Крылья Огня: Потерянная наследница

Пророчество о дракончиках

Пророчество о дракончиках (перевод с драконьего)

Когда война будет длиться двадцать лет

Дракончики* придут

Когда земля станет пропитанной кровью и слезами**

Дракончики* придут

Найди яйцо Морекрыла глубокой синевы.

Крылья ночи придут*** к тебе сами.

Большое**** яйцо в горной вышине

Дадут для тебя крылья неба.

Для крыльев земли поищи в грязи —

Чтобы найти там ало-красное яйцо.

И, спрятанное от борющихся королев,

Яйцо Пескокрыла ждёт, незамечаемое*****.

Из трёх королев, что поджигают, обжигают и прожигают

Две должны умереть, а одна должна понять:

Если она покориться судьбе что сильнее****** и выше её,

То она обретёт силу крыльев огня.

Пять яиц для вылупления в ярчайшую ночь*******,

Пять драконов, что рождены, чтобы завершить битву.

Тьма поднимется, чтобы принести свет.

Дракончики* уже идут...

*в оригинале использовано специфическое существительное, обозначающее драконёнка, вступившего в юный возраст.

**в оригинале использованы прилагательные, обозначающее «запах крови» и «запах горя» соответственно, ведь драконы не плачут слезами при горе или печали. Совсем дословно строка должна звучать больше как «Когда земля станет такой, что пропитается запахом крови и запахом горя», формируя при этом специфический ритм.

***в оригинале использован глагол полёта, который в драконьем является глаголом движения по умолчанию (по понятным причинам). Дабы передать это читателям, было выбрано «придут».

****в оригинале здесь специфическое прилагательное, обозначающее состояние между «большой» и «самый большой».

*****в оригинале здесь глагол «незамечаемое в принципе», а не, например, «незамечаемое с воздуха».

******интересно, в оригинале здесь существительное, обозначаемое именное физическую силу.

*******в оригинале мы видим здесь специфическое диалектное слово Ночекрылов, у которых такой тип ночи обозначается отдельным понятием.

Ночекрыльское руководство по племенам Пирии, исправленное, второй выпуск

Пескокрылы

Описание: бледно-жёлтая или белая чешуя под цвет пустынных песков; хвост с ядовитым жалом; чёрный язык.

Способности: подолгу выживают без воды и отлично могут её найти; отравляют врагов с помощью хвостового жала; зарываются в песок для маскировки и избегания сильного солнца; дышат огнём.

Обстановка: после гибели Оазис три сестры, Прожог, Ожог и Поджог, борются за право быть представителями всего племени; Прожог потеряла союзников, Ожог сговорилась с Морекрылами; Поджог в альянсе с Ледокрылами и имеет симпатии большинства семей Пескокрылов; вялотекущие стычки и редкие битвы идут до сих пор.

Грязекрылы

Описание: коричневые, иногда с золотыми или янтарными нижними пластинами; жилистые, длиннопалые, довольно легковесные, с мордами с высоко посаженными ноздрями; у некоторых семей, живущих в более водных частях большого болота, имеются перепонки между пальцами.

Способности: задерживают дыхание вплоть до часа, прячась в трясине или грязи так, что трудно найти; благодаря расходящимся пальцам эффективно распределяют вес на поверхности болота, не проваливаясь под него; дышат огнём когда достаточно тепло; обычно довольно сильные.

Обстановка: в союзе с Небокрылами, вслед за ними объявили о нейтралитете; восстанавливают взаимоотношения с соседними племенами.

Руководитель: семья Камышницы

Небокрылы

Описание: красно-золотая или оранжевая чешуя; большие узкие крылья, позволяющие активно парить в вышине или же изменить форму и выполнять манёвры; довольно спокойные драконы, если их не злить.

Способности: самые известные летуны в Пиррии, поднимающиеся на огромные высоты; хорошо приспособлены к высокогорным условиям жизни и не страдают от кислородного голодания; хорошо знают карты течений.

Обстановка: официально нейтральны к войне за наследие; недавно прошли выборы новой королевы, старая считается мёртвой; сношения с другими племенами разрешены, восстанавливаются связи пограничных семей с Морекрылами, есть слухи о сношениях с Ледокрылами.

Руководитель: семья Рубин

Морекрылы

Описание: синяя, зелёная или аквамариновая чешуя; имеют жабры на шее, закрываемые чешуейными крышками на суше для предотвращения испарения воды и высыхания; перепончатые лапы; светящиеся в темноте полосы на морде, хвосте, боках и ногах.

Способности: хороши во всех трёх стихиях, но мастера в подводной; явно имеется некий язык, основанный на сигналах полос; дышат в под водой благодаря жабрам и видят в темноте.

Обстановка: официально поддерживают Ожог, но прибрежные семья имеют сношения с Грязекрылами и Небокрылами, и по слухам, даже с Ледокрылами.

Руководитель: семья Коралл

Ледокрылы

Описание: светло-серебристая или льдисто-голубая чешуя; зазубренные когти для удержания на льду; очень развитая моргательная перепонка для устойчивости к отражённому свету солнца; синий язык; сужающийся хлыстообразный хвост.

Способности: устойчивы к низким температурам и снежной слепоте; имеют замораживающее дыхание.

Обстановка: официально поддерживают Поджог и довольно изолированы, но есть слухи о связях с небокрылами и морекрылами.

Руководитель: семья Ледник

Дождекрылы

Описание: чешуя постоянно меняет цвет; гибкие хвосты; выделяющиеся клыки.

Способности: благодаря чешуе отлично сливаются с местностью; используют гибкий хвост для лазания и держания; неподтверждённые случаи применения усыпляющего яда.

Обстановка: не участвуют в войне никоим образом; в сношениях с пограничными племенами не замечены.

Руководитель: неизвестен, по слухам, постоянно меняется.

Ночекрылы

Описание: чёрная с красным отливом чешуя с серебряными чешуйками под крыльями со звездообразными паттернами; чёрный раздвоенный язык.

Способности: дышат огнём, бесшумно летают и сливаются с тенями; язык позволяет великолепно чувствовать запах и его направление; их разум легко находит порядок там, где другие видят только хаос; читают мысли и предвидят будущее.

Обстановка: сильная нейтральная сторона, в войне не участвующая; в отличие от семейных групп других драконов, являются единой силой.

Пролог

Дворец кипел полной жизнью, впервые за десятилетие.

Дымили мастерские — впервые они работали на полную мощность, загруженные заказами от всех шести семей. Чтобы снова выйти на полные объёмы, вернулись мастера из изгнанных семей: металлург Бронза из Медночешуйных, кузнец Янтарь из Белокаменных — и шум работы затихал только по ночам, и то иногда продолжаясь до полуночи при свете плавилен и кузниц. В это время их зрачки широко раскрывались, ловя остатки света, придавая их мордам лёгкое выражение постоянного удивления или восторга.

Семейные башни тоже дышали жизнью — так долго пустовавшие башни Белокаменных и Медночешуйных снова обрели своих хозяев, и движение в них не стихало до самого заката. Семьи восстанавливали разорванные связи, встраивались в цепочки обменов, приносили своё сырьё и получали инструменты. Башня Агаточешуйных, когда-то состоящая из всего парочки драконов, что сидели здесь чисто на всякий случай, снова содержала в себе почти два полных крыла, что активно обеспечивали связность семей и племён между собой.

А семья Алых придумала довольно-таки грандиозный план — обновление ветровой карты. За несколько восьмидесятилетий ветра могли поменяться, да и не помешало бы разделить карту на сезоны, а не просто собирать усреднённые годовые данные. Для этого надо было снова сорганизовать большой оркестр из исследователей и собирателей данных, и это обещало быть работой, что воистину увековечит правление Рубин.

Но вместе с возвращение жизни происходило и кое-что, чего не было за все двадцать лет грызни — возвращались дипломаты из других племён, а грязекрылы расширяли своё присутствие до полных восьми крыльев. Вслед за небокрылами они тоже вышли из войны и стали нейтральными.

Ночекрылы направили небольшое посольство из тройки драконов, во главе которой стояла Хранительница Тайны — дочь Смотрящей в Суть из семьи Тёмноночных. Они прибыли довольно быстро и пахли горячими камнями, заставляя Рубин гадать, откуда они такие явились и как так быстро явились на приглашение, которое пришлось доставлять через Грязекрылов. Будто бы у них какая-то сеть дальневрат, луны их возьми!

Ледокрылам приглашение дошло через Краснокаменных, что больше и не скрывали, что наладили связь с одной из их семей. Их посольство перелетело через море только вчера, и теперь степенно устраивалось всеми четырьмя драконами в большой посольской пещере, ещё давно построенной специально для них в прохладной глубине соседней вершины.

С пескокрылами вышла заминка: кого приглашать? Каждая из их королев не признавала другую. Приглашаешь одну — получаешь санкции от других. Конечно, большинство пескокрылов поддерживало Поджог и было бы неплохой идеей пригласить её послов. Но тут уже Агаточешуйные активно накладывали вето на подобный выбор, не желая терять рынки с семьями, что поддерживали других. Дело буксовало, и тёплая пещера для пескокрылов пока что пустовала.

Зато морекрылы ответили почти сразу, как только королева послала им приглашение через Белокаменных. Их четверо драконов устроились в специальной пещере у озера, в котором они любили плавать — и теперь активно работали над разрешением их силам летать над небокрылами в целях обеспечения союзнических обязательств перед Ожог, с чем королева была не согласна, намереваясь вести поистине нейтральную политику, с чем были согласны остальные небокрыльские семьи. Но морекрылы всё же не оставляли надежд.

Рубин радовалась, глядя на то, всё ожило. Сейчас же она сидела в тронном зале, занимаясь делом, и довольно необычным. Она набрасывала план того, как начать официальные отношения с дождекрылами.

Пример Славы показал, что эти драконы не просто сидят в лесах и никому не показываются на глаза. Они безупречно маскируются едва ли не на инстинктивном уровне, они плюются смертельным ядом (ну или почти смертельным — с мамашей всё ещё не было ясно), а не только усыпляющим… и, как подсказывали Агаточешуйные, хорошо разбираются во фруктах, которые обожают пескокрылы.

Перед ней лежал развёрнутый свиток, принесённый Ястребом. В нём он свёл всю информацию, касающуюся отношений с дождекрылами, в одно целое, потратив несколько дней в копаниях в архивах и библиотеке. И согласно нему, Рубин хотела не наладить официальную связь с дождекрылами — она восстанавливала уже существующую! Ещё тысячу лет назад дождекрылы имели тут хорошее (и довольно цветастое) посольство, нисколько не уступающее другим, о чём сохранились документы. Даже пятьсот лет назад они всё еще были здесь, хоть и в сокращённом присутствии. К сожалению, причин их исхода в леса никто не знал.

— К тебе Косатка, морекрылка из посольства, — зашёл к ней Вермильон. — Пускать или ты пока занята?

Небокрылка отложила свиток:

— Пускай. Ничего срочного у меня пока нет.

Пока она пересаживалась на своё «королевское место», брат ушёл обратно к дверям, и торжественно открыл их перед дипломатом:

— Королева Рубин готова вас принять.

Зелёная морекрылка, шлёпая перепонками по гладким мозачиным плиткам и пахня некоторым возбуждением, подошла к сидящей на лапах на небольшом возвышении королеве.

— Косатка, Дочь Коралл, семья Коралловых, — королева отправила свою дочь в качестве посла, логично.

— Что же за дело привело ко мне посла и дочь королевы? — ответила Рубин.

— Коралл узнала, что морекрылка Цунами, названная дочь семьи Медночешуйных, её пропавшая дочь. Она хочет либо твёрдых опровержений этого, либо возвращения её в лоно настоящей семьи.

Рубин встала со своего места, подходя к Косатке. Несколько проб языком — и правда становится яснее некуда. Никаких твёрдых доказательств не получится. Запахи той Цунами и этой королевской дочери имеют близкую родственную компоненту. Это несомненно сёстры.

— И как же она хочет осуществить это возвращение? Надеюсь, никто не потребует отправить её на своих двоих до морекрыльих владений?

— Ни в коем случае! — возмущённо взмахнула крыльями Косатка. — Часть посольства полетит вместе с ней и будет охранять её. Кстати, в случае чего сама королева готова прилететь, чтобы решить все вопросы.

— Ну что ж. Это дело племенной важности. Сегодня же глава семьи Медночешуйных узнает всё. И конечно же, такое дело не решить без настоящей матери, как минимум чтобы сличить запахи. Пусть Коралл прибудет к нашему дворцу.

Косатка поклонилась:

— Сегодня же королева узнает о вашем приглашении. Я не сомневаюсь, что она прибудет как можно скорее. Да будет ваш ветер попутным.

— Да будут ваши течения попутными, — ответила Рубин морекрыльим пожеланием.

Морекрылка кивнула и развернулась, покидая зал.

Что ж, это обещало быть очень непростым делом. Халькопирит свидетельствовала, что все драконята разных племён, включая Цунами, приняты как её родные детёныши. Если семья Медночешуйных упрётся рогами, это может выльется в межплеменной скандал, и они будут в своём праве — вплоть до выхода из королевства, если королева будет настаивать, и мало кто будет их порицать, если они решат справиться с ситуацией своими силами.

И если честно, Рубин не хотела устраивать новый раскол. Она только-только сделала так, чтобы небокрылы снова стали единым королевством! Кто ж знал, что у этой семьи такой секрет под крыльями спрятан…

Рубин вздохнула, и поспешила в башню Медночешуйных — надо было вызывать главу семьи на переговоры, а такие вызовы это одна из вещей, что должна совершаться лично.

— Королева Рубин! — воскликнула Дымок, увидев в галерее небокрылку с лёгкой серебряной короной и легко склонив голову ей навстречу. — Что за дело привело вас сюда?

— Дело важное, межплеменное.

— Три луны! Ажна межплеменное… — воскликнула Дымок снова.

Они уселись у круглого стола вокруг колонны, и продолжили разговор там:

— Да. Морекрылы. Они считают, что та самая морекрылка, что воспитывает ваша семья, является королевской дочерью, и требуют вернуть её обратно. Сама королева готова прилететь сюда!

— Та морекрылка, что сюда прилетала на вашу коронацию, да? Кажется, её Цунами звали.

Рубин кивнула:

— Она самая.

— Вот жеж незадача, — на секунду задумалась Дымок. — Что ж, обещаю, что до вечера Халькопирит будет знать суть дела и как можно быстрее прибудет ко дворцу для решения вопроса подобающей встречи с представителями семьи Коралл.

— И конечно же, пусть сама Цунами тоже прибудет, — легко клонила голову Рубин. — Надеюсь, всё будет хорошо. Не хотелось бы скандала и разрыва с теми, с кем мы только начали нормальные взаимоотношения…

— Мы постараемся не допустить этого, королева, — склонила голову в ответ другая небокрылка.

Часть первая. Семья? Глава 1

— У меня для тебя новости, — проурчал Звёздолёт Цунами.

Она лежала на мелководье их пещерного озера. Оно было совершенно спокойным, и только лёгкий тягун к речке, что вытекала из него, нарушал этот покой. Но поток был настолько мал, что не сносил морекрылку. Вода была прекрасной, давала чувство лёгкой невесомости, а её поверхность блестела в лучах солнца, что падали из неровного отверстия в потолке пещеры.

— И что же за новости? Надеюсь, не какое-то страшное пророчество? — ответила она брату, улыбаясь.

Они совсем недавно поели, и лениво лежали, переваривая свой завтрак. Цунами, думая о том, что кое-какой грязекрыл учит их плохому, плавала в водах озера, уцепившись лапами за дно. Звёздолёт лежал в тени сталагмита, явно наслаждаясь тьмой и прохладой. Глин лежал на спине, и его светлая нижняя чешуя была покрыта подсыхающей коркой грязи, которую он беззастенчиво показывал всему миру с урчанием сытого счастья. Пирит лежала рядом с ним, излучая тепло и урча в унисон более высоким голосом, а Солнышко подогревала рядом лежащего Уголька. Только Славы здесь не было — она обреталась снаружи, растянувшись и раскинув крылья в своей любимой, впитывающей лучи, позе полуденного сна.

Услышав голоса ночекрыла и морекрылки, сиблинги лениво повернули к ним морды с вопросительным выражением на них.

— Прислушайтесь. К нам прилетела Халькопирит, — отвечал он на невысказанные вопросы.

Они повернули головы в сторону коридора, навострив уши. И правда. Где-то в глубине пещер, как раз возле выхода наружу, раздавался шум шагов.

— Она думает о новостях для дочери. О том, что ты, Цунами, королевская дочь, и морекрыльская королева об этом узнала, и требует тебя вернуть в их семью.

Цунами замерла. Она прекрасно знала что была яйцом из королевской кладки. И что теперь? Не верилось, что мама отдаст её этой непонятной королеве, которую она ни разу не видела. Мама, которая просто из-за поползновений Завтравидца улетела с ними от цивилизации и отвергла её, готовая растить своих детей так, как растили дикие драконы, не будет согласна просто так отдать свою дочь чужой драконице.

А с другой стороны… это не враг. Это биологическая мать, как выражается Звёздолёт. Готовая, желающая принять её. Вряд ли она намерена плохо обращаться с нею, раз требует возвращения. Вдруг это убедит маму о том, что надо отдать? Тем более, что это предотвратит гнев морекрылов в отношении семьи Медночешуйных… Тогда она точно улетит на середине пути и не вернётся!

— А я говорила тебе что это так просто нам с лап не сойдёт! — разнёсся по пещере рычащий крик мамы. — Говорила!

Через несколько секунд вода в озере взбаламутилась. Со стороны речки под водой пронёсся Ласт, толкая себя мощным хвостом и уплывая в самую глубокую часть озера. Через секунду вбежала мама, из ноздрей которого вился дым раздражения.

— ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ СКРЫВАТЬСЯ ВЕЧНО, РЫБЬЯ ГОЛОВА!!! — прокричала она вслед зелёному морекрылу, что уже полностью скрылся под водой. С досады она дыхнула огнём вслед ему, отчего пещера на секунду осветилась ярким, жёлто-синим светом.

Потом Кречет повернулась к дракончикам, что уже встали на ноги и смотрели на неё:

— Наверняка Звёздолёт уже всё сказал, но я повторю. Каким-то непостижимым образом морекрылы узнали в тебе королевскую дочь. Наверняка этот убежавший борец-морекрыл ощутил твой запах и рассказал своей королеве… И теперь Коралл требует тебя назад!

«А что ты хочешь с этим делать?» хотела спросить Цунами, но вовремя закрыла пасть. Этот вопрос ощущался как-то… неуместно. Поэтому она просто подошла к ней, мягко прижимаясь к её чешуе и получая глажку носом по шее.

— Я не особо хочу туда лететь, если честно… — легонько куснув за загривок свою дочь, сказала Кречет через несколько долгих мгновений молчания, будто отвечая на её вопрос. — Но это нужно. Хотя бы для того, чтобы сказать об отказе в её морду. Я, как принявшая тебя своей дочерью, должна сказать это лично. И я не собираюсь трусливо прятаться и перекладывать это на спину других, в отличие от некоторых!

Некоторое время мать и дочь, хоть и не родные, но чувствовавшие себя совершенно иначе, просто стояли, прижимаясь друг к другу. Кречет негромко урчала и гладила носом, на инстинктивном уровне утверждая своё материнство, а Цунами отвечала ей, несильно покусав за переднюю лапу в универсальном вылупленческом жесте привязанности и поддержки. «Я не брошу тебя», — говорила мама, не говоря ни слова. «Я не уйду от тебя», — отвечала дочь одними касаниями.

В это время и вошла Халькопирит. Увидев дочку и внучку, прижавшихся друг к другу и говорящих на языке, предваряющем все языки, она мягко улыбнулась, и не посмела прерывать бессловесный разговор матери и дочери.

Наконец, после того, когда они снова поверили, что они неразрывны, Кречет снова смогла заговорить:

— Ну что ж, летим? Раньше начнём, раньше закончим, — сказала она, и Цунами кивнула.

— Летим, — Халькопирит ответила таким же кивком.

Цунами сразу же руководить сборами, вытаскивая из хранилища походные сумки и вместе с сиблингами набирая в них лёгкий провиант на перекус. Глина с ними не было — он ушёл наружу будить Славу, что до сих пор спала хорошим полуденным сном. Но Солнышко и Цунами позабитились о том, чтобы у них тоже была своя сумка с едой, тем более, что для грязекрыла это было особенно важно.

Вскоре они собрались у пещеры. Слава всё ещё зевала, широко открывая свою пасть с длинными клыками, но была готова взлететь.

— Мне попытаться вытащить Ласта из озера? — легонько подтрунивая для снятия напряжения, спросила Цунами.

— Не надо. Не хочет лететь, ну и пусть. Сам упускает шанс встретить Коралл в месте, где она не посмеет применять когти, — легко улыбнулась в ответ Кречет.

И они взлетели — по одному, так как ширина оврага не позволяла раскинуть крылья двум, а его длина разбегаться больше, чем одному дракону. Так что, сначала в воздухе бабушка, потом мама, потом сиблинги. Глин, как всегда, был первым, затем Цунами, потом Солнышко, Звёздолёт, Слава, Уголёк и Пирит. Пришлось некоторое время одним ждать других, нарезая круги над деревьями.

Когда все собрались в воздухе, Халькопирит повернулась в направлении дворца, раскатистым рыком говоря следовать за собой. Драконы сформировали клин, и, оседлав боковой ветер, полетели туда.

Цунами летела. Воздух давил на перепонку, и их стая парила на боковом ветру, подняв левое и опустив правое крыло — так, как научила их небокрылья мать. Это позволяло им спокойно парить, тратя минимум усилий, особенно когда дракон впереди рассекает воздух за тебя. Хороший полёт, чтобы подумать.

Материнская ласка и тепло таяли на её чешуе, подтверждая на самом глубоком уровне — если надо, она сделает всё, чтобы её дочь не оказалась в чужих лапах. Будет драться, улетит с ними в удалённую долину, да хоть до дождевого леса долетит и скроется среди дождекрылов! Это приятно грело душу, заставляя тихонько урчать от радости. Звёздолёт заулыбался, но стушевался, когда Цунами тяжело посмотрела на него. А нечего мысли мои на лету читать, на воздух впереди смотри! И он усиленно стал смотреть вперёд, снова оставляя её наедине с мыслями.

И да, Цунами хотела бы остаться с Кречет. С той, кого она видела впервые, когда проморгалась третьим веком, её большой силуэт, занимающий всё поле зрения, и потому сразу узнала как мать. С той, чей запах почуяла, когда в первый раз высунула свой язычок, даже если он не нёс нот родства между ними. А эта морекрылка была ей никем. Просто той, кто снесла её яйцо. Не более. Она не урчала ей ночами. Не вылизывала чешую, оставляя свой, родной запах. Не давала еду, не катала на спине и не показывала, как расправлять крылья, чтобы взлететь. Это всё делала Кречет. Мама.

Но с другой стороны, она уже не вылупленец. И даже не слёток. Цунами уже молодая драконица, которая через два года будет считаться взрослой и полностью самостоятельной. И потому, вполне понимает, чем может грозить их семье заявление о том, что они не согласны отдавать её в лоно родной семьи. Она представила, как это будет выглядеть со стороны.

Очень и очень неприглядно. Похитители детей, даже прижатые к стенке доказательствами (а любой, кто обладает нюхом, подтвердит родство), не отдают ребёнка матери и подговорили её сказать, что она не хочет. Это будет большой скандал. Может быть, бабушка будет вынуждена изгнать свою дочь из семьи, чтобы на них не обратился гнев семьи Коралл.

И к тому же… пророчество. Они уже начали его исполнять — Прожог лишилась своих союзников, своей высотной разведки и выносливых воинов, и только вопрос времени, когда от ослабевшей королевы отвернутся пескокрылые семьи, ведь ей больше нечего им предложить. И если она войдёт в королевский род Морекрылов в качестве полноправной принцессы, то эта будет великолепная возможность сделать так, чтобы Ожог тоже лишилась своих морских союзников. И закрывать эту возможность просто потому, что хочется остаться с мамой… сколько драконов она обречёт этим? Точно не одну восьмёрку…

Через два года они вылетят в мир. Через два года от них будут ожидать, что они остановят войну. Пророчество знают в каждом племени, и множество глаз будут обращены к ним. И что она будет чувствовать, зная, что могла остановить её ещё раньше, но променяла это на ещё два года нежностей в материнских крыльях?

Точно ничего хорошего.

Глава 2

Теперь Цунами долетела до дворца даже не запыхавшись. Она стояла на вершине башни, пья из большой плошки, что заботливо подставил Глин, и её крылья не дрожали от усталости, как в прошлый раз. А всё потому, что мама вовремя давала отдыхать и они летели не как сумасшедшие.

Да и сам дворец ожил. Флёр запаха металла стал ещё гуще. На одной из башен взлетели два дракона, подцепляя за собой ящик с чем-то и направляясь куда-то в сторону запада. Даже у собственной снизу уже тянуло запахом кожи и нескольких драконов-сосемейников.

Они прошли мимо склада. Когда-то совершенно пустой и пригодный для того, чтобы организоваться кучкой, что когда-то спасла брата от Завтравидца, теперь он имел полки и даже несколько ящиков. Пахло свежим деревом, кожей, папирусом и металлом. Цунами помнила объяснения, и знала, что здесь хранится всё, готовое для отправки в их владения. Они теперь снова были встроены в цепочки обменов, и могли приносить своё сырьё, чтобы получать готовые вещи.

Они снова собрались в большом обеденном зале, что снова стал довольно тесноватым из-за целых восьми драконов, сидящих около круглого стола вокруг колонны. Халькопирит ушла к королеве — сообщить и своём прибытии и обговорить детали завтрашней встречи, а мама подсадила поближе к себе.

Завтрашняя встреча… она мордой к морде увидит Коралл. Ту, что снесла её яйцо. Кровную мать. И что она ей скажет? А скорее… что она должна ей сказать?

Мысль о двух годах снова вернулась. О двух годах, во время которых будут погибать драконы — или хуже, становиться калеками, как Бархан, что постоянно хромает на свою отгрызенную лапу и летает с грацией камня. И будет ли так продолжаться, зависит от того, что она, Цунами, дочь Кречет из рода Медночешуйных, скажет Коралл.

— Поешь, — вдруг сказал Глин над ухом Цунами.

Она встрепенулась, возвращаясь в мир и оглядываясь. Все вокруг уже открыли свои сумки, и ныряли в них носами, вытаскивая мясные куски.

— До завтра испортиться. Ешь, — повторил он, своими когтями открыв её сумку и тихонько заурчав.

Пришлось поесть. Брат волнуется, да и, честно говоря, она сожгла кучу энергии в полёте. После еды, сиблинги ушли играть и исследовать уголки дворца — кроме Глина, что просто лениво лежал сверху башни, и след его запаха спускался по лестнице. Оставшись наедине, мама аккуратно погладила носом по шее и гребню:

— Знай. Что бы не случилось… Что бы ты не решила… ты не будешь одна.

Она пахла ласковостью и лёгкой тревогой. Она беспокоилась за решение своей дочери, но не давила. И тогда Цунами поняла…

— Я думала над этим, мама. Я думала; я хотела просто остаться с тобой. Я знаю, ты хочешь того же. Просто расти вместе ещё два года, выйти в мир тогда, когда этого потребует пророчество, и исполнить его как полагается. Под крылом нашей семьи.

Морекрылка перевела дух. Мама просто прижала её к себе посильнее.

— Но… тогда будет больше таких, как Бархан. Будут гибнуть драконы. И… я не хочу этого. И будучи признанной Коралл как её родная дочь, я могу повлиять на неё. Хотя бы попытаться!

Мама запахла лёгким протестом, и одновременно… тихой радостью?

— И вообще, я всегда могу к тебе вернуться! Ты же знаешь, что меня ничего не удержит, если я захочу!

Тихая радость и даже гордость наконец заменили все остальные запахи мамы, и она обнажила клыки в улыбке:

— Что ж, а ты выросла, доченька, — с плохо скрываемым удовольствием проурчала небокрылка. — Я тобой горжусь, — и она легонько прикусила дочь за шкирку, заставляя волну лёгкого расслабления пройти по телу. — И обязательно возвращайся домой. Я буду ждать. Всегда.

Так Цунами и Кречет и лежали, молча наслаждаясь обществом друг друга и иногда гладя носом и кусая. «Я рядом, и со мной всё хорошо», — пела дочь с помощью урчаний, на глубинном языке любого дракона. «Я тоже рядом, со мной тоже всё хорошо», — пела мать на том же языке.

Они могли бы делать так весь оставшийся день. В таком состоянии их и застала Халькопирит, поначалу пахнув лёгкой тревогой, но как только они посмотрели на неё осмысленными взглядами, сразу успокоилась:

— Ох, я уже подумала… ну что ж, встреча состоится завтра утром, к нам придут, когда они будут готовы.

— Они? — Кречет склонила голову вбок.

— Рубин и Коралл. Встреча будет в тронном зале.

— Ну что ж, мы готовы.

— И какое ваше решение?

— Доча решила принять её предложение.

— Я хочу вывести из войны ещё одно союзное племя. И это будет очень удобно сделать, будучи их принцессой, — поспешила объяснить морекрылка, видя лёгкое недоумение на морде бабушки.

— Умно. Не хочешь стать моей наследницей? — улыбнулась Халькопирит и шутливо боднула Цунами.

— Может быть, потом, — весело ответила последняя.

— А, кстати, ещё новость. Меня по пути встретила одна из их посольства. Сказала, что она твоя сестра, и не прочь с тобой встретиться после заката в галерее возле выхода в нашу башню. Обещала ответить на все твои вопросы.

«Пойдёшь?» взглядом спрашивала Кречет.

— Ну, если есть возможность познакомиться с родственниками заранее, чего бы ею не воспользоваться? Пойду.

Остаток дня они провели вместе, поднявшись на вершину башни и взяв ещё и довольного Глина под крыло. Мать и дочь стремились наурчаться друг с другом до расставания, и небокрылка так облизала морекрылку, что её запах, казалось, пропитал каждую чешуйку.

Когда уже оранжевое солнце коснулось вершин и их тени протянулись рядом, быстро удлиняясь, сиблинги собрались обратно в башню в полном составе.

— Ну, что будешь делать завтра? — спросила Солнышко.

— Мы решили, что я пойду к Коралл. Раз уж она признаёт меня своей дочерью, я хочу повлиять на неё, чтобы она вышла из войны, — ответила Цунами

— Ты оставляешь нас тут? — с лёгкой печалью спросила пескокрылка.

— Постараюсь забрать вас с собой. Мы, всё-таки, все вместе дракончики пророчества. Как же исполнять его, если не вместе?

Солнышко просияла и тыкнулась носом:

— Йай, я увижу морское королевство, вместе с тобой!

— Так и будет, — подал голос Звёздолёт через некоторое время. — Если будешь напирать именно на этот аспект. Она… любит истории, судя по всему. Я проанализировал несколько сценариев.

— Ну что бы мы без тебя делали, — улыбнулась клыками Цунами и тыкнула его носом.

— Предполагали и нащупывали бы пути, как другие драконы, что ещё, — с такой же улыбкой ответил он.

— Сумерки начинаются, — напомнил Глин. — Как будем спать?

— Вместе! — воскликнули все, даже он.

— А вдруг её без нас заберут, а мы спали по комнаткам в последний день… — уточнила Солнышко.

— Да куда она денется от нас, обормотов, — пошутила Слава, заслужив возмущённый взгляд от пескокрылки.

— Ну раз вместе, то пошли наверх. На складу места нет, но на самой площадке довольно тепло и дождей не предвидится, — довольно проурчал Глин.

— Я присоединюсь немного позже, — сказала Цунами, и увидев вопросительные взгляды, продолжила. — Новообретённая сестра хочет со мной встретиться, и о семье рассказать. Как раз после заката встреча.

— А как ты… А, ну да, — пробормотала Слава. — Удачи пообщаться.

— Ничего плохого там тебя не ожидает, — сказал Звёздолёт. — Я посмотрел.

— Буду тебя ждать, сестрёнка, — тепло ткнул носом Глин.

Цунами улыбнулась в ответ, мигнув полосами, и спустилась вниз к двери, что ведёт во дворец. И ведь и правда будет ждать, пока она к нему под крыло не залезет. Ну ничего, это обещает быть делом быстрым, и, как утверждает Звёздолёт, безопасным. Дверь отворилась, выпуская в башенную галерею.

Ничего в ней не поменялось с момента последнего посещения. Всё так же головы предков на постаментах, всё такие же рисунки и медные узоры на полу. Перепончатые лапы шлёпали по ним, отзываясь лёгким эхом в пустоте.

Морекрылка стрельнула языком. Запах знакомых драконов, тянущий из-под двери, собственные следы… и запах незнакомой драконицы впереди. Незнакомой, пахнущей солью и каким-то лёгким растительным запахом, но в то же время её подпись была очень похожа на собственную. Компонент, ясно говорящий об их родстве. Это было довольно… странно обонять. Вдруг кольнула мысль — а что если бы мама тоже бы пахла так, похоже на неё? Это было бы… приятно. Цунами тряхнула головой, отгоняя мысль. Она коротко уркнула, привлекая к себе внимание — и драконица вдалеке ответила, поспешив к ней.

Они встретились посредине галереи, синечешуйная и зелёночешуйная. Цунами во все глаза смотрела на свою родную сестру, что гибкой походкой, будто до сих пор пытающейся разрезать толщу воды, прошлёпала своими перепончатыми лапками ей навстречу.

Последняя начала общение не приветствия, а долгого обнюхивания. Вся её поза выражала лёгкое недоверие и настороженность, пока язык выстреливал каждый миг, будто она не могла понять, какой же запах у собеседницы. «Ну конечно! — поняла Цунами. — Она ищет общий семейный запах, а мама облизала меня так, что спрятала его за своим. Ничего, скоро нащупает». Так и произошло — вскоре морекрылка смогла нащупать запах Коралловых, и её поза расслабилась, а клыки приоткрылись в лёгкой улыбке.

— Ну привет, потерянная сестрица. Вот ты у нас какая значит.

— Я пришла, как ты и приглашала, — просто ответила Цунами.

— Папа о тебе грустил, когда ты пропала, — негромко сказала сестра. — Когда тебя украли. Места себе не находил. Убежал тебя искать, как только твои сиблинги вылупились и им исполнилось по три года. Маме пришлось выращивать новых детёнышей самой.

Цунами молчала. Она думала, что её не искали. Что её просто решили забрать потому, что нашли случайно. А оказалось вот как.

— Вот потому он и попал на эту арену. Скрывал себя, чтобы Пурпур не шантажировала семью. И увидел тебя, когда его освободили. Я никогда его таким радостным не видела! — зелёночешуйная легонько приоткрыла клыки в улыбке.

— Приятно знать, что тебя искали, — склонила голову Цунами.

— Приятно знать, что сестра возвращается домой, — сказала она тоном, не несущим ни капли сомнения. — Если есть вопросы о нас, задавай!

«Я вроде бы ещё согласия не давала» подумала и хотела сказать синечешуйная, но всё же сдержалась, вместо этого приступая к вопросам:

— А расскажи о нём. Об отце, — она знала, что в отличие от других племён, у морекрылов именно самцы выступают в качестве хранителей кладок и воспитателей.

Зелёночешуйная просияла:

— Хороший дракон! Я видела, как он постоянно ворковал над кладкой, где и твоё яйцо было. Когда предатель воспользовался моментом и своровал яйцо, — её зрачки сузились вместе с пахнувшей волной злости, — места себе не находил. Как я говорила, когда драконята подросли и могли быть отданы на попечение мамы, убежал тебя искать… и попал в плен, но не выдавал себя. Когда освободился, увидел тебя на арене, рассказал маме — и так мы и решили, что надо тебя вытаскивать. Благо что Небокрылы стали нейтральными.

Это оказалось… неожиданно тепло. Цунами-то думала, что её просто забыли. Поискали для виду и забросили. А оказалось, её помнили. Отец пострадал из-за того, что бросился в отчаянные поиски. Это немного меняло расклад.

— А расскажи о Коралл, — самки морекрылов традиционно были охранниками и охотниками, пастью семьи, а не её лапами.

Сестра улыбнулась:

— Тоже хорошая! Сама выращивала третью кладку. Отец к тому времени уже уплыл тебя искать… Хорошо что мы ей помогали, а то могла бы и дела забросить, чтобы о яйцах как следует заботиться. Вот, будет тебя завтра самолично забирать. Боится Жабра отпускать, чтобы опять чего не случилось. Думаю, это пройдёт скоро, когда как следует обрычат друг друга.

Цунами невольно улыбнулась клыками, представляя себе это зрелище, эти водные потоки и запахи:

— Значит, меня ждут?

— Конечно! Я когда с посольством уплывала, отец лично просил хлопотать, чтобы тебя разыскать среди большой семьи Медночешуйных.

Улыбка синечешуйной погасла. Медночешуйные. Кречет, которая была её мамой по праву узнавания. Та, чья большая тёплая морда показалась первой после знакомства с кладкой, правильно, низко урчала и давала им еду. Та, кто заботилась о них всё это время, и которая чуть не улетела с ними, когда им угрожала опасность. Она не должна забывать о ней только потому, что родители по крови оказались немного более заботливыми, чем она думала.

— Мы тебя искали как могли, но сама понимаешь, когда два племени официально враги, а ты была по другую сторону гор Когтей Облаков… — сразу же истолковала это сестра.

— Да всё хорошо, я понимаю, — отмахнулась Цунами, не желая рассказывать все эти сложные переплетения родных и не родных матерей. Вряд ли поймёт.

— Не бойся, уже завтра улетишь домой, — ободряюще сказала зелёночешуйная.

Синечешуйная подавила вздох. Как тут объяснить, что твой дом всегда был тут, среди небокрылов, и нельзя так просто его сменить?

— Ладно, больше вопросов нет, — стала сворачивать она встречу. — Думаю, с остальным если что и Коралл поможет.

— Не бойся, обязательно поможет, — улыбнулась драконица. — Встретимся с тобой через пару месяцев!

— Пару месяцев? — не смогла удержаться от вопроса Цунами.

— Да, это когда я из посольства возвращаюсь. Интересно, в какую пещеру тебя заселят…

— Ну тогда до встречи, — приулыбнулась драконочка.

Другая кивнула ей, и они наконец разошлись — одна в коридор в посольские пещеры, а другая обратно в башню. Как только она распахнула пещеру, так сразу наткнулась на Звёздолёта.

— А ты что тут делаешь? — спросила удивлённая морекрылка.

— Слежу, чтобы всё прошло хорошо, — с достоинством ответил ночекрыл.

«Скажи сразу, что мысли читаешь», подумала Цунами, клыкасто улыбнувшись.

— Ну, можно и так сказать, — не стал скрывать он.

«Ты неисправим», весело подумала она.

— Знаю, — ответил он, улыбаясь в ответ.

«Ну и что ты узнал?», мысленно спросила она.

Во время таких разговоров смысла говорить и не было. Когда шёл диалог, Звёздолёт имел привычку начать говорить раньше, чем закончится сказанная фраза, так что сиблинги приучились в таких случаях просто думать примерно в его сторону, отчего разговор становился странным со стороны, но довольно быстрым.

— Вроде бы ничего такого. Когда говорила о помощи маме, думала о какой-то скульптуре. Когда ты спрашивала, ждут ли тебя, вспомнила младшенькую сестрёнку, которая осталась дома.

«Ну ладно. Что будет завтра посмотрел?»

— Естественно. Мы полетим с тобой, хотя в тот день тебя больше не увидим, так как Коралл поплывёт с тобой к себе домой, показать семью.

«Протестовать не надо будет? Кстати, сиблингов предупредил?»

— Не надо. Это нормальный вариант развития событий, и послезавтра мы уже встретимся. А наши сбилинги уже спят, так что завтра скажу. Кстати, нам бы тоже пора. Глин вполглаза спит, тебя и меня ждёт, — улыбнулся Звёздолёт.

— Ну пойдём, — встала Цунами на ступени, ведущие вверх.

— И кстати, я не вижу ничего такого в нашем способе общения, — говорил брат, пока они поднимались наверх. — И вообще, лучше бы чтобы все вы умели мысли читать… мы бы так хорошо и быстро общались!

— Как сказала бы Слава — мечтать не вредно, братик, — подтрунула сестра.

***

Цунами проснулась от нежного лизя. Когда она наконец раскрыла глаза, то увидела склонённую над собой морду мамы и почувствовала крыло на спине. Улыбнувшись, драконочка ответила нежным урчанием, и окончательно открыла глаза, убрав третье веко.

— Доброе утро, доча, — проурчала мама, погладив крылом как большой лапой и продолжая ложить на её морду запах с каждым новым лизем. — У нас тут новости от Звёздолёта.

— Ага. К нам летит Ласт, — ответил он откуда-то из-за неё.

— Всё-таки решил встретиться морда к морде с ней, — не смогла удержаться от комментария Кречет.

— Только вот встречи не будет. Он меня спросит и я его отговорю. Коралл на него отреагирует плохо. Есть шанс, что потребует, чтобы его арестовали, как похитителя детей и выдали в когти главы семьи для свершения правосудия.

«Типичный Звёздолёт», подумала морекрылка. «Уже распланировал будущее для бедного Ласта даже без его ведома».

— Ты так говоришь, как будто это что-то плохое, Цунами, — сразу ответил ей брат. — Никому, в том числе и ему, это не вредит, скорее наоборот.

— А ты не отвечай на мысли! — с притворным недовольством воскликнула та.

— А ты не думай слишком громко, — ответил он.

— А подрезать чужие фразы нехорошо, — с настолько же притворным недовольством сказала Слава с другой стороны.

— Ты всё равно не намеревалась её говорить, — парировал Звёздолёт.

Кречет встала, сразу немного нависая над детьми:

— Ладно, дети, хватит шутковать. Ласт скоро будет. Я потому тебя и разбудила, — повернула она голову к Цунами, а потом оглянула небо. — А вот и он, лёгок на помине, — указала она носом в сторону.

Из-за пиков в небе и правда вынырнул зелёный силуэт. Он приближался быстр, снижаясь, и вот уже оказался на площадке, которую для него освободили. Он немного запыхался от работы, и не сразу сложил крылья.

— Знаешь, я тут так подумал… — сказал он встречающей его Кречет. — Ты права. Хватит бегать от прошлого. Я должен попросить у неё прощения и вернуться к большой семье.

— Не стоит, — вышел сбоку Звёздолёт, похоже, решивший пропустить часть с вопросом от Ласта полностью. — Она хоть и рада будет увидеть свою дочь, но всё ещё зла на тебя. Может потребовать арестовать тебя по обвинению в яйцехищении, чтобы тебя отправили на суд семьи. Тебе лучше потом, через пару месяцев.

— Ох, спасибо за предупреждение, — ответил Ласт. — Зря летел, получается…

— Ну не совсем. Проводишь свою воспитанницу, посмотришь на Коралл издалека, — концами клыков улыбнулся Звёздолёт.

— Ну ладно. И когда идти?

— Сейчас, — ответил ночекрыл. — Вон, к нам уже летят.

Со стороны парадного выхода из дворца и правда показался молодой дракон, чей курс явно лежал прямо к башне Медночешуйных. Он сел быстро, цепляясь когтями за камень.

— Королевы приглашают вас! — коротко сказал он.

Цунами высунула язык — пах семьёй Алых. Логично, что Рубин своим вестников возьмёт родственника. И первое обучение тому, как устроена власть и семьи, и гарантия, что послание не будет искажено.

— Передай, что будем как можно быстрее, — тем временем ответила ему Кречет.

Дракон, видя, что послание донесено, кивнул и одним прыжком вынес себя в воздух, тут же расправив перепонку и встав на крыло обратно во дворец.

— Что ж, сейчас я позову маму, и пойдём, — и небокрылка исчезла в проёме.

Пока она звала Халькопирит, Звёздолёт по пути рассказал про то, что им придётся до завтра расстаться, что остальные приняли не без разочарования на их мордочках. Вскоре они уже выходили в галерею. Все семь сиблингов, плюс их названная мама и бабушка, большая процессия, занимающая всю ширину коридора. Цунами держалась ближе к маме, которая пахла тревогой и, в то же время, решимостью:

— Ты точно решила полететь с ней? — спросила она. — Последняя возможность отказаться. Мы поддержим тебя, если ты не захочешь.

— Точно, мама, — ответила морекрылка. — Я должна прекратить войну.

— И я не нахожу ничего страшного в пребывании её там, — подал голос ночекрыл.

— Ладно… — выдохнула Кречет, и погладила носом свою названную дочь. — Тогда, я только надеюсь, что ты ещё вернёшься к нам…

Они пару секунд молчали, пока Звёздолёт опять не заговорил:

— Мама, не бойся, она про тебя не забудет, — очевидно, опять прочитав мысли.

Она только недовольно вздохнула, и прижала крылья ближе к телу.

Глава 3

Пришлось немного задержаться у входа в королевский зал. Дракон у самой двери, пахнущий семьёй Алых, остановил их, сказав, что он должен объявить о том, что они пришли. Вскоре он вернулся обратно, и жестом морды пригласил войти.

Королевский зал был всё так же великолепен. Узоры на полу, роспись на стенах, большой потолок… Казалось, к этому невозможно привыкнуть. Хотя, как Цунами подозревала, Рубин уже давно ими пресытилась. А вот, кстати, и она. Она и сидящая рядом морекрылка, обе со своим охранником.

Морекрылка пахла спокойной уверенностью. Всё её тело говорило о том, что она из семьи, что держит бразды правления, а ниточки жемчуга, обвившие рога, подчёркивали это. И да, похожие узоры на крыльях, что Цунами находила и у себя. Это она. Королева Коралл.

Увидев вошедшую процессию, они встали. Язык морекрылки быстро выстрелил в воздух, а потом ещё раз, и ещё, а её ноздри раздулись. Звёздолёт едва дёрнулся — видимо, поймав не очень приятную мысль от неё. Но это длилось всего восьмёрку мгновений — её поза вдруг расслабилась.

— Я вижу, моя дочь наконец вернулась, — сказала она мягко, материнским урчанием подзывая к себе. — Подойди, не бойся.

Кречет напряглась, но держала себя в лапах, пока её запах говорил о внутренней борьбе. Она почти умоляюще посмотрела на Цунами. «Ты точно хочешь?» казалось, говорила она всем своим телом. «Да» решительно кивнула морекрылочка, делая шаг вперёд.

Эти восемь шагов она будто бы шла против течения. Воздух вокруг натянулся, как плёнка воды, не желающая выпускать выныривающего дракона. Но всё же, она шла дальше, разрываемая двумя крайностями — сзади пахла названная мама, удерживая себя от того, чтобы броситься за дочерью, а с другой — взрослая морекрылка, подбадривающая урчанием, тем самым, что используют для того, чтобы подзывать к себе вылупленцев.

Наконец, Цунами подошла. Драконица ещё раз обнюхала её, и наконец, удовлетворённо рыкнула, раздражённо, но негромко, добавляя:

— Эти Медночешуйные посмели нанести на тебя свой запах… — и лизнула её в нос, заставляя внутренне содрогнуться, а мать пахнула волной скрываемой злости.

— Что ж, я вижу, что всё прошло хорошо, — наконец, вмешалась Рубин, вставая из сидящей позы, явно чувствуя, как обстановка накаляется.

— Да, спасибо за содействие, — склонила голову Коралл. — И за гостеприимство. Я рада, что моя дочь наконец в семье, где должна быть.

— Королева, — склонила голову Цунами. — Я бы хотела, чтобы мои сиблинги отправились с нами, — и, вспомнив наставления Звёздолёта (он быстро кивнул), добавила. — Мы дракончики пророчества. Нам предписано держаться вместе, чтобы спасти мир.

— О, я слышала о пророчестве, — величественно ответила она. — Что драконята принесут мир на нашу воду. Что ж, если ты хочешь, они могут полететь с нами. Поселим их в сухопутной части дворца, как гостей.

— Хочу, — коротко кивнула она.

— Тогда так и сделаем. Только вот, — она показала мордой на Пирит, — ей нельзя. Вдруг подожжёт что-то на эмоциях? Или воду вскипятит. Кораллы очень чувствительны к температуре воды, знаешь ли.

— Я понимаю, — ответила та с гордо поднятой головой, и воздух вокруг ней задрожал от тепла. «Прости» показывала всем видом Цунами. «Ничего» склонила голову сестра.

— Вот и хорошо. Кстати, доча, пожалуйста, не называй меня по титулу и имени. Я ж твоя мать, в конце концов.

— Хорошо, — просто согласилась морекрылочка.

— Ну а теперь нам пора собираться домой. Пойдём, доченька, — и Коралл полностью встала на ноги. — И ещё раз спасибо за гостеприимство, уважаемая королева Рубин из рода Алых.

После короткого прощания они вышли, и сиблинги потянулась за ними. Только Пирит и Кречет остались там, пропуская их с едва скрываемым раздражением в запахе.

Вскоре они оказались в посольской пещере. Там их уже встречали.

— Ну, как всё прошло? — морекрылка сидела в большом центральном зале, та самая, с которой Цунами встречалась вчера.

— Очень хорошо. Моя дочка возвращается домой!

— По-другому и быть не могло, — улыбнулась собеседница. — А кто это с тобой? — она кивнула на сиблингов.

— Это её называнные братья и сёстры. Они дракончики пророчества! Ты знала? — «да, мы такие» говорил гордый вид Глина и Солнышка, когда как Слава приняла скучающий цвет.

— Подозревала. И куда их? Вряд ли они под водой плавать умеют…

— Я могу задержать дыхание, около часа, — предложил Глин.

— Мы будем под водой куда больше, — ответила Коралл. — Как я и говорила, я направлю вас в наш надводный дворец. Будете там гостями. Дочка со мной под водой поплывёт.

Цунами всё ещё не могла привыкнуть к этому, но хотя бы перестала вздрагивать. Звёздолёт посмотрел на неё с теплом, и легонько улыбнулся клыками — мол, держись.

Коралл была в посольстве недолго — просто забрала некоторые свитки и ещё тройку драконов, и теперь все они собрались в пещере, где она объясняла всем маршрут.

— Они уже знают маршрут, так что это объяснение для вас, — начала она. — Мы долетаем до более спокойной предгорной части реки Алмазных Брызг. Там мы заныриваем в воду… кроме вас, конечно же, — она показала мордой на сиблингов, а потом на одну из дракониц из телохранителей. — Звёздочка поведёт вас по воздуху вдоль русла реки. Встанем на отдых у устья, там уже должен будет быть вечер.

— Я тоже полечу, — сказала Цунами. — Мне привычнее разрезать телом воздух, чем воду. Я там быстро устану.

— Не должна. Течение будет тебя толкать… — она посмотрела на морекрылочку, которая уже упрямо подняла голову и запахла решимостью. — Ладно…

Коралл встала, но Цунами услышала её слова под нос:

— Вот до чего доводит воспитание небокрылами… Ну ничего, я научу тебя, как надо плавать. Ты потом из воды вылезать не захочешь!

Наконец, планирование было закончено. Они вышли из пещеры, где утреннее солнце наконец полностью вышли из-за пиков, показываясь во всём великолепии и начиная припекать чешую. Сначала с широкого уступа взлетели Коралл и её охранники, а затем и сами сиблинги. Драконы сформировали двойной клин — морекрылы и дракончики пророчества — и полетели на восток, в сторону королевства морских драконов.

Маршрут пролегал вдоль долины реки Алмазных брызг, вытекающей прямо из Замкового озера и скатывающейся с гор в предгорья, где уходила всё южнее и южнее. Дневные потоки воздуха от нагретых скал приятно ударяли в перепонку крыльев Цунами, дополнительно поддерживая, а постепенное снижение высоты земли позволяло бороться против встречного ветра без особых усилий. Всё-таки, её мама была небокрылкой, и прекрасно научила летать в горах, как и её сиблингов.

Остальные и в самом деле вскоре нырнули в реку, когда она стала шире и спокойнее. Их тела мощно изгибались в воде, а их крылья помогали скользить под водой — и к чести морекрылов, в воде они отнюдь не отставали.

***

Они и правда добрались к пляжу ближе к вечеру. Солнце, хоть ещё и не коснувшееся горизонта, уже заоранжевело, предсказывая свой скорый закат. Морские волны, негромко шипя, накатывали на берег, что уже потихоньку начинал уступать в воде в ожидании прилива после восхождения лун.

Цунами была у моря всего один раз, совсем недавно. Даже не успела толком искупаться, боясь за последствия для жабр, когда предстояло через пару часов уже лететь обратно домой. Но кажется, теперь она точно покупается вволю.

— Ты была у моря? — спросила Коралл, когда они сели.

— Один раз. Без погружения, — ответила Цунами, втягивая солёно-водорослевый запах воды.

— Может быть некоторое неприятно жабрам. Они будут перестраиваться на режим солёной воды. Не бойся, доча, это не опасно, наши организмы прекрасно приспособлены к морю.

— Поняла, — коротко ответила морекрылочка, кивнув.

— Смотри, вот тут начинаются наши владения. Ну, можно сказать, ничейные воды примерно до глубины, где взрослый дракон может проплыть туда-обратно без усталости, — улыбнулась клыками Коралл. — Скоро ты встретишься со своими, родная. А пока отдыхаем. Хорошо, что теперь не надо бояться за небокрыльские патрули…

Цунами держалась каждый раз, когда её называют дочкой или каким-то ласковым прозвищем. Это было непривычно. Это ощущалось… неправильно. Мамой воспринималась Кречет, а не эта морекрылка, которая была знакома разве что по запаху. Приходилось дышать ровно и напоминать, что это всё ради того, чтобы война закончилась.

Драконы разлеглись на берегу, подставляя свои спины и бока солнцу. Звёздолёт тихо подошёл к ней, ласково ткнувшись мордой: «Я слышал твои мысли. Всё будет хорошо, я это знаю, — негромко проурчал он, гладя носом по шее. — Ты ещё найдёшь, чему обрадоваться».

Это успокаивало. Цунами вздохнула, и вытянула голову на песок, смотря вдаль, а со спины светило приближающееся к закату солнце. Вокруг дышали драконы, знакомые с детства — и незнакомые, но пахнущие так близко к собственному запаху, как никто из сиблингов не пах никогда.

Море всё продолжало шуметь. Волны мерно накатывали на красноватый песок, иногда облизывая перепонки вытянутых лапок. Это было… на самом деле, замечательно. Если бы не то, как она тут оказалась, то было бы вообще идеально. Она любила мокрые лапы, чувство давления на перепонки, растянутые между пальцами.

После отдыха Коралл встала первой, обводя взглядом лежащих драконов:

— Звёздочка. Веди гостей воздухом, — оный склонил голову, пока она переводила взгляд на другую охранницу. — А ты плыви вперёд и предупреди, что я приплываю с моей найденной дочкой. Пусть Жабр подготовится к встрече, — драконица склонила голову. — А теперь время плыть. Не бойся, доча.

— Я не боюсь! — запротестовала Цунами, на самом деле всё же опасаясь. А вдруг жабры всё же не выдержат солёную воду?

Через несколько мгновений Звёздолёт подошёл, погладив крылом в ободряющем жесте. «Ты теперь все мои мысли читать будешь?» подумала она, получив от него кивок. Вот же дракон! И ведь ничего ему не скажешь в такой обстановке… В ответ на это он улыбнулся клычками, и пошёл к остальным, что уже выстраивались за Звёздочкой. С ними остались только два стражника.

Коралл уже входила в воду, маня за собой «иди за мной» урчанием. Цунами шла за нею, чувствуя, как вода поднимается по лапам. И когда волны защекотали живот, с коротким вскриком опустилась в воду, увидя мельком клыкастую улыбку драконицы.

Сбоку взлетали сиблинги, беря курс куда-то на восток с лёгким отклонением к северу, а мимо, посылая хвостом мощные волны, чувствующиеся каждой чешуйкой, проплыла посланная вперёд драконица.

Вода наконец достигла шеи. Пришло время погружаться. Поминая про себя Ласта и ругаясь на все лады, она наконец-то погрузила голову под воду, автоматически закрывая глаза третьим веком.

Жабры открылись сразу, как только она глотнула воды. Но теперь было странное чувство, будто кровь давила наружу из них. Сердце застучало немного чаще, и в жабрах появилась лёгкая тяжесть. Коралл подплыла к ней, высвечивая полосами:

— Всё в порядке? Как ощущения?

— Будто… давит в жабрах, — аккуратно посветила Цунами в ответ, вспоминая акватический. Всё же, она редко практиковала его вне разговоров со Славой и Ластом, и темы разговоров были довольно ограничены, хотя последний и старался почаще использовать редкие слова.

— Всё хорошо. Жабры привыкают к работе в море. Тут вода не стремится проникнуть в тело, а наоборот, выйти из него. Потому и давит. Надо дать телу времени привыкнуть к новому балансу. Если хочешь, мы пока не будем плыть дальше, — заботливо посветила драконица.

— Ничего. Давай медленно поплывём, — запротестовала Цунами.

— Если ты так хочешь, то поплыли. Держись за хвостом!

И они поплыли, оседлав отбойное течение, увлекающее в глубины. Усики на подбородке ожили, улавливая разлитые в воде вибрации, и Цунами неожиданно поняла, что море живое — гораздо живее, чем воды подземной реки и даже озера.

Сзади текла вода прибоя, туда и обратно, переворачивая тучи шуршащих песчинок. Внизу под драконицей шевельнулась камбала — и она на расстоянии ощутила рыбье тело. В другом месте высунул морду любопытный угорь, и тоже оставил свой след в потоках воды. Недалеко проплыла стайка мелких разноцветных рыбёшек, и оставили свой совместный след в течении. А самый сильный след оставляла сама королева Коралл, за мощным телом которой потоки крутились водоворотами и широкими изгибами. Она даже не смотрела на дочь позади — зачем, когда усы прекрасно чувствуют её?

Цунами плыла вперёд, с приоткрытой пастью. Мощный хвост и перепончатые лапы толкали её тело вперёд, и вода сама вливалась в пасть, через горло проходя к шее и вытекая через жабры. Драконочка обожала это — когда не надо глотать, не надо напрягать живот для того, чтобы получать кислород. Просто раскрыть пасть и наслаждаться. Она надеялась, что у мамы есть подходящие места для сна, наподобие любимой подземной речки, где можно было расположиться на мелководье и просто полностью расслабиться.

Они ушли с отбойным течением, сменяя его на донное. Коралл вела вперёд по одной ей ведомым ориентирам, навроде паттернов растений и температуры воды. Ощущение в жабрах постепенно проходило, и Цунами начинала просто наслаждаться плаванием и этой большой водой, что расстилалась вокруг во все стороны. Куда уж там подземному озеру, которое, если выплыть на его середину, можно было прочувствовать полностью!

Они сменили несколько течений, прежде чем оказаться у начала большого рифа. Она чувствовала вибрации незнакомых драконов неподалёку, но они не останавливали их, только перемигиваясь с Коралл через толщу воды. Это были просто стражи, приветствующие главу рода. Всё как и сказал Звёздолёт — её повели не во дворец, а в семейные пещеры.

Вскоре они оказались у края большого рифа. Где-то впереди угадывалась пещера, в которую их процессия и направилась. Там, у её края, уже плавала какая-то зеленоватая фигура, и почувствовав вибрации их плавания, мощными движениями хвоста направилась к ним.

Зелёночешуйный дракон с большими жабрами чуть ли не врезался в Коралл, но она легонько отплыла с его пути и закрутила вокруг себя. Их движение завихрились друг около друга, их полосы ярко светились, выражая чистую, незамутнённую радость, и их тела приблизились так, что на некоторое время попросту прижались друг к другу, продолжая мигать радостью.

А потом Коралл указала на Цунами, высветив: «Смотри, наша дочка приплыла домой!» Последняя про себя сжала зубы, крепясь. Сейчас наверняка будет много ласки. Как же, его дочь вернулась! Она готовилась перетерпеть. Это нужно для пророчества. Чтобы её племя не участвовало не в своей грызне.

Несколькими быстрыми гребками он подплыл к ней. И она уловила его запах. Он пах радостью… и чем-то очень, глубоко, знакомым. «Ты вернулась!» — радостно засветил он, а потом издал низкий, вибрирующий через всё тело и воду, гул. И он тоже был очень, очень знакомым.

Когда мир вокруг был ещё ограничен округлой полутвёрдой оболочкой, и она не знала, что за ней — тогда что-то необъятное пело ей о том, что там, за пределами, всё хорошо. Что не о чем беспокоиться, что она может расти в безопасности. И запах. Когда необъятное пело, запах иногда проникал за оболочку. Этот запах. Перед тем, как она оказалась вдали от этого, и что-то другое стало петь ей, другим, заглушенным и никогда не пахнущим, гулом.

И теперь этот запах и этот гул были прямо перед ней. Он снова пел ей о безопасности мира за пределами скорлупы, и его запах снова вихрился в жидкости вокруг.

И что-то внутри Цунами очень, очень сильно сжалось. Любые протесты глохли перед этим глубоким, буквально яйцевым, узнаванием. Узнаванием того, что она и не осознавала потерянным.

И когда отец подплыл к ней, она уже не думала о том, чтобы протестовать или сдерживаться. Когда он обнял её, она искренне прижалась к нему, позволяя его песне вновь вибрировать через всё тело и вновь дарить абсолютную безопасность. И когда его нос заскользил по шее, легонько тронув её подбородочные усики и посылая по телу волну радостного спокойствия, её полосы наконец высветили слово, которое она никогда не использовала, но всегда знала.

Папа.

Глава 4

Некоторое время они просто висели в воде вместе, не думая ни о чём. Просто папа и его дочка, нашедшие и купающиеся в присутствии друг друга. Они завились, один около другой, танцуя в воде, не боясь скинуть с высоту неправильными положением крыла. Папа продолжал гудеть — и Цунами гудела в ответ, так, как будто она потерялась в кораллах, но её наконец нашли.

Они остановились только тогда, когда зелёно-красный свет сменился серым, и дно скрылось в тоще воды. На поверхности начались сумерки, и скоро начнётся ночь.

«Пойдём спать, моя дракошечка», — посветил папа, негромко проурчав. Она несмело кивнула, отплывая от него. Надо было дать ему пространство.

Он вытянул голову, и издал… что-то. Это был скорее уже не просто низкий звук, а волна вибрации через толщу воду, расходящаяся куда-то далеко. Цунами посмотрела на него с удивлением — что это значит? «Подожди», — мигнул он ей в ответ, улыбнувшись клыками.

Вскоре она поняла, что надо было ждать. Из рифа неподалёку мигнул сигнал. Потом ещё один. И ещё один. И ещё. Это было четыре дракончика, что выглянули из-за коралловых зарослей, и выплыли наверх, мигая «Уже плывём!» своими налапными полосами.

Они быстро сократили расстояние, работая своими лапками и мощными хвостами, и подплыли к Цунами, активно осматривая и обнюхивая её.

— Ну хватит так обследовать её, — заулыбался отец. — Это просто ваша сестрёнка.

— А мы её не помним! — сказала светло-бирюзовая драконочка с интересным пресиковым окрасом её перепонок и кончиков ушек.

— Это ваша потерянная сестра. Вам мама про неё рассказывала, — ответил он.

Драконички мигнули переливом вниз своих точек на мордочках в знак согласия, и окружили Цунами, начиная тыкать в неё мордочками и даже мягко покусывать за гребень, отчего она совсем опешила.

— Они совсем меня не бояться! — наконец смогла сказать она.

— А чего им бояться, если я тебя не боюсь, — улыбнулся папа, ласково погладив носом по загривку, а потом обратился к морекрыльчикам. — Ладно, дети, пора плыть домой.

Он развернулся мордой к пещере, мягко загребая лапами, чтобы не создавать сильных завихрений позади. Один из детей недовольно вспыхнул, видимо не хотя прерывать игры в зарослях, но всё же не сопротивлялся, и наконец они неспешно поплыла к пещерам.

Они вплыли в пещеру, и процессия вытянулась среди стен из ноздреватого известняка, которые, кажется, уже пытались облюбовать мелкие растения. Цунами неспешно плыла, осматривая округлые стены, образующие прямой коридор, и понимала, что это явно сделанное чьими-то лапами. Любопытствуя, она чиркнула когтём по одной из них, и почувствовала, как порода ему поддаётся. «Явно наша семья тут рыла», поняла она.

Папа безошибочно вёл их по перепутьям коридоров и комнат и Цунами усиленно запоминала путь. Наконец, они подплыли к одной из пещер. Из неё слабо тянуло потоком, и заглянув в неё, морекрылка увидела небольшие отверстия в стене — видимо, они и создавали ток, часть которого шла и сюда. Вся детская стайка нырнула в них, попутно желая папе спокойной ночи — и он с дочкой снова остались одни.

«А тебя пока в нашу гостевую комнату отправим, — сказал морекрыл, плывя назад. — А завтра выберешь свободную себе по душе». Цунами была не против, и вот они, проплыв некоторый путь назад, ушли в более верхние пещеры, где, наконец, остановились около целой россыпи комнат, по которым так же тянуло течениями.

Они вплыли в одну из них, украшенную россыпью мелких дырок, окантованных красными камушками. Из них и текло, а с другой стороны комнаты были такие же дырки, в которые, по всей видимости, всё и вытекало.

— Располагайся. Ты же знаешь, как дышать в потоке? — мягко посветил папа.

— Конечно! — ответила дочь. — Открыть пасть и позволить потоку втекать в неё.

— Ну хоть что-то он сделал правильно, — едва посветил он, и мягко погладил носом по шее. — Хочешь, я с тобой останусь?

— А как же они? — спросила Цунами, имея в виду недавних детей.

— Они заснут и без меня. А с тобой мне так ни разу и не случилось засыпать…

Морекрылка внутренне сжалась от запаха застрелой печали. Не выдержав, она прижалась к отцу:

— Я с радостью засну под твоё урчание, — ответила драконочка, сразу же оказавшись накрытой крылом.

Так они и зависли в этой комнате. Их тела, мягко относимые током, прижались к стене позади, упираясь в неё хвостами, а пасти оставались открытыми, позволяя воде омывать жабры. Последнее, что слышала Цунами, это то, как её отец баюкающе вибрировал низким звуком, несущим только одно значение, выученное ещё в яйце — здесь безопасно, здесь можно расти.

***

Она проснулась от того, что в неё активно тыкались носом. Она открыла глаза, и увидела, как к ней сбоку подплыла та самая драконочка с персиковыми перепоночками.

— Привет сестрёнка! — ярко промигала она, видя, что Цунами открыла глаза. — Поплыли кушать!

Конечно же, драконочка была не одна. Усики подсказывали, что рядом резвятся ещё несколько мелких, и одно что-то крупное. Отец! Мига хватило, чтобы уловить характерный именно для него объём и контуры тела.

— Папа! — ярко воскликнула она, сразу же просыпаясь.

— Привет доча, — улыбнулся он клыками, подплывая поближе, и дети рядом потянулись вслед за ним. — Она права, сейчас будет завтрак. Поплывёшь с нами?

— Не против, — ответила Цунами, приветствуя его тычком носа в нос.

— Тогда за мной, — поманил он хвостом за собой, выплывая со всеми вместе. Вода вилась за ним, и дети оседлали обратные потоки, раскрыв пасти пошире.

На одном из перекрёстков к ним присоединились ещё драконы. Они тоже пахли родственниками, и радостно светили, видя потерянную сестру. И все, как ни странно, братья…

Растянувшейся по коридору процессией они выплыли в большое помещение. Это была столовая, но какая! Цунами остановилась, оценивая его и пропуская вперёд братьев. А они плыли не вперёд, а вверх, так как столовые поверхности стояли не на полу, но были искусно вырезаны прямо из стен. Драконы зависали за ними, иногда лениво подталкивая себя хвостами, если течение от других снесло их. Большой стол, вырезанный прямо на полу и приподнятый на тонкой каменной ножке был только один, и за ним уже сидела глава семьи, а по совместительству, и королева морекрылов, Коралл.

Заметив своего мужа, она приглашающе махнула хвостом и мигнула: «Плывите ко мне». Радостно мигнув в ответ, он ударил хвостом, одним плавным движением посылая себя вперёд. «Мне придётся ещё много учиться плавать в нашем королевстве» невольно подумала Цунами, наблюдая это слитное, изящное движение, за которым уже потянулись дети — и она, вслед за ними, помогая себе лапами.

— Доброе утро, доченька, — промигала Коралл, когда все оказались за столом. Дети расположились между отцом и матерью, тяготея в основном к ней. Она же легонько подплыла к Цунами, и погладила носом по шее, тихо прогудев. — Я рада, что ты вернулась.

Видя заминку дочери, отец коротко прогудел. Это был ещё один сигнал для любого морекрылого вылупленца — «Это безопасно, можно исследовать» — подкреплённый импульсом от полос. Цунами попыталась вспомнить, почему она пыталась отвергнуть эту ласковую самку рядом — и не смогла. Теперь она только знала, что папа разрешил, а значит, можно принять эту ласку, и даже прогудеть в ответ. Что она и сделала.

— Мы все рады, дорогая, — ответил папа, подплыв к своей жене над детьми и ласково куснув её за ухо, вызвав её улыбку и движение хвостом. — Подумать только, я был не так уж и далеко от неё!

— Хорошо, что теперь мы близко так, как это только возможно, — ответила Коралл, аккуратно подвигая Цунами крылом к себе. Он переплыл над нею, и они поместили свою дочь между ними, гудя в унисон.

И это вызывало у морекрылочки только одно ощущение. Ощущение, что всё хорошо. Что голос безопасности, отец, принимает эту самку, что, как подсказывало сознание, является её матерью. Ей можно довериться, ведь сам папа доверяет ей очень сильно.

— Я должна сделать объявление, — наконец сказала Коралл, готовя хвост к движению вверх.

— О ней? — вопросительно мигнул он.

— О нас, — ответила она, вызвав любопытствующие взгляды детей.

— Давай, — ласково улыбнулся он ей клыками.

Коралл всплыла над столом, теперь паря в центре комнаты. От неё раздался недлинный низкий гул — судя по собирающимся перед ней драконам, означающий «обратите на меня внимание». Как только все остальные стали смотреть на неё, она ярко замигала:

— Я хочу сообщить вам радостную новость! — её полосы светили довольно контрастно на фоне чешуи. — Наша потерянная дочь, похищенная предателем Ластом, вернулась в лоно семьи!

Драконы радостно загудели и засветили. Цунами видела это, и чувствовала, как папа обнял крылом за спину и бок, прижимая к себе… и ей было хорошо. Её просто принимали. Ей радовались. Просто потому, что она вернулась. И запахи… запахи были правильными. Ей не приходилось сравнивать их с маминым запахом, не приходилось видеть чужие морды — она просто чувствовала, что они очень похожи на её собственный, как оно и должно было быть всегда.

И они все были ей рады. Они знали, что чем больше семья, тем она сильнее и тем больше у неё шансов процветать — и потому радовались, когда её заблудшая часть наконец оказалась дома. А ещё тот, кто заботился о её яйце, был рядом, и его звук и запах были всем, чего она желала.

Она и правда в лоне семьи. Она и правда… дома.

Часть вторая. Всё так, как и должно быть? Глава 5

И тут к Коралл подплыл другой дракон, примерно возраста той старшей сестры, что была послом у Небокрылов:

— Поздравляю тебя с будущим пополнением, — скромно высветил он.

— Жабр уже готовит яйцевую камеру, чтобы наши дети хорошо росли до вылупления. Он хорошо это умеет, — запахнув лёгким смущением, ответила драконица.

— Хорошо, что он вернулся, — с улыбкой согласился дракон.

— А ещё, я не закончила, — улыбнулась Коралл, и снова ярко засветила, когда он отплыл от неё. — В честь этих радостных событий, я устрою пир. Через три дня будет пир для нашего народа, а на четвёртый пройдёт его надземная часть в Надводном дворце, для наших союзников.

Драконы снова радостно засветили. Цунами принюхалась, запоминая — это запах самки морекрыла с будущими яйцами. Честно говоря, ей не приходилось ещё ощущать запах какой-либо драконицы в положении. Не удивительно, они ж шесть лет сидели под горой…

— Я скоро буду, — неярко посветил отец, — принесу нам еды.

Цунами кивнула, смотря, как он одним движением хвоста послал себя вперёд, к виднеющемуся проходу на кухню. Она не могла не любоваться этим — чем-то похожим на скольжение в воздухе, только без крыльев, сделав себя максимально гладким. Ей пока было такое недоступно, особенно в плотной морской воде, и приходилось помогать себе лапами или дополнительно подталкивать хвостом. А он мог за одно движение покрыть расстояние в пару восьмёрок гребков!

Мама уже спустилась обратно за стол, снова смотря на Цунами. Что-то внутри ёкнуло, когда она подумала про маму, но она никак не могла вспомнить, почему. Отбросив это, морекрылочка просто прижалась к чешуе, слушая тихое гудение — кажется, она его тоже когда-то слышала там, за скорлупой, но реже, чем папино. Так они и висели в воде вместе, пока рядом снова не оказался Жабр.

— Завтрак готов! — посветил он, неся в пасти большую рыбину, а в передних лапах сжимая какую-то плетёную корзинку. Дети радостно засветили ему в ответ, едва ли не набрасываясь на рыбину, что он нёс в зубах. — Подождите, дайте отпущу! — весело запротестовал он в ответ.

Отпущенная из пасти рыбина даже не успела упасть на стол — на неё тут же набросились дети, прям как рыбки в заводи на остатки мяса. Даже так же хлопали жабрами, чтобы выпустить воду и протолкнуть кусок в глотку. Видя всё это, Цунами не смогла сдержаться от улыбки.

Тем временем, отец открыл корзинку и аккуратно, не взвихривая сильно потоки воды, вытащил оттуда ещё — себе, Коралл и Цунами, каждой по несколько рыбин. Они легли на стол, колыхаемые волнами от лап и хвостов драконят, что всё продолжали делить остатки мяса.

Взрослые же, как и сама Цунами, не утруждали себя отрываниями кусков. Они просто ухватили рыбу зубами и в пару резких движений заглотнули её полностью, с силой хлопнув жабрами. Вот и всё, пора приступать к следующей.

Оглядываясь, морекрылка заметила, что один из братьев не участвует в борьбе. Он сидел, наблюдая за этом с выражением морды, что видела не одну такую драчку, и просто ждал её окончания.

К удивлению Цунами, никто так и не подумал о нём. Дети просто раздербанили рыбёшку до самого хвоста, поглотав кусочки, и уже тянулись к следующей. Это было так… странно, что ли. Она была готова уже встать и сказать морекрыльчику, чтобы он наконец включился в борьбу, а то так и останется голодным, но отец, с тем же самым выражением, что было у того драконёнка, достал ещё, раскладывая рыб каждому по отдельности. Довольно прогудев, они ухватили их своими перепончатыми лапками, и начали откусывания с головы. Наконец, досталось и тому самому тихому, и он неярко мигнул в благодарность, точно так же ухватив свою.

Цунами схватила новую рыбу из корзины. Ей вспомнились её сиблинги. Глин никогда не позволял такого. Сам любитель поесть, он всегда следил, чтобы каждому хватало, и не дай луны не возникло драк за еду, и тем более сам никогда не жадничая и не вырывал куски. А тут…

Что-то в ней защемило. Пока отец возился с детьми, раздавая новых рыб заместо раскусанных и проглоченных, она вспомнила остальных сиблингов, понимая, что они спали без неё. Скорее всего, они о ней не беспокоятся, следя за её будущим через Звёздолёта… а вдруг что-то будет, и он не может предупредить, так как плавать под водой не умеет? А у Глина его запаса воздуха не хватит, чтобы донырнуть сюда, да и не пустят местные стражи какого-то непонятного дракона, который не может промигать цель своего визита к семье!

Она должна встретиться с ними. И, наконец, подумать обо всём произошедшем без папиного урчания, которое немедленно возвращает её на уровень вылупленца, воздействуя на самую глубокую, яйцевую, память. Звёздолёт должен подсказать, что делать дальше — он сможет прочитать всё в её мыслях!

— Чего призадумалась? — вернул её из мыслей отец. Цунами встрепенулась, заметив, что так и не проглотила свою рыбку. Подхватив её пастью, она протолкнула её в глотку, в эти мгновения думая, как лучше сказать о своём желании.

— Я хочу увидеть своих сиблингов, — сказала она, так и не придумав ничего путного. Заметив недоумение на его морде, морекрылка спохватилась. — Те, с кем я росла. Они обо мне наверняка беспокоятся. Я ж пропала на целых два дня!

— Ну что ж, если ты так хочешь, мне как раз надо в надводный дворец, чтобы объявить новость для тамошних жителей и выбрать, как лучше его подготовить, — вступила в разговор Коралл, смотря на неё. — Как раз и провожу тебя.

«Это мне кажется, или она недовольна этим?» подумала Цунами, глядя на мамину морду. «Вот бы тут был Звёздолёт!»

— Возвращайся поскорее! — сказал отец, и обнял, потираясь мордой и низко гудя.

К счастью, это было немного другое гудение, предназначенное для напутствия, а не «всё безопасно, я рядом», и морекрылке не захотелось тут отказаться от всех своих планов и остаться с ним в безопасности. Хотя, по правде говоря, сделать что-то такое где-то в глубине тянуло. «Я должна разобраться», настраивала она себя, при этом всё же не в силах отрицать, что нежится в его объятиях.

Вскоре отцу пришлось отпустить свою дочь — дети доели своих рыбин и хотели ещё. Пришлось ему снова лезть в корзину и вытаскивать последнее. Одной не хватило, и как только тот самый тихий дракончик увидел, как другой брат плотоядно смотрит на рыбу, молча отказался от неё, разворачиваясь и уплывая куда-то в коридор, мигая «Я наелся». Родители спокойно проводили его мордами и вернулись к проглатыванию своей части.

Наконец, завтрак закончился. Драконы вокруг уже расплылись кто куда, и наконец, стайка детей, немного менее энергичная, чем до еды, поплыла куда-то с отцом во главе. Цунами же осталась с матерью. Она провела её по коридорам их логова, и они выплыли наружу. Оказалось, что Жабр с детьми отправились на игровую площадку в рифах, и Коралл, прогудев и мигнув ему на прощанье, позвала дочку за собой, в открытое море.

***

В очередной раз оседлав попутное течение, они приплыли к выступающей со дна большой горе, усыпанной коралловой жизнью. Прошло уже не меньше часа, о чём подсказывала лёгкая смена цвета воды. Коралл немного обплыла скалы, и наконец, они оказались перед зёвом большой пещеры, украшенной витыми камнями, откуда тянул поток воды.

«Это путь ко дворцу. Сейчас течение будет немного нам навстречу — недавно был отлив», — промигала морекрылка Цунами, и направилась прямо в него. Внутри пещеры оказалось темно, но они даже не зажгли свою биолюминисценцию. Зачем, когда каменистые стены огибает поток воды, прекрасно чувствующийся с помощью подбородочных усиков?

Хотя течение и правда тянуло в морду, мощные хвосты отлично справлялись с ним, и Цунами с удовольствием открыла пасть пошире, позволяя встречному потоку омывать жабры.

Проплыв через несколько поворотов и разминувшись поверху с парой встречных драконов, они наконец оказались в каком-то большом внутреннем озере, чьи сенсорные и видимые очертания терялись в приглушённом зеленоватом свете, но вода при этом была чистой и приятной. Где-то не так далеко, на краю чувства усиками, плавали другие морекрылы, и Цунами поняла, что теперь они точно во дворце.

«Полюбуйся», — предложила Коралл, направляя их плывки вверх. Через пару восьмёрок мгновений они наконец оказались сверху, и Цунами отфыркнулась от воды, прочищая нос и впервые за день вдохнув воздуха.

А любоваться было чем! То, что в воде казалось просто безбрежным озером, оказалось большим пространством, полностью окружённым серыми скалами. Свет не падал сверху, но просто заполнял пространство — прямые солнечные лучи блокировались густо сросшимися ветвями деревьев, что, казалось, росли прямо из скал и рассеивали свет солнца в приятный зеленоватый полумрак.

Но это было не просто озеро в заросшей вулканической кальдере. Прямо из него выступала большая башня. Да не простая каменная, какие Цунами видела во дворце Небокрылов, а из четырёх столбов, вьющихся около общего центра, с высотой сужая свои витки. Полы у ней были будто натянуты между стобами, и быстрый подсчёт показал, что их ровно двенадцать.

— Прекрасное зрелище, не правда ли? — раздался голос Коралл, незаметно подплывшей поближе. — Это наш надводный дворец. Здесь мы встречаемся с драконами из других племён и проводим праздники для тех, кто не может дышать под водой. Поплыли, я покажу, где лучше выходить.

— Я думала, надо будет с пляжа перелетать… — сказала Цунами.

— Глупости. Чтобы мы да строили неудобный для себя дворец? — улыбнулась мать. — Но ты можешь и так, если тебе привычнее.

— Не-не-не, я с тобой, — ответила морекрылка, направляя своё тело в сторону дворца.

Они снова занырнули под воду, но Цунами успела увидеть, как в вышине мелькнула чёрная тень. Звёздолёт! Видимо, подсмотрел будущее и вылетел её встречать. Сердце невольно забилось быстрее — скорее бы увидеть их всех!

Она поплыла едва ли не быстрее Коралл, отчего та, удивлённо сверкнув, прибавила скорости. Вскоре морекрылка ощутила четыре столба, выступающие со дна, и поняла, что дворец близко. И не только столбы — в воде явственно чувствовались пандусы, уходящие в воду с каждой из четырёх сторон между ними. Коралл подплыла к ближайшему, цепляясь за него когтями и вставая. Цунами последовала за ней, и они снова высунули головы на длинных шеях на поверхность, отфыркивая воду, теперь уже надолго.

Выходить наружу после двух дней под водой было странно. С каждым шагом притяжение становилось всё сильнее, и тело всё больше давило на лапы, на секунду даже вызвав желание опять нырнуть под воду, в ту невесомость, где зачастую даже глотать воду для дыхания не надо. А тут опять надо постоянно вдыхать и выдыхать, вдыхать и выдыхать…

Коралл посмотрела на неё, улыбаясь с какой-то затаённой гордостью:

— Почувствовала море, да?

— Как ты… — начала удивлённо Цунами, но не успела закончить.

— Я же вижу, как ты стоишь. Почти как вылупленец в свой первый день выхода на сушу.

— Да нет же! — запротестовала Цунами, делая шаг. Но земля и правда притягивала как-то слишком сильно… благо, тело быстро вспоминало, как правильно существовать в надводном мире, и следующий шаг был куда твёрже.

— Да да же, — Коралл ещё больше открыла клыки в окрашенной запахом гордости улыбке. — Ты, всё-таки, морская жительница, как бы тебя всякие небокрылы не пытались воспитать как одну из них, и именно море, а не суша, твоя врождённая стихия.

Цунами тут же вспомнила Кречет. Здесь урчание и запах отца не давил на инстинкты, и морекрылка снова свои тёплые чувства к той, кого считала матерью — и той, кого так легко забыла, стоило только напомнить ей звук, который она слышала тут в яйце… И кого эта Коралл упоминает так небрежно!

К счастью, Цунами не успела запахнуть раздражённой злостью, которая могла бы вызвать ненужные вопросы. Аккуратно скользя на воздушной подушке и поднимая лёгкие брызги, к ним подлетел сам Звёздолёт, аккуратно залетев между полами. Сестра в ответ не сдерживала запаха радости, едва удерживая себя чтобы не подбежать к нему навстречу.

Он приземлился на самом краю этажа, и неспешно подошёл к Коралл. Рядом с нею он склонил голову вниз и подогнул переднюю лапу в жесте уважения. Королева улыбнулась, довольно уркнув, и Звёздолёт поднял голову обратно и поставил лапу на пол.

— Я видел вас сверху, — сказал он, по привычке предваряя невысказанные вопросы. Коралл посмотрела на него с лёгким удивлением.

— Я оставлю вас. Когда закончу, загляну в гостевую пещеру, — сказала она, подходя к краю платформы, расправляя крылья, и, к облегчению Цунами ничего не сказав про предугаданный вопрос, отправила себя в воздух.

— Как же я тебе рада! — наконец взорвалась Цунами, напрыгивая на Звёздолёта с распростёртыми крыльям и покусывая за шею. Он стоически выдержал её вес, пока она наконец не скользнула обратно на все четыре, отвечая радостным урчанием.

— Всё же, мне надо отучаться от того, чтобы отвечать до того, как мне зададут вопрос, — легко улыбнулся он.

— Определённо — улыбнулась сестра в ответ. — Так что давай я продолжу говорить, а не думать, а ты постарайся до…

— Конечно! — ответил он.

— …слушать, — закончила она, открыв клыки в улыбке ещё больше. — Вот о чём я и говорю!

— Ой, — смущённо зажмурился он. — Я и правда стараюсь!

— Ну ладно, вот я и прибыла, как ты и предсказывал.

— Что ж, я рад, что предсказание сбылось, — наконец улыбнулся и он тоже.

— Ладно, полетели к нашим. Они наверняка там все извелись, что я отсутствовала целых два дня, — сказала Цунами, готовясь взлетать. — Веди, куда вас там устроили.

— В довольно неплохой гостевой пещере, — ответил ночекрыл. — Придётся взлетать вверх, но недолго, не бойся.

— Ничего, я взлетала в горы из речных долин, что мне эти скалы, — легонько хлопнула она перепонками в ответ.

— Но в отличие от гор тут термиков нет, сразу предупреждаю, — Звёздолёт прошёл вперёд, по пути легонько погладив носом.

— Ничего, потерплю, — ответила ему Цунами.

Короткий взлёт над водой, где воздушная подушка бьёт в перепонку, и наконец, они взлетают выше, начиная нарезать спирали похлеще спирали башни посредине. Кажется на одном из этажей за невысокими стенами мелькает фигура Коралл, и они взлетают дальше.

Сама пещера оказалась ближе к ярусу, где начинали расти деревья, с которых, оказывается, даже свисают лианы. Первым в неё занырнул Звёздолёт, и, немного подождав в ленивом кружении, Цунами занырнула следом, предвкушая встречу.

Конечно же первым был Глин. Ну а кто же ещё, если не их вечно заботливый брат?

Он выступал впереди всех, и как только она прошла в более широкую часть пещеры, подбежал к ней, шумно обнюхивая и урча с лёгким беспокойством. Не унюхав ран и болезней, он поравнялся с ней и обнял крылом, несильно прижимая к себе.

— Вернулась, милая моя сестричка… — урчаще говорил он, гладя носом по шее. — Звёздолёт говорил, что у тебя в будущем всё хорошо, но я всё равно волновался!

— И я! — тут же вступила в разговор Солнышко, подходя с другой стороны. Через несколько мгновений Цунами оказалась зажата между драконами, что по очереди гладили её носами и негромко для неё урчали.

— О луны, вы же меня всю загладите, — заулыбалась она, жмурясь от удовольствия. — Ну куда я от вас денусь, а.

— А вдруг бы тебя акулы сожрали? — невинно предположила Солнышко.

— Она бы сама любую акулу сожрала, — сказала откуда-то сбоку Слава. — И даже Глину бы не оставила.

— Неправда, оставила бы! — запротестовала Солнышко, заставив улыбнуться клыками всех остальных.

Цунами пахла радостью. Окружившие её сиблинги пахли радостью не меньше неё, и активно выражали её через урчания и глажку. Так она, до сих пор обнимая Глином, и прошла к месту, которое, судя по всему, подготовили специально для неё.

— Садись, — проурчал Глин, отпуская из-под крыла. — Рассказывай, как прошёл твой день в семье? Хорошо ли приняли?

— Ты так говоришь, будто не допытывал Звёздолёта каждый час о том, что он видит о ней в ближайшем будущем, — опять вставила слово Слава.

— Он мог увидеть не то! — запротестовал Глин. — Даже ближайшее будущее может изредка ошибиться!

— Да хорошо меня приняли, — наконец сказала Цунами. — Особенно отец.

Она невольно вновь вспомнила его урчание. Она представила то самое гудение, означающее «ты в безопасности, всё хорошо» — и на миг растаяла, встряхиваясь телом, чтобы снова собраться.

— Это хорошо. Надеюсь, они настолько же хорошие для тебя родители, как наша Кречет, — негромко сказал Глин. — Тем более, аж из королевской семьи!

— Вот об этом-то, на самом деле, я бы и хотела поговорить, — с головой нырнула Цунами. — Это всё как-то странно и неправильно!

— Ты о чём? — удивлённо наклонил он вбок голову.

— Она о том, что сигналы отца вызывают в ней сильную реакцию узнавания, перечёркивающую предыдущую материнскую фигуру, к которой она была привязана, — вставил слово Звёздолёт, как всегда пытающийся объяснить каждый нюанс мыслей через множество слов, — а так же чувства к её сиблингам.

— Проще говоря, — перевела Цунами, видя недоумение на морде Глина. — Я встретила отца, который гудел мне точно так же, как гудел тогда, когда я была в яйце. И из-за этого всё моё существо распознает его как папу, и тянется к нему, отметая остальных как что-то неважное, настолько, что про них можно забыть.

— Так а что плохого, что у тебя несколько заботливых существ? — втянулась в разговор Солнышко. — Ты всю жизнь получала ласку как от нашей мамы, так и от Глина, и это было совершенно нормально. А теперь у тебя ещё и папа есть!

— Она права, — неожиданно кивнул Звёздолёт, отчего Цунами недоумённо повернула к нему морду. — Ты пытаешься бороться с этим, но наши инстинкты всегда сильнее. И когда они в очередной раз побеждают, из-за борьбы твой опыт не интегрируется, а игнорируется. Так уж мы работаем, что поделать.

Цунами уважительно посмотрела на него. Не зря она к нему приплыла! Вот так взять и разложить всё по полочкам, привлекая прочитанные им знания и опыт, мог только он.

Звёздолёт от такой мысленной похвалы гордо выкатил грудь, получая весёлое возмущение о том, что опять прочитал мысли и его за это покусают — и улыбаясь кончиками клыков в ответ.

— Значит, ты предлагаешь просто принять, что он вызывает во мне чувства, и не бороться с этим? — спросила она.

— Именно так. Тогда твой предыдущий опыт безболезненно интегрируется, и ты не будешь забывать остальных, когда в ответ на стимул гудения от отца инстинкты потерянной вылупленки опять охватят тебя.

— Ну… ладно, — сдалась Цунами. Звёздолёт звучал логично, и опять заулыбался в ответ на её мысли. — Но если это не сработает, я тебя искусаю.

— Думаешь, что-то поменялось с того момента, как ты пыталась сделать это со мной в пещере? — невинно спросил ночекрыл, заставляя морекрылку вспоминать, как он уклонялся от каждого её куся и приоткрыть всю пасть в жесте смеха.

Атмосфера окончательно полегчала, когда с души Цунами свалился камень. Сиблинги окружили её со всех сторон, и мягко урчали, держа её в центре кучки и позволяя частице знакомого и уютного дома быть даже здесь, посреди морских скал.

— А чем вы-то тут занимаетесь? — наконец спросила морекрылка. — Что с вами тут происходило, пока меня не было?

— В основном исследуем, играем и общаемся, — как всегда, первым взял слово Глин. — Кормят нас тут хорошо, Лагуна прислушивается к нашим пожеланиям. Думаю вылететь за пределы острова и попытаться поохотиться в воде, да только как всех тут оставлять…

— Водоросли всё же невкусные, сладости мало до побирушек, — подхватила Слава. — Приходится обходиться всякой морской живностью. Впрочем, она неплоха. А ещё, — улыбнулась она, — меня хвалят за хорошее знание Акватического. Спасибо тебе, сестрёнка — и она ткнулась носом.

— Да не за что, — ответила Цунами, лизнув её в ответ по шее. — И вообще, половина благодарности принадлежит Ласту, что нас обучал.

— Я узнал, что ваше племя мыслит очень интересно, — вступил в разговор Звёздолёт. — Морекрылы думают всем пространством сразу, в отличие от нас не деля его на плоскость земли и объём воздуха. В общем-то, ещё из Акватического это было ясно, с его обозначениями для направления во все стороны, но увидеть это прям в процессе мышления было интересно. И кажется, вода им нравится побольше, чем воздух.

— Тут хорошие драконы! — засияла Солнышко, услышав про других морекрылов. — Я уже подружилась с Лагуной и узнала всё-всё-всё о том, как тут у них что устроено! И она и правда хорошо кормит!

— Тебя немудрено прокормить, ты ешь как птичка, — пробурчала Слава. — Но да, этот комочек радости кажется скоро подружится с каждым обретающимся здесь морекрылом.

— Да, здесь неплохо, — подал голос вечно молчащий и просто наблюдающий за всем Уголёк. — Но дома лучше. Не пахнет постоянно солью и водорослями. Всегда можно найти место для посадки. Я бы лучше улетел обратно, на самом деле.

— Кстати, Глин, — Цунами поспешила сменить тему. Ей как-то неуютно было от мысли, что рано или поздно, но им придётся улететь домой, а ей остаться тут, в её стихии и родной семье, и только иногда навещать их. — Ты же знаешь, что тут через четыре дня будет пир для всех надземных союзников?

— Неа. Но звучит вкусно. Надеюсь, нас пригласят!

— Не бойся, пригласят, — ответил на это Звёздолёт. — И не только нас. Я прочитал мысли Коралл о подготовке к пиру, когда встретился с нею тут, чтобы перехватить сестру. Она пригласит Ожог. Она ж её главная союзница.

Цунами стукнулась головой о пол. Ну конечно же, убаюканная отцовским гудением, она забыла о своей цели, зачем она вообще согласилась лететь сюда и быть дочерью Коралл! Она же хотела уговорить свою биологическую матерь, чтобы она перестала союзничать с этой Ожог!

Уловив эти мысли, Звёздолёт мягко лизнул в нос:

— Не бойся. Всё разрешиться хорошо. Ты, конечно, поспрашивай и убеждай, но не слишком сильно. Я бы хотел посмотреть на неё вблизи и узнать, что она вообще думает обо всей этой войне. Конечно, будущее с Поджог выглядит лучше во многих ветках, ибо ей симпатизирует большинство семей пескокрылов, так что мало кто будет против её во главе, но мне бы хотелось выведать, какие планы Ожог вынашивает, чтобы противостоять ей. И может, — он легонько улыбнулся, — я выведаю что-то эдакое, что позволит нам убедить Коралл разорвать союз.

— Скажи сразу, что ты видишь это в будущем, — ответила ему Цунами.

— Не буду отпираться, сестрёнка, — погладил он носом. — Есть много вариантов, как я раскрываю то, что она использует морекрылов, но сама понимаешь, если я скажу это сейчас, мне мало кто поверит. А вот бросить обвинение в её морду и подтвердить перед всем, что я мыслечтец, так что прав — вот это будет совсем другой эффект.

— Опять ты всё репетируешь, — беззлобно поддела Слава. — Но я не против и правда дождаться. Хочу посмотреть на их морды. А особенно на её.

Некоторое время они сидели молча, просто наслаждаясь касаниями и запахами друг друга. Наконец, Цунами вспомнила, что ещё хотела спросить:

— Вы не сильно скучаете, что я ночую у семьи? Если что, я могу попросить остаться с вами, мне кажется, она не откажет.

— Не надо. Тебе надо налаживать с ними связи, — сразу же ответил Звёздолёт. — Так они лучше к тебе прислушаются. И интеграция в семью — это лучший способ придать веса твоим просьбам.

— Ну ладно, если уж ты так говоришь… — немного недовольно протянула Цунами. — Тогда скажи, на что мне лучше напирать, чтобы уговорить?

— В общих чертах — на то, что она известна, как та ещё хитрюга, не стесняющаяся обмануть для достижения своих целей. И цель её — взять как можно больше власти, и, скорее всего, песчаным королевством её амбиции не ограничиваются. Она не лучше той же Пурпур в этом плане, только берёт не силой, и поэтому, обводит Коралл вокруг лап своими обещаниями, пытаясь достичь своей цели. А последняя, судя по картинкам из будущего, очень не любит, когда её используют. Так что, двигайся в этом направлении, подготавливай почву для откровения, что я сделаю на пиру.

— Ладно. А подробнее есть что?

— Подробнее мне надо посмотреть ближайшие будущии. Это займёт некоторое время.

— Ничего, я подожду, — ответила Цунами.

Звёздолёт прикрыл глаза, и через пару восьмёрок мгновений их открыл:

— Пока что не получится. Коралл скоро тут будет. А сама знаешь, просмотр вариантов у меня занимает около часа.

— Да знаю. Ну ладно, потом тогда. Постараюсь завтра ещё приплыть. Путь-то я теперь знаю.

— Буду ждать, — кивнул он.

Прошло совсем немного времени, как на выходе показалась Коралл:

— Доча, я всё тут закончила. Полетели домой.

Цунами кивнула, и встала вслед за ней. Одна за другой, они оказались в воздухе, и крутыми спиралями опустились к воде, чтобы нырнуть в неё прямо из полёта. Морекрылка восхищённо рыкнула, видя, как Коралл плавно перешла из полёта в плавание, и нырнула вслед за нею. Где-то дома её ждёт папа… и теперь она попытается не бороться с этим.

Глава 6

На середине пути их пути разошлись — Коралл поплыла к глубинному дворцу, проследить, чтобы тамошние семьи тоже начали подготовку к пиру, сказав, что Цунами девочка большая, и сама доберётся до дому. И в общем-то, это было правдой. Морекрылка запомнила виды и то самое ощущение пространства и течений возле дома, и смогла бы найти их где угодно. Так что оставалось только проплыть обратно по донному течению и оказаться обратно у пещеры.

Она заметила Жабра ещё до того, как ощутила. Море было прозрачное, и его фигура висела в коралловых рифах — примерно там, где они его оставили утром. А когда он коротко прогудел, и ему ответили четыре мигания, никаких сомнений не осталось — это точно он, и он наблюдает за детьми.

Цунами выплыла из течения, притормаживая. Она обещала Звёздолёту попробовать принять то, что гудение отца вызывает в ней чувства найденной вылупленки — но это не значит, что она будет стремиться к этому! Так что, она не будет к нему подплывать, иначе он точно загудит, она захочет к нему прижаться, он начнёт её обласкивать… Морекрылка тряхнула головой, выгоняя воспоминания из головы. Вот потому она и не будет! А вот что как раз будет…

На самом деле, ей было интересно понаблюдать за малышами. Это заставляло Цунами задуматься, какое было бы её взросление здесь, среди морской семьи, в её стихии. Не просто спать в реке или нарезать круги в озере, а резвиться среди морской живности и спать в подводной пещере, окружённой родственными, а не просто запечатлёнными, запахами. И конечно же, насколько хорошими родителями бы были семья Коралл.

Она аккуратными, вызывающими минимальное возмущение воды, гребками направила себя вверх, оставаясь примерно за спиной Жабра. Он её не видел, поглощённый наблюдениями за драконятами, а вот она могла увидеть всю детскую площадку.

Четыре морекрыльчика, что Цунами видела вчера, беззаботно играли среди камней, на которых уже густо наросла подводная живность. Драконочка со светло-персиковыми перепоночками преследовала рыбок, что уплывали от неё стремительными движениями. Не замечая ничего, она натолкнулась на того тихоню, наблюдающего за анемонами. Столкнувшись с ним, она инерцией поставила его на дыбы и свалила на спину, и только сейчас заметила его существование. Просияв смущением, она помогла повернуться ему обратно лапами ко дну, хотя кажется, её помощь тут не особо требовалась. Цунами ожидала, что сейчас он посветит ей обидой, и может быть, получится какая-то милая детская потасовка… но вместо этого, к её удивлению, он просто тускло посветил «смотри куда плывёшь» и отплыл подальше, к месту, ещё не тронутому активностью других драконят. Драконочка же промигала ему «поняла!» и просто поплыла дальше: теперь её внимание привлекла лента морского угря, за которым она бросилась в погоню — только чтобы прервать её на самом интересном, когда отец издал короткое гудение с подъёмом, явно означающее «стой!». Она определённо заплыла слишком далеко, едва видимая сквозь голубоватую толщу воды, и отец уже спешил к ней, чтобы лично вернуть обратно на детскую площадку.

Неожиданно, где-то сбоку-снизу возник поток воды от неизвестного, но определённо с формой дракона, пловца. Мгновения хватило, чтобы понять, что это не отец (что всё ещё был перед её мордой), и не мать (не то ощущение тела). Цунами развернулась к неизвестному, как раз чтобы уловить какого-то серо-зелёного дракона, усиленно плывущего к ней. «Ну отлично, мои наблюдения закончены. Отец сейчас увидит наш разговор» подумала она, готовясь мигать.

— Ты кто такая? — замигал он напористо, даже ещё не доплыв до неё. — Как попала к нам?

— Я Цунами. Дочь Коралл, из рода Коралловых, — «если ты не знаешь» так и подмывало её добавить.

Незнакомец подплыл к ней поближе, и наконец уловил её запах:

— О. Ты и правда из семьи Коралл, — он ненадолго призадумался. Цунами вспомнила, что видела его утром за одним из столов, с другим, такого же цвета, драконом. — Потерянная племянница, что ли?

— Похоже, что так, — ответила она, вспоминая Славу и пытаясь пахнуть саркастично. — Неужели непонятно?

— Моя цель — следить за тем, чтобы нашей семье ничего не угрожало, — ровно ответил он. — А ты оказалась у нас только вчера вечером. Уж извини, что я тебя не запомнил так, чтобы распознать ощущение от твоей чешуи ещё издалека.

И вдруг почти со спины она почувствовала новое движение — и сразу же ещё четыре более мелких. Цунами развернулась, всплыв немного вверх, чтобы не подставлять спину серо-зелёному дракону, почти синхронно с ним — и облечённо расслабилась, увидя Жабра и вьющихся за ним драконят.

— Что случилось? — сразу же промигал он, как только они обратили на него внимание.

— Слежу за безопасностью периметра, — сразу же ответил другой дракон.

— А, так это же наша потерянная дочь! — радостно ответил отец, подплывая к ней.

— Да я уже понял. Продолжаю охрану, — ответил серо-зелёный, и с толчком хвоста поплыл обратно вниз, сливаться с краем рифа.

— Главный по охране логова, а по совместительству глава дворцовой стражи и брат Коралл, — представил его отец. — Акула, если тебе захочется вдруг его позвать.

Это было интересно. Самец, который не следит за молодняком, а защищает? Цунами было интересно, почему это он решил посвятить себя самочьему (для морекрылов) занятию, и решила как-нибудь поспрашивать об этом, когда оный не будет за ними следить. А вот звать его не надо — она и сама отлично себя защитить может!

Дети, тем временем явно заскучав, начали охотиться на отцовский хвост. Кроме всё того же молчаливого дракончика, что просто держался за отцовские рога. Последний, заулыбавшись, раскрыл крылья, сгребая ими всех дракончиков к себе:

— Поплыли назад, что ли. А то совсем на части меня растащат, и не будет у тебя отца, — шутливо промигал он и развернулся, изгибая хвост для толчка, и Цунами последовала за ним, сразу после мелких, что занимали всё пространство перед отцом, чтобы воспользоваться тем, что он разрезает воду своим телом.

И вот, они снова оказались у рифов. Папа показал мордой и прогудел коротким повышающимся и понижающимся звуком, очевидно означающем «можете плыть туда и делать что хотите». Драконятам повторять было не надо, и они блестящей стайкой поплыли прятаться между коралловых скал.

Цунами осталась один на один с отцом. Жабр ласково посмотрел на неё:

— Кажется, будто я никогда не насыщусь твоим присутствием. Я столько тебя искал. Спрашивал среди бойцов на арене, собирал слухи с трибун. Никто о тебе не знал…

— Мы росли скрытно. Ма… Кречет боялась, что нас обнаружат солдаты Пурпур и предпримут вылазку в пространство Медночешуйных за нами. О нашем существовании даже далеко не вся наша семья знала.

— Ну тогда неудивительно, что я не смог. Зато теперь можно быть с тобой сколько угодно!

Папа раскрыл крылья, и подозвал коротким урчанием. Короткий протест против отвечающих на зов инстинктов снова кольнул в сознании, но Цунами напомнила себе, что она намеревается попробовать то, что предложил Звёздолёт. Ведь инстинкты всё равно выиграют, так что не надо сопротивляться.

И она вплыла в его объятия, ощущая его крылья всем телом и усиками. Гудение сменилось, на то самое, яйцевое. «Я доволен, ты в безопасности, мир снаружи ждёт тебя». И Цунами… просто поверила в это. Наконец-то глубинные импульсы и её собственные мысли были не в разладе и не пытались отменить друг друга — битва, где последние всегда проигрывают.

И через несколько мгновений она просто растворилась в этом ощущении. Но теперь… теперь она помнила. Она была в моменте цельной, ведь не было ничего мешающего глубинному, что было отброшено ради того, чтобы достичь этого растворения.

Наконец-то ласка отца в её сознании наконец переплелась с лаской матери. И Цунами, потерянная дочь семьи Коралл, наконец поняла, что её просто… любили. Кречет, Жабр, все её сиблинги (а в особенности, Глин), все они. И это, в её-то обстоятельствах, вполне нормально — не надо отвергать любовь одних только потому, что другие тоже любят и хотят это выразить.

Они зависли в воде вместе. Тихо гудящий отец, которого морекрылка на самом деле когда-то потеряла, и его дочь, которая без боязни растворялась в этом ощущении безопасности. Теперь она знала, что рифы вокруг не таят ничего страшного. Их можно исследовать. А если хочется, можно даже поплавать с этими дракончиками — её сиблингами, как подсказывала память — и поиграть среди зарослей. «Жалко, мои наземные братья и сёстры не могут насладиться этой красотой!» подумала она, и вдруг улыбнулась клыками, понимая, что чем-то стала напоминать Солнышко.

Уловив её игривое настроение, он её отпустил. Не предупреждая, Цунами ткнула папу носом в грудь, и одни движением мощного хвоста отплыла от него прочь, радостно прогудев и промигав «Ты водишь!». Жабр широко улыбнулся, открыв пасть, и таким же движением отправил себя к ней, заставив её весело вспыхнуть в ответ и отплыть подальше.

Это был прекрасный день, полный игр, объятий и слежки за маленькими сиблингами. И он продолжался до тех пор, пока солнечные лучи не пооранжевели, начав пробивать толщу воды под весьма острым углом. Надвигался закат.

Они как раз в очередной раз возвращали в очередной раз заигравшуюся Анемону — ту самую сестричку со светло-персиковыми перепоночками — обратно, когда почувствовали мощные движения в воде. Цунами причуствовалась, и сразу распознала её — Коралл. И в ответ на это, в глубине что-то шевельнулось. Ну да, она ж её мать, хоть и, честно говоря, отец был куда ближе.

— Вижу, моя дочка уже включилась в дела семьи, — сказал она, видя, как Цунами ведёт Анемону за лапку.

— С таким отцом иначе и не получается, — ответила морекрылка, наконец приведя сестрёнку на игровую площадку.

Коралл довольно промигнула в ответ и поплыла дальше, в пещеру, снова оставляя дочь с Жабром и своими детьми. Отец же, видя, что все дети снова в зоне видимости, снова заключил Цунами в объятия лапами и крыльями.

Некоторое время они снова так и висели вместе в воде. Наконец, папа отстранился, чтобы показать все свои полосы:

— Поплыли домой?

Цунами оглянулась. Им всем определённо надо домой. Закат уже начался. Она кивнула:

— Да.

Отец вытянул шею, подзывая детей. Один, другой, третий, четвёртый — все они мигнули с разных концов площадки, тянясь на зов родителя.

Все быстро собрались вокруг него. Цунами принюхалась — некоторые пахли голодом, их движения были немного резковатые, но кажется, они совсем этого не замечали. Всё ж таки, надо и правда их покормить. Судя по тому, как Жабр потянул всех за собой поскорее домой, он тоже это ощущал.

Ужин был побогаче. Не просто рыба, но украшенная мясом мидий и какими-то довольно вкусными водорослями, и держащаяся на каких-то древовидных шпажках. Дети с удовольствием ели, как всегда чуть ли не вырвав у отца первые порции, а найденная дочка опять оказалась между мамой и папой, довольно и умиротворяюще гудящими ей.

После еды Жабр оставил драконаят Коралл, что поплыла укладывать их спать, а сам позвал Цунами за собой. Они заплыли в левый коридор и некоторое время плыли по нему, но наконец, на довольно круто уходящей вверх развилке, приплыли в тупик со множеством комнат.

«Эту комнату я сегодня специально для тебя готовил. Мы как раз во втором ответвлении, для второго поколения. Я всегда мечтал, что ты будешь тут жить, как подрастёшь, и теперь…» — папа не договорил, просто показывая носом в сторону закрытого листами водорослей входа, откуда тянуло течением.

Цунами заплыла внутрь, отогнув мордой водорослевую занавесь — и на секунду остановилась, оценивая. Это была не просто комната, как гостевая, в которой она ночевала. Повсюду висели ниточки жемчуга, мягко колыхающиеся в течении, а выходы воды были украшены резными стилизованными морскими желудями. А самое интересное — здесь висел чей-то портрет, набранный из мелкой мозаики, и изображающий морекрылку, что поворачивалась на весь оборот, и одновременно вверх.

— Это сделал мой сын, — гордо заявил отец. — Как-то там он тебя представлял до того, как ты вылупилась.

Представление было довольно вольным. Довольно покатая морда, чем-то похожая на морду черепахи, тёмно-синий цвет и немного другое расположение полос.

— Не похоже, — улыбнулась Цунами, махнув хвостом. — Но всё равно красиво.

А самое главное, что тут было прекрасно дышать. Она была готова глотать эту богатую живительной силой воду бесконечно, тем более, что её даже и не надо было глотать — вентиляция здесь была прекрасной, и можно было, как всегда, просто раскрыть пасть навстречу вкусному потоку.

— Я остаюсь, — наконец провозгласила она. «Но жемчуга, всё же, многовато» додумала морекрылка про себя, не хотя, чтобы папа разочаровался своей работой.

Цунами, наконец, растянулась против течения, раскрыв пасть. И вдруг оказалось, что она устала. Всё ж таки, следить за детьми вместе с папой было хоть и замечательно, но утомительно. Она прикрыла глаза, и усталость накрыла её с головой — или, кажется, это крыло отца? — и неясные видения встали перед её глазами, унося морекрылку куда-то в глубины сознания.

***

Утро снова встретило Цунами в виде ощущения маленьких мордочек. «Похоже, я начинаю привыкать к подводной жизни», подумала она, поняв, что проснулась даже не дожидаясь прикосновения чьего-то носика к морде, а просто ощутив его заранее в воде рядом.

Касание же произошло в следующую секунду — а через несколько мгновений ещё два. Она открыла глаза, и поняла, что первой её коснулась Анемона, а затем её братья. Кроме одного, что висел рядом, но не смел приблизиться. Цунами улыбнулась ему, и он отплыл ещё на несколько гребков дальше, ближе к отцу. Ничего, она ещё научит его не стесняться!

Конечно же, её звали к завтраку. Не имея ничего против, она поплыла вместе с детьми, а молчаливый дракончик пристроился за ней, видимо, не желая делить пространство за отцом с тремя сиблингами. Цунами улыбнулась про себя, чувствуя, как он перебирает лапками и изгибает хвостом — всё же, это какой-никакой, но знак доверия. Вчерашнее даром не прошло!

Наконец, после еды вместе за всё тем же столом вместе с детьми, Коралл обратилась к Цунами:

— У Краснокоралловых, наших дальних родственников, их внучке сегодня ровно годик исполнился!

Морекрылка была в полном недоумении. Что это должно ей сказать? Почему ей об этом сообщили? Ну годик какому-то драконёнку из дальних родственников, ну молодец он и его родители. Коралл уловила это, и прищурившись, спросила:

— Ласт об этом не рассказывал, да?

— Да о чём?! — не выдержала Цунами, едва держа яркость полос на приемлемом уровне.

— Понятно, — мать закрыла жабры, явно пытаясь успокоиться. — Он когда тебя из воды выпустил?

— Не спрашивала… — протянула морекрылочка, усиленно пытаясь понять, что вообще происходит. — Сколько себя помню, всегда было время вне воды, хотя и любила спать в ручье…

— Значит, он тебя ещё и под водой как следует не держал! — заярчила Коралл, но всё же взяла себя в лапы и с силой прогнала воду через жабры, успокаиваясь. — Ладно. Я сейчас тебе расскажу тогда.

— Позволь мне, — перехватил её Жабр, давая успокоится. — Наверное, ты знаешь, что все морекрылы вылупляются под водой. Но его не выносят на сушу в сухой пещере на первый же день или что-то вроде того. Они целый год живут и растут под водой.

Однако. Цунами не приходило в голову узнавать, когда морекрыльчики знакомяться с сушей. Она просто считала, что они так же, как и она, уже с первых месяцев и там, и там двигаются.

— Именно, только под водой! — продолжила уже Коралл, явно уловив удивление дочери. — И только когда драконёнку исполняется годик, он проходит через свой первый выход надводу, делает свой первый вдох и учиться стоять на твёрдой земле без поддержки воды. Это большой семейный праздник.

Цунами удивлённо перемигнула полосами. Теперь всё стало ясно! Если драконочке исполнился ровно год, значит, она сегодня пройдёт через свой первый опыт на суше.

— Нас пригласили? — спросила она.

— Мы дальние родственники, а ещё я королева. Конечно пригласили! — немного ярковато ответила Коралл.

— Когда плывём?

— После полудня. Сама церемония будет вечером, когда начнётся прилив.

— Поняла, — легко склонила голову Цунами.

— А теперь, поплыли готовиться, — бескомпромиссно заявила мать

— А что мне готовится? Чешуя вроде здоровая, жабры в порядке, так что я готова плыть хоть сейчас.

— Ты член семьи Коралловых, так что ты должна выглядеть соответственно. Поплыли, это не займёт много времени.

Проворчав про себя, Цунами направилась вслед за матерью. Последняя увела её уже в знакомые жилые коридоры по левую сторону, и завела прямо в свою комнату.

Здесь тоже были жемчужные нити, висящие с потолка и блестящие в свете полос. По сторонам комнаты стояло несколько две небольших статуй морекрылочек (видимо, её дочерей), и как только Цунами обратила на них внимание, она вдруг ощутила что-то… странное.

Это были не просто статуи. Достаточно было немного причувствоваться к ним, к окружающим их потокам, как оказывалось, что они красивы — не на вид (на вид они были просто нормальными), но на переходы одной формы в другую, их гармонии, гладкость и покатистость. Ощущать их в цельном объёме было замечательно — Цунами и не подозревала, что что-то может быть красивым для её кинестетического чувства.

— Это моя дочь Косатка. Она мастер скульптур, — с нотами гордости заметила Коралл. — Другие племена не могут оценить всю их красоту в полной мере, к сожалению, но ей это и не надо.

Она подплыла к большому бронзовому шкафу, покрытому благородной зеленью, и открыла его. Внутри оказались переливчатые жемчужные нити. Мать хвостом подтолкнула дочку к зеркалу, не прерывая своих поисков, и наконец вытащила наружу изящную ниточку, что оказалась из тонкой золотистой проволоки. Она обернула её вокруг одного рога, перевесила его на другой, и завернула об него до самого конца.

— Но почему так много жемчуга? — наконец не выдержала Цунами. — Кажется, он украшает у нас абсолютно всё!

— Это украшения нашей семьи, а ещё он мне просто очень нравится, — нисколько не смутившись, ответила Коралл. — Смотри, как он блестит на твоих рогах!

Цунами наклонила голову, оценивая. Несколько оценивающих игру света всполохов — и оказалось, что на самом деле это было не так уж и плохо.

— Вот видишь, — улыбнулась клыками мать, уловив смену настроения. — Поэтому он мне и нравится.

Дочь отплыла, давая матери подплыть к зеркалу. Последняя надевала на себя уже не просто ниточку, а что-то вроде инкрустированной всё тем же жемчугом межрожной короны, чем-то похожей на корону Рубин.

— Вот теперь порядок. И плыть не будет мешать, и мы красивые.

Потом была очередь небольших налапных браслетов с зелёными камешками, плотно прилегающих к чешуе и тоже золотистых.

— А почему не серебро, как у других? — спросила Цунами.

— Серебро портится в море, дорогая, — ответила Коралл, надевая один на дочь. — Было бы некрасиво ходить в чёрном, знаешь ли.

Наконец, всё закончилось, и обе драконицы щеголяли в простых, но красивых и едва повышающих сопротивление воды, украшениях. Цунами даже крутанулась вокруг себя, осматривая и ощущая, как совсем немного поменялся рельеф её тела. Подумать только, она теперь тоже может себя украсить, прям как королевы!

Настало время плыть на праздник. Жабр остался дома, следить за детьми, а Коралл и её дочь наконец поплыли на юго-восток, в сторону Краснокоралловых.

— А всё же, как конкретно это происходит? Где всё будет, и что надо делать, чтобы ничего не нарушить? — спросила Цунами мать, плывя буквально наклоненной набок. Это было немного странно, но только так она могла показать нужные для общения полосы.

«А я привыкаю к нашему миру», с удовольствием подумала она.

— Это отдельный островок, издавна используемый для выхода детёнышей. Много поколений, много глав семей выплывали там, делая свои первые глотки воздуха. И сопровождать его будут родители и приглашённые главы. Драконёнок сам выплывет наружу, встанет на лапки и сделает свой первый глоток воздуха, — приулыбнулась мама. — А что делать, я тебе покажу. Держись меня, и всё будет хорошо.

Морекрылка повернулась обратно спиной вверх. Это был странный для её чувства равновесия эксперимент, но ей определённо нравилась такая степень свободы положения тела.

Глава 7

Именинница сосредоточена гребла лапками, вслед за матерью, что зорко причувствывалась к окрестностям, пока отец плыл сзади и смотрел, чтобы никто не подплыл из-за хвоста, а верх и низ обеспечивали повзрослевшие сёстры.

Цунами же плыла в составе большой группы самок, сторожащих самое дорогое — драконёнка с отцом и матерью. Они все плыли поодаль, дабы не пугать и не смущать ребёнка слишком большим количеством драконов рядом. Коралл плыла рядом с нею, своим примером показывая, на каком расстоянии надо держаться и позволяя плыть чуточку легче в её течении.

Море становилось всё мельче, и донное и поверхностное течение всё больше прижимались друг к другу. Драконицы в авангарде периодически корректировали путь, дабы не попасть в течение, что могло бы сопротивляться им и утомить дракончоку. Вскоре верхним охранницам пришлось уйти в бока, ведь поверхность воды была слишком близко, чтобы выдержать правильное расстояние до центра процессии.

Вскоре море зашумело ещё сильнее. Где-то впереди стало слышно шум тысячи песчинок, шуршащих от того, что мелкие волны переворачивают и слизывают их. Теперь уже и дно было слишком близко, чтобы нижние охранницы соблюдали подобающее расстояние. Пришлось и им уходить вбок, оставляя охрану сверху и снизу на мать и отца.

Теперь они подплыли к мелководью. Здесь дракон мог встать на лапы и высунуть голову, что взрослые охранницы и сделали, зорко осматривая предзакатные небеса. «Небо чисто, никого нет» — замигали они своими полосами, позволяя драконам снова поплыть вперёд. Но если родители и ребёнок всё ещё были погружены в воду, то стражи плыли высунув из неё морды и вдыхая первый воздух.

Сначала на берег, прошлёпав перепончатыми лапами по мокрому песку, вышли взрослые морекрылы, и Цунами с Коралл вместе с ними. Они втянули запахи, ища хотя бы намёки на присутствие незнакомых драконов рядом. Никого. Тогда они промигали матери, уже подплывшей близко к берегу и высунувшей морду в ожидании сигнала, что всё хорошо. Короткий нырок, и наконец Цунами видит, как три тени в воде плывут к кромке лёгкого прибоя. Вот выходит мать, шлёпая перепончатыми лапками в набегающий волнах, а вот и сама её дочь…

Драконочка не выходила так, как нормальные драконы. Вместо этого она оседлала волну, и, радостно сверкая, вынеслась на песок прямо на её гребне. Некоторое время она просто лежала на животе, загребая лапками по мокрому песку, по всей видимости совершенно не понимая, что на земле надо стоять, а не пытаться плыть — чем-то напоминая какого-то дельфина, нежели дракона.

Вышедший сзади отец это увидел. Аккуратно он поддел мордой свою дочку, и, что-то тихонько урча ей, поставил её на лапки. Она нетвёрдо встала, расставив лапки и всё равно немного пошатываясь во все стороны, но придерживаемая мордой папы, продолжающего свои ласковые урчания, устояла на месте.

Жабры драконочки, тем временем, стали работать быстрее, очевидно, высыхая в воздухе. Шлёпая жаберными крышками и панически замигав, она ткнулась к отцу, чтобы он всё объяснил, но вместо этого он просто лизнул её в грудь, проурчав так низко, что Цунами показалось будто и сам воздух вокруг завибрировал.

Маленькая драконочка инстинктивно закрыла высыхающие жабры крышками. Её тело дёрнулось, задрожало… и наконец, заставив её выгнуться вверх, лёгкие заработали! Она панически вдохнула несколько раз без выдохов, едва ли не надуваясь, очевидно думая, что тут всё работает точно так же, как и с жаберным дыханием — пока дифрагма наконец не выдержала и не отпустила назад, заставляя драконочку выдыхать весь вдохнутый воздух и запищать от страха.

На некоторое время дыхание превратилось в панические быстрые и кашляющие глотки воздуха вместе со вдохами, а затем сдувание. Отец урчал ей о том, что дышать совершенно нормально, что не надо глотать, что не надо так перенапрягать животик, а надо просто набрать воздуха столько, сколько нужно. С каждым его урчанием дочка успокаивалась, и, наконец, перестала заглатывать воздух, просто быстро вдыхая и выдыхая.

Когда драконочка освоилась с дыханием и замедлила его, она попробовала идти. Цунами улыбнулась, вспоминая, как ощущалась суша после дня и ночи в воде, и думала, каково же это для той, кто не знала о таком всю свою жизнь. Ребёнок же несмело перебирал перепончатыми лапками, едва стоя на ногах, но уже не падая, хотя заботливая морда отца всегда была готова подхватить дочь.

Наконец, она дошла до матери и ткнулась ей в ногу. Мама тихо заурчала в ответ, прикрывая крылом, и начав поглаживать дочку вместе с подоспешим отцом. Гордая собой драконочка плюхнулась на песок, довольно заурчав — второй звук, что она издала впервые.

Наконец, гордые родители сделали знак крылом к себе, означающий, что можно подойти. «Сначала главы семей», — шепнула Коралл, подходя с остальными. Морды дракониц склонились к драконочке, что всё ещё пыталась им мигать — наверное, хотя сказать о том, как она смогла преодолеть сушу, но издалека из-за драконьих тел не было видно всех полос, чтобы сказать об этом точно. А когда главы семей налюбовались на неё, подпустили и остальных, но только по одному, так что образовалась даже небольшая очередь, которую напористая Цунами умудрилась занять одной из первых.

И вот, сама драконочка. Она лежала на лапах, прислонившись к отцовскому боку, прикрыв глаза и слушая своё уже ставшее размеренным дыхание, пахня радостью и спокойствием, пока мама накрывала их всех вместе своим большим крылом. Цунами подошла к ним, едва ли смея даже дышать, любуясь этой тёмно-бирюзовой милахой, обнятой отцовским крылом.

Коралл подошла к ней:

— Дай и другим тоже полюбоваться, — прошептала она, мягко отводя свою дочку от малышки и ведя обратно к их месту.

— Она такая красивая, — всё ещё не громко проурчала Цунами в ответ.

— Прям как ты, — улыбнулась Коралл.

Морекрылка вдруг поняла, что прижалась к маминому боку, получая в ответ едва слышное урчание. Глядя на маленькую неподалёку, это казалась… прекрасно. Если бы только не Ласт, она бы тоже так могла сидеть под крылом папы и мамы, которые бы спрятали её и дали отдохнуть после первых вдохов на суше…

— Что случилось? — спросила мама, чувствуя смену настроения дочери.

— Я бы тоже так могла! — с обидой от такой несправедливости ответила Цунами. — Выйти на сушу в сопровождении семьи, вдохнуть свой первый воздух в месте с тобой и папой, а потом лежать и отдыхать под крылом обоих!

— Тише, милая, — ответила Коралл, погладив носом по шее. — Я тебя понимаю. Ласт… отнял тебя от меня. И от моего Жабра.

«Мы бы столько могли бы пережить вместе…» додумала драконочка. Они стояли, тихонько урча друг другу. И наконец, Цунами сделала то, о чём три дня назад не могли бы даже помыслить — она легонько укусила маму за ногу. Коралл замерла. Они посмотрели друг на друга, и затем, едва улыбаясь, она в ответ легонько укусила дочку за загривок. Последняя взрыкнула чем-то похоже на играющего вылупленца, и ткнулась носом. Всё оставшееся время они так и прижимались, периодически покусывая и наслаждаясь присутствием друг друга.

В конце концов, поток родственников и знакомых окончательно иссяк, и именинница заворочалась, недовольно пища: «Устала, хочу обратно!». Цунами с недоумением посмотрела на неё, а затем на свою маму. «Её живот устал дышать, — ответила последняя, улыбаясь. — Маленькие морекрыльчики привыкают к дыханию постепенно».

Родители драконочки, тем временем, встали, готовясь возвращаться в море. Шлёпая перепончатыми лапами, мать вошла в воду и нырнула. «Всё чисто!» — сказала она, высунув голову назад. Тогда отец дал разрешение, и морекрылочка, радостно пища мигая, пошлёпала обратно в набегающие волны

Когда драконочка оказалась в море, она сразу же раскрыла жабры, мигая ещё счастливее. «Ну ещё бы, снова расслабить живот и просто глотать воду», с улыбкой думала Цунами, наблюдая за этим издалека. Отец зашёл за дочкой, и семья, наконец, оказалась снова в своей родной стихии.

Тогда за ними последовали и оставшиеся: остальные члены семьи Краснокоралловых и приглашённые главы семей со своими ближниками. В том числе, и Коралл с её дочерью Цунами. Последняя, на самом деле, была рада снова оказаться в своей стихии. Она снова открыла пасть по движению, и солёная водичка снова потекла через жабры. А вся процессия теперь плыла по дну — там было донное течение, и оно шло совершенно противоположно тому, по которому они добирались до пляжа. Цунами опять плыла за своей мамой, постоянно причувствываясь к ней и течению за нею своими усиками.

***

Они приплыли обратно к пещерам Краснокоралловых в сумерках. Из-за огромного количества гостей семейный пир по случаю успешного выхода ребёнка на сушу проходил снаружи, прямо на ближайших камнях, накрытых плоскими столешницами из морёной древесины, дабы не пришлось счищать налипшую на камень морскую жизнь.

Цунами сидела с мамой, украдкой прижимаясь к ней, чтобы это не было слишком заметно другим. «Похоже, поесть любят не только грязекрылы», весело подумала она, подцепляя пастью мясо какой-то морской живности. Кажется, что-то в ней окончательно приняло то, о чём говорил Звёздолёт — что у неё просто очень большая, любящая семья. Родной папа, родная мама, ещё одна мама, что её вырастила, и, в конце концов, большая семья сиблингов. Кстати, надо не забыть их посетить! А то Глин будет беспокоиться.

Тем временем, на море опускалась тьма. Но здесь её считай что и не было — множество драконов переговаривалось, мигая полосами, и всполохи периодически проносились то там, то тут. Цунами даже с удовольствием поняла, что грубо, но начала различать разные «голоса» — у каждого морекрыла светящиеся полосы и точки мало того, что имели небольшие, не влияющие на смысл сказанного, вариации, так ещё и сами они светились немного разным светом. Не просто белым, а зеленовато- или синевато-белым, и даже встречались красновато-белые! Это всё вносило индивидуальность каждому морекрылу, делая возможность различить кто говорит — даже если разговор был не звуком, а светом.

К ним подплыла именинница. Цунами уже знала, что говорить — надо поздравить драконочку с её днём вылупления и первым выходом на сушу. Кивнув друг другу, мать и дочь одновременно промигали поздравление и пожелали, чтобы её жабры никогда не пересыхали, а в лёгкие не заливалась вода — хорошее поздравление для той, кто недавно впервые в жизни покорила сушу. Довольная драконочка промигала в ответ «спасибо» и отплыла к другим семьям, чтобы они её тоже поздравили.

Праздник продолжался до самой поздней ночи, подсвечиваясь всполохами разговоров, коих в сочетании с чувством поверхности и объёма было достаточно для ориентирования. И когда они наконец-то приплыли домой, Цунами легла спать полностью довольная прошедшим днём. «Хотела бы я так же участвовать в праздновании выхода на сушу моих родных сиблингов. Ну ничего, скоро вылупятся новые, и тогда я точно поучаствую», успела она подумать перед тем, как сонные образы захватили её.

Глава 8

Проснулась Цунами снова от того, что кто-то был неподалёку. Она усиленно пыталась вспомнить, кто. Отец? Не похоже, сейчас фигура была более большой, с немного более длинными усиками и с какой-то странной круглостью. Да и обычно он один не плавает, а всегда окружён драконятами… но тем не менее, контуры знакомые!

И вдруг таинственное присутствие тихонько прогудело — и Цунами наконец поняла, кто же это. Это её мама! Морекрылочка распахнула глаза, и увидела перед собой Коралл. Она была права!

— Ну что, проснулась, доча? — с улыбкой клычками стала светить мать, пока её дочь лениво шевелила лапами и вытягивалась после сна, поворачиваясь к ней.

— Да, — просто ответила Цунами, подплывая к взрослой морекрылке и обвиваясь вокруг неё, чтобы прижаться посильнее.

Некоторое время они просто висели в воде, не смея нарушить момент словами — только Коралл глотала воду чаще, будто ей не хватало кислорода. Дочка чувствовала мамино волнение, и только крепче обнимала телом.

— Ну хватит, задавишь ведь так! — наконец не удержалась взрослая, легонько кусая Цунами за бочок. — И вообще, я тебя хотела пригласить на завтрак!

Улыбаясь, морекрылочка отпустила Коралл, зависнув в воде рядом с нею и пахня плохо скрываемой радостью. Другая морекрылка пахла так же, с нотками некой гордости.

— Давно я мечтала разбудить тебя так, — промигала она, толкнув дочь носом, отчего последняя улыбнулась тоже. — Хорошо, что я могу сделать это сейчас…

— Поплыли уже завтракать, — смущённо промигала Цунами, наклонив морду.

— Поплыли, поплыли, — улыбнулась мать ещё шире, и увлекла течением вслед за собой.

Они неспешно проплыли по наклонному коридору, мимо других комнат. Цунами вдруг почувствовала новые нотки в запахе мамы, и принюхалась к ним. Да, это было оно. Тот самый запах носящей яйца морекрылки, усилённый ещё сильнее. Он стал явственнее, и заставлял обращать на себя внимание. Вспомнив утреннее ощущение чего-то округлого в теле, дочь посмотрела на мать, и явственно увидела чуть выступающий живот — впрочем, ничуть не мешающий грации её плавания.

Это даже как-то… радовало. Новые братья и сёстры и семье это всегда хорошо, ведь чем больше семья, тем она сильнее. А этого определённо хотелось. «Быстро же она моей семьёй стала», вдруг поняла морекрылочка, и улыбнулась про себя. В конце концов, это была правда — как минимум, биологическая, как сказал бы Звёздолёт.

В столовой их уже ждали. За столом на полу сидел Жабр, с чинно висящими рядом детьми, и Цунами не удержалась, чтобы не прогудеть ему. Он радостно мигнул приветствие в ответ, и дети немедленно за ним повторили, оторвавшись от своих рыбин (у каждого отдельная). Коралл мигнула ему в ответ: «Ну привет, мой дракоша» — и Жабр сразу же поплыл на кухню за новой едой.

— Сегодня мы поплывём кататься на волнах к нашему надводному дворцу, — сообщила глава семьи, когда каждый, включая Цунами, получил свою еду. Дети сразу же запахли радостью.

— Да, сегодня хороший шторм, — подтвердил отец, проглотив кусок какой-то огромной рыбы. — Даже взрослые могут прокатиться!

— Вот заодно и научим нашу дочку, — Коралл добавила к своим словам немного тёплого урчания и едва коснулась носом плеча Цунами.

— О, да! И познакомимся с её названными сиблингами, — улыбнулся папа, вслед за мамой тоже дотянувшись и нежно ткнув носом в другое плечо. — Всё же, они с ними всю жизнь росла.

— Я думаю, это будет хорошо, — едва кивнула Коралл. — Правильно, что ты решил поплыть туда.

В теле Цунами прошла тёплая волна. Родители не просто забрали её и воспользовались механизмом вылупленческого узнавания — они хотели и достичь одного эшелона с её сиблингами! Это радовало — и даже вселяло надежду, что сиблингам не придётся улетать отсюда. Конечно, они не смогут жить с нею под водой, но ведь дворец место большое, а места много они не займут… Но об этом надо говорить не сейчас.

На этом ветре Цунами вспомнила и другую мысль: о том, что она хотела поговорить с мамой об Ожог. Но тут, среди дракончиков, в кругу семьи… это казалось неуместно. Потом, когда они как вчера, будут плыть вместе. Они определённо уже достаточно сошлись, чтобы начать об этом разговоры.

— А что за катание по волнам? — наконец спросила Цунами, видя, как драконята с нетерпением доедают свои порции.

— Это когда мы седлаем самый верх волны, и она выносит нас на берег. А потом снова в воду и ловить следующую волну. Обещаю, тебе понравится, — улыбнулся отец.

Дочка согласно мигнула, ибо и правда звучало весело — что-то вроде катания по течению, только прям по волне.

После еды они выплыли наружу всей стайкой. И как только бескрайнее море омыло её тело, Цунами поняла, что сегодня оно немножко не то, каким было раньше — по воде прокатывалась стена плотности, ощущаемая усиками, а в толще больше не танцевали косые солнечные лучи, но царила всеобъемлющая серость, ближе ко дну обретающая синий оттенок. Это было интересно ощущать.

— Смотри, какое у нас красивое штормовое море, — промигал Жабр, повернувшись к ней лёжа на боку. — А если дождя нет, то можно и поверху полетать и полюбоваться!

— Вот на дворцовом острове и посмотрим, — сказала Коралл, сильным хвостом и лапами разрезая воду впереди, и в её течении уже резвились детёныши, пользуясь возможностью облегчить себе путь. — Да, держитесь за мной, дети.

Они поплыли, и где-то поверху перекатывались волны. Цунами не видела их — ведь из-за серости поверхность воды сливалась, не давала видеть свои неровности — но чувствовала всем свои телом. И даже не только усиками — вода будто перекатывалась через всё тело. Драконица радостно прогудела, и как только чувствовала, как плотность скоро прокатиться через неё, посылала себя вперёд, пробиваясь через неё. Драконята повторяли вслед за нею, радостно мигая, и краем глаза она заметила, как папа улыбается ей концами клыков — и весело мигнула ему в ответ.

Сила наполняла её тело, и она была рада. Рада этому дню, рада, что Ласт научил её общаться и плавать, рада, что нашла тех, кто гудел ей в яйце, рада, что у неё две семьи и прекрасные сиблинги.

И не заметила, как оказалась у берега.

Цунами почувствовала его куда раньше, чем обычно. Волны бились об песок, и низкие вибрации от столкновения разносились по воде, смешиваясь с шуршанием огромных количеств песка, что перемешивали волны. Шторм явно был немаленький.

Коралл направила их вверх. Семья пробила плёнку воды, и морекрылка, подняв голову, увидела, как на неё катится волна. Она казалась такой большой, но просто приподняла её и покатилась дальше.

Где-то впереди, на фоне серого неба, вздымалась гора, отсюда, с уровня воды, кажась выше, чем есть. Цунами думала — там, за скалистыми стенами, был тот самый дворец. Интересно, как там её сиблинги? Наверняка там внутри тише, чем снаружи. Остались они там, узнав, что скоро будет дождь, или наоборот, узнали, что дождя не будет, и ждут её на пляже, и Звёздолёт уже репетирует, что скажет её родителям? Солнышко-то скорее всего побоится лезть в большие волны, а Глин точно не испугается. Интересно, будет ли ворчать Слава, что сегодня ей не достанется солнечного часа? Она в пасмурные периоды имеет обыкновение становится недовольнее. А что скажет Уголёк? Наверное, тоже будет стоять на берегу вместе с Солнышком и придумывать, как это описать в песне. Он же обещал научиться петь, в конце концов.

Тем временем, они плыли всё ближе к берегу, и волны становились всё круче. И вдруг Коралл остановилась:

— Дети мои. Дальше волна ломается. Готовьтесь седлать. Цунами, — она повернулась к ней, — выплывай на самый гребень волны, и держись его до самого конца. Тебя швырнёт на землю, так что готовь лапы и закрой жаберные крышки, как только почувствуешь, как волна из-под тебя уходит, поняла?

Дети и сама Цунами кивнули. Отец подбадривающе улыбнулся, и все повернулись к морю, в сторону, откуда волны идут. Морекрылочка чувствовала, как волна накатывает, и видела, насколько она большая и широкая. И вот, когда волна, прокатываясь белым бурунчиком сверху, достигла драконицу, Цунами мощным движением хвоста взобралась на неё. Рядом так же сделали вся остальная семья, и они, влекомые силой волны, поплыли к берегу, откуда уже разносился рёв штормового прибоя.

Полоса песка казалась всё ниже и ниже, чем ближе драконы были к берегу. Цунами почувствовала, как впереди, а потом и под её собственным телом, волны завернулись, нависая и готовясь сорваться, и поняла, что это тот самый момент — пора задержать дыхание и подготовится к приземлению на песок.

Она крепко закрыла жаберные крышки и выставила лапы вперёд. В следующее мгновение волна с рёвом гневного грязекрыла обрушилась на берег, перемешивая песок и мелкие камешки в единую муть, бьющую по её чешуйкам. Третье веко работало здесь хорошо, мешая песчинкам проникнуть в глаза. Волна потянула морекрылочку назад, в море, но лапы стояли крепко, и наконец, когда вода схлынула, Цунами, не дожидаясь новой воды, вылезла на берег — и следующая волна только лизнула её перепончатые лапы, распластываясь по песку, будто стремясь догнать драконицу.

Но когда она повернулась назад, то увидела, что другие даже не думали вылезать. Работая лапами и хвостами, они проплыли прямо сквозь вершину волны, выпрыгивая с другой её стороны, а на следующей…

Цунами уставилась, видя, как драконята взобрались по следующей волне вверх, настолько быстро, что их тело буквально вынеслось вверх, почти вертикально. Оказавшись в воздухе, они хлопнули крыльями, раз, два, три, и просто перелетели через следующую волну, радостно рыча. И когда под них подкатился гребень следующей, они приземлились на него, сразу же разворачиваясь обратно по ходу движения волн, чтобы снова прокатиться на одной из них до самого берега.

Цунами рассматривала каждое движение, впитывая их всем своим телом. Оно, как раз, рвалось уже попробовать, вытягиваясь в струнку по направлению к ревущему прибою — но Глин всегда учил её не бросаться сразу, как мама-Кречет, но посмотреть, как делают другие, до уверенности, что ты можешь это повторить.

Наконец, после четвёртого раза, когда папа и мама стали привлекающе ей мигать, Цунами не выдержала, и бросилась обратно в волну, что как раз откатывалась назад. Новая уже готовилась накатить и увлечь за собой обратно на берег, но вспомнив драконят, морекрылочка просто пробилась сквозь неё, плюхаясь с обратной стороны и чувствуя, как валик волны покатился дальше.

Но новая не давала времени передохнуть. Так же, как и её родные сиблинги, Цунами мощным хвостом послала себя по следующей волне вверх, и как только почувствовала, как оказалась в воздухе, мигом расправила крыльями и махнула. Несколько взмахов — и вот она уже не плывёт, а летит над волнами. Найдя себе побольше, она, как и делали другие, плюхнулась на гребень очередной из них, и поплыла с нею до берега, чтобы упасть с вершины на берег, и повторить цикл, вместе с её семьёй.

Это было великолепно. Чередования плотности и пустоты, воздуха и воды, стихии и собственной силы. Это было что-то, что она ещё никогда не испытывала. Никакая речка не способна дать таких ощущений! Её усики работали здесь на полную, обрабатывая что-то совершенно новое и непривычное с каждой волной — и это было прекрасно.

«Цунами!» — раздался крик отца, пробившийся через рёв волн. Она повернулась к нему. Он стоял на берегу, а рядом с ним сидели мама и дети. Она удивлённо осмотрелась — и правда, никого не было. Неужели детям так быстро надоело? Заметив, что дочка обратила на него внимание, Жабр встал на задние лапы, показывая своё тело полностью, и высветил «Иди к нам».

Удивлённая, но заинтригованная, почему её зовут, Цунами вынеслась со следующей волной на берег и подбежала к отцу с вопросом:

— Что такое?

— Ты плаваешь так уже больше получаса, — ответил он, на этот раз голосом. — Ты не устала? Даже взрослым в такую бурю столько плавать многовато.

— Нет конечно! — гордо сказала морекрылка, развернулась, сделала несколько шагов обратно к прибою…

И вдруг почувствовала гудение мышц лап и хвоста. Со следующим шагом её лапа неловко подвернулась, но благодаря остальным трём и балансу с помощью мгновенно расправленного крыла она осталась стоять на песке, едва качнувшись.

Да, она определённо устала. Поэтому драконочка вернулась обратно к семье, и попросту удобно устроилась на животе, подогнув лапы под себя.

Некоторое время они все просто молча сидели. Жабр и Коралл тихо и весьма низко урчали, вибрируя всем телом, а дракончики прикрыли глаза, зажатые между родителями и укрытые их крыльями. Видя это, Цунами подошла к отцу, прижимаясь с его второго бока и прикрыв глаза, когда он положил на её спину своё второе, приятно-тяжёлое, крыло.

— А какие они — те, с кем ты росла? — вдруг спросил Жабр.

Цунами приоткрыла глаза. Через плёнку третьего века она увидела, что он смотрит на неё с искренним интересом, да и судя по затихшему урчанию Коралл, ей было тоже интересно.

— Они разные, — морекрылка на лету пыталась понять, как ответить на такой казалось бы простой вопрос, — Глин заботливый, заботиться о нас с самого первого момента после вылупления. Слава наблюдательная и критичная, хоть изредка бывает и невыносимой. Солнышко полностью оправдывает своё имя — тёплая ласковая и добрая. Уголёк, полная противоположность своей сестре Пирит (которой тут сейчас нет, но мама её видела), тихий, любит уединение и затаится где-то нибудь, зачастую со свитком. В этом он кстати похож на Звёздолёта — тот тоже любит много читать и очень наблюдательный, но более общительный и изредка занудный, в отличие от Уголька.

— А кто кем является? — задала вопрос Коралл откуда-то из-за отцовского бока.

— Глин грязекрыл, Слава дождекрылка, Солнышко пескокрылка, Пирит и Уголёк небокрылы, а Звёздолёт ночекрыл, — перечислила Цунами.

— А, вот как его зовут, — сказала Коралл. — Ему подходит.

— Вот как передохнём, сразу к ним и поплывём, — подвёл итоги Жабр.

Вдруг Цунами услышала чьё-то короткое гудение. Она открыла глаза полностью, и увидела, как особо большая волна выносит на берег ещё несколько морекрылов. Они сразу же развернулись, и снова убежали в море. Оказывается, пока они тут отдыхали, тут приплыли ещё!

Остаток отдыха прошёл в созерцании морекрылов под возобновившееся тихое урчание родителей. Цунами пыталась понять, есть ли тут те, кого она видела вчера, но честно говоря, она плохо их помнила, так что, ничего конкретного сказать не могла. Да и смысл, разве что промигать приветствие, но вставать, а тем более на задние лапы, было так неохота…

Конечно же, первыми отдохнули дети. И тут же сказали, что они хотят есть. Неудивительно, учитывая, что до того они катались на волнах и потратили на это кучу энергии. Коралл предложила им взять еды в надводном дворце, что как раз неподалёку, и драконята согласно покивали, повернувшись к накатывающим со всё той же мощной силой волнам. Кажется, они даже не сомневались, что туда надо плыть, а не лететь.

Вскоре вся семья пробились через прибой и оказалась в воде, погружаясь на глубину. Цунами плыла предпоследней, а Коралл плыла впереди, мощными гребками прокладывая путь, который сразу же оседлали драконята. Последним же был Жабр — он замыкал строй, постоянно верча головой, чтобы увидеть и почувствовать любую опасность, что может захотеть подкрасться к детёнышам, и Цунами хотела ему помочь. Мать, кажется, посмотрела на неё с лёгким удивлением, когда её дочь поплыла почти в конце процессии, но ничего не сказала.

Глава 9

Их путь до дворца пролегал через всё тот же самый туннель, которым Цунами уже путешествовала. Сейчас он был неспокойным, ведь волны проникали в него и пытались пробиться дальше через его изогнутые коридоры. Коралл всё так же плыла впереди и мощно рассекала своим телом образующиеся в нём завихрённые течения, делая путь немного легче для своих детей.

К счастью, внутри самого кратера было спокойно. Да, из-за сильного ветра сверху шумели и шевелились ветви деревьев, а поверхность воды едва колебалась, вторя волнам снаружи, но всё же, никакого ревущего прибоя.

Семья вышла на нижнем этаже башни, под аккомпанемент пары морекрылов, что с шумом вырвались прямо из воды, подскочив вверх на длину своего тела и сразу же раскрыв крылья и полетев.

— Ты хочешь есть, доча? — спросила Коралл, обращаясь к Цунами.

Последняя прислушалась к себе, чуть склонив голову вбок:

— Кажется, нет. Утром же поела.

— Тогда мы летим наверх, там, где встречаем драконов других племён. Жабр остаётся внизу на кухне с драконятами, чтобы их покормить.

— Эй, я тоже хочу посмотреть, с кем это моя дочка водится! — протестующе-весело сказал он, подняв голову.

— Мы будем ждать тебя там. Всё равно это займёт время — пока гонец их найдёт, пока они соберутся, пока прилетят, пока рассядутся… Так что не бойся, и тебе будет время, — и Коралл мягко обняла мордой макушку морды своего мужа.

— Ты же знаешь, как долго может занять их кормление. Может, пока подождёте нас в библиотеке? — предположил он, едва удерживая под крыльями нетерпеливо подпрыгивающих драконят.

— А хорошая идея! — загорелась вдруг Коралл, приподнимая гребень. — Я покажу ей мои свитки. Спасибо, что подсказал.

— Вот и хорошо. Пообщаешься ещё с нашей дочерью, а я как раз ещё и оценю, насколько здешняя кухня готова завтра начать готовку к будущему пиру.

— Спасибо, — улыбнулась Коралл, быстро коснувшись его носа своим, как будто не желая, чтобы это кто-то успел увидеть.

Жабр взлетел первым. Ну, точнее, первыми взлетели дети, мигая что-то о еде, а он вслед за ними — кажется, они уже знали, где здесь находится кухня, и очень хотели кушать. За ними, наконец, взлетела Коралл и Цунами. Отец почти сразу нырнул вместе с детьми в один из нижних ярусов, откуда вкусно пахло, а вот мать и дочь поднялись повыше.

А вот и она — библиотека. Наверное, самое огороженное пространство в этой башне. По четырём сторонам, между столбами, располагались свободные площадки, достаточные, чтобы на них сел дракон. Дальше шли невысокие, по грудь взрослому, но всё же стены, явно для того, чтобы отсюда что-то не унеслось ветром от крыльев, если упадёт. А в глубине, посредине площадки, были почти полноценные полукруглые стены, выше задранной драконьей головы, но всё же не доходящие до потолка.

На полуоткрытом пространстве располагались низкие монолитные столики из лёгкого известняка. Вокруг них сидело несколько драконов, расстелив свитки, в том числе, судя по блестящей от влаги чешуе, и те самые, что недавно вылетели прямо из воды.

— Смотри, доча, здесь мы храним всё, что нельзя поместить в подводную библиотеку, — сказала мама, показывая мордой на стеллажи из морёного дерева, в которых рулоны свитков напоминали плывущие в одном направлении косяки каких-то длинных рыб. «А я уже думаю морскими метафорами» довольно подметила Цунами про себя.

— Приветствую королеву, — из помещения вышел дракон, зелёный как лес водорослей, и светло-зелёные чешуйки вдоль его спины только усиливали это сравнение. Он наклонил голову перед Коралл, а потом заметил стоящую рядом драконочку, и поклонился ей тоже. — Приветствую принцессу.

— Приветствую, Водоворот из рода Глубинных. Я хочу показать дочке где я создаю свои произведения, — ответила королева.

— Конечно! — ответил он, отходя и давая путь.

Они прошли в то самое помещение посредине. Свет тут падал сверху, через незакрытое пространство между стеной и потолком, придавая мягкую, немного темноватую, атмосферу. Вокруг стен стояли стеллажи, разложенные по темам: природа, драконы, море, племена. Из каждого свитка торчал небольшой ярлычок с написанным на нём названием.

— Здесь я творю, — сказала Коралл, подходя к каменному столу, рядом с которым стоял небольшой шкафчик, в котором лежала пара восьмёрок свитков. — Видишь, какой плодовитый автор твоя мама, — улыбнулась она.

И Цунами вспомнила вдруг вспомнила одно такое.

Они сидят в пещере, той самой, что вокруг озера. Звёздолёт, признанный их стайкой специалист по литературе, недавно прочитал новый свиток, и теперь рассказывает о нём другим.

— Это точно про тебя, Цунами! — жарко говорит он. — Тёмно-синее яйцо, возвращение к именно что к морекрылам. Немного помпезное, не спорю, чего стоит дельфиний экскорт, но всё же, рассказ ведётся про королевскую дочь.

— Думаешь? — склонила голову морекрылка в его сторону. Она тоже почитала этот свиток. — Мне кажется, это просто совпадение. Мало ли на свете пропавших дочерей, особенно когда идёт непрекращающаяся грызня…

— Знаю! — не унимается Звёздолёт. — Ты посмотри, кто автор!

— Коралл из рода Коралловых… — отвечает Цунами. Она уже готова сказать что-то вроде «ну и что?», но вдруг до неё доходит. — Подожди. Это королева морекрылов, чтоль?

— Она самая. У неё довольно богатая библиграфия, кстати, а характерные ей короткие заголовки ни с чем не спутать. Теперь понимаешь?

Цунами понимает. Недавно как раз мама призналась, что на самом деле её яйцо не родное, но было забрано у королевской семьи морекрылов Ластом. В общем-то, это ничего даже и не поменяло — Цунами не чувствует к биологическим родителям ровным счётом ничего, как и к любому другому сородичу. Её мама — это Кречет.

— Блин, а ты прав, — заключает морекрылка.

В тот момент она обиделась на Ласта. То, с какой пронзительностью была описана пропажа, оставило в ней след, заставив подумать, что та таинственная морекрылка-мать всё же не сидела сложа лапки, когда её дочь пропала, но сильно переживала это и пыталась её найти. Только потом, когда Ласт был прощён отходчивым детским сердцем, и прошёл ещё год, Цунами убедила себя, что это просто какой-то вымысел, не имеющий отношения к реальности — ведь её не искали. Пирит и Уголёк, имевшие связь с большой Пиррией, подтверждали, что не слышали ни о каких поисках морекрылки по имени Цунами (или хотя бы какой-то морекрылки). Конечно, она была не права. И понятно, что Коралл не приходило в голову открыто искать во враждебном морекрылам королевстве.

— Доча? — вызвал её из воспоминаний голос матери.

— Ой! — чуть не подскочила Цунами. — Я вспомнила, как читала «Потерянную принцессу». Думала, про меня это или нет.

— Конечно про тебя! — немного возмущённо сказала Коралл, но тут же успокоилась, затронутая каким-то своим воспоминанием. — Я надеялась, что ты прочитаешь, и поплывёшь, то есть полетишь, меня искать. Но Когти Мира явно не отпустили тебя, так что… глупая, на самом деле, надежда была. Но я тогда цеплялась за любую возможность.

— Ничего, мама, — прижалась к ней Цунами, не желая рассказывать долгую правду о том, что Кречет была куда роднее какой-то непонятной морекрылки из свитка, чтобы её искать, тем более когда внешний мир полнится опасными небокрылами на службе Пурпур. — Мы всё-таки нашли друг друга.

Коралл обняла её крылом, и тихо заурчала, садясь на лапы вместе с дочерью. И Цунами несмело уркнула в ответ — не инстинктивно отвечая на материнские звуки, но сознательно желая ответить. И Коралл в ответ на это просияла, и не сдерживая чувств, куснула за шею сбоку, заурчав громче.

Так они и сидели вместе некоторое время, в полумраке пахнущего папирусом и даже пергаментом, помещения. Цунами казалось, что так прошло несколько часов, но всё же, папа всё ещё к ним не прилетел.

— Думаю, пора написать продолжение. Как потерянная принцесса привыкала к тому, кто она есть. Хочешь посмотреть, как твоя мама творит? — улыбнулась морекрылка.

Цунами только молча кивнула в ответ, чувствуя, будто её приглашают к чему-то очень личному.

Коралл достала из шкафчика рулон свитка. Она расстелила его по полированному камню, закрепляя рулон на горизонтальном штыре, и достала из всё того же шкафчика чернильницу.

Теперь в Коралл не было ничего королевского. Она не держала голову поднятой, не приподнимала конец хвоста. Сейчас она просто сидела, склонив голову и удобно сложив хвост в полукруг около дочери, и положила лапу у чернильницы, ничем не отличаясь от любой другой драконицы.

— Как думаешь, как назвать? — вдруг сказала мама, показывая концы клыков в улыбке. — Найденная наследница? Потерянная принцесса, как намёк на то, что ей предстоит? Плюс, эти названия перекликаются с первым, сразу давая понять читателям, что это продолжение.

— А ты не любишь нормальные названия, да? — улыбнулась Цунами в ответ, вспоминая, как Звёздолёт не раз отмечал, что Коралл мастер коротких заголовков, когда как другие написали бы что-то вроде «Повесть о том, как заговорщики похитили принцессу морекрылов, задумав злое дело, но она освободилась и вернулась в родной дом с триумфом» — обычное дело для любого автора. Коралл заметно выбивалась из ряда обычных авторов своими короткими заголовками.

— Ты имеешь в виду «длинные и перегруженные названия, которые раскрывают всю интригу сразу»? Не знаю, почему другие считают их нормальными, но я использовала такие разве что когда ещё моя мать была жива и я только вступала на путь творчества, — упрямо ответила последняя.

— Хм, тогда назови «Найденная дочь», если хочешь написать про меня, — предположила Цунами. — Конечно, преемственность с прошлым заголовком пропадает, но…

Мама так тепло посмотрела в ответ, что Цунами сразу поняла, что она сказала.

— Хорошая идея, доченька, — сказала Коралл, обнажая клыки в улыбке полностью и пахня такой радостью, что на секунду забыла о свитке и снова кинулась гладить носом свою Цунами, да так, что даже хвостом обняла.

— Ну мам! — с весёлым протестом ответила на это последняя, но тем не менее принимая лизи в нос и глажку.

— Ну что мам? Дай я тебя закусаю! — отвечала на эти протесты Коралл с тёплой улыбкой, и так и не освободила дочку, пока не куснула её любовно ещё пару раз.

Морекрылка вновь вернулась за свиток. Теперь она уже не размышляла, но сразу окунула коготь в чернильницу, и почерком, полным завитушек, вывела: «Найденная дочь». Наклонив голову сначала в одну сторону, а потом в другую, Коралл немного полюбовалась своей работой, и, наконец, принялась выводить строчки.

Цунами невольно залюбовалась. Её взгляд следил за маминым когтём, который, при ближайшем рассмотрении, оказался обработан специальным образом, с маленькими канавками на нём, которые задерживали чернила. Цунами сразу вспомнила Звёздолёта — он тоже делал себе эти характерные канавки на писчем когте.

А тем временем, коготь скрипел по папирусу, выводя одну строчку за другой. Каждая заглавная буква в них была не просто буквой, но целым украшенным плавными завитками объектом. Но драконица и не стеснялась зачёркивались слова с ними (а то и целые предложения), одним изящным, отточенным движением, надписывая рядом исправленный вариант.

Цунами никогда не думала о том, чтобы писать произведения — и даже её брат, Звёздолёт, не писал ничего больше заметок и тезисов, утверждая, что сидя в пещере и летая максимум на пару восьмидесяток махов, многого миру не предложить, да и маловат он ещё для такого. Но эта морекрылка писала споро, и хоть иногда и прерываясь на размышления, во время которых хвост ходил туда-сюда, а гребень расправлялся, но делала это так легко, что Цунами задумалась о том, что тоже хочет научиться так же.

Так их и застал Жабр, где-то на моменте, где книжная принцесса узнаёт, что ей покажут владения матери и будут учить акватику, ведь похитители этим не озаботились. Коралл, казалось, вообще ничего не замечала, да и Цунами засмотрелась так, что не сразу уловила шум снаружи. Это отец тихо что-то сказал драконятам, которые невпопад ему ответили.

— Мам, — морекрылочка тронула её за плечо, — папа пришёл.

— Что? — на мгновенье не поняла мама, как раз закончив одно из предложений. — А! Мой муж! А кажется, всего ничего прошло…

— Я уже покормил наших детей, и они уже даже отдохнули после еды и готовы к новым подвигам, — ответил на это входящий шлёпающими шагами Жабр, ткнув носом в её щёку и улыбаясь. — Ты всегда теряешь счёт времени когда пишешь, милая.

— Ничего не могу с этим поделать, — улыбнулась она в ответ, возвращая ему ласковый тычок.

— Пошли знакомится с сиблингами нашей дочери, дракошечка, — погладился он лбом о её шею.

— Лаадно, — протяжно ответила Коралл, засыпая получившиеся строчки мелким песком. На взгляд Цунами, там уже хватало на небольшой рассказ.

Они встали, выходя наружу под зеленоватый дневной свет. Драконята, провожаемые лёгкими, едва открывающими клыки, улыбками сидящих за столами морекрылов, подпрыгивали вокруг родителей, взмахивая крылышками.

— А куда мы поплывём? — спросила персиковая драконочка.

— Полетим. Мы же над водой, — поправил её один из братьев, получив от неё недовольный взгляд.

— Ну двинемся! Это не важно! Все понимают, что я имею в виду! Пап, ты же понимаешь? — с лёгким возмущением запротестовала Анемона.

— Конечно понимаю. Но он прав, мы полетим, на самую вершину дворца. Мама там проводит встречи с другими племенами, — ответил Жабр, погладив дочку носом.

— Ооо, у нас будут другие племена? — сразу же забыла о возмущении драконочка, большими глазами смотря на отца.

— Да. Хочешь полюбоваться? — улыбнулась ей мать. — Там даже дождекрылка есть.

— Конечно! — Анемона с энтузиазмом хлопнула крыльями.

— Тогда лети за мной и не отставай. Мы будем лететь вверх.

Кивнув и подняв голову, драконочка гордо последовала вслед за матерью. По пути к посадочным площадкам Коралл прошла мимо Водоворота:

— Лети к нашим разноплеменным гостям и скажи, что королевская семья хочет встретить их на месте встреч.

Он молча кивнул, ни одним мускулом не протестуя против этого, и пошёл взлетать на другую сторону, чтобы не мешать им.

Коралл взлетела первой, дети взлетели вслед за нею, а потом Цунами и замыкающий всех отец. Точно тот же порядок, что был под водой, сохранялся и в воздухе — хотя, кажется, драконятам было тяжелее его сохранять без возможности зависнуть как в воде, с необходимостью подстраивать скорость самого полёта. Но они справлялись!

Конечно, Цунами видела это место издалека, когда в прошлый раз пролетала здесь, поднимаясь к друзьям. И по сравнению с дворцом небокрылов, где место для встреч с королевой представляло из себя изукрашенное красками и художествами место, тут оно было довольно… скромным. Просто площадка, просто круглое возвышение посредине, где можно сидеть. Вблизи оно было немного побогаче — возвышение оказалось украшено плавными, изгибчивыми и коралло-ветвящимися узорами, и выкрашено в сине-зелёные цвета, перетекающие друг в друга туда-обратно по всему кругу. Но в целом — неужели морекрылы скромнее, чем другие племена? И мама даже украшения свои не надела… это плохой или хороший знак? Цунами надеялась, что хороший.

Они устроились на этой приподнятой площадке всей семьёй. Справа от Коралл устроился Жабр вместе с драконятами, что, поняв важность момента, сидели даже не подпрыгивая на месте — хотя и сомнительно, что они смогут так надолго. А слева… слева место приготовили для Цунами. Мама лично показала ей мордой, куда садиться, и потом подтвердила это тычком носом. Это было странно — сидеть вот так вот приподнято, над всеми. И вдвойне странно понимать, что вот так вот сидеть придётся на своими собственными названными братьями и сёстрами.

Задрав голову, Цунами увидела, как разноцветные сиблинги парят в вышине, скользя вниз, а где-то сбоку ныряет вниз к своей библиотеке тот самый Водоворот. Ну конечно они были готовы! Со Звёздолётом-то иначе и не бывает.

Вскоре дракончики приземлились на площадку — один за другим, быстро освобождая место для крыльев следующего. Глин, как всегда, приземлился самым шумным и самым первым, готовый разведать и защитить. За ним соскочила с воздуха Солнышко, гибко-изящно приземлилась Слава, бесшумно затормозил крыльями Звёздолёт и попытался скрыться среди остальных Уголёк. Морекрылята смотрели на них с живым интересом, но всё же не срывались с места, хоть и усиленно пахли любопытством.

Ночекрыльчик вышел вперёд, рядом с Глином, что стоял, закрывая своей фигурой остальных, и склонил морду в вежливом поклоне, подняв правую переднюю лапу:

— Приветствую Королеву Коралл, дочь Дельфины из семьи Коралловых, — вежливо поприветствовал он.

— Приветствую, Звёздолёт… — начала Коралл, остановившись, явно не зная, как сказать дальше.

— Сын Кречет из семьи Медночешуйных, — закончил он.

— Медночешуйных? — она не сдерживала своего удивления. — Ты, ночекрыл, из семьи небокрылов?

— Да. Глава семьи перед мордой королевы и глав других семей признала нас своими внуками. А так как я не знаю своих биологических родителей, то моя семья — это Медночешуйные, без вариантов.

— Какие страсти, — блеснула клыками в улыбке Коралл. — И мою дочь тоже признала?

— Всех нас, — скромно склонил голову он. — И Цунами в том числе.

— Что ж, — её улыбка стала более хищной, — здесь никакие признания не действуют. Она моя дочь — и точка, чтобы там не думали себе Медночешуйные.

— Мы вполне понимаем, — ответил Звёздолёт, и остальные согласно кивнули.

— Тем не менее, она всё ещё наш сиблинг, — твёрдо уточнил Глин, подняв голову. — Мы росли вместе, — и даже Уголёк, кажется, едва кивнул вместе со всеми.

Цунами невольно сжалась внутри. Что сейчас мама скажет? Вдруг потребует, чтобы он отказался от своих слов? Звёздолёт вполне мог посчитать это лучшим исходом, нежели, к примеру, их изгнание и запрет видеться с сестрой.

— Зачем мне отрицать очевидное? Рост вместе с самого вылупления создаёт крепкие связи, и это понимаю даже я, — и через пару мгновений Коралл уточнила, — а не только мой муж. Так что пока вы не будете пытаться утверждать, что через сводное сестринство моя дочь вдруг становится Медночешуйной, вы в своём праве.

У Цунами отлегло от сердца. Всё-таки мама признала! А это, скорее всего, означало, что они могут с ней быть долго и посещать её в любое время.

— А пока, — продолжала Коралл, — я приглашаю вас на пир по случаю обретения моей дочери и скорых новых яиц в нашей семье. Он пройдёт здесь, в надводном дворце, послезавтра, — она встала, явно намереваясь закончить разговор, но вдруг посмотрела на ночекрыла. — Слууушай, Звёздолёт сын Кречет… а как вы так быстро собрались?

— Вы всё правильно поняли, — едва улыбнулся он клыками. — Я предвидел, что вы нас пригласите.

— Интересно… Ты не рос с другими ночекрылами, но научился у них их штучкам, — посмотрела она на него с лёгким подозрением.

— Мой дар открылся с вылупления, и я учился сам. Не спорю, было сложно. Мать тоже не знала, что с этим делать, но вместе мы всё же справились. Сами знаете, ночекрылы не склонны рассказывать свои секреты, в том числе и воспитания, тем, кто не живёт на их острове.

— Вполне понимаю, — кивнула Коралл. — Ну что ж, тогда жду вас на пиру.

Морекрылка наконец сошла с пьедестала, махнув хвостом и этим давая понять, что аудиенция окончена. Сиблинги кивнули на прощание, и таким же порядком, каким приземлялись, прыгнули с платформы, расправляя крылья и бья ими, взлетая ввысь обратно к своей пещере. После них в воздухе остался запах соли — похоже, они всё же покупались в волнах этим утром.

— Ну что ж, как тебе? — с урчащей Коралл опять слетела вся царственность, и она снова стала мамой, ласково гладящей свою дочь носом.

— Я боялась, что… — Цунами попыталась подобрать слово получше, но мать сама закончила предложение.

— … я скажу им что они тебе никто и выгоню? — Коралл улыбнулась клыками. — Я же не глупая драконица. И вполне помню, как сама росла. Я понимаю твою связь с ними, и не намереваюсь её рушить, если они не будут наглеть. А они не наглеют, так что, тебе ничего не угрожает.

— Спасибо, мама, — и морекрылочка сама не удержалась от того, чтобы не заурчать в унисон с нею.

Дети, наконец свободные от важности момента, рассыпались по этажу, как будто в них застоялась энергия и теперь требовала выхода. Анемона сразу начала рассказывать о том, какие интересные эти драконы, которых они встретили, и как она обязательно ещё к ним прилетит погостить. Коралл только кивала и улыбалась кончиками клыков, слушая, как к сестрёнке присоединился и братик, восторженно рассказывая о впечатлениях и спрашивая, а правда ли дождекрылы могут быть радужными. «Могут», — ответила подслушивающая Цунами, тоже не удержавшись от улыбки и получая писк восхищения в ответ.

Глава 10

Дети играли друг с другом, а тот братик сидел у отца под крылом и просто смотрел на то, как летают взрослые морекрылы где-то возле дворца, периодически посматривая на своих сиблингов.

Цунами невольно задумалась. Что, если она оставила о себе впечатление поднявшейся к самым высоким облакам? Что, если они теперь считают, что признав себя частью семьи Коралловых, она порвала с ними, и иначе как подданных или гостей королевства, их больше не воспринимает? Конечно, Звёздолёт мог бы рассказать, что на самом деле она думала о том, как же странно и даже неправильно сидеть вот так вот выше них… но кажется, у него была более лакомая цель для мыслечтения — сама королева морекрылов.

Надо полететь и объясниться. Иначе она так и будет кусать себя всё время, пока всё равно не сорвётся и не полетит к ним. Да и тем более… раз он читал мысли мамы, интересно, что он мог эдакого обнаружить!

Родители урчанием подозвали детей к себе. Цунами тоже невольно встала, на секунду просто готовая слушать указания отца или матери. Тряхнув головой, она стряхнула с себя это инстинктивное наваждение, твёрдо нацелившись посетить сводных сиблингов — хотя, после зова родителей, это было немного сложнее.

— Мам, — начала Цунами, обращая на себя внимание Коралл.

— Что такое, доча? — ответила последняя, уже стоя на ногах. — Мы готовимся поплыть домой. Детёнышам нужен отдых.

— Да, конечно… я вас догоню, — смогла ответить Цунами, пробившись сквозь желание просто лететь в одном эшелоне с родителями. — Мне надо увидеться с названными сиблингами.

— Зачем? — искреннее удивилась мать. — Мы же уже все вместе с ними поговорили.

— Да, но это было похоже на какую-то полуофициальную встречу, — объяснила Цунами, удерживая хвост от маханий волнения. — А я хочу поговорить с ними как их сводная сестра.

— Ладно, — махнула хвостом Коралл. — Мы просто подождём тебя тут.

— А как же плыть домой? — удивлённо посмотрела Цунами. — Отдых для драконят?

— Мы будем ждать тебя в озере, — быстро сменила позицию она. — Повисим в воде, отдохнём. Это и им будет лучше, они подготовятся к течению домой.

«Кажется, мама меня одну тут с ними не оставит», сдалась Цунами, но ответила:

— Ладно. Но не ждите меня слишком долго, если что!

— Не думаю, что разговоры займут много времени, — улыбнулась клыками Коралл. — Лети уже.

Взлетев, Цунами заметила, как вся семья бросила себя в воздух вслед за ней, но не забила крыльями, а сложила их в пике. Даже драконята! Благо, что падать было всего ничего, и через восьмёрку мгновений все уже были в озере, подняв волнение на глади воды, а Цунами, едва не потерявшая всю скорость от попыток наблюдать и подниматься спиралью, наконец направилась прямиком к пещере под деревьями, где обитали её сиблинги.

У самого выхода запахи Глина и Славы так и кричали, что это их логово. И как только они достигли её носа, неожиданно это оказалось весьма… уютно. Будто Цунами вернулась в их спальную пещеру и большую кучку драконят (как их иногда называла Слава). Несколько шагов внутрь — и остальные запахи так же ударили в нос, отчего сразу почувствовалось отсутствие Пирит в этом дружном запаховом ландашафте.

За эти два дня пещера сильно поменялась. То, что в прошлый раз казалось чуждым с островком знакомого запаха посредине, становилось знакомым и отмеченным собой. Правда… тут Цунами с лёгкой грустью поняла, что её запаха тоже нет. Немного опустив нос, она сделала несколько шагов вперёд, и кажется, никто её не замечал — даже Звёздолёт, хотя казалось бы.

— Не печалься, — неожиданно подал он голос. — Отсутствие твоего запаха тоже чувствуется. Мы тебя не забыли. И да, я заметил тебя ещё когда ты подлетала, но ты хотела зайти незаметно, так что я не сказал другим.

— В смысле не сказал? Кто здесь? — раздался звонкий рык Солнышка, и через мгновенье высунутого раздвоенного язычка она всё поняла. — Сестрёнка!

Шарик радости и восторга тут же подпрыгнул к Цунами, переплетая шею с нею и урча. Последняя от этого радостно зафырчала, видя, как к неё обратились теперь уже все морды.

Конечно же Глин сразу встал на лапы и подошёл, положив свою большую голову ей на спину:

— Это радостно, что ты каждый раз возвращаешься, милая моя сестра. Звёздолёт мне всё объяснил, так что объясняться необязательно.

— Но всё же я скажу, — с лёгкой улыбкой концами клыков сказала Цунами, — что вы всё ещё мои самые любимые сиблинги, и я вас никогда не брошу.

— Рад это слышать — улыбнулся в ответ брат, и ласково куснул за шею.

— Как ты там устраиваешься? — сразу стала спрашивать её Солнышко. — Расскажи хоть как вы там под водой живёте?

— Ну те же прекрасно знаешь, — ответила морекрылка. — Ты же видела, как я в озере живу!

— Ну озеро это не море! — запротестовала пескокрылка. — У вас там внизу тоже пещеры, да? А дворец есть? А жабры не устают? Ты же никогда на целый день до этого не погружалась!

— Да, пока не видела, нет, — прервала поток вопросов сестры Цунами. — У нас большая семейная пещера, наподобие Пустельжной, и мне там уже выделили свою комнату! А жабры очень даже неплохо приспособились, — морекрылка снова опустила нос. — Жалко, я с вами там поплавать не могу. Ну почему ты не анимус, Звёздолёт! Наколдовал бы нам жабры…

— Видимо на пророчествах и чтении мыслей мои способности кончаются, — развёл крыльями ночекрыл. — Не всем быть легендарными Преследующими во Тьме, знаешь ли.

— Это кто? — спросил Уголёк.

— В более распространённых перекладах со староночекрыльского его называют Мракокрадом, — ответил Звёздолёт. — И кстати, пока Цунами тут и все в сборе, выкладывай, о чём ты думал эти дни.

— Я… — замялся небокрыл, остро запахнув неуверенностью. — Да, наверное надо сказать, вряд ли я завтра её увижу, а послезавтра тут будет не продохнуть от чужих драконов…

— Не бойся, Цунами тебя не съест за это, — улыбнулся ночекрыл. — В большинстве случаев по крайней мере точно.

— Цунами, — слабо улыбнулся и наконец нашёл в себе силы Уголёк. — Я… я хочу улететь отсюда после того пира.

— Почему? — наклонила голову она. — Тебя тут обижают? — она перевал взгляд на грязекрыла. — Глин, я чего-то не знаю? А Звёздолёт куда смотрел?

— Да нет же! — быстро ответил небокрыл. — Просто… тут всё слишком незнакомое. Я хочу домой. Где все морды знакомые. Где мама, сестра, бабушка… полетать с друзьями над долинами, где знаешь каждый ветерок. А тут непонятные шторма и одни морекрылы! Ой, прости… — он немного склонил голову и снова поднял, выпаливая, — ничего против морекрылов не имею, но всё же единственные небокрылы тут из посольской пещеры, и они из семьи Алых, и они все жутко взрослые и важные!

— Ладно, я поняла, — вздохнула Цунами. Раз Звёдолёт ничего не поправляет, значит, её брат всё так и ощущает. — Сильно по дому скучаешь, понимаю…

— Да, — кивнул Уголёк. — Прости, что бросаю тебя тут…

— Ты не должен неволить себя. Не надо ради меня делать что-то перелетая через себя!

— Спасибо, — слабо улыбнулся небокрыл, запахнув облегчением. — Я буду тебя посещать, обещаю!

— Только когда тебе будет удобно, — улыбнулась Цунами в ответ, и ласково прикусила его за шею. — Я на тебя не сержусь, хоть и признаю, будет не хватать твоего запаха в нашей кучке.

— Я постараюсь его периодически обновлять, — ответил Уголёк, прижавшись к ней.

Как-то само собой оказалось, что они опять сгрудились, и их Большое крыло накрыл их своим крылом. Небокрыльчик от такого заурчал, и волна уютной радости пронеслась через их тела.

— Интересно, что моя мама думала? — спросила Цунами, с лукавством посмотрев на Звёздолёта. Они так делали с детства, и она вспомнила, как они всей гурьбой допрашивали братика, пока он не сдавался и не выкладывал, что думает Кречет, когда смотрит на них. Ну а потом и не только она, конечно.

— Я помню это, да, — улыбнулся он, открывая клыки. — А вот что думала… Она оценивала нас. Думала, будем ли мы вредить её семье и дочери своим существованием здесь. Увидев меня, не поверила, что у меня есть какие-то силы, но всё же не думала о государственных делах, только пару раз сорвавшись на мысли о каком-то Тягуне и мельком подумав о своих детях. Но знаешь… — Звёздолёт аж пододвинул морду ближе к Цунами. — Я бы обратил внимание вовсе не на неё. А на твоего тихого братика и персиковую сестрёнку.

— Ты о ком? — не поняла она поначалу, осматривая их кучку. — У нас никого персиковых нет, даже Слава такой цвет редко принимает… — и тут до неё дошло. — Подожди. Ты о моих родных?

— Конечно. Тот морекрыльчик, который постоянно прячется за чужим крылом и та необычная морекрылочка. Я попросту не смог прочитать их разумы.

Всеобщее удивление разлилось в воздухе. Цунами серьёзно задумалась. Всю жизнь было всего три способа избежать того, чтобы её братик не мог прочитать, что она думает — улететь подальше, усиленно думать об одной вещи, или же просто находиться в толпе и надеяться, что в данный момент он читает не тебя.

— И это был ни один из этих способов, — подхватил Звёздолёт поток её мыслей. — Они были просто… ничем. Я чуял их запах, я видел их, но на месте личного ядра с его постоянным внутренним голосом я чувствовал просто… — он задумался, явно не находя слов, — ландшафт? Это как если бы слышали и видели дракона, но чуяли бы только окружающий вас мир. Очень странное ощущение…

— Несомненно очень странное, — ответила Цунами, представив дракона совершенно даже без следов запаха. — Ты знаешь, что это может такое быть?

— Без малейшего понятия! — ответил Звёздолёт. — Я сегодня буду просматривать варианты будущего в поисках момента, где это раскрывается. А может, ты найдёшь это раньше, но я всё же сомневаюсь.

— По вариантам знаешь или просто сомневаешься? — спросила морекрылка.

— Просто, — ответил ночекрыл. — Я ещё не просматривал ничего, ждал тебя. Сама же знаешь, если я погружаюсь, это не на один час может быть. Особенно учитывая, что просматривать мне придётся подчас миг к мигу, ибо я без малейшего понятия, где и как будет момент раскрытия.

— Да знаю я, — махнула крылом Цунами. — Я поняла, присматриваться к брату и сестре.

«Ещё четверть часа назад я считала, что всё решено, — подумала она. — Мама приняла их, пиры назначены, и впереди только раскрытие коварства Ожог, что бы там о ней Звёздолёт ни узнал. А теперь оказывается, что сиблинги из родной семьи полностью невидимы нашему мыслечтецу, чего не было вообще никогда на нашей памяти! Даже его соплеменники, точнее соплеменник в виде Завтравидца, не был столь защищён и мы узнали о нём многое!»

— Меня это удивляет точно так же, — подал голос ночекрыл. — И я обязательно раскрою эту загадку, так или иначе.

Цунами тяжело вздохнула, делая себе пометку присматриваться к тихоне — она-то считала его просто стеснительным тихим дракончиком, похожим на их Уголька, но теперь стало понятно, что в тихой пещере побирушки водятся. Да и к сестрёнке тоже надо присмотреться — она тоже разделяет эту странную способность оставаться незаметной, хотя при этом ну совсем не тихоня.

— Ладно, — наконец сказала морекрылка, переварив новые сведения. — Мне надо лететь, меня мама ждёт. Не хочет уплывать без меня.

— Лети, — с лёгкой улыбкой кивнул Звёздолёт, а вместе с ним и Глин. — А то она и правда скоро прилетит за тобой сама, — продолжил он через несколько мгновений с закрытыми глазами, — куча вариантов этого.

— Всё ж таки, не хочет уплывать без меня, — улыбнулась Цунами в ответ. — Ладно, не скучайте без меня тут сильно, ладно?

— Постараемся, — ответил Глин, ласково куснув за гребень.

— Постараемся! — воскликнула Солнышко, на несколько мгновений крепко обняв за лапу и заставляя морекрылку невольно умилиться.

Выпростаться из уже образовавшейся кучки заняло некоторое время — время, занятое урчанием таких родных сиблингов и удовлетворением от того, что её запах снова влился в общее полотно. Наконец, Цунами смогла. Сиблинги проводили её до самого выхода из пещеры, и, расправив крылья и прыгнув в воздух, она чувствовала, как они смотрят на неё, провожая свою сестру. «Я обязательно к вам вернусь», — подумала она им вслед, зная, что Звёздолёт точно это воспримет и наверняка тепло улыбнётся.

Что ж, пора попробовать воздушный нырок в воду. Морекрылка нашла место, где плавала её семья — силуэты двоих взрослых и четверых детей под поверхностью озера — и нацелилась на свободное место около них. Так-то, у неё конечно уже был опыт подобного ныряния, в заводи горных рек, но это не совсем то, что нырять в море, у которого и плотность солёной воды побольше, и дно поглубже. Но в целом, если сделать поправки, ничего сложного.

Цунами справилась. Конечно, это был отнюдь не стремительный нырок небокрыла и даже не настолько быстрый, как делала мама и папа, но всё же она прорвала плёнку воды на выдохе, оказываясь под ней и сразу же глотая воду через широко открывшиеся жабры.

Конечно же, такое возмущение воды не осталось без внимания. К ней повернулись сразу все четыре морды, и на мгновенье на морде Коралл мелькнуло выражение, которое когда-то в детстве показывала Кречет перед Ластом и Барханом. Её быстро окружили, и мать снова встала перед ней, готовясь говорить языком световых полос:

— Не ожидала, что твой разговор так затянется, — с лёгким недовольством сказала она.

— Я же предупреждала! — так же ответила Цунами. — Я бы нашла дорогу домой!

— Лучше перестарховаться, знаешь ли, — ответила ей Коралл, но недовольство, кажется, пропало. — Ладно, поплыли. Дети, держитесь за мной, выплыв в море всё ещё полон нестабильных течений!

Глава 11

Приплыв домой, детёныши наконец стали показывать признаки усталости — всё же, целый день игр и плаваний от дома и к дому это довольно энергозатратные занятия. Жабр, нежно погладивший носом щёку Коралл, наконец повёл их готовить спать, пообещав вернуться, как только дети окончательно погрузятся в свои сны.

Цунами спать пока не хотела. Но вот поесть — вполне. Она, в отличие от своих сиблингов, во дворце не ела, и теперь была бы не прочь перед сном чего-нибудь перехватить. Прочитав это желание в её запахе, Коралл улыбнулась клыками, и повела свою дочку за собой в обеденный зал, в данный момент совсем свободный.

На этот раз она показала Цунами кухню, откуда надо брать еду. Ожидаемо, под водой не было целого помещения для готовки и хранения еды — здесь её только хранили. Судя по всему, добытчики семьи постарались отлично, и в кладовой было много рыбы и даже больших крабов. Драконицы подхватили завёрнутые в большие листья водорослей тушки, и понесли их за тот самый столик посредине — мама разрешила сесть за ним вместе с нею.

И вот они вместе, почти одни, если не считать пары дракониц где-то у стенного столика на пару ростов выше. Хороший момент, чтобы затронуть тему того, почему их семья и всё племя поддерживает Ожог. Но Цунами медлила. Они только-только наладили контакт с матерью! Стоит ли вот так пикировать в пропасть и надеяться вылететь из неё с целыми крыльями, затрагивая такую может быть щекотливую тему?

— Что тебя гложет? — неожиданно спросила Коралл, дрогнув языком в воде. Цунами поняла, что позволяла эмоциям показаться наружу. Ну что ж, тут остаётся только и вправду пикировать в пропасть.

— Я… я раздумываю над нашим выбором. Выбором нашего племени. Почему Ожог?

— Аааа, — мама неожиданно приулыбнулась, запахнув довольством. — Я рада, что ты начала вникать в дела своего племени! Что ж, я расскажу тебе. Ты, в конце концов, прицесса морекрылов, и должна знать, что и зачем наша семья делает.

Коралл отплыла чуть назад, показывая больше своих полос. Вот чем удобен разговор светом — не надо занимать пасть для произношения звуков! Ты можешь спокойно размельчать и глотать еду, и вместе с этим высвечивать слова безо всяких затруднений. Так что, драконица просто взяла рыбину побольше и продолжила говорить.

— Всё довольно просто — она обещала нам побережье от мыса Бурь до полусострова Когтя, а так же беспрепятственный доступ на пляжи королевства.

— Но… зачем? Мы же дышим под водой! Мы можем просто жить в глубине у берега, куда ни один пескокрыл не рискнёт нырнуть, — спросила Цунами, и тут же вспомнила, как вчера плавала на празднование выхода на сушу. А как драконёнок будет выходить, если на побережье будут ждать враждебные драконы? Она поняла, что определённо высветнула глупость.

— Потому, что драконятам надо знакомиться с сушей, — тут же подтвердила мысль Коралл, — надо вдохнуть свой первый надводный воздух, стоя крепко на земле. Что, как ты понимаешь, невозможно, когда на берегу может любой пескокрыл на тебя спикировать… А плыть до ближайшей нейтральной земли займёт не один день и будет слишком рисованно. А без выхода на сушу морекрыльчики не научиться пользоваться лёгкими, отчего те не разовьются как следует, навсегда приковав дракона к подводному миру.

— Ладно, я поняла, — кивнула Цунами. — Но ведь Ожог знаменита как та ещё хитрюга. Что ей помешает попросту не выполнить свои обязанности, когда она победит? Объявить договор подделкой?

— Думаешь, я это не предусмотрела? — Коралл улыбнулась клыками ещё длиннее. — Помешает ей нейтральная сторона.

Морекрылочка на несколько мгновений задумалась, кто же это. Небокрылы и грязекрылы стали нейтральными всего неделю-другую назад, а значит…

— Ночекрылы, — подтвердила мать. — Представители их парламента присутствовали на подписании договора. Если она нарушит его, то они позаботятся о том, чтобы все семьи Пиррии узнали о таком бесчестном поступке. И их нельзя уличить во вранье и приукрашивании, они беспристрастная нейтральная сторона.

Цунами сразу же вспомнила Завтравидца. Вот уж кого-кого, а его она бы беспристрастным не назвала бы! Манипулятор, разведчик, готовый разлучить семью ради своей цели.

— По моему опыту, они нисколько не беспристраны, — высветила она тусклым светом, скорее думая об этом.

— Ты с ними пересекалась? — заинтересованно засветила заметившая это мама.

— Не просто с ними, с тем, кто сделал пророчество о нас. Завтравидец, — ответила дочь.

— Так и знала, что они запустили лапы в твоё похищение! — на несколько мгновений зрачки Коралл стали раздражёнными щелями. — И что он сделал такого лично тебе?

— Он хотел силой забрать Звёздолёта из нашей семьи, — «а вот тут надо осторожнее, не раскрыть его» подумала Цунами. — Потому, что их королева и парламент, что бы это ни было, сказали доставить его к ним. Хорошо, что он додумался сказать это перед самой королевой Рубин, отчего та такой наглости не стерпела и приказала вылететь за пределы небокрыльского королевства до захода солнца.

— Что ж, это показывает его не с лучшей стороны, — сказала Коралл, подумав некоторое время.

— А ведь он был не просто каким-то гонцом, но советником предыдущей королевы! — добавила Цунами, надеясь что это заставит маму задуматься о ночекрылах сильнее.

— Ещё лучше, — через несколько мгновений сказала последняя. — Что ж, я буду бдительной. Спасибо за то, что рассказала. Если у них нормально вот так разлучать семьи…

«Надеюсь, это дало благодатную почву для моего братика», подумала Цунами. «Я сделала всё что могла».

Мама подплыла к дочке и обняла крыльями, тихо загудев. Это… успокаивало. Если тебя готовы утешать, значит наверняка и к словам твоим готовы прислушаться. И вообще, всё будет хорошо, Звёздолёт наверняка, как всегда, всё предусмотрел.

— Поплыли спать, — наконец сказала мать, выпустив дочку из объятий.

Цунами оглянулась. Рыба была уже съедена, и она сама не заметила, как наелась. Да и после еды и урчаний, да ещё и полного движений дня, и правда клонило в сон.

Они снова поплыли через коридоры.

— Помнишь какой завтра день? — спросила Коралл, когда они проплывали её комнату.

— Конечно, — ответила Цунами через несколько мгновений. — Пир в Глубинном дворце по случаю моего обретения и новых будущих драконят, — она не смогла удержаться от лёгкой улыбки клыками.

— Да, — улыбнулась мама ей в ответ. — Завтра заплывай ко мне, принарядим тебя соответственно.

— Ну мам! — недовольно вспыхнула дочка, получая кусь за шею в ответ.

— Будешь у меня самой красивой морекрылкой, — добавила мама, открывая клыки ещё длиннее в улыбке.

Они заплыли в пещеру вместе. Она встречала их всё теми же висящими и лениво шевелящимся в потоке воды жемчужными бусинками. «Моя комната», с некоторым удовлетворением подумала Цунами, выплывая на место с самым сильным течением с живительным кислородом.

— Не против, если я провожу тебя ко сну? — судя по тому, что свет полос мамы потускнел, а хвост взвильнул, это явно было скрываемое смущение, и слабый запах только подтверждал это.

— Только за, — легко открыла клыки Цунами.

— Знаешь… когда-то мне пришлось учиться заботиться о драконятах, — сказала Коралл, подплыв поближе и пахня старыми сожалениями. — Жабр уплыл искать тебя, а вскоре я поняла, что во мне растут новые яйца, что он мне, как оказалось, оставил. А я всю жизнь училась защищать семью и представлять её интересы среди других! Меня готовили к роли будущей главы семьи и королевы, как самую старшую дочь, а не заботиться о детях! Но когда я увидела эти яйца и поняла, что там, за этой хрупкой оболочкой, растут живые дракончики, последнее наследие моего любимого… Я почувствовала, что буду защищать их во что бы то ни стало (что я умею очень хорошо), и постараюсь дать им всю ту любовь, что давала Жабру. Так и родились эти малыши… что сейчас постоянно с отцом. Надеюсь, он сможет компенсировать им всю ту ласку, что не мог дать всё это время…

— Мне кажется, он хороший отец, — ответила Цунами, полузакрыв глаза.

— Мне тоже, — ответила Коралл. — Я рада, что наконец могу проводить тебя ко сну, как провожала много раз этих малышей, пока его не было. Моя…

«Всё-таки, у меня заботливая мама, — думала она, прикрывая глаза и слыша, как её окружает материнское гудение. — Иногда, конечно, может перегибать, как сегодня во дворце… но её никто не учил заботе. Ласт вообще говорил, что мало кто учит заботиться самок о детях — это прерогатива самца. Она пытается как может». Под такие мысли и под успокаивающее гудение, она не заметила, как заснула.

Реальность перешла в сон. Там перед ней стоял тот тихоня — надо бы узнать, как его зовут — и смотрел на Цунами:

— А этот небокрыл — он как я, да? — высветил вопрос морекрылёнок.

— В смысле, как ты? — удивилась морекрылочка. — Если ты про стеснение, то да, есть такое… А что?

— Да, так, просто узнать хотел, — стушевался морекрыл, растворяясь в тёмной воде сна.

И тут же в этой воде она ощутила других драконов — и сразу же просто поняла, что это её сводные сиблинги. Здесь они были другими — на шее красовались жабры, ритмично открывающиеся в такт глотаемой воде, на подбородках виднелись характерные морекрылам усики, а тело украшали полосы и точки.

Последние как раз засветились, радостно приветствуя её. Подплыв, Цунами поняла, что они всё ещё сохраняли черты других племён: широкие лапы Глина, звёздчатые крылопаттерны Звёздолёта, ушные оборки Славы и её длинный гибкий хвост, широкие крылья Уголька, лёгкий жар Пирит, характерный гребень и размер Солнышка.

Но это было не важно. Она может показать им красоты подводного мира! Она может пригласить их домой! Она может плавать с ними сколько захочется! От радости Цунами вспыхнула и восплыла над ними, приковывая к себе их взгляды.

Глава 12

Сегодня Цунами проснулась от того, что её шеи, в области прямо между жабрами и плечами, что-то коснулось. Она сразу же причувствовалась к пространству, и по характерному объёму поняла, кто это. Мама!

Драконочка вильнула телом, открывая глаза. Прямо перед ней улыбалась морда Коралл, которая, увидев, что её дочь наконец проснулась, восплыла над нею и обняла сверху.

На некоторое время Цунами просто оказалась в сильных лапах матери, а её шея оказалась обглаженной и даже немного покусанной. Наконец, мама мигнула намордными точками «Хочу тебе кое-что сказать», и выпустила её из лап, позволяя тем самым повернуться к ней и её полосам полностью. «Тебе надо подготовиться, между прочим!» — высветила она весело после этого.

Цунами выпустила воду из жабр, сдаваясь на милость матери. Интересно, сколько ей придётся надеть на себя сегодня? Явно не меньше, чем она надевала, когда посещала праздник выхода на сушу той драконочки из Краснокоралловых.

Коридоры сегодня были необычно оживлёнными — туда-сюда сновали дяди и тёти, и их дети вместе с ними, мигающие короткие приветствия друг другу и самой Цунами. Вода завивалась самыми немыслимыми витками, а вентиляция явно не очень справлялась с насыщением её кислородом.

Она не ошиблась — украшений оказалось даже больше, чем в тот раз, когда они с мамой плавали встречать день вылупления драконочки. Браслеты на лапах из золота и жемчуга, маленькая золотая корона на рогах (довольно красивая, по её мнению), даже бусы на шее — это всё немного мешало скорости плавания, но мама не могла допустить, чтобы её дочка была без украшения в месте, где соберутся все семьи морекрылов. Анемона тоже щеголяла в таком, и только братья плавали без навитых на рожки корон, но всё же украшенные нитями жемчуга не хуже, чем сёстры.

Сама мама не только прикрутила к рогам корону из золота и жемчуга и разделась в браслеты и нитки бус, но и прицепила к концу хвоста витой рог нарвала. Это всё точно будет неплохо мешать плаванию, но сегодня явно была цель быть красивее, а не обтекаемее.

И конечно же, во время приодеваний не обошлось без инструктажа. Мама рассказывала, что во дворце три уровня столов, где на первом сидят главы семей и их пары, а так же наследники, на втором ближайшие родственники, на третьем родственники подальше, а на четвёртом, у пола, могут поесть гости, не идущие от конкретной семьи. И Цунами надлежало сесть на втором, естественно.

Ещё Коралл предупреждала, что скорее всего с нею многие захотят познакомится, как только узнают, что именно она та потерянная и обретённая дочь. Мама просила её не верить даже самым горячим заверениям в дружбе, ведь скорее всего они просто захотят воспользоваться молодой и неопытной прицессой, дабы получить бенефиты с близких отношений.

Цунами аж вспомнила первые попытки Звёздолёта организовывать их так, чтобы они делали то, что приведёт к лучшему исходу, который он увидел в своих видениях. Неловкие, но что характерно, работающие. Драконочка аж улыбнулась, вспоминая ту совместную первую охоту.

— Что такое? — уловив веселье дочери, Коралл склонила морду вбок.

— Вспоминаю детство, — ответила она, и последняя удовлетворилась этим, продолжая инструктаж того, как себя вести. Например, если глава семьи пригласит к своему столу, это очень почётно и стоит принять такое приглашение.

Когда вся семья выплыла в коридоры, они были явно пустее, чем до этого. Это было как-то… странно.

— Куда делись все? — не выдержав, высветила Цунами.

— Поплыли на пир сами. Только королева и её потомки плывут отдельной стаей, остальные уплывают и приплывают как им удобно.

Драконята, явно бывавшие на подобных мероприятиях, только кивнули. Вся их стайка наконец выплыла в обеденный зал, где их встречал их отец. Он потёрся с мамой носами, и наконец, повернулся к детям.

— Наверное, мама уже всё рассказала, что надо делать, — весело мигал отец, отдельно задержавшись взглядом на Цунами, пока остальные просто пользовались паузой и разглядывали друг друга. — Так что расскажу как надо плыть. Мама как всегда впереди, братья по бокам и снизу, а я замыкаю сзади. Цунами, ты будешь плыть сверху и контролировать верхнюю полусферу. Как подплывём к дворцу, мама даст знак остановиться. Она отплывёт, чтобы убедиться, что нас подобающе встречают, а потом мы медленно поплывём за ней. Просто плывите в её темпе и делайте что она говорит, и всё будет хорошо.

Цунами только кивнула. Ей не впервой следить за стайкой, она всегда помогала Глину в этом.

— Тогда выплываем, — сказала Коралл, в последний раз осмотрев придирчивым взглядом своих детей и мужа и развернувшись к выходу.

Она вела их попутным течением, через которое косыми лучами падало раннее солнце. Цунами, как ей и было сказано, плыла над стайкой, следя, чтобы никто не угрожал сверху, а дети не задумали отвлечься и отплыть от основного потока, пока взрослые братья следили с боков и снизу. Но хоть драконята и вертели мордочками, но плыли все вместе. «Наверное, уже всё давно исследовали по восемь раз», подумала морекрылка, снова расслабленно открыв пасть и позволяя воде свободно омывать жабры.

Окрестности дворца встретили их затухающими запахами недавно проплывавших здесь драконов. Как Жабр и предупреждал, Коралл ненадолго покинула их, оставив Цунами следить за передней полусферой вместо неё, пока ещё один брат занимал место сверху. Так они просто висели в воде и ждали.

Вскоре мать вернулась с радостной мордой и повела их вперёд, и вскоре дочь поняла, к чему это. Там, за голубой дымкой воды, их встречала возвышающаяся в расщелине громада дворца и два ряда торжественно зависших в воде морекрылов, а впереди стояла… Косатка?

Цунами пригляделась. Да, зелёночешуйная драконочка. Ощущения от неё были незнакомы — всё же, до этого она встречала её только на суше, где усики не работают, но вот мордочка и чешуя были определённо её.

Коралл и Косатка обменялись церемонными приветствиями, и последняя заняла место внизу, закрывая своим вниманием нижнюю полусферу — похоже, пообщались они ещё до этого. Такой процессией они наконец и вплыли на территорию дворца.

Рядом с ним оказался разбит коралловый сад, в котором явно виднелось место для проплыва между ними. Вода здесь была вкусная, насыщенная, и жабрам было весьма приятно, хоть и запахи других драконов здесь были ещё сильнее. Довольная Цунами внимательно всё осматривала и прочувстывала.

Конечно же, здесь тоже были приятные и плавные скульптуры. Сначала даже показалось, что это работа Косатки, но всё же, они выглядели старее неё. Скорее, она училась от них, а не делала их.

Вход же оказался довольно большой, такой, что четыре дракона свободно могли проплыть. Сам он был украшен волнистыми узорами, явно недавно почищенными от морской живности и теперь сияющих гладкостью, а вход украшали статуи довольно атлетичных морекрылок. Чувствовались даже прорези открытых жабр в их шеях! Неизвестный скульптор была явно искусной.

Внутри уже не было почётного караула, но Косатка всё ещё сопровождала. Они поплыли по главному коридору-галерее, что понемногу поднимался вверх. Здесь, в нишах, стояли скульптуры морекрылов и различных морских животных. От галереи отходили боковые коридоры — и как подсказывали усики, шли не просто вбок, но вертикально вверх или вниз!

В принципе, это было даже логично. Это там, на суше, для того, чтобы подняться или спуститься, надо разбежаться или хотя бы просто прыгнуть, напрячь все лапы и бить крыльями по воздуху, и никто не будет напрягаться ради того, чтобы через восьмёрку мгновений снова сесть. Но здесь, в почти невесомости, все направления были доступны буквально по шевелению хвоста. И здесь пространство использовали полностью.

Цунами подозревала, что эти боковые коридоры идут в такие же покои других семей — ведь здесь как и небокрылов, их представителям надо было присутствовать во дворце. Правда, здесь не пахло каким-то производством — скорее всего, никто не рисковал делать что-то под водой, предпочитая работать с металлом или кожей на суше, где тепло распространяется куда хуже. Судя по всему, в надземном дворце так же никто особо производством не занимается… импорт? Каждая семья делает свои дела и приносит только готовые изделия? Надо бы не забыть спросить… в чём Цунами не была уверена. Уж слишком много событий сваливается.

Наконец, они вплыли в большой обеденный зал, что находился прямо сбоку от тронного, в который упирался коридор. И он был… довольно монументальным.

Цунами раскрыла пасть, на несколько мгновений забыв глотать воду. Обеденный зал был довольно большим, как в высоту, так и в ширину. Настолько большим, что была около четырёх драконьих ростов, а свод держало девять колонн. И не просто колонн — по доброй традиции драконов (видимо), от них, выполненных в стиле вьющейся водоросли, отходили широкие листья на разных уровнях, судя по расставленной на них еде служащие столами.

Но и сам зал тоже впечатлял. Это были не грубые стены пещеры, а то, что усы распознавали как полную гладкость. Гладкие стены уходили вверх, формируя полукруглые своды, которые эстетически приятно было ощущать. И тем больше на некоторых стенах выделялись резные линии.

Цунами причувствовалась к ним — и не пожалела. То, что сначала она списала на узоры, складывалось в формы, формы соединялись и раскрывали рисунок. Вот морекрыл из глубины моря тянется к свету, пронзающему толщу воды своими лучами. Вот стая морекрылов выпрыгивает из воды вместе с дельфинами. Вот двое морекрылов танцуют в воде, и их движения завивают её в двойную спираль. И даже морекрыл со стайкой драконят в какой-то мелкой морской заводи. Сценки из жизни буквально опоясывали зал, и морекрылка невольно вспоминала дворец небокрылов и тамошние цветастые рисунки. Хоть и здесь цвета не было — кто оценит его в полутьме, нарушаемой только вспышками разговоров? — но были линии, точнее ощущение линий, в уме складывающееся в рисунок точно так же, как ощущение ландшафта строит в голове трёхмерную карту.

Коралл тем временем подплыла к одной из стен, привлекая к себе внимание коротким гудением, и когда остальные обратили на неё внимание, высветила:

— Наверное вы слышали слухи о том, что моя дочь вернулась домой. И я хочу уверить вас — эти слухи чистая правда! — её восторженные полосы освещали едва ли не весь зал. — Моя дочь, похищенная предателем, вернулась из плена Когтей мира в свой настоящий дом!

Коралл нашла взглядом Цунами, что была в первых рядах, и движением морды пригласила к себе. Скрывая смущение от немедленно прикованных к ней взглядами кучи драконов, она подплыла к матери.

— Вот она. Возрадуйтесь же её возвращению, и запомните её — Цунами из рода Коралловых, дочь Коралл!

От открытой радости восьмёрок драконов в зале стало настолько ярко, что как будто бы сюда проник свет дня, и в глазах невольно зарябило. Не желая, чтобы её запомнили какой-то смущающейся драконочкой, она встряхнулась и гордо выпрямилась, демонстрируя своё украшенное мамой тело. Пусть помнят её такой — гордой дочерью своей матери-королевы, матриарха большой семьи!

— И это не единственная радостная новость! — продолжила Коралл, когда радостные вспышки стали затихать, и взгляды стали становиться оценивающими. — Наша семья ждёт пополнение, как вы могли почувствовать. Так что, сегодня повод для двойной радости, и поэтому, мы должны отметить его. Да начнётся пир!

Ещё вспышки радости — и наконец, драконы начали рассаживаться по местам. Помятуя наставления мамы, Цунами села на втором уровне под королевским столом, у которого расходилось четыре листа, так что, на каждое поколение пришлось по одному такому.

Наконец она смогла оглядеть своих братьев и сестёр полностью. И картина была довольно интересная — в каждом поколении рождалось по одной самке. Первая Косатка, вторая сама Цунами, третья Анемона. Неужели в четвёртом будет так же? Почему её мать вылупляет в основном одних самцов? Последних было не меньше восьмёрки в сумме, против всего трёх самок.

Четверо братьев как раз сидело рядом, смотря на неё во все глаза, и наверняка прощупывая усами. Она гордо подняла морду, давая понять что заметила их взгляды, заставляя стушеваться и вернуться к еде. Последняя, кстати, была интересной — не просто рыба или мясо с различными водорослями, но и что-то похожее на обработку огнём и неуловимо пахнущее остатками какого-то резкого запаха. Когда морекрылка взяла кусочек, то оказалось, что во вкусе этот запах тоже отразился, придавая мясу интересную остринку. Она не удержалась и взяла ещё.

Когда она наконец расправилась с блюдом, и принесли ещё, она обратила внимание на четырёх малышей, сидевших за соседним столом. Прямо за её спиной как раз сидели двое из них — Анемона и тот тихий дракончик. Хороший момент, чтобы наконец спросить его прозвание и начать налаживать контакт!

Цунами тронула его за плечо, заставив обернуться и посмотреть на свои полосы:

— Как тебя прозывают? — спросила она, когда его мордочка с торчащим из пасти рыбьим хвостом повернулась к ней.

— Карапакс, — ответил он, повернувшись к ней всем телом.

— Да Черепаха он! — тут же влезла Анемона. — Мама так его прозвала!

— Карапакс звучит куда интереснее какой-то черепахи, — тускло и быстро мигнул он. — Впрочем, можешь называть меня как тебе удобно.

— Только мама не поймёт, если ты будешь говорить о каком-то Карапаксе, — запростетовала Анемона.

— Уж разберусь, у меня память хорошая, — с усмешкой ответила Цунами. — Карапакс, значит… А что это такое?

— Верхняя часть панциря черепахи, — живо ответил он. — Ну согласись, звучит же лучше просто непонятной черепахи! Солиднее.

— Соглашусь, — улыбнулась Цунами, заработав насупленный взгляд от Анемоны.

Наступила неловкая пауза, во время которой дракончик пытался заглотнуть рыбину. Она не знала, что спрашивать дальше. Не спрашивать же прямо «почему ты такой тихоня» прямо на пиру среди кучи других морекрылов? Или же рассказывать о странном сне с его участием… Как вообще правильно задруживаться, особенно с родственниками? Её родственники до этого были только названные сиблинги и названная мама, и они были дружны просто потому, что дружили сколько себя помнили. Оно было как-то… само.

Наконец, разобравшись с рыбой и будто не выдержав неловкости, Карапакс-Черепаха попросту отвернулся обратно к столу, подцепляя когтём новый кусок. Поняв, что ничего путного не придумала, так же поступила и Цунами, заработав от Анемоны какое-то слово, чье свечение она увидела краем глаза, но уже не видела полос, его сделавших. Она только надеялась, что это не испортило их знакомство.

Через некоторое время к ней подплыл другой дракон, со стороны, где сидели Белокоралловые. Это был самец, мордой и боковыми полосами чем-то напоминающими Ластовские. Она попробовала воду языком — и да, он и правда был ему родственником, и близким!

Будто прочитав её мысли, он сразу же ответил:

— Да-да-да, я его сын. Но сын не отвечает за грехи отца! Я не хочу всю жизнь прозябать вне большой семьи где-то на берегах у дождевого леса! Так что я вернулся в неё, чтобы быть ей полезным, — он говорил жарко, будто пытаясь оправдаться, и явно делал это не в первый раз.

— Он рассказывал о тебе, — ответила Цунами, мягко улыбнувшись клыками. — Жалел, что не может позаботиться о тебе нормально, но считал это необходимой жертвой, чтобы множество других отцов могли.

— Оу, — вдруг стушевался морекрыл, на пару мгновений запахнув неловкостью. — Если что, меня Тягуном прозывают, — и он приулыбнулся, приосанившись.

— Ну ладно, Тягун, — приулыбнулась она в ответ, кивнув. — Приятно познакомится.

Он кивнул в ответ и поплыл обратно к своей семье — но в его гребках было видно, что разговор явно сбил его с толку. А Цунами вспомнила слова Звёздолёта, который рассказал, что мама о нём вспоминала. Почему? Просто потому, что он сын Ласта, который украл её яйцо, и встреча с ним здесь была неизбежна?

Часть третья. Тайное становится явным. Глава 13

Пир продолжался ещё долго.

Как мама и предупреждала, без внимания новообретённая дочь не осталась. Куча драконов подплывала, чтобы поздравить её с возвращением домой и обретением настоящей семьи. Конечно, такое противопоставление немного коробило, но не так сильно, как это было бы три дня назад. Всё-таки, Цунами чувствовала, что Коралловые её семья тоже, и теперь у неё было попросту две «настоящие семьи», и морекрылка ничего плохого в этом не видела.

Постепенно, она перезнакомилась со всеми семьями. Здесь были и знакомые по рассказам Ласта семьи Глубинных, Красно- и Белокоралловых, но так же обреталась та, о которой он не рассказал — Радужные.

По первости это озадачило Цунами. При чём тут радуга? Они вроде бы были обычными морекрылами, синими и зелёными, и даже не светились всеми цветами радуги. После её расспросов выяснилось, что они так назвались просто потому, что живут на берегах Дождевого леса. Вопросов это не сняло — как связаны лес и радуга? Морекрылка продолжила расспросы, и по итогу только поняла, что это как-то связанно с радугой после дождя. Мол, они не хотели называться просто лесными или дождевыми, и первая глава семьи придумала более поэтичное прозвание для них, всё ещё связанное с дождями, а точнее с тем, что бывает после них. «Или потому, что в самих лесах живут драконы, которые могут быть любого цвета радуги», думала Цунами, вспоминая сестрёнку Славу.

Здесь не чувствовалось время. Свет снаружи сюда не проникал, но он и не был нужен — чувство объёма и свет собственных полос отлично справлялся. Пир от приёма пищи плавно перетекал в обсуждения, и то одна, то другая группа морекрылов потихоньку уплывала обсуждать то, что они не хотели чтобы другие подсмотрели. В зале оставалось всё меньше и меньше драконов.

Коралл и её дети наконец тоже поплыли домой, хотя и взрослые самцы остались — они вызвались помогать с последствиями пира. Обняв маму, они поплыли в кухню, оставляя остальных.

Косатка осталась с ними. Мама настояла, чтобы она заночевала дома, и только утром наконец поплыла обратно к Небокрылам. Зелёночешуйная конечно попыталась запротестовать, но против матери у неё не было ни шанса. Так что плыли домой они снова полностью защищённым конвоем.

Снаружи уже полноправно царила ночь — безоблачная, лунная. Три луны своим светом просвечивали толщу воды — самая быстрая была снова полной, а две помедленнее старели, и средняя уже потеряла половину круга (всё-таки, месяц уже преваливал через середину). Но их совместного света всё равно хватало, чтобы под поверхностью воды было светло. Лучи света сейчас были настолько перемешаны, что везде сейчас царил просто ровный белый свет, нарушаемый только волнами с поверхности.

Семья плыла вместе, и к процессии даже присоединился Акула со своей дочерью. Лунный свет навевал… спокойствие. «Хотя конечно, полный желудок тут тоже внёс далеко не малую долю», улыбаясь подумала Цунами. Парадоксально, но даже полный знакомств и движений день теперь не мог перебить это чувство.

Луны всегда сопровождали их. В Ярчайшую Ночь, ночь трёх полных лун, они родились — единственная ночь весны, когда не применяются ни один, ни второй високосный день, хотя по идее должны бы быть. Луны позвали Звёздолёта из скорлупы, как он описывал своё рождение. А ещё в эту ночь был самый сильный прилив, скрывший все пляжи побережья и добравшийся до края прибрежных лесов, как рассказывал Ласт.

А теперь она просто плыла… домой. В место, где ещё одно её логово, в котором она чувствует себя в безопасности. Где живут драконы, которые тоже заботятся о ней, как заботилась мама-Кречет.

Но дома их уже ждали. Только уловив их движения, из пещеры вынырнула драконица — сильная, жилистая, пахнущая их семьёй. Предваряя все вопросы, она начала первой: «Тётя, к вам письмо. Тот ночекрыл написал. Сказал подождать вас, лично в когти». Коралл кивнула, и подхватила его из лап. «И прочитать в присутствии Цунами, желательно, — добавила драконица. — А я поплыву обратно».

Она поплыла обратно, а семья наконец заплыла в пещеры. Тут они разделились: папа и дети поплыли укладываться спать, а мама осталась, разворачивая свиток и зажигая налапную полосу, для чтения.

Цунами восплыла чуть вверх, чтобы увидеть, что же так такое братик написал. «Уважаемая королева Коралл. Я, Звёздолёт из рода Медночешуйных, названный сын Кречет, пишу вам, дабы рассказать о том, что увидел в будущем, как провидец. Дело в том, что Ожог, называющая вас вашей союзницей…». Остальное было скрыто плечом и шеей матери, что сначала хоть и читала неохотно, но теперь жадно поглощала написанное строчка за строчкой.

— Это правда? — сразу же спросила она, скатывая свиток обратно в рулон как только прочитала его.

— Что? — не поняла Цунами.

— Он правда провидец? — мать требовательно смотрела на неё.

— Да. Мы росли вместе с самого вылупления, и ему ещё и год не исполнился, как он уже умел предвидеть будущее, — не стала отпираться Цунами. — Любой из нас подтвердит это. А что такого он написал-то? — не выдержала и спросила она.

— Что Ожог в случае победы собирается нарушить условия договора. Пишет, что она подарит ночекрылам полуостров Когтя, и за это они закроют глаза на нарушение договора и будут делиться с нею данными. И самое интересное, — тут она улыбнулась, — он будто предвидел даже мои сомнения. Вот, посмотри.

Она развернула свиток где-то у конца. Строчки гласили: «А ежели вы сомневаетесь в моих способностях, можете спросить свою дочь, Цунами. Она росла со мной с самого вылупления, и может подтвердить их. А ежели вы сомневаетесь в моих намерениях, то я делаю сие ради моей названной сестры и её морекрылого племени, как дракончик пророчества, коему предписано прекратить войну».

— С него станется, — невольно приулыбнулась Цунами, — он любит всё распланировать на основании того, что увидел в будущем.

— И между прочим, он довольно умён и правильно применяет увиденное, — неожиданно похвалила его мама.

— Почему? — теперь уже дочь была озадачена.

— Он даёт мне время отреагировать на информацию, не заставляя принимать быстрые решения. Представляешь, если бы он рассказал обо всём этом прямо на пиру? А если бы ещё и при всех драконах…

«Интересно. Он же хотел так и рассказать. Неужели письмо вариант лучше? Что заставило его изменить решение?» думала Цунами.

— Ты знаешь… я так думаю, что надо бы оставить его при себе, — вдруг сказала Коралл. Морекрылочка от такого аж застыла в воде, широко открыв жабры. А мама тем временем продолжила. — Если он покажет себя и вправду окажется со способностями, то я буду первой в Пиррии королевой, у которой её советник-ночекрыл ей по-настоящему лоялен, а не просто обещает это.

Цунами задумалась. Да, мама видит его скорее как полезного дракона, а не как её брата… но это позволит ему оставаться с ней неограниченно долго!

— А остальные? — не удержалась она от вопроса.

— Ну если я Звёздолёта пристрою, то и остальным найдётся что делать. Я же не буду разваливать сиблингство, которая складывалась с самого вылупления целых шесть лет!

Это был большой шаг. Мама перестала просто терпеть их присутствие, а думает, как встроить их в её королевство. Цунами настолько запахла радостью, что Коралл это заметила.

— Ну вот чего ты так радуешься, — запахла она весельем. — Я никогда и не собиралась их выгонять. Я же вижу, как трепетно ты к ним относишься! Поплыли лучше провожу тебя ко сну, жемчужинка моя.

Они быстро оказались у пещеры морекрылочки. Цунами заплыла в неё, чувствуя, как знакомое течение подхватывает её, так и маня раскрыть пасть ему навстречу.

— Завтра будет большой день. Куча других племён будут присутствовать. Ты должна хорошо отдохнуть, — сказала мама, видя, как глаза дочери закрываются.

— Я буду, — ответила последняя, окончательно закрыв их и слыша начавшееся тихое гудение. «Ты тут, ты в безопасности», говорили ровные вибрации, и Цунами и не заметила, как заснула под них.

И ей приснился снился прекрасный сон.

Ей снилось, будто кто-то обнимает её. Она попыталась причувствоваться, чтобы понять, это мама или папа, но поняла, что объёмы этого морекрыла ей совершенно незнакомы.

Тогда она втянула воду, чтобы понять его запах — это кто-то из семьи, или кто-то чужой неведомым образом пробрался в их дом? И он пах странно — не как член её семьи, но тем не менее, как кто-то очень знакомый. Несколько мгновений она, напрягшись и готовая сорваться в любой миг, перебирала в памяти знакомые ей запахи.

И вдруг её осенило. Это запах одного из её сиблингов. Правда, компонента вида была искажена, ясное дело, заменена с оригинальной на морекрылью. Но тем не менее, остальное осталось незатронутым, и она с трепещущим сердцем поняла, кто это такой.

Звёздолёт.

Звёздолёт стал морекрылом.

Она снова причувствовалась к нему. Уже не для того, чтобы понять, но чтобы ощутить его тело, его объём, и запомнить.

И что-то в ответ на это откликалось в её теле. Как будто она испытывает какой-то подъём — или наоборот, нырнула вниз фирменным трюком небокрылов! И с каждой новой деталью — усики, плавники, даже перепончатые лапки — чувство только усиливалось. Она хотела прижиматься к нему, обнять в крылья, обкусать от избытка чувств!

Цунами развернулась в объятиях, наконец видя морду. Что-то в ней оставалось от ночекрыла — намёки на большую чешую на выступающей части морды, большая остроконечность по сравнению со средним морекрылом — но тем не менее, на шее мерно работали жабры, на щеках над приоткрытой для дыхания пасти виднелись светящиеся точки, а на подбородке виднелись усики.

Он что-то замигал ей, явно не очень привычный к нюансам общения с помощью света. «Чтобы мне тут что-то сказать, тебе нужно показать всё тело, братик», весело подумала Цунами, «это тебе не звуки, как на суше».

Звёздолёт отпустил её, отплывая на небольшое расстояние:

— Это не сон, сестрёнка, — первыми же словами промигал он ей. — Это всё по-настоящему.

Цунами зависла в воде, шокированная: «Но… как?»

— У твоей мамы, оказывается, есть интересные украшения, — с улыбкой ответил ей теперь уже морекрылый брат, и склонил свою голову. На левом роге, всё покрытое чернением из-за морской воды, красовалось неприметное серебряное колечко.

Глава 14

Узоры на кольце были странные — не плавные и простые, но будто сплетённая и сплющенная проволока.

— И оно… сделало тебя таким? — наконец смогла промигать Цунами, во все глаза смотря на Звёздолёта.

Он был… прекрасным. Замечательным. Красивыми. Обтекаемым на ощупь, со звёздочками на крыльях, ещё одним знаком от ночекрылов. Всё его тело, каждое пятнышко света… наконец-то он был таким, каким должен быть, и всё внутри радовалось!

Она мельком увидела его ответное «да» уже когда снова подплывала к нему и обнимала крыльями. В голове крутилось столько вопросов — как он попал сюда, почему, почему мама дала ему это кольцо, что сделал его самым красивым драконом на свете — но перво-наперво она хотела просто обнять его и прижаться, ощущая его не только усиками, но всем телом и даже перепонками крыльев, в которые его заключила. Даже его хвост оказался сплетённым с её, и наконец, она просто-напросто укусила его за шею, немного ниже затрепетавших жабр.

«Мой», неожиданно нежно подумала она, ощущая большими ладонями крыльев его спину, которую, прямо как её собственную, так же украшал красивый перепончатый гребень. «Я тебя не отпущу. Я тебя защищу так же, как нас защищает Глин». Кажется, Звёздолёт пытался вырваться, но она крепко его держала, наслаждаясь ощущением его тела — правильного тела — в её объятиях. Где-то внутри было смутное ощущение, что что-то должно произойти, но кажется, никто из них не понимал, что же именно.

И тогда Цунами погладила его жабры носом. Они хлопнули, с силой выталикивая воду, и наконец она почуствовала, будто её Звёздолёт… смущается? Почему-то, это смутило её тоже, и наконец, они расцепились, снова зависнув в воде рядом друг с другом.

— Вообще, я плыл сюда чтобы разбудить тебя… и чтобы привести в столовый зал к твоей маме. А мы вон как уже задержались. Скоро она не выдержит и сама сюда поплывёт, — сказал Звёздолёт, обнажая клыки в лёгкой, совсем немного неловкой, улыбке.

— Прости, — склонила голову Цунами, всё ещё не в силах избавится от смущения, которым заразилась от него. — Но ты и вправду вышел ну очень замечательным морекрылом!

— Я знаю, — ответил он, его улыбка перешла в немного поддразнивающую. — Ты очень, очень громко думала об этом. И о том, что ты меня не хочешь отпускать.

— Эй! — смущённо сверкнула она, хлестнув его хвостом.

Конечно же, как всегда, хвост цели не достиг. Звёздолёт не изменял своим привычкам, и предвидя удар, уверенулася от него, послав себя к потолку пещеры, и затем, развернувшись, поплыл прочь из неё, весело сверкая — а Цунами поплыла следом, полная намерений догнать его и покусать за всё.

Так они и вплыли в зал. Там, за своим неизменным столом главы семьи, уже сидела Коралл. Увидя их, она приветственно мигнула им, и они, заметив её, остановились, зависая перед нею.

— Ну как тебе спалось, доченька? — начала морекрылка, смотря на Цунами.

— Я… довольно хорошо, — немного невпопад ответила последняя, не совсем отойдя от всего этого.

— Вижу, тебе понравился мой подарок, — полубнажила клыки Коралл в улыбке. Увидя вопросительный взгляд от дочери, она продолжила. — Он тебе не рассказал? Я вызвала сюда твоего брата, чтобы обсудить сведения, что он написал, и теперь он полноценный кандидат в мои советники. Если он сегодня покажет себя хорошо, я приму его к себе.

— Да… очень понравился! — наконец справилась со всеми этими новостями Цунами. — И я буду рада, если он будет таким почаще!

— Не бойся, милая, сегодня он будет таким весь день, — открыла полностью клыки в улыбке мама.

— Но… почему? — не удержалась от вопроса дочь. — Пир же будет в надводном дворце, в воздухе…

— Потому, что ночекрыл вызовет ненужную скованность среди послов других племён. Все знают, что ночекрылы умеют, и что они часто шпионят на свою эту королевскую республику. Плюс, — она легонько приулыбнулась, — его сородичи тоже будут на пиру, как послы. Он утверждает, что это вызовет ненужный ажиотаж среди них. Так что, придётся ему привыкать переходить с водного дыхания на воздушное.

Жабры Звёздолёта дрогнули. Увидя это, Коралл едва не рассмеялась, открывая пасть шире.

— Не бойся, в отличие от малышей ты уже знаешь, как вдыхать и выдыхать, так что, тебе не придётся выглядеть, как выброшенная на берег рыба.

— Надеюсь, — склонил он голову, явно украдкой просматривая, правда ли так в будущем и будет. Уж сестра-то знала, что он любит так делать.

— Ну а теперь мы ждём моего мужа и дочь, — сказала Коралл, устраиваясь поудобнее висеть в воде за столом. — Привишивайтесь и поешьте на дорожку.

Они устроились, заметив на столе две небольших рыбины. Цунами быстро проглотила свою, и заметила, как Звёздолёт несмело глотает свою, и почувствовала, как из его жабр выталкивается вода. Кажется, она была готова наблюдать за ним вечно.

Отец появился быстро, а за ним, в его кильватере, плыла дочь — Анемона. Цунами находила это странным — в прошлый раз весь дом гудел от энергии, все приплыли на пир, а теперь как будто тут обычный день, а не вторая часть пира, над водой.

— Ну что ж, теперь все в сборе, — начала Коралл.

— А где все остальные? — не выдержала Цунами, взмахнув хвостом. — В прошлый раз вся семья собралась, а теперь от нашей семьи всего четверо?

— Милая моя доча, — улыбнулась клыками мать. — Сегодня пир для надводников. Сегодня не надо красоваться силой своей семьи среди других, но показывать силу племени в целом. Другие семьи так же приплывут как мы, семейная пара главы семьи и её наследницы. А те, кому назначено подготавливать пир, уже уплыли в утренних сумерках. Поэтому нас так мало сегодня. Хотелось бы, чтобы Косатка тоже была с нами… но она уже уплыла обратно в посольство, говорит, что её там ждёт такая же работа по налаживанию отношений между племенами, какую она бы и делала на этом пиру.

Цунами кивнула. Они выплыли наружу, строясь в обычный походный порядок. Коралл как всегда вела впереди, а с нею плыл Звёздолёт — видимо, она хотела держать его под боком, дабы он чего не натворил. Цунами, как всегда, заняла верхнюю полусферу, так что, маленькая Анемона была защищена со всех сторон. Правда, первая постоянно отвлекалась на Звёздолёта, что даже плыть умудрялся красиво, хотя до этого был не то, чтобы мастером подводоного плавания.

***

Во дворце их уже ждали.

Как только они выплыли на нижнюю площадку дворца, их встретили несколько выстроившихся морекрылок под началом всё того же уже знакомого Акулы, что бросал подозрительные взгляды на Звёздолёта.

Цунами тоже посмотрела — как он справляется с переходом из воды на сушу? Восьмёрку мгновений он просто хапал пастью воздух, а жаберные крышки мокро хлопали, проталкивая через себя тихо свистящий воздух — но всё же, наконец он вдохнул полной грудью, бока раздулись, а крышки закрылись, предохраняя жабры от неприятного высыхания.

Наконец, они, пробившись через пелену запаха еды, взлетели, прямо до самой верхней площадки. Там их уже ждали представители других семей, со своими детьми, и Цунами невольно приулыбнулась, видя за лапами главы семьи Краснокоралловых ту драконочку, что ещё несколько дней назад выплывала на сушу. Она изо всех сил выглядела взрослой, высоко подняв голову и приоткрыв крылья, но ростом едва ли достигала локтя и постоянно пряталась за старшую.

— Приветствую вас, достопочтенные главы семей, — начала Коралл, легко склонив голову. — Мы собрались здесь, чтобы поделиться радостью нашего племени не только среди собой, но и с другими племенами, что готовы её принять.

Остальные драконы так же склонили перед ней головы, но никто не поднял лапы. Они были равны, а род Коралловых был просто первым среди них.

Королева проследовала к своему возвышению. Семья опять расселась здесь — Цунами и Анемона слева, Жабр справа. Ниже, на уровне пола, сели другие семьи, окружая её, и Звёздолёт оказался справа, со стороны Жабра.

Цунами снова украдкой посмотрела на своего названного брата. Он сидел так, будто всегда был морекрылом, и она едва удерживалась, чтобы не наброситься на него сверху, покрепче обнимая. Ой, кажется в ответ на это он улыбнулся, показав кончики клыков! Интересно, он закрылся от мыслей множества драконов тут, или же переключается с одного дракона на другого, впитывая секреты других семей, ничего не подозревающих о мыслечтеце у них под боком?

Приём официально начался. И первой была она. Сама Ожог.

Она опустилась на площадку, посылая вперёд волну тёплого воздуха. Цунами попыталась причувствоваться к ней, и с досадой поняла, что усики в воздухе не работают. И то, что она уже привыкла ощупывать ими объёмы, и ей кажется, будто её лишили одного из чувств. «К хорошему привыкаешь», вздохнула она про себя, довольствуясь обонятельным и визуальным обзором.

А смотреть было что. По бокам пескокрылки, от шеи и до самого хвоста, шли чёрные чешуйки с ромбовидным паттерном, придавая ей немного более хищный вид. Она шла вальяжно, махая длинным хвостом со откинутым назад жалом, но в походке чувствовалась скрытая, сжатая сила, как в натянутом сухожилии — жало явно могло бы быть использовано буквально через пару мгновений.

Её полностью чёрные глаза со светлым зрачком сканировали окрестности. Когда-то Цунами видела такое только у одного дракона — Бархана. Он говорил, что это типично для их племени (и удивлялся, что у Солнышка они просто синие), но несмотря на это, Цунами всё равно воспринимала его чёрные глаза скорее как уникальную черту. И теперь, второй такой дракон в её жизни. Интересно, а что будет, если она окажется у пескокрылов, где каждый первый с такими?

А запах… запах не говорил ничего. Каким-то образом она владела собой настолько, что ничего, кроме чего-то сухого, характерного всем пескокрылам, судя по запахам Солнышка и Бархана, не было. Ни одной эмоции. Такая степень самоконтроля восхищала — и тревожила. Что она скрывает? Как хорошо, что её брат-мыслечтец рядом! Она посмотрела на него краем глаза, и увидела, что он чуть ли не привстал, а его взгляд постоянно возвращался к пескокрылке.

А тем временем Ожог подошла к возвышенности, склонив голову и подогнув левую лапу:

— Ожог из рода Сайгаков приветствует тебя, королева Коралл, — и она сделала паузу, которая будто бы что-то должна была значить. — И все семьи Морекрылов. Да будет долгим ваш век.

— Я приветствую тебя, Ожог дочь Оазис, — ответила Коралл. — Я приглашаю тебя на пир по случаю великой радости в нашем племени, как нашу союзницу.

— С превеликим удовольствем присоединюсь к празднику, — ответила Ожог, уже поставив лапу обратно на пол и поднимая голову.

— Тогда лети, — показала окончание церемонии Коралл, — и присоединяйся к нам на пиру.

Ожог отступила назад и развернулась только через восьмёрку шагов от тронного возвышения. Там она подошла к краю площадки, и одним плавным, змеистым движением, отправила себя в воздух, хлопнув разворачивающимися крыльями.

После союзников настала очередь нейтралов. И первыми были конечно же самые быстрые, небокрылы.

Два дракона, один оранжевый, а другой тёмно-красный, сели на край платформы, посылая вперёд волну воздуха — потому, что перед этим они конечно же исполнили свой фирменный нырок.

— Турмалин из рода Алых приветствует тебя, королева Коралл, и все семьи Морекрылов, — сказала оранжевая драконица, склонив голову и подогнув лапу. Похоже, фраза была частью церемониала тоже. — Да будет долгим ваш век.

— Я приветствую тебя, Турмалин дочь Пурпур, — так же церемонно ответила Коралл. — Я приглашаю тебя на пир по случаю великой радости в нашем племени, как ту, кого я надеюсь видеть в наших союзниках.

— Я с удовольствием присоединюсь к вашему празднику, — ответила небокрылка, поднимая голову и ставя лапу обратно на пол.

— Тогда лети, — ответила морекрылка. — Встретимся на пиру.

Оранжевая драконица отошла на несколько шагов назад, и наконец развернулась, подходя к краю площадки, вместе со своей товаркой. Прыжок — и длинные крылья развернулись в воздухе, подхватывая драконов, что заложили восходяще-нисходящий вираж и пропали где-то на нижних этажах.

Потом были ночекрылы, тоже двое.

Они, как всегда, появились неслышно, как тень на краю платформы, садясь с точно вымеренными усилиями, без единого звука и даже не подняв волны ветра из-под крыльев.

— Тайновидица из рода Бдительных приветствует тебя, королевая Коралл, и все семьи Морекрылов, — проговорила ночекрылка всё ту же церемониальную фразу, с грациозным изгибом шеи склоняя голову и подгибая лапу. — Да будет долгим ваш век.

— Я приветствую тебя, Тайновидица дочь Могучекогтистой, — ответила королева. — Я приглашаю тебя на пир по случаю великой радости в нашем племени, как ту, кто владеет тайнами за пределами обычного понимания.

— С удовольствием присоединюсь к празднику, — ответила ночекрылка, поднимая голову и ставя лапу обратно.

— Лети, и встретимся на пиру, — просто ответила морекрылка.

Ночекрылы взлетали так же, как и садились — как две бесшумные чёрные тени. Цунами привыкла к такому, ведь Звёздолёт постоянно исполнял подобное, но вспоминала, как когда-то в детстве это немного пугало — увидеть, как комок черноты падает с неба без какого-либо звука.

А последними были грязекрылы.

Двое дракониц просто, без изысков, опустились на платформу, и подошли к возвышению.

— Мы, Рогоз и Камыш из рода Мангровых, приветствуем тебя, о королева, и все семьи Морекрылов, здесь присутствующих, — обратились они к ней. Создавалось впечатление, что они забыли часть фразу и просто импровизировали на ходу. — Живите долго и процветайте.

— Коралл из рода Коралловых приветствует вас, сиблинги рода Мангровых, — ответила королева, так и пахня весельем. — Я приглашаю вас на пир по случаю великой радости нашего племени, как тех, кого мы хотим видеть в наших союзниках.

— С радостью присоединимся к радости! — едва ли не хором воскликнули обe.

— Тогда летите же, и встретимся на пиру.

Грязекрылы так же отступили назад, разворачиваясь уже у края платформы, и сильным прыжком отправили себя в небо, разворачиваясь и пропадая на уровне нижнего этажа.

Наконец, приём был закончен. Первыми, кончено же, взлетела семья Коралл и примкнувший к ней Звёздолёт. За ними потянулись и остальные, и вот, они наконец-то приземляются на этаж над кухней.

Здесь уже стояли накрытые столы (причём каждый довольно далеко друг от друга), источающие прекрасный запах. Тут были не только дары моря, которые, впрочем, составляли большую часть еды, но и мясо наземных животных, которое лежало на столах небокрылов и ночекрылов. За столом пескокрылов, где, оказывается, сидела не только Ожог, но и её приближённые, мясо пахло какими-то резкими травами, от которых хотелось чихнуть. Но морекрылка сдерживалась.

Цунами среди столов нашла взглядом и своих сиблингов. Вот они, собрались в кружок… и уже двое драконов отсутствуют. Теперь под крыльями Глина остались только Солнышко, Слава и Уголёк. Это было как-то… неправильно.

«Сегодня радостный день! — начала Коралл обычную заздравную речь перед пиром. — Сегодня мы отмечаем целых два события нашей семьи! Во-первых, моя дочь, Цунами, вернулась в материнский дом, к своей семье! Во-вторых, после возвращения Жабра, я скоро отложу новую кладку, ознакомлю новых дракончиков с нашим миром!».

Драконы восторженно зашумели. Грязекрылы отбивали хвостами, небокрылы задрали морду и раскатисто рычали, пескокрылы отбивали лапами, и даже сиблинги радостно урчали. А Цунами посмотрела на маму, что подняла голову вверх, гордо принимая эти знаки радости. За эти дни её бока явно округлились, показывая, что её слова правда, не только на запах. И это было… красиво. Морекрылочка никогда не видела драконицу в положении, тем более своего вида, но оказывается, этот лёгкий знак того, что в ней зреют яйца, этот запах того, что семья скоро пополнится новыми драконами, и через несколько лет станет ещё сильнее, очень греет душу. И да, это её семья. У неё две семьи, и это прекрасно.

«Радуйтесь и веселитесь, и да начнётся пир!» — наконец сказала Коралл, когда звуки восторга начали затихать. От этого они на несколько мгновений возобновились снова, и наконец, драконы повернулись к своим столам, чуть ли не набрасываясь на аппетитно пахнущую еду.

Глава 15

— Цунами.

Морекрылка подняла голову, встречаясь взглядом с матерью. В пасти слабо трепыхалась рыба — похоже, дожидалась пира она ещё живой. Вкуснятина!

— Пригласи их к столу, — продолжила Коралл, обнажая концы клыков в улыбке, и указала носом на сиблингов.

Морекрылочка задрала голову, не веря своим ушам. Пригласить их к королевскому столу? После того, как мама ясно показывала, что они ей не особо нравятся?

— Да-да, твоих названных сиблингов. Должна же я познакомиться с ними поближе? Тем более, если скоро один из них станет моим советником, — она искоса посмотрела на Звёздолёта, что даже не отвлёкся от сосредоточенного разгрызания крабовых ножек.

Цунами кивнула, раскусывая рыбу на две части. Два глотка, и можно идти!

Пир был в самом разгаре. Драконы ели, ворчали тихие разговоры между собой, пахня довольством и спокойствием. Ну а кто не будет рад еде и возможности пообщаться? Цунами как раз обошла стол с посольством грязекрылов, что делили между собой особо огромный шмат мяса — просто ухватив его с разных сторон пастями и раскусив посредине, а потом весело обнажив клыки друг другу.

Тут недалеко, за столом степенно вкушающих небокрылов, что вальяжно раскинули свои большие крылья, был и стол сиблингов. Цунами подошла к моменту, где Глин сосредоточенно обнюхивал большой мясной кусок.

— Что такое? — спросила она, наблюдая за тем, как он попробовал его своим языком и теперь явно анализировал его запах.

— Незнакомое мясо, с призапахом водорослей. А что, если оно плохо повлияет на остальных? Я-то его переварю, как и Солнышко, а вот Слава и Уголёк ничего кроме дичи с гор, и недавно рыбы, и не ели.

— Не думаю, что мама подавала бы в пиру для надводников то, что им повредило бы, — ответила Цунами, приоткрыв концы клыков в улыбке. — Пойдём, вас всех приглашают к королевскому столу.

— Прям… туда? К твоей… маме? — встрепенулся Глин.

— Да, к моей маме, — вздохнула морекрылка. — Да, я понимаю, это может быть странно…

— Это же прекрасно! — радостно отозвалась Солнышко. — А то видела её только раз, и то, это была только короткая встреча…

— Поплыли… то есть, пошли, — не смогла удержаться от новой улыбки Цунами. Сестра всегда умела вызвать радость даже просто своим присутствием, и она искренне желала, чтобы этот оптимизм сохранялся с нею всегда. — Нас ждут.

Они всей ватагой подошли к королевскому столу, склоняя морды в приветствии, и Коралл приглашающе махнула мордой. Глин краем крыла прикрыл Уголька — тот явно робел от того, что такая персона обратила на них своё внимание, и так они и расселись за столом, за которым явно стало тесновато от такого количество драконов за ним.

Сначала они просто ели вместе — чета Коралловых с дочерьми и сиблинги. Цунами смотрела на мать, а последняя смотрела на разноплеменных драконов, что просто продолжали есть, как они это делали всегда. Правда, Солнышко, как всегда наевшаяся первой, явно уже начала больше смотреть вокруг, чем есть.

Наконец, Коралл, что-то отметив про себя, начала первой:

— Что ж, приветствую вас, Дракончики предназначения.

Оные невольно приподняли головы. Это звучало гордо!

— Расскажите мне о себе, — улыбнулась она. — Я хочу знать, как моя дочка росла вместе с вами.

— Родились на землях Медночешуйных. Всю жизнь считали себя их частью, а они считали нас своей. Кречет о нас заботилась, хотя остальная часть семьи узнала о нас только через год, а увидела вживую и того позже, — начал рассказывать Глин.

— То есть, вы не знали, что ваши яйца украдены? Или это они так только с моей дочерью обошлись? — Коралл пахнула лёгким возмущением.

— Знали, — кивнул Глин. — Нам рассказали об этом где-то через год-два. Но… в общем-то нам было всё равно. Мы с самого яйца видели Кречет, она нас кормила и заботилась. Она была нашим всем, нашей мамой.

Звёздолёт вдруг улыбнулся кончиками клыков, но быстро спрятал их обратно. Неужели у кого-то была смешная мысль? Но Коралл пахла отнюдь не весельем, а возмущением, да и остальные тоже весёлыми не были…

— Значит, вы даже не искали своих родителей… — проговорила она, склоняя голову, а потом посмотрев на свою Цунами.

Последняя смотрела на всё это, едва ли не открыв пасть. Вопросы по теме, текущие один за другим, цепляющиеся друг к другу как пучки водорослей. Она вдруг поняла, что мамы есть много сторон. И сейчас она видела как раз ту, за которую её и выбрали королевой — умение говорить и спрашивать, причём правильных драконов. Например Глина, который дракон простой и выдаст как на духу всё, что не несёт непосредственной опасности его сиблингам, по его мнению.

— Ну… нам было хорошо и с ней. Плюс, за пределами семейного пространства рыскали воины Пурпур. Мама настолько боялась её, что мы не смели улетать далеко от гнезда, как и показываться даже членам своей семьи!

— Что ж… я рада, что она хоть и сотрудничала с ворами детей, но постаралась воспитать вас как могла, — Коралл немного даже отвращением запахла, ясно показывая общее отношение к Кречет, отчего Цунами осталось только вздохнуть. Видимо, двух мам никак не примирить… — А я хотела сказать вам одну новость, — тем временем продолжила она.

— То, что вы хотите назначить Звёздолёта советником? — ответила Слава, показывая концы клыков в лёгкой усмешке.

— Да, — ответила Коралл с кивком, и вдруг до неё дошло. — Как вы…

— Я же сказал вам — я вижу будущее, — ответил Звёздолёт сбоку.

— Он ещё вчера рассказал нам, как всё будет, когда улетал к вам! — тут же воскеликнула радостная Солнышко. — И чтобы мы обязательно ответили так, и тем самым подтвердили, что он и правда видит будущее!

— Хитро, — Коралл с клыкастой улыбкой. — Ну что ж, это и правда хорошее подтверждение. Как минимум того, что у тебя хороший аналитический ум и планирование, не характерные для дракончика шести лет от роду, что до этого сидел в пещере и дальше пары часов лёту от неё не улетал.

— И поэтому легче поверить, что я и правда имею способности, нежели предположить, что только из свитков научился тому, как думают и действуют драконы, и научился на основе этого строить хребты планов? — с лёгкой улыбкой ответил Звёздолёт, явно прочитав её мысли.

— Именно! Но ум ты явно заработал сам. Увидеть и применить увиденное — это две разные вещи, и последним ты владеешь хорошо.

Ночекрыл только склонил голову, молча приняв похвалу.

— Ну и раз ты у нас самый настоящий провидец, — тем временем продолжила Коралл. — Что же нас ждёт в ближайшем будущем?

— Разговор с Ожог. Не прямо сейчас, конечно, — тут же продолжил он, видя, как его сиблинги подобрались. — Где-то через четверть часа. Но готовьтесь.

— Что ж… у меня есть несколько вопросов для неё, — хищно улыбнулась королева.

***

И правда, не прошло и полчаса, как к столу гибкой и мягкой, будто ступая на воду, походкой направилась пескокрылка. Сама Ожог, королева прибрежной части королевства, подходила к их столу, за которым всё ещё сидели все сиблинги.

— Приветствую, королева, — начала она, подойдя со стороны самой Коралл, и оглянула всех цепким взглядом. Её клыки были обнажены в лёгкой благожелательной улыбке, но Цунами ею не обманывалась. Всё-таки, Ожог считалась самой хитрой из сестёр не просто так. — Мои поздравления тебе по поводу возвращения дочери. Надеюсь, похитители получили по заслугам.

— Да попробуй доберись до них, — проворчала Коралл. — Ласт сюда никогда не покажется, как и те, кто вообще руководил по операции по краже яиц.

— Что ж. Думаю, когда мы победим, с этим будет куда легче разобраться, — не убирая этой своей улыбки, ответила Ожог, подгибая задние лапы и садясь.

— Кстати о победе… одна птичка мне напела, что ночекрылы заключили с тобой отдельный договор, где ты даришь им полустров Когтя, а они закрывают глаза на некоторые… неудобства. Например, что морекрылы должны получить песчаные пляжи королевства в совместное пользование, о чём был составлен заверенный ими договор между пескокрылами и морекрылами.

Ожог вздохнула, чуть дрогнув хвостом:

— Уверяю тебя, кто бы ни был твой источник, он врёт напропалую. Ты же прекрасно знаешь, их парламент официально провозгласил нейтралитет, и даже если отдельные семьи будут интриговать, племя в целом не получает ничего от наших распрей.

— То есть, прямо всё враньё? — возвратила ей улыбку Коралл. — Мой источник прямиком из их племени, он знает их так же хорошо, как дракайна внутренности жертвы.

— Всё до последней буквы! — ответила пескокрылка. — Наш договор скреплён, и ему ничего не угрожает — и нет никаких договорённостей с ночекрылами, нарушающих его. Я думаю, что твой ночекрыл попросту из тех немногих их семей, кто хочет втянуть остальное племя в войну и получить свой кусок пирога, и потому сталкивает нас лбами, чтобы обвинить своих.

Цунами скрывала улыбку, смотря, как Ожог пытается оправдаться, и подозревала, что её мама и брат так же наслаждаются этим.

— Давай лучше поговорим о чём-то более реальном. Например, о тех дракончиках, которых ты так привечаешь, что пригласила их к столу, — тем временем продолжала пескокрылка.

— А что с ними не так? — заинтерсованно склонила голову набок Коралл.

— Ты же знаешь, кто они?

— Ну допустим. Дракончики пророчества, которые, согласно оному, остановят войну.

— Именно! Ты же понимаешь, что Когти Мира их взрастили, а значит, они инструменты в их когтях?

— И что они могут, кроме как украсть яйца и не казать носу из пещер всё это время? — усмехнулась Коралл.

— Да не скажи! Они же каким-то образом добыли яйцо ночекрыла! Ты представляешь, какой властью они должны обладать, чтобы хотя бы украсть его с их острова? — и видя, что морекрылка призадумалась, усилила напор. — Скорее всего, они подосланы к тебе, чтобы разбить наш союз, и тем самым дать выиграть Поджог.

— Они разве не за мир и прекращение грызни? — задумчиво склонила голову набок Коралл. — Зачем им поддерживать одну кандидатку, когда они вроде как за немедленный мир на текущих условиях?

— Потому, что она имеет симпатии большинства семей пескокрылов! У Когтей Мира нет альянса семей, что мог бы вставить достаточно количество воинов, даже против проигрывающей Прожог — так что они, не имея возможности по-настоящему диктовать условия, а не просто декларировать их, попросту сговорились с нею!

— И откуда у тебя такие сведения? — недоверчиво спросила Коралл.

— Оттуда же, откуда у тебя про мои намерения нарушить договор и союза с ночекрылами, дорогая, — широко улыбнулась Ожог.

— Я конечно всё понимаю, — вдруг подала голос Слава, — но Когти Мира не крали яйцо ночекрылов. Его принёс один из них. Причём не кто-то там, а сам Завтравидец, он же по совместительству автор пророчества о нас. Так что, не надо приписывать им сил, которыми они не владеют.

— Привет, дождекрылочка, — перевела внимание на неё Ожог. — А откуда ты это знаешь?

— Мама рассказала, — пожала крыльями Слава.

— Под мамой ты имеешь в виду ту, кто вас растила из краденых яиц? — дождекрылка нехотя кивнула. — Думаешь, это не её сказки для маленьких наивных драконят? Она могла рассказать тебе что угодно.

— Во-первых, она рассказала не только ей, а всем нам, — вступила в разговор Цунами. — А во-вторых, мне она почему-то рассказала правду о том, что я выкрадена из королевской кладки, а не скормила удобную ложь.

— Наверное потому, что вы всё равно не могли от неё никуда деться, — снова улыбнулась пескокрылка. — Так что можно сказать и правду.

— Что и требовалось доказать, — торжествующе мигнула золотым Слава.

Вопреки ожиданиям Цунами, Ожог потребовалось буквально несколько мгновений, чтобы восстановиться:

— Что ж, ума у вас не занимать! Когти Мира хорошо научили вас, что доказывает, что они драконы очень умные…

— И тем не менее, они не смогли украсть яйцо ночекрыла. Они его получили, причём не от последнего дракона их племени, — снова вернула разговор в русло Слава, на мгновенье пыхнув оранжевым на оборках. — А значит, у них нет какой-то большой власти. Так что мы никакие не инструменты по ссоре королев, чтобы победила Прожог.

— Ладно, твоя взяла. Но это может означать, что, например, сами ночекрылы хотят её победы, и направили вас… — задумчиво проговорила Ожог, и встала обратно на лапы. — Знаете, мне нужно обсудить вскрывшиеся факты с главами наших семей. Так что, на какое-то время я вас покину, — она одним плавным движением развернулась, и отправилась обратно за свой стол, где сидели остальные пескокрылы.

— О луны, она просто невыносима, — подвела итог Слава, когда Ожог наконец отошла достаточно далеко от королевского стола.

— Что ж, вот вы и посмотрели на неё. Что думаете? — хитро смотря, спросила Коралл.

— Манипулятор, — склонил голову Звёздолёт, складывая свой характерный для морекрыла гребень (на что Цунами готова была смотреть вечно). — Пыталась увести разговор в другое русло. Хорошо, что у нас есть Слава! — последняя от похвалы на мгновенье пыхнула гордым фиолетовым.

— Ожидаемо объявила всё враньём, — сказала она. — И да, мастерски пыталась перевести тему. Сама чуть не попалась.

— Ну а что вы, как дракончики судьбы, предполагаете с ней сделать? — с хитринкой спросила Коралл.

— Не дружить с нею. Не дать ей победить — подал голос Звёздолёт. — Будущее с её вариантом довольно… мрачное. Она будет манипулировать всеми к своей выгоде, и под её руководством постоянно будут стычки семей, которые она сама и будет устраивать, чтобы никто не думал покушаться на её власть. Сами понимаете, когда ты думаешь о том, что твой сосед охотиться на делянке, что ты считаешь только своею, объединиться с ним, чтобы вместе выразить недоверие королеве, довольно сложно. Особенно если будут убитые в таких драках…

— И как вы собираетесь противостоять ей?

— Ясное дело, что мы не может встать и надавать ей по морде, — усмехнулся Звёздолёт. — Но мы можем лишить её союзников. Без союзников ни неё, ни у Прожог, нет ни шанса противостоять Поджог, которая имеет симпатии большинства семей пескокрылов.

— Ну насчёт надавать по морде… С Пурпур же сработало, — Слава хищно обнажила свои длинные клыки. — Так что в крайнем случае можно подумать и о таком.

— Это было на нашей территории, и от неё все откровенно устали, — со вздохом напомнил Звёздолёт. — Не думаю, что это сошло бы нам с лап, если бы это был кто-то с последователями, как одна из пескокрыльих королев.

— О, яд дождекрылов? — заинтересованно посмотрела на оную Коралл. — Вот как это произошло! Конечно, убивать заснувшего нечестно… но будем честны, Пурпур, тиранически пытаясь править единолично, не была драконом чести. Так что, думаю, простительно.

На несколько мгновений установилась тишина. Слава не спешила рассказывать, что её яд может не только усыплять, а другие не спешили рассказывать за неё, раз она не хочет, понимая, что незнание может быть хорошим преимуществом. И когда Солнышко, не в силах долго держать как тайну, так и повисшую тишину, кажется была готова всё рассказать, Коралл снова продолжила:

— Что ж, дракончики пророчества. Ваша удача, что многие семьи устали от войны.

— Прям… многие? — подал голос Глин, до этого просто молча евший. — Это… радует.

— Прям многие. Как вы думаете, почему Рубин решила, что первым же её указом будет выход из союза? Наверное потому, что война длится уже двадцать лет, и всем она надоела. Когда заключались союзы, все надеялись, что пескокрылы перегрызуться максимум за год и определятся с выбором, а не что это будет тянуться столько, что уже два поколения дракончиков стали совершеннолетними! И они не знают ничего, кроме того, что семьи только грызуться и грызуться, что соседи то ли друзья, то ли враги, то ли тайные друзья, но официально враги…

— Значит, наша задача становится только легче, — усмехнулась Слава.

— Да, — кивнула Коралл. — И знаете, что это означает?

Естественно, никто не знал, и все морды смотрели на неё с вопросом.

— То, что я тоже собираюсь из неё выйти. Вы, дракончики, дали мне в лапы довольно неплохой повод для этого. Не самый лучший, конечно, но думаю, сойдёт, — драконица привстала из-за стола. — Осталось обсудить его с другими матриархами, так как дела, касающиеся отношений с другими племенами, в одиночку не решаются.

Глава 16

Пир постепенно, не неотвратимо, закончился, и Ожог, вопреки обещанию, за это время больше к ним ни разу не подходила. Жабр и Анемона поплыли домой, но Цунами напоследок получила от сестры кусь за лапку, с наказом ей вечером вернуться домой, а не ночевать сверху, где даже во сне надо постоянно работать животом, чтобы дышать. Коралл же осталась во дворце — она нырнула в воды озера вместе с другими главами семей, как она сказала, для обсуждения выхода из союза с Ожог. Послы же, доев последнее, разлетелись по своим пещерам, явно для того, чтобы полежать и подремать после еды.

Цунами стояла на краю площадки. Она решила провести время до возвращения в домашние пещеры вместе с сиблингами, что уже взлетели и нарезали восходящие спирали, и думала о том, чем же всё кончится. Вдруг кто-то из семей на захочет выйти? Начнётся раскол в племени, а это ещё хуже — она пожила уже в королевстве, где половина из семей в нём фактически не состояла.

Вдруг недалеко раздались шлепки чьих-то лап, направляющихся к ней. Цунами развернулась и увидела, как к ней идёт дракон.

— Ну вот, теперь меня слышно за пару восьмёрок шагов, — легонько улыбнувшись, сказал Звёздолёт, по совместительству самый восхитительный морекрыл на свете. — Ты мне льстишь, — тут же ответил он на её мысли.

— Покусаю, — улыбнулась она в ответ, прижимаясь к нему.

— Ну и ладно, — ответил он, потеревшись лбом. — И вообще, за результаты не бойся, я предвижу, что семьи решат и вправду выйти из войны. Краснокоралловые и Белокоралловые давно этого хотят, судя по их мыслям, а вот Глубинные столкнутся со внутрисемейным кризисом.

— Насколько всё плохо будет? — тут же спросила Цунами.

— Ожог обещала Водовороту новые пространства и создание там новой семьи, под прозванием Мальстрём, с ним во главе. Он и ещё несколько драконов уйдут к ней.

— Серьёзно? Самец, тем более нашего племени, и чтобы стал главой семьи?

— Она хочет привязать его к себе, чтобы он был должен ей всем, так что с радостью объявит его новой семьёй на своих землях. Но он видит в этом возможность подняться из вечной обслуги, будь то семейные дела или же уход за библиотекой, до высот, что здесь никогда не получит. Сверхлояльный морекрыл под боком, что может быть лучше? Морское мелководье в одночасье из нейтрального пространства, где пескокрылы не могут жить, превращается в место фактически под её владением!

— О луны! Надеюсь, обойдётся без драки, — только и сказала Цунами.

— Водоворот устроит разгром в библиотеке, но в целом без жертв.

— И ты моей матери об этом не сказал?! — возмутилась морекрылка.

— Сказал. Она ответила, что не сможет обвинить его в преступлении, которое он только намерен совершить, так что я должен буду предупредить её, когда он начнёт, чтобы застать его на месте преступления и тем самым минимизировать ущерб.

— Ладно, полетели к нашим. Надо узнать, как они там, — сказала Цунами через некоторое время неловкого молчания, нехотя отходя от Звёздолёта. Она прыгнула в воздух первой, тут же уходя в восходящую спираль, а он пристроился следом, используя потоки воздуха от неё для облегчения полёта. «Правильно, ты ещё плохо летаешь со своими новыми крыльям», подумала ему морекрылка, услышав в ответ от него рык и шум взмахов.

В пещеру Звёздолёт явно хотел войти как всегда неслышно, но новые лапы предали его, коротким эхом отразив шлепки их перепонок. На него тут же обернулись все, и Слава тут же обнажила клыки в улыбке:

— Ну наконец-то я не буду пугаться каждый раз, когда ты подходишь! Я, пожалуй, попрошу Цунами, чтобы она тебя таким и оставила.

— Это не я решаю, а моя мать. Но да, я тоже надеюсь, она его таким и оставит… — ответила последняя. Слава с выражением посмотрела на неё, но ничего не сказала, но Звёздолёт почему-то странно посмотрел на дождекрылку, и Цунами едва подавила желание спросить, чего такого её сестра подумала.

Атмосфера здесь была… сонная. Глин откровенно спал, развалившись на боку (чтобы не мешало животу, вестимо) и прикрыв крылом дремлющую Солнышко, что прижалась к нему, и там же рядом с нею обретался Уголёк.

Честно говоря, Цунами тоже чувствовала себя сонной и тяжёлой. Хотелось просто так же разлечься и переварить всё, чего она наелась на пиру, как все нормальные драконы.

— Так и сделай. Я тоже полежу, — подал голос Звёздолёт, как всегда увернувшись от её последовавшего за этим куся.

— Да ну тебя, — буркнула она, устраиваясь в свободном месте, прижавшись к большой и тёплой спине Глина. Снова знакомые с детства запахи, снова тепло тел сиблингов и Большого Крыла…

Через некоторое время после того, как Цунами прикрыла глаза, то почувствовала, как в её лапах кто-то устраивается. Поворчав, что она не может попросту ощупать его объём на расстоянии, как в воде, морекрылка лениво открыла их, чтобы увидеть чью-то синюю спину, украшенную гребнем. Звёздолёт!

Она не удержалась, и обняла его лапами, прижимаясь к морде Звёздолёта своей, чувствуя, как коснулись усики на подбородках, послав фантомные сигналы давления.

— Ну, как тебе житьё в моём племени, братик? — сказала она, с нежностью держа его в лапах.

— Довольно… интересно. Я, конечно, ловил твои ощущения того, как ты ощущаешь объём и гладкость в воде, когда ты плавала в нашем ручье, но самому чувствовать это… Я строил пространство вокруг себя даже не смотря на него!

— Ну что ж, добро пожаловать в мой мир, — ответила она. «Я рада, что ты разделил его вместе со мной» нежно подумала она.

— И… я тоже рад. Быть на одной волне, ощущать то же, что ощущаешь ты — это самое замечательное, что может быть.

Цунами попросту не хотела, чтобы это прекращалось. Чтобы он снова становился ночекрылом. Наверное, это немного эгоистично, но она готова была просить мать, чтобы он это колечко с рога никогда не снимал, и она ещё кучу раз могла бы покусать его за гребень. А ещё научить его нормально плавать с помощью изгибов тела и хвоста, а не грести половину пути перебирая перепончатыми лапками!

— Я понимаю тебя, сестрёнка, — ответил он на её мысли. — Мне тоже снились сны, что вы все ночекрылы.

Цунами тут же вспомнила свой позавчерашний. Тот, где все её сиблинги стали такими же морекрылами, и вместе с нею плавали в океанских течениях.

— Да, ты не одна такая. Мы все хотели бы так. Даже Слава, будь уверена, хотела бы увидеть нас всех дружной семьёй дождекрылов, что спит под вершинами могучих деревьев.

«Хорошо, что она нас не слышит уже», подумала ему Цунами, погладив его носом по жаберным крышкам, что трепетнули от такого прикосновения.

Она задумалась о том, каким ночекрылом она бы получилась. Конечно, лучше морекрылов никого нет, но, наверное, интересно летать вот так, не издавая ни звука. Да и сам полёт ощущается наверняка иначе, с их широкими крыльями, а не этими полуплавниками.

— Да, будь уверена, — тут же ответил он. — Я больше загребаю воздух, а ты скользишь по нему.

— А ну перестань! — шутливо возмутилась Цунами и тут же куснула его за дрогнувшую шею немного ниже жабр, заставив его рыкнуть.

И через пару мгновений до неё дошло — она укусила брата! Он не увернулся, как это делал всегда!

— Да, ты застала меня врасплох. Кто ж знал, что лучший способ усыпить чувство опасности — это прижаться посильнее и обласкать? — сказал он ласково и тихо заурчал, отчего лежать стало ещё уютнее, и Цунами сама не заметила, как провалилась в тихий сон.

***

Площадка самого верхнего этажа была полна драконов. Послы от племён, главы семей морекрылов, а теперь вот и дракончики пророчества — всех их пригласили сюда и они сейчас окружали центральную платформу, где гордо стояла Коралл. Вокруг разливался красно-зелёный свет — смешение красок скоро начинающегося заката и листьев деревьев, что росли поверху, отчего атмосфера была даже немного таинственная.

— Я вижу, теперь все в сборе, — сказала она, увидев, как её дочь вместе с другими дракончиками села с краю. — Теперь я могу сообщить вам всем важные новости. Новости, что касаются всего нашего племени, и все соседних.

Все замерли. Морды всех драконов смотрели на неё, а она привстала на задние лапы, балансируя своим мощным хвостом и возвышаясь над всеми с едва раскрытыми крыльями.

— Я, королева Коралл из рода Коралловых, дочь Дельфины, властью, данной мне семьями всех морекрылов, отменяю союзнический договор с Ожог, дочерью Оазис из семьи Тушканов. С этого момента племя морекрылов не в состоит в войнах с каким-либо племенем Пиррии, и полностью нейтральна к конфликту за наследие Пескокрылов, о чём и издаю указ в год пятьсот двенадцатый от Опаления!

На некоторое время все просто замерли. Кажется, никто из них не ожидал, что Коралл последует примеру небокрылов и грязекрылов, и тоже выйдет из войны.

Быстро оправившись от удивления, Ожог подошла к Коралл, что уже стояла на всех четырёх лапах:

— Что ж, — сочувственно начала она, и ни грамма злости не было слышно в её голосе, — Я вижу, что речи агентов Когтей Мира, — она показала мордой на дракончиков, а её голос становился всё более вкрадчивым, — достигли своей цели. Мне жаль, что ты поверила им, дорогая Коралл. Я надеюсь, что мы ещё встретимся, и ты поймёшь, что это неправильно — доверять клевете о твоём лучше союзнике.

Пескокрылы развернулись, и быстрым шагом дошли до края площадки. Они спрыгнули, и исчезли где-то внизу за кромкой этажа. «Как они собираются проплыть коридор наружу?» подумала Цунами, и тут же получила ответ от Звёздолёта, что стоял рядом:

— Стража наденет им браслеты, что создаст пузырь воздуха возле головы, достаточный, чтобы проплыть туннель. Мы проплыли сюда точно так же.

«Надеюсь, тебе больше не придётся его надевать», с нежностью подумала Цунами, глядя на прекрасного морекрыла перед ней, который в ответ на её мысли мягко улыбнулся кончиками клыков.

А тем временем, собрание кончилось. Вслед за пескокрылами послы других племён так же стали разлетаться по своим пещерам, но чёрные драконы остались.

Ночекрылка подошла к Коралл, что-то спрашивая у неё. «Она спрашивает, где чёрный дракон по прозванию Звёздолёт, сын Кречет, то бишь я», — сразу же сказал последний. Королева что-то ответила, и брат снова прокомментировал: «Она отвечает, что я вчера куда-то улетел, и она не знает куда. И ведь это почти правда!» После этого ночекрылка кивнула и сказала ещё что-то, прежде чем вслед за остальным драконами так же отправиться к своей посольской пещере. «Она сказала, что в случае появления меня, нужно им сообщить, ибо я ещё слишком мал, чтобы показываться в большом мире», — пересказал он и это, отчего в груди Цунами кольнуло тревогой. «Но ты не бойся, ничего плохого с нами не случиться, в ближайшие дни точно», — тут же ответил он на её беспокойство.

И теперь больше на площадке никого не осталось, кроме дракончиков и самой Коралл.

— А вас я прошу остаться, — позвала последняя, глядя на Звёздолёта. Готовившиеся было взлетать сиблинги сложили крылья, оставаясь вместе с братом, что пошёл навстречу к ней.

Здесь, оставшись одна с дочерью и её сводными сиблингами, Коралл выглядела… устало. Цунами видела, как её мама всё ещё стоит прямо, подняв голову, но её грудной плавник висит, а гребень полусложен, будто у неё не хватает сил держать его полностью расправленным.

— Что такое? — склонил голову Звёздолёт.

— Вот мы и разобрались с одной проблемой, — сразу перешла к делу Коралл. — Что ты видишь дальше? Когда Водоворот решит ударить? Есть ли ещё какие-то опасности?

— Как я и говорил… Ожог форсирует сроки прикажет ему уничтожить оригинал договора со стороны морекрылов что хранится в библиотеке, сегодня же, чтобы её последующие претензии выглядели более убедительно. Так как вы уже переместили «оригинал», — Звёздолёт выделил это слово, — сюда, то, согласно нашему плану, он попытается уничтожить его здесь. Но кое-что и изменилось, — Коралл посмотрела на него с нетерпеливым волнением, чтобы он скорее сказал. — Из-за форсирования она дала ему жидкий огонь, который он разобьёт в комнате. Это будет не просто разгром. Это будет полноценный пожар.

— О три луны и каждая по отдельности! Всё, что я написала, все черновики… — Коралл ненадолго задумалась, опустив гребень. — А что если позволить этому, то есть раскрытию, случиться? Пусть он поймёт, что я подозреваю кого-то в этом. Тем более, что уже завтра ты станешь моим официальным провидцем, так что он будет прекрасно знать, что его планы будут как на ладони. Может, тогда он не станет вообще её слушать, пугаясь, что его поймают…

— Тогда позвольте мне посмотреть. Не более четверти часа, — ответил Звёздолёт.

— Конечно, — ответила Коралл, но дракончик не дождался вербального согласия, и уже лежал на лапах, отрешённо прикрыв глаза.

Он выглядел таким беззащитными в таком состоянии! Цунами невольно подошла ближе и села рядом, готовая защитить его, если понадобиться. Через несколько мгновений до неё дошло, что тут все свои, но раз уж она пересела, то не было смысла возвращаться.

— А он правда будет вашим провидцем прямо завтра? — спросила Солнышко в растягивающуюся через мгновения тишину.

— Да. Завтра прямо тут, я возведу его в ранг советника. Правда, — Коралл приулыбнулась, — ему придётся стать собой обратно.

— Но почему? — не удержалась от вопроса Цунами. — Он вполне освоился и быть морекрылом. И тем более… они же хотят забрать его на свой остров! Они же уже даже спрашивали о нём!

— Статус советника даст ему иммунитет от притязаний какой-либо другой королевы… Постой. Откуда ты вообще знаешь, о чём она со мной говорила? — с удивлением посмотрела мама. — Твой сводный брат может смотреть даже такие мелкие события в будущем? Или… — она подозрительно посмотрела, — он может не только видеть будущее, но и из тех представителей племени, что читает мысли?

Цунами замерла, прижав уши и гребень. Она… она случайно раскрыла секрет! Сейчас мама на неё рассердиться, что она не сказала об этом раньше, и луны знает что будет дальше! Но точно ничего хорошего…

И тут Звёздолёт очнулся:

— Прежде, чем ваш диалог превратиться в серию обвинений, позвольте мне сказать за себя.

После этих слов он обернулся к Коралл, что тоже уже смотрела на него:

— Да, я не только могу предвидеть пути будущего, но и слышу внутренний голос других драконов. То, что вы называете мыслями.

— Значит, я была права, — кивнула королева себе.

— Если бы я написал вам об этом раньше, вы бы не взяли меня с собой на пир. Вы бы в принципе не пригласили бы меня к себе, боясь, что я выведаю секреты семьи. И тогда бы я не смог доказать вам свои способности, и не узнал бы, о чём думает та же Ожог. А вы уж поверьте, она надумала много интересного, да и ночекрыльские послы дали некоторую информацию. И я всем этим готов поделиться с вами хоть прямо сейчас.

— И почему я теперь должна доверять тебе, сын Кречет? После того, как ты соврал мне в таком важном?

— Во-первых, не соврал, а утаил, ибо ни разу я не написал и не сказал, что я не обладаю мыслечтением. Вот если бы вы спросили прямо… тогда бы я сказал правду. А во-вторых… вопреки вашим опасениям, я не хочу причинять вреда вашей семье. Хотя бы потому, что моя сестра, Цунами, принадлежит ей, и навредить вам означает вред и ей. Не говоря уже о том, что я в принципе никогда не вредил другим драконам, если они не намеревались вредить мне.

— Ладно, — после короткой паузы морекрылица выдохнула. — Что сделано, то сделано. Смысла тебя сейчас выгонять нет совсем, ибо если ты и хочешь что-то сделать, все знания у тебя сейчас в зубах. Так что, мы должны разобраться с нашей проблемой Водоворота, а потом нормально поговорить.

— По нему я тоже посмотрел как можно больше. И на самом деле… мы можем поймать его перед тем, как он устроит пожар. Да, тогда у нас в зубах не будет факта самого преступления — но зато будет факт подготовки. Не каждый день в библиотеку приносят сосуды, начинённые легковоспламеняющимся материалом. За такое, как минимум, должен пройти семейный суд.

Коралл тут же просияла:

— Точно! Спасибо, Звёздолёт. Так и сделаем, — и её крылья с досадой хлопнули. — Весь этот день меня вымотал, голова плохо работает…

Последний склонил голову, принимая похвалу:

— Тогда, где-то через полчаса надо будет лететь. Он собирается исполнить свой замысел, когда сядет солнце и тут уже станет совсем темно. А пока мы можем посидеть в нашей пещере, дабы не мозолить ему глаза.

Глава 17

Лунные сумерки наступили незаметно. Густые и зеленоватые из-за лиственного полога растущих сверху деревьев, они укрыли весь дворец тёмным покрывалом. Настолько тёмным, что никто, кроме морекрылов и ночекрылов, не мог их увидеть — для остальных тут уже царила беспросветная тьма, поэтому они даже и не просились. По сигналу Звëздолёта, Цунами и Коралл вместе с ним плавно спланировали вниз, прямо на библиотечный этаж.

Здесь было тихо — драконы расплылись по домам, и никто не шуршал свитками и не шлёпал лапами по полу. Но запах подсказывал, что тишина обманчива — тонкий запах Водоворота всё ещё витал в воздухе, а со стороны комнаты пролегли отблески приглушённого фосфоресцирующего света, характерного для световых полос морекрылов.

Они отказались от скрытности ещё в пещере. Как тут ходить тихо, когда ветер шуршит в крыльях при приземлении, а перепончатые лапы предательски шлёпают по полу? Они сделали ставку на другое — на быстроту, и потому, уже через несколько прыжков, оказались в комнате.

Конечно же, именно Водоворот был тут. Конечно же, он уже спрятал жидкий огонь обратно в нагрудной сумке, как только услышал шум снаружи. Теперь он выглядел совершенно безобидно, осматривая книги и лежащий на видном месте большой круглый футляр из морëного дерева.

— Что ты тут делаешь? — задала вопрос Коралл, очевидно заранее зная ответ.

— Слежу за состоянием ваших книг и вашего договора, — тут же суетливо ответил он, показывая мордой на футляр. — Как видите, всё в порядке!

— И почему тебе захотелось проверить библиотеку в начале ночи? — вкрадчиво порыкивая, спросила она.

— Просто… Просто тут было так много гостей, и вот они улетели, и потому я решил проверить! — всё-таки нашёлся с ответом он. В воздухе остро запахло стрессом. — Сами же понимаете, вдруг кто утащил, пока я не заметил!

Коралл вдруг посмотрела на Звездолёта, и через несколько мгновений тот едва кивнул. «Мама уже пользуется тем, что он читает мысли», тут же поняла Цунами, получая от него едва обнажённые в улыбке клыки.

— И почему ты решил проверить библиотеку с жидким огнём в сумке? — усилила напор морекрылица, от которой теперь неприкрыто пахло злостью.

Водоворот сделал непонимающую морду:

— Никакого огня у меня вовсе нет, — сказал он, прижав уши. — С чего вы взяли?

— Нет, говоришь? — вкрадчиво сказала драконица, подходя так близко, что чуть ли не нависла над ним, вытягивая шею. — А если проверю?

— Ну что вы, право, не стоит, — Водоворот отвёл голову назад, пытаясь избежать её взгляда. Стрессом запахло ещё сильнее.

— А я считаю, что стоит. Давай её сюда, и медленно, и отойди — бескомпромиссно настояла Коралл. С какой-то обречённостью он снял её с себя, и отошёл на пару шагов назад.

Морекрылица деловито подошла, и отогнула мордой нахлёстывающуюся сверху крышку. Несколько мгновений поисков — и вот, она уже вытаскивает наружу коричневую сферу размером с кулак, и аккуратно перекладывает её в свою сумку.

Запах стресса от Водоворота резко затмился новым — страхом. Водоворот на подогнутых лапах чуть ли не распластался по полу, чем-то напоминая медузу на берегу, и его уши и гребень прижались к телу:

— Но… Но как вы узнали? — спросил он, очевидно уже не притворяясь, что невиновен.

— Луны нашептали мне, — с улыбкой, больше похожей на оскал из-за того, что показались все зубы, ответила Коралл, после повернув голову к стоящим рядом Цунами и Звездолёту. — Мы сопроводим его к страже. Пусть посидит до суда.

«Надеюсь, его не изгонят просто обратно в семью. Всё-таки, покушение на библиотеку это нападение на труд всех семей, так что нельзя его просто выгнать без подобающего наказания!» подумала Цунами, выходя наружу вслед за матерью и следя позади, чтобы Водоворот не сбежал, а шёл вслед за морекрылицей. Звёздолёт помогал, замыкая строй и не давая и шанса сбежать.

Они слетели к нижним пещерам, что пахли годами соли, стоило только высунуть язык. Мать нырнула в них, подсвечивая себе полосами, и вскоре вышла обратно с незнакомой морекрылкой — кажется, из Краснокоралловых:

— Вот он. Следи, чтобы не сбежал. И отправь весточку Глубинным, что один из членов их семьи пойман за подготовкой преступления во дворце, и вскоре королева соберёт суд семей.

— Будет сделано, королева, — кивнула морекрылица, и повела за собой в глубину пещер притихшего Водоворота.

Видя, как отблески света исчезают за поворотом, Коралл повернулась обратно к дракончикам:

— Ну что ж, спасибо, Звëздолет. Всё прошло как нельзя лучше. Библиотека не горит, а преступник получит по заслугам. Пора плыть домой, — она приулыбнулась и посмотрела на него. — Поплывёшь с нами, или хочешь провести время со своими сводными сиблингами?

— Разрешите поговорить с ними, а потом поплыть с вами? Это не займёт и четверти часа!

— Лети, — махнула Коралл крылом. — Мы подождём тебя на берегу, — и она показала на каменистый берег озера у обрыва стен, куда как раз было удобно присесть на все лапы.

— Спасибо, — приулыбнулся Звездолёт и посмотрел на Цунами, отчего она быстро выдохнула. Он подошёл к краю скалы, и бросился в воздух с распахнутыми крыльями, на что она невольно залюбовалась, жалея, что они сейчас не в воде, и она не может почувствовать каждую его чешуйку в этом движении.

Когда он ушёл спиралью вверх, Цунами с матерью коротким прыжком-полëтом оказались внизу, прямо на самом пляже. Они сели рядом друг с дружкой, и морекрылка почувствовала, как хвост мамы обнял её за бока, прижимая к себе.

— Ну, как я тебе сегодня? — довольно спросила она у дочери, погладив носом по боку.

— Удивительная! — не удержалась от похвалы Цунами, хлопнув себя крыльями по бокам. — Ты знаешь как говорить правильно с разными драконами, и держалась целый день в окружении кучи чужаков! Скажу честно, я даже завидую…

От Коралл тут же пахнуло волной довольности, а улыбка обнажила клыки полностью:

— Какая же ты у меня всё-таки замечательная…

И вдруг за загривок укусили. Мягко, но настойчиво, проминая клыками чешуйки. «Тебя несут, обмякай», говорила уверенность в её теле, заставляя безоговорочно принять это как данность. «Вот же зараза, наверняка знал», подумала Цунами, безвольно обмякая в зубах мамы, прямо как вылупленец.

Это долгие секунды тянулись бесконечно. Мысли тонули в сладости как зубы в шерсти зверя, тело не хотело двигаться в принципе… Сейчас она просто была, и не более.

Но всё-таки, это кончилось. Давление с загривка ушло, и возможность двигать лапами снова вернулась. Цунами вдохнула, и посмотрела на маму с обожанием. Ну невозможно иначе смотреть на ту, что так ласково тебя держит!

— А в воде было бы ещё лучше, — блеснула клыками Коралл. — Всегда мечтала тебя поносить.

Цунами зажмурилась, всё ещё находясь под властью неги после расслабления:

— А я и не против, мам.

Когда Звëздолёт прилетел, Цунами с мамой активно плавали в воде. Точнее, плавали они некоторое время назад, а теперь просто висели в воде после того, как загривок морекрылочки был вновь обкусан.

— Вижу, вы время не теряли, — улыбнулся он, явно прочитав мысли сестры. — Я готов плыть.

Они снова плыли домой. Мама показывала путь, изгибаясь в попутном течении, Звёздолёт плыл посредине, подхватывая её поток и уже по привычке раскрыв пасть навстречу ему, а Цунами замыкала, очувствывая заднюю полусферу. Свет лун, лучами пробивающий толщу воды, искрился на его зелёно-синей чешуе, выделяя его из воды. И морекрылочка вдруг поняла, что так и должно быть. Она защищает его, смотрит, чтобы он был жив и здоров. Чтобы… чтобы он был готов к чему-то хорошему? Она не могла понять, к чему, но присматривать за ним ощущалась правильно.

И вот они снова дома. Конечно же, есть после такого пира не хотелось, так что Коралл пожелала спокойной ночи, и уплыла к себе. Цунами после такого насыщенного дня тоже чувствовала себя уставшей, и тут же поплыла к себе.

Комната встретила её всё теми же знакомым ниточками жемчуга, которыми её украсил отец. Морекрылка пару раз сверкнула крыльевыми узорами, мимолётно полюбовавшись отблесками, и удобно устроилась в течении, готовясь спокойно заснуть с открытой пастью.

Но тут снаружи кто-то подплыл. Это был Звёздолёт, его характерный объём тела и шершавые чешуйки на носу. Пришлось открыть глаза:

— Что случилось? — спросила она, и отсветы показали, что да, это именно он. — Хочешь ночевать со мной?

«Не то, чтобы я против», мысленно добавила она.

— Я наконец-то понял, что с ним не так! — сверкнул морекрыл радостно.

— С кем с ним? — не поняла Цунами.

— Помнишь, я тебе рассказывал, что твой братик и сестрёнка не доступны для чтения мыслей? — радостно улыбнулся он клыками.

— Аааа… вроде да. После встречи на вершине дворца, да? — наконец вспомнила она.

— Именно! — он радостно вильнул хвостом, и тут же поплыл вперёд, отчего ему пришлось тормозить крыльями и ими же посылать себя назад. — Я наконец-то понял, что с ним не так! Точнее, всё так, я понял, как он себя защитил от этого.

— Ну и как? — заинтересованно вытянула шею морекрылка.

— Всё очень просто. Цунами, твой брат анимус.

Морекрылка внутренне замерла. Это было… неожиданно.

— И как ты это понял? — спросила она немного недоверчиво, наклоняя голову вбок.

— Ну помнишь, я тебе сказал, что буду смотреть по нему, по его будущему, чтобы обнаружить ветку, где он сознаётся? — Цунами кивнула, и Звёздолёт продолжил. — Так вот, я всё-таки нашёл. Правда, в ветке твоей мамы. Сегодня просто заглянул чуть вперёд в её будущее — и вот оно!

— И что там?

— Оказывается, он за мной следил. Я же новый морекрыл и прямо у него дома! Он решил узнать, кто я такой, и узнал, что я ночекрыл под изменённым обликом. И когда Коралл станет устраиваться ко сну, он к ней подойдёт и расскажет, что узнал. Ещё и с такой гордой мордочкой, ведь как же, разоблачил шпиона ночных! — Звёздолёт невольно улыбнулся. — Она спросит, откуда он это всё узнал, и ему придётся сознаться. В конце концов, он маленький дракончик, и придумать подходящее объяснение на лету ему сложно.

— Значит, у нас в семье есть целый тайный анимус… — протянула морекрылка, всё ещё пытаясь уложить в голове этот факт. Подумать только, такая сила и в таком стеснительном незаметном дракончике!

— И между прочим, он сознается, что его к этому подговорила родная сестра. Та самая Касатка. Интересно, зачем это ей…

— Без понятия, — сверкнула Цунами. За этот день она устала, и не хотела посвящать ночь гаданиям о своих родственниках. — Может когда-нибудь ты это тоже выяснишь.

— Думаю да, — кивнул он. — И кстати, раз уж ты не против, чтобы я с тобой ночевал… я тоже не против. Как насчёт того, чтобы создать нашу маленькую кучку здесь? Ну, или её аналог, раз уж тут притяжение не действует… — призадумался морекрыл.

— Иди сюда, — сверкнула Цунами, подтолкнув себя поближе к Звёздолёту. Через пару мгновений он оказался под её крылом, и они оба зависли в воде, открыв пасти навстречу потоку.

Через некоторое время морекрылка не удержалась, и прижала его поближе к себе уже лапами. И для удобства, обняла его, благо что под водой не приходилось беспокоиться об удобстве для крыльев. Морекрыл тут же ответил, обнимая её тоже, оказываясь в коконе из крыльев Цунами, что от прошедшего по ним чувства нежности тут же едва заметно вспыхнули узорами люминесценции.

И это было прекрасно. Настолько, что хотелось, чтобы он всегда был так близко, всегда был под её крыльями, и никогда его не отпускать. Его тело отвечало на это покорностью, прижимаясь ближе, вызывая приятное тянущее чувство где-то в животе — и её инстинкты говорили, что так и должно быть…

Глава 18

Ночью случилось неизбежное — отчего часть её они, естественно, не спали. Так что и проснулись немного позже, когда где-то наверху солнце уже наверняка вошло в полную силу.

Как только Цунами проснулась, она тут же прочувствовала пространство вокруг себя. Звёздолёт был здесь (её прекрасный дракон), но пах не как обычно, а следами сконцентрированного физического довольствия. Морекрылка улыбнулась про себя — кажется, она пахнет похоже, так что мама поймёт, что случилось ночью, как только почует их. Интересно, что она скажет? Кречет никогда не говорила, что такое возможно… Ладно, определённо пора будить Звёздолёта, что всё ещё спал в её лапах и под защитой её крыльев.

Цунами прижалась носом к горлу дракона, и негромко загудела. Звук тут же прошёл по воде, приятно вибрируя, и запах морекрыла начал плавно меняться, от приглушённого сонного, до обычного.

Он прищемил пастью её за ушко, и наконец отплыл, показывая свои полосы.

— Доброутро, милая, — запахнув лёгких смущением, улыбнулся он.

— Поплыли уже есть, — улыбнулась она в ответ, подталкивая себя к выходу.

Да, день был определённо в самом разгаре, ведь в главном коридоре до сих пор висели запахи родственников, направленные куда-то к выходу. В столовой почти никого не было — только какой-то дракончик, что увидев их, тут же выплыл из неё.

— Зовёт Коралл. Она сказала если кто нас встретит, позвать её, она хочет нам сообщить новости, — тут же подсказал Звёздолёт.

— Какие? — нетерпеливо спросила Цунами, когда он замолчал.

— Услышишь сама. Уверяю, тебе понравится. Она скоро будет, ждать недолго.

Цунами недовольно вспыхнула, но допытывать не стала, и пока она ждала, её морекрыл уплыл захватить им еды на кухне-кладовой. Он успел как раз вовремя (неудивительно), когда Коралл вплыла в столовую. И не одна, а в сопровождении того самого Черепахи-Карапакса.

— Поздравляю, — загадочно улыбнулась она, ощутив их запах. — Звёздолёт, ценю твоё стремление породниться с нашей семьёй.

Последний только улыбнулся в ответ, явно что-то ещё прочитав в её мыслях. «Обязательно спрошу тебя, что ты там такого узнал», тут же подумала ему Цунами, но он, кажется, даже не слушал её. А Коралл тем временем продолжала:

— Но я приплыла сюда по кое-чему другому. Звёздолёт, ты же уже всё знаешь, да? — последний только кивнул. — И моей дочери рассказал?

— Не всё. Только то, что Черепаха анимус, — ответил он.

Морекрыльчик около матери только пахнул протестом и даже раскрыл крылышки, но вслух ничего не сказал.

— Тогда слушай. С новыми сведениями, я теперь знаю, как нам спасти твоих названных сиблингов от внимания ночекрылов, в том числе и моего дорого советника. Мы просто сделаем так, чтобы у нас было не одно такое кольцо, а несколько, по одному на каждого. Тогда они все смогут спокойно прятаться в море, где ни один ночекрыл их не достанет, и я даже выделю им место у нас. А заодно и другие семьи увидят, насколько мы могучи, что у нас есть такая магия.

— Ты… хочешь показать им, что у нас есть анимусы? — тут же с испугом засветился Черепаха.

— Не бойся, ты там вообще никак не будешь упоминаться, сынок, — тут же погладила его носом Коралл. — Это будут просто кольца на рога, которые непонятно как у нас оказались. Хорошие артефакты, показывающие, что наша семья могуча, но не более.

Дракончик тут же запа́х спокойнее, и расслабился. Но его мама продолжала:

— Это не будет какой-то большой церемонией. Сегодня вечером в надводном дворце соберутся главы семей, чтобы засвидетельствовать, что я принимаю вас в морекрылы, вы наденете кольца, а потом лёгкий перекус в честь праздника для присутствующих. И всё, дальше уже суд на Водоворотом. Вы будете защищены, пока будете под водой, а Звёздолёт официально станет морекрылом, и никакие их законы не будут иметь над ним власти — они же касаются только ночекрылов. Пусть попробуют оспорить!

Несколько мгновений Цунами переваривала всё это. Вся её семья, все сиблинги… они будут морекрылами? Как в её мечтах? На самом деле? И когда это до неё полностью дошло, она с довольным гудением послала себя вперёд, сталкиваясь с мамой и обнимая её за шею.

— Ты лучшая! — светилась она, только через мгновенье понимая, что её уже не видят. Ну и пусть, она и так пахнет восторгом и готова заобнимать! А мама в ответ тоже гудела, и крепко держала лапами.

Наконец через некоторое время они расцепились обратно, отплывая на дистанцию общения:

— Ну вот что ты делаешь, — улыбалась клыками Коралл.

— Ты лучшая! — повторила свой восторг Цунами.

— Ну ладно-ладно, уговорила, — запахла весельем морекрылица, открыв пасть полностью.

— Я предвижу, что это очень хороший вариант, — вступил в разговор Звёздолёт, во время восторгов погрузившийся в себя. — Это и правда отвадит их от нас. И тогда дракончикам пророчества не придётся разделяться. Ну и меня не смогут похитить, как они хотели, а Цунами будет весьма рада.

«Эй!» протестующе подумала последняя, получая от него довольно приоткрытые клыки.

— Вот и хорошо, — хлопнула крыльями Коралл. — И раз уж мы всё решили, нам пора выдвигаться. Я уже подготовила ваши кольца, — она показала мордой на свою нагрудную сумку, — а пока мы будем плыть, уже и почти вечер подойдёт. Кстати, — она посмотрела на Звёздолёта, — тебе немного придётся побыть опять ночекрылом. Семьи должны видеть твой первоначальный облик и знать, откуда ты.

— Я не против, — склонил он голову.

— Плыви к папе, Черепашка, — ласково посветила Коралл сыну, а когда он облегчённо уплыл, повернулась мордой к оставшимся двоим. — А вы плывите со мной. А ты, Звёздолёт, по пути расскажешь мне, что же именно такого надумала наша Ожог на том пиру. Ну а я дорасскажу, что это будет за церемония.

Под рассказы Звёздолёта о том, как Ожог намеревалась всунуть морекрылам пару скалистых и штормистых пляжей вместо обещанных, и как она заверобовала Водоворота, они и приплыли во дворец снова. Как раз на моменте того, что даже свой договор с ночекрылами она рассматривала как хитрый план — им какой-то скалистый и полусмытый в море полуостров с давно разграбленными руинами, а ей помощь ночекрыльей разведки и помощь в обмане морекрылов. Коралл отправила их в гостевую пещеру к остальным сиблингам, рассказать им о предстоящей церемонии, пока она заканчивает последние приготовления. Цунами, конечно, была только рада не мешаться под ногами, а вместо этого принести такие шокирующе-приятные новости своим.

Когда они входили, Звёздолёт было снова хотел попробовать перетечь в свою плавную походку, которой он всегда любил подкрадываться к остальным, но похоже вспомнил, кто он сейчас, и что ветер от его утолщённых крыльев, а затем и шлёпанье перепончатых лап, выдали его раньше, чем он даже попытался подкрасться. Пришлось ему выпрямляться, и идти как обычно, с едва заметным запахом недовольства.

Сиблинги встретили их все. Ну, почти все — Уголька уже не было. Заметив его отсутствие, Цунами тут же вдохнула носом, не находя и его запаха — только его недавний остаток.

— Он уже улетел, — тут же ответил Звёздолёт. — Ещё утром, пока мы спали. Парочка небокрыльих дипломатов с дипломатической почтой сопроводила его до земель Небесного королевства, и он целый и невредимый доберётся до нашей семьи как раз в сумерках. Я ещё вчера днём его успокоил.

— А чего мне не сказал? — тут же почти возмущённо спросила Цунами.

— А ты и не спрашивала, — пожал крыльями он.

— Вы вернулись! — тут же радостно воскликнула Солнышко, подбегая к ним и заключая в крылья.

Тут же подошёл и Глин, сделав точно так же, тем самым обняв и пескокрылку тоже:

— Как вы там? — тут же спросил он, радостно покусав обоих за шеи.

— Неплохо, — улыбнулся Звёздолёт. — И между прочим, у Цунами для вас новости.

Глин и Солнышко немножко отошли, и их взгляды, вместе с дождекрылкой, обратились на неё. «Ну хитрый!» подумала она, мрачно посмотрев на бывшего ночекрыла.

— В общем-то, всё просто. Сегодня вы станете морекрылами, — просто сказала она.

— Эээ… это как? — на пару мгновений завис Глин, но потом продолжил. — Не, то есть я понимаю, это наверняка так же, как это сделали со Звёздолётом… Но почему мы?

— Потому, что я вижу кучу вариантов, где ночекрылы похищают одного из вас или даже всех вместе, чтобы шантажировать меня прилететь к ним… — отозвался последний.

— … А под водой они вас не достанут, — закончила Цунами. — А мы сможем там быть неограниченно долго!

— Вот уж не ожидала, что в самом деле увижу, как двое заканчивают друг за другом, прям как в тех романах, — весело оскалилась из глубины пещеры Слава.

— Укушу, — угрожающе-шутливо рыкнула Цунами, и дождекрылка тут же слилась со скалами.

— Попробуй сначала найти, — донеслось откуда-то оттуда.

— Прекращайте, — беззлобно проворчал Глин. — И что от нас требуется? Как это будет происходить?

— Вечером, на вершине, где встречают гостей. Будут главы семей или их заместители, — тут же отозвался Звёздолёт. — Вас представят по прозваниям и из какой вы семьи, а потом сама Коралл наденет вам кольца. По моему опыту, всё будет буквально мгновенно, как быстрое пробуждение ото сна — раз, и вы уже морекрылы. А потом свободное время, можно будет послушать семейный суд, а ночью поплывём к Коралловым в их пещеры. Правда, советую заходить в воду постепенно и слушать свои тела, чтобы жабры заработали сразу, — добавил он с улыбающимися клыками.

— Звучит всё просто. Никаких речей, а потом наверняка опять еда. Мне нравится. Хотя по солнечным часа буду скучать, — отозвалась Слава, так и не сбросив маскировки. — Нет ничего лучше, чем растянуться под солнышком на пляжу и впитывать его лучи…

— Зато ты увидишь подводный мир! — тут же радостно рыкнула Солнышко. — Можно будет посмотреть на рыбок, поплавать в водорослях…

— Тебя легко обрадовать, лучик, — обнажила клыки в улыбке Слава, довольно жмурясь. — Надо будет нам за тобой присматривать там.

— Она нас сама позовёт, — ответил Звёздолёт, смотря на Глина. «Понятно, опять на мысли отвечает», подумала Цунами. — Это будет вечером, ближе к закату, я уже посмотрел. За четверть часа предупрежу. А пока… мне сказали, что до самой церемонии мне нужно быть ночекрылом. Заодно и посмотрите на само превращение, чтобы не боялись, — приулыбнулся он.

Все тут же уставились на него. Морекрыл склонил голову, и когтями поддел чёрное колечко на его роге. Как только оно покинуло его рог, Цунами почувствовала какой-то сдвиг. Как будто дунул сильный боковой ветер, и вместе с тем, она вышла из самой тёмной пещеры на яркое солнце. Только привыкание к нему заняло не несколько мгновений, а всего лишь одно моргание — и вот, перед ней уже стоит её Звёздочка, со знакомым с детства обликом ночекрыла. «Вау», — вырвался рык восхищение у всех драконов.

А Цунами смотрела на него во все глаза. На его звёзды под крыльями, на его чёрный цвет и шипы по шее и спине. Она уже начала забывать про все эти мелкие детальки и тем более, как ощущала их во время совместных плаваний в той подземной реке… Запах тут же сменился на ночекрылий, и только постепенно тающие остатки морекрыльего витали в воздухе, подхватываемые её языком, и языками всех остальных. «Если честно, морекрылом он был красивее», скользнула предательская мысль, которую она изо всех сил тут же отогнала.

— Ну что ж, рад возвращению в твой нормальный облик, хотя явно и недолгому, — улыбнулся ему Глин, снова заключая в объятия. Да что они понимают в нормальных (красивых) драконах?! — Что ж, пока ждём, может, слетаем на пляж внизу? Поиграем вместе, посмотрим на наше будущее место обитания вблизи, так сказать, а Слава поваляется под каким-никаким солнцем в последний раз, — улыбнулся он, и все с ним кивками согласились.

— А я расскажу вам, что надо будет делать, — добавил Звёздолёт, вместе с остальными готовясь встать на крыло.

***

После предупреждения Звёздолёта они снова взлетели в свою пещеру, откуда их и вызвал посыльный — из семьи Коралл, конечно же.

На самом верхнем этаже дворца было многодраконно. Там были не только главы семей, но и послы из грязекрылов, небокрылов и ночекрылов. Сиблинги нарезали нисходящие спирали, плавно спускаясь вниз, где их уже ждали другие драконы, а потом по одному заходили на посадочную площадку, сразу же отходя и группируясь.

Цунами сразу же пошла к Коралл. Мать настояла, что как принцесса и родная дочь, она должна быть по её левую лапу, а не толпиться с остальными. Пришлось подчиниться, тем более, что Звёздолёт тоже сказал, что так будет лучше. Остальные же встали перед нею внизу, готовые внимать.

— Уважаемые матриархи, главы семей, — начала Коралл, когда все наконец оказались на своих местах. — Сегодня я принимаю на службу провидца из ночекрылов, а так же беру под защиту нашей семьи этих трёх драконов, — она указала носом на Глина, Славу и Солнышко.

Все драконы молчали, но их запах нёс недоумение пополам со скепсисом. Цунами едва скрывала веселье, представляя, как вытянуться эти морды, когда увидят магию.

Тем временем, уже вставшая на ноги Коралл подошла к Звёздолёту:

— Ночекрыл Звёздолёт из рода Медночешуйных, сын Кречет. Согласен ли ты служить нашей семье и всему королевству как придворный провидец?

— Согласен, Королева Коралл, — склонил он голову.

— Тогда, в знак твоей службы, я даю тебе в дар это кольцо, — морекрылица вытащила из своей сумки колечко, то самое, чёрное. — И тем самым, принимаю тебя и как морекрыла, одного из нашего племени.

Он склонил голову, и она аккуратно надела на него кольцо. Снова уже знакомая мгновенная смена света — и перед нею стоит морекрыл, тот самый, кем он был эти три дня. Цунами невольно стрельнула языком, и его прекрасный запах вновь растворился на её нёбе, и ей пришлось изо всех сил держать себя в крыльях, чтобы её сердце не забилось чаще.

А тем временем, под шокированные морды и запах других драконов, Коралл подошла к гордо стоящему Глину:

— Грязекрыл Глин из рода Медночешуйных, сын Кречет. Согласен ли заплыть под защиту нашей семьи, и присоединиться к нашему племени?

— Согласен, Королева Коралл, — так же склонил голову он.

И снова такое же чёрное кольцо («она что, магией Карапакса их прямо скопировала, что ли?», подумала Цунами) надето на рог. И снова смена контраста — и перед морекрылицей стоит ещё один морекрыл.

— Пескокрылка Солнышко из рода Медночешуйных, дочь Кречет. Согласна ли ты заплыть под защиту нашей семьи, и присоединиться к нашему племени?

— Согласна, Королева Коралл! — звонко рыкнула она, под конец так же склонив голову.

Кольцо на роге — и через миг перед всеми уже стоит морекрылочка, тут же принявшаяся заинтересованно себя оглядывать.

И наконец, королева подошла к последней:

— Дождекрылка Слава из рода Медночешуйных, дочь Кречет. Согласна ли ты заплыть под защиту нашей семьи, и присоединиться к нашему племени?

Пока она говорила, цвет чешуи Славы всё больше менялся на циановый. К концу речи он мигнул зелёным на оборках, а затем перешёл в синий:

— Согласна, Королева Коралл, — всё-таки ответила она, так же склонив голову. На её рог так же было надето кольцо — и вот, через миг перед всеми тоже стоит морекрылка, невольно мигнувшая полосами, но тут же взявшая себя в крылья.

— Вы все были свидетелями, — Коралл выпрямилась, подняв голову высоко. — Вы видели, что произошло. С этого момента, они под защитой нашей семьи и меня лично. Любой, кто тронет их, будет отвечать перед моей мордой.

— Мы протестуем! — тут же в полной шока тишине воскликнула выступившая немного вперёд ночекрылка из посольства, и на неё повернулись недовольные морды присутствующих морекрылов. — Звёздолёт, согласно приказу королевы, должен быть вернут на остров, и другие должны оказывать этому всяческое содействие!

— Да ну? — голос Коралл обрёл гудящие нотки. — Насколько я знаю, закон того, что ночекрылы до десяти лет не имеют права покидать остров, на котором и основан приказ королевы, касается, внезапно, ночекрылов, — продолжила она с зубастой улыбкой, от которой Цунами невольно сама чуть улыбнулась клыками. Так их! — А как вы видите, Звёздолёт является морекрылом, вы можете это как почувствовать на запах, так и убедиться глазами. А значит, ваши законы его больше не касаются даже краем крыла.

— Он был ночекрылом ещё четверть часа назад! — ответила ночекрылка, но смелость её явно таяла.

— О, вы хотите оспорить моё решение? Ну что ж, я жду официальную претензию. Уверена, нас ждёт плодотворная переписка, — с сарказом в рыке, которому Слава явно завидовала, ответила Коралл. — А пока, я прошу вас больше не возвращаться к этой теме, чтобы не портить наш небольшой праздник.

Ночекрылка из посольства набрала воздуха — но так ничего и не сказала. Уловив запах и увидя недовольные морды морекрыльих матриархов вокруг, она чуть опустила голову, и отступила обратно к своим.

— Ну что ж, теперь, когда всё решено, я, Коралл из рода Коралловых, объявляю, что Звёздолёт официально принят к нам как провидец, а Глин, Солнышко и Слава находятся под крылом нашей семьи. И тем самым, церемония объявляется законченной.

Драконы разлетелись не сразу. Шокированные такой демонстрацией, они ещё некоторое время сидели на хвосте, переваривая произошедшее, и только потом, кучками по племенам, драконы из посольств стали разлетаться по своим пещерам.

А вот главы семей остались. Пока они так же переваривали всё, Коралл наклонилась к Цунами:

— Сейчас мы полетим на этаж ниже, и там будет суд над Водоворотом. Хочешь поприсутствовать?

— Пожалуй, откажусь, мама, — ответила Цунами, видя, как клыки морекрылки вновь открываются в улыбке, уже тёплой, а не зубастой. — Мне надо учить новеньких, как правильно дышать под водой.

— Что ж, хорошее решение, — кивнула Коралл. — Я отпускаю тебя, в пределах этого кратера.

— Спасибо, мам, — ответила дочка, и мимолётно, едва заметно для других тыкнула её шею носом.

— Ну всё, лети и плыви, — открыла клыки в улыбке дальше морекрылка, так же мимолётно касаясь своим носом её шеи. — Подготовь их к будущему плаванию к нам.

Глава 19

Коралл оставила Звёздолёта с собой, уйдя на совет с ним. Конечно, официально это было просто для того, чтобы он предостерегал от опасности, но Цунами понимала, что ночью дома она у него спросит, о чём главы семей думали на суде.

Полёт сиблингов на пляж напомнил Цунами их первые попытки летать. Глин и Солнышко постоянно чуть не уходили в сваливание, но особенно отличилась Слава — её вертело не в ту сторону при поворотах из-за слишком резкого перекладывания хвоста, а приземление чуть не превратилось в поездку брюхом по мелкой гальке.

-- Что ты так на меня смотришь? — продолжила она, заметив взгляд сводной сестры, едва высветив полосами сигнал недовольства. — У меня был тонкий и длинный хвост. А теперь он короче и тяжелее. Ничего, привыкну.

-- А тут оказывается светло! — радостно рыкнула Солнышко. — Я думала, как вы живёте в этих постоянных сумерках, а оказывается тут так светло, когда ты морекрыл!

-- Итак, как нам пользоваться этими штуками? — спросила Слава, потрогав лапой чешуйные покрышки на жабрах. Услышав вопрос, остальные тоже посмотрели на Цунами. — Я видела, как ты плаваешь с открытой пастью, или лениво висишь и глотаешь воду, но что дальше? Как не наглотаться воды, а дышать ею?

-- Ну… -- последняя на некоторое время зависла, прислушиваясь к себе. Как объяснить то, чем ты пользуешься с рождения? — В челюсти внизу есть такие мышцы. Когда висишь, глотаешь ими, но не в горло, а как бы в бока. Ты даже скорее проталкиваешь воду туда захлопнутой пастью и мышцами, а не глотаешь в глотку. Расслабьте жаберные крышки, -- и Цунами тут же открыла влажные жабры в качестве демонстрации, отчего её голос немного поменялся, -- и почувствуете эти каналы сбоку, за челюстями, -- и она закрыла крышки обратно, слыша лёгкий хлюп. — Зайдите в воду и попробуйте.

Сиблинги стали заходить. Впереди всех, конечно же, шёл их Большое крыло, за ним по бокам Солнышко и Слава. Цунами тоже зашла, замыкая строй — а вдруг кому понадобиться помощь?

-- Лучше не набирай воздуха, -- сказала она, когда услышала, как Глин делает несколько вдохов и выдохов, готовясь набрать полные лёгкие. — Будет сложнее погрузиться, здесь вода плотнее, и придётся дольше ждать, когда захочется вдохнуть.

-- Ладно, -- кивнул он. — Хоть и не привычно, опускаться под воду без воздуха…

-- Он и так в воде растворён, не бойся, -- подбодрила Цунами. — И жабры его отлично извлекают.

И тогда они погрузились.

Цунами была вместе с ними, следила, чтобы всё пошло как надо. Вот, пошли пузырьки воздуха у Солнышка и Славы — они выдыхали остатки из их лёгких, тут же погрузившись чуть ниже.

Она почувствовала, как они держаться — тело мелко дрожит от того, что они держат себя внизу. Почему они не вдыхают? Цунами присмотрелась, но на первый взгляд всё так же: выпрямленное тело, расправленные перепонки, открытые пасти…

То есть, не открытые. Закрытые! Они не открыли их, вот и не могут вдохнуть! «Открывайте пасти, расслабляйте жабры!» -- замигала она им, как можно ярче. Увидев её сигналы, сиблинги тут же открыли их — и расслабленные жабры приоткрылись тоже, тут же заработав и с силой выталкивая воду из себя.

Цунами расслабилась. Драконы рядом теперь не задыхались, их тела не дрожали, но мерно работали, и она чувствовала потоки воды из жабр каждого.

-- Ой, а я вас всех чую! — тут же обрадованно заметила Солнышко. — Вы как большие камешки в лапах, только не в лапах, а как будто всё рядом стало большой крылоладонью, и вы её касаетесь!

-- Это твои усики. Они у нас не только для красоты, а чтобы буквально прощупывать воду, -- довольно ответила Цунами. — Ты можешь чувствовать не только кого-то, но и каждую его неровность! Это как осязание, только на расстоянии.

-- Какая же красота, -- тут же восхитилась Солнышко. — Я ощущаю твои ушки даже не коснувшись их!

-- Да. Мне кажется, вы быстро привыкните, и потом на суше вам будет его не хватать, как мне, -- приулыбнулась Цунами, подплывя к сестре ближе.

Как только все продышались и готовы были продолжать, началась вторая часть обучения — плавание.

-- Слава, не плыви ты так, будто у тебя нет хвоста! — засветила Цунами, подплывая к ней.

-- А как ещё? — ответила она, запахнув лёгким раздражением. — Зачем ещё на лапах перепонки, если ими не грести?

-- Это для маленьких скоростей и подруливания. А для нормальной скорости вспомни, как я плавала в нашем пещерном озере.

-- Как… как змея? — задумчиво ответила Слава. — У тебя тело так волной от головы до хвоста шло, кажется.

-- Да, именно! — радостно ответила Цунами. — Не зря же у нас мускулистые хвосты, они одно целое с телом, что толкается в воде вперёд. Попробуй!

На полчаса вода превратилась в обитель дёргающихся драконов. И если Глин сразу поплыл как надо, и даже Слава быстро вспомнила, как она двигала тонким длинным хвостом и быстро приспособила это под движение тела, то Солнышку пришлось пройти через стадию дёргания во все стороны и изгибания тела месяцем. Цунами и Глину даже пришлось подплыть к ней и чуть ли не своими лапами помочь изгибаться правильно, не в одну сторону всем телом, но волной через него.

Но всё-таки, и она наконец смогла. Под руководством своих брата и сестры ей наконец удалось пропустить через себя волну, и она тут же с восторгом принялась повторять удачное движение телом.

Теперь она нарезала круги в озере около берега. Цунами висела в воде, чувствуя, как её сиблинги плавают в воде, знакомя себя с этой новой стихией как полноправные её обитатели, а не просто гости… и думала.

Звёздолёта с ними не было. Потому, что он теперь служит королеве, и прямо сейчас нужен на собрании. Не потому, что он сам не захотел, а потому, что так надо. Цунами понимала, что это всё нужно, чтобы они оставались вместе, а не уплыли домой, оставив её одну, и Звёздолёт наверняка посмотрел кучу вариантов, и этот был самый лучший… но всё же, это было так странно ощущать. Один из них теперь нашёл своё место в мире больших драконов. Интересно, это и есть взросление — встроиться в мир, а не просто плавать по нему в поисках чего-то?

Звёздолёт прервал её раздумья, войдя в воду прямо с воздуха, поджав крылья и затормозив ими только в воде. Цунами отвлклась от мыслей — и восхищённо зависла, наблюдая за ним и его безупречным нырком. «Настоящий морекрыл»,невольно подумала она, заслужив от него клыкастую улыбку.

-- Ну что? Отрубили ему голову? — тут же кровожадно улыбнулась клыками Слава.

-- Не-а, -- тут же ответил Звёздолёт. — Видите ли, для смертного приговора нужно было, чтобы он сам кого-то лишил жизни. А он даже не намеревался этого делать. Изгнать тоже нельзя, ведь он был королевским архивариусом и мог бы направиться прямиком к Ожог на службу и выдать буквально всё, что он знает. Оставлять королевским узником во дворцовом кратере тоже нельзя ‒риск того, что он сговорится с родичем, снова попадёт во дворец, узнает новых секретов, а потом с ними сбежит к пескокрылам. Оставлять на поруки его семье без права посещать королевские земли? Другие семьи указывают на то, что Глубинные и так пропустили то, что член их семьи готовил пожар в библиотеке…

-- Так а что в итоге? — не выдержала Цунами. — Я понимаю сложности, но что-то же решили?

-- Ага, -- легонько улыбнулся он. — Всё-таки отправили на поруки к семье. Но другие семьи единогласно запретили ему заплывать в их границы, а Глубинные должны отчитываться о нём каждый месяц лично королеве, и плюс теперь они в большом долгу. Я подтвердил ей, что это хороший вариант, и они будут за ним следить.

-- Всё-таки на поруки… -- проговорила Цунами. — Ну ладно. Когда домой?

-- Скоро. Пара встреч с семьями, и через полчаса мы уже будем плыть.

Вскоре сиблинги вышли на сушу — вода в озере была полна движений других морекрылов, и дракончики хотели, чтобы их усики отдохнули от всего этого. Они вышли на сушу, растягиваясь на мелкой гальке, где их после некоторого времени и нашла Коралл.

-- Ну что, научила их, как плавать? — спросила она с нескрываемой улыбкой.

-- Вроде да. До дома должны выдержать.

-- Тогда поплыли. Держитесь за мной, я буду показывать течения.

***

Сиблинги ожидаемо устали с непривычки, и теперь дрыхли без задних ног в гостевой пещере. Их заселение в отдельные пещеры отложили на утро, и теперь в пещерах было тихо.

Но Звёздолёт поплыл вместе, с Цунами вплывая в её пещеру. Она была не против и предложила ему своё крыло, но он завис рядом, начиная разговор:

-- Я приплыл сюда не за этим. То есть, и за этим тоже, но самое главное ‒твоя мама внутренним голосом сказала, что на ночь глядя заплывёт сюда поговорить.

-- О чём?

-- О том, что она унюхала сегодня утром.

-- Это… хорошо или плохо? — заволновалась Цунами.

-- Не бойся, не ругаться, -- тут же успокоил он её, ласково погладив носом гребень и вновь отплыв. — Просто рассказать, что это такое между нами было и куда может привести.

-- А куда? — тут же заинтерисовалась морекрылка.

-- Это она сама скажет. А то получится какой-то пересказ через меня, и я могу не так понять, и ты можешь не так понять. Главное, что она не злится, -- он легонько улыбнулся, и наконец, заплыл под крыло.

Прошло около четверти часа спокойного висения в воде и ласкового гудения друг другу, прежде чем они почувствовали движение в коридорах. «Мама?»подумала морекрылка Звёздолёту, и он ей кивнул, а вскоре и сами усики подтвердили.

Так Коралл и застала их, висящих друг с другом вместе, и уже повёрнутых к ней полосами:

-- Думаю, ты уже знаешь от Звёздолёта, о чём я приплыла поговорить, -- сказала она, и дочь ей кивнула. — Тогда спрошу просто ‒ это у тебя первый раз? — она кивнула снова. — Тогда другой вопрос. Ты знаешь, как это называется и какие последствия могут быть?

-- Не знаю, -- честно ответила Цунами. — Просто она такой… такой! Хотелось прижаться, и вот…

-- То, что вы чувствуете друг к другу ‒ это то, что назвывается влюблённостью. А то, что было ночью ‒ то то, что в романах называется возвышенным словом близость. И да, -- мать приулыбнулась, -- это то, от чего могут быть яйца.

-- Ой, -- Цунами вдруг поняла, что совсем не готова высиживать яйца. Она даже не знает, с кого брать пример — с Кречет, что не пускала самцов, или со своего племени, где самцы заботятся?!

-- К счастью, ты не пахнешь, как готовая к размножению, -- Коралл втянула запах ещё раз. — Определённо не пахнешь. Около двух лет ещё осталось до готовности. Но, -- она повернулась к Звёздолёту, -- если Цунами начнёт пахнуть похоже на меня, таким сладко-тягучим запахом, вам лучше вместе не спать. А то потом придётся вам искать пещеру для яиц.

Он кивнул, чуть приулыбнувшись в ответ (явно прочитав ещё что-то в её мыслях).

-- И кстати, Звёздолёт, -- морекрылица улыбнулась ему кончиками клыков. — Ты подумай над тем, чтобы объявить помолвку с моей дочерью. И я буду поспокойнее за твою мотивацию, и ты станешь частью королевской семьи, -- он только кивнул. — Плюс, две разноплеменные семьи очень хорошо сблизятся.

-- Мам, мы всего-то только друг другу нравимся, а ты уже планируешь, как мы будем вместе жить! — возмущённо вспыхнула дочь.

-- Я должнапланировать будущее, Цунами, -- неожиданно твёрдо, с выделением «должна» ответила мать. — Я королева морекрылов, и от моей работы зависит то, будут ли все семьи морекрылов жить в мире, или расплывутся кто куда и будут показывать зубы и когти друг другу. А ты, -- она посмотрела на неё, показывая хвостом, -- должна понимать, что ты не просто моя дочь, а королевская. Ты ‒ принцесса, и твои действия будут иметь последствия больше, чем последствия поступков простой дочери Медночешуйных!

Цунами нечего было возразить. Мама была кругом права. Пример того, как ещё недавно племя небокрылов едва не развалилось от того, что им руководила королева Скарлет, тут же встал перед носом. Как и то, что дочурки Оазис сделали с некогда единым племенем пескокрылов, раздербанив его на кучки враждующих соплеменников и ввергнув в свои разборки всю Пиррию.

-- Я… я понимаю, -- тут же тускло ответила морекрылочка, склонив голову.

-- Вот и молодец, доченька, -- она подплыла, на несколько мгновений просто гладя носом за ушами, и снова отплыла для продолжения разговора. — Пойми, я не говорю, чтобы вы прям завтра плыли всем рассказывать, что вы пара. Принюхайтесь друг к другу, посмотрите, не просто ли это мимоткущее столкновение течений, и если окажется, что вы и правда готовы впоследствии заботиться о яйцах, мы проведём подобающую помолвку, пригласим матриарха Медночешуйных с её дочерьми и отметим это пиром. Ну а теперь, -- она снова улыбнулась, -- я желаю вам спокойной ночи.

-- Мам, -- задержала её Цунами, -- спасибо за то, что позволила нам всем остаться.

-- Это вопрос безопасности моего придворного провидца, всё-таки, -- ответила Коралл, разворачиваясь к выходу, но её клыки блеснули в улыбке.

-- Спокойной ночи, королева, -- мигнул вслед Звёздолёт.

-- Спокойной ночи, мама, -- тут же промигала Цунами.

Они снова остались висеть в воде вдвоём. Морекрылочка намеревалась было снова взять его под крыло, но темнота недолго разделяла их. Звёздолёт замигал снова:

-- Я слышал, что ты думала тогда, в озере. И могу подтвердить ‒ да, это единственный способ нам быть вместе. Я сознательно пошёл на это. И, -- он коснулся своим хвостом её, -- я всё ещё могу с вами общаться. Да, у меня будут дела, и я не могу теперь просто сняться и полететь вместе со всеми куда-то, придётся отпрашиваться, смотреть, нету ли в это время какого-нибудь королевского приёма, где я обязательно должен присутствовать. И рано или поздно, это коснётся всех нас. В конце концов, рано или поздно мы обзаведёмся семьями, и у нас будут яйца, о которых мы будем должны заботиться и даже высиживать, -- он немного улыбнулся клыками.

-- Ладно, -- Цунами на пару мгновений прижала жабры. — Я просто не хочу, чтобы ты от нас отдалялся. Особенно от меня.

-- Как будто бы я хочу, -- высветил он с лёгкой досадой. — Я этого не допущу, не бойся.

-- А пока, ты мне нравишься. И прямо сейчас я хочу как можно ближе быть с тобой, -- ярко и бескомпромиссно ответила Цунами, и тут же обняла его в крылья.

Звёздолёт оказался в коконе светящихся крыльевых узоров, и общаться они больше не могли. Но этого и не нужно было — запах тихой радости, смешиваемый со всё более проявляющимся запахом наслаждения, говорили всё сами.

Глава 20

Запах мамы, того, что в ней развиваются яйца, становился всё более тяжёлым с каждым днём. Он начал как-то странно щекотать внутреннее беспокойство, чего, почему-то, не чувствовали сиблинги и даже родные братья, но Цунами из-за этого часто проводила время снаружи, патрулируя воды — едва ли не единственное, что помогало успокоить это беспокойство чувством того, что прилегающее к пещерам пространство безопасно.

Тут она и встретила дракона, что плыл прямо к их дому. Первое, что поднялось в ней — недоверие и напряжение. Кто такой? Что нужно здесь, так близко к матери?

— Принцесса Цунами! Вас-то я и ищу! — вдруг взмигнул морекрыл, заметив её силуэт своими усиками и остановившийся. — Вам письмо! Сухопутное письмо!

— От кого? — спросила морекрылочка, подплывая ближе. Дракон ощущался знакомо (кажется, Тягун из Белокоралловых?), и напряжение внутри приотпустило.

— На нём написано, что от Кречет из Медночешуйных.

— Так давай его сюда! — нетерпеливо сказала Цунами. Мама-Кречет написала!

— Я не могу! — ответил он, посмотрев на неё с удивлением. — Я же сказал, оно сухопутное! Папирус в воде размокнет, и всё.

— Ой, — вдруг поняла свою ошибку морекрылка, прихлопнув крыльями. — Прости. И как мне тогда его получить?

— Да во дворце же. Ой, прости, ты видимо ещё не все наши порядки знаешь… Когда приходит письмо, которое нельзя доставить под водой, навроде папирусных или из водорастворимых чернил, его оставляют в Надводном дворце, и надо плыть за ним самому, чтобы прочитать на суше. Оно находится на библиотечном этаже, а так как я теперь библиотекарь вместо Водоворота, на мне всё, что пришло сушей, а не морем. А морская корреспонденция проходит через Глубинный дворец, кстати.

— Ох. Ну что ж, спасибо за предупреждение. Сегодня днём и вечером будешь? Я приплыву с сиблингами почитать.

— Конечно! — ответил он, но она уловила какой-то лёгкий и быстро пропавший след разочарования в его запахе. И что она такого сказала? — Буду тебя ждать!

Он тут же развернулся и поплыл обратно. Пожав крыльями, морекрылка тоже развернулась, плывя к пещерам, где сейчас и находились её сиблинги.

«Неужели до мамы-Кречет дошли новости о том, что мы превратились в морекрылов?» раздумывала Цунами, помогая себе крыльями плыть быстрее. «Надо было написать сразу же! А я забыла, обучая этих оболтусов пассивно дышать под водой и ориентироваться в течениях. А потом мама стала пахнуть так, и вообще всё вылетело из головы…»

Первой она встретила конечно же Солнышко, что резвилась около пещер, играя с Анемоной так беззаботно, как будто они родные сёстры. Последняя, впрочем, была не против и активно пыталась догнать и укусить за хвост.

— Солнышко! Нам от мамы письмо пришло! — тут же просветила Цунами. Но вместо ожидаемого удивления она увидела… радость?

— Ура! Мама ответила! Пойдем, расскажем нашим! — тут же просияла она. — Анемона, мне надо плыть, но вечером снова поиграем, — тут же обратилась она к Анемоне, оставив ту слегка разочарованной. Впрочем, не успели они вплыть в пещеры, как сестрёнка уже искала другого товарища по играм среди плавающих неподалёку драконят.

Цунами, ничего не успевшая спросить, была удивлена ещё больше, и заинтригована. Но Солнышко в ответ на вопрос только отмахивалась, обещая рассказать когда они соберут всех вместе, и пришлось временно придержать вопросы, пока не созвали всех наружу, где было куда удобнее всем вчетвером смотреть на одного дракона и видеть, что он светит. И вот тут-то Солнышко всё и рассказала:

— Я маме письмо написала ещё неделю назад. Помните, когда я с Коралл и Звёздолётом плавали на семейный спор Красно- и Белокоралловых за участок у реки Алмазных брызг? Так вот, я тогда маме написала обо всём — что мы теперь морекрылы, что под защитой королевской семьи и нас ни один ночекрыл не достанет, ведь они нырять глубоко не могут. А драконы из небокрыльского посольства согласились доставить моё письмо в Небесный дворец, чтобы Медночешуйные его там получили. И вот ответ!

— И ты нам ничего не сказала? — удивилась Слава.

— Да я как-то забыла… — потупилась Солнышко. — Тут под водой столько интересного оказалось, и я заплавалась.

— Ну что ж, тогда поплыли во дворец! Я уже договорилась с библиотекарем, он нам письмо выдаст, — тут же начала Цунами.

— А чего его сразу не отдали? — спросил Глин.

— Потому, что папирус в воде развалится, — ответила она, вспоминая слова Тягуна. — Надо читать на суше, во дворце.

— Это ж очевидно. Нам ещё мама говорила, не мочить папирусы, помнишь? — поддержала Слава.

— Понял, — промигнул морекрыл. — Ну, если никто не против…

— Я только за! — вспыхнула Солнышко. — Я готова!

— Ну раз уж она готова, — хлопнула жабрами Слава, — то и я тоже. Поплыли.

Звёздолёт только кивнул, разворачиваясь к Цунами.

Когда они приплыли, библиотека была полупустой, и только за одним из плоских столов сидело двое дракониц. Их взгляды скользнули по дракончикам, и драконицы выстрелили языками, проверяя запахи. Поняв, что это принцесса и драконы под защитой семьи Коралл, они тут же потеряли всякий интерес, снова утыкаясь в развёрнутое перед ними полотно свитка.

— Ну и где он? — спросила Слава, когда сиблинги расселись по столам. — Неужели он не слышал, как мы тут крыльями хлопаем и лапами шлёпаем?

— Думаю, он в той комнате, — ответила Цунами, вдохнув запах и посмотрев в сторону того самого помещения, где несколько дней назад она была с мамой. — Недавно был тут, запах ведёт в ту сторону. Сейчас позову, — она встала, шлёпая в сторону входа.

Да, там запах становился яснее, значит, там он сейчас и обретается. Теперь она заметила табличку, приклеенную к стене напротив проёма, на которой было выцарапано: «Если меня нет — зовите, я внутри. Вход запрещён королевой Коралл!»

Тягун был там. Творческий уголок мамы был не тронут, но вот в библиотечной его части царил лёгкий беспорядок из длинных листов развёрнутых свитков, на которых угадывались названия различных произведений. Он как раз читал один из них.

— Тягуун, — позвала Цунами негромко, сопроводив зов вспышками акватического, что прекрасно были видны здесь в полутьме.

Морекрыл тут же отозвался:

— Кто тут? Сюда нельзя… — он тут же стрельнул языком, только начал поворачивать голову, и всё понял. — Принцесса Цунами!

— Да, это я, — ответила она, чуть улыбнувшись такому энтузиазму.

— Простите, что я вас не встретил. Принимать дела от предыдущего библиотекаря та ещё морока. Особенно учитывая то, что каталога попросту нет…

— Сочувствую, — склонила голову Цунами. — Наверное, Звёздолёт бы мог помочь. Он любит библиотечные дела. В нашей пещере была идеальная организация свитков!

— Звёздолёт… это же новый советник королевы? — вспомнил Тягун.

— Он самый. А ещё он мой сводный брат. И ему ничего не мешает помочь, если попросишь.

— Ну что ж, если ты так говоришь… помощь мне и правда не помешает, честно говоря, — он повернулся к какой-то полке, подписанной как «входящие отправления», и подхватил оттуда когтём крыла одиноко лежащий свиток, протягивая его к морекрылке. — Можешь его потом сюда позвать? Ну, как дочитаете.

— Кончено, — ответила Цунами и перехватила его пастью, промигивая «спасибо».

Сиблинги уже нетерпеливо ждали её. Она аккуратно положила свиток на стол, крылом посылая его разворачиваться, и катящийся конец уткнулся в грудной плавник Глина.

И как только они уткнулись в текст, их накрыло тонкой пеленой. В папирусе, внутри свитка, сохранился запах Кречет и её Уголька с Пирит, отчего невольно замелькали язычки, узнавая все полутона, а так же запах родной пещеры, отчего на мордах сиблингов невольно проявилась клыкастая улыбка.

«Спасибо, что написала, моё милое Солнышко, и спасибо, что не забываете меня, детки.

Дорогие мои слёточки! Я рада, что у вас всё хорошо, и что вы защищены от нападения ночекрылов толщей воды. Когда я услышала новость про то, как вас превратили в морекрылов, то подумала, что Коралл таким изощрённым образом решила отнять вас у меня и семьи Медночешуйных, как драконят пророчества. Рада, что это просто способ избежать похищения, и что Звёздолёт одобрил его. Если что, обязательно пишите или передайте через дипломатов! Судя по формулировкам, вы не удочерены (она бы и не могла без согласия родителей), но просто взяты под защиту, а значит, всё ещё принадлежите нашей семье. Если понадобиться, мы дойдём и до королевы Рубин, знайте это!

Рада, что Звёздолёт нашёл себе такую работу. Вы работаете на племя, которому принадлежат все воды Пиррии, так что это невероятная удача, что вы приняты в него. Я вами горжусь!

У нас тоже всё хорошо. Уголёк недавно придумал и прогудел мне интересную песню, мне нравится. Говорит, будет певцом, как те, которые пели во дворце нашего племени. Пирит занялась плаванием в нашем озере и пытается при этом не перегревать воду, чтобы однажды поплавать с Глином вместе, и делает неплохие успехи!

Всегда ваша, мама.

P.S. Пирит и Уголёк передают привет и приглашают в гости!»

Внизу красовались отпечатки лап, которые и запечатлели в себе личные запахи мамы и сестры с братом.

— О луны, она это всерьёз? — улыбнулся клыками Глин. — Учиться плавать не перегревая воду, надо же.

— Судя по всему, да, — улыбнулся в ответ Звёздолёт. — И у неё есть шансы на успех! Особенно, если будете плавать там, где нет кораллов, чтобы морекрылы не беспокоились.

— А когда мы поплывём к маме в гости? — тут же спросила Солнышко, посмотрев на Звёздолёта. Тот тут же прикрыл глаза, погружаясь в себя.

— Когда она снесёт яйца. Через пару недель, максимум три, — ответил он, на пару мгновений взяв паузу. — Хотя можем и подзадержаться…

— Главное, чтобы она к нам не поплыла, — буркнула Слава. — А то она может, спокойно долетит досюда, если понадобиться.

— Не поплывёт, — успокоил Звёздолёт. — Писем будет достаточно. Кстати, что мы ей напишем в ответ?

— Похвалим Уголька! — тут же ответила Солнышко.

— Скажем, что через пару месяцев максимум сплаваем… то есть, слетаем к ней в гости, — предложил Глин.

— Скажу, что я свою маму не забываю, хоть мне и хорошо здесь, со своей мамой тоже, — приулыбнулась Цунами.

Звёздолёт кивнул и встал, направившись к выходу из той библиотечной комнаты. К сожалению, вход был на другой стороне, так что они не увидели, что там происходило, но вскоре дракончик вернулся с чистым свитком, торчащим из сумки, и чернильницей в зубах.

— Итак, моя очередь писать, — улыбнулся он концами клыков, макая свой специально заточенный коготок в чернильницу.

Строчки ложились красивым, выверенным курсивом. Он любил искусство письма, и эта любовь была видна в каждой заглавной букве и хвостике, украшенных завитушками.

«Приветствую тебя, мама. Пишет тебе, с приветом от остальных сиблингов, твой сын, Звёздолёт.

Сообщаю тебе, что получили твоё письмо безо всяких повреждений. И хоть и пришлось нам плавать во дворец и всплывать на поверхность, дабы прочитать его, но нам радостно получить весточку из дому. Передавай привет Угольку и скажи, что его брат видит, что он будет хорошим сказителем, если продолжит тренировки!

Твоя дочь Цунами передаёт тебе особо горячий привет. Её хорошо приняли, и она нашла своё место в семье Коралловых. Надеется вскоре прилететь к тебе вместе со всеми нами.

Нас никто не обижает, и мы неплохо обжились под водой. Усики — это нечто! Это как чувствовать всё, при этом не касаясь! Я бы хотел, чтобы ты поплавала вместе с нами, поиграла в течениях. Между прочим, это вполне вероятно, когда мы к тебе прилетим. Будет это через месяц, плюс-минус полмесяца, смотря по какому варианту смотреть. Так что жди нас!

Твой любящий сын, Звёздолёт.»

— Ну, что думаете? — спросил дракончик, закончив писать и поставив жирную точку в свитке.

— Коротковато, но у нас и новостей особых нет. Вряд ли ей будет интересно, что Коралл ждёт яйца, — ответила Слава, оценивая уложенные в строчки слова.

— Мне всё нравится, — просто пожал крыльями Глин.

— Мне тоже! — поддакнула Солнышко. — Только давайте тоже отпечатки сделаем? Чтобы на свитке остался наш запах, она его попробовала и вспомнила?

— А давайте, — тут же согласилась Слава. — А то просто буквы неинтересно.

Свиток тут же украсился отпечатками всех пяти лапок. Полотно свитка кончалось как раз прямо здесь, и морды дракончиков посмотрели на Звёздолёта.

— Да-да, я знал, — улыбнулся он в ответ на их вопрос, — И взял точно сколько надо.

— Удобно, — буркнула Слава, но всё же приулыбнулась, открыв клыки чуть больше.

— Ну а теперь, я обещал Тягуну помочь с его библиотекой, так что можете лететь без меня, или поплавать где-нибудь, и я найду вас позже, — сказал Звёздолёт, заворачивая свиток.

— Дома всё равно делать нечего, так что лучше полежать на пляжу снаружи, — ответила Слава, вставая на лапы. — А то уже почти неделю солнце только через воду вижу, хватит.

— Мы с тобой, — тут же сказали остальные, вставая за ней и приоткрыв крылья для прыжка в воздух.

***

— А ты знаешь, что ты нравишься Тягуну? — вдруг сказал Звёздолёт, когда они снова устроились в пещере. — Он о тебе часто думает.

— То есть? Как ты нравишься мне, что ли? — недоумённо спросила Цунами.

— Ну, не так сильно. Прижаться к тебе он не хочет. Пока что, — улыбнулся морекрыл, получая лёгкий удар хвостом.

— Надо ему сказать, что у меня уже есть тот, к кому я хочу прижаться, — недовольно высветила морекрылка.

— Не стоит, я ему уже всё что надо сказал. Кстати, у него в библиотечном хранении и правда ужасный беспорядок. Этот Водоворот перед диверсией уничтожил весь каталог, и теперь непонятно, что где, и приходится каталогизировать заново.

— Вот же гад, — выругалась Цунами. — А ты будешь ему, Тягуну, помогать?

— Ну а почему бы и нет. Я ему помогаю, а он даёт мне почитать. Все в выигрыше!

— Ну а то, что он на меня глаз положил, не смущает с ним работать?

— Ну так он лапы к тебе не тянет. И в будущем не будет. Чего ссориться зазря и терять расположение библиотекаря? — недоумённо спросил Звёздолёт.

— Ну, если ты так хочешь… — протянула Цунами. — Но вот я тебя никому не отдам!

— Ну и не отдавай, — улыбнулся он своими великолепными клыками, и наконец прижался к ней посильнее, пахня счастьем.

Глава 21

Сегодня утром Цунами вдруг почувствовала странный запах от себя, что-то вроде водорослей.

Это было странно. Вчера она определённо не плавала среди них, а патрулировала границы их пространства, да и даже в таком случае за ночь запах должен был вымыться потоком воды!

Вдруг рядом завозился Звёздолёт:

— Это у тебя маленькие невидимые водоросли набились между чешуйками, — тут же ответил он на её волнения. — Всё-ж таки, весна в воздухе… то есть, в воде. Водоросли активно размножатся. И да, если не счистить сейчас, то реально начнёшь зеленеть. И не надо вылизывать себя, — тут же он предвидел её первую реакцию. — Сегодня Коралл поведёт нас на чистящий риф. Там нас рыбки почистят. Не надо будет изгибать шею узлами и скрести языком, удобно!

— Рыбки? Но они же уплывают от нас. Мы на них охотимся! Как они будут ещё чистить, не то, что плавать рядом? — недоумённо промигала Цунами.

— Увидишь, — улыбнулся Звёздолёт, тут же лизнув морекрылку в нос.

Так и случилось. За завтраком Коралл объявила, что от всех новеньких пахнет водорослями, и им нужна чистка — в том числе и ей, ибо она мало плавает и на неё водоросли липнут охотнее.

После еды все собрались. Мама плыла впереди, и Цунами плыла сразу за ней. В плавании морекрылицы чувствовалась тяжесть, тело чуть хуже изгибалось в области живота, а усики подсказывали, что там есть хорошая такая плотность. Признаки того, что Коралл носит яйца, теперь были не только в запахе и животе, но даже в самом стиле плавания. К счастью, Звёздолёт убеждал, что они развиваются здоровыми, и кладка будет точно в срок, плюс-минус день, так что Цунами беспокоилась куда меньше, чем могла бы.

Рыбки на рифе, как всегда, плавали рядом, но не близко. За эти дни дракончики уже познакомились с тем, что это такое, и уже не вертели головами, чтобы полюбоваться на множество разноцветных и не очень рыб и других обитателей воды и дна, что плавали буквально везде. Как говорила Слава, примерно так она и представляет джунгли, только на суше.

Они подплыли к большой и полной всяческих трещин и расщелин скале, составленной из мертвых и живых кораллов, от которой густо пахло жизнью, запахи множества рыб и растений формировали уникальный запах, по которому можно было даже ориентироваться, где ты. Рядом с нею висел большой марлин, расслабленно покачиваясь в прокатывающихся по толще воды волнах, и вокруг него танцевали маленькие ярко-красные рыбки.

Заметив, что Глин уже нацелился на него, Коралл шлёпнула дракончика хвостом:

— А ну не есть! — и видя непонимание на его морде, продолжила. — Видишь рыбок вокруг него?

Глин присмотрелся, и кивнул, оставив попытки поймать себе обед. Цунами причувствовалась к движениям — и оказалось, эти красные ленты не просто плавали рядом, но активно что-то съедали с чешуи и плавников. А кое-кто из них так и вообще заплыла в пасть, а хвост другой торчал из-под жаберных крышек.

Это было… странно. Весь опыт говорил, что если тебе в тело что-то лезет, то это опасно. Если в теле что-то копается, значит оно тебя жрёт! А тут рыба спокойно лезет в то, благодаря чему ты дышишь в воде, и никого это не волнует.

— И нам тоже надо запускать рыбу в жабры? — не удержалась и спросила Цунами, невольно вздрогнув, представляя, как между горлом и шеей копошится что-то маленькое и юркое.

— Конечно, — ответила Коралл, не показывая ровно никаких эмоций. — В жабры тоже может залететь всякая гадость, которую потом может придётся и лечить. А так, вам вытащат оттуда всё ненужное.

— Звучит… неприятно, — вздрогнула Слава справа.

— Как по мне, очень даже приятно, сразу дышится легче, — ответила морекрылица. — Я понимаю, что на суше ничего такого нет, но вы только попробуйте! Обещаю, не пожалеете. Я специально первой пойду.

Рыбки как раз окончили очистку марлина, и тут же одна за другой попрятались в своих норках. Он посмотрел на них, на драконов, что толпились неподалёку, отплыл чуть от скалы, и тут же выстрелил собой вперёд, за несколько мгновений исчезая в светлой синеве. Коралл тут же неспешно подплыла к скале и затихла, открыв пасть и широко горизонтально распахнув крылья.

Рыбки тут же воспользовались возможностью, распределяясь по драконице. Кто-то сразу заплыл в рот, кто-то занырнул в специально широко открытые жабры, но в основном они рассыпались по большой кожистой перепонке крыла.

Дракончики во все глаза наблюдали, как облепившие тело рыбки своими пастями как будто едят морекрылицу, но при этом, не наносили никакого вреда. Более того, она полностью закрыла глаза, расслабленно вытянувшись от морды до хвоста. «Не бойтесь, это очень приятно», — лениво мигали её полосы, и подспудная вибрация довольного, и в то же время подбадривающего дочь, гудения разносилась по толще воды.

Когда рыбки закончили своё дело и снова попрятались в норы, драконица лениво отплыла от них на лапах, не тревожа их дом сильным течением от толчков хвоста. И это, парадоксально, успокаивало. Если мама показывает, что так можно, значит, это хорошо — пело что-то в глубине Цунами, сглаживая мысли о том, что её облепят скользкие тела, стремящиеся занырнуть ей в пасть и под жаберные крышки. Она вызвалась следующей, не слушая слабое возражение Глина — она лучше знает, как вести себя в воде и больше доверяет маме!

Морекрылочка подплыла к краю кораллов — медленно, подтормозив себя раскрытыми крыльями. Как только возмущения воды вокруг неё успокоились, она почувствовала, как вокруг тела тут же возникли восьмёрки маленьких рыбок.

Несколько из них тут же завились вокруг её пасти. Не понимая, Цунами сделала первое, что пришло в голову — открыла пасть, медленно глотнув воды для омывания жабр, и несколько тут же занырнули внутрь!

Это было… странно. Он чувствовала движения остальных рыб вокруг себя, едва уловимые прикосновения чешуи к чешуе, но они не ощущались как-то неприятно. Вода между ними всё сглаживала, превращая просто в касания по всему телу. Оказывается, когда притяжение земли не давит и вокруг вода, вся эта неприятная скользкость куда-то пропадает.

Тем временем краснополосчатые рыбки тут же принялись тыкаться во всё своими носами, посылая щекотные ощущения и общупывая ими каждый уголок пасти драконочки, каждые несколько мгновений похлопывая изнутри плавниками — мол, мы тут, не закрывай пасть!

Их товарки присоеденились к ним с другой стороны, восприняв приоткрытые жаберные крышки как недвусмысленное предложение. Цунами тут же рефлекторно закрыла их, оставив рыбок недоумевающе виться вокруг. Но вскоре крышки придётся снова открыть, чтобы омыть жабры… и мама так хорошо гудела, когда ей там внутри чистили… зачем закрываться?

В следующий раз Цунами уже не захлопнула жаберные крышки перед носом рыбок, позволяя им заплыть внутрь — и их касания, опять же, не были слизчато-скользкими или даже хоть сколько-то больными. Оказывается, зря беспокоилась! И когда драконочка точно убедилась, что это не вторжение, а уборка, тело окончательно расслабилось, вытягиваясь в лёгком течении в морду. Это всё и правда оказалось… довольно приятно. Маленькие, нежные прикосновения, убирающие малейший сор и отмёршие части, поток воды, омывающий широко открытые жабры…

Расслабленная Цунами не заметила, как прошло время, «очнувшись» только когда почувствовала, что рыбок становилось меньше, что одна за другой они пропадали в своих норках. В пасти и жабрах было свободно, и поток воды тёк через них безо всяких усилий.

Морекрылочка медленно отплыла от рифа. Казалось, даже само её тело стало более гладким, пропали маленькие вихри, танцующие около некоторых чешуек, о которых она и не подозревала, пока они не исчезли. Всё тело было просто восхитительно гладким, а кислород через расправленные заботливыми пастями лепестки немного пьянил голову!

— Я чувствую твою радость даже отсюда, — промигал Глин, пока она подплывала обратно к сиблингам. — И то, как гладко ты теперь плаваешь. Что ж, теперь мне стало жутко интересно, что тебя так привлекло.

— Не бойся, всё просто замечательно! — отозвалась Цунами, весело открыв пасть. — Поверь мне!

Он улыбнулся в ответ, радостно боднув её головой, и аккуратно поплыл занимать её место.

В отличие от Цунами, он некоторое время медлил и пару раз на неё вопросительно смотрел, дожидаясь кивка, прежде чем запустить рыбок в жабры, в отличие от следующей за ним Солнышка, что тут же широко открыла жабры, приглашая всех. А вот Слава ни в какую не захотела запускать их туда, и при приближении одной из них тут же закрывала жаберные крышки, явно оставив их немного недовольными — как же, недочищенный клиент!

Последним был Звёздолёт, до этого внимательно наблюдающий за поведением остальных. Цунами внимательно смотрела и чувствовала его. Вот он грациозно, одним изгибом хвоста, подплывает к кораллам, точно рассчитав момент остановки, вот он открывает пасть, позволяя рыбкам заплыть в неё и начать свою работу по очистке…

И вдруг она почувствовала, что что-то почти неуловимо изменилось. Он закрыл глаза, но усики подсказали, что его тело из расслабленного вдруг стало напряжённым. Он явно что-то переживал, и ощутивший то же самое Глин уже был готов вместе с Цунами подплыть к нему и помочь — но вдруг его полосы замигали, складываясь в слова:

«От гнева земного спасаясь поспешно,

Ночь и огонь в лес дождя прилетят.

И пламя войны, что уже затихает

С новою силой начнётся опять.

Но не спеши гасить пламя, дракончик

Крыльям дождя ты можешь помочь.

И для сего ищи проход в царство ночи

Скрытый во влажных и тёмных корнях».

И после этого Звёздолёт открыл глаза, промаргиваясь.

— Что это было? — тут же накинулись на него с вопросами сиблинги и даже сама Коралл.

— Я… я видел большой кусок будущего, весь разом, во всей его полноте, — мигал он, при этом его тело наконец расслабилось полностью, и рыбки продолжали свою работу. — Я должен был его выразить, пока не забыл. И… выразил вот так.

Он затих, и Слава нетерпеливо спросила:

— А что это всё означает?

Звёздолёт заморгал, явно собирая мысли:

— Из того, что я могу сейчас вспомнить… Ночекрылы готовятся напасть на дождевой лес. Зачем-то. Я уже забыл, что-то связанное с огненной горой и жаром на острове…

— И мы можем помочь, если найдём, как попасть в их таинственное королевство, понятно, — тут же задумчиво протянул Глин.

— Как закончится очистка, плывём ко мне, — прервала их Коралл. — Нам, всей нашей семье, и мне как королеве, надо решать, что делать. Если они хотят захватить его… это может поменять весь баланс сил на континенте. Нужно будет узнать всё… хорошо, что ты теперь у нас есть, — обратилась она к Звёздолёту, которому осталось только согласиться.

По приплыву домой Коралл немедленно организовала совет. Забрав из кухни еды на четырёх, она позвала с собой Жабра и Звёздолёта, с которыми и удалилась в свою комнату. Цунами, как прямую дочь королевы-матриарха, пригласили тоже, и она не хотела отказываться — интересно же, о чём будут говорить взрослые с её братом!

— Итак, у нас тут ситуация племенной важности, — открыла Коралл их небольшой совет. — Если всё так, как говорит Звёздолёт, то племя Ночекрылов собирается сменит ареал обитания.

— Так и есть, — ответил он, склоняя голову.

— А значит, эти драконы получают беспрепятственный доступ к четырём племенам сразу. И, судя по тому стиху, начнут мутить воду и продолжат войну.

— Так и есть. Я немного занырнул в будущее, пока меня дочищали… Грязекрыльи семьи почему-то начинают объединяться. Семья Агаточешуйных неожиданно теряет матриарха, что умерла от остановки сердца, начинается брожение, кто же из дочерей будет наследницей, и перевалы временно свободны. В конце концов, с помощью неожиданно подоспевшей через эти самые перевали армии грязекрылов, побеждает Ожог, и Пиррия входит в период полного хаоса и грызни между семьями.

— Учитывая, как она меня чуть не обманула, это будет в её стиле… — зло мигнула Коралл. — Значит, надо как-то не допустить того, чтобы они оказались в дождевом лесу, для чего, согласно тому же пророчеству, надо найти вход в царство ночи, то есть, в их собственное королевство.

— И для этого я должен быть там, — вдруг сказал Звёздолёт, и продолжил, отвечая на невысказанный вопрос. — Потому, что ночекрылы его хорошо спрятали. Его нельзя найти по нюху, они умеют сбивать следы, мне придётся лично пойти и показать, под каким корнем я его увидел. А иначе они неожиданно, чуть ли не за одну ночь, захватят себе часть дождевого леса, и выгонять их — это объявлять им войну. Дождекрылы даже попытаются, но не преуспеют.

— А вступать в войну с провидцами это самоубийство, меня ни одна семья не поймёт и просто откажутся, — тут же ответила Коралл. — Никто не захочет рисковать своими жизнями за слова одного непонятного чужака. Значит, ты должен быть там…

— Да, я не против. Я же дракончик пророчества, в конце концов, — с лёгкой улыбкой ответил он перед тем, как вопрос был задан. — И я предскажу любую опасность, так что меня не схватят.

Огни медленно погасли, погружая комнату в тьму. Никто её не прерывал — королева явно погрузилась в раздумья, и не было причин её беспокоить. Через некоторое время (которое Цунами потратила на раздумья о будущем в крылатом объятии Звёздолёта), Коралл наконец снова заговорила:

— Ну что ж. Думаю, пора бы нашему королевству официально восстановить дипломатические отношения с дождекрылами. Ты полетишь туда с полномочиями посла, завтра получишь грамоту об этом, и послезавтра утром и полетишь. Кого возьмёшь в охранники?

Прежде, чем он успел что-то сказать, Цунами его прервала:

— Меня. Я полечу с ним.

— Ты королевская дочь. Ты принцесса. Ты одна из потенциальных наследниц. Ты должна оставаться здесь и учиться, — ответила Коралл, мигая с лёгким нажимом. — Ты даже наших общих с Краснокоралловыми и Белокоралловыми предков не знаешь!

— Если ночекрылы его пленят, что они пытались уже не раз, я не прощу этого ни себе, ни вам, — Цунами прираскрыла крылья, пытаясь выгнуть спину.

— Милая, он же провидец. Он увидит угрозу раньше, чем она появится, и предотвратит её, — попытался разрядить обстановку Жабр. — Он сам это сказал!

— ДА??? — ослепительно ярко мигнула Цунами. — Звёздолёт, ты помнишь, как мы спасали тебя от Завтравидца на вершине нашей башни? Что-то провидение тут не помогло! Зато помогло то, что мы спали неподалёку! — и как только закончила, тут же ощутила будто какой-то удар изнутри. Её мама в положении, нельзя заставлять её так волноваться!

— Королева, — наконец ответил Звёздолёт. — Вы её не переубедите, и я это вижу. Вообще, мы полетим все. Все пять драконов. Слава захочет узнать своих, Глин не захочет нас оставлять, Солнышко обязательно полетит с ним, ибо не хочет оставаться тут одна среди почти незнакомых ей драконов.

Тишина вновь повисла между ними, нарушаемая только чувством широко открывающихся жаберных крышек Цунами и её напряжённым телом. Она была готова хоть сегодня ночью уплыть отсюда любой ценой, если мама вдруг решит заставить её остаться дома.

— Ладно, — всё же сдалась Коралл, её свет снова был ровным. — В конце концов, вы дракончики пророчества. Это ваша судьба, оказываться в центре напряжения, чтобы прекратить всю эту грызню… Что ж, — она хлопнула крыльями по бокам, — значит, завтра вы станете моим официальным посольством к дождекрылам. Ваша декларируемая цель — установление твёрдых дипломатических контактов и создание полноценного посольства морекрылов в Дождевом лесу. Я думала, чтобы кто-то более взрослый и опытный из моей семьи был королевским представителем, но раз всё так складывается, то пусть это будет моя дочь Цунами. И, раз всё теперь решено, — она перевела тело в горизонтальное положение, — наше собрание закончено. Сегодня за ужином я объявлю его решение всей остальной семье, и если не будет здравых возражений, завтра вы все получите от меня грамоты, подтверждающие полномочия.

И когда они уже начали выплывать, то Цунами увидела, как мама мигает вслед Звёздолёту, который вдруг слегка напрягся всем своим телом:

— Теперь на твоих плечах ещё и безопасность моей дочери. Помни это.

Глава 22

Ночь перед отплытием.

Цунами не думала, что это окажется немного тяжелее, чем она думала.

Оказывается, она всё же привыкла к этому месту. Ко всему морю. К тому, что мать всегда рядом, а вода позволяет ощупывать вещи на расстоянии. Оказывается, они ещё ни разу не улетали только на своих потоках.

Драконица висела за одним из столов, поглощая ужин. Сумки были уже собраны — в основном состоя из красивых камней и огромного количества разных кораллов в качестве даров будущим матерям, в помощь их костям, которым нужно будет делать скорлупу.

Зелёная морекрылка энергично вплыла в столовую, явно прямо с пути. Она занырнула в кухню, и пристроилась неподалёку с несколькими рыбинами, даже не сняв походную сумку.

Это была Касатка. Мама сегодня говорила, что вызвала её пораньше, чтобы помогала в период до откладки яиц. На самом деле, то, что матери нужна помощь, тоже тяготило Цунами — всё внутри кричало, что дочь должна оставаться и помогать, и это сталкивалось в желанием защитить своего Звёздолёта… Хорошо, что старшая сестра приплыла сюда, и стремление остаться хоть и не затихло, но стало куда приглушённее, даже воспринимая этот полёт скорее как желание обезопасить очень дальние рубежи её семьи.

Цунами внимательно ощупывала её издалека своими усиками. В их первую встречу она даже не думала о таком, но теперь она чуть ли не автоматически составляла осязательный профиль каждого, с кем приходилось сталкиваться. Интересно, думала ли сестра в их первую встречу о том, что хочется общупать собеседника?

— О, привет, сестрёнка! — наконец обратила внимание Касатка, проглотив первую рыбину и уже принявшись за вторую. — Как устроилась?

Цунами задумалась. А правда, как она тут устроилась? Ведь по сути, получилось замечательно. У неё две семьи, её сиблинги получили покровительство мамы-королевы. Прямо-таки прыжок вперёд с раскрытыми крыльями выходит!

— На самом деле… Хорошо. Меня признали дочерью, мне спели яйцевые песни, моих сводных сиблингов приняли под крыло семьи. Я рада, что всё так сложилось, — констатировала она.

— Я тоже рада, что наша семья тебя приняла, и ты теперь полноценная её часть, — ответила Касатка, легко улыбаясь клыками. — Теперь в нашем доме никто не потерян. Жалко, что ты утром уплываешь… я надеялась увидеть семью в полном сборе, когда мама отложит яйца.

— Ну, у нас всё ещё есть шансы собраться вместе через месяц-другой, — Цунами в ответ улыбнулась так же легко. — Всего-то спасём Дождевой лес от ночекрылов и сделаем первое за столетия посольство Морекрылов у Дождекрылов.

— Не хотела бы я, чтобы ночекрылы у нас под боком сидели, — мрачно промигала Касатка. — Ты, главное, никуда сильно не ввязывайся. А то если что с тобой случится, то и яиц может не получиться, если мама переволнуется. А это первая кладка за почти четыре года!

— Не буду, — кивнула Цунами, понимая, что главное чтобы это не касалось её Звёздолёта, а то ведь и не удержится.

— Утром ещё провожу тебя, — промигала зелёночешуйная, наконец проглотив последнюю рыбу. — А теперь мне пора разгрузиться и отдохнуть с дороги. Ещё свидимся, сестрёнка! — и Касатка проплыла мимо, обдавая чешую срывающимися с её тела течениями воды.

Вскоре уплыла и Цунами, направляясь обратно в их пещеру.

«А всё-таки, может, не надо нам уплывать?» сомневалась она в мыслях, плывя по известняковому коридору. «Может, есть способ как-то нарисовать место на карте и отослать её дождекрылам? Зачем нам и Звёздолёту туда лететь? Там будет опаснее… и побыть с семьёй до самого вылупления звучит искушающе хорошо».

— Я слышу твой внутренний голос ещё из самого коридора, — тут же встретил её Звёздолёт, уже удобно висящий в их как-то незаметно превратившейся в совместную комнате.

«Ну конечно слышишь», с шутливым раздражением подумала морекрылка, притворившись, будто хочет вытянуть шею и укусить.

— И на самом деле… знаешь, не ты одна не хочешь отсюда уплывать, — отплыл на гребок подальше и приулыбнулся Звёздолёт, и, видя вспышку любопытства в Цунами, продолжил. — Глин с радостью бы остался здесь, в безопасных водах. Даже Слава, на самом деле, хоть и интересуется своим племенем и своими корнями, но предпочла бы узнать это когда опасность минует, а не отправляться ближе к её эпицентру.

Морекрыл приобнял её хвост кончиком своего хвоста, тело расслабилось, выражая ровное довольство:

— И на самом деле, и мне здесь тоже нравится! Помнишь о тех снах, что мне снились тогда, полторы недели назад?

«Конечно помню», тут же ответила Цунами. «Там, где мы бились на арене, а потом сбежали…»

— Именно они. Ты знаешь, они не прекратились. Они снова начали мне сниться, уже тут.

«И что там? Снова мы с кем-то дерёмся?» спросила морекрылка, подбираясь, будто она могла напасть на эти сны прямо тут.

— Ну, почти… Там твоя мама оказалась хуже, чем тут. Она держала нас в цепи на пещере и накормила только когда ты попросила. Она оказалась графоманкой, которой дворцовые дела были дороже собственного потомства, и тебе пришлось самолично следить за этим. А ещё она дралась с собственной дочерью, что хотела себе трон, и убила её. Потом ещё оказалось, что статуя в инкубаторе убивала детей, но никто этого не замечал, ведь отец за яйцами не следил. Потом, по наущению Ожог, с которой она дружила, нас заключили в тюрьму, чтобы мы не сбежали, а кончилось всё огнём с небес от небокрылов и грязекрылов, ибо в отличие от нашего варианта, они, ясное дело, не вышли из войны, и этот огонь помог нам под шумок сбежать в Дождевой лес. Так что, нас тут очень хорошо встретили, если сравнивать с тем.

— И ты не рассказал? — не выдержала и подсветила свои мысли Цунами.

— А что тут рассказывать? Я научился справляться с этими снами, и если мне не нравится, то я просто ухожу из них, и тогда мне снится что-то более нормальное. Теперь всё гораздо лучше, чем в прошлый раз!

«Надеюсь мы найдём способ справиться с этими снами…» мрачно подумала морекрылка, вытянув шею и успокаивающе ткнувшись со Звёздолётом носами.

— Это если мы предупредим ночекрылов о надвигающемся вулкане и они спасут своё наследие, — ответил он на её мысли. — Кстати, хорошо что напомнила, надо будет просмотреть какая записка подействует лучше всего.

Морекрыл погрузился в свои размышления — а Цунами прижала его к себе, тихо гудя от ощущения того, как его тело расслабляется под её крылом.

***

Утро начиналось так, как Цунами и предполагала.

Родители и сестра ели вместе с нею и сводными сиблингами. Проплыв предстоял долгий, и мама, поглощая рыбу, напоминала об ориентирах, которые предстояло проплыть — против чувства севера и немного влево, через полумесячный риф, обозначающий границу между Корлловыми и Краснокоралловыми. Там ей могут повстречаться члены той семьи и подсказать, где течение к берегу лучше и где кончаются мангровые болота и начинаются леса, чтобы не пришлось вылетать из-под воды с тяжёлыми крыльями, а нормально обсохнуть на берегу и, при желании, поменять облик, чтобы пролететь над болотами до самого дождевого леса. А ещё, они, как дипломаты, имеют право переночевать на территории любой семьи, и отказывать в убежище не принято.

Наконец, завтрак закончился. Никто из дракончиков не ел слишком много — от этого потом хочется растянуться и переваривать, а им сейчас придётся целый день плыть почти без отдыха. Так что, утолив голод и разгоревшись, все готовы были уплывать.

При приближении к выплыву Цунами напряглась. Что-то было не так. Слишком много касаний впереди. Выплыв должен быть свободным, но там явно были какие-то тела, и отнюдь не играющих детей. Звёздолёт, чувствуя её состояние, утешительно ткнулся в шею носом, и мягко направил её крылом — мол, не бойся, впереди всё хорошо. Подобравшись, Цунами продолжила плыть — если её видящий будущее и опасности брат разрешает плыть дальше, значит, всё хорошо. Благо, что наконец-то это что-то перестало проявляться.

Оказавшись снаружи, Цунами вспыхнула и распахнула жаберные крышки от открывшегося ей вида. Все эти странные ощущения…

Это оказалась вся её семья. Полностью в сборе — от маленькой Анемоны до старшего брата (вроде как его прозвали Буревестник, за его любовь летать над волнами). У замершей на краю выплыва Цунами перехватило дух от того, насколько это было… великолепно. Вся семья собралась ради неё одной!

— Смотрите все! — тем временем, Коралл времени зря не теряла, и восплыла над всеми, распахивая крылья и показывая себя во всём буквально сияющем великолепии. — Наша любимая Цунами уплывает строить рубежи дипломатии в далёкие джунгли! Она будет представлять там весь наш род, и всё наше племя. Так давайте же проводим её достойно члена семьи Коралловых и морекрылов!

Они поплыли снова — теперь мама вела впереди, и рядом плыл только отец и названные сиблинги. Но вода вокруг раскручивалась от потоков множества тел, сопровождающих её со всех сторон, образующих неожиданно уютной большой защитный кокон. И они не только плыли — огни на них переливались, выдерживая ритм.

Это было не просто свечение. Это была песня. Песня о том, что они провожают Цунами, дочь матриарха Коралловых, что они провожают их племянницу и кузину. Что она отправляется далеко от дома, но её всегда ждут и благословение семьи всегда с нею, где бы она ни была. И именно фраза про благословение семьи, повторяясь, и создавала этот завораживающий ритм, а рядом плыл её отец, гудя свою песню, что он пел ещё когда она была в яйце.

Хотя нет. Это была похожая, но в то же время, немного другая песня. Не песня «всё безопасно снаружи», но песня «не бойся исследовать то, что лежит перед тобою».

И тогда внутри живота Цунами неожиданно оказался тяжёлый комок — но вовсе не печали, а восторга.

И тогда она вспыхнула в ответ, стараясь показать другим все свои полосы. Чувствуя, что никаких слов ей сейчас не хватит, она пыталась компенсировать это яркостью своей благодарности. За всё — за то, что проводили, за то, что показали, что она важна каждому, за то, что они поют на весь океан о том, что она их.

И песня продолжалась, и Цунами растворялась в ней. Потихоньку, один за другим, драконы, что закончили свою часть, отплывали в стороны, разворачиваясь в сторону дома. Стая вокруг постепенно таяла, пока не осталось только несколько драконов, в том числе и сами родители.

И тогда Коралл остановилась, разворачиваясь к дочери и подплывая к ней ближе, промигивая:

— Помни. Ты часть нашей семьи. За твоим хвостом все мы, от меня до твоих братьев. Не забывай этого, и представляй честь нашей семьи с гордостью.

И, промигав это, она вдруг заключила Цунами в объятия, как лапами, так и крыльями. Жабр подплыл со спины — и тут она оказалась полностью окружена как мамой, так и папой.

И снова эта песня. «Не бойся. Исследуй. И возвращайся, любимая дочка» — говорило гудение отца и матери, теперь звучавшее в унисон, как одно целое, и неожиданно почувствовавшая себя совсем маленькой Цунами прижималась в ответ, отвечая уже своим гудением, которое так и рвалось из груди, и она не могла его удержать: «Я вас люблю. И я вернусь».

Время остановилось. Морекрылочка не понимала, сколько она провела, растворённая в этих вибрациях любви, чувствуя покрытую царапинами чешую отца и уплотнившийся, чуть раздавшийся живот матери — но всё же, это закончилось, и родители разомкнули объятия, освобождая их дочь из-под своих крыльев.

— Я буду ждать тебя, родная, — сказал Жабр, пахня абсолютной любвью.

— И я, — сказала Коралл, пахня лаской. — А теперь… — она развернулась к висевшей неподалёку парочке драконов, — Акула, Звезда. Проводите её до самой границы с Краснокоралловыми, и желательно, передайте дракончиков под их заботу, — и морекрылица снова повернулась к Цунами. — Я бы тоже проводила тебя, но мне сейчас тяжело так много плавать, сама понимаешь.

— Прекрасно понимаю, — склонила голову морекрылочка. — Тебе нужно направлять силы на моих будущих сестёр и братьев.

Мама в ответ только тепло улыбнулась своими великолепными клыками, наконец разворачиваясь в сторону дома. Все оставшиеся драконы, кроме тех двоих и сиблингов, выстроились вокруг неё, и наконец, направились обратно в пещеры. Цунами смотрела им вслед, зная, что им даже не надо оглядываться — их усики сейчас прекрасно чувствуют, как она висит в воде, развёрнутая в их сторону.

Вскоре они исчезли в синеве, оказываясь слишком далеко, чтобы различить их плотность на фоне моря. Акула издал короткий гул, заставляя обратить на себя внимание и повернуться к нему: «Я поплыву вперёд, а Звезда будет замыкать. Вы готовы?» — и сиблинги синхронно кивнули. Довольный, морекрыл выплыл вперёд, делая первую волну хвостом, и дракончики пристроились вслед, подхватывая его потоки и чувствуя, как взрослая морекрылица уже нашла своё место сзади.

Песня и гудение всё ещё ритмично резонировали внутри Цунами. Она плыла вперёд, бок о бок с Глином, чувствуя своего Звёздолёта сзади-сбоку — и понимала, что впереди всё будет хорошо.

Так как после такого, с тенью большой и всегда любящей семьи за хвостом, иначе просто не может быть.

Эпилог

Кречет сидела снаружи.

Её дети играли ниже по течению, там, где горный ручей впадал в горную речку. Пирит делала успехи в контроле своей чешуи, и сейчас спокойно играла с Угольком. Конечно, рано или поздно игра её захватит и она разогреется до того, что будет больно касаться… но пока температура явно держалась на терпимой отметке.

Откровенно говоря, Кречет было неспокойно.

И она не понимала, почему. В её семье, как и в целом у небокрылов, раннее развитие было нормой. Несмотря на один из редких общедраконьих консенсусов о возрасте взросления в восемь лет, небокрыльчики уже лет с шести могли спокойно улететь куда-то и пропадать там неделями. Это воспринималось нормально.

Так почему же ей до сих пор неспокойно за своих детей? Тем более, что они же даже не родные!

«Наверное, потому, что они из других племён. Они могут быть слишком маленькие для таких путешествий. И тем более для того, чтобы принимать решения наподобие таких! Они же ещё не знают всей жизни!» успокаивала она себя. «Но со Звёздолётом невозможно пропасть. Он всегда покажет наилучший вариант для своих сиблингов».

Да, прошла неделя, а столько всего поменялось… Коралловые вернули дочь и официально взяли под защиту остальных дракончиков пророчества — настолько, что сама королева спрятала их под водой какой-то особой магией колец… Она должна быть горда, что уже в шесть лет её дети (ну, почти, ведь наверняка Цунами теперь официально Коралловая, а не Медночешуйная) нашли своё место, и аж под крылом королевской семьи — а значит, точно не пропадут. Но почему от этого тяжело внутри, а не легко?

— Мама, к нам Орёл прилетел! Говорит, письмо от Звёздолёта! — звонкий рык Пирит вывел Кречет из раздумий, и она махом подняла голову. Письмо от сына! Радость тут же вытеснила все неуютные мысли. Теперь-то она узнает, что там на самом деле происходило!

— Как ты? — тут же спросила она, касаясь носом (язык можно было и обжечь) своей дочери и краем глаза заметив, что Орёл со спешащим за ним Угольком уже летят на посадку к их пещере.

— Я могу плавать без того, чтобы разогревать воду в заводи! — радостно сообщила драконочка. — Ну, почти. Только если сохраняю ровное настроение. А почитаешь, что там написали?

— Конечно почитаю, — заверила мама, вставая на лапы и двигаясь навстречу приземлившемуся Орлу.

— Мне мама передала письмо, — тут же сказал он, отойдя в сторону для освобождения пространства для Уголька и подходя к Кречет. — От наших дракончиков.

Снаружи свитка и правда было выведено «Кречет из семьи Медночешуйных, дочери Халькопирит — от Звёздолёта, Надводный дворец, мокрень 5012 года ПО». Небокрылица аккуратно взяла его пастью, и пошла к пещерному камню, который теперь уже никогда не закрывал вход, валяясь рядом, и на небольшом камне рядом можно было развернуть весь свиток, не боясь его испачкать.

Как только она развернула, запахи моря тут же поднялась к её носу. Кречет выстрелила языком, собирая запахи, и чувствуя, как бумага отдаёт запах лап, что писали по ней — её детей. Это… успокаивало.

«Приветствую тебя, мама. Пишет тебе, с приветом от остальных сиблингов, твой сын, Звёздолёт, — начала читать вслух драконица для собравшихся вокруг. — Сообщаю тебе, что получили твоё письмо безо всяких повреждений. И хоть и пришлось нам плавать во дворец и всплывать на поверхность, дабы прочитать его, но нам радостно получить весточку из дому. Передавай привет Угольку и скажи, что его брат видит, что он будет хорошим сказителем, если продолжит тренировки!»

Уголёк, услышав это, гордо поднял голову, выкатывая грудь и приоткрывая крылья, явно гордясь тем, что его похвалили и поддержали в стремлениях. Особенно учитывая, что поддержал аж тот, кто видит будущее!

«Твоя дочь Цунами передаёт тебе особо горячий привет, — продолжила Кречет, улыбнувшись своему сыну клыками. — Её хорошо приняли, и она нашла своё место в семье Коралловых. Надеется вскоре прилететь к тебе вместе со всеми нами. Нас никто не обижает, и мы неплохо обжились под водой. Усики — это нечто! Это как чувствовать всё, при этом не касаясь! Я бы хотел, чтобы ты поплавала вместе с нами, поиграла в течениях. Между прочим, это вполне вероятно, когда мы к тебе прилетим. Будет это через месяц, плюс-минус полмесяца, смотря по какому варианту смотреть. Так что жди нас!

Твой любящий сын, Звёздолёт».

Небокрылица убрала лапу, и свиток скатился в рулон сам.

— Они прилетят к нам! — тут же обрадовалась Пирит, широко раскрыв крылья и разогревшись.

— Конечно прилетят, — радостно проворчала Кречет. — Куда ж они денутся.

— Спасибо, что прочитала, — склонил голову Орёл. — Я обязательно расскажу Пустельге, что с ними всё хорошо.

— Да не за что, — улыбнулась драконица вслед дракону, что уже раскрыл крылья и приготовился. Несколько мгновений пробежки, и он уже в небе.

Горячу лизнув маму в скулу, Пирит устремилась вслед за Орлом, как ярко-оранжевая лента в небе, явно намереваясь вовлечь его в свои игры. Пахнущий же усталостью Уголёк пристроился под маминым боком, прильнув к ней.

А со спины Кречет упала гора. С детьми всё хорошо. Их не заставляли. Звёздолёт, пророческий драконёнок, одобряет. Значит, ничего опасного им не грозит, а через месяц она сможет унюхать и увидеть их самолично!

И тогда драконица удовлетворённо заурчала, накрыв сына крылом. Уголёк, оказавшийся в комфортной полутьме крыла, тут же прильнул посильнее, присоединяя своё довольное урчание к маминому.

***

Парламент гудел. Множество дракониц и драконов перерыкивалось, и это создавало привычный всем ритмичный фоновый шум.

«Тишина в парламенте! Выступает Гений из семьи Задумчивых!» — громко сказал спикер, звонко ударив когтями в подвещенную латунную дощечку. Вибрирующий звук металла разнёсся между каменных стен, и перерыки сразу же прекратились.

Гений был главным учёным. Если он пришёл сюда самолично… значит, случилось что-то серьёзное. Запахи тут же смешались: кто-то надеялся на хорошие новости по королевской семье (с которой Задумчивые были в родстве), а кто-то наоборот, боялся плохих новостей по вулканической обстановке.

«Уважаемые парламентарии. Я вынужден сообщить вам пренеприятные известия. Судя по замерам температур и активности, наш вулкан активизировался. Вы уже видели выбросы дыма, и заверяю, дальше будет только хуже, — рассказывал Гений в мёртвой тишине. — Самые оптимистичные прогнозы говорят, что у нас есть полтора месяца на эвакуацию с острова. Самые пессимистичные говорят, что нам осталось всего половина месяца. Я советую парламенту ознакомится с напечатанными мною данными и планами эвакуации производств и населения, которые вам уже раздали помощницы. Нам нужно принять решение — и очень желательно как можно быстрее. Каждый день на счету!

Как только последние слова затихли, парламент взорвался. Драконицы стали обсуждать новость и то, что им надо делать. Через пару минут пара депутатов уже раскрыли крылья друг на друга, горячо споря о том, надо ли принимать минимальный срок, или же планы на месяц, и спикеру пришлось их разнимать. Гений же давно сошёл с трибуны, и уже исчез за дверями зала.

На следующий день активных дебатов депутаты большинством голосов приняли решение по месячному сроку планов эвакуации. Просто потому, что придётся нарушить кучу регламентов ради двухнедельной эвакуации.

Завтравидец держал один из экземпляров нового решения. Это была катастрофа. Все агенты отзывались, все операции ставились на паузу, финансирование на цели, не связанные с эвакуацией, обрубались. Парочка операций, находящихся на последних сроках, точно сорвётся.

Но… в том числе, ставилась на паузу и операция по экстрадиции Звёздолёта на остров. Операция, что, по правде говоря, была провалом, особенно теперь, когда достать его из-под воды было решительно невозможно — но королева отказывалась это признавать. Ей в голову втельмяшилось, что дракон со способностями должен служить своему народу, а не морекрылам, и её даже можно было понять — после того, как с острова по своему же собственному туннелю сбежал их анимус, драконов со способностями тут не осталось совсем.

Теперь же Завтравидец надеялся окончательно похоронить этот план в хаосе эвакуации. Нужно признавать ошибки вовремя, и фиксировать ущерб, пока он не стал ещё больше. Жалко, что слишком мало драконов это понимают.

А теперь, пора садиться, окунать коготь в чернила и писать всю эту кучу приказов… Украдкой, ночекрыл на секунду даже позавидовал другим племенам, где можно просто декларировать что-то перед королевой и главами семей — и это будет признанным всеми решением. Но ничего не поделаешь — сложный государственный механизм требует бумажной смазки.

Теперь нужно было обеспечить свою часть большого плана. Нужно было сделать так, чтобы эвакуация прошла уже на свободное от других драконов место. Теперь это был главный план — и Завтравидец собирался сделать так, чтобы он не провалился. Ведь от него теперь зависело будущее гордого племени Ночекрылов.