Крылья Мальгуса. Ступень Четвертая. Часть вторая

Глава 1

Во дворец мы ехали со всеми предосторожностями. Волхвов я укрыл невидимостью, предварительно согласовав с императором, что машину пропустят внутрь дворцового комплекса. Не хотелось бы проверять, сработают или нет артефакты на проходной на мою невидимость. Мне казалось, что не сработают, и это будет ударом по репутации тех, кто делал охранные артефакты. А поскольку это прерогатива одного из подразделений Императорской гвардии, то Ефремов на меня непременно обидится за такую подставу. Хотя я ему несколько раз намекал, что защиту дворца нужно менять, так нет же – Императорская гвардия оказалась весьма неповоротливой махиной, которая ни в какую не желала сворачивать с наезженных рельсов. Работает – и ладно, лучше не трогать чтобы не сломать. Конечно, против обычного мага эта защита хороша, но не против меня или Накреха.

Волхвы сидели рядом со мной на заднем сиденье, и мне очень сложно было притворяться, что никого рядом нет, потому что от нервов ли или от чего другого, но зубы Варсонофия постоянно постукивали друг о друга, Никон же постоянно покашливал. От других я их экранировал, но сам продолжал слышать – такой вот побочный эффект собственного заклинания. Но лучше бы они что-то говорили…

У лестницы нас встречал дежурный. Я вылез из машины и остановился у открытой дверцы, давая возможность покинуть машину и волхвам. Задержка была обговорена: Постников усиленно притворялся, что не может открыть свою дверцу, потому что там что-то заело.

Дежурный терпеливо ожидал конца нашего спектакля. Волхвы вылезли быстро и встали рядом со мной, я захлопнул свою дверцу, после чего постниковская открылась волшебным образом. Потом мы дружно группой из пяти человек, из которых встречные видели только троих, отправились в приемную императора. Дежурный постучал в дверь, сообщил о нашем появлении и отошел вбок, пропуская нас в кабинет. Я незаметно подтолкнул замешкавшихся волхвов, которых удивляла такая легкость проникновения в самое защищенное место страны, если не считать императорской сокровищницы. Но по последней даже не было известно точного местоположения иначе бы желающие проверить ее защищенность точно появились бы.

Дверь за нами закрылась, и я снял невидимость с волхвов. Император даже привстал со своего места, с детским любопытством вглядываясь в новые лица. Забавно, но на меня он так никогда не смотрел, даже когда считал меня учеником волхва или когда я сообщил, что я – выходец из другого мира. Наверное, мечта о встрече с волхвом брала свое начало в императорском детстве, поэтому встреча со столь легендарными личностями вызвала потрясение.

– Вы правда волхвы? – зачарованно спросил император. – Настоящие волхвы? Те самые, что могут двигать горы и поворачивать реки вспять?

– Горы и реки мы, пожалуй, трогать не будем, – ответил явно польщенный Никон, – потому что это такой вред экологии, что и не представляете. Но кое-что можем, да.

– Ярослав говорил, что вам нужны мои гарантии, – сказал опомнившийся император, который теперь выглядел немного смущенным от своей столь бурной реакции на встречу с легендарными волхвами. Тем более что смотреть там было особо не на что.

– Не то чтобы гарантии, – протянул Никон. – Дело в том, что парнишка рассказывает очень уж невероятные вещи. Хотелось бы убедиться, что это правда, а не подростковая выдумка. Хотя, должен признать, Ярослав производит хорошее впечатление. Сразу видна волховская выучка.

Как императору удалось не расхохотаться, я даже не представляю. Но он, один раз дав проявиться эмоциям при знакомстве, дальше держал их в узде.

– К сожалению, все, что вам рассказал Ярослав, правда. Существование этого мага угрожает не только моей власти, но и самому миру. Вы, наверное, слышали такой термин, как «распадающаяся личность»?

Волхвы отрицательно закрутили головами. Еще бы, этот термин император сам не так давно узнал от Дамиана, зато теперь демонстрирует свою осведомленность при каждом удобном случае.

– При каждой смене тела личность что-то теряет, остаются только самые сильные эмоции, — пояснил император. – В случае Накреха они все, так сказать, с душком. Поэтому его нужно найти и остановить.

– Убить? – уточнил Никон. По-деловому уточнил как будто уже сталкивался с такими проблемами.

– Как раз убивать его нельзя – он просто перепрыгнет в другое тело, – пояснил император. – Нужно задержать. А для начала хотя бы вычислить, в ком он сейчас. Потому что маг этот умный, умелый и хитрый, как все сумасшедшие.

– Звучит не очень оптимистично, – заметил Никон.

– Я могу еще добавить, что, скорее всего, он уничтожит всех, кто ему помогал, – дополнил я. – А вас он точно будет считать помощниками. Ему нужно, чтобы было на кого свалить собственные эксперименты. У вас там, часом, не появились закрытые для посторонних лаборатории, которые курирует лично Верховный волхв?

Они промолчали, но так переглянулись, что и без ответа стало понятно – я попал не в бровь, а в глаз.

– Вы уверены, что его нужно покрывать? – спросил император именно тем тоном, который и делал его императором.

– Я лично ни в чем теперь не уверен, – внезапно сказал Варсонофий. – Разговор сначала с Ярославом, а потом с вами, Ваше Императорское Величество, полностью перевернул мое представление о жизни. Признаюсь, мне не нравится наш Верховный волхв и ряд его начинаний в последнее время мне кажется странными, и все же я не могу верить, что он сознательно пошел против власти…

– Может, и не сознательно, – заметил я, – потому что у Накреха есть техники, позволяющие брать под контроль мозг другого человека. Возможно, в одной из закрытых лабораторий сейчас взращивается тварь для этих целей. И сейчас вы должны определиться, на чьей вы стороне.

– Вот именно, определиться, – поддержал меня император. – Вы не можете просто отойти в сторону и ничего не делать. Вы можете стать союзниками или нашими, или Накреха.

– Обвинения слишком серьезные, Ваше Императорское Величество, – ответил Никон. – Верховный волхв не делал ничего, что противоречило бы нашей политике. Не хотелось бы его обвинить с тем, чтобы потом выяснилось, что он ни при чем.

– Изучение содержимого закрытых лабораторий могло бы помочь вам определиться, – сказал Постников. – Уверен, там что-то наподобие фиолетовой твари из особняка Вишневких.

– Но это сразу даст знать Накреху, что мы подошли совсем близко, – напомнил я. – Если убьем, он узнает сразу, а если не убьем – после общения с Морусом.

– Мы могли бы проследить за визитерами Верховного, – воодушевленно предложил Варсонофий, уже примерявший на себя шпионскую униформу. – Поймите, мы не готовы пускать посторонних в святую святых.

– И если мы найдем подтверждение вашим словам, то тотчас свяжемся с вами, – поддержал его Никон, радуясь, что решение откладывается.

– Не найдете, – огорошил его я. – Потому что ваш уровень владения магии слабее даже моего, то есть иллюзию Накреха вы попросту не пробьете.

– Однако, юноша, вы весьма самоуверенны, – высокомерно сказал Никон. – С чего вы взяли, что ваш уровень выше моего?

– С того, что я прекрасно вижу сквозь вашу иллюзию, – просветил я его. – Говорить при встрече не стал, чтобы вас не смущать. Но описать вас могу в точности. Например, веса в вас куда больше, чем вы хотите показать.

Тогда не хотел, зато сейчас смутил. Глаза Никона забегали по сторонам, потом он тяжело вздохнул и развеял свою личину.

– Чего уж теперь. – Махнул он рукой. – Если все равно уже все в курсе, то неприлично продолжать удерживать личину.

– Неприлично было приходить в ней на встречу с императором.

– Что ты, Ярослав, я прекрасно понимаю обеспокоенность наших друзей, – ответил император.

– И все же, Ваше Императорское Величество, мы не готовы дать вам ответ, – решил Никон. – Нам надо подумать. Посоветоваться.

– С чем большим количеством волхвов вы будете советоваться, тем больше вероятности, что попадете на агента Накреха. И не вздумайте лезть без поддержки в закрытые помещения. Мозги выпотрошат.

Я произнес это достаточно убедительно, потому что Варсонофий побледнел и спросил:

– Возможно, есть промежуточный вариант?

– Я могу установить камеру в кабинете Верховного волхва, – предложил я. – С различителем иллюзий. Но только я, вы ее не замаскируете в достаточной степени. Поэтому давайте действительно отложим решение на завтра. Об опасности мы вас предупредили, и я очень надеюсь, что вы никуда не полезете без присмотра. Сейчас мы вас отвезем, куда скажете. Телефон теперь у вас есть. Позвоните мне или Постникову.

– То есть вы нас отпускаете? – уточнил Никон.

– Не силком же вас заставлять помогать? Вы считаете, что вам надо обдумать и принять решение. Не позвоните до послезавтра – будем знать, что вы решили не помогать.

– Да будет так, – важно ответил Никон.

Было ужасно обидно, что так и не удалось их привлечь на свою сторону, но пока не получен окончательный отказ – еще не все потеряно. Подмывало поставить метку хотя бы на одного, но это могло привести к тому, что волхва убьют, а местонахождение Верховного мы не узнаем и Накреха оповестим, что почти на него вышли.

Император тоже был разочарован разговором, но тем не менее попрощался довольно любезно. Вышли из дворца мы беспрепятственно, только машину пришлось подождать, потому что ее отогнали на стоянку.

Но ожидать пришлось совсем недолго, и вскоре мы высадили возбужденно сопящих волхвов неподалеку от соколовской квартиры, после чего мы поехали в «Крылья Феникса». Сейчас учеба в школе мне казалась глупой детской игрой, на которую тратится драгоценное время, которого сейчас было устрашающе мало.

– Если что, я за тобой машину пришлю, – успокоил меня Постников при прощании. – Как не вовремя все это.

– Такое вовремя вообще никогда не бывает. Надеюсь, вылезет эта сволочь в ближайшее время.

– Лишь бы не так, как утром, – мрачно ответил Постников.

На этой пессимистической ноте мы с ним распрощались, и я пошел в свой блок. Чувствовал я себя выжатым до донышка, и единственное, чего хотелось – упасть в кровать и проспать до утра. Так, чтобы не было никаких посторонних звонков, после которых нужно подхватываться и нестись разгребать очередное дерьмо.

Но успел я добраться только до своей комнаты, как туда без стука влетела Светлана и зло выпалила:

– Я что, по-твоему, вещь, что меня можно требовать в уплату за что бы то ни было?

Интерлюдия 1

После того как их высадили из елисеевской машины, волхвы какое-то время шли молча. Первым не выдержал Варсонофий.

– Никон, что вы думаете о рассказе Ярослава?

– Не знаю что и думать, – вздохнул тот. – Слишком все нехорошо для нас вырисовывается. Что так, что этак – полная задница для волхвов. Поддерживая императора, мы однозначно засвечиваемся.

– Значит, не надо поддерживать, – неуверенно предложил Варсонофий. – Будем сохранять нейтралитет.

– Нейтралитет нам уже сохранить не удастся, – посмотрел на него как на умалишенного Никон. – Потому что наш Верховный уже занял сторону. Если Елисеев сказал правду.

– А с чего ему нам врать? – удивился Варсонофий. – Он – ученик волхва, мы – волхвы, мы должны быть на одной стороне.

– А наш Верховный что, не волхв? – буркнул Никон. – Здесь врет либо он, либо Елисеев. И ошибиться нельзя.

– Нельзя, – грустно согласился Варсонофий, досадуя про себя, что вообще встретился с Ярославом. – Цена ошибки – существование нашего сообщества, это я понимаю.

– Не ту сторону займем – и привет волхвам, – поддержал его Никон. – Единожды вскрывшись, станем уязвимыми.

– А выждать? – с надеждой предложил Варсонофий. – Ничего не делать? Посмотреть, куда все повернет?

– А ежели повернет в сторону победы того сумасшедшего мага? – повернулся к нему Никон. – Он же как раз выступает против наших устоев, а мы своим невмешательством его поддерживаем.

– Но ведь и Ярослав, и император могут ошибаться?

– Могут, – согласился Никон. – Поэтому проверить нужно. Вот что, Варсонофий, в лаборатории мы не полезем, но сейф Верховного просмотреть надо. Может, что и поймем.

– А если прихватят? – испуганно сказал Варсонофий и громко икнул.

– Скажем, что компромат на Верховного искали, сместить хотели. Это он поймет, хоть и разозлится. У меня с ним давние неприязненные отношения, – хмыкнул Никон. – Себя подставим, Верховный взбесится, наказание на нас на Круге наложат, но больше никого не выдадим. А если не попадемся да компромат найдем, то…

Он замолчал и задумался.

– Поставим вопрос на Круге о смещении Верховного? – предположил Варсонофий.

– Думать надо. Смещать-то давно пора, обнаглел Верховный. Не о деле заботится, о себе. Но нам сейчас радеть надо не только обо всем волховском сообществе, но и о стране. Поставим вопрос о смещении – дадим знать преступнику. Ну да рано об этом. Сначала нужно найти подтверждение словам Елисеева, а уж потом решать.

Глава 2

Светлана была в ярости. Пришлось ее остудить в прямом смысле этого слова: конденсировать над головой воду и всю ее одномоментно вылить. Светлана взвизгнула от неожиданности, а на ее лице вместо злости появилась растерянность. Пришла она в себя быстро и даже высушилась сразу, о случившемся теперь напоминала только лужа под ее ногами, из которой девушка сразу вышла, сделав от меня шаг к двери.

– На занятиях по этикету тебя не учили, что, когда входишь к кому-то в личную комнату, надо стучать? – спросил я и испарил лужу. – Мало ли чем я мог здесь сейчас заниматься или вообще быть голым.

– Меня этим не смутишь, – буркнула она.

Экстренно высушенные волосы частично распушились, частично встали дыбом, что указывало на не слишком качественное заклинание. Та же Илинель, которую Дамиан уже столько безуспешно разыскивает, владела несколькими, после любого из которых ухоженность волос только возрастала.

– А меня смутишь. Или ты на это и рассчитывала?

– Я рассчитывала поговорить о твоей наглости, – зло сказала она сжала кулаки и опять сделала шаг ко мне.

– Теперь перейдем к твоим претензиям. Ты не думала, что прежде, чем бросаться ко мне с обвинениями, нужно бы спросить у отца, как все было на самом деле? Кто тебе вообще это передал, при условии, что телефонная связь тут заблокирована?

– Не твое дело, — возмущенно вскинулась она. – Думаешь, у меня не осталось друзей снаружи, которые могут передать записку через проходную?

– С такими друзьями и врагов не надо. Потому что в нашем разговоре с императором я сказал, что согласился бы принять в ученики тебя и твоего брата без оплаты только в том случае, если бы ты была членом моего клана. Тебе не кажется, что тот, кто передавал тебе мои слова, расставил акценты немного по-другому? Кто это был?

– Не твое дело, – повторила она. Выглядела она не слишком успокоенной и совсем мне не верящей.

– Как раз мое. Потому что, если мне приходится разгребать проблемы твоей семьи, то я должен знать, кто в связи с этим сует палки мне в колеса. Как говорится, предупрежден, значит, вооружен.

– Можно подумать, без тебя наши проблемы не решатся, – бросила она.

– Почему не решатся? Решатся. Но не в пользу твоей семьи, – спокойно ответил я. – Думаешь, тот, для кого тебя пытались украсть, просто так просит, чтобы я не вмешивался? Ему, кстати, передали ту же версию нашего разговора с твоим отцом. Поэтому в качестве морковки он совершенно спокойно предложил мне тебя.

– К-какой морковки? – растерялась Светлана.

– Которую ослику перед носом вешают, чтобы бежал куда надо. Вот противник твоей семьи и посчитал, что если мне гарантировано пообещают тебя, то я просто отойду в сторону и не буду мешать.

– Я не вещь! – опять вспыхнула она. – Меня никто никому не может пообещать. Папа твердо решил относительно меня – никаких договорных браков.

– А если папа ничего решать не будет?

– Тогда Саша будет решать, – гордо ответила она. – И он тоже не сторонник договорных браков.

– Свет, ты вообще понимаешь, что твою семью хотят убить? – спросил я. – Да, твои близкие – сильные маги, но их противник сейчас маг не только сильный, но и куда более умелый.

– И кто он? – требовательно спросила Светлана.

– Есть такое понятие, как государственная тайна. Если твой отец не посчитал нужным тебе рассказать, значит, он опасается, что с твоей стороны может быть утечка.

– Что ты говоришь! – она опять вспыхнула от злости, как лист бумаги, к которому поднесли спичку. – Я никогда не рассказываю посторонним ничего из того, что не должно выйти из семьи.

– Значит, император опасается, что ты проговоришься или выдашь тайну случайно. Например, как сейчас. Если бы я не выставил защиту от прослушивания, то наш разговор стал бы известен Ангелине, которая прохаживается по общей гостиной и время от времени пытается нащупать дыру для своего подслушивающего заклинания. Заклинание слабенькое, им вообще сложно что-то проковырять. Это она тебе рассказала?

Светлана подавила улыбку и замотала головой.

– Нет, это я ей рассказала. А так мне принесли записку от Даши Аксеновой.

Покопавшись в памяти, я не нашел никого с такой фамилией. Дена бы сюда – он бы живо всю подноготную выложил и самой информаторши, и ее семейства.

– Это кто? И каким боком она относится ко дворцу и твоей семье?

– Ну, она очень хочет быть рядом с Сашей, – чуть смущенно пояснила Светлана.

– И поэтому делает вид, что дружит с тобой, пересказывая при этом все сплетни, которые слышит. Даже самые невероятные.

Скорее всего, девица с Накрехом не связана, просто хочет заручиться лояльностью сестры при обработке брата. А вот Александру я бы на месте сестры рассказал бы все, потому что та, кто активно разносит сплетни, не подходит даже на роль жены главы клана, не то что будущего императора. Ну и проверить нужно от кого вообще пошел этот слух.

– Иногда полезно знать даже самые невероятные сплетни, – возразила Светлана. – Даже папа говорит, что из самой глупой сплетни можно извлечь пользу.

– Если рассказать подруге, – согласился я. – Вот смотри. Ты только что сказала, что никогда не рассказываешь посторонним того, что не должно выйти из семьи. А разве информация о том, кто к тебе посватался, не должна оставаться в кругу семьи?

– Ты определись, посватался или нет, – она неожиданно кокетливо улыбнулась.

– В данном случае – без разницы. Ты считаешь, что посватался, рассказываешь минимум одному человеку, а затем идешь устраивать мне скандал, чтобы и остальные члены нашей пятерки оказались в курсе. А еще лучше – все проходящие мимо.

– Извини, я очень разозлилась.

– Маг должен уметь держать себя в руках.

– Да, мне над этим еще работать и работать, – уныло согласилась она. – Я пойду, не буду тебе мешать.

Она уже почти ухватилась за ручку двери, как я спохватился и спросил:

– А почему ты так разозлилась, если уверена, что твой отец без тебя согласия не даст? Считаешь, что я неподходящая партия для такой выдающейся особы, как ты?

– Что? – она удивленно повернулась ко мне.

– Я хочу понять причины твоего отвращения ко мне.

– С чего ты взял про отвращение?

– Нужно сильно ненавидеть человека, чтобы так разозлиться при известии о том, что он попросил твоей руки, – пояснил я.

– Я разозлилась не поэтому. А потому, что с таким вопросом ты должен был подойти сначала ко мне.

– А если бы я подошел к тебе, что бы ты ответила?

Теперь уже я напирал на Светлану, а она не знала, куда глаза девать.

– Вот когда подойдешь с таким вопросом, тогда и отвечу, – заявила она, явно нервничая. – Пока, как выяснилось, ты с ним даже к моему отцу не подходил. И вообще, нам об этом думать рано.

Она панически зашарила по двери в поисках ручки и даже ее нащупала, но мою дверь открыть без моего желания не так-то просто, поэтому ручка даже не шелохнулась.

– Совсем рано?

– Совсем.

Она коротко выдохнула ответ прямо мне в губы, и я не удержался, на меня прям затмение какое-то нашло, а может, просто тормоза отказали после тяжелого дня. Но ладно у меня, у Светланы, похоже, они тоже слетели, потому что она не только не вырывалась, но и отвечала на мой поцелуй. Одно могу сказать точно – это был самый прекрасный поцелуй в обоих мирах. Но ничто прекрасное не вечно, потому что стоило мне чуть ослабить контроль и над дверью, и над девушкой, как вторая тут же открыла первую и выскользнула наружу со словами:

– Ярослав, ты балбес. И вообще, держись от меня подальше.

Бежать за ней и уговаривать держаться поближе я не стал. В конце концов, у меня действительно был тяжелый день и завершить его хотелось чем-то позитивным – например, поцелуем, а не бесплодными уговорами девушки на еще один, поэтому я просто заблокировал дверь, чтобы никто больше не вломился, и отправился спать.

Интерлюдия 2

Андрей Мальцев вернулся домой не просто поздно, а очень поздно, но тем не менее по-тихому пробраться в свою комнату ему не удалось – Новиков отловил и представил перед суровые очи деда.

– Андрюша, не бережешь ты себя, – с обманчивой мягкостью начал Мальцев-старший. – Рабочий день давно закончился, а ты все сидишь глаза портишь. Отдыхать надо. А то ведь совсем себя загонишь.

Андрей дураком не был, поэтому поддерживать игру деда не стал, потому что подозревал он: скажет, что торчал в мальцевском офисе ради изысканий выгод для клана – возмездие настигнет его тут же, сам он пикнуть не успеет, что пошутил.

– А то ты не знаешь, где я был, – грубовато ответил он. – Тебе твоя ищейка, поди, полностью мой маршрут доложила, от и до.

Он с неприязнью посмотрел на Новикова, который стоял с невозмутимым видом, как будто оскорбительные слова ничуть его не задели. Кто-кто, а мальцевский безопасник владел собой так, что по его лицу никто никогда не сказал бы, что он думает. Для этого приходилось спрашивать прямо.

– Ай, как некрасиво, Андрюша, – укоризненно покачал Мальцев-старший головой. – Павел Глебович ночей не спит, беспокоится о процветании нашего клана, а ты его оскорбляешь. Извинись немедленно.

– Дед, я не маленький, – дернулся Андрей. – Я не хочу, чтобы все мои передвижения фиксировались и тебе доносились. У меня есть личная жизнь, и ее я хотел бы оставить исключительно для личного пользования, чтобы никто посторонний носа туда не совал. И Павлу Глебовичу я об этом говорил неоднократно. Поэтому извиняться перед ним не собираюсь. Он же передо мной не извиняется.

Мальцев-старший приподнялся с кресла, сухой старческой рукой вцепился в ворот рубашки внука и рванул на себя. Рука была старческая, но не немощная, сил в ней было столько, что Андрей чуть носом не пропахал ковер у ног деда. И не пропахал только потому, что дед не отпустил, иначе точно бы с полом встретился. А так Мальцев-старший тряханул пару раз внука, убедился, что тот проникся, и разжал пальцы.

– Вот когда ты, Андрюшенька, станешь главой клана, – все так же обманчиво мягко продолжил Мальцев-старший, – тогда и станешь диктовать начальнику нашей службы безопасности, а пока основной приоритет у моих приказаний, понял? И если я сказал, глаз с тебя не спускать, значит, так тому и быть.

– Но моя личная жизнь… – трепыхнулся было внук.

– В настоящее время должна идти на пользу клана, – перебил его дед. – И твои кувырканья со шлюхами на пользу клану не пойдут, уж поверь. Ты кого должен обрабатывать, забыл?

– Дед, что ты в самом деле, – поправляя ворот рубашки, поморщился Андрей. – Как я могу ухаживать за Светланой, если она в закрытой школе?

– А как ты думаешь, балбесина, у Тумановых нет своей службы безопасности? Им все равно, куда шляются представители кланов? Да и с ухаживанием не все однозначно. Ты мог бы что-то отправить девушке, чтобы напомнить о себе. Хоть коробку конфет.

– Это будет непредусмотрительно, – возразил Андрей. – Ухаживание должно быть ненавязчивым.

– Агась, как это Елисеев сделал. Раз – и к Туманову-старшему за благословением.

Андрей скорчил скептическую мину.

– Не, дед, это несерьезно. Император наверняка послал или пошлет зарвавшегося щенка и будет совершенно прав. Кто такие Елисеевы по сравнению с нами? Никто.

– Это они год назад никто были, а сейчас имеют вес. И вес этот растет с каждым днем. Елисеев, уж прости меня, Андрюша, в настоящий момент имеет куда больший вес, чем ты, из-за связи с волхвами.

– Ну так если они откажутся его поддерживать, он сразу откатится на стартовые позиции. Нет у него другой поддержки.

– Андрей, нельзя быть таким дуболомом, – уже с прорывающимся раздражение сказал Мальцев-старший. – Он на нынешних своих знаниях вылез, а знания его теперь никуда не денутся.

– Не денутся так не денутся, – покладисто согласился Андрей. – Но Елисеев Тумановой все равно не пара. Во-первых, он из только что созданного клана. Во-вторых, он незаконнорожденный. В-третьих, у него магии – кот наплакал. Да и вообще – молокосос. Даже если он вдруг чем-то поразил сердечко Светланы, Туманов на такого зятя никогда не согласится. Елисеев поухаживает, отвалится – и тут я возьмусь залечивать разбитое сердце.

– Смотрю, у тебя все продумано, – неодобрительно сказал дед.

Идея у Андрея появилась только что, но за свое холостое состояние он держался всеми зубами, поэтому радостно поддакнул:

– А что делать, дед? Сейчас Тумановой я кажусь слишком взрослым, почти как отец. Заинтересованности при контактах она не проявила, если ты не заметил.

– Заметить-то я заметил, – недовольно пошевелил бровями Мальцев-старший, – но был уверен, что ты возьмешь Туманову в осаду так, что у нее выбора не останется. А ты филонишь.

В этот раз он приподниматься не стал, а ткнул сухим пальцем в живот внука. Андрей этого не ожидал, расслабился, поэтому его моментально скрутило от боли, настолько сильной, что он с трудом прохрипел:

– Дед, я не филоню, а следую выбранной стратегии и держу руку на пульсе.

На пару шагов от деда он все-таки отошел, чтобы хотя бы дальше под физическую раздачу не попасть. От магической даже убежать не выйдет, если дед окончательно разозлится. Сейчас тот был зол, но пока умеренно.

– Ага, держит он. На чьем, говоришь, пульсе ты сегодня руку держал? – Мальцев чуть покачнулся в сторону внука, приставив к уху ладонь, якобы чтобы лучше слышать. – Повтори, внучок, а то недослышал я.

– Дед, ты раздуваешь проблему на пустом месте, – поморщился Андрей. – Ну, отдохнул я в приятной женской компании, так и сам ты не без греха.

– Я бастардов не плодил. И о моих женских компаниях никто не знал, – гордо сказал Мальцев-старший.

– Насчет бастардов не уверен, а вот о твоих романах бабушка знала, потому так рано и ушла.

– Ты мне помели языком, паразит! – рявкнул дед. – Ишь чего удумал, себя со мной сравнивать. Мои грехи никто не покрывал, а за тобой, вон, Павел Глебович постоянно подтирает. А если сейчас еще и Елисеев тебя обскачет, я такое тебе устрою, что пожалеешь, что мамаша твоего сына за тебя выходить отказалась.

– Да я и забыл уже про него, а ты напоминаешь, – нахмурился Андрей. – Я полный отказ написал, им теперь Елисеев занимается.

– Вот и плохо, что магом перспективным с твоей кровью занимается другой клан, – буркнул Мальцев-старший. – Я пытался переиграть, но их юрист ушлый очень, все предусмотрел. И теперь мой правнук, моя кровь – в другом клане.

– Ты бы так не возмущался, будь он не магом, – проницательно заметил Андрей. – Дед, да слабый там маг будет наверняка, чего о нем переживать. Будут тебе еще правнуки, куда торопиться. Не от меня, так от Дианы.

– Ты на сестру стрелки-то не переводи, – опять вызверился Мальцев-старший. – В отличие от тебя, балбеса, она делает в точности все, что я ей говорю. И уж кто-кто, а она добьется в этой жизни многого.

– А я вот знаю, что ты хотел ее с Елисеевым окрутить, но ничего не вышло. И хорошо, что не вышло. Нет, сам Ярослав – парень неплохой, – признал Андрей, – но моей сестре не пара.

– Ничего не вышло, потому что Ванька Туманов меня опередил, а так-то уже точно бы Елисеев был парой твоей сестре. Он цепкий парень. За что ухватиться – нужного результата добьется. – Мальцев-старший вздохнул и неприязненно посмотрел на Новикова. – А все ты, Пашка. Потенциал в парне не рассмотрел, поэтому не прижали мы его, когда можно было. Прижали бы вовремя, сидел бы в нашем клане и не вякал.

– Его и родные Лазаревы не рассмотрели, – спокойно ответил Новиков. – Да и выхлоп у Мальцевых был бы минимальный. Елисеев не из тех, кто работает на других. А так он и поместье Вишневских заполучил, и поселок, на который многие зубы точили, да еще и участки земельные под предприятия. Под ту же лечебницу, как думаете, подарили бы вам Игнат Мефодьевич, Лазаревы такой кус? Так что если ваш план с Дианой удастся, то Мальцевы приобретут куда больше.

– Дурную наследственность, – мрачно сказал Андрей, которому не улыбалось ни вступать в противостояние с Ярославом из-за Светланы ни видеть за ним свою сестру.

– А это уж мне решать, – бросил Мальцев-старший. – Так что, Андрюшенька, давай освобождай поле для своей сестры от подходящей для тебя особы. Правильный расклад: тебе – Светлана, Ярославу – Диана. А все остальные расклады – неправильные. И если хоть один из них реализуется, то… – он задумался и решил: – Завещаю клан Диане. Уж она-то своего не упустит.

Интерлюдия 3

Андрей ушел, а Новиков остался, потому что его никто не отпускал, а Мальцев-старший жуть как не любил, когда кто-то рядом с ним проявляет своеволие. Вот и сейчас он одобрительно посмотрел на стоящего рядом с ним безопасника и спросил:

– Паша, как думаешь, толк от внушения будет?

– Думаю, нет, – ответил Новиков.

– Экий ты безапелляционный, – недовольно вздохнул Мальцев. – Не бережешь ты мои старческие нервы, Паша.

– Вы бы меня первый за вранье наказали. А скажи я «да» – соврал бы.

– Почему думаешь, что нет?

– Андрей Александрович ценит независимость, к семейной жизни не готов и готов будет нескоро, – ответил безопасник. – Что касается выбранных вами кандидатур, то с ними не все так просто. Возможно, слухи о сватовстве Елисеева всего лишь слухи, но на пустом месте они не появились. Таким образов вы лишаетесь сразу двух кандидатур и для внука, и для внучки.

Мальцев скривился, как будто ему подсунули целый лимон и заставили сожрать вместе со шкуркой без сахара и соли. А главное – не дали ничем запить.

– Нам бы запись какую, хоть самую завалящую, что там на самом деле случилось.

– Вы же знаете, Игнат Мефодьевич, что мне туда хода нет. Да и был бы – кто ж мне даст поставить прослушку?

– И дали бы – толку все равно не будет, – буркнул Мальцев. – Вон сколько всего спалили у елисеевских.

– А я вам говорил, что толку не будет, – напомнил Новиков.

– Вы просто все плохо замаскировали. За что я вам только деньги плачу?

– Мы хорошо замаскировали, – ничуть не оскорбился Новиков, привыкший к закидонам патрона, – иначе Елисеев бы уже знал, кто поставил прослушку у того же Зайцева. И у вас были бы с ним неприятности, Игнат Мефодьевич.

– А так у меня с ним сплошные приятности. — Мальцев громко закхекал, изображая смех.

– А так вы с ним поддерживаете нормальные деловые отношения. Мальчик вас уважает и даже идет на уступки.

– Но на уступки в отношении Дианы, думаешь, не пойдет?

– Думаю, не пойдет, если у вас не будет чем его прижать.

– А чем его прижать, ты так и не нашел, Паша, – недовольно пробурчал Мальцев. – Задачу я тебе поставил давно, ты так и не решил.

– Наблюдаем, – уклончиво сказал Новиков. – Как только что-то появится, непременно вам доложу.

– Как-то уже слишком долго ничего не появляется, – недовольно сказал Мальцев. – Я Елисеева давно встроил в свои планы, а по твоей вине приходится их откладывать.

– Тогда уж по вине Елисеева, – Новиков был невозмутим. – Это он виноват, что не желает участвовать в ваших планах.

– Ты мне еще пошути, пошути, Паша, – проворчал Мальцев, впрочем, довольно беззлобно. – Помню, что ты предлагал, но мне пока это кажется… чрезмерным. Ладно сам помаракую, что с Елисеевым делать. Иди уж, поздно уже.

Новиков, вежливо пожелав спокойной ночи, ушел. Внешне он был невозмутим, но если кто-то каким-то чудом заглянул бы в его чувства, то показываемой невозмутимости как раз и не обнаружил бы. Но рабы редко показывают истинные чувства, особенно в присутствии хозяина.

Глава 3

Утром я проснулся невыспавшийся, злой и в предвкушении очередной пакости, которую приготовила судьба. В последнее время она не скупилась, так что можно было ожидать новой, совершенно неожиданной. Но скорее не в отношении моего клана. Мне казалось, что Накрех сейчас возьмет паузу, не станет он сразу звонить Ане и предлагать встречу, захочет, чтобы она посильнее заглотила наживку. Собирался ли он на самом деле выдать ей целительство в случае, если бы удалось договориться? А вот не знаю. Чужие мозги – вещь в себе, особенно если это мозги человека, у которого с ними не все в порядке. Вариантов было масса: от того, что он просто убьет исполнителя, ничего не выдавая в награду, до того, что он вернет целительство, выкачав его из другого человека, и забудет про исполнителя напрочь. Ну и промежуточные – вернет лишь часть и отпустит или вернет все и убьет сразу после этого.

На фоне этого вчерашний отказ Тумановых мерк. Да и был ли он отказом в прямом смысле этого слова? Поцелуй намекал на возможные варианты, но с моей стороны сейчас было бы неосмотрительно прилюдно высказывать свои симпатии к кому бы то ни было, поэтому следовало молчать и надеяться, что никто ничего не узнает.

Поведение Светланы этому способствовало, она старательно делала вид, что вчера ничего не было: ни скандала, ни поцелуя. Даже отголосков вчерашних эмоций не было, разве что она была несколько чрезмерно вежлива и внимательна и улыбалась чуть настороженно. При взгляде на нее временами мне и самому начинало казаться, что все это мне всего лишь приснилось. Ангелине до подружкиного умения притворяться было далеко, поэтому я постоянно ловил на себе взгляды с ее стороны. Было интересно, какую версию ей вчера скормили после того, как Светлана выбралась из моей комнаты, но не настолько, чтобы спрашивать об этом лично. Ни Ден, ни Тимофей то ли не заметили разыгравшейся вчера трагедии в нашей пятерке, то ли решили не ставить меня в еще более неловкое положение, но вели себя так, как будто ничего не произошло. Хотя конкретно с Деном мне нужно было поговорить.

– Консультация нужна, – задержал я его после второго урока, когда основная масса одноклассников рванула на следующий урок.

– Чем смогу – проконсультирую, – заинтересованно повернулся он ко мне.

– Запустили слух, что я посватался к Тумановой и получил отказ. Чем мне это может грозить?

– Так вот почему Светлана вчера такая взведенная была… И что, правда посватался?

– Скажем так, некоторые мои слова могли быть интерпретированы таким образом. Но сразу скажу, что, если бы мне дали согласие, я бы не расстроился. Но ты так и не ответил, чем мне могут грозить такие слухи. Именно как главе клана.

– По Тумановой, скорее всего, ничем, — ответил он после недолгих размышлений. – Там бы любой получил отказ, потому что у них договорные браки не приняты. Было бы куда хуже, посватайся ты к Мальцевой и получи отказ при тех авансах, что выдавал глава клана. Тогда пойдут слухи, что с тобой что-то не то.

– Нет уж, к Мальцевой свататься я точно не собираюсь, даже если мне гарантируют отказ, – усмехнулся я. – Но отказа не будет, потому что Игнат Мефодьевич твердо намерен со мной породнится.

– С точки зрения перспектив для клана – не самый плохой вариант, – неожиданно сказал Ден.

– Это Диана-то? С ее хамским поведением?

– Если ты не обратил внимания, то приказы она выполняет быстро, четко и без лишних разговоров, а когда болтает, не касается секретов своего клана, даже когда ее целенаправленно на это наводят.

– Ты, что ли, наводил? – удивился я.

– Не только я. Здесь в целом детишки непростые и за дружеской болтовней часто скрывается желание разузнать чужие секреты. Мне несколько раз приходилось Тимофея вытаскивать, чтобы не сказал лишнего. Он-то в простоте много чего может наболтать. Секретов он особых не знает, но, по его словам, можно составить представление о финансах клана, например. Или о расстановке сил внутри. Так вот, у Дианы таких оговорок не бывает.

– Никак ты мне ее сватаешь? – удивился я.

– Упаси боже. Просто я высказал свое мнение. С точки зрения пользы для клана – почти идеальный вариант. Сильный маг из крупного клана с хорошими знакомствами. Я знаю, что тебе хотят подсунуть Шувалову. Она, конечно, приятная девушка, но за ней нет реальной силы, потому что для главы клана она – одна из дальних родственниц. И если ты вдруг ее выберешь, то с Шуваловых не получишь и минимальной поддержки, а о тебе они вспомнят, только если ты поднимешься достаточно высоко.

– Если честно, в таком ракурсе я вообще об этом не думал.

– А должен, – усмехнулся он. – Дела клана будут зависеть и от того, кто станет твоей женой. Кстати, в этом плане Светлана не факт, что хороший вариант. Близость к трону может дать и множество минусов. Но тебе об этом лучше не со мной говорить, я многих раскладов не знаю. Например, меня удивляет настойчивое желание Мальцева выдать за тебя Диану. Если честно, исходя из того, что я знаю, ты для нее не такая уж хорошая партия.

Я кивнул, сообразив, что, скорее всего, и сейчас были не его собственные размышления, а Постникова, поэтому лучше разговаривать сразу с инициатором. Было очень похоже, что Постников поручил Дену при случае намекнуть на важность моего выбора для клана. Перед выбором я пока не стоял, но узнать мнение моего начальника безопасности стоило. Уж он-то точно все расклады знает. В частности, про Шувалову Дену наверняка сказал именно Постников.

Мысли про это я отодвинул в раздел «Спросить при случае», потому что сначала стоило решить вопрос с Накрехом, а уже потом думать о будущем.

Хотя меня никто не дергал – ни Постников, ни император, ни Ефремов – все утро я был в напряжении, ожидая хоть какого-то проявления со стороны противника. Но все было на удивление тихо. Учебный день прошел в размышлениях о бессмысленности моего просиживания в школе, но апогея они достигли на последнем уроке, физкультуры, когда физрук после традиционной разминки построил нас в шеренгу и торжественно заявил:

– Все вы знаете, что между школами проходят соревнования по разным видам спорта, поэтому сейчас вы мне диктуете, чем занимались, чтобы я имел представление о том, чем вы можете помочь школе. По тем направлениям, где у нас наберется команда, будет приглашен дополнительный тренер.

И все это было сказано с таким видом, как будто он нас осчастливливал своим известием. Наверное, я скривился, потому что он бросил:

– Не переживай, Елисеев, эстафеты тоже будут в рамках межшкольного соревнования. Без грамоты не останешься.

– Дмитрий Семенович, я не буду возражать, если грамота достанется кому-нибудь другому. Я должен заниматься делами клана.

– Елисеев, ты должен уметь правильно распределять время, – недовольно сказал физрук. – И школа тебе в этом поможет.

– Дмитрий Семенович, у меня уже распределять нечего, – мрачно ответил я, вспоминая никому не нужную инициативу физрука по подготовке к соревнованиям еще в той школе. – Зря вы это затеяли.

Времени действительно не было. Я даже с ключом от соколовских записей так и не разобрался хотя был близок к прорыву. Возможно, отложил я его, потому что мне начало казаться: расшифруй я записи – и там обнаружится ехидный комментарий о том, что я молодец, но мог бы приложить силы к другому. А для самих записей Накреха ключ наверняка был другим. Правда, оставались еще отдельные слова из записей Вишневских, но соколовский ключ к ним не подойдет, пусть там даже одинаковые символы. Никто не станет делать для обманки ключ, который подойдет к остальным секретным записям.

Мне вообще казалось, что стоит ненадолго взять паузу и просто отдохнуть. И желательно так, чтобы меня не дергали на спортивные мероприятия.

– Это распоряжение директора школы, Елисеев. Чтобы тебе было известно, такие соревнования ежегодно проходят среди всех школ. И это распоряжение императора. Ты выступаешь против действующей власти, Елисеев?

Судя по мрачной физиономии физрука, фляжку с поправляющим здоровье напитком ему пронести с собой не удалось, и теперь он действовал по принципу: «Если у меня плохое настроение, то и у вас хорошего не будет».

– Я выступаю за действующую власть, Дмитрий Семенович, именно поэтому у меня совсем нет свободного времени.

Физрук в ответ лишь скептически хмыкнул.

– Вот если ты принесешь освобождение от соревнований, подписанное лично Его Императорским Величеством, тогда разговор будет иметь смысл, а пока, Елисеев я как раз вспомнил, что ты занимался борьбой. Не хочешь защитить честь школы в этом направлении?

– Боюсь, после такой защиты она упадет на недосягаемую глубину, – буркнул я. – И даже вам, Дмитрий Семенович не удастся ее там найти и поднять.

Но физрук сделал вид, что меня не слышит, и корябал в своем блокноте напротив каждой фамилии понятные только ему значки. Энтузиазм из него так и пер. Не иначе как, взяли на испытательный срок и пообещали уволить, если результатов не получит. Хорошо хоть выяснилось, что команды будут сборные из всех трех классов, так что очень может быть, что я никуда не впишусь, разве что физрук по старой доброй памяти включит.

Интерлюдия 4

– Да, поставил перед нами Елисеев задачку, – выдохнул император. – Теперь нужно хорошо подумать, прежде чем что-то предлагать.

– Он хотел зарегистрировать целительскую школу при лечебнице, – припомнил Александр. – Почему бы нам и не пойти ему навстречу в этом вопросе? Он наверняка согласится, потому что это нужно клану.

– То есть ты оцениваешь свою сестру в одно разрешение? – холодно спросил император.

– При чем тут Светлана? – удивился Александр. – Я пытаюсь найти такой вариант оплаты, который подошел бы Елисееву.

И не сильно ударил по казне. Последнее произнесено не было, но подразумевалось. Александру с детских лет внушалось что разбазаривание средств приводит не только к нищете правящей семьи, но и к нищете управляемой страны. Деньги нужно тратить с умом. И не тратить, когда без этого можно было обойтись.

– Возможно, до того, как он сказал про Светлану, этот вариант и прошел бы. Да, это откровенное нарушение, но на него закроют глаза в обществе. Но слово было сказано, и теперь что бы мы ни предложили, оно будет рассматриваться под углом, во что мы оцениваем Светлану. То есть плата должна быть соразмерной.

– А это не наглость с его стороны?

– Это была глупость с нашей стороны, которой он воспользовался. Я просто не подумал, что он вправе назначить плату, и высокую, за свои занятия. Значит, нужно предложить что-то значимое для него и не слишком нужное или важное вам. Лицензия подойдет, но как часть оплаты.

– Мне кажется, он согласится обучать только за нее.

– Согласится, – кивнул император. – Но, во-первых, затаит обиду, а во-вторых, ты тем самым оскорбишь сестру, потому что, как я уже говорил, приравняешь ее к одному-единственному разрешению.

– Скорее всего, она об этом и не узнает.

– Саша, она, скорее всего, об этом уже знает потому, что по всему дворцу ходят слухи, что Елисеев к ней сватался и ему отказали, а Аксенова отправила твоей сестре записку. Как ты думаешь, что в ней?

– Я думаю, что кому-то надо перестать распространять сплетни, – холодно сказал Александр.

– Издержки твоего положения. Пока ты не определишься, вокруг тебя так и будет кружить хоровод таких Аксеновых, готовых на все ради места рядом. И вовсе не из любви к тебе. Хотя она тоже может присутствовать.

– Пока я не готов, – честно признал Александр. – Так что давай оставим вопрос моего брака и вернемся к Елисееву. Теоретически можно ему кусок земли под полигон предложить.

Император прищурился.

– С зоной без магии?

– Именно.

– Это больше похоже на очередное задание, чем на награду.

– А если там будет небольшая зона? А остальное вполне пригодное для действий мага?

Император хмыкнул.

– А если решит проблему, то мы его об этом не просили?

– Именно.

– Мне нравится направление твоих размышлений, Саша. Подготовь варианты на рассмотрение. Подальше от столицы.

Интерлюдия 5

Волхвы лезть к Верховному ночью не рискнули – и охранки могут сработать, и смешаться в случае чего с другими волхвами не получится. Это решил Никон, а Варсонофий ему только и успевал поддакивать, радуясь, что решение взял на себя более старший и опытный товарищ. Шутка ли – они собрались выступить против Верховного волхва, чего не было за всю волховскую историю.

– Если и есть что на нашей базе, то только в сейфе Верховного, а туда просто так не попадешь, – пояснял Никон, – с какой-то вероятностью может сработать защита. Я, конечно, волхв опытный, но вскрыванием сейфов постоянно не занимался.

– Ранее и нужды не было, – вздохнул Варсонофий, – потому что мы Верховному доверяли. А сейчас мне кажется, что он мудрит. Ищет выгоду для себя, а не для всех нас.

– Вот-вот, – согласился с ним Никон. – Гнать его надо. Только доказательства нужно найти, чтобы на собрании предъявить.

Был он столь вдохновлен планируемым налетом, что Варсонофий невольно подумал, что в желании Никона разобраться с Верховным волхвом лежат в основном личные мотивы, а не забота о сообществе. Но им было по дороге, пока, если верить Елисееву, существует угроза от сбрендившего мага, поэтому Варсонофий своих сомнений не высказывал, активно поддакивал и даже согласился переночевать у Никона, чтобы поутру сразу выйти на дело. А почему бы и не переночевать? Жил он один и совсем рядом с местной волховской базой.

То ли от известия о связи волхвов со сбрендившим магом, то ли от необходимости вскрывать сейф своего же начальника, Варсонофий спал из рук вон плохо, всю ночь вертелся на стареньком скрипучем диване, выделенном ему Никоном, и шумно вздыхал, втайне надеясь, что Никон передумает заниматься взломом. На хозяина дома эти попытки морального давления не произвели ни малейшего впечатления, потому что нервы у него были крепкими и он уснул, стоило голове коснуться подушки, и прохрапел до утра. Варсонофий же только к утру забылся в мутном сне и даже отдохнуть как следует не успел, когда его разбудили.

– Ну ты и здоров спать, – одобрительно сказал Никон. – Сразу видно: нервы крепкие, а совесть чистая. А значит, дело наше правое.

Варсонофий, которому поутру еще меньше хотелось идти против Верховного волхва, пробормотал что-то неразборчивое в ответ и убежал умываться. Проходясь по зубам заклинанием, которое с успехом выполняло роль зубной щетки, он внезапно замер, ошарашенный мыслью, что то, что они задумали с Никоном, это самое настоящее предательство, и не понять в точности, предательство всего волховского сообщества или только Верховного волхва. Но если Верховный снюхался с кем попало, не означает ли это, что он предал всех первым? И тогда то, что они задумали, – всего лишь восстановление справедливости. Эти мысли Варсонофия приободрили и плескался он в воде уже не с таким мрачным настроем.

Никона он нашел на кухне за приготовлением глазуньи с колбасой, которую тот почти тут же распределил на две тарелки, одну из которых протянул соратнику. Варсонофий уговаривать себя не заставил, тарелку принял с благодарностью и спросил:

– Какие у нас планы?

– Планы как планы. Дождемся, когда Верховный уедет, и минут через пятнадцать после этого нагрянем в его кабинет. Народ будет – затеряемся если что, а вот засечь нас у сейфа будет не так-то просто.

– Прям сразу сейф? – недовольно уточнил Варсонофий.

– В сейф мы полезем, только если ничего не найдем в кабинете. Потому как на нем наверняка куча сигналок стоит и не все их я замечу, – ответил Никон.

Он достал пакет растворимого кофе, сыпанул себе в чашку и залил кипятком из чайника, потом молча протянул пакет Варсонофию. Тот предпочитал чай, но если уж приходится в этой жизни менять что-то, так почему не начать с привычек? Кофе оказался дрянным, поэтому Варсонофий решил, что утренние привычки он пока не готов менять.

Но бодрость завтрак и кофе ему придали, поэтому к волховской базе он подходил с хорошим настроением. В конце концов, Елисеев может ошибаться, путать что-то по молодости лет. Не может же быть такого, чтобы Верховный пошел против вековых устоев ради… Собственной выгоды? Какой же он тогда волхв?

Народу в волховском доме оказалось немного, и Верховного пока не было, но Никона это не смутило, он потянул Варсонофия в артефакторскую, которая как раз была напротив кабинета Верховного, а значит, из нее был замечательный обзор. Кроме того, засели они не просто так, а вроде как по делу, потому что любой заглянувший видел, что они вертели в руках разные материалы и что-то тихо обсуждали.

Верховный появился часа через два и с такой благостной рожей, что Варсонофий сразу заподозрил: жрал тот на завтрак что-то поинтересней банальной яичницы с растворимым кофе. Такая довольная рожа бывает с черной икры, которой ложками в рот запихивают и утрамбовывают, чтобы другим не досталось. Варсонофий черную икру не любил, но от этого симпатии к Верховному у него не прибавилось. Тот их отметил, заглянул, поинтересовался:

– Трудитесь?

– Брат Варсонофий просил помочь с улучшением артефакта личины, – расплылся в счастливой улыбке Никон. Сейчас никто бы не заподозрил, что он копает под Верховного. – Вот решаем, какой материал лучше подходит.

– Молодцы, все в делах, в делах, – одобрил Верховный. – На благо нашего сообщества.

Похвалив подчиненных, он отправился сам трудиться на благо сообщества, не забыв тщательно запереть за собой дверь, что сразу отметил Никон, заявив, что порядочные руководители не запираются, а те, кто запираются, – точно не работают. Варсонофий согласно кивал и крутил в руках заготовку под артефакт, неожиданно увлекшись идеей усовершенствования. Но заниматься этим ему долго не пришлось, потому что Верховный отсидел в запертом кабинете минут тридцать, а потом выскочил как ошпаренный и рванул к выходу. Никон проводил его задумчивым взглядом и сказал:

– Отсчитываем пятнадцать минут и идем.

– А не полчаса?

– Полчаса – много. Кто знает, куда он поедет. И в кабинете тоже будем не больше пятнадцати минут. Лучше несколько раз по пятнадцать минут, чем попасться.

– Это да, – согласился Варсонофий, отложил артефакт и обнаружил, что у него дрожат руки.

Да и в целом его несколько потряхивало так, что он ни на чем не мог надолго сосредоточиться, поэтому прозвучавшее: «Пойдем. Время» воспринял с радостью, с облегчением рванул к кабинету Верховного первым и застыл у двери, потому что та оказалась запертой.

Никон же подошел вперевалочку, но вооруженный нужными знаниями. Во всяком случае у двери он затратил всего несколько секунд – и она открылась, пропуская их в волховскую святую святых. Никон решительно подошел к солидному шкафу и раскрыл дверцы. Там доказательств предательства Верховного не нашлось.

– Хлам всякий, – пренебрежительно сказал Никон. – Закрывай, перейдем к столу.

Но и в столе не нашлось ничего интересного, если не считать за таковое полностью забитый бутылками из-под водки нижний ящик. Полные тоже были и даже одна начатая, но находились они ящиком выше. В верхнем же валялась всякая ерунда, которая непосвященному лицу наверняка показалась бы чем-то важным, но только непосвященному. Никон же, покопавшись пару минут, выдал пренебрежительное междометие и повернулся к сейфу.

– Что ж, – сказал он. – Видит бог, я этого не хотел, но придется.

Он размял пальцы с видом бывалого медвежатника. «Боже, с кем я связался?» – испуганно подумал Варсонофий. Но бежать было уже поздно, тем более что Никон, пыхтя от усердия, принялся вскрывать сейф, и через пару минут преуспел в этом начинании.

Заглядывали внутрь оба. Варсонофий, хоть и чувствовал себя крайне неловко оттого, что действовали они как преступники, любопытства не растерял и стоял аккурат за плечом Никона, вытягивая шею, чтобы разглядеть все.

Разглядывать там особо было нечего. Верхние полки пустовали, а внизу на нескольких папках с документами стояла солидная коробка, доверху набитая артефактами.

– Хм… – протянул Никон. – А ведь ненашенские это поделки.

– Это не доказывает связь Верховного со зловредным магом, – заметил Варсонофий.

– Почему? Как косвенные улики – вполне. А сейчас мы просмотрим документы, и что-то мне подсказывает, что найдем и доказательства. Держи.

Он сунул коробку с артефактами Варсонофию и сделал это столь неловко, что лежащий сверху металлический шарик с инкрустацией свалился и с грохотом покатился к двери. Оба волхва испуганно вздрогнули и замерли, но, так как из-за дверей не раздалось ни воплей, ни шорохов, Никон быстро успокоился и бросил:

– Поставь на письменный стол и сходи за тем, а я пока займусь документами.

Он, больше не обращая внимания на сообщника, вытащил первую папку и начал быстро просматривать листы, в ней находящиеся. Варсонофий же тяжело вздохнул и отправился за укатившимся артефактом, который отрикошетил от двери и сейчас лежал под шкафом. Волхву, чтобы его достать, пришлось встать на колени и хорошенько пошарить в пыли. Зато, когда он вытащил артефакт, тот едва заметно светился. Варсонофий крепко сжал его в руке, отчего свечение усилилось и хотел было сообщить об этом Никону, но тот заговорил сам.

– А вот это – доказательство. И того, что Верховный присваивает деньги, и того, что он контактирует с посторонними.

– И чем это вам поможет, друг мой? – внезапно раздался вкрадчивый голос и за спиной Никона материализовалась фигура. – Разве что порадуетесь, что перед смертью узнали истину.

Никон дернулся, но заклинание противника его настигло, и почти сразу на пол рухнула высушенная мумия. Маг застыл над ней, склонив голову набок и как будто восхищаясь делом своих рук, потом отправил ещё одно заклинание – и от мумии не осталось и следа.

– Кто против меня выступит, того будут искать долго и безуспешно, – довольно пробормотал маг себе под нос. – И почему вокруг меня столько идиотов, за которыми нужно постоянно что-то подчищать? Право слово, мне это так надоело, что появляется желание уничтожить всех, чтобы не мешались.

Он аккуратно вернул документы и коробку в сейф, сейф закрыл и огляделся. Взгляд его проскользил по кабинету, ни на чем не останавливаясь. Застывшего у шкафа волхва он почему-то не заметил. Удовлетворенный осмотром, маг испарился, как будто его там и не было.

Все это время Варсонофий простоял в ступоре. То, как с Никоном быстро и безжалостно расправились, подействовало на него как заморозка. Никогда при Варсонофии не убивали мыслящее существо. Никогда. И он был уверен, что так будет и дальше, потому что волхвы – хранители жизни. Впрочем, убийца волхвом не был, но то, что он спокойно появляется в кабинете Верховного, указывало на то, что Ярослав был прав и в определении его моральных качеств, и в том, что волхвы в этом деле замазаны по самые уши.

Варсонофий прошел до сейфа и уставился на пол, как будто рассчитывал найти там если не живого Никона, то хотя бы что-то от него. Но на полу не было даже пыли – пришлый маг знал свое дело на отлично. Варсонофий нагнулся и провел пальцем свободной руки по полу, но на пальце не осталось даже следа пыли. Никон исчез окончательно. И это было страшно. Казалось бы, каких-то пять минут назад он разговаривал, строил планы, собирался бороться с Верховным волхвом – и все это ушло в небытие.

Внезапно Варсонофий понял, что если не передаст то, чему стал свидетелем, то смерти продолжатся и очень может быть, что следующей жертвой станет он, Варсонофий, и тогда уже точно никто не сможет остановить сбрендившего мага. А значит, нужно срочно кому-то рассказать, что случилось.

Но кому? Никон был постоянной оппозицией, и то не смог поверить в предательство Верховного без доказательств. А какие доказательства может предоставить сам Варсонофий? Только слова. Он посмотрел на сейф. Даже если там лежат порочащие честное имя хозяина кабинета документы, то доступа к ним нет. Значит, среди волхвов поддержки он не найдет, но может обратиться к Ярославу. Считать ли это предательством волховского сообщества? Варсонофий не смог ответить на этот вопрос, но он прекрасно понимал, что если ничего не сделает, то волхвов может не остаться на самом деле, а не только в книгах.

На негнущихся ногах он пошел к двери. Ему повезло, что Никон не стал закрывать кабинет, иначе Варсонофий не смог бы выйти, потому что взламывать охранные заклинания не умел. По дороге он встречал других волхвов, но почему-то никто его не замечал, смотрели, как на пустое место.

Выбравшись из здания, Варсонофий какое-то время бесцельно брел по улице, еле успевая уворачиваться от встречных пешеходов, которые перли на него так, что волхв засомневался в своей материальности. Вдруг он просто не заметил, что его тоже убили и сейчас он перемещается собственным духом? Он ущипнул себя за руку, и щипок оказался вполне материальным, да еще и придал ему сил вытащить наконец телефон и позвонить Ярославу.

– Это Варсонофий, – совершенно мертвым голосом сказал он в трубку. – Вы оказались правы. … Он убил Никона. … Да при мне. … Я его видел. … Но голос не его.

Глава 4

Рядом с местом, указанным волхвом, мы сделали уже кругов пять, а он так до сих пор не появился. Единственный, кто оставался невозмутимым, – водитель. Я начинал беспокоиться, а Постников сквозь зубы цедил, что он думает про столь необязательных товарищей, поэтому звонок от Варсонофия прозвучал как нельзя кстати.

– Что-то случилось? Почему ваша машина не останавливается? – встревоженно спросил он.

– Потому что вас нет.

– Как это нет? – удивился он. – Вот он я. Стою. На вас смотрю. Не успеваю к дороге подойти, а вы уже мимо проезжаете.

– Где вы стоите? – удивился теперь уже я. – Здесь вообще людей нет.

– У столба со знаком, напротив магазина с большой витриной.

Я посмотрел в ту сторону и никого не увидел. Задействовал магию и обнаружил лишь слабое искажение, которое легко можно было отнести к обычной погрешности магического потока. Но оно ею не было. Я знаком указал подъехать к столбу и остановиться, а потом спросил:

– Вы используете артефакт?

– Я? Какой артефакт? – растерянно переспросил он.

– Невидимости.

– Невидимости? Н-наверное.

Когда он двинулся, то возмущения стали более явными и их теперь нельзя было посчитать погрешностью. Хлопнула дверца, и волхв оказался в машине. Постников ошарашенно смотрел на пустое место. Я – тоже. Телефон я отключил, поставил полог от прослушивания, чтобы не ставить в известность водителя о том, о чем пойдет речь, и спросил:

– Что значит «наверное»?

– У меня в руке при появлении того мага был круглый артефакт, который я сжал так, что у меня заклинило руку и она не разжимается. Мне кажется, – он понизил голос, хотя нас никто не мог услышать, – из-за этого артефакта маг меня и не увидел.

– Любопытно будет на него посмотреть…

Я подразумевал артефакт, но волхв понял меня по-другому.

– Мне кажется, на нем была личина, – Варсонофий сказал это столь гордо, как будто никто до него до этого не догадался. – Я слышал его по телевизору и там однозначно был другой голос.

– По телевизору голос может быть искажен, – заметил я.

– Голос – да, но не речевые особенности. Конечно, этот тип сказал совсем мало… Господи, как я испугался. У него был абсолютно мертвый взгляд. Глаза – как у покойника. Я до сих пор не понимаю, почему там не умер от остановки сердца.

Говорить с пустотой было странно, но продавившееся сиденье доказывало, что у меня не галлюцинация. Или что она не только слуховая, потому что на магическом фоне этого чертова волхва я опять почти не замечал.

– Наверное, потому что чувствуете себя обязанным спасти людей от монстра?

– Да, Ярослав, вы правы. Это монстр. Самый настоящий монстр. Он Никона даже ни о чем не спросил, убил сразу. И на лице его не было ни раскаяния, ни сожаления, только исследовательский интерес. Как мы это допустили? Он замолчал, но вопрос был риторическим, ответа на него не было. Не думаю, что Верховного волхва так уж спрашивали о желании сотрудничать: его или поставили перед фактом, или он под управлением.

– А что у вас за артефакт в руке? Откуда он?

– Из сейфа Верховного, – охотно пояснил Варсонофий. – Там коробка стояла с артефактами, один выпал. Пока я его поднимал, появился маг.

Артефакт был нужен мне хотя бы для того, чтобы понять, чего опасаться, и проверить, сможет ли человек с таким артефактом пройти через мою охранную систему, поэтому я предложил собеседнику:

– Давайте я попытаюсь освободить вас от артефакта, останетесь только под моей невидимостью.

– Давайте, – радостно согласился он. – Не поверите – не могу пальцы разжать и все тут.

Он ткнулся в меня рукой, и я начал ощупывать его пальцы, чтобы отцепить от артефакта, но те к нему будто прилипли. Значит, дело не в том, что заклинило руку. Теперь я начал ощупывать артефакт, и при нажатии на обнаруженный выступ он наконец дезактивировался. Шар покатился в мою подставленную ладонь, а Варсонофий, видимый только мне, радостно затряс освобожденной рукой, разгоняя застоявшуюся кровь.

– Господи, я думал никогда уже от этого артефакта не избавлюсь.

– Вам всего лишь надо было нажать на выступ сбоку и дезактивировать, – ответил я, с интересом рассматривая поделку неизвестного мастера. Идея была замечательная, а вот исполнение подкачало. Честно говоря, я мог бы сделать аналогичный артефакт куда более элегантным и эргономичным. Само заклинание было мне неизвестно, но если его действие почти невозможно засечь – оно однозначно было куда более продвинутым, чем то, что я знал. – Это артефакт, сделанный волхвами?

– Что вы, это не наше, – сразу открестился Варсонофий. – Даже Никон сразу определил, что не наше. Мы обычно живое используем или то, что живым было. А металлы и камни – очень редко.

– И много там таких артефактов?

– Конкретно таких или вообще?

– И конкретно, и вообще.

– Сверху одинаковых нет, – чуть задумался, припоминая, Варсонофий. – Разные все. И все с металлом. Но коробка глубокая, что снизу лежит – не знаю.

– А раньше вы у Верховного волхва видели что-нибудь из этих артефактов?

Он активно закрутил головой.

– Вы что! Верховный никогда не использовал чужие артефакты. Он постоянно подчеркивал, что обычные маги по сравнению с волхвами – дилетанты и что мы должны применять свои. Разве что техническими игрушками он не пренебрегал. Телефоны, камеры…

– Камеры? – перебил я его. – У него в кабинете была камера?

– В кабинете нет. Только по периметру здания.

– Это уже хорошо. Но на камеры вы попали.

– Я? – удивился он. – И что? Я не преступник.

– Вы – нет, но ваш Верховный волхв – почти наверняка. И он будет подчищать концы.

Варсонофий вздрогнул.

– Думаете, он меня убьет?

– Если решит, что вы как-то связаны с Никоном, наверняка. Вас не убили только потому, что не заметили.

Он ухватился за голову и, сумасшедше вращая глазами, закачался на сиденье.

– Тогда меня точно убьют. Я никому не смогу доказать, что Верховный привечает в своем кабинете маньяка и что он убил Никона. Но попытаться стоит.

Он зашарил по карманам в поисках телефона, достал и принялся лихорадочно просматривать контакты, пришлось его остановить.

– Не вздумайте никому звонить. Вы так сразу подпишете себе приговор. Вам нужна легенда для Верховного на случай, если позвонит.

Телефон зазвонил сам. Варсонофий посмотрел на экран и побелел.

– Верховный волхв…

– Вы просили Никона о консультации, он вам ее дал, после чего вы его не видели, – торопливо заговорил я, придумывая легенду на ходу. – Сейчас вы на свидании, приехать не можете, потому что у вас планы на вечер и ночь. И соберитесь, все будет хорошо. Если вы не струсите, больше никто не погибнет. Помните, от вашей сообразительности зависят жизни других волхвов.

Я немного лукавил с обещаниями, потому что наверняка подставят еще кого-нибудь, да и судьба Верховного волхва теперь была под большим вопросом. Не верилось мне, что Накрех так запросто простит ему прокол с сейфом. Конечно, на такой случай на нем стояла оповещалка, но Накрех наверняка считал, что она срабатывать не должна, потому что никто не должен добираться до сейфа. Кстати легкость, с которой он пользуется телепортами, говорит о том, что проблемы с энергией не имеет.

– Слушаю, – тем временем начал разговор Варсонофий. – Никона? Да, видел. Мы сегодня с ним в артефакторной с утра были, он меня консультировал по видам дерева. … Когда ушел? … Да я не заметил, занят был, а когда позвонил – телефон был отключен. … Во сколько это было? Да я не помню. – Мямлил он как обычно, так что пока все шло правильно и Верховный не должен ничего был заподозрить, если не заподозрил до этого. – А что случилось? Нет, ну вы так расспрашиваете, я и решил, что что-то Никон устроил на базе. Да вы что? – пораженно выдохнул он в трубку. – Никогда бы не подумал, Никон мне всегда казался таким порядочным. Нужно устроить собрание и сделать ему выговор, ибо такое поведение недостойно волхва. … Да я ничего не расскажу, не видел потому что, смысл мне приезжать? – Он покосился на меня и вздохнул. – На свидании я. Ежели подорваться сейчас и уехать, оно тем и закончится, понимаете? … Да, мне дорога волховская честь! Но я ничего не могу добавить к тому, что уже сказал, так что какой смысл мне приезжать? Все равно вы собрание соберете не сегодня-завтра, на которое вызовете Никона и заставите его повиниться. Завтра? … Если нужно, зайду, но к обеду ближе, а лучше сразу на собрание. … Вы же не собираетесь спускать Никону воровство? … Вот и я о чем.

Мы уже въезжали на территорию поместья, поэтому я подправил охранное заклинание, чтобы оно не среагировало на невидимость Варсонофия. Незачем посторонним знать, что мы кого-то везем. После того как мы проехали ворота, я правку убрал, а Варсонофий все продолжал говорить с Верховным волхвом, возмущаясь неподобающим поведением покойного Никона. Говорил он на удивление убедительно. На месте Верховного я бы уверился, что Варсонофий никак не замешан в попытке кражи, и не стал бы дальше копать. Но увы, копать там есть кому и без Верховного волхва.

Постникову я вручил артефакт, уворованный Варсонофием, и отправил проверять, сработает или нет наша защита на него, сам же повел гостя для начала в свою комнату. На себя невидимость я забыл набросить, но мы удачно проскочили, никем не замеченными, и уже там я снял все защитные пологи с волхва. Выглядел он бледновато, я бы даже сказал зеленовато, поэтому первое, что я спросил:

– Вы есть хотите?

– Какое там? – замотал головой Варсонофий. – Мне сейчас в горло ничего не полезет. Разве что чай?

Я связался с Мартой и попросил ее втайне пронести к нам что-нибудь для чаепития. Уточнил, что без спиртного, хотя Варсонофию бы оно сегодня не помешало, стресс снять, но мне он пока нужен трезвый.

Вернулся Постников, сообщил, что моя защита реагирует на использование артефакта, чем меня очень обрадовал, и спросил:

– Когда император подъедет?

– Не подъедет. Я ему не сообщал.

– Почему?

– Он захочет участвовать.

– Это разве плохо? Тумановы – один из сильнейших родов.

– Ты забыл, какова цель у Накреха? Императора нельзя подпускать к нему близко.

– Мы же не собираемся убивать Накреха. Зафиксировать – и в камеру.

– Во-первых, от случайностей никто не застрахован, а во-вторых, ты не думал, что он может убить себя сам? Нет, никого из Тумановых не должно быть даже рядом. Кроме того, Варсонофий наверняка хочет оставить местонахождение волховской базы в тайне. Одно дело, когда знает один клан, глава которого даст клятву, что не будет использовать знание во вред. И другое дело – император.

Было видно, что Постникова моя глупость злила, но он сдерживался и даже не попытался сказать в ответ гадость.

– Ярослав, ты понимаешь, что к такой секретной операции мы не можем никого привлечь постороннего? А вдвоем против мага неизвестной силы и знаний мы можем не справиться?

– Есть ритуал, позволяющий создать зону без магии, – ответил я. – Главное – успеть захватить Накреха до того, как он выйдет из этой зоны или повредит целостность знаков.

Постучала Марта и вкатила тележку с чайником, чашками и тарелками со всяческой выпечкой от Ольги Даниловны. Я набросил невидимость на гостя, поэтому он остался незамеченным.

– Ярослав, ты не слишком часто удираешь из школы? – озабоченно спросила Марта. – Полина говорит, что там с этим строго.

– Мне сделают поблажку, – подмигнул я ей. – Я обещал в выходные провести наших целителей для консилиума по поводу Сысоева. Директор, который не хочет возвращать его матери статую вместо сына, точно не станет обострять отношения со мной.

– И все же занятия прогуливать не следует, – сурово сказала она.

– Марта, к сожалению, Ярослав не только школьник, но и глава клана. И как главе клана, ему приходиться отвлекаться от учебы.

– Но вечером чтобы вернул Ярослава в «Крылья». Большинство проблем могут быть решены без него.

– Увы, Марта, конкретно эта относится к меньшинству. – Постников мягко подтолкнул ее к двери. – Сейчас как раз собираемся проводить совет, как ее решить.

– Тогда не буду мешать. Удачи.

Марта прикрыла за собой дверь, и я вернулся к теме, которую мы обсуждали до ее прихода.

– Таким образом, нам просто нужно будет зафиксировать Накреха каким-то образом и надеть ограничители.

– Звучит как легкая прогулка. Я знаю, что в зонах без магии работают артефакты, то есть нельзя пользоваться собственной магией, а заемной – сколько угодно.

– Это не тот случай. Насколько я понимаю, в зонах без магии блокируется доступ к источнику, в этой же зоне – нарушается течение магии. Не работают никакие артефакты, то есть со стороны магии угрозы не будет. В самом же кабинете придется иметь дело максимум с Верховным волхвом в дополнение к Накреху. Разумеется, если уважаемый Варсонофий нас проведет.

– Я проведу, – подтвердил волхв. Невнятно подтвердил, потому что, вопреки своим словам о нежелании есть, челюстями он работал весьма активно. – Смерть Никона не должна остаться безнаказанной. Но клятву вы мне дадите, что никогда и никому не расскажете про наше убежище.

– Ну вы и авантюристы, – выдохнул Постников, а потом витиевато выругался. Варсонофий даже замер от восхищения, выслушивая талантливое выступление моего безопасника. – Вы же понимаете, что времени на подготовку вообще нет?

– Звонок от Верховного волхва Варсонофию с просьбой приехать указывает именно на это.

– А когда он звонил?

– Мы еще в машине ехали.

– Блин, Ярослав, ты вообще понимаешь, насколько это опасно? Если с тобой что случится, мы можем клан не удержать.

– Дань, если мы не сможем остановить Накреха, то что-то нехорошее гарантировано случится и со мной, и со всем кланом. А сейчас у нас есть реальный шанс его захватить.

– Да понимаю я это, просто тебя подставлять не хочу.

– Подстрахуемся по полной. Я сейчас спущусь за артефактами, а вы пока прикиньте, куда и во сколько ехать.

– Клятва, – напомнил Варсонофий. – Не хочу стать предателем, как наш Верховный.

Клятвы мы с Постниковым, разумеется, дали, после чего я отправился за артефактами, а Постников остался выяснять, куда и во сколько нужно ехать. Выгреб я все, сравнил с артефактом от Накреха, сообразил, что поездка может оказаться последней, и все-таки позвонил императору.

– Иван Михайлович, мы с Постниковым попробуем поймать сегодня Накреха. Есть шанс захватить его врасплох.

– Ярослав, я с вами.

– Иван Михайлович, это не обсуждается, в любом другом случае я бы не возражал, но сейчас реально может случиться так, что поначалу вы выступите за нас, а потом внезапно – против нас, да еще и не совсем вы. Поэтому близко к Накреху вы не подойдете, пока это не будет безопасно.

– Я не могу прятаться за спину ребенка.

– Вы не прячетесь. Я бы вам не звонил. Но поскольку есть вероятность, что мы не сдюжим, то имейте в виду – тогда он намного сильней меня.

– И тогда жить мне останется совсем немного. Нет уж, Ярослав, без меня не поедете. Я выезжаю к тебе.

Он повесил трубку, а я рванул наверх.

– Выезжаем срочно, иначе скоро здесь будет император. Я его предупредил, он решил, что в стороне не останется. Нужно, чтобы он приехал, когда нас здесь уже не будет.

– Зря звонил, – поморщился Постников.

– Вероятность, что мы там ляжем, ненулевая. Он должен знать.

До гаража мы шли настолько быстро, что Варсонофий запыхался. Все-таки по тренированности ему было далеко даже до меня, не говоря уж о Постникове. Мой безопасник это тоже отметил, поэтому, когда мы выбрали одну из самых неприметных машин и он сел за руль, то предложил:

– Может быть, уважаемый Варсонофий останется в машине, пока мы будем ставить ловушку?

– Нет. – Он экспрессивно закрутил головой. – Вы чего-нибудь перепутаете, а я буду виноват. Без меня вы не пойдете.

– Тогда будете держаться за нами и говорить только при необходимости.

Пока мы ехали, Постников провел инструктаж, а я раздал нужные артефакты. Варсонофий скривился, но взял. Было видно, что ему не очень хочется брать чужое. Но на эти артефакты у меня надежда была, в отличии от волховских, которые точно не помогли Никону против Накреха.

Остановились мы за пару кварталов и дальше шли под невидимостью до самого здания. Оживленного движения перед ним не наблюдалось. Я запустил сканирование, чтобы узнать, сколько человек внутри.

– Странно. Либо там никого нет, либо защита здания не пропускает мое заклинание.

– В это время может и не быть никого, если ничего срочного нет, а Верховный волхв уехал, – пояснил Варсонофий. – Господи, чувствую себя предателем…

– Нам нужен только маг, связанный с Верховным волхвом. Он опасен. Дальше мы к вам не полезем, – напомнил я. – Так, двери закрыты на замок, значит, действительно никого.

В таинственное логово волхвов мы проникли на удивление буднично: Постников вскрывал замок, в то время как я удерживал заклинание, чтобы сигнал о нашем проникновении никуда не ушел, да ставил нужные иллюзии для камер, чтобы нас на них не осталось.

Внутри Варсонофий нас заторопил, явно не желая, чтобы мы осматривались, поэтому до кабинета Верховного, мы добрались почти мгновенно и вскрывали дверь тем же манером, что и входную, потому что там тоже была магическая сигнализация, причем куда серьезней, чем на входной двери.

Внутри оказался обычный офисный кабинет, разве что слишком помпезный по сравнению с тем, что мы видели в здании. Верховный явно считал себя самым ценным волхвом.

Дальше мы выяснили, где именно появился Накрех, я безуспешно попытался снять слепок ауры в этом месте и только убедившись, что ничего не снимается, принялся вырисовывать обещанный контур так, чтобы Накрех наверняка влетел в нужную мне зону.

– Так, я почти закончил. Осталось провести одну черту, и контур будет замкнут. Вскрывает сейф?

– Погоди. Сначала проверим, сработает ли, – заявил Постников.

Я прям оскорбился. Если я в чем-то уверен, то это что-то обязательно сработает. Но Постников заставил меня дорисовать, зашел внутрь, убедился, что ни собственная магия, ни артефакторная не работают, и только после этого достал электрошокер и дал добро на старт. Я затер те же черточки, что вырисовывал последними, и вскрыл сейф. Вскрывал я намеренно грубо, чтобы точно ушел сигнал, и сразу после того, как распахнул дверцу, отскочил и быстро двумя движениями замкнул контур.

– Сейф пустой, – хрипло сказал Варсонофий.

И сразу после его слов раскрылся портал, но не там, где мы его ожидали.