Крылья титанов

Глава 1

Больше всего, даже больше учёбы, Виктор ненавидел только одно – дачу. Казалось бы, красивый дом, со всеми удобствами, но Виктор наотрез отказывался туда ездить. Причина была одна – скука. Интернет там не ловил, поэтому компьютер становился бесполезной коробкой. В общем, парень старался туда не ездить и придумывал самые разнообразные отговорки для родителей. Он умудрялся проворачивать свои «фокусы» с одиннадцати лет: то друг пригласил куда-нибудь, то завал по учёбе, то он готовит что-то к школьному конкурсу. И так все шесть лет: родители на дачу, а он дома с компьютером, с друзьями, а потом уже и с девушками.

Мама с папой никогда и ни в чём ему не отказывали, а уж про слово «ругать» Виктор и знать не знал. Сколько раз его родителей вызывали в школу за то, что мама мило называла «проказами»: взорвал с друзьями туалет, показал девочке неприличный знак и обозвал каким-нибудь непотребным словом, избил с приятелями одноклассника, сорвал урок или ещё что-то в этом духе. Мама, которая ходила в школу чаще, всегда мило улыбалась, приобняв брыкавшегося Виктора за плечи, и говорила: «Он у меня хороший мальчик! Он просто веселился. Правда, Витенька?». Она не видела ничего плохого в поведении сына, она видела в нём ангела. Отец же, если и приходил, то только молчал, а потом, за дверями кабинета директора или завуча, махал рукой со словами: «Не морочь мне голову». На этом воспитание сына заканчивалось.

И вот сейчас, в свои семнадцать лет, он едет в машине и слушает какие-то древние песни. Как это получилось? Из деревни позвонила бабушка и попросила приехать не только родителей, но ещё и привезти Виктора. Парень, конечно же, запротестовал, но мать кинулась к нему с обещаниями подарить новую приставку. Тут он согласился. Естественно, без капризов не обошлось, без обид тоже, но заманить его в машину удалось. Новогодние каникулы теперь, как думал Виктор, пройдут не в шумном веселье, а в унылом кругу семьи.

— Какой великолепный пейзаж! — воскликнула мать, глядя в окно. — Витенька, ты видишь?

— Замечательно, — он даже не открыл глаза.

— Тебя не укачало? Ничего не болит?

— Ма, отстань,— парень поморщился, так и не открыв глаз.

—Он просто устал. Так рано вставать ему не нравится, — последнее, что он услышал перед тем, как уснуть.

...

После семейного ужина Виктор немедленно закрылся в своей комнате, предварительно бросив всем: «Не заходить ко мне». Спать он не собирался, только хотел дождаться, когда все в доме уснут и не смогут ему помешать в одном очень занимательном дельце. Ещё днём, когда он ходил по дому, он заметил, что в потолке на втором этаже было что-то железное. Присмотревшись, он понял, что это была замочная скважина. Когда он поинтересовался у мамы, что находится на чердаке, она удивилась и сказала, что никакого чердака в доме нет. Бабушка ответила так же, но парень заметил, что она в первую секунду словно испугалась.

Когда все в доме были заняты приготовлением ужина, Виктор пробрался в бабушкину спальню и стал искать заветный ключик. Обнаружилась целая связка, которую он поспешил положить в карман джинсов. Следующим шагом стал поиск стремянки, которую, как назло, поставили в самый дальний угол кладовой. В конце концов, когда парню всё же удалось подобраться к скважине в потолке, он стал аккуратно подбирать ключи. Он стоял уже пять минут, но до сих пор не нашёл ничего подходящего, однако его целеустремлённость, за которую его хвалили даже учителя, не позволяла ему опускать руки.

— Да что б его! — выругался он и чуть не упал с лестницы. Он начал перебирать ключи, ища тот, который ещё не пробовал.

Именно тогда его внимание привлёк большой перламутровый ключ. Он переливался всеми оттенками радуги, и Виктор даже удивился, что он раньше его не заметил. Или же его не было? Как бы то ни было, времени на размышления больше не было, поэтому парень быстро сунул ключик в замочную скважину — подошёл! Открывать тайную дверь сейчас не было смысла, ведь его могли увидеть, но вот ночь сулила успех.

Именно поэтому сейчас Виктор продвигался к заветной цели с ключом, который был безжалостно отцеплен от связки. По дороге он заметил, что его добыча светилась, но не придал этому особого значения: в сказки он уже не верил, поэтому решил, что это просто какое-то специальное декоративное средство, которые бабушка так обожает использовать.

Небольшая дверца открылась с тихим скрипом, впуская парня в темноту. Он включил фонарик и полез наверх. В небольшой комнатке было пыльно, в углах была паутина. Здесь не было окон.

— Интересно, — пробормотал парень и закрыл за собой дверь.

Фонарик освещал весь чердак целиком, поэтому разглядеть здешние вещи было нетрудно: старинный сундук, какие-то тряпки и множество пустых коробок. Внимание парня немедленно привлёк именно сундук. Открыв его, Виктор обнаружил карту — всего-навсего кусок бумаги, лежавший в огромном сундуке.

— «Видимо, карта представляет особую ценность, раз её положили сюда»,— подумал Виктор и сунул её в карман.

Добычу он унёс к себе в спальню, предварительно вернув назад ключ.

...

Утром дом опустел: родители с бабушкой уехали на ярмарку, а он, сославшись на головную боль, остался дома. Сидя на кровати, Виктор разворачивал карту.

Он вглядывался в то, что было изображено, но ничего не мог разобрать. Видно-то всё было идеально (чудо для такой старой вещи!), только вот названий таких он не помнил, да и очертания были странные. Он развернул карту другой стороной, надеясь найти хоть какие-то подсказки, и не ошибся – на другой стороне были надписи.

«Бежать в этот мир было идеей не самой лучшей, но здесь однозначно безопаснее, чем там. Новая королева, девчонка из народа, долго не продержалась бы, если бы не её оружие. Страшное существо, которое и человеком-то назвать трудно. Урод, а всё её любят, кроме нас – тех, кто бежал. Некоторые просто прогибаются, а что делать? Капитан непобедима: с одной стороны её сила, а с другой – благосклонность королевы...»

На этом запись обрывалась. Виктор нахмурился: он всё больше убеждался, что его находка – пустышка. Видимо, кто-то просто заигрался в какую-то игру...

Взгляд привлекла ещё одна запись:

«Портал в доме 13. Старая ферма. Полночь, подвал, три раза постучать в дверь».

Парень усмехнулся: какой дурак пойдёт в полночь на старую ферму, в подвал?

Глава 2

Еле-еле пробравшись к входной двери, он нащупал замок. Быстро открыв дверь, он юркнул на улицу. Было довольно холодно, но он хорошенько подготовился: теплая одежда, фонарик, верёвка.

Виктор очень долго смеялся над этим всем, но потом, потихоньку осмысливая прочитанное, подумал: «А почему бы и не сходить?». В конце концов, он сидит в глухой деревне, развлечений нет, а этот поход станет каким-никаким приключением. В общем, когда он удостоверился, что все в доме уснули, он выбрался из своей спальни и на ощупь добрался до коридора.

Ночная улица встретила его приветливо: легкий мороз, звёздное небо, блестящий снег и абсолютная тишина вокруг. Ни в одном из домов не было света. Такая тишина одновременно и успокаивала, и настораживала. Обычно во многих домах чуть ли не до рассвета горел свет, а тут все как сговорились. Виктор шёл по улицам, изредка оборачиваясь и прислушиваясь, однако ничего подозрительного не заметил.

Дом номер тринадцать стоял на самой окраине деревни. Он был уже очень старый: крыша кое-где провалилась, окна были разбиты, а дверь распахнута. Легкий ветерок открывал и закрывал её, отчего разносился тихий скрип. Виктор поёжился: очень странное место для игр. Он огляделся по сторонам и осторожно поднялся на первую ступеньку, которая под его весом прогнулась.

— Вот ты где!

— Вот чёрт… — выругался парень и прошёл дальше, замерев перед дверью. — Интересно, пол выдержит меня?

Он решил лишний раз не рисковать, так как провести каникулы с переломами хотелось ещё меньше, чем ехать сюда.

Внутри дом был ничуть не лучше, чем снаружи: всюду валялись доски, гвозди, ещё что-то. Похоже, здесь нечасто бывали, ведь на полу осел толстый слой пыли и грязи. Виктор поморщился: ну и местечко, тут и ногу недалеко сломать.

Кое-как добравшись до лестницы, которая вела вниз, парень остановился. Он сразу понял, что именно там был подвал, но что-то останавливало его. Возможно, он, ярый любитель хоррор-фильмов, просто надумал себе всяких монстров, а может быть, было что-то ещё.

— Кто здесь? Выходи! — послышался чей-то голос снаружи. — Я знаю, что ты там!

Времени на раздумья не оставалось, поэтому парень кинулся вниз. Его уже пару раз ловили ночью в городе, когда они с товарищами шарились по заброшкам, и повторять этот опыт он совершенно не хотел. Лестница была довольно длинная и, самое страшное, винтовая, что усложняло бег по ней. Пару раз он спотыкался и уже прощался с жизнью, но сумел удержаться. Когда Виктор оказался на твёрдой поверхности, он чуть было не закричал от радости, но сдержался, ведь слышал, что его преследователь был ещё там.

На часах было без пяти минут полночь, поэтому молодой человек включил фонарик и стал искать дверь. Она обнаружилась прямо под лестницей: огромная, металлическая дверь с мощным замком. Виктор, увидев её, даже присвистнул. «Что же там такое можно прятать?» — подумал он и подошёл к заветной двери.

— Я знаю, что ты там!

Торопливые шаги уже слышались на лестнице, и Виктор в панике посмотрел на часы. Ровно полночь. Постучав три раза, он уже мысленно представил, куда здесь можно спрятаться, но тут произошло, как сам парень это назвал, чудо: огромная дверь засветилась нежно-голубым светом и открылась сама собой.

Уже мало соображая от страха, Виктор шагнул вперёд, не дожидаясь, пока преследователь схватил его. Последнее, что он услышал – тяжёлый хлопок и пронзительный свист в ушах.

...

— Что это с ним?

— Кто он?

— Вор?

— Бандит?

Виктор приоткрыл один глаз. Он хотел было что-то сказать, но его прервал оглушительный визг. Парень подскочил и не сразу понял, что вообще происходит. Да что там говорить, он не сразу понял, где находится.

Вдруг всё стихло. Он приподнялся на локтях, и перед ним предстала картина, от которой он потерял дар речи. Просторная зала, уходящая вверх высокими потолками, была залита мягким светом. Замысловатые вензеля и узоры на стенах напомнили ему о детских впечатлениях от музейных залов, куда его водили родители. Огромные окна, укутанные в тяжёлый бархат, создавали ощущение уединённости и роскоши. Старинная мебель, явно принадлежавшая знатным людям, и пышные, благоухающие букеты роз на маленьких столиках – всё говорило о богатстве и утончённом вкусе.

Огромные двери распахнулись, и в залу буквально влетел молодой человек. Виктор даже не смог сдержать смешка при виде него, ведь фраки, как думал сам Виктор, уже давным-давно никто не носит в повседневной жизни. Мало того, паренёк держал в руке канделябр и был готов вступить в бой с кем-нибудь.

— Кто вы?

— А? Я? — Виктор растерялся, когда незнакомец угрожающе стал подходить к нему, выставив вперёд руку с импровизированным оружием. Голубые глаза недоверчиво смотрели на парня, который до сих пор ещё сидел на полу.

— Вы. Что вы, позвольте узнать, делаете во фрейлинской комнате?

— Вы тоже здесь, хоть вы, я полагаю, не фрейлина, — Виктор понимал, что разговаривать в таком тоне с человеком, который держал в руках увесистый предмет, опасно, но сдаваться тоже не собирался.

Молодой человек залился краской и на секунду даже опустил своё «оружие», но потом собрался с мыслями и продолжил:

— Я слышал крики и пришёл на помощь, а вот вы, видимо, были причиной этих криков.

— Я? Я ничего не слышал. Тем более, тут некому кричать, — он отполз подальше от странного незнакомца, которого уже считал полным психом. — Может быть, кричали вы?

Его противник быстрым шагом подошёл к нему. Ещё секунда — и Виктора уже не было бы в живых, но тут...

— Позвольте, это должно быть кто-то из пьяниц Капитана. Я думаю, что она здесь уложила этого... гостя.

Молодой человек нахмурился, а потом отошёл вместе с канделябром. В дверях Виктор увидел молодую девушку в нежно-розовом платье, украшенном розочками. В ту же секунду он решил, что здесь все такие «шибанутые», раз носят подобные вещи.

— Достаточно будет просто выпроводить его вместе со стражей, — продолжила девушка. — Вы согласны, Аннет?

— Стоит ли спросить Капитана... — другая девушка, блондинка с огромными зелёными глазами и нежнейшим голосом, показалась из-за шторы, за которой пряталась до этого.

— Она и не вспомнит, с кем пила! Доктор, вы можете идти за стражниками, — «розочка», как про себя назвал её Виктор, махнула ручкой. — А мы, девушки, пойдём. Здесь соберётся толпа народа, а у меня разболелась голова.

Молодой человек бросился к дверям, презрительно глянув на Виктора. Потом же он крикнул стражу, всё ещё не спуская глаз с ошарашенного парня.

— Пьянь, — прошипел «доктор», когда Виктора тащили двое солдат в жёлтых мундирах.

— Стойте! — молодой человек только сейчас опомнился. — Я не отсюда! Я пришёл из другого мира! Я не местный!

Его будто не слышали, только тащили по длинным коридорам, где висели чьи-то громадные портреты. Виктор попытался вырваться, но получил два удара и быстро угомонился. В голове у него роились тысячи мыслей: как он сюда попал? Куда он попал? Как ему выбраться? И, в конце концов, что с ним будет дальше, когда его вышвырнут из этого красивого места?

Его погружение в мысли было грубо прервано. Одна из гигантских дверей с грохотом распахнулась, и из нее буквально вывалилось что-то или кто-то. Когда он смог разглядеть, стало ясно – это был молодой человек. Его лицо было скрыто за копной роскошных рыжих волос, раскинувшихся по бархатному паласу. На нем была белая рубашка с явным винным пятном на рукаве и черные чакчиры. На одной ноге все еще был ботфорт, но вот второго не наблюдалось.

Молодой человек поднял голову, когда мимо проходили стражники, и закричал:

— Куда вы тащите друга Капитана? Поставьте друга Капитана! Приказ! — после этого он стукнул кулаком по полу и вновь уронил голову.

Оба стражника резко остановились, и Виктор осмелился поднять голову: они стояли в нерешительности.

— Что? — спросил первый.

— Что, что! Исполняем, — недовольно пробормотал второй.

— А другой приказ? — первый кивнул головой в сторону, откуда они только что пришли.

— То доктор, а то, — второй кивнул на рыжего парня, — друг Капитана.

— Куда нам его? — спросил первый, кивнув на Виктора.

— Разберёмся. Постой с ним, — стражник отпустил Виктора и подошёл к лежавшему молодому человеку. — Ваше Сиятельство…

— А! — рыжие локоны встрепенулись. — Что тебе ещё? Куда меня бросили, прохиндеи! Граф валяется, а им и дела нет! Всех на плаху!

Он попытался сесть, но его состояние не позволило сделать это с первой попытки. Стражник попытался помочь, но молодой человек отмахнулся.

— А это кто? — он кивнул на Виктора. — Морда больно кислая у него.

— Ваше Сиятельство, ваш друг…

— Ах да! Чёрт, точно! Ты из бара! Ко мне его тащите! И вина подайте, наконец! — он поднялся на ноги и шатающейся походкой пошёл обратно в комнату.

Виктор, который понял, что в этом, далеко не трезвом молодом человеке, его спасение, пошёл за ним. Было немного жутко находиться в этом месте, но парень понял, что либо ты выполняешь правила, либо конец может быть не самым приятным.

Виктор оказался в помещении, поражающем своим великолепием. Стены, украшенные изящной лепниной, местами отливали золотом, создавая ощущение нереальной роскоши. Повернув голову направо, он увидел внушительный камин, у которого раскинулась медвежья шкура. Рядом с ней стояли два массивных кожаных кресла, а между ними – небольшой кофейный столик на искусно вырезанных ножках. Справа от входа взгляд упал на огромный дубовый письменный стол, покрытый бордовым сукном, и рядом с ним – такое же внушительное кресло. Огромные окна были плотно задрапированы тяжелыми шторами.

Но более всего Виктора поразила кровать. Она была огромной, усыпанная бесчисленным множеством подушек и одеял. Она была на удивление идеально заправлена, что навело Виктора на мысль: возможно, хозяин комнаты так и не добрался до своего ложа, а упал где-то на полу.

— Проходи, проходи, — рыжий молодой человек поманил своего гостя к креслам. — Так как ты говоришь, тебя зовут?

— Меня зовут Виктор, Ваше Сиятельство, — последнее он добавил неосознанно. Просто само вылетело, и всё.

— Не надо, — махнул рукой молодой человек. — Друзья Капитана – мои друзья. Виктор… Какое роскошное имя. Ты, наверняка, меня знаешь. Так ведь?

Голубые глаза собеседника смотрели прямо в душу Виктора, который растерялся. Он уже понял, что стоит перед кем-то очень важным, и если он не скажет имя, то этот господин может обидеться. Глаза парня заметались по сторонам в поисках спасения. И оно пришло: рядом с Виктором оказался портрет хозяина комнаты. «Великий Граф Люсиан Фальсиликус», — гласила надпись ниже.

— Конечно, граф Люсиан, — ответил Виктор, опасливо глядя на собеседника.

Самодовольная улыбка появилась на лице графа.

— Замечательно.

В этот момент в дверь постучали.

— Наше вино, — сообщил Люсиан. — Ну же! Где эта чёртова служанка?! — гаркнул он немного погодя.

В комнату зашла невысокая девушка и со страхом присела в реверансе.

— Поставь сюда, — Люсиан указал пальцем на кофейный столик. — А теперь вон!

Девушка выбежала так быстро, словно помедли она — её могли бы и ударить.

— Пей, — граф протянул Виктору бокал с бордовой жидкостью.

Это был первый в его жизни алкогольный напиток, но парень побоялся отказывать новому знакомому и отхлебнул из бокала, слегка поморщившись. Граф Люсиан же одним махом осушил свой бокал и вновь потянулся за бутылкой.

— Что-то ты сегодня не больно весёлый, — протянул он, поглядев на Виктора. — Да сядь ты! Что стоишь, как солдат?

Парень осторожно присел в кресло. Люсиан смотрел прямо на него, словно чего-то ожидая.

— Ну же. Развлеки меня, — наконец сказал он. — Песню спой или ещё чего-нибудь. Ну же!

Виктор начал волноваться: что он может спеть? Что подразумевается под «ещё что-нибудь»? Но его спасла открывшаяся дверь. Дверь распахнулась, и в комнату ввалился ещё один молодой человек, чья внешность говорила о пережитом не меньше, чем у графа. Рубашка его была расстёгнута до середины, один рукав беспомощно болтался, оторванный от плеча. Брюки были испачканы, изящный ремень расстёгнут, а ноги ступали по полу босыми. В руке он держал полупустую бутылку вина. Длинные чёрные волосы, некогда гордость его облика, теперь были растрёпаны, и среди них запутались мелкие веточки и листики, словно он прошёл через густой лес.

— Дорогой друг, я сообщаю вам, что собираюсь похмеляться, — он с размаху уселся на кровать и отпил из горла бутыли.

— Что ж, я составлю вам компанию, уважаемый Эвандер, — Люсиан поднял бокал. — А нашего товарища вы помните?

Эвандер нахмурился, посмотрев на Виктора. Под пронзительным взглядом зелёных глаз последний сжался и сидел, не шелохнувшись.

— Я после третьего бокала ничего не помню, — сказал Эвандер и рассмеялся.

— Это наш товарищ! Как говорите, вас зовут?

— В-виктор.

— Виктор! — Эвандер встрепенулся. — Какое замечательное имя! Вы знатны? Откуда?

— Он барон, — ответил за Виктора Люсиан. — Приехал откуда-то там! Я не разбираюсь в этих глупых картах... Астрономия для дураков.

— Действительно, глупости! Ежели человек знатен, так какая разница, откуда он? Верно ли я говорю, друг мой? — Эвандер обратился к Виктору, который заметно расслабился, поняв, с кем имеет дело.

— Так вот, продолжим знакомство, — объявил граф. — Ваше Благородие, это мой приятель граф Эвандер Аматор Сюи... Для друзей просто Сю, но иногда мы дурачимся и называем его полным именем.

Он хотел добавить что-то ещё, но Эвандер его перебил.

— Ты забыл сказать, что я прекрасный и очень великодушный! — и вновь сделал глоток из горла.

Раздался стук в дверь.

— Да! Что ещё? — рявкнул Люсиан.

Дверь отворилась, и зашёл тот самый молодой человек, который собирался побить Виктора канделябром.

— О, Эвандер, вы тоже здесь. Что ж, это упрощает мне задачу. Вас ждёт Её Величество, — он осмотрел всех присутствующих с явным неудовольствием. — А, вы ещё здесь! — он шагнул к Виктору.

— Но-но, доктор, вы забываетесь! — граф Фальсиликус вскочил с места. — Это товарищ Капитана, барон и замечательный человек! А вы — мелкий докторишка, Арчер.

— Посмотрю я на вас, Люсиан, когда вы в очередной раз ко мне придёте с кинжалом в ноге. И на вас, Эвандер, когда вы будете на койке с пулей валяться. А пока, судари, вас вызывает королева! И я бы вам советовал, хотя бы в порядок себя привести! — он поджал губы и вышел.

— Вот поганьё! — выругался граф Аматор Сюи. — Мы ничего не делали, а нас уже вызывают! Капитан, надеюсь, тоже с нами будет... Собирайтесь!

— И я? — Виктор аж вздрогнул.

— Вы — наш товарищ, а товарищи всегда вместе и веселятся, и на плаху идут, — изрёк Люсиан.

Глава 3

Виктор и его новые знакомые стояли перед дубовыми дверями. Люсиан и Эвандер спорили, кому из них лучше открыть двери, а Виктор трясся мелкой дрожью. Что, если его (или не его) ложь раскроется? Что его ждёт? Пошутил ли граф про плаху?

Наконец, Люсиан, бросив графу Аматору Сюи: «Медузу тебе в печень!», громко постучал. Спустя мгновение они зашли. Перед Виктором предстал огромный зал, где белые колонны, уходящие ввысь, создавали ощущение бесконечности. Солнечный свет лился рекой сквозь окна, делая пространство невероятно светлым и просторным. Но больше всего внимание Виктора привлек пол – он был словно ковер, сотканный из множества узоров, каждый из которых хотелось разглядывать. А в самом дальнем конце зала, словно магнит, притягивал взгляд трон, а рядом с ним – два трона поменьше. Над ними, на стене, сиял огромный золотой герб, словно символ власти и истории этого места

В зале было много народа: тот самый Арчер, «розочка» со свитой – две молоденькие девушки в платьях цвета персика. Чуть поодаль стоял красивый молодой человек, который несколько сочувственно смотрел на новоприбывших.

— Здорово! — послышалось где-то справа.

— О! Моё почтение! — Люсиан бросился туда, откуда послышалось приветствие.

Виктор увидел девушку в форме, которая явно была напялена наспех. Опухшее лицо, блуждающий взгляд и всё ещё пьяная полуулыбка явно говорили, что дама была из этой же компании.

— Встали бы хоть перед королевой-то, Белиаль, — сказала «розочка».

— А ты мне не это... не того, — девушка махнула в её сторону рукой в чёрной кожаной перчатке, но, пригладив растрепанные волосы, встала и подошла к своей компании. — А это кто? — она ткнула пальцем в Виктора.

— Барон. Виктор, — робко представился молодой человек.

— В баре познакомились, — дополнил Люсиан.

— А, — Белиаль шмыгнула носом, а потом вытерла его рукавом. — Приятно познакомиться! Белиаль Воракитас – мичман королевского флота!

Виктор улыбнулся. С этой девушкой было как-то проще, чем с графами. Видимо, к высшему свету Виктор ещё недостаточно привык.

— Её Величество королева Фортистерра Блэр-Одри!

Всё затихло. Виктор отметил, что хоть все присутствовавшие молчали, они не боялись. Наоборот, это было молчание почтения и глубокого уважения.

В зал вошла молодая женщина, чья стройность показалась молодому человеку даже чрезмерной. Её лицо было бледным, с заметными тенями под глазами, а румянец на щеках, хоть и присутствовал, выглядел скорее признаком нездоровья на фоне общей бледности.

Длинные русые волосы были искусно уложены, но без излишеств: лишь небольшая корона украшала её голову. Одета она была в простое платье, мало чем отличавшееся от нарядов придворных дам, а плечи покрывала тонкая шаль.

Но больше всего внимание привлекало её поведение. Несмотря на явное волнение, которое она изо всех сил пыталась скрыть, её резкие, непривычные движения и тревожный взгляд голубых глаз выдавали её с головой.

— Капитана ещё нет? — спросила она, обратившись к Арчеру. — Она не ночевала здесь?

— Нет, Одр... Ваше Величество, — доктор подался вперёд.

Она улыбнулась.

— Здесь все свои. Можно без титулов.

— К нам приехал некий барон. Он здесь, — Арчер поджал губы при упоминании Виктора. — Друг Капитана.

— Где же он? Где вы, барон? — Её Величество посмотрела на всех присутствующих по очереди и остановилась на Викторе, который стоял и улыбался, так как не знал, что делать ещё в данной ситуации.

Блэр-Одри подошла к нему и тоже улыбнулась.

— Вы не пили?

— Немного только выпил. Но я всё равно ничего не помню, — соврал Виктор.

Она внимательно на него посмотрела, а потом сказала:

— Вы, Арчер и Элла с Аннет поедете со мной на поиски Капитана. Если вас это, конечно, не затруднит, — голубые глаза вновь смотрели прямо на него.

— Н-нет, что вы, — он неловко улыбнулся. В душе он не понимал, зачем королеве ехать самой на поиски, если у неё есть целый ворох свиты, но вслух этих мыслей озвучивать не стал.

– Арчер, вы были во всех поместьях? – Её Величество направилась к выходу, а избранные ею на поиски поспешили следом.

– Во всех шести, Одри, – ответил Арчер. – Ни один из слуг её не видел. Я могу предположить, что она осталась в баре…

– Не в её привычках, – она прикусила губу. – Может быть, что-то случилось? Почему все её товарищи здесь, а её нет? Задавили, утопилась, инфаркт, убили?

– Одри, ты сама знаешь, что к Саблет даже в пьяном виде никто не подойдёт. Нет, не так: особенно в пьяном состоянии к ней никто не подойдёт. Все знают, какими делами она славится, да и лицо… – доктор осёкся, словно вспомнил что-то.

– Да, ты прав. Неспокойно на душе. Она мой самый лучший друг, и я бы не хотела, чтобы с ней что-то случилось… Даже железное сердце иногда подводит, знаешь ли.

– С её сердцем пока всё хорошо. Но если она продолжит праздновать каждый день все праздники, включая день трубочиста, день пряника и тому подобное, органы, конечно, откажут скоро…

– Арчер! Не нагнетай! – девушка, которую, как запомнил Виктор, звали Аннет, прервала возмущённые бормотания молодого человека. – Одри и так бледна, а ты ещё и навеваешь ей нехорошие мысли.

– Но он прав, Аннет, – Элла покосилась на королеву. – Капитан слишком много позволяет себе пить. И не только пить…

Дальше шли по коридорам в тишине. Виктор ни слова не понял из того, что только что услышал, но с каждой секундой ему казалось всё это интереснее и интереснее. Он вдруг понял, что хочет остаться здесь подольше и разгадать все тайны этого странного мирка, ведь это всё равно куда лучше, чем праздники с семьёй.

– Лошади поданы, – сказал слуга Блэр-Одри, когда они вышли в просторный коридор.

— Спасибо, — она кивнула.

Уже через несколько минут Виктор стоял на огромном каменном крыльце, не зная, что ему сказать. Отсюда был виден город: множество разноцветных черепичных крыш с каменными трубами, из которых шёл дым. По улицам сновал народ, слышался какой-то говор, кто-то чем-то торговал.

— Эй, друг Капитана, на коня-то лезь! Или не протрезвел ещё? — послышался голос Арчера.

— А, да, — отозвался юноша и подошёл к саврасому коню.

У него уже был опыт верховой езды, но животное ему не внушало доверия. К животным он в принципе относился с опаской, но лошадей побаивался конкретно. Однако выбора не было, пришлось лезть в седло.

Конь Виктора оказался смирным, поэтому молодой человек имел возможность отвлечься и осмотреть те места, где они проезжали. Он с удивлением оглядывался по сторонам, впитывая атмосферу этого необычного места. Дома здесь, в основном, невысокие, всего два этажа, лишь изредка встречались одноэтажные постройки, а трёхэтажные были настоящей редкостью. Фасады зданий украшал разноцветный кирпич, преобладали тёплые оттенки – жёлтый и бежевый. Особое внимание привлекали большие окна, имевшие форму пятиугольников и снабжённые ставнями с искусной резьбой, изображавшей разнообразные картины.

У многих домов были пристроены уютные лавочки и небольшие столики, которые сейчас были припорошены тонким слоем снега, придавая всему какой-то сказочный вид. Улицы были просторными, с широкими тротуарами, по которым спокойно, без суеты, прогуливались люди всех возрастов. По проезжей части, которая была довольно широкой, размеренно двигались экипажи.

Но больше всего Виктора поразило удивительное сочетание звуков. Здесь одновременно царили и оживление, и тишина. Слышались голоса, цокот копыт и перестук колёс, но эти звуки не вызывали раздражения, а, наоборот, наполняли душу спокойствием и умиротворением.

Другая странность, которую отметил Виктор, так это то, что народ, встречавшийся им на пути, совершенно не удивлялся, завидев королеву со свитой. Наоборот, это в их глазах словно было само собой и часто случающимся. Женщины приседали в лёгком реверансе, мужчины – кланялись, но всё это делалось спокойно, без лишней суматохи. На лице Её Величества была лёгкая улыбка, она осматривала улицы, а иногда даже задавала несколько спешных вопросов кому-либо из горожан. Она старалась скрыть своё волнение от лишних глаз, но получалось плохо. Возможно, именно поэтому никто из тех, с кем заговаривала Блэр-Одри, не вдавался в лишние подробности своей жизни и старался поскорее дать королеве уехать. У Виктора даже создалось впечатление, что каждый из этих людей догадывался о причине беспокойства королевы, и только он один был в каком-то тёмном неведении.

Он оглядел своих спутников и понял, что из всех них только Аннет, возможно, отнесётся к нему благосклонно. Именно поэтому он подвёл своего коня ближе к лошади придворной дамы.

— Прошу простить, — начал он, тщательно продумывая каждое следующее слово, чтобы ненароком не испугать или обидеть девушку.

Аннет, несмотря на все опасения Виктора, посмотрела на него и улыбнулась, что было сигналом к продолжению беседы.

— Я здесь неместный, приехал только два дня назад, поэтому не могли бы вы познакомить меня со здешними порядками, жителями? В частности, с обитателями дворца, — Виктор хотел узнать как можно больше об этом месте.

— Капитан и его товарищи слишком быстро называют людей друзьями, — хихикнула Аннет. — Я буду рада помочь. С чего бы вы хотели начать, Ваша Милость?

— Виктор. Просто Виктор.

— Так с чего, Виктор? — Аннет улыбнулась ещё шире.

Молодой человек растерялся: с чего начать? Что его интересовало более всего?

— Расскажите мне немного о Капитане, пожалуйста, — решился, наконец, он.

— О, вы выбрали одну из самых длинных историй, — девушка задумалась. — Думаю, так сразу всё и не рассказать. Давайте я начну с краткого описания, а потом мы с вами увидимся вечером?

— Согласен, — кивнул Виктор. Для первого раза ему и этого хватит.

— Капитан, герцогиня Содалис, а некоторые её зовут, — девушка совершенно понизила голос, — цепной волк королевы. Саблет Содалис – человек, которого боятся абсолютно все наши враги, на ней держится вся оборона страны. На её счету шесть выигранных войн. Все признают её талант.

— Сколько ей лет? — спросил Виктор.

— Двадцать пять. Как и нашей королеве, — ответила Аннет. — У нашего государства очень интересная история, и нынешняя династия на троне всего несколько лет, но это слишком долго, чтобы рассказывать сейчас. Так вот, Капитан – давняя подруга нашей Блэр-Одри. Королева невероятно ценит герцогиню не как «военное оружие», но как верного друга. Уже все знают, что Капитану можно всё и даже чуть больше. Что бы Саблет ни учинила – Её Величество всегда придёт, всё исправит и решит. Большая часть денег из казны уходит на корабли, пушки, сабли, на армию, а также на обеспечение самой герцогини, которая, впрочем, не скупится и на своих друзей, которых у неё очень и очень много. Понятно, что казна у нашего королевства немалая, благодаря, опять же, Саблет, но она слишком заигрывается иногда. Например, в этот раз полгорода пили за её счёт, так как она «угощала в честь праздника». Не подумайте...

Девушка не успела закончить, так как они подъехали к небольшому зданию. На двери была табличка, которая гласила: «Паб „Весёлый Капитан“». Виктор усмехнулся.

— Да уж, Капитан прошлой ночью и вправду был весёлый. Даже, я думаю, слишком, — послышался за спиной голос Арчера.

Блэр-Одри спрыгнула с лошади и распахнула деревянную дверь. Её свита последовала за ней. Внутри пахло алкоголем, кое-где валялись сапоги, бутылки и даже рубахи. В углу, на грязном и рваном лежаке, лежали три молодых человека.

на это, Одри, ушли деньги, которые мы могли потратить, чтобы вылечить этих всех, — доктор кивнул на лежавших.

– Молчи, Арчи, — девушка вздохнула и подошла к стойке.

– О чём они? — переспросил Виктор шёпотом.

– Это творение Саблет. Она выпросила у королевы деньги на постройку этого паба, — объяснила Аннет. — Название говорит само за себя. Между прочим, это здание — одно из самых высоких в городе. И одно из самых шумных, особенно, когда Саблет здесь.

Блэр-Одри тем временем поговорила с человеком за стойкой и решительно отправилась к выходу. Лицо её побледнело ещё больше, чем прежде, хотя казалось, что больше уже некуда.

– Одри? — Элла подскочила к королеве. — Что? Что случилось? Дуэль?

– На пруд... На пруд поехала... К мельнице... Не успели перехватить... — девушка была на грани истерики. — Спокойно. Едем.

– Сейчас не время, я понимаю, — быстро сказал Виктор придворной даме. — Потом обговорим.

Аннет коротко кивнула.

...

Пруд располагался вдали от города. В старой мельнице ещё жила семья, поэтому Её Величество надеялась, что с Саблет ничего не случилось. Конечно, уверенной быть нельзя было, так как в два часа ночи вряд ли там кто-то ещё не спал.

Когда они подъехали к мельнице, зоркий глаз Блэр-Одри немедленно отметил, что лёд, покрывавший воду, был абсолютно гладкий. Далее она заметила, что ахалтекинская лошадь в пурпурной попоне стояла рядом и ела сено, которое, видимо, принесли хозяева мельницы. На входе в жилище обнаружилась огромная песцовая шуба, потерянная по дороге. Её Величество подняла её и передала Аннет.

– Не утопла — и уже славно, — сказала Элла, желая успокоить королеву. Та лишь кивнула и постучалась.

Как ни странно, на стук тут же откликнулись. Внутрь их провела девочка лет пятнадцати, а в небольшой комнате, обставленной скромно, но уютно, уже ждали хозяин и хозяйка.

— Здесь? — тихо спросила Блэр-Одри.

Хозяин кивнул, смотря прямо на них.

— Что ж, вы не сообщили? — спросил Арчер, осматривая комнату.

— Так ведь Её Светлость не велела, — ответил хозяин. — Ваше Величество, ваш указ о том, что приказы герцогини должны быть приравнены к вашим… Мы ведь… Её Светлость нам сказала, что это дело государственное… Мы ведь не можем же…

— Указ? Надобно внести некоторые… корректировки, — девушка устало потёрла переносицу.

— Вина попросили-с и ушли-с… Исполнять… — начала хозяйка.

Арчер подошёл к столу, на котором стоял бокал, утащенный из паба, и пустая бутылка из-под вина.

— И где же этот неутомимый государственный деятель? — спросил он, покрутив бутылку.

— Так на чердак пошли-с, на чердак, — хозяйка указала на деревянную лестницу, которая на вид была не очень-то крепкая.

— Да, действительно неутомимая, — доктор покачал головой.

Тем временем Блэр-Одри уже лезла наверх, одной рукой держась за ступени, а второй придерживая подол платья.

— Арчи, помоги мне, пожалуйста. Капитан, возможно, ещё не пришла в себя, — сказала королева. Арчер последовал за ней. — Остальные ждите здесь и страхуйте, если кто-то будет падать.

После того как Арчер и Блэр-Одри скрылись из виду, Виктор подошёл к лестнице и поднялся на несколько ступеней, чтобы услышать что-нибудь из разговора наверху.

Её Величество осторожно ступала по скрипучим половицам. На чердаке хранилась солома, поэтому Саблет она обнаружить сразу не смогла, зато её храп расслышала прекрасно.

— Саблет? Ты здесь? — девушка питала слабую надежду, что Содалис проснётся. И надежда оправдалась.

— А? Э? — послышалось из-за стога соломы. — Стой! Я стреляю! — Далее последовал глухой удар: Капитан вновь в бессознательном состоянии.

— Хотя бы понятно, где это горе луковое находится, — вздохнул Арчер.

— Стой тут. Она действительно имеет при себе оружие и может с перепугу пульнуть, — Блэр-Одри жестом остановила доктора, и тот остановился.

Королева медленно приблизилась к стогу и обошла его. Капитан лежала в расстёгнутом мундире, в белой шёлковой рубашке, которая, увы, была уже не белой. На брюках виднелись пятна грязи, сапоги разбросаны в разных углах. Даже чёрная глазная повязка уже не была на положенном месте, а просто лежала на полу. Опасения Её Величества насчёт оружия оправдались и нет: при Саблет были револьвер и шашка, но всё оружие было раскидано по полу, и воспользоваться им Капитан бы не смогла.

— Саблет, вставай, — Блэр-Одри присела рядом с ней на колени, совершенно позабыв о светлом платье.

Капитан открыла один глаз.

— Почем... ик... я не дома? А где я? — хриплым голосом спросила она.

— Мы на мельнице.

— А, да. Я ж в засаде. А кого я выслеживала?

— Опасного преступника. Идём, Саблет, — королева взяла её за руку и поднялась, потянув за собой Содалис. — Арчер, оружие собери, пожалуйста!

— А где мои сапоги? Где мои сапоги? Сапоги потерялись, — Саблет страшно шатало, и сознание всё ещё было спутанным.

— Вот сапоги, вот, — Блэр-Одри тяжело вздохнула. — Домой. Едем домой.

— Без сапог?

Тут же в Капитана прилетел тот самый сапог, который она с таким упорством искала.

— Хватит уже! — Арчер уже подобрал все вещи Содалис. — Едем. Без обуви пройдётесь. И не с таким сталкивались.

— Идём тихонько, — Её Величество помогала Капитану передвигаться.

— А похмелиться? — заныла Саблет. — Голова болит.

— А вы пейте ещё больше, — буркнул Арчер. — Какое тут сердце выдержит? Уж про остальные органы я молчу.

Начали осторожно спускаться.

Когда Виктор увидел Саблет Содалис, ему немедленно вспомнились слова, написанные на карте: «...урод уродом...». Он не мог с этим согласиться. Несмотря на свою далеко не обычную внешность, в образе Капитана было нечто завораживающее, что не позволяло Виктору полностью принять её как нечто отталкивающее. Жизнь оставила на ней свой след, но именно эти отметины придавали ей особую, необъяснимую притягательность.

Когда Саблет устроилась на стуле, а внимание королевы переключилось на хозяев мельницы, Виктор получил возможность рассмотреть Капитана внимательнее. Её короткие каштановые волосы с запутавшейся в них соломой были откинуты назад, обнажая бледную, словно мрамор, кожу. Множество шрамов украшали её лицо: у носа, рта, глаз и ушей. Но самым поразительным был её глаз. Виктор не мог поверить в то, что он видел: один глаз был обычным, карим, а другой — волчьим. Он заметил, что Саблет старалась прикрыть второй.

Виктор продолжал изучать её. Длинная шея Капитана была отмечена глубоким шрамом, уходящим под рубашку, а также двумя татуировками: одна изображала молнию, другая — цифры «Э-369».

— Повязку, — вдруг прохрипела Саблет.

— Иду, иду, — Блэр-Одри подошла к ней. — Элла, повязку, пожалуйста.

Придворная дама достала из маленькой сумочки чёрную повязку и протянула Её Величеству.

— Спасибо, — она осторожно завязала глаз Содалис и посмотрела на неё.

— Благодарю, — Капитан тяжело вздохнула. — Голова тяжёлая.

— Отоспитесь, Капитан, — сказала Аннет, подойдя к ней со стаканом воды, который попросила у дочери хозяев.

Они вышли на свежий воздух. Капитан всё так же опиралась на королеву и поехала с ней на одной лошади. Её же коня вёл Арчер.

Итак, Виктор увидел Капитана. Теперь вопросов было ещё больше

Глава 4

...

Ко всему привыкает человек. Даже самые худшие условия, если в них прожить достаточное количество времени, будут казаться самыми обыкновенными. Другое дело, когда ситуация всё время ухудшается, не давая человеческому разуму привыкнуть к изменениям. Тогда-то и начинаются проблемы, ведь в таких условиях немедленно проявляются все трещины и обломки, которые не успевают сглаживаться.

В маленькой, совсем холодной квартирке горел слабый свет от свечи. Уже давно перевалило за полночь, а свет всё ещё не затухал и, кажется, даже не думал затухать. В окне были видны фигуры.

— Чёрт побери, Клодди, убери руку! Тень мешает мне, и я не могу прочесть про строение кишечника! — совсем худенький молодой человек с потрёпанной тетрадью на коленях и в треснутых очках на носу устало потёр переносицу.

— Прости, Арчи, — кудрявый паренёк виновато улыбнулся и отодвинулся к стене. — Я никак не могу починить скрипку. Видно, мои репетиции придётся отложить до поры до времени.

— Не бойся, Клод! Ещё сыграешь нам на балу! — молодой человек с ярко-рыжими волосами усмехнулся. — Будем плясать в главном зале дворца, пить чудесное винцо и улыбаться хорошеньким дамам.

— Про дам было лишнее, Люсиан, — девушка с шитьём в руках нахмурилась. — Нам ещё до плясок, как до Луны!

Люсиан хмыкнул. Видимо, он мысленно уже пребывал в блаженном мире развлечений и балов.

— Вот будем графами — все проблемы будут нипочём! — воскликнул Сю.

— Доживи ещё, — бросила девушка. — Белиаль уже сидит в королевской тюрьме, Саблет на очереди. Вот и думай.

— Жанетт, тебя послушать, так мы тут все, как на пороховой бочке, — Люсиан рассмеялся.

— Зря смеётесь, она ведь права. Мы все на пороховой бочке. Каждый из нас может завтра оказаться на виселице. А перед тем — в пыточной, — Элла отвлеклась от изучения каких-то писем. — А ведь у нас у всех есть мамы, папы, братья, сёстры. Теперь ситуация кажется серьёзной?

— Меньше думай о таком, и всё будет хорошо, — бросил Сю.

— Доброго вечера! — в комнату зашла Блэр-Одри. — Саблет ещё нет?

— Не видели с обеда, — сказал Клодди. В комнате повисла напряжённая тишина.

— Люсиан, Сю? — девушка посмотрела на парней, но те покачали головой и явно были озадачены.

Саблет Содалис пропала, и, возможно, уже была на допросе в подвалах королевского дворца.

...

Аннет и Виктор встретились в библиотеке поздним вечером, и девушка начала рассказ. Виктор слушал её со всем вниманием.

— Что же с ней случилось? — спросил он, когда она замолкла.

— Эту тайну знают только сама Саблет, Её Величество и, может быть, Сю, — ответила она. — Естественно, у остальных есть предположение, но оно... страшное и даже, мне думается, совершенно нереальное.

— Какое?

— Знаете, многие сомнительные личности умеют вовремя воспользоваться любой ситуацией в своих целях. А уж в плохие времена их ещё прибавляется. Так вот, в те времена было очень много различных сомнительных обществ. Таковыми являлись и Жрецы Тьмы. Никто не знает до сих пор, чего именно они хотели достичь, никто не знает также, куда они пропали. Мало того, их ещё и не каждый видел. Говорили, что эти люди выбирались по ночам, разыскивая тех, кто был готов пойти на всё ради...

— Ради?

Аннет колебалась, не зная, как продолжить. Именно поэтому она, минуту подумав, сказала:

— Понимаете, на такие дела, какие мы тогда вершили, нужны сила и средства. Сил у нас было мало, а вот со средствами дела обстояли хуже. Они, собственно говоря, никак не обстояли, ведь средств тогда ни у кого в принципе не имелось. После же пропажи Саблет мы нашли на пороге два сундука с деньгами. Этого хватило на всё, что нам было нужно. Понимаете?

Виктор нахмурился. Он всё прекрасно понял.

— Это всего лишь догадка, — поторопилась Аннет, — однако после всего этого Капитан вернулась уже такой, какой вы её видели.

— Что с ней сделали?

— Это лучше спросить у Арчера. Я в этом ничего не понимаю и могу судить только внешне. Сама Содалис молчит о том, что думает и чувствует по этому поводу, — пожала плечами девушка. — Я рассказала вам малую часть истории, и больше, к сожалению, помочь вам не могу.

— Спасибо, Аннет, — Виктор улыбнулся. — То, что вы рассказали, уже очень ценно.

— Я рада помочь.

Она присела в реверансе и удалилась из библиотеки, оставив Виктора в задумчивости. Значит, Саблет Содалис когда-то давно была самым обычным человеком? Что же произошло? Кто эти Жрецы и что они сделали?

...

— Поверить не могу! Саблет, нельзя так! Ты хоть представляешь, что с тобой могло произойти? — Блэр-Одри была вне себя от возмущения.

Капитан сидела в свежем костюме в кожаном кресле напротив камина, положив ногу на ногу, и смотрела на огонь. Свет от пламени освещал её лицо, выражавшее непоколебимое спокойствие. Возможно, оно было вызвано тем, что она только час назад окончательно протрезвела, а может быть, тем, что её наконец-то отпустила головная боль.

— Ты слушаешь меня? А если бы ты утонула?

— Я хорошо держусь в седле, Ваше Величество, — Саблет сделала вид, что ей очень интересен носок её ботинка. — Как-никак, я – лучшая наездница в стране. Вы не знали?

— Ты снова за своё, — Блэр-Одри устало потёрла переносицу. — С тобой всегда так: важный разговор, тебе всё смешно.

Королева отошла к окну и отодвинула штору. Ночной городок помогал ей в такие моменты успокоиться и собраться с мыслями.

Секунду спустя она услышала шаги за своей спиной.

— Обиделась, — прозвучало за спиной.

— Не обиделась, — Блэр-Одри действительно не была обижена на Саблет, но вот так просто спускать все эти выходки было крайне трудно.

Содалис встала рядом и тоже посмотрела в окно. Блэр-Одри отметила, что эти ужасные шрамы ничуть не портили Капитана, а наоборот, украшали. Ещё бы не знать, каким образом она их получила...

— Не надо. Это уже давным-давно не приносит мне неудобств. Я бы даже сказала, что от этих изменений много пользы, — тихо произнесла Саблет.

Королева слегка улыбнулась: Саблет Содалис знает каждую мысль, скрывающуюся за каждым выражением её лица.

— Иди. Завтра утром у нас заседание. Спокойной ночи, Саблет.

— Спокойной ночи, Одри, — Капитан поклонилась, а затем, одёрнув пиджак, вышла.

За дверями её уже ждали: Люсиан, Эвандер, Белиаль и Виктор, которого притащил граф Люсиан.

— А это кто? — Капитан указала на Виктора.

— Барон Виктор, — вклинился в разговор Люсиан. — Приехал с... этого... как его...

— Севера? — спросила Саблет.

— Да, — кивнул Виктор. — С севера. Мы с вами познакомились вчера, герцогиня Содалис, и...

— А раз познакомились, то будем друзьями! — она схватила его за руку и пожала. — Ну-с, остановитесь во дворце или у кого-то из них? — она кивнула на товарищей.

— Во дворце, — робко ответил Виктор.

— Отлично! Выделят тебе комнату, не волнуйся, — она отпустила его. — Меня просто Саблет зови или Капитан. Их ты знаешь, — она вновь кивнула на друзей. — А теперь все ко мне! Между прочим, веселье в самом разгаре.

Они весело рассмеялись и направились по коридору. Виктор шёл следом. Он надеялся, что разгорячённые и слегка подвыпившие товарищи будут более разговорчивы, и он сможет что-нибудь узнать.

Спокойная атмосфера позволила Виктору наконец-то в полной мере оценить интерьеры дворца. Они вошли в просторный, облицованный мрамором коридор. На стенах были развешаны портреты всех, кого он успел встретить за день. Но взгляд Виктора остановился на портрете Капитана. Несмотря на шрамы, её лицо было прекрасно. Высокая, в сверкающих стальных доспехах, с мечом, готовым к бою, она излучала силу. А лёгкая, почти незаметная улыбка на её губах придавала ей особую, притягательную загадочность.

— Эй, Виктор! — раздался голос Саблет. — Ты там уснул, что ли?

— Я здесь, — откликнулся парень.

Она посмотрела на него и усмехнулась.

— Одет ты не по погоде. Со мной и Сю в экипаже поедешь, — это был не вопрос, а утверждение. Казалось, Саблет Содалис априори не рассчитывала на несогласие.

Экипажем была небольшая карета с гербом, который Виктор уже видел в тронном зале, в которую были запряжены шесть чубарых лошадей. Капитан уселась первая, за ней Аматор Сюи, а уж следом и Виктор. Молодой человек сжался в комочек, тем временем как Саблет и Эвандер развалились, заняв всё свободное пространство. Смирно сидели они недолго.

— Ты пихнул меня локтем.

— Не, это ты пихаешься.

— Ах, так! Получай!

Они начали толкаться , отчего экипаж опасно затрясся. Виктору в какой-то момент даже показалось, что вся махина сейчас перевернётся вместе с ними. Однако от этой участи их спас кучер.

— Ваша Светлость, в какое поместье направляемся?

— А, поезжай-ка в Северное! Да, в Северное! — Капитан взмахнула рукой.

После этого ехали в тишине. Виктор обратил внимание на пейзажи за окном. Ночной городок казался ещё удивительнее, чем дневной: окошки уютно светились, создавая успокаивающую атмосферу. Кое-где, где ещё не были задёрнуты занавески, было видно, как собирались за столом семьи.

— Хорошо, — послышалось со стороны Саблет. — И не тесно им в таких домиках? Надо бы стройку затеять.

— Не надо, — вдруг сказал Виктор.

— Не надо, думаешь?

— Ваш город изумителен. В нём всё кажется таким спокойным и таким... нормальным, — продолжил он. — Лишние этажи и лишняя суматоха только повредят атмосфере города.

Содалис смотрела на парня здоровым глазом и улыбалась.

— Забавный ты, Виктор. Мне вот нравится, когда вокруг меня суматоха. Это создаёт ощущение оживлённости вокруг, — на слове «оживлённости» она запнулась.

...

Северное Поместье, или, как его называли, Медвежий Угол, было огромно и роскошно, как и всё, что принадлежало Капитану. Среди тихой рощи возвышался дворец, чьи колонны поражали своей необъятной мощью и размерами.

— На медведей здесь охотимся, — сообщила Капитан Виктору.

— Да, — Эвандер посмотрел вправо. — Скоро пойдём уже. И тебя возьмём.

Виктор поёжился. Уж к чему-чему, а к охоте он готов не был. Именно поэтому парень неловко улыбнулся и пожал плечами, стараясь сказать: «Посмотрим».

— Ну, вы и копуши! Мы уж давным-давно приехали, а они только кости разминают, — Белиаль хлопнула Саблет по плечу.

— Выпей с моё, а потом языком чеши, — Содалис была явно недовольна. — Ежели бы я на коня-то села, вы бы только пыль, — она взглянула под ноги, — то есть снег.

— Внутрь идёмте, — пробормотал Сю. — Я уже себе все ноги отморозил.

Тепло и приглушённый свет свечей приветствовали новоприбывших в коридоре. Дерево правило здесь всем: пол, потолки, мебель – всё было из него. Широкая деревянная лестница с резными перилами вела наверх, а её ступени были устланы синим ковролином. Стены же были лишены изысков, если не считать странного украшения на одной из них – нечто, напоминающее рыбу на блюде.

Капитан скинула шубу и бросила её на кресло. Остальные последовали её примеру, сделав то же самое. Виктор помедлил, но потом, решив, что хозяйка уж точно знает, что делает, кинул верхнюю одежду туда же.

— В гостиную? Или в библиотеку? — спросила Саблет.

— В винный погреб, — Люсиан хихикнул.

— Туда я вас точно не допущу. Я эту коллекцию собирала не для того, чтобы вы выпили всё, а завтра не помнили, что пили, — Содалис хмыкнула.

— А для чего ж тогда пить, если всё помнить на следующее утро? — Белиаль усмехнулась.

Капитан не сочла нужным отвечать на этот вопрос, поэтому просто одарила подругу взглядом «ты не понимаешь».

Они медленно продвигались по длинному коридору поместья. Виктор невольно задержал взгляд на стенах. Правая сторона была украшена галереей портретов: вот Капитан, вот её верные товарищи. А напротив, на левой стене, развернулась настоящая выставка оружия. Блестели клинки сабель, тускнели старинные пистолеты, грозно смотрели ружья – всё это, без сомнения, было частью богатой коллекции Саблет, которую она явно поддерживала в идеальном состоянии.

— Проходите, — девушка открыла огромную дверь, пропуская гостей в комнату.

Виктор почувствовал, как слова застряли в горле. И дело было не в грандиозности комнаты, не в резной мебели, которая казалась созданной для великанов, не в камине, напоминающем волчью пасть, и даже не в карте, занимавшей половину стены. Всё это отошло на второй план, когда его взгляд упал на широкий подоконник. Там, среди подушек и под шёлковым одеялом, лежал самый настоящий взрослый бурый медведь. Он медленно открыл один глаз, поднял голову и настороженно посмотрел на зашедших.

— Пират, — Люсиан подошёл к зверю ближе.

— Свои пришли, Пират, встречай, — Саблет кинулась к зверю с объятиями.

Тот поднялся со своего места. Он заметно успокоился, услышав, кто пришёл. Саблет улыбалась и трепала его, почёсывая за ухом, а тот, в свою очередь, ластился к ней, наклоняя голову так, чтобы было удобно чесать. Пират утробно заурчал, когда Саблет перешла на шею.

— Он домашний? — Виктор слегка наклонился к Эвандеру.

— А то! Ещё какой! — и молодой человек тоже подошёл к медведю.

Виктор стоял неподвижно и наблюдал за ними, а вернее, за Содалис. Она единственная была в обращении со зверем совершенно спокойна. Другие, хоть тоже гладили Пирата, проявляли большую осторожность. Саблет же целовала его в нос, жала когтистую лапу, которую Пират беспрестанно ей подсовывал, чесала ему живот. Она словно не видела в нём, буром медведе, диком звере, чего-то опасного или страшного

— Ну-с, друзья, за наше грандиозное будущее! — Саблет подняла бокал, наполненный вином, и, бросив взгляд на Виктора, добавила: — И за новые знакомства!

Виктор отпил из своего бокала, подумав, что знакомство с Саблет так просто не ограничится и наверняка принесёт ещё много неожиданностей.

Глава 5

Свежий ночной воздух всегда приводил её мысли в чувство. Однако этот метод работал только если она сама этого хотела. Давным-давно или совсем недавно её научила этому подруга. Саблет уже не помнила, когда именно они познакомились, как и когда расстались, поэтому этот метод – единственное, что напоминало ей о ней, весёлой девушке, которая однажды просто пропала куда-то.

Что же послужило причиной бессонницы после трёх бокалов? Для чего понадобилось открытое окно и темнота в пустой комнате, которая находилась далеко от гостиной, где мирно храпели товарищи?

Мысли вновь и вновь возвращаются к ней. Саблет вспомнила сегодня именно её. Она не помнила имени, многие черты лица уже стёрлись в этой перегруженной, утомлённой памяти, но она всё-таки заметила эти глаза.

— Чёртовщина какая-то, — Саблет закурила.

Виктор напомнил её. Да, Содалис не могла перепутать. Эти зелёные глаза, которые пронизывают до самых костей, видят насквозь, она их запомнила на всю жизнь после их последней встречи. «Это отвратительно, Содалис. Ты настоящее чудовище во плоти» – это последние её слова. Капитан никогда не придавала значения чужим словам – мало ли, что говорят. Не любит. Не любит. Не любит. С тех самых пор Содалис преследует эхо. Каждый вечер, если она не пьяна или не утомится так, что падает без сознания, она курит у открытого окна и прокручивает в голове её слова. Она копается в самых недрах своего сознания, ковыряет давно засохшие раны, причиняя себе боль не только душевную, но и физическую, ведь пальцы сами собой начинают раздирать кожу на запястьях. Это длится недолго – Саблет не выдерживает, подходит к столу и вытаскивает заранее приготовленную бутыль джина.

Помогает ещё одно средство. Оно помогает даже лучше, чем беспробудное пьянство и бесконечные кутежи. Однако к нему Капитан прибегает редко – лишь в моменты, когда становится по-настоящему страшно и больно. Именно в периоды, когда хочется прыгнуть из окна, Саблет едет в королевский замок: Блэр-Одри плохо спит. И Содалис знает почему, поэтому постоянно винит себя. Блэр-Одри всегда готова принять её в тёплой спальне, где в камине потрескивает огонь, где уже готов чай с печеньем или пирожными. Блэр-Одри всё знает, она знает Саблет, она может помочь, она может укрыть. Только вот сама Содалис чаще старается скрыть всё, что может хоть как-то обеспокоить Её Величество. Капитан знает, что у Блэр-Одри и так куча дел, куча людей. Она знает, сколько уже сделала для неё королева, поэтому старается облегчить ей жизнь. Только вот не всегда выходит так, как хочется. Иногда выходит так, как хочется кому-то или чему-то другому.

...

Утреннее солнце светило Виктору прямо в глаза. Он поморщился, пробормотал невнятное ругательство, а потом повернулся на другой бок. Носом он упёрся во что-то пушистое и тёплое.

— Опять собака на кровать залезла! — подумал он и со всей дури толкнул то, что так мешалось. Рука, однако, легла на что-то очень большое, что явно собакой не являлось.

Парень открыл глаза, а потом вздрогнул — медведь. Первые три минуты он просто неподвижно лежал и таращился на мохнатую спину, которая, как оказалось, даже не почувствовала удара.

— Пират, — выдохнул Виктор, вспоминая события прошедшего дня.

— Чего шумите? Пожар? — хриплым голосом спросил Люсиан, поднимаясь и держась за голову.

Виктор осмотрел комнату: он уснул на подоконнике Пирата, а остальные — прямо на полу.

— Воды, — Эвандер и Белиаль заговорили, вернее, попытались заговорить, вместе.

— А Капитан где?

— Медуза её знает, — Люсиан опёрся о ножку стола.

Виктор встал, потянулся, неловко погладил Пирата, который на это никак не отреагировал, а потом пошёл к выходу.

— Куда ты? — Аматор Сюи поднял руку, но тут же уронил.

— Найду Саблет, — и Виктор юркнул за дверь. Здесь было гораздо легче дышать, чем в гостиной, поэтому парню стало намного лучше.

Голова болела, но он мог пережить эту боль.

— Эй, доброе утро, — Содалис была бледна, но улыбалась во все тридцать три. — Где эти пьяницы?

— В комнате, — ответил Виктор, не отводя взгляда от Саблет.

Та смотрела в ответ, но потом, спустя минуту, прошла в гостиную. Виктор нахмурился: он был готов поклясться, что Капитан чем-то озадачена. Причём, этим чем-то мог являться он сам. Парень сам не мог объяснить, с чем было связано это ощущение... Он просто заметил.

Уже через двадцать минут все были готовы. Люсиан поначалу противился и отказывался идти на собрание в королевский дворец. «Она же и так всё простит. Это же глупенькая Одри!» — именно в этот момент Виктор увидел раздражённую Саблет и понял, что злую её видеть не хочет. В ушах всё ещё звенел грозный голос, который рявкнул всего два слова, а Люсиан ещё потирал затылок, на который обрушился удар. Зато сборы прошли в темпе «очень быстро».

— Эвандер, — тихо позвал Виктор, когда они ехали по заснеженной дороге.

Молодой человек повернул голову и дружелюбно улыбнулся.

— Не мог бы ты рассказать мне немного о вашей стране, — начал Виктор. — Я не местный и не особо понимаю здешних устройств.

Аматор Сюи наклонил голову, вглядываясь в его лицо, а потом спросил:

— О чём именно хочешь узнать?

— Например, о правлении Блэр-Одри, о Капитане, обо всём, что здесь произошло, — быстро проговорил парень.

— Загнул, — Эвандер усмехнулся. — Расскажу, что смогу. После собрания Капитан и Белиаль едут в порт, а Люсиана мы возьмём с собой. Идёт?

— Конечно. Спасибо, — он мысленно запищал от счастья, ведь убил сразу двух зайцев и сможет послушать рассказ сразу двух человек.

...

В просторном, залитом светом зале, за массивным круглым столом собрались ключевые фигуры королевства – те, кто держал в своих руках нити управления государством. Все были на своих местах, кроме одной – Содалис.

Её отсутствие вызывало у Блэр-Одри нешуточное беспокойство. Тем не менее, она решила начать заседание, питая слабую надежду, что Саблет появится в ближайший час.

Прошло уже сорок минут, а атмосфера в зале накалялась. Бюджетные вопросы, столь ненавистные Её Величеству, превратили собравшихся в яростных спорщиков. Благородные господа, ещё недавно казавшиеся воплощением учтивости, теперь ожесточённо отстаивали интересы своих ведомств, стремясь получить как можно больше средств. Желание сделать жизнь лучше было понятно, но оно требовало огромных вложений, и эти страстные, переходящие в откровенную брань, возгласы становились невыносимыми.

И тут, словно по волшебству, двери распахнулись, и в зал вошла Саблет Содалис. Мгновенно воцарилась тишина, и те, кто уже успел вскочить, поспешно сели. В этой гнетущей тишине раздались тяжёлые шаги, а затем послышался скрип отодвигаемого стула.

— Саблет, веди себя приличнее, — прошептала Одри, но Капитан её явно не услышала.

— Ну-с, что обсуждаем? — она развалилась на стуле и усмехнулась.

— Бюджеты, — ответил мужчина, сидевший напротив неё. — Я считаю, что в этот раз мы должны уделить внимание культурному развитию и…

Содалис закурила, а потом, перебив мужчину, заговорила, выпуская пар:

— А чего обсуждать-то? Двести тысяч на вас, а остальные миллионы нам с доктором, — она глянула на Арчера.

— Почему это вам? Капитан, мы так не договаривались. А как же высокое искусство? А как же балы, в конце концов?

— У нас Горный Эдем на границе, Туманный Пик по морям шарит и «Синяя смерть» народ гложет, а им всё пляски танцевать и песни орать, как котам в марте, — Саблет говорила всё это спокойно, изредка выпуская дым. — Хорошо живёте, барон Фавори.

— Тогда уж если делить, то поровну. И не все деньги, — вступил в разговор королевский секретарь Карлисаль. — Герцогиня Содалис, на военные расходы уходит большая часть годового бюджета. Я считаю, что те деньги, которые вам выдавались, вполне могут покрыть расходы нашей армии, — он обратился к королеве: — Ваше Величество, нашему городу требуются средства. Вот несколько писем горожан, которые я принёс. Городская библиотека, театр, дороги – всё нуждается в ремонте.

Карлисаль предал письма Блэр-Одри. Та прочла их и нахмурилась: требовались большие суммы, которые настораживали её. Однако она, с минуту подумав, ответила:

— Да, расчёт действительно правильный. Думаю, что именно так и стоит распределить бюджет и…

— Ваше Величество, — раздался голос Капитана, — древесина для постройки судов не бесплатная, так же как и сапоги для солдат.

— Я проверил документы, — продолжил Карлисаль. — Всё, что нужно нашим солдатам, было закуплено ещё год назад, так что износа быть не может. Древесина сейчас не в приоритете. Нападение Горного Эдема, по моим расчётам, произойдёт не скоро, а Туманный Пик мы вполне сможем нейтрализовать нашим текущим флотом. А вот городская библиотека не видела ремонта уже десять лет.

— А вы заядлый чтец, раз так стоите за библиотеку? — Капитан странно на него посмотрела. — Одри, дай мне бумажки.

Она забрала у королевы письма и ещё какую-то документацию, принесённую секретарём, прочла, и её неприкрытый глаз сверкнул. Это была нечитаемая эмоция: то ли гнев, то ли разочарование, то ли радость.

— Держи, — она отдала всё Её Величеству и сидела молча до конца собрания.

Блэр-Одри напряглась. Первая причина – Капитан и Карлисаль. Трудно было найти человека, который бы не знал об их обоюдной ненависти друг к другу. Оба были влиятельными и видными людьми, и каждый старался затоптать второго хотя бы насмешками. Никто не знал, с чего началась эта вражда, она просто была и всё тут.

Вторая причина волнения – блеск в глазах Саблет. Она что-то задумала, но не спешила об этом говорить Одри. Если в глазах Содалис появлялся, то кто-то пострадает либо физически, либо морально. В этом случае, скорее всего, морально.

— Саблет, не нужно, — она взяла её за запястье, когда закончилось собрание.

— Что?

— Карлисаль верно говорит, ты…

— Да, он верно говорит, — Содалис была абсолютно спокойна.

— Саблет, пожалуйста, обойдёмся без… насилия, — королева положила руку на плечо Капитана.

— Естественно.

Она быстрым шагом вышла из зала, оставив Блэр-Одри наедине с её тревожными мыслями по поводу Содалис.

...

Эвандер и Люсиан были уже навеселе, поэтому языки их были совершенно свободны. Аматор Сюи был менее пьян, но более разговорчив, что не могло не радовать Виктора.

— Знаешь, Виктор, ты кое-кого мне напоминаешь, и, кажется, Капитану тоже. Ты ей интересен, я думаю, — начал Эвандер, слегка качая головой. — Саблет редко кому-то доверяет и подпускает близко к себе. Я лично знаю только двух человек: Блэр-Одри и её…

— Кого «её»? — поинтересовался Виктор.

Аматор Сюи замолчал.

— Не помню имени, но ты на неё очень похож. Глаза… Это её глаза.

Парень нахмурился. Кто-то из его родственников был здесь?

— В общем, Капитана ты забавляешь, — Люсиан потянулся за очередной порцией спиртного.

— Что случилось с Саблет? — спросил Виктор.

Аматор Сюи огляделся по сторонам и сказал:

— Я знаю только малую часть истории. Однако я ничего не скажу. Не могу. Капитан – друг, а секреты друзей – святое. Не могу.

— Ну, что ломаешься, как девка? — воскликнул Люсиан. — Мы же все тут друзья!

Но Эвандер был непреклонен. Виктор ещё пару раз попытался его спросить, но каждый раз получал в ответ твёрдое «нет».

— Я могу рассказать что-нибудь другое.

Аматор Сюи начал рассказ сам, не ожидая вопросов со стороны Виктора, который понял, что Эвандер просто пытается увести его подальше от расспросов о Саблет.

За час парень не узнал ничего нового. Про государственный переворот, в результате которого к власти пришла Блэр-Одри, он и так догадался; про Жрецов Тьмы он тоже всё понял.

— Хочешь узнать о Саблет, иди либо к ней самой, либо к Её Величеству, — сообщил Аматор Сюи, заметив, что Виктор уже не слушал. — К Капитану легче подойти. Одри-то за Содалис голову снесёт.

Виктор вздохнул и подошёл к окну. Он запомнил слова про его глаза.

— «Что ж, стоит попробовать подобраться к Саблет поближе, подружиться с ней. Видимо, лишь так я узнаю о ней всю правду», — подумал он, наблюдая за вознёй людей за окном.

Глава 6

Блэр-Одри давно забыла ту девчонку, но сегодня Саблет вновь о ней напомнила. Королева ясно помнила, как они расстались с той «подругой». Она помнила, как пришла к Капитану и увидела её около окна с бутылкой рома. Она помнила, как бинтовала изодранные запястья, и помнила слезу, скатившуюся по щеке Содалис. Тогда гнев впервые с такой силой вспыхнул в груди Её Величества. Девчонка, которая почти убила Содалис, пропала, но горечь после неё осталась. Ровно месяц Капитан была в печали, а потом забылось, прошло...

Блэр-Одри отдавала всю себя Саблет, но её мотивация была глубже простого страха потерять гениального главнокомандующего. Главным её опасением была потеря самой Саблет. Саблет Содалис – воплощение верности, всегда готовая встать на защиту товарищей, на защиту Блэр-Одри, на защиту королевства. Блэр-Одри видела, как Капитан заботится о ней, о её благополучии, и чувствовала глубокую потребность ответить ей тем же. Она никогда не забывала о той жертве, которая позволила ей править этой страной и жить в безопасности.

Королева прекрасно помнила, что происходило с Содалис после того, как та девица так опрометчиво крикнула ей «чудовище». Как бы Блэр-Одри ни хотела вновь ощутить это... Теперь она боялась, боялась по-настоящему.

— Я должна с ним поговорить, — заявила Содалис, сидя в мягком кресле. — Виктор что-то знает... Должен знать.

— Милая Саблет, это слишком опрометчиво. Может быть, сначала посмотрим, понаблюдаем? — отвечает Её Величество.

— Нет, я должна. Сегодня же.

— А если он её не знает? Что тогда?

— Тогда просто поговорим. Он хороший парень.

— Ты и про неё говорила, что она очень хорошая. А что в итоге? Она бросила тебя! Саблет, ты бросаешься в отношения с людьми без разбора, что может привести к плохим последствиям. Прошу, Саблет, не делай глупостей!

— Я не смогу. Если я с ним поговорю, то всё прояснится. Понимаешь?

Её Величество молчала. С одной стороны, новый молодой человек ей понравился, а с другой – она волновалась за Саблет.

— Хорошо. Будь осторожна, — Блэр-Одри вздохнула.

Содалис ухмыльнулась, а потом, поклонившись, удалилась из покоев королевы.

...

— Ну, ребята, собирайтесь, — на Капитане был чёрный плащ с меховой подкладкой и шляпа с тремя перьями.

— Куда? — спросил Люсиан. — Вроде сегодня нет приёмов...

— А мы идём к королевскому секретарю.

— Зачем?

— Поговорить.

Белиаль вскочила. Виктор от такого резкого движения даже вздрогнул.

— Рожу бить?

Саблет усмехнулась, надевая чёрные кожаные перчатки.

— Эх, Белиаль, выражение «рожу бить» осталось в вашем воровском прошлом, а сейчас нам должно говорить «беседовать». Понятно объясняю?

— Один чёрт, — махнула рукой девица и начала одеваться.

— Ты, Виктор, с нами топаешь, — сказала Содалис, внимательно на него посмотрев. Виктору даже показалось, что она слишком внимательно на него посмотрела.

— Д-да, хорошо.

— Эй, Сю, дай ему что-нибудь из твоих шуб! — крикнула Капитан, а потом вновь обратилась к Виктору. — Жалованье тебе надо. Я тебе выхлопочу должность при себе. Идёт, друг?

Парень похлопал глазами, уставившись на протянутую руку. Какую должность? Разве он мог что-либо делать?

— Я ведь только недавно... Я ещё не умею...

— Научим. Давай, соглашайся, — она ступила ближе. — Виктор, это же такая возможность. Не каждый день тебе при дворе должности раздают.

— Я должен подумать.

В комнате повисла тишина. Все смотрели на него без какого-либо осуждения, но и с непониманием. Конечно, было понятно, что те же Белиаль или Люсиан вообще никогда не думали, поэтому для них этот ответ был немного необычным. Однако почему на лице Капитана отразилось такое недоумение, он понять не мог. Неужели ей и вправду никогда и никто не отказывал?

— Завтра скажу, — поспешил сгладить ситуацию Виктор.

— Хорошо, — в голосе Саблет слышались недовольные нотки, но руку она убрала. — А теперь идёмте.

Они вышли из тёплого поместья на холодный воздух. Виктор отметил, что в огромной шубе было действительно намного комфортнее, чем в его одежде.

...

Королевский дворец встретил их пустыми коридорами. Сейчас, когда свет был приглушён, а вокруг не было ни одного звука, кроме их собственных шагов, интерьер смотрелся совершенно по-другому.

Капитан, не снимая тёмного плаща, шла впереди. Она явно спешила.

— Не отставайте, товарищи. Мы же не хотим, чтобы кто-нибудь нас здесь заметил?

Аматор Сюи усмехнулся, а Люсиан не сдержал смешка. Виктор не совсем понимал, куда и зачем они идут. Не будут же они, в самом деле, кого-то бить? А если будут? Что ему делать в это время?

Саблет осторожно толкнула небольшую деревянную дверь. Она поддалась с тихим скрипом, открывая проход куда-то вниз. Спустившись, они оказались в длинном, широком коридоре, который словно дышал древностью. Грубый камень стен контрастировал с изящной расписной плиткой, покрывавшей пол, создавая завораживающий узор под ногами.

Они прошли несколько метров, остановившись перед ещё одной дверью. Та была обита чёрной кожей, а на небольшой табличке было написано: «Гонзэйлс К.Ф». Содалис осторожно открыла дверь, и вся компания прошествовала за ней.

— Добрый... Герцогиня Содалис? — советник резко поднялся с места, но тут же сел. — Чем имею честь?

Виктор отметил, что молодой человек заволновался.

— Что мне мешает прийти к другу и побеседовать с ним? — Капитан сняла перчатки и небрежно кинула их на кипу бумаг, лежавших на стуле. — Я присяду.

Это был не вопрос, но Карлисаль, желая хоть в чём-то чувствовать контроль, кивнул на кресло напротив своего стола. Он опасливо покосился на товарищей Саблет, которые примостились на оставшихся стульях.

— Денежки, гляжу, считаете, — она резко схватила лист бумаги, лежавший на столе перед секретарём. — И как? Получается?

— Вполне, герцогиня.

— Не надо, Лис. Мы же с тобой и огонь, и воду прошли, а ты заладил!

— Хорошо, Саблет. Так что тебе надобно?

— Пришла помочь. Счёт — дело тяжёлое, не каждому удаётся овладеть числами и погрузиться в их прекрасный мир. Знаешь, Лис, это дело требует усидчивости и предельной внимательности.

— Я справляюсь, Саблет, спасибо.

Они, не открываясь, смотрели друг другу в глаза. Карлисаль отпустил всю прежнюю робость и выпрямился.

— Да? — Капитан откинулась на спинку кресла. — А я так не думаю.

— С чего бы вдруг? Её Величество...

— Не будем впутывать в наши дела третьих лиц. Так вот, вы плохо считаете, мой милый друг. В прошлом месяце, насколько я могу судить по этим бумагам, — она положила перед ним несколько листов, — вы получили хорошую такую сумму денег с Серебряных Заводей.

— Всё ушло на город. Если ты хорошенько вникнешь, то там всё указано.

— Да-да, конечно. Я изучила данные материалы, прежде чем идти к дорогому другу. Только вот, — она сделала паузу и, наклонившись, поставила локти на стол, — почему-то не сходятся числа. Ты не учёл, что Заводи я сама лично брала, сама лично жгла крепости, подписывала все документы и знаю, сколько дани они нам платят. Не хватает денежек в твоих расчётах, не хватает.

— Город чист, народ сыт, всё замечательно. Что ещё надо? — он говорил совершенно спокойно, без тени раздражения или страха.

Саблет молчала примерно минуту, а потом сказала:

— Нужно знать, где деньги. А хотя, я и так знаю. Карлисаль, дорого сейчас стоят материалы для постройки особняка? А парчовые платья и бриллиантовые серьги?

— Капитан, тебе не понять, — он вздохнул. — Эй, выйти можете? — обратился он к компании, наблюдавшей за происходящим.

Капитан внимательно наблюдала за секретарём. Тот снял очки, потёр глаза и ещё раз тяжело вздохнул. Она не торопила его, не вытягивала из него ничего — просто, не отрываясь, смотрела. Со стороны могло показаться, что Саблет задумалась о чём-то постороннем, но на самом деле она была полностью сосредоточена на Карлисале.

— Не смотри на меня так. Ты же знаешь причину, Капитан…

— Знаю, Лис, однако не думаю, что девица стоит того, чтобы ради неё грабить товарищей и собственную страну. Тебе так не кажется?

Он замялся. Конечно, когда Карлисаль брал понемногу деньги из королевской казны, он понимал, что делал. Мало того, он понимал, что то, что он совершает, безобразно и не может быть ему прощено. Однако стоило ему приехать и посмотреть в глаза Мерике, он забывал обо всём.

Он познакомился с ней два года назад, когда Блэр-Одри ездила заграницу по приглашению короля Гляциальной Державы. Мерику он встретил в одном из кабаков, где та была танцовщицей. Он влюбился немедленно, с первого взгляда в голубоглазую блондинку, похожую на лань. Девушка, к его огромному удивлению, приняла его предложение руки и сердца сразу же, без каких-либо колебаний, однако с условием: она остаётся жить в Гляциальной Державе. И Карлисаль согласился.

С каждым годом потребности его любимой жены росли. Изначально это были платья, шубы, сапоги, лошади. Затем в письмах стали мелькать слова «особняк», «вилла», «поместье». Мерика хотела, чтобы для неё выстроили огромный, невероятно дорогой особняк. Что было делать несчастному королевскому секретарю, который распродал всё и жил во дворце, в своём кабинете? Он долго не мог решиться на отчаянный шаг, но его жена, которая чуть ли не каждый день слала письма, вынудила его брать деньги из казны.

Он старался распределять бюджет так, чтобы всё было благополучно: и в королевстве, и у Мерики. Изначально он хотел даже пойти к Блэр-Одри, но потом передумал, ведь Её Величество была против его жены. Он не понимал, почему такая милая девушка, как Мерика, не нравится его друзьям, но не говорил ничего.

Он продержался на деньгах из казны почти полгода.

— Дурак. Полный дурак, — сказала вдруг Капитан.

— Почему же? Я ведь не хотел… и…

— Ладно бы, ради чего путного, а тут – девка. Нашёл, на кого тратить.

— Саблет, тебе не понять! Я люблю её так, как никого из женщин никогда не любил. Она особенная, она покорила моё сердце раз и навсегда. Я готов сделать всё ради её благополучия. Понимаешь?

— Нет, не понимаю, — Содалис нахмурилась.

— Это как для тебя… корабли! У тебя же тоже есть любимое судно, — нашёлся Карлисаль. — Так же и у меня с Мерикой.

Он хотел добавить «только у меня более возвышенное чувство», но вовремя опомнился. Не хотелось бы в эту минуту оскорбить Саблет.

— Тогда сделка, — прозвучало в полной тишине.

Карлисаль вздрогнул. Сделка. Именно этого слова он так боялся. Нет, его боялись все, когда оно слетало с губ Саблет Содалис.

— Что ты хочешь?

— Ну-ну, придержи коней. Итак, я покрываю твой долг перед нашей казной, а ты, Лис, больше никогда не суёшься в бюджет государства. Никогда. Ты понял?

— А как же…

— Я оплачу ей особняк, — закончила Содалис. — Деньгами отныне распоряжаюсь я. По рукам?

Она протянула ему руку. Рукав рубашки задрался, открывая ещё одну татуировку – печать с медведем в центре.

— Я согласен, — Карлисаль пожал руку, понимая, что отныне находится во власти Капитана, так же как и многие другие люди, которые видели эту татуировку на её запястье.

Глава 7

Виктор был здесь уже три месяца. За это время он успел обжиться, присмотреться ко всем, сделать кое-какие выводы. Мало того, он ещё и не забыл о себе: принял предложение Капитана и теперь являлся её официальным секретарём. Теперь он также являлся свитой Саблет Содалис, поэтому мог ходить с этой компанией всюду и везде.

Блэр-Одри изначально скептически отнеслась к идее принять Виктора, этого совершенно незнакомого парня, во дворец, но потом, после того как Содалис (которая перепробовала все возможные способы уговоров) пригрозила уйти в безвременный запой, всё же согласилась утвердить Виктора на официальную должность.

Молодой человек всё это знал и успел кое-что подметить. Её Величество, которая на первый взгляд казалась милой, простодушной девочкой, была на самом деле очень строгой и решительной. Только вот, когда дело касалось Капитана, всю решительность и строгость как рукой снимало. И это касалось не только королевы: Саблет Содалис в присутствии Блэр-Одри тоже преображалась. Вместо человека, от взгляда которого в дрожь кидало даже самых отъявленных преступников, появлялось милейшее существо, которое придерживало двери и давало вполне разумные советы. Для Виктора это стало большим открытием, ведь он, с недавних пор прицепившийся к Саблет намертво, видел все виды пыток в исполнении герцогини, которые та использовала для получения важной государственной информации.

Ещё Виктор заметил, что Саблет уважала и, возможно, слегка побаивалась Арчера. Иногда, когда они все шли по коридорам дворца, покуривая или потягивая вино, она настораживалась и прислушивалась. «Арчи идёт!» — после этой фразы исчезало всё, что могло вредить здоровью. Арчера она всегда пропускала, если они встречались в дверном проёме, всегда вежливо с ним общалась, помогала, чем могла. Арчер, в свою очередь, помогал ей: ворча и ругаясь, он старался облегчить очередное похмелье, обрабатывал глаз, шрамы.

Капитан всегда была чаще всего мила с придворными дамами. Только иногда она могла подшутить над Жанетт (той самой «розочкой»), за что, правда, могла получить веером по руке. После этого Саблет, обиженная, так как была уверена, что шутка получилась лучше некуда, и все посмеялись.

Саблет, известная своим острым языком, не упускала возможности подшутить над кем угодно. Казалось, ни один придворный не был застрахован от её колкостей. Однако были исключения: королева, Арчер и... Клодди.

Виктор узнал этого кудрявого юношу, которого когда-то увидел в тронном зале. Клодди был существом тихим, почти незаметным. В обычные дни он предпочитал уединение, погружённый в создание своих мелодий. А когда наступало время всеобщего веселья, он старался как можно сильнее спрятать своё лицо от посторонних взглядов, словно желая раствориться. Он прятался успешно: никто не видел музыканта, люди могли только слышать его.

Он наблюдал за всем, что происходило во дворце, но особенно пристально он наблюдал за Содалис. Она так и осталась для него загадкой. Причём это всё было так странно: про тех, с кем Виктор практически не общался, он знал практически всё, а про Саблет, с которой он проводил большую часть своего времени, он не узнал абсолютно ничего нового. И это при всём при том, что он, кажется, был у неё на особом счету, с ним она обсуждала всё и всех. Сам парень спрашивать не решался: возможно, он немного побаивался её, а может быть, просто хотел, чтобы она сама рассказала. Если бы кто-то спросил у него тогда: «Почему ты просто не задашь интересующие тебя вопросы?», он бы и сам крепко над этим задумался. Но никто не спрашивал, поэтому Виктор терпеливо выжидал.

...

Они сидели в пабе. Каждый из них был, как говорится, ещё трезв, чтобы отличать сон от реальности, но достаточно пьян, чтобы положить голову на плечо товарищу.

Саблет, вальяжно расположившись на деревянной лавке, покуривала сигару. Она задумчиво смотрела в окно, где падал пушистый снег.

— Неспокойно, — внезапно сказала Содалис, выпустив дым.

— Ты чего? — усмехнулся Люсиан. — Уже стареешь?

— Нет, атмосфера неспокойная, — ответила Капитан, продолжая смотреть в маленькое окно. — Словно кто-то идёт.

— Арчер что ли? — сонно уточнил Сю.

Саблет покачала головой. Виктор заметил, что она слегка прищурила глаз, что она обычно делала, когда была на чём-то сосредоточена.

— Нормально, вроде. Ты просто мало выпила. Ещё хлебнёшь, и нормально будет, — махнула рукой Белиаль.

Капитан оставила замечание без внимания и продолжила своё наблюдение. Виктор, видя такую Саблет, сам начал волноваться. Капитан никогда зря суматоху не наводит, — он понял это за короткое время их знакомства — а значит, что-то действительно должно было произойти в скором времени.

Через три минуты Содалис резко встрепенулась. Все замерли, ожидая дальнейших приказаний. Она лишь сделала знак рукой, чтобы все сидели молча. Аккуратно встав с лавки, она подошла ближе к окну. Тут же послышался жуткий вой: он был похож на волчий вой. Он раздался сначала далеко, а потом начал приближаться к пабу. Потом же, когда казалось, что звук уже совсем близко, он начал резко отдаляться.

— Всем сидеть. Я вернусь, — скомандовала Капитан и ринулась на улицу, накидывая на плечи шубу.

Виктор, почуяв неладное, вскочил было с места, но Аматор Сюи дёрнул его назад.

— А вдруг...

— Приказ начальства. Узнает, что ослушались – может прийти в ярость, — Люсиан покачал головой. — Капитан не из тех, кому нужна помощь, Виктор.

Молодой человек посмотрел на дверь, за которой минуту назад исчезла Содалис. Что это был за вой? Да, он был похож на волчий вой, но это явно был не зверь. Тогда кто же это?

Саблет Содалис была полна своих секретов, и это, кажется, был один из них. Однако никаких подсказок не было. Виктор даже не смог определить, хорошее ли что-то произошло или плохое, ведь, как он уже усвоил, эмоции Саблет Содалис в большинстве случаев были нечитаемы. Никто не мог определить, что сейчас происходит с Капитаном. Даже Её Величество, которой Содалис позволяла видеть больше, чем остальным, иногда терялась и не могла отличить ложь от правды, не могла разглядеть в этом лице подвоха.

Содалис была воплощением жуткого парадокса. Она могла с добродушной улыбкой отправлять людей на пытки или смерть, а затем, с совершенно серьёзным лицом, рассказывать шутку, которая вдруг, ни с того ни с сего, вызывала у неё приступ безудержного смеха. Для Виктора самым страшным было то, что её единственный открытый глаз – который можно было бы назвать зеркалом души – никогда не выдавал ни малейшего намёка на то, что творится внутри Капитана. Он был пустым, непроницаемым, как тёмный омут, в котором невозможно было разглядеть ни единой искры настоящей эмоции.

...

Она знала и помнила всё, что связывало её с этими местами. Теперь Саблет, словно призрак, ступала по свежим следам, и каждый шаг отдавался в груди предчувствием. Её ждали. Она это чувствовала. Снова. Снова на их старом месте, там, где когда-то её мир раскололся надвое – на "до" и "после", и ничто уже не было прежним.

Мрачные силуэты деревьев угрюмо склонялись над ней, словно старые судьи, а снег под ногами предательски поскрипывал, объявляя о её приходе.

Огромная поляна, куда привели её эти следы, казалась пустой, но Содалис не обмануть. Они уже были здесь. Она знала это так же ясно, как и то, что он – он – с ними. И именно по его негласному приказу Саблет пришла сюда.

— Добрый вечер, Капитан, — раздался тихий голос за спиной.

Она обернулась и, не посмотрев на тех, кто стоял перед ней, слегка поклонилась.

— Добрый вечер, Лорд Тень, — ответила она.

— Иди сюда, — фигура в чёрной мантии поманила её. Содалис без колебаний подошла.

Проворные руки сняли с её глаз повязку. Лорд не снимал капюшона, из-за которого никто не видел его лица, но Саблет знала, что он внимательно смотрит.

— Хорошо ли видишь? Слух всё так же хорош? — спросил он, проведя рукой по старым шрамам.

— Всё идеально, Лорд.

— Замечательно, — он опустил руку и потрепал её по волосам. — Здоровье, значит, не подводит?

— Никак нет, Лорд. Спасибо.

— Что ж, я рад, что моя работа всё ещё служит народу. Слышал, скоро вы отправляетесь в Гляциальную Державу к вашим союзникам?

— Да, Лорд.

— Так зачем же? Неужели Капитану нужна помощь?

— Вы же знаете, Лорд, что в скором времени Горный Эдем и Туманный Пик должны объединиться. Я чувствую, что они так и сделают, ведь наша страна — их общий враг, — говорила Содалис. — Если они нанесут удар вместе, то я не смогу сдержать их. Именно поэтому я хочу попросить... помощи у союзников.

Лорд Тень молчал. Саблет чувствовала на себе его взгляд, от чего становилось не по себе.

— Берегись, Капитан. Гляциальная Долина кишит предателями и изменниками. Не мне тебе рассказывать. Помни о том, чему тебя учили, — он похлопал её по плечу. — Ничто не вечно, Саблет. Даже железо.

— Я знаю, Лорд. Спасибо.

— Ты знаешь, что делать, если я понадоблюсь, — он развернулся и подал знак людям, стоявшим за ним. — До встречи, Капитан.

— До встречи, Лорд, — она вновь поклонилась. Когда Содалис выпрямилась, поляна уже была пуста.

...

Виктор был весь на иголках. Капитана не было уже достаточно давно, поэтому в голову лезли всякие мысли. Однако всеобщее спокойствие и даже веселье, которому предавались его товарищи, немного успокаивало разбушевавшиеся эмоции.

Деревянная дверь со скрипом отворилась, и в паб зашла Саблет. И вновь Виктор поразился её лицу: ни одной эмоции.

— Что такое, мой друг? — спросила Капитан, усаживаясь рядом с Виктором. — Чем это ты так обеспокоен?

— Тебя долго не было, и мы волновались, — ответил Виктор. — Что произошло?

— Не понимаю, о чём ты говоришь, — она смотрела прямо в глаза.

— Куда ты ходила? Ведь это явно был какой-то сигнал, я прав?

— Может быть, это был просто волк?

— Нет. Животное бы так себя не вело. Это был знак, я точно знаю.

Содалис долго на него смотрела, не отрываясь. Виктор уже хотел было сдаться, но она вдруг сказала:

— Не боишься. Она тоже не боялась смотреть в мой глаз, а иногда даже в оба. Сегодня в полночь в кабинете.

Виктор кивнул и отвернулся. Он бы ни за что этого не признал, если бы его спросили, но он трясся мелкой дрожью. Ему даже показалось, что в помещении слишком холодно, хотя температура была такой же, как и была. Саблет Содалис действительно очень опасна, и почему-то он до конца осознал это прямо сейчас.

Вечер для Саблет прошёл в полном молчании. Факт того, что Лорд лично предупредил их о Гляциальной Державе, говорил о серьёзности ситуации. Она, в отличие от Блэр-Одри, никогда не питала иллюзий относительно этого союза. Всегда было ясно, что король Державы пошёл на него лишь для того, чтобы избежать неминуемого поражения. И столь же очевидно было, что при первой же угрозе нападения на королевство Блэр-Одри они просто исчезнут, оставив их один на один с проблемой.

Саблет была готова к такому развитию событий. Пока король Гляциальной Державы пребывал в блаженном неведении, полагая, что держит всё под контролем, Содалис уже управляла им и всем его трусливым, предательским двором. Она была уверена: Его Величество не сможет отказать в помощи. Люди короля для Саблет были лишь удобным «щитом», за которым она планировала развернуть свои собственные войска. Главная задача — заманить Гляциальную Державу в эту тщательно спланированную ловушку. Именно для этой цели и был организован саммит, о котором каким-то образом узнал Лорд.

Вторым поводом для размышлений стал Виктор. Она видела его насквозь, хоть он усердно пытался закрыться. Она уже давным-давно знала, что молодой человек пытается разузнать о её тайнах, однако безуспешно. Саблет это никак не напрягало, ведь она видела, что Виктор парень, в общем-то, неплохой или, как она привыкла характеризовать людей, неопасный. В любом случае, если ему так интересна её история, она готова выложить некоторые факты. Отчасти, возможно, она шла ему навстречу потому, что он вызывал в ней воспоминания о той самой девушке с голубыми глазами, одной из немногих, кто знал её тайны.

Глава 8

...

Десять лет. С одной стороны, вроде бы, малый срок. Однако если вдуматься в эту цифру, вспомнить всё, что произошло за эти годы, то на это может уйти целый день, а может быть, даже больше. Десять лет — это иллюзия краткости. На самом деле, это огромная дистанция, на которой умещается целая вселенная перемен. Это время, за которое можно успеть прожить несколько разных жизней, оставаясь при этом собой. И только оглядываясь назад, мы понимаем, какой невероятный путь был пройден.

Высокая девушка шла по улице, то и дело наступая в лужи, оставшиеся после дождя. Она о чём-то задумалась, поэтому лужи для неё были явно не самым основным предметом.

Она сворачивает в переулок, где были навалены горы какого-то хлама, под ногами постоянно бегали тощие, грязные крысы. В некоторых кучах можно было заметить шевеление. Девушка брезгливо морщится: даже думать не хотелось, кто может вылезти из этого хлама.

Она продолжала идти между маленькими, низенькими домиками с мутными окнами, пока не пришла к покосившемуся зданию, которое, в отличие от остальных было одноэтажным. Выцветшая и покосившаяся табличка наверху гласила: «Лёгкие деньги». Девушка вздыхает, морщится, а затем, поправив рваное пальто, заходит внутрь.

Внутри было так же скудно, как и снаружи: пара столов, которые держались только на добром слове, табуретки, повидавшие виды, пол испачкан какой-то дрянью. И, как всегда, пахло дешёвым вином и сигаретами. Взгляды нескольких человек устремились на неё.

— Принесла? Много там было работы? Саблет, где жемчуг?

Девушка достаёт небольшой мешочек из складок своего пальто и кладёт его на стол. Спустя пару секунд на столе уже блестели украшения.

— Ну, молодца! Быстро управилась.

— Не дилетант, — хмыкает Саблет и усаживается за стол. Ей немедленно наливают вино в стакан, и она опустошает его чуть ли не залпом. — Давай мою долю, Крот.

— Ах, да, — он встаёт и уходит, пока Содалис смотрит на себя в зеркало, которое висит напротив.

В её профессии удобство — самое главное. Брюки, рубашка, сапоги покрепче — и сойдёт. На дворе осень, поэтому пришлось прибрать к рукам чей-то плащ на ярмарке.

Она работала с этими ребятами уже второй год и успела ко всему привыкнуть и всему научиться. Она могла проникнуть в любой дом и вскрыть любой сейф. Мало того, она могла с первого взгляда оценить стоимость той или иной вещи. Работа была прибыльная, поэтому она старалась держаться за это место всеми силами.

— Пятьдесят, — на стол перед ней кладут деньги.

— Мы же на семьдесят договаривались, — Саблет хмурится.

— Нету. Жемчуга загоним – будет ещё двадцатка. Терпи. Эта работа такая, с изюминкой.

Она берёт деньги, кивает и выходит из здания.

Саблет повезло – она была непримечательна: самые обычные лицо, фигура. Зато ловкости и хитрости было много. Именно это помогало ей не попадаться во время «работы».

— Эй, братва! Налетай, — крикнула она, когда зашла в небольшую комнатку на втором этаже. — Пятьдесят. Ещё двадцать позже будут.

— Ты доиграешься. Саблет, хватит. За твою голову уже и так дают бешеные деньги, а ты...

— Одри, прекращай. Нам нужны средства – я их приношу.

— Это опасно. Белиаль уже попалась. Саблет, пойми, если тебя схватят, то ты пойдёшь на плаху, а не как Белиаль – в тюрьму.

— Начнём с того, что меня не поймают.

— Откуда ты знаешь? — в разговор вмешалась Жанетт.

Содалис махнула рукой, но ничего не ответила. Этот разговор происходил каждый раз, когда Саблет приносила деньги. И каждый раз она отмахивалась. И она уверена, что завтра, когда она придёт сюда, они вновь начнут эту беседу, у которой нет конца.

...

Она раньше и не знала, что это здание такое большое. Только сейчас, натыкаясь в полной темноте на предметы и стены, она поняла, что это целый лабиринт. Где-то послышались крик и три выстрела. Она почти уверена, что вскоре «королевские псы» будут здесь.

Кто-то сдал местонахождение самой неуловимой воровской банды, и воины нагрянули как раз в тот момент, когда Содалис была в здании. Она понимала, что выбраться шансов нет, но человеческая натура так устроена, что волей-неволей приходится барахтаться.

— Один, два, три, — посчитала она. У неё осталось всего три патрона, и от этого открытия сердце застучало ещё быстрее.

Послышались шаги, и она поняла: началась охота за ней. Ищейки знали, что она где-то здесь.

Бежать было некуда, поэтому Саблет, осмотрев комнату, в которой находилась, быстро сообразила, откуда было лучше всего стрелять.

Первых двух она убила, а вот остальные что-то не шли. Она ничего даже придумать не смогла, а по голове уже стукнули чем-то тяжёлым.

— Запасная дверь... — последнее, о чём она подумала.

Она сидела в темнице и ожидала, когда за ней придут. Королевский суд больно не церемонился: за пять минут был вынесен приговор — казнь через повешение ей и ещё одному парнишке из шайки.

У богатых граждан города очень интересные развлечения — смотреть на смерть других людей, которые были абсолютно такими же, только бедными. Саблет вывели. Когда глаза привыкли к свету, она огляделась по сторонам. Сейчас она была рада, что рядом нет никого из её товарищей. Наверное, зрелище из неё не самое приятное.

Королевский секретарь зачитал обвинение, пока на её шею накидывали петлю. Саблет обвела взглядом публику: они все были довольны зрелищем. Она усмехнулась и вновь перевела взгляд на руки палача, который с особой тщательностью проверял верёвку именно на её шее. Она понимала, что все здесь хоть и ослеплены победой, но до сих пор боятся, что она всё же сможет сбежать.

Толпа жаждала зрелища, и Саблет Содалис была готова им его предоставить. Оставалось лишь выждать идеальный момент, чтобы привести в действие свой тщательно спланированный план, над которым она корпела всю ночь. В общем-то, план был не так уж и сложен: ведь всё, что требовалось – ловкость рук и быстрая работа мысли. У Содалис было и то, и другое, поэтому все козыри были в её руках.

— Приговорённая Содалис Саблет, есть ли у вас что сказать перед смертью? — торжественно произнёс королевский секретарь, и вокруг повисла тишина.

Девушка ухмыльнулась и подняла взгляд на толпу. Они все ждали. Ждали, чтобы потом посмеяться. Однако сегодня смеяться будет Саблет.

— Ваше Величество, я дам вам совет перед тем, как покинуть вас, — она смотрела прямо на короля. — Отбирайте тщательно людей, которые обыскивают приговорённых. И ещё… купите заграницей хорошие кандалы. Качество ваших цепей просто отвратительно.

Мгновение – и груда железа уже лежит на досках, а руки Саблет, освободившись, действуют с поразительной скоростью. Она ловко скидывает верёвку и тут же извлекает из рукава заранее спрятанный маленький пистолет. Толпа замерла, а затем разразилась общим вздохом – такого представления никто не предвидел. И это вполне объяснимо, ведь не каждый преступник может похвастаться такими исключительными способностями, как у Саблет.

Несколько стражников тут же вскинули ружья, ещё уверенные в том, что девчонке не сбежать. Их много, а она одна с маленьким оружием. Вот только она не собиралась отстреливаться от них. Дуло медленно направилось в сторону королевской семьи.

— Эй, Амара, — она обратилась к девушке, которая была капитаном королевской гвардии, — ты знаешь, как хорошо я стреляю? А про мою скорость что-нибудь слышала?

Амара напряглась.

— Я успею выстрелить в короля, прежде чем умру, — продолжила Саблет. — А ты понимаешь, что будет тогда? Правильно, если центр повержен, то и до падения всего близлежащего тоже недалеко. Я окажу большую услугу своим друзьям, если ты понимаешь, о чём я…

— Огонь! — рявкнула Амара, и со всех сторон послышались залпы.

Когда дым выстрелов рассеялся, все взгляды были устремлены на пустой помост.

— Что за чёрт? — воскликнул кто-то из стражников.

— Ай-яй-яй, нарушаете правила игры, — послышался голос откуда-то сверху. — Так ещё и за порядком не следите. Не убираете лестницы с места казни. Что ж, наслаждайтесь жизнью, пока ещё можете.

Послышался выстрел. Король был ранен, но не убит. Саблет Содалис пропала из поля зрения.

...

— Где ты была? — Блэр-Одри трясла Содалис за плечи. — Мы испугались, что тебя уж и в живых-то нет!

— На закрытом мероприятии была. Меня очень радушно встретили, — ответила Содалис и прошла в комнату, где были все её друзья.

— Совести у тебя нет, Саблет. Мы тут чуть с ума все не сошли, а ты шляешься невесть где, — Арчер снял очки и потёр переносицу. — Тут дела не клеятся, а ты только о гулянках и думаешь.

— Чего это не клеятся? — спросила Содалис, принимая бутылку у Сю.

— Средств нет. Не на что нам сражаться дальше. Разве что с зубочистками на армию королевскую пойдём, — Люсиан обречённо стукнул кулаком по столу. — Да что там средств — людей нет! Народ совсем отчаялся...

Повисло молчание. Содалис нахмурилась.

— И что теперь? — спросила она.

— Что-что? Если ситуация не наладится, то нам придётся бежать всем, иначе сложим головы на плахе, — сказала Жанетт.

От слова «плаха» Саблет вздрогнула. Она оттуда только-только сбежала, и возвращаться желания пока что не было.

До самого позднего вечера они что-то чертили, кто-то куда-то бегал, считал, однако угрюмое настроение, хоть и тщательно скрываемое, давило на каждого из них.

Под конец их заседания Саблет не выдержала.

— Я пойду... прогуляюсь, — сказала она и накинула на плечи плащ.

— Только не на два дня, — заметил Люсиан.

Она фыркнула и вышла на воздух. Ночь была безоблачная. Луна ярко освещала дорогу, а звёзды создавали сказочную атмосферу.

Она шла осторожно, так как сейчас была в большой опасности, учитывая последние события. Саблет старалась держаться тёмной стороны улицы и никому не попадаться на глаза.

Она завернула за угол и столкнулась с кем-то.

— Извините, — она постаралась скрыть от незнакомца лицо и быстро уйти.

— Саблет Содалис умеет маскироваться и прятаться. Вы первая, кого я ловил целых десять минут. У других дольше пяти не получалось.

Она замерла, и внутри всё похолодело. Кто этот незнакомец? Королевский сыщик. Рука потянулась к пистолету, который она одолжила у Сю.

— Ну-ну, обойдёмся без оружия. Я никак не связан с королевским двором или армией.

— Вы из народа?

— Нет.

— Кто же вы? На чьей стороне?

— Хм. На своей.

— Что вам надо? — она всё ещё держала руку на оружии, но не поднимала его.

— Я, можно сказать, доктор. Вы меня заинтересовали вашим выступлением там, на закрытой королевской площади. Такая ловкая и невероятно быстро соображает. Могу предположить, что у вас отменное здоровье и очень много сил. Мне нужен именно такой… экземпляр.

— Вы из знати?

— Я уже сказал, что не имею отношения ни к знатным людям, ни к бедным…

— Откуда же вы знаете, что произошло на площади?

— Я знаю всё. Например, в прошлую субботу вы с друзьями строили план захвата северной части городка. Однако план провальный, ведь в той же части Амара расположит своих молодцев.

Саблет опешила. Этот человек знал то, чего не мог знать никто, кроме членов их кружка.

— Что вам надо?

— Я, кажется, уже сказал об этом. Мне нужен подопытный.

— Вы Жрец. О вас пишут в газетах и…

— Не верьте газетам. О вас, Саблет, тоже многое пишут, но не всё правда, — отрезал человек. — Я предлагаю сделку. Вы становитесь моей подопытной, а я даю вам силу, деньги и даже, возможно, власть.

— Сколько денег? — спросила Содалис, прищурившись.

— Два сундука золота, — лица незнакомца не было видно, но Саблет могла поклясться, что он улыбался. — И кое-какая информация про королевские войска в придачу. Я так понимаю, деньги оставить на пороге вашего штаба?

Девушка кивнула.

— То есть вы согласны, Саблет?

— По рукам. Как вас зовут?

— Лорд. Все мои подопечные зовут меня так, — ответил он, протягивая руку из-под тёмного плаща для скрепления сделки. — Вам завяжут глаза…

— Как я узнаю, что ваша часть сделки исполнена?

— Жрецы всегда исполняют то, что обещали, — ответил Лорд.

После этого сзади к ней подошли и завязали глаза чёрной тканью.

…

Содалис слышала какие-то голоса, хрипение, вздохи, крики. Она ничего вокруг себя не видела, но понимала, что её ведут по длинному коридору. Сердце бешено билось в груди, словно предвещая нечто страшное.

Её завели в какое-то помещение и закрыли за ней дверь.

— Ты можешь снять повязку, — послышался голос Лорда.

Она сделала так, как ей сказали, и осмотрелась. Просторный кабинет, где на полках стояли книги, преимущественно медицинские, колбы с жидкостями, и ещё плавала какая-то гадость.

Рабочий стол Лорда был завален бумагами, старыми книгами и прочим хламом.

Однако более всего внимание Саблет привлекла большая дверь, которая была тщательно замаскирована. Её опытный взор немедленно определил замок. Тот был хорошим, такие взламываются с большим трудом.

— Ты обязательно там побываешь, Саблет. А пока садись, — вдруг сказал Лорд, отрывая её от изучения двери.

— Человеческое тело — интересный механизм, — начал Лорд, перебирая бумаги, — а, как известно, механизмы можно и даже нужно совершенствовать. Уж поверь, наши тела не такие уж и совершенные. В них есть целая масса изъянов и слабых мест.

— Слабые места есть везде, — Содалис усмехнулась.

— Верно. Однако их можно уменьшить. Человек был бы гораздо более силён, если бы у него были, к примеру, крылья. Естественно, это не исключает других слабостей, но ведь стало бы лучше. Если бы у тебя появились сейчас крылья, ты бы очень многое смогла сделать. Ты стала бы сильным оружием, которое бы смогло принести много урона королевской армии.

— Уж не крылья ли вы мне пришьёте?

— Нет, это слишком скучно и неинтересно. Тем более, у королевской армии есть специальные летательные машины. Я кое-что другое хочу попробовать... Более важное.

— Что же?

— Нельзя сейчас. Обещаю, что это будет практично, Саблет.

— Когда же... состоится этот эксперимент?

— Послезавтра всё будет готово, — сказал он. — До этого ты будешь содержаться в специальной комнате.

Глава 9

Саблет поместили в крошечную комнатку, где было только одно маленькое окошечко. Стены были выкрашены в какой-то тошнотворный зелёный цвет, а пол был то ли такой грязный, то ли до такой степени старый, что доски уже начали сами собой приобретать непонятный оттенок. Из мебели здесь стояли только низенькая кроватка с тонким одеялом желтовато-серого цвета и табурет.

Весь следующий день Саблет провела здесь. Если бы к ней постоянно не приходили люди, чтобы что-то измерить, проверить и принести, то она, вероятно, уже бы сошла с ума в этом малюсеньком пространстве. Её мир, который до этого состоял из безграничной свободы, внезапно сузился до размеров этой грязной каморки, что, конечно же, удручало её. Когда её оставляли в покое, становилось только хуже, ведь во времена незанятости человеческому мозгу свойственно забивать себя хоть чем-то: обычно это какая-то сущая ерунда. Мысли Саблет текли сначала в довольно-таки положительном направлении, но к вечеру стало невыносимо: ей вдруг представился неудачный исход эксперимента. Не хотелось бы умереть неизвестно где, да ещё и так глупо — по собственной, можно сказать, воле.

Далее нить мысли потекла в направлении друзей. О чём она только думала? Наверняка они там волнуются за неё, ищут. А если из-за неё кто-то пойдёт на риск, и его схватят стражники? С другой стороны, она это сделала не для себя, а для них же. Деньги нужно было достать любой ценой — вот она их и достала. Деньги... А если её обманули? Что если Жрецы всё же не передали деньги её товарищам?

И тут она вспомнила его — Лорда. Странно, но от одного лишь воспоминания его голоса на душе становилось как-то спокойнее. Он казался не просто знающим и опытным, а каким-то удивительно честным, несмотря на все тайны, которые он скрывал. Саблет за свою жизнь повидала и послушала столько людей, но никто, абсолютно никто не мог так быстро завоевать её доверие.

Она не заметила, как на горизонте начал разгораться рассвет. Саблет поняла, что пришёл день «Х», только когда к ней в каморку зашли два Жреца и попросили следовать за ними. Она поднялась, вздохнула и вышла из своего временного пристанища. Коридоры тянулись длинными змеями, девушка уже давно запуталась, откуда они пришли, куда идут, но тут они остановились перед дверью кабинета Лорда. Один из сопровождающих постучал.

— Войдите, — голос Лорда, как всегда спокойный, без намёка на какую-либо эмоцию. — Доброе утро.

Содалис зашла в знакомую комнату и поёжилась. Здесь было холоднее, чем в прошлый раз. Краем глаза она заметила, что что-то изменилось в интерьере. Оглядевшись, она поняла, что её насторожило: скрытая до этого дверь была распахнута настежь. Именно оттуда несло таким холодом. Могильным холодом.

— Можно задать вопрос, Лорд?

— Да.

— Сколько подопытных было до меня?

— Триста шестьдесят восемь, — честно ответил Лорд. — Тебе достались хорошие числа.

— Где предыдущие люди?

— Умерли.

— И я тоже... того?

— Точно не в этот раз. Да и тем более, Саблет, мы все когда-нибудь умрём. Это не плохо и не хорошо — это естественно. После смерти наступит другая жизнь.

— В каком смысле?

— У тебя будет другое «Я», — ответил Лорд, подойдя ближе. — Тем более, как я сказал ранее, ты и не умрёшь в ближайшее время, а будешь сильным существом, которого будут бояться все враги. Сила достаётся тому, кто готов ради неё рисковать, Содалис. Решай.

Он взял какой-то лист со стола и принялся читать его содержимое. Саблет колебалась: другое «Я» — это, конечно, прекрасно, но жить ей хотелось со своим «Я». Однако, если она отказывается от сделки, то деньги у них тоже забирают, а тогда... они, вероятно, отправятся на виселицу, не успев и пикнуть.

— Я согласна, — твёрдо сказала она. — Проходить?

— Идём.

Её провели в большую комнату. В самом центре стоял стол, а по бокам уже были расставлены столы с инструментами.

— А это для чего? — Саблет указала на огромный железный ящик, стоявший рядом со столом.

— Узнаешь, Саблет. Узнаешь, — он жестом указал на стол. — Сейчас ты уснёшь, а когда проснёшься, то начнётся твоя новая история...

Как только он произнёс эти слова, ей что-то вкололи в руку. Глаза постепенно начали закрываться.

«Он не сказал «если», он сказал «когда»», — подумала Содалис перед тем, как погрузиться в тяжёлый сон.

...

Она не знала, сколько находилась в бессознательном состоянии, не помнила, что произошло. Девушка сейчас вообще мало соображала. Единственное, что она чувствовала – адское жжение. Тело словно разрывалось на сотни мелких частиц.

— Очнулась? Замечательно, — рядом был Лорд.

— Кто? Где?

— Лежать. Швы сейчас нужно беречь.

И она вновь отключилась от реальности.

...

Целую неделю она провела в полузабытьи. Всё это время рядом был Лорд, который неустанно осматривал её швы, что-то подтягивал и часто направлял в лицо какой-то свет. Саблет совершенно не понимала, что с ней сделали и что вообще происходит. Каждый день Лорд настойчиво расспрашивал её о самочувствии, о том, где именно и как сильно она чувствует боль.

На третьей неделе ей разрешили сидеть. Она уже была в сознании, говорила и думала. Тогда Лорд закрывал ей один глаз и долго-долго наблюдал за ней, узнавая, что и как она видит. Саблет понимала, что зрение изменилось, но не осознавала, что было сделано для этого. Кроме того, проверялись её слух и обоняние.

Когда Лорд в очередной раз закончил осмотр, Саблет вдруг спросила:

— Что со мной? Что во мне изменилось?

— Встать можешь? Я помогу.

При помощи Лорда она поднялась на ноги. Было тяжело, но кое-как она смогла пройти пару шагов.

Через пятнадцать минут они были в небольшой лаборатории. Она отличалась от той комнаты, где прежде оказалась Саблет. Здесь не было ни стола, ни подозрительных ящиков. Ужас этого помещения заключался в другом — колбы и банки.

— Это... органы? — она поморщилась.

— Да, — ответил Лорд. Он был спокоен, словно бесчисленные стеллажи со склянками, наполненными формалином, — это обыденно и нормально. — Тебе ещё и не то придётся увидеть в этой жизни. Идём.

— А зачем мы здесь?

— Ты — моё особенное творение. Из всех моих подопытных только ты смогла очнуться так быстро. Твои показатели просто изумительны. Я думаю, что на этот раз эксперимент удачный, — говорил Лорд. — Если тебя натренировать, чем мы и займёмся в ближайшее время, то из тебя получится очень мощное существо.

— Что за тренировки?

— Потом. Мы пришли. Смотри.

Саблет посмотрела туда, куда указывал Лорд. На полке, в банке, она увидела сердце.

— Это моё? — она смотрела на банку как заворожённая, но краем глаза уловила кивок. — А во мне что?

Она приложила ладонь к месту, где должно находиться сердце, и услышала размеренное «тук-тук».

— Железо. В тебе такое же сердце, только более крепкое и выносливое. Понимаешь? Моё изобретение живое! Оно живое! — он на секунду забылся, но тут же вернулся в реальный мир. — Теперь назад. Нечего тут стоять. Холодно. Тем более у меня есть ещё кое-что, что ты должна увидеть прямо сейчас.

Слова вырвали девушку из её собственных мыслей. Она повела плечом: действительно было чуть прохладно.

В её каморке она вновь посмотрела на Лорда, который что-то говорил двум своим помощникам.

— Сейчас принесут зеркало. А ты пока слушай. Тренировать тебя буду я сам лично. У меня уже есть план, как сделать из тебя то, что я давно хотел получить. Ты будешь моей силой...

Внесли большое зеркало, и Лорд подскочил на месте, чтобы помочь Содалис с повязкой на глазу.

Первое, что поразило её, так это глаз: круглый зрачок и желтоватая радужка. Этот глаз ещё плохо видел, поэтому Саблет быстро его закрыла, а потом на неё вновь была надета повязка.

— А что это за шрамы? — она указала на нос и уши.

— Во-первых, я изменил структуру носовой полости, чтобы ещё больше усовершенствовать организм. Чуть позже, когда всё более-менее заживёт, ты почувствуешь разницу и будешь умело использовать новое тело. Что касается ушей, то тут я тоже поработал, — он с гордостью посмотрел на неё, — я смог переделать твой слух, не меняя структуры самого уха! Это же просто поразительно!

Заметив взгляд Саблет, которая явно ничего не смыслила даже в простейшей медицине, он добавил:

— Не бери в голову. Ложись и спи. Тебе понадобится много сил, чтобы стать тем, чем от тебя требуется.

Когда Содалис осталась в комнате одна, она вновь приложила руку к области сердца. И вновь мерное «тук-тук». Она осторожно попрыгала и походила настолько быстро, насколько позволяли теснота комнаты и её состояние. Ритм сердца не менялся.

...

Саблет, как обычно, стояла у открытого окна и смотрела куда-то вдаль. Виктор слушал её рассказ как заворожённый, а сейчас, видимо, ждал продолжения.

— Хватит на сегодня.

— Я ещё не устал, — ответил парень, но тут же прикусил язык.

— При чём здесь ты? — Капитан фыркнула. — Иди, давай. Завтра встаём рано и идём во дворец.

Он что-то пробормотал и скрылся за дверью, оставив Содалис размышлять о том, что она уже рассказала и что ещё предстоит Виктору узнать. Она отметила, что парень не боялся, не старался сказать что-то утешающее. Ему просто было интересно. Именно это Саблет и нужно было — равнодушный интерес. Она терпеть не могла, когда её жалели или нечто в этом духе.

Виктор отнёсся к рассказу так, как она и предполагала, а значит, с остальной частью её биографии проблем не возникнет. Она надеялась, что не возникнет... В прошлый раз после близкого знакомства с ней её избегали.

— И было за что, — добавила вслух Саблет.

Глава 10

— Саблет, почему?

Блэр-Одри осталась наедине с Содалис в небольшой галерее дворца.

— М? — Капитан удивлённо посмотрела на королеву.

— Что такое ты хочешь раздобыть в Гляциальной Державе, что так рвёшься туда? Я ведь прекрасно знаю, как ты относишься к королю Вердермиллу и ко всем его людям. Что ты хочешь там получить, раз так уговариваешь меня туда поехать?

— Разве подкрепление уз дружбы, которая всегда может пригодиться, не считается уважительной причиной?

— Саблет, я прекрасно знаю твоё отношение к нашему союзу. Так почему? Что ты хочешь получить от короля? И главное, зачем? Какой план ты вынашиваешь на этот раз? Кого ты хочешь покорить?

Капитан молчала с минуту, а потом начала:

— Одри, Горный Эдем – сильный противник, а их союз с Туманным Пиком может усложнить наше положение, понимаешь? Мне нужно удостовериться, что когда придёт время, а оно придёт уже совсем скоро, Держава была у меня под рукой.

— Не проще ли заключить мир с Эдемом?

— Ты же умный человек, Одри! Не с нашими отношениями мир заключать. Тем более, что я уверена в своей победе, — сказала Саблет. — Только удостовериться, что наши союзники не подведут, и считай, что новые земли у нас в кармане.

Её Величество вздохнула. Она знала, что Капитана уже вряд ли что-либо остановит, а значит, ей оставалось только одно – по мере возможностей сдерживать её пыл.

...

Они вновь сидели в Северном Поместье, в гостиной. На этот раз это были уже не просто дружеские посиделки, а рабочее собрание. Правда, бутылок с вином это никак не отменило, но работа продвигалась.

— Итак, армия Горного Эдема славится своим арьергардом. Безопасность тыла они себе обеспечили такую, что ещё попробуй, доберись. Значит, тыл мы пока не трогаем. А вот авангард, насколько я поняла, у них слабоват, чем мы и воспользуемся. Это их ошибка, за которую мы им скажем спасибо. Но «слабоват» – понятие, естественно, относительное. Нам предстоит выяснить, насколько он слаб и какие у них хитрости. Не стоит недооценивать противника, даже если он, казалось бы, сам подставляет нам шею. Горный Эдем – далеко не сборище дураков, и если они где-то и допустили просчёт, значит, где-то в другом месте у них припрятан сюрприз. Поэтому перед тем, как обрушиться всей своей мощью на них, мы проведём тщательную разведку. Изучим расположение их сил, определим наиболее уязвимые точки, выявим возможные ловушки и засады. Никаких необдуманных действий, друзья. Только холодный расчёт и чёткая стратегия. Наша цель – не просто разбить их авангард. Наша цель – посеять хаос и панику в их рядах, деморализовать их армию и лишить их уверенности в том, что они могут защититься. Мы воспользуемся их слабостью, чтобы нанести им сокрушительный удар, который заставит их навсегда забыть о победе. И только тогда, когда они будут в смятении и отчаянии, мы сможем обрушить на них всю силу нашей армии и займём наиболее выгодные позиции, – Содалис подошла к большому столу. – Виктор, подай план.

Молодой человек проворно подбежал к столу, чтобы передать Саблет большой свёрток. Она осторожно развернула его на столе, придавив с одной стороны тяжёлой малахитовой чернильницей, а с другой — пресс-папье.

— Сражение будет лучше всего давать тут. Горный Дол — их самое уязвимое место, ведь их крепости здесь почти бумажные. Проанализировав все наши прошлые битвы, я выяснила, что первой всегда выступает пехота, видимо, для того, чтобы усыпить бдительность противника. Далее Завара вероятнее всего кинет на поле боя конницу. Это ещё один повод для гордости у Горного Эдема: их конники появляются внезапно из засады и сметают ряды противника. Но мы не позволим им повторить свой успех так, как это было в прошлые разы. Мы подготовим хорошую ловушку, которая станет для их конницы настоящей западней. Когда они выскочат из своего укрытия, они столкнутся не с растерянными пехотинцами, а с лёгкой артиллерией. Пусть их гордость обернётся их же погибелью. Мы заманим их в ловушку и раздавим, как насекомых. После этого разгрома их пехота почувствует себя одинокой и беззащитной. Моральный дух их войска будет подорван, а наша армия, напротив, воодушевлена. И тут наступит наш час. Мы обрушим на них нашу тяжёлую артиллерию, сметая их ряды и уничтожая их укрепления. А затем, когда они будут в смятении и отчаянии, Сю двинет вперёд пехоту.

— А что насчёт их батареи? — Люсиан указал пальцем на небольшие квадраты на карте.

Саблет посмотрела туда и ответила:

— А это блюдо я подам Заваре на особой тарелочке, — она присела на стул, стоявший неподалёку. — Теперь продолжим...

Дальше Виктор уже не слушал. Вернее, слушал он вполуха, чтобы, если что, быстро ответить на какой-либо вопрос. Мысли были заняты не картами, кораблями, артиллерией и батальонами, а Содалис. Сейчас она была мало похожа на ту, которой представала всё это время: теперь она была командиром и талантливым главнокомандующим, сосредоточенным истинно лишь на работе. Она погрузилась в сражение, она уже проживала его, тогда как за окном было ещё спокойно. Было видно, что она просчитывает не только каждый свой шаг, но ещё и каждый шаг врага. Её тонкие пальцы, обычно под конец весёлого вечера некрепко державшие бутылку или сигару, теперь решительно чертили линии на пергаменте. Глаза, обычно равнодушно смотревшие на многие и многие вещи, сейчас метали молнии, отыскивая слабые места в обороне противника, просчитывая варианты развития событий с пугающей точностью. В её облике сейчас было что-то одновременно восхищающее и ужасающее. Это была не просто оценка ситуации, это было начало настоящего сражения. Молодой человек понял, что битва уже началась прямо в этой комнате.

Виктор ощущал это напряжение, эту концентрированную энергию, исходящую от Содалис. Он чувствовал себя частью механизма, подчиняющегося её воле, её гению. Война требовала от неё преображения, и она с готовностью приняла этот вызов, скинув маску прежней Содалис и явив миру другую грань своего существа.

Саблет, казалось, знала каждого солдата в армии, каждую пушку, каждый корабль, каждый карабин. Она могла дословно назвать число имеющихся кирзовых сапог, а потом, что-то посчитав, приказать достать ещё столько-то и столько-то пар. Она то и дело прикрикивала на товарищей, спрашивала у них что-то по поводу продовольствия, обмундирования. Кого-то хвалила, а кого-то и бранила. Она держала в голове всю логистику войны, сотни тысяч жизней и единиц техники. Это была колоссальная нагрузка, но Саблет, казалось, черпала в ней энергию. Её работоспособность была феноменальной, а способность мгновенно переключаться с одного аспекта снабжения на другой – поразительной. Она не просто управляла, она дышала армией, чувствовала её пульс и была готова к любым неожиданностям, которые могла принести война.

— Виктор, пергамент, — скомандовала Саблет.

Он метнулся к столу.

— Саблет, давай отдых, — пробормотал Люсиан. — Невозможно.

— Ложитесь, — ответила Саблет. — Я у себя.

— И я с тобой, Капитан, — Виктор вышел вперёд.

— Зачем?

— А вдруг что-то понадобится.

— Идём, — ответила Саблет.

Он лгал, и она это прекрасно знала. Его гнал за ней не страх, не какое-то особое уважение или же некая привязанность. Нет, это вновь был интерес. Он видел в Саблет необычного человека и хотел изучить её, подобно учёному, который наблюдает за подопытными крысами. Его поражала её работоспособность, её ход мысли, её холодный расчёт, а также невероятная память. Всё это подкреплялось историей, которую Содалис поведала ему о себе. Её рассказ, поданный с той же стоической невозмутимостью, с какой она отдавала приказы на фронте, стал для него настоящим откровением. Он, привыкший к людским слабостям и понятным мотивам, столкнулся с чем-то совершенно иным. Саблет была не просто человеком, обладающим выдающимися способностями, она была воплощением эволюционного скачка, живым доказательством того, что границы возможного куда шире, чем принято считать. Его интерес, его жажда познания зажглись с новой силой. Он видел в ней не просто интересного, умного человека, а ключ к разгадке тайн человеческого потенциала.

Он начал внимательнее присматриваться к ней, подмечая мельчайшие детали её поведения, анализируя каждую её фразу, каждый жест. Он старался предугадать её следующий шаг, понять логику её действий, но зачастую его человеческое мышление разбивалось о её, казалось бы, сверхчеловеческую способность просчитывать всё на несколько ходов вперёд. Это было похоже на игру в шахматы с противником, который видел сквозь время, предвосхищая каждую твою идею.

Её история была полна пробелов, загадок, намёков на то, что её прошлое было куда более сложным и, возможно, опасным, чем она позволяла ему увидеть. И именно эти пробелы, эти тайны ещё больше разжигали его любопытство. Он чувствовал, что на пороге великого открытия, что Саблет – это не просто человек, а феномен, который может изменить его собственное понимание мира. Его ложь была лишь инструментом, маской, за которой скрывалась единственная, всепоглощающая цель – понять, что же такое Саблет на самом деле. Он даже начал сомневаться, что Лорд не затронул мозг Капитана в ходе операции. Возможно ли, что с её головой тоже были проведены определённые манипуляции, которые послужили росту интеллектуальных способностей? Вполне вероятно.

...

На следующий день они в полном составе поехали в порт, где их уже ждали. Содалис осматривала корабли, отдавала приказы адмиралам, говорила с матросами. Это заняло целый час, в продолжение которого Капитан гоняла своих приближённых нещадно. Виктор не был исключением. Она требовала безупречности в каждой детали, от крепления парусов до состояния оружия.

Далее спустились на палубы. Саблет осмотрела вооружение.

— Вспомогательный калибр просел, — Капитан недовольно поджала губы. — Карронады — это прекрасно, но ведь и прогресс не стоит на месте. Вряд ли враг будет подходить слишком близко к нам, поэтому малая дальность стрельбы играет нам не на руку. Далее, главный калибр проверить тщательно, и если есть неполадки, немедленно сообщить мне.

Адмирал молча кивнул, принимая к сведению слова Капитана. Он знал, что её требования — не пустые слова. Каждая деталь, каждый винтик на борту корабля должны были быть в идеальном состоянии. Ведь именно от этого зависела их жизнь, их победа. Он уже мысленно отдавал распоряжения одному из своих офицеров, чтобы тот немедленно приступил к проверке артиллерийских установок.

— Завтра ещё раз сюда, — быстро сказала Содалис, когда они шли к лошадям.

— К чему такая спешка, Капитан? — спросил Сю. — Я не думаю, что Завара пойдёт первая. К тому же…

Однако Содалис прервала его жестом.

— Мы должны быть готовы к этой игре заранее, Сю. Завара не просто противник, она — настоящая опасность. Уж поверь, если я это признаю, значит, это не требует никаких обсуждений. Поехали.

На улицах города всё было по-прежнему спокойно. Всё те же горожане и улыбки. Всё те же маленькие столики, занесённые снегом, милые окошки. Виктор задумался: ему было странно видеть эти улыбчивые, вполне спокойные и довольные лица. Возможно, это было потому, что он уже одной ногой вступил в тот мир, где шли ожесточённые бои. Возможно, он бы тоже был совершенно спокоен, не езди он сейчас вместе с Капитаном в порт, не сиди он ночами над приказами и картами. И эти люди ещё ничего не подозревают, ничего не знают о дальнейшей судьбе их страны и их собственной судьбе.

Он видел, как дети лепят снеговиков, как женщины спешат домой с покупками, как старики греются на скамейках, несмотря на холод. На их лицах не было и тени тревоги, ведь война, о которой он столько слышал и в которой он уже почти принимал участие, далека от них, как другая планета. Но Виктор знал — это лишь иллюзия. Иллюзия, которая вот-вот рухнет.

Парень решил отвлечься.

— Сю, — позвал он.

Молодой человек обернулся и лёгким кивком головы показал, что он был весь во внимании.

— Скажи, что это за Завара, про которую всё время говорит Капитан?

— Ох-хо-хо, — Аматор Сюи ухмыльнулся. — Завара — главнокомандующий Горного Эдема. Именно благодаря ей Эдем всё ещё не под нашей властью. Она почти так же гениальна, как и Саблет. Вот уже четыре года они играют «в шахматы», пытаясь сломить друг друга. Пока что ни одна не выиграла, но что-то мне подсказывает, что грядущие события круто изменят положение одной из них.

— И кого же?

— Узнаем. Когда на поле два гения, ни в чём нельзя быть уверенным. Это как игра в кости: что выпадет, то и выпадет. И практически нельзя предугадать исход событий. Самое интересное, что зачастую оба участника понимают эту непредсказуемость. Они ощущают, как тонкая грань между победой и поражением дрожит под напором их усилий. И в этом моменте, в этой напряжённой тишине, когда мир замирает в ожидании следующего хода, заключается истинная красота и истинный ужас такого противостояния. Это танец умов, где каждое движение отточено до совершенства, но при этом каждое движение несёт в себе потенциал для полного переворота.

— Эй, вы чего там шепчетесь? — спросила Белиаль, протиснувшись между ними. — Что, Сю, снова на размышления потянуло, а? Мальца-то заболтаешь!

— Ничего не заболтаю. Мы ведём обычную дружескую беседу, — Аматор Сюи насупился.

— Якорь мне в печень, кто-то из вас втюрился! — Белиаль рассмеялась. — Так секретничают только в этом случае! Неужто Сю решил остепениться...

— Сю женится? — Люциан, который услышал только половину всей беседы, подключился к ним.

Виктор перехватил взгляд Саблет, повернувшейся, чтобы посмотреть, что происходило за её спиной. Она улыбалась. Только вот это выглядело как-то совсем уж... печально. Она думала, и было понятно, что думала о своих товарищах.

Содалис тяжело вздохнула. Она никогда не прерывала веселье, а уж в преддверии войны — тем более. Сейчас, когда она видела их, толкающих друг друга в плечи, дразнящихся и смеющихся, тягостное чувство навалилось на неё с новой силой. Она понимала, что они могут не вернуться с поля боя, поэтому давала им наслаждаться по полной, пока было время, и сама наслаждалась их обществом.

Она поспешно отвернулась. Ей нельзя было сейчас впадать в депрессивное состояние. Только не сейчас. Она не могла позволить, чтобы её самый злейший враг одолел её в это непростое время.

Глава 11

Виктор смотрел на огромный корабль и не мог сказать ни слова. Это была махина, составлявшая гордость порта королевства. Мало того, это была личная гордость Капитана. Два слоя обшивки, гладкие, практически блестящие борта, невероятные мачты с белыми парусами и флагом. Корма была украшена замысловатым узором, в центре которого был герб королевства, а нос — фигурой медведя с повязкой на глазу.

Корабль, нареченный «Пиратом», казался живым существом, готовым в любой момент соскользнуть в безбрежные воды океана. Его силуэт, вырисовывавшийся на фоне восходящего солнца, был величествен и устрашающ одновременно. Виктор чувствовал, как его охватывает благоговейный трепет перед этим творением человеческих рук и инженерной мысли.

Виктор приехал вместе с Белиаль пораньше по поручению Саблет, дабы убедиться, что всё готово к отплытию Её Величества и сопровождавших её придворных. Молодой человек составил список того, что нужно было проверить, и не нашёл ничего, что отклонялось бы от него.

Вскоре вдали показались экипажи: один королевский, а второй — Капитана.

— Доброе утро, Виктор, — Блэр-Одри натянуто улыбнулась ему, а он в ответ низко поклонился.

— Виктор, — раздался голос Содалис, которая вышла из своего экипажа, — всё готово? Проверил всё?

На ней был фиолетовый мундир с серебряными эполетами, чёрные брюки и высокие сапоги. На плечи был накинут плащ, застёгивавшийся на груди с помощью серебряной цепочки. Этот наряд, сочетающий в себе строгость военного обмундирования и элегантность придворного костюма, подчеркивал её властный силуэт. Серебряные эполеты, богато украшенные витиеватым узором, играли на свету, когда она двигалась, дополняя блеск стальных пряжек высоких сапог. Сбоку, у бедра, висела шпага в богато украшенных ножнах, её рукоять была украшена драгоценными камнями. Рядом располагалась кобура с наверняка отполированным до блеска пистолетом, готовым к использованию в любой момент.

— Готово, Капитан, — бодро ответил Виктор, непроизвольно вытягиваясь по струнке.

— Замечательно, — она кивнула. — Пират, на борт!

Из кареты показалась морда медведя. Когда он вышел из экипажа, Виктор увидел, что на Пирате было нечто вроде попоны из фиолетового бархата с вышитым на ней узором.

Зверь вместе с хозяйкой пошли на борт. За ними отправились Её Величество и её свита, состоявшая из Арчера, Карлисаля и ещё нескольких человек, которых Виктор часто видел во дворце. Он сразу же понял, что на борту корабля Саблет Содалис была важнее королевы.

Девушка отдавала команды, и весь экипаж корабля слушался её беспрекословно. Было видно, что Саблет была авторитетом для всех них; было видно, что она понимает, что делает. Её голос, звонкий и уверенный, прорезал шум ветра и треск снастей, достигая каждого матроса на палубе. Отточенные движения, чёткие команды и безошибочные решения — всё это внушало уверенность и спокойствие, вероятно, даже когда небо темнело от надвигающейся бури. Саблет была не просто командиром, она была сердцем, его верным капитаном, ведущим сквозь волны и ветра к новым горизонтам.

До самого вечера она не уходила с палубы ни на секунду. Рядом с ней всегда находились Белиаль и Виктор: одна, чтобы консультировать Содалис по некоторым вопросам, а другой — чтобы приносить карты, бумаги, передавать какие-либо приказания.

Под вечер Саблет ушла на пару часов вздремнуть, но спустя некоторое время вернулась. Корабль затих: слышались только скрип канатов, редкий говор бодрствовавших моряков, шум волн, разбивавшихся о борта корабля, и ветер, который то и дело путался в парусах. Звёздное небо, которое сулило спокойную ночь, было прекрасно, и Виктор засмотрелся на него.

— Не спи, юнга, — Капитан щёлкнула его по носу.

— Красиво, — пробормотал парень.

— Да, красиво. Море прекрасно. Наверное, это второе место, где я чувствую себя спокойно, — она облокотилась на мачту.

— А первое?

Содалис посмотрела на него и ухмыльнулась. Его забавлял этот паренёк.

— Королевский дворец. Я всегда туда прихожу, когда мне особенно... нехорошо, — ответила она, смотря куда-то вдаль.

— Тебе бывает нехорошо?

Виктор зажал рот рукой, когда осмыслил фразу, которая вырвалась у него чисто случайно.

— Естественно. Любому живому существу, даже в котором бьётся железяка, бывает нехорошо, — Капитан, кажется, ничуть не обиделась. — Почему ты решил, что у меня не может случиться чего-то подобного?

— Ты — воплощение силы. Капитан, на тебе держится армия, флот. Так у тебя ещё и преимущества в виде глаза, сердца, слуха и обоняния! Как такая сила может уступать душевным проблемам?

— Знаешь, Виктор, я тоже думала, что сила и преимущества — это всё. Однако путь к этому ломает в тебе всё живое, оставляя только подобие жизни. Моя сила не даётся просто так. Подобный дар (или же проклятье) требует на свой алтарь живое, то, что дышит, взамен на то, что зовётся непобедимым. Это как сделка с тенью, где ты отдаёшь самое дорогое, а взамен получаешь лишь призрачную мощь. Я поняла, что истинная сила кроется не во внешнем могуществе, а во внутренней стойкости. В умении принимать себя, свои слабости и свои раны. Это не значит отказаться от борьбы, нет. Это значит бороться иначе, не разрушая себя изнутри. А моя сила — это просто трансформация, просто подкрепление основной силе...

— И в ком же эта сила?

— В Блэр-Одри, в Арчере, в Клодди и во всех моих друзьях, — она слегка улыбнулась. — Мы все боролись, все сражались в одних рядах, но одни были по-настоящему сильными, а я... Лорд им дал дополнительную силу, чтобы прорваться

— А дальше?

Она молчала.

— А дальше: чем больше в тебе подобной силы, тем ближе смерть.

...

Они прибыли в Гляциальную Державу на третий день плавания.

— Земля!

Виктор встрепенулся, когда услышал это слово. Он практически не спал эти три дня, поэтому намеревался отоспаться по прибытии.

Он посмотрел вперёд, где уже был виден город. Огромные прекрасные здания, полностью состоявшие изо льда. Казалось, что когда-то этот город был жив, но потом по велению какой-то злой волшебницы был заморожен. Однако Гляциальная Держава была жива, в ней жили люди.

На берегу их уже торжественно встречали. В порт приехал сам король с придворными, дабы «иметь честь встретить таких дорогих гостей».

Когда Виктор ехал в огромном дорогом экипаже по городу, он беспрестанно смотрел в небольшое окошко. Здания, словно монументальные скульптуры, возвышались над снежными равнинами, отражая в своих прозрачных стенах холодное сияние северного солнца. Каждый изгиб, каждый резной узор говорил о мастерстве архитекторов. Воздух здесь был чист и морозно свеж, наполняя лёгкие ледяным дыханием. Небо над городом переливалось всеми оттенками голубого, от нежно-лазурного до глубокого индиго, и было украшено перистыми облаками каких-то невероятных оттенков.

— Эй, малец, — позвал голос Люсиана, — не щёлкай тут клювом. Это они для вида все такие радостные, а на самом деле нам здесь далеко не так рады, как это может показаться.

Виктор кивнул. Он уже и так это знал. Откуда? Когда они сошли с корабля, он услышал, как кто-то сказал: «Притащились черти. Ещё и чудовище своё привезли». Он сразу же понял, что последнее предложение, сказанное с неприкрытой ненавистью, относилось к Содалис, которая стояла подле королевы.

— Карлисаль, небось, уже у своей мадам, — усмехнулся Люсиан, снимая перчатки. — Интересно, он её застанет с одним любовником или с двумя сразу? Было бы интересно посмотреть.

— Она не так глупа, чтобы подставляться, — ответил Сю. — Эта девчонка знает, кого, зачем и куда. Не думаю, что нашему простофиле Карлисалю удастся её когда-нибудь уличить в измене.

— Он, по-моему, и не хочет, — сказал Виктор. — В конце концов, это его жизнь.

— Ага, а бюджеты наши, — Люсиан хмыкнул.

Виктор на это просто пожал плечами. Содалис всё уладила, а значит, волноваться было незачем.

Блэр-Одри и король Державы ехали в одном экипаже. Тут же была Саблет, которая ни на шаг не отходила от королевы. Она прислушивалась к каждому слову, улавливая малейшее изменение выражения лица короля. Когда они только-только сошлись в порту, Содалис немедленно уловила скрытый страх. Его Величество, несомненно, понимал, зачем они приехали, однако всего плана Капитана он знать, естественно, не мог.

— Ваш корабль просто изумителен, — он подавил нервный смешок. — Наши, конечно, никогда не сравнятся с этим великолепием...

— Да, наши корабли действительно лучше, но и вы не бедствуете, как я знаю. «Лазурного Дракона», если я не ошибаюсь, называют чуть ли не чудом передового строительства. Ваше Величество? — Саблет улыбнулась.

— Он... прочный. Но ведь ваш флот гораздо лучше оборудован и...

— Ну-ну, не льстите. Ваши моряки славятся своим мастерством. Всё ж таки Гляциальная Держава самая первая вышла в море. Не так ли?

— Да, первая. Но ведь регресс тоже имеет место быть...

— Своих же солдат топите, а, Ваше Величество? — улыбка превратилась в ухмылку.

— Саблет, — прошипела Блэр-Одри, толкая Капитана в бок. Она знала, что если не остановить её, то того и гляди Саблет разойдётся окончательно.

Остаток пути Содалис молчал. Было совершенно ясно, что он не хотел вступать в войну и сейчас всеми силами пытался убедить их, что Держава не готова к битве.

Однако Саблет уже всё знала о положении дел их союзников, она уже отвела им место в этой сложной «партии». Теперь дело за малым – затянуть короля в этот водоворот. И Капитан понимала – это будет легче лёгкого, когда он так напуган. Его страх стал невидимой нитью, которую она мастерски дёрнет, направив его действия в нужную ей сторону. Каждый шаг короля, казалось, был предопределён, каждая его мысль – просчитана. Эта паутина интриг, сплетённая искусной рукой Саблет, начинала стягиваться, и никто, кроме неё, не видел истинных размеров этой ловушки.

Она наблюдала за ним с тихим удовлетворением, как хищница, предвкушающая момент своего триумфа. Король, жалкий и беспомощный, блуждал по лабиринту, созданному его собственными страхами и её коварными действиями. Он видел лишь тени, тени врагов, тени предательства, но никогда не видел истинного источника угрозы – Саблет, что стояла за его спиной, шепча слова, которые вели его к неизбежному падению.

Её гений заключался не только в умении плести интриги, но и в глубоком понимании человеческой природы. Она знала, что страх – это самый могущественный союзник, способный превратить самого храброго воина в дрожащего ребёнка. И она использовала это знание с особой беспощадностью

Каждый её ход был продуман до мелочей, каждая фраза – отравлена ядом сомнений. Король, ослеплённый своим страхом, не видел ничего, кроме того, что она хотела, чтобы он видел. Он был пешкой в её игре, пешкой, которая послушно двигалась по шахматной доске, приближаясь к роковому полю, где его уже ждала Содалис.

Глава 12

Виктор медленно продвигался к комнате, выделенной ему во дворце. За день он неимоверно устал, ведь Содалис не отпускала ни его, ни Люсиана, ни Белиаль, ни Сю ни на секунду. Сама она всё время находилась около Блэр-Одри.

Ноги гудели от постоянной ходьбы, а глаза слипались от критического недостатка сна. Именно по причине полного отсутствия концентрации внимания на чём-либо, кроме ужасной мигрени, Виктор не заметил, как врезался в кого-то, кто тоже, судя по всему, спешил по своим делам. Он уже хотел сказать крепкое словцо наглецу, но столкнулся с парой ослепительно голубых, можно даже сказать, лазурных глаз, в которых застыло крайнее удивление.

Девушка, которая так внезапно появилась перед ним, была невероятно красива, что можно было сказать даже по первому впечатлению. Почти мраморная кожа, пухлые щёки, на которых играл румянец, поразительно длинные ресницы и розовые губки приковывали к себе взгляд. Её светлые, отливавшие синевой волосы были убраны в высокую причёску, открывая точёный профиль и нежную линию шеи. Словно дикая орхидея, внезапно расцветшая среди пустыни, она источала ауру таинственности и притягательности.

— Извините, — первым заговорил Виктор. — Я тут... С этими делами... Устал за день.

— Ничего страшного. Мне тоже следовало бы смотреть, куда я иду, — она улыбнулась. — Не думала, что встречу кого-то в столь поздний час.

— Да, капитан бортов не видит со своей работой, — он чувствовал, что его уши начали стремительно краснеть.

— Капитан? — она на миг стала серьёзной, но потом лёгкая улыбка вновь коснулась её губ. — Вы из свиты Её Величества Блэр-Одри? Вернее, Содалис Саблет.

— Д-да.

Он хотел убрать руки в карманы, что делал, когда сильно смущался (а подобное происходило нечасто), но забыл, что нёс кипу бумаг. Всё, что недавно было аккуратно сложено, теперь валялось на лазуритовом полу.

— Вот чёрт, — выругался Виктор.

— Я помогу, — пышный голубой подол платья зашуршал, извещая о приближении его хозяйки.

— Я... я... не нужно. Мне... там... — забормотал молодой человек, ползая на коленях, собирая дрожащими пальцами бумаги.

Однако, вопреки его словам, нежные ручки уже собирали его недавнюю ношу.

— Ну что вы, — она вновь улыбнулась. — Я рада помочь вам. Здесь редко встретишь человека, с которым можно было бы просто поговорить.

Когда бумаги вновь были в руках у Виктора, он поблагодарил незнакомку и уже собрался уходить, но тут раздался голос:

— Каэрулеум, это ты? Я думал, ты уже в библиоте...

Молодой человек, очень похожий на новую знакомую Виктора, остановился перед ними.

— Добрый вечер, — Виктор готов был провалиться сквозь землю.

— Это мой брат Адамас, — сказала девушка. — А это... Как вас зовут?

— Виктор, — он уже еле-еле держался на ногах.

— Он прибыл с нашими гостями.

— Ах, с Содалис Саблет, — Адамас криво усмехнулся. — Тогда очень приятно познакомиться. Друзья Капитана нынче в почёте больше, чем свой люд.

— Ох, братец, — она поджала губы. — Не так следует разговаривать с человеком, которого мы толком и не знаем.

— Зато мы очень хорошо знаем Содалис, — не унимался он.

Девушка ещё раз строго взглянула на брата, а потом вновь повернулась к Виктору.

— Он не очень-то жалует гостей. Прошу его простить. Не хотите ли выпить чай или кофе с нами? Мы проводим вечера в библиотеке, и я могу подобрать вам любую книгу на ваш вкус.

И Виктор охотно согласился пойти с ними после того, как отнесёт бумаги к себе. Про усталость он и думать забыл.

Такая резкая перемена настроения была связана не столько с этой девушкой, хотя, конечно, её компания тоже радовала, сколько со словами Адамаса: «Зато мы очень хорошо знаем Содалис». А вдруг они что-то смогут ему рассказать, чего он ещё не знает, а Саблет сама не расскажет? Эта идея показалась ему очень перспективной, поэтому он даже не задумался о том, согласиться ему на эту прогулку или нет.

...

Каэ знала всю библиотеку наизусть. Она с увлечением рассказывала о книгах, о своих впечатлениях от них. Виктор очень быстро поладил с этой девушкой, чего нельзя было сказать о её брате.

Адамас был, казалось, в крайне дурном расположении духа. Он большей частью молчал или же отпускал не самые лестные замечания, за что получал колкий взгляд сестры.

Через час после их прибытия в библиотеку в помещение вбежала ещё одна девушка, которая что-то быстро сказала Каэ.

— Я вынуждена ненадолго вас покинуть, — извинилась она, посмотрев на Виктора, а потом обратила внимание на брата. — Адамас, никаких тут шуток!

Он сделал вид, что замечание не относилось к нему, и продолжил читать свою книгу. Виктор же, присев на соседнее кресло, огляделся вокруг. Нельзя сказать, что он шибко любил читать, но в этом мире делать было особо нечего, вот он и развлекал себя.

В его руках оказалась книга в толстом и довольно тяжёлом переплёте. Странички в ней уже пожелтели от времени, а буквы кое-где стёрлись. Однако читать её было интересно.

— Вы как к ней попали? — раздался голос Адамаса в полной тишине.

Виктор отложил книгу и посмотрел на собеседника, который смотрел ему прямо в глаза.

— К кому?

— К Саблет, естественно. Я раньше не видел вас, когда они нас посещали, — ответил молодой человек. — Да и вы выглядите слишком... наивным, что ли. Явно новенький в свите Капитана. Так, где же она вас поймала?

— Меня не ловили. Мы... познакомились на празднике и...

— Не продолжайте. Вы познакомились на очередной попойке, и она разглядела в вас недюжинный талант, — он закинул ногу на ногу. — Кто вы? Стражник? Или моряк?

— Я личный секретарь Саблет Содалис, — Виктора начал раздражать надменный тон Адамаса.

— Значит, единственный ваш талант — бегать туда-сюда за бумажками и пойлом для Капитана. Действительно, ценный человек для Содалис, — ясные глаза сверкнули, а губы искривились в усмешке. — Ещё немного, и она обзаведётся личным уборщиком.

— А вы хотите занять почётное место рядом с Саблет?

Адамас слегка рассмеялся.

— Не по мне место. Я не из тех, кто унижается и так рискует ради денег.

— Что вы! — притворно улыбнулся Виктор. — Рядом с Капитаном любое место почётное. Вам такое и не снилось. В ваших краях такого места точно нет.

Адамас поджал губы, но потом его лицо вновь стало спокойным.

— И всё же, что вы чувствуете, находясь рядом с Капитаном?

Виктор был в замешательстве. Что имел в виду этот молодой человек?

— Что может чувствовать такой слабый, как морально, так и физически, человек, оказавшийся рядом с опасной убийцей, которая не чувствует контроля и которая была выведена специально, чтобы уничтожать?

— Она не убийца, — Виктор нахмурился, вспомнив о том, что он присутствовал на пытках. — Она применяет насильственные методы только в самых крайних случаях.

— Сколько вы служите у неё? — поинтересовался Адамас.

— Несколько месяцев.

—О-о-о, тогда я бы на вашем месте прикусил язык. Вы просто не видели Саблет Содалис во всей её мощи. Вы видите лишь иллюзию, однако под напускной оболочкой скрывается отвратительная тварь, которая уже жаждет свободы.

В этот момент послышались торопливые шаги. Каэ подошла к ним.

—Дождитесь начала войны, а потом поговорим. Если выживем, — полушёпотом бросил Адамас.

Остаток вечера он сидел тихо, лишь изредка кидая Виктору насмешливые взгляды.

...

Утро выдалось пасмурным. У Виктора сильно разболелась голова, но Содалис наотрез отказалась дать ему выходной. Сегодня должны были состояться важные переговоры, поэтому она просто отправила его к Арчеру за лекарствами.

Сейчас молодой человек сидел в огромном зале, в окружении множества людей и без конца подавал Капитану какие-то бумаги и карты. Он был единственным из всей компании Капитана, допущенным на переговоры вместе с Блэр-Одри, Саблет, Карлисалем и ещё несколькими важными лицами.

Виктор понятия не имел, как проходят подобные мероприятия, поэтому старался повторять всё за теми, кто находился ближе всего. И это точно была не Саблет, так как та пронесла сюда бутылку вина и то и дело прикладывалась к ней. Она была невозмутима, можно даже было сказать, что ей было скучно. Когда бумаги были перебраны и сложены в нужном порядке, она начала ковырять перо, качаться на стуле и даже чуть не закинула ногу на несчастный стол, но Её Величество укоризненно посмотрела на неё. После этого все попытки развлечься были прекращены.

Капитан производила впечатление человека, который заранее знал, чем всё закончится. И Виктор даже не сомневался, что так оно и есть.

Когда объявили о приходе Его Величества, то все поднялись. Только одна Содалис осталась сидеть на месте, рассматривая запонки на своих рукавах.

Однако и ей пришлось встать, так как Блэр-Одри резко дёрнула её за воротник.

Виктор только сейчас подметил, что королева, оказывается, выше, чем Саблет. Раньше они не становились так близко друг к другу, поэтому разница в росте не так бросалась в глаза.

В зал зашёл король и следом... Адамас.

— Саблет, — робко позвал Виктор, — кто рядом с королём?

— Наследный принц. Мелкий скотёныш, который совершенно не желает держать язычок за зубами, — спокойно ответила она. — У него ещё сестра есть.

— Каэ…

— Как разузнал?

Пришлось ему рассказать о том, как ночью возвращался в комнату. Конечно, о некоторых подробностях их с Адамасом разговора он умолчал, но в остальном был предельно честен.

— А ты ходок! — она одобрительно похлопала его по плечу. — Не успел приехать, а уже принцесс клеишь! Только не заигрывайся с этим. Один влюблённый дурак уже есть при дворе, а тебя я терять не хочу – ты очень мило справляешься со своими обязанностями. Что тебе сказал Адамас?

Виктор вопросительно на неё взглянул.

— Я же знаю, что ты не до конца рассказал историю. Что он тебе сказал? Я эти хитрости сразу вижу.

В очередной раз убедившись, что Капитан — чёртов гений, молодой человек выложил всё как есть. Содалис, вопреки всем ожиданиям, тихо рассмеялась.

— Этот мальчишка ещё покажет нам всем. Виктор, сколько тебе лет?

— Семнадцать.

— Значит, принц моложе тебя на год. Ему шестнадцать. Однако язык у него скверный не по годам. Однажды, я думаю, его ему отрежут, — она улыбнулась.

Виктор не следил за обсуждением вопросов на заседании, он смотрел только на Саблет. Она о чём-то думала, иногда ухмыляясь своим собственным размышлениям.

Так прошло три часа. В зале было душно, и Виктор уже не находил себе места. Гляциальная Держава насмерть стояла, но вступать в войну против Горного Эдема не соглашалась. Причины были самые разнообразные и очень весомые. Блэр-Одри – Виктор это видел – пару раз чуть не сдалась, но Содалис мягко подсовывала ей нужные бумаги и что-то шептала.

— Мне надоел этот спектакль, — вполголоса проговорила Саблет, когда пошёл четвёртый час. И она громко сказала: — Ваше Величество, а что сказано в нашем с вами договоре?

Все замолчали. Саблет же подала Виктору знак, чтобы он подал бумагу.

— Я-то думала, вы помните, а вы уж и запамятовали. Ничего-ничего, бывает со всеми! Тем более, у вас столько разнообразных дел было, — Саблет сверкнула глазом и ухмыльнулась, — но я могу напомнить, что по договору Гляциальная Держава сохраняет суверенитет, а в ответ обязуется помогать нам в военных делах. — Она опустила на стол пергамент. — Мы сохранили суверенитет вашей страны, а теперь получаем какие-то бестолковые отговорки. Нехорошо, Ваше Величество... Я ведь могу и передумать насчёт Державы. Мы ведь не хотим ссориться?

Среди заседавших прошёл шёпоток. Саблет же приняла молчание за согласие и сказала:

— Тогда мы всё уладили. Видите, как всё удачно сложилось. Вы нам предоставляете солдат и оборудование, а мы вам полную безопасность...

— Зачем вам наши люди? Снова будете прикрываться ими, а сами потом кормиться с чужих земель? — голос Адамаса звучал резко. — Ваша армия не способна самостоятельно пробиться вперёд? Вам обязательно нужен «живой щит»?

Повисло гробовое молчание. Ужас, казалось, ощущался уже на физическом уровне. Боялся каждый: король, его советники, Блэр-Одри, которая схватила Саблет за рукав, Карлисаль, который резко побледнел, а потом покрылся красными пятнами.

Саблет встала со своего места. Адамас, несмотря на умолявший взгляд отца, тоже поднялся.

— Напомни мне, мальчик, сколько тебе было лет шесть лет назад?

— Попросите вашего секретаря посчитать, — последовал ответ.

— Десять, замечательно. Помнишь ли ты «Большой Костёр»? — по залу прошёл ещё один испуганный шёпоток. — Все помнят, отлично. А помнишь ли ты, мальчик, как полыхал твой милый дом, этот самый замок, который так замечательно отреставрирован? Знаешь ли ты, сколько стран покорились под напором моей армии? Знаешь? Молодец, — она криво улыбнулась. — Мне ничего не стоит вызвать тебя на дуэль за оскорбление, а потом…

— Я знаю. Сколько крови молодых наследников на ваших руках?

— На мне вообще много крови, я в ней по шею, — спокойно продолжала Содалис, немного поутихнув.

— И однажды вы в ней захлебнётесь, — Адамас продолжал игнорировать отца.

— Все мы, мальчик, однажды захлебнёмся, — она села на своё место. — Кто-то в крови, кто-то во лжи, кто-то в алчности, кто-то в зависти. В своей или чужой – неважно. Важно, что все потонем, все придём к одному и тому же.

Адамас хотел что-то сказать, но был прерван отцом. Тот чуть ли не заикаясь что-то говорил, но Содалис не слушала. Она погрузилась в свой мир.

— Зайдёшь сегодня ко мне, Виктор, — сказала она. — Думаю, ты готов ко второй части моей истории.

Глава 13

— Твоя сила — это не только твои крылья, — твердил Лорд, — это ещё и крылья твоих товарищей.

Он приходил к ней каждый день, проверяя состояние швов. Он задавал вопросы, делал какие-то пометки в небольшом блокноте, а потом и вовсе предложил сыграть в шахматы. Саблет трижды обыграла его за считанные мгновения. Её мозг работал с восхитительной скоростью. Она и раньше умела быстро найти выход из любой западни, но сейчас она чувствовала, что стала ещё ловчее.

Эти эксперименты продолжались недели две, становясь всё сложнее. Однако Содалис справлялась с любым уровнем задач. Лорд то и дело хвалил её, говоря, что если так пойдёт дальше, то вскоре они перейдут к настоящим тренировкам.

Девушка была этому обстоятельству очень рада, ведь ей уже надоело сидеть в маленькой каморке. Она чувствовала, что пора бы уже сделать шаг вперёд. Она уже сама иногда снимала повязку с глаза и отмечала, что лучше видит им в темноте. Также она заметила, что у неё улучшилось обоняние, так что она могла распознать по запаху, кто идёт. Слух улавливал малейшие шорохи и звуки.

Так, в одно прекрасное утро, Лорд зашёл к ней и сообщил:

— Всё готово. Ты уже достаточно привыкла к новым изменениям, поэтому мы можем начать отращивать твои «крылья». Знай, что это больно и тяжело. Никто до тебя даже не приступал к этому этапу, но ты будешь летать, Саблет, будешь.

Её выпустили в коридор, и она пошла за Лордом. Она беспрекословно его слушалась, сама не зная почему. Просто потому что.

Они остановились перед железной дверью, и Лорд достал огромный железный ключ. Его пальцы слегка подрагивали, но он быстро открыл дверь.

Содалис прошла вперёд, осматриваясь. Глаз был закрыт повязкой, поэтому сразу она разглядеть ничего не смогла. Однако кто-то из помощников Лорда включил свет.

Это был огромный круглый зал, похожий на цирковую арену. Здесь были установлены какие-то орудия, более похожие на орудия пыток. Наверху слева Саблет увидела небольшой балкончик.

— Что это там? — спросила она, указывая на него.

— Ты всё узнаешь, Саблет, жди, — ответил Лорд. — А теперь спускайся вниз. Без разговоров.

Два раза повторять было не нужно.

Она стояла посреди арены и оглядывалась.

— Итак, здесь будут проходить тренировки. Каждый день, с шести утра до обеда, потом два часа перерыв, и до шести вечера. В шесть тридцать ужин и приготовления ко сну. Ясно?

— Понятно, — Содалис кивнула. — А не слишком много? Организм...

— Выдержит. Я уже говорил, что крылья получают трудом, а оплачивают кровью. Ты согласилась, поэтому делай, что велят.

Она кивнула и вновь осмотрелась по сторонам. Её друзьям нужна была сила, поэтому она была готова платить.

...

Лорд не щадил. В первое время тренировок Содалис под конец дня не чувствовала ни ног, ни рук, ни головы, ни других частей тела. Лишь железное сердце, стучавшее в груди.

Тренировки делились на несколько частей: силовые, на ловкость, владение оружием, а также на мозг. Силовые Саблет переносила легко: поднятие тяжестей быстро стало для неё обыденным делом.

Владение оружием оставалось самым болезненным. Тело Саблет покрывалось свежими царапинами, синяками и даже ранами после каждой тренировки. Лорд не давал поблажек, его наставления были резки и точны. "Не просто держи клинок, чувствуй его. Вы одно целое," — повторял он, и его глаза сверкали нетерпением. Саблет чувствовала, как вместе с болью приходит что-то ещё, совершенно новое для неё. Она училась предугадывать движения противника, находить бреши в его защите, использовать свою ловкость не только для уклонения, но и для атаки.

Тренировки на мозг приносили иной вид напряжения. Запоминать такие объемы информации, какие давал Лорд, а потом ее ему на проверку — это требовало колоссальной концентрации и вдумчивости. Она порой чувствовала, как ее воспоминания расслаиваются и путаются. Но каждый успешный ответ, каждая разгаданная головоломка давали ей чувство удовлетворения, напоминая, что ее интеллект — это тоже оружие, не менее важное, чем клинок.

Ловкость, её старый друг, спасала в самые критические моменты. Даже когда тело отказывалось слушаться от усталости, инстинкты брали верх. Она могла нырнуть под удар, перекатиться, увернуться от летящего предмета, будто это было дыхание. Эти навыки, отточенные годами в тёмных переулках, теперь служили ей в совершенно иной битве — битве за выживание и за обретение новой силы.

Со временем, несмотря на боль и трудности, Саблет начала замечать изменения. Тело стало намного сильнее, движения — точнее, а ум — острее. Каждый день тренировок был шагом вперёд, пусть иногда и нестерпимо болезненным. Она понимала, что Лорд готовит её к чему-то грандиозному, и, стиснув зубы, была готова пройти через все испытания.

«Жестокость – спутник твоей силы, Содалис. Не щади врага. Убивай его, иначе он убьёт тебя», – Лорд повторял это изо дня в день. Это стало своеобразной мантрой, повторяемой днём и ночью. Первое время она не верила, но на одной из тренировок ослушалась и решила не добивать противника. Попросту стало жалко человека, которого Лорд вот так просто выкинул на ринг. Она отошла, а недавно валявшийся соперник вдруг кинулся на неё, раздирая бок острым клинком. Резкая боль пронзила тело. Рана была неглубокая, но ощутимая. В голове внезапно что-то щёлкнуло и переключилось, а дальше – словно в тумане. Она очнулась от своеобразного забвения только когда почувствовала, что враг перестал двигаться. Руки были в липкой, ещё тёплой крови, а глаз, незакрытый повязкой, слезился. Она не помнила, как убивала, но, когда она сидела в этом ужасе, всё её тело подрагивало. Рядом стоял Лорд, его лицо было непроницаемо. Он лишь молча наблюдал, как она пытается подняться, как каждая мышца протестует против движения. На этот раз он не стал произносить ни слова, но его взгляд говорил больше, чем любые наставления. Она видела, что он был и недоволен, и доволен одновременно.

— Итак, урок ты усвоила.

— Я убила… — голос был хриплым.

— Да, убила. Это неотъемлемая часть любой войны, Саблет. Ты думаешь, ваш с друзьями бой обходится без жертв? Ты считаешь, что за власть не нужно будет проливать кровь? Учись, Содалис, учись, иначе все вы умрёте. Они вас щадить не будут, запомни. Пуля в лоб, нож в грудь, а потом в яму. Это мир выживания. Мир, где милость – это слабость, а жалость – верная смерть.

С того дня всё изменилось. Мантра Лорда перестала быть пустыми словами. Она впитала их, как губка впитывает воду. Теперь её решения стали намного беспощаднее. Вся неуверенность сменилась холодным расчётом. Каждый бой становился танцем смерти, где она была танцовщицей, а её клинок и тело – партнёрами, неотрывно следующими за её волей. Любая жалость была забыта, уступив место первобытному инстинкту выживания, отточенному до совершенства. Милость – это роскошь, которую она больше не могла себе позволить.

...

Так прошёл месяц. Она не видела ничего, кроме крови, страха в глазах тех, кого Лорд выкидывал к ней на ринг.

Каждый день, приходя обратно в каморку, она садилась в угол и долго-долго смотрела на полоску света, которая проникала в маленькое окошко. В первое время ей всё время мерещилось, что её руки липкие и скользкие, перед глазами мелькали брызги, в ушах стояли предсмертные хрипы, а нос забивал металлический запах, хотя комната была абсолютно чистая. Однако спустя время всё это прошло, уступив место странному состоянию. Это была не совсем апатия, но что-то похожее на неё. Саблет потеряла счёт времени, ей казалось, что это самое время идёт как-то неправильно для неё: то слишком быстро, то как-то замедленно. Один раз ей показалось, что ночь уже была и сейчас не должно быть ночи.

А Лорд наблюдал и продолжал экспериментировать. Опыты становились всё более и более ожесточёнными, но Содалис выполняла их так качественно, как только могла. Она хотела, чтобы Лорд был доволен, мечтала ему угодить, увидеть одобрение в его глазах. Для неё он был чем-то большим, чем простой человек.

В тот день, когда он в очередной раз зашёл утром в каморку, она уже была натренирована и готова ко всему, к чему только можно было быть готовым. Казалось, что если бы Лорд повелел Саблет сейчас сброситься с высокой скалы и выжить без помощи, то она бы справилась с этим заданием на все сто процентов и двадцать в придачу.

— Сегодня ты пойдёшь на испытание. Это будет своеобразный контрольный зачёт, Саблет. Я пригласил своих знакомых, чтобы они оценили мою работу. Не подведи меня, — сказал он, когда они шли по странно затихшему коридору. — Ты сразишься с другим экспериментом, но я не думаю, что ты ударишь в грязь лицом.

«Не подведи меня» — эти слова были совершенно лишние. Естественно, Саблет не подведёт Лорда. Она лучше умрёт.

— Иди, — он приоткрыл маленькую дверь, а сам остался снаружи.

Она вошла в комнату, которая была похожа на ту, в которой её тренировали. Однако здесь не было никаких тренажёров, только комната. Воздух здесь был густым, пропитанным запахом пыли, пота и чего-то ещё, неуловимо тревожного, похожего на страх. Стены, казалось, были вырезаны из необработанного камня, а пол — из потрескавшихся плит. Подняв голову, она увидела, что с небольших балкончиков на неё смотрят. Их лица были скрыты в полумраке, но её пронзал холодный, оценивающий взгляд. Казалось, они изучали её, словно редкое животное, выставленное напоказ. Они смотрели на неё с холодным интересом в глазах. Они смотрели на арену, как на витрину мясника, на которой лежали куски мяса.

Содалис прошла чуть вперёд. В нос ударил странный запах — запах мокрого животного. Свет погас, а где-то в стороне раздался едва различимый шорох. Содалис сняла повязку и огляделась: в углу лежало нечто огромное и явно шерстяное. И оно было свирепым, девушка чувствовала это всеми фибрами души. Раздался резкий, оглушительный удар гонга, эхом отразившийся от каменных стен. В тот же миг существо в углу поднялось. Тогда Содалис отчётливо различила в этом монстре огромного медведя. Шкура его была грубой, болезненно зашитой в некоторых местах, словно тело собрали из частей. Его лапы заканчивались не когтями, а внушительными железными крючьями, угрожающе сверкающими в слабом свете. Он был экспериментом, таким же, как и она сама, — чудовищным детищем чьей-то извращённой фантазии.

Только на одну секунду в душе её поднялось нечто давно забытое, то, чему не следовало бы пробуждаться сейчас, — жалость. Ей стало жалко это странное существо, которое перенесло столько боли. Даже та первобытная ярость и жажда крови, которые плескались в глазах медведя, не отрезвляли Саблет от оцепенения. Сейчас то, что стояло перед ней, не было животным, готовым терзать добычу. Это было сломленное создание, измученное до предела, вынужденное бросаться в бой вновь и вновь. В её памяти всплыли образы минувших дней: её собственные тренировки, бесконечные испытания, боль, которая казалась невыносимой. Она знала, что чувствует это существо.

Глубокий, утробный рёв вырвался из пасти медведя, разрывая тишину. От этого звука Содалис очнулась. Жалость, как бы сильна она ни была, не могла длиться вечно. Лорд не прощал слабости. И она знала, что должна сражаться.

Медведь кинулся первым, сшибая её с ног и придавливая когтистой лапой. Острые железки впились в грудь, отчего Саблет сама издала истошный рёв. Она вытянула руки и вцепилась в существо в ответ: она видела, что там были многочисленные кровоточащие шрамы, поэтому боль должна была его отвлечь. И это действительно сработало: медведь попытался схватить её за руку зубами, в то время как она ударила тушу ногой и выскользнула из-под него. Раны болели сильно, но она всё ещё могла сражаться. Вернее, у неё не было выбора: она понимала, что сегодня один из них умрёт на этом ринге.

В углу она рассмотрела клинок. Однако медведь был прямо около оружия, поэтому сначала придётся действовать голыми руками. Она вспомнила слова Лорда: «Думай, Саблет. Сражение – это в первую очередь голова». Сейчас она судорожно перебирала возможные выходы. Мысли мелькали с поразительной скоростью и, в конце концов, сложились в одну единую картину. Да, понадобятся мышцы и, возможно, прольётся много крови, но сейчас это был единственный выход из положения.

Она резко побежала на чудовище, запрыгивая тому на спину. Противник, понявший, что произошло, встал на задние лапы в попытке скинуть Саблет, но та намертво вцепилась в израненную кожу медведя, пачкая руки. Тот взревел и бросился влево, ударяясь спиной о борт. Содалис успела отскочить, как и планировала: ободрала кожу о каменные плиты пола, но теперь рядом с ней был клинок, немедленно очутившийся в руке.

Чудовище бежало на неё. Оно сверкало глазами, полными ярости от причинённой ему боли. Содалис выжидала, не двигаясь. По её плану медведь должен был подобраться к ней ближе, дабы она сумела провернуть свой небольшой трюк. И вот он уже над ней, замахивается для удара, но Саблет быстро откатывается в сторону, попутно замахиваясь клинком. Всё точно – прямо по шее. И он, стоя на задних лапах, судорожно хватается за смертельную рану передними. Он уже ничего не видит: шатается, пытается хоть что-то сделать. Но что он сейчас может? Ничего. Это предсмертная агония, растянувшаяся для него в вечность, жестокая игра разума, подбрасывающего иллюзию возможности бороться, надежду на жизнь, когда всё уже предрешено. Он чувствует, как силы утекают, как жизнь покидает его тело, и единственное, что остаётся – призрачное ощущение борьбы, последняя вспышка перед вечной тьмой.

Медведь падает на бок. Конвульсии всё ещё не проходят, но он уже не держится за рану так сильно. Он понял, что умирает. В Саблет что-то сломалось с оглушительным треском. Она на трясущихся ногах подходит к медведю, падает перед ним. Она чувствует, что пачкается в липкой жидкости, ощущает, что сама вот-вот упадёт, но поднимает оружие и добивает несчастного. Её никто не учил так делать, она просто не могла вот так оставить.

Её собственные повреждения нещадно ломают тело, сознание помутнело, но она всё ещё ощущает, чувствует, слышит. Перед глазами пелена, кто-то ходит, но она ничего не понимает. У неё возникает странное, гнетущее ощущение, будто она неожиданно переместилась с арены в куб из матового стекла. Этот куб окутывает её, изолирует от всего мира, приглушая звуки и превращая всё вокруг в неясные силуэты. У неё острое чувство, что только для неё этот куб существует, что он – её собственная душа. Для всех остальных он невидим. Она чувствует, как отступает тепло, как тело становится чужим, неподвластным. Мир за пределами стеклянной стены продолжает жить своей жизнью.

Так продолжается до тех пор, пока Лорд не появляется в поле зрения. Она бы узнала его походку из тысячи! И куб трескается, а потом и вовсе разбивается: вновь слышны голоса, ощущаются запахи. Лорд подходит и останавливается перед ней.

— Молодец, Саблет. Идём на твоё место. Тебе нужно отдохнуть перед следующим испытанием.

Все тревоги отступают, как только она слышит, что Лорд доволен. И только в глубине сознания остаётся смутное, неясное чувство.

Глава 14

Ночь – удивительное время суток. Она приносит нам то, что день не в состоянии дать. Она может принести умиротворение, а может, наоборот, заставить нас думать, размышлять, а порой даже бояться. Темнота укрывает нас своим плащом, чтобы оградить от шума обыденной жизни, чтобы дать нам шанс взглянуть на неё под совершенно другим углом. День – время разума, ночь – время тихой фантазии.

В этой тишине, нарушаемой лишь мерным тиканьем часов или далеким уханьем совы, человек остается наедине с собой. Это редкая возможность для самопознания, для честного разговора с собственным «я». Это возможность снять «маску» и посмотреть на себя настоящего. Тени приобретают таинственные очертания, знакомые предметы выглядят иначе, а окружающий мир становится декорацией для наших внутренних драм и триумфов. Истории, которые мы рассказываем себе перед сном, или те, что рождаются из полудремотного состояния, зачастую бывают самыми искренними и глубокими. Ночь – это холст, на котором мы рисуем свои самые сокровенные мысли, страхи и надежды, не боясь осуждения и не требуя аплодисментов.

Содалис отвели новую комнату. Она была просторнее, но это не приносило совершенно никакой радости. В голове крутились слова Лорда: «Поздравляю с первой победой». Значит, то, что она сегодня пережила, – не последнее сражение. Будет ещё. И она совершенно не знала, когда это закончится. Когда она умрёт? Или когда игрушка наскучит зрителям?

Она сидела, прислонившись спиной к ледяной стене, но не чувствовала, как пальцы начинало покалывать от холода. Она думала о сражении, вспоминала существо, которое сегодня убила на ринге. Этот зверь был её зеркалом, лишь завернутым в мех и ходившим на четырёх лапах. Ужасная мысль пронзила её: а не станет ли она сама таким же бездушным оружием, когда-то созданным из боли и отчаяния? Нет, конечно. Она уже им стала. Она уже убийца, которая была выведена для...

Для чего? Для чего Лорду понадобился этот эксперимент? Чего он добился? Содалис была уверена, что он, её хозяин, и сам в состоянии защититься от чего бы то ни было. Тогда зачем?

— Утро! — Лорд зашёл к ней. — Вставай, завтракай и тренироваться. Тебя ждёт сюрприз.

Он вновь покинул комнату, а Саблет поднялась. Она бы просидела так ещё очень и очень долго, возможно, остаток жизни, но Лорд сказал, а значит, она должна выполнить. Подойдя к зеркалу, она взглянула на своё отражение: лицо, словно чужое, с болезненной бледностью и синяками под глазами. Ей не было плохо, ей уже было, наверное, всё равно. На автомате она умылась ледяной водой, надела повязку и вышла.

Всё вокруг странное. Оно уже было. Жизнь Саблет — словно пластинка, которую заело, и она вновь и вновь повторяет одно и то же. Девушка уже не помнит, какой сегодня день, месяц, год. Всё смешалось в одну общую кучу, не давая ни единого шанса разобраться. Каждый рассвет приносил с собой лишь бледное эхо вчерашнего дня, неотличимое от него.

...

Лорд уже ждал её в тренировочной комнате. Он был чем-то взволнован, хоть и старался не показывать виду. Если он так себя вёл, значит, он придумал новое испытание или же новый эксперимент.

Саблет знала, что он продолжал «творить»; она знала, что после неё в операционной побывали ещё несколько человек, но ни один так и не вышел больше на белый свет. После неудачных попыток он ходил разочарованный. Нет, не прерванная человеческая жизнь волновала его, а его собственные ошибки. Он записывал всё в свой блокнот, складывая одну единую картину.

— Саблет, тебя перевели в новую комнату, — начал он. — Как думаешь, почему?

— У меня теперь есть напарник, — картина уже давно сложилась в её голове.

Он усмехнулся.

— Верно. Лиора, иди сюда, — он щёлкнул пальцами.

Из темноты вышла девушка. Она была ниже Содалис и гораздо тоньше её. Саблет вообще отметила, что это маленькое существо с огромными голубыми глазами, обрамлёнными густыми чёрными ресницами, выглядит очень болезненно. Она была похожа на цветок, выросший в полной темноте — хрупкий, нежный, но обречённый на увядание. Первый вопрос, возникший у неё: «Как она пережила испытания?» Однако вслух она спросила:

— В чём её особенность?

— Не смотри на внешний вид. Лиора — интересный экземпляр, который станет для тебя верным спутником и защитником, — Лорд вновь ускользнул от ответа. — И ещё, возможно, другом.

Саблет подошла ближе к маленькому дрожащему созданию и протянула ей руку. Она боялась даже прикоснуться к напарнице, ведь казалось, что от малейшего неосторожного касания хрупкое существо развалится.

Лиора, поняв, что угрозы нет, ответила на приветствие. Её рука была холодной, как у мертвеца, но вместе с тем Саблет почувствовала странное умиротворение, которое разлилось теплом где-то внутри. Теперь она хотя бы не одна в этой тьме.

Лиора оказалась действительно очень полезной в сражениях. Несмотря на внешнюю хрупкость и болезненность, она справлялась с испытаниями наравне с Содалис. Конечно, последняя, как могла, старалась помочь напарнице.

Они хорошо сработались. Уже через две недели они чувствовали каждую эмоцию друг друга, знали каждый шаг, изучили стратегии, по которым действовали. Они были как единое целое. Саблет делилась с Лиорой своей физической силой, а та в ответ – моральной. Эта связь, возникшая между ними, была чем-то большим, чем просто боевое товарищество. Это было глубокое понимание, основанное на взаимном уважении и доверии. Содалис, привыкшая полагаться только на себя, впервые позволила (ещё и за такое короткое время знакомства) кому-то другому встать рядом, разделить бремя. А Лиора, казалось, обрела в этой дружбе силу, которой ей так недоставало.

Теперь Саблет больше не страдала постоянными бессонницами. Когда после очередного сражения становилось совсем невмоготу, когда холод скапливался где-то в районе сердца, а по спине бежали мурашки от фантомного запаха крови, она чувствовала холодную, но вместе с тем такую тёплую руку на своём плече, слышала, как тонкий, чуть хриплый голосок зовёт её по имени. Это была Лиора. Её присутствие стало якорем для Саблет, спасательной нитью в бушующем море воспоминаний и травм. Хрупкая девушка, казавшаяся воплощением уязвимости, обладала поразительной силой духа, которая окутывала Саблет, словно самое мягкое и надёжное одеяло. В такие моменты, когда прошлое грозило поглотить её целиком, голос Лиоры, спокойный и уверенный, возвращал её в реальность.

Шёпот Лиоры был не просто звуком; он нёс в себе утешение, понимание и тихую уверенность. Её прикосновение, прохладное поначалу, быстро становилось источником тепла, растворяя ледяные оковы страха. Саблет чувствовала, как напряжение покидает её тело, как призрачные тени отступают, уступая место надежде. Они стали друг для друга не просто союзницами, а спасением в бушующем океане их непростых жизней.

В одну из таких ночей, когда они сидели на холодном полу и разговаривали, Саблет спросила:

— Сколько тебе лет?

— Четырнадцать.

— Что привело тебя... сюда? Как ты встретила Лорда?

— Моя семья очень бедна, нам практически нечего было есть, — начала девочка. — А у меня есть маленький братик... Лорд предложил много-много денег. Я подумала, что... что так будет лучше. Я надеюсь, что у них сейчас всё хорошо.

— Когда-нибудь этот эксперимент должен завершиться. Лорд сам мне когда-то говорил, что он закончится.

Лиора тяжело вздохнула.

— Я тоже надеюсь. Но мне почему-то кажется, что я не доживу, — её взгляд остекленел. — Я не знаю почему, но кажется, мне не суждено выйти отсюда живой.

— Ты пережила операцию, тренировки, Лиора, — Содалис нахмурилась. — Ты доживешь. Во-первых, я всегда защищу тебя в случае чего, а во-вторых, Лорд не даст умереть своему творению. Мы обе будем жить.

Лиора тихо хмыкнула. Она часто так делала. Сейчас Саблет была благодарна темноте за то, что она не видела грустной улыбки напарницы.

— Знаешь, Лорд мне говорил, что в нашем мире есть две категории людей: те, кто отращивает крылья, и те, кто помогает отращивать. Последние, он сказал, — вспомогательный материал, который рано или поздно надо выкинуть, — сказала девочка.

— Мы же с тобой в одной команде, а значит… мы обе должны выжить, — ответила Содалис.

— А кто же тогда вспомогательный материал?

— Те, с кем мы дерёмся на арене, — она постаралась придать голосу уверенности, но получилось как-то слишком искусственно.

— Саблет, — тихо позвала Лиора, — а как ты оказалась здесь?

Содалис почувствовала, что её собеседница уловила скрытую тревогу и решила сменить тему.

— Я…

Она замолчала. Воспоминания нахлынули с новой силой, резко вырывая её из тисков апатии и подавленности. Лёгкая улыбка тронула её губы, когда она вспомнила о своих друзьях: о ворчливом Арчере, о весёлых, всегда слегка пьяных Сю и Люсиане, о скромной Аннет, о незадачливом Карлисале, над которым она так часто пошучивала. Мысли перебегали от одного к другому, пока не дошли до Блэр-Одри. Наверное, они все волнуются, переживают, а она больше всех. Сердце сжалось от укола вины. Столько времени прошло с тех пор, как она видела их в последний раз. Живы ли они? Здоровы ли?

— Саблет? — Лиора была обеспокоена внезапным молчанием.

— Всё хорошо, — выдавила Содалис. — Всё хорошо.

На этом их разговор закончился. Каждая из них погрузилась в свои мысли и переживания.

...

За два месяца, если Содалис правильно подсчитала время, они с Лиорой стали по-настоящему близки. Присутствие этой девушки приносило спокойствие и некую уверенность, что Саблет не сойдёт с ума в удушающем одиночестве.

Утро, как обычно, началось с завтрака. Лиора была тихая.

— Что-то случилось? — заботливо поинтересовалась Содалис. Обычно её напарница много говорила по утрам.

— Я... мне страшно. Я не знаю, как это описать, Саблет, мне очень тревожно.

— Почему?

— Не знаю. Что-то должно произойти.

— Лиора, успокойся. Дыши.

Саблет передалось беспокойство. Она видела, что девочке действительно нехорошо, но ничего не могла сделать, так как они обе не знали причину такого странного ощущения опасности, несмотря на то, что вокруг всё было как обычно.

Завтрак закончился, и они, как обычно, пошли к Лорду, который уже поджидал их у выхода.

— Сегодня последнее испытание, — сказал он, смотря на Саблет. — Идём...те.

— Почему он сделал эту странную паузу? Почему он сказал сначала «идём»? — шёпотом говорила Лиора. Лицо было не просто бледным, оно было белым.

— Всё хорошо. Он оговорился, — Саблет взяла её за руку, переплетая свои пальцы с её ледяными.

Ей тоже было это странно: взгляд Лорда, интонация, его пауза в конце. Теперь она тоже ощущала дрожь по всему телу и, наверное, была бледна.

Только она старалась не показывать своего страха, чтобы Лиора лишний раз не волновалась.

— Не подведите меня, — сказал Лорд, когда они стояли около такой знакомой двери. И вновь он смотрел только на Саблет.

Двери открылись, пропуская напарниц в тёмное, пропитанное самыми гадкими запахами помещение. Саблет чувствовала, как рука Лиоры сжимает её собственную.

— Отпусти. Я буду рядом. Хорошо? — Содалис мягко коснулась руки девочки. — Не бойся, всё как обычно.

Тяжело вздохнув, Лиора отпустила руку Саблет и выдохнула. Темнота не добавляла уверенности, да и липкий непонятный страх тоже никак не желал отступать.

Как обычно, раздался удар гонга, а потом... потом тишина. Не было обычного рёва или шипения. Просто они стояли в тишине. Лиора попыталась разглядеть хоть что-то, напрягая зрение до предела. Её пальцы инстинктивно сжались, ища опору, но нашли лишь холодный, гладкий камень стен. По спине пробежал холодок. Это определённо было не похоже на прошлые испытания. Никогда прежде их не оставляли в полной неизвестности, без звукового сопровождения, без видимых угроз.

Саблет сняла повязку и огляделась. Ей тоже обстановка казалась странной. К чему эта тишина? Верно, затишье перед бурей. Или же... предсмертная тишина?

Резкий выпад противника, и Саблет уже летит к стене, а к ней уже подходит бесформенное нечто, сотканное, кажется, из всего, что только попадалось под руку создателю сего существа. Содалис за считанные секунды вскакивает на ноги и отбивает удар. Противник на этот раз сильнее и быстрее.

Лиора пытается отвлечь монстра, но тот словно и не обращает на неё внимания. И только когда остриё кинжала разрывает его шкуру, он резко переключает внимание на Лиору. Та пятится назад, понимая, что её единственное оружие сейчас торчит в спине твари, а запасное – недосягаемо.

Саблет в очередной раз ранила противника, но тот продолжал наступать на Лиору. И что бы ни делала Содалис, он целенаправленно двигался только к напарнице. Словно кто-то говорил ему, что делать.

Содалис сделала жест подруге, чтобы та отпрыгнула вправо. Надо было заканчивать с этой битвой, пока не поздно. Резкий удар задней ногой, и Саблет уже отлетала в сторону.

Единственное, что она слышала – крик. Крик боли и отчаяния. Этого хватило, чтобы вскочить на ноги, схватить оружие, через боль подскочить к противнику и проткнуть его шею. Еле-еле, из последних оставшихся сил, Саблет оттолкнула мёртвую тушу и присела рядом с Лиорой. Та лежала вся в крови – уже непонятно, в своей или чужой – и не подавала признаков жизни.

— Саблет, — тихо позвала она. — Он мёртв?

— Да. Лиора, где ранение? Покажи, — Содалис смотрела на стремительно бледнеющее лицо.

— Я умираю...

— Нет! — В тот момент она и сама не узнала свой голос.

Взгляд упал на живот. Рана была довольно крупной, но Саблет уверяла себя, что всё ещё можно поправить.

— Саблет, — раздался голос позади.

Лорд. Вот кто точно мог помочь в этой ситуации.

— Мы поможем? Она выживет?

— Нет. Сверни ей шею и иди за мной.

— Что?

— Содалис, сверни ей шею, и идём.

Слова Лорда вызвали дрожь. Разве может Саблет убить Лиору?

— Саблет, ты плохо слышишь? Или ударилась головой слишком сильно?

— Я не могу... — Голос был словно чужим.

— Тогда выстрели! — Рука в кожаной перчатке протянула пистолет. — Она умрёт, Саблет. Тебе сейчас предоставлен выбор: в мучениях или же ты поможешь ей и облегчишь страдания.

Выбор был сделан. Дрожь пробежала по руке, когда она приняла пистолет. Холодный металл обжёг пальцы, словно лёд. Дыхание застряло в горле. На мгновение она закрыла глаза, собирая последние силы, и нажала на спусковой крючок.

Выстрел.

Глава 15

Виктор сидел в кресле и едва дышал. Саблет же стояла с бокалом рома у окна и смотрела куда-то вдаль, изредка ставя стакан на подоконник и царапая руки. Она пребывала в своих мыслях и эмоциях, переживая события прошлого, поэтому Виктор решил дать ей время отойти от них, прежде чем спрашивать что-либо.

Тишина в комнате сгущалась, становясь почти осязаемой. Каждый скрип деревянного пола, каждый отдаленный шум с улицы казался усиленным. Содалис всё так же стояла у окна. В ней было что-то от античной статуи, застывшей в вечном ожидании.

— Ты знаешь, что я никогда не остаюсь в полной темноте? — вдруг спросила она.

Виктор покопался в воспоминаниях. Верно: там, где появлялась она, всегда было слабое, но освещение. Она не оставалась в темноте никогда.

— Да, — тихо ответил молодой человек.

— Темнота – один из двух моих страхов, — сказала она. — С тех пор, как она погибла там, я больше не могу находиться в кромешной тьме. И хоть моё зрение меня определённо спасает во многих ситуациях... я стараюсь не искушать судьбу.

Она сделала глоток. Жидкость слегка обожгла горло.

— Я думаю, что событие той ночи переменило всё. Если бы мне не пришлось тогда стрелять, если бы Лорд только позволил сохранить девочке жизнь, то Капитан, наверное, и не появился бы, — она присела на подоконник.

Виктор сидел, молча смотря в стену. Он понимал, что Лорду как раз и нужен был безжалостный Капитан. Он понимал, что Лиора была «куском мяса», который должен был в конечном итоге разбудить желанного зверя. Миссия Лиоры – «доделать» то, что так и не смог завершить Лорд.

— Ты можешь спросить, Виктор, — прервала его размышления Саблет. — Я знаю, что у тебя есть вопросы. Прошу на сцену.

Он кивнул, а потом взглянул на неё.

— Ты до сих пор с ним видишься? С Лордом? Почему?

Она нахмурилась. Нет, не потому, что рассердилась (Виктор был уверен, что она не сердится), а потому, что, видимо, вопрос был не из самых простых.

— Мы связаны, Виктор. Я не могу не приходить к нему, — ответила она после короткого молчания. — Собака любит даже самого гадкого хозяина. Беззаветно любит. А почему? Просто любит и всё тут.

— Собаки бывают разные, — пожал плечами он. — Да и при чём тут собаки? Ты же не…

— Я хуже. Подумай, Лорд ведь помог нам всем. Если бы не он, то мы бы не разговаривали с тобой сейчас, Вик. Нас бы с товарищами никого уже вообще в живых не было, — она налила ещё рома. — Лорд, фактически, спас моих друзей, спас всю страну. За это я плачу ему преданностью.

— Саблет, ты сказала, что собака любит хозяина. А ты Лорда любишь? — какая-то странная догадка мелькнула в голове его.

— Не в том смысле, о котором ты предположил. Конечно, любовь и преданность ходят, может быть, не рука об руку, но где-то рядом. Лорд, если так подумать, тоже любит. Он любит меня так, как писатель — свою книгу, инженер — своё изобретение, а художник — картину. Так что мы связаны.

Виктор погрузился в раздумья. Этот новый взгляд на их отношения заставлял его переосмыслить всё, что он знал о Саблет и её таинственном покровителе. Ему всегда казалось, что их связь основана больше на долге, на принуждении, возможно, даже на страхе. Но теперь, когда она описала это сравнением с творцом и его творением, возникла немного иная картина.

Он представил себе писателя, чья душа вложена в каждую строку, в каждую букву; инженера, который скрупулёзно выверяет каждую деталь, стремясь к совершенству; художника, который видит мир через призму своих красок, воплощая на холсте своё видение. Это была любовь, основанная на созидании, на воплощении идеи, на стремлении к идеалу. В данном случае — страшная, искажённая до неузнаваемости любовь, доходящая до нездоровой маниакальности.

— Значит, — проговорил он, — ты для него — произведение искусства?

Саблет едва заметно кивнула, вновь отворачиваясь к окну. В её глазах мелькнула тень чего-то, что Виктор не мог разгадать. Возможно, это было смирение, возможно — гордость.

— И у тебя есть какое-то особое предназначение, верно? — продолжал прощупывать почву Виктор.

— Верно. Его замысел, его исполнение. Он вложил в меня всё, чтобы я стала той, кем должна быть. А я… я лишь следую своему предназначению, которое он для меня определил. Думаю, он знает, что будет. Он всегда знал, для чего нужно его творение.

Её голос звучал ровно, но в нём была скрытая глубина, недосказанность. Виктор чувствовал, что он всё ещё на поверхности, что истинная суть их связи остаётся для него загадкой, окутанной пеленой тайны. Наверное, эта тайна так и останется неразгаданной.

...

Утро началось со срочного собрания. Саблет, несмотря на то что выпила накануне, была бодра и даже весела. Она то и дело отдавала приказы, посылала Виктора за бумагами к разным должностным лицам, ставила подписи, пересматривала карты.

Это была не та Саблет, которую Виктор видел ночью. Сейчас она вновь погрузилась в тот мир, из которого вернулась на одну ночь. И, кажется, ей нравится этот мир: мир кораблей, пушек, сражений, штыков; мир, который пахнет порохом и кровью. Почему-то только сейчас Виктор увидел, что значит этот мир для Содалис. Она его часть? Нет, она – его центр, его стержень.

— Виктор, иди наверх, — Саблет протянула ему красный конверт. — Отнеси Его Величеству. Это срочный пакет.

Молодой человек взял послание и вышел из занимаемой Содалис комнаты. Он быстро пошёл вперёд по сиявшим всеми оттенками синего коридорам, которые были словно сотканы изо льда и снега. Он уже бесчисленное количество раз прошёл по этим коридорам только за этот день, но всё так же подмечал некоторые детали интерьера. Например, изумрудный ковролин с золотой вышивкой ощущался под ногами как снег, но если к нему прикоснуться, то он был совершенно как обычный ковёр. Или же в портретах на стенах всё время проглядывались какие-то новые детали: бантик у болонки, которая была в руках полной женщины; красивый амулет на шее принцессы был словно не нарисованный, а самый настоящий. Все эти детали, казалось, жили своей собственной, отдельной жизнью, независимо от его присутствия. Они существовали вне времени и пространства, словно приглашая каждого, кто проходил мимо, заглянуть в их скрытый мир.

Виктор прошёл библиотеку, поднялся по витиеватой лестнице. Он замедлил шаг, подходя к очередной арке, украшенной витиеватой резьбой. За ней, как он знал, находилась дверь в так называемый королевский кабинет. Сюда был разрешён вход только избранным, то есть юному наследнику, некоторым вельможам и, собственно, людям Капитана. Он бывал здесь чаще всего, поэтому его уже все знали по имени.

— Срочный пакет от Содалис Саблет лично Его Величеству, — уверенно сказал Виктор, зайдя в красиво украшенное помещение. Однако знакомого секретаря он не застал.

— Ох, старые знакомые. Добрый день... граф Виктор? — Адамас слегка склонил голову. Его губы изогнулись в презрительной ухмылке.

— Добрый день, Ваше Высочество, — проскрипел Виктор. Ему наследник престола Гляциальной Державы не нравился, но приличия нужно было соблюдать.

— Конверт? Я могу взять и передать отцу.

— У меня приказ. Только в руки короля.

Адамас подошёл ближе.

— Я ведь тоже будущий король, — он, видно, был настроен вполне решительно.

— В руки правящего в настоящее время короля, — не отступал молодой человек. Если Саблет приказала, значит, нужно было исполнить даже ценой собственной жизни.

Виктор почувствовал, как руку, в которой был конверт, перехватили. Адамас, несмотря на внешне хрупкое телосложение, оказался обладателем очень цепкой хватки.

— Нет, — Виктор уже не думал. Ногти впились в нежную кожу, и принц зашипел от боли.

В следующее мгновение послышался лязг шпаги, и Виктор был вынужден отступить на шаг, чтобы не наткнуться на острие, упиравшееся ему прямо в грудь.

— Отдайте конверт, граф, — металлические нотки в голосе придавали ему какую-то суровую уверенность.

— Ваше Высочество, вы нарушили все правила, которые только существуют. Ваше Высочество, вы нарушили все правила, которые только существуют. Во-первых, вы не можете нападать на иностранного подданного, а тем более на подданного союзников. Королевские указы, подписанные вашим отцом и нашей королевой, неумолимы в этом вопросе – межгосударственные отношения строятся на доверии и соблюдении законов. Ваше поведение в последнее время ставит под угрозу хрупкий мир, который мы так долго и упорно выстраивали. Во-вторых, вы препятствуете помощи нам в войне с Горным Эдемом, не давая этому юноше доставить почту Его Величеству. А это тоже противоречит условиям нашего мира. В-третьих, это просто не укладывается ни в какие моральные нормы – нападать на безоружного гражданского. Вы же вроде хотели стать рыцарем? Как же хорошо вы стремитесь к своей цели. Рыцарство – это честь, милосердие и справедливость, а не грубая сила и жестокость.

Саблет была как всегда вовремя. Она тяжело ступала, медленно подбираясь к Адамасу. А потом медленно отвела клинок от Виктора.

— Где же ваше милосердие и справедливость, Капитан? — прошипел наследник.

— Так я и не рыцарь,- она слегка наклонилась, чтобы посмотреть ему в глаза. — Виктор, иди. А вы, прекращайте игры с оружием, Ваше Высочество. Можете поранить вашу нежную кожу. Уж про тонкую душевную организацию я молчу.

— Защищайтесь, Капитан, — слова утонули в тишине.

— Я даю вам шанс передумать и уйти.

— Доставайте оружие. Вы же не безоружна, как я вижу.

Глаза Содалис сверкнули. В следующее мгновение уже был слышен лязг металла, а посреди комнаты скрестились две шпаги: одна – украшенная голубым камнем, другая – с рельефной головой медведя.

Саблет явно была сильнее и опытнее. Конечно, её прошлое тоже сказывалось, ведь она предугадывала каждое движение принца. Она двигалась с уверенностью хищницы, её движения были выверены до мельчайших деталей. Каждый выпад Содалис встречала чётким парированием, не давая Адамасу ни малейшего шанса нанести удар. Её шпага каждый раз находила бреши в обороне принца, заставляя его отступать, теряя равновесие.

Виктор, прижимая конверт, проскользнул к выходу, где столкнулся с Сю и Белиаль.

— Якорь мне в печень, она убьёт мальца, — выругалась Белиаль. — Сю, иди.

— Блэр-Одри может быть занята...

— Сю, она придёт, не сомневайся.

Аматор Сюи кивнул и бросился по коридору в сторону залы, где предположительно была Блэр-Одри с правителем Гляциальной Державы.

— Она распалилась, но ещё не слишком. Ещё можно спасти мальчика, — пробормотала Белиаль, смотря на битву.

Принц проигрывал, и это было видно даже Виктору. Он то и дело оступался, делал ошибки, отчего начал паниковать. В глазах Адамаса заплескались зачатки страха, но он всё ещё старался противостоять бешеному напору Саблет. Пару раз юного наследника чуть не настигла смерть, но он вовремя выскальзывал из-под шпаги.

Виктор смотрел на Саблет. Именно в тот момент он понял, что перед ним сейчас не Содалис, а перед ним – то существо, что так упорно воспитывал Лорд. Перед ним сама беспощадность, жаждущая крови противника, которая не успокоится, не удостоверившись, что он мёртв.

В глазах Саблет, мгновение назад ещё горевших огнём справедливого раздражения, теперь плескалась холодная, отстраненная жестокость. Её руки, обычно сжимавшие шпагу с намерением защитить, теперь держали её с отточенной точностью убийцы. Каждое движение стало резким, хищным, лишенным всякой человечности.

Виктору стало не по себе. Он видел, как справедливая, порой строгая Саблет превратилась в живое воплощение зла и смерти. Лорд определённо когда-то добился своего. Он выковал из неё идеальное оружие, лишив её чувств, оставив лишь жажду разрушения. Но ведь она может быть другой? Она же как-то выкарабкалась? Виктор ещё раз удивился про себя: что за странное существо он повстречал в этом мире.

— Саблет! — послышался обеспокоенный голос Блэр-Одри.

Виктор и Белиаль расступились, когда она прошла мимо них. Странное дело: королева, в отличие от остальных, не боялась подойти столь близко к вышедшей из-под контроля Содалис. Острая шпага чуть не рассекла её щёку, но Блэр-Одри всё равно постаралась подойти к Капитану.

— Саблет, — голос стал резче, но реакции всё равно никакой не последовало.

В следующее мгновение Виктору пришлось зажмурить глаза, ведь шпага Содалис почти воткнулась в шею Адамасу, который обессиленный припал к стене. Парень уже приготовился услышать сдавленный крик, а потом увидеть лужу крови, но раздался твёрдый голос:

— Не смей! Очнись!

Всё замерло. Больше не было ни единого звука, поэтому Виктор осмелился открыть глаза.

Блэр-Одри стояла между принцем и Саблет: одна её рука крепко держала шпагу Капитана, а другая – упиралась в её плечо. Пронзительный взгляд был устремлён в единственный глаз Содалис. Последняя стояла неподвижно. В её взгляде уже не было той устрашающей жестокости и жажды убийства. Только пустота. Саблет погрузилась в оцепенение. Она, казалось, даже не дышала.

— Саблет? — Её Величество осторожно наклонила голову.

Капитан резко выдохнула, а потом чуть наклонилась к Блэр-Одри. Та осторожно отпустила Содалис. Капитан тяжело вздохнула, а потом развернулась и медленно побрела к выходу.

— Лорд бы был недоволен, — сказала она, посмотрев на Виктора. — Спасибо, Одри.

Она ушла, Белиаль и Сю последовали за ней. Виктор, увидев, что Саблет уходит, поспешил за ней. Однако его взгляд зацепился за королеву. Та странно на него смотрела, словно что-то хотела ему сказать, но пребывала в нерешительности.

— Виктор, иди. Я сама разберусь с конвертом, — в конце концов, произнесла Блэр-Одри.

Молодой человек был уверен, что эта фраза была произнесена лишь для отвода глаз. Её Величество так отреагировала на то, что Содалис упомянула при Викторе Лорда... А значит, она тоже что-то знает. Может быть, даже чуть больше, чем знает сама Саблет.

Глава 16

Виктор шёл по коридору с очередной стопкой документов. Уже был поздний вечер, поэтому он хотел поскорее закончить с бумагами и отправиться спать, но у судьбы вновь были другие планы на его время.

— Я слышала, что она чуть не убила наследника Адамаса…

Именно эта фраза, которую он услышал из одной из приоткрытых дверей, заинтересовала его. Молодой человек осторожно подкрался ближе. Он был в выгодном положении: он видел говоривших, а они его – нет. Это были две девушки – Виктор их запомнил, ведь они часто были около принцессы.

— Неудивительно. Она чудовище, — ответила черноволосая девушка. — Ты ведь помнишь, благодаря чему Блэр-Одри пришла к власти? А ты говоришь! Она своих земляков-то не щадила, а ты про наших людей говоришь.

— Как же так можно! — вторая нервно смяла подол платья. — Ведь должна же быть у неё душа.

— Ох, дорогая! У Содалис Саблет? Душа? Я слышала, что у неё вместо сердца сама тьма. И я в это, честно говоря, верю. Такая сила, как у неё, не даётся просто так. Она, наверняка, с тёмными силами сделки крутит, — девушка перешла на совсем-совсем тихий шёпот.

— А правду говорят, — вторая наклонилась ближе к подруге, — будто она юных наследников тогда убила.

— Ничего так и не было доказано. Конечно, королева никогда бы этого не признала. Но все-то знают, что она убила их. Даже самого маленького.

— Чудовище!

Виктор нахмурился и прикусил губу. Девушки ушли от обсуждения Капитана, поэтому он мог смело продолжать свой путь.

Он видел Саблет, готовую убивать. Да, зрелище было не из приятных. Да, она могла запросто убить Адамаса, но то, что он сейчас услышал, ещё больше погрузило его в размышления о Саблет. Одно дело – слышать о человеке от него самого или от его знакомых, а другое – от других людей. Он послушал Адамаса, людей из города, двух девушек. Они все ненавидели Саблет, но ещё больше они её боялись. Страх превышал всё, даже жгучую ненависть. Именно это заставило Виктора задуматься: то, что он уже видел и что слышал, не тянет на такой ужас, с которым говорят о Капитане. Казалось, что за каждым словом, произнесённым о ней, таилась какая-то страшная тайна, неведомая простому смертному. Эта тайна, полная ужаса и отчаяния, окутывала Саблет мрачной пеленой, делая образ её ещё более пугающим.

Что касаемо историй о ней, то Виктор не мог сказать, верит он или нет. Он хотел всё услышать от Саблет. Он знал, что она расскажет. Или покажет в будущем…

…

— Ты рассказала Виктору? — Блэр-Одри стояла перед окном. Её волосы были распущены, а корону она держала в руках

— Всё?

— Половину. Я не успела сказать всё.

— Но собираешься?

— Верно, — голос звучал глухо.

— Ты ему доверяешь? Что в нём такого? Он похож на ту девушку?

Капитан отрицательно покачала головой.

— Наоборот. Он ни капли на неё не похож, — она отпила. — Понимаешь, девочка делала из меня сначала трагического героя, потом — какую-то жертву обстоятельств, а потом... потом она пришла к тому, что я монстр. Я показала ей эту сторону, которую она доселе так романтизировала и покрывала, и она ушла. А Виктор никого из меня не делает. Это простой интерес, холодный анализ — ничего больше. Я для него интересна, возможно, он прибивается к моей силе. Почему-то меня тянет именно к такому человеку. Именно так, мне нужен равнодушный человек, который смотрит без прикрас, не дорисовывая мне какие-то черты, придуманные им самим. Именно такой Виктор.

Её Величество смотрела теперь уже на Саблет. Эта откровенность, эта готовность обнажить тёмные стороны своей души, была пугающей и одновременно завораживающей. Содалис не пыталась оправдаться или вызвать жалость. Она просто констатировала факт: она — монстр, и ей это, похоже, было уже не в тягость. Скорее, это было какое-то её собственное принятие себя.

Блэр-Одри уже давно осознала, что Саблет живёт в своём собственном мире. Вернее, в мире Лорда, в котором он её взрастил. И реальность этого мира была искажённой, чёрно-белой и временами неустойчивой. Всё, что считалось добром в реальном мире, для реальности Содалис представлялось самым последним злом. И наоборот.

Содалис была в этом мире уже своя, она уже привыкла к миру, а мир привык к ней. Иногда, правда, Блэр-Одри казалось, что Саблет оживает. В её глазах мелькала изредка тень осознания, мимолётное сомнение, но оно тут же гасло, погребенное под натиском убеждений искажённого мира. Реальность Лорда была слишком сильна, слишком всеобъемлюща. Она поглощала всё: боль, страх, любовь, ненависть — всё, что делало человека человеком, превращалось в прах, которым Лорд посыпал своё творение.

Королеве было тяжело смотреть на этот искажённый мир, на эту сломленную душу. Путь к Саблет был закрыт, замурован стенами чужой воли. Оставалось лишь ждать, надеясь, что когда-нибудь, по какой-то неведомой причине, спасительный луч реальности пробьётся сквозь тьму, и Саблет сможет вырваться из своего чёрно-белого кошмара. Однако пока надо было держать её на плаву, не давая ей полностью свалиться в ненасытную пучину.

— Он не расскажет?

— Нет. В этом я уверена, — Саблет допила содержимое стакана. — Ему незачем рассказывать, да и, собственно, некому.

— Будь осторожна, Саблет. Прошу тебя. Я не хочу, чтобы ты навредила себе, — Блэр-Одри погладила её по голове. — Ты останешься здесь?

Капитан кивнула. Ночь её пугала, поэтому она сочла, что лучшим вариантом было остаться в тёплой комнате Её Величества, где она точно была в полной безопасности.

— Саблет, почему та девушка ушла? Ты мне так и не сказала, — Блэр-Одри сидела в кресле возле камина, а рядом, укрывшись шерстяной шалью, умостилась Капитан.

— Я уже говорила. Она считала меня чудовищем.

— Боялась?

— Нет.

— Ненавидела?

— Скорее, просто презирала.

— Из-за принцессы?

— Из-за всех, Одри. Остаток ночи они сидели молча. Каждая вроде бы думала о своём, но всё равно мысли обеих сходились на одном и том же. На одних и тех же людях, событиях и смертях...

...

Виктор надеялся, что по приезде домой он сможет наконец-то отдохнуть нормально. Однако у судьбы, а вернее, у Саблет Содалис, были иные планы.

Виктор заметил, что она стала более раздражительной и нервной. Малейший недочёт в работе кого-либо строго наказывался. Именно поэтому сам Виктор старался работать безукоризненно. Лучше уж не спать всю ночь, чем на утро испытать гнев Саблет.

Когда молодой человек пытался об этом поговорить с кем-то из товарищей, те лишь опасливо озирались и качали головами. Лишь однажды Арчер, видно, задумавшись о Содалис, проронил:

— Война надвигается, а значит, возвращается её прошлое.

Когда Виктор попытался узнать, о чём говорил Арчер, тот лишь печально на него взглянул и, похлопав парня по плечу, ушёл к себе.

И вот сейчас Виктор почти вприпрыжку идёт по коридору за Саблет вместе с Сю и Люсианом. Белиаль была послана куда-то в порт за некими важными сведениями.

— Виктор, дай мне жёлтый конверт, — голос Капитана звучал резко.

Он без промедлений отдал ей этот конверт, заметив, что Аматор Сюи и Люсиан переглянулись, и, кажется, последний даже вздрогнул.

— Что за конверт? — шёпотом уточнил Виктор.

— Страшный вестник, Вик, — ответил Сю. — Это значит, что мы идём в подвалы... А в подвалах...

— Пыточная, — закончил Люсиан. — Сегодня ночью был пойман шпион Горного Эдема...

— Мы не были в этом страшном месте со времён последней войны. Повезло Белиаль, что она на задании.

Виктор поёжился: слово «пыточная» не вызывало у него особого восторга, но ещё больше он не хотел вызвать недовольство или гнев Содалис.

Они минули длинные коридоры дворца, оказавшись в старом, даже не отреставрированном крыле. Здесь было тихо и безлюдно. Толстый слой пыли покрывал здесь абсолютно всё, включая каменные стены, вдоль которых было наставлено очень много различных вещей, закрытых тяжёлыми покрывалами. Воздух был спёртым, пропитанным запахом забвения и прошлых эпох. Лучи солнца, пробивающиеся сквозь запылённые витражи, выхватывали из полумрака причудливые силуэты. Казалось, само время здесь остановилось, оставив эти предметы наедине с их тайнами.

Что скрывалось под грубыми, тёмными тканями? Древние артефакты, забытые произведения искусства или, быть может, простые вещи, когда-то дорогие их владельцам? Каждый предмет, укрытый завесой тайны, казался готовым поведать свою историю, стоит лишь прикоснуться.

— Остатки прошлого, — произнёс Сю, указав на эти покрывала. — Не знаю, почему мы до сих пор не дожгли это всё.

Они дошли до конца коридора и свернули вправо на широкую и крутую каменную лестницу, которая уходила куда-то в темноту. Виктор уже отсюда чувствовал затхлый запах и, казалось, слышал крики: то ли ему мерещилось от волнения, то ли внизу действительно кто-то звал на помощь. Холодный пот выступил на его лбу, а сердце забилось чаще.

Тьма сгущалась, поглощая последние отблески света, проникавшие из коридора. Этот запах… резкий, тошнотворный, с нотками железа. Виктор старался дышать через рот, но это мало помогало.

Внизу их встретил стражник. Он поклонился Саблет.

— Готово?

— Готов, — ответил стражник и выпрямился.

Они прошли дальше. Плащ Содалис маячил перед самым носом Виктора. Её присутствие здесь одновременно дарило ему спокойствие и какое-то волнение.

Спустя минуту они оказались в круглой комнате со стенами, которые были такие же каменные. Светом здесь служили только пара факелов, но этого было достаточно, чтобы Виктор смог рассмотреть всё вокруг себя. Его колени задрожали при виде многочисленных орудий пыток. Ими было заставлено всё помещение, кроме центра комнаты, где стоял стол; по одну сторону — четыре кресла, а с другой — железный стул, тоже больше напоминавший орудие для пыток.

Пламя факелов, трепеща, отбрасывало на стены пляшущие тени, создавая жуткую атмосферу. Воздух был пропитан запахом гнили и ржавого металла.

Виктор почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Он никогда не видел ничего подобного, разве что в самых мрачных фильмах ужасов.

На стеллажах вдоль стен выстроились ряды приспособлений, назначение которых не вызывало сомнений: клещи, иглы, пилы, острые крючья. Виктору показалось, что на всех этих предметах была запёкшаяся кровь. А может, не показалось?

Однако времени на размышления ему не дали, так как где-то в глубине тёмного коридора послышались тяжёлые шаги стражников и ужасный звон цепей. В комнату ввели мужчину. Виктор не мог определить его возраст, ведь тот выглядел настолько замученно и устало, что ему могло быть от тридцати до пятидесяти. Рваные лохмотья, многочисленные кровоподтёки и синяки оставляли желать лучшего.

Его усадили на стул и приковали. Он даже не поднял головы.

В этот момент Виктор посмотрел на Саблет. Она была абсолютно спокойна. Ни один мускул не дрогнул на её лице при виде израненного, доведённого до полусмерти человека. Могло показаться, что для неё это совершенно нормальное зрелище. Так и должно быть. Она видела перед собой лишь объект, инструмент, который должен быть в рабочем состоянии, а не существо, страдающее от боли.

— Итак? Поговорим? — она смотрела прямо на него.

— Не о чём. Я ничего не скажу, — послышался охрипший голос пленного.

— Ну-ну. Я думаю, вы многое нам хотите рассказать, — начала Содалис, и в её глазах — например, где вы спрятали документы, которые получили от принца Гляциальной Державы?

При упоминании Адамаса Виктор вздрогнул. Он тут замешан?

— Не знаю, — пленник теперь смотрел прямо на неё.

— Не хотим говорить? Что ж, хозяин барин, — она слегка улыбнулась, что не предвещало ничего хорошего. — Тогда давайте поговорим о другом, об отвлечённом от нашей встречи здесь.

Виктор почувствовал, как в воздухе начало копиться напряжение.

— Вы женаты.

— Нет.

— А это не вопрос. Красавица-жена… Забыла я имя её, — о нет, Содалис всё прекрасно помнила. — В вашем личном деле было написано. Столько информации о вас собрали. Так вот, о чём я: где ваша жена с сыном?

— Там, куда вам не сунуться.

— В Горном Эдеме, я полагаю? Ничего, скоро сунемся, мой друг, скоро, — она постучала пальцами по столу. — Вы так ничего и не хотите нам сообщить? Нет?

— К чёрту пошли! Хоть пытайте меня вашими железками. Не скажу, — он задрожал.

— Не горячитесь так, милый друг. Я инструменты просто так портить не буду,— она ухмыльнулась. — Во-первых, это не оригинально, а во-вторых, ваша жизнь вам уже безразлична, вы осознаёте, что не выйдете отсюда живым, здоровьем вы тоже похвастаться не можете, — она замолчала. — Вы когда-нибудь играли в шахматы?

Виктор опешил. И, как оказалось, не только он. Ни Сю, ни Люсиан явно не ожидали такой резкой перемены темы. Даже пленник, до этого сохранявший совершенно безразличное выражение лица, чуть нахмурился, но ничего не сказал.

— Молчание — знак согласия. Мы с Заварой тоже играем в своеобразные шахматы, — Саблет потянулась. — Интересный факт: она проигрывает. И сегодня я «съела» ещё одну её фигуру.

— Документов у вас нет.

— Будут. Мы ведь сейчас с вами тоже играем партию. И сейчас я хочу пойти м-м-м... ферзём!

Она щёлкнула пальцами, и дверь, находившаяся сбоку, открылась. Ввели высокую стройную женщину с длинными рыжеватыми волосами, закрывавшими лицо.

— А вот и ваша жена пришла. Трогательное воссоединение, жаль, будет недолгое.

Он молчал. В одно мгновение безразличие сменилось диким страхом. Виктор видел, как задрожали его прикованные руки.

— Что вы её там маринуете? — сказала она стражникам. — Подведите сюда.

Женщина была крепко закована в такие же кандалы.

— Руки нежные, — сказала Содалис. — Знаете, такая нежность и грубость кинжала обычно очень красиво смотрятся. Проверим?

Она достала кинжал, встала с места и подошла к женщине. Она осторожно вложила в её закованную руку кинжал и сжала в своей руке в перчатке. Лезвие холодно сверкнуло в тусклом свете факелов, отражая отчаяние в глазах пленницы.

— Я скажу, — мужчина дёрнулся. Он не понимал действий Капитана, отчего становилось ещё тревожнее.

— Погодите. Мы должны убедиться, что вы скажете правду. Замотивируем вас, — на лице Содалис вновь сверкнул оскал.

Остриё кинжала было приставлено ко лбу пленного. Женщина попыталась освободить руку, но Содалис не позволила.

— Ну-с, что писать будем, дорогая? Лоб маленький, сильно не размахивайтесь, — Саблет посмотрела на пленницу.

Та молчала. Было видно, как она дрожала и едва сдерживала слёзы.

— Семейка молчунов, — цыкнула Капитан. — Виктор, помоги-ка даме.

Молодой человек похолодел. Кажется, его сердце пропустило сразу несколько ударов.

— Я... не могу... — пробормотал он.

— Замечательно! Так и напишем, — Содалис вновь повернулась к пленникам. — Пишем, дорогуша.

Виктор зажмурился. Если бы он мог, он бы ещё и уши закрыл, чтобы не слышать ни истошных рыданий, ни хрипов. Он бы отдал всё на свете, чтобы забыть весь этот ужас, чтобы оказаться сейчас дома.

— Ну, сойдёт, — Содалис отпустила руки женщины. Кинжал со звоном упал на пол, а за ним и пленница, которая теперь рыдала в голос и дрожала крупной дрожью.

Виктор так и не осмелился открыть глаза, пока не услышал приказ:

— Секретарь, записывайте показания нашего друга.

— Отпустите её, — тихо произнёс пленный. — Ребёнок...

— Всех отпустим.

Виктор быстро писал на куске пергамента всё, что говорил мужчина. Молодой человек старался не смотреть на него, но краем глаза видел, что всё его лицо было в крови.

Всё это время не прекращались плач и какие-то бормотания женщины на полу. Изредка она старалась отползти, но её останавливала Саблет, наступая носком сапога на длинные волосы, разметавшиеся по полу.

— Всё, — он закрыл глаза. В руках Содалис теперь были адреса, имена, должности и многое другое.

— Замечательно, — она достала пистолет и сняла его с предохранителя.

— Вы же нас... от-отпустите, — женщина сжалась, завидев оружие.

— Конечно. На тот свет, — Капитан выстрелила прямо ей в голову.

За первым выстрелом немедленно последовал второй — в мужчину.

— Наверх, — скомандовала Содалис товарищам. — У нас неотложное дельце появилось. Сю, вызывай Белиаль и пару крепких ребят бери из своих. Виктор, едешь с нами. Быстро!

На выходе она обернулась к стражнику:

— Приберите сейчас, а иначе вонять будут.

Сю выбежал первым и уже через минуту скрылся из виду. Люсиан и Виктор следовали за Саблет.

Виктор по-настоящему испугался. Он впервые в жизни видел нечто подобное. Ему было слегка дурно, но он продолжал следовать за Капитаном.

Несмотря на то, что он только что лицезрел, его интерес к личности Саблет не угас. Наоборот, что-то толкало его продолжать расследование. Вот только теперь ему придётся искать окольные пути к правде, ведь та Содалис, что шла перед ним, уже вряд ли ему что-то расскажет.

Однако кто мог ему помочь? Конечно же, первой в списке была Блэр-Одри. В последнее время Её Величество стала больше ему доверять, поэтому вероятность получения информации значительно возрастала. Тем не менее, королева, наверняка, знала не всё, а значит, стоило поискать другие источники. Но кто? К Лорду Виктор не проберётся, да и, собственно, к нему он пробираться не хотел. Больше и вариантов-то нет...

— Виктор, давай записи. Готовь новый пергамент. Люсиан, живо в мой кабинет, принеси план этого здания, — она протянула ему бумажку.

Люсиана не было уже через минуту.

— Близко к зданию не подходи, — сказала Содалис. — Стой в безопасном месте. С тобой останется пара ребят. Понял?

— Да, Капитан.

Она лишь коротко кивнула.

Глава 17

Содалис проявляла особую жестокость в трёх случаях: на поле боя, с предателями или шпионами, и с бунтовщиками, которых, надо сказать, было не так уж и много в последнее время. Когда Блэр-Одри только-только пришла к власти, вспышек протестов было крайне много, но все они подавлялись рукой Содалис. Ни одна из организаций не продержалась более месяца, поэтому уже через год все были либо убиты, либо в бегах.

Стоя с пистолетом наготове и подавая знаки своим людям, она вспомнила те времена. Она прекрасно понимала, что данная организация — не столько новая вспышка, сколько искры старых времён. Она прекрасно осознавала и то, что этим людям, заговорщикам, не столько важна победа Горного Эдема, сколько поражение Капитана. Нет, не так: им нужна была смерть Содалис. Только после того, как её тело уйдёт в могилу, они смогли бы... смогли бы вернуть прежние времена, прежнюю власть, прежнюю жизнь, о которой они грезили в самых своих сладких мечтах.

Именно сейчас в голову Саблет пришла мысль, что недурно было бы навесить крепость Фанатос. Перед тем, как надолго уезжать из страны, она должна была это сделать.

Стрельба была недолгой: обученные, «дрессированные» королевские воины, у которых за плечами было больше битв, чем мирных дней, против двадцати двух заговорщиков, которые, прежде чем организовывать всю затею, не потрудились даже научиться стрелять. До шпаг даже не дошло – Саблет с товарищами ворвались в их укрытие раньше.

Теперь десять человек (остальные лежали где-то в углу комнаты в кровавой куче) стояли перед Капитаном, удерживаемые крепкими цепями. Бумаги были у Содалис, перебираемые пальцами в кожаных перчатках.

— Виктор уже здесь? — поинтересовалась она у Сю, которого посылала за секретарём.

— Я здесь, — молодой человек подошёл к ней, придерживая плащ, чтобы не запачкаться в крови.

— К себе, — она отдала ему все бумаги и вновь повернулась к десятерым. — Итак, птахи, воинами я вас, увы, назвать не могу. Как вы думаете, что я делаю с отродьем вроде вас?

— Убийца, — прохрипел кто-то из них. В голосе ясно слышалась неприкрытая ненависть. — Пристрелишь или повесишь. Или нас постигнет участь молодых наследников?

Саблет тихо рассмеялась, а потом подняла голову. Виктор понял по взгляду: она не убьёт сразу, смерть будет мучительной.

— Раз уж мы вспомнили про юных наследников... то я скажу вам спасибо. Крепость Фанатос с удовольствием примет вас в свои крепкие объятия, — она кивнула гвардейцам, и те повели всех десятерых к выходу.

Она обернулась и жестом подозвала Люсиана.

— Сколько у нас трупов?

— Двенадцать, Капитан, — ответил граф.

— Ещё есть запас. Поезжай в крепость и прикажи доставить туда тела и этот конверт, — она протянула ему письмо с печатью – медведь с разинутой пастью. — Они знают, что делать. Иди, Люсиан.

Он кивнул и вышел из помещения.

— Сю, Виктор, идёмте. Белиаль остаётся здесь следить за проведением обыска. Все найденные бумаги – мне, — она тоже направилась к выходу.

— Есть, Капитан, — отчеканила Белиаль, а потом, ничуть не смущаясь присутствия Саблет, повернулась к своим людям. — А ну, псы шальные, за работу, якорь вам в печень!

Пока они добирались до дворца, Виктор спросил у Аматора Сюи:

— Сю, что за крепость? И зачем нужны трупы? Они же не живые...

— О-о-о, друг мой, Крепость Фанатос – жутчайшее из всех существующих в мире мест. Эту крепость называют пристанищем смерти. Туда увозят людей, совершивших нечто особо тяжкое. Она стоит отдельно от города, за высокой стеной, за железными воротами. Там всегда горят костры, а над башнями всегда летают стервятники. Ни один луч солнца не сможет проникнуть в его мрачные глубины. Изнутри доносятся лишь стоны и крики тех, кто навечно остался там, обречённый на вечные муки. Говорят, что даже земля вокруг крепости пропитана скорбью и отчаянием. Стервятники, кружащие над башнями, – это не просто птицы, это стражи Фанатоса, вечные свидетели его ужасов, их крики – похоронный звон для тех, чья жизнь закончилась здесь, — к концу своей речи Аматор Сюи даже понизил голос.

— А трупы? Что с ними сделают?

— Трупы привязываются к живым телам, а потом – мучительная и очень долгая смерть, — просто ответил он.

Виктор поёжился, а Сю продолжил:

— Эта крепость хранит тайну. Ты знаешь, что среди народа ходит легенда о наследнике, который...

— Аматор Сюи, напомни мне, когда я давала разрешение на байки посреди важных дел? — послышался стальной голос Содалис.

— Извини, Капитан, — он сначала виновато посмотрел на неё, а потом так же виновато на Виктора.

...

Все, кроме Саблет, уже давным-давно клевали носом, однако усердно смотрели на карту, где Содали переставляла фигуры. Виктор в этом ничего не понимал, но всё равно был поблизости. Понимания от него, собственно говоря, особого и не требовалось: он нужен, чтобы принести, подать, переписать, поставить печать и так далее. В общем, он делал всё, чтобы Саблет не отвлекалась от расположения армии на карте.

Что-то мокрое и холодное ткнулось в его руку, заставляя обратить на себя внимание. Пират часто так делал, когда хотел, чтобы его погладили или поиграли с ним. Огромный медведь, который поначалу вызывал у Виктора ужас, теперь стал чем-то обыденным. Ему так же захотелось узнать, как Содалис умудрилась так надрессировать медведя.

Хотя в таланте Капитана к «дрессировке» сомневался, наверное, только дурак. Виктор раньше не то чтобы сомневался, но относился скептически к рассказам товарищей о Саблет. Все сомнения рассеялись, когда они с Содалис наведались в гарнизон. Каждый человек понимал всё не просто с полуслова, но только по одному взгляду Саблет. Это касалось не только генералов и других высокопоставленных лиц, но и всех солдат, от рядовых до старших сержантов. Её приказы выполнялись мгновенно, а каждое движение, каждая команда были выверены до мелочей. Это было искусство, сродни дирижированию оркестром, где каждый музыкант со своим инструментом находился на своём месте и играл идеально слаженно.

— Капитан, нужен отдых, — Белиаль устало потёрла виски. — Головушку беречь надо.

Содалис подняла взгляд. В единственном глазе читалось непонимание.

— Как же спать-то, когда у нас плешь на плеши? Если бы вы по чести-совести работали, то уже бы дрыхли, а вы, лентяи дубовые, только шатаетесь без конца. Продолжаем.

Виктор слышал что-то про разбитые лагеря, про орудия, про корабли, которыми Капитан была крайне довольна.

Он уже начал задрёмывать, когда дверь в комнату неожиданно распахнулась, и вбежал молодой парень в зелёном мундире с сумкой, висевшей через плечо. Форма посыльного – значит, были какие-то вести.

— Донесение из лагеря, — на одном дыхании произнёс он, протягивая Саблет конверт.

Сломав печать, она достала письмо и бегло его прочла. Теперь уже единственный открытый (к счастью всех присутствующих) глаз сверкнул огоньком, а на губах появился оскал. Значит, вести были хорошие.

— Налить гонцу вина! Флот Завары потерпел поражение у берегов Горного Эдема! — она кинула письмо Люсиану. — На следующей неделе выдвигаемся туда. Битва будет хорошей.

Она быстро вернулась к столу и отметила что-то на карте, при этом напевая некую солдатскую песенку, которую услышала недавно в гарнизоне.

— Виктор, поедешь с нами, — она оторвалась от дел. — А завтра на рассвете едем в Фанатос, вернее, уже сегодня.

После карты она схватилась за пергамент и написала несколько строк, затем запечатав всё в конверт со своей личной печатью.

— Гонца на отдых, кого-то из моих людей послать с письмом. Выполнять! — сказала она, отдав письмо Аматору Сюи.

Виктор стоял как вкопанный. Он был готов к чему угодно, но как-то не предполагал, что окажется где-то там, на поле битвы или же поблизости от него. Конечно, Саблет Содалис он перечить не будет, но особого восторга от предстоящего путешествия не испытывал.

Второе, что насторожило молодого человека, — поездка в Крепость. Да, он хотел узнать, что это, но вот посещать место, где людей привязывают к трупам, он точно не желал. Кожа покрылась мурашками, когда в голову Виктору закралась мысль, что это могло быть своеобразное наказание за его излишнее любопытство. Наказаний от Капитана он точно получать не хотел: ни физических, ни моральных.

Саблет же преспокойно завершила все дела, а потом подняла голову.

— Можете идти спать. Никаких пьянок. Почувствую от кого-то запах — вы знаете, что будет.

Сю, Люсиан и Белиаль покивали и вышли из комнаты. Виктор, получив молчаливое согласие Содалис, выскользнул вслед за ними, плотно прикрыв за собой массивную дверь.

— Эй, малец, — сказала Белиаль, подмигнув Виктору, — ты молодец, оказывается.

— А? — не понял Виктор.

— Вот тебе и «а». В Крепость Капитан возит только тех, кому особенно доверяет. Это значит, что ты теперь друг Капитана и...

— Пользуешься особыми привилегиями, — закончил Люсиан, не дождавшись Белиаль.

— Якорь тебе в печень, пёс, — выругалась она. — Такой момент затопил.

Граф пожал плечами.

— Выпьем, друзья? — предложил Сю.

— А Саблет? Она же...

— Она каждый раз это говорит, но ещё ни разу ничего не сделала. Ну, окунула в прорубь пару раз, а так — ничего особенного. По бокальчику, — Аматор Сюи игриво подмигнул.

— На большее у нас и сил не хватит, — подхватила Белиаль.

Виктор нахмурился: ему не хотелось быть «белой вороной» в компании, но и ослушаться Содалис он тоже пока побаивался. Меж двух зол всегда выбирают меньшее, поэтому молодой человек как можно мягче отказался от весёлой попойки под предлогом того, что у него смертельно болит голова.

Именно поэтому он направился в противоположную сторону от шумной компании по тёмному коридору, где дворецкий уже давно погасил свечи. Здесь было тихо и спокойно, поэтому Виктор смог бы отдохнуть.

Подойдя к окну, он посмотрел вперёд, на луну и видневшиеся огоньки города. Луна здесь, он давно заметил, кажется, больше, чем в реальном мире, да и звёзды, кажется, светят по-другому: они здесь переливаются разными цветами в зависимости от того, откуда ты на них смотришь. Например, в данный момент они были розово-изумрудные.

В помещении было душно, поэтому он решил немного приоткрыть окно, дабы впустить свежий воздух и отпустить ненужные мысли. Морозный воздух действительно помог отпустить ненужные сейчас переживания и... Послышался хруст снега и лошадиное ржание. Виктор глянул вниз и увидел, что к поместью подъехал всадник на гнедом коне.

— Я к Капитану, — произнёс хорошо знакомый голос из-под капюшона накидки.

Блэр-Одри. Почему и зачем Её Величество приехала в столь поздний час одна в лес? Виктор ещё раз осмотрелся: королева действительно была одна. Юноша соскочил с подоконника, на котором до этого сидел, и осторожно прошёл к главной лестнице.

Поместье уже целиком было погружено во тьму. Единственным источником служила свеча в руках дворецкого, который встретил королеву. Та, кажется, была даже рада темноте.

Виктор заметил одну странность: всегда относительно спокойная и сдержанная Блэр-Одри сейчас была бледна и явно на взводе. Её руки тряслись, и явно не от холода, глаза перебегали от одного предмета к другому, а губы были искусаны в кровь.

— Одри? — послышался голос Содалис. Она вышла на свет. Видимо, ждала.

— Добрый вечер, Саблет, — голос слегка дрогнул, что не укрылось ни от Виктора, ни тем более от Содалис.

— Скажи, что случилось?

— Я не объясню тебе, Саблет.

— А всё же?

— Нет, — голос твёрд. В глазах Блэр-Одри мелькнуло раздражение, но оно тут же сменилось сожалением. — Я не могу, прости. Просто дай, что я прошу.

— Идём.

Капитан приняла у дворецкого свечу, сделав знак, что он свободен, а затем повела королеву куда-то вглубь дома. Виктор осторожно последовал за ними. Он понимал, что каждую секунду рискует быть раскрытым, но жажда узнать обо всём, что происходит в этом мире, оказалась сильнее даже страха перед Саблет.

Они шли молча. Лишь иногда Содалис оглядывалась, чтобы убедиться, что Её Величество не отстала. В эти моменты Виктор весь сжимался, однако все его страхи оказались напрасными.

Они прошли три тёмных коридора, пока не оказались около средней по размеру железной двери, на которой висел огромный замок. В этот момент Виктор осторожно, стараясь лишний раз даже не дышать, юркнул в небольшое углубление в стене, где когда-то стояли доспехи.

Содалис сняла с пояса связку ключей и осторожно вставила один из них в скважину. Провернув несколько раз, она сняла замок и открыла дверь.

— Мальчик ведь живой? — тихо поинтересовалась Блэр-Одри.

— Живой, как ты и приказывала, — Саблет всё это время внимательно наблюдала за королевой. В свете свечей её лицо выглядело по-другому, более печально. — Одри, зачем тебе все эти дети? Куда ты их отправляешь?

— Они воспитываются либо во дворце, либо отправляются ещё куда-то на воспитание, — ответила она.

— Я больше ни разу не видела ни одного из тех детей, которых ты забираешь из этой комнаты, — настаивала Содалис, пытаясь заглянуть в глаза собеседнице.

— Нет, Саблет. Это единственное «нет», которое я тебе говорю. Сжалься, — сказала Её Величество, жалобно взглянув на Капитана.

Та в свою очередь коротко кивнула и отошла в сторону, пропуская Блэр-Одри в комнату. Через несколько минут королева вышла с ребёнком лет четырёх на руках. Мальчик был без сознания.

— Тебе помочь? — спросила Содалис.

— Он лёгкий. Не провожай меня.

Они стояли друг напротив друга и молчали. Создавалось впечатление, что каждая из них пыталась заглянуть в душу другой, прочесть сокровенные мысли, которые, словно туман, скрывали истинные намерения, но ни у одной не получалось. Они знали друг друга так давно, как знали себя самих, но сейчас, в этот момент, казалось, что между ними какая-то непреодолимая пропасть непонимания, пропасть из недосказанных тайн.

— До завтра, — первой нарушила тишину Блэр-Одри.

— До завтра, — вторила ей Саблет.

...

Виктор, дождавшись, пока они разойдутся, вышел следом. Он решил во что бы то ни стало проследить за королевой.

Блэр-Одри же, накинув на голову капюшон, пошла к лесу вместе с закутанным в какое-то покрывало мальчиком. Виктор следовал за ней на достаточном расстоянии, дабы не было слышно хруста снега под его ногами. Это была мера предосторожности, хотя он был уверен, что Блэр-Одри настолько погружена в свои собственные мысли, что не услышала бы даже, если бы он позвал её.

Они вышли на небольшую тропинку. Молодой человек притаился, выбрав хорошее место: и слышно хорошо, и кое-что видно.

— Ваше Величество, вы сегодня вовремя, — послышался хрипловатый голос. — Принесли что-то интересное?

— Да, — отозвалась она ледяным тоном. Такого тона Виктор ещё ни разу от королевы не слышал.

— Замечательно, — собеседник не обратил ни малейшего внимания на холод в голосе девушки.

Бесцеремонно выхватив у неё ребёнка, он откинул покрывало. Его лица Виктор не видел, но был уверен, что незнакомец рассматривает ребёнка.

— На вид маленький. Хорошо. Руки очень даже ничего. Лёгкий, но это тоже плюс, — говорил он. — Я беру мальчика. Три месяца.

— Дайте хотя бы пять! — воскликнула Блэр-Одри.

— Милая моя, вы наглеете. Чтобы я дал вам пять месяцев, вы должны мне принести тренированного ребёнка из семьи солдата! Это минимум. Но не полудохлого мальчонку, не пойми из какого бомжатника. Где вы их вообще берёте? Берите, что даю, а иначе…

— Хорошо, — голос Блэр-Одри вновь приобрёл ледяные нотки.

— У вас впереди целая война. Я уверен, Содалис послужит вам верой и правдой, а вы мне приведёте откуп. До встречи, Ваше Величество.

Он развернулся и начал отходить, медленно, словно вышел на вечерний променад.

— Она не оружие, — сказала вслед Её Величество.

— Если вам нравится ваша версия, верьте в неё, — сказал человек, не оборачиваясь. — Каждый, в конце концов, верит в то, во что хочет верить. Эту веру не искоренить, она будет жить глубоко-глубоко в душе. Однако не злоупотребляйте выдуманным вами мирком, вам ещё настоящим править.

Он скрылся из виду, а Её Величество ушла по той же дороге обратно к поместью.

Виктор вышел из укрытия.

— Загадок всё больше, а вразумительных ответов всё меньше, — пробормотал он, отряхивая брюки от снега.

Глава 18

Дорога обратно заняла у него больше времени. Он шёл не спеша, зная, что все уже давно легли спать и что никто не заметит его отсутствия и прихода. Снег скрипел под ногами, делая прогулку ещё более успокаивающей.

Все странные дела концентрировались вокруг Содалис, как будто она была самым настоящим магнитом для них. Именно вокруг Саблет крутилось всё и все. Она была центром интриг и борьбы.

Только вот центр явно был неисправен. Виктор уже понял по рассказам самой Саблет, что та сломана. Центр, который имеет проблемы с самообладанием, у которого просыпаются кровожадность и неукротимое стремление разрушать, в конце концов, заряжает зависимые нити вокруг себя такой же энергией. Виктор сам чувствовал, как сама ткань реальности вокруг Содалис истончается, трещит по швам под напором её внутренней бури. Она была одновременно и жертвой, и источником этой разрушительной силы. Её попытки контролировать себя, сдерживать то, что горело внутри, лишь подстёгивали хаос, вырывающийся наружу, словно дикий зверь из клетки. Каждый такой прорыв оставлял за собой шрам на душе Капитана и на судьбах тех, кто был рядом.

Виктор понимал: это не просто психологические проблемы, нанесённые Лордом, а нечто куда более тёмное, что дремало в глубинах её существа ещё до появления в её жизни того странного человека. Именно это когда-то разглядел в Саблет Лорд, именно это заставило его обратить на неё внимание. И это «что-то», пробуждённое обстоятельствами, которые никто из близких Содалис не мог предвидеть, теперь жаждало полного и безоговорочного господства над её разумом.

Сейчас Саблет опасна, ведь это тёмное вырывается наружу, поглощая то, что рядом. Оно ненасытно, оно хочет больше и больше. И Капитан ему это даёт: даёт напитаться, чтобы... А чтобы что? Что будет потом, когда оно успокоится, когда в подпитке не будет надобности? Этого Виктор не знал, но вскоре, кажется, узнает.

Поместье, как и ожидалось, уснуло. Виктор, даже не скрываясь, прошёл к окну, которое оставил чуть приоткрытым, дабы не тревожить ничей сон. Забравшись в помещение, и плотно прикрыв окошко, он уже собрался пойти спать, но его грубо схватили за плечо и утащили в сторону, зажав рот.

Молодой человек пытался выбраться, но хватка нападавшего была на удивление сильна. Виктор уже успел попрощаться с жизнью, когда рухнул на пол, а позади него зажглась свеча.

— Тебя не учили, что шпионить нехорошо, граф Виктор. Расположение Саблет не даёт тебе права расхаживать шпионом по округе. Чего ты добиваешься? Ты на кого-то работаешь?

— Погоди, Одри. Не нервничай, — успокаивал другой голос. — А тебя, действительно, что туда понесло? Лёгкие решил убить? Или пулю в лоб получить?

— Арчер? — глупо переспросил Виктор, щурясь от света.

— А ты кого хотел увидеть? Чёрта? Ну, зачем здесь? — он скрестил руки на груди.

— Я сидел на подоконнике, а потом увидел, вернее, услышал Её Величество, а потом…

— Пошёл за нами к железной двери и в лес. И всё видел, — Блэр-Одри уже не была раздражена. Правда подействовала на неё положительно. — Причём всё, что тебе не должно было видеть.

— Я не видел Арчера…

— Ты думал, Одри идёт без сопровождения? Я был в засаде, юный следопыт!

— Я ничего не хотел… просто… — Виктор уже конкретно стушевался.

— Холодный интерес, — королева смотрела на него задумчивым взглядом. — Идёмте. Я всё расскажу.

Молодой человек встал с пола. Он был готов к чему угодно, даже к казни, но такого поворота событий не ожидал. Неужели сейчас всё прояснится?

Они зашли в первую попавшуюся комнату. Блэр-Одри закрыла дверь на ключ.

— Ты ведь знаешь историю Саблет? Знаешь, что она не всегда была такой? — королева указала на портрет Капитана, висевший на стене. Виктор кивнул. — Значит, ты знаешь и про него?

Несмотря на то, что она не назвала имени, он немедленно понял, о ком идёт речь. В голове начала складываться картинка, но она всё ещё не прояснялась.

— Это был Лорд? На поляне? — спросил Виктор.

— Да. Это был Лорд, — она присела в ближайшее кресло.

— Но ведь Саблет сказала, что его никто не видел? Как вы смогли его найти? Или она вас познакомила?

— Не так быстро. Я расскажу, — Её Величество перевела взгляд на окно, из которого лился сверкающий лунный свет. — Клянись, что не расскажешь никому. Даже Капитану.

— Клянусь.

...

Саблет не было уже третью неделю. Никто ничего не видел, никто ничего не знал. Даже самые известные уличные проныры и шалопаи, те, что всегда и всё знали, не видели, куда она уходила. Саблет Содалис просто исчезла, растворилась в воздухе, будто её никогда и не существовало. Её не было нигде.

Многие говорили, что её уже нет в живых, что её могли отловить и казнить. Среди тех же проныр и шалопаев поползли слухи о жестоких расправах, о тайных тюрьмах, о бесследном исчезновении тех, кто слишком много знал или слишком ярко светил. Но Блэр-Одри понимала, нет, она чувствовала всем своим существом, что Саблет жива. Эта уверенность была такой же осязаемой, как солнце на коже, как ветер в волосах. Она была жива. Только вот осталось её найти, что оказалось задачей, граничащей с невозможным.

Блэр-Одри бродила по этим улицам, вглядываясь в тени, вслушиваясь в шёпот толпы, пытаясь уловить хоть малейший след, хоть отзвук присутствия пропавшей подруги. Она знала, что время играет против них. И чем дольше Саблет оставалась в неизвестности, тем меньше шансов было вернуть её невредимой.

Теперь время, которое не занималось подготовкой планов, раздачей листовок и проведением советов, было занято хождением по переулкам, посещением самых сомнительных заведений, разговорами с пьяницами, которые, порой, двух слов связать не могли. Блэр-Одри увидела за это время столько грязи, нищеты и убожества, сколько не видела за всю свою жизнь. Однако нигде Содалис не было, а значит, шансы, что она выжила, сокращались стремительно.

Не добавляли оптимизма и сундуки с деньгами, которые были оставлены в ночь пропажи Саблет. Блэр-Одри досконально их изучила и обнаружила на деревянном дне странный символ, который перерисовала на бумажку. Её тактика сменилась: она больше не искала «такую-то и такую-то», она показывала листок с нарисованным символом и спрашивала, не знает ли кто, что это означает. Однако никто не знал. Все видели этот знак впервые и удивлённо смотрели на взволнованную девушку.

После очередной бессонной ночи, наполненной беготнёй по загаженным пабам, Блэр-Одри возвращалась в их с товарищами комнату. Утренний город ещё спал, укутанный в предрассветную темноту и зябкую прохладу. Ноги, стёртые в мозоли от бесконечной ходьбы, пульсировали тупой болью. Под глазами, Блэр-Одри была уверена, залегли почти чёрные круги – верные спутники её отчаяния. Платье, некогда, видимо, бывшее приличным, теперь больше состояло из грубых заплаток, чем из родной ткани. Оно было порвано: очередная погоня, очередной побег из «тухлого» заведения, где её заметили, или где она попыталась выведать хоть какую-то информацию, закончились тем, что она зацепилась за острый крюк какой-то неприметной двери. Она устала. Устала физически, морально, эмоционально. И ей невероятно хотелось плакать – не просто всхлипнуть, а разрыдаться так, чтобы все накопившиеся горести, страхи и разочарования вырвались наружу. Сил не было ни на что, а поиски Саблет вообще не продвинулись ни на шаг.

Она хотела спать. Но ей пока не суждено было почувствовать облегчение от отдыха. Мысли о Саблет, о её безмятежном смехе, о её огненных глазах не давали покоя. Где она? Жива ли? И что, если её не найти, что тогда? Хотелось лечь и всё время лежать, иногда давая волю слезам. Но она не могла. Не имела права. Слабость – это роскошь, которую она не могла себе позволить. Где-то там, возможно, в эти самые минуты, Саблет нуждалась в ней, нуждалась в силе, в помощи. И Блэр-Одри должна была её найти. Даже если придётся идти до самого края земли, даже если это будет стоить ей последней капли жизненных сил.

Иногда в самые тяжёлые минуты легче идти ради кого-то, не ради себя. Легче идти в тяжёлый бой, если знаешь, что за спиной осталось то, что тебе дорого. Если понимаешь, что, если не будешь биться до последнего, то не будет этого самого дорогого. Если знаешь, что оно будет уничтожено, растоптано, что оно будет страдать. Именно в такие моменты открывается уже даже не второе дыхание, открывается некая внутренняя сила, которая доселе скрывалась где-то глубоко-глубоко. И через раны, нанесённые в битве, оно выходит из пещер сознания, разливается по венам, течёт вместе с кровью к сердцу, где разжигается ещё сильнее, давая силу, чтобы встать и идти дальше. Эта сила – неистовая, необузданная, но при этом удивительно точная. Она пробуждает от оцепенения, изгоняет страх, заставляет мозг работать с невероятной скоростью, просчитывая каждый шаг, каждое движение. Это не просто физическая выносливость, это нечто большее – духовный стержень, который не позволяет сломаться под гнётом обстоятельств. Когда цель ясна, а ставки высоки, человек способен на подвиги, о которых раньше и помыслить не мог. Он становится воином, защитником, готовым принести себя в жертву ради спасения того, что ему дороже всего на свете.

Это великое знание – знание о том, ради чего стоит жить и умирать. Оно наполняет существование смыслом, даже когда всё вокруг кажется безнадежным. Оно превращает слабого человека в героя, а обыденное существование – в эпопею. И когда битва, сколько бы она ни длилась, наконец, завершается, остаётся не только опустошение от пережитого, но и тихое удовлетворение от того, что всё было не зря. Сила, рождённая из любви и самоотречения, остаётся навсегда, меняя человека до неузнаваемости, делая его сильнее, мудрее и, парадоксальным образом, добрее.

Именно это чувство, это знание не давало Блэр-Одри опустить руки. Именно благодаря ему она до сих пор ходила с засаленным листком бумаги в руке, рискуя собственным здоровьем, а подчас и жизнью. Она продолжит бороться до последней капли жизни в её теле.

Она шла, понурив голову и полностью погрузившись в собственные размышления, поэтому не сразу почувствовала руку на своём плече, а когда обратила на это внимание, резко обернулась. Перед ней стояла старушка в лохмотьях, сотканных из таких же грубых заплаток, как и её собственное платье. На плечах покоилась потрёпанная шерстяная шаль, а голову покрывала косынка, к которой был пришит бронзовый жетон, тускло поблёскивающий в слабом свете. В её сморщенных руках покоилась небольшая тросточка, увенчанная искусно вырезанной фигуркой ворона, что придавало ей зловещий, но в то же время завораживающий вид. Несколько прядей некогда роскошных, спутанных теперь волос выбились из-под косынки и обрамляли её измождённое, но всё ещё выразительное лицо.

Трость с вороном мягко стукнула по каменным плитам, нарушив тишину. Это был тихий, но отчётливый звук, напомнивший о том, что перед Блэр-Одри стоит не просто старая женщина, а нечто большее. Что-то, обладающее знанием и силой, которое редко встречается в этом мире. И было совершенно ясно, что эта встреча не случайна, что старушка появилась здесь не просто так, а с какой-то определённой целью.

— Здравствуйте, — тихо сказала Блэр-Одри. — Вам помочь чем-то?

— Ты мне, девочка, бумажку покажи, — произнесла старушка мягко, коснувшись её руки.

Девушка протянула ей клочок бумаги с нарисованным символом. Чернила кое-где размазались, но рисунок оставался более-менее чётким. У Блэр-Одри была надежда, что женщина, стоявшая перед ней, хоть что-то сможет сказать.

— Где ты символ увидала? Кто дал тебе вещь с ним? — старушка крепко схватила её за запястье и смотрела прямо в глаза, да что там — прямо в душу.

Девушка, мгновенно взбодрившись от такого неожиданного выпада в её сторону, рассказала всё: про Саблет, про прогулку, про сундуки, про попытки найти подругу.

Во время рассказа странная старуха не отпускала её и не прерывала зрительного контакта. У Блэр-Одри появилось ощущение, что из неё что-то вытягивают, однако, когда женщина отошла, странное сковывающее ощущение отпустило девушку, позволяя ей спокойно дышать.

— Идём, девочка, за мной, — она поманила Блэр-Одри к маленькой, рассохшейся от старости кибитке.

Внутри царила полутьма, пронизанная тонкими ароматами трав и едва уловимым сладковатым запахом, который невозможно было идентифицировать. Стены, увешанные странными незнакомыми атрибутами, покрытые таинственными символами, написанными рукой, которая, судя по всему, давно превратилась в прах, шептали забытые истории. Рядом с символами были выцарапаны маленькие причудливые рисунки, каждый из которых мог быть ключом к забытым сказаниям. Пол был усыпан следами прошлой жизни: здесь громоздились сундучки, хранящие, как можно было предположить, неведомые сокровища или, быть может, просто старый хлам. Банки, наполненные засушенными растениями или непонятными субстанциями, стояли в ряд под толстым слоем пыли.

В самом сердце этого уединённого места, словно оазис в пустыне, лежал маленький, яркий коврик, украшенный цветочными узорами, приглашающий присесть и отдохнуть. А у дальней, тёмной стенки, укрытый в тени, располагался стол. Единственным его обитателем был простой подсвечник, в котором догорала свеча, отбрасывая дрожащие блики на окружающую обстановку, создавая атмосферу таинственности и уединения.

— Поди сюда, девочка, — подозвала старушка, усаживаясь в кресло. — Подружку твою не так сложно найти, как сложно её вернуть назад к прежней жизни. Вернее, к прежней жизни её уже не вернуть. Этот символ принадлежит существам древнего племени. Они живут на белом свете с незапамятных времён, передавая обширные знания из поколения в поколение.

— Что им нужно?

— Говорят, что некогда зародилось среди них желание создать сильное оружие, да не просто оружие, а оружие из живой плоти, с горячей кровью. Тогда клан разделился на два лагеря: одни говорили, что делать нужно из животного, другие — из человека. С тех самых пор каждый из нового поколения стремится создать оружие лучше, мощнее предыдущего. И кланы, которых к нашему времени развелось достаточно много, соревнуются меж собой, кто больше вложил силы в живое существо, — она разгладила бумажку. — Подруга твоя у одного из них. Насколько я знаю, молодого наследника кличут Лордом: поговаривают в определённых кругах, что он беспощаден, что он рождён без души.

— Она жива? — голос Блэр-Одри дрогнул, а глаза заблестели от слёз.

— От их рук многие умирают. Давай посмотрим, что с твоей подругой, — старушка поднялась и принялась что-то искать в одном из сундуков.

Вскоре на столе перед Блэр-Одри оказался потёртый замшевый мешочек, а следом из него вывалились две игральные кости: одна белая с чёрными точками, а вторая — чёрная с белыми точками.

— Закрой глазки, представь подружку и кинь на листок. Затем повтори действия, не открывая глаз, — сказала старушка, указывая на кости.

Девушка осторожно сделала всё то, что ей велели.

— А теперь слушай: на кости материального мира, — она указала на белую с чёрными точками, — выпало сначала три, а затем — четыре. Складывая, получаем семь. Значит, подруга твоя живая. На кости же духовного мира выпали единица и тройка. Чёртова дюжина, если поставить их вместе. Значит, Лорд уже начал работу, и обратить процесс вспять невозможно.

— Главное, чтобы она была жива и здорова, — сказала Блэр-Одри.

— Она станет опасной. Лорд не из тех, кто проводит простые эксперименты.

— Всё равно. Саблет останется нашей Саблет. Я уверена, — девушка подняла голову. — Как мне её найти?

— Найти… — старушка нахмурилась, а потом достала откуда-то карту. — Смотри, девочка, они должны быть в этом лесу. Где — не знаю, однако Лорда можно вывести на разговор.

Она протянула девушке ещё один мешочек.

— Раньше времени не открывай, — начала она. — Оставишь этой ночью на самой большой поляне: чтобы к ней пройти, нужно всё время идти прямо по тропинке. На следующую ночь приходишь на то же место. Я уверена, он выйдет. Иди, девочка.

Блэр-Одри уже собралась выходить, но вдруг её окликнули:

— Приведи её ко мне, когда она выйдет на белый свет. Не забудь.

Блэр-Одри кивнула и вышла из кибитки. Она направилась к зданию, где её наверняка уже ждали друзья.

...

О том, что она узнала, Блэр-Одри рассказала только Арчеру. Она понимала, что одной в лес идти небезопасно, поэтому ей нужен был надёжный человек. Она, конечно, доверяла всем своим товарищам, однако Люсиан и Эвандер могли случайно что-то где-то рассказать, Аннет, Жанетт и Элла вряд ли помогли бы, Клодди был слишком впечатлительным и в последнее время выглядел болезненно, а Карлисаль по ночам уходил дежурить. Так выбор пал на в меру болтливого, не впечатлительного и не дежурящего Арчера, который ко всему прочему ещё и обладал медицинскими знаниями.

Блэр-Одри волновалась, когда шла к поляне во второй раз. Каковы будут условия освобождения Саблет? Сможет ли Блэр-Одри их выполнить? А если он вообще не согласится с ней говорить? Именно с такими мыслями она шла к поляне.

— Добрый вечер, Блэр-Одри, — послышалось за её спиной. — Не скажу, что удивлён твоему появлению, не скажу, что испытываю особенную радость, но твой небольшой дар меня заинтересовал. Итак, тебе нужна она.

Девушка обернулась. Он стоял в тёмном плаще, лица не было видно. В руках он держал тот самый мешочек, который она оставила здесь прошлой ночью.

— Да, Лорд, я пришла за Саблет Содалис и…

— Условия обговариваются не здесь, — холодно произнёс Лорд и махнул рукой. — Тебе завяжут глаза, Одри.

Она хотела было возразить, но тут же передумала. Её вели недолго, а потом она услышала скрежет: видимо, открыли дверь. Её ввели в тёплое помещение и дальше повели по коридорам.

— Можешь снять повязку, Блэр-Одри, — услышала она ровный голос Лорда.

Она стояла в просторном кабинете перед его рабочим столом.

— Ваши условия? Сколько вам нужно денег, чтобы вы освободили Саблет? — тут же начала девушка.

Он молча смотрел на неё, а потом холодно рассмеялся. Лорд встал, подошёл к небольшому окну и начал говорить:

— Полагаю, тебе известно кое-что обо мне, если ты была у старой ведьмы. Замечательно: меньше слов — больше дела. Я так же полагаю, что тебе понятно, какую ценность на данный момент представляет Содалис Саблет. Она уже не просто человек, она — мощное оружие, которое я сам лично сделал и воспитал, если так можно сказать. Саблет дорогая, практически бесценная.

— Она не вещь, — Блэр-Одри поджала губы.

— Однако ты спросила меня ранее о деньгах, — она не видела его лица, но могла поклясться, что он ухмыльнулся. — Неужели ты думаешь, что Саблет стоит денег? Смешно.

— Чего вы хотите? — она нахмурилась.

Последовало непродолжительное молчание, а потом короткий вздох:

— Скажи, во сколько жизней ты оценишь жизнь Саблет? Нынешней Саблет, естественно.

— Нельзя так просто оценивать человеческие жизни, — неуверенно ответила Блэр-Одри. Она ещё не до конца понимала, к чему клонил Лорд.

— Однако ты хочешь выкупить Саблет, — Лорд повернулся к ней. — Значит, всё же оцениваешь. Но это всё глупости: ценность имеет всё. Так на сколько оценишь?

Она мялась. Лорд смотрел прямо в глаза, от чего становилось ещё неуютнее.

— Жизнь за жизнь, — не дождавшись ответа, произнёс Лорд.

— Что?

— Я хочу другие жизни в обмен на Саблет.

— Сколько? — она боялась. — Какие сроки?

— Саблет Содалис – мой первый удачный эксперимент, — начал Лорд. — До неё было много народа. И пока я не создам такую же Содалис, ты должна будешь приводить мне живых людей. Не бойся, я не обману.

— Но, как же…

— Мне всё равно. На поляне мы будем встречаться в установленное время.

— Если я нарушу условия договора?

— Тогда я заберу Саблет, — ровно отвечал Лорд. — Она послушается меня. Она придёт.

Холодный пот прошёл по спине Блэр-Одри.

— Я принимаю условия, — голос показался ей чужим.

— Подпиши, — Лорд подвинул лист бумаги.

Блэр-Одри поставила подпись рядом с росписью Лорда.

— Замечательно. Послезавтра на том же месте жду тебя с первой жизнью.

...

Её Величество смотрела на луну.

— Первой жертвой стала бездомная девочка, — продолжила она. — А Лорд обещание сдержал – Саблет вернул. Ту девочку он оценил на три месяца свободы Капитана. И вот так уже много лет. Ни одного удачного эксперимента. Ни одного.

— Как бы он смог забрать Содалис? Она бы сама пошла? — вдруг спросил Виктор. Отчего-то ему не верилось, что Капитана можно вот так вот увести.

— Лорд страшен. Язык не поворачивается назвать его человеком, — ответила Блэр-Одри. — Он — это не просто злодей, а сама архитектура страха, сотканная из теней и гнили. Он не воюет, а разрушает. Не нападает — он заражает. Его присутствие — как проклятие, въевшееся в саму суть мира. Он не нуждается в войсках, в оружии, в тактике. Его сила в том, что он каким-то образом делает невозможным даже мысленное сопротивление. Если кто-то заключил договор, то чувствует, как внутри что-то ломается, как будто душа вырывается наружу. Он не убивает сразу. Он постепенно выедает веру, разрушает надежду, выжигает изнутри. Лорд — воронка, которая тянет всё к центру, к одному большому «ничто». Нет ни одного места, где можно было бы спрятаться от этой гнили. Ни одной мысли, которую он не смог бы испортить. Ни одного сердца, которое не превратил бы в железо. Он символ конца. Тот, кто его видел, знает: против него не выстоишь, потому что он — сама необратимость. И когда он появляется в вашей жизни, она меняется. Не на день. Не на год. Навсегда.

Она молчала минуту, а потом вновь продолжила:

— Саблет сильная. Тьма так и не смогла поглотить её полностью, только часть. Она может быть прежней, но тварь, созданная Лордом, тоже в ней, и сейчас она выбирается. Выбирается... Сейчас Лорд может без проблем забрать Капитана, ведь сейчас ею правит его творение.

В комнате повисло тяжёлое молчание. Вмиг воздух будто пропитался какой-то безнадёжностью, тяжёлым страхом и ещё чем-то... Ощущением приближавшейся опасности.

Глава 19

Виктор ехал вместе с Саблет в экипаже. Она всё это время смотрела в окно: на дома, людей, изредка то улыбаясь, то хмурясь.

Молодой человек тоже смотрел в окно, наблюдая за изменениями пейзажей. Сначала были аккуратные домики, потом, как объяснила Содалис, старая, полуразрушенная и нежилая часть старого города, которая осталась лишь как напоминание о прежних временах. Постепенно разруха сменилась полным безмятежьем природы: небольшие холмики, занесённые снегом, деревья по обочине дороги, которые тянули свои ветви к небу. Дорога стала заметно хуже – тут и там попадались ямки, колея от тяжёлых возов и телег, которые возили в Крепость Фанатос новых заключённых и съестные припасы. Этот путь впитывал в себя и тишину окрестных полей, и тяжесть своего предназначения. Воздух, чистый и колкий, но где-то в его глубине можно было почувствовать далёкий, едва уловимый шлейф дыма и ржавого железа — дыхание самой Крепости.

Каждая выбоина, каждая глубокая трещина в этой дороге рассказывала без слов о грузе, который ей довелось нести: о скованных цепями телах, о безнадёжных взглядах, устремлённых в спину впереди идущего, о бочках с уже далеко не свежей солониной и мешках с мукой, что кормили вечных пленников Крепости.

— Почти приехали, Ваша Светлость.

Содалис лишь коротко кивнула кучеру, а потом обратилась к Виктору:

— Будь только рядом со мной. Фанатос – не место для одиночных прогулок таких, как ты.

Он кивнул.

Когда они вышли из экипажа, Виктор застыл от изумления. Эта цитадель казалась не просто построенной, а выросшей из самой земли. Каждый кирпич, тёмный и шершавый, хранил в себе холод веков и тьму отчаяния. Ворота, покрытые слоями копоти и ржавчины, были испещрены коваными узорами, которые вблизи оказались не украшениями, а изображениями хищных птиц, летавших вокруг медведя с разинутой пастью. Шпили башен, устремлённые в свинцовое небо, не стремились к свету – они скорее впивались в него, разрывая облачную ткань. Дым, тягучий и плотный, смешивался с воздухом, делая его густым и тяжёлым для дыхания. Сразу чувствовалось ,что именно здесь обитает смерть. Здесь она каждый новый день выбирает себе жертв.

Ворота открывались тягуче, медленно, с громким скрежетом. Они пропускали их с Саблет в объятия Крепости. Капитан, разговаривая по пути со стражниками, быстро направлялась к входу, а Виктор семенил за ней, стараясь не отставать даже на полшага.

Внутри было ещё хуже, чем он мог себе представить. Бесконечная какофония звуков – скрежет металла, гул огромных печей, непрекращающийся плач, крики, мольбы о пощаде, чей-то чудовищный рёв – не просто пугали. Они проникали в самую душу, вызывая неукротимую, всепоглощающую панику.

Коридоры... Ужас, который пережил здесь Виктор, сложно описать словами. Длинный, холодный, мокрый коридор с бесконечными камерами. Однако самое мерзкое – руки. Израненные, в ожогах, некоторые обмороженные до самого мяса. Все они тянулись к проходившим мимо них. Виктор совершил ошибку, подняв взгляд на лица: это уже не люди, даже не животные. В глазах нет никакой осознанности, только боль, страх и сумасшествие.

Он шёл, вжав голову в плечи, стараясь сузить мир до грязного каменного пола под ногами. Пальцы заключённых – цепкие, дрожащие, липкие – скреблись по влажным стенам, хватались за решётки, тянулись сквозь узкие прорези в массивных дверях. Шёпот, похожий на шорох мокрого песка, наполнял коридор. Виктор видел не живое существо за каждой дверью, а только детали, врезавшиеся в память как раскалённые клейма: глаз с лопнувшим капилляром, безумно вращающийся в глазнице; челюсть, беззвучно кривившуюся в немом крике; клочья спутанных волос, прилипших к сырому камню. Они не просили о помощи, ведь они уже давным-давно забыли, что это такое. Они просто тянулись к движению, к теплу, к намёку на жизнь, существующую по ту сторону этого нескончаемого ада. Это был ужас, лишённый пафоса и величия, ужас, сведённый к простейшим рефлексам разбитого сознания в разваливающемся теле.

И в тот момент Виктор понял чудовищную суть этого места. Не наказание, нет, растворение человека. Медленное, болезненное стирание границ между человеком и смертью. Это был конечный пункт. Пункт, съедавший человека. Заживо.

— Граф Виктор, прошу вас, не отставайте, — послышался голос Капитана.

Она была спокойна. Словно она находилась не в ужасе, в котором находился Виктор, а в абсолютно другом мире, где не было живых мертвецов, тянущих к ней свои изуродованные руки. Словно они находились по разные стороны: он – в страшной непроглядной тьме, она – в совершенно обычном мире. Конечно, для Саблет это было обычное зрелище. Мало того, многих этих несчастных она, наверняка, ещё помнила, так как совсем недавно подписала роковой для них указ. Некоторых она даже пытала перед тем, как отправить в желудок этого огромного каменного чудовища. Вот она – её тёмная сущность, которую взрастил Лорд. Вот мир, в котором она наполовину существует.

— Я иду, — тихо проговорил Виктор.

Они миновали множество таких коридоров. С каждым следующим становилось всё тише, пока они не пришли к полной тишине. Здесь тоже были решётки, но из них не доносилось ни звука. За железными прутьями молодой человек улавливал какие-то слабые движения, но головы не поворачивал. Он был уверен, что не хотел видеть то, что скрывала от него полутьма. Он догадывался, но не хотел подтверждать свои догадки.

Около небольшой двери стражники, сопровождавшие их, остановились. Далее Содалис, которая вытащила из кармана массивный ключ и отперла тяжёлую чугунную дверь, пошла одна.

— Виктор, за мной, — приказала она.

Они поднимались по крутой лестнице, которая была грубо сложена из огромных каменных плит. Кое-где здесь уже оказывались куски, ведь видно было, что постройка старая.

— Раньше это место было гораздо меньше, — сказала Саблет. — Я усовершенствовала Фанатос, но старую часть оставила. Для особенного заключённого.

Они вышли на довольно просторную площадку. Здесь было невыносимо холодно, ведь стёкол на окнах не было, и ветер вовсю гулял из угла в угол. Содалис ввела его в другой коридор, не менее холодный и не менее тихий. Здесь, наверху, казалось, что остановилась не просто жизнь, но и само время. Ни звука, ни какого-либо движения – ледяная тишина, которая резко контрастировала с тем, что Виктор видел и слышал всего полчаса назад в длинных, визжащих коридорах.

— В городе ходит много разных легенд о Фанатосе, ты знаешь? Думаю, Сю и Люсиан успели тебе кое-что нашептать, — вновь заговорила Саблет. Её голос звучал по-другому в этой тишине. — Одна из них – о заточённом в каменной тюрьме принце, наследнике прошлой династии. Некоторые легенды оказываются правдой. И эта тоже.

Они остановились перед каменной стеной, в которой было проделано небольшое окошко, закрытое железной ставней. Саблет отодвинула засов и осторожно заглянула внутрь, ища взглядом обитателя этой ужасной тюрьмы.

— Он навсегда останется здесь, — сказала она, вновь прикрывая оконце. — Никто из тех, кто есть в городе не знает точно, выжил он или нет. Только я и теперь ты. Молчи. Молчи о принце.

— Даже Блэр-Одри не знает?

— Даже она.

— Почему же ходит легенда?

— Чёрт её знает. Мне кажется, что кто-то из наших неприятелей придумал это для поднятия боевого духа. Не думаю, что кто-то достоверно знает, что принц жив.

— Сколько ему лет?

— Семнадцать, — ответила Содалис.

— Но ведь, я так понимаю, королевская семья была больше?

— Они мертвы, — она предугадала вопрос. — Он выжил... Не знаю, почему он выжил. Не понимаю, что тогда произошло. Идём, Виктор. Нам пора.

Саблет резко развернулась и направилась к выходу. Молодому человеку ничего не оставалось делать, как последовать за ней, оставляя за спиной одну из главных тайн Капитана, которой она по неизвестной причине поделилась с ним.

...

На улицах города всё чаще и чаще мелькала военная форма, слышались взволнованные перешёптывания. В портах готовились к долгому плаванию корабли, в кузницах не затихали удары молотов – делались последние приготовления. Тревожное предчувствие витало в воздухе, ощущалось в каждом взгляде, в каждом жесте.

Вся неделя перед отъездом проходила в суете. Саблет постоянно срывалась с места, посещая то одну, то другую часть. К ней приходили генералы, в приёмной постоянно толпились гонцы, а стол был завален письмами и докладами о последних приготовлениях. И, конечно же, Виктор всегда был рядом: писал, приносил, подписывал, даже разговаривал с некоторыми важными лицами, когда Капитан была занята.

Никого из товарищей Содалис он почти не видел: Белиаль всё время была в порту и связывалась с Саблет исключительно при помощи адъютантов, а Сю и Люсиан забегали только чтобы передать очередной пакет и вновь вернуться к солдатам.

В один из дней, когда Содалис уже собиралась отправляться в порт, служанка доложила о прибытии Её Величества.

Виктор хотел было выйти, но Капитан дала знак, чтобы он оставался.

Блэр-Одри была ещё бледнее, чем обычно. Под глазами вновь были синяки от недосыпа.

— Я готова. Завтра отплываем, Одри, — Саблет отдала ей какие-то бумаги.

— Будь осторожна, Саблет, — королева тяжело вздохнула. — Сила не всегда является крыльями, она может стать и камнем на шее.

— Даже если моя сила станет камнем на шее, то у меня есть другая пара крыльев, которую я считаю гораздо мощнее, — Капитан слабо улыбнулась, как делала всегда при подобных разговорах. При слабом освещении эта улыбка заиграла как-то по-новому. Более печально.

Блэр-Одри молчала.

— Ты у Арчера была? — видно было, что она вот-вот расплачется.

— Да. Всё хорошо, Одри, — сказала Саблет, инстинктивно поправляя повязку на глазе и проводя рукой по шрамам на лице.

Её Величество подошла чуть ближе.

— Вы ведь оба что-то не договариваете. Я была утром у Арчера, и он тоже ответил мне так, как ты. Но… у меня предчувствие нехорошее.

— Ты просто устала и нервничаешь. Одри, я же не в первый раз ухожу на поле боя. Я ведь всегда возвращалась.

— Не в первый раз, но я всегда одинаково переживаю. Хотя нет, в этот раз что-то другое происходит, и я не могу понять, что именно не так, — она смотрела прямо на Содалис, как будто надеясь прочитать её.

— Тебе нужно отдохнуть. Может быть, тебе не стоит завтра выходить на главную площадь? Если ты чувствуешь себя неважно, то ты должна отлежаться, потому что…

— Я приду, — впервые за весь разговор голос Блэр-Одри ни разу не дрогнул. В нём читалась такая решительность, что сразу было ясно – она не отступится. — Я приду, во что бы то ни стало, Саблет.

— Тогда до завтра, Одри, — на губах Содалис появилась мягкая улыбка. — До завтра.

— Добрых снов, Саблет. — Её Величество тоже улыбнулась, а после вышла из кабинета.

...

Город, обычно затихавший к полуночи, теперь оставался в тревожном бдении. Люди стояли на тротуарах, устремив взгляды вперёд, словно ждали сигнала, который ещё не прозвучал. На главной площади, перед высоким королевским дворцом, выстроились солдаты — ровные, чёткие линии доспехов,готовые в любой миг стать щитом.

Содалис стояла впереди — массивная, неподвижная, словно отлитая из стали. Её меч, заточенный до блеска, лежал в руке не как оружие, а как предвестник того, что должно будет произойти, как перо, которым подписывается приговор. За ней, чуть поодаль, стояли Люсиан, Белиаль, Аматор Сюи и Виктор — каждый в своей форме.

Блэр-Одри, в скромном платье, стояла на небольшом балконе. Её голос звучал тихо, но чётко — она произносила последнее напутствие, словно пыталась вдохнуть в тишину жизнь. Её взгляд часто обращался к Саблет и тут же наполнялся тревогой и сомнением, однако она тут же отворачивалась.

Виктор чувствовал, как по спине бегут мурашки, когда он смотрел на сосредоточенные лица товарищей, солдат и самой Содалис. Ему казалось, что он тут лишний, что он надел форму за кого-то другого. "Это не для меня", — так он говорил себе, пока проходил рядом с Содалис по главной улице города; когда стоял на палубе огромного флагманского корабля, наблюдая за людьми, которые всё ещё горестно смотрели на суда, которые готовы были к отплытию. Так же он рассуждал, когда они оказались в открытом море.

Глава 20

Когда они сошли на берег после долгого плавания на берега, принадлежавшие Горному Эдему, то первое, что бросалось в глаза – стоявшая вдалеке огромная некогда деревянная постройка. Теперь это были угли. Гора углей и ничего более.

Когда они подошли ближе вместе с людьми, встретившими Саблет и о чём-то сходу докладывавшими, то увидели следы битвы: кое-где ещё лежали тела, проткнутые копьями, мечами, застреленные. На снегу и редких серых валунах виднелась запёкшаяся кровь. Здесь же летали стаи чёрных ворон, заслоняя крыльями тусклое солнце. Скрип снега под сапогами казался оглушительным в наступившей тишине, нарушаемой лишь карканьем птиц.

Чуть поодаль расположился лагерь. Здесь уже слышались разговоры, какие-то песни, ржание лошадей. В воздухе чувствовался запах пороха, похлёбки и ещё чего-то неуловимого — смеси дыма от костров, сырой земли и, быть может, предчувствия грядущих событий. Огоньки костров, пробиваясь сквозь сгущающиеся сумерки, рисовали причудливые тени на снегу. Это был резкий контраст между смертью, которая была всего в каких-то жалких метрах отсюда, и жизнью.

— Сю – сведения о раненых, Люсиан – провиант, Белиаль – вооружение и техника, Виктор – за мной, — коротко, но чётко бросила Содалис, ещё раз оглядывая лагерь.

Виктор последовал за ней. Они оказались в палатке, освещённой тусклым светом небольшой лампы, где через пять минут начался военный совет. Высокие фигуры, склонившись над картой, жарко спорили, искали новые пути, просчитывали риски. Шёпот обсуждений смешивался с доносящимся извне гулом лагерной жизни, создавая ещё один контраст: между лёгкой повседневностью и сосредоточенностью принятия судьбоносных решений.

Капитан выслушивала всех, а потом сама начала что-то показывать на карте. Виктор вникал вполуха, и только когда слышалось «записать», он старательно выводил пером на листах с королевской эмблемой то, что требовалось записать. К середине совета, а это на третьем часу обсуждений, споров и планов, в палатку зашёл тощенький паренёк. Сперва Виктор даже удивился, что такой доходяга делает в лагере, а потом резко вспомнил про свои габариты и способности в военном деле и отвернулся.

— Медведь... Из леса, верно... — невнятно бормотал он. Видно было, что робел.

— Новенький что ли? — спросила Саблет у кого-то из генералов, кивая на парнишку.

— Всего месяц на службе.

— Ах, ну это другое дело. Медведь свой. — Потом, тяжело вздохнув, она посмотрела на Виктора. — Иди, глянь, может, и вправду из леса. Не хватало ещё им с Пиратом сцепиться. Ежели что, веди нашего сюда. Да и сам прогуляйся, осмотрись, бледный ты какой-то.

Она вновь вернулась к картам, а Виктор вышел на освещённую кострами улицу. Сейчас всё вокруг выглядело ещё более странно, чем в сумерках: словно не было здесь битвы, словно это был просто поход, большой, совершенно безобидный поход. Сейчас ещё звонче звучали песни, слышался смех, рассказы о дневном сражении. Молодой человек плотнее закутался в меховую накидку и направился туда, где столпились люди, где слышался смех.

В самом центре был Сю. Он валялся в снегу, катая ещё и огромного Пирата, который был таким положением дел очень даже доволен. Весь в снегу, с раскрасневшимися щеками и растрёпанными кудрями, Эвандер выбрался из-под огромной лапы с аккуратно подстриженными когтями.

— Белиаль, твоя очередь. Он меня победил. Хороший маленький медвежонок, — Сю потрепал Пирата по голове.

Виктор усмехнулся: насчёт «хороший» — никаких сомнений, а вот насчёт «маленький медвежонок» он бы поспорил.

— Люсиан, — тихо позвал Виктор. — Пират здесь? Мне кажется, ему здесь… не место.

— Саблет всегда берёт его с собой, даже в военные походы, — ответил молодой человек. — Она его самостоятельно вырастила, он стал для неё своеобразной семьёй. С Пиратом только она может управиться. А вообще, мне кажется, есть всего два живых существа, которых Капитан считает действительно своей семьёй и которым доверяет без всяких оговорок: Блэр-Одри и Пират. Конечно, нам, друзьям, она тоже доверяет и, безусловно, ценит и любит нас, но это другое. Понимаешь?

— Понимаю. — Виктор помедлил. — Где её родители?

Люсиан молчал.

— Её родители погибли при пожаре давным-давно. Они жили где-то за городом, на опушке леса. Она и сама-то толком не помнит ничего, — Люсиан чуть нахмурился. — Знает про пожар, а остальное – тайна. Тогда её отправили в город к какой-то родственнице. Там она познакомилась с Блэр-Одри, жившей в соседней комнатушке. По сути, они с Одри и есть семья: всё время вместе с самого раннего детства, когда вокруг нет никого, кто бы по-настоящему о тебе заботился. Помню, когда Саблет исчезла, Одри места себе не находила: если она и спала, то даже во снах разрабатывала план спасения Капитана…

Он замолчал, словно что-то вспоминая. Он погрузился в свои воспоминания, возможно, даже не связанные с темой их разговора: изредка улыбался, хмурился, но всё так же смотрел куда-то вдаль.

...

Они никак не хотели сдаваться. Уже третий день воины Горного Эдема не сдавали позиции, продолжая яростно сражаться за крепость.

В первый день армии Саблет Содалис были встречены полками прямо под стенами этой самой крепости. Знамёна Эдема развевались над стройными рядами солдат, а впереди на серой лошади была Завара. Они не собирались сдаваться. Они отдадут свои жизни, прольют свою кровь, но не отдадут земли.

Горный Эдем вступил в бой первым, а Капитан лишь ответила на удар. Завара, закалённая в боях и известная своей несгибаемой волей, лично вела оборону. Её приказы были чёткими и уверенными, каждый её жест излучал решимость, которая передавалась её бойцам. Под её руководством воины Горного Эдема, хоть и уступали Саблет Содалис в численности, компенсировали это ожесточённостью и отвагой. Каждый камень, каждый дюйм земли становился их последним рубежом.

Однако и войска Фортистерра не отступали. Им передавался дух Саблет: уверенность, холодный расчёт. Их вела голова, которая, кажется, знала каждый шаг врага наперёд.

Здесь, перед этой огромной каменной стеной, встретились силы, которые были совершенно различны в своих методах ведения войны, но они обе были одинаково сильны: одна – горячей яростью и жаждой мести за вторжение, другая – холодным расчётом и безмолвной уверенностью в предстоящем исходе событий.

Содалис и Завара обе были там – среди своих солдат. Они обе сражались, не щадя в первую очередь себя, а уж потом – врага.

Эдем начал оттеснять воинов Фортистерра, однако здесь их ждала западня, которой очень гордилась Содалис. «Резервное войско», как называла их Капитан, ворвалось в ряды войска Эдема, сбивая тех с толку. Ряды противника дрогнули под натиском новых сил. Звенели мечи, ржали лошади, люди смешались в одну кучу, и уже не понятно было, где свои, а где – враг. То и дело летели стрелы, пускаемые лучниками с обеих сторон.

Несмотря на первоначальный шок, солдаты Эдема тоже были закалёнными бойцами. Они быстро пришли в себя, и очаги сопротивления начали возникать по всей линии фронта. Дисциплина и опыт начали брать верх над замешательством. Эдем, несмотря на понесенные потери, сумел перегруппироваться и контратаковать, пытаясь отбросить противника.

Виктор смотрел на происходившее с холма, где был он, Люсиан и ещё несколько человек, не вступивших в бой. У Люсиана была бумага от Саблет, в которой сообщалось, что в случае её смерти граф переймёт командование войском. В этом же конверте были все указания для ведения дальнейшей битвы.

— Им придётся оставить крепость, — Люсиан сидел, прислонившись спиной к стволу сосны и курил. — Саблет уже оттесняет их достаточно сильно. Заваре придётся отдать приказ отступать.

Виктор вновь обратил внимание на поле боя: да, Люсиан был совершенно прав. Приказ к отступлению в крепость неизбежен – это лишь вопрос времени.

— А дальше? — спросил молодой человек.

— Дальше увидишь, — Люсиан прикрыл глаза. — У Саблет много самых разных способов одержать победу.

К вечеру затрубили трубы: приказ отступать отдан. Наверное, отступление Завара представляла, если таковое в планах вообще было, организованным и спланированным, но никак не беспорядочным бегством остатков своей армии. Солдаты, измотанные и побитые, с трудом сдерживали натиск преследователей. Их строй, и так пошатнувшийся в ходе неудачного сражения, окончательно рассыпался под ударами врага.

— Итак, их дух сломлен, — сказала Саблет, когда они вновь собрались в тускло освещённой палатке. — Крепость, которую нам предстоит брать – это мощное сооружение, которое не раз спасало Эдем от нападения, просто так его не возьмёшь. Очевидно: прямой штурм или обстрел пушечными ядрами приведут лишь к бессмысленным потерям. Старые методы, проверенные временем, здесь больше, к сожалению, не работают.

— Разумно ли держать людей на большом от крепости расстоянии? — вдруг вмешалась Белиаль, рассматривая план. — Мы много раз брали подобные крепости и, думаю, что стены не так высоки, и мы можем воспользоваться лестницами.

— Нет, Белиаль, — отрезала Содалис, — в этой крепости продумано всё до мелочей. Только наши люди полезут по лестницам, как в неприступной стене появятся маленькие бойницы, скрытые сейчас от глаз. Понимаешь? Они перестреляют войско как куропаток.

— Тогда как? Зачем держать армию на таком огромном расстоянии, чёрт побери?! Как это поможет достичь цели? — Белиаль почесала затылок.

— Слушайте, что вам говорят, — Саблет села на стул. — Что б завтра поблизости от крепости я не видела ни одной живой души, ясно вам? В противном случае, шкуру с вас сдеру.

Она говорила совершенно спокойным голосом, от чего создавалась какая-то зловещая атмосфера.

— Будет исполнено, — ответила Белиаль, хотя было видно, что она всё ещё сомневалась в правильности этого хода.

...

Рассвет воины Горного Эдема встречали в полной боевой готовности. Начищенные штыки сверкали в лучах восходившего солнца. Однако в глазах были страх и сомнение. Горизонт был чист: врага не было видно. Ни одно движение не нарушало утренней тишины.

Было бы глупо думать, что Саблет Содалис ещё отдыхает или же решила отступить. Нет, было что-то другое.

Завара смотрела в подзорную трубу, стараясь разглядеть хоть какой-то намёк на действия противника. Иметь дело с Саблет – значит, неустанно думать, продумывать, наблюдать. И всё равно что-то упустишь, как упускала сейчас Завара. Она прекрасно понимала, что какой-то хитроумный, но простой план ускользает от её взора, но так и не могла его разглядеть. И от этого становилось ещё страшнее: что придумает мясник Фортистерра?

Завара сжала трубу. Она не могла понять, что именно задумала Содалис, но знала: армия Фортистерра уже действует. А значит, она сама опаздывает. В её случае это не промах, это – приговор.

— Завара, их не видно. Тишина, — к ней подошёл молодой главнокомандующий.

— Этого я и боюсь, — ответила она, убрав подзорную трубу. — Беда совсем рядом, но мы её не видим.

— Войско на пределе. Они нервничают.

— Так и скажи, что боятся. Я вижу, — она оглянулась на стоявших у главных ворот солдат. — Они понимают, с кем мы воюем, они видели её там, перед крепостью. Саблет, кажется, приносит с собой отчаяние.

— В крепости они нас не возьмут. Эти стены не пропустят ни одного врага.

— И она об этом знает.

— Она не знает досконально обо всех ловушках.

— Знает, поверь. Я не досчиталась в хранилище одного плана – плана этой крепости, — Завара сжала кулаки. — Лазутчики у неё есть, мне думается, везде. Но если мы сдадим сегодня эту крепость, то у нас просто не будет больше шансов на победу. Дальше только город...

— Не забывай, что в море у нас ещё есть Туманный Пик. Мы сможем отбиться, Завара. У нас есть союзники.

Она опустила голову: хотелось закричать, даже завыть, но она не могла позволить себе слабость. Только не сейчас, не при армии.

— Туманный Пик был потоплен, — тихо сказала она, чтобы никто не мог услышать. — Вчера пришло письмо от капитана, которое было написано за час или два до гибели союзников.

— Как? — голос молодого человека дрогнул.

— Гляциальная Держава, как ты помнишь, находится под чутким руководством Капитана. Флот Фортистерра и Державы – это мощь, которую невозможно уничтожить, — Завара поморщилась.

— Мы же были в Державе! Король обещал!

— Король труслив как кролик. У них с Содалис договор какой-то есть: она его не трогает, а он – помогает. Ты думаешь, он пожертвует своей шкурой ради нас?

— А как же твой план с принцем Адамасом?

— Провал, — коротко бросила она. — Саблет перехватила всех участников нашего маленького заговора. Половина мертвы, а половина — в Фанатосе. Мы одни.

Эти слова утонули в тишине. Напряжение, повисшее в воздухе, было сложно описать словами. Оно как будто готово было вот-вот взорваться.

Она наблюдала, как от мощнейшего взрыва разлетаются огромные камни, как гордость Горного Эдема разлетается на части. Наверняка, там были люди. Что ж, тем лучше: половина армии Завары просто была разорвана на части или раздавлена.

Позади её собственная армия сначала замерла, а затем послышались крики. Большая часть непобедимой стены рухнула в одно мгновение, как будто её там и не было вовсе. Проход был открыт.

— В атаку! — раздался голос Аматора Сюи, который был рад и удивлён не меньше, чем все остальные.

И армия бросилась вперёд. Каждый хотел быстрее добраться до крепости, скорее ворваться и скрестить мечи с врагом. Каждый уже ощущал в воздухе приближение победы и хотел приблизить её ещё больше, насладиться её вкусом сполна.

Саблет Содалис оседлала своего коня и тоже помчалась вперёд. Кто, как не она, должна быть сейчас там.

Завара с трудом поднялась на ноги. Она должна была догадаться, это был её долг как командира — предугадать такой шаг со стороны Содалис. Тем более что Капитан проделывала такие трюки уже не первый раз. Но как они это сделали? Наблюдение велось круглосуточно, никто не мог пробраться близко к стенам и устроить... то, что устроили.

Она была в гневе. В первую очередь на себя, а уж потом — на Саблет. А когда гнев и безысходность смешиваются в душе человека, он способен на самые неожиданные, самые резкие и опасные поступки. Завара обнажила меч и помчалась туда, где уже завязалось сражение, к разрушенной части стены. В голове была одна мысль — перебить как можно больше людей Содалис. Такой настрой был не только у неё: остатки войска бились как в последний раз. На самом деле, они и вправду бились в последний раз, и каждый в глубине души понимал это. Силы были явно не равны, и вскоре армия Фортистерра уже отогнала Горный Эдем в самый центр крепости.

— Завара, нам не выбраться! — крикнул молодой главнокомандующий. — Надо предупредить Его Величество!

Завара отбивалась сразу от троих и в это время судорожно соображала.

— Иди! — крикнула она ему. — Мы попробуем продержаться, но времени немного.

Он не успел даже ответить: острый клинок противника попал прямо в грудь.

Завара огляделась: люди вымотаны, некоторые, не дожидаясь приказа, отступали. Они бежали с поля боя в город, в пока ещё безопасное место. Крепость сдана – это был факт.

Теперь уже можно было не подавлять крик отчаяния. Можно было резать без разбора. Городу без главнокомандующего не обойтись, поэтому она должна была вернуться назад, но пока можно было выпустить всё своё отчаяние, направить его в клинок.

В этот момент появляется Содалис на вороном коне. Ей не составляет труда отбить несколько атак людей из Эдема. В Заваре вспыхивает ненависть. Она ненавидит Саблет Содалис. Безрассудство в такой ситуации – нередкое дело, и Завара поддаётся. Она кидается прямо к отвернувшейся Саблет, намереваясь если не убить, то сильно ранить.

Меч пронзает плоть, из раны течёт кровь, пачкая бурую шерсть. Завара резко вытаскивает меч, не понимая, в какой момент между ней и Саблет возник медведь. Огромное тело падает на бок.

Лошадь Капитана пугается и отскакивает, сбрасывая наездницу. А Завара пятится назад, а потом и вовсе скрывается из виду, покидая крепость вслед за остатками своей армии. Теперь за спиной только город.

...

Саблет сидела напротив костра и смотрела прямо на огонь. Пустая бутылка из-под вина стояла неподалёку, а в руках она держала кожаный ошейник. Пирата похоронили в лесу.

Сейчас Содалис казалось, что этого не может быть. Пират, медведь, который так долго был с ней, который пережил с ней не одну битву, не может сейчас уйти. Железные доспехи были сделаны специально для него, Капитан сама проверяла их прочность. Но меч не знал пощады. Он нашёл слабое место — даже не в металле, а в сердце, в желании защитить.

К концу недели они должны были оказаться у ворот самого города. И Содалис уже знала, кто умрёт первым.

— Отправляемся послезавтра, — сказала она, когда вновь была в палатке. — Город будет наш. Он уже наш.

Глава 21

Виктор видел, что Капитан пребывала в скверном состоянии. Однако она не давала этому состоянию проникнуть в ряды войска. Она продолжала существовать в том же темпе: карты, советы, регулярные вопросы и осмотры.

После тяжёлого маршрута, протекавшего сквозь горные перешейки и лесные чащи, они наконец вышли к массивным серым стенам. Виктор замер, всматриваясь в укрепления: мощные каменные блоки, выложенные с предельной точностью и покрытые трещинами. За стенами проступали очертания башен — высоких, стройных, уходящих в высь. Купола зданий переливались оттенками серебра и изумрудного зелёного, будто отражали свет не от солнца, а от искры внутри себя. А в центре возвышался каменный дворец, стены которого, казалось, были сделаны из кристалла. На башне расположился камень, светящийся мягким, почти живым светом. Над ним колыхался флаг.

— Готовьте артиллерию. Этот город – не крепость. Он не создан для ведения войны, и все в нём прекрасно об этом знают, — сказала Содалис и посмотрела на город в подзорную трубу. — Стрелять по готовности.

Виктор с сожалением смотрел на эти тонкие башенки, которые наверняка падут под грозными ударами ядер. Было жаль рушить такую сверкающую и живую красоту, но что же сделаешь, если Капитан приказала.

Загремели выстрелы. Сотни ядер летели по направлению к городу, сметая на своём пути все постройки. Со своего места Виктор видел, как рушатся стены, как несколько домов, стоявших впереди, рухнули. В воздухе повисла туча пыли и дыма. Уже через мгновение, за грохотом выстрелов, раздался скрежет металла — артиллеристы на позиции перезаряжали орудия, готовясь к новому залпу.

Горный Эдем в долгу не остался. В ответ с позиций врага тоже вырвались ядра. Однако их было гораздо меньше.

Грохот, скрежет и свист ядер стояли ещё минут двадцать, а потом резко всё затихло.

— Стены укреплены хорошо, — Содалис вздохнула. — Боеприпасов у них мало, наверное, уже почти не осталось.

Она сказала что-то ещё, но это скорее было для самой себя.

Всё молчало. Город словно погрузился в сон. Только ночью были замечены разведчики, которых тут же перебили лучники из засады. Только одного доставили прямиком к Капитану для допроса. Он стойко держался, не проронив ни единого слова за всё время.

— Народ крепкий, — сказала Саблет после того, как застрелила пленного. — Эти не Гляциальная Держава.

С тех пор со стороны Горного Эдема не было больше ни звука. Капитан тоже не предпринимала никаких действий.

Лишь на третий день затишья пушки Фортистерра выпустили пару-тройку ядер. Ответного удара не последовало. На совете было принято решение штурмовать город.

Войска двинулись к каменным стенам, уже подпорченным ядрами, с большим энтузиазмом и надеждой быть в городе к вечеру. Но надежды не оправдались: все три атаки были отбиты с особой яростью. К солдатам Эдема, похоже, присоединились и обычные мирные жители. В лагерь вернулись ни с чем.

Содалис вновь склонилась над картой, изучая рельеф и расположение сил противника. Прямой штурм и бросок всех резервов в центр, как показала практика, были стратегической ошибкой: город, хоть и слаб, но держался не хуже крепости с мощным войском. Она приняла решение разделить огромную армию на три самостоятельные группы, чтобы лишить Горный Эдем возможности маневрировать.

Основная сила должна была сковать врага у главных ворот и стен, создавая иллюзию главного удара. В то же время два других отряда, пробравшись через лес, должны были нанести фланговые удары. Одна группа готовилась к подрыву самого уязвимого участка стены, а другая — к внезапному штурму по лестницам, заставив защитников города разделиться между тремя направлениями атаки, что станет для них смертью.

Содалис отправлялась с отрядом «отвлекающего манёвра», дабы привлечь ещё больше внимания присутствием своей персоны. С двумя другими отрядами отправлялись Эвандер и Люсиан.

...

Защитники Эдема оказались куда более отважными. Как только казалось, что город пал, они немедленно вновь наскакивали на неприятеля мощной волной, выбивая тех за пределы города. Даже наполовину уничтоженные укрепления не смогли лишить этих людей последней крупицы надежды. Их вера в победу казалась прочнее камня, из которого были сложены эти стены. Каждый удар по городу лишь закалял их дух, превращая отчаяние в концентрированную силу.

Переломным моментом стал вечер. С неожиданным для войска Фортистерра блеском на поле боя появились артиллерийские орудия и запасы ядер, что побудило Содалис отдать приказ об отступлении под гул ликующих жителей.

Письмо из города в красном конверте с золотой печатью, на которой красовался герб Горного Эдема, оказалось в руках Капитана на рассвете. Никто не мог ответить на вопрос, кто, как и когда его принёс, но оно было здесь.

Почему-то Виктора напугал красный конверт. Его голову посетила мысль, что письмо может иметь судьбоносный характер. Именно после того, как Саблет его прочтёт, в ходе ведения этой войны что-то изменится и, наверняка, не слишком-то хорошо для Горного Эдема.

С каждым новым словом во взгляде Содалис что-то неуловимо менялось. Она всё ещё держала послание в руках, выходя на улицу. Было видно, что она чем-то встревожена и обдумывала план дальнейших действий.

— Готовьте «Огненного Дракона», — сказала она, когда вновь вернулась в палатку.

— «Дракона»? — хором переспросили Люсиан, Сю и Белиаль. На лицах всех троих читался ужас. — Саблет, что в письме?

— Ничего. Просто готовьте «Дракона» и как можно скорее, — спокойно ответила Содалис, пряча письмо в карман.

— Что за дракон? — не понял Виктор. Он растерянно смотрел на товарищей.

— Тебе не надо знать, — резко ответила Содалис. — Люсиан, иди за мной.

Она вышла наружу, а граф последовал за ней. Он, видимо, был удивлён, но спорить, когда Капитан в таком настроении, — всё равно что подписывать самому себе приговор.

— Да, Капитан? Что ты хотела? — спросил он, когда они отошли к опушке леса.

— Когда «Дракон» пойдёт в действие, пожалуйста, держи Виктора на расстоянии, — начала Содалис. — Отвези его на палубу корабля и держи там, во что бы то ни стало. Понял?

Люсиан нахмурился, не понимая такого решения.

Заметив замешательство друга, Саблет сказала:

— Он не должен видеть. Я не могу точно знать, похож ли он на неё по характеру, — она смотрела в самую чащу. — Обещаешь держать его на расстоянии?

— Обещаю, — Люсиан кивнул.

— Теперь иди, займитесь драконом.

— Саблет, что в послании? Угроза Фортистерру?

— Почти, Люсиан. Иди.

Он, поняв, что больше никакой информации не получит, удалился. А Содалис, прислонившись к шершавой коре дерева, посмотрела в сторону Горного Эдема. Как они могли узнать? Кто ещё получил информацию? Дело принимало серьёзный оборот, поэтому нужно было устранить город как можно быстрее и возвращаться домой.

Виктор ходил по лагерю в поисках Содалис, чтобы передать ей пакет с бумагами, который был доставлен всего несколько минут назад. Он заметил резкую перемену в настроении среди воинов. Все были взволнованы, и он догадывался, что волнение это было как-то связано с упоминанием об «Огненном Драконе».

Он попытался аккуратно выяснить что-то у друзей, но те держались, как Горный Эдем в схватках. Теперь, когда он шёл с бумагами, он даже попытался выяснить что-то у солдат, которые ходили туда-сюда. Одни смотрели на него с неким недоверием, у других при упоминании «Дракона» появлялся ужас в глазах, а третьи отвечали: «Увидите, молодой человек».

Он видел краем глаза, как с палуб кораблей таскают какие-то огромные деревянные коробки и большие мешки. Весь лагерь был чем-то занят, все всё понимали, и один он пребывал в тёмном неведении, от чего становилось неуютно. Почему ему не говорят? Чего опасается Саблет, когда держит его на таком расстоянии от тайны?

Единственная надежда была на то, что он и впрямь всё увидит в действии. Тогда ему станет понятно, что это за «Огненный Дракон» и почему его все так боятся.

— Саблет! Капитан! — он заметил вдалеке её фигуру.

— Да, Виктор? — спросила она, когда он подошёл ближе.

Он отдал ей конверт.

— Хорошая работа, — она бегло просмотрела то, что было в конверте. — К завтрашнему дню собери, пожалуйста, все важные документы и карты и отправляйся на корабль. Люсиан тебя проводит.

Виктор остолбенел.

— Я думал, что я буду там, на поле боя. Я хотел увидеть «Огненного Дракона», — торопливо начал он. — Почему я не могу...

— Это опасно, — в голосе Содалис послышалось раздражение. — Тебе лучше уйти. Боя не будет.

Не дожидаясь, пока Виктор скажет что-то ещё, она пошла к лагерю. Нужно было проследить, чтобы всё шло как надо. Сейчас на кону буквально было всё.

...

Завара знала о письме короля к Капитану и о том, какая информация была скрыта в красном конверте. Она сомневалась, что это послание следовало отправлять. По её мнению, это было безрассудно и опасно, зная, каким человеком являлась Саблет Содалис, и не зная, какое оружие она ещё бережёт.

Об этом она попыталась сказать на Большом Совете, но генералы и король, ослеплённые победой над Капитаном, даже, кажется, не услышали её доводов и предостережений.

И сейчас было затишье перед бурей. С момента отправки красного конверта прошло уже более пяти часов, но никаких действий со стороны врага не было. Завара наблюдала за всем со стены, которую уже успели кое-как отремонтировать.

— Мы её испугали, — сказал кто-то из её помощников.

— Нет, милый друг, — Завара вздохнула, — мы её разозлили. И теперь нам стоит ожидать чего-то страшного.

— В те разы отбились, и в этот разобьём их, — самоуверенно ответил собеседник.

— Дурак! — рявкнула она. — Это не будет похоже на те разы. Содалис устроит нам настоящий ад.

Сама Завара понимала, что для неё Капитан устроит персональный ад. Она вспомнила кровь на медвежьей шкуре... Дело было плохо. Им срочно нужно было подкрепление.

Завара понимала, что никто сейчас не покинет город. Не из-за Содалис, нет. Из-за того, что у них появилась вера в то, что они победят.

Она быстро спустилась со стены и направилась к конюшням. Она должна была привести подмогу, благо, она знала, где можно найти поддержку. Если повезёт, то она успеет, а если нет... Она не хотела об этом думать.

Содалис наблюдала за городом: всё было тихо. Ни одна живая душа не должна была выйти за пределы стен. Они были в ловушке. Капитан знала, что никто не выживет. Всего лишь через полчаса от Горного Эдема останутся только воспоминания.

— Что это? — она заметила фигуру, которая приближалась к лесу. — Завара? Бежит?

Вздохнув, она оседлала коня. От Завары нужно было избавиться как можно скорее, ведь она наверняка знала о том, что было написано в письме.

— Сю, командуй. Ровно через полчаса, — на ходу крикнула она.

Конь нёс всадницу на всей скорости, и лес слился в единую серую пелену. Вскоре она заметила Завару, а затем и поравнялась с ней. Лязг металла разрезал воздух: два меча встретились с глухим ударом. На полном скаку они продолжали сражение, отбивая атаки друг друга среди деревьев.

Голые ветви хлестали по лицам, но ни одна не попыталась отдалиться. В глазах обеих воительниц читалась лишь одна цель — убить противницу любой ценой.

— Ты никогда не победишь. Город не сдастся под твоими ударами, — Завара атаковала Саблет.

— Мне не нужно побеждать, — Содалис отбила удар, — мне достаточно вас уничтожить.

— Информация расползётся. Ты знаешь. Ты боишься этого, — прошипела противница. — И это тебя погубит.

Никто из них не заметил, как они миновали лес и выскочили на пустое пространство. Саблет быстро посмотрела вперёд, а потом ухмыльнулась.

— Может, я и погибну в скором времени. Но только после тебя, Завара, — Капитан резко свернула. Благо, конь был научен опытом.

Последнее, что увидела Завара, — обрыв, в котором уже через секунду она исчезла.

...

Ровно в то время, когда приказала Содалис, Сю глубоко вздохнул и крикнул: «Начинайте!». Огромных размеров шар взмыл в воздух. Уже на подлёте к городу он резко загорелся ярким пламенем, которое осветило весь город.

Шар упал прямо в королевский дворец, а потом взорвался, уничтожая подчистую не только город, но и часть леса. Обломки и клочья грунта долетали даже до того места, где стояла армия, хотя люди были отведены на достаточно большое расстояние.

Выждав достаточное количество времени, Аматор Сюи забрался на холм. Вместо города, где ещё недавно кипела жизнь, теперь была чёрная выжженная земля. Лишь кое-где догорали вырванные с корнем деревья, и ввысь струился дым.

Зловещая тишина повисла над этим местом.

— Отправляемся, — сказал Эвандер. — Саблет догонит.

— А как же осмотреть место на предмет выживших? — Белиаль чётко помнила все распоряжения Капитана.

— Нет там больше никого. Двадцать минут назад были, а теперь — нет, — Сю тяжело вздохнул. — На корабли!

...

Виктор пытался вырваться из каюты. Ему почти удалось добраться до палубы, чтобы хоть что-то разузнать, но его перехватила сильная рука.

— Виктор, нет, — Люсиан удерживал его на месте.

— Почему?! Ты разве не хочешь узнать?

— Я знаю.

— Так скажи мне!

— Не могу. Приказ, — он тряхнул волосами.

Виктор услышал, как по палубе забегали. Видимо, что-то было видно.

— В каюту! — Люсиан затолкал молодого человека обратно, а потом закрыл.

Виктор ничего не понимал. Почему Саблет не сказала? Разве она ему не доверяет? Он не давал повод? Когда?

Резко пришло осознание: если она ему не доверяет, то он не услышит продолжение её истории. Значит, его «миссия» будет провалена.

Глава 22

Она прекрасно помнила день, когда Лорд зашёл в каморку и жестом пригласил её идти за ним. На нём был необычный чёрный плащ, который в лучах солнца, едва проникавших в помещение, переливался всеми цветами радуги.

Саблет оказалась в просторном треугольном зале. Здесь не было ни одного окна, а на стенах висели портреты. В самом центре было возвышение.

— Это мои предки, — сказал Лорд. Его голос отдавался эхом. — Они все занимались тем же, чем занимаюсь я. Они оставили для меня многие знания. Именно благодаря им сейчас ты стоишь здесь, Саблет. Иди сюда.

Она поднялась по каменным ступеням.

— Пришло время, — начал он. — Моё творение выйдет на свет и покажет миру свою мощь, расправит свои крылья. Я знаю, что мне не будет стыдно за тебя. Я знаю, что ты стойко выдержишь любое испытание, Саблет. Ты всегда показывала себя с самой лучшей стороны, поэтому я ни секунды не сомневаюсь в твоём успехе в любом деле. Протяни мне руку.

Она послушно сделала то, что он велел. Лорд держал её руку, а потом достал из плаща маленький прибор, похожий на перо. Когда кончик пера коснулся кожи, Содалис почувствовала тепло. Лорд начал выводить замысловатые узоры и символы, а когда закончил, произнёс:

— Это наш семейный знак, Саблет. Это великий дар — носить такой символ. Все сделки, заключённые рукопожатием, будут беспрекословно исполняться. Иди.

Послышался оглушительный скрежет, а потом вдалеке прорезалась тонкая ниточка света. Саблет зажмурилась, так как свет невероятно резал глаз, неприкрытый повязкой.

После минутного замешательства она осторожно подошла к воротам: перед ней небольшая лесная поляна. Неужели Лорд её отпускает?

— Когда ты мне понадобишься, я подам знак, — сказал Лорд, словно прочитав её мысли.

— Зачем…

— Я тебя отпускаю не только для того, чтобы мир узрел силу, созданную моими руками, но и по другой причине, — он вновь прочёл её мысли. — И ты догадываешься о ней.

— Если Блэр-Одри придёт к власти, то я тоже окажусь там и буду иметь большое влияние, — она вышла на свежий воздух. — Тогда и вы окажетесь у власти. Верно?

— Не если, а когда, Саблет, — Лорд вышел следом. — Моё дело требует материала, а его трудно доставать, если у тебя нет наверху опоры. У меня она будет. Иди, Капитан.

— Кто?

Он не ответил, лишь загадочно улыбнулся.

...

Счастье иногда называют птицей. Если бы счастье действительно было птицей, то в маленьком помещении с грязными стенами образовался бы птичий апокалипсис.

Было радостно видеть Саблет Содалис, которую некоторые уже считали мёртвой, живой. Однако первые минуты счастья прошли, и пришло время обратить внимание на состояние, в котором она вернулась.

Арчер долго пыхтел, осматривал, что-то проверял, делал записи. На это всё у него ушло три часа. Когда осмотр закончился, все, включая саму Содалис, выжидающе уставились на Арчера, раскладывавшего инструменты.

— Что я могу сказать, — начал он, поправляя очки, — очень интересные операции и невероятно сложные. Я бы, с медицинской точки зрения, сказал бы даже, что они невозможные и фантастические. Если бы мне кто-то про такое раньше рассказал, я бы посмеялся от души, а потом отправил бы этого человека учить анатомию и так далее.

— Арчи, ближе к делу, — перебил Сю. — Сделать-то что-то можно?

— Какие особенности ухода за этим шедевром лоскутного шитья? — Жанетт потянулась за маленькой сумочкой, в которой, видно, лежали последние монетки.

— Ежемесячные осмотры и обработки по мере необходимости, — он посмотрел на Саблет ещё раз. — Глаз будет кровоточить иногда, а со временем могут появиться гнойные выделения. Я смогу проводить все обработки самостоятельно.

— А сердце? — Блэр-Одри подошла к Саблет и положила руки ей на плечи. — Что делать с сердцем?

Арчер тяжело вздохнул, размышляя над вопросом.

— С ним тяжелее. Опять же, не могу не сказать, что это фантастика чистой воды. Я бы вскрыл грудную клетку и осмотрел...

— Арчер! — хором воскликнули товарищи.

— Чисто медицинский интерес. Естественно, я не буду этого делать, — он закатил глаза. — Я буду проводить осмотры и делать анализы. Правда, в случае чего, я не знаю, что делать. Имею право предположить, что знает об этом только создатель сей работы.

— Саблет, кто он? — Люсиан чуть склонил голову набок.

— Где он живёт? — Аматор Сю повторил это действие.

Она молчала. Она знала, что про Лорда никому говорить нельзя, даже друзьям.

— Ребята, это не так важно, — вдруг вмешалась Блэр-Одри. — Я обо всём позабочусь. Ступайте отдыхать. Саблет нужна тишина.

Когда все нехотя разошлись, Блэр-Одри вновь обратила всё своё внимание на Саблет. Та сидела и смотрела в окно.

— Непривычно, — сказала она. Кажется, Содалис разговаривала сама с собой.

— Расскажешь мне, что там произошло? — осторожно поинтересовалась Блэр-Одри. Она не была уверена, что подруга даст согласие, но попытаться стоило.

Вопреки всем ожиданиям, Саблет заговорила. Она не упоминала в рассказе Лорда, но Блэр-Одри и не нужно было имён, чтобы всё понять. Пока она слушала, в голове всё мелькали мысли о том, что надо как-то сводить Содалис к той ведьме, которая помогла в поисках.

— Так я и оказалась здесь, — закончила девушка. — Ты что-то хочешь сказать. У тебя есть просьба.

Здоровый глаз смотрел прямо в душу. Как же изменилась Саблет! Не только внешне, но и внутренне. Блэр-Одри чувствовала, что это уже не её прежняя подруга, это совершенно другое существо, опасное и грозное. Оно затаилось в теле Содалис, выжидая момент. А осталась ли там прежняя девушка? Или Лорд искоренил всё живое?

Блэр-Одри, понимая, что ложь бесполезна, рассказала Саблет про ту ведьму. Она слегка поменяла историю, чтобы не упоминать в разговоре Лорда и сделку.

— Идём, — Саблет поднялась с места.

— Куда?

— К старушке твоей.

— Саблет, сейчас ночь. Неудобно тревожить человека в столь позднее время.

— Если нужно, потревожим. Нечего время тратить, — она была непреклонна, и Блэр-Одри сдалась.

Дряхлая кибитка встретила их на удивление живо. Фонарь на небольшом крючке горел, а на ступеньке сидела та самая старушка и что-то вязала.

— Я знала, что вы придёте именно сегодня, — она подняла взгляд. — Нетерпеливы вы, Капитан.

Содалис застыла: откуда она знает?

— Посиди, девочка, здесь, — ведьма посмотрела на Блэр-Одри. — А мы побеседуем.

Содалис поморщилась от запаха трав, ударившего в нос. Она присела на стул, который стоял напротив небольшого стола.

— Ты ведь не обычный эксперимент, — старушка что-то искала в сундуке. — Лорд никогда не клеймит обычных. Знаешь, Капитан, что это значит?

— Откуда вы узнали? — девушка дотронулась пальцами до рисунка на руке.

— От тебя разит чёрным заклятием, — ведьма не поднимала головы. — Лорд возлагает на тебя не просто надежды, ты – его главное сокровище, а с таким он просто так не расстанется. Но это другое дело.

— Да, знаю.

— От каждой сделки, которую ты будешь заключать, будет идти поток магической силы к Лорду. Он никогда так не делал. У него на тебя большие планы, — она села в кресло. — Ему нужно расправить твои «крылья», чтобы доказать остальным, что его клан самый главный. В каждом городе есть свой клан таких людей, как Лорд, и у каждого есть свой эксперимент с меткой. Я не знаю всех, но точно знаю, что все они при дворе. Он хочет всех их убить. Убить творение с клеймом – убить целый клан.

Саблет нахмурилась. Лорд рассказывал ей нечто подобное, и она помнила об этом.

— Я хочу взглянуть на твоё будущее, — сказала ведьма, протягивая ей какой-то мешочек. — Держи его и не отпускай.

Она закрыла глаза и коснулась руки Саблет.

— Я вижу кровь, много крови. Вижу метки на руках. Тьма. Девушка со светлыми глазами. Свет и тьма в одном сосуде.

Она замолчала на несколько минут, а потом резко открыла глаза.

— Ты принесёшь в этот мир много тьмы, много смертей. Однако Лорд так и не смог сломить в тебе что-то важное, — она смотрела прямо на Содалис, — то, что поможет тебе не застрять в гнилом мире Лорда.

— Что с нами будет? Мы сможем победить?.. — она не договорила.

— Я видела корону на голове Блэр-Одри, — ответила ведьма. — Береги её от королевской семьи. Я видела смерть твоей подруги от рук одного из них.

Саблет нахмурилась, а потом, после секундного раздумья, уверенно кивнула. Она была готова защищать Блэр-Одри любой ценой.

— Иди, Саблет. Я посмотрела всё, что хотела, — она улыбнулась. — Позови Блэр-Одри.

Ждать вторую девушку долго не пришлось. Уже через несколько секунд та сидела на месте и была вся во внимании. В её глазах читались сотни вопросов.

— Теперь в её теле две личности: Капитан, созданный Лордом, и остатки Саблет Содалис. Безжалостность и ярость вперемешку с добрым сердцем. Они не смогут работать всё время вместе. Сначала убийство, а потом горькое раскаяние, — старушка покачала головой. — Я видела двух человек, которые способны сдержать и Капитана, и Саблет. Ты и ещё кто-то. Я не знаю пока, кто. Будущее темно и опасно. Что особенно удручает, так это то, что Лорд пытается что-то скрыть, не даёт мне проникнуть дальше, — она посмотрела прямо в глаза девушке. — Берегитесь, Ваше Величество, прежних королей. И приглядывайте за Саблет.

— Я ещё не на троне...

— Будете.

Они попрощались.

На следующий день повозка ведьмы исчезла с того места.

...

Они держали появление Содалис в тайне до поры до времени. Шли последние недели подготовки к масштабному перевороту. Кажется, в эти дни никто не спал и не ел. В маленькой квартирке вообще редко кто-то появлялся, ведь каждый был на задании.

В тот день Саблет, которая теперь носила чёрный плащ по просьбе Блэр-Одри, была около тюрьмы. Поблизости находилась большая деревня, и девушку послали туда, дабы убедиться, что там всё готово к предстоящим событиям.

Она уже давным-давно всё сделала, но почему-то её тянуло к окраине деревушки, где стоял небольшой сарай. Кому принадлежит этот сарай и что там хранится, никто не знал. Люди, казалось, вообще игнорировали существование этой постройки. Содалис шла именно туда.

Место было тихое: пели птицы, шумели деревья, переговариваясь о чём-то своём. Идиллию природы нарушил резкий скрип открывающейся двери. Саблет в один миг достала шпагу и направила в сторону сарая.

— Эй-эй, легче с железкой. Мир. Я с миром, — девушка с пронзительно зелёными глазами и тёмными длинными волосами, которые развевал ветерок, подняла руки. — У меня даже защититься нечем.

Саблет опустила оружие, но не убрала.

— Кто ты? Ты живёшь здесь? — она кивком указала на строение.

— Не-а, — девушка заправила локоны за уши. — Я просто... Не знаю. Зашла в одну дверь, а вышла здесь. Кстати, где я? Что это за место?

Саблет ещё раз осмотрела девушку. Она была одета явно не как местные жители... Значит, приезжая. И ничего не помнит. Вроде бы угрозы особой не представляет.

— Как тебя зовут? — Саблет игнорирует вопросы, которые были заданы ранее.

— Элис, — ответила она, чуть склонив голову и улыбнувшись. — А тебя?

Содалис медлит с ответом. Вдруг это шпионка королевского дворца? Или ещё что похуже?

— Идём.

— Куда?

— Не забывай, что шпага у меня, — Саблет смотрела в упор на Элис.

— Угроза? Я, вроде, ничего плохого не сделала, — она усмехнулась. — У вас здесь что-то происходит, раз ты такая напряжённая? — заметив, что собеседница уже на пределе терпения, Элис вздохнула: — Ладно, идём. Только железку убери.

И Содалис, повинуясь какому-то неизвестному порыву, убирает шпагу.

Её товарищи приняли новую девушку очень радушно. Те не увидели в ней никакой угрозы, даже бдительный Карлисаль. И лишь тогда Саблет успокоилась и тоже приняла Элис.

Странно, но они с этой девушкой сблизились всего за неделю. Саблет показала ей город, провела по всем своим самым любимым местам. Один раз они даже посетили бар, который славился лучшим пивом в городе, и Саблет это нравилось. Впервые за долгое время она позволила себе расслабиться. Окружающая обстановка и внимание новой знакомой создавали иллюзию абсолютной безопасности. Это чувство было странным, почти пугающим, но отнюдь не неприятным. Саблет начала доверять — это словно возродило в ней то, что было убито Лордом.

И с каждым днём привязанность эта росла. Содалис уже не представляла, что бы делала без Элис. Она часто советовалась с ней, проясняя для себя кое-какие ситуации. Она уже не представляла жизни без этой порой шумной и неловкой девчонки.

В тот вечер, когда дела были завершены, они сидели на крыше дома. Воздух был чист и свеж, вокруг — ни звука.

— Почему ты всё время носишь капюшон? — спросила Элис. — Эй, Саблет, — она легонько толкнула её в плечо.

— Травма, — коротко бросила Содалис, не желая вдаваться в подробности.

— Ты получила её в бою? — не унималась девушка.

— Не совсем.

— Что ж, не буду настаивать, если не хочешь.

Она хотела показать, ведь знала, что Элис не осудит и не испугается, но была другая проблема. По мере приближения битвы Содалис начинала ощущать нечто странное. Во-первых, эмоции начали давать сбой, и она не всегда могла отреагировать на то или иное событие. Словно все чувства разом ушли из сердца, уступая место чему-то тёмному и страшному, что Содалис старалась скрыть ото всех, особенно от Элис. Она не должна это заметить, иначе может случиться непоправимое.

Во-вторых, не отпускало чувство постоянного наблюдения. Она знала, что так пристально и пронизывающе смотрит только один человек – Лорд. Ей он даже пару раз мерещился на улицах, но видение немедленно рассеивалось, прежде чем она могла подтвердить догадку. Она до сих пор помнила девочку на ринге. Что если она покажет своё лицо, то Лорд сделает что-то и Элис?

Кроме того, дело касалось ещё и самого лица. Было ощущение, может быть, ошибочное, что пока она, Саблет, в плаще, то Капитана вроде и не существует. Есть только она, Содалис. Но стоит снять капюшон, и эта сущность вырвется наружу. Понимала ли она, что ей придётся в конце концов выпустить скрытое? Понимала. Однако хотела насладиться последними «тёплыми днями», ведь впереди, казалось, будет только зима.

...

Последняя неделя перед восстанием была особенно тяжёлой. Над городом собирались тучи, словно предшественники большой бури.

Саблет старалась меньше времени проводить с товарищами, погрузиться в работу, уставать так, чтобы падать без сил. Внутри была, с одной стороны, пустота, а с другой – странная готовность к убийству. Спокойная готовность к убийству. Она ощущала себя так, как ощущала себя перед выходом на ринг. Она понимала, что смерть неизбежна. Множество речей Лорда то и дело всплывали в памяти, укрепляя то, что назревало в железном сердце. Могла ли она раньше подумать, что будет думать об убийствах, которые совершают её руки, так? Нет. Раньше такие мысли вызывали страх, а иногда даже отвращение. Теперь же это ощущалось само собой разумеющимся. И от этого становилось поначалу страшно, затем некомфортно, а сейчас – на пороге свершения дел – вообще безразлично.

Единственные люди, которых Саблет подпускала к себе чаще, – Блэр-Одри и Элис. Блэр-Одри была мягка. Она ласково смотрела, слушала, успокаивала и гладила по волосам. Она словно понимала, что чувствует Саблет: старалась поддержать. Она словно оправдывала Саблет перед самой собой.

Элис же, выслушав её, кажется, по-настоящему удивилась. «Как можно так спокойно думать и говорить об убийстве других людей? Разве ты не чувствуешь отторжения, когда представляешь это?» Нет, Саблет не чувствовала отторжения. Она вообще ничего не чувствовала, в чём честно призналась Элис. Та долго смотрела на неё. Она не видела лица, но продолжала смотреть. Выражение её лица было нечитаемо, что насторожило Саблет.

— Идём к остальным, — в конце концов произнесла Элис.

Между ними как будто выросла стена. Невидимая, но вполне ощутимая.

...

Саблет явилась как обещание новой эры, и народ принял её с тем энтузиазмом, который обычно оставляют для спасителей. В глазах толпы она стала живым доказательством того, что королевская монополия на силу нарушена. Люди шли к дворцу не просто воодушевлёнными, а уже празднуя грядущий переворот. Их вера в скорую смену власти была настолько абсолютна, что гвардейцам пришлось применить всю свою дисциплину и хладнокровие, чтобы удержать натиск хотя бы у королевских ворот, сдавая бунтовщикам улицы. К ночи наступление было приостановлено. Бунт ненадолго умолк.

Апогеем напряжения стала полночь: тишина, предшествовавшая сражению, была разорвана звонким лязгом стали и сотнями голосов, слившихся в единый гул. Небо, успевшее затянуться тёмными тучами, словно желая подчеркнуть трагизм момента, пустило проливной дождь, омывая площадь, людей и смывая пролитую кровь, смешивая её с чистой водой.

Лишь ближе к рассвету ворота рухнули под натиском, распахнувшись перед людьми и впуская их в новую жизнь. Толпы ринулись к дворцу, сминая всех на своём пути. Оставшиеся воины ещё пытались сдержать людей. Это было сделано скорее для того, чтобы королевская семья успела спастись, покинув дворец.

Раздались звуки бьющегося стекла: выбили окна. Тёмные коридоры дворца начали наполняться людьми.

Содалис тяжело спрыгнула с подоконника. Верная шпага была при ней, вся в крови до самой рукоятки. Правда, Саблет и сама уже была перепачкана в ней.

Она проходила по коридорам, прислушиваясь к каждому шороху, открывая каждую дверь. Именно её отряду было поручено найти королевскую семью. Блэр-Одри до последнего не хотела пускать её на это задание, но Капитан, отличавшаяся навыками убеждения, всё же настояла на своём. Почему именно это задание? Она помнила каждое слово той ведьмы об опасности для Блэр-Одри и была готова любой ценой обезвредить то, что угрожало близкой подруге.

Дойдя до галереи, она остановилась: здесь кто-то был. И этот кто-то готовился к нападению. Секунда — и две шпаги уже скрещиваются. Саблет встречается взглядом с юным, семнадцатилетним принцем. Тот обескуражен, ведь он явно рассчитывал, что соперник не успеет отреагировать. Содалис не медлит: если принц сам к ней вышел, то следует действовать, пока он медлит.

Саблет побеждает. Она сильнее, выносливее, быстрее. Усовершенствованное тело делает своё дело. Кроме того, сказывается её прошлое на ринге: молодой принц после таких сражений для неё не соперник. Поэтому вскоре его шпага оказывается на холодном полу, а он сам тут же падает рядом, истекая кровью.

Содалис хочет добить, облегчить мучения, но ей не позволяют этого сделать. Теперь шпага скрещивается не с другой шпагой, а с тяжёлым золотым подсвечником. Капитан смотрит на тонкие белые запястья, потом на хрупкое телосложение, а потом — в глаза, из которых потоком льются слёзы и в которых плещется ненависть.

Принцессе, насколько знала Содалис, четырнадцать лет. Это маленькое существо до ужаса боится Саблет, это видно, но в то же время она точно знает, что сейчас хочет отмстить за брата. Знает ли она, что это сражение уже заранее ею проиграно? Возможно, в юной душе теплится надежда, что именно она сделает невозможное, что свойственно людям этого возраста. Однако Саблет разрушает надежду, без труда ранив принцессу. Она не выбивает из рук оружие, ведь подсознательно не хочет напасть на совершенно безоружного человека.

Девушка истекает кровью, а Содалис стоит над ней, смотря на рану. Шпага зависла прямо над телом, не опускаясь вниз. На мгновение сознание словно раздваивается, и Саблет становится прежней. Она не может продолжить. Не может убить её.

За окном сверкнула молния, привлекая внимание Капитана. Та не дышит. Кажется, секунда — и она потеряет сознание прямо здесь. Она не понимает, что происходит, не понимает, что ей делать дальше. Сознание так и не приходит в норму. Раздваивается всё: мысли, понятия, воспоминания. Всё это как будто принадлежит двум разным людям.

Голова кружится, в глазах постепенно темнеет. А за окном, в которое вглядывалась Саблет, вновь сверкнула молния. Поначалу, когда бледное лицо Лорда за стеклом освещается, девушке кажется, что из неё выкачали последние силы. Однако потом, когда вновь стало темно, она поняла, что силы, наоборот, пришли. Она вернулась к прежнему состоянию. Капитан вновь не чувствовала ничего, что могло бы ей помешать завершить начатое. И шпага резко опускается вниз.

Двух наследников уже нет в живых. Остаётся ещё один – самый младший. Содалис чувствует, что он здесь, рядом. Мальчик в этом зале спрятался.

Она медленно проходит вперёд, переступая через тело принцессы. Шаги отдаются эхом по всей галерее. Она не делает попыток найти принца: Капитан уверена, что мальчик не выдержит этого медленного приближения смерти, он сам выдаст себя. И спустя ещё секунду раздаётся громкий всхлип за колонной.

Она реагирует моментально. Теперь одно движение – и никого из наследников королевского престола не окажется в живых. Наверняка, король и королева уже схвачены её людьми, двое мертвы, а последний сейчас отправится к брату и сестре... Шпага направлена на мальчика. В глазах ни единой эмоции, как и в душе, нет ни единого чувства...

— Содалис, остановись, — ледяной тон родного голоса заставляет замереть.

Она никогда не слышала, чтобы Элис так говорила.

— Ты не посмеешь. Уходи, — девушка подошла к Саблет.

Содалис оборачивается на Элис.

— Что ты тут делаешь? — с трудом произносит она, стараясь прикрыть лицо.

Элис не отвечает.

— Отойди от ребёнка, Содалис, — повторяет девушка.

— Он опасен, — бормочет она. — Я не могу…

— Это ребёнок, — настаивает Элис, подходя ближе. В её руке сверкнул кинжал.

— Дети имеют свойство вырастать, — Саблет слышит его нотки в своём голосе.

— Уходи! — Элис резко оказывается между принцем и девушкой. Острие кинжала касается шеи Капитана.

Элис настроена решительно. Ни тени сомнения нет в этих глазах: если Содалис решит завершить дело, то оно закончится для неё только смертью.

Внимание Капитана привлекает движение в проходе – чёрный плащ. Как тогда, в их первую встречу.

Она бросается за ним, бежит долго, в конце концов, оказывается далеко от галереи. Но его нет. Саблет точно знала, что ей не привиделось, видела его плащ. Неужели он её увёл оттуда? Зачем? Он всегда говорил, что надо добивать до конца, но сейчас уводит своего лучшего бойца с поля боя.

Она прислонилась к стене и закрыла глаза. Вокруг было тихо, даже за окнами не было слышно шума: видимо, они одержали победу. Все одержали победу, кроме неё.

Глава 23

Содалис смотрела на тёмное море. Оно было безмятежно, в отличие от её внутреннего состояния. Этот период жизни, которого она так боялась, наступил: Капитан насытился кровью и ушёл «дремать», уступая место «настоящей» Саблет. Теперь непонятное чувство, которому она не могла дать названия, поедало её изнутри. Голова была одновременно пуста и тяжела.

Это был, так сказать, её обычный режим. Каждый раз повторялось одно и то же: страх, волнение, безразличие, безудержная ярость, депрессия. Сейчас наступила последняя фаза. Содалис тяжело переносила страх и депрессию, во время которых трезвой старалась вообще не появляться. Алкоголь позволял ей забыться, расслабиться хоть немного. Арчер постоянно ругал её, читал лекции о том, что «даже железное сердце не вечно, не говоря об остальных органах», но для Саблет это всё было неважно. В состоянии опьянения ей хотя бы не мерещился Лорд, окровавленные полы дворца, сожжённые города и не снились бои на ринге.

— Я вспомнила её имя, — вдруг произнесла Саблет. — Элис... Её звали Элис. Если бы она никогда не увидела Капитана, то она бы не ушла. Я бы не лишилась её поддержки, её присутствия в своей жизни. Виктор, ты знаешь Элис?

Виктор до сих пор стоял как вкопанный. Конечно, он знал Элис. Так звали его бабушку. Только вот он никак не мог взять в толк, как такое могло быть. Разница в возрасте слишком велика: если его бабушка была на тот момент молода, как и Саблет, то это просто невозможно. Наверное, в этом мире время идёт по-другому, не как у них. И сколько же тогда прошло времени с того момента, как он ушёл из дома?

— Виктор?

— Не знаю. Может быть, дальняя родственница?

Она вряд ли поверила, но предпочла сделать вид, что удовлетворена ответом.

— Ты не хотела рассказывать? — спросил молодой человек. — Почему рассказала?

— Не хотела, — она вздохнула. — В том конверте была информация о принце, заточенном в Фанатосе. Меня пугает то, что они знали об этом. Кто ещё может знать, Виктор?

— Это опасно?

— Это очень опасно. Ведьма предупреждала о королевской семье, — она по привычке вцепилась ногтями в кожу на руке, — но я не послушала. Я не убила его, потому что хотела, чтобы Элис вернулась. Но этого так и не случилось. Может быть, я до сих пор жду? Может быть.

Она говорила сама с собой.

— Она сбежала, ничего не сказав, — закончила девушка. — Это было не неожиданно, ведь я знала, что это рано или поздно произойдёт. Просто немного больнее, чем было на ринге у Лорда. Я спокойно перенесла это.

Она развернулась и ушла к себе.

...

Блэр-Одри помнила то время, когда сбежала девчонка. Её Величество, наверное, никогда так сильно не ненавидела, как тогда. Глядя на разбитую Содалис, которая, если не пила, то сидела, уставившись в одну точку, она хотела найти Элис лишь для того, чтобы с Саблет было всё хорошо. Она подняла на ноги всех, кого смогла тогда поднять, но девушка так и не была найдена.

Королева ни на секунду не покидала подругу, дабы та всегда была под её контролем. В тот момент, когда Саблет одним вечером расплакалась прямо на полу, Блэр-Одри поклялась самой себе, что сделает для Содалис всё и даже больше.

Её Величество сидела в спальне, глядя в окно и вспоминая последний разговор с Элис. Уже в тот момент она поняла, что девушка их покинет. Она рассказала ей что-то о несправедливых убийствах, о том, что с Саблет нужно что-то делать, а потом слух Блэр-Одри уловил что-то о невинных детях. Она выгнала девушку. Не осознавая причину, но выгнала, не позволив договорить. После этого Элис пропала.

Поначалу Её Величество подумала, что это даже к лучшему, но потом, увидев, в каком состоянии пребывает Содалис, молилась, чтобы девчонка пришла назад. Однако этого не случилось, и пришлось самостоятельно выхаживать подругу.

Уже через месяц Капитан пришла в себя. Да, выпивка никуда не ушла, но хотя бы уменьшилась в количестве. Саблет даже попросила денег на собственный паб, и Блэр-Одри не могла ей отказать, ведь в кое-то веки у Содалис заблестели глаза.

Потом на одной из своих прогулок Содалис подобрала раненого медвежонка, которого изъявила желание выхаживать. Поначалу королева волновалась за столь опасного домашнего любимца, но, увидев, как расцвела Саблет, позволила ей оставить медведя у себя. Главное, чтобы она была счастлива, а остальное Блэр-Одри урегулирует.

А дальше пошли дела, дела, дела. Нет, состояние Саблет не пришло полностью в норму, но Блэр-Одри и другие обитатели дворца научились справляться с каждым из состояний, умели найти к ней подход.

...

— Народ волнуется, — Жанетт выглянула в окно. — Пока ничего особо страшного нет, но… Слухи ходят.

— Какие слухи? — уточнила Её Величество.

— Разве добьёшься правды, — девушка тяжело вздохнула. — Говорят, что наши старые друзья возвращаются и готовят восстание.

— Им не за что хвататься, — королева сосредоточенно наблюдала за птицами, которые беззаботно порхали за окном. — Что им от этого восстания? Кого они посадят на престол? Они поубивают друг друга.

— Да уж. После того, как убьют нас, — Жанетт присела в кресло.

— Саблет уже скоро будет здесь, — Аннет, до сей поры молчавшая, нарушила наступившую тишину.

— Саблет не вечна. Однажды нам придётся самим справляться с этим. А в городе ходят слухи про молодого принца, который выжил в ту ночь. Горожане боятся, что он вернётся и…

— Вряд ли кто-то уцелел в ту ночь, — Её Величество покачала головой. — Капитан не оставляет в живых, когда наступает фаза разрушений. Вы знаете это, девушки.

— Одри, расскажи, как её до этого довели? Она же наверняка тебе всё выложила, — Жанетт старалась заглянуть ей в глаза. — Саблет медленно умирает, это видно невооружённым глазом. С каждым годом ей становится хуже и хуже. Если бы ты рассказала, мы бы смогли ей помочь. Одри?

— Нет, — отрезала королева. — Нет.

Она, кажется, хотела ещё что-то ответить, но не могла. Нельзя рассказывать о Лорде. Вдруг он заберёт Содалис? Блэр-Одри справится сама, без помощи третьих лиц. Пока она выполняет его условия, Саблет в безопасности, и Блэр-Одри не собирается рисковать этим. Она вложит все ресурсы в то, чтобы уберечь подругу.

— Позовите Карлисаля, — королева вновь нахмурилась. — Надо всё же узнать о делах в городе лучше.

— Я сделаю, — Аннет слегка улыбнулась, как бы стараясь приободрить. — Он всё прояснит, я уверена.

Карлисаль тоже был взволнован. Вместе с ним пришёл ещё и Арчер.

— Я видел подозрительных людей, когда выезжал в город, — сообщил секретарь. — Не знаю, померещилось мне или нет, но у них были какие-то листовки. Обстановка накаляется.

— Саблет скоро вернётся, — вновь сказала Аннет.

— И об этом, поверь, знаем не только мы, — Арчер, видимо, разделял настроение Карлисаля. — Они если и нападут, то гораздо раньше. У них есть новые союзники, ведь многие приехали из-за границы, как ты понимаешь, а там нас тоже не жалуют. Саблет постаралась.

— Не надо винить только Саблет, — резко ответил Карлисаль. — Кто должен был сдерживать «благородные» порывы? Напугали врага и хватит! Отпугнули от своих земель – достаточно. Нет, надо было позволить ей разворотить и разграбить! Так что мы тоже хороши. А уж последняя битва, в которой задействован «Дракон», уж точно вывела их из себя. Эта бомба скоро рванёт, Одри.

— И что ты предлагаешь?! Армия сейчас не слишком большая. Саблет нет, никого из тех, кто мог бы всё взять под контроль, — нет.

— Не ждать же нам, когда под окнами будет толпа бунтовщиков? Не дожидаться, пока всех горожан выселят обратно в Старую часть, а нас — вздёрнут на виселице?

— Мы переждём во дворце. Стены крепкие, я думаю, мы продержимся до приезда Саблет в случае чего.

— Они тоже так думали, — голос Жанетт дрогнул.

— Что? — хором спросили присутствующие.

— Одри, они тогда тоже так думали, понимаешь? Королевская семья возлагала надежды на стены, но именно здесь их убили.

— Повторюсь: что вы мне предлагаете?

— Дать отпор, — Арчер выступил вперёд. — Сейчас мы вполне способны сдержать их, Ваше Величество. Народ пойдёт за нами. Ведь тогда, в наше время, мы шли в бой тоже без особой военной подготовки.

— Тогда была Саблет, — возразила Её Величество.

— Саблет их просто вдохновила, — продолжил Арчер, его голос звучал уверенно и спокойно. — Им дали силу вера и надежда. Я уверен, что ты, Одри, тоже их вдохновишь, и они будут биться за тебя. Ведь не только в грубой силе дело. Грубая сила — это самая малость.

Блэр-Одри кивнула. Неожиданно для самой себя она вдруг спросила:

— А если их тоже что-то вдохновит настолько сильно? Говорят, объявился принц.

— Я не думаю, что той ночью кто-то выжил. Капитан не оставляет в живых врагов.

— Самозванец может быть достаточно красноречив, — к своему удивлению, королева продолжила развивать эту тему.

— Мы дадим отпор в любом случае, — Карлисаль положил руку на её плечо. — Мы простоим до прихода Саблет. Должны продержаться.

Её Величество подошла к окну. Мысли вновь вернулись к той девчонке: что она бормотала про детей? Зря Блэр-Одри не дослушала тогда, ведь, возможно, она смогла бы получить ответ на многие вопросы, а может быть, и предотвратить какие-то события.

Вдалеке сгущались тёмные тучи, предвещая бурю.

В этот момент тяжёлые двери отворились, и вбежал молодой гвардеец.

— Ваше Величество, мятеж. Бунтовщики захватили Фанатос, — доложил он.

— Что им нужно в тюрьме? — удивилась Жанетт.

Королева подошла к столу. В её глазах плескалась странная решимость. Именно в момент уже наступившей опасности она поняла, что даст отпор. Она не позволит так просто сломать то, что они строили так долго.

— Ради нашего народа, — сказала она и принялась что-то писать.

...

Саблет стояла на палубе и держала в руках конверт. На её плече сидела розово-жёлтая птица – любимая птица Блэр-Одри. Они так и не выяснили, что это за птичка такая, но Её Величество оставила её в качестве своего домашнего любимца. Пока Саблет обучала Пирата, королева дрессировала птицу.

Она всегда говорила: «Эта птичка умная, выносливая. Я выпущу её только в крайнем случае». Видимо, крайний случай наступил. Содалис не решалась открывать письмо. Что могло случиться?

— Капитан? — Люсиан подошёл ближе. — Что случилось? — Его взгляд упал на птицу.

— Не знаю. Ещё не читала, — она сломала печать, в душе молясь, чтобы ничего особо серьёзного ни с кем не случилось.

Однако, пока она читала письмо, её лицо всё сильнее бледнело. Дыхание сбилось, и на секунду показалось, что потемнело в глазах.

— Что?

— Они захватили Фанатос.

— Кто? — нахмурился Люсиан.

— Там бунт. Вернулись беглецы с подмогой. Чёрт побери! — она явно нервничала. — Можем не успеть.

— А зачем им Крепость? Там же только ободранцы. Они не могут сражаться.

Содалис тяжело вздохнула и посмотрела на Люсиана.

— Там принц, — ответила она. — Наследник проклятого престола. Младший из детей. Я не убила его тогда.

Люсиан явно терялся. Он одновременно хотел расспросить и боялся, пока Саблет в таком неуравновешенном состоянии.

— Помнишь ли ты Элис? — он резко поднял голову: вспомнил. — Она защитила мальчика в ту ночь. Она остановила меня, понимаешь. Она хотела оставить его в живых. А я хотела, чтобы она вернулась. До сих пор никто не знал о том, что принц жив, ведь его заточили в Фанатосе в отдельном помещении. Теперь он на свободе. Меня предупреждали много раз об этом.

— Я уверен, они продержатся до нашего прибытия, — постарался успокоить Люсиан. — Нужно сказать солдатам.

Она прикрыла глаза и вдохнула морской воздух.

— Корабли идут полным ходом?

— Да, ветер нам помогает.

— Отлично. Идём, Люсиан. Нужно готовиться к битве, — Содалис глубоко вдохнула.

Она не была готова к битве. Капитан насытился бойней с Горным Эдемом и отошёл. Сейчас Саблет не просто уязвима, она слаба.

...

Дни проходили в давящем напряжении. Блэр-Одри не снимала доспехи ни на секунду, постоянно стояла у большого окна и смотрела на площадь. Пару раз ей даже померещилось, что там собирается толпа, однако оба раза были ошибочны.

Сейчас за окном шёл дождь. Кажется, он не собирался останавливаться в ближайшие дни.

— Сегодня, — сказала Блэр-Одри.

— Что? — переспросил Арчер, стоявший рядом.

— Они придут сегодня, — пояснила девушка.

— С чего ты так решила, Одри?

— В тот день тоже был ливень. Я чувствую, что они не упустят шанс повторить всё точь-в-точь, — королева хмуро взглянула на товарища. — Город затих. Саблет всегда говорит, что перед битвой все затихают.

— Она успеет, Одри, — он постарался улыбнуться. — Саблет всегда приходит вовремя.

Её Величество не ответила. Саблет успеет. По крайней мере, она хотела в это верить.

— Я вижу огни вдалеке, — сказала Блэр-Одри. — Началось. Готовьтесь, ведь ночь будет длинной.

Она бежала по коридорам. Теперь, в доспехах, без привычных туфель и пышного платья, делать это было легко. Она на мгновение даже подумала, что если бы не ситуация, в которой они были, то она могла бы порадоваться.

Однако сейчас все мысли были заняты грядущими событиями. Она написала Саблет письмо, чтобы та была готова, но... Сейчас Капитан насытился войной. Сейчас вернулась слабая, измученная Содалис.

В окно постучали. От неожиданности Её Величество даже вздрогнула. В ночной темноте угадывалась расцветка её любимой птицы. Уже вернулась? Блэр-Одри полагала, что она останется на корабле и вернётся с Саблет.

— Письмо, — догадалась королева и впустила птицу, быстро отвязав послание.

«Принц жив – это чистейшая правда. Я пыталась скрыть его существование ото всех, даже от тебя, но информация каким-то образом просочилась в руки к нашим врагам.

Я не смогла это сделать тогда. Не потому, что он был ребёнком (хотя, кто знает, что может твориться в моей голове), а потому, что между мной и принцем встала Элис. Я не боялась её угроз, ведь Капитан гораздо сильнее и опытнее, чем она.

Я боюсь смерти. Не собственной, ведь для меня она стала бы облегчением, но смерти (или исчезновения) тех, кем я дорожу. Я уже совершенно запуталась в себе и Капитане. Когда я уберегла жизнь принца, я надеялась вернуть Элис, но не вернула. Теперь же я могу потерять и всех вас. Стоило ли оно того? Я не знаю.

Простите меня, друзья. Моя тогдашняя слабость ведёт к смерти. Она привела меня к пропасти, в которую я вот-вот шагну сама».

Девушка отложила письмо. Элис смогла пробудить в Капитане Саблет? Погубила их не Содалис, а Элис. Именно девчонку теперь винила Её Величество во всех бедах.

— Одри, они уже близко. И больше, чем мы думали…

— Он жив. Принц живой.

— Но Саблет…

— Саблет невиновна! — вырвалось у Блэр-Одри, и её голос прозвучал неожиданно резко. — У неё были свои причины, и мы их защитим! Мы будем сражаться. Мы будем держаться, пока не придёт подмога. Я не отдам им то, что так долго и упорно создавалось для нашего народа! Настало время доказать, что я не просто так заняла этот трон. Настало время показать всем, за кем они идут в бой, кому они верят!

Она шла по тёмным коридорам, изредка бросая взгляд на мелькавшие огни. Страх, который был вначале, отступил. Теперь осталась только готовность драться. Она шла туда не столько из-за себя, сколько из-за Содалис. Королева сама не знала, почему в голове мысль, что именно за Саблет она идёт сражаться. Просто так было легче идти на возможную смерть.

— На площади народ, — доложил Карлисаль. — Они на твоей стороне, Одри.

— На нашей, — поправила Её Величество.

— Дождь начался, — Клодди тяжело вздохнул. — Я уже привык, что вместо меча мои руки держат скрипку. А теперь всё точно так же, как тогда.

— Только Саблет нет рядом, — секретарь потёр переносицу. — Когда рядом нет такой сильной поддержки, становится неуютно. Даже атмосфера угнетающая, предсмертная, что ли…

— Идёмте, — Блэр-Одри подошла к тяжёлым дверям. — Если нам суждено умереть, так лучше умереть в бою за правое дело, чем спрятавшись под столом.

...

— Саблет? Иди поспи, — Белиаль положила руку на плечо подруги.

— Не могу, — Содалис даже не посмотрела в её сторону. — Знаешь, ведь мои крылья – это не власть, не деньги и не моя так называемая сила. Ведь я сама допустила врага к своим крыльям, я позволила себе слабость ради... Просто ради себя, ради своего желания. Понимаешь? Я допустила всё это из-за миража, мимолётного спокойствия. В итоге, мало того, что я получила ещё больше боли и разочарования, так ещё и подвергла опасности всё, что так долго создавалось. Я подвела всех. Видимо, не такой уж из меня хороший эксперимент вышел. Хуже всего то, что его я не просто подвела, но разочаровала. Я разрушила его веру. Кому, как не мне, знать, как тяжело, когда разрушается вера во что-то?

Белиаль не понимала, о ком Саблет говорит. Она просто слушала, осознавая где-то в глубине души, что выслушать сейчас Содалис – самая ценная поддержка, которую она может дать.

— Если твои крылья откажут, то ты всегда можешь положиться на наши, — отозвалась Белиаль, когда почувствовала на себе испытывающий взгляд. — У каждого человека есть крылья. Не каждый готов их расправить, но они точно есть у каждого. Понимаешь? Думаю, твои крылья долгое время нас оберегали. Настал и наш черёд тебя укрыть.

— Меня уже не укрыть. Кажется, мой час настал, ведь я поднялась слишком высоко, чтобы упасть вниз.

— Что ты такое говоришь? Падать мы тебе не дадим.

— Нас никто не спрашивает, готовы мы или не готовы падать или отпустить падающего. Просто однажды мы исчезаем в темноте, и никто не способен это отменить, — она грустно улыбается. — Мы можем только почувствовать что-то... Сейчас я почему-то чувствую облегчение.

Белиаль не отвечает. Сейчас Содалис пребывает в депрессивном настроении, поэтому бесполезно говорить что-то. Однако... она никогда раньше не говорила вот так. Сейчас было ощущение, что Саблет стоит у обрыва и улыбается прощальной улыбкой перед тем, как прыгнуть, а она – Белиаль – ничего не может сделать, только наблюдать.

— Завтра мы будем там, — наконец произнесла Саблет. — Завтра всё закончится.

Глава 24

Виктору всюду мерещился чёрный плащ, который исчезал, стоило молодому человеку обратить на него хоть малейшее внимание. Но боковым зрением он его улавливал. И он не сомневался, что плащ настоящий. Он даже знал, кому он принадлежит.

Но как Лорд мог очутиться на корабле? Не похоже, чтобы он говорил с Содалис: она бы сказала Виктору. Тогда зачем пришёл этот странный человек (если он вообще человек)?

Юноша вышел на палубу. Ветерок трепал волосы и освежал голову, которая горела от постоянных размышлений и отсутствия отдыха.

— Да, вечерние прогулки действительно приводят мысли в порядок, — послышался тихий голос рядом.

От неожиданности Виктор отпрянул, споткнулся обо что-то и рухнул на доски.

— Осторожнее, молодой человек, — в голосе слышался укор. — Тишина – вещь хрупкая, не стоит её нарушать.

— Вы Лорд, — только и смог произнести Виктор. Тот, кем он так долго интересовался и кого так боялся, теперь здесь, рядом с ним.

Только сейчас он обратил внимание на то, что вокруг всё замерло: ни шума моря, ни скрипа оснащения корабля, ни голосов команды. Пустая тишина. Юноша не мог сказать, что она неприятная, скорее, необычная.

— Знаете, чтобы создать настоящее оружие из живого существа, выразимся так, без лишних примесей, нужна либо совершенно юная, не задетая никем и ничем душа, либо совершенно безнадёжно чёрная душа. Содалис не являлась ни тем, ни тем. Да, я смог взрастить Капитана, но я совершил две огромные ошибки. Первая – я отпустил её к товарищам, в частности к Блэр-Одри. А вторая – я позволил вашей бабушке находиться рядом с моим творением, — сказал Лорд.

— Почему же ошибки? — поспешил уточнить Виктор. Он уже стоял на ногах. На расстоянии от Лорда, но стоял.

— Понимаете, молодой человек, я не смог сломать первую личность Саблет до конца. Тёмная натура Капитана и светлая душа Саблет несовместимы. Я учёл это и постарался усыпить всё, что мешало мне в создании оружия. Это у меня вышло, но общение с ними пробудило то, что было, как мне казалось, утеряно навсегда. Одна Блэр-Одри не нанесла бы такого капитального ущерба механизму. Да, были бы перебои, но я смог бы их устранять, — он сделал паузу. — Однако Элис расшатала её. Она была сильным человеком: воззвать к светлым чувствам, когда телом Содалис правит моё творение! С тех пор она неуравновешенна. И никто ничего с этим сделать не может. Возможно, если бы ваша бабушка не появилась в те времена, то Саблет прожила бы дольше.

— Она же ещё жива, — Виктору было странно, что он говорит о ней как бы в прошедшем времени.

— Наверное, если бы я не устранил Элис, то она бы тоже прожила дольше, но тогда бы девчонка полностью искоренила бы Капитана, — Лорд, кажется, даже внимания не обратил на замечание. — Не было бы ничего этого. Блэр-Одри бы не продержалась на престоле, всех бы казнили, а потом... страна бы канула. Так что Содалис бы всё равно умерла бы рано.

Он повернулся к Виктору:

— Вы заметили, что я говорю о ней как о мертвеце, хотя она ещё жива? Она уже не жилец на этом свете.

— Но вы можете что-то сделать, чтобы она не умерла?

— Я могу многое. Если она выживет, то протянет ещё, в лучшем случае, несколько лет в мучениях. Понимаете, с каждым годом расшатанный разум всё сильнее расшатывается, причиняя невыносимые мучения ей. Этот процесс необратим. Ведь смерть может принести облегчение Саблет, — Лорд, не дождавшись ответа, продолжил. — На рассвете вы будете там. Решается судьба... Это будет переломный момент для всех. Для Капитана точно. Доброй ночи, Виктор.

Он скрылся так же неожиданно, и с его уходом вокруг восстановилась жизнь. Молодой человек ещё долго стоял на палубе, стараясь понять, куда делся Лорд и был ли он здесь. Может быть, это был плод его собственного воображения?

...

Саблет ждала прибытия с каким-то неожиданным, почти болезненным вожделением. Это не было похоже на другие разы, ведь тогда она знала, что её встретят, что все её товарищи будут в сборе, а сейчас... Она боялась, что с ними уже могло что-то случиться.

Однако из глубин души, с каждым часом поднималось и ещё некоторое предчувствие, которое, с одной стороны, было волнующим, но с другой — приятным. Ещё никогда она не ощущала ничего подобного, но сейчас, кажется, всё меняется.

— Земля!

Саблет ринулась вперёд. Да, определённо оказались берега их владений, владений, где сейчас разворачивались грандиозные, решающие события.

— Виктор, ты станешь участником самого знаменитого сражения,-произнесла — произнесла Содалис, когда заметила своего секретаря.

Юноша нахмурился, когда услышал это. Слова Лорда прочно засели у него в голове и решительно не собирались никуда уходить. А это необычное и резкое воодушевление Саблет ещё более пугало его. Что, если это и правда её последняя битва?

«Если и так, то это к лучшему для неё самой», — произнёс голос в голове. Не его голос, Виктор был точно уверен.

Кровь пролилась сразу же, как только они ступили на берег.

- Старые мундиры, — бормотал Сю, когда бегло осматривал павших солдат. — Они их всё это время бережно хранили?

- Якорь им в глотку! Вперёд! — Белиаль была настроена на уничтожение всего и всех. Она размахивала саблей так, как обычно размахивала в пабе бутылкой.

Виктор в душе благодарил товарищей за то, что дали ему уроки владения оружием. Сейчас он, хоть и страшно боялся, но прорывался вперёд по знакомым улицам то и дело, отбиваясь от врагов, которых оказалось приличное количество. Некоторые дома вокруг были разрушены, некоторые — сожжены. Белиаль предположила, что народ сопротивлялся, как мог.

Он держался рядом с Саблет, как и остальные. Пару раз он даже умудрился её прикрыть. У него за спиной будто выросли крылья. Он шёл в бой ради спасения друзей. Не так, как перед войной с Горным Эдемом, нет, он бился, отдавая все силы.

Пробираться к дворцу было невероятно сложно. Во-первых, здесь было основное скопление неприятельских сил, а во-вторых, кругом лежали тела. Честно говоря, на секунду Виктор забоялся, но, заметив, что Содалис ринулась вперёд, он бросился следом. Нельзя упускать её из виду, если он хочет спасти ей жизнь. А он хотел. Он верил, что ещё можно что-то сделать с «расшатанным сознанием».

В тот момент, когда они почти прорвались к огромным воротам, те распахнулись.

— Блэр-Одри! — крикнула Саблет.

Ещё ни разу никто не видел, чтобы Одри так яростно сражалась, как сейчас, когда она продиралась к Содалис. Последняя, перепачканная кровью, тоже прорывалась к Её Величеству.

— Где принц? — спросила капитан.

— Не знаю. Мы ещё не видели его ни разу.

— Его надо убить ко всем чертям. Уничтожим наследника — уничтожим их веру. Не будет веры — не будет и сил продолжать дальше.

Саблет отбила очередную атаку и вдруг остановилась. Её взгляд был прикован к противоположному концу огромной площади. Молодой принц, совсем бледный от недостатка света и хилый, гордо восседал на коне. Они встретились взглядами.

Содалис ринулась вперёд. Она не должна упустить его из виду. Хотя он, казалось, даже не пытался скрыться. Он принял этот безмолвный вызов.

— Капитан всё же решилась прийти, — первое, что было произнесено принцем.

На поле боя, когда вокруг звенят мечи и падают замертво люди, стоять вот так и не биться было... странно. Но Содалис не нападала. Она не знала почему, но она не могла первой начать сражение.

— Надо было убить щенка ещё тогда, — резко говорит она, снимая повязку и надевая её на другой глаз, дабы было удобнее. Рискованный шаг, но отчего-то она чувствует, что в данный момент с ней ничего произойти не может.

— Твои увечья больше не пугают меня.

— Это не увечья, мальчик, — она сжимает рукоятку меча, но всё ещё не нападает, — это преимущества.

Принц делает выпад, но Содалис, предвидев это, отступает. Теперь она может использовать оружие, ведь мальчишка первым понял меч. К её искреннему удивлению, он умело сражался, несмотря на то, что много лет просидел взаперти и казался таким чахлым.

Он был юрким, что давало ему определённое преимущество, но ни зрение, ни слух, ни чутьё Капитана не подводили её. Она была намерена убить, значит, она убьёт. Это надо было сделать ещё тогда, но...

— Элис, — выдыхает Саблет. На мгновение мелькает мысль, что девушка ей этого точно не простит и точно никогда не вернётся.

Ноги подкашиваются. В голове звон, а вокруг темнота. «Не сейчас», — думает Содалис. Меч выскальзывает из руки. Наверное, сейчас её убьют. Она чувствует, что смерть уже рядом, и не хочет противиться.

Но ничего не происходит. Она даже успела придумать, что всё это было сном, что принц в Фанатосе и что это просто очередной кошмар. Но до неё доносятся крики и голос...

— Виктор? — в голове резко появляется жар, а перед глазами плывут круги, постепенно превращаясь в полноценную картину.

Виктор стоит между ней и принцем, направив острие своего неказистого меча на последнего. Ошеломлены все трое: двое — от столь неожиданного появления, один — от собственной храбрости, которой раньше за ним не водилось.

— Пошёл прочь, — их мечи встретились.

Виктор стоял насмерть. Вопреки тому, что принц был, очевидно, более хорошим бойцом, юноша брал энтузиазмом. Он бил неумело, но со всей яростью, на которую только способен. Саблет, ещё не отошедшая от того, что с ней случилось, стояла в ступоре, как и всегда после резко нахлынувших воспоминаний.

Очнулась она только тогда, когда Виктор потерял равновесие и упал. Одна секунда — и в него вонзится металл. Содалис не помнит, как в ладони оказалась рукоять её меча, не помнит, как очутилась между ними.

— САБЛЕТ! — поле как будто стихло. Только резкий возглас Блэр-Одри был слышен для Саблет.

Это было для Содалис абсурдно. Она и проиграла, и выиграла. Меч врага пронзил её плоть, а её собственный клинок — его.

— Вытащи, — с трудом произнёс принц, из последних сил дёргая на себя своё оружие.

Она делает то же самое скорее по инерции, чем по его просьбе, и оба падают.

— Принц мёртв, — прошёлся шепоток.

Сражение продолжалось, но победа уже была отдана одной стороне. Смерть наследника, как и предполагала Капитан, вызвала смятение, добившее восставших.

Королева сидела на окровавленной брусчатке. Ей всё ещё казалось, что Саблет можно помочь, можно её вылечить, ведь та ещё держалась за жизнь. То была последняя ниточка жизни, которая вот-вот прервётся, но в такие моменты близким кажется, что именно за эту ниточку можно вытащить камень из пропасти. Лишь её слёзы подтверждали безысходность.

— Так хорошо, — хрипло шепчет Содалис. — Последние минуты гораздо лучше, чем вся жизнь. Я не умираю, я передаю годы своего существования.

Её взгляд метнулся к Виктору, прежде чем навсегда угаснуть.

...

Последующие три дня были тяжёлыми как морально, так и физически. Город восстанавливался после разрушений: абсолютно каждый житель вносил вклад в реставрацию. Всем этим руководили Жанетт и Карлисаль.

Всех мятежников отловили быстро и посадили в той части Фанатоса, которая была цела.

Во дворце царила гнетущая и мрачная атмосфера. Изначально Арчер и Аннет оставались рядом с Блэр-Одри, но чуть позже поняли, что в этом нет смысла. Она немедленно взялась за работу: указы, печати, письма, документы и многое другое. Вновь вводилась смертная казнь: первыми на эшафоте окажутся приближённые принца.

Она изменилась резко. В её взгляде появилось нечто новое и немного пугающее. Но Виктора волновали не эти перемены, но... Саблет. В тот день он постучался в дверь кабинета Её Величества, чтобы задать один вопрос. Он долго-долго мялся дабы корректно его сформулировать и не вызвать у Блэр-Одри негативных эмоций. Все слова разом вылетели из головы, когда она взглянула на него.

—Что тебе, Виктор? Что-то в городе?

—Нет-нет, — под этим испытывающим взглядом он покрывался мурашками, ведь он был таким знакомым.

—Не трать время зря...

— Я здесь из-за вопроса, связанного с Саблет, — выпалил юноша.

—И что же тебя так интересует? — она не отводила взгляд.

—Похороны... Когда..., — еле-еле выговорил он. — Мы ведь должны...

— Я сейчас занята, — отрезала королева. — Иди, Виктор.

И он повиновался. Уже идя по коридору он, наконец, пришёл в себя для того, чтобы подумать. Этот взгляд, который пронизывает не просто до костей, а насквозь. Так смотрела на всех Капитан, когда они готовились к сражению с Горным Эдемом: прямо в глаза и с таким холодом.

— О чём задумались, Виктор? — раздался голос.

— Лорд? — Виктор повернулся к фигуре в плаще.

—Её Величество сама не своя, — к чему-то произнёс он. По голосу было слышно, что он усмехнулся. — Вы хотели спросить, когда похороны Саблет? Вы немного опоздали. Вернее, даже если бы вы знали о них, то вас бы туда никто не допустил. Идёмте.

Он медленно пошёл в сторону главной лестницы.

В городе было тихо. Как и тогда, на корабле, вся жизнь вымирала там, где появлялся Лорд. Тот шёл по направлению к лесу.

Они шли долго. Лес становился гуще и темнее, а ощущение своеобразного вакуума усиливалось. Вскоре они вышли на огромную поляну, где было множество огромных статуй: все стояли с закрытыми глазами и держали в руках различные предметы, начиная от посохов и заканчивая вазами и бокалами.

Лорд провёл его в самый центр. К статуе из бордового камня с мечом в руках.

— Саблет? — Виктор застыл.

—Это наше кладбище. Здесь все мои предки, — сказал Лорд, встав рядом с молодым человеком. — Блэр-Одри сразу поняла, что мне нужно, когда я пришёл на следующий день после смерти Капитана.

— Почему она здесь? Она же не родственница.

— Я отчаялся тогда создать хоть что-то стоящее, — начал он.- —Каждое моё творение погибало либо на столе, либо во время тренировок или же во время первого боя. Знаешь, в нашем роду принято так: если у тебя не получилось сделать что-то стоящее – ты должен броситься со скалы. Тот день был последним днём перед прыжком, Виктор. И тогда я нашёл Содалис, дал себе ещё один шанс. И Саблет не подвела. Она вообще никогда меня не подводила. Если вам угодно – это творение стало моими крыльями. Она практически вернула мне жизнь, за что я наградил её фамильным символом и местом здесь.

Лорд показал рисунок на своей руке, такой же, какой был у Саблет.

— Кто же теперь будет оберегать их всех? Саблет ведь была... Капитаном, их силой.

— Подобные Капитаны возрождаются в окружающих. Стоит только чуть-чуть направить человека, который способен стать таким. У страны уже есть новый Капитан... менее выносливый и подготовленный, но более яростный, что очень даже удачно.

— Неужели Блэр-Одри? — у Виктора перехватило дыхание.

— Верно. Почему она? — предугадал Лорд вопрос. — Она говорила тебе, что приводила мне детей? Я не поставил больше ни одного опыта, так как в этом не было необходимости. Дети были испытанием для Одри: в конце концов, она перестала жалеть эти жизни. Она просто их приводила. Иногда, когда мы говорили, я направлял её разум в нужное русло: подправлял некоторые идеи и моральные устои, и, в конце концов, начал замечать заманчивые перемены. Она вернула смертную казнь, хотя раньше была ярой противницей; она уже готовит новый поход, ведь до неё дошли слухи, что кое-кого из врагов укрыли в Гляциальной Державе; уже готов указ, где содержатся слова «не щадить никого». Скоро будут присоединены новые земли... Она ожесточилась окончательно после смерти Саблет. Старый Капитан умер, новый появился. И новый лучше предыдущего, надёжнее.

— Почему надёжнее?

— У Саблет в сердце оставалась вера и некая привязанность. Ваша бабушка даже на непреодолимом расстоянии умудрялась внушать ей кое-что, — он вновь ухмыльнулся. — А Блэр-Одри была привязана только к Содалис. И та умерла у неё на руках. У Одри больше нет веры, её привязанность истекла кровью на площади, и некому стало держать прежнюю королеву. Понимаешь?

Виктор не ответил.

Они стояли так ещё несколько минут.

— Ваша миссия здесь закончена. Пора возвращаться, — произнёс Лорд.

— Миссия? — удивился Виктор. — Я попал сюда совершенно случайно.

— И всё же выполнили то, что должны были.

— Я не понимаю.

— Элис была для неё второй сестрой после Блэр-Одри. Они были знакомы всего ничего, но Содалис уже доверяла и, я уверен, была глубоко предана. Она мечтала уберечь подругу, спасти её от всего. Даже от самой себя, — он повернулся к Виктору. — Она видела в вас вашу бабушку, ведь вы удивительно похожи внешне. Она так и не открыла Элис всю правду о себе, так и не смогла показать, что и она имеет слабые места. Открываясь вам, Виктор, Саблет завершила свой рассказ для Элис; защитив вас, она исполнила свою, наверное, самую заветную мечту.

— Я должен вернуться назад?

Лорд кивнул.

— Но если там время идёт по-другому, то меня никто не ждёт и...

— Я тайно помог Элис, несмотря на то, что она ранила и сломала моё оружие, — он чуть склонил голову. — Вам я помогу от лица Саблет. Она была благодарна за возможности, которые вы ей дали, Виктор. Закройте глаза.

Виктор в последний раз посмотрел на статую Содалис, а потом медленно сделал так, как велел Лорд.

Сначала он слышал гудение, следом на него подул тёплый ветерок. Этот же ветерок, словно прошептал: «Открой глаза».

Юноша стоит на пороге старого дома. На дворе ночь, и снег искрится под ногами. Будто и не было у него никакого приключения: не было другого мира, не было вечеров в пабе «Весёлый Капитан», не было кораблей и сражений, не было Блэр-Одри, Аматора Сюи, Люсиана, Арчера и других. И не было Саблет Содалис с её историей. Может быть, он пришёл сюда, а потом просто... задумался? Придумал этот мир? Всё возможно.

Виктор осторожно спустился по деревянным ступеням. Пора было идти домой, ведь в любой момент могли заметить его отсутствие. Не хотелось волновать родителей и бабушку.

В подвале огромная металлическая дверь медленно исчезала, оставляя только лишь одну сплошную бетонную стену.

КОНЕЦ