изображение изменилось.

Нэм не сразу понял, что это. Взрослый крупный веспар с мощными мускулами вошёл в тёмную камеру и закрыл за собой перегородку. Камера какое-то время оставалась тёмной, а потом в её глубине что-то засветилось. Зажглась надпись:

Первое раскрытие даёт небо.

Второе открывает дальний путь.

Дальше появился Веспарион, видимый из космоса. Нэм и раньше видел изображения родной планеты. Это было не слишком реалистичное, но всё же красивое зрелище. Янтарно-кремовый Веспарион с вкраплениями зелёных лесов и небольших тёмно-синих морей сиял голубой дымкой атмосферы в лучах яркого Сара.

Высветилась новая фраза:

Первая форма занимает место.

Вторая позволяет его покинуть.

Изображение медленно и торжественно погасло. Наверняка изначально там звучала красивая музыка, но сейчас она не включилась. И всё же Нэм словно услышал её у себя в голове — громко и ясно.

Ещё утром ему казалось, что вся его жизнь зависит от следующего Определения. Нужно было подняться на уровень 325 и доказать Орсину и Комиссии, что транспортная фобия не делает его пригодным только для роли Потребителя. Даже спускаясь в старый город, он продолжал мысленно считать оставшиеся часы.

Теперь он уже не опаздывал на Определение.

Нэм думал о мягком ложе, выросшем на месте его стола. О сладкой пище, спокойных программах и будущей жизни, в которой больше ничего не пришлось бы решать. Всё это так не вязалось с тем, что он только что увидел, словно принадлежало другому миру.

Современная формула общества веспаров утверждала, что гармония возникает, когда каждое существо занимает подходящее место. Нэм слышал её с личиночного возраста. Создатель создаёт, Наблюдатель следит, Исследователь открывает, Вдохновитель наполняет открытое смыслом, Потребитель завершает круг своим восприятием.

А древняя надпись предлагала это место покинуть.

Нэм закрыл глаза и сосредоточился на движении под спинными пластинами. Боль оставалась, но сквозь неё постепенно проступал ровный ритм. Мышцы словно помнили то, чему самого Нэма никогда не учили.

Ему предстояло пройти Первое раскрытие без взрослых, знавших, как поддержать новые крылья. А потом, если древние изображения говорили правду, ему нужно было найти путь ко Второму раскрытию.

Неожиданно это стало самым главным, и в голове возникла непривычная ясность. Он уже не мог представить себе возвращение в соту. Это было просто невозможно.

Он открыл глаза.

— Я не пойду на Определение.

Слова прозвучали спокойнее, чем он ожидал, но именно поэтому казались окончательными.

Тумм повернул к нему голову.

— Хорошо. Мы всё равно в другую сторону уехали. — Он отреагировал на откровение Нэма почти буднично.

— И хочу узнать про второе раскрытие.

— Даже второе? Там вообще непонятно: что-то засветилось — и бум, планета! Веспарион Великий, думайте что хотите.

— Особенно второе. Я как будто что-то знаю, но… не могу это выразить.

Тумм задумчиво посмотрел туда, где только что возникло изображение Веспариона.

— Может, станешь ещё длиннее.

— Это всё, что тебя беспокоит?

— Нет. Ещё вещи. Если полетим далеко, надо их забрать.

Нэм улыбнулся. Впервые после пропущенной церемонии напряжение немного ослабло.

Они снова замолчали. Тумм вытащил из сумки брусок питательной смеси и разломил его пополам. Нэм почувствовал, что действительно проголодался. Они сидели в полутьме заброшенного старого города, жуя и обдумывая дальнейшие шаги.

Тишину нарушил лёгкий стрекот крыльев.

Сначала Нэм решил, что звук идёт от древнего механизма. Затем Тумм поднял усики, а его чёрные глаза сузились.

— Летит кто-то.

— Апиар?

— Нет, слишком ровно шубуршится. Наши так не летают.

Стрекот приближался. В проходе мелькнул серебристый свет, и в зал влетел небольшой апит. На его плотном янтарном теле был закреплён бело-синий пояс с медицинскими контейнерами, сенсорами и тонкой катушкой с удерживающей нитью. Над головой вращался поисковый огонь.

Апит завис возле входа и просканировал зал.

— Молодой веспар Нэм обнаружен, — сообщил он. — Состояние требует оценки. Сохраняйте неподвижность.

Тумм медленно поднялся.

— Пыль мне в усики, круглозад нашёл сюда дорогу! Подумайте только!

— Это апит-спасатель, — сказал Нэм. Внутри у него нехорошо ёкнуло.

— Недожужженный круглопуз. Ты сказал, тебя не должны хватиться ещё несколько часов?

Апит повернул сенсоры к Тумму.

— Обнаружен представитель недоразвитого родственного вида. Не приближайтесь к объекту спасения во избежание контаминации.

Ворс на груди Тумма поднялся.

— Сам ты недоразвитый! Я тебя сейчас контаминирую!

Апит уже потерял к нему интерес. Он вынул маленький прибор из своего бело-синего пояса. Над ним возникла световая плоскость, быстро увеличилась и сложилась в объёмное изображение Орсина.

Наставник находился в соте Нэма. За его спиной виднелись мягкое ложе и затемнённый экран, на котором ожидала программа о преодолении тревоги.

Орсин был выше Нэма и значительно массивнее. Его панцирь был голубовато-серого цвета с коричневатыми разводами на сочленениях и белесым налётом на выпуклых частях головы и плеч. Нэм хорошо знал спокойное, внимательное выражение его больших тёмно-коричневых глаз.

Поверх панциря наставник носил свободную серую хламиду, спускавшуюся от плеч почти до нижних суставов. По краям шли вышитые серебром соты, соединённые тонкими линиями. Они обозначали ранг Наблюдателя и подразделения, в которых он служил. Несколько замкнутых узоров на груди отмечали успешно завершённые циклы развития молодых веспаров.

Нэм вдруг подумал, что сам должен был вскоре стать ещё одним таким узором.

— Нэм, — произнёс Орсин. — Ты меня слышишь?

— Слышу.

В голосе наставника не было раздражения. Только усталость и плохо скрываемое облегчение.

— Ты ранен?

— Нет. Я в порядке, наверное…

Апит-спасатель снова провёл по нему сканирующим лучом.

— Поверхностные повреждения конечностей. Ускоренный сердечный ритм. Аномальное давление под спинными пластинами.

Глаза Орсина чуть сузились.

— Где ты находишься?

— Под уровнем 287. В старом городе.

— Я вижу это. Зачем ты покинул соту?

Нэм посмотрел на Тумма. Тот сделал невинное лицо, что при его потрёпанном ворсе и кривом усике выглядело особенно подозрительно.

— Я хотел попасть на следующую церемонию через служебные каналы.

— И этот апиар вёл тебя на уровень 325?

Тумм хмыкнул, но ничего не сказал.

— Я пришёл раньше, чем собирался. Скорость предварительной адаптации твоей соты показалась мне неправильной. Когда я обнаружил, что тебя нет, послал в систему запрос отследить твои жизненные показатели.

— Сота уже превращала меня в Потребителя.

— Я знаю. Система иногда торопится. Это неправильно.

— Я ещё ничего не выбрал… тогда…

— Знаю, Нэм. Это не должно было произойти без моего участия. Тебе следовало дождаться и поговорить.

— И вы бы что-то изменили? — Нэм понимал, что этот разговор уже не имеет смысла, но судорожно искал выход и тянул время.

Орсин тоже не спешил. Его голос звучал спокойно и мягко. Нэм знал, что наставник способен уговорить его на отсрочку, разговор или специальное рассмотрение, но этого уже нельзя было допустить. Даже при всей своей мудрости и опыте Орсин не сможет изменить систему и оставить Нэму возможность получить крылья. Оставалось либо попытаться обмануть его и бежать из Улья, либо убедить Орсина помочь ему пройти Первое раскрытие. После небольшой паузы наставник продолжил:

— Я должен был прийти после пропущенной церемонии, а не оставлять сообщение. Я решил, что тебе нужно время справиться с тревогой самостоятельно. Это было неверное решение.

В словах Орсина не было привычной наставнической уверенности. Нэм почувствовал укол вины. Часть его хотела сказать, что всё в порядке и он будет ждать спасательную капсулу. Ещё несколько часов назад голос Орсина вернул бы миру прежний порядок.

Но изображение крылатого веспара по-прежнему проступало в полутьме — неоспоримое и реальное.

— Посмотри, что мы нашли.

Нэм повернул прибор апита к древней фреске. Изображение Орсина дрогнуло, когда апит перенастроил сенсоры. В поле проекции появились раскрытые коконы, крылатые фигуры и надписи.

По лицу наставника скользнула тень удивления, потом озабоченности.

— Это сооружение относится к периоду до Стабилизации, — сказал он наконец. -

Да, у наших предков сохранялись крыловые структуры, но они давно утрачены.

— Они не утрачены.

Нэм повернулся, показывая спину.

Апит приблизился. Сканирующий луч прошёл по пластинам, затем повторил движение медленнее.

— Обнаружены парные развивающиеся структуры, — сообщил он. — Высокая плотность сосудов. Активность мышечной группы. Вероятная угроза разрыва панциря.

Выражение озабоченности и тревоги на лице Орсина усилилось.

— Нэм, не двигайся. Я сейчас же пошлю помощь. Апит может обезболить спину.

— Это крылья. Они реагировали при виде открытого пространства, а я думал, что это фобия. И мне никто не сказал… Я хочу научиться летать…

— Нэм, есть веские причины, почему наше общество от этого отказалось… Ты пока очень молод и не понимаешь.

— Я знаю внутри. Наставник, я не могу вернуться. Просто не могу. Простите меня.

Нэм положил ладонь на спинную пластину. Под ней снова прошло медленное сокращение.

— Нэм, будь разумен. Тебе помогут, твоя смелость будет учтена при Определении, я замолвлю за тебя слово. Вполне возможно, что ты станешь Исследователем. У нас всё получится, тебя ждёт новая интересная жизнь. Просто доверься мне.

— А крылья?

— Будет специальная комиссия, она решит. Я не могу ничего обещать, но сделаю всё возможное.

— Я знаю, что крылья уберут. И я никогда не смогу пройти Второе раскрытие.

— Второе раскрытие? Да, что-то такое упоминается в старых архивах. Оно считается легендой. Ты же не будешь рисковать своим будущим ради недостоверной информации?

Нэм почувствовал, как прежняя тревога пытается вернуться вместе с привычным желанием подчиниться спокойному голосу наставника. Орсин всегда знал больше. Он видел множество молодых веспаров, сопровождал их через Определение и понимал работу систем, о которых Нэм только читал.

Но Орсин не чувствовал ритма под пластинами. Не видел, как первая форма поднимается в небо, а вторая загорается светом изнутри.

— Простите. Простите, наставник. Я не могу. Мне больше не нужно на церемонию. Мне нужно… — Нэм замолчал на мгновение. — Просто время. Помогите мне. Прошу вас. Это важно: я должен получить крылья. Это моё Определение.

Орсин закрыл глаза на мгновение, затем расправил хламиду.

— Оставайся там. Не входи в другие помещения и не пытайся вернуться через шахту. Я спущусь сам, и мы всё обсудим.

— Хорошо. Только не вызывайте никого, я в порядке. Только вы.

— Спасательный апит передал координаты внешних проходов. Я возьму аварийную капсулу. Я не позволю системе провести Определение без твоего согласия. Обещаю. Но сначала ты должен вернуться в безопасное место.

Связь дрогнула. Изображение наставника рассыпалось на серые частицы и проекция погасла.

Апит убрал прибор и завис перед Нэмом.

— Ожидайте прибытия Наблюдателя. Рекомендуется неподвижность.

— Ты собираешься вернуться? — спросил Тумм. — Они погубят твои крылья до того, как ты сможешь взлететь.

— Да, я знаю. Что мы можем сделать?

— Как он тебя нашёл? — Тумм подозрительно оглядел Нэма и указал на браслет жизнедеятельности. — По этой светящейся бляшке?

До этого Нэм не собирался скрываться и не придавал значения тому, что браслет передаёт его местонахождение. Он внимательно посмотрел на светящуюся полоску. Браслет был очень лёгким, его никогда не снимали. Он считывал сердцебиение и другие жизненные показатели веспара ради его безопасности. Теперь эта безопасность сама стала источником опасности. Нэм внутренне усмехнулся такой перемене обстоятельств.

Браслет был тонким, но прочным. Пришлось взять острый камень, чтобы сбить его с руки. Апит всё ещё стоял рядом и тревожно зажужжал, наблюдая, как Нэм избавляется от браслета. В его сознании не существовало распоряжения на такое развитие ситуации: никто никогда не снимал браслет добровольно.

— Рекомендуется неподвижность. Помощь в пути.

— Рекомендуй тише, жужжало круглозадое. — Тумм молча наблюдал за действиями Нэма. — Надо как-то избавиться от тупоуса.

Он хитро подмигнул и направился к выходу из галереи, но апит переместился вместе с ним, сохраняя Нэма в поле сенсоров.

Где-то далеко наверху Орсин входил в спасательную капсулу, уверенный, что спускается вернуть потерявшегося воспитанника. Возможно, ещё недавно Нэм и сам назвал бы себя потерявшимся, но не сейчас…

Нэм последовал за Туммом, а за ними с ровным стрекотом двинулся апит, продолжая повторять рекомендацию оставаться на месте. Под спинными пластинами нарастало давление, и с каждым шагом древний ритм становился сильнее.

Глава 4. Первое раскрытие

Проход за залом постепенно сужался, по стенам тянулись потускневшие изображения крылатых веспаров. Все они двигались в одном направлении, словно древние художники обозначали маршрут.

Тумм летел впереди, подсвечивая дорогу зелёным диском. Апит-спасатель следовал за Нэмом, сохраняя одинаковое расстояние и каждые несколько минут повторяя:

— Рекомендуется прекратить перемещение и ожидать Наблюдателя.

— Засунь свои рекомендации себе в жужжель, — отвечал Тумм.

— Команды от представителя недоразвитого вида не принимаются.

— Недожужженный тупоус.

— Уточните запрос.

— Тупоус. Жужжель безмозглая.

— Запрос не распознан.

— Вот видишь? — Тумм обернулся к Нэму. — Даже оскорбить нельзя без правильной формы. Что нам с ним делать?

— Оставь его в покое. Орсин всё равно сможет нас найти… Нужно просто выиграть время…

Нэм почти не слушал их перебранку. Давление под спинными пластинами усиливалось. Прежде сокращения возникали отдельными приступами, теперь мышцы двигались постоянно, отзываясь на каждый поток воздуха.

Проход вывел в зал где к камне было сделано множество мелких сквозных отверстий. Снизу поднималось ровное тепло, пахнущее сухим камнем и растениями. По обеим сторонам тянулись опустевшие сады: толстые серые стебли давно высохли, но крупные семяна в оболочках всё ещё висели под потолком и тихо покачивались.

Тумм поймал одно, понюхал и спрятал в складку своего пояса.

— Ты опять собираешь не-мусор? — спросил Нэм.

— Это семя.

— Оно пролежало здесь сотни поколений.

— Значит, умеет ждать. Полезное качество.

Нэм посмотрел на изображения вдоль стен. Здесь молодые веспары шли в одном направлении. Их крыльев ещё не было видно.

— Похоже этот зал использовался перед Первым раскрытием, — сказал он. — Картинок с крыльями нет, значит, место, где расправляли крылья, и наружная платформа должны быть дальше.

— Почему?

— Первый полёт был для них очень важным, почти как ритуал. Должно быть специальное место.

— Ну да, у веспаров всё должно быть серьёзно и торжественно.

Апит-спасатель вдруг замер. Усики выпрямились, в поясе один за другим активировались инструменты.

— Получены дополнительные инструкции, — сообщил он.

Тумм прищурился.

— Не нравятся мне это, надо было от него как-то избавиться.

Апит повернулся к Нэму.

— Активирован Протокол биологической непрерывности. Обнаруженное развитие представляет угрозу целостности молодого организма.

— Орсин приказал тебе ждать.

— Инструкции Наблюдателя дополнены центральной системой.

Апит вытащил инджектор из-за пояса и из него вытянулась длинная тонкая игла. Рядом с ней выдвинулась катушка тонкой удерживающей нити.

— Предписана немедленная стабилизация.

— Что означает стабилизация? — спросил Нэм, уже зная ответ.

— Прекращение роста неопределённых структур, снижение активности крыловой мускулатуры и ускоренное смыкание спинных пластин.

Нэм отступил.

— Ты хочешь запечатать их внутри?

— Предписано сохранение целостности организма.

— А если они продолжат расти?

— После стабилизации будет проведено удаление тканей, создающих внутреннее давление.

Тумм подлетел между ними и насмешливо передразнил апита:

— Объект спасения не согласен.

— Согласие объекта не требуется при непосредственной биологической угрозе.

— Очень плохое спасение. Клиент недоволен, — продолжал издеваться Тумм.

— Отойдите.

— Не могу. Недоразвитый. Плохо понимаю.

Апит выпустил нить пытаясь захватить Нэма, который не позволял ему приблизиться. Тумм увернулся, сделал полный круг вокруг него и дёрнул свободный конец. Нить обмоталась вокруг самого спасателя, прижав одну руку к телу.

— Объект удержан, — торжествующе объявил Тумм. — Работа выполнена.

Апит перерезал нить встроенным инструментом.

— Неверная идентификация объекта.

— Пыль тебе в усики, ну как ты догадался?

Он метнулся за уступ. Апит развернулся вслед, на несколько мгновений открывая Нэму путь к следующему проходу.

— Беги, Нэм! Я сейчас объясню тупоусу устройство взаимного спасения!

Нэм побежал. Через несколько мгновений Тумм догнал его.

— Объяснил?

— Он не хочет учиться. Жужжало безмозглое.

Позади раздался сигнал. Апит-спасатель снова появился в проходе. На этот раз из его пояса вылетел маленький маяк и прикрепился к потолку. Синий свет начал пульсировать, передавая их координаты.

Издалека донёсся ответный гул.

Тумм остановился и прислушался.

— Летят ещё.

— Сколько?

Апиар прижал усики к стене. Гул становился громче.

— Много. Приказоеды круглозадые. Одному исполнять скучно, всегда зовут остальных.

— Мы должны выбраться наружу. За пределы Улья они не полетят.

— Откуда ты знаешь?

— У них нет такого приказа. Апиты не решают сами, что делать дальше. Закончится зона протокола, и они остановятся.

— Очень надеюсь, что твои круглозадые это тоже знают.

— Знают. В этом как раз проблема апитов.

Они продолжили путь.

Древняя галерея поднималась, следуя изгибу стены. Несколько раз им приходилось пересекать открытые площадки. Нэм уже не останавливался перед каждой пустотой, хотя сердце по-прежнему начинало биться быстрее, а ноги становились тяжёлыми. Он выбирал ближайший выступ, смотрел на Тумма и двигался вперёд.

Вскоре галерею пересёк глубокий разлом.

Часть древнего города оторвалась от основной стены и ушла вниз. На противоположной стороне виднелся проход, заполненный тёплым золотистым светом. Над ним сохранилось изображение веспара с ещё не расправленными крыльями.

Между краями было слишком далеко для обычного шага и слишком близко, чтобы искать другой путь.

Тумм перелетел через разлом и опустился напротив.

— Давай сюда.

Нэм посмотрел вниз. Под ними громоздились уровни старого города. Где-то далеко в глубине мерцала вода или отражался свет от сохранившихся механизмов. Привычная паника сразу сжала тело. Сердцебиение стало громким, по краям зрения поползла темнота.

Позади приближался рой.

— Здесь дальше, чем в шахте. — Нэм уже знал, что прыгнет, но почему-то всё же сказал это.

— Зато платформа не ломается. Улучшенные условия. Но позади крылодавы-тупоусы, так что не совсем. Прыгай — я поддержу!

Нэм отступил, чтобы разбежаться. Спинные пластины при каждом шаге расходились всё сильнее, но что-то удерживало их изнутри. Боль стала острой, пульсирующей.

В дальнем конце галереи появились синие огни. Апит-спасатель летел первым, за ним двигалось ещё несколько помощников.

— Нэм, — крикнул Тумм. — Сейчас!

Нэм побежал.

У самого края страх потребовал остановиться, но тело уже оттолкнулось от камня.

На одно мгновение Нэм оказался над разломом.

Под спинными пластинами произошёл первый сильный рывок. Панцирь разошёлся по скрытому шву, и наружу выдавилась тяжёлая смятая перепонка. Второй рывок освободил её почти полностью. Боль пронзила спину, затем пришёл третий толчок, и с другой стороны раскрылся такой же влажный, сложенный в несколько слоёв комок.

Крылья ударились о воздух.

Они ещё не могли удерживать тело, но падение замедлилось. Нэм не долетел до противоположного края, ударился грудью о стену и вцепился в выступ.

Тумм схватил его за руку.

— Держись!

За спиной Нэма что-то продолжало медленно разворачиваться. Смятые крылья цеплялись за камень, мешая подняться.

— Убери их! — выдохнул он.

— Куда?

— Я не знаю! Подвинь в сторону, главное не порви!

Тумм упёрся ногами в край и потянул. Нэм нащупал опору, подтянулся и перевалился через выступ.

Несколько мгновений он лежал на животе, не в силах пошевелиться. Спина горела, сердце билось тяжело, но прежнее внутреннее давление исчезло. То, что так долго пыталось разорвать панцирь, наконец оказалось снаружи.

Нэм медленно повернул голову.

Из открывшихся спинных пластин выходили два крыла. Пока они напоминали бесформенные полупрозрачные свёртки, покрытые сетью тёмных жилок. По ним двигалась золотистая жидкость.

— Они целы? — спросил Нэм.

Тумм склонился над одним крылом. В его чёрных глазах отражалась перепонка.

— Не знаю. Никогда не видел новых веспарских крыльев.

— На что они похожи?

— На мятые занавески.

Нэм застонал.

— Красивые мятые занавески, — поспешно добавил Тумм.

С другой стороны разлома появились апиты. Они легко перелетали пустоту, и задержать их было нечем.

Тумм помог Нэму подняться. Бежать с крыльями оказалось трудно: они раскачивались и мокро хлопали о спину при каждом шаге.

Впереди коридор раздваивался. В одном ответвлении виднелась массивная вертикальная створка. Тумм проскользнул под неё, нашёл древний привод и вцепился в рычаг.

— Помоги!

Нэм навалился рядом. Механизм долго не поддавался, потом что-то внутри с хрустом сдвинулось. Створка поползла вниз.

Апит-спасатель успел выпустить удерживающую нить. Она обвилась вокруг ноги Нэма.

Тумм выхватил из сумки маленький нож и перерезал её.

— Быстрее, круглозадый! Ещё немного, и останешься с неправильной стороны!

Апит ускорился, но створка с грохотом опустилась между ними.

Почти сразу снаружи заработали режущие инструменты.

— Надолго это их не задержит, — сказал Тумм. — Бежим!

Нэм попытался сделать шаг и едва не упал. Влажные крылья уже свисали почти до колен, тянули спину назад и сбивали его равновение.

— Я так не могу.

Тумм подхватил край одного крыла.

— Можешь. Просто на раскачивайся так из стороны в сторону!

За створкой тянулась длинная галерея. В стенах сохранились тысячи мелких отверстий, и через них проходил ровный тёплый воздух.

Нэм сразу почувствовал его крыльями.

Перепонки дрогнули и золотистая жидкость побежала по жилкам быстрее, постепенно заполняя их. С каждым шагом смятые складки раскрывались чуть шире. Тёплый поток проникал между ними и расправлял тонкую поверхность.

Тумм отпустил крыло.

— Оно само разворачивается. И быстро!

— Я чувствую.

Это было страннее всего. Нэм чувствовал каждое движение воздуха там, где ещё несколько минут назад у него ничего не было.

Он побежал дальше стараясь удерживать баланс перебирая руками по уступам стен.

Сначала крылья мешали ужасно. Одно задело стену, другое подвернулось под собственный край. Нэм вскрикнул и остановился.

— Не складывай! — Тумм быстро расправил смятую часть. — Порвёшь.

— Я не знаю, куда их девать!

— Я тоже. Они твои.

Сзади раздался металлический треск. Створка начала подниматься.

— Отлично, — сказал Тумм. — Разберёшься по дороге.

Они снова побежали.

Чем дальше Нэм двигался по галерее, тем меньше крылья мешали ему. Жилки наливались золотистой жидкостью, становились плотнее, перепонки разглаживались и уже держали собственный вес. Одно крыло само улеглось вдоль спины, и затвердевший край легко коснулся щиколотки. Второе как будто не совсем понимало своё место и оставалось неловко оттопыренным в сторону. Нэм попыталмя его приподнять — новые мышцы отозвались слишком резко.

Крыло взметнулось и ударило Тумма по голове.

Апиар отлетел в сторону.

— Уже работает!

— Прости!

Из-за поворота донёсся стрекот апитов.

Нэм поднял крылья осторожнее. На этот раз они дрогнули и остались раскрытыми по обе стороны тела.

Тёплый воздух сразу подхватил их.

Нэм почувствовал, как собственный вес на мгновение уменьшился.

Он остановился.

— Тумм...

— Потом удивишься. Они уже близко.

В конце галереи пол был частично разрушен. Через провал приходилось перебираться по узкому наклонному выступу.

Тумм перелетел первым.

Нэм ступил на выступ и тут же почувствовал знакомый приступ страха. Внизу открывалась пустота старого города.

Позади показался синий свет и донеслось монотонное гудение апитов.

— Быстрее! — крикнул Тумм.

Нэм двинулся по выступу. Тёплый поток ударил снизу и неожиданно расправил крылья во всю длину.

Тело качнулось и Нэм инстинктивно напряг новые мышцы. Крылья забились неровными мощными ударами и ноги оторвались от камня.

Нэм вскрикнул, его подбросило вверх и вынесло к противоположной стороне галереи. Он врезался плечом в стену и рухнул на пол.

Тумм подлетел к нему. Нэм поднял голову.

— Я только что летел?

— Немного. Полёт хороший.

Нэм посмотрел на собственные крылья. Они дрожали, прозрачные и ещё мягкие, но уже держали форму. По краям проступал холодный серебристый оттенок.

За разломом появились первые апиты.

Нэм больше не пытался складывать крылья. Галерея была достаточно широкой, и тёплый поток проходил между перепонками. При каждом движении они становились суше, легче и более упругими.

Иногда крыло само меняло угол, подхватывая поток. Иногда Нэм едва не терял равновесие. Один раз его неожиданно приподняло над полом на несколько мгновений.

Тело словно пробовало новое движение раньше, чем он успевал его понять.

Впереди показался яркий внешний свет.

Тумм радостно восликнул.

— Там похоже выход из города!

Они двинулись к выходу на наружную платформу.

Навстречу им скользнул яркий свет. С внешней стороны к древнему городу причаливала аварийная капсула. Она была крупнее обычного такси, с усиленным корпусом и несколькими двигателями, позволявшими удерживаться в нестабильных потоках.

Капсула раскрылась, и на платформу вышел Орсин.

Его серая туника билась на ветру. Серебряные узоры ранга вспыхивали в свете поисковых огней. Наставник увидел Нэма и остановился.

— Значит, это правда, — тихо сказал Орсин.

Несколько мгновений он просто смотрел на новые крылья Нэма. На его обычно спокойном лице мелькнуло почти восхищение, а следом что-то более тяжёлое. Будто вместе с крыльями он увидел и всё, что теперь уже нельзя будет вернуть назад.

— Да. Это случилось само. Я больше не могу вернуться. Прошу вас, помогите мне выйти из города.

Наставник медленно приблизился.

— Тебе больно? — участливо спросил он.

— Уже нет. Только мышцы спины немного гудят и ощущения непривычные.

Орсин внимательно осмотрел спинные пластины и крыловые сочленения. Нэм ждал, не сводя с него глаз.

— Нэм, я не знаю, что произойдёт, если ты вернёшься. Но за стенами Улья всё иначе. Ты ничего не знаешь о внешнем мире и не будешь там в безопасности.

— А если вернусь, крылья наверняка уберут. Я ещё даже не успел понять, что с ними делать. — Нэм помолчал. — Что бы вы выбрали на моём месте? Вы всегда говорили, что Исследователь должен идти туда, где есть что-то новое и непонятное. Как же я теперь могу просто вернуться?

Орсин не ответил. Было видно, что он напряжённо думает и пытается принять решение.

Позади створка приподнялась. В галерею влетел первый апит, за ним показались остальные. Спасательные огни наполнили древние стены синим светом.

Тумм опустился рядом с Нэмом.

— Много круглозадых приказоедов.

— Представитель апиаров будет удалён из защищённой зоны, — сообщил спасатель.

— Сам уйду, я уже собирался.

— До завершения расследования самостоятельное перемещение запрещено, — прожужжал второй.

— Вы уж решите между собой, перемещаться мне или нет. Я тут пока вздремну.

Тумм повернулся к Нэму.

— Похоже, у нас не получилось. А жаль!

Апиты окружили их полукольцом. Из медицинских поясов выдвинулись иглы, удерживающие нити и расправленные сети.

Нэм посмотрел на Орсина с мольбой.

— Наставник… прошу вас…

Тот посмотрел на приготовленные инструменты. Потом на крылья Нэма.

— Предписана немедленная стабилизация объекта, — объявил апит-спасатель. — Просьба Наблюдателю отойти.

Орсин не отошёл. Его лицо обрело прежнюю уверенность.

— Назовите состав препарата.

Апит перечислил вещества и их концентрацию.

— Совместимость с крыловыми тканями подтверждена?

— Крыловые ткани отсутствуют в медицинской классификации современных веспаров.

— Значит, совместимость не проверена.

— Введение предписано Протоколом биологической непрерывности.

Орсин парировал:

— Медицинское воздействие на неклассифицированную ткань без анализа совместимости противоречит базовому протоколу сохранения организма. Приостановить введение. Провести полную диагностику состава и возможных реакций.

Апиты замерли. Иглы остались выдвинутыми, но не двигались.

— Запрос принят, — сообщил спасатель. — Выполняется анализ.

Нэм посмотрел на наставника с надеждой.

— Сколько это займёт?

Орсин пристально посмотрел в глаза воспитаника и жестом показал на выход из города.

— Сорок восемь секунд.

Тумм понял первым и замахал Нэму, потом взлетел и направился к древней платформе.

Нэм задержался ещё на мгновение.

— Спасибо, — выдохнул он.

Наставник ничего не ответил. Только прикрыл глаза и опустил усики, оставшись стоять между Нэмом и неподвижным роем.

Древняя платформа выступала далеко за пределы стены. По её краям сохранились царапины от когтей тысяч молодых веспаров. Здесь они стояли после Первого раскрытия, чувствовали ветер новыми крыльями и ждали мгновения, когда хватит смелости оттолкнуться.

Перед Нэмом впервые открылся Веспарион за пределами Улья.

Далеко внизу лежали тёмные леса, между ними серебрились реки, а у подножия старого города мерцали небольшие огни дальних поселений. Выше поднимались бело-кремовые стены Улья. Они уходили в облака, покрытые рядами светящихся сот, посадочных гнёзд и транспортных галерей.

Где-то среди них оставался уровень 287.

За спиной Нэма апиты продолжали обработку данных.

Тумм уже завис над краем платформы.

— Нэм, торопись, пока круглопузы опять не завелись!

Нэм подошёл к краю.

Сердце забилось громче, воздух перед глазами задрожал, а глубина под платформой потянула его вниз. Но теперь вместе со страхом двигались крылья. Они инстинктивно раскрылись, нашли поток и слегка приподняли тело.

Нэм вспомнил прозрачное такси, ожидавшее у его соты. Тогда между ним и пустотой стояла машина, которой он должен был доверить себя полностью. Сейчас воздух касался каждой жилки его крыльев. Он чувствовал его направление, температуру и силу.

Пустота наполненная воздухом теперь была его опрой, его новым миром.

Нэм легко оттолкнулся от платформы.

Первые мгновения он падал. Стены старого города понеслись вверх, ветер ударил в лицо, сердце сжалось от привычного ужаса.

Затем крылья поймали поток и начали биться мощными ударами в унисон.

Падение перешло в стремительное движение вперёд. Нэм выровнял тело, взмахнул сильнее и начал подниматься вдоль стены. Каждый новый взмах отзывался в мышцах болью, но вместе с ней приходило восторженное ощущение правильности, словно разрозненные части тела впервые соединились.

Апиты на платформе приподнялись и зависли над краем, но не полетели за Нэмом: действие спасательного протокола заканчивалось у границы Улья. Нэм увидел, как Орсин махнул ему рукой. На лице наставника было странное выражение боли и облегчения.

Тумм пронёсся рядом, его чёрные глаза сияли ликованием.

— Да! Ешьте воздух, тупоусы!

Два длинных прозрачных крыла Нэма бились ещё пока не ровно, но уже несли тело вперёд. Открытое небо отражалось на них, сияя глубокой вечерней голубизной.

— Куда теперь? — крикнул он Тумму.

Апиар махнул рукой куда-то вперёд, рассмеялся и сделал сальто в воздухе.

Часть II. Очень полезный Апиар. Глава 5. Дом в лесу

Первые несколько минут Нэм был уверен, что понял как летать.

Он держался рядом с древней стеной, где тёплый вечерний воздух поднимался от нагретого камня. Два длинных крыла легко находили поток, тело слушалось, а старый город быстро исчезал среди бесчисленных светящихся сот Улья.

Потом стена закончилась.

Восходящий поток рассеялся, одно крыло провалилось, другое резко поднялось, и Нэм начал разворачиваться боком.

— Тумм! Я падаю! Что делать?

Апиар пронёсся под ним, выровнялся и снова поднялся к его голове.

— Ты снижаешься, маши сильнее. Хлоп-хлоп, давай работай!

Нэм взмахнул изо всех сил. Его подбросило вверх, развернуло в другую сторону, и край крыла едва не задел Тумма.

— Великий Апиур! Ну не настолько сильнее! — Апиар отлетел на безопасное расстояние. Ты летаешь, как испуганная дверь.

Далеко под ними появилась тёмная масса леса. С высоты он напоминал неровную поверхность, покрытую множеством округлых наростов. Между ними клубился туман, в глубине мерцали редкие золотистые огни.

— Нам туда, — Тумм показал вперёд и вниз.

— В твою деревню?

— Не совсем. Есть одно хорошее место.

Нэм уже начал уставать борясь с противоречивыми потоками воздуха и подчинился без вопросов. Тумм сложил крылья и уверенно нырнул вниз.

Во время спуска лес словно медленно разрастался, занимая всё больше и больше пространства. Отдельные округлые кроны превращались в переплетения ветвей и широких листьев. Нэм следовал за Туммом в гущу зелёного стараясь разглядеть пространства внутри.

— Здесь можно приземлиться? — крикнул он, указывая на широкую зелёную поверхность.

— Можно!

Нэм вытянул ноги вперёд, замедлил движение и коснулся верхних листьев. Они разошлись под ним, и он провалился внутрь кроны.

Ветки ударили по ногам и плечам. Что-то мягкое скользнуло по крыльям. Нэм нервно рванулся в сторону, врезался головой в ствол, сбил облако мелких светящихся существ и вылетел из нижней части дерева.

— Как тут приземлиться?! — возмущённо закричал от Тумму

— Садись на ветку, тут их много.

Нэм пытался ухватиться за мелькающие ветки но скорость была слишком большой и он только сорвал коготь. Воздух в лесу оказался совсем другим. Возле Улья потоки шли вдоль стен и галерей, менялись плавно и предсказуемо. В лесу же каждая ветка создавала завихрение. Тёплый воздух поднимался от влажной земли, холодный стекал по гладким стволам, широкие листья внезапно поворачивались и били крылья снизу.

Тумм легко проскальзывал между ветвями, иногда поворачивал почти на месте и даже летел боком. Нэм двигался следом широкими неровными кругами. Один раз ему удалось удачно обогнуть дерево. В другой раз дерево оказалось толще, чем он предполагал.

Он врезался в мягкий нарост на стволе, отскочил и повис, вцепившись когтями в складчатую поверхность. Нарост сжался под его руками и выпустил облако сладко пахнущей пыли.

Тумм приземлился рядом и рассмеялся.

— Ты выбрал мягкое место.

Нэм оттолкнулся от ствола. Пыль покрыла грудь и руки, забилась в сочленения и осела на крыльях.

— Она опасна?

Тумм понюхал воздух.

— Не… не думаю.

Из глубины кроны донеслось тяжёлое гудение.

— Летим, — быстро сказал Тумм. — Объясню потом.

Они добрались до земли, когда над верхушками деревьев осталась только узкая полоса золотистого света.

Дом Тумма стоял между двумя сросшимися стволами. Сначала Нэм принял его за особенно крупный нарост. Стены состояли из переплетённых корней, промежутки между ними были заполнены глиной и мхом. Крыша выросла из широких жёстких листьев, уложенных один поверх другого. Несколько листьев засохли и загнулись вверх, открывая тёмные щели.

Бесформенная дверь подалась не сразу — что-то уже успело прорасти сквозь неё и теперь цепко держалось за занятое место.

— Это твой дом? — спросил Нэм удивлённо разглядывая странное сооружение.

— Один из. Другой в деревне, но тебе туда не надо.

Внутри оказалось теплее, чем снаружи. Потолок был низким и нависал прям над головой Нэма, в дверь же и вовсе приходилось протискиваться согнувшись. В живых стенах медленно двигался сок, и дом тихо поскрипывал, меняя напряжение корней. С потолка свисали высохшие мешочки наполненные чем-то издавашим тусклый свет. Тумм царапнул по одному когтем и он засветился ярче.

Почти всё свободное пространство занимали вещи.

На полках из затвердевшего волокна лежали обломки механизмов, прозрачные сосуды, кусочки цветного панциря, засохшие плоды, свёрнутые мембраны и камни с блестящими прожилками. Из угла торчала длинная металлическая рама, слишком большая для комнаты и явно веспарского происхождения. На ней висели связки тонких трубок и три совершенно одинаковые круглые пластины.

Тумм выложил из сумки части модели и маленький проектор морского существа, потом сбросил сумку на низкий выступ возле стены и начал рыться среди запасов.

— Вот мы и дома, или типа того…Садись. Только не туда.

Нэм отступил от указанного места.

— Почему?

— Там пол слабый.

— А где сильный?

Тумм оглядел комнату.

— В прошлый раз был возле двери.

Нэм осторожно поставил ногу у двери. Пол прогнулся и медленно вернулся на место.

— У тебя дом разрушается.

— Он живой. Где-то немножко разрушается, где-то растёт. Надо его просто спрашивать как у него сейчас.

В дальней части комнаты находилось спальное ложе — неглубокая овальная ниша, затянутая упругими волокнами. Оно было рассчитано на короткое тело апиара и выглядело слишком маленьким, но Нэм устал настолько, что готов был спать стоя.

Тумм бесцеремонно приподнял его крылья и осмотрел перепонки.

— Ещё тонкие и нежные, нужно мазать смолой чтоб окрепли. И еду нужно, тут если что найдёшь съедобное — твоё, я принесу ещё завтра.

— Твоя деревня далеко?

— Не очень.

Тумм затянул сумку и направился к выходу.

— Я вернусь завтра. Никуда не ходи, не летай и не шуми.

— Мне нельзя пойти с тобой?

— Ты веспар. Не проблема для меня, но для других… — он одновременно пожал плечами и махнул рукой. — Скорее всего соберутся старейшины и будут решать, зачем ты нужен, где тебя держать и кому сообщить. У нас любят полезные решения, особенно для других.

— Но я никому не собираюсь мешать. Мне просто нужно побыть где-то и решить что делать дальше.

— Им твои проблемы до жужела. Если ты существуешь, от тебя должна быть какая-нибудь польза. Иначе старейшинам становится тревожно.

Тумм указал на полки.

— Поэтому всё хорошее хранится здесь.

Он вылетел наружу. Дверь закрылась, оставив Нэма одного.

Некоторое время он прислушивался.

Лес звучал тихо но постоянно. Сверху шуршали листья, где-то перекликались существа с тонкими звенящими голосами. По крыше быстро простучало множество маленьких ног. Из земли донёсся глубокий вздох, затем рядом с домом что-то хрустнуло и принялось медленно жевать.

В Улье звуки всегда имели источник и назначение. Работающая система гудела ровно. Неисправная подавала сигнал. Перемещение объявлялось заранее, двери и мембраны открывались бесшумно, а живые организмы содержались в отведённых для них пространствах согласно правилам.

В лесу же всё происходило сразу, Нэм не знал, какие звуки были обычными, а какие предупреждали об опасности, поэтому настораживался при каждом шорохе. Его глаза плохо различали предметы в темноте; в полумраке хижины стены, корни и развешанные вещи то проступали, то снова исчезали.

Посидев немного он решил, что лучше всего лечь отдохнуть, будь что будет, завтра он разберётся что к чему в этом новом мире.

Он осторожно опустился в спальную нишу. Ноги свисали далеко за край. Волокна натянулись под его весом, несколько раз дрогнули и начали медленно оседать. Длинные жёсткие крылья не помещались на ложе и мешали повернуться. Нэм только сейчас понял, что новое тело потребует не только обучения полёту — придётся заново учиться даже спать.

Нэм попытался устроиться поудобнее. Поверхность под ним просела почти до пола.

Он встал и осмотрел пространство под ним: старое ложе просто не выдержало существа в несколько раз тяжелее Тумма. Но спать на полу было не комфортно.

Среди коллекции нашлась погнутая рама подходящей длины. Нэм прислонил её к стене, натянул сохранившиеся волокна и закрепил их двумя металлическими зажимами. Конструкция выглядела устойчивой.

Он постучал по раме, проверяя соединение.

Из стены ответили:

Тук-тук… тук.

Нэм замер.

Звук был тихим, но отчётливым. Нэм приблизился и постучал когтем по стене.

Тук. Тук-тук.

Ответ пришёл немного выше.

Возможно, внутри дома находилось сигнальное устройство. Или Тумм установил примитивную защитную систему и забыл предупредить.

Нэм повторил последовательность медленнее.

На этот раз ему ответили сразу из двух мест.

Он включил проектор. В доме никого не было.

Тук-тук-тук.

Теперь стучали под потолком.

Нэм взял тонкий стержень и простукал верхнюю часть стены, пытаясь определить пустоты. Дом ответил десятком быстрых ударов. Почти сразу такой же стук возник под полом, возле двери и в сухих листьях крыши.

Что-то определённо двигалось вокруг него.

Нэм выключил проектор и прислушался. Несколько мгновений было тихо.

Потом снаружи раздался осторожный одиночный удар.

Ему ответили из стены.

Затем ещё один — с дерева напротив.

Через несколько минут весь лес вокруг дома негромко постукивал.

Нэм вооружился длинным погнутым инструментом из коллекции Тумма и подошёл к двери. Открывать её он не собирался. Если снаружи находился неизвестный хищник, разумнее было укрепить вход и дождаться хозяина.

И дверь действительно держалась плохо. Один из корней отошёл от стены, образовав щель. Нэм нашёл клиновидный предмет неизвестного происхождения и вставил его между корнями. Стена сопротивлялась, затем поддалась. Щель закрылась.

Одновременно с противоположной стороны комнаты разошлись два других корня.

Нэм забил щель пучком сухой травы. Дверь снова приоткрылась.

Дом не разрушался. Он перераспределял напряжение, будто пытался обойти каждую новую опору.

— У тебя неправильная конструкция, — сообщил Нэм отсутствующему Тумму.

Из стены быстро ответили:

Тук-тук-тук-тук.

— И вы мне не помогаете. — Он пытался вспомнить образовательные программы про леса возле Улья — но не мог вспомнить ни одно опасное животное — все они жили в море. Он пожалел что уделял зоологии мало внимания.

Через некоторое время Нэм решил, что нападение откладывается, и вернулся к ложу. Он укрепил раму дополнительной распоркой, подвесил её к двум потолочным корням и осторожно лёг.

Ложе выдержало.

Правда, теперь оно висело под углом, и ноги находились выше головы. Нэм передвинул одно крепление. Ложе качнулось, развернулось и ударилось о стену.

Лес ответил восторженным многоголосым стуком.

* * *

— Тумм, ты совсем жужжнулся?!

Нэм проснулся от потока света и резкого звука голоса и попытался подняться. Подвесное ложе перевернулось. Он вывалился на пол, одно крыло накрыло голову, другое зацепилось за раму.

— Притащил живого веспара! Где ты его взял?

В дверном проёме стояла молодая апиарка.

Короткий медово-янтарный ворс лежал на её теле ровно, словно мягкий вельвет. Руки и ноги были темнее, с аккуратными гладкими пластинами. Небольшие прозрачные крылышки казались тщательно вычищенными: на них не было ни пылинки, а вдоль тонких жилок пробегал золотистый свет. На боку висела плетёная садовая сумка, из которой торчали ножницы и пучок свежих зелёных побегов.

Апиарка держала в руке короткий садовый нож. Её усики были направлены на Нэма.

— Тумма здесь нет, — сообщил он спросоня, не вполне понимая что происходит.

Она быстро оглядела комнату, снова посмотрела на Нэма и немного опустила нож.

— А ты кто такой?

— Нэм. Я его друг.

— Как ты тут оказался? Веспары обычно живут высоко в Улье.

Нэм освободил крыло и поднялся. Апиарка отступила на шаг, чтобы рассмотреть его целиком. Она достигала Нэму только по пояс, но страха в её больших тёмных глазах совсем не было, только бесцеремонное и очень живое любопытство.

Она обошла Нэма сбоку и потрогала крыло.

— Совсем новые, — заключила она. — Красивые. И сам ты милый, хоть и голый.

Нэм посмотрел на собственное тело.

— Я не голый.

— У тебя даже ворса нет.

— У веспаров нет ворса.

— А где этот жужжнутый?

Она спрятала нож в садовую сумку.

— Я Ита. Подруга Тумма, если этот пустоус ещё помнит, что у него есть друзья. Он должен был прийти вчера вечером.

— Он ушёл в деревню за едой и смолой для крыльев.

Ита обратила внимание на подвесное ложе.

— А это что?

— Я сделал себе спальное место. Старое разрушилось.

Она подошла ближе, потрогала металлическую раму, затем одну из распорок.

— Плесень ему под крылья… Он эту штуку три сезона искал.

Нэм с тревогой посмотрел на использованные детали.

— Я могу всё разобрать.

— Не надо. Тогда он будет жаловаться только до следующего сезона. Если разберёшь — до конца жизни.

Из стены донеслось тихое:

Тук-тук.

Нэм мгновенно повернул голову.

Ита заметила его движение.

— Здесь живут какие-то существа. Ночью их было много. Возможно, они окружили дом.

— Тукки? — Ита постучала когтем по ближайшему корню.

Из стены немедленно ответили три раза.

— Да, эти. Ты знаешь, чего они хотят?

— Конечно. Сейчас сезон спаривания.

Нэм медленно посмотрел на неё.

— Они стучали всю ночь.

— Самцы вызывают самок, самки отвечают, потом они ищут друг друга по дереву. Иногда долго, они не очень сообразительные.

— Я тоже отвечал, — признался Нэм. — Пытался определить, откуда идёт звук.

Крылья Иты мелко задрожали, и она расхохоталась.

— Что я сделал?

Она попыталась ответить, но снова согнулась от смеха.

— Примерно сообщил всему лесу, что здесь сидит огромный, великолепный тукк, готовый немедленно познакомиться со всеми. Пыль мне в усики, ты ещё и по металлической раме бил?

— Она лучше проводила звук.

— Они так и поняли. Наверное, до сих пор ждут.

Между корнями показалось маленькое плоское существо. Его серый панцирь напоминал сухую семенную коробочку, а на брюшке двигались две твёрдые пластинки. Тукк осторожно постучал ими по стене.

Ита прогнала его всё ещё весело смеясь. Существо разочарованно скрылось в щели.

Снаружи послышалось приближающееся гудение. Ита перестала смеяться и повернулась к двери.

Тумм влетел в дом с двумя свёртками в руках и небольшой чашей, прикрытой листом. Увидев Иту, он резко затормозил.

— Ты уже здесь?

— Искала тебя. В твоём нормальном доме тебя не было.

— Познакомилась с Нэмом? Он только с виду как веспар, на самом деле не страшный.

— Да, он тут развлекался с тукками. Свёл с ума всех местных самок.

Тумм посмотрел на Нэма, затем прислушался к редкому стуку в стенах.

— Он всю ночь звал их металлической рамой.

Ита снова захихикала. Тумм несколько мгновений смотрел на Нэма с совершенно серьёзным выражением.

— Забыл тебя предупредить, ни в коем случае не стучать. В это время они особо настойчивы.

— Ты обещал вернуться до темноты, — атаковала Ита.

— Не получилось.

— Потому что ты забыл, как обычно!

— Я не забыл. Я спасал Нэма, вот он подтвердит. Ему хотели обрезать крылья.

Тумм положил свёртки на выступ и наконец увидел подвесное ложе.

Ворс на его груди медленно поднялся.

— Что ты сделал?

— Починил спальное место.

Тумм подлетел к раме, потрогал крепления и заглянул под неё.

— Это мой тройной обод.

— Прости, я не мог спать на твоём ложе. И оно…сломалось.

— Ты испортил хорошую вещь! И я даже ещё не выяснил, зачем она нужна.

— Теперь выяснил, — заметила Ита. — Она нужна, чтобы твой голый веспар не спал на полу.

Тумм ещё раз потянул раму, проверяя прочность. Ложе слегка качнулось, но выдержало.

— Крепко, — неохотно признал Тумм. — Зачем так крепко?

— Чтобы не падало.

— Если никогда не падает, как узнаешь, что пора чинить?

— Ладно уже, давайте завтракать, я принесла кое-что.

Она вытащила что-то из сумки, завернутое в широкий лист. Внутри находились мягкие золотистые кусочки, покрытые тонкой тёмной кожицей, и густая зелёная масса в маленьких ячейках.

— Что это? — спросил Нэм.

— Еда, — ответила Ита. — Эти плоды выросли у меня в саду. Зелёное тоже можно есть, но понемногу. Тумм однажды съел целую ячейку и потом утверждал, что слышит мысли корней.

— Я их слышал.

— Корни просили тебя замолчать.

Тумм открыл чашу со смолой и подошёл к Нэму сзади.

— Расправь крылья. Нужно смазать сочленения.

Нэм осторожно поднял их. В комнате сразу стало тесно. Ита подхватила одно крыло за край, помогая удерживать его над полом, а Тумм нанёс тёплую смолу вокруг открывшихся пластин.

— Откуда ты её взял? — спросила Ита.

— У Ватти.

— Я знаю, у кого. Что ты ей пообещал?

— Ничего сложного. Посмотреть водосборник.

Ита вздохнула.

Нэм попробовал один из золотистых кусочков. Тонкая кожица лопнула, выпуская сладкий сок с терпким древесным вкусом. После сухих питательных смесей Улья еда показалась слишком яркой, почти раздражающей, но через несколько мгновений он взял второй кусочек.

Ита довольно пошевелила усиками.

— Нравится?

— Вкус непривычный.

— Это веспарское «да», — объяснил Тумм. — Они не могут просто радоваться. Сначала нужно провести анализ безопасности, разложить всё на категории а потом уже решать что нравится.

— Я умею радоваться, — слегка обиженно заметил Нэм, однако отметил про себя, что апиар не совсем не прав.

— Я видел. Ты один раз радовался, когда падал в шахту.

Ита снова посмотрела на Нэма, теперь внимательнее.

— Ты действительно сбежал из Улья?

— Не совсем. Долгая история, сначала я хотел попасть на Определение… и Тумм вёл меня вверх… но потом я отказался от Определения, мы попали в древний город, у меня раскрылись крылья, а потом наставник помог мне уйти.

— Да он сбежал, очень сложным, типично веспарским способом! — прокомментировал Тумм.

— Можно и так сказать, — согласился Нэм.

— И что ты думаешь делать дальше? — участливо поинтересовалась Ита.

Нэм вышел из дома, в котором было уже очень тесно. В утреннем свете Лес выглядел вполне дружелюбно.

— Пока не знаю. Хочу увидеть Веспарион. Узнать, что существует за пределами Улья.

— Многое существует, — сказала Ита. — В основном мокрое, кусачее или требует прополки.

— Не пугай его, — вмешался Тумм. — Он только вылетел из сот. Совсем юный.

— Я не пугаю. Но прополка полезна.

Тумм выразительно закатил глаза.

— Вот. Началось.

Ита упёрла тёмные руки в бока.

— А что началось? Пока ты ползаешь по чужим стенам и таскаешь домой погнутые железки, кто-то должен выращивать еду, укреплять гнёзда и очищать водосборники.

Она говорила весело, без настоящего раздражения, но Тумм принялся особенно тщательно закрывать чашу со смолой.

— Не начинай!

Нэм вспомнил его слова о деревне.

— У вас всё должно быть полезным?

Ита посмотрела на полки.

— Не всё. Только то, что занимает место, требует ухода или ест.

— То есть почти всё, — заметил Нэм.

— Конечно. Земли у деревни немного. Один сад кормит несколько домов, если каждый начнёт выращивать что попало и складывать вокруг красивые обломки, скоро личинкам придётся есть красоту.

— Смотря какую, — сказал Тумм. — Некоторые красивые вещи довольно мягкие.

Ита бросила в него пустой оболочкой плода. Тумм поймал её и зачем-то спрятал в сумку.

— Вот поэтому у него есть этот дом, — продолжила она. — В деревне старейшины каждый сезон проверяют, не занял ли кто-нибудь хорошее место бесполезной дрянью.

— Они называют дрянью всё, чего не понимают.

— Его деревенский дом очень приличный, — сказала Ита Нэму. — Пустой, чистый и совершенно на него не похож. Старейшины им довольны.

— Так и задумано, — уточнил Тумм.

— А этот дом когда-то принадлежал садовнице. Потом корни ушли в сторону, сад зарос, и все решили, что поддерживать его невыгодно. Тумм переселил сюда то, что не проходило проверку полезности.

Ита взялась за его сумку.

— Что ты ещё принёс из Улья?

— Разное.

— Показывай.

Тумм прижал сумку к боку.

— Ты всё назовёшь мусором.

— Не всё. Только мусор.

После короткой борьбы Ита отобрала сумку и высыпала содержимое землю возле дома.

Выпали зелёный световой диск, кусок тонкого волокна, несколько прозрачных креплений, маленький нож, и крупное древнее семя из Старого Города.

Ита почти не посмотрела на механизмы. Она сразу опустилась на колени и взяла семя обеими руками.

Оно было крупным но лёгким, серовато-коричневым, с тонкими полупрозрачными рёбрами. За сотни поколений поверхность потускнела, но форма сохранилась.

— Где ты это нашёл?

— В древнем городе, — ответил Тумм. — Там были сухие сады.

— Оно живое.

Ита поднесла семя к свету, повернула, осторожно надавила на боковую пластинку и понюхала узкую щель в оболочке.

— Здесь нет гнили. И внутри что-то плотное. Очень сухое, но не рассыпалось.

Нэм приблизился.

— Оно пролежало там очень долго, с тех времён когда веспары ещё имели крылья.

— Старейшины рассказывали о веспарских садах на скалах, — задумчиво заметила Ита. Теперь она говорила серьёзнее, и всё её внимание принадлежало семени. — Такие растения цеплялись за голый камень. Им хватало только немного пыли пыли в трещине и капли дождевой воды. Потом корни удерживали новую почву, и на скалах вырастали целые сады.

Тумм заметил ехидно.

— Значит, полезное?

— Возможно.

— Тогда отдай обратно. Мне уже меньше нравится.

Ита прижала семя к груди.

— Я посажу его у себя.

— Нет. Ты сделаешь из него овощ.

— Если из него вырастет овощ, я дам тебе половину.

— А если красивое?

— Тогда будешь приходить и смотреть. Заодно починишь ограду.

Нэм увидел, что Тумм пытается изобразить недовольство, но его хитрые глаза весело блестели.

Ита осторожно завернула семя во влажный лист и положила в свою обширную сумку. Тумм не стал мешать.

— Никому в деревне не говори про Нэма, — сказал он.

— Я не совсем жухнутая, сама знаю.

Ита затянула сумку и повернулась к Нэму.

— Да, в деревню тебе лучше не летать. Не то чтоб тебя там сразу схватят или что-то плохое сделают... Апиары дружелюбные… Но… Знаешь, у всех есть свои ворсинки в странных местах… — она выразительно покрутила пальцем у виска.

Потом снова рассмеялась, быстро коснулась усиками усика Тумма и раскрыв аккуратные начищенные крылышки вылетела между деревьями.

Тумм ещё некоторое время смотрел ей вслед.

— Милая у тебя подруга — признал Нэм.

Тумм хмыкнул что-то в ответ, и начал складывать рассыпанные вещи обратно в сумку.

Глава 6. Значимых отклонений не обнаружено

На следующее утро Нэм проснулся сам, уже вполне отдохнувшим и некоторое время лежал неподвижно, пытаясь понять, что должен делать.

Сквозь щели под крышей и крошечное окно затянутое полупрозрачной плёнкой проникал золотисто-зеленоватый свет. В корнях под домом что-то тихо кряхтело, на крышу кто-то шумно приземлился и принялся что-то грызть. Подвесное ложе слегка покачивалось.

Никто не сообщил время подъёма. На стене не появилось расписание, сота не предложила еду и не напомнила о занятиях. Ни образовальных программ, ни развивающих игр, ни удалённой социализации со сверстникми… Даже Тумм ещё не прилетел.

Нэм мог оставаться в ложе сколько угодно.

Сначала эта мысль показалась ему восхитительной. Однако, через некоторое время выяснилось, что лежать без всякой причины довольно скучно.

Он поднялся, подвигал крыльями и вышел наружу.

Лес уже проснулся, и звучал своими утренними заботами. Между корнями сновали маленькие пушистые существа, широкие листья медленно разворачивались к свету, а над цветущими лианами тихо гудели полупрозрачные рои крошечных насекомых. Небольшой серый тукк сидел снаружи на стене возле двери.

Увидев Нэма, он поднялся на тонких ногах и осторожно постучал брюшком.

Нэм прогнал его взмахом руки.

Он впервые находился в месте, где никто не ожидал от него определённого поведения. Можно было делать что угодно и лететь в любую сторону.

Нэм выбрал ту, где путь между деревьями казался более открытым.

В первые дни он исследовал лес недалеко от дома. Новые крылья уже затвердели, перепонки стали упругими, но мышцы быстро уставали. Над верхушками деревьев Нэм мог долго планировать, почти не делая взмахов. Внизу же летать было сложнее. Ветки появлялись внезапно, лианы цеплялись, а воздушные потоки менялись быстрее, чем он успевал на них реагировать.

Тумм прилетал почти каждый день. Он приносил еду, иногда смолу для крыльев, иногда вещи, которые не требовались ни Нэму, ни дому, но по непонятной причине всё равно оставались.

Заодно он учил Нэма летать.

Уроки Тумма не отличались последовательностью. Он умел летать так же естественно, как ходить, и не понимал, почему Нэм не может просто повторить. Несколько раз Тумм показывал сложный поворот, исчезал за деревом, возвращался с другой стороны и спрашивал, что именно тут непонятно.

Зато Нэм быстро обнаружил, что его длинные крылья имеют свои преимущества. Он не так хорошо мог маневрировать между ветвями, но легко поднимался над лесом и мог долго держаться на широком тёплом потоке.

— Ты просто висишь на воздухе, — как-то недовольно заметил Тумм. В открытом пространстве он быстро уставал работая короткими крылышками, когда Нэм спокойно планировал рядом.

— Я использую восходящий поток.

— Висишь и придумываешь веспарские слова.

— Ты тоже можешь его использовать.

— Не хочу. Он медленный.

Тумм резко нырнул вниз, сделал петлю вокруг Нэма и едва не попал под взмах его крыла.

— Зато я могу так.

Нэм попытался повторить. Петля получилась очень большой и закончилась в кроне соседнего дерева.

— Почти, — сказал Тумм, когда он выбрался. — Только дерево было лишнее.

На четвёртый день Нэм добрался до реки.

Она шла через лес широкой серебристой полосой, изгибаясь между корнями гигантских деревьев. Вода отражала небо и нижние ветви так ясно, что с высоты казалась ещё одним воздушным проходом, уходящим под землю. Вдоль берегов росли высокие растения с полыми стеблями. Когда ветер проходил сквозь них, река начинала тихо гудеть разными голосами.

Нэм долго летел над течением, наслаждаясь открытым пространством. Здесь не было стен и ветвей, и воздух двигался ровнее.

Потом поверхность воды оказалась ближе, чем он предполагал.

Сначала её коснулись ноги. Нэм испуганно взмахнул крыльями, потерял равновесие и шлёпнулся животом. Холодная вода ударила в грудь. Он снова поднялся в воздух, оставляя за собой облако брызг, и приземлился на берегу.

Тумм опустился рядом.

— Ты решил поплавать?

— Я исследовал отражение.

— Животом? — Тумм не мог удержаться, чтобы не подразнить приятеля.

— Нужно было определить положение поверхности.

— И что, определил?

Нэм стряхнул воду с рук.

— Да.

— Хорошее исследование. Результат мокрый, зато точный.

В тот же вечер Нэм нашёл среди вещей Тумма учебную мембрану.

Она лежала за ещё одной металлической рамой, которую тот ещё не успел приспособить к чему-нибудь полезному. Тонкая полупрозрачная пластинка потемнела под пальцами, сохранив отпечаток когтя. Нэм провёл по краю знакомым движением, и поверхность очистилась.

В Улье маленьких веспаров учили выводить знаки вручную. Позже почти все пользовались голосовой записью: достаточно было произнести сообщение, и ближайший экран превращал речь в текст, исправлял ошибки и распределял сведения.

Эта мембрана предназначалась для самых молодых. Она сохраняла линии, позволяла накладывать страницы одну поверх другой и пролистывать их в обратном порядке. Такие мембраны были простыми, не светились и питались от солнца.

Нэм нашёл тонкий металлический стержень и начал писать.

Рука двигалась медленно. Некоторые знаки получались слишком большими, другие наклонялись в разные стороны. Через несколько строк пальцы заболели, но ему понравилось.

Когда Тумм прилетел, Нэм сидел возле двери и внимательно выводил очередную строку.

— Что делаешь?

— Веду исследовательские записи.

Тумм заглянул через его плечо.

— Это моя прозрачная штука.

— Учебная мембрана.

— Я знаю.

— Ты говорил, что не понимаешь её назначения.

— Теперь понимаю. Она нужна, чтобы ты не рассказывал мне вслух обо всём, что увидел.

Нэм отодвинул мембрану.

— Я описываю реку.

— Напиши, что она мокрая.

Нэм дождался, пока Тумм отойдёт, и закончил первую запись.

Наблюдение 3.

Полёт над рекой осложняется отсутствием неподвижных вертикальных ориентиров. Отражение неба создаёт ложное впечатление дополнительного воздушного пространства под телом. Попытка войти в него завершилась контактом с водой. Повреждений нет.

Тумм утверждает, что это называется «плюхнуться».

На следующий день Нэм начал составлять карту окрестностей. Он отмечал изгибы реки, высокие деревья, поляны и места, где воздух поднимался над нагретыми камнями. Ориентиры приходилось выбирать самому.

Однажды Нэм возвращался к дому помня ярко-синему наросту на старом стволе недалеко от дома. Однако нарост исчез. Нэм подумал, что где-то ошибся и сделал несколько кругов вокруг пытаясь найти ещё знакомые знаки, и тут увидел, как ориентир медленно переползает на соседнее дерево. Снизу у него обнаружились с десяток коротких ног.

Наблюдение 5.

Не рекомендуется использовать живых существ в качестве неподвижных ориентиров, даже если в течение длительного времени они убедительно изображают нарост.

Дополнение: цвет также не является достаточным признаком неподвижности.

Ещё одно существо Нэм заметил возле берега. У него было шесть тонких ног и по голове на каждом конце тела. Передняя голова ела мягкий мох. Задняя следила за Нэмом круглыми блестящими глазами.

Он приблизился, желая понять, как две головы управляют одним телом. Задняя голова раздулась и выпустила облако резкого запаха.

Позже выяснилось, что глаз не было, а голова представляла собой защитный мешок.

Ита приходила реже Тумма. Иногда приносила плоды из сада, осматривала крылья Нэма и рассказывала о растениях в лесу. Её знания были практичными: что лечит порезы, что вызывает сон, а к чему лучше не прикасаться.

Нэм продолжал летать всё дальше.

Однажды он добрался до места, где река делала широкий поворот возле дальнего леса. Деревья здесь стояли реже. Между ними тянулись участки низкой серебристой травы, которая ложилась под ветром и снова выпрямлялась, посылая по поляне волны света.

Вдруг Нэм заметил в небе яркий отблеск.

Над деревьями висела веспарская капсула. Она находилась довольно далеко, но форма была знакомой: на боку светился знак Исследовательской функции.

Нэм мгновенно сложил крылья и опустился в крону.

Ветки сомкнулись над ним. Он прижался к стволу, стараясь не двигаться. Сердце забилось так громко, словно капсула могла услышать его с другого берега.

Скорее всего, Исследователи не искали беглого молодого веспара. Возможно, они даже не знали о случившемся в древнем городе. Но сканнеры капсулы могли легко определить его вид, возраст и необычные крыловые структуры. Запись попадёт в Улей. Затем появятся спасатели, Наблюдатели или кто-нибудь ещё с исключительно полезными намерениями.

Нэм осторожно раздвинул листья.

Капсула не приближалась. Она висела над поляной, удерживаясь на тихо работающих двигателях. Из нижней части выдвинулся длинный манипулятор, срезал верхушку растения и втянул образец внутрь. Несколько маленьких зондов разлетелись между деревьями.

За прозрачной оболочкой находились двое веспаров.

Один сидел перед широким экраном. Второй управлял манипуляторами и время от времени поворачивался к собранным образцам. Они выглядели именно так, как в учебных передачах: собранные, спокойные, полностью занятые важной работой.

Нэм не мог отвести от них глаз.

Он так долго хотел стать Исследователем. Представлял, как поднимется на уровень 325, пройдёт Определение, получит доступ к лабораториям и однажды отправится в настоящий внешний мир. Сейчас внешний мир окружал его со всех сторон, но у него не было ни приборов, ни архивной связи, ни даже официального права называться Исследователем.

На мгновение Нэм представил, как вылетает из листвы и стучит в прозрачную оболочку. И как веспары удивятся, впустят его, зададут вопросы. Внутри будет чисто, безопасно, всё снова обретёт понятные названия. Они свяжутся с Орсином.

Мысль о наставнике отозвалась внезапной болью.

Нэм глубже вжался в ветви.

Один из зондов пролетел совсем близко. Его серебристый сенсор скользнул по листьям. Нэм замер. Зонд записал несколько изображений, взял частицу коры и вернулся к капсуле.

Исследователи не вышли наружу.

Манипулятор поднял с земли небольшое существо, похожее на сухую ветку. Оно прижало ноги к телу и перестало двигаться. Его просканировали, повернули в воздухе и положили обратно.

Нижняя мембрана капсулы открылась, принимая вернувшийся зонд. Вместе с гудением двигателей до Нэма донеслись голоса.

— Двигательная активность низкая, — сообщил первый Исследователь. — Защитная реакция основана преимущественно на неподвижности.

— Соответствует архивному описанию прибрежных веточников, — ответил второй. — Значимых отклонений не обнаружено.

Капсула сместилась дальше по поляне.

Существо ещё некоторое время лежало неподвижно. Затем быстро развернуло сложенные вдоль тела перепонки, прыгнуло на ствол и побежало вверх. Через несколько мгновений оно перелетело на соседнее дерево и исчезло.

Нэм уже встречал таких у реки. Веточники почти не оставались на одном месте, если рядом не было зонда или хищника.

Из капсулы этого увидеть не могли.

Один Исследователь продолжал просматривать изображения на экране. Второй управлял следующим зондом. Они тщательно делали свою работу — просто мир находился по другую сторону прозрачной оболочки и менялся при каждом их приближении.

Капсула пробыла над дальним лесом ещё некоторое время, затем поднялась выше и скрылась за деревьями.

Нэм не сразу выбрался из кроны.

Страх постепенно уходил, оставляя после себя странную смесь облегчения и разочарования. Он завидовал Исследователям по-прежнему. У них были знания, приборы и место, куда можно вернуться с отчётом. Но теперь слово «настоящие» уже не казалось таким однозначным.

Вечером он рассказал Тумму о капсуле.

Апиар сидел на краю подвесного ложа и очищал от кожуры крупный плод. Услышав про Исследователей, он перестал жевать.

— Круглая серебристая? С длинными лапами снизу?

— Манипуляторами.

— С лапами. Давно не прилетали.

— Ты их видел?

— Не этих. Другие снимали про нашу деревню передачу. Они висели над деревней двенадцать дней и снимали старого Дарра, который мешал отходы в яме.

— Все двенадцать дней?

— Дарр делает это медленно. Наверное решили, что яма священная, а он совершает обряд возвращения пищи земле.

Нэм рассмеялся, он не видел той передачи но вполне мог себе представить её содержание.

В следующие дни он несколько раз возвращался к дальнему лесу, но капсула больше не появлялась.

Он продолжал исследовать реку, научился определять высоту по собственной тени и уже почти не задевал воду. Крылья окрепли. Теперь он мог подняться над лесом, пересечь несколько воздушных потоков и вернуться, не чувствуя боли в спине.

Тумм по-прежнему прилетал часто, хотя иногда пропадал на день или два. Обычно его появление было слышно издалека: он ругался на ветки, спорил с птицеподобными существами или сообщал дому, что тот опять неправильно вырос.

Однажды Тумм прилетел молча.

Он вошёл, бросил на пол сумку и сел возле стены. В сумке что-то звякнуло, но Тумм даже не проверил, не повредилось ли содержимое.

Нэм сразу понял, что случилось нечто серьёзное.

— Ты нашёл бесполезную вещь и потерял её?

— Нет.

— Старейшины обнаружили этот дом?

— Нет.

Тумм сорвал с ближайшей полки сухую оболочку плода, повертел и бросил обратно.

— Тогда что произошло?

— Ничего.

Снаружи ветка задела крышу.

— Убери криволапую деревяшку! — крикнул Тумм.

Нэм посмотрел на крышу, затем снова на него.

— Это связано с Итой?

Усики Тумма резко повернулись к нему.

— Почему сразу с Итой?

— Потому что ветка не могла тебя так расстроить.

— Она меня не расстроила. Ита тоже.

— Значит, с ней что-то случилось.

— Ничего с ней не случилось. К ней опять пришёл Ритт.

— Кто такой Ритт?

— Ровнолапый корнекоп.

Постепенно выяснилось, что Ритт жил в соседней части деревни, выращивал крепкие строительные волокна и никогда не опаздывал на общие работы. Сегодня он помог Ите укрепить садовую террасу и принёс запас редкой питательной пыльцы.

— Терраса и так держалась, — сказал Тумм. — Немного съезжала после дождя, но куда ей торопиться?

— Ита просила тебя её починить?

— Упоминала.

— А Ритт починил.

— Вот именно. Взял и починил, даже не дав ей окончательно проявить неисправность. Теперь неизвестно, насколько плохо всё могло стать.

Нэм сел напротив.

— Ты называешь Иту своей подругой. Ритт тоже её друг?

— Нет. Он надеется стать отцом её личинок.

Последнее слово Тумм произнёс так, словно обозначал особенно неприятного лесного паразита.

— А ты нет?

Тумм поднялся, прошёл к двери, затем вернулся и снова сел.

— Не знаю как у веспаров, а у апиаров всё довольно просто и легко, — наконец объяснил он. — Можно дружить, жить вместе, не жить вместе, улетать, возвращаться. Но если апиарка решает завести личинок, тут всё меняется — она выбирает отца выводка.

— Для чего выбирает?

— Для деланья личинок, пыль тебе в усики.

— Я понимаю биологическую часть. А что потом?

Тумм недовольно потёр кривой усик.

— Помогает готовить выводковые ячейки, приносит пищу, следит за оболочками, остаётся рядом, пока молодняк не начнёт сам цепляться за стенки. Иногда дольше, если всем так нравится.

— Ита собирается завести личинок?

— Когда-нибудь. Она молодая, у неё есть время. Но желающие уже летают кругами и показывают, какие они крепкие, правильные и способны сидеть на одном месте целый сезон.

— Ты хочешь, чтобы она выбрала тебя?

— Я хочу, чтобы она не выбрала идиота.

— А Ритт умеет ухаживать за личинками?

— Наверное. У него всё полезное. Дом полезный, сад полезный, голова тоже наверняка чем-нибудь занята.

— А ты умеешь?

— Я вырос среди личинок. Все умеют.

— Тогда в чём проблема?

Тумм посмотрел на полки с находками.

— Ни в чём. Нам с Итой весело вместе, но с личинками… — Тумм махнул рукой и не закончив замолчал.

Нэм не нашёл, что ответить, у веспаров размножение регулировалось и молодняк развивался в общих камерах под наблюдением систем и Воспитателей. Никто даже не знал своих родителей, только Наставников. А здесь никто не запрещал Тумму стать отцом, но Ита просто могла предпочесть другого. Нэм попытался осмыслить дилемму.

Тумм резко поднялся.

— Полетаем?

— Сейчас?

— А что ещё делать? Собеседник из тебя всё равно так себе.

В тот день он заставил Нэма отрабатывать повороты до темноты. Сам летел быстрее обычного, нырял между ветвями и дважды едва не врезался в ствол. Когда Нэм заметил это, Тумм сказал, что проверяет деревья на неподвижность.

Через три дня появилась Ита.

Она влетела в дом так быстро, что дверная мембрана не успела полностью открыться и хлопнула её по задним ногам.

— Семя проросло, — сообщила она вместо приветствия.

Тумм, разбиравший найденный механизм, сразу поднял голову.

— Красивое?

— Пока маленькое.

— Полезное?

— Пока непонятно.

Ита бросила на выступ свёрток с едой.

— Он ходит, жужжель небесная.

Нэм решил, что неправильно понял слово.

— Кто ходит?

— Росток.

— Как он может ходить, он что, вырастил ноги?

— Усики Апиуты! Корнями конечно. Я трижды возвращала его в середину грядки, а оно снова уползает к краю.

Тумм отложил механизм.

— Может, ему не нравится твой сад.

— Я проверила свет, воду и состав почвы. Всё одинаковое. Под грядкой ничего не растёт. Сегодня утром оно прошло расстояние в две длины когтя и повернуло.

— Ты видела, как оно двигалось? — спросил Нэм.

Ита повернулась к нему.

— Да, один раз. Оно делает это медленно, и когда никто не смотрит. Клянусь святыми ворсинками, оно на меня жух наводит! Слушай, сегодня почти вся деревня ушла на ярмарку к верхней реке. Если хочешь увидеть росток, нужно лететь сейчас.

Тумм подхватил сумку.

— Я тоже посмотрю что за жужжель там приключилась.

Они поднялись над деревьями. Ита летела первой, её начищенные крылышки ярко сияли в солнечном свете. Тумм держался рядом, иногда пытался обогнать, но она каждый раз преграждала ему путь.

Поселение апиаров находилось недалеко от реки, в месте, где несколько огромных деревьев срослись корнями. Между стволами поднимались живые дома. Одни росли прямо из древесины, другие висели под толстыми ветвями в плетёных оболочках. Переходы из гибких волокон соединяли разные уровни. Ни одна линия не была совершенно прямой, но всё поддерживало друг друга: корни становились стенами, стены переходили в мостики, крупные жёсткие листья образовывали крыши.

Деревня казалась пустой. Только несколько старых апиаров работали возле дальних садов, а у нижних корней играли личинки под присмотром взрослой самки. С другой стороны реки доносилось далёкое гудение ярмарки.

Ита повела их над верхними ветвями, затем резко опустилась между двумя домами.

— Ниже, — прошептала она. — Твои крылья видно из соседнего поселения.

Нэм прижал крылья к телу и спустился почти до земли. Здесь сразу стало тесно. Они пролетели мимо небольшого круглого дома. Стены были крепкими, крыша целой, возле двери не лежало ни одного предмета.

— Это дом Тумма, — сказала Ита.

Нэм замедлил полёт.

— Здесь никто не живёт.

— Я живу, — возразил Тумм.

— Когда?

— Иногда захожу.

— Старейшины считают его образцовым, — продолжила Ита. — Чистый, прочный и совершенно на хозяина не похож.

— Внутри есть вещи.

— Два ложа и пустая чаша.

— Да, полезные вещи.

Дальше начинались сады. Они располагались на широких террасах между корнями. Нэм ожидал увидеть ровные поля, но посадки оказались пышными и разноцветными. Над одними растениями висели тяжёлые плоды, другие раскрывали прозрачные чашечки, наполненные водой. Светящиеся нити отпугивали мелких вредителей, высокие стебли удерживали края террас, а цветы привлекали рои опылителей.

Почти всё выглядело красивым, хотя красота нигде не существовала отдельно. Каждый яркий лепесток кормил, лечил, укреплял почву или показывал приближение дождя.

Сад Иты занимал одну из дальних террас. Здесь растения росли плотнее, чем у соседей. Некоторые были посажены в старые сосуды, другие тянулись по решёткам и переплетались над узкими дорожками.

— Не наступай на тёмный мох, — предупредила Ита Нэма. — Он очищает воду.

Нэм переставил ногу.

— И на светлый тоже. Он ест тёмный.

— Куда можно наступать?

— На дорожку.

Тумм приземлился возле края террасы и сразу заметил новые опоры. Несколько свежих волокон удерживали почву и соединялись с толстой корневой балкой. Работа была выполнена аккуратно: натяжение распределялось по всей длине, а вода уходила через небольшие отверстия.

Тумм дёрнул одно волокно.

— Слишком туго.

— Не трогай, — сказала Ита.

— Кто так крепит? После дождя всё растянется.

— Ритт проверил влажное натяжение.

Тумм обошёл опору, присел и заглянул под корень.

— Здесь криво.

Нэм посмотрел. Все волокна шли ровными рядами.

— Ты обещал починить эту террасу два сезона назад, — напомнила Ита.

— Я ждал, когда станет понятно, как она ломается.

— Теперь уже не узнаешь, Ритт хорошо сделал.

Тумм хмыкнул и скривил свою выразительную физиономию.

Ита отвела Нэма к небольшой круглой грядке возле стены дома.

В центре росло странное тёмное растение. От древнего семени осталась раскрытая ребристая оболочка, из которой вышел короткий толстый стебель. Два узких листа лежали почти горизонтально. Вокруг основания виднелись многочисленные корешки, похожие на маленькие согнутые пальцы.

По влажной земле тянулась неглубокая борозда.

Ита показала три кольца, выложенные светлыми камешками.

— Здесь оно проросло. Утром оказалось во втором кольце. Я вернула обратно. На следующий день оно доползло до третьего. Сегодня повернуло туда.

Нэм опустился на колени.

— Корни не оборваны.

— Оно их вытаскивает по очереди. Я один раз заметила: передние входят в почву, стебель подтягивается, потом задние освобождаются.

Тумм присел с другой стороны.

— Удобно. Если сад не нравится, уходит сам.

— Оно движется не к свету, — продолжила Ита. — Утром свет с другой стороны. Воды там тоже не больше. Я переставляла затеняющий лист и меняла полив.

Нэм достал учебную мембрану, отметил положение стебля и направление листьев. Ита положила возле переднего корня тонкий светлый прутик.

Они стали ждать.

Росток не двигался.

Тумм несколько раз обошёл грядку, потрогал почву, снова проверил опору Ритта и принёс из сада три плода. Ита отобрала два, объяснив, что они ещё не созрели.

— Может, оно ползает только ночью, — сказал Тумм.

— Утром борозда была свежая.

— Может, стесняется веспара.

Нэм не ответил. Он заметил движение возле основания.

Один задний корешок медленно вышел из земли. На его конце раскрылись два маленьких крючка. Корень переместился вперёд и снова погрузился в почву.

— Сейчас, — тихо сказал Нэм.

Они наклонились ближе.

Ещё один корешок освободился. Затем передняя часть растения едва заметно подтянулась к прутику.

— Святые пылинки! Оно действительно ходит, — прошептал Тумм.

— Ты думал, я шучу? — слегка обиженно заметила Ита.

Нэм поднёс мембрану ближе и сделал несколько знаков. Пока он писал, передние корешки перестали двигаться.

Один из них медленно повернулся в его сторону.

— Ита, куда оно двигалось до нашего прихода?

Она показала на светлый прутик.

— Туда.

Теперь оба передних корня были направлены к Нэму.

Он передвинулся влево. Корни некоторое время оставались неподвижными. Потом один вышел из земли, описал короткую дугу и закрепился ближе к нему.

— Может, ты закрываешь свет, — сказала Ита.

Нэм перешёл на освещённую сторону. Росток снова начал медленно поворачиваться по направлению к нему.

Тумм встал на прежнее место Нэма и широко расправил руки.

— Иди сюда, полезное растение.

Росток продолжал двигаться к Нэму.

— Плохо слышит, — решил Тумм.

— У растений нет слуха, — сказал Нэм.

— У нормальных нет, а это явно какой-то веспарский жуммель.

Ита перенесла широкий затеняющий лист, изменила направление света и немного полила почву с противоположной стороны. Росток не отреагировал. Его короткие корни один за другим освобождались и снова закреплялись, медленно разворачивая стебель к Нэму.

Нэм осторожно расправил одно крыло. Серебристая перепонка поймала свет и бросила на грядку прозрачную тень. Листья ростка слегка поднялись.

Тумм тоже раскрыл крылья и быстро ими задвигал. Земля покрылась пылью, Ита оттолкнула его от грядки.

— Прекрати! Ты выдуешь мне всю почву.

Росток никак не отреагировал на Тумма. Когда Нэм снова сложил крыло и перешёл на другую сторону, один лист медленно повернулся следом.

Теперь сомнений почти не оставалось.

Нэм протянул руку, но не стал касаться растения. Он положил коготь на землю в нескольких пальцах от него.

Тонкий корень вышел из почвы. Два маленьких крючка раскрылись, нащупали поверхность и обхватили кончик когтя.

Прикосновение было лёгким, почти неощутимым.

Нэм замер.

Корень некоторое время удерживал его, затем разжал крючки и снова опустился в землю — уже ближе к руке. Остальные корни начали медленно подтягивать растение следом.

— Жужжель небесная, ты ему нравишься. Прям как туккам.

Ита не засмеялась. Она смотрела на росток, прижав усики к голове.

— Старейшинам пока нельзя говорить.

— Почему? — спросил Нэм.

— Потому что они не оставят его здесь. Одни захотят уничтожить потому чио нормальные растения не ходят, другие — отдать веспарам.

— Заберём его в лес, — предложил Тумм.

Ита возмущённо расправила крылышки.

— Это мой росток. Я хочу посмотреть во что он вырастет.

— А если оно пойдём гулять по деревне и пугать всех до жужжелиц?

— Я что-нибудь придумаю. — Ита была непреклонна.

Издалека донёсся нарастающий гул.

Над деревьями появились первые апиары, возвращавшиеся с ярмарки.

— Вам пора.

Она быстро переставила несколько высоких сосудов, закрывая грядку от соседней дорожки, и набросила сверху редкую сетку с ползучими листьями.

— Я буду отмечать его движение, — сказала она.

Они поднялись с дальней стороны сада и ушли между верхними ветвями. Нэм летел за Туммом, стараясь держаться ниже крон, пока деревня не скрылась из виду.

В доме он сразу достал учебную мембрану.

Тумм ходил по комнате, переставлял вещи и время от времени заглядывал через его плечо.

Наблюдение 14.

Древнее растение способно направленно перемещаться, последовательно освобождая и заново закрепляя корни. При приближении веспара растение изменяет направление движения. Причина неизвестна.

— Причина в том, что веспары всё время выглюкивают что-то странное с природой, — с серьёзным видом прокомментировал Тумм. — Может до апитов они делали растительных слуг, но те оказались слишком медленными.

Нэм прыснул и добавил с напускной серьёзностью.

— Это маловероятно.

Потом провёл по краю мембраны, открывая новый участок.

Дополнительное наблюдение.

Тумм утверждает, что его совершенно не интересуют поклонники Иты. Поведение наблюдаемого существа этому утверждению не соответствует.

— Я не наблюдаемое существо, — возмутился Тумм.

Нэм подвинул мембрану дальше от него, пряча довольную улыбку.

Глава 7. Направление знаю

Месяц в лесной хижине пролетел быстро. Нэм научился находить дом Тумма без движущихся ориентиров. Знал, в какое время над рекой поднимается тёплый поток, где между стволами можно расправить крылья во всю длину и какое дерево каждый вечер закрывает листья раньше остальных. Веточники больше не казались ему редкими существами. Пахучих двуголовов он замечал издалека и не приближался.

Даже лесной дождь, который сначала поражал своей внезапностью, теперь просто означал, что нужно сложить крылья и переждать под широкими листьями.

Он получил именно то, чего хотел: свободу, крылья и возможность исследовать. Никто не выбирал за него функцию, не составлял расписание и не спрашивал, приносит ли его существование пользу. Тумм почти каждый день приносил еду. Ита иногда прилетала из деревни. Дом перестал пытаться сложить Нэма вместе с ложем и теперь лишь слегка менял наклон пола во время дождя.

Нэм должен был быть доволен.

Вместо этого по утрам он всё чаще смотрел сквозь листву туда, где река исчезала за лесом.

Тумм тоже изменился, хотя делал всё возможное, чтобы это не замечалось.

Раньше он появлялся с шумом, рассказывал о деревенских происшествиях, выкладывал новые находки и немедленно проверял, не успел ли Нэм сделать их полезными. Теперь иногда прилетал молча, садился на веранде и долго смотрел между деревьями.

Имя Ритта звучало всё чаще.

Ритт укрепил ещё одну садовую террасу. Ритт нашёл паразитов на корнях плодовых лиан. Ритт принёс редкую пыльцу. Ритт помог починить общий водосборник, который Тумм собирался осмотреть уже второй сезон.

Обычно об этом рассказывала Ита. Она говорила без особого значения, пока очищала принесённые плоды или проверяла состояние крыльев Нэма. Тумм при каждом упоминании становился всё деятельнее: начинал переставлять вещи, искать неисправности в доме и ругать предметы, которые попадались под руку.

— Ритт придумал направить воду с верхнего листа сразу в два резервуара, — однажды сообщила Ита. — Теперь после дождя ничего не переливается через край.

Тумм, сидевший возле стены, немедленно поднялся.

— Плохое решение.

— Почему?

— Вода должна идти в один резервуар.

— Зачем?

— Чтобы не путалась.

Ита выразительно посмотрела на него, затем на Нэма и покрутила пальцем у виска.

Тумм сорвал с полки прозрачную трубку и принялся изучать её на свет.

Ита рассказала что после визита Нэма росток несколько дней двигался по саду в направлении хижины в лесу, а потом остановился. Она сначала решила, что он окончательно укоренился возле стены. Однако однажды утром обнаружила его на другом краю грядки.

— Оно теперь ползёт куда-то ещё, — сказала она. — Не к дому Тумма и не в направлении Улья.

— В какую сторону? — спросил Нэм.

Ита показала между деревьями.

— Примерно туда и вверх. Я поворачиваю его, а через какое-то время листья снова смотрят туда же.

— Может оно просто тянется к свету?

— Солнце утром с другой стороны. Оно всё время смотрит в одну сторону — как будто хочет куда-то.

Тумм отложил трубку.

— Может, хочет уйти из деревни. Разумный росток.

— И куда, если не в сторону улья?

Нэм ничего не сказал, но мысль о растении не оставляла его до вечера.

Наблюдение 18.

Росток больше не тянется в мою сторону. По наблюдениям Иты, он сохраняет постоянное направление, не совпадающее с направлением Улья.

Есть вероятность что растение связано с древними веспарами, тогда возможно, что существуют веспарские поселения кроме Улья.

Через два дня Ита прилетела снова.

Нэм услышал неровное гудение крыльев и вышел на веранду. Ита летела низко, придерживая обеими руками широкий сосуд, обёрнутый влажными волокнами. Из него торчали два тёмных листа. Они были заметно больше, чем в прошлый раз.

Ита тяжело опустилась возле дома.

— Забери этого ползучего пылееда, пока я не уронила.

Нэм подхватил сосуд. Для апиарки он был тяжёлым, но Нэм легко удержал его одной рукой.

— Что случилось?

— Он пошёл гулять по водостоку.

Ита расправила помятый ворс на руках и сердито посмотрела на растение.

— Я закрыла грядку сеткой. Оно вылезло снизу, добралось до общей трубы и полезло вверх. Утром его заметил старейшина Варр. Принёс мне вместе с половиной водостока и спросил, что за жужель опять притащил Тумм.

Нэм поставил сосуд на веранду. Росток сразу выпустил несколько коротких корней и вцепился ими в край.

— И что решил старейшина?

— Пока ничего. Сказал, нужно обсудить его полезность. Может ли оно удерживать почву, давать пищу или хотя бы не портить водостоки. Потом добавил, что мы мало знаем про веспарские вещи и растения. Они непредсказуемы и могут быть опасны.

— В чём-то он прав, — сказал Нэм. — Мы ничего про него не знаем.

Ита раздражённо дёрнула усиками.

— Знаю. Мне очень хотелось бы его вырастить, но…

Она присела возле сосуда и провела тёмными пальцами по одному листу.

— Я боюсь что они предложат его веспарам, чтобы обменять на что-то более полезное, а те наверняка заинтересуются как оно сюда попало. — Ита покосилась на Нэма.

Тот внимательно разглядывал листья, которые медленно двигались словно ища знакомую опору в воздухе.

— Пусть побудет здесь. Я сказала Варру, что росток съели туки. Правду им знать необязательно.

Тёмные узкие листья медленно выпрямились и повернулись не к нему, а вверх и в сторону дальнего леса.

— А Где Тумм? — спросила Ита.

— Не знаю, сегодня ещё не прилетал.

— Вчера он тоже не приходил, я немного беспокоюсь.

— По-моему, он расстроен из-за Ритта, — заметил Нэм.

Ита улыбнулась, но улыбка быстро исчезла.

— Он что-нибудь тебе говорил?

— Только, что не хочет, чтобы ты выбрала идиота.

— Ну не жухнутый ли? Очень на него похоже.

— А Ритт идиот?

— Нет. В этом и проблема. Для Тумма.

Ита поднялась.

— Поливай понемногу. Почва должна оставаться влажной, но не мокрой. Если он попытается съесть дом, отодвинь подальше.

Тумм спустился между ветвями и опустился на крышу. На груди у него висела переполненная сумка, одно крыло было покрыто лесной пылью.

— А, ты всё-таки принесла бродилку сюда.

— Да, оно всё-таки выбралось в деревню и его увидели.

— Ритт увидел?

— Старейшина Варр. Не всё в мире делает Ритт.

— Только то, о чём ты потом рассказываешь.

Ита прижала усики к голове, в её голосе появилось раздражение.

— Я принесла росток, потому что его могут уничтожить. Ты способен хотя бы сейчас не начинать?

Тумм спрыгнул с крыши и подошёл к растению.

— Я ничего не начинаю. Всё уже началось без меня.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга с вызовом. Потом Ита поправила садовую сумку.

— Мне нужно возвращаться. Следи, чтобы корни не пересохли.

Она обращалась к Нэму.

Тумм наклонился над сосудом, будто изучал почву.

Ита задержалась у края веранды.

— Тумм, придёшь вечером?

— Зачем?

Она раскрыла начищенные крылышки и улетела.

Тумм дождался, пока гудение исчезнет среди деревьев.

— Почва слишком мокрая, — сказал он.

Нэм коснулся земли. Она была влажной, но вода не выступала.

— Ита сказала, что так правильно.

— Теперь ты специалист по садам?

— Нет. Но Ита специалист.

— Пыль мне в усики, все стали специалистами.

Тумм ушёл в дом и до самого вечера разбирал вещи.

Росток остался на веранде.

Нэм привязал стебель к корню дерева и пометил направление, в котором тянулись листья линией камешков. К вечеру солнце переместилось, но они не последовали за ним. Ночью Нэм перенёс сосуд на другой край веранды. Утром растение упорно смотрело туда же.

Наблюдение 20.

Росток стабильно сохраняет направление независимо от положения сосуда и движения солнца. Направление проходит выше линии леса.

Оно сместилось примерно на 5 градусов за 3 дня. Возможно, предполагаемая цель движется, но очень медленно.

Нэм несколько раз поднимался над деревьями и всматривался в небо. Там двигались облака, далёкие птицеподобные существа и иногда огни кораблей. Капсул Исследователей он не видел.

Если росток указывал на летательный аппарат, тот двигался слишком медленно. Обычная капсула давно пересекла бы весь видимый участок неба или изменила высоту. Улей находился совсем в другой стороне и оставался неподвижным.

Значит, наверху было что-то ещё.

Нэм не знал, почему решил, что оно связано с веспарами. Возможно, из-за древнего сада, где Тумм нашёл семя. Возможно, потому что росток сначала отреагировал на его крылья, а затем начал искать другую цель. Этого было недостаточно для вывода, но достаточно, чтобы каждый раз после пробуждения Нэм первым делом выходил на веранду и проверял направление листьев.

Тумм в эти дни появлялся ненадолго. Он приносил еду, ругал росток за попытки выбраться из сосуда и почти ничего не рассказывал про деревню.

Однажды Нэм остановил его у двери.

— Знаешь, я хочу отправиться куда показывает росток. Возможно, там другие веспары. И, в любом случае, я не могу прятаться здесь вечно.

Тумм посмотрел сначала на него, потом на растение.

— Ну да, я бы здесь тоже заскучал, особенно в твоём возрасте.

— Ты говорил, что знаешь земли вокруг деревни. Что находится в той стороне?

— Дальние леса. Потом каменные горы… потом вроде море. Я был только до гор — они пустые и скучные.

Тумм пошевелил усиками.

— А как узнать? У вас наверное есть карты?

— Апиары не очень любят путешествовать. Могут слетать к тётушке в соседнее поселение, на ярмарку, ну или поглазеть на Улей издалека если уж совсем скучно. Если я начну распрашивать, решат что это я собрался куда-то, потом сплетен будет… — Тумм махнул рукой.

За домом шумел знакомый лес. По ближайшему стволу полз синий нарост, который Нэм когда-то принял за ориентир. На крыше шуршали маленькие существа. Всё вокруг стало почти домашним.

— Мне здесь хорошо, и я тебе очень благодарен — продолжил Нэм. — Мне нужно было это время, но сейчас, наверное, пора… Хорошо бы иметь карту, но даже без неё я всё равно полечу. Нужно просто подготовиться.

— Я знаю что Лес большой. Но если всё время летать кругами возле одного дома, получается маленький.

— Хочешь со мной? Там тоже могут быть интересные вещи.

Тумм отвёл глаза и ничего не сказал.

Нэм понял, что это означает «нет» или, по крайней мере, не означает «да».

Весь следующий день он готовился к путешествию один.

Сложил в старую сумку учебную мембрану, запас еды на несколько дней, смолу для крыльев и прозрачную трубку, которая могла собирать воду. Потом добавил проектор морского существа и долго убеждал себя, что тот пригодится, хотя на самом деле просто хотел взять с собой что-то из прежней жизни.

Вещей оказалось слишком много. Нэм убрал половину еды, вернул её обратно, вынул проектор, снова положил.

Тумм появился к вечеру.

Он выглядел усталым, но в его глазах снова появился знакомый блеск.

— Там море, — сообщил он ещё в воздухе.

— Что?

— За горами. Большая вода, края не видно. Старый Дарр рассказывал про неё от рождения своего дедушки. В той стороне море.

Нэм вышел на край веранды.

Он видел моря в учебных передачах: огромные тёмные пространства, волны, прибрежные города и корабли. В Улье море казалось почти таким же далёким, как другая планета.

— И сколько туда лететь?

— Дня четыре. Если не потеряешься конечно, или ещё какая нибудь жужж не приключится.

— Зачем растению море? Может оно указывает за него?

— Или на него. Может, хочет утонуть.

Нэм посмотрел на листья. Они тянулись над лесом, туда, где за невидимыми холмами лежала вода без края.

Любопытство обрело новую форму.

— Я полечу завтра. Море или нет, что-то же там должно быть.

Тумм опустился на веранду.

— Один, если ты хочешь остаться.

— Посмотрим завтра, — буркнул Тумм и улетел опять.

Утром Нэм проснулся раньше света.

Он проверил припасы, смазал крылья и ещё раз переложил вещи. Росток за ночь выбрался из сосуда наполовину. Несколько корней держались за край, а листья вытянулись к светлеющему небу.

Нэм осторожно вернул его в почву.

Тумма не было.

Возможно, апиар решил остаться в деревне. Это было естественно: там находились его дом, знакомые и Ита. Нэм не мог ожидать, что Тумм будет всякий раз бросать всё и следовать за ним только потому, что какое-то растение показало в новую сторону.

И всё же при мысли об одиночном полёте ему становилось немного непосебе.

Нэм вынес сумку на веранду и начал привязывать к ней сосуд с ростком.

— Плохо привязываешь, — послышался сверху голос Тумма.

Нэм поднял голову.

Апиар сидел на краю крыши. На боку висела его старая набитая сумка, за спиной — ещё один свёрток. Ворс на груди был причёсан, но один усик загнулся сильнее обычного.

— Ты летишь со мной?

— Нет. Пришёл посмотреть, как ты потеряешь растение над первым же деревом.

Тумм спрыгнул на веранду, вытащил из свёртка лёгкую плетёную корзинку и поставил рядом с сосудом.

— Пересадим сюда. Крышка закрывается. По бокам есть щели, чтобы этот ползучий жужнекорень не задохнулся.

— Где ты её взял?

— В деревне.

— Ита дала?

Тумм начал вытаскивать росток из сосуда.

— Ита выбрала Ритта, — мрачно признался он.

Нэм замер.

— Когда?

— Вчера вечером. Она сама сказала.

Тумм говорил ровно, не поднимая глаз.

— Ты хотел, чтобы она выбрала тебя?

— Не знаю.

Тумм засунул росток в корзинку, дно которой было выстлано куском старой ткани.

— Я не знаю, хочу ли сидеть возле выводковых ячеек целый сезон. Не знаю, получится ли у меня каждый день оставаться там, и делать то что меня ждут. Может, Ита правильно выбрала.

Тумм помолчал.

— Но могла выбрать меня. А потом уже выяснилось бы, что я всё делаю неправильно.

Нэм не знал, что нужно говорить в таких случаяхх.

— Мне кажется, Ита ошиблась.

Тумм посмотрел на него.

— Я не собираюсь сидеть в деревне и смотреть, как они растят личинок. Ещё начнут просить меня чинить что-нибудь, чтобы я тоже чувствовал себя полезным. Пыль им всем в усики.

Корни растения сразу вцепились в плетёные края. Тумм проделал отверстие в крышке и вытащил листья наружу. Они медленно повернулись, снова указывая то же направление.

Нэм прикрепил корзинку к ремням на груди. Тумм тем временем наполнял вторую сумку вещами.

— Зачем тебе три металлических кольца? И трубки?

— Пригодятся.

— Для чего?

— Если знать заранее, будет неинтересно.

— Возможно, нам это всё придётся нести очень далеко.

— Будет тяжело, выкину. Лучше хорошо подготовиться.

Нэм посмотрел на полки. Дом всё ещё был полон сокровищ Тумма, но впервые между ними появились пустые места.

— Ты вернёшься?

Тумм замер с зелёным диском в руке.

— Наверное. Не знаю. А ты?

— Тоже не знаю.

— Вот видишь. Хороший план.

Тумм убрал диск в сумку и вышел на веранду.

Утро поднималось над лесом. Между верхними ветвями лежали полосы тумана, река отражала первые золотистые лучи. Где-то далеко за холмами находилось море, которого Нэм никогда не видел. А ещё дальше или выше медленно двигалось нечто, известное древнему растению и неизвестное им.

Нэм раскрыл крылья. Росток в корзине дрогнул и вытянул листья вверх.

Они поднялись над живым домом, сделали круг, набирая высоту, и легли на поток, уходивший вдоль реки. Лес медленно поплыл под ними. Знакомые деревья, поляны и изгибы воды один за другим оставались позади.

Росток дрожал на ветру, но три тёмных листа уверенно показывали вперёд и вверх.

Часть III. Остров Первокрылых. Глава 8. Море под крыльями

В первый день путешествия Тумм почти не разговаривал.

Он летел немного впереди, выбирая дорогу между верхушками деревьев, и только изредка оглядывался, чтобы проверить, не отстал ли Нэм. Обычно Тумм успевал за один перелёт заметить блестящий камешек, редкий нарост и три вещи, которые можно было унести. Теперь он не замечал ничего.

Нэм тоже молчал. Он понимал, о чём думает Тумм, но не знал, как ему помочь. В Улье существовали наставники, специалисты по поведению и программы поддержки для веспаров, переживающих эмоциональные затруднения. Все они наверняка смогли бы подобрать правильные слова. Нэм никогда не слушал их дольше нескольких минут и теперь об этом жалел.

Единственная фраза, которая приходила ему в голову, была: «Тебе всё ещё плохо?»

Ответ был очевиден.

Первые несколько часов они летели вдоль реки. Нэм уже знал этот участок и один раз даже показал Тумму удобный восходящий поток над тёплым течением. Потом знакомые места закончились. Река стала шире, деревья разошлись, между ними появились длинные полосы красноватой каменистой почвы с низкими серебристыми кустами.

Росток в корзине никак не реагировал на перемены вокруг. Его листья всё время тянулись вперёд и немного вверх. Когда Нэм менял высоту, тонкий стебель изгибался, исправляя направление.

Корзина оказалась тяжелее, чем казалось утром. Через каждые несколько часов ремни начинали давить на грудь, а мышцы возле основания крыльев неприятно ныли. Тумм предложил выбросить половину вещей.

— У тебя в сумке пять прозрачных трубок, — напомнил Нэм.

— Поэтому начнём с твоих.

— Мои нужны.

— А вдруг мои нужнее? Мы не знаем что нас ждёт.

Нэм не нашёл возражения, способного повлиять на Тумма, и они полетели дальше со всем грузом.

К вечеру река разделилась на несколько рукавов. Между ними лежали влажные острова, покрытые огромными деревьями.Тумм выбрал сухую площадку в развилке огромной ветви. Они привязали сумки, поставили корзину с ростком в углубление коры и поужинали сладковатыми брусками, которые Ита завернула в плотные листья.

Тумм долго вертел один брусок в пальцах.

— Ритт делает их ровнее, — сказал он наконец.

Нэм посмотрел на совершенно ровные края.

— Да, с этим не поспоришь.

Тумм съел два и лёг, отвернувшись к стволу.

Ночью Нэм несколько раз просыпался от непривычных звуков. Кто-то ходил по нижней стороне ветви, царапая кору множеством ног. Вдалеке перекликались существа, чьи голоса напоминали медленное переливание воды из одного пустого сосуда в другой. Один раз над ними пронеслось что-то большое, заслонив звёзды, но Тумм только плотнее завернулся в походное одеяло.

Утром существо под ветвью всё ещё скреблось.

— Я надеюсь оно не подбирается к нам? — спросил Нэм.

Тумм свесился с края.

— Ест кору. Если бы хотело нас съесть, ночью здесь стало бы просторнее.

Это была первая обычная реплика Тумма с начала пути.

На второй день местность начала подниматься. Деревья становились ниже, зато из леса выступали узкие светлые скалы, похожие на башни. Некоторые были голыми, другие до самой вершины обрастали цветущими лианами. Между ними лежали озёра. Вода в них слегка светилась изнутри и меняла цвет от зелёного к синему, когда над ней проходили облака.

Нэм видел эту область в обзорной программе о Веспарионе. Он включил её ради съёмок исследовательского корабля, который наносил на карту подземные полости, а сведения о породах и воде пережидал. Теперь из памяти всё же всплыло, что светлые башни сложены древним известняком. Когда океаны отступили, вода вымыла в нём длинные долины, озёра и целые цепи пещер.

Тумм казалось тоже оживился и стал смотреть по сторонам.

Заметив стаю длинных прозрачных существ, плывущих над водой, он прокомментировал:

— Это речные ленты, после них остаются красивые оболочки.

— Полезные?

— Возможно, надо подумать… Ита бы… — он начал но внезапно замолк не договорив.

Они пересекли последнее сияющее озеро и вошли в область высоких каменных столбов. Ветер между ними гудел и вырывался вверх сильными толчками. Тумм оживился перелетая с одного потока на другой и подпрыгивая в воздухе. Нэм пока был не вполне уверен как движется воздух и следил за его движениями.

В программах планета выглядела просто: тёмно-зелёные леса, серебристо-синие моря, серые горы и обширная кремовая пустыня. Сверху эти области соединялись в аккуратную карту. В полёте каждая требовала другого движения крыльев и по-своему пахла, звучала и толкала воздух.

Вторую ночь путешественники провели в расщелине скал. Она была тёплой и даже по-своему уютной. Тумм долго жаловался, что камни давят ему в бок, ворочался, но потом уснул. Нэм смотрел на глубокое тёмное небо с мириадами ярких звёзд и думал, сможет ли когда-нибудь увидеть их ближе. Логика говорила, что без Улья и его космических кораблей шансы стремятся к нулю, но что-то внутри отказывалось верить в это.

На третий день скалы отступили. Под ними лежали открытые плоскогорья, с участками низкой травы, которая пригибалась к земле серебристыми волнами. Нэму понравился спокойные ровный поток воздуха над ними.

Над плоскогорьем паслись стада воздушных кругляков. Короткие щупальца собирали с травы мелких насекомых, раздутые полупрозрачные тела парили в воздухе как нелепые розовые шары с глазами. При виде путешественников ближайшее стадо поднялось, загородив половину неба.

Тумм резко пошёл в сторону.

— Они не опасны, — сказал Нэм, — вроде бы.

Один кругляк заметил их, испуганно сжался и со свистом понёсся через стадо. Остальные начали выпускать воздух вслед за ним. Небо наполнилось хлопками и круглыми телами, разлетавшимися без всякого управления.

Тумм пригнулся на лету.

— Жужжнопузы хлопнутые. Мы вас не трогаем!

К полудню плоскогорья закончились. Земля стала опускаться широкими зелёными уступами в кремовые дюны песка. Ветер усилился и принёс влажную прохладу. За последним уступом лежала полоса света, слишком широкая для реки и слишком ровная для озера.

— А вот и море, — воскликнул Тумм. — Старый жумпел не соврал!

Вода начиналась далеко внизу и уходила до горизонта. Она была темнее неба, но на гребнях волн вспыхивал холодный свет. Возле берега из моря выступали редкие чёрные камни; дальше не было ничего, за что мог бы удержаться взгляд. Редкие облака казались маленькими над огромной движущейся поверхностью.

Нэм завис в воздухе.

Он много раз видел море на экране. Исследовательские капсулы пролетали над ним, погружались под воду и показывали странных морских существ. В передачах море всегда помещалось внутри изображения. Его можно было уменьшить, остановить или выключить.

На самом деле оно было пугающе огромным.

Тумм заглянул в корзину.

— По прежнему хочет туда, вот упрямый. Ну и что там может быть? — вопрос был риторический и Нэм не ответил.

Сар уже опускался, и лететь над водой было поздно. Они нашли защищенное от ветра место под кривым низким деревом растущим прямо из песка, и устроились на ночлег. Тумм разложил припасы и объявил, что еды хватит надолго.

— Насколько?

— Пока не закончится, или не потонем, там…

Волны приходили одна за другой и громко шуршали о песчаный пляж. У них был свой ритм, но странный, не вполне регулярный. Казалось, море говорит непрерывно, но на своём непонятном языке.

Нэм снова попытался восстановить карту в уме. После отступления древних океанов на Веспарионе осталось несколько морей, разделённых лесами, известняковыми хребтами и пустынями. Ни одно из них не было шире трёхсот больших мер. Это число Нэм помнил, потому что в той же программе сравнивали дальность атмосферных исследовательских капсул.

Сопоставив примерную скорость своего полёта с поправкой на ветер он решил что пересечение моря не должно занять больше одного светового дня. По скорости Тумма и с их грузом требовалось больше времени, но, если вылететь рано утром, они всё равно должны были увидеть другой берег к закаты или чуть позже. Море казалось бесконечным но на другой стороне была земля.

Тумм сел рядом. Некоторое время они смотрели, как темнеет вода.

— Можем лететь вдоль берега, — сказал Нэм. — Может где-то что-то увидим, или это жуммнутое растение повернёт.

— А если нет?

— Тогда вернёмся, — Тумм произнёс это нарочито уверенным тоном.

Помолчав, он продолжил:

— Ита, наверное, уже выбирает с Риттом место для ячеек. Если вернусь, придётся делать вид, что мне всё равно. Если не вернусь, можно делать вид, что я вообще об этом не думаю.

— И как, получается?

Тумм помолчал.

— Там страшно, но если останемся, неизвестность просто будет висеть перед нами и портить вид.

— Мне тоже страшно, — сказал Нэм. — Но там есть берег, не должно быть больше одного дня полёта.

— Не должно быть, но может.

— Да, точно неизвестно.

Росток дрожал на ветру, упорно указывая в темноту над водой.

В Улье неизвестность считалась временной нехваткой данных. Нужно было собрать сведения, построить модель и выбрать безопасное решение. Здесь данных было мало, а безопасное решение велело не лететь.

Но Нэм знал, что они всё равно полетят. Море ещё долго не давало заснуть. Он думал о пространстве без ветвей и скал, где нельзя сесть, если устанут крылья. Потом — о том, что где-то впереди медленно движется нечто, способное заставить древний росток ползти через сад, водосток и лес.

Утром море окрасилось золотистым светом восходящего Сара. Низкие облака тянулись над водой, оставляя между собой светлые проходы. Ветер шёл с берега и помогал лететь в нужную сторону.

Они поели, и ещё раз проверили ремни.

— Если устанешь, скажи заранее, — сказал Нэм. — Я могу парить и держать тебя, это сэкономит нам силы.

Тумм расправил короткие крылья и прыгнул ввех.

Нэм последовал за ним.

Первые минуты берег оставался за спиной. Потом песчаная линия стала тонкой, и исчезла, за ними была только вода.

Они летели высоко, пользуясь утренним ветром. В плотном воздухе крылья уверенно держали тело, но ветер над водой двигался по-другому, мощнее и длиннее. Тумм держался ближе, чем обычно. Под ними шли волны. Через некоторое время он заметил тень внизу.

Она прошла под ними справа налево — длинная, широкая и слишком ровная, чтобы быть облаком. Глубоко под водой двигались огромные боковые плавники, похожие на сложенные крылья.

— Великий Апиута! Что за крупножуть? — прокричал Тумм сквозь шум ветра.

Нэм стал вспоминать передачи о морской фауне. Он смотрел её из-за исследовательской капсулы, способной выдерживать давление на большой глубине, и почти пропустил рассказ о животных.

— Вроде крылозавр, по-моему он хищник.

Тень повернула и стала следовать за двумя их маленькими неровными тенями на волнах. Потом ушла вниз и почти исчезла из виду. Тумм опустился ниже к поверхности и тут Нэм вспомнил как в передаче рассказывали про способ охоты крылозавра.

— Тумм! Не опускайся ниже! Он может выпрыгнуть!

Вода под ними вспучилась и море разорвалось. Из воды поднялась тёмная голова, за ней показалась широкая спина, покрытая рядами блестящих пластин. Крылозавр расправил мокрые плавники — каждый был длиннее лесного дома Тумма. Пасть захлопнулась там, где Тумм был несколько мгновений назад.

Брызги настигли их даже на высоте. Нэма подбросило воздушной волной и корзина с ростком больно ударилась о грудь. Он выровнялся и увидел Тумма ниже. Апиар беспорядочно махал крыльями, пытаясь набрать высоту и похоже ругался но Нэм расслышал только: “…пель…тебе…зубы…”.

За их спинами крылозавр рухнул обратно. Вода поднялась стеной и тяжело сомкнулась над его спиной.

Тумм восстановил равновесие и сровнялся с Нэмом, он тяжело дышал и мокрый ворс на голове стал дыбом. Они переглянулись, и Тумм неожиданно рассмеялся.

— Откуда ты знал, что он прыгнет?

Вспомнил программу, там говорили, что он поверхностный хищник и любит ловить летающих существ.

— Мокрожутель какая… А зубы! Ты видел?

Они поднялись ещё выше и ушли в сторону от расходящихся кругов.

Крылозавр снова показался у поверхности, но больше не преследовал их. Огромные плавники медленно разрезали море, оставляя два светлых следа.

Тумм оглянулся.

— Он хотел нас съесть. Никогда не думал, что кто-то может решить что я вкусный.

Нэм посмотрел на тёмное тело, уходящее в глубину, и ничего не ответил.

После встречи с крылозавром море уже не казалось пустым. Под поверхностью появлялись стаи серебристых точек, длинные ленты водорослей и круглые прозрачные существа, ненадолго всплывавшие к свету. Вдали поднялся столб тёплого пара и рассыпался под ветром.

Росток между тем изменился. Его листья, прежде лежавшие почти вдоль корзины, начали подниматься. Теперь они указывали не только вперёд, но и заметно вверх.

— Смотри, похоже мы приближаемся, — сказал Нэм. — Знать бы к чему.

Впереди лежала полоса низких облаков. Неожиданно порыв ветра донёс оттуда запах костра и топлёной смолы. Нэм насторожился всматриваясь в белую стену облаков.

Две тёмные фигуры вылетели сверху так быстро, что он невольно остановился в воздухе и попытался неловко развернуться борясь с потерей высоты.

Одна пронеслась перед ним. Вторая прошла под Туммом, развернулась почти на месте и поднялась с другой стороны.

Обе были веспарами.

Крылатыми веспарами.

Нэм уставился на них не веря своим глазам.

Первая веспарка была немного крупнее него, но намного лучше физически развита. Широкая грудь, сильные плечи и руки выдавали тело, привыкшее к нагрузке. Матовые пластины панциря имели взрослую голубовато-серую окраску; возле сочленений проступали коричневые и песочные разводы. Два длинных крыла бились мощно и ровно держа её в воздухе казалось бы без усилий.

Вторая была ниже и легче сложена, но её панцирь тоже утратил юношеский блеск. Она держалась чуть выше первой и повторяла её круги.

На их фоне Нэм вдруг остро почувствовал собственную молодость. Его панцирь оставался глянцевым, шоколадно-коричневым; только на кистях и ногах цвет начал понемногу сереть. Рядом со взрослыми веспарками он выглядел почти детёнышем, который каким-то образом отрастил крылья и улетел слишком далеко.

Веспарки облетели их ещё раз — быстро, близко и совершенно бесцеремонно.

Первая задержалась напротив Нэма. Её большие тёмные глаза скользнули по лицу, ремням, корзине и вернулись к крыльям. Она что-то спросила.

Слова были веспарскими, но звучали непривычно: гортанно, с резкими окончаниями. Нэм узнал корень, означавший Улей, и ещё один — то ли «выпущен», то ли «сброшен».

— Я из Улья, — ответил он. — Мы летим за растением.

Он показал на росток и направление, которое он указывал.

Молодая веспарка сказала что-то короткое. Нэм различил слово «малый». Обе снова посмотрели на его блестящий коричневый панцирь.

Он пожалел, что серый цвет не распространяется усилием воли. Тумм подлетел ближе к Нэму и нервно оглядывался, топорща усики.

— Веспары! С крыльями! Жухнуться можно!

Первая веспарка указала на Тумма. Нэм сделал заслоняющий жест.

— Мой друг. Тумм.

Молодая издала короткий низкий смешок.

Первая снова посмотрела на корзину. Росток тянулся к ней не больше, чем к Нэму. Его листья стояли почти вертикально и указывали за её плечо, в облака.

Веспарка проследила их направление. Выражение её лица изменилось. Она бросила несколько слов спутнице и знаком велела следовать за ней.

— Они хотят, чтобы мы летели за ними? — спросил Тумм, в его голосе была опаска, — Надеюсь они не едят апиаров.

Первая уже уходила к облакам. Вторая осталась рядом и нетерпеливо махнула рукой.

Вся группа вошла в облако.

Мир сразу стал белым и влажным. Росток выгнулся в корзине и потянулся вверх с такой силой, что крышка заскрипела.

Потом облако стало тоньше и над ними проступила огромная тень.

Сначала Нэм увидел спутанные корни, уходившие в белизну. Между ними висели комья тёмной земли и длинные плети растений. Выше находилась неровная чёрная поверхность, такая широкая, что казалось, закрывала половину неба.

Глава 9. Летающий остров

Сначала Нэм увидел только нижнюю часть острова: спутанные корни с воздушными мешками между ними, плети растений и тёмные пласты земли, удерживаемые плотной сетью волокон. Потом крупная веспарка поднялась вдоль края, и Нэм последовал за ней.

Они вылетели из облака и под ними казалась земля. Остров медленно парил над морем, чуть покачиваясь на ветру. Его поверхность была неровной, с низкими холмами, зарослями низких тёмно-зелёных растений и даже небольшим озером в середине. По краям поднимались прозрачные паруса из растительных мембран. Одни были натянуты и ловили ветер, другие свисали вдоль склонов, заслоняя жилища от морских брызг.

Между холмами стояли цилиндры из светлого слоистого материала. Некоторые были узкими и высокими, другие лежали на боку, поддерживаемые корнями. В их стенах открывались круглые входы, но ни лестниц, ни дорожек к ним не было. Веспары просто подлетали и исчезали внутри.

Нэм увидел площадки для посадки, сплетённые из гибких ветвей, навесы из шкур и длинные стойки, на которых сушились полосы чего-то тёмного. Возле озера росли те же растения, что и росток в корзине: жёсткие чёрно-зелёные листья стелились по земле, переплетались с корнями и уходили под жилища.

Весь остров держался на них.

Нэм понял это не сразу. Он искал опоры, силовое поле или хотя бы технологические узлы, но видел только живую сеть. Толстые корни охватывали пласты лёгкой пористой породы, срастались друг с другом и образовывали нижнюю поверхность острова. Между ними вздувались огромные полупрозрачные воздушные мешки, по-видимому наполненные лёгким газом. Они и давали острову подъёмную силу, а переплетённые корни удерживали всю конструкцию вместе.

— Остров! — сказал Нэм. — И он из таких же растений! Вот почему росток сюда стремился…

— Ну да, нашёл своих… Только вот свои ли мы здесь…

Крупная веспарка оглянулась. Она жестом показала на площадку возле одного из цилиндров и первой опустилась на край. Вторая веспарка села рядом и немедленно обернулась, чтобы посмотреть, как приземлится Нэм.

Это заставило его сделать всё хуже.

Ветер у поверхности острова шёл сразу в нескольких направлениях. Паруса втягивали воздух, холмы отбрасывали его обратно, а сам остров медленно поднимался. Нэм слишком рано сложил крылья, провалился, снова раскрыл их и ударился ногами о плетёный край.

Он удержался, но корзина качнулась и потянула его вперёд.

Крупная веспарка поймала Нэма за ремень на груди и легко поставила прямо.

Молодая издала кашляющий смешок.

Тумм приземлился точно между ними.

— Всем приветствуем, — сказал он. — Это мы приземлились или принебились?

Незнакомка всё ещё держала Нэма за ремень. Она провела пальцем по плотной серой ткани, надавила на тонкую светящуюся линию возле застёжки и что-то спросила.

Нэм уловил слово «кожа».

— Нет, это не кожа. Технологичная ткань. Она сама распределяет вес и меняет натяжение.

Веспарка не поняла половину слов. Она потянула ремень на себя. Тот немедленно ослаб на спине и затянулся на груди Нэма.

Он невольно подался к ней.

Она рассмеялась.

Вблизи шрамы на её панцире были заметнее. Один проходил через плечо, другой пересекал тёмную пластину возле шеи. Между ними поверхность оставалась гладкой и тёплой, с медным оттенком. От неё пахло ветром, смолой и морской водой.

— Ашша, — сказала она и коснулась груди.

Нэм понял, что это имя.

— Нэм.

— Нэм, — повторила она, задержав звук в горле.

Имя прозвучало почти как рычание. Нэм подумал, что она не намного старше его. Её панцирь уже был в основном серым, но вокруг больших ярких глаз ещё сохранялся тёплый коричневый оттенок юношеской окраски. Глаза казались особенно живыми на фоне более светлого лица: внимательные, блестящие, постоянно ловившие движение вокруг.

У неё была широкая, открытая, почти вызывающая улыбка. В ней было что-то дикое и немного опасное. Она выглядела существом, которое никогда не спрашивало разрешения ни у других, ни у собственного страха.

Вторая веспарка указала на себя.

— Лирра.

— Тумм, — сообщил Тумм, не дожидаясь, пока о нём спросят.

Лирра наклонилась к нему. Её усики дрогнули от интереса.

— Тумм, — повторила она, затем произнесла ещё несколько слов.

Ашша ответила. Обе посмотрели на сумки апиара.

— Что они сказали? — спросил Тумм.

Нэм пытался разобрать странные окончания. Язык был тем же, что в Улье, но слова словно успели обрасти шипами. Некоторые он узнавал только после того, как мысленно убирал рычание и переставлял части фразы.

— Кажется, она спросила, зачем мне такой маленького носильщик.

Тумм выпрямился, его усики негодующе зашевелились.

— Почему носильщик?

Лирра снова показала на его сумки и спросила что-то ещё.

— Скажи ей, что в моих сумках мои вещи. Его вещи, — Тумм указал на Нэма, — носит он сам.

Веспарки смотрели на Тумма как на забавного питомца, который производит звуки, похожие на речь. Нэм понял, что акцент апиара вполне понятный ему, в их мире был уже практически другим языком.

— Не думаю что они тебя понимают.

— Я их тоже, это не язык а какое-то жуммельное рычание.

Пока Нэм подбирал простые слова, из ближайших цилиндров начали появляться другие веспары.

Их собралось около двадцати. Одни прилетели сверху, другие поднялись из-за холма или просто спрыгнули с крыш. Все двигались быстро, занимали места без приглашения и подходили к гостям гораздо ближе, чем было принято в Улье.

Почти все были молодыми, немного крупнее ульевых веспаров, с широкими плечами и сильными ногами. Их серые панцири имели песочные, медовые и светло-коричневые оттенки, выгоревшие от солнца и морского ветра. На руках, груди и лицах виднелись царапины, потёртости и старые сколы.

Рядом с ними Нэм казался существом, которое недавно вынули из защитной упаковки.

Его панцирь был в основном коричневым, с глянцевым блеском. В Улье этот окрас считался обычным. Здесь он сразу выделялся среди светлых обветренных тел. Даже крылья Нэма выглядели слишком прозрачными и ровными.

Одежды на веспарах почти не было. Через грудь и бёдра проходили ремни из выделанной кожи. На них висели сумки, ножи, крючья и короткие свёрнутые тросы. У нескольких за спиной были закреплены длинные копья с костяными наконечниками. Кожа различалась по цвету и фактуре: гладкая серая, пятнистая, покрытая мелкими чешуйками. Нэм старался не думать, каким животным она раньше принадлежала.

Один молодой веспар подошёл и провёл пальцем по его плечу.

Нэм отступил.

— Блестит, — медленно произнёс незнакомец.

Это слово Нэм понял.

— В Улье нет морского ветра.

Кто-то засмеялся.

Другой веспар взял Нэма за запястье, развернул руку и осмотрел когти.

— Короткие.

Нэм не знал, что ответить. И как им объяснить набором простых слов, которые они вероятнее всего поймут, то что с ним произошло и почему он здесь.

Веспары какое-то время рассматривали его и Тумма, потом Ашша повернулась и пошла с площадки, предлагая им жестом проследовать за ней. Остальные стали расходиться. Площадка закончилась над заросшим углублением. Ашша шагнула с края, раскрыла крылья и мягко опустилась возле низкого навеса.

Лирра прыгнула за ней.

Под навесом горел небольшой огонь, закрытый от ветра полукруглой стеной. Над ним висел широкий каменный сосуд. Возле стены лежали полосы сушёного мяса, твёрдые плоды и круглые лепёшки из перемолотых семян.

Тумм подозрительно осмотрел мясо.

— Это кого?

Нэм спросил Лирру.

Она показала вниз, на море, широко развела руки и изобразила огромную пасть.

— Они едят того жуткозавра? И кого он съел до того? — задумчиво прокомментировал Тумм. — Дай мне лучше лепёшку.

Лепёшка оказалась такой твёрдой, что он несколько раз ударил ею о край сосуда.

— Это еда или часть острова?

Лирра протянула ему большой самодельный нож.

Нэм взял полоску мяса. Она была солёной, жёсткой и пахла дымом. Первокрылые ели быстро, отрывая куски когтями. Несколько молодых веспаров продолжали наблюдать за гостями, но больше не прикасались ни к Нэму, ни к его ремням.

Вопросы, однако, не прекратились.

— Улей где, под землёй? — спросила светлая веспарка со шрамом.

— Нет. Он поднимается высоко, много сот, много уровней.

— Каменный?

— Нет, соты строят из специального материала… — Нэм решил не вдаваться в подробности химии пластика основанного на целлюлозе.

— Как растение?

— Нет. Их строят.

— В улье веспары без крыльев? А ты другой?

— А сколько вас в улье?

— Зачем ты прелетел?

Вопросы сыпались с разных сторон, Нэм пытался отвечать но понял, что перевести цивилизацию Улья в понятные термины будет даже сложнее чем находить слова, которые обе стороны понимают.

Молодой веспар с длинными когтями наклонился вперёд.

— А крылья? В гнезде их отрезают?

— Нет! — Нэм невольно повысил голос. — У большинства они просто не раскрываются. Нам объясняют, что способность к полёту исчезала постепенно, когда в ней перестали нуждаться.

Несколько веспаров заговорили одновременно. Нэм различил слова «ложь», «камень» и почему-то «жирный».

— Крыло не исчезает оттого, что его хозяин ездит внутри стены, — сказала Лирра.

— Это происходило много поколений.

Ашша впервые перестала улыбаться.

— Крыло либо растёт, либо ему не дают расти.

— Откуда ты знаешь?

— Мы растим крылья.

Нэм хотел возразить, что развитие видов устроено сложнее, но не смог быстро перевести ни «развитие видов», ни «наследуемое изменение». К тому же собственные крылья за его спиной делали официальное объяснение менее убедительным, чем оно казалось в учебном зале.

Ашша сидела немного в стороне, опираясь плечом о стойку навеса. Она слушала, почти не задавая вопросов. Иногда произносила одно слово, и шум вокруг сразу менял направление.

Нэм подумал, что она вероятно здесь что-то вроде лидера, но спросить постеснялся.

А как вы называете себя? — он посмотрел на Ашшу.

Первокрылые. Мы здесь очень давно, наши предки давно.

На Ашше не было ни знаков, ни особых украшений. Её ремни были такими же потёртыми, как у остальных, а сумка на боку — даже старее. И всё же никто не перебивал её дважды. Когда она двигалась, другие освобождали место раньше, чем успевали об этом подумать.

Её уверенность казалась частью тела, как сильные руки и большие крылья.

— А кто здесь главный?

— Главный?

Она явно не поняла вопроса и снова улыбнулась. Разговор прервался, когда из дальнего цилиндра вышла пожилая веспарка.

Она двигалась медленно и не раскрывала крыльев. Их края были истончены и сложены неровно. На руках пожилая несла крупную личинку, укутанную в мягкое одеяло из грубой ткани. Сегментированное тело личинки время от времени изгибалось, а круглая голова поворачивалась к голосам.

Все немного расступились.

Пожилая веспарка подошла к огню, села и устроила личинку на коленях. Лирра сразу принесла ей сосуд с тёплой пищей. Женщина коснулась усиками головы личинки и начала кормить её с тонкой костяной ложки.

Это была первая старая веспарка, которую Нэм увидел на острове.

Второго пожилого он заметил чуть позже. Тот сидел под отдельным навесом возле края и чинил длинное копьё. Одно его крыло было сломано у основания и плотно притянуто к спине кожаными ремнями. Второе сохранилось, но было покрыто множеством заплат из смолы и тонких волокон. Веспар обтачивал костяной наконечник и время от времени проверял пальцем край.

Нэм огляделся вокруг — все остальные были молодыми.

Возможно, старшие находились в жилищах. Возможно, появление чужаков их не интересовало. Но круглые входы оставались открытыми, а по всему острову Нэм видел только быстрые светлые тела молодых первокрылых.

— Где ваши взрослые? — спросил он Лирру.

Она показала на женщину с личинкой.

— Здесь. Вот Саира.

Потом на веспара с копьём.

— Хорр.

— И всё?

Лирра пожала плечами.

— Сейчас всё.

Нэм решил, что снова неправильно понял наречие.

Ашша ответила за неё:

— Первокрылые живут быстро.

— Что это значит?

— Летает. Охотится. Иногда падает.

Она сказала это спокойно, без гордости и без печали, словно перечисляла состояния ветра.

— Так часто падают? — спросил Нэм.

Ашша снова посмотрела на него вопросительно, словно не поняла, что он хочет сказать.

Тумм наклонился к нему.

— Ты про то что здесь почти нет пожилых? Может, они живут на другом острове. Где есть лестницы и мягкая еда.

— Нет другого острова, — сказала Лирра. Она поняла слово «остров». — Только мы.

— Жаль, — ответил Тумм. — Я бы выбрал тот.

Нэм посмотрел на Ашшу. Шрам на её крыле тянулся почти до края. Ещё немного — и она могла бы сидеть возле Хорра с ремнями на спине. Или её вообще не было бы здесь.

Прежде её шрамы казались ему красивыми. Теперь они впервые начал понимать что за ними стоит.

Корзина у его ног заскрипела, росток снова пытался выбраться.

Три листа вытянулись к земле, а тонкие корни пролезли между прутьями и шарили по плетёной площадке.

Первокрылые вокруг него заинтересовались и подошли ближе. Саира перестала кормить личинку и подняла голову.

— Что у тебя? — спросила Ашша.

— Тумм нашёл древнее семя в старом веспарском городе. Мы посадили его. Сначала росток следовал за мной, потом стал показывать вверх, мы полетели туда куда он показывал.

Нэм открыл крышку. Росток перекинул через край длинный корень, зацепился за площадку и вытащил из корзины ком влажной земли. Нэм попытался удержать растение, но стебель обвился вокруг его пальцев и скользнул дальше.

Первокрылые отступили на шаг, глядя на растение как на чудо.

Росток дополз до щели между ветвями. Его тонкие корни вошли внутрь и исчезли.

По площадке прошла дрожь.

Она была слабой, но Нэм почувствовал её ногами. Где-то под землёй одно за другим натянулись волокна. Чёрно-зелёные растения возле озера подняли листья. Длинная плеть, лежавшая поперёк крыши ближайшего цилиндра, медленно повернулась к ним.

Из поверхности показались тонкие светлые нити. Они обвили корни ростка, коснулись принесённого кома почвы и втянули его в щель. Стебель выпрямился. Три тёмных листа раскрылись, и по ним прошёл слабый золотистый блеск.

Саира осторожно передала личинку Лирре и поднялась.

Она подошла ближе, опираясь рукой о стену навеса. Её лицо было покрыто мелкими трещинами, а один усик обломан почти у основания. Старая веспарка долго смотрела на росток, затем на Нэма.

— Корневой детёныш, — произнесла она.

Нэм понял оба слова, но не их смысл.

— Вы знаете это растение?

Сайра коснулась тёмного листа. Тот обвился вокруг её пальца, потом снова потянулся к Нэму.

— Такие держали первую землю, — сказала она. — Давно не рождались.

Веспар со сломанным крылом тоже оставил копьё и подошёл к площадке. Он опустился на колено, приложил ладонь к ветвям и прислушался.

— Нижние корни проснулись, — сказал Хорр. — Они рады. Он вернулся домой.

Молодой веспар с копьём смотрел на сцену с тревогой и недоверием.

— Оно пришло из каменного гнезда.

— Оно пришло домой, — повторил Хорр.

Ашша посмотрела на Нэма.

— Вместе с ним.

Нэм почувствовал, как изменились взгляды вокруг. Несколько минут назад его рассматривали как странного гладкого родственника, который каким-то образом получил крылья и завёл себе сердитого апиара. Теперь первокрылые смотрели на него иначе. Кто-то с любопытством, кто-то почти почтительно, а кто-то настороженно, словно вместе с древним ростком Нэм принёс на остров что-то, значения чего никто уже не помнил. Он не понимал, хороший это был знак или плохой. Похоже, они тоже.

Ашша подняла руку, обращаясь ко всем.

— Нэм из Улья и Тумм остаются гостями. Корень не тревожить. Вопросы будут после ветра.

Нэм не знал, что означало последнее выражение. Судя по лицам остальных, они знали и были не вполне довольны.

Толпа начала расходиться. Веспары поднимались в воздух и разлетались к цилиндрам. Несколько молодых всё ещё оглядывались на Нэма. Светлая веспарка со шрамом сказала соседу что-то про «вернувшееся крыло» и получила локтем в бок.

Лирра отнесла Саиру и личинку к дальнему жилищу. Хорр вернулся к своему копью.

Через несколько минут возле навеса остались только Ашша, Нэм и Тумм.

Росток окончательно укоренился в острове. Корзина лежала рядом пустая, с несколькими комочками земли на дне.

— Похоже, он действительно вернулся домой — сказал Нэм, и подумал, что хотел бы так сказать и про себя.

— Где мы будем спать? — спросил Тумм. — Мы же остаёмся? Я правильно понял?

Ашша показала на два светлых цилиндра, закреплённых между корнями на склоне.

— Один для Нэма. Один для его свободного и защищённого друга.

Нэм постарался перевести не слишком точно.

Ашша подошла к Нэму почти вплотную и снова коснулась его ремня и панциря.

— В гнезде всем дают такие?

Нэм кивнул.

— И всем полируют панцирь?

— Его не полируют.

Она провела когтем по тёмной пластине на его груди. Прикосновение было лёгким, но Нэм дрогнул. В Улье было не принято касаться других без необходимости.

— Значит, сам такой, — сказала Ашша.

В её больших ярких глазах не было ни смущения, ни осторожности. Она рассматривала Нэма так же прямо, как море, оружие или приближающуюся грозу.

— Завтра покажешь, как летает Улей.

— Улей не летает. Я летаю один… из Улья…

Она улыбнулась и шагнула с края площадки.

Мощные крылья раскрылись одним сильным движением. Ашша ушла вниз, почти коснулась корней, затем взмыла над островом. Через несколько мгновений она уже стояла на вершине высокого цилиндра, глядя на море.

Нэм проводил её взглядом.

— Она тебе нравится, — сказал Тумм.

— Я едва её понимаю. Тут вообще всё странно. И не понятно, как устроено их общество. И как они сохранились…

— Странно, это да! Не знаю чего я ожидал, но точно не этого.

Нэм поднял пустую корзину.

— Нам нужно найти жилища. Побудем здесь пока во всём разберёмся.

Они спустились по склону, цепляясь за корни. Под ногами едва заметно двигались живые корни.

Глава 10. Крыло помнит

Ночью выяснилось, что летящий дом разговаривает громче живого.

Цилиндр, отведённый Нэму, был сплетён из тонких светлых слоёв. При каждом движении острова они тёрлись друг о друга, вздыхали и потрескивали. Ветер проходил через отверстие под крышей и выходил возле пола с долгим низким гудением.

Нэм несколько раз просыпался. Под ним находился склон острова, под склоном — спутанные корни, а ещё ниже двигалось море. Он потрогал стену. Та слегка прогнулась под ладонью и тут же выпрямилась.

К утру он всё-таки заснул.

Разбудил его Тумм.

Апиар стоял в круглом входе, держась обеими руками за край. За его спиной светилось утреннее небо.

— Вставай. Они дерутся.

Нэм приподнялся.

— Кто?

— Пока двое. Остальные пришли смотреть.

На острове пахло водорослями и дымом. Один край ещё скрывался в облаке, на другом солнце уже освещало светлые жилища. Большой парус медленно наполнялся ветром, и от его натяжения по корням проходила дрожь.

Возле навеса Нэм остановился проверить росток. За ночь тот выпустил новые нити, которые уже невозможно было отличить от корней острова. Три тёмных листа поднялись навстречу свету.

— Хорошо устроился, — заметил Тумм. — Мы его через море тащили, а он даже не попрощался.

Сверху донёсся крик. Нэм поспешил за другом.

На широкой площадке между парусами собралась почти вся община. Первокрылые сидели на крышах, висели на корнях и стояли по краю, откуда сразу начинался воздух. Хорр устроился возле навеса, положив поперёк колен длинное копьё.

В середине площадки стояли Ашша и молодой веспар, который вчера рассматривал когти Нэма.

— Керр хочет первый удар, — сообщила Лирра, освобождая им место.

Нэм уже немного привык к её наречию, хотя некоторые слова по-прежнему приходилось угадывать.

— По кому?

Лирра указала вниз.

— По добыче. На большой охоте.

Керр снял оружие и расправил крылья. Ашша отстегнула нож и бросила его Хорру. Тот поймал, даже не поднявшись.

— Есть правила? — спросил Нэм.

— Не бить в глаза и по крыльям. Коснулся земли — проиграл. Сказал, что хватит, — тоже.

Хорр ударил древком по корню.

Оба веспара поднялись в воздух.

Керр атаковал первым. Он разогнался и попытался ударить Ашшу плечом, но она повернулась, схватила его за запястье и увлекла вниз. Сцепившись, они исчезли под краем площадки.

Нэм шагнул вперёд.

Первокрылые закричали ещё громче. Через мгновение Керр вылетел с другой стороны и устремился вдоль паруса. Ашша шла следом. Казалось, он отрывается, но парус выгнулся, поток отбросил Керра вбок, и она ударила его ногой в плечо.

Керр перевернулся, успел раскрыть крылья, но потерял высоту. Ашша не позволила ему подняться. Он ещё раз попытался вывернуться, задел ногой землю и прокатился по низким растениям.

Хорр стукнул копьём.

Всё закончилось очень быстро. Керр сел, ощупал плечо и выругался. Ашша протянула ему руку. Он рывком поднялся, попытался сбить её с ног, получил толчок в грудь и рассмеялся.

Лирра свистела сквозь сжатые челюсти. Несколько молодых веспаров немедленно принялись изображать неудачный поворот Керра. Тот показал им когти, и смех стал ещё громче.

Нэм смотрел на Ашшу.

Солнечный свет проходил сквозь медно-красные жилы её крыльев, тёмные глаза весело блестели, а сама Ашша даже не запыхалась.

— Ты видел, как она использовала парус? — спросил Нэм.

— Я видел, как тот другой использовал землю, — ответил Тумм. — Неудачно.

Ашша подняла голову и заметила их.

У Нэма ёкнуло сердце. Он поспешно отвёл взгляд, словно его застали за чем-то запрещённым, но она уже поднималась к ним.

— Смотришь как мы летаем? Теперь покажи сам.

— Я ещё учусь.

— Мы все учились, покажи.

Тумм отступил, освобождая край острова.

Нэм раскрыл крылья и прыгнул с края вслед за ней.

Ашша повела его вокруг острова. Первое время она держалась сбоку, наблюдая, как он поворачивает и набирает высоту. Нэм старался двигаться плавно. Получалось хуже обычного: стоило Ашше посмотреть на него, как он начинал слишком тщательно следить за крыльями.

Возле дальнего паруса она остановилась.

— Ты поворачиваешь всем телом сразу. Смотри.

Она чуть опустила одно крыло, наклонилась и легко описала круг.

Нэм повторил. Его снесло в сторону.

— Слишком сильно. Ещё раз.

Через несколько попыток круг получился ровным. Ашша кивнула и нырнула под край острова.

Нэм полетел следом.

Между корнями воздух шёл короткими неровными толчками. Ашша проскользнула под длинной плетью и поднялась вдоль склона. Нэм повернул позже, задел листья плечом и вылетел к ней с прилипшим к голове клочком мха.

Она рассмеялась.

— Как красиво. Тебе идёт.

Нэм сорвал мох и бросил вниз. Ему очень хотелось сделать что-нибудь ловкое, желательно немедленно.

Вместо этого он ещё дважды задел корни и пробил головой один из воздушных мешков. Тот сдулся со свистом и тут же стал медленно надуваться снова.

Когда они вернулись, Тумм сидел рядом с Хорром. Между ними лежали инструменты и металлическое кольцо из его сумки. Хорр примерял его к древку старого копья.

— И как, кто кого впечатлил? — спросил Тумм.

— Здесь сложные потоки.

— А мох тебе под ремень потоком занесло?

Нэм молча вытащил мох.

Ашша уже уходила к площадке. Возле навеса её остановил Керр, показал плечо и что-то сказал. Она коротко ответила, ткнула пальцем в царапину и засмеялась вместе с ним.

Нэм посмотрел на собственные руки. Взрослый серый цвет только начинал проступать неровными линиями возле запястий и на груди. Всё остальное оставалось шоколадно-коричневым и блестящим выдавая его очень юный возраст.

— Не три, — сказал Тумм, — может ей нравятся блестящие, тёртых здесь и так хватает.

Нэм бросил на Тумм выразительный взгляд и опустил руку, которой машинально потирал предплечье.

На следующее утро Ашша за ним не пришла.

Нэм проснулся рано, поел возле общего навеса и несколько раз обошёл ближайший холм. Потом решил осмотреть большой парус. Оттуда хорошо просматривался остров.

Ашша вернулась уже к полудню вместе с двумя охотниками. Они принесли связку длинных серебристых рыб и большую охапку водорослей. Она крикнула что-то Лирре, отдала добычу и скрылась в своём жилище.

Нэм спустился к корням.

До вечера он упражнялся один. Выбрал широкий проход, запомнил выступы и снова начал делать повороты. Без зрителей получалось заметно лучше. К концу дня он уже мог обогнуть склон, не цепляя растения, хотя на последнем подъёме всё ещё приходилось слишком сильно работать крыльями.

Тумм нашёл его возле небольшого озера из дождевой воды в центре острова.

— Я тебя искал.

— Зачем?

— Хотел спросить, где еда. Потом нашёл еду. Потом решил всё-таки найти тебя, чтобы не пропадал замысел.

Нэм зачерпнул воду ладонью.

— Ты уже понимаешь, что они говорят?

— Когда показывают на пищу — прекрасно. С Хорром тоже хорошо разговариваем. Он даёт мне вещь, я говорю, что она плохо сделана. Потом он показывает, как её сделать. Очень содержательно.

Апиар присел рядом.

— Ты весь день здесь?

— Почти. Я наблюдал… И думал. До того говорил с Саирой, она тут самая старшая и вроде бы знает больше остальных.

— О чём?

О том кто они, как тут оказались, почему Улей их забыл. Есть ли ещё такие как они.

— И как, много она тебе рассказала?

Не очень, похоже их предки бежали из какого-то места где были удобные дома, записи, и вообще больше всего… И с тех пор жили на этом острове. Иногда летают на материк торговать с апиарами, но особо им предложить нечего, апиары не любят рыбу.

Тумм поморщился и одобрительно покачал головой. Нэм вздохнул:

Если это всё что осталось от крылатых веспаров…

Тумм вздохнул притворно громко передразнивая его, Нэм толкнул его рукой и тот свалился в углубление между корней.

На следующий день они снова летали с Ашшей. Во второй раз Нэм раскрыл крылья раньше. В третий позволил себе упасть ниже Ашши и вышел из потока у самого края облака. Потом она показала, как резко менять направление возле парусов и как скользить вдоль натянутой мембраны, почти не двигая крыльями.

Нэм перестал считать попытки.

У основания крыльев разлилось тепло. Оно быстро прошло по спине, груди и рукам. Мир вокруг стал яснее. Нэм различал каждое движение воздуха по тому, как оно касалось перепонок, чувствовал след Ашши ещё несколько мгновений после того, как она меняла направление.

Страх превратился во что-то острое и радостное.

Нэм никогда не знал, что тело способно испытывать такой восторг просто потому, что ему не мешают двигаться.

Ашша ускорилась.

Он полетел за ней.

Сначала Нэм просто пытался не отстать. Потом заметил, что Ашша каждый раз оглядывается перед поворотом. Она проверяла расстояние. Возможно, хотела узнать, где он потеряется.

Нэм внезапно решил, что не потеряется.

Ашша ушла к большому парусу. Нэм уже знал, что она сделает: войдёт в узкую полосу быстрого воздуха, поднимется и развернётся над ним.

Он вспомнил учебную схему движения потоков воздуха из уроков физики. Воздух возле изогнутой поверхности ускорялся не только сверху. Под нижним краем возникала короткая восходящая струя, которую Ашша пока не использовала.

Нэм снизился.

Парус заслонил её. Он вошёл под мембрану, почувствовал толчок и позволил потоку бросить себя вверх.

Ашша появилась перед ним.

В её глазах мелькнуло удивление.

Нэм протянул руку и коснулся её плеча.

Они едва не столкнулись. Ашша повернулась, поймала его за запястье и увлекла в широкий круг. Несколько мгновений они летели рядом, соединённые руками.

— Значит, улей всё-таки чему-то учит, — сказала она.

— Это аэродинамика транспортных конструкций.

— Очень длинное название для хорошего поворота.

Она отпустила его, но не отлетела.

Их крылья двигались почти в одном ритме. Нэм чувствовал поток от каждого взмаха Ашши и невольно подстраивался под него. Расстояние между перепонками оставалось совсем небольшим. Когда она меняла высоту, его тело следовало раньше, чем Нэм успевал принять решение.

На несколько мгновений воздух вокруг них стал общим.

Ашша протянула руку и положила ладонь возле основания его крыла.

Нэм вздрогнул.

— Больно?

— Нет.

Она надавила чуть сильнее, проверяя напряжённое сочленение.

Прикосновение отозвалось тем же жаром, который уже разливался по телу. Нэм сбился с ритма и потерял высоту. Ашша моментально удержала его за ремень, потом убрала руку и резко ушла вверх.

Нэм снова бросился за ней.

Теперь ему хотелось не просто лететь рядом. Хотелось догнать, заставить Ашшу оглянуться ещё раз, увидеть удивление в её глазах. Когда она увеличивала расстояние, Нэм чувствовал почти злость — короткую, яркую и такую же приятную, как скорость.

Он не успел задуматься, откуда она взялась.

Они сделали ещё один круг над островом. Ашша первой опустилась возле навеса. Нэм приземлился следом, пробежал несколько шагов и на этот раз ни во что не врезался.

Тумм сидел рядом с Хорром. Перед ними лежало разобранное копьё, несколько кожаных ремней и одно из металлических колец, которые апиар тащил из лесного дома.

Хорр закреплял кольцо возле костяного наконечника. Тумм наблюдал с выражением специалиста, наконец встретившего предмет, достойный исправления.

— Вернулся целиком, — заметил он. — Даже неожиданно.

— Я научился использовать потоки под островом.

— Вижу. У тебя лицо победителя.

— По-моему я наконец научился летать по-настоящему.

— Или получать удовольствие от потенциальных неприятностей.

Нэм сел на корень. Руки действительно слегка дрожали, но усталости он почти не чувствовал. Хотелось снова подняться, войти в поток и догнать Ашшу.

Она стояла рядом с Керром и осматривала его повреждённое плечо. Молодой веспар что-то сказал. Ашша толкнула его в грудь, он отступил и рассмеялся.

— Что вы делаете? — спросил Нэм у Тумма.

— Исправляем копьё. Оно было скреплено так, будто наконечник должен улететь отдельно и начать собственную охоту.

Хорр произнёс несколько слов.

— Спрашивает, зачем я ношу странный металл, — перевёл Нэм.

— Чтобы однажды встретить веспара, который плохо прикрепил наконечник к копью.

Нэм перевёл.

Хорр посмотрел на Тумма, затем издал низкий скрипучий смешок.

— Нужная вещь, — сказал он, показывая кольцо.

Тумм пошевелил усиками.

— Второй раз за два дня. Это место плохо влияет на мои сокровища.

С края острова донёсся голос Лирры.

Она летела быстро и ещё издали указывала вниз.

— Глубинник! Под восточным склоном!

Хорр поднял голову.

Первокрылые, услышавшие слова Лирры, сразу начали собираться ближе. Несколько веспаров взлетели на край острова и стали смотреть вниз.

— Кто такой глубинник? — спросил Нэм.

Лирра широко развела руки.

— Живёт под морем. Спина в твёрдых пластинах. Два больших плавника. Пасть открывается шире, чем вход в жилище. Он видит тень крыла на воде и приходит снизу.

Керр добавил:

— Старый. На левой стороне три белых рубца. В прошлый раз унёс два копья.

— И Ромма, — сказал кто-то из молодых.

Наступила короткая пауза, потом разговор продолжился как ни в чём не бывало.

Нэм почувствовал неприятный холод в животе.

— Крылозавр?

— Вы его так называете? — спросила Лирра.

— Мы видели одного по дороге сюда.

Тумм выглянул из-за его плеча.

— Он тоже нас видел. Все остались недовольны.

Ашша смотрела на воду.

— К верхнему солнцу выйдет кормиться.

Керр уже повернулся к мастерской за оружием. Другие заговорили одновременно. Кто-то предлагал зайти со стороны солнца, Лирра утверждала, что глубинник узнаёт тень острова и больше не поднимается прямо под ним.

Нэм перевёл взгляд с одного лица на другое.

Они радовались.

Он вспомнил пасть над морем и удар воздуха, едва не сбивший его в воду. Тогда хотелось только добраться до берега. Теперь рядом стояла Ашша, спокойная и внимательная, а Керр выбирал копьё так придирчиво, словно от этого зависело удовольствие предстоящего дня.

— Можно охотиться на что-нибудь поменьше, — сказал Нэм.

— Можно, — согласилась Лирра. — Только потом опять захочешь есть.

Хорр вынес ещё одно копьё и протянул Ашше. Она проверила древко, провела когтем возле наконечника.

— Одного хватит надолго, — сказала она. — Мясо, кожа, пластины. Всё заберём.

— Если он раньше не заберёт вас, — пробормотал Тумм.

Керр услышал и оскалился.

— Пусть попробует.

Нэм посмотрел на него. Несколько дней назад такая уверенность показалась бы ему глупостью. Сейчас он поймал себя на том, что выпрямляет плечи.

Ашша подняла копьё, оценивая вес.

— Я полечу с вами, — сказал Нэм.

Тумм медленно повернул голову.

— Ты уже на него посмотрел.

— Я могу помочь. Как вы на него охотитесь?

Хорр поднял копьё с новым металлическим кольцом.

— Первый заставляет его выйти из глубины. Остальные бьют под пластины. Потом держим тросы, пока не устанет.

— Кто заставляет его выйти?

Керр указал на Ашшу.

— Первый удар.

Нэм вспомнил огромную пасть, захлопнувшуюся в воздухе. Ашша должна была лететь достаточно низко, чтобы крылозавр пошёл за её тенью, дождаться его прыжка и ударить в тот момент, когда он окажется над водой.

— В океане наверняка есть менее опасные существа, — сказал Нэм.

Ашша рассмеялась.

— Есть. Но не такие вкусные.

Первокрылые загудели в знак согласия.

Лирра рассказывала, как в прошлую охоту глубинник протащил троих веспаров по воде, пока трос не зацепился за плавник. Керр утверждал, что на этот раз первым доберётся до головы. Молодая веспарка со шрамом на щеке предложила спор, кто подойдёт ближе всего к пасти.

Никто не говорил о том, как избежать опасности. Они обсуждали, кому достанется самая опасная часть.

Предстоящая битва радовала их.

Нэм видел это по раскрытым крыльям, быстрым движениям и блеску глаз. Для первокрылых опасность не была ошибкой, которую следовало устранить из системы. Она делала мир острым и ярким. Давала возможность проверить силу, скорость и способность не отступить, когда под тобой раскрывается пасть.

Ещё вчера Нэм назвал бы это бессмысленным риском.

Сейчас в его теле всё ещё жил быстрый воздух. Жар у основания крыльев не прошёл. При мысли о крылозавре он чувствовал страх, но страх уже смешивался с тем же радостным напряжением, которое возникало, когда Ашша ускорялась впереди.

Ашша повернулась к Нэму.

— Лететь рядом со мной сможешь. В бой не входить.

Нэм улыбнулся, Тумм укоризненно покачал головой.

Жужжнутые дикокрылы.

Глава 11. Охота на крылозавра

К верхнему солнцу охотники спустили ветроплот на воду.

Он состоял из узкой рамы, связанной из полых корней и длинных костей какого-то животного, и шести больших пузырей, обтянутых кожей. Над рамой поднимался складной парус. Ветер наполнял его и толкал плот по воде, но при каждой волне рама изгибалась, пузыри расходились, а потом снова сходились с влажным скрипом.

Тумм сначала наотрез отказался участвовать в этом «жухнутом самосожрании», но в последний момент без единого слова запрыгнул на плот и деловито принялся перебирать верёвки. Молодой, но уже особенно густо покрытый шрамами веспар по имени Сип хотел было прогнать его. Стоявшая рядом Ашша махнула рукой, и Сип отступил, лишь бросив на апиара неодобрительный взгляд.

Сип занял место возле мачты, взялся за парус и время от времени поправлял плоским рычагом направление переднего пузыря.

В середине плота лежали копья, свёрнутые тросы и пять больших мешков из тонкой шкуры. Сейчас они были сжаты и занимали мало места. Если потянуть за костяную петлю, внутрь поступал воздух, оболочка затвердевала и превращалась в плавучий пузырь.

Тумм перепроверил все петли и устроился на носу плота с героическим видом вперёдсмотрящего.

Над плотом летели Нэм и ещё семь первокрылых. Ашша держалась впереди, Лирра и Керр шли по сторонам, остальные растянулись широким полукругом. У каждого за спиной было закреплено копьё, а на груди висел свёрнутый плавучий мешок.

Сначала охота ничем не отличалась от долгого полёта над пустым морем.

Веспары искали следы глубинника: тёмную полосу под водой, стаи мелких существ, внезапно менявших направление, или облако пара после вдоха. Один раз Лирра стремительно спустилась, но увидела только широкую ленту водорослей.

Ветроплот постепенно отставал. Когда расстояние становилось слишком большим, двое первокрылых возвращались, цеплялись за короткие ремни по краям паруса и помогали ветру. Тумм каждый раз кричал, что они тянут в разные стороны. Возможно, первокрылые его не понимали. Возможно, понимали и считали это частью управления.

Нэм держался рядом с Ашшей.

После вчерашнего полёта тело всё ещё помнило скорость. Крылья сами находили потоки, и постепенно Нэм тоже поддался азарту охоты. Ему нравилось лететь в общем строю и замечать движения Ашши раньше, чем она успевала подать знак.

Море было зелёным у поверхности и почти чёрным в глубине. Сверху трудно было понять, движется ли там что-нибудь огромное или просто меняется свет.

Ашша внезапно подняла руку, и вся группа зависла в воздухе.

Впереди над водой висело облако белого пара. Ветер уже разрывал его, но ниже оставался широкий круг спокойной воды.

Лирра сделала низкий проход и вернулась.

— Свежий вдох, — сказала она. — Идёт к солнцу.

Ашша подала знак начинать охоту.

Первокрылые развернулись веером. Ветроплот продолжал двигаться внизу и уже заметно отставал.

Несколько минут ничего не происходило.

Потом глубоко под водой появилась тень.

Она двигалась быстрее плота и становилась всё шире. Нэм увидел длинное тело, передние плавники и тяжёлый хвост, изгибавшийся из стороны в сторону. Глубинник прошёл под Лиррой, не поднимаясь, и исчез в темноте.

Справа вода поднялась длинным валом.

Сначала показалась голова — плоская и широкая, с маленькими тёмными глазами по сторонам. Потом из моря вышла спина, покрытая рядами пластин, между которыми стекала вода. Глубинник раскрыл дыхательное отверстие на затылке и с грохотом втянул воздух.

Он оказался раза в четыре длиннее ветроплота.

Передние плавники разошлись под водой, и каждое их движение поднимало отдельную волну. На левой стороне головы виднелись три белёсых рубца.

Лирра снизилась первой. Она летела над самой поверхностью, иногда касаясь воды когтями. Её тень скользила по волнам, как лакомая приманка.

Глубинник нырнул глубже и на некоторое время исчез из виду.

— Он идёт! — крикнул Нэм.

Лирра уже поняла это сама и быстро забила крыльями, набирая высоту.

Вода под ней разорвалась, и глубинник вылетел в воздух. Огромная красная пасть раскрылась почти на всю ширину головы. Внутри, среди чёрных пятен, рядами уходили короткие крючковатые зубы.

Прыжок оказался неожиданно высоким для такого массивного существа. Пасть захлопнулась буквально в метре от ноги Лирры. Один из первокрылых нырнул сбоку и ударил копьём возле основания плавника.

Наконечник скользнул по пластине, и копьё отлетело в море. Глубинник развернулся в воздухе, взметнув огромным плавником столб брызг. Вода окатила Лирру и ещё двоих охотников. Сразу стало заметно, что намокшие крылья хуже держат их в воздухе. Один веспар отстал, тяжело работая крыльями, и повернул к ветроплоту.

— Первый не вошёл! — крикнула Лирра.

Глубинник рухнул в море.

Ашша указала рукой направление движения, и оставшаяся группа устремилась следом за животным.

Глубинник двигался быстро, держась под поверхностью. Иногда его выдавала полоса пузырей, иногда — расходящиеся волны. Потом след пропал, и охотники растянулись над морем, пытаясь угадать, где он появится для следующего вдоха.

Ветроплот остался далеко позади. Нэм видел только верхушку паруса и маленькую фигурку Тумма на мачте.

Глубинник появился слева.

Он вынырнул не полностью, только поднял голову и вдохнул. Керр оказался ближе всех и стремительно пошёл вниз, держа копьё наготове.

— Рано! — крикнула Ашша.

Но Керр не вернулся. Он пронёсся вдоль спины животного и всадил наконечник между двумя пластинами.

Глубинник дёрнулся. В воздух взлетели тёмные брызги крови, но копьё удержалось.

Керр выпустил прикреплённую к нему верёвку и потянул петлю на груди. Сжатая шкура начала наполняться воздухом, затвердела, и через несколько мгновений круглый светлый пузырь упал в воду.

Глубинник нырнул.

Пузырь некоторое время лежал неподвижно, затем сорвался с места. Он помчался по поверхности, подпрыгивая на волнах и оставляя за собой белый след.

Первокрылые восторженно закричали. Керр поднял руки, словно принимая их поздравления.

Ашша подлетела к нему и ударила ладонью по затылку. Он ответил оскалом.

Теперь следить за глубинником стало легче, но двигался он по-прежнему быстро. Пузырь уходил всё дальше, и охотникам приходилось работать крыльями изо всех сил.

Нэм начал отставать.

Ашша заметила это, оглянулась и крикнула:

— Вернись к плоту!

Нэм сжал зубы и изо всех сил попытался догнать группу. Мышцы на спине горели, но азарт погони уже захватил его, и остановиться казалось невозможным.

Впереди пузырь внезапно замер. Преследователи рассыпались в стороны и настороженно уставились в тёмную глубину.

Трос резко изменил направление и понёсся назад, к ветроплоту.

Получив короткую передышку, Нэм перевёл дух. В следующий миг он понял, что сейчас произойдёт, и почувствовал острый страх за Тумма.

Ветроплот быстро приближался. Сип висел над ним, держа копьё наготове, а Тумм сидел на верхушке мачты, размахивал руками и что-то возбуждённо кричал.

Вода взорвалась под самым плотом, и тот взлетел в воздух. Парус сложился, мачта наклонилась, а всё нехитрое сооружение рухнуло обратно рядом с полуоткрытой пастью. Один свёрток копий вылетел за борт. Сип и Тумм успели взмыть вверх, увернувшись от массы брызг.

Ашша подскочила с молниеносной скоростью и атаковала сбоку.

Она ударила копьём в мягкую складку под правым плавником. Наконечник вошёл глубоко. Глубинник резко повернул голову и попытался сделать второй рывок в её сторону, но Ашша уже отпустила древко.

Над водой раскрылся второй пузырь.

Животное нырнуло, увлекая за собой два троса. Пузыри разошлись в разные стороны, затем столкнулись и понеслись вместе.

Сип опустился на плот, выпрямил мачту, вытащил уцелевшие копья и бросил их подлетевшим Керру и Ашше.

Ашша снова заняла место впереди и полетела над самой поверхностью, показывая глубиннику свою тень.

Два пузыря уже заметно мешали животному. Они тянули его вверх и не позволяли резко поворачивать. Глубинник пытался нырнуть, но светлые оболочки скрывались под водой лишь на несколько мгновений и снова появлялись.

Он больше не уходил глубоко. Двигался возле поверхности, то показывая спину, то исчезая в пене. Из складки под плавником тянулся тёмный след.

Глубинник попытался освободиться от засевших копий и невысоко выпрыгнул из воды, показавшись почти на половину корпуса. Керр мгновенно ринулся вперёд, опередил Ашшу и ударил копьём в открывшийся затылок.

Наконечник снова вошёл в тело. Хищник издал громкий яростный звук, который Нэм почувствовал всей поверхностью панциря, а затем резко перевернулся. Массивные плавники взметнулись над водой.

Керр не успел увернуться. Один из плавников ударил его плашмя, и он с криком исчез в бурлящей, перемешанной с кровью воде.

Через несколько мгновений над поверхностью появилась его голова. Керр попытался расправить крылья, но мокрые перепонки легли на воду. Одно крыло было смято и торчало под неправильным углом.

Лирра повернула в его сторону, но Ашша резко её окликнула.

Крылозавр беспорядочно крутился и метался в воде, постепенно удаляясь от Керра, который боролся с накатывавшими со всех сторон волнами. Группа последовала за раненым животным, бросая копья в массивное чёрное тело.

Нэм спустился к Керру. Тот пытался приподняться над водой, но очередная волна снова накрыла его. Он крикнул что-то, захлебнулся и ударил здоровым крылом по поверхности.

За спиной раздался яростный голос Ашши:

— Нэм, сюда! Его надо добить!

Нэм не обернулся.

Он опустился рядом с Керром и схватил его за ремни. Молодой веспар дёрнулся и попытался оттолкнуть Нэма.

— Не трогай! Я могу подняться!

— Не можешь, у тебя крыло вывернуто!

Керр раскрыл здоровое крыло. Повреждённое осталось в воде. Он взмахнул один раз, немного приподнялся и снова упал.

Нэм поднялся чуть выше и огляделся, разыскивая ветроплот. Тот находился не слишком далеко и медленно двигался к ним. В этот момент в воде мелькнуло что-то серебристое. Несколько узких змеевидных существ, привлечённых запахом крови, кружили вокруг Керра и подплывали всё ближе.

Одно из них вцепилось Керру в руку. Он стряхнул его и посмотрел на Нэма. Упрямство исчезло из его взгляда. Теперь в нём были только страх и немая мольба.

Нэм подхватил его под руку и попытался взлететь.

Керр оказался тяжелее Нэма. Вода держала его крылья, сумки и кожаные ремни. Нэм работал изо всех сил, но смог приподнять над поверхностью только его плечи.

Волна ударила обоих в лицо. Одна нога Нэма погрузилась в воду, и он почувствовал, как мелкие острые зубы вцепились в панцирь. Нэм стряхнул существо, и серебряное лентообразное тело упало обратно.

— Круны! Их будет больше, нужно выбираться! — крикнул Керр, сбрасывая ещё одного с запястья.

Ветроплот шёл прямо к ним, но расстояние всё ещё оставалось значительным. Нэм лихорадочно искал выход, когда заметил Тумма. Тот стоял на переднем краю плота и размахивал тросом с металлическим кольцом.

— Нэм! Лови!

Кольцо пролетело над водой и упало в нескольких шагах. Нэму пришлось на мгновение отпустить Керра, чтобы схватить его уже с поверхности. Он продел кольцо под грудным ремнём Керра и протянул конец троса через петлю. Узел затянулся.

— Тумм, Сип, тяните быстрее!

Тумм упёрся ногами в раму. Сип перехватил трос, оттеснив апиара, и Керр рывками двинулся к плоту, отбиваясь от серебряных лент, которых с каждым мгновением становилось всё больше.

Нэм первым забрался на раму. Через несколько мгновений они втроём уже вытаскивали Керра из воды и отдирали крунов, вцепившихся в его ноги.

Керр лежал на раме и тяжело дышал. Повреждённое крыло было вывернуто, на боку темнела широкая полоса от удара плавником, а множественные следы мелких зубов на руках и ногах сливались со старыми шрамами.

Нэм подал ему руку. Керр посмотрел на неё, затем на самого Нэма. Он выглядел злым и смущённым.

В сотне метров от них битва подходила к концу. Глубинник продолжал биться: хвост поднимался и падал, огромное тело изгибалось, но движения становились всё медленнее. Вода вокруг потемнела, и в ней уже сверкали десятки серебряных лент.

Ашша подлетела к плоту.

Она зависла напротив Нэма. Оборванный ремень бил её по боку, грудь тяжело поднималась. Ашша выкрикнула длинную гортанную фразу, в которой Нэм не понял почти ничего.

Тумм поднял усики.

— Что она сказала? — спросил Нэм.

— Похоже, обозвала тебя сжужженным тупоусом… Нет. Сжужженным мокрым тупоусом

Глава 12. Небеса первокрылых

Глубинник лежал на боку. Плавучие пузыри удерживали голову и спину над поверхностью. Ашша и Лирра стояли на туше и отгоняли крунов копьями. К крунам присоединились летающие падальщики с острыми загнутыми клювами и тех тоже нужно было отгонять. Несколько верёвок продели через челюсть животного и остальная группа, подхватив верёвки в воздухе, начала буксировать тяжелую ношу по волнам к острову.

Нэм сидел на краю ветроплота рядом с Керром.

Повреждённое крыло молодого веспара расправили на раме. Сип ощупывал сочленение и затягивал вокруг него широкую кожаную полосу. Керр молчал. Тумм возился с парусом.

Нэм присоединился к буксирующим. Лететь над водой с тяжёлой ношей позади было тяжело, и ко времени пока они добрались до острова Нэм уже практически выбился из сил.

Сверху спустили длинные канаты с крючьями. Первокрылые закрепили их за плавучие пузыри и начали подтягивать глубинника ближе к корням.

Поднять животное целиком было невозможно. Тушу оставили на воде под островом и начали разделку. В ней участвовала вся община, несколько веспаров спустились на тросах и встали прямо на широкую спину. Они пользовались короткими изогнутыми ножами. Сначала сняли пластины возле раны, потом прорезали светлую кожу между ними.

Нэм поднялся наверх и смотрел сверху с нижней площадки.

Он с любопытством наблюдал за процессом внизу, решив, однако не вмешиваться. Он никогда прежде не видел мёртвого животного, тем более такого большого.

В учебных программах показывали внутреннее строение разных существ. Органы появлялись на прозрачных моделях, окрашенные в разные цвета. Можно было отделить дыхательную систему от пищеварительной, увеличить отдельный сосуд или убрать остальные части тела.

Но модель никогда не пахла так омерзительно и тяжело.

Первокрылые использовали ножи привязанные к копьям. Прорезать толстую шкуру было не легко, но когда ножи вошли глубже, из разреза показались влажные ткани. Один из первокрылых просунул внутрь руки почти до плеч и вытащил длинную блестящую связку.

Нэм отвернулся.

Снизу раздался радостный крик. Отделённый кусок мяса обвязали петлёй. Веспары наверху потянули канат, и тёмно-красная масса медленно поднялась к острову. С неё стекала кровь.

Нэм попытался отойти, но ноги задрожали и желудок сжался. Он нагнулся над краем площадки, и его вырвало в море.

Тумм придержал его сзади за ремень, Нэм не заметил как он подошёл.

— Не свались. Они решат, что это ещё одна часть добычи.

Нэм вытер рот.

— Это омерзительно.

— Да, герра так не воняет, — сказал Тумм. — Но для них это еда, герра тут не растёт.

Ещё один кусок поднялся мимо них. На поверхности сокращались тонкие волокна.

Нэм снова отвернулся.

В памяти неожиданно появилась образовательная программа о производстве пищи в Улье.

Он смотрел её во время общего курса, хотя гораздо больше интересовался изображением транспортного корабля, проходившего за окнами сельскохозяйственного сектора.

В программе показывали длинные зелёные ряды герры. Мягкие мясистые стебли росли на широких террасах под ровным светом. Между ними летали апиты в чистых рабочих оболочках. Они удаляли паразитов, подрезали лишние побеги и вносили в почву точно рассчитанные питательные смеси.

Герра содержала много белка и служила основой почти всей пищи в Улье.

Созревшие растения аккуратно срезали, промывали и отправляли в закрытые камеры. Там их разделяли на белковые волокна, масла и питательную массу. Потом системе придавали нужную плотность и вкус: плодовый, ореховый, сладкий или нейтральный. Для праздничных блюд существовали сложные сочетания, имитировавшие пищу древних областей Веспариона.

Всё происходило спокойно. Чистые инструменты двигались вдоль зелёных рядов, а голос ведущего рассказывал о культурном производстве пищи, устойчивом цикле и точном использовании веществ.

Никаких зубов вылетающих из воды, окрашенной кровью воды или мелких серебристых тварей хватающих за ноги. Никаких рук, исчезавших внутри разрезанного тела.

Нэм закрыл глаза, он не мог понять, что чувствует.

Его тошнило. Одновременно тело всё ещё слегка дрожало от полёта и внутри оставалось острое возбуждение, почти желание снова увидеть, как Ашша стремительно падает с копьём вдоль огромной головы.

Он не понимал, что правильно и что чувствует на самом деле.

Тумм отвёл его на верхнюю сторону острова. Там пахло ветром, растениями и дымом. Нэм долго сидел возле своего цилиндра, пока перестали дрожать руки.

К вечеру разделка закончилась.

Всё, что не успели разделать и поднять мгновенно сжирали морские падальщики. Ко времени, когда дело дошло до остова — он уже был обглодан почти до блеска. Часть пластин подняли на остров и сложили возле мастерской Хорра. Кости, сухожилия и кожа тоже должны были пригодиться. Первокрылые использовали всё, что было можно.

На центральной площадке разожгли несколько огней.

Но мясо глубинника не жарили. Его нарезали тонкими полосами, складывали на широкие листья и покрывали смесью измельчённых водорослей. Приправа была густой, зелёно-чёрной и пахла морской водой. От неё края мяса становились светлее.

Тумм нашёл лепёшки из водорослей и устроился подальше от листьев с мясом.

— Не попробуешь? — спросил Нэм.

— Нет, жуткозавр и так мне теперь будет сниться, не хватало, чтобы он мне ещё и мстил.

Первокрылые собрались вокруг огней. Они возбуждённо переговаривались и смеялись, обсуждая детали охоты. Они ели руками, передавая листья друг другу. Кто-то уже начал отбивать ритм по пустому корню, кто-то начал петь ритмичную песню в которой говорилось о “зубах глубины”. Керр сидел рядом с Хорром. Его повреждённое крыло было сложено и привязано к спине. Выражение лица мрачным и злым, он по-прежнему почти ни на кого не смотрел.

Лирра принесла Нэму полоску мяса.

— Ешь, ты хорошо летал сегодня.

Она протянула мясо ближе.

Нэм почувствовал знакомый тяжёлый запах и снова представил раскрытую тушу.

— Правда не хочу.

Лирра пожала плечами и съела кусок сама.

Ашша сидела возле огня напротив и с удовольствием ела отрывая волокна острыми зубными пластинами. По подбородку и рукам текла кровь. Она выглядела довольной и слегка возбуждённой.

Она взяла с листа другой кусок и подошла к Нэму.

— Ешь.

— Я… не могу…

Она ждала, широко улыбаясь.

— Ты сегодня стал первокрылым. Будь как мы. Ешь.

Нэм взял мясо двумя пальцами.

Оно было прохладным и мягким. Зелёная приправа скрывала поверхность, но не происхождение.

Нэм закрыл глаза и откусил совсем немного.

Сначала он почувствовал соль. Потом появился глубокий сладковатый вкус, мясо было плотным но текстура довольно приятной. Водоросли оставляли лёгкую горечь и холодили язык.

Нэм проглотил.

Тошнота не вернулась и он откусил ещё.

Ашша наблюдала за ним.

— Ну?

Нэм неохотно признался:

— Действительно вкусно.

Она засмеялась.

Сьешь всё и подожди.

Тумм посмотрел на остаток мяса в его руке.

— Предатель герры. Интересно на что она намекает? Или опять их жухнутый диалект?

Через несколько минут по телу Нэма разлилось тепло. Оно напоминало жар быстрого полёта, но было мягче и тяжелее, словно тёплая вода постепенно наполняла его изнутри. Голоса вокруг углубились, удары по корням стали отдаваться в груди, а за движениями первокрылых потянулись длинные световые следы.

Нэм посмотрел на недоеденный кусок мяса.

— Кажется, я понимаю… В нём что-то содержится.

— Мясо, — сказал Тумм.

— Кроме мяса. Какое-то вещество, влияющее на нервную систему.

Нэм попытался подняться, но ноги отнеслись к этому решению без всякого уважения. Он оттолкнулся от корня, почти выпрямился и тут же тяжело сел обратно.

Лицо Тумма расплылось перед ним. Два глаза сначала стали четырьмя, затем снова соединились, но немного не на прежнем месте. Голос апиара тоже изменился: слова растягивались, проваливались куда-то и возвращались с опозданием.

— Жужж мне в бородуууу… Жуткозаааавр…. Изнутриии…

После этого Тумм куда-то исчез. Нэм не заметил, чтобы он вставал, поэтому некоторое время рассматривал пустое место и пытался решить, ушёл ли апиар или просто выпал из доступной части мира.

Сознание между тем разделилось на четыре части.

Первая испугалась. Она напоминала, что Нэм проглотил неизвестное вещество в неизвестной дозе и теперь не способен даже подняться.

Вторая считала ощущения удивительно приятными и предлагала первой немного успокоиться.

Третья стояла в стороне и с исследовательским интересом отмечала учащённый пульс, нарушение равновесия, изменение глубины звука и подозрительную самостоятельность второй части.

Четвёртая вообще никого не слушала. Она хотела танцевать.

Пение первокрылых становилось всё громче. Кто-то отбивал ритм по полому корню, остальные подхватывали его ногами и крыльями. Молодые веспары поднимались над огнём, хватали друг друга за руки, сталкивались плечами и лбами. Иногда короткий танец превращался в поединок, но уже через несколько мгновений противники снова кружились рядом.

Среди танцующих Нэм увидел Ашшу.

Она двигалась напротив Сипа. Рядом кружились ещё двое молодых веспаров, но взгляд Нэма всякий раз возвращался к ней. Ашша легко отталкивалась от земли, зависала над огнём и снова опускалась в круг. Её лицо сияло возбуждением, в тёмных глазах метались отблески пламени, зубные пластины были обнажены в широкой улыбке. На подбородке засохла кровь глубинника.

Нэм подумал, что она прекрасна.

Почти одновременно первая часть сознания заметила, что Ашша выглядит страшной.

Вторая решила, что одно другому совсем не мешает. Третья немедленно заинтересовалась, насколько этой оценке можно доверять при воздействии неизвестного вещества. Четвёртая по-прежнему хотела танцевать и требовала прекратить бесполезное совещание.

Ашша заметила его взгляд и направилась к нему, продолжая двигаться в ритме песни. Она не столько шла, сколько пританцовывала между сидящими, иногда раскрывая крылья и позволяя общему потоку приподнять себя над землёй.

Остановившись перед Нэмом, она наклонилась так близко, что он почувствовал запах дыма, моря и крови.

— Ты чувствуешь его власть? — спросила она.

— Чью власть?

Ашша коснулась пальцем недоеденного мяса.

— Глубины. Голода. Погони.

Её палец переместился с мяса на руку Нэма и медленно прошёл вдоль блестящей пластины.

— И его удовольствия.

Смысл последних слов дошёл до Нэма не сразу, но, когда дошёл, тепло под панцирем стало почти невыносимым.

— Это вещество, — упрямо сказал он. — Оно изменяет восприятие и нарушает координацию.

— Значит, чувствуешь.

Ашша рассмеялась, схватила его за обе руки и потянула вверх.

— Вставай. Пойдём танцевать.

Четвёртая часть Нэма пришла в восторг. Третья приготовилась наблюдать. Первая заранее знала, чем всё закончится.

Нэм поднялся и немедленно упал обратно. Ноги подогнулись, будто их сочленения внезапно перестали знать друг друга. Ашша удержала его за руки, но остальное тело безвольно сползло на корень.

— Подожди, — пробормотал он. — Я не…

— Оставь маленького, — сказал Сип.

Он подошёл нетвёрдой походкой, хотя старательно изображал полную устойчивость, и протянул Ашше руку.

— Он слишком слабый. Танцуй со мной.

Ашша не сразу отпустила Нэма. На её лице появилось сожаление, смешанное с весельем. Потом она сжала его пальцы, бросила задорный взгляд и позволила Сипу увлечь себя обратно в круг.

Нэм проводил их глазами.

Ему хотелось подняться, догнать Сипа и доказать, что он вовсе не слабый. Тело ответило на это желание лёгким покачиванием и окончательно прислонилось к корню.

Танец тем временем становился всё быстрее и беспорядочнее. Круг разделился на несколько уровней. Веспары проносились друг над другом, сталкивались плечами, сцеплялись руками и снова разлетались. Крики сливались с гудением крыльев и гулкими ударами ног по живой земле.

Некоторые прыгали с края острова, исчезали в темноте и через несколько мгновений возвращались снизу. Другие кружились так близко к огню, что поднимали крыльями целые облака искр.

Нэм смотрел сквозь дрожащую золотистую пелену. Танец был прекрасным, диким и всё более опасным.

Третья часть его сознания попыталась оценить вероятность того, что кто-нибудь свалится в море.

Первая потребовала немедленно найти Тумма.

Вторая следила за Ашшей.

А четвёртая всё ещё была уверена, что стоит немного подождать — и ноги обязательно передумают. Потом все четыре совместно провалились в тяжёлое тёмное забытье где время от времени раскрывалась окровавленная пасть полная зубов.

***

На следующее утро Нэм проснулся в своём цилиндрическом жилище и некоторое время пытался вспомнить, как туда попал. События вчерашнего дня сохранялись в памяти более или менее отчётливо до того момента, когда он попробовал мясо глубинника. Немного поразмыслив, Нэм решил, что это могло бы стать интересным исследовательским опытом, если бы он догадался записывать свои ощущения. Теперь же большая часть наблюдений была безвозвратно потеряна.

Он спустил ноги с ложа и увидел на голени отчётливый шрам — там, где серебряная лента вцепилась в него, когда он пытался вытащить Керра.

Шрам имел серповидную форму, по его краям ещё виднелись следы мелких зубов. Они не смогли прокусить панцирь, но если бы существо схватило его за сочленение, где мягкие ткани оставались почти незащищёнными, укус оказался бы весьма болезненным и, возможно, повредил бы мышцы и связки.

Однако сам факт появления первого шрама был довольно занятным. Нэм осторожно провёл по нему пальцами, прислушался к ощущениям и решил, что никакого вреда, кроме внешнего следа, серебряная лента всё-таки не причинила.

Снаружи уже доносились голоса и гудение крыльев: Первокрылые начинали новый день. Нэм выбрался из жилища. Сар светил ярко, небо было безоблачным, и о вчерашней охоте напоминали лишь тонкие полосы мяса, развешанные для просушки, да чёрные остатки большого костра.

На мгновение к Нэму вернулось воспоминание: огненные блики пляшут в глазах Ашши, её ладонь касается его груди… Дальше начинались только размытые огни, перемешанные с оскалом огромной зубастой пасти.

Тумма нигде не было видно. Неподалёку сидела Саира с личинкой на руках. Она мерно покачивала её и тихо пела.

Нэм различил отдельные слова.

Первое небо. Дальний ветер. Падение. Крыло.

Затем прозвучало «Второе раскрытие».

Нэм подошёл и сел рядом.

— Приветствую. Что ты поёшь?

— Песню ушедших.

— А что там говорится о Втором раскрытии?

Саира посмотрела на него. Один её глаз был ясным и внимательным, второй затягивала странная полупрозрачная плёнка. Под этим взглядом Нэму стало немного не по себе.

— Первое раскрывает небо над землёй. Второе — небо, у которого нет края.

— В Улье я слышал: «Второе открывает дальний путь». Ты знаешь, что происходит при Втором раскрытии?

Саира перевела взгляд вдаль.

— Упавший снова получает крылья.

— После смерти?

— Если он не испугался неба.

— Но откуда это известно?

— Из песни.

— А откуда взялась песня?

— Не знаю. Спроси у хранителей.

— Каких хранителей?

— Второго раскрытия.

Нэм придвинулся ближе.

— Они существуют?

Саира пожала плечами.

— Так говорила моя мать. Они живут там, в прекрасной долине между скал.

— Как далеко?

— За двумя ветрами. Или за тремя. Апиары помогают им. Они зовут себя Слушающими дальний ветер.

Она махнула рукой в сторону, противоположную той, откуда прилетели Нэм и Тумм, а затем снова запела, давая понять, что разговор окончен.

Вскоре Нэм увидел приближающегося Тумма. Тот нёс две лепёшки и пучок водорослей.

— Ты живой? — спросил он вместо приветствия. — Вчера с тобой творилось что-то странное. Я кое-как довёл тебя до жилища.

— Скорее всего, всё дело в мясе. Хищник, вероятно, питается чем-то… э… с необычным химическим составом, и какое-то вещество накапливается в его тканях.

— Поэтому эти дикокрылы так его любят. Вчера они бесились по-серьёзному. — Тумм рассмеялся. — У нас такого не бывает даже в день Сара-Создателя.

Нэм помедлил, не решаясь задать следующий вопрос.

— Я что-то… с Ашшей… Между нами что-нибудь было?

Тумм расхохотался.

— Ты просто упал, таращился в небо и говорил что-то про «зубные звёзды», пока я не влил в тебя воды и не притащил внутрь. Так что нет, до страшной красотки ты не добрался.

— А… Прости.

— Да ладно. Ашша и правда красивая. Но… — Тумм сделал многозначительную паузу. — Ты заметил, что у них почти нет старых?

— Есть Саира и Хорр.

— Двое на весь остров. Один не летает, другая бесконечно возится с чьей-то личинкой и, похоже, не вполне… — Он покрутил пальцем у виска.

Тумм задумчиво почесал загнутый усик.

— Что-то подсказывает мне, что и мы с тобой здесь не доживём до серебряного ворса.

Нэм улыбнулся.

— Они знают о Втором раскрытии.

— Кто?

— Первокрылые. Саира пела о нём. Они верят, что после смерти веспар снова получает крылья и попадает в небо без края.

— Зачем ему снова крылья, если он погиб из-за первых?

— Не знаю. Но в Улье тоже сохранилась фраза: «Второе открывает дальний путь». И в старом городе были фрески.

— Значит, все слышали слова, но никто не знает, что они означают.

— Возможно, кто-то знает. Саира сказала, что существуют хранители Второго раскрытия. Они живут в дальних землях.

— И где находятся эти дальние земли?

— За двумя ветрами. Или за тремя.

Тумм медленно повернул к нему голову.

— Очень точное направление. Даже лучше, чем у ростка.

Глава 13. Всё естественно

Нэм увидел Керра возле навеса, когда спустился проверить росток. Молодой веспар стоял среди сложенных пластин глубинника и пытался одной рукой вытащить своё копьё. Древко застряло между двумя тяжёлыми кусками панциря. Керр потянул сильнее, поморщился и замер.

Нэм подошёл и приподнял верхнюю пластину.

Керр выдернул оружие и отступил.

— Я и сам мог.

Нэм осторожно опустил пластину.

— Она тяжёлая.

Керр уже уходил. Конец копья задевал землю, но он упрямо держал его повреждённой стороной к телу, стараясь не показывать, насколько неудобно ему двигаться.

Росток за эти дни заметно разросся. Старые листья потемнели и почти легли на землю, зато между ними появились два новых, туго свёрнутых. Нэм присел, провёл пальцем вдоль жилки и почувствовал слабое движение под корой.

Саира сидела возле своего жилища и разбирала сухие листья. Она выглядела довольной и Нэм решил снова попробовать её распросить. Личинка спала в мягком углублении у стены. Нэм подошёл и вежливо поприветствовал её.

— Вчера ты говорила о слушающих дальний ветер. Кто они и где живут?

В этот раз она была разговорчивей и рассказала что они там были давно с Хорром, меняли водоросли и раковины на новые ножи. Но также выяснилось что Саира помнит их лица значительно лучше, чем дорогу.

Один был старый и плохо видел. Второй носил на поясе смешную чашу. Третий говорил так долго, что она ушла за едой, вернулась, а он всё ещё объяснял, почему нельзя держаться за собственное имя.

Нэм терпеливо возвращал разговор к дороге. Он вытащил свою мембрану и пытался нарисовать приблизительную карту. Постепенно на мембране появились берег, три острых скалы и река, уходившая под землю. Сайра несколько раз поворачивала рисунок, недовольная тем, что Нэм смотрит на него сверху.

— Лететь будешь отсюда. Значит, и смотреть нужно отсюда.

Она поставила мембрану вертикально и указала на промежуток между скалами.

— Там горький ветер. Со сладостью. Почувствуешь.

Нэм убрал рисунок. Отправляться туда прямо сейчас он не собирался, но то что где-то ещё есть веспары, которые помнят о Втором раскрытии обнадёживало. Можно будет слетать, расспросить и вернуться.

При мысли о возвращении он невольно посмотрел в сторону высокого паруса. Ашша разговаривала там с охотниками. Заметив его, она подняла руку и показала на небо.

Нэм улыбнулся и поспешил закончить разговор.

В тот день они снова летали вместе. Ашша учила его уходить от встречного порыва, не теряя высоты. Дважды ему удалось сделать это правильно, а на третий он оказался у неё впереди и услышал одобрительный крик.

После посадки Нэм едва помнил, о чём собирался спросить Сайру.

Следующие несколько дней прошли почти незаметно. Остров двигался вдоль тёплого течения, и утром над водой появлялись стаи белых крылатых существ. Первокрылые возвращались с небольшой добычей, чинили оружие и подолгу спорили возле огня о повадках глубинника, направлениями воздушных потоков и вкусе разных водорослей

Однажды после полудня Ашша увела Нэма далеко от острова. Они поднялись выше парусов, где воздух был ровнее и прохладнее, а море внизу казалось гладким, словно тёмный блестящий панцирь. Лишь тень острова медленно двигалась по воде, и тонкие белые полосы отмечали места, где ветер касался волн.

Ашша летела впереди. Время от времени она оглядывалась, проверяя, не отстал ли Нэм, и всякий раз, когда он приближался, резко уходила в сторону. Сначала он послушно следовал за ней, но вскоре понял, что она дразнит его. При следующем повороте он не стал повторять её движение, а сложил крылья, потерял высоту и проскользнул под ней.

Ашша удивлённо вскрикнула. Нэм раскрыл крылья почти у самой воды и поднялся ей навстречу. Несколько мгновений они летели лицом друг к другу, так близко, что он видел светлые песочные разводы возле сочленений её панциря.

— Научился, — сказала Ашша.

— Ты сама показала.

— Я не показывала, как обманывать.

Она ударила его ладонью по плечу и взмыла вверх. Нэм устремился следом.

Теперь они уже не пытались сохранять направление. Ашша ныряла в потоки, разворачивалась, позволяла ветру подхватить себя и в последний момент уходила из-под его крыла. Нэм несколько раз терял её из виду, но понемногу начал угадывать, куда она повернёт. Жар разливался от оснований крыльев по всему телу, однако больше не пугал его. Напротив, движения становились точнее, а мир — яснее и ближе.

Он почти догнал Ашшу возле одинокой скалы, торчавшей из моря. Она проскользнула между двумя каменными зубьями, Нэм повторил за ней и едва не задел крылом стену. Ашша засмеялась, но через мгновение села на узкий уступ и поманила его рукой.

Нэм опустился рядом. Места хватало только для двоих, и одно его крыло оказалось прижато к тёплому камню. Они долго молчали, восстанавливая дыхание. Внизу о скалу разбивались волны, рассыпаясь белой пеной. Остров отсюда казался маленьким зелёным пятном с тонкими мачтами и натянутыми между ними парусами.

Ашша сидела близко. Ветер прижимал край её крыла к ноге Нэма, и от каждого прикосновения сердце у него ёкало совершенно не так, как во время полёта.

Он посмотрел на горизонт. За морем угадывалась бледная полоса далёкого берега.

— Ты никогда не хотела узнать, что там?

— Где?

— За морем. На других землях. Может быть, там живут ещё крылатые веспары.

Ашша посмотрела на него с искренним недоумением.

— Зачем их искать?

— Чтобы узнать, как они живут. Откуда пришли. Что знают о прошлом. Саира рассказывала о Слушающих дальний ветер.

— Саира много чего рассказывает.

— Но если есть другие…

— Пусть живут там.

Ашша вытянула руку, словно охватывая сразу море, небо и далёкий остров.

— У нас всё есть. Вода приносит еду, остров несёт нас, ветер показывает дорогу. Улей о нас не знает. Никто не говорит нам, куда лететь и когда возвращаться. Чего ещё искать?

Нэм не сразу нашёлся с ответом. В её словах было то, что очаровало его с первого дня: огромное открытое пространство, полёт без разрешения, жизнь, не разделённая на функции и уровни. Здесь никто не проверял его пригодность, не назначал ему место и не требовал прятать крылья.

Ашша повернулась к нему.

— Останься.

Она произнесла это просто, как будто предлагала ему ещё раз облететь скалу.

— На острове?

— С нами.

Ашша чуть наклонила голову, и в её глазах появилось знакомое лукавство.

— Со мной. Будем учить молодых летать и охотиться. Ты уже почти не падаешь.

— Почти?

— Сегодня ещё не падал.

Она провела пальцами по его груди, там, где пластины расходились у крыловых мышц. Жар, почти успевший утихнуть, вспыхнул снова. Несколько мгновений Нэм смотрел на неё, забыв и о дальнем береге, и о Слушающих ветер, и даже о том, что собирался сказать.

Остаться с Ашшей. Просыпаться под открытым небом, летать над морем, вместе искать глубинников и возвращаться к огню. Ещё совсем недавно такая жизнь показалась бы ему невозможной, а теперь он мог представить её слишком ясно.

Но за спиной Ашши виднелся остров. Маленькие цилиндрические жилища, несколько охотников возле парусов, Саира с единственной личинкой. Хорр, который больше не поднимался в воздух. Керр, упрямо волочивший копьё повреждённой рукой.

— Ашша, посмотри на ваше племя.

Она нахмурилась.

— Я каждый день на него смотрю.

— Вас становится всё меньше. Из тех кто придёт на смену всего несколько подростков и одна личинка. Саира уже старая. Хорр не может летать. Теперь ранен Керр.

— Керр поправится.

— Возможно. Но вы всё время рискуете жизнью. На охоте, в море, даже когда просто перелетаете с острова на берег. Всё могло бы быть проще. Безопаснее. Вас могло бы стать больше.

Лукавое выражение исчезло с лица Ашши.

— Чтобы Улей увидел нас?

— Не обязательно жить рядом с Ульем. Можно найти других веспаров, поселиться дальше от побережья, построить что-нибудь прочнее этих жилищ…

— А потом зажечь огни, поднять башни и летать по кругу, чтобы нас было видно с неба?

— Я не это имел в виду.

— Если нас станет много, нас найдут. Большое гнездо видно издалека.

— Но вас может вообще не остаться.

Ашша пожала плечами и снова посмотрела на море.

— Значит, не останется.

Нэм повернулся к ней.

— Тебя это не пугает?

— А что должно остаться навсегда? Этот остров когда-нибудь развалится. Скалы уйдут под воду. Даже Сар погаснет — так говорил Хорр. Мы появляемся, летаем, пока держат крылья, а потом уходим. Так делает всё вокруг.

Она говорила спокойно, без печали или вызова, и от этого Нэму стало ещё тревожнее.

— Но если можно не уходить так быстро…

— В Улье вы всё время боитесь, что что-нибудь закончится. Поэтому держите друг друга, пока никто уже не может пошевелиться.

— А вы никого не держите, даже если он падает.

Ашша резко повернула к нему голову. Нэм сразу пожалел о сказанном, но не успел ничего добавить.

С севера налетел внезапный порыв. Он ударил в скалу, взметнул брызги и едва не столкнул Нэма с уступа. Ашша мгновенно вскочила. Её крылья раскрылись, уравновешивая тело, а голова чуть подалась вперёд.

Она прислушалась. Затем приоткрыла рот и несколько раз попробовала воздух узким заострённым языком.

— Северный задул.

В её голосе впервые появилась тревога.

— И что?

— Скоро придут крогги.

— Кто?

Ашша уже расправляла крылья.

— Они живут в пустыне. Когда ветер поднимает песок, летят к скалам. Иногда проходят севернее. Иногда прямо через остров.

Она шагнула с уступа и крикнула на лету:

— Нужно убрать мясо!

Нэм бросился за ней.

К тому времени, когда они вернулись, тревога уже охватила весь остров. Ашша пронеслась над жилищами, выкрикивая короткие распоряжения. Первокрылые снимали полосы мяса с шестов, сворачивали их и уносили внутрь цилиндров. Подростки собирали водоросли, сушившиеся возле кострища. Кто-то опускал защитные перепонки на окнах, кто-то обвязывал двери верёвками.

Даже Керр вышел из жилища и одной рукой затягивал узел на крышке большого хранилища. Никто не предлагал ему помощи, а он ни у кого её не просил.

Нэм нашёл Тумма возле их цилиндра. Апиар стоял на пороге и с любопытством наблюдал за общей суматохой.

— Что происходит?

— Они ждут каких-то кроггов. Судя по приготовлениям, это ещё одна разновидность местной жуткоживности.

Ветер крепчал. Паруса над островом наполнялись один за другим, корневые мачты поскрипывали. Первокрылые закончили приготовления и начали исчезать в жилищах. Ашша, пролетая мимо, указала Нэму на его цилиндр.

— Внутрь! И дверь затяни!

— Насколько они опасны?

— Если спрячешься — нисколько.

Она не стала объяснять дальше.

Нэм и Тумм забрались в цилиндр и плотно притянули дверь верёвкой. Внутри сразу стало сумрачно и душно. Ветер скрёб по стенам ветвями, свистел в щелях и время от времени заставлял всё жилище вздрагивать.

Несколько минут ничего не происходило.

— Возможно, они пролетят мимо, — сказал Нэм.

— Возможно, — согласился Тумм. — Но если опасность, от которой все попрятались, всё-таки пролетит мимо, я буду считать это личным оскорблением.

Он ослабил верёвку и приоткрыл дверь.

— Ашша велела не выходить.

— Я и не выхожу. Мне нужно знать, чего именно я боюсь.

Нэм выглянул из-за его плеча.

На севере появилась тёмная полоса. Сначала она походила на грозовую тучу, лежащую слишком низко над водой. Однако полоса быстро расширялась и меняла очертания. От неё отделялись клочья, снова сливались с основной массой, поднимались и опускались, словно вся туча состояла из тысяч отдельных частей.

До острова донёсся далёкий гул.

— Это не облако, — сказал Нэм.

— Я уже догадался.

Стая приближалась с пугающей скоростью. Вскоре Нэм различил отдельных существ. Крогги были в два раза меньше Тумма, с покрытыми короткой тёмной шерстью телами, длинными задними лапами и двумя парами узких прозрачных крыльев. Их вытянутые морды заканчивались твёрдыми загнутыми клювами, а передние лапы были вооружены цепкими пальцами.

Ветер нёс их плотным потоком. Они не столько летели, сколько позволяли буре гнать себя на юг, сталкиваясь, кувыркаясь и снова выравниваясь в воздухе. Тысячи крыльев и хриплых голосов сливались в гул, от которого дрожали стенки цилиндра.

Первые крогги ударили в паруса. Одних отбросило, другие вцепились в перепонки и поползли по ним, цепляясь клювами. Через мгновение стая накрыла остров.

Стая обрушилась на остров, как живая буря, — беспорядочная, оглушительная, состоящая из тысяч пронзительных криков, щёлкающих клювов и мелькающих когтей.

Существа не задерживались надолго ни у одного предмета, но успевали попробовать всё, что попадалось на пути. Они клевали парусные перепонки, выдёргивали волокна из стен, дёргали верёвки, хватали листья и обрывки ткани. Несколько кроггов набросились на забытый возле кострища кусок мяса и тут же разлетелись в разные стороны, растягивая его между собой. Теперь Нэм понял, почему Первокрылые так торопились спрятать запасы: мелкие хищники не выбирали добычу. Всё, что можно было откусить, оторвать или унести, заслуживало хотя бы одной попытки.

Тумм отшатнулся внутрь и потянул дверь на себя, но стая налетела раньше, чем он успел её закрыть. Один крогг вцепился когтями в край, другой просунул в щель острый клюв. Тумм обеими руками тянул верёвку, Нэм навалился на дверь вместе с ним, однако снаружи уже скреблись и визжали новые существа. Дверь распахнулась под их тяжестью.

В следующую секунду через проём хлынул целый вал тел, клювов и когтей. Крогги наткнулись на Тумма так же случайно, как до этого на мясо и паруса, но тёплое движущееся существо сразу привлекло их внимание. Один ухватил его за ремень, второй вцепился в плечо, ещё несколько защёлкали клювами возле рук и крыльев. Тумм вскрикнул и попытался отбиться, но общий поток уже тащил всех дальше. Его вырвало из дверного проёма и унесло вместе со стаей.

Нэм успел схватить его за руку, но чьи-то когти полоснули по пальцам. Хватка разжалась, и Тумм исчез в сплошной, кричащей массе тёмных тел.

Нэм бросился следом.

Воздух оказался заполненным бьющимися крыльями и мелкими острыми клювами. Крогги налетали со всех сторон, цеплялись за руки и царапали по панцирю. Нэм прикрыл лицо локтем и рванулся вперёд. У соседнего цилиндра стояло копьё. Он подхватил его на бегу и взмахнул перед собой, расчищая пространство.

Несколько кроггов отлетели. Один повис на древке, яростно щёлкая клювом. Нэм стряхнул его и раскрыл крылья.

Взлететь сразу не удалось. Стая прижимала его к земле, ветер тащил в сторону края. Он подпрыгнул, ударил крыльями ещё раз и наконец поднялся над жилищами.

— Тумм!

Ответа не было. Вокруг метались тысячи тёмных тел. Остров то появлялся, то снова исчезал под ними. Наконец Нэм увидел плотное пушистое тельце Тумма.

Три крогга тащили его за одежду и за пояс. Другие хватали за руки и крылья, привлечённые его волосками и лоскутами ткани. Тумм отбивался всеми конечностями сразу и что-то кричал, но гул заглушал слова.

Он уже миновал край острова и быстро снижался к воде.

Нэм сложил крылья и нырнул. Крогги били его со всех сторон, но мир стал отчётливым и сошёлся в одну неимоверно важную цель — спасти Тумма. Он видел каждое движение, каждое тёмное тело перед собой, каждый просвет, в который можно было направить копьё.

Нэм бил существ древком по лапам и клювам, сбрасывая их с Тумма. Один крогг вцепился в перепонку его крыла, и Нэм резко перевернулся в воздухе. Существо сорвалось и исчезло в потоке.

До воды оставалось совсем немного. Волны раскрывались внизу чёрными провалами, гребни срывались под ветром в длинные белые полосы.

— Нэм! — наконец прорвался сквозь гул голос Тумма.

Нэм отбросил копьё, схватил его за пояс и раскрыл крылья. Удар оказался таким сильным, что плечи пронзила боль. На мгновение они продолжали падать. Тумм вцепился в него, крогги облепили обоих, таща вниз и в сторону.

Нэм ударил крыльями ещё раз.

Они прошли над самой водой. Брызги ударили ему в лицо. Затем воздух подхватил крылья снизу, и Нэм начал подниматься. Он работал ими изо всех сил, почти не чувствуя мышц. Тумм висел на нём тяжёлым грузом и продолжал отбиваться ногами от преследовавших их кроггов громко ругаясь.

— Отцепитель, мелкие жрали, чтоб вас по жумпелу, да разнесло на мелкую жужжель!

Остров приближался медленно. Нэм уже видел край переплетённых корней, когда новый порыв бросил их в сторону. Он успел вытянуть руку и зацепился за свисающую петлю.

Они ударились о корни. Тумм повис ниже, почти касаясь ногами воды.

Нэм подтянул его. Крогги продолжали проноситься над ними, но поток уже редел. Через несколько мгновений они вместе перевалились через край острова и упали между двумя жилищами.

Тумм лежал на спине, тяжело дыша. Одежда на нём была разорвана, один усик поник, а светлый ворс торчал во все стороны. В двух местах крыловая перепонка была пробита насквозь.

Он сел, осмотрел себя и разразился новым потоком ругательств

— Ты в порядке?

— Нет. Мелкие жрали здесь ещё хуже крупных. Они выдрали куски моего ворса — теперь я выгляжу как старый Плюкки.

Тумм осторожно расправил повреждённое крыло и посмотрел на две дыры.

— А ещё пытались разорвать меня на части, жумпелы зубастые..

— Ты мог утонуть, надо подумать как сделать, чтобы такого не повторилось.

— Подумай…Но имей ввиду, мне здесь нравится всё меньше.

Последние крогги проносились над островом разрозненными группами. Несколько существ ещё цеплялись за паруса, но Первокрылые уже выходили из жилищ и сгоняли их копьями. Вскоре тёмная стая вытянулась к югу и постепенно скрылась вдали, а её хриплые крики становились всё тише и наконец замолкли.

Глава 14. Изгнание

Ветер, однако, не стих. Напротив, теперь он дул ровно и сильно, пригибая верхушки мачт.

Нэм отвёл Тумма в жилище, промыл повреждённое крыло и заклеил отверстия тонкими полосами растительной перепонки. Затем вышел и начал искать верёвки.

Между корнями острова было множество естественных петель и выступов. Нэм выбрал несколько самых толстых, проверил их на прочность и протянул канат от своего цилиндра к жилищу Тумма. Вторую верёвку закрепил ниже, чтобы за неё можно было держаться руками. Возле каждой двери он сделал петлю для пояса.

Ашша появилась, когда он затягивал последний узел.

— Что ты делаешь?

— Тросы безопасности.

Она потянула верёвку и недовольно посмотрела на неё.

— Зачем?

Нэм резко выпрямился.

— Тумм едва не утонул. Его унесли прямо между жилищами, и никто даже не вышел помочь.

— Во время кроггов не выходят.

Ашша отпустила верёвку.

— Тумм высунулся наружу. Это было глупо. От кроггов нужно прятаться.

Из цилиндра показалась голова Тумма.

— Теперь я располагаю этим знанием.

— Скоро придёт сильный ветер, — продолжила Ашша. — Затяните двери и сидите внутри.

Она уже собиралась уйти, но Нэм остановил её.

— Я могу протянуть верёвки до жилищ Хорра, Саиры и Керра, они слабее и им может понадобиться. Это займёт совсем немного времени.

— Не опутывай остров.

— Почему?

— Ветер сорвёт верёвку — она перережет крыло. Или за неё зацепятся, когда придётся бежать к парусам. Каждый сам знает, за что ему держаться.

— Пока его не унесёт.

Ашша посмотрела на Нэма внимательнее.

— Ты злишься из-за своего апиара.

— Он не мой.

— Тогда почему ты за него отвечаешь?

Нэм не нашёл быстрого ответа.

— Потому что он мой друг.

Ашша немного смягчилась.

— Привяжи друга, если он опять захочет выглянуть. Остальных оставь в покое.

Она ушла к парусам. Нэм проводил её взглядом, потом посмотрел на жилище Хорра, но всё же не стал протягивать новые тросы без разрешения.

Сам Хорр уже возился у основания ближайшей мачты: проверял крепления, подтягивал ослабшие узлы и заменял перетёртую петлю на управляющем канате. Он постоянно что-нибудь мастерил и лучше всех на острове знал устройство парусов — какие из них нужно опустить при северном ветре и как распределить натяжение, чтобы не вырвало мачты вместе с корнями.

К вечеру северная половина неба стала почти чёрной. Первокрылые опустили часть парусов и натянули дополнительные канаты между мачтами. Весь остров скрипел и содрогался.

Нэм почти не спал. Цилиндр покачивался, ветер давил на стены, словно пытался сорвать жилище и покатить его по острову. Несколько раз снаружи раздавались удары, но выходить в темноте он не решился.

К утру начался дождь.

Он шёл почти горизонтально, плотными серыми потоками. Остров исчез за водяной пеленой; даже соседнее жилище Тумма едва угадывалось в нескольких шагах. Натянутый между цилиндрами трос дрожал и гудел.

Тумм перебрался по нему к Нэму, обвязав пояс петлёй. Повреждённое крыло он держал сложенным.

— Там льёт внутрь, — сообщил он. — Моё жилище решило снова стать деревом и собирает воду.

Над островом раздался низкий протяжный звук. Один из больших парусов расправился под ударом ветра, хотя его должны были удерживать канаты. Мачта согнулась, корни под ногами накренились.

Снаружи закричали.

Нэм выглянул. Сквозь дождь двигались тёмные фигуры Первокрылых. Они ползли к центральным мачтам, прижимаясь к земле и цепляясь за корни. Несколько молодых веспаров тянули канат, пытаясь свернуть огромную парусную перепонку. Ветер раздувал её, как крыло исполинского существа.

Сквозь гигантские волны впереди проступили острые чёрные скалы.

Остров несло прямо к ним.

— Оставайся внутри, — сказал Нэм.

— Я и не собирался выходить. Моё стремление к исследованиям сегодня полностью удовлетворено.

Нэм выбрался наружу и пополз вдоль каната, переставляя руки от узла к узлу, пока не добрался до центральных корней.

Дождь мгновенно залил глаза. Ветер ударил сбоку, заставив его опуститься на колени. Ашша стояла возле мачты. Мокрые крылья были плотно сложены, ноги широко расставлены. Она выкрикивала распоряжения, и Первокрылые двигались по двое и по трое: одни тянули нижние канаты, другие пытались освободить застрявшую петлю наверху.

— Что делать? — крикнул Нэм.

Ашша показала на канат, уходивший к краю острова.

— Тяни с ними! Парус нужно повернуть!

Нэм вцепился в верёвку рядом с двумя молодыми веспарами. Они потянули все вместе. Канат натянулся так, что волокна заскрипели, но перепонка лишь содрогнулась и снова расправилась под ветром.

Остров накренился. Скалы стали ближе; теперь между потоками дождя Нэм видел белую пену у их основания.

— Верхняя петля застряла! — крикнул кто-то.

Ашша раскрыла крылья, но порыв тут же швырнул её на мачту. Она сложила их и полезла вверх по стволу, цепляясь когтями за кору.

Нэм продолжал тянуть. Ладони скользили, канат обжигал пальцы. Рядом один из подростков потерял опору и повис над водой. Другой успел ухватить его за руку. Они вместе рухнули на корни и снова вцепились в верёвку.

Внизу, у основания мачты, появился Хорр. Он двигался медленно, припадая на одну ногу. Летать старый веспар не мог, но руки оставались сильными. Он добрался до большого деревянного ворота, вокруг которого был намотан управляющий канат, вставил между перекладинами рычаг и навалился на него всем телом.

Ворот сдвинулся. Парус начал поворачиваться.

— Хорр! — крикнул Нэм. — Обвяжись канатом!

Старик не услышал или не захотел отвлекаться.

Нэм отпустил общую верёвку и шагнул к нему, но Ашша закричала сверху:

— Нэм! Держи! Ещё немного!

Канат вырывался из рук молодых веспаров. Если они отпустят его, парус снова развернётся и потащит остров к скалам. Нэм вернулся и ухватился за верёвку.

Ашша добралась до застрявшей петли. Одной рукой она держалась за мачту, другой пыталась выбить набухший от воды штырь. Ветер трепал её крылья, несколько раз отрывая от ствола.

Штырь поддался.

Петля сорвалась с крепления. Парус резко сложился, выплеснув накопившуюся воду. Канат, который держал Хорр, рванулся вперёд. Рычаг вылетел из ворота и пронёсся над настилом.

Хорр успел отскочить, но поскользнулся на мокрых корнях. Порыв ветра подхватил его и поволок к краю острова.

— Хорр!

Нэм бросил верёвку и побежал к нему.

Старик пытался зацепиться за корни. Его пальцы скользили по мокрой коре. На мгновение он задержался возле одного из выступов, но следующий порыв оторвал его руки.

Его тело на мгновение показалось между островом и волнами. Он раскинул руки, словно ещё мог поймать воздух. Затем вода сомкнулась над ним.

Нэм хотел прыгнуть вниз но Ашша схватила его за плечо.

— Нет! Ты уже не поможешь!

— Отпусти!

Нэм всё-таки раскрыл крылья. Ветер тут же завернул одно из них и едва не выдернул его из рук Ашши. Она навалилась на него всем телом и прижала к корням.

Внизу среди волн мелькнула голова Хорра. Потом исчезла за белым гребнем.

Ветер снова наполнил плохо закреплённый парус. Мачта застонала.

Ашша вскочила.

— К канатам! Быстро!

Время растворилось в грохоте воды, боли в руках и бесконечном натяжении канатов. Один парус удалось полностью свернуть, другой повернули под нужным углом. Остров медленно изменил направление и прошёл вдоль скал не задев их.

Дождь продолжался до темноты, но ветер понемногу ослабевал.

На следующее утро над морем снова сиял Сар.

После бури остров выглядел непривычно пустым. Два паруса были разорваны, несколько цилиндров накренились. Повсюду лежали обрывки верёвок и сломанные шесты. Вода стекала с порванного настила тонкими ручьями.

Море было спокойным. Ни тела Хорра, ни каких-либо следов не осталось.

Первокрылые молча принялись за работу. Одни чинили паруса, другие вытаскивали воду из жилищ. Керр, бережно прижимая повреждённую руку к груди, собирал обломки древесины. Никто не говорил о Хорре.

Нэм нашёл Ашшу возле центральной мачты. Она осматривала лопнувший канат и показывала подростку, как соединить оборванные концы.

— Нужно всё-таки сделать ограждение, — сказал Нэм.

Ашша подняла голову.

— Где?

— Между жилищами и вдоль края. Не высокое. Несколько канатов, чтобы за них можно было схватиться. Возле каждого цилиндра нужны крепления для страховочных тросов.

— Мы будем цепляться за них крыльями.

— Их можно протянуть ниже. Или сделать съёмными и натягивать перед бурей. Я всё рассчитаю.

— Нет.

— Почему?

— Потому что здесь не Улей.

Нэм почувствовал, как внутри снова поднимается вчерашняя беспомощная ярость.

— Хорр погиб не потому, что здесь не Улей. Он погиб потому, что не был привязан.

— Он вышел держать парус. Хорр сам знал, что ему делать.

— И теперь он мёртв!

Несколько Первокрылых обернулись. Ашша выпрямилась.

— Не кричи на меня.

— Ты не дала мне позаботиться о нём. Протянуть верёвку было просто. Это заняло бы несколько минут!

— Он не просил твоей верёвки.

— Потому что вы вообще ни о чём таком не просите! Керр едва двигает рукой, но таскает тяжести, потому что помощь для вас — слабость. Тумма чуть не унесли крогги, и вы решили, что он сам виноват. Хорр утонул, и вы даже не пытаетесь его искать.

Лицо Ашши потемнело.

— Где искать? На дне моря?

— Можно было не дать ему туда упасть.

— Можно было не выходить к парусам. Тогда остров ударился о скалы и плохо было все.

— Я говорю не об этом. Ему нужна была страховка.

Ашша шагнула к нему.

— Ты боишься моря, ветра, охоты. Боишься, что Керр не сможет поднять своё копьё. Боишься, что Саира плохо видит. Теперь хочешь протянуть по острову верёвки, чтобы никто не сделал шага без твоей помощи.

— Я хочу, чтобы никто не погибал там, где этого легко избежать.

— Сначала будут верёвки. Потом ты скажешь, когда можно выходить из жилищ. Потом — кому можно летать и кто должен остаться внизу. Так делает Улей.

— Нет. Улей решает за всех. Я предлагаю дать им возможность удержаться.

— Удержаться должны они сами.

— Даже Хорр?

— Даже Хорр.

В голосе Ашши что-то дрогнуло, но она не отвела взгляда.

Со стороны края острова донеслось тихое пение.

Саира медленно шла к морю. Без личинки на руках она казалась непривычно маленькой и старой. Первокрылые расступались перед ней. Она дошла до последних корней, села лицом к воде и запела громче.

Нэм узнал слова.

Первое небо. Дальний ветер. Падение. Крыло.

Саира пела о том, как упавший раскрывает крылья во второй раз и уходит в небо, у которого нет края. Голос её дрожал, но песня не прерывалась.

Ашша повернулась к морю.

— Теперь Хорр летит дальше.

Нэм не выдержал.

— Он никуда не полетел! Он упал в воду и погиб!

Пение Саиры оборвалось.

На острове стало тихо. Даже ветер, казалось, на мгновение ослаб.

Ашша медленно повернулась к Нэму.

— Не смей.

— Мы не знаем, что происходит после смерти. Никто не знает. Но вчера Хорр был здесь, а теперь его нет. Не ветер его позвал и не небо раскрылось. Вы просто позволили ему погибнуть.

— Он прожил свою жизнь и встретил свой ветер.

— Ты называешь всё естественным, чтобы ничего не менять!

— Потому что это и есть естественное! — закричала Ашша. — Мы всегда были такими. Мы летаем, охотимся, падаем и снова поднимаемся, если хватает сил. Никто не держит нас на земле. Никто не заставляет жить дольше, чем мы можем. Ты пришёл сюда из Улья и решил, что понимаешь нас лучше, чем мы сами!

— Я не хочу превращать вас в Улей.

— Хочешь. Только начнёшь с верёвок.

— Верёвка не отнимает свободу!

Ашша тяжело дышала. Вчерашняя мягкость исчезла из её лица, но под гневом Нэм видел боль — и от этого становилось только хуже.

— Ты просила меня остаться, — сказал он тише.

— Я просила тебя жить с нами. Быть одним из нас — а ты пытаешься нас изменить.

— Я хотел жить с тобой, Ашша. Но не могу смотреть, как вы погибаете из-за того, что любая забота кажется вам цепью.

— Нет. Ты хотел, чтобы мы стали другими. Чтобы нас было много. Чтобы мы построили стены, натянули верёвки и боялись каждого ветра вместе с тобой. Почему тебе не достаточно просто… быть?

Они стояли совсем близко. Ещё вчера Нэм чувствовал рядом с ней только жар, радость полёта и мучительное желание прикоснуться. Теперь между ними словно открылось холодное огромное море.

— Я не знаю, как вы должны жить, — сказал он. — Но я так не могу.

Ашша долго смотрела на него.

— Тогда уходи.

— Ашша…

— Возьми своего апиара и уходи. Тебе здесь не место.

Нэм почувствовал, как внутри всё оборвалось.

Он ещё надеялся, что Ашша остановится, скажет что-нибудь другое или хотя бы отвернётся, чтобы её слова не звучали окончательно. Но она стояла неподвижно, прижав крылья к спине.

— Хорошо, — сказал Нэм.

Ашша вздрогнула, словно ожидала, что он станет спорить.

Но Нэм больше ничего не добавил. Он повернулся и пошёл к своему жилищу.

Тумм сидел возле входа и прикреплял к новой сумке уцелевшие лоскуты старой. Судя по выражению его лица, он слышал значительную часть разговора.

— Нас прогнали? — спросил он.

— Да.

Тумм вздохнул и посмотрел на своё заклеенное крыло.

— Жаль. Я только начал различать, какая местная живность собирается нас съесть, а какая — просто сбросить в море.

Нэм развязал трос между жилищами.

— Ты можешь лететь?

Тумм расправил повреждённое крыло, осторожно пошевелил им и поморщился.

— Могу. Некрасиво, медленно и с жалобами, но это мой обычный способ передвижения.

Они собрали вещи быстро. У Нэма их было немного: мембрана с нарисованной Саирой картой, несколько инструментов, остатки пищи и кусок растительной ткани. Тумм подобрал всё, что осталось от его коллекции, включая совершенно бесформенный обломок, который, по его словам, теперь обладал особенно трагической историей.

Когда они подошли к краю острова, Саира всё ещё сидела у воды. Она больше не пела. Рядом с ней лежало копьё Хорра.

Нэм оглянулся.

Ашша стояла возле высокого паруса. Ветер шевелил её крылья, Сар блестел на серо-голубом панцире. На таком расстоянии невозможно было понять, смотрит ли она на него или на море.

Нэм ждал ещё несколько мгновений но она не подошла.

Перед отлётом он спустился к ростку. Молодые листья уже раскрылись, под ними проступал новый побег. Нэм осторожно коснулся его. Тонкий усик обвился вокруг пальца и задержал на мгновение, прежде чем отпустить.

Вынимать растение было невозможно. Да и незачем: оно нашло своих и здесь ему было хорошо.

Нэм раскрыл крылья и шагнул с острова.

Тумм взлетел следом. Его немного разворачивало влево, и он сердито выравнивал полёт.

— Куда теперь? — спросил он.

Нэм достал мембрану Саиры и посмотрел на три острые скалы, нарисованные возле подземной реки.

— За двумя ветрами. Или за тремя.

Часть IV. Чаша Моора. Глава 15. Другой берег

На другом берегу море выглядело таким же.

Нэм лежал на тёплом сером песке, раскинув крылья, и пытался восстановить дыхание. Последнюю часть пути они летели почти над самой водой. Ветер несколько раз менялся, сумки тянули вниз, а берег приближался мучительно медленно.

Теперь земля находилась под телом и никуда не двигалась. Нэм почувствовал некоторое облегчение, однако тяжесть внутри всё ещё сохранялась. Тумм сидел рядом и выжимал морскую воду из ворса на груди.

— Знаешь, я буду помнить охоту на этого жуткозавра до конца дней своих. Может, даже стану рассказывать внукам. Но вообще-то я рад, что твоя злобная красотка нас выгнала. Теперь есть шанс, что мы до этих внуков доживём.

Нэм засмеялся.

Смех вырвался слишком громким, несколько раз оборвался и снова начался, хотя ничего настолько смешного Тумм не сказал. Нэм закрыл лицо руками. Плечи продолжали вздрагивать.

Он отметил про себя, что в его смехе было что-то истерическое и внутри горла словно что-то застряло и пыталось вырваться.

Тумм перестал выжимать ворс.

— Ладно не плач, я не настолько хорошо пошутил.

Нэм пытался заставить себя успокоиться.

— Я просто думал, что нашёл своих.

Он произнёс это серьёзно, и последние остатки смеха исчезли.

Тумм лёг на песок рядом, подложив сумку под голову.

— Мир большой. Не отчаивайся, могут быть всякие разные свои. Зато теперь мы на другой стороне моря. Посмотрим, каких жужжнутых мы найдём здесь.

Нэм повернул голову к воде.

За горизонтом находился летающий остров. Возможно, уже очень далеко. Он представлял Ашшу возле верхнего паруса: крылья с медно-красными прожилками, шрамы на плечах, спокойную уверенность, с которой она входила в воздух. Потом вспоминал выражение ярости на её лице в их последний разговор, удивлённые взгляды первокрылых и затихшие голоса вокруг.

— Может, я действительно не должен был вмешиваться, — сказал Нэм. — Это была их община. Их охота. Я появился и сразу решил их исправить.

— Ну не сразу. Ты довольно долго собирал сведения. И хотел как лучше.

— Может быть я действительно пытался навязать им правила Улья…

— Не думай так слишком много… Ну не вышло и не вышло.

Нэм снова посмотрел на море.

— Она сказала, что мне там не место.

— А Ита выбрала Ритта, — ответил Тумм.

Нэм приподнялся.

— При чём здесь Ита?

— Ни при чём. Просто иногда самка выбирает не тебя, а потом приходится искать сложное объяснение, почему с тобой что-то не так.

Тумм сорвал сухой стебель, покрутил между пальцами и отбросил.

— Ритт правильный. У него грядки, водостоки и планы на личинок. А я собираю мусор и забираюсь туда, куда не звали. Ита могла со мной смеяться, но выбрала его.

— Это не значит, что ты неправильный.

— Значит, недостаточно правильный для Иты.

— Ты хочешь сказать что я не правильный для Ашши?

— Нет, ну совершенно честно, ты бы смог провести жизнь на том острове?

Они замолчали. Нэм задумался но понял, что слишком устал для такого напряжения.

Солнце поднялось выше. Песок нагрелся, и лежать стало слишком жарко. Нэм сел, проверил ремни и достал самодельную карту которую он набросал со слов Саиры.

Одна линия изображала берег. Возле неё торчали три острых выступа. Дальше находился круг, потом волнистая черта внезапно обрывалась.

— Три чёрных зуба, — повторил Нэм по памяти. — Между вторым и третьим дождаться ветра с горькой сладостью. Идти против него, пока вода не уйдёт под землю.

— Очень хорошее направление, — сказал Тумм. — Особенно про ветер, а если он пахнет чем-то другим?

— Саира сказала, там живут слушающие.

— Слушающие кого?

— Дальний ветер.

Тумм присвистнул.

— Они ищут смысл Второго раскрытия. Ну, или вроде того…

— Будем надеяться что дальний ветер говорит внятнее Саиры.

Они решили идти вдоль берега пешком, пока крылья не восстановятся. Земля постепенно становилась твёрже. Серый песок сменился мелкими белыми камнями, затем из него начали выступать тёмные плиты. Ветер дул с моря и приносил прохладу.

Некоторое время они шли молча.

— А во что вообще верят в Улье? — спросил Тумм. — Второе раскрытие, я так понимаю там не в чести.

Нэм задумался.

— В общее благо. В гармоничную жизнь. В познание мира.

— Это не вера. Это хороший распорядок дня.

— Мы не называем это верой. Всё, что существует, можно исследовать. То, что нельзя проверить, не должно определять решения.

— А после смерти?

— Сознание прекращается. Вещества тела возвращаются в общий цикл. То, что веспар сделал для Улья, продолжает приносить пользу другим.

— Даже после смерти нужно приносить пользу?

— Не обязательно. Потребители приносят пользу тем что формируют основу общества, они соединяют остальные функции. Так что польза может быть разной.

Тумм немного прошёл молча, затем спросил:

— А Второе раскрытие откуда взялось, если вы ни во что такое не верите?

— Не знаю. Я, как и ты, впервые узнал об этом из фресок.

Побег из Улья и открытия в старом городе сейчас казались частью какой-то другой, невероятно далёкой жизни.

— Я знаю только ту фразу о дальнем пути. Но не знаю, что она значит.

В Улье сохраняли огромные архивы. В них оставались опровергнутые теории, описания неудачных экспедиций и даже устаревшие планы технических каналов, хотя доступ к ним был ограничен. Знание не уничтожали только потому, что оно больше не приносило пользы.

Однако в учебных материалах Нэма не было ни древних верований, ни споров о Втором раскрытии. Словно ничего этого никогда не существовало.

— Возможно, учение стёрли потому что посчитали его безполезным. Или же решили что оно опасное, — рассуждал Нэм.

— Для кого?

Нэм вспомнил сужающийся стол, мягкое ложе, выросшее в соте, и функцию, которая уже начинала менять его жизнь до согласия.

— Для общества, где каждый должен занять своё место и никогда его не менять.

Нэм решил сменить тему.

— А апиары во что верят?

Тумм удивлённо поднял усики.

— Ты не знаешь про Великого Апиуту?

— Ты иногда его упоминаешь. Я думал, это ругательство.

— Иногда и ругательство. Смотря что он устроил.

— Кто он?

Тумм некоторое время подбирал ответ.

— Он живёт в лесах. Не в одном месте, а во всём сразу: в деревьях, воде, животных, хорошей почве. Если относиться к лесу с почтением, Апиута помогает. Можно найти еду, когда проголодался, или ветку, когда падаешь. Иногда красивую вещь, которую до тебя никто не заметил.

— А если не помогает?

— Значит, был занят.

— Чем?

— Лес большой.

Нэм немного подумал.

— Ты действительно в него веришь?

— Когда я падал с острова в гуще этих мерзожужжев — урх, — Тумм передёрнулся, — очень сильно верил. В остальное время по-разному.

Он перепрыгнул через трещину в камне и продолжил.

— После смерти хорошие апиары уходят в леса Великого Апиуты. Там растут цветы, которых никто ещё не видел, и живут красивые животные. Можно ходить куда хочешь, собирать интересные вещи, и никакой старейшина не спрашивает, зачем они нужны.

— А плохие апиары?

— Наверное, тоже туда. Апиута удачливый, а не мстительный. Просто им достаются места возле болот.

— Откуда вы знаете кто куда идёт?

— Из старых историй.

— Кто-нибудь возвращался?

— Если там так хорошо, зачем возвращаться?

Нэм улыбнулся.

— Первокрылые говорили почти то же самое про свои небеса.

— Значит, после смерти все находят место получше. Подозрительно удобно.

Берег начал изгибаться. Впереди поднимались высокие серые скалы. Морская вода пробила в них отверстия, и ветер проходил насквозь с низким гудением.

С одного места Нэм насчитал пять острых вершин. С другого их осталось три.

— О, Саирины зубы, — сказал Тумм. — Наверное.

Они поднялись в воздух и облетели скалы со стороны моря. За второй вершиной находился узкий проход, почти невидимый с берега. Внутри темнело каменное ущелье.

Ветер выходил оттуда навстречу морскому. Он пах сухим камнем, водой и чем-то горьковатым.

Тумм замер в воздухе. Его усики повернулись к проходу.

— Ха, действительно, сладкое тоже есть.

Нэм вдохнул глубже.

— Не чувствую.

— Потому что ты не апиар и у тебя усики не чувствительные.

Они вошли в ущелье.

Скалы быстро закрыли море. Их поверхность была изъедена круглыми углублениями. Некоторые уходили глубоко внутрь, другие соединялись тонкими отверстиями, и ветер заставлял камень гудеть на разных высотах.

По дну текла мелкая река. Иногда она расширялась, образуя широкие медленные заводи, потом снова сжималась между уступами. Над водой росли жёсткие низкие растения и серо-зелёные лишайники.

Нэм и Тумм летели медленно часто останавливаясь для отдыха. Ущелье несколько раз разделялось. Они выбирали путь, по которому текла река, пока она не подошла к отвесной стене и не исчезла в тёмном отверстии.

— Вода ушла под землю, — сказал Нэм. — Как она и говорила.

— Ну надо же... Честно говоря я не ожидал! Посмотрим что там дальше.

Возле входа в пещеру лежали гладкие камни. Несколько были сдвинуты в ровный ряд. На стене кто-то вырезал два знака: раскрытое крыло и длинную изогнутую линию.

— Здесь кто-то бывает, — сказал Нэм. — Похоже это указатель.

— Как вежливо с их стороны…

Пещера была широкой и через множество отверстий наверху проникал свет. Тумм шёл впереди, ориентируясь по запаху. Река шумела где-то под каменным полом.

Путь несколько раз поворачивал. Свет снаружи исчез и стены начали слабо мерцать. Светились странные тонкие полосы лишайника идущие регулярными линиями.

— Смотри, их явно посадили, — сказал Тумм. — Расстояние одинаковое, природа так не делает.

Через некоторое время впереди снова появился дневной свет.

Они вышли между двумя острыми скалами, за которыми открывалась небольшая долина.

Со всех сторон её окружали светлые карстовые стены. Река появлялась из-под земли у дальнего края, проходила через всю долину и исчезала в другом отверстии. Возле воды росли невысокие деревья. Между ними лежали аккуратные грядки, разделённые узкими каналами.

На скальных выступах были устроены широкие посадочные площадки рассчитанные на крылатых существ.

— Герра! Свежая сочная герра! — воскликнул Тумм, глядя на грядки. — Как я скучал по тебе, жуя эти сухие солёные водоросли.

Нэм сразу узнал плотные зелёные стебли и широкие мясистые листья. Рядом находились незнакомые серебристые растения и низкие красные кусты какой-то пахучей приправы. Возле входов в пещеры темнели небольшие затенённые участки, где на полках выращивали грибы и лишайники.

По дорожкам двигались несколько апиаров. Один переносил корзины, другой подрезал растения возле реки. Под навесом сидел пожилой бескрылый веспар и очищал длинный корень.

Никто не спешил. Никто не выглядел удивлённым тем, что веспары и апиары находятся рядом.

Нэм внимательно огляделся вокруг и увидел ещё одно существо — и оно было совсем другим.

Оно работало на дальней грядке, наклонившись над серебристыми листьями. Сначала Нэм решил, что перед ним особенно высокая веспарка. Потом существо выпрямилось и посмотрело на них.

Она была значительно выше Нэма, очень тонкой и изящной. Серебристый покров мягко отражал свет. Огромные светло-зелёные глаза занимали большую часть треугольного лица с маленьким аккуратным ртом. Антенны были очень короткими и расположены почти на верхушке головы. За спиной были сложены четыре больших крыла — у веспаров и апитов имелось только по два.

На незнакомке была простая выцветшая туника неопределённого цвета и рабочий передник. Нэм на секунду перестал дышать.

Он узнал её расу и сразу понял, что она анизарка. Он видел их в программах о других мирах, межпланетных экспедициях и самых сложных технологиях. Обычно их показывали в одежде из тонких, переливающихся тканей, в сияющих залах орбитальных станций и рядом с кораблями, оснащёнными метрическими двигателями. Они строили двигатели, способные менять свойства пространства, свободно путешествовали между планетами и казались ему воплощением всего утончённого, непостижимого и далёкого.

Здесь же, представительница инопланетной расы стояла посреди грядки, держа в одной руке садовый совок, а в другой — длинный ползучий сорняк.

Нэм смотрел на неё разинув рот пытаясь совместить оба образа.

Представительница анизаров заметила его изумлённый взгляд и дружелюбно улыбнулась. Затем помахала совком и медленно произнесла на общем наречии Веспариона, с сильным певучим акцентом:

— Доброго ветра. Вы странники? Моор там, у входа в пещеру справа. Он вас встретит.

Тумм застыл рядом с Нэмом.

— Великий Апиута! Такого я точно не ожидал. Кто это?

Глава 16. Слушающие дальний ветер

Анизарка снова наклонилась к грядке и спокойно продолжила выдёргивать сорняки.

Нэм повернулся к Тумму.

— Она анизарка.

— Она ещё длиннее тебя, и крыльев слишком много!

— Анизары строят лучшие космические корабли.

— Прекрасно, надеюсь она об этом знает. Ладно, пойдём найдём этого Моора.

Они пошли вдоль реки к правой стороне долины.

У подножия скалы находился широкий вход в пещеру, наполовину закрытый лёгким навесом. Перед ним стоял низкий рабочий стол. За столом сидел пожилой апиар и растирал в каменной чаше сухие серебристые листья.

Он был немного ниже и шире чем тумм. Его ворс был почти полностью серебристо-серым с остатками янтарного. На нём была простая серая туника с множеством карманов. Один усик загибался вниз, другой стоял прямо и время от времени поворачивался к доносящимся звукам.

Вокруг находилось столько вещей, что Тумм остановился, на его лице отразилось что-то сродни благоговению.

На полках лежали сухие корни, прозрачные оболочки плодов, камни с цветными прожилками и широкие грибные пластины. Под потолком висели связки трав. В узких сосудах хранилась красная, золотистая и почти чёрная пыльца. Возле стены стояли старые чаши с отбитыми краями, костяные щипцы, согнутые иглы и инструменты, назначение которых Нэм не смог определить.

В отличие от лесного дома Тумма здесь всё выглядело устроенным. Корни были рассортированы по запаху, грибные пластины — по толщине, сосуды — по тому, как свет проходил через их стенки. Даже камни занимали углубления, точно повторявшие их форму.

Однако порядок не казался строгим. Полки огибали естественные выступы скалы, связки трав покачивались от ветра, а по краю стола ползло небольшое слизистое существо.

— Приветствую! Вы Моор? — спросил Тумм.

Апиар поднял голову.

Сначала он посмотрел на Тумма, затем на Нэма. Его взгляд на мгновение задержался на его крыльях.

— Меня так называют, — ответил он. — А вы кто?

— Я Тумм. Это Нэм.

— Доброго ветра, Тумм и Нэм.

Моор указал на две плоские подушки возле стола.

— Садитесь. Вы долго шли.

Нэм решил сразу перейти к делу.

— Нам дали это направление первокрылые с летающего острова. Сказали, что здесь живут слушающие ветер. Я хочу узнать о Втором раскрытии.

Моор отложил каменный пестик. На его лице появилось лёгкое удивление.

— Первокрылые? Давно о них не было слышно. Саира и Хорр ещё живы?

— Саира — да, она и рассказала, а Хорр… — Нэм покачал головой. — Так это вы — слушающие ветер?

Наверное, можно так сказать… хотя Саира тебе рассказывала про тех кто был здесь раньше. Те уже ушли, но мы тоже слушаем…

— А второе раскрытие?

— Есть разные слова. Мы говорим о дальнем ветре и второй форме.

— Это одно и то же?

— Если бы мы знали точно, нам не пришлось бы слушать.

Нэм сел рядом с Туммом.

— А что значит вторая форма?

Моор не ответил. Он налил какой-то пахучий настой в три маленькие глиняные кружки и предложил напиток гостям. Чай оказался вкусным, с густым ароматом цветов и трав. Пару минут старый апиар пил чай, рассматривая Нэма и его крылья.

— Ты ушёл от моря, но всё ещё несёшь его с собой, — сказал он наконец. — Оно причинило тебе боль.

Нэм замер.

— Да, он думает, что нас прогнали, — сообщил Тумм. — А я говорю, удачно унесли ноги.

Моор посмотрел на них обоих.

— Иногда два описания не мешают друг другу. Вы могли быть изгнаны и удачно унести ноги.

— Я именно это и говорю, — сказал Тумм. — Унесли ноги от их крылозавров и этих… гроллов, бррр, жуткие твари.

— А что за дальний ветер? — спросил Нэм. — Я мало что знаю о втором раскрытии, но мне нужно…

— Дальний ветер открывает путь. Но сначала нужно услышать, что путь уже не тот, который ты себе представлял.

— И как вы его слушаете?

Моор снова взял пестик.

— Ну не всё сразу. Если хотите можете пожить в общине и сами всё увидите.

Это было сказано спокойно, без таинственности. Нэм хотел спросить ещё, но Моор уже растирал листья, и продолжать расспросы стало почему-то неловко.

Тумм тем временем рассматривал полки.

— У тебя много вещей. А это что?

Он указал на прозрачную оболочку, внутри которой лежали тонкие синие нити.

— Сброшенная дыхательная плёнка пещерного ползуна. Она удерживает влагу, но пропускает воздух.

— А камень с дырками?

— В нём живёт грибница. Если приложить ухо, иногда слышно, как она выпускает споры.

Тумм немедленно приложил ухо.

Нэм знал это выражение его лица. Так Тумм смотрел на предметы в старом городе, в лесном доме и на летающем острове, пока окружающие ещё не решили, нужно ли их выбросить.

— У меня тоже есть вещи, — сказал он.

К Тумму была привязана его сумка. К первоначальным находкам добавились морские раковины, кусок сухого корня с летающего острова, высохшая водоросль и гладкий позвонок маленького морского животного.

Тумм начал выкладывать всё на свободный край стола.

Моор подошёл и стал заинтересованно рассматривать сокровища Тумма.

Среди вещей оказались пять прозрачных трубок. Четыре сохранились хорошо. На пятой проходила тонкая трещина, и возле одного конца стенка помутнела.

— Эта собирает воду, — объяснил Тумм. — Только потом вода почему-то оказывается снаружи.

— Потому что она треснула, — сказал Нэм.

— Я знаю причину. Но пока не знаю пользу.

Моор взял трубку, повернул к свету и провёл пальцем вдоль трещины. Потом поднялся, снял с полки небольшой сосуд и наполнил его водой. Один конец трубки он опустил в сосуд, другой закрепил над подносом с бледными круглыми грибами.

Вода медленно поднялась по прозрачным стенкам. Через трещину выступила капля, повисела и упала точно между двумя грибными пластинами. За ней появилась следующая.

— Им нельзя много воды, — сказал Моор. — Если налить сразу, нижние нити загниют. Мне как раз нужна была трубка, которая не умеет удерживать всё, что в неё попало.

Тумм наклонился над подносом, его лицо просияло.

Капли падали ровно, одна за другой.

— Я говорил, что трещина когда-нибудь пригодится.

— Ты говорил, что одна трубка может сломаться, поэтому нужно взять пять, — напомнил Нэм.

Моор улыбнулся.

— Бесполезных вещей нет. Есть существа, которые ещё не поняли, для чего они нужны.

Тумм перестал смотреть на воду.

На несколько мгновений его усики замерли. Затем он осторожно подвинул к Моору остальные трубки.

— Можешь посмотреть и эти. Вдруг они тоже делают что-нибудь неправильно.

Моор оставил треснувшую трубку над грибами и вернул остальные.

— Не будем торопить их назначение. Сначала я покажу, где вы можете остановиться.

Он провёл их внутрь пещеры.

За рабочим местом начинался широкий коридор. По одной стене текла тонкая вода, собранная в неглубокий канал. По другой тянулись светящиеся лишайники. Их зелёный свет не разгонял темноту полностью, а только обозначал ниши, повороты и гладкие ступени.

Воздух был прохладным и пах камнем, сухими растениями и чем-то сладким. Звуки долины сюда почти не проникали. Иногда снизу доносился глухой шум подземной реки.

Жилища находились в естественных углублениях. Входы закрывали лёгкие занавеси из плетёной травы. Внутри были низкие ложа, каменные полки, сосуды для воды и световые чаши. Края ниш сгладили, но следы инструментов почти не были видны. Казалось, пещера сама решила стать немного удобнее.

Моор отвёл им просторное углубление с двумя ложами. Потолок здесь поднимался достаточно высоко, чтобы Нэм мог расправить крылья.

— Вода в канале пригодна для питья, — сказал он. — Община собирается на ужин, когда тень от средней скалы дойдёт до реки. Приходите.

Тумм нажал на ложе. Оно мягко прогнулось и вернулось обратно.

Моор ушёл, оставив занавесь слегка приоткрытой.

Тумм посмотрел ему вслед.

— Мне старик понравился.

— Потому что он забрал твою сломанную трубку?

— Потому что он понял, что она не сломанная.

Нэм снял сумку и вытянулся на ложе.

Ему тоже понравился Моор. Рядом с ним было спокойно и уютно. Но то, что сказал про море и боль вызывало лёгкое беспокойство. Несколько фраз старого апиара не могли означать, что тот действительно понимал происходящее внутри Нэма. Про море он сказал сам. Усталость была видна, но как он мог знать что слова Ашши всё ещё звучали внутри него и болели как открытая рана.

Тумм разложил вещи по полкам, затем переставил их, потому что первая система оказалась недостаточно понятной. В конце концов морские находки заняли одну нишу, лесные — другую, а предметы неизвестного назначения Тумм положил рядом с собой.

Когда тень от длинной скалы легла на реку, в долине раздался протяжный звук. Он прошёл по каменным стенам, повторился несколько раз и затих.

— Кто-то дует в большую трубку, — сказал Тумм. — И звучит как будто она тоже треснула.

Общий ужин был накрыт под навесом возле реки. Низкий стол состоял из широких каменных плит, соединённых корнями. Вокруг лежали подушки и свёрнутые циновки. На столе стояли чаши с тушёной геррой, тёмными грибами, кислыми листьями и маленькими жёлтыми плодами. От плоских лепёшек поднимался тёплый пар.

Община оказалась небольшой.

Кроме Моора и анизарки, Нэм насчитал пятерых апиаров и трёх веспаров. Двое пожилых были совсем бескрылыми. А у третьего за плечами лежали два коротких недоразвитых крыла. Они были смятыми и не доходили даже до середины спины.

Ни один первокрылый не мог иметь такие крылья. Скорее всего их развитие остановили в Улье.

Пожилая веспарка с белесым матовым панцирем подвинула Нэму чашу.

— Ешь. Сегодня готовила Трида, у неё всегда вкусно.

— Вы из Улья? — спросил Нэм.

Она посмотрела на него спокойно, но рука на краю чаши остановилась.

— Когда-то.

— А как вы ушли?

— Мы не говорим об Улье за столом, — мягко сказал веспар с маленькими крыльями. — И в другое время тоже стараемся.

Он потянулся за лепёшкой. Разговор закончился так естественно, что Нэм не мог решить, отказали ему или просто сообщили местный обычай.

Тумм присоединился к группе апиаров на другом конце стола. Кроме еды перед ними лежали три незнакомых плода, кусок коры и пучок фиолетовых нитей. В отличие от молчаливых веспаров, апиары разговаривали громко и оживлённо. Разговор сопровождался весёлым гудением, движением усиков и редкими возгласами, из которых Нэм разобрал только «водосток», «съедобно» и «если хорошо проварить».

Тумм заметил его взгляд и помахал рукой.

— Они выращивают поющие клубни! Если вытащить в правильное время, они ругаются!

Нэм оглядел стол.

Анизарка сидела немного в стороне и разрезала жёлтый плод кривым ножиком неловко держа его тонкими длинными пальцами. Четыре крыла были сложены за спиной одно поверх другого. Без передника её выцветшая туника выглядела ещё проще. На левом рукаве темнело аккуратно зашитое место.

Нэм взял свою чашу и пересел ближе.

— Приветствую. Меня зовут Нэм.

— Килийа.

Она произнесла имя протяжно, с короткой паузой посередине. Нэм попытался повторить. Килийа поправила ударение и снова улыбнулась.

— Вы с Анизара? Я видел анизарские корабли, — сказал Нэм.

— Здесь?

— В учебных программах. Особенно корабли с кольцевыми двигателями. Они могут переходить между потоками без полного торможения. Это…просто совершенство!

Килийа на секунду отвела свои необыкновенные зелёные глаза и слегка поморщилась.

Нэм замолчал.

— Я сказал неправильно?

— Нет. Всё верно. Ты давно из Улья?

Она говорила медленно. Некоторые окончания звучали непривычно, но смысл был понятен.

— Недавно, я ушёл… так получилось. — Нэм машинально приподнял крылья. — Вы летали на таком корабле?

— Наш был очень красивый, если смотреть из порта.

Килийа посмотрела на него с интересом, к которому примешивалось ещё что-то. Нэму трудно было читать выражение её лица.

— Тебе интересны… двигатели?

— Да, я хотел стать исследователем в космической программе. Я никогда не видел живого анизара. Как вы здесь оказались?

— Мы изучали пещерные организмы и те светящиеся лишайники, они уникальны и встречаются только на Веспарионе. Наша работа закончилась почти год назад.

Нэм посмотрел на её простую тунику, зашитый рукав и пальцы, на которых всё ещё оставалась земля.

— А корабль?

— Улетел домой.

Нэм решил, что не понял фразу.

— Вы остались здесь намеренно?

— Да.

— Но у анизаров есть орбитальные города. Научные станции возле трёх миров. Вы строите двигатели с дальним контуром.

Она неопределенно мотнула головой.

— Вы могли лететь куда угодно.

Килийа отделила от плода прозрачную кожицу.

— Могла.

Большие круглые глаза на мгновение словно потемнели. Нэм почувствовал в её голосе печаль. Он подумал, что сказал что-то неловкое и возможно, у анизаров не принято говорить так прямо. Собрав все свои социальные навыки он попробовал вернуться к нейтральному и позитивному как его учил Орсин.

— Здесь вкусная еда, вам нравится?

Килийа повернула к нему голову и слегка улыбнулась.

Да, здесь хорошо.

Потом поднялась и элегантно кивнув на прощание удалилась.

Нэм чувствовал недоумение и раздражение. Она имела то, о чём Нэм мечтал всю жизнь: другой мир, межпланетные корабли, доступ к знаниям, которых не было в Улье. И сама от этого отказалась. Почему?

Нэм не понимал, но подумав, решил, что попробует собрать больше информации завтра и всё станет понятнее.

Глава 17. Музыка под камнем

Утром Нэм проснулся оттого, что Тумм разговаривал с грибом.

— Если тебя вытащить сейчас, ты будешь ругаться? — спрашивал он.

Из коридора донёсся низкий протяжный звук.

— Это не ответ. Ита тоже так делала.

Нэм поднялся с ложа и вышел из жилища.

Тумм сидел возле стены над круглым серым наростом. Гриб немного выступал из трещины и время от времени издавал гудение, от которого дрожал светящийся лишайник.

— Что происходит?

— Он созрел, но не хочет вылезать.

— Откуда ты знаешь, что созрел?

— Меня разбудили и сообщили.

Рядом стояла апиарка с белыми пятнами на ворсе. За ужином она сидела возле Тумма и первой рассказала ему о поющих клубнях.

— Он предупреждает, что корень ещё держится за камень, — объяснила она. — Если потянуть сейчас, нижняя часть оторвётся.

Тумм снова наклонился к грибу.

— Вот видишь. Можно было сразу сказать.

Гриб загудел ещё ниже.

Она назвала своё имя — Лоота — и увела Тумма завтракать. Через несколько мгновений из общего помещения донеслось дружное жужжание. Судя по звуку, Тумм уже спорил не меньше чем с тремя апиарами.

Нэм вышел в долину.

Туман лежал над рекой тонкими полосами. Первые лучи касались верхних скал, но грядки ещё находились в тени. От воды пахло мокрым камнем и листьями. Он заметил Килийю.

Она парила возле одной из посадочных площадок, удерживая перед собой широкий плетёный щит. Одной рукой она прижимала его к скале, второй затягивала крепление. Передняя пара крыльев двигалась широкими ровными взмахами, задняя — короткими и почти незаметными. Тело оставалось неподвижным, словно его подвесили к воздуху.

Нэм остановился и смотрел на неё с восхищением.

Килийа почувствовала взгляд и повернула голову.

— Доброго ветра. Если уже проснулся, можешь быть тяжёлым.

— Что?

— Мне нужен кто-нибудь тяжёлый.

Она показала на длинную раму возле реки. Та была собрана из сухих полых стеблей и затянута прочной растительной тканью. Двое апиаров пытались поднять её на нижний уступ, но ветер разворачивал раму поперёк тропы.

Кроме Килийи и Нэма, в общине никто не мог перенести её по воздуху. Двое пожилых веспаров были бескрылыми, третий, с короткими крыльями, не летал, а апиары были слишком малы. Тумм, вероятно, возмутился бы этим определением, но сейчас продолжал знакомиться с клубнями.

— Это новая площадка? — спросил Нэм.

— Старая. Мы меняем покрытие. Корни продавили середину.

— Здесь почти некому пользоваться такими площадками.

Килийа опустилась рядом с ним.

— Есть я и теперь ты. И ещё, возможно, кто-нибудь придёт.

— Здесь бывают странники?

Она не ответила, и Нэм решил не проявлять свой недостаток социальных навыков.

Они закрепили ремни по краям рамы. Нэм встал с одной стороны, Килийа — с другой. Вблизи она оказалась почти на голову выше. Её серебристые руки казались тонкими, но раму она подняла легко.

— Сначала вверх, — сказала она. — Потом к скале. Не пытайся сразу повернуть.

Они взлетели.

Рама сразу поймала ветер и потянула их к реке. Нэм увеличил частоту взмахов. Килийа, наоборот, почти остановила передние крылья, развернула задние под другим углом и начала медленно смещаться боком. Рама выровнялась между ними.

— Как вы это делаете? — крикнул Нэм.

— Что?

— Двигаете парами в разные стороны.

— Не знаю. Если начну думать, мы упадём.

Порыв ветра ударил снизу. Нэм поднялся выше, Килийа осталась на месте, и раму перекосило.

— Вместе! — сказала она.

— Я думал, вы подниметесь!

— Я думала, ты останешься!

Они сместились одновременно и едва не столкнулись.

Снизу собрались апиары и стали весело обсуждать неловкие манёвры вверху.

Со второй попытки они подняли раму на нужную высоту и подвели к каменному выступу. Килийа зависла возле креплений. Нэму пришлось удерживать почти весь вес. Ветер то прижимал раму к скале, то отрывал обратно. Через несколько минут у Нэма задрожали крылья.

— Ещё немного, — сказала Килийа. Она была явно сильнее его и держалась в воздухе удивительно легко.

Последнее крепление вошло в каменное гнездо. Рама легла на выступ, и Нэм сразу опустился на неё.

Килийа осталась в воздухе. Четыре крыла двигались независимо: верхняя пара удерживала высоту, нижняя разворачивала её вдоль края площадки. Она поправила выступающий ремень и только потом села рядом.

Нэм решил снова попробовать.

— Трудно было научиться летать с четырьмя крыльями?

— Немного. Молодые анизары сначала пытаются думать, как летать. Тогда все четыре начинают спорить.

— Я тоже сначала думал о каждом движении, когда впервые вылетел из Улья.

— Тебя не учили?

— У меня не должно было быть крыльев.

— И как ты научился?

Нэм показал вниз, где Тумм вышел из пещеры с корзиной и сразу начал объяснять Лооте, как неправильно она её несёт.

— Он говорил: «Маши сильнее». Потом: «Не настолько сильнее». Тумм помог мне выбраться из Улья. Я тогда ничего не знал ни про крылья, ни про полёт.

Килийа улыбнулась.

— У нас детей подвешивают над тёплым бассейном, — сказала она. — Если падаешь, промокаешь. После нескольких падений крылья быстро договариваются.

— Вы падали?

— Больше всех в группе.

— Почему?

— Думала больше остальных.

Она поднялась, сделала несколько быстрых взмахов и снова зависла возле рамы.

— Знание иногда мешает. Как ни странно.

Они провели на площадках всё утро. Переносили покрытие, вытаскивали из трещин цепкие растения, укрепляли корнями края. Нэм постепенно научился понимать движения Килийи без слов. Когда передние крылья замирали, она собиралась подниматься. Когда нижние расходились, нужно было поворачивать. Один раз они пронесли длинный настил между двумя скальными зубцами так ровно, что апиары внизу даже не засмеялись.

Они очистили верхний канал, по которому дождевая вода стекала к грядкам. Починили лёгкий мостик между двумя выступами. Нэм придумал простой затвор, чтобы во время сильного дождя вода не смывала молодые растения.

Когда Нэм закончил, Эрр, веспар с недоразвитыми крыльями, присел возле затвора и несколько раз провёл им по направляющей. Затем вынул из канала мокрое волокно и вложил его в слишком узкий боковой паз. Волокно разбухло и застряло.

— При сильном дожде заклинит, — сказал Эрр.

Он взял инструмент, расширил паз и добавил тонкую поперечную пластину, не позволявшую мусору попасть внутрь. После этого затвор двигался легко даже с мокрым волокном. Нэм удивлённо посмотрел на него.

— Ты разбираешься в механизмах?

— В Улье я был Создателем, — ответил Эрр и ушёл, прежде чем Нэм успел спросить что-нибудь ещё.

Первые дни прошли в простых заботах, полётах над долиной, записях наблюдений и неспешных приёмах вкусно приготовленной пищи. Нэм несколько раз пытался заговорить с членами общины о Втором раскрытии и Слушании, но все отвечали примерно одно и то же: «Моор даст знать, когда придёт ветер».

Тумм быстро нашёл место среди апиаров. Вместе с Лоотой он собирал поющие клубни, помогал укреплять грядки и разыскивал в пещерах редкие корни. Каждый вечер в его сумках появлялись новые предметы. Никто не спрашивал, зачем они нужны. Иногда Моор находил применение одному из них, иногда просто рассматривал и возвращал.

Нэм несколько раз пытался расспросить Килийю об Анизаре и кораблях. Она отвечала неохотно, хотя явно знала гораздо больше, чем говорила. На вопрос о метрических двигателях Килийа назвала два принципа согласования, поправила его произношение анизарского термина и тут же вернулась к грядкам.

— Вы работали с такими двигателями? — спросил Нэм.

Её четыре крыла плотнее сложились за спиной.

— Иногда.

— А почему вы…

— Нэм, я не хочу сейчас говорить о технологиях.

Он извинился. Килийа сказала, что извиняться не за что, но больше в тот день к нему не подходила.

Через несколько дней после прибытия Нэм начал подозревать, что за разговорами о Втором раскрытии не скрывается ничего, кроме простой и удобной жизни. Он уже подумывал о дальней разведке, когда Моор встал после ужина и привлёк всеобщее внимание звоном колокольчика.

Он дождался тишины, торжественно оглядел собравшихся и произнёс:

— Этой ночью ветер звучит благоприятно.

По общине прошёл тихий гул оживления. Апиары зашевелили усиками, веспары обрадованно переглянулись.

— Жду всех на тропе после звона. Килийа проводит новичков.

Килийа повернулась к Нэму и радостно улыбнулась.

— Когда услышишь колокольчик, выходи к мастерской Моора. Я вас там встречу.

— Куда мы идём?

— В пещеру, где звучит ветер. Возьмите одеяла — там прохладно. И ведите себя тихо. Слушайте Моора.

Нэм ушёл к себе и стал ждать. Примерно через час тихий звон колокольчика отчётливо раздался в ночной тишине долины.

Тумм появился в компании апиаров и помахал ему рукой. Когда все собрались, из мастерской вышел Моор. Он был одет в тёплую накидку и держал самодельную лампу, в прозрачной оболочке которой дрожал маленький огонёк.

Ничего не говоря, Моор направился по тропе между скалами. Некоторое время они шли при свете луны. Затем тропа свернула к узкому входу в другую пещеру. На стенах светились пятна лишайника, но их сияния едва хватало, чтобы различить хорошо утоптанную дорожку и не оступиться.

Сначала проход был таким узким, что Нэму приходилось придерживать крылья руками, чтобы не задевать ими стены. Килийа сложила все четыре крыла в плотные серебристые слои. Постепенно, пещера стала расширяться. Потолок поднялся, стены отступили, и в них появились тонкие прозрачные прожилки. В свете лампы они вспыхивали и тут же гасли, словно глубоко в камне на мгновение открывались глаза.

Нэм провёл пальцами по одной из прожилок. Она была холоднее окружающей породы и казалась совершенно гладкой.

— Не трогай, — тихо сказала Килийа.

Он поспешно отдёрнул руку.

Из прожилок стали появляться первые кристаллы. Поначалу они едва выступали из стен — небольшие мутные зубцы, похожие на застывшие капли воды. Дальше кристаллы становились длиннее и прозрачнее. Некоторые росли поодиночке, другие теснились целыми гроздьями. Свет лампы входил в них тёплым золотистым лучом, дробился на тонкие полосы и разбегался по стенам.

Чем глубже они спускались, тем больше становилось кристаллов. Они поднимались из пола, из стен и свешивались с потолка. Одни оставались бесцветными, другие отливали дымчато-голубым, бледно-зелёным и розовым. Свет переходил с грани на грань, и казалось, что кристаллы загораются один за другим, провожая путников в глубину.

Наконец проход вывел их в высокий круглый зал.

Нэм замер у входа.

Потолок терялся в темноте. С него свисали огромные кристаллы, длинные и невероятно чистые. Их нижние концы висели над самой серединой зала. Там находилась широкая каменная чаша, которую бесчисленные капли за долгие годы выточили в полу.

Вода падала сверху через равные промежутки. Каждая капля касалась поверхности, и по чаше расходился мягко светящийся круг. Свет шёл словно из глубины воды, поднимался по краям и отражался в гранях ближайших кристаллов. Возле чаши они росли плотной группой: высокие прозрачные пластины окружали несколько коротких и более плотных, с разноцветными примесями внутри. Отблески воды скользили по ним, уходили вверх и множились среди кристаллов под потолком. Зал казался наполненным медленным переливчатым движением света, которое походило на задумчивую неслышную музыку.

По кругу вокруг чаши лежали подушки, набитые сухой травой, и стояли низкие плетёные сиденья. Килийа указала Нэму и Тумму места возле себя. Остальные расселись молча. Некоторые сразу завернулись в принесённые одеяла. Апиары сбились в группу, прижавшись боками друг к другу.

Моор опустился на подушку возле куста кристаллов. Лампу он поставил позади себя, и теперь его фигура казалась почти чёрной на фоне мерцающей чаши.

— Ветер всегда проходит сквозь нас, — произнёс он. Его голос поднялся к потолку и вернулся едва слышным отголоском. — Но первая форма занята собой. Она держит имя, память и границы. Она говорит: это моё тело, это моя боль, это мой путь.

— Вторая форма ничего не держит, — продолжил он. — Поэтому дальний ветер может звучать в ней свободно.

Он вынул из складок накидки небольшой деревянный молоточек. Рукоять была тёмной от долгого употребления, а головка обтянута полоской мягкого волокна.

Моор слегка ударил по небольшой внешней пластине в кластере кристаллов возле себя.

Раздался тонкий протяжный звук.

Он был негромким, но уходил куда-то далеко за пределы зала. Через мгновение ему словно ответил один из кристаллов в стене — ниже и глубже. Потом отозвался ещё один под потолком. Три ноты медленно перетекали друг в друга, и невозможно было понять, где заканчивается одна и начинается следующая.

Моор запел. Сначала почти без слов, просто удерживая низкий звук. Один за другим к нему присоединились остальные.

Постепенно Нэм начал различать короткие строки:

— Первая форма помнит землю.

Голоса повторили:

— Первая форма держит имя.

— Вторая форма слышит ветер.

— Вторая форма не знает края.

Мелодия была очень простой. Несколько нот поднимались, задерживались наверху и снова опускались к исходному звуку. Нэм подхватил не сразу. Ему мешало ощущение, что слова должны что-то объяснять, но всякий раз, когда он почти понимал их, следующая строка уводила смысл в другую сторону.

Тумм пел с неожиданной серьёзностью. Его низкое жужжание соединялось с голосами апиаров и придавало мелодии странную внутреннюю дрожь.

Моор снова ударил по кристаллу. На этот раз по более длинному.

Звук вошёл в уже звучащие ноты, и весь зал откликнулся. Где-то высоко зазвенела тонкая прозрачная пластина. Из глубины стены пришёл глухой ответ. Кристаллы возле чаши начали звучать один за другим, хотя Моор больше к ним не прикасался.

Капля упала в воду.

Круг света пробежал по поверхности. Одновременно низкий тон прошёл по полу, поднялся по ногам Нэма и заставил мелко задрожать пластины панциря.

Он замолчал и посмотрел на остальных. Никто не казался встревоженным. Килийа сидела с закрытыми глазами. Все четыре крыла были плотно сложены, но их края едва заметно подрагивали в ритме звука.

Моор ударил ещё раз.

Теперь ответ пришёл сразу со всех сторон. Одни кристаллы звенели высоко, почти на границе слуха. Другие гудели так низко, что звук ощущался только внутри тела. Между ними возникали новые ноты — слабые, дрожащие, непрерывно менявшиеся. Пещера словно стала гораздо больше. Каждый звук открывал в ней новое пространство, и за ним обнаруживалось следующее.

Нэм завернулся в одеяло и лёг, как остальные. Камень под подушкой гудел. Сначала вибрация чувствовалась в спине, потом поднялась к основаниям крыльев. Оба крыла непроизвольно раскрылись и легли по сторонам.

Тонкий звон коснулся головы.

На мгновение Нэму показалось, что звук остаётся снаружи. Потом он обнаружил его внутри — за глазами, между пластинами лица, в каждом сочленении. Вода продолжала падать в чашу, но промежутки между каплями растягивались. Одна зависла над поверхностью, медленно поворачиваясь и отражая весь зал.

Внутри Нэма словно что-то раскрылось.

Он увидел свою соту в Улье.

Сначала изображение было плоским, как в старой учебной программе. Затем стены приобрели глубину, вокруг появился мягкий свет, а под ногами — ровный тёплый пол. Нэм сидел в широком кресле. Его панцирь стал матовым и совсем серым, крылья исчезли, тело отяжелело.

Перед ним сменялись программы о космических двигателях. Он просматривал их одну за другой и записывал сравнительные оценки: эта слишком сложна, следующая недостаточно занимательна, третья вызывает излишнее напряжение. Сота благодарила его за участие. На столе стояла сладкая пища, рассчитанная на существо, которому больше не требовалось никуда идти.

Нэм попытался спросить, почему он стал Потребителем, но взрослый Нэм не услышал.

Он пролистнул программу.

Теперь под ним лежал морской остров.

Нэм увидел себя рядом с Ашшей. Они оба стали старше. На его руках и груди белели шрамы, коричневый панцирь почти полностью посерел. Ашша стояла у края скалы и придерживала подростка, впервые раскрывшего крылья. Она смеялась, подросток испуганно держался за мачту, а взрослый Нэм показывал ему, как поймать восходящий поток.

Ему отчаянно захотелось остаться и посмотреть дальше.

Изображение дрогнуло.

Море потемнело. Внизу мелькнуло изломанное крыло. Волна сомкнулась над чьим-то телом, и Нэм понял, что увидит в следующую секунду.

Он торопливо пролистнул программу.

На этот раз перед ним была дверь.

Она находилась в стене его старой соты и была приоткрыта ровно настолько, чтобы в щель было видно только тёмное пространство космоса в котором слабо мерцали очень далёкие звёзды.

Нэм подошёл и взялся за край.

Дверь не двигалась.

Он потянул сильнее. Звёзды оставались рядом, совсем близко, но щель не становилась шире. Нэм позвал соту. Она не ответила. Позвал Орсина, потом Тумма. Тишина даже не вернула ему эха.

Он оглянулся.

В комнате никого не было. Исчезли мебель, экран, модель двигателя. Остались гладкие стены и закрытая дверь за его спиной. Нэм ударил по створке, но не услышал звука. Всё застыло: свет, воздух, даже его собственное дыхание.

Он был один.

Ужас пришёл сразу, без причины и направления. Нэм снова закричал, хотя уже не помнил, кого зовёт.

Где-то далеко появилась тонкая нота.

Потом другая.

Стена соты задрожала и стала прозрачной. Звёзды потекли по ней светлыми полосами. Нэм попытался удержаться, но комната опрокинулась, дверь раскрылась под ним, и он провалился в белый свет.

Он очнулся, судорожно втянув воздух.

Пещера почти погрузилась во тьму. Лампа Моора погасла, лишайники вдоль стен едва светились. Только вода в каменной чаше сохраняла мягкое голубоватое сияние. Очертания кристаллов были едва различимы в полумраке.

Тумм лежал неподалёку, раскинув руки, и громко храпел. Моор сидел возле чаши и смотрел на него. Убедившись, что Нэм пришёл в себя, он улыбнулся и тихо запел:

— Ветер возвращает имя.

Несколько сонных голосов подхватили:

— Первая форма слышит.

— Дальний путь остаётся открытым.

— Но сейчас мы возвращаемся.

Моор касался молоточком коротких кристаллов, извлекая из них негромкие одиночные звуки. Они больше не соединялись, а угасали каждый сам по себе. После каждого удара Нэм яснее чувствовал холодный пол под спиной, тяжесть одеяла и собственные крылья.

Вокруг зашевелились. Апиары приподнимались, перебирали усиками, находили друг друга. Кто-то тихо смеялся, кто-то сидел неподвижно, прижав ладони к лицу.

Тумм перестал храпеть и открыл глаза.

— Что это было? — прошептал он.

— Не знаю.

Нэм огляделся вокруг.

Килийа сидела, обхватив себя руками. Её крылья были раскрыты и лежали на камне четырьмя прозрачными лепестками. По серебристому лицу текли слёзы. Она не пыталась их скрыть и, казалось, вообще не замечала.

Нэм приподнялся.

— Килийа…

Она покачала головой.

Он хотел спросить, что она видела, но не стал. Килийа медленно сложила крылья, вытерла лицо краем накидки и отвернулась к чаше.

Неподалёку сидел Эрр. Он держал одно из своих коротких крыльев обеими руками и рассматривал его так внимательно, словно видел впервые. Потом осторожно провёл пальцем вдоль недоразвитого края. В его лице было недоверие, почти переходившее в испуг.

Моор обвёл собравшихся взглядом.

— Не торопитесь рассказывать о том, что услышали. Первая форма любит давать всему названия. Иногда имя закрывает то, что ещё не успело открыться.

— А если очень хочется понять? — спросил Нэм.

— Тогда слушай это желание.

— И что потом?

— Потом послушай того, кто требует ответа.

Нэм некоторое время ждал продолжения.

— Это один и тот же я.

— Сейчас тебе так кажется.

Моор поднялся и убрал молоточек под накидку. На этом объяснение, по-видимому, закончилось.

Из пещеры выходили тихо. Моор снова зажёг лампу, но её свет после мерцания кристаллов казался тусклым и плоским. Никто не разговаривал. Даже Тумм шёл молча.

Когда они выбрались наружу, ночь уже начала бледнеть. Над скалами висела тонкая полоса света. Холодный ветер коснулся лица Нэма, и на мгновение ему показалось, что далёкий звон вышел из пещеры вместе с ними.

Килийа попрощалась у развилки.

— С тобой всё будет хорошо, — сказала она. Голос звучал хрипло. — Постарайся поспать.

— А с вами? — спросил Нэм.

Она плотнее запахнула накидку.

— Я уже слышала раньше.

Она ушла к верхним площадкам. Нэм смотрел ей вслед, пока серебристая фигура не исчезла между скалами.

Они вернулись в своё жилище. Тумм сел на ложе и начал вертеть в руках одну из своих прозрачных трубок. Он выглядел озадаченным и непривычно задумчивым.

— Я видел леса Апиуты.

Нэм сел напротив.

— Такие, как в рассказах апиаров?

— Нет. В рассказах всё время кто-нибудь куда-нибудь идёт, кого-нибудь ищет или объясняет, что Апиута хотел сказать на самом деле. А там ничего не происходило.

— Совсем?

— Совсем. Огромные деревья, тёплый воздух и существа, которых я никогда не видел. Они не спрашивали, кто я и зачем пришёл. Даже самые странные вещи находились на своём месте.

— Какие вещи?

— Не помню. Но очень хорошие.

Он разгладил ворс на груди.

— Я тоже был на своём месте. Впервые сразу, без объяснений.

Нэм вспомнил взрослого Потребителя, Ашшу у края острова и дверь, за которой неподвижно висели звёзды.

— Я видел несколько мест, — сказал он. — Но не понял, какое из них моё.

— Нужно было спросить.

— Там никто не отвечал.

— Плохое место.

— Одно было хорошим.

— Тогда зачем ушёл?

Нэм лёг и натянул одеяло до груди.

— Я увидел, что будет дальше.

Тумм отложил трубку и вытянулся на ложе. Некоторое время они молчали.

— Леса Апиуты были настоящими? — спросил он.

— Пещера была наполнена кристаллами. Возможно звук оказывал воздействие на…

— Да не объясняй, я уже понял — ты скажешь это были глюки.

Тумм повернулся к стене и недовольно проворчал.

— Чтобы бы ты не сказал, они были прекрасны.

Глава 18. Руины Веспарского храма

Нэм постепенно привыкал к долине, и она даже начинала ему нравиться. Утром скалы медленно наполнялись светом. Днём ветер проходил через верхние отверстия и заставлял камень гудеть. Вечером община собиралась у реки. Никто ничего не требовал объяснять, и никто не говорил, куда нужно отправиться дальше.

Нэм продолжал работать и разговаривать в основном с Килийей.

Однажды они закрепляли над грядкой тонкую защитную сетку. Нэм спросил, видела ли она запуск нового анизарского двигателя, о котором рассказывали в ульевых программах.

Килийа резко натянула сетку. Несколько креплений выскочили из земли.

— Тебе кажется, — сказала она, — что все технологии, которые ты видел, появляются легко, без усилий и… жертв?

Она явно была не уверена в последнем слове.

Нэм не понял.

— Разве нет? Ведь создавать новое интересно.

Килийа отвернулась и начала возвращать крепления на место.

Нэм почувствовал себя глупо. Он не хотел причинить ей боль, но не понимал, где скрывается эта боль.

— Прости, я больше не буду говорить о двигателях.

Килийа печально улыбнулась.

После этого Нэм стал спрашивать о другом.

Он хотел знать, чувствует ли Килийа каждое крыло отдельно, мешают ли задние крылья спать и можно ли ими двигать во сне. Оказалось, задняя пара воспринимала мелкие изменения воздуха лучше передней, анизары спали на боку или в глубоких нишах, а во сне крылья иногда раскрывались сами, особенно если снилось падение.

Ещё через пару дней Моор позвал Нэма в мастерскую.

Треснувшая трубка Тумма продолжала поить грибные пластины. Под ней выросли тонкие белые нити, соединяя соседние грибы. Моор осторожно перенёс одну пластину в новый поднос и попросил Нэма придержать сосуд.

— Как прошло твоё первое Слушание?

— Я видел своё прошлое и ещё то, как всё могло бы быть. Но я хочу понять Второе раскрытие.

— Пещера только даёт голос ветру и помогает увидеть привычные стены. Иногда — дверь. Но в Чаше нет второй формы.

— А где же она тогда?

— Если я покажу место, ты будешь искать только там.

Нэм повернул сосуд, чтобы вода не стекала на край подноса.

— В старой фразе говорится о дальнем пути, что это значит?

— Путь не всегда начинается с направления.

— Тогда с чего?

Моор подвинул к нему ещё одну пластину.

— С существа, которое идёт по нему.

— Я иду. И я знаю, кто я.

— Правда?

Нэм хотел ответить, но вспомнил, кем успел побывать за последнее время: почти Потребителем, нарушителем правил, крылатым веспаром, исследователем леса, гостем Первокрылых и теперь… Кем он был теперь?

— Первая форма — не ошибка, — сказал Моор. — Она даёт имя, память, способность держать обещания и узнавать друга. Благодаря ей ты можешь сказать: «Я Нэм. Это Тумм. Я не оставлю его на растерзание кроггам».

Нэм посмотрел на старого апиара.

— Откуда вы знаете про кроггов?

— Тумм уже рассказал половине долины, как ты его спас. В каждой новой версии хищников становится всё больше.

Нэм рассмеялся.

— А глубинник, наверное, уже проглотил весь остров.

— Пока только половину.

Моор полил следующую пластину.

— Первая форма нужна. Трудности начинаются, когда она решает, что является всем существом.

— Я всё ещё не знаю, правильно ли поступил на острове. Какое это имеет отношение к первой форме?

— Ты хочешь понять свой поступок или получить обещание, что больше никогда не ошибёшься?

— И то и другое.

— Второе я обещать не могу.

— Ашша сказала, что я разрушал их образ жизни.

— Разрушил?

— Не знаю. Я всё время думаю, что должен был что-то сделать иначе.

Моор вытер пальцы о сухой лист.

— Вина иногда выглядит как смирение. Но внутри неё прячется очень большое представление о собственной силе.

— Я не считаю себя сильным. Наоборот, наверное, мне не хватило силы…

— Ты считаешь, что мог найти решение, которое изменило бы Ашшу и всю общину. Теперь наказываешь себя за то, что не сумел ими распорядиться.

— Я не хотел ими распоряжаться.

— Тогда разреши им отвечать за собственные поступки.

— Значит, мне не нужно чувствовать вину?

Моор взял у него сосуд.

— Если я скажу, что тебе нужно чувствовать, я стану ещё одной формой, которая выбирает за тебя.

Он поставил политую пластину рядом с остальными.

— Ты можешь отвечать за свой поступок, не объявляя себя причиной всего, что произошло после него. — Моор посмотрел на него очень прямо и мягко добавил.

Ты хорошо помогаешь в общине, побудь с нами подольше и возможно многое поймёшь.

Нэм молча поклонился и ушёл. Слова Моора по большей части оставались туманными и малопонятными, но что-то в них всё же откликнулось. Внутри стало немного просторнее, словно всё это время Нэм пытался удерживать на крыльях целый остров и наконец позволил ему лететь самому.

Прошло ещё несколько дней. Нэм и Тумм ели простую пищу, рано ложились и каждый вечер сидели в своей маленькой пещере, слушая подземную реку и обсуждая жизнь общины и первое Слушание. Потом Моор снова объявил о благоприятном ветре, и ночное шествие повторилось.

Теперь Нэм знал дорогу. Узкий проход уже не казался бесконечным, и первые кристаллы в стенах он заметил задолго до того, как свет лампы заставил их сиять. Тумм шёл впереди вместе с Лоотой. Он шептал ей что-то о сумке, которую следовало бы изготовить специально для пещер, потому что обычные сумки совершенно не уважают выступающий камень.

Круглый зал встретил их тихим звоном падающей воды.

Кристаллы выглядели иначе, чем в первый раз. Лампа Моора была закрыта голубоватой оболочкой, и острые грани теперь отливали холодным серебром. Огромные каменные иглы под потолком словно парили в темноте. В Чашу упала капля. Светящийся круг коснулся её краёв и отразился в кристаллах сотнями тонких дуг.

Нэм сел на прежнее место. Килийа устроилась справа от него, Тумм — слева. Эрр опустился чуть дальше.

Моор не повторил объяснений. Он подождал, пока все утихнут, и произнёс:

— Первый ветер касается поверхности. Второй находит то, что услышало его раньше.

Нэм посмотрел на Килийю, надеясь, что она понимает смысл. Та сидела с закрытыми глазами.

— А если первый ничего не нашёл? — спросил Тумм.

— Тогда второй найдёт того, кто задаёт вопрос.

Тумм задумался.

— По-моему, он только что нашёл Нэма. — Он бросил хитрый взгляд в сторону друга.

Моор поднял деревянный молоточек.

На этот раз он начал с высокого кристалла возле стены. Первый удар дал короткую чистую ноту. Она взлетела к потолку, и через несколько мгновений оттуда пришёл рассыпчатый ответ. Затем Моор коснулся двух кристаллов возле Чаши. Их глубокое гудение поднялось из пола и соединилось с верхним звоном.

Община запела.

Мелодия была знакомой, но слова изменились:

— Имя остаётся у входа.

— Память открывает путь.

— Первая форма видит отражение.

— Вторая слышит то, что отражается.

Нэм старался запомнить последовательность ударов. Короткий высокий звук, два низких, пауза до падения следующей капли, затем ещё один удар по белому кристаллу. У ритма была определённая структура, но каждый раз, когда Нэм начинал её понимать, один из дальних кристаллов отвечал с неожиданной задержкой и менял весь рисунок.

Гудение вошло в панцирь.

Нэм заранее приготовился увидеть соту или остров, однако некоторое время перед глазами двигались только размытые цветные пятна. Они растекались, соединялись и снова распадались. Иногда в них возникали очертания знакомых лиц, но исчезали раньше, чем он успевал понять, кому они принадлежали.

Потом снова появилась дверь.

Она была чуть приоткрыта, как и в первый раз. За ней сияли звёзды, спокойные и бесконечно далёкие. На этот раз Нэм не стал тянуть створку. Он приблизил лицо к щели и попытался разглядеть, что находится снаружи.

Между звёздами медленно двигалась тонкая серебристая нить. Она уходила куда-то вверх и в то же время далеко вниз, просто плыла через пространство, отражая звёзды.

Издалека, словно сквозь толстый слой тумана донёсся голос Килийи:

— Тайо…

Дверь дрогнула и начала рассеиваться.

Нэм хотел вернуться к двери и в то же время посмотреть кого зовёт Килийа, но у него не было тела. Потом рядом зазвенело множество мелких предметов.

Мир вернулся рывком и Нэм открыл глаза.

Кристаллы ещё тихо звучали. Моор сидел возле Чаши, закрыв глаза и опустив молоточек на колени. Несколько Слушающих покачивались в ритме затихающих нот. Килийа приподнялась на подушке. Её передние руки были протянуты вперёд, будто она пыталась кого-то удержать.

— Тайо, — повторила она, уже тише.

Нэм сел. Голова казалась слишком лёгкой, а границы предметов дрожали.

Слева лежало одеяло Тумма, но самого Тумма не было.

Возле края подушки блестела маленькая раковина. Ещё один предмет — костяное кольцо — лежал у стены. Дальше между кристаллами виднелась прозрачная трубка.

— Моор, Тумм ушёл, — тихо сказал Нэм.

Моор сразу поднял голову.

— Куда?

Нэм показал на разбросанные вещи.

Килийа посмотрела на пустое место, но не двинулась. Она словно ещё не вполне вернулась в пещеру, её глаза были широко распахнуты но словно бы смотрели куда-то внутрь. Моор быстро подошёл и опустился перед ней на колени.

— Назови себя.

Она медленно повернула к нему голову и её глаза начали обретать обычное выражение.

— Килийа.

— Где ты?

Она закрыла лицо руками.

— Здесь. И я снова одна.

— Останься с ней, — велел Моор сидевшей рядом веспарке и поднял лампу.

Нэм уже шёл вдоль стены. За первой трубкой обнаружился зелёный диск, за ним — высохшая коробочка плода. Тумм явно не собирался теряться незаметно.

След привёл к плотной группе кристаллов. За ними открывалась узкая тёмная щель, которую Нэм не заметил во время первого Слушания. Вокруг были нагромождения камней, возможно от старого камнепада. Изнутри тянуло холодным воздухом.

— Там есть проход, — сказал он.

Моор нахмурился.

— Есть. И мы туда не ходим.

Из темноты донёсся голос Тумма:

— Не шумите. Он нас услышит.

Нэм протиснулся в щель первым.

Проход оказался коротким, но резко уходил вниз. Здесь не рос светящийся лишайник, и без лампы Моора нельзя было различить даже собственные руки. Пол был неровным, под ногами перекатывались мелкие камни. Нэм позвал Тумма, однако тот только сердито заворчал.

Впереди появился слабый белый свет.

Коридор расширился, и Нэм остановился.

Перед ним находился ещё один зал, довольно большой но меньше пещеры с Чашей. Из пола поднимались высокие молочно-белые кристаллы. Некоторые стояли ровными рядами, другие были сломаны и лежали среди камней. Они светились очень слабо, как будто сохраняли внутри последний отблеск давно погасшего дня.

Между кристаллами темнели остатки постройки.

Две наклонённые опоры сходились высоко над залом, словно образуя очертание сложенных крыльев. Под ними сохранилась часть стены из гладких тёмных блоков. Другие стены обрушились; плиты лежали друг на друге, заросшие бледным пещерным мхом. В глубине виднелась круглая площадка, окружённая низкими каменными выступами.

Тумм стоял возле одного из белых кристаллов и смотрел вверх.

— Вот он, — прошептал он.

— Кто?

— Апиута. Он ушёл глубоко под корни и стал белым деревом.

— Это кристалл.

— Сейчас — да. Не перебивай древнее событие.

Нэм осторожно взял его за плечо. Тумм не сопротивлялся, но продолжал смотреть на кристалл с выражением счастливого узнавания.

Моор вошёл следом и поднял лампу.

В тёплом свете зал изменился. На тёмных блоках проступили линии, сначала похожие на природные трещины. Нэм приблизился и понял, что они складываются в знаки.

Это были Веспарские знаки.

Очень старые, со слишком длинными боковыми чертами и соединениями, которые давно исчезли из ульевого письма. Нэм видел похожие на фресках заброшенного города.

Остаточное действие кристаллов исчезло почти мгновенно.

— Здесь жили веспары, — выдохнул он.

— Да, это их храм, — сказал Моор.

Нэм почти коснулся стены, но вовремя вспомнил замечание Килийи

— Храм чего?

— Здесь долго жил старый веспар, он искал Второе раскрытие.

— Он нашёл его? Второе раскрытие?

Моор медленно развёл руки, словно что-то рассеялось между его ладонями.

Нэм посмотрел на него.

— Вы видели, как он исчез?

— Нет.

— Возможно, он просто ушёл.

— Возможно, — легко согласился Моор.

Нэм снова повернулся к надписям. Под большими древними знаками тянулись более мелкие царапины. Они были сделаны другим инструментом и гораздо позднее. Некоторые строки перечёркивались, рядом появлялись новые. Повторялся один и тот же знак, а после него каждый раз стояло разное количество коротких насечек.

Старые знаки повторяли фразы про дальний путь, которые Нэм уже знал, но мелкие надписи больше походили на то что кто-то записывал результаты.

Нэм подошёл ближе, пытаясь разобрать полустёртые линии в полумраке, но Моор положил руку ему на плечо.

— Сейчас нужно вернуть Тумма.

— Я уже вернулся, — сообщил Тумм. — Но Апиута просил передать, что вы ему мешаете.

— Ты знаешь, где находишься? — спросил Моор.

— В старом веспарском храме под долиной.

— А перед этим?

Тумм посмотрел на белый кристалл.

— В более интересном месте.

Моор взял его за руку и повёл к проходу. Нэм задержался ещё на несколько мгновений. Свет лампы скользнул по краю стены, и он заметил неглубокую канавку, уходившую под обломки. Она была слишком ровной для природной трещины.

Потом Моор с лампой стал удаляться, и Нэму пришлось догонять остальных.

Килийа ждала в зале у Чаши. Она уже не плакала, но лицо казалось неподвижным, а крылья были сложены так плотно, что их края перекрывали друг друга. Увидев Тумма, она только кивнула.

Моор закончил Слушание короткой песней возвращения. На этот раз Нэм почти не слышал слов. Перед глазами стояла тёмная стена с рядами насечек и ум начал возбуждённо работать пытаясь понять значение открытия.

Утром он пришёл к мастерской раньше Моора.

Старый апиар обнаружил его возле входа с одеялом, светильником и учебной мембраной.

— Я думал, ты захочешь поспать.

— Я поспал. Я хочу вернутся в пещеру и лучше рассмотреть руины.

Моор посмотрел на него, потом на сложенные рядом вещи.

— В пещере опасно находиться одному.

— Почему?

— Кристаллы не всегда звучат так, как ты слышал во время Слушания. Иногда звук становится слишком сильным или неправильным.

— Неправильным? — недоумевающе спросил Нэм.

— Ты перестаёшь понимать, где он звучит. В камне или внутри тебя. Потом начинает казаться, что внутри что-то ломается.

— Кажется или на самом деле ломается?

— Я не проверял достаточно тщательно. Но ощущения очень неприятные, и даже после … тоже. Мне однажды понадобилось несколько дней, чтобы вернуться в норму.

— А старый веспар? Он ведь жил там?

Моор поправил торчащий из кармана садовый совок.

— Да, но он очень хорошо знал пещеру, но потом, однажды он просто исчез.

Ответ Нэма не удовлетворил, и он продолжал настаивать. Наконец Моор сдался и сказал, что он может пойти с ним завтра. Оказалось, перед каждым Слушанием он осматривал Чашу, убирал упавшие осколки и проверял кристаллы лёгкими прикосновениями молоточка.

— Можешь сопровождать меня, — сказал он. — Днём и без Тумма.

— Почему без Тумма?

— Ветер его уносит слишком далеко.

На следующий день они вошли в зал руин. Немного дневном света проникало сквозь узкую трещину высоко вверху и белые кристаллы почти не сияли. Постройка выглядела старше и меньше, но от этого стала ещё интереснее.

Нэм внимательно рассматривал каждую надпись, у него была прекрасная память но на всякий случай он всё записывал. Самая большая и древняя надпись сохранилась плохо: часть стены обвалилась и несколько блоков выпали. Ему удалось разобрать отдельные слова: «слух», «крыло», «внутренняя…» и знак, который мог означать раскрытие, развёртывание или просто движение наружу.

— Здесь говорится о второй форме? — спросил Моор.

— Не знаю. Может быть, о раскрытии крыла.

— Возможно крыло здесь символ дальнего пути.

— Или здесь просто говориться про крылья.

Моор не стал спорить.

Поздние записи оказались понятнее. Их автор пользовался сокращениями, очень похожими на заметки самого Нэма: выбрасывал очевидные слова, соединял стрелками повторяющиеся наблюдения, перечёркивал неудачные объяснения, но оставлял их рядом на случай, если ошибся во второй раз.

Нэм представил кого-то очень похожего на него самого и невольно улыбнулся.

— Что там? — спросил Моор.

— Тот кто писал позже — он не был уверен ни в чём.

— Это тебя радует?

— Значит, он действительно пытался понять.

Одна строка сохранилась почти полностью:

«После третьего отклика давление под спинными пластинами».

Ниже:

«Ощущение раскрытия сохраняется дольше звука».

Дальше поверхность камня осыпалась. В другой части стены Нэм разобрал:

«Полный размах… каждая жила… движение воздуха…»

И короткую приписку:

«Изменений нет».

— У него были крылья? — спросил Нэм.

— Нет. Только закрытые спинные пластины. Как у большинства веспаров Улья.

Нэм перечитал строки.

— Похоже что во время звучания ему казалось, что он чувствует крылья.

— Возможно, он и вправду чувствовал. Вторую форму.

— Но у него не было крыльев.

— Разве существо состоит только из того, что можно потрогать?

Нэм уставился на Моора пытаясь понять что он на самом деле имеет ввиду.

Моор мягко засмеялся.

— Ты очень требователен к тайнам.

Нэм принялся переносить знаки в мембрану. Чем дольше он работал, тем яснее видел за ними чужой способ мышления. Неизвестный веспар менял последовательность звуков, сравнивал ощущения, отмечал продолжительность и пытался отделить то, что происходило с телом, от того, что видел разум. В одной записи знак «дальний ветер» был перечёркнут и заменён на «отклик памяти». Потом перечёркнули и эти слова.

Последняя строка обрывалась:

«Чаша не…»

Остальная часть блока лежала под грудой камней.

Нэм попробовал сдвинуть верхний обломок. Тот не поддался, Нэм попытался ещё пару раз, Моор тоже приложил руку, но похоже тайна старого веспара была погребена под частью давно обрушившегося потолка.

Нэм отошёл к круглой площадке. Возле её края он снова увидел ровную канавку. Теперь стало ясно, что это часть целой системы. Неглубокие каналы проходили вдоль стен, огибали основания крупных кристаллов и сходились возле Чаши. В некоторых ещё лежал мелкий светлый песок, принесённый водой.

Один канал уходил в боковой проход.

Нэм последовал за ним и обнаружил подземный ручей. Вода текла за каменной перегородкой и через узкую щель уходила к реке. В стену был встроен небольшой затвор. Если повернуть его, поток должен был изменить направление и войти в систему каналов.

Нэм прошёл вдоль ручья дальше. За поворотом боковой ход начал подниматься, и впереди появился дневной свет. Узкая расщелина выводила на тропу всего в нескольких шагах от входа в пещеру. Нэм выглянул наружу, запомнил место между двумя известняковыми выступами и вернулся к затвору. До него можно было добраться снаружи, минуя оба зала с кристаллами.

Нэм взялся за рукоять.

— Не открывай, — сказал Моор. — Это было так с тех времён и никто не знает, что может случиться.

Нэм отпустил рукоять и осмотрел край затвора. Камень вокруг был истёрт: когда-то им часто пользовались. На стене сохранились несколько почти неразличимых знаков. Один напоминал воду, следующий — расходящиеся линии. После них шла группа коротких насечек, постепенно уменьшавшихся.

— Может быть он просто отводил сюда воду для своих нужд, — предположил Моор.

Нэм провёл пальцем над знаками, не касаясь стены. Уменьшающиеся насечки могли обозначать течение, время или ослабление. Каналы проходили возле оснований самых больших кристаллов, словно вода должна была окружать их.

Он записал расположение, но не стал выдвигать объяснение. Пока это была только ещё одна деталь, оставленная существом, которое задавало похожие вопросы и не успело — или не захотело — записать ответы достаточно ясно.

Вечером Моор созвал общину в круглое помещение у реки.

— Сегодня мы услышим ветер через других, — объявил он.

— Опять пойдём в пещеру? — насторожился Тумм.

— Нет. Сегодня будет Круг эха.

Все расселись на циновках. В середину поставили чашу с чистой водой, но кристаллов здесь не было. Каждый должен был рассказать о том, что увидел во время Слушания. Моор объяснил, что первая форма разделяет увиденное на «моё» и «чужое», а эхо позволяет услышать один ветер во множестве форм.

Нэм не вполне понял, но название ему понравилось.

Первой заговорила Лоота. Она видела поющие клубни размером с гору и слышала голоса тех, кто жил в долине до неё. Другой апиар летел сквозь землю и собирал светящиеся корни. Пожилая веспарка видела себя личинкой на руках у существа, лица которого не помнила.

Тумм рассказал о лесах Апиуты и белом дереве.

— Апиута говорил с тобой? — спросил Моор.

— Нет. Он просто улыбался и пел.

— Что ты почувствовал?

Тумм подумал.

— Что мне не нужно доказывать деревьям свою полезность.

Моор принял ответ с серьёзным видом.

Когда очередь дошла до Нэма, он рассказал о двери и звёздах.

— Почему она не открывается? — спросил он.

— Возможно, потому что ты считаешь себя существом, стоящим перед дверью, или кем-то кто не достоин его открыть.

— А как её открыть?

— Никто не знает. Это твоя дверь.

Моор улыбнулся, но ничего больше не объяснил.

Эрр нехотя поднялся и расправил короткие крылья. Они едва достигали середины спины, были странно смятыми, с неровными краями: одно крыло было заметно короче другого.

— Я чувствовал их, — произнёс он. — Полностью.

В комнате стало тихо.

— Они выходили отсюда, и медленно росли. — Эрр коснулся оснований крыльев. — Я чувствовал каждую жилу и воздух под ними.

Он посмотрел на Нэма.

— У них был такой же размах, как у твоих. Даже больше.

Нэм невольно взглянул на его спину, почему-то чувствуя себя немного виноватым.

— Вторая форма помнит целое, даже когда первая получила только часть, — сказал Моор.

Эрр медленно сложил крылья. В его лице появилось выражение, которое Нэм уже видел возле руин: надежда, слишком сильная, чтобы задавать ей неудобные вопросы.

Килийа сидела возле выхода. Когда Моор предложил говорить ей, она покачала головой.

— Я снова видела Тайо. Я не могу его отпустить.

— Только первая форма уходит, — мягко заметил Моор.

— Да, я знаю, но...

Она поднялась и вышла.

После того как Круг Эха закончился Нэм нашёл её возле верхней площадки. Килийа сидела на краю, свесив ноги над долиной. Ночное небо было чистым. Внизу мерцала река, а между скал двигались огоньки апиаров.

Он остановился на некотором расстоянии.

— Можно мне посидеть с тобой?

Килийа подвинулась, освобождая место.

Некоторое время они молчали.

— Тайо был моим наэром, — сказала она наконец.

Нэм не знал этого слова.

— Это родственник?

— Нет. Это самый дорогой для тебя, тот с кем ты соединяешь рисунок полёта. Мы вместе учились, потом работали в одном исследовательском центре, он в разделе технологий, я в разделе биологии. Он всегда летел немного впереди и слева. Я злилась, потому что мне приходилось подстраиваться.

Килийа раскрыла нижнюю пару крыльев. Левое отошло в сторону, словно рядом действительно летел кто-то ещё.

— Он погиб во время испытания нового двигателя, — продолжила она. — Защитное поле раскрылось позже расчётного времени. Совсем немного позже.

— Я не знал. Прости. Всё время пытался говорить о двигателях, я такой …

Юный? — Килия улыбнулась, в её лице не было обиды или раздражения. — Знаешь, год назад я не могла даже смотреть на двигатели и корабли… На всю нашу удивительную анизарскую технологию.

— А сейчас?

Килийа посмотрела на звёзды.

— Немного легче. Моор говорит, что моя первая форма цепляется за утрату и мешает Тайо продолжить дальний путь.

— Ты веришь в это? И во Второе раскрытие?

— Не знаю. В пещере я слышала крылья Тайо. Точно тот же ритм. На мгновение мне показалось, что он снова повернул ко мне.

— Он что-то говорил?

— Нет.

Килийа задумчиво покачала головой и вздохнула.

— Нет. Ничего. Но воспоминание никогда не было таким настоящим.

— Звук кристаллов как-то воздействует на наше сознание и тело. Эрр сказал, что чувствовал крылья, которых у него нет. Не просто видел — чувствовал движение воздуха.

— У оснований крыльев проходят крупные нервные пучки, — неохотно сказала Килийа. — Сильная вибрация могла вызвать ложные сигналы.

— Но почему именно крылья?

— Потому что Эрр всю жизнь хотел получить крылья.

— Но твои крылья во время Слушания тоже двигались.

Килийа нахмурилась.

— Какая пара?

— Сначала нижняя. Левая повернулась наружу, потом раскрылась передняя.

Она снова посмотрела в небо, потом на Нэма.

— Ты очень наблюдательный. Тайо был такой же, замечал всё вокруг и всегда был полон вопросов. Но я не верю, что Тайо говорит со мной через кристаллы, если ты об этом.

— А кто говорит?

— Не начинай звучать как Моор.

Килийа рассмеялась и слегка ударила его крылом по руке. Нэму тоже словно стало легче.

— Мы нашли старые руины за основным залом. Там есть записи другого веспара. Он тоже пытался понять действие кристаллов. И ещё каналы для воды.

Килийа посмотрела на него уже с явным интересом.

— Какие каналы?

— Они проходят вокруг больших кристаллов. Рядом есть затвор, но сейчас ручей отведён к реке.

— Ты его открывал?

— Моор не разрешил.

— Хоть кто-то в этой долине понимает правила безопасности.

Килийа раскрыла крылья и поднялась в воздух. Она сделала над площадкой широкий круг, словно заново проверяя пространство вокруг себя, и только потом полетела к жилищам.

Глава 19. Тихая долина

Наблюдение 43.

Мы живём в долине тридцать один день.

За это время никто не пытался определить моё назначение, уничтожить крылья или выяснить полезность Тумма.

Это хорошо, но я пока так и не понял, что значит Вторая Форма и как она связаны со вторым раскрытием.

Когда Нэм отложил мембрану, Тумм снимал свои вещи с полок.

Сначала Нэм решил, что тот снова переставляет коллекцию. За прошедший месяц Тумм успел организовать её четырьмя разными способами: по месту находки, размеру, предполагаемой ценности и степени непонятности. Последний способ продержался дольше остальных, потому что почти все предметы попали в одну группу.

Теперь на полу стояли обе сумки и три плетёные корзины. Тумм укладывал в них морские раковины, прозрачные трубки, куски корней и зелёный диск. Делал он это с необычной тщательностью.

— Ты куда-то собираешься? — спросил Нэм.

— Переезжаю.

— Куда?

— Моор дал мне отдельную хижину возле мастерской.

Тумм произнёс это небрежно, но усики у него стояли высоко, а ворс был аккуратно приглажен. Нэм уже научился распознавать такое выражение. Тумм был счастлив и очень старался не выглядеть слишком счастливым.

— Зачем?

— Ему иногда нужна помощь рано утром. И поздно вечером. Ещё там можно хранить растения, которым нельзя находиться возле твоих крыльев.

— Что мои крылья делают растениям?

— Машут.

Тумм завернул в сухой лист тонкую грибную пластину.

— В мастерской много чувствительных вещей. Моор говорит, я начинаю различать, какие из них готовы к использованию, а какие ещё слушают.

— Что слушают?

— Если бы я знал, мне не пришлось бы учиться.

Он поставил пластину в корзину и прикрыл мягкими волокнами.

Нэм помог снять с верхней полки свёрнутую мембрану. Тумм тут же забрал её у него и переложил другой стороной.

— Так она помнётся.

— Она была свёрнута.

— Правильно свёрнута.

— Я думал, бесполезные вещи нельзя испортить.

— Можно. Тогда они начинают быть бесполезными неправильно.

Переезд занял почти всё утро.

Хижина стояла возле правого входа в мастерскую Моора. Её передняя стена была собрана из светлых корней, задняя уходила в небольшую каменную нишу. Внутри находились ложе, рабочая поверхность и множество полок. Низкий потолок подходил Тумму гораздо лучше, чем Нэму. Возле двери висели связки сухих растений, и воздух пах пыльцой, смолой и горьким корнем.

— Уютное место, — сказал Нэм.

— Моор сам здесь жил, когда только пришёл в долину.

Это тоже прозвучало небрежно.

Тумм поставил зелёный диск в отдельную нишу и долго выравнивал его относительно края.

— Значит, теперь ты работаешь с Моором?

— Я и раньше помогал.

— Но теперь у тебя хижина.

Тумм перенёс последнюю корзину и сел возле двери. Отсюда была видна мастерская. Моор растирал что-то в каменной чаше, рядом ждала Лоота с пучком красных листьев.

Тумм отвернулся к полкам, но спрятать довольство уже не пытался.

Возвращаясь один в их общее жилище, Нэм впервые заметил, каким большим оно стало и в первый раз заметил насколько он привык к апиару.

На следующем круге Эхо Тумм рассказал о лесах Апиуты. За прошедший месяц белые каменные колонны превратились в деревья, между которыми двигались невидимые животные. Они не показывались, потому что чувствовали присутствие чужих. В глубине леса находилось место, где каждая вещь знала своё назначение, но никому не требовалось его выполнять.

Рассказ был красивым. Нэм и сам почти увидел лес таким, каким его теперь описывал Тумм.

Дорр пошевелил усиками.

— Когда я был в пещере, мои лапы стали в три раза длиннее. Почему никто не называет это лесами Апиуты?

— Потому что твои лапы не были лесом, — ответил Тумм.

— Ты что-то увидел и называешь лесом Апиуты.

Тумм подался вперёд и хотел что-то сказать но Моор мягко остановил его жестом и повернулся к Дорру.

— Здесь можно сомневаться в собственном опыте. Нельзя отнимать чужой.

— Я не отнимаю, — возразил Дорр. — Я называю камни камнями.

— Мы не можем знать что видят другие, только поддерживать друг друга на пути.

Тумм откинулся назад. Его усики поднялись ещё выше.

Дорр посмотрел сначала на него, потом на Моора и больше ничего не сказал.

Наблюдение 48.

Круг Эха помогает существам рассказывать о том, о чём они обычно молчат. Возможно, это одна из причин, почему после него они чувствуют близость.

Некоторые видения становятся подробнее прямо во время рассказа. Вопрос Моора может помочь вспомнить образ или создать его. Определить разницу невозможно.

Эрр хочет крылья. Я хочу быть исследователем космоса. Тумм хочет лес, где он правильный. Килийа хочет Тайо.

Возможно, дальний ветер говорит голосами тех желаний, которые мы приносим с собой.

Это не доказывает, что ветра нет. Но затрудняет исследование.

На следующий день Килийа ждала Нэма на дальней посадочной платформе.

Она сидела возле края, опустив длинные ноги над долиной. Солнце уже поднялось над скалами. Свет проходил через четыре сложенных крыла и оставлял на камне пересекающиеся прозрачные тени.

Нэм принёс две лепёшки с геррой. Одну протянул ей.

Они некоторое время ели молча. Внизу Тумм вышел из новой хижины, помахал Нэму и направился к мастерской.

— Он не будет завтракать? — спросила Килийа.

— Моор попросил помочь с корнями. Тумм сказал, что работа не может ждать только потому, что остальные едят.

— Он сказал «работа»?

— Дважды.

Килийа проводила Тумма взглядом.

— Он счастлив.

— Да.

— А ты беспокоишься.

Нэм немного подумал.

— Тоже да. Что-то в этом есть странное, и я не знаю ещё почему это меня тревожит. Может потому что Тумм ушел из нашей комнаты и мне не привычно одному. Знаешь, как это ни странно он мой первый настоящий друг. В улье у нас было социальное обучение, но у меня интровертивно-аналитический склад ума и мне было сложно общаться с другими молодыми веспарами. А с Туммом почему-то получилось, хоть он и не понимает половины того что я говорю.

Килийа улыбнулась и посмотрела на Нэма. За месяц у них сложились простые доверительные отношения. Как ни странно, сложность их прошлого мира связывала их здесь, в затерянном от цивилизации мире огородных грядок постоек, простых забот и наставлений Моора.

Ты очень милый Нэм, и говоришь просто как чувствуешь и знаешь. Можешь меня тоже считать своим другом. И твой интровертивно-аналитический склад ума меня не беспокоит.

Нэм посмотрел в её огромные серебристые глаза.

Она рассказала о воздушных площадях своего мира. Они находились между высокими светлыми башнями, там, где восходящие потоки были особенно ровными. Во время праздников в воздух поднимались сотни анизаров. Четыре крыла каждого создавали собственный тон, и над городом возникал сложный гул, в котором движение становилось музыкой.

Танцующие образовывали огромные круги. Круги разделялись на спирали, проходили один сквозь другой и снова соединялись. Никто не подавал команды. Направление передавалось через давление воздуха, звук крыльев и движения тех, кто находился рядом.

В таком танце можно было не видеть наэра. Достаточно было почувствовать его поток.

Тайо всегда двигался немного раньше общего ритма.

— Он ошибался? — спросил Нэм.

— Говорил, что исследует следующее движение.

Нэм засмеялся.

— Я тоже так говорю, когда поднимаюсь раньше тебя.

— Поэтому ты иногда меня раздражаешь.

— Я думал, из-за вопросов о двигателях.

— Из-за них тоже.

Килийа положила недоеденную лепёшку рядом.

Внизу, возле мастерской, Моор позвал Тумма. Тот сразу оставил корзину, которую разбирал вместе с Лоотой, и вошёл вслед за старым апиаром в пещеру.

Вечером Нэм вернулся в своё жилище.

На полках остались светлые следы там, где месяц лежали сокровища Тумма. Его ложе было пустым, занавесь возле него аккуратно свёрнута. Издалека, через несколько поворотов коридора, доносились голоса из мастерской Моора. Среди них Нэм узнал голос Тумма.

Новая хижина находилась совсем рядом.

Глава 20. Корни и крылья

Драка началась из-за корзины сушёных корней.

Лоота потом говорила, что Тумм и Дорр одновременно взялись за ручку и ещё до первого слова было ясно: ни один не уступит. Тумм утверждал, что Дорр опять назвал его леса выдумкой. Дорр отвечал, что спросил лишь, зачем помощнику Моора четыре корзины, если всем остальным хватает одной.

Когда Нэм выбежал из пещеры, выяснить это уже было невозможно. Корни рассыпались по дорожке, а оба апиара катались между грядками. Тумм держал Дорра за усик, Дорр вцепился зубами в плечевой ремень Тумма. Они ругались с такой скоростью, что Нэм различал только отдельные слова. Вокруг собрались зрители; один советовал им отпустить друг друга, двое других горячо спорили о том, кому следует это сделать первым.

— Тумм, отпусти его усик!

— Пусть сначала отпустит ремень!

Дорр что-то сердито прожужжал, не разжимая зубов.

Они перекатились через край грядки и свалились в оросительный канал. Вода разметала их в стороны, но лишь на мгновение. Дорр уже выбирался на берег, когда над ним прошла широкая серебристая тень.

Килийа опустилась между противниками. Не складывая крыльев, она взяла обоих за пояса, подняла над каналом и развела в стороны. Лапы Тумма ещё некоторое время перебирали в воздухе. Дорр пытался стряхнуть с усика мокрый лист.

— Отпусти меня! — потребовал Тумм.

— Кого? — спросила Килийа.

— Меня!

— Он просит того же.

— Тогда отпусти того, кто прав.

— Теперь выбирать ещё труднее.

Она поставила Дорра возле каменной стены, а Тумма — на дорожку рядом с Нэмом. С ворса обоих текла вода.

— Что произошло? — спросила Килийа.

— Он считает, что я придумал леса Апиуты, — сказал Тумм.

— С каждым рассказом в них появляются новые деревья, — отозвался Дорр.

— Может, они растут!

— Да, в твоей жужжнутой голове!

Тумм шагнул к каналу. Нэм поймал его за мокрый ремень.

Из мастерской вышел Моор. Он остановился перед рассыпанными корнями, посмотрел на Тумма и Дорра, потом на Килийю, которая всё ещё не складывала крылья.

— Первые формы столкнулись, — сказал он. — Им нужно время, чтобы снова услышать друг друга.

Дорр фыркнул и ушёл к пещерам. Тумм выпрямился, хотя от этого с его груди закапало ещё сильнее.

— Я как раз пытался ему это объяснить.

— Очень телесным способом, — сказал Нэм.

Тумм стряхнул с плеча корень.

— Передай Килийе, что носить меня одной рукой унизительно.

— Я стою рядом, — заметила Килийа.

— Поэтому и передаю.

— Передай Тумму: в следующий раз поставлю его в воду и подожду, пока остынет.

Нэм засмеялся. Лоота отвернулась, скрывая улыбку, а Тумм сделал вид, что занят спасением корней. Он собрал их в целую корзину и пошёл к мастерской. Моор нагнал его, положил руку ему на плечо и наклонил усик, чтобы лучше расслышать объяснение, которое Тумм уже начал давать.

Дорр у входа в жилую пещеру обернулся. Нэм увидел его лицо и перестал смеяться. Дорр, кажется, сердился не столько на укушенный ремень и ободранный усик, сколько на то, что Моор даже не спросил его версии случившегося.

Килийа приземлилась рядом с Нэмом и сложила крылья. На передней паре темнели брызги из канала.

— Мне кажется, ты удержал Тумма с трудом, — сказала она.

— Он маленький, но очень решительный.

— Я заметила. Поможешь мне с грядкой, пока он не вернулся продолжать разговор?

Они собрали корни, которые успели упасть между стеблями герры, и поправили сбитые во время драки опоры. Килийа работала молча. Нэм передавал ей прутья, удерживал согнувшуюся раму, а потом вдруг понял, что уже несколько минут смотрит в сторону мастерской.

Тумм сидел на низком камне возле Моора. Старый апиар показывал ему что-то на тонкой грибной пластине. Солнце высушило ворс на плечах Тумма, но кончики усиков ещё оставались мокрыми. Он слушал очень внимательно.

— Ему хорошо здесь, — сказала Килийа.

— Да.

— И тебя это беспокоит.

Нэм задумался, прежде чем ответить.

— Я рад за него. Просто привык, что, если я оборачиваюсь, он рядом.

Килийа затянула узел на опоре. Проверила, выдержит ли он порыв ветра, и села на край грядки.

— Я вчера получила сообщение от брата. Он снова спрашивает, собираюсь ли я когда-нибудь вернуться.

Нэм опустился рядом. Килийа редко говорила о жизни за пределами долины, и он даже не знал, что брат всё это время ей писал.

— А ты собираешься?

— Не знаю. Его корабль скоро пройдёт недалеко от Веспариона. Если я попрошу, Илюи изменит маршрут и зайдёт в Сухой порт.

Она достала из кармана серебристую пластину. При прикосновении та развернулась прозрачной сетью. Над её ладонью зажглись строки на анизарском языке и маленькая схема корабля. Нэм придвинулся, пытаясь разглядеть больше.

— Когда я только приехала в долину, мне было легче думать, что все они там живут без меня. Брат, остальные исследователи, весь Анизар. А теперь мне хочется спросить, что они делают. Иногда даже хочется поспорить с Илюи.

Нэм посмотрел на её лицо. Килийа улыбалась, но держала пластину обеими руками, словно боялась случайно погасить изображение.

— Я люблю нашу жизнь здесь, — сказала она. — Мне помогло то, что по утрам нужно было идти к грядкам, даже когда я совсем не хотела вставать. Я думала, больше мне ничего не понадобится.

Она сложила сеть и убрала пластину в карман.

Нэм ждал. После их разговора о Тайо он уже знал, что не следует торопить Килийю с ответом.

— И что ты ответишь брату?

— Что я думаю о возвращении. Больше пока ничего.

Нэм взглянул на верхние скалы, за которыми было не видно ни порта, ни неба над Анизаром.

— Если он прилетит, ты могла бы попросить его поговорить со мной?

Килийа повернулась к нему.

— О двигателях?

Нэм виновато улыбнулся.

— Всё что я хотел в Улье — это стать Исследователем в космической программе. И в пещере я постоянно вижу космос и звёзды. Может быть он смог бы взять меня хотя бы до первой станции. Я могу помогать с ремонтом. Или разбирать грузовые механизмы. То есть я ещё не делал этого на настоящем корабле, но научусь.

— Я знаю, что научишься. Но с документами будет сложнее.

— Я взрослый веспар и могу решать свои перемещения.

— Но с точки зрения анизаров тебя нет ни в одном межмировом реестре. Илюи отвечает за всех, кого берёт на борт.

Нэм опустил глаза. В недавнем видении дверь в его соте открывалась в космос. Он не мог её сдвинуть, сколько ни тянул. Теперь перед ним впервые появилась настоящая возможность добраться до корабля, и она снова упиралась в правило, о существовании которого он вчера не знал.

Килийа заметила его удручённое выражение.

— Но я спрошу, обещаю. Илюи очень умный, возможно он сможет найти решение. Но, давай сначала закончим здесь.

Она поднялась и вручила ему последний пучок прутьев.

***

После ужина Нэм зашёл к Тумму.

В его новой хижине было тесно от полок и вещей, хотя жил он здесь всего несколько дней. Возле входа висели связки корней. В прозрачных трубках стояла вода для грибных пластин.

Тумм растирал в маленькой ступке сухие листья. На плече у него виднелось тёмное пятно там, где Дорр порвал ремень.

— Что с усиком Дорра? — спросил Нэм.

— На месте. Он всем его показывает.

— А твой ремень?

— Пока тоже на месте. Я его починю.

Тумм пересыпал листья в сосуд и плотно закрыл крышку.

— Ты чего пришёл? Я не жалуюсь. Моор уже сказал, что мы оба погорячились.

— Я не из-за драки. Возможно, скоро прилетит корабль брата Килийи. Я попросил узнать, возьмут ли меня.

Тумм посмотрел на него. Он не спросил, куда летит корабль.

— Так ты всё-таки нашёл свой космос.

— Пока только возможность с ним поговорить. Килийа не обещала, что Илюи согласится.

— Согласится. Ты объяснишь ему, как работает его собственный двигатель и он поймёт что не сможет жить без тебя.

Нэм улыбнулся, но Тумм продолжал серьёзно смотреть на него.

— А я, наверное, останусь здесь, — сказал он.

Нэм кивнул. От Тумма теперь пахло листьями, грибами и чуть-чуть смолой из мастерской. Долина уже успела стать частью его жизни.

— Моор предложил учить меня всему, что знает о растениях и пещере, — продолжил Тумм. — Здесь мои находки никому не мешают. Лоота зовёт меня собирать клубни.

— Тебе нравится работать с Моором.

— Очень. Он иногда спрашивает, что я сам думаю о вещи, прежде чем сказать, для чего она нужна. Так со мной раньше никто не делал.

Нэм взял с полки прозрачную трубку. За месяц вода оставила внутри тонкие серебристые полосы.

— Ты веришь, что в пещере видел леса Апиуты?

— Я их видел. Что с ними было за пределами моей головы, не знаю.

Тумм отобрал трубку и осторожно поставил её обратно.

— Мне там было хорошо. Здесь тоже. Мне не обязательно решить, одно ли это место.

Нэм не сразу ответил. Когда они покидали деревню Иты, Тумм пошёл с ним через море, хотя никто его не просил. Нэм успел привыкнуть, что всякая следующая дорога у них общая.

— Я буду по тебе скучать, — сказал он.

Тумм перестал протирать сосуд и поставил его к другим, надписал узкую метку и добавил:

— Когда узнаешь, возьмут ли тебя, скажи. Я хотя бы провожу вас до края долины.

***

Эрр сидел возле входа в жилую пещеру. На коленях у него лежала узкая деревянная полоска, испещрённая тонкими зарубками. Веспар расправил одно короткое крыло и прикладывал полоску к его краю. Потом складывал крыло, ждал и повторял измерение.

Нэм остановился.

— Ты что-то мастеришь?

— Проверяю.

Эрр не отнял полоску. На его плечах лежал свет из пещеры, а неровный край крыла оставался в тени.

— После последнего Слушания здесь стало теснее, — сказал он, коснувшись основания. — Сначала я подумал, ремень перекрутился. Но ощущение не проходит.

— Ты измерял крыло раньше?

— Конечно.

— И есть разница?

Эрр слегка повернул полоску к свету. Зарубки находились так близко одна к другой, что Нэм не мог понять, какие из них обозначали разные измерения, а какие — толщину инструмента.

— Пока небольшая.

Нэм вспомнил запись в руинах: «Ощущение раскрытия сохраняется дольше звука». Ниже поздний исследователь добавил: «Изменений нет».

— Тот веспар тоже чувствовал крылья, — осторожно сказал Нэм.

— У него их не было. У меня есть. — Эрр опустил полоску. — Может быть, ему нечего было растить.

Нэм не нашёлся с ответом. Эрр в Улье был Создателем и умел видеть изъяны в механизмах, которые Нэм считал готовыми. В том, что касалось собственного тела, он тоже наблюдал гораздо дольше Нэма.

— Моор знает о твоих измерениях?

— Говорит, не стоит торопить вторую форму. Но он обрывает звучание как раз тогда, когда я начинаю чувствовать движение. Вдруг ему самому неизвестно, что случится, если слушать дольше?

— Может быть, ощущения станут сильнее, но Моор предупреждал, что долго оставаться в пещере опасно.

— Ты видел как растут крылья?

— Только свои. И они вышли сразу такой длины — только потом расправились.

Эрр нахмурился и снова приложил полоску к краю крыла.

Глава 21. Не тот отклик

Следующим утром Нэм сидел за столом Моора и помогал Тумму разбирать высушенные грибные пластины. Одну из них он как раз поднял к свету, проверяя, не осталось ли внутри влаги. Вдруг земля под мастерской дрогнула. Сосуды на полках звякнули, а в наполненной водой каменной чаше у края стола пошли круги.

— Что это было? — спросил Тумм.

Моор отложил корень, который чистил маленьким ножом. Изнутри горы донёсся низкий гул. Нэм почувствовал слабую дрожь подошвами. Она оборвалась, вернулась после длинной паузы и прошла по полу несколькими быстрыми толчками.

С потолочной полки скатился гладкий камешек. Тумм поймал его у самого края стола.

— Это не землетрясение, — сказал Моор.

Он поднялся так поспешно, что опрокинул подушку.

— Чаша? — спросил Нэм.

Моор кивнул. Один усик стоял неподвижно, второй поворачивался вслед за гулом.

— Я никогда не слышал, чтобы они отвечали так громко.

Снаружи раздались крики. Двое апиаров выскочили из ближайшей жилой пещеры и остановились на дорожке, оглядываясь на скалы. Блеснули большие быстрые крылья и Килийа легко опустилась рядом с мастерской.

— Я видела Эрра, — встревоженно выпалила она. — Он шёл к Чаше один, с лампой. Я подумала, вы послали его проверить зал.

Нэм сразу вспомнил деревянную полоску с зарубками и слова Эрра о том, что Моор прекращает Слушание слишком рано.

Новый толчок заставил звякнуть все чаши на полках разом.

— Я никого туда не посылал, — сказал Моор, на его лице появился страх.

Они побежали к пещере. Тумм первым свернул на тропу между скалами. Нэм догнал его у поворота, где обычно зажигали лампу для ночного шествия.

Звук становился громче с каждым шагом. Несколько нот Нэм узнавал по Слушаниям, но они не сменяли одна другую. Каждая продолжала звучать, пока к ней присоединялась следующая. Каменная тропа отдавала толчками в ноги, из щелей осыпался песок.

Тумм прижал усики ладонями.

— Они отвечают не в том порядке!

Моор остановился возле входа и попробовал заглянуть внутрь. Из коридора пришёл низкий отклик, от которого Нэм невольно раскрыл крылья. Перепонки задрожали; сложить их снова удалось не сразу. Килийа отступила от каменной стены и тоже придержала крылья руками.

— Эрр! — позвал Моор.

Эхо вернуло его голос почти сразу, но под ним уже поднимался другой, гораздо более сильный звук. Нэм заметил трещину над входом. Прежде она была тонкой и тёмной; теперь из неё сыпались белые крупинки.

Моор сделал шаг в коридор и тут же ухватился за стену. Тумм подбежал к нему.

— Как остановить кристаллы? — крикнул Нэм.

— Во время Слушания я гашу отклик в зале. Отсюда не получится.

— А если разбить тот, по которому ударил Эрр?

— Мы не знаем, какой он ударил. И остальные уже звучат сами.

Скала снова дрогнула. Где-то в глубине что-то тяжёлое треснуло и ударилось о камень.

— Если это продолжится, старые стены рухнут, — сказал Моор морщась ипытаясь закрыть чувствительные усики руками.

Он попытался пройти дальше по коридору, но низкий тон прошёл по камню, и ноги у него подкосились. Тумм успел подхватить его за плечи. Моор был крупнее Тумма; удержать его на месте оказалось трудно, и они оба опустились на тропу.

— Отведите всех от входа, — выговорил Моор, — мы ничего не можем сделать.

Тумм помог ему отползти за ближайший выступ, было видно что звук причиняет ему внутреннюю боль.

Нэм смотрел на трещину над проходом и пытался вспомнить расположение руин. Чаша, белые кристаллы за ней, неглубокие каналы вдоль их оснований. В старых записях рядом со знаком воды шли всё более короткие насечки.

Он поднял голову.

— Затвор у ручья. Если пустить воду в каналы…

— Что произойдёт? — спросила Килийа.

— Не знаю. Каналы проходят под большими кристаллами. Возможно, вода ослабит отклик.

Из глубины пещеры пришёл новый удар. На этот раз скала ответила не звуком, а дрожью, от которой с края тропы съехали несколько камней.

— Да, это возможно. А где этот затвор? — спросила Килийа.

— Мы можем попасть к нему снаружи, но не знаю получится ли его открыть…

Нэм повёл её по тропе обратно. Между двумя известняковыми выступами, совсем близко от главного входа, скрывалась узкая расщелина. Он нашёл её не сразу: в прошлый раз смотрел изнутри и запомнил светлую полосу неба над одним из камней. Теперь пришлось пригнуть крылья и ощупать стену руками.

— Здесь.

Килийа сложила все четыре крыла плотными слоями и протиснулась следом. В боковом ходе было прохладно; вибрация всё ещё чувствовалась в камне, но сюда не доносился высокий звон из главного зала.

Они добрались до затвора. Вода шла вдоль перегородки и исчезала в щели, ведущей к реке. По другую сторону перегородки начинались сухие каналы. Их дно было покрыто тонким слоем светлого песка.

Нэм взялся за каменную рукоять. Та чуть повернулась и застряла.

— Он не открывался много лет, — сказал он, упираясь ногой в стену. — Должно быть забился чем-то.

Килийа взялась рядом. Вместе они сумели сдвинуть рукоять ещё немного. Поток ударил в край перегородки, поднял муть и снова ушёл прежним путём.

В стене что-то хрустнуло. С потолка упала горсть мелких камней. Нэм отнял руки от рукояти: на мгновение ему показалось, что обрушится и боковой ход. Килийа отступила к проходу, прижав крылья к спине.

— Что его держит? — спросила она, её глаз странно дёргался а крылья вздрагивали.

Нэм опустился возле основания и увидел застрявший в пазу белёсый камешек. Вокруг него за годы нарос твёрдый налёт. Он попробовал поддеть камешек краем инструмента, который носил в сумке. Инструмент соскользнул.

— Тут нужно что-то более тонкое...

Килийа просунула в щель свой тонкий палец с небольшим коготком и надавила. Камешек выпал Нэму на ладонь.

— Поробуй теперь.

Они снова взялись за рукоять. Каменная заслонка наконец развернулась поперёк ручья. Вода с шумом вошла в первый канал, подняла старый песок и исчезла за поворотом.

Нэм остался возле затвора, удерживая его, пока поток не стал ровным. Вибрация под ногами нарастала. Он не знал, успеет ли вода пройти до дальних кристаллов и что случится, когда дойдёт.

Потом одна из нот оборвалась.

Килийа посмотрела на потолок. За первой нотой пропала вторая, самая низкая, от которой болели сочленения крыльев.

— Вроде бы подействовало, — сказала она и её второй глаз дёрнулся.

Нэм отпустил рукоять. Она осталась на месте.

Снаружи Тумм окликнул их. Его голос был слышен совсем близко: он подошёл к расщелине, убедившись, что Моор может сидеть без поддержки.

— Вы пустили воду? Становится тише!

— Оставайся с Моором, — отозвался Нэм. — Мы идём за Эрром.

Они вернулись к главному входу. Моор сидел за выступом вместе с Лоотой, которая принесла ему воду. В коридоре под ногами лежала каменная крошка. Несколько светящихся полос лишайника исчезли под осыпавшейся породой, поэтому Нэм зажёг лампу. Килийа последовала за ним.

Звук кристаллов затихал но оставшийся звон ещё ходил по стенам.

Под панцирем Нэма почувствовал странный зуд: сперва у оснований крыльев, потом в каждом сочленении. Крылья сами раскрылись и дважды хлопнули, задев стены. Нэм прижал их руками и почувствовал внутри головы тонкую звенящую боль, от которой нельзя было отвернуться. По шее потекло что-то тёплое. Он коснулся места под слуховым отверстием; пальцы стали влажными и тёмными. Килийа потянулась к его руке, но промахнулась. «Я плохо вижу, — сказала она. — Всё двоится». Её сложенные крылья дёргались одно за другим. Одно крыло вдруг раскрылось в тесном проходе и ударилось о стену; она с трудом сложила его обратно. Нэм замедлил шаг, чтобы она успела различить край следующего выступа.

Большой зал ещё стоял. Вода в Чашу падала, как прежде, но по полу вокруг неё уже текли тонкие ручьи. Вода начала скапливаться в основании кристаллов растущих из пола. Несколько верхних кристаллов обрушились; прозрачные осколки лежали среди подушек, и засияли в свете лампы.

— Эрр! — позвал Нэм.

Ответа не было.

Они обошли Чашу и направились к проходу за группой кристаллов. Оттуда тянуло пылью. Несколько камней загромоздили вход, но пройти ещё можно было.

Нэм положил ладонь на стену, чтобы удержать равновесие. Сквозь камень прошёл слабый, почти исчезнувший звук.

Нэм почувствовал как что-то внутри словно вдвинулось на миг: под рукой были не холодные камни а тёплый гладкий блок. Нэм увидел, что стоит совсем в другом помещении и знал, что рядом, за спиной, есть ступень, хотя ещё не оборачивался. Он хотел расправить крылья, но мышцы послушались иначе: движение начиналось глубже и чуть ниже, чем он привык. Он увидел свою руку лежащей на странном светящемся приборе, но рука была совсем другой, с другим строением и странным мягким покровом.

Нэм ясно почувствовал как кто-то смотрит на него из темноты за наклонёнными опорами, но не мог различить ни лица ни фигуры. И всё же он обрадовался этому существу с такой внезапной силой, словно давно ждал его возвращения.

— Нэм!

Холодная стена царапнула ладонь. Килийа держала его за плечо. Впереди был заваленный проход, а из зала позади доносился плеск воды.

— Ты в порядке? Ты словно завис, — сказала она, — звук всё ещё влияет на нас.

Нэм отнял руку от стены. Ноги слушались, но ему всё ещё хотелось оглянуться: казалось, кто-то остался по ту сторону камня.

Из-за завала донёсся слабый стон.

Они протиснулись в зал руин.

Часть древней постройки обрушилась. Одна из наклонённых опор лежала поперёк круглой площадки; тёмные блоки стены рассыпались между белыми кристаллами. Два кристалла были сломаны у основания. На полу возле них лежал деревянный молоток.

Эрр находился у дальней стены, рядом с упавшей плитой. Он лежал на боку, покрытый светлой пылью. Одно короткое крыло было прижато к спине, второе неестественно отведено в сторону. Нэм опустился перед ним и увидел, что панцирь на груди поднимается и опускается.

— Он дышит.

Килийа проверила, свободны ли у него руки и ноги. Плита не придавила Эрра, но осколки блоков мешали повернуть его, не задев повреждённого крыла. Они убрали мелкие камни и осторожно подняли его вдвоём. Нэм взял на себя плечи и голову, Килийа поддержала спину и ноги.

Эрр не приходил в себя. Его тело сотрясали судороги а крылья дрожали.

На выходе из зала Нэму пришлось опуститься на колени, чтобы протащить Эрра под низким выступом. Килийа пыталась помогать но ей тяжело было протиснуться между камней с её крыльями.

Эрр открыл глаза когда они почти достигли выхода. Он сразу начал шарить рукой пытаясь нащупать края крыльев. Нэм осторожно перехватил её, чтобы Эрр не дёрнул повреждённое сочленение.

— Где я? — спросил Эрр.

— Мы выносим тебя. До выхода осталось немного.

Эрр повернул голову в сторону Нэма. Взгляд остановился на его крыльях, затем ушёл к мокрым каналам вдоль стены.

— Звук пропал?

— Мы пустили воду, она погасила часть колебаний.

Эрр нахмурился, словно не мог вспомнить, о какой воде идёт речь.

— Я почти почувствовал… — начал он и умолк. — Подожди. Моор здесь?

Эрр попытался повернуться к Килийе, но она мягко удержала его.

— Пока просто дыши, — сказала она.

У главного входа их встретил Тумм. Он подбежал к Эрру, увидел открытые глаза и остановился, не зная, за что можно взяться, чтобы помочь. Моор поднялся при поддержке Лооты.

Килийа попросила перенести Эрра под навес у реки, где было светло и можно было уложить его так, чтобы не задеть крылья. Она промыла пыль с его лица и осмотрела повреждённое сочленение. Тот щурился и озирался вокруг, было ясно что он не вполне осознаёт происходящее. На вопрос, больно ли ему, он ответил, что в пещере слышит воду. Килийа напомнила ему, что они уже снаружи, и села рядом.

Остальные жители постепенно вернулись к делам. Лоота собрала упавшую с полок посуду; Дорр вместе с другим апиаром проверил, не треснули ли жилые пещеры. Над долиной снова воцарилась привычная тишина. Иногда Нэму казалось, что от горы доносится тонкая нота, но, остановившись, он слышал только ручей и голоса возле мастерской. На шее под слуховым отверстием засохла тёмная полоска. Он смыл её, однако внутри головы ещё долго оставалось странное неприятное ощущение как будто там кто-то скрёбся.

Моор сидел у входа в мастерскую. Его усики были опущены, но он уже мог ходить без помощи. После полудня он взял лампу и свой деревянный молоточек.

— Я должен посмотреть, что там осталось, — сказал он уныло.

Тумм сразу поднялся. Нэм тоже взял лампу. Килийа осталась с Эрром: от звука пещеры у неё до сих пор подёргивался глаз и она не стремилась туда вернуться.

Моор остановился у входа и некоторое время прислушивался, прежде чем шагнуть внутрь. В коридоре было тихо; по камню под ногами текла вода, отведённая Нэмом в старые каналы. Светящиеся лишайники уцелели не везде, поэтому они шли медленно, освещая путь двумя лампами.

В зале Чаши подушки покрылись белой пылью. Несколько кристаллов, прежде свисавших над водой, теперь лежали на полу. Другие ещё держались, но между ними появились трещины. Вода продолжала падать в Чашу через равные промежутки, и после каждой капли по поверхности расходился светящийся круг.

Моор подошёл к группе кристаллов возле своего обычного места. Осторожно коснулся молоточком короткой пластины. Та издала чистый звук, но дальняя стена не отозвалась. Он попробовал другую, затем поднял руку к самому высокому кристаллу и остановился: его верхняя часть была сломана.

— Он отвечал первым, — сказал Моор.

Нэм не знал, обращается ли он к ним или к самому себе.

Моор опустился на колени возле обломков. Отложил молоточек и взял в ладони прозрачный осколок. Некоторое время он держал его так, словно ещё мог согреть и вернуть на место. Усики его дрожали; он склонил голову, и Нэм отвернулся, давая ему несколько мгновений без чужого взгляда.

— Я знал, какой отклик придёт после каждого удара, — произнёс Моор. — А теперь…

Он поднял глаза к тёмному потолку. Голос его сорвался.

— Что я скажу тем, кто придёт слушать?

Тумм сел рядом и начал подбирать осколки, отодвигая мелкие от крупных. Моор заметил, что тот протянул руку к пластине с острым краем, и успел его остановить. Потом сам показал, какие обломки можно брать. Они работали молча.

Нэм прошёл за кристаллы к руинам.

Там обвал оказался сильнее. Две наклонные опоры, прежде сходившиеся под потолком, лежали среди камней. Низкая стена с поздними заметками исследователя сохранилась, но часть кладки, завалившая её дальний край, сползла вниз. За ней открылась большая тёмная плита. На поверхности ещё белела свежая пыль от соприкасавшихся с ней камней.

Нэм смахнул её и поднял лампу.

На плите были изображения, которых он раньше не видел. Они выглядели старше и шли глубокими, неровными линиями. Вдоль её верхнего края шли шесть фигур веспаров. Они различались предметами в руках и очертаниями крыльев. Над каждой помещался знак, соединённый тонкой чертой с общей полосой внизу. Нэм узнал не сами знаки, а способ их построения: похожие формы в Улье обозначали взрослое назначение. Но здесь линии были длиннее, некоторые заканчивались совсем не так, как в современном письме.

Он провёл светом от первой фигуры к последней. Одна, кажется, держала орудие для обработки камня. Знак другой отдалённо напоминал обозначение Наблюдателей. О следующих Нэм не решился судить. У крайнего в ряду веспара были расправлены крылья. Он сжимал длинный предмет, конец которого скрывался под осыпавшимся краем плиты. Знак над ним Нэм прежде не встречал.

Ниже, в стороне от общего ряда, находилась седьмая фигура. Она была меньше остальных. Одна рука лежала на стене или на входной плите; во второй существо держало предмет из нескольких наложенных друг на друга пластин. Его знак не соединялся с шестью верхними так прямо: линия уходила в сторону, прерывалась и появлялась снова возле изображения Чаши.

Нэм присел, чтобы рассмотреть нижнюю часть. Камень здесь был изъеден водой, а в нескольких местах поверхность откололась вместе со знаками. Он различил отдельные элементы старого письма: что-то похожее на «слушать», рядом — на «держать» или «сохранять». Последнее слово не имело читаемого конца.

Возле маленькой фигуры повторялся знак, который Нэм видел в подземном городе Улья, рядом с фразой о Втором раскрытии. В том городе изображения были старше и грубее. Здесь знак обрёл дополнительные черты, словно между двумя постройками прошло много поколений и каждое что-то к нему добавило.

Под седьмой фигурой сохранились ряды совсем маленьких веспаров. Одни стояли кругом с раскрытыми крыльями, в центре было очень грубое изображение чаши.

Он попытался прочитать надпись под рисунком. В одном месте оставалось слово «граница», дальше поверхность плиты пропала. Ниже он нашёл начало другого слова — возможно, «возвращение». Нэм вспомнил, как после Слушания Моор касался коротких кристаллов и звал каждого вернуться по имени. Может быть, древние поступали так же. А может быть, знак обозначал совсем другое возвращение. Судить по нескольким сохранившимся чертам было невозможно.

Нэм достал учебную мембрану и начал переносить изображение. Он отмечал повреждённые участки отдельно, не дорисовывая недостающих линий. Шесть фигур заняли одну сторону листа; маленькую седьмую пришлось разместить ниже, как на самой плите. При копировании он заметил, что вокруг знака шестого веспара камень был светлее. Возможно, кто-то позднее пытался стереть его. Возможно, кладка просто дольше закрывала соседние места.

Из большого зала донёсся голос Тумма. Он звал Нэма, и в голосе уже не было тревоги: Моор хотел узнать, не обнаружилось ли в руинах новых трещин. Нэм проверил края плиты и сделал последние пометки.

Снаружи день клонился к вечеру. Эрр спал под навесом; Килийа сказала, что он несколько раз просыпался и теперь узнаёт её, хотя плохо помнит утро. Моор вернулся в мастерскую, а Тумм разложил собранные осколки по плоским подносам. Нэм заметил, что он не убрал их в свою коллекцию. Прежде чем отнести подносы к Моору, Тумм спросил, где старому апиару удобнее их держать.

После ужина Нэм взял мембрану и сел у реки. Он ещё раз срисовал древний знак Второго раскрытия рядом с тем, который помнил по подземному городу. Черты совпадали лишь отчасти. Затем попробовал сопоставить шесть фигур с пятью известными ему функциями, но после третьей соответствия становились сомнительными. Нэм оставил рядом пустые места. Поздний исследователь в руинах тоже перечёркивал собственные догадки; похоже, они оба не любили терять вопросы вместе с неверными ответами.

Уже стемнело, когда на дорожке послышались шаги. Килийа подошла к реке и остановилась рядом. Эрр спал, сообщила она, и Лоота согласилась немного посидеть с ним. Килийа заметила у Нэма в руках мембрану, но не попросила показать рисунки. Она достала из кармана сложенную серебристую пластину и села возле него.

— Мой брат ответил.

Нэм сразу повернулся к ней.

— Он согласился?

— Не сразу. Я рассказала о твоём Определении, крыльях и о том, что в Улье для тебя больше нет места.

— И он согласился?

— Потом я сказала, что ты очень умный.

— Это помогло?

— Не особо. Тогда я добавила, что ты очень милый.

Нэм поднял усики.

— Почему это должно было помочь?

— У меня закончились серьёзные аргументы.

Килийа улыбнулась впервые за этот день.

— Он может оформить тебя временным местным специалистом, но только до станции Брайа: на Анизаре будет слишком много вопросов и возможный дипломатический скандал. Это очень… — она задумалась, подбирая слово, — неподобающе для анизаров. У нас всё делается по правилам.

Килийа рассказала, что брат уже бывал в Улье. При регистрации его заставили выбрать одно назначение: командир, инженер или исследователь. Если он указывал «командир», система не допускала его к научному оборудованию. Если «исследователь», переставала признавать его право управлять собственным кораблём.

— Он заполнил семь форм, — сказала Килийа. — Поэтому назвал это своей маленькой местью.

— Взять меня?

— Использовать их правила, чтобы вывезти существо, которое в одно назначение тоже не поместилось.

Нэм рассмеялся и посмотрел в ясные зелёные глаза Килийи.

— Ты не представляешь, что это для меня значит. Как я могу отблагодарить тебя и твоего брата?

— Всё хорошо. Ты в каком-то смысле мне тоже помог… — она сделала паузу.

— Я знаю, что тебя не отговорить, но подумай. На Брайа ты будешь совсем один в чужом мире. Это огромный свободный город на планетоиде между Веспарионом и Анизаром. Там торговая зона с очень неопределёнными правилами. Для анизаров поездка туда уже считается приключением. Но, с другой стороны, для тебя там может быть много возможностей на технорынке.

Нэм посмотрел на небо, где уже зажигались звёзды, ему показалось что одна хитро подмигнула. Где-то внутри он знал, что это и есть серебряная нить, которую надо крепко держать в руках и не стоит подвергать сомнениям.

— Я знаю, что будет нелегко, но здесь… это просто не моё место

Корабль должен был прибыть в Сухой порт через четыре дня. Чтобы успеть, им требовалось покинуть долину следующим утром.

Нэм нашёл Тумма в его хижине.

Тот сидел перед зелёным диском. Остальные вещи были сняты с полок и разложены на полу: прозрачные трубки, кусочки панцирей, засохшие растения, камни с отверстиями. Нэм сначала решил, что Тумм собирается в дорогу, но сумки оставались свёрнутыми.

— Мы уходим утром, — сказал Нэм. — Килийа связалась с братом. Он согласился взять меня до Брайа, это город на планетоиде, всего несколько часов пути для анизарского корабля.

Тумм коснулся края зелёного диска.

— Моор предложил мне стать его учеником. Возможно, удастся найти новый звук в пещере.

Он наконец посмотрел на Нэма.

— Моор говорит, я могу соединить леса Апиуты и дальний ветер. Апиары слышат землю, но боятся дальнего пути. Веспары ищут путь, но забыли землю. Я понимаю и то и другое.

— Я знаю, что тебе здесь хорошо. Поэтому не зову с собой. Но мне тебя будет очень не хватать.

— Я вас завтра провожу, заодно посмотрю, что там за горами.

Глава 22. В дальний путь

Утром Моор стоял у входа в мастерскую, пока Лоота приносила путникам еду, а Дорр помогал Тумму затянуть сумки.

В общине уже знали, что он проводит Нэма до Сухого порта. Моор назвал это необходимым завершением прежнего пути, прежде чем начнётся новый.

Нэм подумал, что даже это Моор сумел превратить в часть учения.

Лоота положила в сумки лепёшки с геррой, сушёные грибы и корни, которые следовало долго жевать во время полёта. Тумм проверил каждый свёрток.

Дорр показал ему повреждённый усик.

— Он всё ещё болит.

— Значит, не отмер, — ответил Тумм. — Можешь быть благодарен.

Моор подошёл последним и коснулся его лба.

— Твоё место останется здесь. Иногда нужно уйти, чтобы услышать, откуда хочешь вернуться.

Тумм склонил голову.

— Я вернусь после того, как Нэм улетит.

— Дальний ветер не всегда сообщает нам путь заранее.

Тумм поднял глаза, словно хотел спросить, что это означает, но не спросил.

Перед отлётом Нэм и Килийа зашли к Эрру. Он уже узнавал их и отвечал на вопросы, но, когда попытался приподняться с ложа, закрыл глаза и снова лёг: пол под ним всё ещё словно двигался. Рядом стояла деревянная полоска с зарубками.

— Я думал, если подержать звук дольше… — Он посмотрел на свои крылья. — Теперь у Моора ничего не осталось. И у меня тоже.

Нэм сел возле ложа. Он помнил, как Моор держал осколок кристалла, и не знал, чем можно утешить Эрра, не притворяясь, будто тот скоро зазвучит снова. Килийа осторожно осмотрела повреждённое сочленение и расправила край короткого крыла.

— На Анизаре делают сложные протезы, в том числе для крылатых, — сказала она. — Но я не знаю, подойдёт ли такой тебе. Сначала нужно обследование, специалисты, доступ к оборудованию. Сейчас я даже не могу обещать, что сумею тебя туда доставить.

Эрр повернул к ней голову. Впервые за весь разговор в его глазах что-то слабо блеснуло.

— Но это возможно?

— Я могу спросить, — ответила Килийа. — Если позволишь, я возьму сведения о твоих крыльях и поговорю с теми, кто этим занимается.

Эрр помолчал, потом подвинул деревянную полоску к ней.

Они покинули долину после восхода.

Килийа летела впереди, время от времени сверяясь с коммуникатором. У Нэма в голове всё ещё было странное ощущение после пещеры, но с каждым взмахом крыльев ему становилось легче. Впереди ждало что-то неизвестное, но внутри было легко и радостно. Тумм жужжал позади и, к удивлению Нэма, задумчиво молчал.

С высоты долина казалась небольшим зелёным углублением среди серых скал. На дне сверкала река, а ровные ряды огородных грядок выделялись среди естественных изгибов ландшафта. Моор ещё некоторое время оставался виден возле мастерской, пока расстояние не скрыло его фигуру.

Тумм оглядывался, пока последний край долины не исчез за перевалом.

В первый день вокруг ещё рос лес. Но деревья становились ниже и реже, кроны уже не смыкались. Между корнями появлялись пятна сухой красноватой земли. Листья покрывались серебристой пылью, а воздух делался горячее с каждым спуском.

На следующий день лес закончился.

За низкой каменной грядой открылась другая сторона Веспариона.

До самого горизонта лежала пустыня. Мелкий кремовый песок собирался в длинные пологие волны, между которыми темнели плоские каменные площадки. Ветер срывал с гребней тонкие струи, и вся поверхность медленно двигалась, хотя оставалась на месте.

Растения встречались редко. Из песка поднимались толстые зеленовато-серебристые стебли без листьев, похожие на короткие руки с растопыренными пальцами. Их покрывала плотная блестящая оболочка. К Килийе вернулось её любопытство исследователя. Она разрезала один стебель и показала прозрачную мякоть, в которой сохранялась вода.

— Эт можно пить? — спросил Тумм.

— Если хочешь два дня чувствовать во рту горький металл. Но если умираешь от жажды — то это спасение.

Под песком жили маленькие юркие существа, они выныривали, осматривали путников своими тремя крошечными глазами и мгновенно зарывались обратно. Одно существо покрупнее долго двигалось рядом, оставаясь почти невидимым. Тумм бросил ему кусок корня. Песок раскрылся, корень исчез, и на поверхности снова ничего не осталось.

Большая часть Веспариона была пустыней. Леса, деревни апиаров и Улей занимали узкую влажную полосу планеты. Другой технологической цивилизации, кроме Улья, на Веспарионе не возникло. Сухой порт в пустыне построили в основном как техническую остановку для инопланетных кораблей — тех, у кого не было дел в Улье.

По дороге Килийа рассказывала о системе Сара и обитаемых мирах. Нэм уже знал, что из 18 планет в системе обитаемы только три: Веспарион, Анизар и Кол, плюс планетоид Брайа, где и находился свободный город.

Килийа со смехом объяснила, что свободным Брайа назывался не потому, что в нём отсутствовали законы. Законов там было очень много, но они не принадлежали одному миру или одной расе. Торговые дома, мастерские и исследовательские группы сами нанимали работников и могли выдавать временное подтверждение личности.

— А на Анизаре? Там действительно всё так сложно… для меня?

— Боюсь, что да. Там будут проверки происхождения, образования, состояния крыльев, причин отсутствия документов и согласование с дипломатической службой Улья. Высокотехнологический мир всегда находит способ всё усложнить, и анизарская бюрократия иногда выводит из себя самих анизаров.

Тумм присвистнул.

— Вот не думал, что у веспаров не самые сложные выглюки.

Килийа рассмеялась.

— Увы. В этом отношении, боюсь, у анизаров нет равных в этой системе. У колеопов с Кола, например, всё проще: их мир не такой технологичный и они любят торговлю. Кстати, их много на Брайа, там же один из крупнейших технорынков в ближайших системах.

При слове «технорынок» усики Тумма повернулись к Килийе.

— А много там не очень полезных вещей?

— Очень много, — ответила она. — Таких, что трудно себе представить, как они могут быть не полезны.

— Сломанные?

— Сломанные, неполные, устаревшие. Иногда собранные существами, которые исчезли раньше, чем успели объяснить, что сделали.

— И всё это просто лежит?

— Пока кто-нибудь не купит.

Тумм задумался. Нэма технорынок тоже заинтересовал. Килийа объяснила, что там продавали старые корабельные узлы, списанные двигатели, и экспериментальные устройства. При рынке работали мастерские, где механизмы разбирали, соединяли и переделывали.

Нэм подумал, что могло бы стать хорошим местом, чтобы узнать больше о двигателях.

— А в мастерские берут помощников?

— Постоянно. Я думаю, тебе будет легко найти работу.

На третий день над горизонтом появились тонкие вертикальные линии.

Сначала Нэм принял их за скалы. Потом одна линия медленно изменила наклон, и возле её основания вспыхнул белый свет.

— Вот и Сухой порт, — сказала Килийа.

Чем ближе они подлетали, тем шире становилось пыльное пространство. Песок уступил место ровной тёмной поверхности, разбитой на огромные посадочные площадки. Между ними стояли низкие ангары, грузовые рамы и башни навигационных огней. Ветер гонял по земле кремовую пыль. Роботы медленно перевозили контейнеры, и почти нигде не было видно живых существ.

На дальних площадках находилось несколько кораблей.

Один был тяжёлым и угловатым, с широким грузовым корпусом. Другой походил на тёмный шар, частично погружённый в землю.

Анизарский корабль Нэм увидел сразу: он стоял с краю и был сравнительно небольшим. Три плавные линии образовывали корпус: центральная уходила к поднятому носу, две боковые изгибались назад и сходились возле двигательного кольца. Между ними лежали тонкие серебристо-синие поверхности, почти прозрачные на краях. Корабль казался одновременно неподвижным и готовым сорваться вперёд. Он был прекрасен.

Нэм остановился.

Он видел корабли на записях, внутри обучающих проекций и во время полёта исследователей над лесом. Но ни один ещё не стоял перед ним на земле, достаточно близко, чтобы различить соединения внешних пластин и слабое свечение под корпусом.

— Это корабль твоего брата?

— Да, — она посмотрела на коммуникатор, — он нас ждёт. Тебя должны пропустить без проблем. Тумм, пора прощаться.

Тумм тоже смотрел на корабль. На его живой физиономии отражались удивление, смятение, смущение и ещё несколько нехарактерных для него эмоций.

— Внутри много механизмов?

— Больше, чем снаружи, — сказала Килийа.

— И вы летите прямо в Брайа?

— Да, всего несколько часов и мы будем там.

Тумм переставил сумку на другое плечо.

— Если твой брат согласится, я могу долететь с вами до первой станции. Только чтобы убедиться, что Нэм действительно туда попадёт.

Нэм не улыбнулся, хотя очень хотелось.

— Разумная предосторожность.

На входе в посадочную зону их остановил пограничный робот.

Он состоял из трёх тонких опор и плоского корпуса, над которым вращалось световое кольцо. Луч прошёл по Килийе, затем осветил Нэма.

— Килийа, раса анизар. Доступ подтверждён. Нэм, раса веспар, временный сотрудник. Подтверждение командира получено. Третье существо не зарегистрировано.

— Он летит с нами, — сказала Килийа.

— Основание для входа отсутствует.

— Я Тумм, — сообщил Тумм.

— Идентификатор отсутствует.

Тумм повернулся к Нэму, его усики печально опустились.

Килийа достала коммуникатор и вызвала брата.

Анизарская речь оказалась очень певучей, наполненной длинными гласными. Слова переходили одно в другое, поднимаясь и опускаясь, словно часть воздушного танца. Килийа что-то объясняла с улыбкой. Илюи, чей голос звучал немного ниже, пару раз перебил её короткими вопросами. После небольшой паузы Илюи что-то объяснил, Килийа сначала замолчала, потом рассмеялась.

— Есть один способ, — сказала она на общем наречии. — Но не уверена что тебе понравится.

Илюи нашёл в старых правилах Улья категорию апитов. Апиты считались личными биологическими помощниками веспаров и могли сопровождать их без отдельных документов. В общем межмировом реестре этой категории соответствовало «личное сопровождающее животное».

— Классификация — питомец, — закончила Килийа.

Тумм посмотрел сначала на неё, затем на Нэма.

— Его питомец?

— Только для записи.

— Я не апит. И не животное. — Усики Тумма воинственно воспряли.

Килийа снова обменялась несколькими фразами с братом.

— Илюи может зарегистрировать тебя как личного апита Нэма до Брайа. Если захочешь там остаться, то можно будет исправить запись и оформить тебе отдельные документы. Боюсь, другого способа нет.

Тумм посмотрел на анизарский корабль. Потом на горы, едва различимые за пустыней. Возвращение в долину всё ещё было возможно, но теперь между ним и Моором лежали три дня пути, сухой ветер и собственные мысли.

— Только до Брайа, — сказал он, — я хочу посмотреть на технорынок.

Килийа коснулась строки на пластине.

— Владелец — Нэм.

— Что?

— У личного животного должен быть владелец.

Нэм скривился. Пограничный робот повернулся к нему.

— Подтверждаете ответственность за личного апита?

Нэм посмотрел на Тумма и прикрыл рот рукой.

— Да.

— Если попробуешь мной командовать, — сказал Тумм, — я тебя укушу.

— Здесь есть раздел «особенности поведения», — заметила Килийа.

— Напиши: ругается и кусается.

Илюи подтвердил запись с корабля. Световое кольцо робота сменило цвет.

— Доступ разрешён. Личное животное должно находиться рядом с владельцем.

— Даже не думай брать меня за руку, — сказал Тумм.

Они прошли на посадочное поле.

Вблизи анизарский корабль казался ещё красивее. Серебристо-синие поверхности не были совершенно гладкими: под ними проходила тонкая сеть линий, вспыхивавших одна за другой. Возле нижней части корпуса открывался овальный вход. Из него спускалась узкая белая дорожка без видимых опор.

Нэм ступил на неё с замиранием сердца.

Поверхность слегка прогнулась и стала твёрже под его ногами. Внутри корабля пахло сухим воздухом, нагретым металлом и чем-то свежим, напоминавшим запах после грозы. Стены не соединялись под прямыми углами. Они плавно переходили в потолок, повторяя тройные линии внешнего корпуса.

У входа их ждал брат Килийи.

— Илюи, — представила она. — А это Нэм и Тумм.

Даже Нэму Илюи показался гигантом: Тумм не доставал ему даже до пояса. Четыре длинных крыла складывались за спиной тёмными серебряными слоями. На нём была прилегающая синевато-серая одежда с тонкими светящимися полосами вдоль груди и рук. Большие сине-зелёные глаза смотрели внимательно и чуть насмешливо.

Илюи приветственно кивнул и коснулся верхними крыльями крыльев сестры. В глубине коридора появились ещё два анизара. Один был светлее Килийи, с золотистыми прожилками на крыльях, второй — тёмный, почти синий. Они приветственно подняли руки и тут же вернулись к работе. Нэм заставил себя не спрашивать, кто они и что находится за каждой дверью.

Илюи сообщил, что корабль взлетит сразу после закрытия входа. Сухой порт брал оплату за каждый лишний час, и эта бюрократия, по его словам, хотя бы честно признавала, что хочет денег.

Килийа провела Нэма и Тумма в небольшой отсек возле внешнего борта. Три кресла разворачивались к широкому прозрачному участку стены. Ремни сами легли на грудь и ноги, подстраиваясь под размеры тела. Для Тумма кресло уменьшилось почти вдвое.

— Это для питомцев? — мрачно спросил он.

— Для существ небольшого размера, — сказала Килийа.

Корабль закрылся почти беззвучно.

Сначала Нэм почувствовал слабую вибрацию под ногами. По стенам прошли три световые линии и соединились впереди. Вибрация стала глубже. Она не напоминала гул транспортных капсул Улья; скорее огромный далёкий звук, который ощущался внутри панциря.

Пыль под кораблём разошлась широким кругом.

Ангары, роботы и другие корабли быстро уменьшались. За ними развернулась кремовая пустыня. С высоты дюны казались тонкими складками ткани, каменные плато — тёмными островами. Корабль поднимался всё быстрее. Горизонт изогнулся. За пустыней появилась серая полоса гор, затем тёмно-зелёные леса и блеск далёкого моря. Где-то там находились деревня Иты, остров первокрылых, долина Моора и Улей. Нэм пытался различить хотя бы одно место, но планета уже собирала их в единый рисунок.

Небо стало тёмным, и вот уже Веспарион висел за прозрачной стеной — в основном кремовый, с зелёными и синими вкраплениями, окружённый тонким сиянием атмосферы. Почти такой, каким Нэм видел его в старом городе на учебной проекции. Он положил руку на сумку. Внутри лежала учебная мембрана с рисунками, которые он скопировал в разрушенном храме Моора: шесть фигур в одном ряду и седьмая — в стороне. Нэм по-прежнему не знал, что это значит. Возможно, на Брайа, среди старых вещей и существ, прибывших из других миров, найдётся кто-то, кто узнает этот знак. С этого он и начнёт.

Тумм молчал.

Его усики медленно опустились к стеклу. Обида на регистрацию, робота и нового владельца стала слишком маленькой на фоне удаляющейся планеты.

Мир Веспариона. Веспары и апиары

Веспары — крупная разумная инсектоидная раса. Рост взрослого веспара приближается к двум метрам, однако весит он значительно меньше человека такого же роста — обычно от двадцати до тридцати килограммов. Тело веспара длинное и лёгкое, с узкой талией, вытянутыми конечностями и развитой мускулатурой груди и плеч.

Тело веспара покрыто отдельными гладкими панцирными пластинами. Между ними, особенно в местах сгиба, остаются мягкие и гибкие участки покрова, поэтому панцирь не мешает свободно двигаться. Под ними находится лёгкий внутренний каркас, а многие части тела пронизаны воздушными полостями. Большие дыхательные мешки обеспечивают мышцы кислородом и уменьшают общий вес. Мозг веспаров сравнительно компактный, но отличается высокой плотностью нервных клеток.

У крылатого веспара одна пара крыльев. Каждое крыло достигает примерно 1,7–1,8 метра, поэтому полный размах может приближаться к четырём метрам. В сложенном виде крылья выглядят длинными и довольно узкими. При раскрытии жилки расходятся веером и растягивают широкую тонкую перепонку.

Веспары не могут долго зависать на месте, удерживаясь одними взмахами крыльев. Зато, набрав высоту, они способны подолгу планировать на воздушных потоках. Для взлёта им требуется несколько быстрых шагов, сильный прыжок или поток воздуха. Длинные крылья особенно удобны над морем, пустынями и открытыми равнинами, но мешают в густом лесу. Вода, повреждения перепонки и тяжёлый груз заметно ухудшают полёт.

Большие крылья веспаров движутся сравнительно медленно и создают низкий гул, иногда похожий на звук натянутой ткани. При напряжённом полёте мышцы у оснований крыльев сильно нагреваются.

Апиары значительно меньше Веспаров. Рост взрослого апиара обычно составляет около метра, а вес — от семи до десяти килограммов. Они плотнее сложены, имеют округлое тело, короткий янтарный ворс и более широкие крылья. Апиары быстро взлетают, хорошо маневрируют между деревьями и могут ненадолго зависать возле ветвей или построек. В долгом перелёте они устают быстрее веспаров. Частые движения коротких крыльев создают хорошо различимое жужжание.

Апиары — природная разумная раса Веспариона. Используя их генетический материал, веспары создали апитов для обслуживания Улья. Сами апиары живут в собственных общинах: выбирают занятия, создают семьи и могут свободно покидать свои поселения.

Планета и звезда

Веспарион обращается вокруг Сар — старой и спокойной оранжевой звезды. Сар живёт значительно дольше звёзд солнечного типа и даёт устойчивый золотистый свет. За долгую историю планеты её яркость постепенно увеличивалась, и Веспарион начал терять воду.

Размером планета немного меньше Земли. Сила тяжести на её поверхности составляет около трёх четвертей земной. Низкая гравитация облегчает полёт крупных существ, а плотная атмосфера создаёт для крыльев хорошую опору.

Давление воздуха примерно в полтора раза выше земного. При этом большая часть атмосферы состоит из азота и других устойчивых газов, поэтому плотный воздух не делает планету влажной. Веспарион остаётся преимущественно сухим миром. Над пустынями возникают сильные ветры, пылевые бури и мощные восходящие потоки.

Когда-то значительную часть поверхности покрывали океаны. За миллионы лет они обмелели и отступили в самые глубокие впадины. Сейчас на планете сохранилось несколько внутренних морей и цепочек крупных озёр. В их глубинах до сих пор живут реликтовые существа — потомки древней морской мегафауны.

На месте тёплых мелководий остались мощные слои известняка, образованные из минеральных осадков и остатков морских организмов. После отступления воды ветер и редкие дожди превратили эти слои в светлые башни, уступы и бесконечные скалистые плато. Бывшие глубоководные области стали солончаками, глинистыми равнинами и песчаными пустынями.

Карбонатная пыль, известняк и мелкий песок придают Веспариону характерный кремово-золотистый цвет, заметный из космоса.

Леса сохранились возле морей и в нескольких влажных бассейнах, куда ветры приносят достаточно воды. Самый большой лесной регион окружает Улей. Здесь морской воздух встречается с возвышенностями, выпадают дожди и начинаются реки. Системы Улья дополнительно поддерживают местный круговорот воды.

За пределами влажных областей растительность становится редкой. Там встречаются низкие серебристо-зелёные растения с толстыми стеблями, глубокими корнями и плотными листьями. Многие животные проводят жаркую часть дня под камнями или зарываются в песок.

Улей

Улей — единственный крупный город Веспариона. На момент повествования в нём живёт около ста двадцати миллионов веспаров. Его площадь составляет примерно 380 тысяч квадратных километров — по земным меркам почти как территория Японии.

Город построен в множество уровней и продолжает расти вверх. Жилые сектора состоят из технологичных сот разного размера. Между ними находятся производственные области, гидропонные сады, транспортные шахты, исследовательские комплексы и центры выращивания личинок. Многие старые нижние уровни заброшены.

Когда-то на Веспарионе существовало несколько городов. У каждого были собственные правители, ресурсы и представления о правильном устройстве общества. Города соперничали, захватывали территории и временами воевали. После длительного периода конфликтов веспары создали единое управление. Население постепенно переселили в один город, а его устройство подчинили общей задаче: сделать жизнь предсказуемой, справедливой и безопасной.

Современное общество Улья основано на пяти функциях.

Создатели проектируют машины, здания, инструменты и системы, необходимые городу.

Наблюдатели отвечают за управление, медицину, воспитание молодых, безопасность и распределение ресурсов.

Исследователи изучают природу, технологии, другие области Веспариона и окружающий космос.

Вдохновители создают искусство, новые формы общения и впечатления, помогающие сохранять эмоциональное равновесие общества.

Потребители воспринимают и оценивают то, что создают остальные. Они пробуют новые вкусы, смотрят произведения, участвуют в играх и сообщают о своих впечатлениях. Эта функция не считается постыдной: согласно философии Улья, создание не имеет смысла, если его никто не переживает.

В конце взросления каждый молодой веспар проходит Определение, после которого за ним закрепляют одну из пяти функций. Затем начинается Закрепление: медицинские и генетические процедуры постепенно приспосабливают тело и нервную систему к будущей роли. Выбранная функция становится постоянной.

Сектора города организованы согласно пяти функциям. Отдельно существуют промышленный и аграрный сектора, обслуживающие весь Улей.

Основная пища выращивается в подвесных гидропонных сооружениях. Самое распространённое растение называется герра. Оно быстро растёт, почти не болеет и содержит большое количество белка. Из герры производят пищу разной плотности и вкуса.

В Улье нет денег. Жители не покупают пищу, жильё или медицинскую помощь. Городская система распределяет всё необходимое согласно потребностям. Еда доставляется непосредственно в жилые соты, а вещи можно заказать через общую сеть. Личные предметы существуют, но земля, производственные системы и основные ресурсы никому не принадлежат.

Размножение строго регулируется, чтобы численность населения оставалась устойчивой. Генетический материал подбирается центральной системой, а личинки выращиваются совместно в центрах развития. Они не знают своих биологических родителей и не наследуют их положение. Так веспары устранили семейные привилегии, наследственное богатство и неравенство между молодыми.

Апиты

Апиты — искусственно изменённые потомки апиаров. Их создали во время объединения городов как рабочую расу, способную непрерывно поддерживать огромную систему Улья.

Длина тела взрослого апита составляет около семидесяти сантиметров. Апиты имеют округлое тело, густой янтарный ворс, короткие руки и ноги и небольшие сильные крылья. Они быстро перемещаются по техническим каналам и могут переносить инструменты и небольшие грузы.

Апиты понимают сложные указания и самостоятельно выбирают способ выполнения задачи. Однако их внимание почти полностью сосредоточено на порученной цели. Апит редко отвлекается, не останавливается из любопытства и обычно не задаётся вопросом, зачем выполняет работу.

Специализацию апита обозначает цвет служебного пояса. Апиты трудятся в промышленных и аграрных секторах, ремонтируют город, убирают жилые соты, доставляют пищу, обслуживают транспорт, заботятся о личинках и помогают медицинским подразделениям. Почти вся повседневная работа Улья держится на них.

Официально апиты считаются специализированной служебной расой и не входят в систему пяти функций. Они не участвуют в управлении и не выбирают постоянное занятие. Веспары редко задумываются об этом противоречии: общество, основанное на равенстве и свободе от тяжёлого труда, существует благодаря существам, созданным именно для этого труда.

Крылья и прежняя история

Веспары произошли от гиганских хищных осо-образных насекомых, которые охотились в воздухе. Древние веспары имели крылья и прекрасно летали. Они жили в нескольких городах и устраивали состязания, которые иногда заканчивались гибелью участников. Сила крыльев и лётные навыки были связаны с силой, зрелостью и правом вести за собой других.

Полёт вызывает у веспаров особую физиологическую реакцию, известную первокрылым как жар крыла. При напряжении полётных мышц расположенные возле крыловых сочленений железы выделяют вещества, усиливающие скорость реакции, уверенность и удовольствие. Вместе с этим возрастает склонность к риску, соперничеству и территориальной агрессии.

Жар крыла не делает веспара жестоким сам по себе. Он может проявляться как радость, смелость, желание защищать другого или сильное телесное влечение. Однако во время древних городских конфликтов он часто усиливал драки, воздушные поединки и стремление к господству.

Официальная история Улья не упоминает о связи полёта с агрессией. Молодым объясняют, что крылья были утрачены в процессе естественной эволюции. Сведения о древних конфликтах сохранились только в специальных архивах.

Веспары гордятся тем, что избавились от войн и открытой агрессии. Любая вспышка гнева вызывает у них тревогу и рассматривается как нарушение внутреннего равновесия. Поэтому возвращение крыльев Нэма пугает Улей не только своей необычностью. Оно напоминает о части веспарской природы, которую общество считало окончательно преодолённой.

Система Сар и космическая программа

Система Сар находится в той же галактике, что и Ассоциация Земли и колоний, но в другом, удалённом звёздном регионе. Между ними лежат тысячи световых лет и множество малоизученных систем. Даже при существовании сверхсветовых кораблей такое путешествие требует значительных ресурсов, поэтому люди и разумные расы Сар практически не пересекаются.

Система Сар необычно богата планетами. Помимо Веспариона, в ней насчитывается 17 признанных планет и крупных планетарных тел. Некоторые из них представляют собой небольшие каменные миры, другие являются газовыми и ледяными гигантами с многочисленными спутниками. Такая система считается редкой, но остаётся устойчивой благодаря большим расстояниям и упорядоченным орбитам.

Кроме Веспариона, разумная жизнь существует на двух планетах: Анизаре и Коле.

Космическая программа Улья

Веспары обладают развитой и тщательно организованной космической программой. Она объединяет Исследовательскую, Наблюдательную и Созидательную функции. Исследователи составляют научные программы и отправляются в экспедиции, Создатели проектируют аппараты, а Наблюдатели утверждают маршруты, рассчитывают риски и контролируют контакты с другими расами.

Большинство веспарских кораблей предназначено для полётов внутри системы Сар. Они исследуют планеты, спутники и внешние области системы, обслуживают автоматические станции и перевозят грузы между обитаемыми мирами. Несколько крупных кораблей способны совершать межзвёздные перелёты. Двигатели для самых дальних экспедиций обычно строятся при участии анизаров.

Веспары торгуют с соседними расами. Улей экспортирует биотехнологии, гидропонные системы, медицинские материалы, герру и сложные системы организации производства. Взамен он получает редкие минералы, компоненты космических двигателей, новые материалы и сведения о дальних мирах.

Любой обмен строго регулируется. Иностранный корабль должен заранее передать маршрут, состав экипажа, назначение груза и предполагаемую продолжительность пребывания. После прибытия каждый посетитель проходит регистрацию и получает временно установленную функцию. Система Улья плохо понимает существ, которые одновременно являются командирами, инженерами, торговцами и исследователями.

Большой космопорт расположен возле внешней границы Улья. По площади он сравним с отдельным городом. В нём находятся пассажирские терминалы, грузовые соты, исследовательские станции, ремонтные комплексы и закрытые зоны для незнакомых форм жизни. От космопорта к разным секторам Улья ведут воздушные транспортные линии.

Главный порт обслуживает официальные экспедиции, торговые корабли и редких иностранных посетителей. Попасть оттуда в сам Улей можно только после проверки документов, биологической совместимости и цели визита.

Второй космопорт — Сухой порт — находится далеко от Улья, в пустынной области Веспариона. Он значительно меньше и используется для технических посадок, ремонта, дозаправки и промежуточных остановок. Там принимают корабли, экипажи которых не собираются посещать Улей. Через него также проходят нестандартные грузы и аппараты, не соответствующие требованиям главного порта.

Пустынный космопорт обслуживается небольшим постоянным персоналом и автоматическими системами. Вокруг него нет города: только посадочное поле, ремонтные сооружения, склады и несколько защищённых жилых модулей. Большое пыльное пространство позволяет принимать корабли разных форм и размеров, не подвергая опасности густонаселённые уровни Улья.

Именно через этот порт веспары чаще всего покидают планету без прямого участия центральной системы. Контроль там сохраняется, но технические протоколы предусматривают больше исключений, чем правила главного космопорта.

Анизар

Анизар движется по соседней с Веспарионом орбите и немного уступает ему в размерах. Гравитация там ещё слабее, а атмосфера плотнее. Большая часть поверхности покрыта светлыми равнинами, мелководными морями и высокими городами, построенными вокруг воздушных путей.

Коренная разумная раса планеты называется анизарами. Это высокие инсектоидные существа ростом от 2,4 до 3 метров. Их тела очень лёгкие и вытянутые, с серебристыми или голубовато-серыми панцирными пластинами. У анизаров четыре крыла: передняя пара создаёт основную подъёмную силу, а меньшая задняя помогает менять направление и сохранять устойчивость.

Низкая гравитация позволяет им летать даже при таком росте. Они особенно хорошо чувствуют движение воздуха и способны выполнять сложные манёвры возле городских башен и космических сооружений.

В отличие от веспаров, анизары не создали единого общества. На планете существует много городов, государств, торговых объединений и исследовательских сообществ. Их законы и способы управления заметно различаются. Среди анизаров выделяют несколько древних морфов, отличающихся ростом, оттенком панциря, формой крыльев и приспособленностью к разным областям планеты.

Анизарское общество не так упорядочено, как Улей. В нём больше личной свободы, но также больше имущественных различий, политических споров и конкуренции между городами. Анизары легко объединяются для отдельных проектов, а после их завершения снова расходятся и начинают спорить о следующем.

Анизар считается самым развитым технологическим миром системы Сар и нескольких соседних систем. Его орбитальные верфи строят корабли для разных рас. Анизарские корабли обычно невелики по сравнению с грузовыми судами Улья, однако отличаются лёгкостью, точностью и характерными тройными линиями корпуса.

Главным достижением анизаров стал метрический двигатель — устройство, способное изменять геометрию пространства вокруг корабля. Оно сжимает пространство перед судном и расширяет его позади. Сам корабль внутри образовавшейся области не движется быстрее света, но расстояние между точками временно сокращается.

Для создания устойчивого поля требуется редкое вещество и огромное количество энергии. Поэтому межзвёздные корабли остаются дорогими, а их маршруты заранее рассчитываются. Даже метрический двигатель не превращает галактику в близкое место: дальние перелёты всё ещё требуют времени, подготовки и промежуточных остановок.

Анизары гораздо охотнее веспаров отправляются в неизвестные области. Их исследовательские суда можно встретить далеко за пределами Сар. Они поддерживают торговые связи с другими системами и иногда достигают областей, контролируемых Ассоциацией Земли и колоний.

Кол и колеопты

Кол находится дальше от Сар и получает меньше света, чем Веспарион и Анизар. Его плотная атмосфера удерживает тепло, а значительную часть поверхности занимают влажные равнины, леса и плодородные речные долины.

На Коле живут несколько разумных рас, самая многочисленная из них Колеопты — тяжёлые инсектоидные существа с широкими телами и прочным панцирем. Большинство из них ниже веспаров, но значительно превосходит их по весу и физической силе. Под жёсткими верхними пластинами находятся короткие широкие крылья.

Колеопты могут быстро подняться в воздух, перелететь через реку или добраться до верхних ветвей, но не способны долго держаться в полёте. Обычно они передвигаются по земле, а крылья используют при опасности, во время работы на высоте и в некоторых традиционных состязаниях.

Общество Кола преимущественно аграрное. Колеопты живут в небольших городах и больших сельских поселениях, выращивают множество местных растений, разводят водных животных и умеют поддерживать плодородие почвы в течение многих поколений. Их космическая техника уступает веспарской и анизарской, однако земледелие, обработка минералов и биологические материалы развиты очень хорошо.

На Коле существует несколько космопортов, но большинство прибывающих туда межпланетных судов построено на Анизаре или Веспарионе. Жители экспортируют пищевые культуры, смолы, прочные органические материалы и редкие вещества, которые образуются в болотах и речных отложениях.

Колеопты считают веспаров сухими и надменными, анизаров уважают и предпочитают торговать с ними.