Крылья Мальгуса. Ступень третья. Часть вторая

Глава 1

Кого я не ожидал больше увидеть, так это физрука, который отловил меня, не успел я выйти с экзамена. Не стал я дожидаться остальных, захотелось почему-то пройтись по школе. Но не получилось.

– О, Елисеев, – обрадовался он так, как будто я был его давно потерянным сыном и только удачное стечение обстоятельств помогло нам вновь встретиться.

– Здравствуйте, Дмитрий Семенович, – ответил я, подозревая, что радость физрука ничего хорошего мне не сулит.

– Ты-то мне и нужен, Елисеев. От ты отожрался за то время, что мы не виделись, – неодобрительно сказал он. – И кольцом, смотри-ка, обзавелся, — он презрительно скривился на мой защитный артефакт-печатку. – Не ожидал от тебя. Не ожидал. Но фиг с ними, с кольцами, хоть весь увешайся с ног до головы. Я о другом. Как можно быть таким безответственным? У нас на кону лыжные соревнования.

– У кого у вас? – подозрительно уточнил я.

– У нашей школы, балбес неблагодарный, – возмутился он.

– Дмитрий Семенович, я как бы к вашей школе уже не принадлежу.

– Чегой-то не принадлежишь? – с видом крайнего удивления выдал физрук. – Экзамены ты же на базе нашей школы сдаешь? Нашей. Значит, к нам и приписан.

– Я к вам приписан только экзамены сдавать, – заметил я. – Отстаивать честь школы я не приписан. У вас для этого толпа учеников имеется. Рощупкин, вон, спит и видит, как отстоять честь родной школы.

Рощупкина я видел сегодня только мельком, и мой вид ему однозначно не понравился, потому что исчез одноклассник со скоростью, которая точно понравилась бы физруку, увидь он это. Игогоша, можно сказать, на рекорд пошел. Так что у него были все шансы выиграть и лыжные гонки, если я там где-то помаячу. Правда, не факт, что, если бег будет по кругу, он вернется к точке старта.

– От и тварь ты неблагодарная, Елисеев, – вызверился физрук. – Никакой благодарности к тем, кто к тебе столько дал. Кто ночей не досыпал, лишь бы… лишь бы…

Он потерялся в своих словах, и только тут я принюхался и понял, что собеседник немного подшофе. Самую малость, при которой человек пьяным еще не кажется, но мысли у него уже путаются.

– Лишь бы лишний раз выпить, да, Дмитрий Семенович? – тихо спросил я. – Как вам не стыдно? Взрослый человек, учитель в школе. Дети что о вас подумают?

– Ты говори да не заговаривайся, Елисеев, – возмутился он. – С чего-то я вдруг выпиваю?

– А сейчас вы трезвы, как стеклышко, Дмитрий Семенович, не так ли? Только несет от вас алкоголем за версту.

– Это тебя несет, Елисеев, – окончательно разозлился он. – Незнамо куда несет, между прочим. И в кого ты такой наглый? Спиртом пахнет, так я горло настойкой полоскал, чтобы не пропускать уроки. Чтобы не лишать таких вот неблагодарных балбесов, как ты, столь важных занятий по физической культуре. Вот уйду я, и что?

– Что?

– Скособочитесь все, сидючи над своими компуктерами. Позвоночник буквой зю, зрение на ноль. И это я еще не говорю про желудок, который газировкой и чипсами глушите. И выйдете из стен школы инвалидами.

– Ваше желание заботиться об учениках похвально, – сказал я, из последних сил пытаясь не расхохотаться. – Но при чем тут я?

– Как это при чем? – вытаращился он. – Нельзя отрываться от коллектива.

– Я не отрываюсь. У меня просто коллектив поменялся.

Школа шумела, малышня бегала и вопила. То и дело кому-то доставалось кулаком, а то и рюкзаком по спине или голове. За порядком никто не следил, да и сама школа внутри была уже изрядно обшарпана. Спрашивается, что здесь забыл глава преуспевающего клана? Нужно было договариваться с другой школой, поспокойнее, в районе поприличней. В принципе, какая разница, где нам все сдавать?

Я чувствовал себя здесь чем-то чужеродным. Возможно, все дело было в одежде, которой плотно занялась Марта. Я ей сам предложил, название должности придумаем еще, а работа – вот она, уже есть. Занималась она не только моим гардеробом, но и тех моих учеников, которые были со мной одного возраста, потому что в новую школу нам нужно прийти, не напоминая бедных родственников. Должность была временной, но Марта – дама активная, непременно найдет чем заняться. Даже сейчас она взяла на себя обязанности экономки и следила за порядком в доме и наличием необходимых мелочей. Единственное непонимание у нас с ней случилось на почве геля для душа. От него я наотрез отказался, сразу вспомнив про Вишневских и как просто во всякие жидкости для мытья подмешать что-то лишнее. У меня, конечно, вошло в привычку проверять все, чем моюсь, но отвращение гель все равно вызывал. Как сказала Марта, пунктик у меня появился в этом вопросе. Она подобрала хорошее мыло специально для меня, и вопрос мы закрыли.

– Наслышан, наслышан. Здесь недавно ходили, о тебе расспрашивали. Серьезные люди, между прочим. И я о тебе, Елисеев, только хорошее говорил. Хотя мог бы припомнить…

Тут он многозначительно замолчал, а я прям удивился, что именно он мог бы припомнить нехорошего. С прошлого Ярослава толку особого не было, но и проблем он не доставлял. Никаких подглядываний в женской раздевалке, никаких натираний пола или доски мылом, никаких кнопок на стулья учителям или одноклассникам. Идеальный тихий подросток. Если бы еще хорошо учился, а не проводил все время за компьютером – цены бы ему не было. А так я только сейчас полностью смог убрать все неправильности развития, вызванные образом жизни: распрямил позвоночник, расправил грудь, немного подрос, обзавелся мускулатурой и стал выглядеть еще не качком, но уже не задохликом. Кстати, и лет мне давали уже побольше.

– Кому говорили, Дмитрий Семенович? – заинтересовался я.

– Кто спрашивал, тому и говорил, – бесхитростно выдал тот.

– Что значит кто спрашивал, тому и говорили? – возмутился теперь уже я. – А если это очередные бандиты готовили покушение? Мне уже как-то давали по голове и увозили. Мне не понравилось.

Возмущение было наигранным: ко мне сейчас так просто не подберешься. Но вот беспокойство о том, кто именно пытается подобраться, было очень сильным. Слишком много недоброжелателей я успел заработать.

– Не говори ерунды, Елисеев. Стал бы я с бандитами любезничать. У них удостоверения были.

– Бандитские? – подколол я его. – Неужели такие появились? До чего дошла работа наших органов правопорядка.

– Елисеев, ты меня не путай. Какие на фиг бандитские? Одни вообще от Императорской гвардии пришли, – окончательно разозлился он. – И от Отдела Внутренних дел были. Но я ж знаю, что ты ничего такого натворить не мог, поэтому охарактеризовал тебя со всех сторон, как лицо положительное.

– Спасибо, Дмитрий Семенович.

– Спасибо не булькает, – отозвался он, понял, что брякнул не то и сразу же поправился: – То есть хочу сказать, что одного спасибо за мой подвиг мало. Надо бы в соревнованиях поучаствовать, как считаешь, Елисеев?

– Считаю, что это плохая идея, Дмитрий Семенович. – Я отставил ернический тон и говорил так, что физрук неожиданно подобрался и смотрел на меня теперь уже не как на пацана, а как на лицо, стоящее выше его на иерархической лестнице. – Вашу команду просто дисквалифицируют за ученика, который даже формально к школе не относится. Я же глава, может, не крупного, но уже известного клана. Вы же сами говорили, что обо мне расспрашивали? Значит, я не столь незаметная персона, чтобы попытаться скрыть мое участие.

А ведь приходили наверняка не только к нему. Классная, которая сегодня присутствовала на сдаче мной алгебры и геометрии, даже не заикнулась о том, что ее кто-то обо мне расспрашивал, хотя и выглядела немного настороженно. Но это я отнес насчет того, что она опасалась за результаты. А ведь мог бы вспомнить, что после независимой олимпиады и ее результатов, она окончательно уверилась в моей гениальности и даже уговаривала нормально ходить на занятия, а не сдавать все экстерном.

– Прав-то ты прав, Ярослав, – загрустил физрук. – Но мне-то что делать? Я вас воспитываю, а вы меня подводите на пустом месте, эх…

– Дмитрий Семенович, я бы рад вам чем-нибудь помочь. Вот только чем? Даже если я выдам вам зелья для увеличения выносливости, это все равно зачтут как допинг.

– Да кто там будет детей на допинг проверять? – воспрял он духом. – А, согласен, давай свои зелья. С паршивой овцы хоть шерсти клок. На пять человек нужно. Сам принесешь или передашь с кем?

Я несколько растерялся, потому что пытался донести до физрука, что помочь не могу вообще ничем, но тот ухватился за вскользь брошенную фразу и теперь требовал от меня зелье на полном серьезе.

– Дмитрий Семенович, так-то это обман, – намекнул я, – который боком может вылезти вам самому.

– Чегой-то мне? Я изыскиваю возможности для победы нашей школы, – гордо ответил он. – Или ты пожалел для нас зелий? Мы вон для тебя никогда ничего не жалели: ни времени, ни инвентаря, даже бесплатные обеды наверняка жрал, которые тебе ваша Леонида Викторовна выбивала. И все по нашей доброте душевной.

– Дмитрий Семенович, – опять с нажимом сказал я, – с зельями это плохая идея. Кто-нибудь из детей непременно проболтается, и тогда не только вы будете иметь неприятности, но и вся школа. Скандал будет.

– Да я найду что сказать, – не сдавался он. – Витаминки там, например.

– Дмитрий Семенович, не прокатит. Школа-то под колпаком, сами говорили. На первой же проверке полетите. Ладно вы, так вы еще за собой других учителей потащите. Нехорошо.

– Эх, Елисеев, одни проблемы от тебя. – Махнул он на меня рукой, окончательно сдавшись. – И никакой пользы.

Физрук загрустил и собрался уйти, но теперь уже у меня не было желания расставаться, потому что вопросов появилось много. Захотелось разобраться, кто, а главное, зачем, проявлял интерес к моей скромной персоне.

– Дмитрий Семенович, а что спрашивали-то те, кто мной интересовались?

– Да ерунду всякую, про друзей, привычки, успеваемость, – отмахнулся он. – Ну я честно сказал, что до появления у тебя магии ты звезд с неба не хватал, но и совсем тупым тоже не был. И наглым не был, это вот с магией у тебя проявилось. Раньше-то ты куда уважительней был. Не стал бы отказывать в такой мелочи, как соревнования.

– Дмитрий Семенович, – прервал я его, не став заострять внимание на том, что раньше физрук меня на соревнования и не пытался таскать. То есть не меня, конечно, а прежнего Ярослава. – Интересовались только мной или другими из моего клана?

– А откуда мне знать других из твоего клана? – удивился он в ответ.

– Полину Ермолину вы знаете.

– Ее знаю, но о ней не спрашивали, – теперь уже совсем неохотно отвечал со мной физрук. – Вообще, только о тебе спрашивали. И знаешь, просили ни с кем не делиться. Это я в сердцах тебе государственную тайну выдал, и теперь у меня точно будут неприятности.

– Дмитрий Семенович, да какие неприятности? Мы с вами постояли, поговорили, пожалели, что я не смогу участвовать в соревнованиях, а больше ни о чем не говорили. Это я любому любопытствующему сообщу. Кстати, вы не запомнили фамилии тех, кто мной интересовался?

– Да я особо не разглядывал удостоверения, – пробурчал физрук. – Перед лицом помахали, и все. С такими права не покачаешь, Елисеев.

– Плохо, Дмитрий Семенович. Так к вам кто угодно мог прийти, корочками перед носом помахать и выведать все тайны.

– Ой, Елисеев, не смеши, какие у тебя тайны? – фыркнул физрук. – Тоже мне, масон нашелся.

Причин для изучения моего прошлого в этой школе я не видел вообще никаких. Я здесь совсем теперь не бываю, и все-таки кто-то пришел и стал расспрашивать о том, что было. Для чего?

– Масон не масон, но в «Крылья Феникса» меня берут, а туда абы кто не попадет. Может, из-за этого и расспрашивали?

– А может, – без энтузиазма согласился физрук. Все свои козыри он выложил, но оказалось, что козырями они были в прошлой игре, а в этой уже ничего не стоили. – Там же великая княжна будет учиться со следующего года, вот и смотрят, подходит твоя компания или нет. Но я тебе и так скажу – не подходит. Не та ты персона, Елисеев, не та. Пусть ты оперился немного, но драный воробей – не компания соколу.

Честно говоря, я с ним был согласен, поэтому меня очень удивляло, что предложение учиться с нашей пятеркой не только не было отозвано, но Светлана про него еще раз напомнила, когда писала благодарственное письмо за артефакт. Причем я не был даже уверен, что писала сама, а не поручила кому составить текст и после скопировала – уж больно взрослые канцелярские обороты там стояли. Нет, конечно, я не рассчитывал, что она напишет нечто личное, но все равно был немного разочарован. Ни ее, ни ее отца я больше не видел. Разве что Ефремов время от времени возникал и просил съездить кого-нибудь проверить. Проверок было мало и все впустую.

– А внешность тех, кто приходил из Императорской гвардии, описать сможете, Дмитрий Семенович?

Физрук неохотно выдал описание двоих офицеров, которое не подходило ни одному моему знакомому. Но это ничего не значило: знал я там не всех и вряд ли всех увижу, поэтому существовала вероятность как того, что эти двое были действительно из Императорской гвардии, так и того, что не имели к ней никакого отношения. Но и в случае если они были гвардейцами, они могли быть на стороне тех, кто убил Зимина. Запутанная история выходила. Интересно, если я прямо спрошу Ефремова, отправлял ли он кого в школу для проверки, ответит ли он честно? Полковник был тем еще жуком, врал без стеснения, если считал, что это необходимо для дела.

Единственное, что я мог придумать, – посоветоваться с Постниковым. Был бы я один, вообще бы плюнул на то, что кто-то где-то под меня копает. Но я теперь отвечал за хренову кучу народа, непонятно каким образов набравшуюся за столь короткое время. Управлять таким количеством я не умел и наверняка делал ошибки, но защитить тех, кто мне доверился, был обязан.

Дверь со скрипом открылась, выпустив Полину.

– О, Ермолина, – воодушевленно сказал физрук. – Ты-то мне и нужна,

– Дмитрий Семенович, она не может участвовать в соревнованиях по той же причине, что и я, – сразу вставил я.

– Да что ж ты такой нудный, Елисеев? – риторически вопросил скривившийся физрук и, погладив себя по карману спортивной куртки, в котором обрисовались контуры небольшой фляги, медленно и печально отправился вдаль по коридору. Похоже, пришел срок очередной раз полоскать горло.

Полина улыбнулась и завертела головой в поисках знакомых лиц, желание похвастаться новым гардеробом было слишком сильным, чтобы она удовлетворилась утренней короткой пробежкой по школьным коридорам. Но у ее подружек желания восхищаться не было, поэтому на горизонте не возникло ни одной, в чем Полина быстро удостоверилась, вздохнула и спросила:

– Какие у нас планы дальше?

– Ждем Дена с Тимофеем и возвращаемся домой.

– А отпраздновать?

– Сдадим все, потом будем праздновать. Отмечать заранее – плохая примета.

– Никогда не подумала бы, что ты веришь в приметы. – Она улыбалась, вовсю со мной кокетничая. – Давай хоть в кино сходим? Вдвоем, а?

– Поль, рад бы, но никак. У меня столько дел висит, что ничего не успеваю. Вот разгребусь и сходим, может быть.

Я старательно от нее дистанцировался, но она столь же старательно перла напролом, то ли по своей инициативе, то ли подзуживаемая сестрой. Тему Ани мы старательно обходили не только в разговоре с ней, но и в разговорах между собой, как будто не было у нас даже намека на другого целителя, чем Тимофей.

– Ты только обещаешь… – надулась она.

– Ну извини, – усмехнулся я. – Не в бирюльки играем. Я сейчас будущее нашего клана закладываю, а значит, и твое в том числе.

– Наше будущее – это святое, – согласилась она.

Но больше ничего такого не выдала, потому что вышел Ден и разговор сам собой свернул на экзамен, а за ним, совсем скоро выскочил Тимофей.

– Едем? – азартно спросил наш целитель. – Результаты и потом можно узнать, а у нас пересадка.

Согласилась даже Полина, потому что, во-первых, Стас конкретно пришелся ко двору и ему хотели помочь, а во-вторых, эксперимент с выращиванием конечностей был первым и очень важным как для наших целителей, так и для нашего клана. На этом фоне школьные экзамены казались полнейшей ерундой.

Глава 2

Мероприятие оказалось массовым, поскольку Тимофей предложил поучаствовать всем целителям. Операционную мы устроили в подвале, рядом с лабораторией. Там как раз было помещение с подходящим столом, металлическими бронированными шкафами и стенами в кафельной плитке. Не знаю, для чего Вишневские его использовали, и знать не хочу, потому что оттуда веяло застарелой болью и страхом, пока я не прошелся очищающим заклинанием. В шкафах были инструменты, больше похожие на пыточные, чем на хирургические. Но нам не было нужно ни то, ни другое, поэтому я сразу предложил Серому сдать железки на металлолом, так как идею просто вывезти на свалку наш финансовый директор точно бы не одобрил. Тот покрутил в руках блестящие железки и неожиданно сказал: «Пусть будет. Мало ли. А то потом на них деньги тратить. Как металлолом они всё равно ничего не стоят, а место, вроде, немного занимают». Я согласился, поскольку шкафы здесь все равно нужны не были, разве что один мы решили освободить для экстренных целительских нужд: зелья там, накопители и прочая ерунда.

И вот сейчас Стас лежал на столе, с ужасом осматриваясь. Не знаю, что его пугало больше: четверка целителей с азартными лицами или рука, которая в своем контейнере для роста жила собственной жизнью. Сейчас так вообще казалось, что она ощупывает пальцами замок, чтобы выбраться наружу и отправиться в самостоятельное путешествие по особняку. Была она бледной, даже в синеву немного отдавала, из-за того, что в ней сейчас текла не кровь, а субстанция, ее заменяющая.

– Так, – скомандовал Тимофей, – всем посторонним выйти.

Из посторонних были только Постниковы, я так, напротив, был специально приглашенным лицом на случай, если что пойдет не так. И неважно, что я сильно сомневался, что что-то смогу, если действительно пойдет не так и не туда, мое присутствие не обсуждалось. Тимофей так посмотрел, стоило заикнуться о своей бесполезности, что я понял: идти придется в любом случае, наш главный целитель отчаянно трусит и ему требуется хотя бы моральная поддержка.

– Ну, будь, – дрогнувшим голосом сказал Постников. – Уверен, когда в следующий раз тебя увижу, смогу пожать руку.

Та, словно только дожидалась этого момента, тут же сложила из пальцев фигу, что тут же заметила Марта.

– Какая-то слишком самостоятельная рука, – сказала она, постучав по стеклу.

Конечность сразу обмякла и притворилась совершенно обычной части тела, ждущей трансплантации.

– Это специально заложенные в артефакт функции, – пробурчал Тимофей, – чтобы мышцы сокращались и правильно развивались, а пальцы были гибкими.

– Гибкость пальцев потрясает, – согласился Постников. – И насколько точная гибкость, соответствующая разговору.

– Ушей там нет, если ты об этом, – оскорблённо вскинулся Тимофей, неожиданно усмотревший в шутливой фразе намек на собственную профессиональную несостоятельность. – И вообще, шли бы вы отсюда. Нам работать надо.

А ведь он волнуется, и сильно. Такого серьезного вмешательства пока не совершал. Осуществлял либо поддержку, либо запуск ускоренной регенерации пациента. И даже успех с Глазом его не убеждает: там рост до конца не закончился, и пациент пока ходит с повязкой на растущем глазе, которую снимают всего несколько раз в день. А ведь глаза еще синхронизировать придется, потому что мозг привык получать информацию от одного глаза и одного артефакта. И сколько продлится уже эта стадия реабилитации, Тимофей предсказать не мог. Вообще, получилось, что на него легла слишком большая ответственность в его возрасте, не придавило бы. Похоже, он с удовольствием передал бы ее кому-нибудь постарше.

– Может, потом? – обреченно сказал Стас, глядя, как друзья уходят и дверь закрывается.

– Что потом? – мрачно спросил Тимофей.

– Потом резать меня будете, – предложил разнервничавшийся пациент. – Не сегодня.

На руку он тоже смотрел с подозрением, после тех экзерсисов, что она только что устроила. Совершенно напрасно, кстати, он ее в чем-то подозревал. Артефакт, в который была заключена конечность, на самом деле имитировал для нее общий организм и заставлял сокращаться по необходимости. Поэтому рука не только выросла сама, но и нарастила мускулатуру.

– Никто тебя резать не будет, – уверенно сказал отец Тимофея. – Разве что самую малость. При этом ты ничего не почувствуешь. Сейчас мы дадим тебе наркоз… То есть отправим в сон, и ты проснешься уже с рукой. – Стаса эта речь ничуть не успокоила, паника в его глазах только нарастала, поэтому Илья Владимирович плюнул на уговоры и повернулся к команде: – Эмиль?

По предварительной договоренности в целительский сон отправлял один из наших новых приобретений. Оба они прошли через целительские курсы, о чем имели удостоверения. С точки зрения легализации деятельности, это было идеально, а вот с точки зрения пользы для обучения – сплошные минусы. Потому что у них, как сказал Тимофей, уже образовались неправильные привычки, а переучивать всегда сложнее, чем учить. В этом мире целительский сон тоже был, только был он ближе к обычному, от которого запросто можно было закрыться артефактом и который не убирал боль. Поэтому наш целительский сон был дополнительной тренировкой для новичков.

Эмиль отправил правильное заклинание, и пациент обмяк, оставив все тревоги в реале. Сейчас ему должно было сниться что-то очень хорошее, судя по разгладившимся межбровным складкам. Из коридора донесся шум, который наверняка создавали не ушедшие никуда Постниковы, пришлось подойти к двери и не только запереть, но и опустить все щиты, чтобы никто ничем не мешал. Телефоны выключили еще раньше.

– Приступаем, – решил Тимофей. Он осмотрелся, уверился, что все здесь и даже банка с зельем, которое пойдет как заменитель крови на первом этапе, устойчиво стоит на медицинском столике на колесиках. – Ярослав, отключай артефакт. Леня, доставай руку.

Леонид полез в жижу, наполнявшую артефакт для роста сразу, как только тот перестал шуметь и индикатор работы погас, и подцепил конечность. Та сразу обвисла и перестала казаться живой. Но это ненадолго.

– Папа, чистка, – скомандовал Тимофей.

Требовалось полностью очистить конечность от субстанции, в которой она росла, в том числе заменить жидкость в кровеносных сосудах. Действие было очень манозатратное, поэтому еще на стадии планирования операции было решено, что этим займется Давыдов-старший, чей источник был куда крупнее, чем источник сына, а каналы позволяли оперировать значительными потоками магии.

Рука окуталась зеленой целительской дымкой и из нее в подставленную кювету потекла жидкость, которую тут же восполняли из стоявшей рядом бутыли с зельем. Только тут я понял, зачем зелья потребовалось так много: сосуды промывались не один раз, а до тех пор, пока предыдущая жидкость либо совсем покинула конечность, либо ее осталось настолько мало, что она больше ни на что не влияла.

– Ну, с богом, – сказал Илья Владимирович и положил руку рядом с туловищем. Жидкость из нее сразу засочилась, впитываясь в хирургическую простыню, на которой лежал Стас.

В дело вступил Тимофей. Расчеты он делал раньше, теперь лишь отправил проекции на культю и выращенную конечность и тут же резанул по ним целительским лезвием. От обычного оно отличалось тем, что ткани не резало, а как бы раздвигало, что позволило бы просто схлопнуть разрез после вмешательства, проводись оно, например, для извлечения инородного тела. Но здесь такое не пойдет: рука росла не вместе со Стасом, а значит, ее придется подгонять, скрепляя все нервы, кости и сосуды по отдельности. Этим и занялась бригада целителей.

В операционной стояла тишина, все слишком были сосредоточены на своих действиях, чтобы переброситься хотя бы словом. Время от времени кто-то из целителей распрямлялся, встряхивал руками, снимая с них напряжение, и опять наклонялся к пациенту. На моих глазах сосуды врастали друг в друга без следа, кости соединялись в жесткий замок, нервы культи и выращенной руки становились единым целым. На этапе сглаживания мышц остались только Тимофей с отцом, Эмиль и Леонид отвалились. Причем у них обоих с непривычки руки тряслись, как у запойных пьяниц.

Тимофей усталости не выказывал, хотя на него приходился основной удар, но он к этому времени успел набраться опыта по целительству и применение заклинаний от него не требовало такого напряжения. Его отец, на удивление, тоже выглядел расслабленным: наверное, сказывался хирургический опыт. С мышцами они управились довольно ловко, а кожу срастили так вообще практически мгновенно. Тимофей приподнял руку, придирчиво осматривая ее тыльную сторону, но там тоже было все чисто. Собственно, если бы не пятна от крови и зелья на коже и хирургической простыне, никто бы даже не заподозрил, что руки на этом месте не так давно не было. По коже Тимофей прошелся очищающим заклинанием.

– Выводить из сна? – деловито поинтересовался немного пришедший в себя Эмиль.

– Помониторим пока, – решил Тимофей. – Так-то на первый взгляд, все в порядке, но лучше пусть пока не двигается.

– Перестраховщик, – хмыкнул Давыдов-старший. – Боишься, что отвалится, как только начнет двигаться?

– Боюсь, – не поддержал шутку сын. – Ткани должны признать друг друга. Пусть час хотя бы поспит, чтобы лишнего движения не было.

– Насколько я вижу, они уже признали, – заметил отец, подключивший целительское зрение.

Это же сделали и остальные двое, изучая пациента с исследовательским азартом и, похоже, не находя ничего криминального. Я же отвлекся от разглядывания руки Стаса и захлопнул крышку артефакта, в котором выросла рука. Не просто так захлопнул: использованная жижа в нем оказалась дюже вонючей, а такие ароматы пациенту на пользу не пойдут.

– Мало ли, – возразил Тимофей.

– Ты стыки видишь? Я – нет.

– Я тоже нет, – признал Тимофей. – Ни внутри, ни снаружи.

– А это значит, что их нет, – продолжил его отец. – Рука встроилась в культю и представляет с ней одно целое.

– И все-таки давайте подождем, пока я восстановлюсь, – предложил Тимофей, – на случай неожиданностей. Минут десять хотя бы.

– Разве что, – усмехнулся его отец. – Может, чаю выпьешь для восстановления сил, а? И успокоишься.

– Можно, – согласился Тимофей. Взгляд от Стаса он не отрывал, как будто еще сомневался, что все получилось.

Но я, как и Давыдов-старший, видел, что все не просто получилось, а получилось на высшем уровне, поэтому отставил всякое беспокойство, снял щиты и открыл дверь, думая отправить за чаем кого-нибудь из Постниковых, но их за дверями не оказалось. Самому идти за восстанавливающим силы Тимофея чаем было не с руки, поэтому я отправил на кухню Леонида.

Вернулся тот не один, а с Даниилом, который сразу же бросился к Стасу.

– А чего он без сознания? – подозрительно спросил Постников.

– Он не без сознания, а в целительском сне, – ответил я. – Тимофей пока боится выводить, хотя все нормально. Сам можешь посмотреть.

Постников и посмотрел. Только пришитую руку он брал так, как будто та была хрустальной и могла рассыпаться прямо в его руках.

– Вообще ничего не видно, – удивленно он сказал. – Как так можно?

– Целитель работал, – снисходительно пояснил я. – Настоящий. Даже не так. Целители.

– Да какие мы пока целители, – смутился Эмиль. – Мы пока мало чего знаем. Так, по верхам понахватались.

И это навело меня на мысль, что пора бы потрясти Дамиана на предмет обещанного и получить еще хотя бы двух зародышей полноценных целителей. Ведь сейчас за ними уже мог присмотреть Тимофей и вероятность вскипячения мозгов была куда ниже, чем когда мы экспериментировали на Ане. Эх, вот если бы Морус не оказался такой пакостью, этой проблемы бы не возникло: как же удобно было с его помощью вычищать и приживлять знания. Обдумать это я не успел, потому что Постников спохватился:

– Блин, совсем из головы вылетело. Там к тебе Лазарева приехала.

– Вот уж кого не хочу видеть, – бросил я. – Мне общения с Валерией хватило до конца жизни. Неужели нельзя было ее на стадии ворот завернуть? Наверняка она опять со своей дебильной идеей по встрече с волхвом.

– Не Валерия, Мария Тимофеевна. Ты про нее не говорил, что видеть не хочешь, – прищурился Постников. – Напротив, мне показалось, что у вас с ней могут нормальные отношения сложиться.

Против нее я действительно ничего не имел, поэтому оставил всю толпу разбираться со Стасом самостоятельно и пошел к Лазаревой. Все равно моя помощь здесь больше не была нужна.

Мария Тимофеевна мирно сидела в одиночестве в гостиной и при моем появлении оживилась.

– Слава, ты извини, что я вот так, неожиданно, – улыбнулась она. – Мне сказали, ты был очень занят?

– Здравствуйте, Мария Тимофеевна. Извините, что вам пришлось подождать. Целители попросили подстраховать, – пояснил я. – Первый раз такое серьезное воздействие, Тимофей просто побоялся без поддержки действовать.

– А что он такое серьезное делал? – с долей снисходительности к неумелому целителю спросила Лазарева. Не уважают в этом мире целителей, совсем не уважают.

– Руку пришивал, – пояснил я.

– Кому-то оторвало руку? – забеспокоилась Лазарева. – Но у вас ведь не было никаких клановых стычек? Или я чего-то не знаю?

– Ему давно оторвало руку, еще когда он был в клане Баженовых, – ответил я. – Точнее, обе руки и обе ноги. Мы пока только одну руку вырастили, правую. Но приживление прошло на отлично, так что скоро займемся другими конечностями.

– Что значит «вырастили»? – недоуменно уточнила Лазарева.

– Мы взяли ткани у Стаса, это пострадавший, и поместили их в специальный артефакт, который запустил процесс роста определенной конечности. Рука достигла нужного размера, и ее сегодня приживили.

Мария Тимофеевна прижала руки к щекам и смотрела на меня так, как будто не могла понять, правду я говорю или подшучиваю над ней.

– Но это же невозможно, Слава, – наконец неуверенно сказала она. – Разве можно вырастить отдельно руку?

– Сразу все мы не рискнули, – пояснил я, наслаждаясь ее замешательством. – Технология новая, неопробованная. Решили постепенно: одна рука, вторая, потом ноги по очереди. Тем более что организму Стаса придется вырабатывать кровь во вставляемые конечности.

– Мне кажется, ты меня обманываешь, Слава, – с легкой улыбкой сказала Лазарева. – В твоем возрасте принято подшучивать над стариками, я помню.

– Мария Тимофеевна, назвать вас старухой ни у кого язык не повернется, – возмутился я. – Вам до этого состояния еще ой как далеко. Я бы вам даже показал пациента, но, боюсь, его вид вас не убедит, потому что по нему уже не видно, что у него не было этой руки.

– А покажи, – неожиданно согласилась она. – Вдруг поверю.

И только тут я вспомнил, что она не только милая женщина и моя бабушка, но и представитель другого клана, с которым у нас весьма непростые отношения. За язык меня никто не тянул, а давать сейчас задний ход было неправильно. Все равно мы планировали запускать лечебницу, так почему бы не провести небольшую презентацию умений?

Пока мы спускались в подвал, она с интересом оглядывалась, хотя смотреть там было не на что. А в самом подвале я ее сразу провел в операционную, где Стас все также спал на столе, Постников стоял рядом с ним, а целители пили принесенный Леонидом чай и что-то бурно обсуждали.

– Пациента вижу, – сказала Лазарева. – Но не вижу, чтобы ему пришивали руку.

– Так уже пришили, – ответил Постников, вопросительно на меня глядя.

Лазарева прошла прямо к столу и уставилась на руку Стаса.

– Незаметно, чтобы ему что-то пришивали.

– Вот-вот, – подтвердил Постников. – Даже шва нет. Золотые руки у мужиков.

– Вы меня разыгрываете? – неуверенно спросила Лазарева.

– Мария Тимофеевна, зачем нам вас разыгрывать? – удивился я. – Вот смотрите, это артефакт, в котором росла рука. Он сейчас выключен и не работает, но завтра мы его запустим, потому что, как вы видите пациенту еще есть что приращивать.

– Я не уверена, что и это приращено, – усмехнулась она. – Это невозможно.

– Мы делаем невозможное, – рассмеялся я. – Не хотите, не верьте.

Давыдов старший неожиданно откинул крышку с контейнера и ткнул его под нос Лазаревой. Там обрезки культи и выращенной руки плавали в промывочной жидкости.

– Вот, сударыня, лишнее осталось, – любезно сказал он.

У Марии Тимофеевной желание спорить резко пропало, и вообще она как-то спала с лица и побледнела. Жижа из артефакта, даже разбавленная, воняла отвратительно, поэтому я крышку быстро захлопнул, чтобы не травить гостью.

– Мне кажется, пациента можно разбудить, – сказал Давыдов старший. – Заодно узнаем, как себя чувствует.

Эмиль, как будто только и ждал этих слов, подошел к столу и мягко начал выводить из сна целительского, переводя его в обычный. Стас заулыбался и начал причмокивать губами, пальцы на руке зашевелились, но пока неуправляемо.

– Стас, – потеребил его за плечо Постников, – просыпайся давай. У себя отоспишься.

Тот открыл глаза и недоуменно огляделся, поднял руку и потер лоб.

– Не получилось, да? – грустно спросил он и весьма удивился, когда толпа вокруг дружно грохнула.

– Не получилось, ага, – ехидно сказал Постников. – А лоб ты чем трешь, Стасик.

Стас неверяще скосил глаза на руку, неуверенно ею пошевелил перед лицом, поднял и опустил, свыкаясь с ощущениями, опять поднял руку к глазам и пошевелил пальцами, а те вдруг взяли – и сложились в привычную для выращенной руки фигу.

– Остаточная память, – смущенно пояснил Тимофей. – Какое-то время нужно будет контролировать.

Интерлюдия 1

– Этого человека вы видели?

Бледных выложил перед Марией Тимофеевной веер цветных фотографий, на которых в разных ракурсах был изображен один и тот же человек. На фотографиях он был полностью цел, со всеми руками и ногами, но Лазарева узнала его тут же.

– Да, Роман Александрович, именно этого. Его называли Стасом.

– Лапин Стас Тимурович, – тут же вставил Бледных.

– Но у него не было ног и одной руки.

– Двух рук, – поправил Бледных. – В результате несчастного случая парень полностью потерял конечности.

– Вы уверены? – это спросил уже Лазарев-старший.

– Совершенно. Вот копия справки.

Безопасник вытащил из папки и подвинул по столу лист бумаги. Лазарев с интересом вчитался.

– Именно поэтому как программист он потерял для клана интерес, и Баженовы, точнее, Склянкин, обманом заставили его выйти за обещание крошечной пенсии. Признаться, меня здорово удивило, когда его забрали Елисеевы. Возможно, хотят сделать из него наставника?

– Но у него точно была одна рука, – убежденно сказала Мария Тимофеевна. – Причем Ярослав сказал, что в плане выращивание и приживление остальных конечностей.

– Выращивание и приживление? – позволил себе удивление Бледных. – Это как?

– А вот так. – Развела руками Мария Тимофеевна. – Сама до сих пор не могу понять, то ли Ярослав шутил, то ли говорил правду. Контейнер с обрезками плоти видела своими глазами, и парня при мне будили. И я совершенно точно уверена, что у него была рука. Нормальная живая рука. Но одна. И ни малейших признаков шва я не заметила, вообще никаких.

– Кстати, интересная информация проскочила про Замяткина, – неожиданно вспомнил Бледных.

– Это кто? – недоуменно спросил Лазарев.

– Это тот, кто был начальником службы безопасности у Елисеевых до Постникова. Я вам докладывать не стал, потому что решил, что кто-то запустил глупый слух, не соответствующий реальности. Хотя проверить человека отправил. Замяткин действительно убрал артефакт, который у него стоял вместо одного глаза, и ходит с повязкой. Но есть ли что-то под этой повязкой, мой человек определить не смог.

– Что-то под повязкой – это ты сейчас о чем, Роман?

– Простите, Андрей Кириллович, это я сейчас о том, что у Замяткина вырос новый глаз.

Лазаревы переглянулись. Мария Тимофеевна неуверенно хохотнула. Андрей Кириллович хмыкнул.

– А знаешь, Роман, если к этому добавить желание императора взять целителей непременно от Елисеевых, то все складывается в определенную картину. Не зря же мальчик собирается открывать лечебницу. Похоже, она будет успешной.

– Андрюша, то есть ты веришь в то, что у Елисеевых вырастили новую руку?

– Более того, я верю в то, что и остальные конечности вырастят.

Глава 3

Дамиан расселся со всеми удобствами, создав под задницей нечто пушистое, по виду напоминавшее облако. Никак богом себя возомнил? Впрочем, я в комфорте себе тоже не отказывал, ждать придется долго, дольше, чем в прошлый раз. Невес пояснил, что столь стремительное внедрение информации было вынужденной мерой, сейчас же временем мы не настолько ограничены и поэтому он сделает то же куда более щадящими методами. Против этого у меня возражений не было: Давыдов-старший мне нужен был в здравом уме. Ради этого я был готов потерпеть Дамиана пару лишних часов.

Но не он меня. Величественности ему надолго не хватило. Просидеть в позе Будды, созерцающего свой пупок, все отведенное время Дамиан не смог.

– Если бы ты знал, какое отвращение вызывает у меня необходимость терпеть твою наглую рожу, – прошипел он, с ненавистью полоснув по мне взглядом.

– Не переживай, еще два раза встретимся и забудем друг друга навсегда.

– Один раз, – с нажимом подчеркнул он.

– А штраф за попытку моего убийства? – лениво напомнил я. – Второго убийства, между прочим. Я сразу сказал, что взыщу за это плату.

Создавать приятный глазу пейзаж я даже не пытался. Лишние детали могут отвлечь внимание от противника, а Дамиан только ждет возможность расквитаться. Поэтому я устроился в отдалении от него, на мягком кресле с подголовником, но глаз с собеседника не спускал. Не уверен, что он пробьет мою нынешнюю защиту, но проверять не тянет.

– Но не передача же знаний еще одному целителю! Невес сказал, что ему потребуется порядка шести часов. Я император, если ты не забыл, я не могу настолько выпадать из жизни страны. Два раза по шесть – это уже слишком много, а ты предлагаешь три.

Говорил он с видом: «Я к тебе, жалкая букашка, снисхожу, а ты не ценишь». Но напряженность позы указывала на то, что он меня боится до колик в животе. Это нужно было использовать. В чем-то он был прав: мне тоже не нужна лишняя встреча с ним, подлости Дамиану не занимать. Но и уступать не хотелось.

– Приведи второго целителя, а я сразу приведу второго ученика, – предложил я.

– Это методика Невеса, он ею отказывается с кем-либо делиться. – Дамиан скривился. Наверняка уже предлагал целителю такой вариант, еще на стадии, когда мы обговаривали дату первой передачи. – И второго ученика одновременно он тоже не может так готовить, я спросил.

А давить на целителя, от которого зависит твоя жизнь, чревато. Это даже до Дамиана дошло.

– Долг есть долг, – напомнил я. – Тебя никто не заставлял пытаться меня убить.

– Я за это уже заплатил лучшими менталистами. – Он скривился. – Такой убыток государству… Это нельзя засчитать?

– Ты не мне заплатил, а собственной глупости. Сам полез, сам получил. Потому я не буду считать клятву исполненной. И твоя смерть будет только на твоей совести. Не то чтобы я очень расстроился такому повороту, но лучше, чтобы это случилось после того, как мне зарядят обоих целителей. В этом случае потерю третьего уравновесит потеря тебя.

Это Дамиан и сам прекрасно понимал и радовать меня не хотел. Но и подставляться лишний раз – тоже.

– Как там дела у Илинель? – решил я его подразнить. – Судя по тому что ты о ней не вспоминаешь, прекрасно.

Дамиан зашипел от злости, поскольку я не просто наступил на его любимую мозоль, я в ней от всей души поковырялся грязной палочкой.

– Эта сучка спряталась так, что никто не может вычислить. Но ничего, рано или поздно у нее кончатся денежки и тогда она выползет наружу. И умирать будет в точности, как уготовила мне.

Дамиан сжимал и разжимал кулаки, грезя о том, как будет лично душить спрятавшуюся магичку. Ногти на пальцах удлинились и напоминали теперь когти не диких зверей, а хорошо пожившего упыря, коим Дамиан, по существу, и был. Возможно, для империи было бы благом, если бы он подох тогда от проклятия. В задумчивости я подался вперед с таким зверским выражением лица, что Дамиан отшатнулся, хотя мы находились далеко друг от друга, а чтобы причинить ущерб в снохождении, требовался прямой контакт.

– Думаешь, потеряю бдительность? – бросил он. – Мальгус, если ты не забыл: навредишь мне – получишь откат от двух клятв.

– Возможно, я это переживу. А вот ты – точно нет. Разумеется, если я решу нарушить клятвы.

– Сволочь, – бросил он. – Какая же ты сволочь, Мальгус.

– Действительно, сволочь, не умер почему-то, когда ты приказал меня убить, да еще и помог снять с тебя проклятие. Нет мне прощенья.

Благостный облик Дамиана поплыл, поскольку тот от злости окончательно перестал себя контролировать и выглядел теперь таким, каким был в действительности, а не каким хотел казаться. Лицо было рыхлым и отечным, но сам Дамиан больше не напоминал разлагающийся труп. Не даром едят хлеб его целители: такие повреждения очень сложно и долго залечиваются, а на нем почти ничего не осталось.

– Нужно было тебя отравить по-тихому в тюрьме, – прошипел он. – Зря я этого не сделал. Вот и расплачиваюсь теперь за собственную глупость. Ты и Айлинг всю жизнь мне мешали.

– Учителя не трогай! – рявкнул я. На душе стало мерзко, будто Дамиан своими грязными руками влез в память об Айлинге.

– Все, уже трогай, не трогай, нет его, – неожиданно успокоился Дамиан, вспомнив, что от одного выдуманного врага отделался. – Мальгус, давай все-таки попытаемся договориться.

– Я уже сказал, что мне нужно.

– А если заменить на что-то? – вкрадчиво спросил Дамиан. – На что-то, чего у тебя нет. В чем у тебя есть необходимость, но нет доступа.

– Необходимость у меня только в целителях.

– Но ты будешь иметь трех. Неужели не подготовишь больше?

– Запас карман не тянет. Четыре целителя однозначно лучше трех. И ты мне не можешь ничего предложить. Все ваши секретные заклинания уже у меня. Кроме Последнего Шанса. Но они мне не нужны.

Айлинг всегда говорил, что основой жизни любого мага должно быть созидание, а разрушение – только когда ему не оставили выбора. То есть атакующие заклинания следует знать и тренировать, но без нужды не использовать.

– А если… – Дамиан задумался. – Помнишь, ты хотел заклинания по работе с металлом? Я прикажу, чтобы тебе передали.

Он знал, чем меня зацепить. Дамиан не был силен в тонкостях изготовления артефактов, иначе бы знал, что сейчас предлагает ценность, сопоставимую с подготовкой целителя. Но понять это я ему не дал, процедил:

– Ты считаешь, что эта ерунда заменит мне целителя? Я прекрасно обходился без этих заклинаний, обойдусь и дальше, – но соскакивать с этой мысли собеседнику я позволить не мог, поэтому столь же равнодушно добавил: – В дополнение к чему-нибудь, может, и взял бы, но как замену? Нет, Дамиан, я понимаю твое желание лишний раз не встречаться, но за это должен платить ты, а не я.

– Говори, что нужно, а я подумаю, – милостиво бросил Дамиан.

Он опять делал вид, что я никчемный проситель, а он всего лишь снисходит ко мне.

– Мне нужен целитель, – усмехнулся я. – Безо всего остального я обойдусь. Как обходился ранее. Я самодостаточен, знаешь ли.

– Но, как я понял, ты сейчас во главе большой группы людей, – вкрадчиво сказал Дамиан, – и у них тоже могут быть нужды.

Дамиан торговался, будто был презренным купцом, а не блистательным императором. У него и вид сейчас был такой, будто он пытался всучить кучу никому не нужного хлама в обмен на настоящее золото. Да только я уже в этом хламе разглядел пару алмазов.

– Мои нужды мне дороже, – ответил я. – Как и тебе – твои.

Дамиан усмехнулся, и не подумав возразить, что для него приоритетнее империя. Нас сейчас было двое, красоваться было не перед кем, а я бы ему все равно не поверил.

– Тогда ты должен знать, что комфортной жизнь делают мелочи. Я предлагаю заменить подготовку одного целителя на набор мелочей. Заклинания по работе с металлом и базовый набор по готовке, как смотришь? Обоих магов я проведу.

Я помнил, что сам Дамиан любил пожрать что-нибудь экзотическое, но приготовление такой еды забирало больше магии, чем восстанавливало при съедении, поэтому было пустыми понтами, потакать которым сейчас мне смысла не было.

– Дамиан, скажи, на фига мне заклинания по готовке?

– Поразишь подругу до глубины сердца.

– Я их другим привык поражать, – буркнул я. – Так что это вообще мимо.

– А гостей? – вкрадчиво спросил Дамиан.

– А гостей я тоже поражаю другим, – хмыкнул я. – Не пойдет, короче. Другое предлагай.

Фантазия Дамиана иссякла. Обладая примерным представлением о моих возможностях, он пытался понять, на что я могу клюнуть, но раз за разом предлагал лишь то, что могло заинтересовать его и что мне не было нужно. Или то, что я и так знал.

– Могу организовать встречу с садовником, – продолжал он предлагать, надеясь зацепить хоть чем-то. – Там заклинания роста и формирования. Точно не знаю, сколько их, но немного, и позволяют поддерживать мои сады в прекрасном состоянии, если ты помнишь. И подходят для слабых магов.

– Для использования этих заклинаний должно быть сродство с магией жизни, – напомнил я. – Не скажу, что это неинтересно, потому что у меня сейчас парк побольше твоего, но я этим забивать голову не буду и заниматься тоже не буду, а значит, мне оно бесполезно.

– Передадим кому-нибудь из твоих людей, – сразу оживился Дамиан и подался в мою сторону, но тут же вспомнил, что я опасен, и отдернулся.

– У меня такое чувство, что ты пытаешься мне всучить хлам, для передачи которого еще и нескольких людей придется тащить в снохождение.

– Мальгус, но ты ведь тоже не хочешь лишний раз меня видеть. Считай это платой за твой каприз.

– Получить гору хлама за возможность больше не видеть твою рожу? Ты себя дешево ценишь, Дамиан.

В торговле мы провели незаметно все часы, что были отведены на обучение Давыдова-старшего, поэтому его появление в компании целителя оказалось неожиданностью, прервавшей нашу торговлю. Выводить Илью Владимировича нужно было срочно, поэтому я сказал Дамиану:

– Я подумаю над тем, что можно взять из предложенного тобой, и что можно к этому добавить. Посоветуюсь со своими. Если надумаю заменить обучение, сообщу позже.

И мы с моим почти целителем тут же вышли. Тимофей, проинструктированный заранее, тут же отправил отца в целительский сон, не успел тот открыть глаза. И тут же запустил сканирование, потом добавил какое-то заклинание и только после этого посмотрел на меня.

– Как он?

– Небольшая возбудимость в мозге. Но если ты справился, то и я справлюсь, – ответил Тимофей и покосился на столик.

На столике в ряд стояли зелья, которые я использовал для Ермолиной, но в них пока нужды не было. Этот вариант действительно оказался более щадящим.

– Обучение ему растянули, но и нахождение в снохождении столько времени тоже не полезно. – Я осмотрел группу целителей, полностью собравшуюся в этой комнате, и сказал: – Орлы, у нас проблема. Таким образом мы сможем подготовить только одного целителя, второй будет учиться от него или от Давыдовых. Поэтому нужно выбрать одного из вас. Второй тоже получит полностью все знания, но естественным путем, что для головы и здоровья однозначно полезней. Сразу не решайте, подумайте. В обоих вариантах есть свои плюсы и минусы. У вас примерно неделя. Обсудите между собой, не торопитесь.

Сам же я пошел к Серому, посоветоваться. После снохождения немного штормило, но это всегда так, если сидеть там слишком долго. Сканирование показало, что Серый сейчас в оранжерее, поэтому я завернул на кухню, где сердобольная Ольга Даниловна всунула мне огромнейший бутерброд, а уже потом пошел дальше.

Оранжереей разрушенное сооружение только считалось на плане поместья, и сейчас Серый ходил вокруг руин и явно размышлял, что лучше: попытаться восстановить или снести все на фиг и поставить на этом месте фонтан, если уж бассейн не разрешают. В фонтане в жару тоже искупаться можно.

– О, – обрадовался он, – вернулся? Вот думаю, как дешевле в порядок привести.

– Думай, – милостиво разрешил я. – Могу еще одну тему подбросить для размышлений. Мне предложили подготовку третьего целителя заменить на кучу мелких заклинаний.

– А оно тебе нужно? – скептически спросил Серый.

– Как сказать. Я не доверяю Дамиану, Дамиан не доверяет мне. Нет гарантии, что он не попытается напасть. И есть там в куче очень интересные заклинания по обработке металлов. На качестве артефактов использование отразится однозначно. Айлинг пытался выведать у создателя, но тот ответил, что поделиться его заставит только прямой приказ императора. Сейчас приказ будет. Это конкретно ценное приобретение, соизмеримое с подготовкой целителя, и даже лучше в силу своей уникальности. Но остальное ерунда. Причем ерунда такая, что я не уверен, что ее тут нет.

– Например?

– Например, набор заклинаний для садовника. Рост, формирование, гибридизация, ускорение цветения… Что-то еще, но я никогда не интересовался и не помню. Таким в том мире занимаются слабые маги: все заклинания требуют мало маны, но много точности.

– Берем, – неожиданно азартно сказал Серый, осмотрел обломки и добавил: – Точно знаю, что с растениями у нас маги не работают. А мы в ближайшее время восстановим оранжерею и будет чем Полине заниматься.

Похоже, решение по восстановлению оранжереи он принял только что, под влиянием вновь полученной информации, но осматривался уже так, будто прикидывал, куда что посадят, и желательно съедобное, а не просто для красоты.

– Почему Полине? – удивился я.

– Мало маны и много точности – это про нее. У нее зелья лучше всех выходят.

– Зелья – это одно, а магия жизни – совсем другое. И опять же, она целителем хотела быть.

– Слав, ты сам понимаешь, не получится из нее целителя. А если получится, то только такой, кто всегда на вторых ролях, а то и третьих. Думаешь, ей это понравится? А так она получит уникальные знания.

– Ага, одна Ермолина уже получила уникальные знания, – напомнил я.

– Это не столь уникальные и ты подстраховался клятвой, – напомнил Серый. – Для Полины вариант с малым использованием маны идеален. Вкус у нее есть, еще отправим на курсы какие-нибудь по ландшафтному дизайну, и можно будет открывать отделение с оказанием услуг.

Однако. Заклинания еще не получили, а бизнес-план уже составили. Я покрутил головой, восхищаясь предприимчивостью Серого, и предложил:

– Давай я тебе про остальные предложения расскажу? Вдруг они тебе покажутся еще заманчивей? Как тебе базовый набор заклинаний для готовки?

– Никак, – ответил Серый. – Нас и без магии хорошо кормят. В такую готовку добавлять магию – только портить.

Тут я был с ним солидарен. Остальные предложения Дамиана были тоже рассмотрены и отвергнуты, поскольку либо были откровенной ерундой, либо здесь это уже существовало в том или ином виде.

– Итог – менять не на что, – мрачно сказал я.

– Как не на что? Твои заклинания по металлам. Садоводческие заклинания. И… А, пусть будут по готовке. Вдруг там нечто удивительное на подходе? Остальное, согласен, совсем хлам или известное здесь.

– И кто будет их учить? – скептически спросил я. – Ладно, садоводческие ты подкинешь Полине. По готовке ей же уже не стоит. Мне они на фиг не нужны. Сам выучишь?

– Господи, да найдем мы, кому их всучить, – легкомысленно отмахнулся Серый. – Мы же их берем просто так? Фактически, чтобы закамуфлировать твой интерес к обработке металлов, так? Ну так какая разница, что там досыпят?

Глава 4

Звонок от императора прозвучал в середине разговора с Олегом. Я даже обрадовался, потому что отчим говорил какими-то странными намеками, в которые я не врубался и, если честно, и врубаться желания не было. Сказать, чтобы говорил прямо, я не успел, потому что поступил вызов на трубку, которая была от Императорской гвардии. Я взглянул, кто вызывает, и быстро попрощался с Олегом, сказав, что перезвоню позже. Но радовался я недолго.

– Ярослав, ты уже вскрывал ту комнату?

– Ту комнату, Ваше Императорское Величество? – я притворился, что не понимаю, о чем речь.

Если честно, я вообще выбросил ее из головы, потому что лезть туда категорически не хотелось. Да и необходимости в дополнительном помещении пока не было: в подвале и без кабинета Вишневского всего хватало, причем часть я еще даже не открывал, напротив, запечатал защитой, чтобы туда никто без меня не полез. А в активном использовании было всего пять помещений: две лаборатории, операционная, автоклавная, куда мы перенесли автоклав Серого и прикупили еще три, и два складских, в одном из которых были холодильный и стазисный шкаф. И вообще, обследование особняка я притормозил, хватало дел и без него.

– Комнату, где был монстр. – Показалось, что император прекрасно понял, что я хотел сказать, и сейчас улыбается на другом конце трубки.

– Нет, Ваше Императорское Величество.

– А почему?

– Если честно, Ваше Императорское Величество, я боюсь туда лезть, – признался я. – Мне прошлого раза хватило.

Так-то времени уже прошло достаточно, чтобы открыть почти без риска. Но как вспомню ту мерзость, которая по факту чуть меня не поработила, как представлю, что она там не подохла, а размножилась, и при открытии двери рой медуз ринется захватывать всех в доме, так не по себе становится. Нет, умом я понимаю, что Морус сдох насовсем, но ум это одно, а желание никогда больше не сталкиваться ни с чем таким – другое.

– А придется, Ярослав. – Император вздохнул. – Если честно, я надеялся, что ты уже вскрыл и выдашь нам содержимое сейфа.

– Совсем никаких зацепок, ваше Императорское Величество?

– Совсем. Зимин контактировал со слишком большим количеством людей. Поэтому комнату придется вскрывать. Я тебя подстрахую.

– Спасибо, Ваше Императорское Величество, – ответил я без энтузиазма, потому что прошлый раз присутствие императора сработало как катализатор, и все мы чуть не сдохли.

– Не бойся, на рожон в этот раз не полезу, – правильно понял он мою кислую интонацию. – Мы с Ефремовым подъедем примерно через полчаса.

Он отключился, а я перезвонил Олегу, разговор с которым меня беспокоил, поэтому сказал сразу, как он взял трубку:

– Слушай, у меня мало времени, поэтому говори быстро все как есть.

– Нетелефонный разговор, – после короткой заминки ответил он.

– Никто наши телефоны не подслушает.

– Все равно нетелефонный, – уперся он.

– Так. – Я шумно выдохнул. – Вы переезжаете сегодня?

– И это тоже нетелефонный разговор.

– Да что случилось?

– Пока ничего серьезного, – ответил он, выделив слово «пока». – Но лучше, чтобы ты приехал.

– Ладно постараюсь сегодня выбраться, – решил я, сообразив, что колоть отчима можно долго и безрезультатно, а у меня на это банально нет времени. – До встречи.

Постникову я тоже позвонил, хотя он и был недалеко, но телефон создавал сразу защиту от прослушки, а информация о визите императора гулять просто так не должна. С ним разговор получился короткий, потому что возможный визит и вскрытие кабинета уже обсуждались.

Еще один короткий неприятный разговор я решил не откладывать, поскольку до следующего ускоренного целительского курса оставалось всего ничего и нужно было согласовать и время, и выбор замены.

– Мы посоветовались и решили согласиться на твое предложение. Берем обработку металлов, растения и кухню.

– А ты не лопнешь от жадности? – взвился Дамиан.

Выглядел он нервным и потрепанным. Похоже, снятие проклятия убрало не все его неприятности. Я искренне пожелал удачи любому, кто создавал, создает и будет создавать ему проблемы, и сказал:

– Не лопну. Я подбирал, чтобы хоть примерно уравновесить. По мне еще бы чего-нибудь добавить, но ты предлагаешь всякий шлак, а у меня тоже нет желания лишний час любоваться на твою рожу.

– Два умения вполне заменят одного целителя, – возмутился он.

– Нет так нет, – согласился я. – Меня и целитель устраивает. Предложение было твое. И заметь, я даже заклинаний Последнего Шанса не попросил. Удовлетворился той ерундой, что ты предложил.

– Выяснилось, что по растениям тоже много заклинаний, – мрачно сказал Дамиан.

Пожалуй, это меня порадовало. Если заклинаний много, среди них непременно найдутся полезные. Не сказать, что Полину вдохновила перспектива стать магом-садоводом, но Серый ее очень активно обрабатывал, упирая на то, какие можно будет делать фоточки на фоне не только экзотических растений, но и экзотических фруктов. Сам-то он уже планировал, как эти фрукты будет жрать, не иначе.

– Пойдет одновременно с обучением целителя и не потребует от тебя дополнительного времени.

Дамиан сжал руки в кулаки и резко выдохнул.

– Мальгус, ты издеваешься? Я не могу одновременно проводить четверых, и ты это прекрасно знаешь.

– Ну, прости, забыл. – Решения я предложил почти сразу: – Двоих-то ты провести можешь. Придется два раза по два, первая встреча выйдет совсем короткой. Это на второй нам придется долго терпеть друг друга. Но как так-то, Дамиан? Я думал, ты там развиваешься как маг, а ты деградируешь.

– Мне не до магии, – коротко бросил он. – Хорошо. Через сутки кухня и металлы. Растения и целительство, когда Невес скажет.

– Договорились.

Прощаться не стал никто.

Я вышел из снохождения и сообразил, что на растения-то у нас кандидатура есть, а вот с кухней мы пролетаем. Я рванул искать Серого, решив повесить кухню на него, если уж он решил ее включить в набор, но по дороге налетел на Постниковых и подумал, что этот вариант даже лучше будет.

– Марта, как ты относишься к готовке? – в лоб спросил я.

– Без фанатизма, – удивленно ответила она. – То есть приготовить что-то могу, но предпочитаю, когда это делает кто-то другой. А что?

– Есть возможность пройти краткий курс магической кулинарии, – пояснил я. – Возможность короткая, кандидатуры нет.

– Полина?

– У нее другой курс, она два не потянет одновременно.

– Марта, соглашайся, – неожиданно сказал Даниил. – Мне прям интересно, что может быть на тех курсах.

Она насмешливо посмотрела на мужа, кокетливо заправила прядь за ухо и спросила:

– А когда курсы?

– Завтра.

– И на сколько дней?

– На пару часов максимум. Только нужно будет зельем восприятия накачаться и… Даниил, ты мне тоже будешь нужен.

– Тоже на кулинарных курсах? Жена по десертам, я – по мясу?

Марта рассмеялась.

– Нет, там принцип «один учитель – один ученик». Проблема в том, что одним учеником буду я, а поскольку все будет происходить в снохождении и второй стороне я не доверяю, нужна страховка.

Постников напрягся.

– Это опасно?

– Если та гнида будет уверена, что под присмотром, то нет. С целителями же все нормально прошло. Чисто для подстраховки, чтобы я мог отвлечься на запоминание заклинаний.

– А если другой будет их учить?

Я покрутил головой.

– Они слишком важные. Использование даст нам реальное преимущество. Я потому на замену подготовки целителя и согласился.

– А это не может быть ловушкой на тебя?

– Нет, Дамиан не знает ценности этих заклинаний для меня.

– Дамиан – это кто?

– Вторая сторона, – обтекаемо ответил я, поскольку не собирался Постниковых посвящать в свое иномирное происхождение. Даниил, похоже, все равно подозревал, что волхв липовый, но тут уж я ничего не мог поделать. – Плата за услугу, которую я ему оказал, и которая немного выросла, потому что он решил, что убить меня будет дешевле, чем заплатить.

– Нужно было с него что-нибудь материальное затребовать, – предложила прагматичная Марта.

– Материальное может испариться, а знания останутся с нами навсегда.

Обрадованный, что еще один вопрос закрыт, я хотел было отправиться в подвал к заветной двери, но тут как раз пришло сообщение, что император прибыл. Пришлось его дождаться. С ним появился и Ефремов, и мы вчетвером, оставив Марту в гостиной, двинулись к бывшему кабинету Вишневского.

– Что ж ты нелюбопытный такой – проворчал Ефремов, – другой бы уж на десять раз все проверил.

– А смысл, Дмитрий Максимович? Уверен, что в сейфе ничего не будет.

– Если ты так уверен, может, мы туда и не полезем? – ехидно спросил он.

– Я только за. Я бы вообще там все бетоном залил во избежание…

И не только бетоном. Я знал пару прекрасных заклинаний, уничтожающих все живое. Беда в том, что я не был уверен, что Морус – живое и даже, что он – органика, было под сомнением. Конечно, можно было бы выжечь там попросту все, и мне эта идея необычайно нравилась. Но император и Ефремов одобрят вряд ли. Да и воспоминания об оборудовании кабинета тоже убавили желание полного уничтожения.

– Захочешь – зальешь, – щедро предложил Ефремов. – Но только после того, как мы пошаримся в сейфе.

– Но до того, как вы получите возможность пошариться, вы стоите строго за мной и никуда не лезете, – предупредил я.

– Кстати, Ярослав, говорят, что твой волхв появлялся, – внезапно сказал император.

Это было совсем некстати и означало, что Валерия в том или ином виде проболталась, а значит, нужно было максимально дистанцироваться от случившегося с ней. Да, оно получилось мне даже на руку, но плюс сейчас может вылиться в большой минус в будущем.

– Ваше Императорское Величество, у меня он не появлялся. Это вам кто угодно подтвердит.

– Если никто его не видел, это не значит, что он не появлялся.

– Так-то он наверняка за мной присматривает, Ваше Императорское Величество, – согласился я. – Но видеть я его давно не видел.

Неприятный разговор закончился сразу, как мы остановились перед нужной дверью. Защита, которую я нанес в тот день и больше не обновлял, чувствовала себя превосходно и могла простоять еще десятилетия. Даже жаль ее сейчас убирать.

– Отходите от меня на пару метров, – скомандовал я и запустил сканирование. – Даниил, на тебе защита остальных.

Активировал он ее сразу, как они отошли. Сканирование не выявило ничего подозрительного, но подозрительное могут маскировать другие заклинания, поэтому я не расслаблялся. Набросил защиту уже на себя, снял блокирующие заклинания и опять отправил сканирование. Внутри все было тихо, как упорно твердили все мои органы чувств, в том числе то, что отвечает за магию. Сквозь дверь никто не пытался просочиться, поэтому я немного ее приоткрыл.

В широкую щель было видно, что Морус успел высохнуть до тонкой пленки, напрочь испортившей небольшой ковер у письменного стола. Я подцепил небольшой клочок его тела, использовал заклинание отпечатка и встроил в заклинание очищающего огня, который запустил внутрь кабинета. С этой добавкой очищающий огонь должен был уничтожить только ошметки Моруса, но, если оно прихватит что еще, я не расстроюсь. Главное, чтобы сейф уцелел.

Очищающий огонь закончил свою работу, и только после этого я раскрыл дверь пошире. Пепел после заклинания кучковался только в одном месте. Очень было похоже, что Морус сдох окончательно, не успев размножиться. Сейф уцелел, а вот ковер – нет. От ковра даже воспоминаний не осталось, видно, Морус пропитал его до основания, а отпечаток принял это за единое целое.

На всякий случай, прежде чем входить, я запустил еще одно сканирование, которому теперь точно ничего не мешало. Работали бытовые заклинания, работали охранные на шкафах, столе и сейфе, но больше ничего постороннего не было. Я повернулся к остальным:

– Вам сюда вынести?

– Зачем? – бодро сказал Ефремов. – Если там все в порядке, то я бы осмотрел сам. Вдруг что в другом месте найдется. Это же единственная его личная комната так?

– По факту он ее делил с товарищем, – не удержался я. – Но смотрите, Дмитрий Максимович, вдруг что найдете.

С Ефремовым прошел и император, хотя я бы предпочел, чтобы он ждал результатов снаружи: пусть интуиция молчала, но из того же сейфа может вывалиться что-нибудь опасное. Хорошо хоть на рожон не лез, держался в отдалении, полностью отдав исследование в руки Ефремова. Держался в отдалении и Постников, как мы это и обговаривали.

Убрать все заклинания я мог, но вместо этого предпочел посмотреть, как это делают профессионалы. Ефремов вытащил из принесенного портфеля артефакт и принялся водить им по столу, как только тот наткнулся на незакрепленный конец заклинания, сразу загудел и начал втягивать убираемое заклинание, которое от этого развеивалось на глазах. Стало интересно, можно ли таким приспособлением убрать мои – я не оставляю ничего болтающегося.

Ефремова ждало разочарование: стол оказался пуст. То есть там была канцелярия, но в таком количестве, как будто ее просто забыли при срочной эвакуации. Ни рабочих журналов, ни тетрадей с записями. Даже списка реактивов не обнаружилось. Полпачки бумаги, россыпь карандашей и скрепок – вот и весь улов.

– Я бумагу заберу, – решил Ефремов.

– Императорскую гвардию так плохо снабжают? – удивился я.

– Попробуем проявить, а не то, что ты подумал, – буркнул Ефремов.

– Они пустые, на них ничего нет, – заметил я.

– Если ты не видишь, не факт, что там ничего нет, – уперся полковник.

– Да берите, разве мне жалко?

Ефремов переместился к сейфу, и его артефакт опять загудел, снимая защиту. В этот раз он гудел намного дольше, и не зря. В сейфе нашлись более интересные вещи: и артефакты, и алхимические ингредиенты, и даже обычные драгоценности. Но все это было свалено как попало. Ефремов пошерудил внутри и вытащил блокнот, который пролистнул и положил к пачке бумаги, где его сразу же подхватил император. По мере изучения императорское лицо грустнело и грустнело, но полковник на начальство не отвлекался: он активно выгребал все из сейфа и вываливал на стол. Записей больше никаких не нашлось, и император, заложив руки за спину, принялся прохаживаться по кабинету, а полковник – пристально изучать улов.

– Так, Ярослав, – внезапно сказал Ефремов. – Вот эти два артефакта я у тебя конфискую. Под расписку, разумеется.

Я равнодушно кивнул. Оба артефакта не представляли для меня интереса: один в точности, как у Ефремова, для снятия заклинаний, а второй – для создания иллюзий. Мне они вообще не нужны, а если понадобится кому в клане, я и получше сделаю. Например, чтобы заклинания не только убирались, но и ставились на место.

– Хоть все забирайте, Дмитрий Максимович. Я их все равно уничтожу. Артефакты Вишневских я использовать не буду.

– Разобрать можно и использовать части, – предложил Ефремов.

– Не буду, – ответил я. – Забирайте. Может, еще чего нехорошего найдете.

– Ярослав, – позвал император и, когда я к нему подошел, спросил: – Ты не в курсе, что это за схема?

Рядом с вытяжкой на листе было изображено нечто с кучей стрелочек и надписей, сделанными незнакомыми значками. Хотя… С незнакомыми я поторопился. Кажется, именно ними велись записи Соколова. Но от этого ничего понятней не стало.

– Я ее впервые вижу, Ваше Императорское Величество.

– Мы ее забираем, – приказал он.

Но до того как Ефремов сорвал лист со стены, я сделал фотографию, пояснив, что это нужно для консультации с волхвом. Мол, вдруг что скажет. На самом деле я был уверен, что, если смогу разобраться в записях Соколов, то и пойму, что здесь написано. Про записи Соколова я умолчал не просто так. К гадалке не ходи – Ефремов сразу лапу на них наложит при полной поддержке императора. А это мое наследство, в котором я еще не разобрался.

В шкафах, запечатанных заклинаниями, тоже не оказалось ничего интереснее ингредиентов. Даже запрещенного ничего не нашлось, поэтому возникало подозрение, что либо тут не основное хранилище, либо Морус уже полностью выжег мозги Вишневским. Последнее предположение подтверждала свалка в сейфе. Кстати, блокнот оттуда мне скопировать не дали, Ефремов сказал, что для консультации довольно и картинки, выразил мне благодарность за содействие, сгреб все артефакты и бумаги в принесенный с собой контейнер, после чего они с императором уехали.

Глава 5

К Олегу отвез меня Серый. Теоретически можно было напрячь водителя, который у нас уже появился, но мне почему-то показалось, что при разговоре должен присутствовать кто-то еще из клана. Серый особо не возражал, он вообще в последние дни находился в приподнятом настроении. Даже то, что я отдал Ефремову все артефакты Вишневских, одобрил.

– А тебе ничуть их не жалко? – подколол я его.

– А чего их жалеть? Ты говоришь хлам, значит, хлам, – уверенно ответил он. – Таким образом, мы обменяли хлам на деньги.

– Какие деньги?

– Как какие? Бумагу тебе выдали, что их реквизировали? А за реквизированные вещи выплачивают компенсацию. Не сразу, конечно, – на этих словах он немного поскучнел. – Но все равно ты отдал ненужные артефакты, а в перспективе получишь нужные деньги.

– Разве что, – хмыкнул я.

– Кстати, я Ермолину на курсы ландшафтного дизайна записал, – похвастался Серый. – Удачно получилось, у них как раз акция со скидкой была. Мы, конечно, не бедствуем, но скидка никогда не лишняя.

– Думаешь, оно ей надо?

– Лишним не будет, – бросил Серый. – Избыток свободного времени нужно чем-то заполнять. Желательно, полезным для клана. А если увлечется, глядишь, и пойдет все-таки рост магии.

Пришлось с ним согласиться. Источник у Полины практически не рос. Я не мог с уверенностью сказать, с чем это было связано: с тем, что сестра пыталась сделать из нее увечного целители, или с тем, что сама Полина не особо усердствовала. Нет, так-то нельзя было сказать, что она бездельничала, но как-то само собой получалось, что на источник это почти никак не влияло.

Полину это расстраивало, тем более что начавший раскачку позже ее Ден внезапно уперся в свой потолок на этой Ступени, и теперь ему требовался ритуал, чтобы расти дальше. Проводить его решили сразу после второй передачи целительских знаний. Стас уже прекрасно обходился без его помощи. Даже с одной рукой он выруливал на инвалидном кресле, которое купили специально для него. Серый, правда, предлагал сэкономить и взять напрокат, но я напомнил, что у нас вскоре появится своя лечебница, в которую все равно придется покупать оборудование, в том числе и инвалидные кресла. В конце концов, сейчас использоваться оно будет не так долго: первая рука чувствовала себя как родная, а вторая пока росла.

С Олегом мы созвонились по дороге, и он встретил нас внизу. Выглядел он встревоженным и сразу пояснил почему:

– Ярослав, мне кажется, нас опять собрались обворовывать. Только в этот раз подходят куда серьезнее, проводят разведку, сволочи.

Теперь заволновался и Серый.

– Ты уверен?

– А с чего бы здесь постоянно крутиться одному и тому же мужику? – вопросом на вопрос ответил Олег. – Да еще под иллюзиями. Иллюзии разные, я когда засекал на камере, выглядывал и проверял.

– Записи показывай, – скомандовал Серый. – А вообще, Постникова надо было прихватить, но кто знал? Что тебе помешало это по телефону сказать?

– По телефону такие вещи не говорятся, – уперся отчим.

– Дурья башка, это по обычному не говорятся, а по нашему можно, его никто не подслушает, – бросил Серый. – Теперь вот придется отдельно вызванивать Постникова.

Он достал трубку, но я его остановил:

– Давай сначала записи посмотрим. Странно, что разведку производит только один.

– Может отправили, кого не жалко? – предположил Олег. – Мне бы его жалко не было.

Характеристика это была так себе, поскольку ему не жалко было бы любого, покусившегося на его установку.

– Кого не жалко, отправили бы воровать, – не согласился я. – А на разведку нужно отправлять того, кто с этим хорошо справится.

Комп, на который велись записи с камер, стоял в ученической, теперь уже точно бывшей, и вскоре мы смотрели записи. Мужика я узнал сразу: это был тот самый, который пытался выдать себя за Варсонофия и который сбежал сразу, как я ему указал на некачественность личины. Но я бы и без того не поверил в случайность его появления – по записям создавалось впечатление, что он каждый свободный час тратил на слежку. Почему каждый свободный? Потому что появлялся он не ежедневно и проводил не фиксированное время рядом.

– Я его засек совершенно случайно, – тем временем возбужденно говорил Олег. – Клиент пришел, а в зону камеры попал этот типчик. Я пациента обработал и отпустил, а сердце-то не на месте. Запомнил, что если кто появляется с личиной, жди беды. Вот и просмотрел записи за несколько дней. И за голову схватился. Потому что выходит, что нашу квартиру уже давно пасут.

– Эта рожа мне знакома. Он ко мне приходил, давно уже, – сказал я. – Пытался выдать себя за волхва.

– Зачем? – опешил Серый.

– Понятия не имею. Я его сразу раскрыл, о чем сказал, вот он и сбежал.

– Задержать надо было, – возмутился Олег. – Получается, он и внутри что-то успел рассмотреть?

– Внутри он ничего не мог рассмотреть. Не переживай.

– Я не могу не переживать, у меня тут Вера, – ответил он. – А в квартире этой то и дело какая-то ерунда происходит. То воры, то шпионы…

– Переезжайте в поместье. Там людей много, посторонние не приходят, защита опять же, – вмешался Серый. – Для вас там все готово.

– Вера не хочет, – коротко ответил Олег.

– Почему? – удивился я. – Вроде все обговорено было.

– Она считает, что не потянет управление столь большим домом, – пояснил Олег. – Ей это неинтересно, понимаешь, Ярослав?

– Понимаю, – согласился я. – Еще как понимаю. Мне тоже много чем приходится заниматься, что мне неинтересно. Но от мамы этого не требуется. Не хочет – не будет заниматься.

– Да? – задумчиво протянул Олег. – Тогда стоит об этом сказать Вере, а то она накрутила себя.

К маме я поднялся, чувствуя некоторую неловкость, потому что общались в последнее время мы исключительно по делу, у меня иной раз времени не было даже поговорить по телефону.

– Ярослав? – обрадовалась она. – Когда ты пришел?

– Да вот только что, – ответил я и сразу перешел к делу: – Мам, Олег говорит, что ты не хочешь заниматься домом. Это вообще необязательно. Более того, я на это и не рассчитывал, потому что знаю, что тебе скоро будет не до того. Сестра родится и потребует внимания. А в поместье уже полностью налажен быт, там целители, которые за тобой присмотрят. Тебе же это не лишнее?

– Не лишнее, – улыбнулась она. – Понимаешь, Ярик, я привыкла к более скромной жизни, меня пугают такие изменения. Мне нравится эта наша квартира, хотя временами в ней бывает почему-то неуютно.

Вылезшая из стены рожа духа-хранителя намекала на то, почему бывает здесь неуютно. Был он сыт и в пополнении энергии нуждаться еще долго не будет, но духи – такие существа, которые никогда не отказываются пожрать про запас, поскольку это их единственное развлечение. Энергия и эмоции – вот и все, что у них остается в их псевдожизни.

Разговаривая со мной, мама делала бутерброды с большим запасом: не только для меня, но и для Серого, который тоже поднялся и, хоть и присоединился к нам за столом, но пока молчал.

– Тебе и там понравится, мам, – возразил я. – И там ты себя чувствовать неуютно не будешь. Уверяю тебя.

– И все же мне кажется, что мне лучше остаться здесь – упрямо возразила она. – Чтобы тебе не мешать, понимаешь? Мне не место там. Совсем не место. Какая из меня мать главы клана, сам подумай?

Создавалось впечатление, что либо Валерия с ней пообщалась, либо в результате встречи с родителями Кирилла у мамы всплыли все комплексы, которые у нее были и раньше, но которые удалось приглушить.

– Мам, что за ерунду ты несешь? Все, что я делаю, я делаю в том числе для тебя. Ты мне не мешаешь, ты меня вдохновляешь, понимаешь разницу? Не надо мне говорить, что ты не чувствуешь себя в роли матери главы клана. Ты и есть она, нравится тебе это или нет. Поэтому давайте с Олегом собирайтесь и поехали.

– Но Олегу будет неудобно сюда ездить, – сделала она последнюю попытку.

– У Олега скоро пойдет стройка, которую ему придется контролировать, – наконец подал голос Серый. – И она граничит с поместьем. Это ему отсюда будет неудобно ездить. А после завершения стройки его стоматологический кабинет вообще туда переедет. Вера Андреевна, а какой у нас парк будет по весне, вы не представляете. В нем гулять будет одно удовольствие. Им скоро Полина начнет заниматься. Вот как раз и посоветуете что-нибудь.

– Да какой из меня советчик? – рассмеялась мама. – У меня даже дачи никогда не было. На комнатные цветы и то времени не хватало

– Вместо дачи будет целый парк, – заявил Серый. – А цветами хоть весь особняк заставьте. Хотите, Вера Андреевна, вообще всю оранжерею под вашу коллекцию орхидей отведем?

– Какую коллекцию орхидей? – испугалась мама.

– Которую вы заведете. – Серый посмотрел на испуганное мамино лицо и сразу поправился: – Если захотите, конечно. Не захотите, так у нас есть кому заниматься.

На мой взгляд, орхидеями у нас точно заниматься никто не будет, но Серый никак не мог решить, что лучше всего размещать в восстанавливаемых оранжереях, и временами его несло на крыльях мечты. Почему в этот раз она воплотилась в орхидеях, не ответил бы и сам Серый.

– Мам, не занимайся ерундой и переселяйся, – решил я. – Зачем мне вообще такое огромное жилище, если там не будет тебя? И видеться, опять же, будем чаще.

Так-то я понимал, что основной причиной нежелания мамы переезжать было то, что мы с Лазаревыми стали частенько общаться, а ей неприятно встречать тех, кто в свое время выбросил нас из своей жизни. Но это был такой страх, который нужно преодолеть в самом начале: не дело лелеять подобные комплексы. Да моя мама в тысячу раз лучше, чем эта крыса Валерия, и заслуживает куда большего. Она просто сейчас займет свое место.

– А еще, Вера Андреевна, вы проследите, чтобы он завтраки-обеды-ужины не пропускал, – ехидно сказал Серый. – А то у него бывает, забегается – и все, без ужина.

– Тощим он не выглядит, – критически сказал Олег, который забеспокоился, что если мама начнет уделять мне больше внимания, то за его счет.

– Это пока, – возразил Серый. – У него еще отсюда жировые запасы были. Но сейчас он их истратит и…

– Я их как раз сейчас восполню, – заметил я, схватил бутерброд и дальше говорил уже невнятно. – Олег, мама, собирайтесь. Переезжаете сегодня.

В уговоры включился и Серый, и отчим, мама поняла, что с нами спорить бесполезно и отошла надеюсь, собираться, а не прятаться, а Олег спросил:

– А что с установкой? Боюсь, ее без присмотра того, стырят. А так хоть полицию вызову.

– От жеж странный человек, – вместо меня ответил Серый, который уже тоже вовсю жевал. Да, еду, приготовленную Ольгой Даниловной. – Ты думаешь, что-то сделаешь, если ее будут тырить при тебе? Если охрану Ярослава пройдут, то там будут такие серьезные люди, что ты не то что полицию не вызовешь, ты даже вякнуть не успеешь. А если еще Вера Андреевна пострадает?

Олег задумчиво поскреб щеку и посмотрел на комнату, куда ушла мама. Установка была ему дорога, но супруга, судя по всему, дороже.

– Я сигнализацию поставлю на проникновение, – предложил я. – Раньше смысла не было, ты все равно сообщал, да и не лез почти никто, а сейчас мы можем преступников обнаружить слишком поздно и объясняй потом, почему они высохли.

– А могут высохнуть? – внезапно заинтересовался Серый. – Я недавно видел аукцион по продаже мумии.

– Ты на что толкаешь главу клана? – возмутился Олег. – Это однозначно тюрьма.

– Так я только на случай, если вовремя не проверим, – сразу дал задний ход Серый. – Мумия все равно появится…

– Значит, нужно, чтобы не появлялась, – сурово сказал Олег. – Ты вообще думай перед тем, как говорить. Деньги деньгами, а Уголовный кодекс нарушать нельзя.

– Вообще-то мы будем в своем праве, потому что это, – Серый обвел руками вокруг себя, – собственность клана, при покушении на которую мы имеем права жестко реагировать.

– Но не продавать потом трупы, – сухо сказал Олег. – Все трупы должны сдаваться в полицию.

По виду Серого стало понятно, что Олег только что жестоким образом обломал бизнес-план, точнее один из, которые у нашего финансового директора генерировались при каждом удобном случае. Сейчас как раз был такой, удобный.

Дух-хранитель тоже загрустил, хотя разговор понимать не мог. Наверное, в том, что ему заменяло душу, нашли отклик хищные наклонности Серого, очень сильно прозвучавшие в его словах. Строго говоря, Серый больше жаждал наказать тех, кто покусится на наше, чем получить прибыль.

– Олег, шел бы ты тоже собираться, – страдальчески сказал он. – А то Вера Андреевна может забыть что-нибудь важное.

– Ага, – подхватился я. – А я как раз сигналку поставлю, свяжу с базой, чтобы мне сразу сообщалось.

– А я копию записи сделаю, – решил Серый. – Постникова ты вызывать не хочешь, но показать ему надо.

Этим мы и занимались, пока Олег таскал сумки с вещами, которые мама посчитала самыми необходимыми. Я еще прихватил из сейфа записи Соколова, решив перенести их к себе поближе, чтобы, если у меня появится достаточно свободного времени, сразу взяться. Все из сейфа я выгребать не стал – как-никак, дополнительная рабочая площадка, пусть такой и остается на случай, если нужно будет что-нибудь срочно сделать.

Выехали мы на двух машинах, поэтому я невольно постоянно оглядывался, отслеживая, чтобы отчим с мамой не отстали. Все-таки непонятный мужик встревожил не только Олега, но и меня. Я и тогда не понял, чего ему от меня нужно было, а уж теперь, когда меня в этой квартире вообще практически не бывает, выходит, что его интерес в чем-то другом.

Поэтому, как только мы доехали, я убедился, что процесс заселения мамы с отчимом пошел, и отправился к Постникову. Серый ко мне присоединился. Нашли мы нашего безопасника на третьем этаже у Стаса, вместе с ними был и Ден, который активно участвовал в разговоре.

– Даниил, дело есть, – с порога сказал Серый. – Секретное.

– Нужно тебе рабочий кабинет организовать, – спохватился я.

– Как в подвале почистишь пару комнат, из них выберу, –не стал он отказываться. – На тот, где были сегодня, не претендую.

Пока мы прошли в комнату, занятую Постниковыми, которые так и не переселились на второй этаж, хотя я им и предлагал. Серый даже как-то высказал предположение, что торчат там они исключительно ради хороших отношений с кухаркой, на что я заметил, что у Постниковых интересы могут сильно отличаться от его.

– Что случилось? – спросил Постников, как только поставил защиту от прослушивания.

– Около квартиры шарашится странный мужик. Олег уверен, что по нашу душу. – Серый вытащил флешку, на которую копировал видео с камер, и протянул ее и листочек с тщательно выписанным Олегом временем, когда тот отметил появление. – Шарашится под личинами, но у нас-то артефактные камеры, показывают все как есть. И к Ярославу он один раз подходил, пытался выдать себя за его учителя Варсонофия. – На этих словах Серый героически удержался от смешка, хотя я прям почувствовал, как ему хочется заржать. – Ярослав его тогда даже не задержал.

Постников запустил видео и принялся изучать потенциального преступника. Он увеличил изображение и рассматривал физиономию лже-Варсонофия довольно долго.

– Я точно его никогда не видел – наконец сказал он. – Ни вживую, ни на фотографиях.

– То есть он неклановый? – уточнил Серый?

– То есть он не попадал ни в зону интересов Баженовых, ни в зону моих интересов, – пояснил Постников. – Он может быть клановым, но из тех, кто раньше не появлялся в столице. Хотя мужик уже хорошо поживший, должен был хоть где-то засветиться. Магов-то не так много на самом деле. Или он артефакт личины использует?

– Абсолютно точно нет, личина у него была не артефактная, когда мы столкнулись

– И раньше ты его не видел? Точно не видел?

– Я бы запомнил. У меня хорошая память на лица, а этот не сказать, что с толпой сливается.

– Я бы предположил, что был знаком с Соколовым и хочет что-то получить из квартиры, – внезапно сказал Серый.

– Скорее, он хочет опять пообщаться с Ярославом, – возразил Постников. – Он не похож на тех, кто ищут слабые места, а вот на того, кто чего-то дожидается…

– Тогда разберемся с передачей заклинаний и там пару дней поживу, – предложил я.

– С подстраховкой, – сразу уточнил Серый.

– Разумеется, – подтвердил Постников.

На этом мы и остановились.

Интерлюдия 2

В спальню внука Мальцев-старший вошел без стука, но и если бы постучал, ничего не изменилось бы: Андрей спал так, что чтобы его разбудить, деду пришлось сдернуть одеяло и гаркнуть:

– Андрей, твою мать, харе дрыхнуть! Середина рабочего дня, бестолочь!

Внук приподнял растрепанную голову, на которой отпечатались все складки наволочки, и попытался сфокусировать взгляд.

– У, как все запущено, – проскрипел Мальцев-старший. – Пить не бросишь – наследства лишу. Хотя зачем тебе мое наследство, все равно детей не будет… Решено, все Дианке завещаю, от твоего отца толку нет, а из нее может что и выйдет.

– Дед, да не пил я почти, – хрипло выдавил Андрей. – Понимаешь, ко мне приходил Варсонофий. И все.

В комнате воцарилось молчание, воспользоваться которым Андрей не успел, хотя и попытался, закрыв глаза и уложив голову на подушку.

– Что все? – осипшим голосом спросил Мальцев-старший. – Под корень все? Андрюша, как же так?..

Эти слова вызвали панику у не совсем проснувшегося Андрея, который тут же полез проверять, осталось ли что-то.

– Тьфу на тебя, дед, напугал. На месте все.

– Это на меня тьфу? – разозлился Мальцев-старший. – Ты два слова связать не можешь, а потом деда оскорбляешь? Говори толком, что там было с Варсонофием, пока я сам тебе все под корень не отодрал. Все равно не пользуешься.

– Так в том-то и дело, что пользуюсь, – Андрей расплылся в улыбке. – Все, ограничений больше нет. Я всю ночь проверял.

Ожидаемой радости от деда не последовало.

– На ком ты проверял, горе наше? – вкрадчиво поинтересовался он. – Не боишься опять вляпаться в кого-нибудь под ненужной защитой?

– На самых безопасных кандидатурах, которым не светит оказаться под покровительством волхвов. Всю ночь проверял.

Андрей понял, что уснуть ему уже никто не даст и с неохотой поднялся с кровати. Да и лежать перед нависшим над ним злющим дедом было страшновато.

– То есть ты всю ночь провел у шлюх?

Андрей и не подумал смущаться.

– Ну да. Должен же я был убедиться…

– Ты работать, придурок, должен, а убеждаться ты должен на Ждановой, а не на шлюхах. От ведь дали боги балбеса.

– Да ну ее, эту Жданову, – буркнул Андрей. – Не самая лучшая партия.

– Да ну? А за кем еще столько дадут, не подскажешь? Не самая лучшая партия, видите ли. Сказал бы честно, что девицу не впечатлил и сейчас боишься опять опозориться.

– И это тоже. Но дед, женятся не только ради приданого, а ради будущих детей. А Жданова сидит на наркоте, и, похоже, давно.

– Врешь ведь, Андрюша, – почти ласково сказал Мальцев-старший. – Мне бы Пашка непременно донес, ежли б такое было.

– Шифруется она хорошо. Но я своими глазами видел.

Мальцев недоверчиво прищурился.

– Своими глазами, говоришь? Проверим. И ежели выяснится, что врешь, поскачешь к Ждановой, как миленький. Когда еще такой вариант подвернется?

– Я и получше предложить могу.

– Например?

– Светлана Туманова.

Мальцев-старший зло засопел.

– От шустрый ты какой. Ваньке в зятья метишь, да кто тебя туда допустит? И Светка сущее дите для тебя. Она ж Дианке ровесница, а тебе вот-вот тридцатник стукнет.

– Девочки часто влюбляются в старших братьев подруг, – намекнул Андрей.

– Не нужна Дианке такая подруга, – набычился Мальцев-старший. – Нечего Светке у нас в доме делать. Я так сказал. Короче, балбес, хватит болтать не по делу, быстро умываться – и на работу. Там договор тебе ждет на подписание. Важный, не абы что.

– Дед, а ты все-таки подумай над моей идеей, – перед тем как идти в ванную, сказал Андрей. – Уровень магии у членов императорской семьи держат в секрете, но у Тумановых слабых магов не бывает.

Мальцев недовольно кхекнул и ушел, а Андрей закрыл за собой дверь и уставился в зеркало на слегка опухшую физиономию. Жениться он не хотел, но если деду что-то втемяшивалось в голову, переубедить того было почти невозможно. Поэтому план Андрей составил еще вчера, практически идеальный: если идея породниться с императором западет в дедову голову и немного там задержится, можно отложить этот вопрос года на три. Делать вид что активно за кем-то ухаживает, у Андрея получалось прекрасно. Правда, всегда оставалась опасность, что на ухаживания ответят взаимностью, но тогда можно будет придумать что-то еще.