Крылья Мальгуса. Ступень Четвертая. Часть первая

Глава 1

Линейка в «Крыльях Феникса», если и отличалась от линейки в обычной школе, то ненамного. Я бы сказал, что она была менее пафосной и более малочисленной. Второй ожидаемо: набор в двадцать человек в год с возможным отчислением не позволяет появиться количеству учеников больше, чем шестьдесят. Но эти шестьдесят были лучшими или, как вариант, из самых значимых кланов. Поэтому наша группа для них была группой наглых выскочек, и посматривали на нас без особой приязни. Но и гадить не торопились, потому что рядом с нами радостно улыбалась Светлана. Диана Мальцева тоже нас держалась, но скорее по привычке: слишком много времени мы провели вместе как командой, так и вдвоем. Мальцев не упускал возможности нас свести и знай намекал, какими возможностями я обзаведусь, если породнюсь с крупным кланом. Я так же старательно делал вид, что не понимаю намеков. Туповат по жизни, и вообще…

Первым выступал перед нами представитель Императорской гвардии. Им был Ефремов, который еще вчера прочитал мне лекцию по поведению в среде ровесников, а сегодня прибыл не иначе как убедиться, что я ее усвоил. Вон как посматривает на меня в особо патетических моментах. Вчера он был не столь многословен и очень старался не сказать лишнего.

– Елисеев, – говорил он, – ты только не забывай, что они дети. Ввысь вытянулись, а в голове ветер свищет.

– А я, по-вашему, кто? – удивился я такой постановке вопроса.

– Не сравнивай, Елисеев, ты, может и малолетний, но не балбес. У тебя в голове серого вещества хватает. Вот вспыльчивости многовато. Поэтому прошу тебя, прежде чем расквитаться с обидчиком, сосчитай до десяти, глубоко вздохни, а только потом симметрично бей.

– А бить обязательно? – удивился я.

Вообще, мне весь разговор казался странным. Я никак не мог понять, чего именно от меня хочет Ефремов. А то, что он приехал и плетет словеса не просто так, – это-то понятно стало сразу.

– Обязательно, иначе слабаком посчитают, а это и на твоих отразится. А нынче у тебя в пятерке великая княжна. Ты должен о ее репутации беспокоиться. Но. – Он поднял палец, привлекая мое внимание. – Не выходи за рамки, понял?

– За какие рамки?

Ефремов вздохнул, вынужденный говорить прямо.

– С учетом умения твоих целителей, рамки одни: чтобы трупов не было.

– То есть вы мне даете карт-бланш проучить охамевшую золотую молодежь? – наконец понял я, чего от меня добивается генерал.

– Я тебе этого не говорил. – Подмигнул он весьма выразительно. – На меня сослаться не сможешь. И не подставляйся. То есть не делай ничего такого, из-за чего тебя могут отчислить. Ответ должен быть симметричным. На магию магией, на затрещину – затрещина, на слова – только слово. Максимум на дуэль можешь вызвать. В «Крыльях» это не поощряется, но нарушением не считается.

Создавалось впечатление, что моими руками Ефремов хочет решить какие-то свои внутренние проблемы. Причем о самих проблемах мне предлагается сначала догадаться, потому что прямо о них никто не скажет.

– А если я не хочу заниматься чужим воспитанием? Я, вообще-то, учиться собирался. Тихо-спокойно просидеть в «Крыльях Феникса» три года…

– Не получится, Елисеев, не получится. Слишком много недовольных тем, что ты не только пролез туда по головам куда более именитых кланов, но и протащил своих детишек. Задевать будут вас всех, хочешь ты того или нет. И реагировать тоже придется. Главное – не переборщить с реакцией.

Сейчас же Ефремов, важно надувая щеки говорил о том, что выпускники этой школы – надежда и опора государства, что они должны быть примером остальным как по знаниям, так и по поведению. «Надежда и опора» слушали невнимательно, разглядывая новичков и шушукаясь. Внимания наша пятерка привлекала прилично, и если Тимофей казался расслабленным, то Полина и Денис явно нервничали от непривычно пристального разглядывания. Мало того что наш клан был мелким и новореганным, так ученики из моего клана еще и не были со мной в родстве, фактически – обычные члены клана. То, что при этом они являлись моими личными учениками, никто не знал, поэтому гадали, с чего я их выделил.

Ефремов закончил речь, дождался аплодисментов и отошел от микрофона, уступая место директору школы, Андрееву Антону Глебовичу. Директору было лет шестьдесят, и хотя шевелюра уже была прилично посеребрена, на силе магии это не отразилось. Маг он был знатный. Хотя другой и не справился бы на этом месте. Вот он долго мыслью по древу не расползался, говорил практически тезисами, упирая на то, что из лучшей школы должны выходить не просто лучшие маги, а гордость нации. Для второго заявления оснований было куда больше, чем для первого: магии как таковой отводилось не так много времени, как другим дисциплинам. По всей видимости, предполагалось, что магии должны обучать в клане, в то время как в школе делался упор на безопасности и взаимодействии с окружающим миром. Даже уроки этикета обнаружились в учебном плане. Как сказал Ефремов, жизненно для меня необходимые. На мой взгляд, мне куда необходимей было право, уроки которого тоже были.

Директора слушал я вполуха, больше уделяя внимания будущим соученикам. Из тех, с кем предстояло учиться в одном классе, недругов у меня пока не было, а вот на год старше… Лазарев и Сысоев буровили меня весьма неприязненными взглядами. Интересно, как соотносится безопасность великой княжны и обучение в одном с ней учебном заведении наркомана? В том, что Сысоев наркоман, не было ни малейшего сомнения: в его ауре присутствовали следы регулярного употребления весьма неполезных веществ. Почему его вообще не выставили с такими увлечениями и с отцом, находящимся под следствием? Суда над Сысоевым-старшим все еще не было. Как сказал Ефремов, когда я при нем удивился, проверено должно быть все, а у подследственного память улучшается тем сильней, чем дольше он сидит.

Торжественная часть закончилась, и две старшие группы ушли с кураторами, молодыми средней силы магами. Нам тоже предложили пройти в один из классов для знакомства. Наш куратор был постарше и посильнее, и что-то в его внешности неуловимо указывало на связь с Ефремовым. И правильно: семья императора должна быть под присмотром.

В классе мы расселись по парам. Светлана рядом с Полиной, Тимофей – с Деном, а ко мне подсела Диана, хотя я занял одну из последних парт, не желая высовываться. Куратор нас внимательно осмотрел, задерживаясь взглядом на каждом, после чего представился:

– Меня зовут Мельников Михаил Макарович, на ближайшие три года я отвечаю за вас в этом учебном заведении. Вы можете в любое время обратиться ко мне по любому вопросу.

– Прям в любое? – не удержался один из моих новых одноклассников, вихрастый блондин.

Мне даже особо напрягаться не пришлось, чтобы соотнести его с фотографией, одной из тех, которые перед нами пасьянсом раскладывал Постников, готовя к началу учебного года и контактам с одноклассниками. Алексей Волошин. С его семьей мы никак не пересекались, но это пока: они занимаются артефактами и вряд ли не обратили внимание на конкурента в моем лице. Вопрос, считают ли они меня серьезным конкурентом? Потому что их артефакты при всем желании как украшение не поносишь, а многие маги до сих пор уверены, что чем солидней артефакт, тем надежней. Пока мои артефакты не испытаны в деле, их считают всего лишь модными ювелирными украшениями. Разумеется, кроме тех, что на вооружении у Императорской гвардии, но тут уж Ефремов сделал все возможное, чтобы информация о новых артефактах не вышла за пределы его подразделения как в части свойств, так и в части изготовителя.

– В любое дневное. Ночью есть дежурные. При любых проблемах сразу обращаетесь к ним. Также круглосуточно дежурят врач и целитель. При удаче вам с ними знакомиться не придется.

– И много таких удачливых оканчивают «Крылья Феникса»? – томно протянула Диана.

– Будем надеяться, что кто-то из вас станет первым, – усмехнулся куратор. – Обучение магии – занятие травмоопасное, но при должной аккуратности есть шанс не пострадать. Как вы уже знаете, в школе запрещено заниматься магией без наблюдения учителей. Если вдруг вам этого не сказали раньше, то запомните сейчас. Это – один из залогов того, что вы выйдете целыми из школы и не будете наказаны. Наказания могут сниматься, а могут накапливаться и привести к отчислению. Любое такое отчисление – позор для клана, прошу об этом не забывать.

Он помолчал, чтобы последняя фраза врезалась нам в память.

– Итак, первое, что нам с вами надлежит сделать, это разбить класс на рабочие пятерки. Одна у нас есть, но осталось еще три. Руководство школы советует вот такое разбиение.

Он огласил список пятерок и кто будет в каждой главным, исходя из силы ученика и сложных иерархических взаимоотношений между кланами. Подозреваю, что руководство школы созванивалось с каждым главой клана лично и получало разрешение. Так что удивляло не то, что главой одной из пятерок стала Диана, а то, что главой нашей остался я. Наверное, для того чтобы в случае чего можно было сказать: если уж дочери императора не зазорно быть в подчинении не самого сильного мага, то вам вообще возникать не стоит.

– Класс, я тоже главная, – прошептала Диана. – Будем конкурировать. Спорим, мы вас обставим на первых же соревнованиях?

– Мечтать не вредно, – хмыкнул я.

– Елисеев, Мальцева, флиртовать будете после собрания, – ворвался в наш диалог голос куратора. – А еще лучше – только на выходных вне школы.

– Мы не флиртуем, Михаил Макарович, мы конкурируем, – возмутилась Диана. – Я Ярославу сказала, что у его пятерки нет шансов против нашей. У нас там маги ого-го. А у него только Светлана. – Она с сомнением посмотрела на меня и добавила: – И сам Ярослав.

После последнего ритуала Ступеней я бы мог противостоять в этом классе сразу всем, включая куратора, но говорить такое, разумеется, не стал. В конце концов, магические поединки выигрываются не пустым сотрясением воздуха, если это, конечно, не заклинание из группы воздушных.

– Разве что вы будете бороться за последнее место, – съехидничал Волошин.

– Боевой настрой – это хорошо, – заявил куратор, – но порядок на занятиях никто не отменял. Во время занятия вы говорите, только когда вас спрашивают. Предупреждаю первый и последний раз, дальше это будет засчитываться, как нарушение.

В классе наступила гробовая тишина – на нарушение нарываться никто не хотел. Лишь Диана еле слышно фыркнула, но так тихо, что до куратора ее мнение не долетело.

Мельников создал иллюзию уменьшенной школы и начал пояснять что где находится. Иллюзия была очень качественной, при этом любая часть приближалась и увеличивалась по желанию. Любовался я недолго, так как куратор, показав основные места, заклинание развеял и сказал:

– Теперь дружно идем в библиотеку за учебниками, каждому отложен комплект.

– Ярослав, ты же мой донесешь до общежития, – сразу обозначила свои интересы Диана.

– У тебя полная пятерка сильных магов, – напомнил я. – Или ты боишься, что они перетрудятся и нам проиграют, если будут таскать за тобой учебники?

– Это другое, – хмуро сказала Диана. – Мне будет приятно, если ты мне поможешь, понимаешь?

– Я понимаю, что у меня рук не хватит.

Диана оскорбленно фыркнула и, выразительно виляя бедрами, бросилась догонять своих. Виляла она красиво, этого не отнимешь, но недостаточно красиво для того, чтобы я бросился за ней и начал извиняться. Мне хватило компании моих, которые отстали от основной толпы, дожидаясь меня.

– Дрессура не удалась? – подмигнула мне Светлана.

– Ты о чем?

– О Диане. Ей нужно, чтобы все таскали ей тапочки в зубах по щелчку ее пальцев. И она не отступится. Мальцевы все упертые.

– Найдет другого, кто будет таскать. – Пожал я плечами.

– Ей нужно, чтобы таскал ты. Будет добиваться.

Диана, как будто почуявшая, что мы говорим о ней, остановилась и повернулась. Светлана ей дружелюбно помахала рукой, Диану это разозлило, но она постаралась этого не показать и ответила насквозь фальшивой улыбкой. Вообще, как я заметил, актерское мастерство – не самая сильная сторона Мальцевых.

До библиотеки мы дошли быстро и столь же быстро получили каждый свой комплект учебников, вместе с указанием, что с территории школы выносить нельзя ни одной книги, в чем каждый из нас расписался. Но что там было выносить? По магии почти ничего, остальное – общеобразовательное. Такое, что в каждом книжном можно либо купить, либо заказать. Да и по магии, подозреваю, ничего нового не узнаю. Но отказываться я, разумеется, не стал. Хотел было еще стопки наших девочек забрать, но Полинину уже прибрал Ден, так что мне достался только Светланин комплект. Диана это отметила косым злым взглядом, но ей не на что было жаловаться: ее книги держал уже кто-то другой.

Получали мы последними, поэтому сразу почти дружным классом направились в общежитие, куда ранее были уже доставлены наши вещи. Предполагалось проживание пятерками. Нам достался блок с двумя спальнями и общей гостиной. Полина только сейчас осознала, что будет проживать в одной комнате с великой княжной, и аж в лице изменилась, а я почему-то вспомнил, как с самого начала планировал их как-нибудь свести, чтобы это пошло на пользу клану. Неожиданно стало стыдно. Поэтому, когда меня подозвал Мельников, я выскочил в коридор сразу.

– Ярослав, ты как глава клана мог рассчитывать на отдельную комнату, – сказал он. – Но тут возникает тонкий момент…

– С великой княжной, – понятливо кивнул я. – У меня нет претензий к руководству школы. Разве что могли предупредить.

– Мы обсуждали это с генерал-майором Ефремовым, он сказал, что проблем не возникнет.

– Проблем не возникло, – подтвердил я. – Но лучше согласовывать заранее, а не ставить перед фактом.

– Учту на будущее, – сказал Мельников и вытащил блокнот. – Значок группы у вас будет герб клана, я правильно понимаю?

– Абсолютно правильно, – подтвердил я. – Герб клана. Феникс.

Глава 2

На заселение нам отвели полчаса. Недостаточно ни для чего серьезного, зато вполне достаточно для того, чтобы просто побросать вещи по кроватям. Комната была большая, места хватало и для кроватей, и для письменных столов с полками, и для узких одежных шкафов. Ни про что распорядители не забыли, даже про камеры и подслушивающие устройства, которое показало сканирование. А еще оно показало множество датчиков на срабатывание магии. На мой взгляд, все последнее было лишним.

Я активировал артефакт защиты от прослушивания, припасенный как раз на такой случай. Не прошло и десяти секунд, как в нашей гостиной появился куратор, который даже не стал стучать в дверь.

– Магичить нельзя без присмотра преподавателей, – с порога заявил он. – Первое предупреждение.

Артефакт я демонстративно выключил – свою роль он сыграл. Артефакты мы имели право проносить в школу, если они не были атакующего свойства.

– За что? – удивился я. – Я использовал артефакт, а о них вы ничего не говорили. Укажите мне в правилах, где это написано.

– Артефакт?

– Именно. Вы можете посмотреть по камерам. Кстати, я удивлен такому их количеству. Одна находится даже в душе. Не слишком ли это?

Лицо Мельникова вытянулось.

– С чего вы взяли?

– Вам показать, где они? Пойдемте.

Я указал куратору все камеры, а бонусом – еще и жучки для прослушивания.

– Все это должно быть немедленно убрано.

– Ярослав, это для вашей же безопасности.

Говорил он не слишком уверенно, поскольку вряд ли подозревал о столь усердном истыкивании этого блока разными контролирующими устройствами.

– И чем таким небезопасным мы можем заниматься в душе?

– Подростки очень изобретательны.

Он позволил себя насмешливую улыбку. Я тоже.

– Я требую все это немедленно убрать. Еще я собираюсь поставить на наш блок дополнительную защиту по методике клана.

– Не думаю, что вы получите на это разрешение руководства школы.

– Я не спрашиваю, а ставлю вас в известность. Так получилось, что сейчас на моем попечении не только члены моего клана, но и великая княжна, а значит, я отвечаю за ее жизнь, здоровье, а также за то, что бы ее несанкционированно не снимали. В том числе в душе.

Светлана устроилась на диванчике в общей гостиной и с интересом слушала нашу беседу, не торопясь вмешиваться, хотя известие про камеры ей не понравились.

– Школа тоже отвечает за вашу жизнь и здоровье. Все эти предосторожности завели не просто так.

– Я предпочитаю сидеть на толчке без постороннего наблюдения. Не думаю, что жизни моих подопечных навредит, если вы уберете все подслушивающие устройства. Все равно они при работающих артефактах ничего вам или тому, кто будет сидеть за пультом, не передадут. А артефакты я включу, будьте уверены. Безопасность у нашего клана всегда была на первом месте.

Правоту мою он признал, что было видно по взгляду, в котором проскочило даже некоторое уважение. Но все это не помешало куратору напомнить:

– Магичить без присмотра преподавателей нельзя.

– Вот и присмотрите, – предложил я. – Вы же отвечаете за безопасность нашего класса.

На самом деле при нем я собирался набросать основной контур, остальное сделать без свидетелей в лице преподавателей, датчиков и камер.

– Вы должны согласовать с руководством школы.

Он попытался меня продавить голосом. Взгляд его я выдержал, не отводя свой. В конце концов, он всего лишь преподаватель, а я – глава клана, и нельзя, чтобы это не учитывалось.

– Они тоже должны были что-то согласовать со мной, но почему-то забыли это сделать заранее. Мне кажется, мы должны пойти друг другу на уступки: я ставлю свою защиту и закрываю глаза на нарушение правил школы о размещении главы клана.

Мельников рассмеялся и крутанул головой.

– Да вам палец в рот не клади, Ярослав.

– Это вы еще не сталкивались с нашими юристами, Михаил Макарович, – намекнул я.

Юристов у нас теперь было двое, и без работы они не сидели, полностью отрабатывая свою зарплату. Серый уже облизывался на здания в центре города, намереваясь рано или поздно там прикупить здание побольше для всех служб клана.

– Я спрошу у руководства школы, – почти сдался Мельников. – Время, отведенное на заселение, почти истекло. Советую вам поторопиться.

Он вышел сразу после этих слов, поэтому мой вопрос повис в воздухе:

– А что будет, если не поторопимся?

– Куратор активирует оповещающий артефакт, – пояснила Светлана. – Начинает завывать сирена с постоянно усиливающимся звуком. А правда здесь есть камеры?

– Я же показал Мельнику.

Она нахмурилась.

– Мне кажется, это против правил.

– Мне тоже. В договоре ничего подобного не было.

– Нам нужно поторопиться, – напомнил Ден. – Ярослав с камерами разберется. Мы без них прекрасно обойдемся.

Он похлопал рукой по карману, намекая, что у нас есть свой записывающий артефакт, которого будет достаточно. И поставим мы его аккурат напротив входной двери, ибо в свои защитные плетения я верю, но случаи бывают разные, лучше перестраховаться.

К месту общего сбора мы спустились не первыми. Там уже торчала мальцевская пятерка. Мальцевской я ее назвал по Диане, остальные к этому клану отношения не имели, во всяком случае прямого. В ее пятерке она была единственной девушкой, остальные парни, но не похоже, чтобы их тяготило подчинение. Подозреваю, что это до первой истерики. Какое-то время Диана может производить хорошее впечатление, но надолго ее силы воли не хватает, и рано или поздно Мальцева идет вразнос.

– Ярослав, я бы на твоем месте возмутилась, – с ходу выдала Диана. – Почему твоей пятерке выдали блок на две спальни? Должны были на три. Ты глава клана, у тебя должна быть отдельная, как у меня.

Она гордо огляделась: все ли слышали, что к ней отнеслись даже уважительней, чем к главе более мелкого клана.

– Нам так удобнее, – пояснил я. – Всегда есть кому присмотреть.

– То есть ты согласился? – разочарованно протянула она.

– Мы с руководством школы пошли на некоторые уступки друг другу, – ответил я.

Почти правду ответил, потому что руководству школы придется пойти на уступки в вопросах безопасности. Сейчас уступки были только с моей стороны, но скандал никому не нужен. А с камерами для наблюдения скандал можно устроить хороший.

– У нас очень удачно расположенный блок, – добавила Светлана. – С видом на спортивную площадку. – А те, что на три спальни, все с видом на забор.

Диана скривилась. Вид там действительно должен быть так себе. Забор был глухой: ни прохожие не видели ничего из того, что происходило в стенах школы, ни учащиеся не могли видеть уличных сцен. А уж защитных заклинаний там было столько, что в школе можно было выдержать осаду. Не слишком длительную, правда, но достаточно долгую, чтобы успело подойти подкрепление. Не знаю, с чего вдруг мне в голову при осмотре пришли мысли про осаду, но отбрасывать их не стал, оценил забор с этой точки зрения, как весьма перспективный. Территория у школы была небольшой, как раз такой, чтобы ее можно было эффективно защитить небольшому количеству умелых магов.

Наконец подошли остальные, причем опоздавшие потряхивали головами, как будто это могло помочь вытрясти избыток звука из ушей. После этого мы направились дальше изучать школу вживую, а не по иллюзии. Куратор провел целую экскурсию, рассказывая об истории школы и о лучших выпускниках. Задержались мы только в зале по отработке магии, где нас попросили показать свои умения и рассказать о них. Базовый набор был небольшим: файербол, защита и простейшее целительское, которое в исполнении почти любого моего одноклассника вряд ли позволило бы продержаться пострадавшему до появления настоящей помощи. Исключение составляли мои клановые, а Тимофей – так тот сам был ходячей настоящей помощью, пусть разрешения на его использование вне клана у нас не было. Но его высококлассное целительское умение компенсировалось низким уровнем нападения и защиты, что было отмечено Мельниковым с некоторым недоумением. Тимофей посмотрел с таким же выражением и сказал, что за защиту у него отвечает мой артефакт, а нападать он ни на кого не собирается. Не целительское это дело – наносить увечья. Куратор с ним внешне согласился, но не факт, что он написал в своих заметках то же самое.

Полина нервничала и поэтому показала результат немного хуже, чем могла бы. Так-то количество магии у нее вообще было на грани для поступления, нам даже пытались отказать на этом основании, но вмешательство императора не позволило. Мельников тактично не стал заострять внимания на ее слабости, лишь спросил, на что делался упор в ее обучении. Тут Полина оживилась и начала рассказывать про рост растений, в общем, и про наш парк при поместье, фотографии из которого постоянно появлялись то в одном, то в другом издании. И не все с нашего разрешения. Кажется, куратор не поверил, что большая часть этой красоты была сделана его нынешней подопечной, но деликатно покивал и что-то у себя опять написал.

Он собирался перейти ко мне, но тут как раз позвонил Олег на наш внутриклановый телефон. Я извинился перед куратором и ответил отчиму.

– Олег, что случилось?

– У Настеньки красная подозрительная сыпь, – выпалил он. – Срочно нужен Тимофей.

Я чуть не выругался, поскольку успел себе напридумывать чуть ли не рейдерский захват нашей лечебницы, а дело оказалось куда проще – всего лишь проявления диатеза у моей сестренки, которой внимание целителей доставалось по каждому чиху. Олег оказался чересчур ответственным родителем.

– Олег, у нас кроме Тимофея, есть еще три целителя. Пригласи старшего Давыдова, тем более что у него есть опыт общения с маленькими детьми. Он в данной ситуации куда надежнее.

– Тимофей постоянно занимался Настей раньше. У него опыт конкретно с Настей. Он знает, на что как она реагирует.

Отчим был не в панике, но близко к ней. Страшно представить, что с ним будет, если у дочери выявится что-то серьезное. Сейчас его требовалось успокоить и перенаправить.

– Олег, он занимался, потому что был рядом. А сейчас ему надо заниматься учебой. Мы договаривались, что ты будешь звонить только по серьезным вопросам.

– А жизнь твоей сестры – это несерьезный вопрос?

– Ее жизни ничего не грозит. Олег, в любом случае Давыдов-старший приедет намного быстрее Давыдова-младшего.

– Об этом я не подумал.

Он быстро извинился и отключился. Я засунул телефон в карман и повернулся к куратору.

– Михаил Макарович, – неожиданно подал голос Волошин, – а почему наши телефоны здесь не работают, а для Елисеева сделали исключение?

– Потому что он глава клана, которому может потребоваться срочно решить какие-то вопросы, – не моргнув глазом ответил Мельников.

Действительно, не мог же он ответить, что понятия не имеет, почему мой телефон работает, а его нет: на территории школы сотовые телефоны гасились, работали только проводные, поэтому мой артефактный казался чем-то из ряда вон выходящим. Смотрели на него завистливыми глазами, несмотря на то что корпус был простенький, а интернета на нем вообще не полагалось.

Тестирование закончилось аккурат к обеду, и мы прошли в столовую, достаточно большую, чтобы в ней поместились все учащиеся одновременно. За каждой пятеркой был жестко закреплен свой стол, что несколько разочаровало Диану, которая в противном случае наверняка предпочла бы сесть с нами. Но она быстро утешилась, строя тех, кто входил в ее пятерку. Особо в этом необходимости не было: парни и без того заглядывали ей в рот, готовые по первому слову выполнять ее приказания. Можно сказать, Диана купалась в обожании со стороны своих. Но этого ей было мало. Ей нужно было обожание и остальных.

Нас пристально рассматривали и обсуждали. Единственная, кто на это не обращал внимания – это Светлана, она спокойно ела и так же спокойно меня расспрашивала о нашей лечебнице. Логичней было бы вести такую беседу с Тимофеем, но тот уткнулся в скачанный на телефон очередной учебник для медицинских вузов и не то что не слышал, о чем мы говорим, подозреваю, что даже вкус блюд прошел мимо. Ден и Полина дружно показывали полное отсутствие аппетита, весьма вяло ковыряясь в тарелках. Ничего, скоро привыкнут либо они быть в центре внимания, либо остальные школьники – к нам.

Интерлюдия 1

В этот раз Тихон Сысоев отловил Андрея Лазарева не в столовой, а в тренажерке, даже дожидаться не стал, пока тот освободится, сразу врубил глушилку и сказал:

– Ты не передумал проучить братика?

– Ищи. Братика. В. Другом. Месте, – короткими выдохами ответил Андрей.

– Ну ты понял, про кого я сейчас. Мы договаривались проучить. Или тебя все устраивает? Твоя мамахен под домашним арестом наверняка из-за него сидит, а не просто так.

– Мама не слишком хорошо себя чувствует в последнее время.

Причину, по которой ее не выпускали, Андрей знал. Причем обе версии: как самой мамы, так и деда. Деду он почему-то поверил больше, но маму все равно было жаль. Заточение на пользу ей не шло: она постоянно была в плохом настроении и срывалась на всех, кто оказывался рядом. Поэтому Андрей даже подумывал о том, чтобы не возвращаться в семью на выходные – правилами школы это допускалось.

– С чего бы ей себя хорошо чувствовать, когда сынок мужа вконец оборзел? И даже учится в той же школе, где и законный сын? – продолжал Сысоев. – Мы должны его выставить отсюда. Его и его шайку прихлебателей, которые заняли места, предназначенные для достойных людей, а не этой подзаборной швали.

Андрей поморщился. Сысоева он никогда достойным не считал. С его точки зрения, Елисеев был даже приличней. Во всяком случае он не набивался в друзья и не подбивал на нарушения.

– От меня ты чего хочешь? – прямо спросил он. – Мне проблем с директором не нужно.

– Не думал, что ты такой трусливый… – Сысоев выразительно смерил Лазарева взглядом. – А ты, оказывается, ссыкло.

– Я не идиот ввязываться во что-то, предварительно не выяснив во что, – не поддался на подначку Лазарев. – Или ты мне говоришь, что собираешься сделать и на какую мою помощь рассчитываешь, или идешь лесом.

– Пока ни во что серьезное, обычная шутка, которая должна показать, что Елисеев быдлом родился, быдлом и остался. От тебя нужно всего лишь пронести артефакт, дальше все я сделаю сам.

– А чего же сам не пронесешь?

– Чего, чего? – разозлился Сысоев. – А то ты не знаешь? Обыскивают меня при входе. Ничего не пронесешь постороннего.

Андрей кивнул, показывая, что принимает объяснение. В прошлом году до него доходили слухи о том, что Сысоев протаскивал в школу наркотики, так что в обысках не было ничего удивительного. Скорее всего, обыскивают не только его, но и его близких друзей, к числу которых Андрей никогда не принадлежал и не стремился там оказаться.

– Из-за папахена, – начал объяснять зачем-то Сысоев. – Его же из-за Елисеева обвинили, рикошетом мне прилетело. Прикинь, мне вообще предлагали забрать документы. Все из-за этого урода.

Он зло оскалился на стену, как будто увидел там Елисеева. Впрочем, от Сысоева можно было ожидать всего, в том числе видений. Сысоев раздражал, связываться с ним не хотелось, но Елисеев, с которым они сегодня пересеклись в столовой, раздражал еще сильнее.

– Ты только пронесешь, – продолжал тем временем Сысоев. – Остальное я сделаю сам, после чего этот ублюдок вылетит отсюда, как грязная вонючая пробка.

Андрей уже почти согласился, как вдруг вспомнил:

– У него в пятерке Светлана Туманова. Она не пострадает?

– Андрей, я похож на дебила устраивать провокации с членами императорской семьи? – оскорбился Сысоев. – Разумеется, она не пострадает. Пострадает только Елисеев, да и то несущественно.

– Как именно?

– Ты в деле или нет? – разозлился Сысоев. – Сейчас выпытаешь и к директору побежишь?

– Да не побегу я. Но если я проношу и рискую, то должен знать чем.

– Безобидная шутка. И вообще, ты мне доверяешь?

– Не особо.

– Чет я не подумал, что тебя Андрей Кириллович назначил нянькой младшему братику. Отрабатываешь? – презрительно выдохнул Сысоев, выпятив нижнюю губу.

– Не выдумывай!

– Чо не выдумывать-то? Помогать отказываешься, только расспрашиваешь, что я собираюсь делать. Явно с доносом к деду побежишь.

– Да не побегу я, – разозлился Андрей. – Пронесу я твой артефакт, понял?

Он стукнул рукой в стену рядом с головой Тихона и даже не заметил, как от руки зазмеились трещины по краске. Зато это заметил Сысоев.

– Понял, чего не понять, не тупой же, – примирительно выставив перед собой руки, сказал он. – В воскресенье передам. Созвонимся.

Он исчез почти сразу, пока будущий компаньон не остыл и не передумал. А желание такое у Андрея появилось сразу же. Но слово было дано, а Лазаревы всегда держали данное слово, это в него дед с раннего детства вдолбил.

Глава 3

Разрешения устанавливать камеры в нашем блоке у школы не было. Более того, директор оказался не при делах. Или очень хорошо притворялся. Потому что к нам он пришел, горя возмущением от несправедливого обвинения, но не успел ни расследовать, ни сказать что-то, кроме пары едких фраз о слишком наглых недоучках, возомнивших себя крутыми магами, как появился император. Ему наверняка сообщила Светлана, у которой я видел аналогичный моему телефон. Император бросил уничижительный взгляд на директора школы и обратился сразу ко мне.

– Ярослав, где стоят камеры?

– Нет у нас никаких камер, Ваше Императорское Величество, – возмутился директор. – Молодой человек ошибся. Это следствие недостаточного обучения магии. При его уровне немудрено перепутать камеры с датчиками на срабатывание заклинаний. Последние сделаны исключительно в целях безопасности учащихся.

Спорить я не стал, подошел к ближайшей камере и магией вытащил ее из стены, после чего вручил опешившему директору. В стене осталась неаккуратная дыра. Но для директора это была меньшая из бед: он так уставился на камеру, как будто увидел ядовитую змею.

– Остальные тоже вытаскивать? – поинтересовался я. – Или просто дезактивировать?

Вошел Ефремов, который поздоровался со мной легким кивком и запустил собственное сканирование. Результат ему, судя по перекосившейся физиономии, не понравился.

– Это не наше, – заявил наконец немного пришедший в себя директор.

– Антон Глебович, – нехорошо прищурился император, – хотите сказать, что в вашей школе что-то может быть не под вашим контролем? Вот это. – Он ткнул пальцем в камеру. – Поставил кто-то из ваших подчиненных. Посторонних в «Крыльях Феникса» не бывает.

– Мы делали ремонт летом, Ваше Императорское Величество, – проблеял директор решивший сразу перевести стрелки со своих сотрудников на посторонних. – Приглашали бригаду. Проверенную бригаду, без магии. За ними следили, чтобы они ничего лишнего не проносили, но скорее всего, недостаточно хорошо следили.

Император прищурился еще хуже. Хотя куда уж хуже? Бедный директор и без того побледнел и стал меньше ростом.

– Предположим, Антон Глебович, что вот это поставили не ваши сотрудники, но почему перед приездом детей ничего не проверили?

– Мы проверяли, Ваше Императорское Величество, но камер не обнаружили. Наверное, слишком хорошие маскировочные чары. Дмитрий Максимович, – обратился он к Ефремову, – ваши же люди тоже проверяли вчера вечером и ничего не нашли?

Маскировочные чары были, и очень неплохого уровня, но только на двух совсем миниатюрных камерах и одном жучке. Наверное, символ последней надежды для того, кто устанавливал. Мол, если так много уберут, могут же не заметить пару несчастных мелких камер.

– Наши люди проверяли и сегодня утром, Ваше Императорское Величество, – сказал Ефремов. – И могу сказать, что ничего этого не было, не пропустили бы.

Император приподнял бровь и посмотрел на Андреева. Тот уже оправился от обвинения и посчитал слова Ефремова за поддержку.

– Я не давал ни указания, ни разрешения на установку, – твердо сказал он. – Я понятия не имею, откуда это все взялось. Разве что… – Он подозрительно осмотрелся. – Разве что гвардейцы, который проверяли?

Ефремов побагровел от возмущения.

– Ну знаете ли, Антон Глебович, обвинять нас в том, что мы собирались подсматривать за великой княжной? Это ни в какие рамки.

– Или сам Елисеев или из его клана? – пошел на попятную директор.

– Вы бы уж определились достаточный ли у меня уровень знаний. Когда бы я успел все это установить и замаскировать? – хмыкнул я. – Да еще и при свидетелях. Я обнаружил сразу при заселении и сразу поставил в известность куратора.

– Ярослав, – обратился ко мне император, – извлеки все лишнее из стен.

– Может, лучше просто испортить? – предложил я.

– Нет, нужно именно извлечь, – оживился Ефремов. – И аккуратненько, в коробочку. – Он кивнул своему подчиненному, отправляя за контейнером. – Сейчас принесут. На них могли остаться отпечатки пальцев или еще какие следы.

А еще следы чужой ауры… Но про последнее я сразу мог сказать, что их затерли. Да и с первым не все так гладко.

– Если буду вытаскивать все как первую, с камер сотрутся следы. А если аккуратно и медленно, провожусь несколько часов.

– Ты вообще снимать не будешь, – решил Ефремов. – Кстати, в соседних блоках ничего подобного не нахожу. Из чего можно сделать однозначный вывод: шпиговали именно этот, Антон Глебович. Можете поблагодарить Елисеева: если бы не его бдительность, запись с камер непременно куда-нибудь ушла и вот тогда…

Он сделал такую зверскую физиономию, что испугался даже я. Император тоже не остался в стороне.

– Антон Глебович, меня уверяли, что вы полностью контролируете ситуацию в школе. Смотрю, сведения оказались очень преувеличены.

– У нас устоявшийся коллектив. Все учителя работают не один год. Новый только один, но он не маг. И вообще его сегодня не было.

– Тем не менее кто-то из ваших сотрудников поставил камеры.

– Или учеников, – вмешался Ефремов. – Ваше Императорское Величество, учеников со счета я бы сбрасывать не стал. Некоторые молодые да ранние.

В его словах сквозило одобрение моих действий. Но с себя ответственности он тоже не снимал. Когда притащили контейнеры для камер, он сравнил результаты своего сканирования с моим, удовлетворенно хмыкнул, поставил пару подручных извлекать найденное, а сам потащил меня проверять остальную жилую часть школы.

Директор, совершенно деморализованный происшествием, сопроводил императора в кабинет, где они собирались дожидаться результатов осмотра. Подозреваю, что директору сейчас устроят такую выволочку, что мама не горюй. Я бы на месте императора не сделал ни малейшей поблажки тому, кто пытался установить наблюдение за великой княжной.

Нашу пятерку из блока тоже выставили. Как сказал Ефремов, на случай срабатывания ловушек. Ловушек я не видел, но решил не расстраивать генерала, потому что, если его подчиненные уверятся в легкости задания, они не будут столь внимательны, как могли бы. Светлана подозрительно поинтересовалась, не стоит ли нам вынести личные вещи из блока, если там так опасно. Или вообще переселиться в другой, без начинки. Но Ефремов ее успокоил сказав, что вещам ничего не угрожает, а блок проверят так, что по безопасности ему в школе равных не будет.

Я сразу сказал, что собираюсь защиту блока укрепить сам и так, чтобы никто посторонний не мог больше в принципе зайти к нам без нашего разрешения. Ефремов сказал, что он только одобрить может такой подход, о чем скажет директору этой совершенно неприлично проштрафившейся школы. Я дипломатично промолчал, что его подчиненные тоже проверяли, а значит, проштрафились ничуть не меньше.

После того как мы сравнили найденные мной и подчиненными Ефремова лишние устройства в нашем блоке, генерал потащил меня по школе, чтобы я на пару с ним проверил остальные помещения. Для посторонних это был мастер-класс ученику, где учеником выступал я. На самом деле в данной ситуации Ефремов мне доверял чуть ли не больше, чем себе. Как он сказал, проверка по волховской методике лишней не будет.

– Знаете, что странно, Дмитрий Максимович, – сказал я после осмотра третьего блока.

– Говори уж, Елисеев, хуже не будет, – подозрительно сказал Ефремов.

– В этом блоке есть полости под камеры или что-то подобное. Но камер нет. А в предыдущем даже дырок не было.

Ефремов сделал стойку, что при его комплекции смотрелось бы комично, не будь ситуация столь серьезной.

– А как в вашем с ними?

– Скорее всего, были, только ровно под камеру, поэтому не так заметно.

– Так… Ну-ка, Елисеев давай конкретнее, где дырки есть, а где нет.

Прошлись мы по всему общежитию, и в большинстве блоков не было заложено ничего подобного. У Ефремова наверняка были свои соображения по этому вопросу, но он лишь хмурился и делал пометки в блокноте, не собираясь со мной делиться выводами. Но я их и без него мог сделать: несмотря на кажущуюся случайность закладывания полостей, делались они наверняка только в свободных блоках, а не в тех, которые были заняты старшеклассниками. На время обучения блок закреплялся за пятеркой и посторонних туда не пускали, а значит, и ремонт в них не делали.

Остановились мы в холле, довольно многочисленном. Ученики, которые пронюхали о школьных проблемах, по своим комнатам сидеть не стали, а весьма активно перемещались, вынюхивая, что же случилось на самом деле.

– Так, Елисеев, ты же можешь определить, сколько людей сейчас в школе? – неожиданно спросил Ефремов. – Хочу сравнить.

Я кивнул, прикрыл глаза и запустил сканирование. Сил оно в этот раз забрало много, поскольку выбранная площадь оказалась слишком большой: я захватил всю территорию школы, включая двор. Сделал проекцию, зафиксировав каждую точку, и только после этого начал считать. Когда сообщил итог Ефремову, тот вздохнул и неохотно сказал:

– Совпадает. И с моим результатом, и со списком. Вот ведь…

Он выругался, но столь тихо, что услышал только я. В чем-то я его понимал: куда проще было бы, окажись в школе на одного человека больше, чем заявлено. Это же готовый подозреваемый – пакуй и увози. А сейчас придется всех опрашивать, и не факт, что что-то выяснится.

Когда я вернулся в наш блок, милостиво отпущенный Ефремовым, ковырять стены уже закончили. Я просканировал еще раз и не нашел больше ничего подозрительного, кроме датчиков на магию. Их я изолировал сразу, чтобы никто не вломился в неподходящий момент, закрыл дверь и приступил к выплетанию защиты. Сейчас мне нужно было успеть только первый контур, остальное закончу вечером, когда посторонних в школе не будет. Поскольку время еще оставалось, я заделал дырки. Полости, разумеется, остались, зато поверхность стены опять выглядела как после ремонта. При кажущейся внешней сложности заклинание было из простейших, но требовало тем больше усилий, чем больше времени прошло от порчи предмета. Целым в прямом смысле этого слова предмет не становился, поскольку все притянувшиеся к друг другу кусочки соединялись тем же заклинание, и вновь разлетятся они аккурат после того, как заклинание развеется. На время нашей учебы этой заплатки хватит, а потом отремонтируют.

Я поставил оповещалку на дверь и вышел.

Ничего еще не закончилось, и хотя ни императора с Ефремовым, ни директора школы не было видно, гвардейцы вовсю шныряли по этажам, что-то замеряя и опрашивая школьников, который были в восторге от незапланированного развлечения и с удовольствием рассказывали все, что знают. Судя по кислым лицам опрашивающих, ничего из этого многословного «все» не имело отношения к происшествию.

Наши стояли особняком, что не было удивительно. Удивительным было другое: что к нашим прибился Тихон Сысоев. И ладно бы к Светлане, я бы это мог понять. Но он охмурял Полину, выглядя при этом как петух, распушивший хвост. Хвост этот был изрядно подпорчен как видом кавалера, так и репутацией, что не мешало Сысоеву чувствовать себя павлином в расцвете павлиньих сил.

Поскольку о нашей стычке на дне рождения Мальцевой наши все были в курсе, то относились к нему соответственно практически игнорируя, что Сысоева ничуть не огорчало. А вот Диану, стоявшую неподалеку, поведение переметнувшегося поклонника злило, и посматривала она на Полину так, что я сразу подумал: надо бы Ермолиной дополнительную защиту сделать, Мальцева точно на ней отыграется. Точнее, с учетом моих возможностей, попытается.

Интерлюдия 2

Император тщательно изучал отчет, все больше хмурясь.

– Такое впечатление, что камеры появились из воздуха, – наконец недовольно сказал он. – Утром не было, а потом раз – и уже все истыкано. Хорошо хоть не такое большое число подозреваемых. С улицы никто не мог прийти и поставить, не так ли, Дмитрий Максимович?

Ефремов гулко вздохнул.

– Проблема в том, Ваше Императорское Величество, что камеры наблюдения общешкольные оказались отключенными, поэтому совершенно невозможно проследить передвижения этой толпы. Ни у кого из учителей нет алиби на все утро, Ваше Императорское Величество. Кто-то постоянно куда-то отходил. И это я еще не говорю про учеников.

– Да бросьте, Дмитрий Максимович. – Император раздраженно отпихнул от себя недочитанный отчет. – Какие ученики? На такое разве что Елисеев способен. А с ним постоянно была Светлана. Установка камер – это не минутное дело.

– Вы не дочитали ваше Императорское Величество, – терпеливо сказал Ефремов. – Лакуны под камеры были заложены при ремонте. Добраться до них, вставить камеру и убраться – дело нескольких минут, если знаешь куда подойти и как нажать.

– Вот как?..

– Именно. К сожалению, опросить всех, кто осуществлял ремонт в школе, не удалось: трое пропали почти сразу по завершении. Судя по всему, в живых их не оставили. Еще из предположений: ставили двое независимых человек, потому что разнятся и модели, и способы установки.

– Хорошо, положим, это так. Но откуда при ремонте могли знать, куда заселится Светлана? Это решилось вчера вечером.

– А они и не знали. Такие полости обнаружены во всех комнатах, куда должны были заселиться новички. Но в остальных нет камер. Так что дали отмашку – камеры быстро впихнули. Но вот в чем еще странность. Мы опросили всех, кто на тот момент находился в школе. И ни разу артефакт не показал, что опрашиваемый врет. Нечисто что-то с этими камерами. Мы ведь даже весь обслуживающий персонал опросили, никого не пропустили.

Император задумался.

– А не может такое быть Дмитрий Максимович, что в школе присутствует постороннее лицо, не относящееся ни к учителям, ни к обслуживающему персоналу, ни к ученикам?

Ефремов оскорбленно вскинулся.

– Ваше Императорское Величество, это было первым, что мы проверили. Нет в школе посторонних. Количество человек в школе один в один совпадало со тем, что получалось в результате сложения списка работников школы, списка учеников и нашей группы. Устроил нам Елисеев развлечение в первый же день своей учебы.

– Вот видите, Дмитрий Максимович, а вы хотели его не допустить в «Крылья Феникса». Как бы мы все выглядели, если бы он не обнаружил камер?

– Бледно, Ваше Императорское Величество, – согласился Ефремов. – Но меня больше беспокоит, кто это все установил и на кого был расчет: на великую княжну или самого Елисеева. Я бы его тоже со счета не сбрасывал: в его секреты многие хотят пролезть. А еще есть те, кто хочет отомстить. И для последних вариант, если это заденет вашу дочь, очень выигрышный.

– Если было две группы, то возможны и оба варианта одновременно, – заметил император. Был он раздражен неопределенностью и невозможностью быстро найти виновных. – Еще меня очень беспокоит, что я не понимаю мотивов. Зачем вообще ставить камеры в блок? Что такого собирались увидеть преступники? Да-да, именно преступники, потому что речь идет о безопасности моей дочери, и не только ее.

– Меня это тоже беспокоит, Ваше Императорское Величество, – признал Ефремов. – Вряд ли бы они удовлетворились наблюдением. Когда не понимаешь мотива, не можешь сообразить, чего ждать. Защиту школы мы усилили, негласно добавили дежурных от Императорской гвардии, но, боюсь, проблему это не решит. И даже то, что Елисеев установил на блок свою защиту, меня успокаивает только отчасти.

– У меня предчувствие, что это продолжение истории с Зиминым и с Морусом, – неожиданно сказал император. – Возможно, если бы Елисеев не разворошил этот змеиный клубок, события разворачивались бы по-другому.

– Думаете, Ваше Императорское Величество, попытаются воздействовать на вас через великую княжну?

– Именно так, Дмитрий Максимович, именно так.

Глава 4

Императорская гвардия крутилась в школе до поздней ночи. Из-за того, что они опрашивали всех в порядке, которые определяли сами, ужин запоздал и сильно. Но после него нас отправили по блокам, чтобы под ногами не путались. По комнатам мои расходиться не стали, задержались в общей гостиной. Поболтали о том, что первый учебный день выдался совсем не таким, каким хотелось бы, зато запомнится надолго.

– Полин, Сысоев та еще гнида, – неожиданно сказал Ден. – Старайся держаться от него подальше.

– Я на него не вешаюсь, – вспыхнула девушка. – Он сам ко мне лезет.

– Сам он просто так лезть не будет. Он не так давно еще ухлестывал за Мальцевой и сейчас временами на нее посматривает, это раз. Два, у него зуб на наш клан.

– Денчик, я это все прекрасно понимаю, – отрезала Полина. – И то, что Диана считает его своей собственностью и заимела зуб теперь уже на меня, – тоже. И да, он мне вовсе не нравится, он противный.

– Тогда почему ты его не пошлешь?

– Не двое дело! – фыркнула Полина и все-таки ушла к себе.

– Ден, Тихон – наследник клана, – напомнила Светлана. – Да, сильно проштрафившегося, но довольно уверенно стоящего на ногах.

– Думаешь, Полина так далеко заглядывает? – удивился Денис.

– Да нет же, я совсем о другом. Если рядовой участник одного клана начнет хамить практически главе другого клана, это, в конечном итоге, отразится на клане Елисеевых. Так что она правильно осторожничает, не желая инициировать конфликт.

– Мне кажется, Полина об этом думает в последнюю очередь, – заметил Тимофей.

– Что думает Полина, знает только она сама, – напомнила Светлана. – Если честно, меня Сысоев вообще не волнует. Меня куда больше беспокоят камеры, которые изъяли из этого блока.

– Новых не поставят, – пообещал я. – Как защиту закончу, сюда вообще посторонние не смогут зайти.

– Даже куратор? Представители школы могут возмутиться.

– Мне дал добро Ефремов. Если школа не может обеспечить безопасность, приходится делать это самим.

– Возможно, ты и прав, – признала Светлана. – Но если сюда не смогут входить посторонние, нужно составить график уборки.

– Зачем? – удивился я.

– Затем, что придется убираться самим, если уборщица не сможет сюда попасть. Кстати, нас как раз пять – на каждый день учебной недели.

Я удивился, что Светлана была готова принять на себя бытовые тяготы, но не настолько, чтобы сразу не пояснить:

– Бытовые заклинания установлю после защитных. То есть нужен будет только подходящий контейнер для мусора.

– Который стоит проверять до освобождения на случайно попавшие ценные вещи, – хохотнул Денис, вспомнив свои потерянные записи, которые почти ушли под уничтожение и были вытащены в самый последний момент. – Но вообще, полезная штука, не спорю.

– Не нужно, чтобы ценные вещи валялись на полу, с остальных поверхностей собирается только пыль.

– Каждый должен следить за своими вещами, – улыбнулась Светлана. – Ярослав, а не помешают установке защиты учителя?

Она явно намекала на датчики, пришлось выдать, что я из уже изолировал, а заодно попросить, чтобы мне не мешали при растягивании защитной сетки на спальнях. Светлана уточнила, как скоро я до них дойду, и убежала. Готовиться, наверное. Или вести беседу с Полиной о Сысоеве.

Не знаю, на что тот нацеливался, делая вид, что запал на Полину, одного добился точно: вызвал злость у меня и раздражение у Дианы. Возможно, на это и был расчет: рассорить меня с Мальцевыми? Придраться к нему было не из-за чего. Внаглую к Полине он не лез, руки не распускал, разве что пытался при любом удобном случае сесть ей на уши? Самое неприятное, что Полине внимание Сысоева льстило, но именно внимание, а не сам Сысоев, поэтому она ему улыбалась, но посматривала в нашу сторону.

Я отбросил мысли о Полине и Сысоеве как несвоевременные и принялся улучшать уже набросанные при Ефремове первичные линии защиты. Конечно, у всех моих были защитные артефакты и напрямую навредить им не могли, но, во-первых, была еще Светлана, которая уже дала понять, что семейные защитные артефакты предпочитает моему как более надежные, а во-вторых, если в школе есть кто-то, желающий нам зла, то навредить он может не только физически, но и репутационно. Может, я параноик, но лишней защиты не бывает, это в меня Айлинг накрепко вбил. У нас гости бывали очень редко, а те, что бывали, не всегда приходили с добрыми намерениями, и не будь у нас качественной защиты, возможно, кто-то из гостей стал бы новым хозяином жилища Айлинга, так сказать, по праву сильного. Потому что тот, кто убил, – однозначно сильней.

Я понимал, что защиту придется наскоро сворачивать через три года, но решил ничем не пренебрегать, лучше потом дольше провожусь, снимая, чем случится что-то нехорошее из-за моей небрежности. Я даже стазисные ловушки поставил, при входе в блок и входе в каждую спальню и настроил их на всех наших, чтобы те ненароком не стали жертвами нашей же защиты.

После полной установки я принялся растягивать сеть на остальные комнаты, для чего мне потребовалось сначала зайти в спальню девочек, а потом в нашу. Как ни странно, на женской половине уже царил полнейший порядок: все было разобрано и разложено. Конечно, прежде чем входить, я постучал, но порядок навели заранее, а не за те несколько секунд, что прошли между моим стуком и разрешением войти. Наверняка это слова Дена подействовали о том, что все что окажется на полу, будет признано мусором. Но я до бытовых пока не добрался. Отдельно буду ставить и, скорее всего, уже завтра. Полина со Светланой тихо вышли из комнаты, чтобы мне не мешать, но присматривать присматривали, хоть и из гостиной. Мне это не мешало, наоборот, вдохновляло на то, чтобы сделать как можно лучше.

В нашей комнате никто ничего не удосужился разложить, даже учебники так и стояли стопками: чьи-то – на столах, а чья-то – и на стуле. Сумки также были не разложены, у обоих моих соседей нашлись куда более важные дела: Ден уткнулся в ноут и что-то там торопливо набирал, а Тимофей с закрытыми глазами шевелил пальцами, явно выплетая что-то из сложных целительских заклинаний. Скорее всего, что-то из вновь открывшегося, потому что он как будто отрабатывал: не было равномерности в его движениях, скорость хромала, а напитки магией вообще не было.

На меня они не отвлекались, а я не отвлекался на них, поэтому закончил все довольно быстро. Но больше меня ни на что не хватило: день выдался настолько суматошным, что я уснул, как только добрался до кровати.

Школьный будильник сработал неприлично рано, по ощущениям я не успел до конца восстановиться и еще продрых бы пару часов как минимум, но я и без того вчера выступил фактически против администрации школы и настраивать их против себя дополнительно не хотел.

Как предупреждали нас вчера же, школьная разминка была общей, освобождало от нее только что-то серьезное, типа болезни или отсутствии в школе, во всех других случаях ученики в полном составе выскакивали на улицу и строились по классам. Мы подошли к своему куратору, около которого уже стояла одна пятерка. А вскоре подтянулись и остальные, причем пришли тютелька в тютельку: с началом занятия никто не собирался тянуть и буквально через минуту мы уже бежали по двору.

Собственно, это был вариант разминки, которую нам устраивал Постников, только более легкая версия, тем не менее и источник, и каналы оказывались задействованы и тем самым готовились к работе. Проводил разминку директор, никому не доверяя столь важное начало дня, а кураторы следили за правильностью выполнений. К нашей пятерке претензий не было, а вот к другим Мельников подходил и что-то правил.

Разминка дала нужную порцию бодрости, и после завтрака я уже был готов свернуть горы.

– Что у нас сегодня в расписании? – спросил я Дена.

Вместо него ответил Тимофей:

– Ерунда всякая.

– Например?

– Например «Артефакты».

Я бы мог возразить, что это не ерунда, если бы не знал, что под этим звучным названием скрывается всего лишь обучение пользования распространенными артефактами. Никто не собирался нас учить их делать. Впрочем, я и не рассчитывал на серьезные знания, когда сюда стремился, мне нужны были связи.

– Еще алгебра, литература, основы права, немецкий язык и физкультура. Физкультура, кстати, ежедневно, – отрапортовал Денис. – Будут из нас делать атлетов.

Полина рассмеялась, а зря, потому что на физкультуре нас приветствовал старый знакомый, Дмитрий Семенович, который не иначе как мистическим образом переместился из нашей старой школы в эту. Честно говоря, меня это сильно удивило, поскольку я был уверен, что в элитной школе и учителя должны быть элитными. А тут такой сюрприз, и не сказать чтобы приятный. Мне прям почудилось присутствие Рощупкина, которому опять потребуется от меня превращение его в мага. Я даже непроизвольно огляделся, но лишних знакомых лиц не заметил, и то радость.

Мельников, который присутствовал на всех наших занятиях, представил нам и этого учителя:

– Дмитрий Семенович Петров в нашей школе раньше не преподавал. Был выбран из множества кандидатов по причине того, что ему раньше приходилось обучать магов и даже ездить с ними на соревнования.

Прозвучало это солидно, но Полина тихонько хихикнула, да и я с трудом удержался от смеха, сообразив, что маги, с которыми он занимался, – это мы с ней.

– Елисеев, Ермолина, – оскорбленно рявкнул физрук, – смотрю, серьезности у вас ни на грош не прибавилось. Ничего, семена уже посеяны, должны дать всходы. Правильный маг – физически хорошо развитый маг. Я правильно говорю, Михаил Макарович?

– Совершенно, Дмитрий Семенович, – ответил куратор, глядя на физрука с некоторым подозрением.

Похоже, услышал он наши с Полиной смешки и сделал выводы не в пользу физрука. И ведь нельзя сказать, что тот приврал, чтобы получить работу подоходнее: мы с Полиной действительно были магами и действительно участвовали в соревнованиях, на которые возил нас Дмитрий Семенович.

И тут у меня в голове словно щелкнуло: вчера физрука не было, даже директор говорил что-то такое об отсутствии одного из преподавателей, но количество человек совпадало со списочным. А это значит, что на территории школы есть посторонний.

– Дмитрий Семенович, – поднял я руку, – мне срочно нужно выйти на пять минут.

– Прям срочно, Елисеев? Прям до конца урока подождать не может?

– Не может, Дмитрий Семенович. Вопрос безопасности.

Пререкаться с ним не стал, решил, что достаточно того, что поставил в известность. Физрук так не посчитал и что-то грозно рявкнул мне вслед, когда я выскакивал из зала. Убедившись, что ни он, ни куратор за мной не вышли, я достал телефон. Ефремов ответил тут же, и я торопливо вывалил на него свои предположения.

– Где ты вчера был, Елисеев, – проворчал он вместо слов благодарности.

– Кто-то сбежал? – догадался я.

– Да, ночью защитная сеть на выход среагировала, – неохотно подтвердил Ефремов.

– То есть вчера весь день в школе находилось неустановленное лицо с преступными намерениями? Дмитрий Максимович, а вам не кажется, что для школы, которая считается элитной, здесь слишком много бардака?

– Елисеев, поверь мне, в других еще хуже. – При этих словах передо мной встало как живое скривившееся лицо моего собеседника. – Вообще, Елисеев, где подростки – там бардак.

– То есть это был кто-то из школьников?

– Да нет же, судя по остаточным следам – взрослый, – расщедрился на информацию Ефремов. – К вам в блок лезть не пытался, кстати?

– Точно нет. Я вчера полностью защиту сделал и даже стазисные ловушки установил на таких визитеров.

– Тогда жаль, что не пытался, – вздохнул Ефремов. – На камерах никто не отразился. Только и известно, что кто-то вышел. Даже время точное известно и место выхода, а на камерах пустота.

– Я на выходных сделаю артефактные для замены, – решил я. – Конечно, не хотелось бы вам делать такие дорогие подарки, но это безопасность моих людей, в первую очередь.

– Ярослав, а давай так, – явно обрадовался генерал. – Мы прямо сейчас ставим те, что ты делал для нас, а новые ты отдаешь нам. Не дело, что до выходных школа будет защищена меньше, чем могла бы.

Я подумал, что Ефремов мог пожертвовать своими артефактными камерами и раньше, до моего предложения. Впрочем, я не исключал, что это могло не прийти ему в голову, так что я решил обойтись даже без намеков на его жлобство.

– Я бы и общую систему защитных заклинаний усилил, но ведь не дадите?

Я говорил так, как будто мне требовалось согласие, а на деле для себя уже решил, что вплету в защитный контур школы пару заклинаний. Подключись вчера я к той же школьной оповещалке, у меня появился бы шанс поймать установщика камер в нашем блоке.

– Я бы, может, и согласился, – ответил Ефремов. – Но «Крылья» на это не пойдут. Они считают свою систему совершенной и безопасной для школьников. Так что официально я разрешения на это не получу, а значит и тебе не могу дать.

Слово «официально» он выделил столь старательно, что и самый тупой бы догадался: неофициально он мне согласие не просто дает, он практически настаивает, чтобы я внес нужные изменения. Но, разумеется, так, чтобы никто ничего не заметил. А это значило, что действовать нужно до установки артефактных камер. Воздействовать я на них смогу, но это дополнительная трата энергии.

– Ну-ну, безопасной, – хмыкнул я. – Входи кто хочешь, проноси что хочешь. Школе точно нужно что-то менять в системе безопасности.

– Ты не совсем прав, Елисеев. Артефакт бы так не пронесли. Там всех на входе обыскивают и изымают лишнее.

– Лучше бы лишних изымали, – буркнул я, почему-то вспомнив про Сысоева.

Даже Лазарев, который при моем виде скрипел зубами, так не беспокоил, как этот неадекват, явно задумавший какую-то гадость. Каждый раз, когда мы с ним встречались, на его губах расплывалась гаденькая улыбочка, как будто он уже добился желаемого результата или как будто все шло по запланированному им пути.

– Поверь, Ярослав, все подростки, что находятся в «Крыльях», находятся там по праву, и убрать кого-то мы без громкого скандала не сможем, – понял меня Ефремов. – Потому что пока этот кто-то ничего не сделает, руки у нас связаны.

– А когда он что-нибудь сделает, возможно будет уже поздно, – намекнул я. – Наркоманы могут быть совершенно непредсказуемыми.

– На этот случай у нас есть ты, – оптимистично сказал Ефремов. – Так сказать, секретное волховское оружие, хе-хе. Мой тебе совет, будь поосторожней. В чем-то ты прав. Вокруг Сысоевых сейчас нездоровое шевеление, захватывающее в том числе Тихона, но он же не совсем дурак, чтобы подставляться?

Судя по тону, Ефремов сам не верил в то, что говорит.

– Конечно, Дмитрий Максимович, – согласился я, – он не совсем дурак, чтобы подставляться, он собирается подставить меня или даже всех моих.

Интерес Сысоева, проявленный к Полине, указывал как раз на то, что мной ограничиваться не собираются, подставят всех по полной программе.

– Кишка тонка у Сысоева, Ярослав, на тебя рот разевать, – попытался успокоить меня Ефремов. – Не волнуйся, мы за всеми плотно приглядываем.

– Попробуешь тут не волноваться, когда у вас толпы посторонних по школе шляются.

– Ярослав, я, как никто, тебя понимаю, – проникновенно сказал Ефремов. – Судя по отсутствию человека на камерах, маг был не из слабых и явно не с добрыми намерениями. И то, что его вчера никто не заметил, говорит о том, что отвод глаз у него на высоте. Поэтому, Ярослав, будь осторожней и присматривай за Светланой. От нас там постоянно дежурят, но ты всегда рядом. И никому не рассказывай о том, что ты от меня узнал, понял? Это вообще-то, почти государственная тайна.

Глава 5

Второй день прошел куда спокойнее. Подчиненные Ефремова хоть никуда и не делись из школы, но на глаза не попадались, предпочитая мониторить обстановку подальше от посторонних глаз. Цепляться к охранной сети школы я решил не сегодня. Все равно уже сбежали все, кто хотел. А если решит забраться кто-то новый, так сеть среагирует и без меня. Я бы и вовсе в нее не лез, но с некоторых пор начинаю беспокоиться, если я не контролирую защиту.

Сегодня по плану у меня были бытовые заклинания и немного исправлений в охранные, чтобы те уже точно не сбойнули в неподходящий момент. Контейнер для мусора мы получили у кастелянши школы, а Полине еще удалось у нее выпросить огромный горшок и землю для него, поэтому рядом с диваном в гостиной у нас уже стояло приличных размеров апельсиновое дерево, выращенное из косточки, которую Полина забрала с обеда, в меню которого из фруктов были не только апельсины. Она так же, как и я, все время экспериментировала на всем, чем можно. Из-за низкого уровня магии ей постоянно приходилось контролировать отдачу и придумывать экономичные варианты, и это у нее получалось очень хорошо. Но выкладывалась она полностью до упора. Вот и сейчас она прекратила воздействовать на растение, только когда апельсин зацвел.

Я как раз выходил из душевой, где ставил общий контроль. Не столько за температурой воды, сколько за тем, чтобы в ней не было ничего постороннего. Ни в ней, ни в моющих средствах. Датчик срабатывал как на химию, так и на магию. Про вытяжку и свет я тоже не забыл, как и про дополнительную защиту. На мой взгляд, душевая теперь могла стать последним форпостом при осаде, настолько там все было продумано – даже воду теперь не смогли бы нам отключить. Жаль, но прямой доставки продуктов было никак не устроить.

– Как тебе? – гордо спросила Полина, показывая на апельсин.

– Красота, – восхитился я.

– Совершенная – подтвердила высунувшая нос из своей комнаты Светлана. – Полина говорит, она еще и вырастить может любой формы куст или дерево.

– Могу, но здесь этого не нужно. Я чуть подправила, чтобы не сильно в высоту лез, но и разлапистым тоже не был, – пояснила Полина. – А так он и естественный хорош. Нужно еще чего-нибудь на стены, но я пока не придумала.

– Нужно что-то съедобное, – заявил вышедший с ноутом Ден. – Светлана, показать, что Полина в нашем парке вытворяла с растениями?

– Конечно, – обрадовалась она. – Полина, ты же расскажешь, что делала?

– Что делала, не расскажу, это клановый секрет, – выдала Полина.

Между девушками чувствовался небольшой холодок, но, возможно, только потому, что они мало знакомы? Или потому, что Полине не нравится, что рядом с ней та которая заняла ее место в команде, когда Глазьев решил нам нагадить на соревновании? Но общий язык им находить придется, потому что жить им в одной комнате три учебных года, если ничего нехорошего не случится.

– Смотри, – Ден запустил слайд шоу из папки с фотографиями нашего поместья.

Парк выглядел волшебно. Так, как будто над ним поработала толпа высококлассных садовников. На деле основная работа пришлась на Полину. Разве что грунт привозили и разравнивали посторонние из фирмы, с которой мы заключали договор. Зато всем остальным: от покупки семян и саженцев до доведения всего этого до взрослого красивого состояния – занималась Полина. Аня рвалась ей помогать, но доступа в поместье мы ей дружно решили не давать. На самом деле, я до сих пор так и не знал, что делать со старшей Ермолиной. Потому что, с одной стороны, она была уже заточена под целительство и не годилась для другой магии, но с другой – не хотелось ей возвращать то, ради чего она нас уже предала. Да и стереть теперь в случае чего я не смогу. Конечно, она этого не знает, но знаю я. С Хрипящим у них, вроде как, было полное взаимопонимание, но для меня Аня все равно была миной замедленного действия, от которой не знаешь, чего ждать. Постников как-то обмолвился, что Глазьев Ермолиной время от времени звонит, но она сбрасывает звонки. Не было у меня уверенности, что однажды она не ответит и все между этой парочкой не завертится по новой.

Полина посидела с нами совсем немного и ушла, сказав, что собирается делать уроки на завтра. Но что там делать? С нашими умениями вся подготовка займет минут тридцать. Неужели ей так не нравится, когда ее работой восхищаются? Почему же тогда она сказала мне, что не против была бы получить еще пару уроков по садоводческой магии? Дамиан этому бы непременно обрадовался. Кажется, он был готов на все, чтобы еще раз увидеть Марту. Шифр у него тоже не смогли разобрать, но это не мешало ему постоянно ко мне долбиться с просьбами о встрече с Мартой. Иногда я даже отвечал – было интересно, не придумал ли он чего-то нового. Но нет, песня была исключительно старой.

Просидели мы допоздна. Мы еще не успели досмотреть слайды парка, как к нам постучалась Диана. Была она не одна, а с парнем из своей пятерки, который явно был назначен на роль пажа при высокопоставленной особе – на телохранителя он точно не тянул. Диану фотографии парка занимали мало, зато апельсиновое дерево привело в восторг, и она сразу стала ломиться к Полине с просьбой вырастить для нее такое же. С ней Полина была куда естественней и даже пообещала, если Диана приготовит все нужное, вырастить и у них в блоке что-нибудь монументальное.

На шум подтянулся Тимофей и вспомнил про стазисный контейнер с выпечкой от Ольги Даниловны, который мы пока не вскрывали. Под пирожки я предложил заварить чай и посмотреть какой-нибудь фильм из тех, что были на ноуте.

– А кипяток? – спросила Диана. – Сейчас на кухню нас не пустят.

– В чашках заварим, – предложил я. – Маги мы или нет?

– Не хочу тебя расстраивать, – тонким писклявым голосом сказал Дианин «паж», – но как только ты начнешь показывать, что маг, здесь сразу появится дежурный учитель и сделает а-та-та нехорошему мальчику.

– Это если ты что-то начнешь делать, то тебе сделают а-та-та, – возразил я. – А у меня специальная магия, ее школьные датчики не засекают.

В доказательство своих слов я довел до кипения воду во всех чашках. Парень сначала сидел с предвкушающей улыбкой на всю физиономию, потом физиономия стала недоумевающе-возмущенной, и он повернулся к Диане.

– Федя, это же Ярослав, – снисходительно пояснила та. – У него все работает так, как он хочет.

– Но это неправильно, – возмутился тот. – Если он может безнаказанно применять магию, мы все в опасности.

– Ты дебил? – прямо спросила Диана то, что вертелось у всех на языках. – Какая опасность от того, что он вскипятил воду? Федя, донесешь – пожалеешь, понял?

Сказала она столь жестко, что я сразу вспомнил Мальцева-старшего. Не знаю, кого вспомнил Федя, но сразу скукожился и запищал:

– С чего ты взяла, что я собрался доносить?

– Предостерегаю, – ничуть не смягчилась Диана. – Донесешь – я первая скажу, что ты врал и что Ярослав использовал артефакт для кипячения.

Я понял, что дело серьезное, и включился в разговор, решив дезинфоримировать возможного доносчика. Потому что, если толстокожая Диана забеспокоилась, значит, парень с высокой вероятностью побежит к учителям.

– Так я и использовал. – Я раскрыл ладонь и продемонстрировал наспех придуманную иллюзию незнамо чего. – Артефакт дистанционного кипячения.

– Они обычно погружные бывают, – не растерял подозрительности Федя. – И форма такая странная.

– У Ярослава все не как у людей. Крутой артефакт, я тоже такой хочу, – заявила Диана. – Сделаешь, Ярослав?

– Клановый секрет, – хмыкнул Ден, разгадавший мой фокус. – Даже у меня нет, а ты себе хочешь?

– Так то у тебя, – ответила Диана. – Денчик, я же лучше тебя?

– Зато я из клана, а ты нет, – ответил Ден. – У меня приоритет.

– Это еще вопрос, у кого приоритет, – недовольно возразила Диана.

– У своих, разумеется, – ответил я. – Извини, Диана, но ты даже не в нашей пятерке.

– Зато у меня день рождения через два месяца, – намекнула она. – Считай, что я тебя уже пригласила.

Я вспомнил, чем для меня обернулся ее прошлый день рождения, и начал придумывать причины для отказа. Придумать ничего не успел, потому что Светлана напомнила:

– Мы собирались смотреть фильм.

– И пить чай, – добавила Полина.

Этим мы и занимались до того, как в дверь постучал куратор и напомнил, что по распорядку школы мы скоро должны ложиться спать, а разойтись по своим блокам мы должны были еще раньше. И как Диана его ни упрашивала дать нам досмотреть, он был непреклонен и не успокоился, пока не выставил ее и Федю. Я бы не сильно расстроился, но перед уходом Диана взяла с нас обещание что мы не будем досматривать без нее, поэтому мы тоже засиживать не стали и разошлись по комнатам.

На следующее утро перед первым же уроком меня атаковали желающие приобрести дистанционный артефакт кипячения, потому что Федя или Диана, или даже они оба не удержали язык за зубами.

Я только сейчас сообразил, какую услугу нам оказала Светлана, войдя в нашу пятерку. Конечно, Тумановы преследовали свои цели, связав в пятерке с наследницей не кого-то из тех кланов, которые грызлись за место у трона, а темную для остальных лошадку, на которую можно было повесить должность дополнительной охраны. Но и для нас польза была существенная: те, кто раньше нас непременно бы игнорировали, сейчас вынужденно общались, хотя некоторые и через губу.

Больше всего мы не нравились Волошину. Светланины артефактные серьги, на которые завистливо косилась не только Диана, но и остальные девочки в нашем классе, он презрительно обозвал пустой бижутерией.

– Этим только пыль в глаза пускать, – бросил он. – Ни от чего серьезного не защитишь.

– Спорить не буду, – ответил я, не удивленный его горячностью.

– Конечно, не будешь, – усмехнулся он, – потому что уверен, что проспоришь.

– Действие артефактов выясняется не в споре, а при испытании. Если ваши артефакты могут выигрывать только в спорах, то я вообще не вижу смысл затевать этот разговор.

Он покраснел от злости и придвинулся с таким видом, как будто собирался драться. Да уж, этот точно не запросит у меня изготовить дистанционный магический кипятильник.

– А твои артефакты вообще нигде не смогут выиграть, – почти проорал он мне в лицо.

– Его артефакт заказал себе мой дед, – встряла Диана.

– С чего вдруг? – усмехнулся Волошин.

– С того, что он его проверил в деле, – ответил я, вспомнив, с каким зверским лицом Мальцев пытался меня убить, – и пришел к выводу, что ему не хватает моего артефакта.

– А ваших, Леш, он ни одного не купил, потому что считает их хуже наших, – съехидничала Диана и гордо поправила мой артефактный кулон, который она выставила на всеобщее обозрение. – Конечно, ваши куда дешевле, но у Ярослава они эффективнее.

– Уверена? – с насмешкой спросил он. – Наша семья занимается артефактами почти три столетия. Традиции просто так не отбросишь.

– Хорошо ссылаться на традиции, когда ты не в состоянии привнести ничего нового в свое дело, – не унималась Диана. – Ты бы хоть записи с соревнований посмотрел. Там как раз использовались елисеевские артефакты. Тогда бы не позорился сейчас, сравнивая свои и его. Твои – базовые, конвейер, его – штучные, экстракласс, не каждому по карману. У вас разные ниши для продаж, Леш, так что не заводись на пустом месте. Тем, кто покупает ваши артефакты, артефакты Ярослава не по карману. А тем, кто покупает артефакты Ярослава, ваши – не по статусу.

– Но это не значит, что наши хуже, – упрямо сказал он.

– Боже, Леш, – закатила Диана глаза, – отстань от Ярослава. Какая разница, чьи артефакты лучше? Это вообще никого здесь не волнует.

– Почему не волнует? Наши артефакты представлены здесь в качестве обучающих пособий, – так гордо сказал Волошин, как будто это должно было унизить меня до конца жизни.

Я бы на этом вообще закончил разговор об артефактах, потому что у меня не было желания заводить врагов на пустом месте, но Диана не унималась:

– А артефакты Елисеевых школе вообще не по карману.

– Мы бесплатно предоставляем, – гордо сказал Волошин.

– В случае конвейерного изготовления совершенно правильный подход, – согласился я, пытаясь мирно завершить никому не нужный спор. – Потому что при выборе из нескольких вариантов выбирают знакомый.

– В точку, – кивнул Волошин. – Я так понимаю, что твои артефакты конвейерным методом не сделаешь?

– Они изготавливаются под конкретного человека с учетом многих факторов, поэтому никак.

– Умеют же некоторые пыль пускать, – завистливо сказал Волошин. Но зависть была уже не злая, а совершенно обычная.

Интерлюдия 3

Заговорщики с кислыми лицами выслушивали отчёт агента. Не провалившегося – и то хорошо. Но другого хорошего ничего не находилось.

– Поэтому я дождался ночи и свалил, когда поблизости от забора никого не было, – закончил он отчет.

– Не поторопился?

– А смысл мне там оставаться? Новые камеры точно так же уберут, потому что гвардейцы там во все щели лезут и вынюхивают. Даже удивительно, что меня не засекли, пару раз я буквально на волоске был от обнаружения. Если бы хоть какая-то связь была, запросил бы инструкции. А самому куда-то лезть – как бы хуже не сделать.

– Все правильно ты сделал. – Но говорил главарь с таким видом, как будто был уверен в обратном. – И что маячок не стал активировать – тоже правильное. Другое дело, что ситуация сильно осложнилась. И маячок мог бы оставить в школе, нашли бы кого для активации.

– Я давно предлагал валить Елисеева, – сказал один из присутствующих. – Не было бы его – все прошло бы как надо.

– Ты посмотри, умный какой, – развернулся к нему главарь. – Валить, говоришь? А ты уверен, что он тебя не завалит? Нагадил нам пацан знатно, не отрицаю. Но лезть сейчас к нему… Хотя, в этом что-то есть. Будет отвлекающим фактором. Мол, на него и нацеливались. Вот ты и займешься. – Он ткнул пальцем прямо в грудь предложившего.

– А почему сразу я? – опешил тот.

– Твоя идея – тебе и исполнять.

– У нас боевиков достаточно, – заупрямился он.

– Боевики не справятся, здесь маг нужен с настоящей силой и умениями. Так что либо сам, либо, прости, посчитаю провокацией со всеми вытекающими…

Предложивший устранение заозирался в поисках поддержки, но в комнате воцарилась тишина, и все старательно отводили глаза в сторону, понимая, что в случае отказа живых здесь станет на одного меньше.

– Надеюсь, непониманий у тебя не осталось? – продолжил главарь с людоедской усмешкой. – Посторонних привлекать нельзя. Стычка должна выглядеть максимально естественной и случайной. Один на один так сказать.

Он потер руки, будучи уверенным, что при любом раскладе останется в плюсе: завалят Елисеева – уйдет одна линия обороны с Тумановой, завалят исполнителя – перестанет мозолить глаза этот тип, который в последнее время перестал быть лояльным в достаточной степени, зато носит ментальную защиту, через которую ничего не вживишь. Маленькие синие комочки дохнут сразу в недружественной среде, не успевают прижиться. А на вопрос о защите эта сволочь не отвечает, талдычит о клановой тайне. Как будто у него могут оставаться секреты от того, кто возглавляет их организацию. Ничего, его наследник будет посговорчивее. Почему-то главарь был абсолютно уверен в том, кому достанется победа. Он ставил на Елисеева и сейчас хищно ждал решения будущего трупа.

– Тоже мне, проблема, – недовольно сказал тот. – В течение месяца решу.

Главарь кивнул и выставил всех, кроме одного.

– Как думаешь, сработает?

– Что-то да сработает, – уклончиво ответил тот, не будучи уверенным в том, что от него хочет услышать главарь.

– С Сысоевым что?

– Все нормально. Его даже обрабатывать почти не пришлось, наркота за меня поработала. Выполнит в лучшем виде. Но зачистить придется, чтобы не сдал.

– А и не жалко, – равнодушно сказал главарь. – Сысоевы мне никогда не нравились. Мусор, а не клан.

Глава 6

Забирал нас Серый. Конечно, было бы куда правильней отправить шофера, но где Серый, а где правильность? У него накопились новости, которые он, пользуясь тем, что я вышел раньше остальных, вываливал на меня ровно до того момента, как дверях проходной появилась Полина. Нет, дело было не в том, что Полина внезапно поразила его в самое сердце, а в том, что вышла она не одна, а в компании светящегося от счастья Сысоева. Как вариант, светился он не от счастья, а оттого, что добрался до какой-нибудь из своих заначек в школе, но это не мешало ему тащить Полинину сумку.

– Это вообще что? – возмутился Серый, прервал свой рассказ на полуслове.

– Это вообще Полина, если ты вдруг не узнал.

Как назло, эта парочка застряла возле проходной, и Сысоев что-то с довольным видом втирал спутнице, а та и не думала возмущаться, знай хихикала.

– Но с ней же Сысоев, из-за которого у тебя было до фига неприятностей? – он не спрашивал, он обвинял, правда, пока непонятно кого: меня, Полину или самого Сысоыева.

– Пусть таскает ее сумку, тебе жалко, что ли? – равнодушно ответил я.

Серый повернулся ко мне и посмотрел как на идиота.

– Ярослав, разумеется, жалко. Во-первых, таскать Полинину сумку может кто-то из вас троих.

– Зачем? Если носильщик сам вызвался, пусть работает.

– Во-вторых, – продолжил Серый, не обращая внимания на мои слова, – никто не может гарантировать, что Сысоев не захочет подбросить что-то компрометирующее клан. А возможности у него точно будут: вишь, как ухахатывается Полина и совсем не смотрит за сумкой.

– Там датчики, – напомнил я. – Сработают сразу, как кто-то полезет, все равно с какой целью – подбросить или вытащить.

– И в-третьих, – не унимался Серый, – у этого Сысоева могут быть далеко идущие планы по уведению у нас специалиста. Специалиста, который у нас в единственном экземпляре, между прочим.

Он выразительно на меня посмотрел.

– Серег, не нагнетай, – хмыкнул я. – Тоже мне специалист, кустики выращивать.

– Ярослав, а ты знаешь, сколько выращивание этих кустиков стоит по договорам? – вкрадчиво спросил он. – Не знаешь – приедем домой, покажу, а пока даже не вякай. Это такой перспективный источник дохода, ты даже не представляешь.

– Значит, нужно научить кого-то еще, – предложил я. – Чтобы не зависеть от Полины.

В чем-то Серый был прав. Воркование парочки меня немного напрягало. Полина говорила, что Сысоев ей не нравится, но это было несколько дней назад. Девушки они как флюгера, с радостью поворачиваются, как только задует ветер новой любви.

– Да я пытаюсь кого-то найти, – признался Серый. – Но это ж совпасть должно: наличие магии и любовь к растениям. Пока никак?

– Так сложно найти кого-то на подмену? – удивился я.

– Ты вон тоже в артефакторы никого не нашел.

– Сравнил, – возмутился я.

– Мне кажется, ты недооцениваешь перспективность работы с растениями. Только этим я могу объяснить то, что ты пускаешь увлечение Полины на самотек.

– Да нет там никого увлечения, – хмыкнул я.

Но уже неуверенно хмыкнул: удалось Серому заронить сомнения.

– Есть, нет… Гони этого хлыща куда подальше. А то внезапно восхочет жениться через пару лет, придется отдавать ценного спеца.

– Мы предложим вариант с переходом Сысоева к нам. Тимофея напряжем вылечить от зависимости, – сохраняя серьезное лицо, предложил я.

– Все хорошо, только он наследник клана. А может и глава уже – неизвестно, что решат со старшим Сысоевым. Так что не перейдет, на нем клан.

– Пусть с кланом вливается, – предложил я. – У нас как раз людей не хватает.

– Ярослав, тебе бы все шутить. Дело серьезное, а ты никак этого не хочешь понять.

– Слушай, Серег, даже если она вдруг заинтересовалась Сысоевым, что я могу сделать? Не запрещать же им встречаться? Полина меня тогда возненавидит.

– Как что? Переключи ее на кого-то другого. Поговори с Деном или Тимофеем. Дева она красивая, знания нужные – авось кто-то уцепится за возможность помочь клану.

– Такое ответственное дело поручать столь несознательным типам? Серег, ты меня удивляешь. Если кто и может справиться, то только ты.

Мое заявление выбило дух из Серого, который собирался что-то сказать, он замер, смешно разевая рот, но потом все-таки выдавил:

– Ты офигел? У нас же разница в возрасте ого-го.

– У великой княжны и Андрея Мальцева разница еще больше, но Мальцевы не теряют надежду их свести. Диана только за сегодня трижды пригласила Светлану в гости.

– Я не наследник клана, а Полина – малолетка. Что мне с ней делать? Лишнее движение – и ты уже под следствием за совращение несовершеннолетних.

– Так ты не совращай, а воспитывай, – откровенно веселился я. – Знаешь, какого результата можно добиться за два года? А там она уже перестанет быть несовершеннолетней.

– Ну знаешь! – возмутился Серый.

– Зато точно из клана не уйдет, – подначивал я.

Разговор сам собой утих, потому что наконец вывалились на улицу и Ден с Тимофеем. Полина резко прекратила кокетничать и потопал к машине за ними. Сысоев сделал морду лица недовольной, но дотащил ее сумку до багажника, куда и загрузил. Ни один из артефактов не пискнул, а значит, его помощь была практически бескорыстной.

– Спасибо, Тихон, – улыбнулась Полина, проконтролировав, что ее вещи оказались там, где надо.

– Всегда пожалуйста, – охотно ответил он. – Так как, прошвырнемся куда-нибудь вечером?

– Извини, но я вечером занята.

– Тогда завтра? – не сдавался он. – Утром, днем, вечером – на твой выбор?

– Извини, но нет, – твердо ответила она.

После чего с видом королевы продефилировала в машину, провожаемая не только разочарованным взглядом Сысоева, но и задумчивым – Серого. Знать бы еще что задумал наш финансовый директор, у которого Полинины умения уже были встроены в планы развития клана.

Сысоев надул щеки, шумно выдохнул и отправился к проходной. Но его исчезновение из видимости не убрало образ врага из памяти Серого, потому что стоило нам немного отъехать от школы, как он сразу сказал:

– Почти год прошел, а сцена как живая стоит перед глазами.

– Какая сцена? – поддалась на провокацию Полина.

– Как какая? Когда твой ухажер принял что-то запрещенное у Мальцевой на днюхе, а Ярослав чуть не загремел, спасая остальных.

– Он не мой ухажер – запротестовала Полина. – Так, приблудный.

– И полезный, – заметил Денис. – Он уже что-то за Полину делал.

Если он надеялся примирить нашего финансового директора со складывающейся ситуацией, то зря. Серый разозлился еще сильнее.

– Поль, я тебе не узнаю. Неужели ты не можешь сделать то, что делает законченный наркоман? Нечего клан позорить.

Полина не стала ничего отвечать, надулась, вытащила телефон и уставилась в него. Серый не успокаивался, больше говорить ничего не стал, но что-то бухтел себе под нос. Возможно, поэтому ни он, ни я не сразу обратили внимания на машину, которая догнала нас на выезде из города, обогнала, встроилась перед нами и столь резко сбавила скорость, что мы в нее чуть не врезались. После чего поехала медленно-медленно, перегораживая дорогу, когда мы пытались ее обогнать.

– Вот придурок! – ругнулся Серый.

Придурок явно на что-то нарывался. Судя по ауре, видеть я его раньше не видел, но это не значит, что мы где-то не пересекались. Или наши кланы, что более вероятно: дорогущая представительская «Волна» наверняка принадлежала крупной шишке. Артефактов тоже хватало как на мужике, так и на машине. Один из них, по идее, как раз не позволял посторонним получать эти самые сведения об оснащенности артефактами машины и водителя. Конвейерный, наверное. Или сделанный абы как – мне даже напрягаться не пришлось, чтобы его обойти. Зато собственной магии у мужика хватало: до Мальцева если он и не дотягивал, то лишь самую малость.

И главное, дорога-то была полупустая – гоняй, не хочу. Но этому типу важнее было нагадить. Точно не просто так привязался.

– Серег, я сейчас наброшу на машину отвод, а на ее месте оставлю иллюзию. Объедем и посмотрим, кто это такой умный. Но будь осторожен. Не нравится мне его уверенность.

Серый кивнул и сосредоточился на дороге, на случай если этот тип может видеть сквозь иллюзии. За прошедший год я уже видел достаточно странного, чтобы ничему не удивляться и быть готовым к любым вариантам.

Но мужик сквозь мою иллюзию не пробился. То ли не мог, то ли ему в голову не пришло, что его так примитивно обдурят. Когда мы проезжали мимо, он пялился в зеркало заднего вида с гаденькой предвкушающей ухмылкой. Я окончательно уверился, что его раньше не видел. Такую рожу с бульдожьими брылями не запомнить невозможно. И вообще, для постоянно практикующего мага мужик был толстоват. И возраст – а ему было около шестидесяти – тому не оправдание.

– Воронцов, – определил Ден. – Не помню, чтобы мы с ними цапались.

– Не цапались – подтвердил Серый. – А это кто из Воронцовых?

– Глава клана, Никита… кажется Львович, – засомневался Ден, полез в телефон и подтвердил: – Да, Львович.

– На Львовича он не тянет, – авторитетно заметил Серый, – Скорее, на Собакевича. Щеки как у бульдога висят.

– Щеки, может, и висят, но в настоящее время это глава одного из самых богатых кланов страны.

Что у Дена было не отнять – информированность по кланам у него была на высоте. С ней и раньше было все хорошо, но после того как он присоединился к работе Постникова, качество информации выросло на порядок.

– И сам за рулем? – удивился Серый, сопоставил все известное и напрягся: – Как думаешь, Ярослав, он именно по нашу душу или просто плохое настроение?

– Сейчас проверим. Там как раз его другая машина догоняет. Сниму отвод и иллюзию. Если он будет тормозить тех, значит просто плохое настроение, а если опять прицепится к нам…

Я развеял иллюзию и отвод и некоторое время наблюдал за растерянностью на физиономии Воронцова. Растерянность быстро сменилась пониманием и злостью, и как только он заметил нас, сразу начал целеустремленно набирать скорость.

– Ярослав, может, уйдем под отводом? – испуганно предложила Полина, которая давно уже отвлеклась от собственного телефона. Сейчас она зажимала в ладони его так, что костяшки побелели, и постоянно оглядывалась на преследователя. – Не надо с ним связываться.

– Тебе ничего не угрожает. У нас автомобиль выдержит все.

– А что не выдержит автомобиль, выдержит защитный артефакт, – совсем невесело продолжил Серый. – Но Полина права, Ярослав, если можно избежать конфликта, его лучше избежать.

По лицу Серого было понятно, что он боится не самого конфликта, а того, что в этот конфликт могут быть вовлечены все, кто находится в машине.

– Подозреваю, что конфликта нам избежать все равно не удастся. Воронцов нацелен на разборки. Где только мы успели ему насолить?

Я только задал вопрос, а Ден уже набрал Постникова. Он еще не успел договорить, как Воронцов опять нас обогнал и подставил зад своей машины, который Серый краем все-таки задел. Система безопасности нашего автомобиля свела до минимума неприятные ощущения от резкого торможения, но не повлияла на внутреннее равновесие Серого, который, стоило машине остановиться, сразу из нее выскочил и быстрым шагом пошел к также вышедшему из машины Воронцову.

– Ты что творишь, сволочь? У меня полная машина детей! – заорал Серый.

– Водить нужно аккуратнее, – почти спокойно ответил Воронцов. – Ты мою машину угробил. Платить придется.

– Мне? Платить? – взбеленился Серый, которому дали по больному месту. – Да я сейчас тебя вместе с твоей машиной прикопаю.

– Не вижу экскаватора, – усмехнулся Воронцов.

Отвечал он Серому, но глаз не сводил с меня. Значит, все же по мою душу.

– Ту кучку, что от тебя останется, детским совочком можно будет закопать. Ты, скотина, на другую могилу можешь не рассчитывать.

– Ярослав Елисеев, – гаркнул Воронцов, – человек из твоего клана меня оскорбил. Я требую удовлетворения. Дуэль! Немедленно!

– Сергей Евгеньевич, Никита Львович хочет с вами подраться, – сказал я.

– Что? – удивленно повернулся ко мне Серый.

– Я вызывал не его, а тебя, – презрительно бросил Воронцов. – Негоже главе клана прятаться за подчиненного. Ты обязан принять мой вызов.

– Так-таки обязан?

Я не понимал, почему этот дядька так распалился. Артефактами, во всяком случае в промышленном масштабе, он не занимался: всех конкурентов я знал. То есть в его профессиональную деятельность я не лез. Ни с кем из его клана я не пересекался лично, в том числе с ним, а ведет он себя так, как будто горит местью за обесчещенную единственную дочурку, на которой я отказался жениться.

– Так-таки обязан, – подтвердил он, – если ты хочешь жить и работать в этой стране. И учиться в «Крыльях Феникса».

– Вообще, да, – тихо сказал вернувшийся ко мне Серый, – при вызове одним главой клана другого, если второй отказывается, с ним никто дела иметь не будет. Другое дело, что причина должна быть серьезной, а не вот это вот.

Судя по виду Воронцова, причиной точно было что-то серьезное, а не оскорбление Серым нарушителя правил дорожного движения. Меня явно планировали убить и выбрали для этого самый идиотский предлог. Зря мне казалось, что все устаканилось. Получается, если я Воронцова не долбану, то он рано или поздно доберется либо до меня, либо до моих близких. Значит, нужно разбираться здесь и сейчас.

– Никита Львович, я полагаю, что нам нужны свидетели, – решил я. – Чтобы никто потом не смог меня обвинить в вашем убийстве.

– Резонное требование, – рассмеялся он. – Мне тоже не хочется потом иметь дело с Императорской гвардией из-за такой ерунды. Они же душу из меня вынут. По одному с каждой стороны? Из кланов, заслуживающих доверие?

Я согласился и задумался, кого звать. Логичнее было бы Лазаревых, но дергать главу клана в свидетели не комильфо, а к Кириллу обращаться не хотелось, поэтому я остановился на Мальцевых, точнее, на Андрее, отношения с которым дружескими назвать было нельзя, но в такой незначительной услуге он мне не откажет. Конечно, клан Мальцевых был не из тех, кто заслуживает доверия, но в лицо это им не скажут.

Офигевшего от случившегося Серого я отправил отвозить моих учеников, хотя они жаждали остаться, но я побоялся, что ненароком заденем либо я, либо мой противник. Андрей приехал раньше свидетеля со стороны Воронцова и сразу поинтересовался:

– Как тебе постоянно удается вляпываться во всякое дерьмо?

– Само липнет, – усмехнулся я.

– Вы на каких условиях дуэлитесь?

– Кто-то из нас станет трупом.

– Э-э-э… Ярослав, ты сдурел? – тихо спросил Андрей. – На кой черт ты на него полез? Воронцов очень умело пользуется магией и артефакты у него из лучших.

– Я на него не полез. Я вообще не понял, что ему от меня надо, – честно признал я.

Андрей отошел, явно названивая деду, и пока он с ним разговаривал, вернулся Серый в компании Постникова, а одновременно с ними подъехал второй свидетель, из Ждановых. Имя его я не помнил, но пару раз видел. Воронцов со Ждановым подошли к нам одновременно с Постниковым и Серым.

– Судя по записям с регистратора, Никита Львович, вина была ваша, – сказал Постников.

– И что? Меня оскорбили, я потребовал удовлетворения. Если ваша машина пострадала, я, так и быть, оплачу ремонт.

Воронцов улыбался так, как будто его распирало от счастья. Нужно будет у него выяснить, прежде чем убить, чем это я ему так насолил.

– Мне кажется, можно ограничить дуэлью в ее обычном варианте.

– Это вам кажется, – отрезал Воронцов. – Мое оскорбление смоется только со смертью главы клана, из которого был негодяй, оскорбивший меня. Здесь и сейчас. Я в своем праве. Свидетели есть. Не будем откладывать. Все остаются здесь, а мы с Ярославом отойдем.

Он махнул рукой, предлагая сойти с обочины.

– С Ярославом Кирилловичем, – поправил я.

– С Ярославом Кирилловичем, – легко согласился он в уверенности, что станет победителем.

Воронцов неторопливо зашагал к выбранному месту, а Постников торопливо выдавал последние инструкции:

– Не расслабляйся. Он сильный и опасный. Опыта дуэлей тоже хватает, как и грязных приемов. Будь внимательным и не позволяй себя грохнуть.

Я кивнул и пошел за Воронцовым, активировав на защитном артефакте вариант отражения. Нужно было выяснить еще один вопрос, без свидетелей.

– Никита Львович, пока нас никто не слышит, ответьте мне на один вопрос. Почему вам так хочется меня убить?

– Путаете Ярослав Кириллович, – издевательски сказал он. – Мне не хочется вас убивать, мне необходимо вас убить. Это разные вещи.

– Так ли уж необходимо?

– Совершенно. Вы нам мешаете.

– Кому нам?

Он засмеялся и погрозил мне пальцем.

– Хотите выиграть без дуэли, Ярослав Кириллович? Клятва меня убьет, стоит мне рот раскрыть. Попытка была хорошей, но не сработала. Расходимся. Десять шагов достаточно.