Крылья Мальгуса. Ступень третья. Часть первая

Глава 1

Проснулся я со странным чувством спокойствия. Гонка, которая не давала покоя ни мне ни моему клану, вчера закончилась. К добру ли к худу – время покажет. Пока же я целую неделю могу ничего не делать или магичить по минимуму. Даже не могу, а должен, потому что дней пять каналы перегружать нельзя. Я просканировал себя и остался доволен увиденным: потенциал для роста был огромный. Следующий ритуал потребуется нескоро.

Я пошевелился, и Тимофей, спящий сидя на полу, опустив голову на мою кровать, тут же встрепенулся.

– Все нормально, – успокоил я его.

– Нормально? Тебя так корежило, что я думал, ни зелий не хватит, ни моих умений.

Я взглянул на стул. Осталось две бутылочки, а ведь я с полуторным запасом делал. Получается, императорский вариант более затратен? Но и результат впечатляет.

– В следующий раз запасем больше, чтобы ты не переживал.

Я сел и на удивление не почувствовал ни малейшей слабости. Состояние было как после полноценного глубокого сна. Тимофей же выглядел так себе: и осунулся, и круги под глазами появились, и сами глаза запали. Так что сегодня досталось больше ему, чем мне. И получается, что исцелял он на пределе, и следующую ступень в любом случае не потянет, пока сам не прыгнет?

Но несмотря на самочувствие, он сосредоточенно меня изучал, и озабоченность с его лица не ушла, пока он не уверился, что я действительно сказал правду и мне больше ничего не грозит. Только тогда он успокоенно потянулся и широко зевнул.

– Поспи, – предложил я, слезая с постели. – Нормально поспи на кровати. Серый и Ден где?

– В большой комнате.

Тимофей и не подумал отказываться, залез на мое место и блаженно растянулся во весь свой рост. Уснул он почти мгновенно, даже одеяло на себя не натянул. Пришлось это сделать мне, после чего я залез в шкаф, убедился, что мои вещи еще остались, взял не слишком потертые футболку со штанами и отправился в душ, потому что все, в чем я проходил ритуал, было неприятно-склизкое и влажное.

Денис и Серый дрыхли на диване: один под диванным пледом, а второй под стареньким покрывалом, наверняка найденным в чулане. Спали они столь глубоко, что моего прохода мимо даже не заметили.

Вымывшись и устроив себе в конце контрастный душ, я почувствовал себя почти человеком. Почем почти? Да потому что почувствовать полностью не давало зверское чувство голода. Но вот незадача: съестного на кухне не нашлось вообще. Словно Аня либо не ела тут ничего, либо забрала все съестное с собой. Кроме растворимого кофе на столе, но им голод не утолить. В холодильнике нашелся только просроченный йогурт, но его я точно забросил в мусорное ведро и пошел за телефоном – заказывать что-нибудь, с доставкой, потому что желания выстраивать щиты и тащиться в магазин не было, да и вообще тащиться куда-то.

Как только я включил телефон, обнаружил кучу пропущенных вызовов, но сортировать не полез, задачи надо решать в порядке приоритета. А то пока поговорю, желудок окончательно слипнется. В список вызовов я полез лишь тогда, когда отправил заказ на пиццу, одни мысли о которой вызывали столь бурное слюноотделение в процессе заказа, что я с трудом попадал по нужной части экрана.

От Ани оказалось аж пять вызовов. Неожиданно. Вряд ли она собиралась поздравить меня с победой, наверняка опять будет взывать к моей совести и говорить, как я с ней нехорошо поступил. Я понял, что совершенно не хочу с ней разговаривать, и недрогнувшей рукой отправил в ЧС. Потом перешел к остальным: несколько вызовов от мамы, три от Глазьева и по два от Лазарева и Мальцева. Глазьева тоже можно было спокойно отправлять в ЧС, но я не стал: вдруг он чего умного надумал? Но сам ему звонить не буду, разумеется. Осталось определить очередность ответов на остальные звонки. Выстроилась она сразу.

Первым делом я позвонил маме, а то навыдумывает себе невесть что. Есть у нее такая особенность. Вот и сейчас она сразу же взяла трубку и напустилась на меня из-за того, что я раньше не перезвонил. Вставить в ее возмущенный поток речи что-то оправдательное было невозможно.

– Мам, мы тихо посидели под присмотром Сергея Евгеньевича, – наконец удалось мне вклиниться. – Он – гарантия того, что мы не позволили бы себе излишеств.

– Я не слишком ему доверяю, – буркнула она, мгновенно остыв. – Присмотр может быть разным. Почему ты отключил телефон? Почему я должна нервничать, не зная, что с тобой?

– Мам, мы только магией занимались, больше ничем. Телефон я выключил, чтобы не помешали. Ты же знаешь, что магов с концентрации сбивать нельзя. Олега я предупредил.

И сделал это совершенно правильно, потому что иначе мама, несмотря на все запреты непременно бы выскочила из защищенной квартиры и принеслась сюда, а так отчим не допустил. Я думал, она начнет возмущаться, что предупредил его, а не ее, но вместо этого она вздохнула и сказала:

– Твой дедушка звонил. Сказал, что ему срочно нужно с тобой переговорить.

– Мам, я тебе сто раз уже говорил, – даже с раздражением бросил я, – что у меня нет никакого дедушки. А если брать исключительно биологическую составляющую, то он не один. Поэтому конкретизируй фамилию.

– Лазарев, – недовольно ответила она.

– Хорошо, я ему сейчас позвоню, – бросил я, радуясь, что нашлась причина закончить пустой разговор.

– Только прямо сейчас. Я обещала, – сурово сказала мама и отключилась.

Вопрос, кому звонить первому – Лазареву или Мальцеву, отпал сам собой. Я выбрал из списка неотвеченных нужный контакт и нажал «Позвонить». Лазарев ответил сразу. Даже подумалось, что он сидел над телефоном и ждал.

– Добрый день, Андрей Кириллович. Вы хотели со мной поговорить?

– Слава, ну наконец-то, – радостно выдохнул он в трубку. – Глава клана не должен быть недоступен.

– Иногда и глава клана должен отдыхать, Андрей Кириллович. Согласитесь, мы заслужили вчера отдых.

– И не поспоришь, Слава, и не поспоришь, – он заразительно засмеялся. – Вы молодцы. Это было так неожиданно, но очень, очень приятно. Давно меня так никто не радовал.

Я промолчал, потому что любые мои слова сейчас будут намеком на Андрея, а оно мне надо? Это он считает меня своим врагом, для меня же он – глупый избалованный мальчишка.

– К сожалению, я вчера был вынужден уйти, – перешел Лазарев уже наверняка к тому, ради чего он и звонил. – Поэтому не успел тебя предупредить. Надеюсь, ты не давал императору необдуманных клятв?

– Необдуманных – нет, – ответил я. – Строго говоря, дал я только одну, но я бы и без нее сделал то, что от меня потребовал император.

– Какую? – столь требовательно спросил Лазарев, словно я был обязан перед ним отчитываться.

– Я не ваш подчиненный, – напомнил я.

– Да при чем тут это? Я за тебя волнуюсь. Иной раз клятвы императору имеют двойное дно, о котором давший не подозревает.

Я подумал, что зря он так открыто говорит по телефону, который не подслушивает только ленивый. Или такой начинающий глава клана, как я.

– Мне кажется, это в принципе не телефонный разговор, – напомнил я ему о безопасности. – Но я не думаю, что открою государственную тайну, если скажу, что клятва касалась поместья Вишневских. Я обещал, что все их разработки будут уничтожены.

– Неосторожно, – неодобрительно сказал Лазарев.

– Зато правильно.

– В любом случае данную клятву уже не отменить. Но, Ярослав, запомни на будущее: клятвы императору нужно избегать при любой возможности, она очень ограничивает. Но ты прав, разговор не телефонный. Будет время – подъезжай ко мне, у меня есть интересная информация для тебя.

– Относительно чего? – осторожно уточнил я.

– Относительно того дня, когда ты спас мне жизнь, – обтекаемо ответил Лазарев. – По телефону больше не скажу, но в твоих интересах наведаться ко мне раньше, чем ты опять отправишься на расчистку поместья. Я хотел сказать еще вчера, но решил не отвлекать.

Или напрочь забыл после представления, устроенного Андреем? Неужели у Лазарева есть инфа по фиолетовой пакости? Но ехать сегодня будет убийственно – я еще недостаточно оправился после ритуала, скорость реакции чуть ниже обычной, а защитный артефакт может справиться не со всем.

– Я непременно к вам выберусь, но не сегодня, – наконец решил я. – Обещаю в поместье не ехать, пока не поговорю с вами.

Последнее обещание далось легко: я все равно не собирался туда в ближайшие несколько дней.

– Переотмечали вчера? – понимающе хмыкнул Лазарев. – Слава, в вашем возрасте магам с алкоголем нужно поосторожней.

Но сказано это было понимающе, без особого укора в голосе. Еще бы: вчера мы выиграли самый важный турнир для нашего возраста.

– Я это учитываю. Спасибо за беспокойство, Андрей Кириллович.

Мы поговорили еще немного о том, что Лазарева беспокоило куда меньше: о том, что я почувствовал, когда меня поздравлял сам император, о моих ближайших планах и как я умудрился заполучить в свою команду Светлану.

Распрощались мы с ним, только когда наконец привезли пиццу. Стопка коробок, от которых шел жар и неповторимый аромат, не только позволила мне закончить пустой разговор, но и привлекла на кухню голодающих.

– Ты как? – спросил Серый и цапнул тот кусок, на который я почти нацелился. Если бы нацелился совсем – фиг бы он у меня что-то из-под носа стащил.

– Я почти норм. – Я взял другой кусок и с наслаждением впился в него зубами. – Поем – и буду совсем норм. Тимофей и то больше вымотался.

– Ну так тебе-то что – спи себе и спи, основной удар на него пришелся, – невнятно сказал Серый. – Но стонал ты будь здоров, даже я перепугался. Не будь защиты, соседи бы полицию вызвали бы решив, что мы тут вивисекцией занимаемся.

– А вы что, не занимались? – делано удивился я.

– Я был уверен, что ты не узнаешь, – с серьезным видом заявил Серый. – Мы ж назад собрали? Собрали. Значит, все в порядке.

Чайник я поставил, и тот как раз закипел, так что я сыпанул растворимого кофе в чашку и залил кипятком. Не самый хороший вариант, но других все равно не было.

Мальцев позвонил сам, видимо не дождавшись моего звонка.

– Ярослав? Что-то ты загордился…

– Я собирался вам позвонить, Игнат Мефодьевич, сразу после разговора с мамой, но она меня так заговорила, что у меня все повылетало из головы, простите. Я помню, чем вам обязан, и ни за что не стал бы проявлять неуважения.

– Это хорошо, – довольно бодро сказал он, – что помнишь. Я вот тебе тоже оказался обязан за внучку. Дианка чуть на потолок от счастья не прыгает. Так что теперь уже я у тебя в долгу, а я этого не люблю.

Долги от Мальцева мне были не нужны, а ну как решит, что дешевле будет расправиться с кредитором? В том, что я ему не по зубам, я не сомневался, но не был настолько уверен в своих близких.

– Что вы, Игнат Мефодьевич? – заволновался я. – Какой долг? Если и есть долг у кого-то, только у меня перед вами. Ведь только тренировки у вас позволили нам выиграть.

– Ты это брось, – сурово ответил Мальцев. – Сказал, что в долгу, значит, в долгу, и от слов своих отказываться не собираюсь, понял?

– Если вы так хотите…

– Да, я так хочу. Поэтому приезжай ко мне, разговор есть.

Грядущий разговор мне понравился еще меньше.

– Игнат Мефодьевич, а можно не сегодня? Я не в лучшей форме, хотел бы отлежаться и все такое.

Он недовольно посопел в трубку.

– Вот молодежь пошла. Вечер попраздновали – и уже не в лучшей форме. Заруби себе на носу, дешевый алкоголь магам противопоказан, понятно? Хорошо еще, не согласились Дианку с собой взять. Она обиделась, но зато не траванулась. Ладно, сегодня можешь не приезжать, не хочу на твою помятую рожу смотреть, но завтра чтобы был.

– Постараюсь, Игнат Мефодьевич.

– Не постарайся, а будь, – сурово сказал он. – Чего император от тебя хотел?

– Потребовал, чтобы ни я, ни мой клан ни с кем договоров не заключал до моих двадцати пяти лет. Ни клановых, ни личных. Сказал, те, что есть, пусть действуют, а вот новых чтобы не было.

– Чего это он вдруг? – неожиданно растерянно спросил Мальцев. – Как можно запретить заключать договора главе клана? Да это совершеннейший беспредел!

На последних словах голос его окреп и уже звучал настоящей злостью. Хорошо еще, что направлена она была не на меня, а на куда более значимую персону.

– Кто я такой, чтобы ругаться с императором? В чем-то он прав: пока я не стою во главе клана, возможны варианты, когда кто-то заключает договор от моего имени.

– Если бы он о тебе заботился! – прорычал Мальцев. Не хотел бы я сейчас находиться рядом с ним – он точно был в бешенстве и почти себя не контролировал. – Что эти Тумановы вообще о себе возомнили? Они такие же маги, как и мы. И если мы признаем их главенство по некоторым вопросам, это не значит, что они могут диктовать, как нам жить! Такой запрет – это вмешательство в личные дела кланов! Я этого не потерплю! Я Ваньке лично выскажу, что думаю о его бредовых идеях. Он пешком под стол ходил, а я уже был сильнейшим магом. И он не смеет идти поперек моих желаний!

– Игнат Мефодьевич, успокойтесь. Запретили же мне, а не вам, – напомнил я. – И то не навсегда, а до совершеннолетия.

– Да чтоб ты понимал! Не мне запретили? А как же! – фыркнул Мальцев зло. – Так, я сказал тебе приезжать завтра? Завтра не приезжай. Потом позвоню.

Он отключился без всяких предисловий и прощальных слов, а у меня осталось глубокое внутреннее убеждение, что император своим запретом сделал мне царский подарок, потому что причиной, по которой разошелся Мальцев, могло быть только то, что этот запрет шел вразрез с его планами. Заключать какой-либо договор с Мальцевым – форменный идиотизм, а отказывается от него – самоубийственно.

Зашел Ден, зевнул, стащил кусок пиццы и сообщил:

– «Клановый Вестник» бурлит. Считают тебя императорским протеже.

– Это мне чем-то грозит?

– Да так не особо. Одни будут стараться подгадить другие – втереться в доверие.

– Переживу, – беспечно махнул рукой я. – Как только поймут, что я не протеже, и одни и другие отстанут.

– А ты точно не протеже? Народ там точное время вашей беседы вплоть до секунды выложил. Император мало кому столько времени уделяет.

– Точно не протеже, – засмеялся я. – Был бы протеже, мы с вами так развернулись бы… – Вспомнил Дамиана и решил, что от властей нужно все– таки держаться подальше, поэтому добавил: – Или завернулись бы. Второе, кстати, вероятнее.

Опять зазвонил телефон. Но в этот раз не мой, а Серого. Тот чуть удивленно поиграл бровями, показывая, что не ожидал этого звонка, но ответил.

– Да, привет. … Нет, рядом. … Мне откуда знать? … Ему все звонят и звонят. А я-то тут при чем? … Значит, не хочет говорить, его право. … Слушай, вот это все не наши проблемы, поняла? … сама заварила – сама ешь. Нет, не жалко.

Он скорчил рожу, а потом обратился ко мне:

– Ярослав, тут с тобой Ермолина жаждет пообщаться. Говорит, очень ты ей нужен. Умрет, если не поговорит.

Я скривился не хуже, чем он, и протянул руку. С этим нужно было покончить раз и навсегда.

– Аня, я ничего возвращать не буду, – бросил я в трубку. –Запомни это наконец и прекрати мне названивать.

– Ярослав, – разревелась она мне прямо в ухо, – спаси Полину. Она точно ни в чем не виновата. Меня можешь ненавидеть и проклинать, но она-то тебе ничего не сделала.

– Так. Что с Полиной?

– Глазьевы ее загнобят. Ты ввел пункты относительно меня, про нее ты забыл.

– Вовсе нет. Я внес пункт по обучению.

– Обучение разное может быть. После вашей победы Егор Дмитриевич как с ума сошел. Он сначала на нас орал, а потом заявил, что Полина пошла против интересов клана и будет за это наказана. Я ее больше не видела.

Она зарыдала еще горше.

– А Роман что говорит?

– Он со мной вообще не разговаривает. Ходит, как мимо пустого места. На вопросы не отвечает. Ярослав, вытащи Полинку, богом прошу. Твоей должницей буду по гроб жизни. Меня есть за что наказывать согласна, ее – нет.

Она ждала моего ответа, но я не торопился. Это вполне могла быть игра Глазьевых, рассчитанная на то, что меня поймают на горячем и тем самым заставят изменить существующее соглашение. Опять же, звонки Глазьева показывали, что он считает Полину для меня важной, а значит, ни в коем случае нельзя было показывать, что это хоть немного так.

– Я не буду ничего обещать, но подумаю, что можно сделать. И не звони мне больше, – сухо сказал я и обрубил связь.

Глава 2

Пицца потеряла для меня всякую привлекательность. Более того – ее вонь стала прямо-таки нестерпимой. Я отодвинул от себя тарелку с недоеденным куском и попытался запить неприятное послевкусие от разговора. Дрянной кофе подходил для этого как нельзя лучше.

– Что-то случилось? – спросил Серый.

– Пока не знаю. Либо случилось, либо Глазьевы хотят поставить на меня ловушку.

– С Полиной? – сразу догадался Ден.

– Именно, – кивнул я.

– Если что-то с Полиной, то ее надо выручать, – неожиданно сказал Ден. – Она – наша.

– Она – глазьевская, – напомнил я. – И это был ее выбор.

– Скорее, Анны, – поморщился Серый. – Не думаю, что Полина бы от нас ушла по собственному желанию.

– Я предлагал ей остаться.

Но она уже тогда не считала себя частью нашего клана, а сейчас даже не попыталась со мной связаться, хотя могла бы. Но я не гордый, прикрыл глаза и постучался сам. Ответила она тут же.

– Ярослав? Ты? – она так удивилась, словно ожидала кого-то другого, а вместо него пришел я.

– Я. Твоя сестра истерит, уверена, что с тобой что-то случилось. Но вижу, все в порядке.

Я хотел выйти, но она испуганно взвизгнула, как только это поняла.

– Ярослав, стой! Со мной не все в порядке. Мне магию заблокировали.

– Так. С чего вдруг?

Я добавил света, чтобы место нашей встречи выглядело не столь мрачным.

– Глазьев сказал, что я обязана была спросить у него разрешения на соревнования. Мол, это грубейшее нарушение вассалитета и он не потерпит такого отношения к себе.

– А то он не знал, – пробурчал я, размышляя, насколько опасно для Полины происходящее.

Блокировка магии – дело неприятное, но не смертельное, по себе знаю. Бросаться сломя голову, выручать Полину необходимости нет. Пока.

– Знал, конечно, – согласилась она. – Но рассчитывал на то, что ты согласишься пересмотреть договор, а он – разрешит мне участие. Он, когда меня забрал, не такой уж злой был, на самом деле. Еще бросил себе под нос, думая, что я не слышу: «Мелкая гадость – тоже гадость». Взбеленился он потом, я даже не знаю почему.

– О-о-о, – протянул я. – Так мы же выиграли. У нас есть для тебя грамота.

Взбеленился он, скорее всего, даже не из-за нашей победы, а из-за того, что в нашей команде была Светлана, а император о чем-то со мной долго приватно беседовал. Но Полине такие тонкости не нужны.

– Выиграли? – Полина восторженно взвизгнула и подпрыгнула, надолго зависнув в воздухе. Притяжение здесь условное: хочешь летать – пожалуйста. – Ну и правильно! Так его! Я в вас всегда верила. Эх, жаль, меня с вами не было…

Показалось, что она расстроилась из-за этого даже больше, чем из-за того, что ей заблокировали магию. Ещё бы: мы первоначально на эти соревнования такие надежды возлагали, планировали под их прикрытием попасть в «Крылья Феникса», а саму Полину подвести к великой княжне. И мне даже в голову не пришло тогда залезть в сеть и хотя бы портреты посмотреть императора и его дочери. Болван, одним словом.

– Нам тоже очень жаль, что тебя не было, – ответил я. – Парни расстроились. Что Глазьевы собираются делать с тобой дальше?

Она погрустнела сразу, словно радость выключили одним щелчком выключателя.

– Мне сказали собирать вещи, это значит из Белоорска я уезжаю. Куда – не знаю.

– Почему ты со мной не связалась раньше?

– Телефон у меня тоже забрали. А этот способ, я думала, он мне недоступен после блокировки магии. Даже не пыталась, представляешь? – она жалко улыбнулась. – Но ты не переживай, Ярослав, у меня есть твой артефакт с полным зарядом, значит, со мной всё будет хорошо.

Вот ведь сволочь Глазьев! До меня добраться не может, так решил отыграться на беззащитной девчонке. Полина же еще ребенок совсем.

– Это он сейчас с полным зарядом, а потом его нужно будет подзарядить, – напомнил я. – А у тебя блок на магии.

– Может, разблокируют? – неуверенно предположила она. – Я же ничего не сделала.

Я задумался, любой договор по поводу Полины с Глазьевым будет миной замедленного действия, если они поймут, что ею можно нас шантажировать. Но и бросать ее без помощи – как-то не по-людски, подловато, прямо скажем. Но опять же ставить из-за нее под удар клан я не мог.

– Поль, если удастся договориться с Глазьевыми, ты к нам вернешься?

– Конечно, – вскинулась она. – Я уже поняла, какую глупость сваляла. И Аня тоже.

– А то Аня не знала, что из себя представляет Роман.

– Она рассчитывала купить его лояльность за свои умения, – неожиданно взросло ответила Полина. – Аня его очень любит, понимаешь?

– Положим, на подлость она пошла не из-за любви, а потому что хотела занять место повыше у Глазьевых.

– Она просто хотела быть рядом с Романом, – упрямо ответила Полина.

– Ладно, я подумаю, что можно сделать и как. Но ничего не обещаю, потому что, если Глазьевы закусят удила, ничего с ними поделать не смогу. Никому не рассказывай, что ты можешь вот так со мной говорить, это в твоих интересах. И если тебя куда-то повезут, сразу сообщи.

Я попрощался с ней и попытался вызвать Аню. Сама она так ни с кем связаться не сможет, а вот ответить – очень даже, разве что на внешний вид и фон никак не повлияет. Аня пришла тут же и требовательно спросила:

– Что с Полиной?

– Говорит, что пока ничего страшного. Ей заблокировали магию и сказали собрать сумку. Куда ее могут отвезти, как думаешь?

Аня побелела так, что я тоже испугался.

– Они экспериментируют с зонами без магии. Если Полину посчитали отработанным материалом, могут отправить туда. Это поставит крест на ней, как на маге.

– Это вообще законно?

– Разумеется, нет, – зло ответила она. – Но недоказуемо. Ей магию блоканули, она даже не поймет, где она. Черт бы тебя побрал, Ярослав, все из-за тебя!

– Ань, в зеркало не хочешь посмотреть, чтобы найти причину своих неудач? – почти миролюбиво ответил я. – Наивно было предполагать, что я позволю себя ограбить. Когда вор обвиняет того, кого не удалось обчистить, это даже не смешно.

Она зло прищурилась, ничуть не убежденная моими словами. Для нее именно я был первопричиной всех бед. Не спорю, если бы у нее получилось, отношение и к ней, и к Полине у Глазьевых было бы совсем другим.

– А почему ты так уверена, что ее отправят в эту зону? Может, просто попугают?

– Роман как-то проговорился, что туда проштрафившихся магов отправляют, потому что они проводят какой-то эксперимент и им нужны подопытные.

– А это не расточительно?

– Отправляют только слабых магов, от которых все равно толку особого нет. – Она зло на меня посмотрела, наверняка опять про себя покрывая всеми ругательствами, которые знала. – Из Полины все равно приличного мага не получилось бы.

– Благодаря тебе.

– Ой, не начинай, – она закатила глаза. – С целительскими умениями она бы и со слабыми силами монстрила, особенно в косметологии.

– Да у нее ни на что сил не хватило бы.

– А накопители на что?

– А кто их заряжать будет? Обычная энергия идет с такими потерями, что смысла нет ее использовать. А целительская… Покажи идиота, который согласится заряжать накопители для другого целителя. Ты вот точно не стала бы. Аня задумалась, недовольно поджав губы. Наверное, впервые поняла, что для младшей сестры ее план был не так уж и хорош.

– Спорить не буду. У меня был план развития, в котором не было места зарядке накопителей.

– А соответственно, и Полине. Я уж молчу про Тимофея, которому тоже не было места в твоих планах. Можешь злиться на меня сколько угодно, но я уверен, что относительно тебя все сделал правильно.

Внезапно она разрыдалась, почти себя не контролируя.

– Я никогда не хотела ей зла. Вытащи Полинку, Ярослав, и я никогда о тебе ни единого плохого слова не скажу. Никогда. Хочешь, клятву дам?

Я поморщился.

– Нужна мне твоя клятва. Если не хочешь дополнительных проблем сестре, никому не говори, что я с тобой связывался.

Способ связи подпадает под блок, а вот сам факт – уже нет. Впрочем, сама Аня наверняка намекала Роману о магической связи без возможного подслушивания. Но также наверняка он уверен, что с блоком магии такие разговоры становятся недоступны.

Я выпихнул ее из разговора, потому что не был уверен, что она сама сможет выйти, и только после этого открыл глаза. Что Серый, что Ден таращились на меня в ожидании.

– Кажется, Полина попала в переплет.

– Кажется? – вычленил Серый.

– Вариант с подставой не могу отбросить.

– Ну да, это же Ермолины, – согласился Серый.

– А что, если Ермолины, так выручать не надо? – возмутился Ден.

– Одну уже выручил. Мало того что она за дело сидела, так она меня за это еще и возненавидела, – мрачно сказал я. – Женская душа – потемки.

Ден неодобрительно хмыкнул.

– Да даже не в женской душе дело, – сказал Серый. – А в том, что есть вероятность, что никакой опасности для Полины нет, а все происходящее – ловушка для Ярослава.

– Вот ведь, – бросил в сердцах Ден, – хотят отомстить за то, что не удалось обхитрить. Это вообще нормально?

– Для Глазьевых – да, – заметил Серый. – Они были уверены в том, что нас легко обмануть и почувствовали обманутыми уже себя, когда этого не получилось, да еще и встряли на нехилые бабки. Что делать-то будешь, Ярослав?

– Ждать хода Глазьева. Если он мне звонил три раза, позвонит и в четвертый.

– Сам позвонить не хочешь? – спросил Ден.

– Они знают, что Аня мне звонила. Если после этого позвоню я, то значит, покажу заинтересованность и сыграю на их условиях.

Ждать звонка Глазьева оказалось самым противным. Наверное, он тоже сидел, гипнотизировал телефон и недоумевал, почему после Аниной истерики я не бросился решать проблемы сестер Ермолиных.

Мы же взяли остатки пиццы и устроились в зале просматривать боевичок. За героями я следил чисто механически, расслабиться не получалось никак. Но сейчас от меня ничего не зависело. Ден тоже потаращился в экран телевизора, а потом залип в телефоне. Один Серый смотрел вроде бы с интересом, да и то, как только Ден сказал: «Оба-на», сразу отвлекся.

– Что такое?

– Ярослава вычислили.

– В каком смысле? – напрягся я.

– Что ты ставленник императора.

– Чушь какая-то… С чего вдруг?

– У тебя императорский артефакт обнаружили.

Он показал фото на телефоне. Место, где у меня из-за ворота торчал кончик императорского артефакта, было увеличено и обведено красным кружком. Стержень был довольно узнаваемый, на что и упирал автор статьи. Гипотезы там выдвигались самые дикие, я аж не удержался от хохота, когда дочитал. Вплоть до того, что я тайный внебрачный императорский сын.

– Но я у тебя этого артефакта раньше не видел, – подозрительно заметил Серый. – Неужели правда императорский?

– Императорский, ага, – подтвердил я. – Чтобы вызвать, если в поместье столкнусь с чем-то, с чем сам не справлюсь.

– А такое может быть? – удивился Серый.

– Вполне. Я ж не господь бог, я трезво оцениваю свои силы. Я и клятву императору давал с оговорками. После чего он пообещал помочь в случае чего.

Сергей посмотрел на меня с таким уважением, что мне аж неудобно стало. В глазах Дена же горел огонь чистого восхищения. Хорошо, хоть Глазьев не выдержал и позвонил сам, а то бы я не знал, куда деваться.

– Добрый день, Ярослав, – с нажимом сказал Глазьев.

– Добрый, Егор Дмитриевич, – согласился я, но не смог его не поддеть: – Но не совсем, потому что мы вчера отпраздновали победу слишком бурно и сегодня у меня немного болит голова.

– Это не причина, чтобы меня игнорировать. Неужели ты не видел моих звонков?

Парни к нашему разговору прислушивались, окончательно потеряв интерес к телевизору и просмотру новостей на телефоне. Ден даже звук на минимум убрал.

– Верите, нет – сил на движения почти не осталось. А у вас что-то срочное?

– Говорят, тебе Ермолина звонила? – начал он издалека.

– Звонила, – не стал отпираться я. – Я попросил ее этого больше не делать. Ее проблемы теперь ваши проблемы, ко мне отношения не имеют.

Глазьев ожидал точно не этого, потому что он не сразу нашелся с ответом.

– Судьба Полины тебя совсем не волнует?

– А почему она должна меня волновать? Они как бы теперь в вашем клане, поэтому волноваться должны вы. А что с ней?

– Я раздумываю о том, как ее наказать за самовольное участие в соревнованиях.

– А вы не торопитесь наказывать за то, за что император награждал? – Я сделал вид, что зевнул прямо в трубку. – У нас грамота лежит для нее, кстати. Как бы вам ее передать? А то нехорошо получается: император награждал, а мы оставили себе. Спросит у меня при следующей встрече, что я ему отвечу?

Посыл был однозначный: не гневите императора, Егор Дмитриевич. О том, что у меня есть императорский артефакт, ему уже либо сообщили, ибо сообщат в ближайшее время. После этого он должен призадуматься, стоит ли закручивать гайки с Полиной, которая сама по себе для него ценности не представляет, а как орудие давления на меня не срабатывает.

– Видишь, даже Его Императорское Величество считает Полину Ермолину частью вашего клана, – неожиданно выдал Глазьев. – Я считаю, что это знак: наш договор должен быть пересмотрен.

– Возможно, мы несколько перегнули палку с ним, – согласился я. – Но ваша попытка сжульничать, признаться, меня очень разозлила. Правда, Андрей Кириллович говорит, что вы – человек порядочный, и просит найти с вами общий язык. Не хотелось бы огорчать человека, которого я безмерно уважаю.

Молчание на другом конце трубки затягивалось. Неужели Глазьев не может поверить своему счастью или ожидает какой-то подвох?

– В таком случае, может быть, встретимся и обсудим этот вопрос? К примеру сегодня, через полчаса, я мог бы подъехать к вам.

– Через час, – скорректировал я. – И имейте в виду, совсем бесплатно я вам двух магов не отдам, но снижу цену до разумной.

– Мы Ермолиных вообще вернуть вам можем обеих.

– Не начинайте, – буркнул я. – Зачем мне ваши шпионы вместо денег? Чисто проигрышная стратегия со всех сторон. Через час я вас жду. До встречи, Егор Дмитриевич.

– До встречи, Ярослав, – радостно сказал он.

Я отключил телефон и посмотрел на ошарашенные лица Серого и Дена.

– Что правда, пересмотришь? – недоверчиво спросил Серый.

Я кивнул.

– Сделаем уступки. Думаю, это заставит его отстать от нас и отказаться от Полины. Главное – правильно составить разговор. Будите Тимофея, нам ехать нужно.

Пока растолкали нашего целителя, пока выехали, пока доехали – время прошло столько, что я еле успел переодеться, когда появился Глазьев. Да не один, а с сыном. Роман таращился на меня даже не с неприязнью – с искренней ненавистью. Да, нашим кланам партнерами не стать.

Встречал их не я, а Серый который на этом настоял, решив, что это придаст мне солидности. Наивный, солидности мне придадут только лет десять возраста, но это когда еще будет.

Наш юрист тоже присутствовал. Мы с ним успели переброситься только парой слов, но он основной принцип моей линии понял и пообещал не вмешиваться без необходимости.

– Добрый день, Егор Дмитриевич. Добрый день, Роман, – проявил я воспитание, даже встав при их появлении.

Глазьев-старший поздоровался с улыбкой, младший же буркнул нечто неразборчивое, что при желании можно было посчитать как приветствием, так и проклятием.

– Я правильно понял, Ярослав, что вы хотите перезаключить с нами договор?

– Внести исправления в существующий, – не согласился я. – То есть мы убираем пункт с женитьбой вашего наследника, зато вставляем пункт про материальную компенсацию нам потери двух магов.

– И во сколько вы оцениваете ваши потери? – осторожно спросил Глазьев.

– Мальцевым я за Тимофея Давыдова заплатил пятнадцать миллионов. Будет справедливым, если вы заплатите нам тридцать.

– Это слишком много, – бухнул Роман.

– Это куда меньше той суммы, что вы нам платите при отказе от женитьбы, – напомнил я. – Собственно по вашей вине мы потеряли одного целителя и одного почти целителя. Меньше я взять с вас никак не могу. И напоминаю, что остальные пункты остаются в силе, в том числе и по отношению к Анне, и по оплате обучения Полины. Сейчас с грамотой от императора, ее могут принять в любую школу.

– Это слишком много, – повторил Роман и добавил с каким-то отчаяньем: – Давай ты их заберешь обратно, и мы не будем ничего компенсировать?

– Мы это уже обсуждали с твоим отцом, Роман. Я еще мог запросить с вас компенсацию за покушение на меня и мою семью, но не делаю этого.

– Ярослав, – мягко сказал Глазьев-старший, – я понимаю твое возмущение нами, но согласись, что эти две барышни ничего не стоят.

– Вы так не думали, когда забрали Полину с соревнований, – напомнил я.

– Я надеялся найти компромисс с тобой. Ярослав, у вас уже сработанная команда, жаль будет ее разбивать, – намекнул Глазьев.

– В команде всего пять мест, а к нам просится Светлана, ей у нас понравилось на соревнованиях. Забирая Полину, я автоматически отказываю великой княжне, как вы понимаете.

– Вовсе нет, – ухватился за эту мысль Глазьев. – В «Крылья» Ермолину не возьмут, потому что она была не на всех этапах, а крупного клана за ней не стоит. Но у вас уже есть клановый костяк рабочей группы, и Полина туда прекрасно вписалась. У вас не так много людей, чтобы разбрасываться ими.

Я сделал вид, что засомневался.

– Но не жестоко ли их разлучать с сестрой? Анну я в любом случае назад не возьму. По поводу Полины еще могу подумать.

– Да ну, – недовольно протянул Серый. – Давай лучше тридцать миллионов возьмем. Можно будет договориться о переходе нормального мага. Я, правда, рассчитывал на сумму побольше, особенно после того, как нас пытались подсунуть под управление этого жулика Елисеева…

– Вот видите, – повернулся я к Глазьеву-старшему, смущенно изучавшего подлокотник кресла после упоминания об его неполучившейся афере, – мой финансовый директор против.

– Конечно, против. Нужно же будет еще за ее учебу платить. В результате мы потеряем еще больше. А приобретем ли что-нибудь? Вот в чем вопрос.

– А если мы у вас выкупим только одного мага? Но за двадцать миллионов, – предложил Глазьев. – Тогда вы получаете мага и часть денег, необходимых для ее обучения.

– А если Полина сама не захочет к нам возвращаться? Тогда мы теряем и деньги, и мага.

– Как это не захочет? Захочет, – убежденно сказал Глазьев-старший. – Она, можно сказать, спит и видит, как вернуться в вашу любящую семью. Она так расстраивалась, когда я ее увозил с соревнований.

Увидев возможность снизить сумму выкупа, Глазьевы вцепились в меня, как два бульдога, пытаясь выгрызть нужные им условия. Так что к компромиссу мы, в конце концов, пришли и внесли дополнение в договор, заверенное Глазьевым и Серым, как представителем нашего клана.

Глава 3

Глазьевы зуб на меня заточили, но наблюдение сняли и расплатились честь по чести. Серый, полюбовавшись на увеличение нашего кланового счета, пришел к выводу, что осадное положение пора отменять и все могут возвращаться по домам. Я с ним согласился с одной оговоркой: Тимофей остается у нас. Они с Деном прекрасно делили одну комнату, и, хоть я не сомневался в своих артефактах, но в квартире к нему будет куда сложнее подобраться.

Защитные артефакты для ключевых фигур были готовы. Сделал я их в виде медальонов с изображением феникса, где накопитель играл роль туловища, а крылья были выполнены из тонких золотых нитей. При изготовлении я особо не напрягался: все, что можно было сделать с помощью ювелирного набора, делал с его помощью, магией только подправлял по минимуму, при этом внимательно следил, чтобы не выдать лишнего. Само по себе изготовление артефакта – вещь не слишком манозатратная, если речь идет только о нанесении заклинаний и сопряжении их между собой. Здесь важнее точность и аккуратность, а не сила. Штамповка по отработанному проекту для меня была почти отдыхом.

Причин держать парней под своей защитой не осталось, кроме одной-единственной.

– Если вы не забыли, я планировал нанести защиту и на ваши квартиры. Две за раз не потяну. С кого начнем?

Серый с Иваном переглянулись.

– А может, ну его? – высказал их общее мнение Серый. – Кому мы нужны?

– Считаешь, что у нас есть лишний финансовый директор? – удивился я. – Или юрист? Не, Серег, напрямую, может, и не полезут, но появится возможность подгадить – подгадят. Я уже по стольким потоптался, что они толпой с удовольствием потопчутся по мне.

– Давай тогда с моей квартиры? – предложил Иван. – У вас здесь, конечно, хорошо, но дома лучше.

Серый, который как раз открывал рот, чтобы выдать примерно то же самое, только расстроенно его захлопнул, сделав вид, что хотел зевнуть. Но хоть не стал настаивать, чтобы его квартирой тоже сегодня занялись, понимал бесперспективность и то, что я не набиваю себе цену, а действительно не мог сделать все за день. Энергия внутри еще была расбалансирована, поэтому приходилось себя ограничивать.

В машине Серый поворчал, что столько было надежд на то, что Глазьевы ее взорвут, а потому купят нам новую, но они не оправдались. Я ответить не успел, вмешался Иван.

– Да чего ты жмешься? Деньги же выплатили, вот и купи что-нибудь представительское.

– И проходимое, – добавил я. – Потому что дорога к поместью заметается, а чистить ее никто не чистит, пару раз машина там уже буксовала.

– Два в одном, – завершил Иван.

– «Волну»? – после непродолжительного молчания заинтересованно уточнил Серый.

– Ее самую, – согласился наш юрист. – Возьмешь большую, черную, чтобы нам не жаться при поездках и чтобы все видели – солидные люди едут. А то ворочаете миллионами, а на встречи чуть ли не на велосипедах добираетесь.

– Велосипеды тоже разные бывают, – хмыкнул Серый. – Иные стоят как самолет.

– У вас – начальной ценовой стоимости, – неприлично заржал Иван. – Ой, ребят, ну правда, почему до сих пор ничего нормального не купили? Вот отвезете меня – и в салон.

– Не, сегодня покупать не будем, – спохватился я. – На нее же нужно заклинания ставить, чтобы не остаться без машины сразу после покупки. Я – пас.

– Никто прямо сразу вас покупать не заставляет. Вы сегодня сходите, присмотритесь. Может, нужной модели не будет, заказ оставите, – предложил Иван. – Тогда и заклинания ставить будешь, когда придет.

– Ярослав? – бросил Серый.

– Хорошо, съездим. Иван прав: хватит нам изображать бедных родственников.

Я вспомнил пренебрежение Глазьева-старшего при нашей первой встрече и понял, что меня это задело. Пусть потом в его отношении проскакивали даже нотки уважения, но первое впечатление – это первое впечатление, его сложно перебить. Те кто видел меня в деле, уже не обманутся моим скромным внешним видом, а те кто не видел… Их-то к чему обманывать?

Судя по сменяющимся выражениям на лице Серого, пока мы доехали, он уже успел мысленно съездить в автомобильный салон, поставить на место продавцов, сделать заказ и дождаться его получения. Наблюдать за ним было смешно, но я не расслаблялся, памятуя о том, что мы не на развлекательную прогулку выехали.

В доме Ивана я насторожился сразу. Сканирующее заклинание показало, что в квартире за время отсутствия хозяина побывали несколько человек, причем не одновременно и оставив после себя зримые следы пребывания. Я жестом подозвал парней к себе, поставил купол от прослушки, запустил иллюзию, имитирующую наши движения и переговоры по поводу того, куда лучше вписать защиту, и спросил:

– Кто мог приходить в твое отсутствие? Ключи у кого есть?

– У матери, но она позвонила бы, если бы собралась прийти. А что?

– Приходящая уборщица?

– Я не так богат, чтобы платить за уборку этой халупы, – насмешливо сказал он, но глаза оставались серьезными. – Ты так и не ответил, в чем дело.

– Дверь была не вскрыта, а кто-то пошарился внутри, так, Ярослав? – спросил Серый.

– Так, – подтвердил я. – И не просто пошарился, а оставил две камеры и три подслушивающих артефакта. Что будем делать? Убрать или пусть живут?

– Если разговоры по делу только через наш телефон. – Серый достал свой и любовно погладил по корпусу, – то можно оставить. – Наш же будет их глушить?

– Будет, – подтвердил я. – Ничего лишнего не услышат, когда по нему Ваня будет разговаривать.

– А кто поставил, определить можно? – заинтересовался Иван.

Он оглядывался, силясь определить, где пошарились незваные гости, но определить это было достаточно сложно: похоже, те, кто заходил, убрали за собой все, что смогли.

– Теоретически. Если взять слепки ауры и сравнить с теми, что в полиции.

– Ты о нашей полиции слишком хорошего мнения, – хохотнул Серый. – Откуда у них такая база? Разве что у кланов. Но там у каждого своя, и нам никто не даст в них покопаться.

– Значит, будем заводить свою, – решил я. – Нам хотя бы представление заиметь, кто из кланов к нам ввалился.

– Глазьевы? – предположил Серый.

– Это напрашивается, – согласился я. – Но визиты несвязанные, значит, кланы разные. Так как, Вань, убираем?

– Думаю, логично убрать часть, чтобы ничего не заподозрили, а те, что замаскированы получше, оставить. Поиграем, – усмехнулся Иван даже с некоторой хищностью. – Будем дезинформировать противника.

– Хорошо. – Я притянул иллюзии и совместил с нами, развеял защиту и сказал в полный голос: – О, Вань, ты камеры поставил? Пишешь на случай, если воры вломятся?

– Камеры? – подыграл он. – Ты что, зачем мне они? Нет у меня никаких камер.

– Как нет? А это что? – я не только указал, но и заклинанием вывернул из стены миниатюрную модель, наверняка стоившую бешеных денег. Сжигать я ее не стал. Будем экономно использовать чужую технику в своих целях. Неужели не найдем применения чужой камере? И второй тоже.

– Не мои, – столь озадаченно сказал Иван, что я поверил бы, что он понятия о них не имеет, если бы не имел только что разговор с ним. – Может, от предыдущего жильца остались?

– Да прям, – скептически протянул Серый и мстительно добавил: – Наверняка Глазьевым стало жалко расставаться с деньгами, теперь думают, как часть вернуть.

– Да пусть приносят еще камер, – согласился я. – Нам тоже пригодятся. – О, а это что у нас? Артефакт? Так себе артефакт, если честно, но тоже используем.

Оставшиеся два я «не заметил», хотя от них шла такая яркая линия, связывающая артефакт и наблюдателя, что пройти мимо было бы сложно. Но сама яркость нити указывала, что сидят и слушают нас где-то близко, а вовсе не на базе недругов. Желание навестить и узнать точно, чьи подарки, было некстати: при контакте с врагом всегда возможны неожиданные траты маны, а я не настолько любопытен, чтобы ради этого рисковать своим будущим, как мага. В конце концов, прослушку поставили не на день и не на два, можно будет зайти через месяц, ничем не рискуя. Пусть расслабятся, опять же, уверуют в собственную безнаказанность.

Тем не менее навестить подслушивающих руки чесались, и если бы не недавний ритуал – плюнул бы на установку защиты и узнал, кто там такой любопытный. И только уверенность в том, что не смогу не оставить следов, заставляла делать именно то, ради чего сюда приехал, – усиливать квартиру Ивана по максимуму. Дела я это с перерывами, во время которых отдыхал и пил сладкий обжигающий чай, который Иван готовил прямо-таки в бешеном количестве, но который ухал в меня, как в бездонную бочку, безо всяких следов.

Серый, который уже запланировал поход в автосалон, весь извелся от ожидания, но меня не торопил и даже задал пару вопросов по защите. Внезапно мне пришло в голову, что защиту он себе сам может поставить. Пусть под моим руководством, но сам. Линии видит? Видит. Заклинания связывать может? Может. А что еще надо? Черновой вариант точно сделает, а там посмотрим. А то расслабился совсем за моей спиной…

Радовать Серого я пока не стал, а то занервничает раньше времени, а нам еще с ним ехать в автосалон, но после этого у меня словно крылья за спиной появились, настолько всё пошло легче. И перерывов сделал всего два. Зато защита получилась на загляденье: никто, кроме меня и хозяина, теперь не мог пройти внутрь квартиры, а оставшиеся артефакты можно было заполнить такой кучей помех, что ничего, кроме невнятного шума, они бы не передавали. А то мало ли, захочет наш юрист привести домой девушку, а товарищи на той стороне артефактов решат, что без их ценных советов личная жизнь нашего Ивана не наладится. Заработает он травму на всю оставшуюся жизнь, и только потому, что я поленился внести полезное дополнение? Так вот, не поленился. Я с удовлетворением осмотрел дело рук своих, а потом пояснил Ивану, как включать и отключать как защиту, так и дополнительные опции, среди которых был не только белый шум для подслушивающих артефактов, но и определение иллюзии на визитере, даже если тот пока стоит за дверью.

После чего мы с ним распрощались и, к радости Серого, направились-таки в автосалон тратить деньги Глазьевых. Конечно, их было куда меньше, чем я первоначально рассчитывал, но разница была платой за спокойную жизнь, без опасности для моих близких.

По дороге туда меня застал вызов Полины. Не телефонный, а через снохождение. Она выглядела если не счастливой, то близкой к этому.

– Ярослав, я уже дома, – радостно сказала она. – Блокираторы сняли, передо мной извинились. Но с меня взяли слово, что я в ближайшее время вольюсь в ваш клан обратно.

– Если не хочешь, не вливайся, – предложил я с тайной надеждой, что мне не придется постоянно отвечать еще за нее.

– Как это не хочу? – она возмутилась. – Очень даже хочу. Не выдумывай.

– Учти, с учётом того, что твоя сестра осталась у Глазьевых, тебе придётся дать мне клятву верности, которая ни при каких условиях не будет отменена, – предупредил я, все еще надеясь, что она передумает.

– Вот об этом я и хотела с тобой поговорить.

– О клятве верности? – обреченно уточнил я.

– Нет, ты что? Об Ане. Нет, клятву я дам, если это обязательно, но…

– Анна к нам не вернется, – отрезал я. – Никогда и ни при каких условиях. Это не обсуждается.

Она вздохнула.

– Да я понимаю. Но я не про это. Аня просила с ней связаться. Вот так же, как я сейчас с тобой.

– Мне ее благодарности не нужны. Я договаривался с Глазьевыми не ради нее.

– Спасибо. – Полина расплылась в улыбке, а я понял, что сказал не то, что было нужно в такой ситуации. – Аня предполагала, что ты так ответишь, поэтому просила передать, что это важно для тебя, а не для нее.

– Я подумаю.

– Мне когда приходить?

– Не раньше завтрашнего утра если не передумаешь.

– Я не передумаю. – Она улыбнулась. – И знаешь Ярослав, я все-таки хочу быть целителем.

– Хотеть мало, нужно работать. И много. Подумай над этим. Пока.

Я вышел. Желания общаться с Аней не было, поэтому связываться с ней сразу же я не стал. Но настроение все равно опустилось ниже плинтуса, что заметил Серый.

– Неприятности?

– Пока не знаю. Но неприятный разговор точно.

– Был?

– Впереди.

– Так поговори и забей, – предложил он. – С Аней?

– С ней.

– Или сразу забей, до разговора. Делов-то.

Он пренебрежительно фыркнул, но мысль развить не успел, потому что мы как раз подъехали к автосалону. Встретили нас без должной радости, поскольку на серьезных клиентов мы не тянули, а праздными зеваками заниматься никто не собирался. Поэтому мы спокойно осмотрелись, определились с моделью и выбрали комплектацию. И только после этого подозвали продавца с тем, чтобы сделать заказ.

– У нас восемьдесят процентов предоплата, – скептически нас оглядев, сказал он.

– Да хоть сто, – буркнул раздосадованный Серый. – Поставка когда?

– Зависит от комплектации.

– Комплектацию мы выбрали.

Серый протянул ему листок. Продавец взял и вчитался.

– Должен вас предупредить, что охранные заклинания в комплект не входят, а машина такого класса нуждаются в особой защите.

– У нас свои заклинания, мы чужим не доверяем, – уже раздраженно сказал Серый. – Вы так и не ответили. С момента проплаты как скоро мы сможем забрать машину?

Продавец задумчиво почесал нос.

– Минимальная комплектация у нас была на складе. Нужно проверить.

Он исчез, а Серый принялся бухтеть.

– Нет, ты видел, а? Что за неуважение? Словно мы не покупатели, а попрошайки и пришли лишить его последнего куска хлеба.

– Мы непрезентабельно выглядим, – заметил я. – А твоя машина на стоянке перед центром очень диссонирует с машинами других клиентов.

– Диссонирует ему, – чуть остыл Серый. – Им реальные деньги платят, а они на модель, в которой покупатели приехали, обращают вниманием.

Он с деловым видом уселся в кресло у стола ушедшего продавца. Я пристроился рядом, размышляя, не связаться ли сейчас с Аней и не закрыть ли вопрос с неприятным разговором. Мешало одно – он непонятно на сколько затянется.

Но тут вернулся продавец, и мы переключились на него, хотя настроен он был все так же скептически.

– На складе есть именно такая комплектация, а значит, при оплате можно будет забрать завтра.

Мы с Серым переглянулись, и я кивнул.

– Берем, – бросил он. – Точно завтра можно будет забрать?

– Точно, – чуть растерянно подтвердил продавец. – Но комплект заклинаний?..

– Мы – Елисеевы, – прервал его Серый. – У нас самые качественные охранные заклинания. Нам чужого некачественного дерьма не надо.

Продавец поверил в свое счастье, только когда прошел наш платеж, после этого поведение его разительно изменилось и провожал он нас к дверям чуть ли не с поклонами и уверениями, что до завтра машина будет подготовлена к передаче нам.

– Эх, надо было скидку выбить, – спохватился Серый, когда мы уже сидели в машине. – Но я уж очень разозлился.

– Ничего, в следующий раз выбьешь. Не последняя машина, – заметил я. – Поехали к тебе.

– Думаешь, у меня тоже жучки? – задумался он. – Ну да, если у Ваньки стоят, то мне сам бог велел нашпиговать квартиру.

Я ему причину объяснять не стал, закрыл глаза и послал вызов Ане.

– Ну наконец-то. – Она выскочила как чертик из коробки. – Сколько тебя можно ждать?

– Можно подумать, это я просил встречу, – удивился я такому приему.

– Можно подумать, эта встреча мне нужна, – сказала она, зло раздувая ноздри.

– Я тебя слушаю. Внимательно.

Я создал два кресла: одно для собеседницы, второе для себя. Она усмехнулась, но села, я тоже стоять не стал. Пусть разговор будет коротким, но кто сказал, что мы должны говорить в неудобном положении?

– Ну раз внимательно. – Она нехорошо усмехнулась. – Я тебе должна за Полинку.

– Ты мне ничего не должна, – махнул я. – Да она влипла по твоей глупости, но я бы ее вытащил и без твоей просьбы.

– Я пойду против своих принципов и предупрежу тебя. Один раз. – Она сузила глаза. – Не надейся, что буду постоянно для тебя шпионить.

– Я на тебя не надеюсь, но пока ничего заслуживающего внимания не услышал.

– Роман собирается разнести ваше производство сегодня ночью, – выпалила она.

– Он идиот? – удивился я. – Он же разругается с Лазаревыми.

– Он рассчитывает на свое мастерство в искусстве личины, – пояснила Аня. – Рассчитывает, что никто не узнает, что взорвал он, и что на него никто не подумает. Вы же с Глазьевыми пришли к компромиссу, а недоброжелателей что у тебя, что у Лазаревых хватает. Будет на кого подумать.

Никакое искусство личины не может конкурировать со стазисной ловушкой, а она там не одна, целая серия, как раз рассчитанная вот на таких романов. Говорить Ане я, разумеется, этого не стал, лишь напомнил:

– У нас там охрана.

– Из не-магов. Не-магов с артефактами любой маг с заклинаниями обставит.

– Ты тоже так думаешь? – Она промолчала, и я заметил перед тем, как ее выпихнуть наружу: – Все-таки твой Роман – непроходимый идиот.

Глава 4

Вынырнув из снохождения, я задумался. С одной стороны, это проверка моей охраны – заметят ли вторженца, а с другой – не станет ли она летальной для кого-то? Испуганный неадекватный маг начнет разбрасываться заклинаниями, часть из которых непременно отразится на него. Нужен ли мне труп Романа Глазьева там, где мы делаем накопители? Однозначно, нет. Сразу появляются новые проблемы с Глазьевыми, с Лазаревыми, с полицией и, возможно, с императором. А значит, мне нужно, чтобы Роман спокойно дошел до помещения с автоклавами и завис в ловушке, из которой мы выковыряем его при свидетелях. Это, конечно, если он отправится сам и один. В противном случае будем выковыривать либо кого-то другого, либо диверсионную группу. И уж пусть Лазарев решает, сдаем все это в полицию или передаем на поруки Глазьевым. Как-никак, их охраняемая зона и часть претензий по чужому проникновению аккурат ложится на них.

В голову упорно лезла мысль, что из Романа Глазьева вышел бы прекрасный дух-хранитель, намного лучше того, который получился из Бешеного – в этом ритуале результат имеет прямую корреляцию с силой мага. Однако существовало два больших «но». Территория не была моей, и исчезновение наследника целого клана не пройдет незамеченным. Даже если не удастся его связать со мной, то замучают проверками, потому что если уж Аня в курсе куда Роман отправляется, то об этом осведомлены еще человек с десяток.

Поэтому Роман должен войти и выйти от нас целый и невредимый. Значит, нужно охрану предупредить, что она должна временно ослепнуть и оглохнуть.

– Серег, поворачивай к Глазу. К тебе после него поедем, – решил я.

– Чего вдруг?

– Дело появилось срочное, – уклончиво ответил я. – У него и узнаешь.

Хотя мы почти добрались до квартиры Серого, спорить он не стал, повернул на ближайшем перекрестке. Но ехать оказалось всего ничего: жил Глаз не особо далеко от мага, наверное, поэтому раньше частенько пользовался его услугами. Уже его дом прямо-таки вопил о неблагополучия района, подъезд подтверждал первое впечатление, а сама квартира…

– Да уж… – протянул я, когда мы с Серым зашли внутрь. – Слушай, Макс, я тебе что, мало плачу? Почему ты нас позоришь, живя в этом клоповнике?

На него даже подслушку тратить не стали: хотя чужие ауры чувствовались, ни одной камеры не стояло, только артефакт, да и тот такого уровня, что я его заблокировал щелчком пальцев сразу в начале разговора.

– Мне деньги нужны, – мрачно сказал Глаз. – Очень.

– На что тебе нужны деньги? – продолжал я на него наезжать. – Да еще такие, что ты не можешь ко мне подойти и про это рассказать?

– Чего тебя вмешивать? – он удивился. – Протез хочу глазной нормальный. А то этот – сплошное позорище. Мне его через фонд один мутный выбили. А нормальный артефактный протез стоит, как хорошая квартира. Вот я и подумал: кто знает где я живу? Никто. Я видеть меня всякий видит.

– Ы-ы-ы, – выдавил из себя Серый, прислонившись к стене и стуча в нее кулаком.

– Вот именно «ы-ы-ы», – поддержал я нашего финансового директора. – Не говоря уже о том, что артефакты мы делаем сами и, обращаясь к посторонним, ты позоришь клан, я вообще в толк не возьму, зачем тебе артефакт, если можно просто отрастить глаз заново.

– Как это заново? – опешил Глаз.

– Уровень Тимофея уже должен это позволить, – не столь уверенно сказал я. – Я ему сейчас позвоню, узнаю.

Телефон я вытащил клановый – не та у нас будет беседа, о которой надо узнавать посторонним. Тимофей не отвечал так долго, что я уже решил перезвонить на обычный, но тут наконец раздалось неуверенное:

– Алло?

– Тим, консультация нужна. Ты сможешь глаз новый вырастить?

– А есть кому? – внезапно оживился он. – У меня как раз открылись заклинания по регенерации, хотелось опробовать.

– На нашем начальнике безопасности и опробуешь. Завтра он подъедет.

Я отключил телефон и сказал Глазу:

– Завтра Тимофей посмотрит. Прости, что раньше не подумал, но ты не говорил, что протез тебя беспокоит. Он же еще артефакт.

– Чо, правда мне новый глаз отрастят?

Настолько ошарашенного Глаза я раньше не видел.

– Тимофей посмотрит и скажет. Возможно, не сразу, а придется подождать, но будешь с двумя глазами.

– Ну ни фига ж себе, – Глаз громко икнул. – Чо, правда?

– После консультации с Тимофеем выясним, – не стал я его обнадеживать на всякий случай. – А если он скажет – невозможно, новый артефакт будет за счет клана, понял? Чтобы из этой помойки выехал, крайний срок – конец недели.

Глаз осмысливал мои слова, его артефактный глаз хаотично вращался в глазнице. Надо же, я думал там дополнительные функции, а он просто дефектный. С целительскими артефактами я раньше редко имел дело, и желания разбираться с артефактом Глаза у меня не возникало, поскольку и без того было чем заняться.

– Понял, – наконец ответил Глаз. – А приехали-то вы чего?

– Точно, – спохватился я. – Кто сегодня в ночь дежурит на производстве?

– Я буду, – скривил он физиономию. – Не собирался, но этот козел в запой ушел с первой зарплаты. Она же у него и последняя будет.

– Так хорошо, что ты, а не кто попало, – обрадовался я. – Сегодня наше производство собираются взрывать. Ты должен сделать вид, что ничего не замечаешь.

– Сдурел? – невоспитанно удивился Глаз. – Это ж наша работа – замечать.

– Твоя работа – выполнять мои приказы, – отрезал я. – Я боюсь, что если среагируешь, то подрыватель самоубьется о твои артефакты, а это все-таки наследник клана. Нехорошо получится.

– Нехорошо, – согласился Глаз.

– Это кто такой тупой? – хохотнул Серый. – Неужели Глазьев?

– Он самый.

– А источник надежный? – уточнил Глаз.

– Мутный, – согласился я. – Но вероятность ненулевая, что придет либо сам Глазьев, либо кто-то от них. Твоя задача – не снимать ни один артефакт, чтобы визит был безопасен для тебя, и сделать вид, что не замечаешь, когда он вломится, чтобы визит был безопасный для него. Понял?

– Понял, – неохотно подтвердил Глаз. – Это на репутации клана не отразится? Что в производственное помещение прошли?

– Скажешь, что указание от меня было проверить, как стазисные ловушки срабатывают, и пропустить первого нарушителя. Ну и вызовешь меня сразу, как сработают. Кстати, – я вытащил его телефон. – Вот, внутренняя защищенная связь.

Пока я объяснял Глазу, как пользоваться артефактом, Серый окончательно пришел в себя и перестал веселиться. Когда мы вышли, он спросил сразу:

– Ярослав, а это не подстава?

Я пожал плечами. С Аней ни в чем нельзя быть уверенным. Даже в том, что она предупредила меня по собственной инициативе, а не по просьбе Романа, который наверняка теперь имеет к ней большие претензии, и не только финансового плана.

– Если не убьем случайно, то подставы не выйдет. Но не факт, что придут или придут сегодня ночью. Завтра мы в любом случае туда собирались – перезаряжать автоклавы. Поставим стазисную ловушку еще и на входе. Если попремся сегодня – насторожим противника.

– Это да, – согласился Серый. – Но все же подстраховать бы Глаза, а?

– Артефакты подстрахуют. Больше никак. От него требуется всего лишь не заметить. Не думаю, что Глазьев решится на убийство.

– Он как бы уже пытался нас того…

– И чем это закончилось? Попытается опять того – на камерах будет видно, что сам себя грохнул. Он же сталкивался с нашими артефактами, должен понимать, чем чревато нападение на кого-то из клана?

– Если бы он понимал, он бы на производство не полез.

– И то верно. Но я на подстраховку с моими нынешними нестабильными каналами не пойду. Не уверен, что смогу хорошо замаскироваться. Глазу ничего не грозит, если ты этого боишься, а на Глазьева мне наплевать по большому счету. Скандала только хотелось избежать.

Серый переживал за Глаза ровно до того момента, как понял, что защиту будет ставить самостоятельно. После осознания этого проблемы нашего начальника службы безопасности отошли даже не на второй и не на третий план: Серый их напрочь выбросил из головы, поскольку свои оказались куда ближе к телу.

– Ярослав, а ты уверен? – в который раз тоскливо переспросил он, прикинув объем работы и ужаснувшись.

В его квартире я снес всю подслушку, решив облегчить задачу. Серому, разумеется, а не подслушивающим. Эти-то пусть разоряются на новые камеры и артефакты, потому что после выжигания ничего восстановить нельзя.

– Серег, ты взрослый ответственный маг, – как мантру повторял я. – Ты можешь справиться с защитой своего жилища без посторонней помощи.

– Не хотелось бы защитить свое жилище и от себя самого, – хмыкнул он. – Квартира моя собственная, любимая, другой нет, ютиться остаток жизни на твоем диванчике не хочу.

– Зачем на диванчике? Целую комнату в поместье выделим. Тебе же там понравилось? Защищенное место и кормят прекрасно. А какие там лаборатории… Мечта…

– И библиотека? – попытался он перевести разговор.

– До библиотеки я не дошел и лаборатории видел не все. Но чувствую, ты хочешь там побывать одним из первых? Серег, я контролирую, если что пойдет не так, сразу скажу.

Он резко выдохнул, сразу перейдя к стадии смирения, и начал разминать пальцы. На его лице появилось выражение обреченности.

– Серег, если бы я не был уверен, что ты справишься, то даже не предлагал бы. В конце концов, маг обязан уметь защитить свое жилище. Это базовый навык – не пускать к себе посторонних.

– Ты не посторонний.

– Поэтому я стою здесь и слежу, чтобы ты все сделал правильно. Но ты.

И он приступил к делу. С гримасой отвращения на лице и подрагивающими от напряжения руками. И ведь паршивец, делал все правильно, даже придраться было не к чему, хотя очень хотелось. Айлинг бы уже наверняка нашел и отвесил бы мне пару затрещин. Ментальных, разумеется, но тем они были бы болезненней.

– Эй, окно ты зачем обходишь? – наконец я нашел, что покритиковать.

– А как я его открывать буду? – буркнул Серый, с удовольствием устраивая себе перерыв.

– Как, как… Встраиваешь вот такую связку в местах, которые не должны быть статичными. Да, маны уходит до фига, поэтому реши, так ли тебе нужно, чтобы все окна открывались.

– А мыть их как?

Я развеселился.

– Мыть? Ты маг или рабочий конторы по уборке? Чистить окна можно и изнутри.

– Окна, как-никак, дополнительная возможность покинуть квартиру, – намекнул Серый.

Было видно, что он уже устал, а ведь всего лишь довел защитную сеть до ближайшего окна. Но заканчивать придется сегодня: на болтающиеся концы заклинания можно поставить заглушки, чтобы не расползлось, но с остальной части квартиры опять возможно постороннее проникновение.

– Твоя защита тебе не помешает покинуть квартиру любым путем. Делаем перерыв?

– Да, – выдохнул радостно он. – Делаем перерыв и жрем.

С последним пунктом вышла накладка: у него дома неожиданно не нашлось ничего, что можно было бы сожрать двум магам для поддержания жизненных сил. Пришлось делать заказ из ближайшего гриль-бара и сидеть в ожидании, заглушая голод горячим чаем.

– Ты слишком напрягаешься, тратишь маны в результате больше, чем мог бы, – заметил я. – Все знаешь, все умеешь, прекрасно ведешь контур.

– Ну да? – не поверил он.

– Почти идеально. Но там такие мелкие погрешности, которые на работу не повлияют, только на то, что придется чаще подпитывать. Но для тебя же это теперь не проблема? Даже полезно.

– А ведь я тебя отвезти не смогу, – внезапно сказал он. – Чувствую, как закончу – свалюсь сразу.

Я прикинул, хочу ли возвращаться домой на такси, и понял, что нет: не привык полагаться только на защитные артефакты, а такси может быть и неслучайным.

– У тебя переночую, – предложил я. – Как раз если что, вместе к Глазу сорвемся.

– Ха, – сказал он. – Пришла твоя очередь спать на неудобном диване?

– Как это? – делано удивился я. – А уважение к главе клана, которое требует уступить кровать?

– Я кровать уступаю только дамам и то только половину, – гордо сказал Серый. – Так что, глава клана, спишь на диване. На даму ты не тянешь, разве что под иллюзией. Вера Павловна до сих пор Инночку забыть не может, все переживает, что мы расстались. Предлагала к ней на работу съездить и нас помирить.

Мы сошлись на том, что мирить нас не надо, а тут как раз приехало наше мясо. Заказ я делал даже не в двойном – в тройном размере, поэтому хватило на все перерывы, которое еще пришлось сделать Серому. Довел он защиту до конца, и хотя можно было укрепить в паре мест на что я ему указал, мы пришли к выводу, что на первый раз получилось прекрасно, а все укрепления можно отложить на потом. После чего Серый свалился на кровать и тут же уснул. Я отправил на него восстанавливающее заклинание, из тех, что может отправить на ученика учитель. Пусть оно было не такое эффективное, как целительское, но за пару часов Серому поможет восстановиться, а раньше, чем через пару часов нас никто не сдернет.

Подмывало позвонить Глазу и уточнить, все ли идет нормально, но это могло насторожить нашего визитера, поэтому я сначала позвонил маме и предупредил, что останусь у Серого, а потом сел в позу для медитаций и принялся методично прокачивать ману небольшими порциями, гоняя ее по каналам туда-обратно. Даже такому простому действию требовался постоянный контроль из-за моей нынешней нестабильности, поэтому через час я устал как собака и почти наверняка даже сильнее Серого. Хорошо, что на кухне оставалось еще мясо и даже немного жареной картошки.

Я уже пил чай, когда позвонил Глаз и довольно сказал:

– Ну что, шеф, все как ты и говорил, птичка в клетке.

Звонил он по нашей артефактной трубке, поэтому говорить можно было свободно.

– Сам Глазьев или кто-то от них?

– Двое было, оба в ловушке. Один Роман, второго не знаю. Но наверняка тоже их. Чо делать с ними? Выглядят они страшновато, если честно. Полицию вызывать? Так я не отключу. И вообще туда не пойду – не хочу торчать рядом с ними с глупым видом.

– Скоро подъедем, – решил я и отправился расталкивать Серого. – Никого не впускай до нашего появления. Скажешь – мое требование.

Серый вставить не хотел, но когда я намекнул, что наше благосостояние улучшится, если он поторопится, все-таки проснулся и, бурча, как медведь после преждевременной весенней побудки, направился в ванную. Я же набрал Лазарева.

– Андрей Кириллович, извините за поздний звонок, но дело слишком серьезное. Я прошу вас подъехать сейчас на производство.

– Сейчас? – сонно уточнил он. Вот уж кому и мои, и глазьевские проблемы были до лампочки. – До утра не терпит?

– Я не могу до утра задерживать Романа Глазьева в стазисной ловушке, – пояснил я. – Поэтому если вы не приезжаете, то я вызываю полицию и сдаю нарушителя им. Или именно вы и дали Глазьевым доступ в помещение? Действительно, как это я не подумал, что через вашу охрану кто попало не пройдет.

Сон с Лазарева слетел в один момент. Сообразил, наверное, что это может служить основанием для разрыва нашего с ним договора.

– Ярослав, что за ерунду ты говоришь? Да, мы с Глазьевым приятельствуем, но это не значит, что я разрешил бы ему пройти к нам, чтобы уничтожить твои автоклавы. А там точно Роман?

– Его опознал охранник, Андрей Кириллович, и сразу связался со мной. Был бы кто-то неизвестный – вызвал бы полицию сразу. Но и сейчас не поздно. Я звоню охраннику, пусть сдает нарушителей.

– Ярослав, не пори горячку, я уже выезжаю. – Голос был ясный, собранного человека, который собирался решить проблему. Главным образом свою, конечно. – Егору Дмитриевичу я пока звонить не буду, сначала удостоверюсь, что у нас задержан его сын, а не кто-то под личиной понимаешь? Нам не нужны скандалы.

Связанные с тем, что через защитные лазаревские заклинания проходят пусть не рядовые маги, но все-таки проходят. Для репутации клана это не слишком хорошо.

– Я сейчас туда выезжаю и жду вас. Пока вы не приедете, ничего предпринимать не буду. Но жду не дольше часа – сами понимаете, мне обвинений в незаконном задержании не надо.

– Возможно, я буду даже раньше тебя, Слава. До встречи.

– До встречи, Андрей Кириллович.

Глава 5

Хоть Серый тормозил изо всех сил не до конца проснувшегося человека, приехали мы раньше Лазарева. Видно, тот тормозил еще сильнее или, как вариант, с кем-то созванивался, решая, что делать с нерядовым террористом из, казалось бы, дружественного клана.

Поэтому мы успели вдоволь налюбоваться на скульптурную композицию «Роман Глазьев снисходительно вещает что-то необычайно важное своему подручному», потому что Глазьев застыл с приоткрытым ртом и самодовольным выражением лица. Правда, слушатель ему попался невнимательный: невысокий парнишка лет двадцати пяти на начальника не смотрел, косил в сторону, а его пальцы собрались в характерный жест человека, собирающегося отправить заклинание. Собирающегося, собирающегося, но так и не отправившего.

– Может, не снимать стазис, а установить статую во дворе перед корпусом, – неожиданно предложил Серый, вдоволь налюбовавшись. – И нам радость, и Лазаревым украшение.

– Боюсь, юридической основы под это не найдется.

– А мы Ваньку загрузим, пусть подберет. Иначе мы от этого придурка не избавимся.

Серый почти постучал по плечу Глазьева, но остановился еще до моего окрика: так-то ловушки на него не должны реагировать, но при контакте со сработавшей он может выпустить Глазьева. Нам же нужно показать эту замечательную композицию Лазареву не только в записи, но и вживую.

– Я бы их вообще аннигилировал, – ввернул умное словечко Глаз даже без запинки. – Нет человека – нет проблемы.

– Не в данном случае, – ответил я. – Если он пропадет на нашей территории, отправят к нам кучу проверок, и не факт, что ни одна не найдет следов Глазьева: аурных там или крупиц праха.

– Точняк, Глазьев не умеет бесшумно передвигаться. Если бы ты не предупредил, я бы их еще на входе задержал. – Глаз без стеснения сплюнул на пол, испуганно на меня посмотрел и принялся носком кроссовка затирать следы преступления, приговаривая: – С чего он решил, что его артефакты полностью блокируют звуки? Он так орал, что мертвого бы разбудил. И невидимость у него хилая. Считай, что нет ее.

На Глазьева наш начальник службы безопасности поглядывал с пренебрежением. А зря. Прошел же тот через лазаревскую охрану? Или пропустили? Последнее я бы тоже со счетов не сбрасывал. Это Андрей Кириллович не стал бы поощрять наезд на нас, а его сын – вполне.

Не успел я про них подумать, как они появились оба. Если старшего я ждал, то приезд Кирилла оказался для меня неожиданностью. На мое приветствие он ответил довольно сухо, остальных из моего клана вообще проигнорировал, хотя что Серый, что Глаз поздоровались с ним довольно вежливо.

– Показывайте, что у вас тут, Слава.

– У нас тут скульптурная композиция, Андрей Кириллович. – Я провел прибывших в автоклавную. – Вот, любуйтесь. Возникает вопрос к вашей охране, которая либо не справилась, либо намеренно пропустила вредителей в количестве минимум двух штук.

– Минимум?

Лазарев-старший принялся озираться в поисках остальных лазутчиков.

– Откуда мне знать, сколько их прошло? Вы же наверняка получили отчет от охраны и знаете куда лучше меня.

Лазарев-младший поморщился и процедил:

– Отчитываться перед тобой мы не обязаны.

– Разве? – Я посмотрел прямо ему в глаза, в которых не было и следа родственных чувств, только растущее раздражение. – С вашей стороны в договоре обеспечивается безопасность производства, и вдруг выясняется, что вы не только ее не обеспечиваете, но и не собираетесь отвечать, почему этого не было сделано.

– Ты забываешься, – бросил Лазарев-младший.

– Нет, это вы забываетесь. Точнее, забываете, что партнерские отношения предполагают ответственность обеих сторон.

– Слава, не горячись. – Лазарев-старший положил мне руку на плечо. – Разумеется, мы уже потребовали отчет от охранников. Его вот-вот должны предоставить, и тогда мы тебе его покажем.

Кирилл отвернулся от меня, делая вид, что увлечен рассматриванием нарушителей в стазисе. Но глазами по сторонам он зыркал не без интереса.

– У нас тут предложение поступило выставить эту скульптуру во двор, а то там у вас слишком голо даже клумбы нет, – попытался я немного разрядить обстановку.

– Боюсь, Егор Дмитриевич будет против, – скупо улыбнулся Лазарев-старший и тяжело вздохнул. – Нужно поставить его в известность.

Дело у него со словом не расходилось, поэтому телефон он вытащил тут же, но его остановил Кирилл.

– Может попытаемся решить вопрос с Романом? – предложил он.

– Он недоговороспособный, – заметил я. – Проверяли. И доходит до него все с трудом, иначе бы его здесь сейчас не было. У Егора Дмитриевича тоже возникают проблемы с пониманием, но он хотя бы платит. Так что звоните, Андрей Кириллович.

Лазарев набрал Глазьева. Тот не отвечал.

– А почему твоя охрана не задержала еще на входе в ваши помещения? – неожиданно спросил Кирилл.

– Потому что я дал указание не задерживать, если нарушителей больше одного. Стазис, он для всего безопасней: и для них, и для вас, и для ваших помещений. Или вы хотели, чтобы мы здесь все разнесли? Так еще не поздно.

– Егор? – наконец дозвонился Лазарев-старший. – Извини, что беспокою посреди ночи, но твой старший опять набедокурил. … Да, у нас, на производстве. … Елисеевы хотят полицию вызвать. Я предлагаю мирным путем урегулировать. Хорошо, ждем. – Он отключил телефон и перевел внимание на нас. – Егор Дмитриевич сейчас подъедет.

Но новым действующим лицом оказался не Глазьев-старший (да и как бы он успел приехать?), а безопасник Лазаревых. Бледных старался выглядеть невозмутимо, но некоторая нервозность в движениях присутствовала, что означало: выдернули его из уютной кровати не зря – лазаревская охрана не заметила, как проник Глазьев с подручным. В чем-то Роман оказался прав: его личная магия оказалась покруче артефактов, не учел он лишь того, что артефакты были мои.

Бледных протянул Лазареву-старшему тонкую папку, в которой лежал один-единственный листок с одним-единственным предложением: «Ничего не зафиксировано». Лазарев-младший туда тоже заглянул, а мне показывать не стали хотя не так давно пообещали. Я не расстроился, поскольку уже успел посмотреть, применив магию.

– Наша охрана неправильно интерпретировала сбой, – сказал для меня Лазарев-старший, пытаясь сохранить лицо. Как-никак, одно дело, если не поняли, что случилось, а другое – если ничего не заметили. – Виновные будут наказаны.

– А вы уверены, что это не договорняк с Глазьевыми? – скептически спросил Серый. – Как это можно было не заметить двух вломившихся магов? Наш охранник говорит, что они топали и орали дай боже.

– Мы проверим, – сказал ему Кирилл недовольный тем, что приходится общаться с человеком, которого он считает много ниже себя. – И если выяснится, что была договоренность, охрана ответит.

Он поставил защиту от прослушивания, накрывшую только своих, но сквозь которую я тут же пустил тонкий щуп подслушивающего заклинания, никем не замеченный.

– Роман Александрович, что это за ерунда? – зло спросил Кирилл. – У нас два нарушителя, а вы мне заявляете, что ничего не зафиксировано? По-вашему, их Елисеевы с собой привезли и влупили посреди автоклавного зала?

– Я бы не исключил такой вероятности, – ответил Бледных, покосившись на меня. – С этим молодым человеком очень много непонятных моментов. Я бы даже не исключил того, что он нас сейчас слушает.

– Это вы бросьте, – возмутился Кирилл. – Моя защита не из последних. Этот недоносок через нее не пробьется.

Его слова меня даже не покоробили, поскольку я давно знал, что он меня недолюбливает.

– Не смей! – неожиданно взбеленился Лазарев-старший. – Ярослав – твой сын, точно такой же, как Андрей.

– Только Андрей не приносит мне столько проблем, – зло огрызнулся Кирилл.

– Потому что его проблемы до недавнего времени решал я, – отбрил его отец. – А Ярослав, между прочим, старается решать свои проблемы сам, не вмешивая нас по возможности. То, что он нас вызвал сегодня, говорит об уважении к нам и нежелании нам создавать проблемы с Глазьевыми.

Бледных молчал, но он явно без одобрения выслушивал Кирилла, на меня же посматривал даже с некоторой толикой уважения, что было довольно странно чувствовать, поскольку чаще я сталкивался с недооценкой и пренебрежением.

– О боже, – выдохнул Кирилл, ничуть не убежденный словами отца. – Да если бы его не было, у нас и проблем не возникло бы с Глазьевыми.

– Но не с системой безопасности, – отметил Лазарев-старший. – Дыра в системе безопасности существует вне зависимости от Ярослава, и нам нужно понять, где она, и заткнуть, чтобы никто больше не воспользовался.

Глаз тихо делился с Серым своими впечатлениями от неудачливого налета, я же только делал вид, что участвую в беседе, а сам продолжал слушать Лазаревых. Но они больше ничего интересного не говорили. А с дырой в системе безопасности тыкали пальцем в небо. Спроси они меня, я бы им непременно указал, исключительно из уважения к Андрею Кирилловичу, но ко мне они и не думали обращаться, а сам я вмешиваться в их разговор не собирался.

Наконец появился и Глазьев, выглядевший растерянным, чего скрывать не хотел. Правда, это совсем не означало, что он действительно был растерян, а не только хотел таковым казаться.

– Андрей, не могу поверить, что это правда, – с порога сказал он. – Неужели вы действительно задержали Романа?

– Увы, Егор, увы, я сам верить не хотел, но… – Развел руками Андрей Кириллович. – Можешь сам посмотреть. Он в стазисной ловушке Елисеевых.

При моем упоминании Глазьева перекосило, но он наконец соизволил меня заметить и даже ответил на приветствие небрежным кивком, после чего прошел в нашу автоклавную и смог увидеть сына. На мой взгляд, статуей тот выглядел замечательно, но похоже, его отцу так не показалось, потому что он больше осматривался, чем изучал Романа.

– Что ж вы его на входе не задержали, Андрей? – спросил он.

– У наших охранников четкая инструкция: задерживать только тогда, кода понятна цель нарушителя, – не моргнув глазом ответил Кирилл.

Я не исключал, что такая инструкция действительно есть, и тогда он не соврал, а лишь умолчал часть правды. Но мне этот цирк с расшаркиваниями начинал приедаться.

– Так что будем делать? – спросил я. – Вызываем полицию или вы будете откупаться?

– Откупаться? – фальшиво удивился Глазьев. – Ярослав, неужели тебе мало тех денег, что мы уже заплатили?

– Те деньги, что вы заплатили, не дают вам право на уничтожение моей собственности сегодня, – заметил я. – Нет, считаете, что платить не надо, я вызову полицию, и на этом закончим.

– Сколько? – зло оскалился Глазьев.

– А во сколько вы оцениваете свободу своего сына?

– Положим, он долго за решеткой не просидит, выйдет под залог, – задумчиво прищурился Глазьев. – Посидеть, подумать о своем поведении ему будет даже полезно.

И тут я понял, что меня все эти танцы задолбали. Середина ночи, я хочу спать, а не торговаться. В конце концов, физиологически я – обычный подросток и у моего тела есть потребности, которыми я нещадно пренебрегаю. И дернуло же меня позвонить Лазареву! С Романом ничего бы в стазисе не случилось до утра, не испортился бы. Поговаривали, что длительное нахождение в стазисе влияет на мага не в лучшую сторону, вот и проверили бы заодно. Я зевнул и заявил:

– Если вас не пугают репутационные потери, то меня этот вариант полностью устраивает. На нем и остановимся. Извините, Андрей Кириллович, что вас разбудил, но я был уверен, что скандал никому не нужен.

Я достал телефон, делая вид, что собираюсь звонить.

– Не торопись, Ярослав, – торопливо бросил Глазьев. – Ты прав, скандал нам не нужен. Сколько ты хочешь?

– Ваш сын, он же не дешевле вашей шпионки, за которую вы заплатили двадцать миллионов?

– Мы тебе заплатили не за Ермолину, а за изменение условий договора, – поморщился Глазьев. – Сама Ермолина гроша ломаного не стоит.

– Уверен, результат ее деятельности сначала у Мальцевых, а потом у нас вы использовали очень даже на благо клана.

– Господи да что от вас использовать-то было? – пренебрежительно бросил Глазьев.

– Погодите, – внезапно влез в наш разговор Кирилл. – Я не понимаю, почему не учитываются интересы Лазаревых. Ваш сын, Егор Дмитриевич, влез на нашу территорию, следовательно, мы тоже претендуем на компенсацию.

Лазарев-старший неодобрительно откашлялся, но младший не обратил на это никакого внимания. Он выглядел достаточно упертым, чтобы настоять на своем и выбить лишние деньги для клана.

– Он не собирался нанести вам ущерба. Он шел прицельно к Елисеевым.

– В данном случае ущерб ему равносилен ущербу нам, потому что помещение наше и часть произведенных накопителей – тоже. И это не тот ущерб, на который я готов закрыть глаза, – заявил Кирилл, отмахиваясь от отца, которому его решение не пришлось по нраву.

– Но мы всегда с вами были в хороших отношениях, Кирилл, – удивился Глазьев.

– Вот именно. И тем мне непонятнее, почему Роман выбрал для диверсии наше производство. Пусть ущерб и не случился, но ведь мог бы. И что мы тогда сказали бы Елисеевым? Речь о нашей репутации. Или вы считаете, что хорошие отношения с моим отцом дают вам право наплевательски относиться к нашему возможному ущербу?

Самое смешное, что после вмешательства Кирилла торги пошли живее, хотя и более эмоционально, потому что Глазьев никак не мог поверить, что сын старого приятеля собрался его ограбить. Лазарев-старший тоже пребывал в шоке, но мой биологический отец был непреклонен, заявив, что на кону стояла репутация уже его клана, а следовательно, наказать Романа надо так, чтобы он забыл сюда дорогу. В результате Глазьев заплатил куда больше, чем собирался, и меня даже не расстроило, что сумма делилась на двоих.

И лишь после того, как подтвердился перевод денег, я снял стазис с Романа, который даже не заметил, что что-то случилось, и продолжил свою речь, как будто никакой заминки не было:

– И вот поэтому мы должны наказать этого мелкого ублюдка, ударить по его самому больному месту.

– Пока по самому больному месту он ударяет нас.

Злые слова Глазьева-старшего заставили младшего подпрыгнуть от испуга и выпустить заготовленный файербол, который моя защита поглотила без ущерба для оборудования. И лишь после этого Роман повернулся к отцу и обнаружил не только его, но и Лазаревых, а также «мелкого ублюдка», про которого он только что говорил и которого собирался наказывать. Его напарник оказался более сдержанным, заклинаниями разбрасываться не стал, но развернулся к нам куда быстрее начальника.

– Егор Дмитриевич, вы бы забрали вашего сына во избежание несчастного случая, а то у моей защиты есть неприятная особенность: после определенного объема поглощенной энергии она начинает отражать отправленные на нее заклинания. Не хотелось бы, чтобы ваш сын пострадал, вы же за него уже заплатили.

Спутник Глазьева-младшего выглядел так как, будто единственной его мечтой было куда-нибудь спрятаться. Но его уже обнаружили и запомнили, а старший Глазьев смотрел так, что не было ни малейшего сомнения: обвинит если не в подстрекательстве, то в неудаче однозначно. А еще в том, что потворствовал, а не отговаривал. Короче говоря, Егор Дмитриевич найдет, с кого содрать потраченные на сына деньги. И на ком сорвать злость, тоже найдет. Не зря же он почти сразу подошел к магу и бросил: «Ты должен был мне сообщить», хотя тот просто подчинился второму по значимости человеку в клане, а возможно, даже понятия не имел, куда они идут, пока не оказались у лазаревского здания.

Удалились они первыми, и Роман имел вид нашкодившего щенка, кем, в сущности, и являлся. Кирилл же меня удивил, потому что перед уходом неожиданно сказал:

– Ярослав, надеюсь, это маленькое недоразумение не послужит причиной разрыва между нашими кланами?

– Вы же, Кирилл Андреевич, не имели к нему отношения, хотя, признаться, меня удивило, как легко можно пройти на охраняемую вашим кланом территорию. В версию, что вы скормили Глазьевым, я не поверил.

– Виновные будут наказаны, не сомневайся, – бросил Кирилл, после чего решив, что общения со мной он переел, молча двинулся к выходу.

Бледных со мной хотя бы попрощался, причем не только со мной, но и с моими людьми, а Лазарев-старший еще и пообещал держать в курсе расследования. Выглядел он удрученным то ли поведением сына, то ли выявившимися дырами в системе безопасности, но сказать определеннее я не решился бы, потому что при мне больше ничего не обсуждали, ни с защитой от прослушивания, ни без.