Крылья для Анны

Глава 1. Странное происшествие

На семейном кладбище Мэррилов расцвели цветы. Древние и свежие могилы просто затерялись в зелени. И это даже не в мае, а в конце октября! Разве так бывает? Триста лет на здешней земле не росло ничего, кроме лопухов да земляники возле забора, даже неприхотливые маргаритки засыхали через пару дней, даже упрямая календула, на которую Анна дышать боялась, опускала желтые головки и увядала.

Анна сажала анютины глазки, люпины и хосты. Астильбы, примулы и ландыши. Трепетала над луковицами гиацинтов и тюльпанов, покупала рассаду гвоздики, ромашек и луговых астр. Все тщетно. В конце концов она сдалась и решила, что строгий минимализм на кладбище — это эстетично.

Анне сорок пять. Она — типичная старая дева в длинной коричневой юбке, очках и с пучком светло-русых волос. У неё научная степень по английской литературе. Анна совершенно счастлива. В отличие от своих одухотворенных и просветленных родственников, она добровольно поселилась в родовом замке и не рвётся ни к путешествиям, ни к самопознанию.

— Итак, цветы, — бормочет Анна, с недоумением оглядывая погост. — Очень-очень странно. Что-то мне подсказывает, что это плохой знак.

Она смахивает зелёный побег неизвестного ей растения с надгробия бабушки Беатрикс. Девяносто восемь лет. Плита с именем дядюшки Престона тоже вся скрыта под свежей листвой. Анне не нужно вглядываться в цифры, она помнит их наизусть. Дядюшке было сто два года, и это ещё не самый старый из Мэррилов, который обрёл здесь вечный покой.

Мэррилы всегда отличались отменным здоровьем и крепостью. Никаких младенческих смертей, ни один мор их не касался, даже последняя пандемия осторожно обошла их стороной. Никто не заболел. Если на могиле каким-то невероятным образом оказывались цифры с разницей меньше восьмидесяти лет, можно быть уверенной: усопший погиб в расцвете лет от несчастного случая. Автокатастрофа, лавина, крушение лайнера, ошибка на охоте. Отец Анны, Райдер Мэррил, три года назад разбился на мотоцикле. Кузен Итан утонул во время сёрфинга. Джанетту, троюродную тётю, убило шальной пулей в Африке, куда она отправилась волонтером.

Сама Анна планировала дожить лет до ста. Она не стремилась к авантюрам, не была адреналиновым наркоманом, не мечтала о карьере. Замужество ее тоже не интересовало. К счастью, семье было плевать. Напротив, никто не хотел жить в замке и следить за кладбищем, поэтому Анну вся родня боготворила и хвалила при каждой встрече. Никто из Мэррилов уже не понимал, для чего их предки построили такой огромный замок. И Анна не понимала тоже, но это не мешало ей обожать свой дом. Она никогда не стремилась отсюда сбежать, как вся ее родня. Можно сказать, что она сама себя назначила хранителем замка Белые крылья, а Мэррилы называли ее «наша хозяюшка».

Конечно, все было не так, как в прежние времена. Теперь хозяйка не носила связку ключей на поясе и не командовала прислугой. Да и в замке давно уже открыли музей. Мэррилы сдавали замок в аренду, весь — кроме северной башни. В башне был отдельный вход, точнее, выход — как раз на кладбище. Уютное, тихое местечко. Анна его любила. Кладбище было обнесено высокой каменной стеной, увитой девичьим виноградом — снаружи. А внутри не росло ничего, кроме пресловутой земляники и лопухов.

Мэррилы смеялись, что из покойники были настолько противными людьми, что даже земля на погосте стала ядовитой.

Теперь Анне было не смешно. Она с растерянностью и даже страхом рассматривала цветущий сад, в который превратилось место ее излюбленных размышлений.

— Нет, это какие-то чудеса, — сказала женщина. — Надо звонить Джонатану.

Она достала кнопочный мобильный телефон из кармана широкой юбки. У Анны, конечно, имелся и смартфон, но кнопочный телефон был маленький, аккуратный. Его удобно носить в кармане. А ещё он очень громко звенел.

— Джо, — сказала Анна, когда ее младший брат взял трубку. — У меня случилось странное.

— Ты влюбилась? — невесть чему обрадовался братец. — Ну наконец-то!

— Не дождёшься.

— Очень-очень жаль. Тогда чем ты меня удивишь, глупая одинокая женщина?

— Кладбище расцвело.

Джонатан вдруг как-то странно засопел.

— Когда? — сдавленно спросил он.

— Ты что, мне веришь? Вот так сразу?

— Представь себе. Так когда?

— Сегодня, Джо. Я спала до обеда, а потом вышла… и вот.

— Опять всю ночь шила свои одеяла?

— Какое тебе дело? Я свободная женщина. Хочу — сплю по ночам, хочу — шью. Так что мне делать с кладбищем?

— Ничего не делай. Готовься, я собираю семью.

— Что значит, «собираю семью»? — забеспокоилась Анна. — Всю семью? А где я их должна разместить? В башне всего четыре спальни!

— Это не наши проблемы, Анна. Боюсь, у нас есть более важные вещи, о которых придётся позаботиться.

И он отключился, оставив после себя больше вопросов, чем ответов.

Проблемы? Да что он знает о проблемах? В северной башне три этажа. На нижнем — гостиная. На втором и третьем — по две спальни и по уборной. Одну из спален Анна давно превратила в мастерскую. Размещать там кого бы то ни было — опасно. Человек рискует не найти сам себя среди обрезков тканей, тюков синтепона и залежей разноцветных ниток. Если подумать, в мастерской даже где-то стояла софа. Возможно, Анне удастся ее откопать. Но на это точно уйдёт несколько часов. И, разумеется, на кушетке будет ночевать она одна. В свою мастерскую ни одна разумная рукодельница постороннего не пустит.

Хорошо. Остались три спальни и гостиная. И как, скажите на милость, разместить там тридцать двух человек?

К сожалению, договор аренды замка не подразумевал ночёвку хозяев на антикварных кроватях, а ведь спален в Белых Крыльях не менее двадцати! Хм. Потом нужно будет пересмотреть некоторые пункты. Впрочем, посетителей пускали с девяти утра. Вряд ли туристы будут рады найти в розовой спальне бабулю Евгени или, что ещё забавнее, прадедушку Томаса, нынешнего патриарха Мэррилов.

Кстати, о прадедушке: ему нужна будет отдельная спальня. Он храпит как медведь. О! Кузен Элвис глух на одно ухо после неудачного приземления на параплане. Вот его с дедом и уложим. Ляжет на здоровую сторону и будет спокойно спать.

Осталось тридцать, из них — шестеро детей от года до двенадцати. Малютка Дженис пусть спит с родителями в спальне Анны, там огромная кровать, на которой полк солдат поместится, не то что стройная Сара и в меру упитанный Дэвис. Кстати, а можно ли считать Дэвиса Мэррилом? Он ведь «пришлый».

Одна спальня и двадцать семь человек. Было отчего сойти с ума.

Выпив кофе на балконе с видом на цветущее кладбище, Анна мудро решила: пусть сами разбираются. Она сделала все, что могла. Сейчас главное вызвать клининговую службу (она ещё не свихнулась мыть восемнадцать окон, пылесосить ковры и перестилать постели), заказать несколько надувных матрасов и распихать свои ткани и нитки по ящикам. Хорошо ещё, что не нужно волноваться о кормёжке всей этой оравы. В замке имелся неплохой ресторан. Да, дорогой, но Мэррилы — состоятельное семейство и могут себе это позволить.

Глава 2. Семейные тайны

Первым в Белые Крылья прибыли Дорис и Жаннет, двоюродные сестры Анны. Обе в разводе, обе с детьми. У Дорис сын и дочь, у Жаннет двое мальчишек. Сестры понятия не имели, зачем потребовался общий сбор, но с огромным удовольствием обсудили саму Анну (тебе уже 45, деточка, а выглядишь… на все 45), ее увлечения (шить одеяла? Как это скучно! Неужели люди покупают? Сколько? Врешь!) и образ жизни (путешествия и спорт — самое прекрасное, что может быть в этом мире. Почему ты сидишь в замке и никуда не выезжаешь?). Анна своих кузин знала слишком хорошо и пропускала их брюзжание мимо ушей. Да они первые завопили бы от возмущения, вздумай Анна оставить свой пост и куда-то уехать!

Впрочем, не такие уж они и противные, эти кузины: во всяком случае, они сразу же расположились на надувных матрасах в гостиной, заявив, что спальни — для стариков. Анна кротко с ними согласилась. А мальчишки и вовсе собрались ночевать в палатке на улице. На кладбище. Они же смелые. Палатку, кстати, привезли с собой. Да, Мэррилы с отрочества отличались не слишком здоровым авантюризмом. Словно им было тесно и скучно в этом мире. Анна считала, что это все потому, что у семьи имелись деньги. Если б ее кузены и кузины вынуждены были жить в вагончиках и работать на ферме или заводе, не осталось бы у них ни денег, ни времени на походы, полёты, гонки и сплавы.

Мачеха Анны приехала на своем мотоцикле. Вся в коже, с выбритыми висками, с пирсингом в носу и брови, с татуировками до локтей, она неодобрительно покачала головой при виде любимой падчерицы. Яблочко от яблоньки укатилось весьма далеко.

Анна поправила длинную косу, спрятала руки в карманы мешковатого платья до середины щиколотки и предложила маман расположиться на диване в гостиной. Конечно, Элен было уже за шестьдесят, но причислять ее к пожилому поколению чревато скандалом.

В принципе, Элен — вторая жена Райдера Мэррила и не должна была приезжать, но Джо ее позвал. Значит, посчитал, что душой Элен уже приросла к этому безумному роду. Или Джонатан просто очень любил свою мать.

Дальнейшее размещение прошло без происшествий. Старики заняли спальни, молодежи были предложены матрасы и диваны, а самой Анне все же пришлось потесниться и уложить на пол в мастерской племянницу. Анна искренне не понимала, почему вся эта братия не могла переночевать в гостинице. Да, замок стоял довольно далеко от цивилизации, но что такое два часа на машине в наше время? Уж спать на хорошей кровати куда приятнее, чем на матрасах вповалку. И очереди в ванную нет.

Джонатан, которому Анна шепотом транслировала своё возмущение, со смешком пояснил:

— Дорогуша, большинство из нас привыкли ночевать в спальном мешке в чистом поле или глухом лесу. Матрасы под крышей и туалет — это уже роскошь. К тому же мы все выросли в Белых Крыльях. Для нас замок — это родной дом. Быть здесь — определённое удовольствие.

Анна вздохнула еще раз, закручивая рукава. Она понимала. Раньше все мужчины из рода Мэррилов привозили своих юных жен в замок. Здесь рождались дети, здесь они жили до того момента, пока не приходило время идти в школу. А поскольку ближайшая школа открыта в тех же ста километрах, что и гостиница, Белые Крылья рано или поздно отпускали своих детей в свободный полет. Эта традиция прекратилась лишь двенадцать лет назад, когда на последнем семейном совете замок было решено сдать в аренду одной из туристических организаций, оставив только одного-двух человек приглядывать за кладбищем. Анна вызвалась доброволицей, вся семья выдохнула и разъехалась по странам и городам.

Даже теперь приехали еще не все. Дядюшка Стефлин с семьей жили в Австралии, а кузина Маргарита в таинственном и туманном Санкт-Петербурге, но они уже вылетели на семейную встречу.

— Я снял на завтра ресторан в замке, — помолчав, сообщил сестре младший брат. — Стеф уже должен будет прибыть. Мардж прилетает рано утром. Там и поговорим.

— Джо, к чему все это? — Анна была в откровенном недоумении. — Ну кладбище и кладбище. Триста лет…

— Вот именно, Энн, триста лет прошло! — глаза у Джонатана вспыхнули каким-то безумным огнем. — Триста лет! Теперь все изменится!

Анна не желала, чтобы в ее тихой и размеренной жизни что-то менялось. Ее устраивало всё как есть. Ей стало страшно — не придется ли покинуть замок? Конечно, она не пропадет. Снимет домик в какой-нибудь деревушке, будет шить свои одеяла, на которые у нее всегда находились заказы. На счету Анны — приличная сумма денег, но даже если не это — ручная работа всегда в цене. С голоду не умрет. Но как же не хочется перемен!

***

В столовом зале, кажется, мало что изменилось с тех дней, как первый Мэррил выстроил себе этот пафосный и гулкий замок. Те же каменные стены, те же холодные полы. Даже колесо люстры под высоким потолком было точной копией той, самой первой, еще со свечами. Теперь-то, конечно, здесь светодиодные лампы, но они светят неровно и мягко, как настоящие свечи. Ну и деревянные рамы заменили на пластик, сохранив, впрочем, старинные витражи. Все признаки цивилизации очень тщательно спрятали. Проводка и отопление вмурованы в стены, туалеты и уборные для персонала сторонний посетитель самостоятельно найти бы не смог.

Вот кухня, в которую не пускали посетителей, конечно, была современной. Никто не жарил баранов на вертелах, никто не варил мясо в котлах. Вытяжки, электрические духовки, индукционные варочные панели, большие холодильники, хром, пластик и великолепное освещение.

За большим тяжелым столом с резными ножками собралась вся семья Мэррилов. Во главе сидел Джонатан. С другой стороны, напротив него — Анна, как нынешняя хозяйка этого места. Стол ломился от угощений.

— Я предлагаю выпить! — торжественно объявил худощавый сорокалетний мужчина с шевелюрой буйных черных волос, в которой не было ни единого седого волоска. Анна могла бы подумать, что брат прибегает к помощи краски, чтобы скрыть первые признаки старения, но знала, что это не так. Все Мэррилы выглядели моложе своих лет. Даже Элен, казалось, заразилась вечной молодостью от своего покойного мужа-Мэррила. Ей никто не дал бы ее шестидесяти трех.

Анна задумчиво пригубила вино, которое ей подлил один из кузенов. Дорогое, очень вкусное. Так что же за повод такой?

— Кладбище расцвело! — провозгласил Джонатан. — Это значит, что время пришло. Мы возвращаемся домой!

Анна поперхнулась, вино пошло носом. Она уткнулась в салфетку, кашляя. Домой? Сюда? Все Мэррилы? Только этого ей и не хватало. Нет, она любила свою шумную и энергичную семью, но на расстоянии. И чем больше было расстояние, тем больше ее любовь.

Все молчали, озадаченные. Анна с надеждой поглядела на брата и уточнила:

— Но договор аренды подписан на двадцать пять лет. Вы не можете… то есть мы не можем сюда все заселиться. А в башне тесновато, знаешь ли.

— Да плевать на замок, — Джонатан был так возбужден, что со стороны казалось, будто он под какими-то веществами. — Мы возвращаемся в Эйлеран.

Раздались неуверенные смешки. Семья все еще не понимала. Только прадедушка Томас вдруг грохнул кулаком по столу и старческим фальцетом закричал:

— Ура! Я дожил до этого знаменательного дня! Я увижу Эйлеран!

— Дорогой Джонни, мы требуем объяснений! — раздался спокойный голос Элен. — И если нам они не понравятся, то я вызываю психиатрическую бригаду, — мачеха Анны покосилась на все еще хихикающего прадеда и уточнила:

— Две.

Анна выдохнула. Слава Богу, она не одна в этом зале ничего не понимает.

— Дражайшая матушка, я буду счастлив объясниться. Видите ли, мы, то есть Мэррилы, не совсем люди. Точнее, изначально мы были совсем не люди, но теперь наша кровь смешалась с местной.

— Хм. Я выйду, мне нужно позвонить, — и Элен принялась подниматься. Но рука дядюшки Стефлина удержала ее на стуле.

— Сиди ровно, женщина, а не то мы вспомним, что в твоей-то крови нет ни капли от Мэррилов.

— Стеф, ты не прав, — мягко возразила Дорис. — Элен — самый настоящий Мэррил, пусть не по крови, но по духу. Иначе она бы не прижилась в нашей семье. Да ты только взгляни на нее, конечно же, она наша. Мы ее тут не оставим, верно?

Анна с огорчением поняла, что безумие Джонатана заразно.

— А я знала, что все эти сказки — совсем не сказки, — подала голос Жаннет. — Достаточно взглянуть на даты на надгробиях. Мэррилы не зря никогда и ничем не болели. Да и жили все очень долго. Если не ломали себе шею в горах, конечно.

Анну затошнило. Намек на ее отца был абсолютно ясен. Дрожащими пальцами женщина схватила бокал и опрокинула его в рот. Возможно, напившись, она хоть что-то поймет.

— Да! — Джонатан продолжал безумствовать. — Мы — не люди. Мы — нечто большее! И срок нашей ссылки окончен! Раз кладбище зацвело, то скоро откроются врата и мы сможем вернуться в наш мир.

— А для юного поколения стоит рассказать в подробностях, — сказал кто-то из мужчин, благослови его Господь.

— Ты прав, Серж. Они многого не знают. Итак, триста лет назад наш предок, Эдвард Мэррил вместе со своей женой и четырьмя сыновьями был изгнан за свои проступки из Эйлерана в этот мир. Мы не знаем, что он натворил, разумеется, он не распространялся об этом, и его можно понять. Но тот факт, что его всего лишь изгнали, причем не с пустыми руками, несколько утешает. Могли бы и казнить, мне кажется. Появившись в этом мире, Эдвард несколько лет жил обычной жизнью, а потом оказалось, что имевшееся у него золото он вложил весьма удачно. Это, кстати, тоже наследственное: нет никого из нашей семьи, кто претерпел неудачу в своих финансовых делах. Верно, Анна? Ты единственная, кто не покупает акции и не инвестирует свой капитал, но даже у тебя есть неплохой доход, да?

— Да, — вынуждена согласиться Анна. — Мое рукоделие продается очень неплохо.

Это была правда. За что бы она ни бралась, любое хобби получалось монетизировать довольно быстро. Статьи Анны были рады видеть научные журналы. Как только она попыталась продавать лоскутные одеяла, сразу получила большой заказ от одной из гостиниц, да и прошлые увлечения всегда окупались.

Но все равно Джо бредит.

— Послушай, мой хороший, — ласково сказала Анна, — ты устал. Переработал. Кладбище — это всего лишь кладбище. Может, дождик кислотный прошёл. Или звезды сошлись. Луна в Юпитере, да? Давай мы покушаем, потом ляжем спать…

— Девочка моя, — неожиданно подал голос прадедушка. — Джо говорит правду. Триста лет Мэррилы ждали этого дня. Триста лет глава рода готовил свою семью к переходу домой.

Анна закатила глаза. Ясно. Безумие передаётся по наследству. По мужской линии.

— Итак, Джо, что нам всем делать? У тебя ведь есть план?

— Ну разумеется, — сказал младший брат. — У меня готовы все бумаги. Я продаю семейное имущество.

— Что? — закричали сразу несколько женщин. — Это безумие!

— Безумие — это возвращаться домой с пустыми руками, — отрезал Джо. — Эдвард Мэррил пришёл в этот мир с карманами, набитыми золотом и драгоценностями. Ну так и мы сделаем то же самое! Все активы семьи я могу прямо сейчас перевести в золото одним звонком.

— А если ты ошибаешься? — спросила Элен. — Если все это — брехня?

— Нет, — убежденно сказал Джо. — Я не ошибаюсь. Но ты, как не совсем Мэррил, можешь получить свою долю и остаться в этом мире. Это будет справедливо.

— А замок? — тихо произнесла Анна. — Его ты тоже продашь? А кладбище?

— На замок уже есть покупатель. Я все рассчитал. Я был готов. Триста лет должно настать примерно сейчас. А кладбище… покойники как-нибудь переживут.

Анна ясно поняла, что все равно у неё нет выбора. По сути, семейным имуществом всегда распоряжались мужчины. Она сама подписала когда-то на это доверенность. Джо имел право даже обнулить все ее счета. Совершенно все. Даже те, на которые поступали деньги с продажи одеял. И сами одеяла тоже мог продать.

— Но постойте! — воскликнул кто-то из женщин. — Мы ведь не знаем, не можем знать, что там, на другой стороне! А вдруг там гораздо хуже, чем тут? А вдруг там средневековье? Нет ни электричества, ни интернета, ни техники?

— Мы же Мэррилы, черт побери! — стукнул кулаком по столу дядюшка Стеф. — Мы выживем везде! Да это лучшее приключение, которое может случиться в этой жизни!

Анна достаточно хорошо знала своих родственников, чтобы понять: именно этот аргумент станет решающим. Новое приключение, небывалое испытание! Ни один из Мэррилов не откажется. И только Анне хотелось кричать, плакать и топать ногами. Но она была женщиной хладнокровной, сдержанной и очень воспитанной, и поэтому, не замеченная никем, Анна ускользнула в свою мастерскую и лишь там позволила себе нецензурно выругаться. Даже если предположить, что все это правда — то зачем ей это нужно? Уж кто-кто, а Анна не стремится ни к каким переменам!

Глава 3. Против воли

Джонатан нашёл старшую сестру на кладбище у самой старой могилы. Там был похоронен младший сын Эдварда Мэррила, безвременно почивший всего в семьдесят девять лет. Как сообщали семейные хроники, произошел несчастный случай. Крепкий и полный сил старик сломал шею, свалившись с лошади на охоте. Его отец, между прочим, пережил младшего сына на добрые четверть века. Раньше Анна считала, что мастер, выбивавший даты на надгробии, плохо считал. Или плохо видел. Или ошибся. Или пошутил. Но теперь она сомневалась.

— Мне иногда кажется, что ты приёмная, — сказал Джонатан сестре.

— Давай так и решим, — обрадовалась женщина. — Будем считать, что меня подменили в роддоме. Ты выделяешь мою долю и оставляешь меня в покое. Вы можете уходить хоть в преисподнюю, а я не хочу.

— Увы, я за тебя отвечаю. Я не могу оставить свою единственную сестру.

— Уверяю, ты можешь куда больше, чем думаешь.

— Нет, Анна, это не обсуждается. Я уже заблокировал все твои счета.

— Спасибо, братец, ты невероятно заботлив.

— Ты мне ещё спасибо скажешь.

— Весьма в этом сомневаюсь.

Она поднялась с почти утонувшей в земле старинной скамейки, гневно откинула ногой цветущую лозу и удалилась. Джонатан задумчиво глядел вслед сестре. Как часто ему казалось, что Анна — куда больше Мэррил, чем все остальные члены семьи! Упрямее ее он людей не встречал. А ещё у неё удивительное терпение и достоинство. Любая из его тёток, кузин и племянниц уже давно устроила бы истерику, но только не Анна. Кажется, он никогда не слышал, как сестра повышала голос или хотя бы ругалась. Нет, она могла выразить своё негодование одним только взглядом или даже походкой, вот как сейчас.

— Ты мне ещё спасибо скажешь, — пробормотал мужчина. Но ему самому эти слова уже не казались убедительными.

Анна вернулась в “свой” замок, с которым ей теперь грозила разлука. Подумала немного и пошла не в мастерскую, а к бабуле Евгени, матери своего отца. Она заняла правую спальню на втором этаже — вместе со своей старшей дочерью. Бабуля еще не спала. Она сидела и молча смотрела в окно, что для нее было довольно-таки странно. Даже не поглядев на внучку, Евгени тихо сказала:

— Мне рассказывала моя бабушка, а ей рассказывала ее бабушка про волшебную страну, где люди вечно молоды и прекрасны. Разве это не чудо, Анна?

— Бабуль, тебе восемьдесят девять лет. Ты уже прожила больше, чем большинство людей этого мира. И, скорее всего, проживешь еще лет десять, причем в здравом уме и без старческих болезней. Это ли не чудо?

— Дней лет наших — семьдесят лет, а при большей крепости — восемьдесят лет; и самая лучшая пора их — труд и болезнь, ибо проходят быстро, и мы летим, — процитировала Евгени. — Мало. Как этого безнадежно мало, если ты любишь жизнь!

— Достаточно.

— Ты говоришь так, потому что не прожила и половины. К тому же ты какая-то замороженная, Энн. А мы, Мэррилы, всегда чувствовали, что нам мало человеческого века, оттого и пили свою жизнь жадными огромными глотками, стремясь вместить в себя как можно больше. Некоторые подавились, некоторые захлебнулись, но многие умерли в своих постелях, проклиная Эдварда Мэррила, который лишил их бессмертия. Нет ничего страшнее, девочка, чем ждать своей смерти.

— Поэтому ты веришь Джонатану, — кивнула Анна.

— Мы все ему верим потому, что хотим жить.

— А может быть, ваша жизнь пролетает, как птица, лишь потому, что вы сами гоните ее вперед? — спросила Анна. — Вам бы остановиться и не мчаться за закатами и рассветами через расстояния и часовые пояса, а просто сесть на берегу озера и подождать? А может быть, есть только единственный рассвет, самый красивый, самый тихий?

— Может быть и так, маленькая черепашка Энн. Но тот, у кого в груди лед и туман, никогда не поймет того, у кого в жилах течет жидкий огонь.

— Тот, у кого лед и туман, обычно идет по следам пламени, — проворчала Анна, довольная этой бессмысленной философской перепалкой. — И тушит лесные пожары. И заключает договора с озеленителями. И копает противопожарные рвы.

Как давно она ни с кем вот так свободно не разговаривала? Переписки в социальных сетях не в счет. Пожалуй, Анна даже немного успокоилась и позволила себе расслабиться. Даже несмотря на то что развитие событий ей категорически не нравилось, у нее есть Семья. И она никогда не останется одна. Ее спасут даже вопреки желанию. Это умиротворяло.

— Ты же не думаешь, что бабушка слепая, бабушка не понимает того, что ты делаешь, крошка Анна? — усмехнулась старуха. — Иди сюда, я тебя обниму. Слава небесам, никогда в жизни я не оплачивала счета за коммунальные услуги. Никогда не вызывала сантехника. Ни дня не работала уборщицей или официанткой. Смело уходила с нелюбимой работы, четыре раза разводилась и не счесть сколько раз сбегала из больницы. А уж сколько раз меня вытаскивал из полицейских участков кто-то такой, как ты, — я и сосчитать уже не могу. Кто-то должен делать черную работу, детка. Сейчас этим занимаешься ты, дай Бог тебе здоровья.

Анна хмыкнула, обнимая бабулю за хрупкие плечи. Черная работа? С чего бы? Да, все счета семьи обычно приходили на почту к Анне. Всеми налогами занималась она. Именно ей звонили, когда требовался адвокат, специалист по травмам или ремонтная бригада. Она знала, сколько денег тратит тетя Августина в месяц и при желании могла бы вычислить, сколько у нее любовников. Она знала, в каких школах учатся племянники и кузены. Да Анна могла за полчаса посчитать стоимость горнолыжной амуниции и даже подсказать, где заказать ее дешевле, и это при том, что она никогда не бывала в горах!

Но правда заключалась в том, что ей нравилось копаться в бумагах. Те дела, что для остальных членов семьи были немыслимой пыткой, ее умиротворяли, успокаивали. Она ощущала себя нужной.

А что дальше?

А дальше — неизвестность. Анна терпеть не могла того, на что не имела возможности повлиять и к чему не могла подготовиться. И теперь ее крайне угнетало все происходящее.

Глава 4. Ещё один Мэррил

Проклятое кладбище не просто цвело, оно благоухало так, что туристы, никогда сюда не заглядывающие, начали задавать вопросы. Анна наглухо закрыла окна мастерской. Ее раздражало многоцветье за окном (кажется, всё, что когда-то было воткнуто в могильную землю, вздумало именно сейчас выбросить бутоны). Ее раздражали родственники, вот уже неделю живущие у нее на голове. Ее раздражали детские визги, бардак в гостиной и вечно занятые уборные. Если этот проклятый новый-старый мир не откроет свои двери в ближайшие дни, то она уедет сама. Возможно, в психиатрическую лечебницу.

Кладбище цвело. Джонатан заметно нервничал. Мужчины пили, и много. Женщины ссорились и галдели. Подростки втихаря курили, прячась за склепом Адама и Елизаветы Мэррил, даже не подозревая, что из окон третьего этажа их отлично видно. Пятнадцатилетняя Джоанна попыталась угнать мотоцикл Элен. Ей это почти удалось. Жаль, что доехала девушка аккурат до кладбищенского забора. Отделалась легко, всего лишь сломанной рукой. Анна догадывалась, что это была первая травма, но далеко не последняя. Мэррилы на месте сидеть не могли. Совсем скоро мальчишки найдут люк на крышу замка или сеть тайных ходов, по которым нынче проложили трубы отопления и электрические кабели. Как быстро в замке что-нибудь взорвется?

По иронии судьбы, именно Анна, которая наотрез отказывалась верить во все эти бредни, снова приняла на себя удар. Розы, что распустились возле склепа, были столь хороши, а ее настроение — столь отвратительно, что на рассвете Анна, облачившись в садовое платье и перчатки, вооружилась большими ножницами и отправилась на охоту. Розы были избраны невинной жертвой. Однако ее планы снова рассыпались прахом, как, впрочем, и прежняя безмятежная жизнь. Она уже начала привыкать.

Плетистая роза, опутавшая мраморный склеп, пала невинной жертвой на рыхлую землю. Тяжелая дубовая дверь, которую никто и никогда не пытался открыть, была распахнута. Возле склепа стоял незнакомый юноша, одетый в маскарадный костюм: белоснежный фрак, расшитый золотом, бежевые шелковые панталоны и туфли с серебряными пряжками. У юноши было лицо архангела и золотые кудри.

Анна пожалела, что у нее нет пистолета, а еще лучше — ружья. Незваных гостей она не любила даже больше, чем своих родственников. Но у нее имелись огромные садовые ножницы, принадлежащие еще прабабушке. Антиквариат, конечно, но если вещь функционирует, то, что же — ее, выбрасывать, что ли? К примеру, у Анны стояла старинная ручная швейная машинка Зингер. Она прекрасно работала, и женщина ее любила гораздо больше, чем французскую электрическую.

Зловеще щелкнув ножницами, Анна решительно приблизилась к незнакомцу, на лице которого отразилось некоторое беспокойство.

— Здесь частная собственность, — сказала ему Анна. — Как вы сюда попали? Через забор?

Юноша поглядел на высокую каменную ограду и приподнял брови.

— У меня, конечно, есть крылья, — сказал он. — Но не в этом мире.

Анна была женщиной неглупой, поэтому она тут же прикинула, сможет она незнакомца убить садовыми ножницами и спрятать его тело в том самом склепе или нет. Опыта у нее не было, конечно, зато ножницы — очень тяжелые и острые. Видимо, в ее улыбке отразилось нечто кровожадное, потому что юноша сделал два шага назад и спросил:

— Вы — Мэррил?

— Нет, — сказала Анна. — Меня в роддоме подменили. Я приемная.

— Замечательно. А не могли бы вы позвать кого-то из господ?

— Нет, — снова сказала женщина. — А давайте заключим сделку. Вы сейчас уходите обратно в склеп, запираете за собой дверь и еще триста лет про Мэррилов не вспоминаете.

— А что с вашей стороны? — заинтересовался юноша. — Сделка должна быть двусторонней.

— А с моей стороны я не убиваю вас прямо сейчас.

Условия юноше явно не понравились, потому что очень быстрым, смазанным движением он скользнул Анне за спину и обхватил ее шею холодными пальцами. Выкрутил руку, отбирая и отбрасывая в сторону ее оружие. Анна слышала его дыхание и ощущала, как вздымается грудь, прижимающаяся к ее спине. Страшно не было.

— Можно просто сказать, что вас не устраивают условия. Совершенно необязательно меня душить, молодой человек.

— Вы угрожали мне убийством.

— А вы всегда безоговорочно верите незнакомым женщинам?

“Серафим” рассмеялся и выпустил Анну из довольно-таки крепких объятий.

— Истинный Мэррил, — с восторгом поглядел он на нее. — Нет, не выветрилась за триста лет огненная кровь крылатых! Мне будет приятно представить вас высочайшему, леди.

Анна вздохнула. Притвориться приемной не вышло, впрочем, брат все равно бы не позволил.

— Так кто вы такой?

— Прошу прощения за невежество, — юноша заложил левую руку за спину, правую прижал к сердцу и легко поклонился. — Адам Мэррил к вашим услугам. Посланник от высочайшего. Я полагаю, меня ждут?

— К сожалению, это так. Мы с вами точно не сможем договориться?

— Вы не хотите возвращаться домой, леди? Почему?

— Не люблю перемены.

Юноша откинул назад свои кудри, оценивающе оглядел Северную башню и как-то криво усмехнулся.

— Уверяю вас, вы оцените. Вы — старшая в роду? Единственная, оставшаяся в живых?

— К сожалению, нет. В семье Мэррилов — тридцать две живые души.

— Однако! — Адам впечатлился. — Это много больше, чем осталось в Эйлеране. Старина Эдвард был проклятым везунчиком, верно? Даже не удивлюсь, если он еще жив. Вы его дочь? Внучка?

…

— Вы видите это кладбище, Адам? — покачала головой Анна. — Посчитайте надгробия. Это все — Мэррилы. Склеп, между прочим, принадлежит вашему тезке, старшему сыну Эдварда, он прожил девяносто восемь лет.

— Так мало?

— Это очень много по здешним меркам.

— Я даже не подозревал, что наказание столь страшно, — помрачнел Адам. — Девяносто восемь! Я разменял этот срок почти двести лет назад. Сколько же вам, леди?

— Сорок пять.

— Это ужасно.

Анна благоразумно не стала уточнять, что именно его так пугает.

— И вы, зная, что срок вашей жизни сократился во много раз, что юность ваша облетит, как листва с деревьев, все равно хотите тут остаться? — Адам тряхнул золотыми кудрями и снисходительно улыбнулся. — Поверьте, у вас будет много времени привыкнуть к родному миру. Хоть у вас кровь и не такая густая, как у чистокровных крылатых, но уверяю: Эйлеран вернет вам молодость и красоту.

Анна выразительно закатила глаза. Серафим был не слишком-то вежлив. Он, кажется, только что намекнул, что она старая уродина?

— Ладно, Адам, ваша взяла. Сейчас я позову главу семьи. Только потом не говорите, что я вас не предупреждала.

Анна достала из кармана платья свой кнопочный телефон и набрала номер брата.

— Восстань, спящий, — сказала она. — Кто хочет сдвинуть мир, пусть сдвинет сначала себя*. (* цитата, Сократ)

— Анна, — простонал Джонатан. — Половина восьмого утра! Прошу меня не торопить: тот падает, кто мчится во всю прыть**. (** Шекспир, "Ромео и Джульетта")

Анна на миг задумалась, вспоминая подходящую цитату, и, довольная собой, сообщила:

— Путь, усыпанный цветами, никогда не приводит к славе. Однако в нашем случае Лафонтен, пожалуй, ошибся.

В трубке послышалось мычание, потом звук упавшего с постели тела. У Джонатана больше не было настроения соревноваться с сестрой в знании мировой литературы.

— Проход открылся? — закричал он в трубку. — Я сейчас, я уже бегу!

Анна спрятала телефончик в карман и вежливо улыбнулась Адаму Мэррилу. Тот смотрел на нее с удивлением и, пожалуй, с восхищением. Зачем-то снова поклонился:

— Леди не только обладает магией, но и весьма начитанна и остроумна. Приятно знать, что даже в изгнании Мэррилы не посрамили честь своего рода.

— Это не магия, — сказала Анна. — Хотя неважно. Благодарю за комплимент.

Ей было приятно. Она и в самом деле хотела произвести впечатление, хотя подобные пикировки с братом были в порядке вещей. Тут Адам все понял правильно: все до единого Мэррилы получили блестящее образование. На память или недостаток ума в их семье никто не жаловался.

Спустя пару минут в саду появился Джо. Он оделся в парадные брюки и белую рубашку с галстуком. Если бы не вчерашняя щетина и не мешки под глазами (кто-то слишком много выпил накануне), то его вид бы был безупречен.

— Джонатан Мэррил, шестой глава семьи, если считать от Эдварда.

— Адам Мэррил, племянник Эдварда.

Сорокалетний мужчина и юноша, которому на вид едва ли больше двадцати, смерили друг друга пытливыми взглядами. Анна видела, как дрогнула у брата верхняя губа, когда он разглядел наряд своего дальнего родича. Да-да. А у нас тут сотовые телефоны, интернет и антибиотики. А что там, по ту сторону? Махровый патриархат, дуэли на шпагах, эпидемии оспы и холеры? Кони и свечное освещение? Да откуда ты вообще знаешь, что этот… юноша говорит правду? А вдруг ему девятнадцать, и он все врет про годы жизни, про крылья, про магию?

Анне хотелось закричать, что без доказательств она никуда не пойдет, что нужно в начале обсудить хотя бы то положение, которое она займет в новом мире. Получить обещание, что ее не продадут замуж, что не запрут на женской половине замка, что не заставят носить корсет и штопать чужие портки. А еще — что в Эйлеране есть водопровод, шампунь и прокладки. Но когда мужчин волновали подобные мелочи?

Тем более, Джонатан и в самом деле уже закрыл все семейные счета и купил золото.

— Сколько у нас времени? — деловито спросил брат. — Что мы можем взять с собой?

— До заката. С собой — все, что сможете унести в руках, но уверяю вас, в этом нет никакой необходимости. Вы возвращаетесь домой, а не идете в неизвестность.

— Золото, документы, техника?

— Рекомендую взять смену белья. Остальное вам предоставит семья.

— В каком мы окажемся положении? — брат все же был не совсем безнадежен.

— В том же, что и мы — такие же Мэррилы. Наказание окончено, больше никаких последствий. Вы будете пользоваться всеми привилегиями старшего рода и семейными ресурсами. Не волнуйтесь, вы не окажетесь на улице или в опале. Мой отец ожидает вас с нетерпением и любовью.

— Ваш отец? Кто он?

— Старший брат Эдварда Мэррила — Эммануэль. Глава нашего рода.

— А каково положение незамужней женщины в вашей семье? — не утерпела Анна.

Джо скривился.

— Любая женщина находится под защитой рода, — туманно ответил Адам. — И на полном его обеспечении.

— А если…

— Довольно. Анна, переоденься и собери вещи. Зная тебя, ты единственная из семьи, кто захочет забрать с собой частичку старой жизни.

— Не единственная, — огрызнулась Анна. — Сара возьмет с собой памперсы и бутылочки. Может быть, даже коляску.

— В этом нет необходимости, — оживился Адам. — У нас для детей найдется все. Мы любим детей.

Анна пожала плечами. Сара Мэррил была на редкость здравомыслящей девушкой. Если уж она согласилась на этот дурацкий переход-переезд, то сама решит, сколько пачек памперсов ей нужно на первое время.

— Ты бы уточнил про Элен и мужа Сары, — посоветовала она брату. Вряд ли он бы сам догадался. — А я пойду будить нашу банду. Раз уж ты твёрдо решил уходить из нашего замечательного мира.

— Анна, — донеслось ей в след. — Ты подумай о том, что нашего предка сюда отправили в ссылку, в наказание! Так ли хорош этот мир?

Женщина только пожала плечами. Триста лет назад все было гораздо печальнее. Не имелось горячего водоснабжения и пиццерий, швейных машинок и метро, круглосуточных аптек, развитой медицины и приличных трусов, в конце концов. Может, по сравнению с тем временем этот ваш Эйлеран и был хорош. А сейчас все изменилось.

Она вошла в свой дом, возможно, в последний раз. Провела ладонью по косяку двери. Сжала губы и прищурилась, запрещая себе плакать. Она же Мэррил, черт побери! Справится и с этим. Всякое бывало, даже и похуже, чем сейчас. Просто никто из семьи об этом не знает.

На втором этаже заплакал проснувшийся малыш. Жизнь продолжалась.

— Подъем! — скомандовала Анна. — Кто там хотел в другой мир? Собирайте чемоданы! Не забудьте тёплые вещи. За нами пришли, пора!

Глава 5. Возвращение к истокам

Анна не собиралась сдаваться без боя. Ее мачеха уместила свои вещи в небольшой рюкзак. У Анны был чемодан со швейной машинкой, сумка с нижним бельём, сменой одежды и средствами гигиены. Брату она вручила увесистый свёрток с одеялом.

— Зачем? — попытался увернуться он. — Ты что, с ума сошла?

— Мое приданое, — фыркнула Анна. — Бери и не ной, пока я не устроила истерику.

— Ты никогда в жизни не устраивала истерик.

— Это-то и страшно, — подмигнула ему Анна.

Джонатан скривился, но одеяло взял.

— Все готовы? — крикнул он. — Перекличка! Сара, Дэвис, Дори?

— Здесь, — откликнулась молодая красавица с дочерью на руках. Как и предполагала Анна, бедняга Дэвис был обвешан упаковками подгузников. Забавная они парочка: Дэвис — бывший рок-музыкант, весь в татуировках, бритый наголо, и Сара — очаровательная девушка в воздушном платье. Что она в нем нашла? Скорее всего, в прошлом Дэвис злоупотреблял и алкоголем, и чем-то более опасным, но безропотно покончил с прежним образом жизни, совершенно спокойно занимаясь своим ребёнком, пока Сара строила карьеру. И ведь прижился… тогда как абсолютное большинство женщин в семье были разведены. Мэррилы — они такие. Мало кто готов связать свою жизнь с игроками, альпинистами, гонщиками, и прочими авантюристами и экстремалами. Это вначале с ними интересно, а потом у нормального человека едет крыша. Плюс ревность, конечно. Мужчины из семьи обычно не обещали верности своим дамам. Слишком скучно им было довольствоваться одной женщиной до конца дней. Хотя бывали и исключения.

— Бабуля Евгени?

— Здесь я, куда денусь. Первая пойду. Вдруг там крокодилы или драконы? Пока ломают зубы об мои старые кости, вы пройдёте…

— Анна, тебя вижу. Стеф, Долли, Митч, Фред… Дедушка Томас, Элвис, Джоанна?

Все были на месте, никто не сбежал. Жаль.

— Я пойду последним. Адам, прошу, позаботься об Анне.

Иномирный Мэррил покосился на своего собрата с удивлением. Он уже взял поддержать локоть бабули Евгени. С другого бока ему строила глазки кузина Маргарита.

Неужели Джонатан думает, что Анна сможет сбежать? Это бессмысленно, глупо и даже постыдно. Нет, решение принято, нравится ей это или нет.

— Я пойду первой, — заявила Анна. — Вот, с дедулей. Крокодилов забью швейной машинкой, если что.

Она перехватила поудобнее чемодан, весящий, кстати, почти девять кило, взяла прадедушку Томаса под руку и с вызовом посмотрела на брата: посмеет ли унизить ее своим недоверием? Джонатан отвёл глаза и кивнул. Маленькая победа немного улучшила премерзкое настроение Анны.

— Да нет там крокодилов, клянусь! — нервно воскликнул Адам. — Хотите, я пройду первым?

— А вдруг они вас знают? — резонно возразила Анна. — Вдруг именно вы их обычно кормите?

— Да шутят они, — буркнул Джонатан. — Давайте уже, хватит тянуть. Энн, ты что, струсила?

Анна наморщила нос, включила фонарик на телефоне и шагнула в склеп. Вниз вели мраморные ступеньки.

— Странно, — сказала она прадеду. — Я не знала, что тут так глубоко. Зачем копали такую могилку? Чтоб мистер Адам не выбрался?

— Деточка, нет здесь никакого Адама, — пробормотал старый Томас. — Первые Мэррилы прожили не одну жизнь, а несколько. Адам просто поменял имя и документы. Хотя его жена, моя мать, здесь лежит, да…

— И сколько тебе лет, дедуля?

— После ста пятидесяти я перестал считать.

Анна хмыкнула. Ступеньки никак не заканчивались. Чемодан становился все тяжелее. По ее подсчётам, они спустились вниз уже на несколько этажей.

— Так где же могилы?

— Где-то там, — махнул костлявыми пальцами Томас. — Сдаётся мне, мы уже перешли грань. Во всяком случае, мне стало легче дышать.

Анна вздохнула. Все это никак не укладывалось в ее голове. Стопятидесятилетний Томас, бесконечная лестница, довольно свежий воздух… Неожиданно впереди мелькнул луч яркого света. Она выключила фонарик, понимая, что подземный ход заканчивается. Спустя несколько ступеней на стенах появились светящиеся шары, а лестница закончилась высокой и узкой дверью.

— Позволь мне, милая, — шамкнул вставной челюстью дед. — А то вдруг и в самом деле крокодилы.

И он шустро вырвался из рук Анны и толкнул дверь.

За дверью оказался большой зал, до странности похожий на столовую в замке Белые крылья. А в зале — небольшая толпа людей, все в белом.

— Добро пожаловать домой, драгоценные! — раскинул руки высокий блондин средних лет. — Я — Эммануэль Мэррил, старший брат Эдварда.

— А я — внук Эдварда! — гордо заявил дед.

Анна опустила чемодан и уставилась на паркет. Это что, шутка такая? Нет, не может быть! Они не перешли ни в какой другой мир! Они и в самом деле вернулись в Белые Крылья. Просто кто-то сделал перестановку в обеденном зале. Все остальное было прежним, оно и понятно. Паркет заменить за столь короткий срок невозможно. И деревянные панели. И витражи в окнах. Все оставалось по-прежнему.

Женщину захлестнула паника. Что происходит? Кто все эти люди? И что они делают в ЕЕ замке?

…..

Из дверей за спиной Анны вышла бабуля Евгени, кузина Маргарита и Адам. Анна обернулась на «родича», собираясь сказать пару ласковых слов, но замерла.

Да, паркет, панели, окна и двери на первый взгляд казались знакомы. А вот люстра была другой. Под потолком не висело на медной цепи деревянное колесо. Там обнаружилось нечто совершенно незнакомое и даже невероятное: несколько пересекающихся окружностей разных диаметров, сияющих спокойным белым светом. Они выбивались из общего стиля зала. Но самое удивительное — обручи эти никак не были закреплены и к ним не шли никакие провода. Они просто висели под потолком в воздухе, нарушая все законы гравитации. Немыслимо!

— Дражайшая кузина, если вы позволите вас так называть, — Анну сцапал за локоть тот самый Эммануэль. — Умоляю, не смотрите вверх! Эта гадость временная. Люстру сняли и отправили на реставрацию, а пока молодёжь повесила этот кошмар! Они уверяют, что это модно и красиво…

— Но совершенно не вписывается в интерьер, — согласилась Анна, отходя в сторонку. Ей сразу понравился человек, который имел то же чувство стиля, что и она.

Теперь, успокоившись, Анна видела разницу и в рисунке дерева на стенах, и в оттенках паркета, и в форме окон. К тому же здесь были рамы деревянные, а в Белых Крыльях — пластиковые.

— Как называется ваш замок, Эммануэль? — спросила она.

— Серые крылья. Ему больше шести тысяч лет! — в голосе Мэррила прозвучала гордость. — Это один из самых старых замков Эйлерана!

— Потрясающе. У вашего брата была отличная память и замечательный глазомер. Замок, в котором родилась я, чрезвычайно похож на этот.

— Почему-то я даже не удивлён. Кроме памяти и глазомера у Эдварда была ещё непомерная гордыня. Значит, он выстроил себе точно такой же замок? Это вполне в его характере. И как же он его назвал?

— Белые Крылья.

— Это забавно. Он не имел права на белый цвет. Это привилегия Высочайшего.

— Но вы, кажется, все в белом?

— Одежда — это совсем другое. Белый цвет символизирует надежду и возрождение. Мы надели эти наряды для того, чтобы показать вам, что воссоединение семьи чрезвычайно важное и радостное событие. Но я совершенно вас заболтал. У нас будет много времени, драгоценная. Пока же мне нужно приветствовать других гостей.

Анна кивнула.

«Здешних» Мэррилов было всего шесть человек, считая Адама — семь. Сам Эммануэль, женщина с чёрными волосами, заплетенными в мудрёные косы, белокурый юноша, как две капли воды похожий на Адама (видимо, брат), молодая женщина, крупный мужчина с рыжеватой бородой и мальчик лет четырнадцати на вид. Видимо, жена и потомки Эммануэля. Некоторые из них, кстати, и в триста лет не созрели для серьёзных отношений. Ничего удивительного, сама Анна и вовсе не собиралась замуж.

— Как вас много! — воскликнула старшая из женщин. — Мы не ждали такого благословения! И дети, перья мои, дети!

Анна моргнула. Радость ли в голосе хозяйки или испуг? Ее можно понять. Уходил один, а вернулось тридцать два. Каждого нужно разместить, а потом ещё как-то устроить в этом мире. И Анна сейчас не про спальни…

— Меня зовут Джонатан Мэррил, я глава семьи… видимо, был.

Джонатан если и выглядел ошарашенным явным сходством этого замка с прежним домом, то очень недолго. На то он и глава семьи, чтобы уметь контролировать свои эмоции.

— Я — хозяйка Серых Крыльев, Гертруда из рода Степфолдов, чёрных воронов. Добро пожаловать в гнездо, родные наши. Для вас немедленно будут подготовлены спальни и наряды для торжественного ужина. Наш замок сегодня почтит своим присутствием Высочайший. Он хочет лично взглянуть на птенцов Эдварда. Джонатан, прошу, представьте свою стаю… то есть семью.

— Разумеется. Это моя старшая сестра Анна, — Джо показал на Анну, застигнутую врасплох. Она никак не ожидала, что он назовёт ее имя первым. — Я не женат, и именно моя сестра была хозяйкой… нашего дома.

— Стало быть, именно вы — та самая ветка, на которой построено гнездо, — кивнула Гертруда серьезно. — Полагаю, мне нужна будет ваша помощь.

— Разумеется, — так же серьезно ответила Анна. — Я к вашим услугам.

— Самый старший член нашей семьи, Томас, — продолжил Джонатан. — Я принял от него управление родом всего лишь пятнадцать лет назад.

Анна почувствовала, как кто-то коснулся ее руки.

— Я Эмерет, дочь Эммануэля, — шепнула молодая женщина в белом. — И у нас, кажется, не хватит спален на всех. Умоляю, спасите!

— Как я вас понимаю, — еле заметно улыбнулась Анна. — Неделю назад я была в том же положении. Сколько у вас комнат?

— Мы приготовили для вас Северную башню… Видите ли, я давно не живу с родителями. Мой муж и сын тоже лишь гости. А отцу, маме и братьям не нужен такой большой замок, и мы сдаём его в аренду…

— Под музей? — едва сдерживая смех, уточнила Анна.

— Под школу для крылатых. Себе мы оставили часть Северного крыла. Башня, обеденный зал, кухня…

— Голубая гостиная и четыре спальни на втором этаже, — закончила за неё Анна. — Мой замок был очень похож на этот. Да и вообще мои Мэррилы, кажется, не слишком отличаются от вас…

Глава 6. Серые крылья, белые крылья

Анне и ещё трем женщинам досталась спальня на втором этаже Северной Башни. Да, та самая, где она и жила. Правда, есть нюанс — ночевать Анна предпочитала в одиночестве. Здесь же стояла только одна огромная кровать, куда немедленно прилегла отдохнуть бабуля Евгени. Старушка, кажется, все же переоценила свои силы.

Белое с золотым платье, предложенное хозяйкой дома, Анне не понравилось. Во-первых, оно оказалось узковато в боках, во-вторых, с декольте. А в-третьих, Анна никогда не носила подобного. Ей по душе широкие платья с большими карманами в стиле бохо, под которые прекрасно можно было надеть суконные штаны и сапоги. А если накинуть на плечи шаль, то и вовсе идеально. Наряжаться куклой Барби не в ее стиле и уж точно не по возрасту. Но выбора у Анны не было. Ей пришлось влезть в наряд престарелой девственной невесты. Маргарита (которую Анна не любила больше всех остальных кузин) помогла женщине затянуть шнуровку на спине и даже соорудить на голове нечто, похожее на прическу. К счастью, волос у Анны было достаточно.

Сама Маргарита выглядела ещё хуже: худощавая, даже тощая, с торчащими ключицами и острыми скулами. Чёрные волосы стрижены ёжиком, по-мужски широкие брови придают лицу суровое выражение. Если Анна в бальном платье чувствовала себя как сосиска в целлофане, то Марго не спасла даже шнуровка. Платье было ей безнадёжно широко.

— Да плевать, — сказала Мардж, без труда вылезая из бело-золотого безобразия и надевая обратно водолазку и джинсы. — Вот мне ещё не хватало в сорок лет задницей вертеть перед кем-то.

— Тебе сорок? — удивилась Анна. — Выглядишь моложе.

Маргарита обожгла кузину взглядом черных глаз и промолчала, поджав губы. По ней было ясно, что ответной любезности Анна не дождется. Ну а что делать, если кто-то выглядит на все свои сорок пять и даже немного больше?

— Знаешь, а ты права, — решительно сказала Анна. — К черту эти наряды. Мы же Мэррилы. Если уж выглядеть глупо, то хотя бы в удобной одежде!

— А я о чем?

— Ну а я свои старые кости тем более в кринолины засовывать не собираюсь, — поддержала их с постели бабуля. — Дохлая курица в свадебном платье — что может быть нелепее?

Юная Джоанна неловко взмахнула рукой в гипсе. Она в белом платье выглядела совершенно очаровательно. Чистый ангелочек!

— Нет, нет, ты не переодевайся. Этот наряд отлично сочетается с повязкой на руке. И вообще, на тебя хоть картофельный мешок надень, ты все равно останешься красавицей.

— Я ненавижу платья, — как-то неубедительно сказала девушка.

— Зря, — хмыкнула Маргарита. — Твое платье — лучший маскарад. Пусть все думают, что ты послушная девочка.

Джоанна прищурилась, раздумывая, а потом согласилась. Действительно, не стоит раньше времени раскрывать все карты.

Когда женщин позвали в обеденный зал, где уже стоял длинный стол, Анна убедилась, что поступила правильно. Большинство Мэррилов остались в том, в чем прибыли в этот мир. Ну право, как глупо выглядела бы Элен в роскошном платье и с выбритыми висками, не говоря уже о татуировках на руках!

Анна чувствовала себя странно. Знакомая обстановка здорово успокаивала — если, конечно, не смотреть на потолок. А вот ощущение того, что она незваная гостья, смущало и раздражало. Какой-то старичок в круглых очках и с белой острой бородкой улыбнулся ей:

— Тааннет, позвольте представиться, я тааннет Джульмино.

Старичок, как и большинство присутствующих, был в белом с золотыми лацканами фраке. И ниже Анны почти на голову. Женщина хлопнула глазами. Что за непонятные слова он сказал? Это титул? Как правильно ответить?

— Тааннет — это общепринятое обращение к взрослому человеку, — со смешком пояснил старичок. — Таан — к несовершеннолетним девочке или мальчику. Представьтесь же, прекрасная тааннет с глазами Мэррилов.

— Тааннет Анна, — ошеломленно кивнула женщина. — Спасибо, что просветили.

— Это моя работа. Но не буду вас задерживать. Кое-кто вас уже ищет.

И в самом деле, через мгновение рядом появился Джонатан, облачённый в белый с золотом фрак, уверенно подхватил ее под руку и потащил к высокому юноше в чёрном. Абсолютно во всем чёрном, причем под строгим пиджаком была тривиальная водолазка. Это радовало: во-первых, Анна сразу почувствовала себя увереннее, а во-вторых — в мире, где есть водолазки, уж точно должны быть и чайники со свистком, и прокладки, и шампуни для сухих волос. А ещё юноша выглядел не слишком пафосно, хотя Джонатан обратился к молодому человеку официально и даже поклонился — скованно и неловко, как человек, который никогда не делал подобных упражнений.

— Высочайший, разрешите вам представить мою сестру Анну.

В глазах «высочайшего» мелькнуло веселье.

— Разрешаю.

Джонатан замер. Ответ его поставил в тупик. Анна пришла брату на помощь:

— Высочайший — это титул или обращение? Как правильно к вам должна обращаться женщина из семьи Мэррил?

— Хороший вопрос, — с явным удовольствием кивнул молодой человек. — Итак, леди Анна? Вы не желаете показать мне сад?

— Учитывая, что я только сегодня вернулась в Серые Крылья, боюсь, что это вы должны мне показывать сад.

Джонатан за спиной Высочайшего широко раскрыл глаза и выразительно чиркнул пальцем по горлу. Анна предпочла не заметить его жеста.

— Что я всегда ценил в Мэррилах, так это прямолинейность, — усмехнулся юноша. — Обопритесь на мой локоть, леди Анна. Меня слишком мало сегодня. Нужно отдохнуть.— Просто Мэррилов слишком много, — заметила Анна. — И не столько количественно, сколько качественно.

— А вы умеете одной фразой передать всю суть… Итак, я отвечу на ваш вопрос. Высочайший — это титул. А ещё — Белокрылый. Тоже титул. Я — правитель всех крылатых и бескрылых в Эйлеране, если вы ещё не догадались.

— А кто такие крылатые?

Белокрыло-высочайший вывел Анну в сад. Дома на его месте было кладбище, кстати. Тут хотя бы могил не наблюдалось.

— Крылатые — это ваша семья, леди Анна. И ещё несколько древних родов.

Она остановилась и сделала шаг назад, удивлённая.

— В переносном смысле?

— Да нет же! Я — белокрылый орел.

— А я дятел? — мрачно уточнила Анна, ни черта не понимая. Символисты проклятые! В геральдике Анна была не сильна.

— Вы сова.

— Да уж не жаворонок, — ей хотелось ещё что-то спросить, но она не рискнула ему надоедать. Высочайший казался простым и милым, но кто его знает, какой он на самом деле.

— Разумная. Осторожная, — неожиданно сказал Высочайший. — Умеете вовремя остановиться. Джонатан все правильно про вас рассказал.

Анна вдруг поняла, что он гораздо старше, чем показался ей вначале.

— Сколько вам лет, Белокрылый? — порывисто спросила она.

— Достаточно, чтобы триста лет назад вынести приговор вашему предку. А вам?

— Сорок пять.

— Пожалуй, я отправлю парочку своих министров в тот мир. Если столь юная женщина может меня удивить, то, что будет с умудрёнными мужьями?

— Чтобы это узнать, предлагаю поговорить с дедушкой Томасом, — посоветовала Анна. — Он самый старый из нашей семьи.

— Я так и поступлю. Леди Анна, вы можете звать меня по имени. Отныне для вас я — Эрик.

— Тогда я — просто Анна.

— Договорились… просто Анна. Желаете вернуться в зал?

— Не желаю.

— В таком случае я вас оставлю.

— Простите, Эрик, — Анна все же не утерпела. — У меня два вопроса. Можно?

— Задавайте.

— Почему один мужчина назвал меня «тааннет», а вы — леди?

— Мне показалось, что так вам будет привычнее, — быстро ответил Белокрылый. Анне не понравился его взгляд. Он соврал, как пить дать! — Второго вопроса я немного боюсь. Вы умеете выбрать тему для разговора…

— Вы в чёрном. Почему? Разве не белый — цвет радости?

— Я не слишком рад Мэррилам, Анна, — Высочайший поморщился и вздохнул: — Послушайте, от Эдварда были одни проблемы. А вас так много… сколько из вас “Эдвардов”?

— Боюсь, что все. Кроме Джонатана и бабули Евгени.

— Забавно. А Джонатан сказал, что все, кроме бабули и Анны. Постойте, теперь я задам неудобный вопрос: Мэррилы богаты? Им везёт в финансовых делах?

— Чрезвычайно. Можно сказать, что золото липнет к нашим ладоням в любом деле.

— Этого я и боялся. Что ж, тем хуже для вас.

Анна осталась одна в саду.

Какая странная беседа! Столько вопросов задано! И как много остались без ответа…

Больше всего женщину волновало, почему именно ее местный правитель повёл на прогулку. Не Мардж, не бабулю, не кого-то из тёток или кузин. Черт возьми, что такого наговорил ему Джонатан?

Здешний сад, к счастью, не отличался буйством красок. Обычная зелень, простая трава. Анна узнала кусты чайной розы и листья жасмина. В зал возвращаться ей не хотелось, там было слишком много народу. Из окон доносились звуки скрипки и взрывы смеха. Мэррилы всегда умели веселиться, им только дай повод. Хотя женщина и осталась без ужина, но решила, что это пойдёт ей на пользу. Не умрет до утра уж как-нибудь.

В кустах с плотными блестящими листьями послышалось шебуршание. Спустя мгновение из зелени выглянул Адам с тарелкой винограда в руках. Увидев Анну, он раздосадовано зашипел.

— Я не буду кричать, если ты поделишься, — шепнула Анна. — Тоже прячешься?

— Угу. Тут есть лавочка. Пошли.

Лавочка была замечательная, с удобной спинкой и подлокотником, больше похожим на столик. Разместив блюдо, Адам с любопытством повернулся к женщине.

— Тебя увёл высочайший. Зачем?

— Он разрешил звать его Эриком, — туманно ответила Анна.

— Прилетели. Это странно и опасно. Как бы он глаз на тебя не положил!

— Он холост?

— Он — женат. А вот некоторые из его стаи…

— В Эйлеране практикуют договорные браки?

— А в том мире нет?

— Не в моей семье. Мэррилы всегда выбирали сами.

— И как, удачно? — заинтересовался Адам.

— Нет. Из двадцати браков лишь один бывал счастливым. Мало кто может ужиться с нами.

— И тем не менее среди вас двое бескрылых.

— Да. Моя мачеха и муж Сары. Поверь, они ещё более безумны, чем мы.

— Да уж верю! — И Адам пожаловался куда-то в сторону:

— Отец меня предупреждал, что наступит хаос, но я не думал, что настолько. Что нам делать с вами, Анна? Чего от вас ждать?

— Разделяй и властвуй, Адам. В малой концентрации Мэррилы не так страшны, как в куче. Я, например, прекрасно жила одна. И даже когда ко мне в гости заезжал кто-то из родни, все было терпимо. Но когда они все собрались под одной крышей…

— Я понял. Скажу отцу, что это я придумал.

— Хорошая мысль. Слушай, а твой брат… вы похожи.

— Мы с Кайлом близнецы.

— А… круто. У нас в семье никогда не было близнецов.

— Были. Мой отец и ваш Эдвард. Отец старший. Но Эдвард его обманул и… впрочем, ещё узнаешь всю эту некрасивую историю. Ешь вот виноград. Сегодня был очень длинный день, а завтра будет ещё длиннее, уж поверь. Ненавижу Мэррилов!

— Я тоже, Адам, я тоже..

Глава 7. Где мое одеяло?

Бабушка Евгени храпела так раскатисто, что уснуть шансов просто не было. Анна лежала на полу, смотрела в потолок и локтями чувствовала, как напряжены Джоанна и Мардж.

— А если б я соблазнила этого Белокрылого, могла бы сейчас тихо спать в его постели, — сердито прошептала Маргарита.

— А что, была возможность? — полюбопытствовала Анна.

— Не родился ещё тот мужчина, которого я не смогу затащить в постель.

— Так он женат.

— Это меня и остановило. Красивый мальчик, но занят.

— Между прочим, тут с нами несовершеннолетняя.

— А я чо? — удивилась Джоанна. — Я бы и сама с ним замутила. Красавчик же.

— Как это похоже на Мэррилов, — тоскливо пробормотала Анна. — Не советую, ранние отношения очень редко приводят к чему-то хорошему.

— Тебе-то откуда знать? Ты поди даже не целовалась ни разу! — зашипела Джоанна.

— За хамство можно и в лоб, — философски заметила Мардж.

— Взрослые называют хамством любое мнение, которое отличается от их собственного! — парировала наглая девчонка.

— Да спи уже!

— Не могу, она храпит! Слушайте, я, пожалуй, соглашусь на предложение местного политического лидера. Он сказал, что мне нужно учиться. А я сказала, что пусть свою учебу засунет… короче, не хочу учиться, лучше замуж.

Мардж сдавленно хрюкнула. Анна тяжело вздохнула.

— Думаю, замуж тебе быстро обеспечат. Было бы желание.

— Неа. Этот Высококрылый сказал, что у нас слишком много холостых баб. У него столько женихов нету. И вообще по старшинству.

— Начнём с бабули! — оживилась Мардж. — Пусть храпит мужу, а не нам!

Анна поняла, что ещё немного — и она начнёт орать. Слишком много народу вокруг. Она привыкла к одиночеству, но уже неделю могла спрятаться от родных только в уборной, и то ненадолго. Кто-то обязательно начинал долбиться.

Поднялась, накинула тёплую кофту: ту, которую нещадно критиковала вся семья, связанную ещё лет семь назад, растянутую, выцветшую, но такую уютную, поверх ночной рубашки, и вышла.

— Ты куда? — спросила вслед Мардж.

— В туалет. Надолго. Не ждите.

Все это было совершенно невыносимо!

Анна спустилась вниз, в гостиную, подсвечивая себе путь телефоном. Да, связь отсутствовала, но фонарик в ее стареньком аппарате работал исправно. Внизу вповалку спали мужчины: прямо на полу. Храпели, сопели, ворочались. В гостиной было душно и пахло потом.

Анна с некоторым трудом разыскала брата и растолкала его:

— Где мое одеяло? — свистящим шепотом спросила она.

— Что? — Он не понимал, чего хочет сестра.

— Одеяло мое где? Ты у меня его забрал, когда мы сюда пришли.

— Ты нормальная, нет? — гневно прошептал Джонатан, нащупывая под подушкой смартфон и вглядываясь во время. — Три часа ночи! Какое тебе одеяло? Ты меня разбудила!

— Джо, мне плохо и страшно, — Анна била тяжёлой артиллерией и нисколько этого не стыдилась. — Я не могу уснуть. Я переволновалась. Я ведь не такая, как вы. Никогда из дома не уезжала. Мне нужен сейчас кусочек прошлой жизни, чтобы прийти в себя.

— Да твою-то мать… — братец со стоном сел, приглаживая взлохмаченные волосы. — Пораньше вспомнить не могла? Очень нужно?

— Очень.

Джонатан поднялся и огляделся с тоской. Он любил сестру больше всех на свете, готов был для неё на все, но как же иногда она его раздражала своими причудами! Одеяло, ты только подумай! Анна все же странная. До маразма ей ещё далеко, но некоторые черты ее характера вызывают сомнения. Впрочем, чего ждать от женщины, которая в свои сорок пять ни разу не заводила роман с мужчиной! Для Мэррилов, у которых всегда было безумное количество любовных партнёров, это совершенно не типично. Сам Джо влюблялся, наверное, сотню раз, но всегда помнил, что на его век выпадает окончание трехсотлетней ссылки, и поэтому, наверное, даже пытался сохранить свои браки, да что там — никому ничего не обещал. И даже рисковал умеренно, потому что как было бы обидно — свернуть себе шею где-то в горах за пару лет до возвращения семьи в Эйлеран!

Проклятое одеяло пропало. Джонатан помнил, что держал его в руках уже здесь, в Серых Крыльях, а что было дальше… он разговаривал с Эммануэлем, его женой, разглядывал старинные витражи (похожие на те, что установлены в его замке) и весьма экстравагантный светильник под потолком. Пересчитывал «своих» Мэррилов. Жадно пытался угадать, что нового есть в этом мире. Было ли у него в те моменты в руках одеяло? Он не помнил.

Ах да, потом он переодевался в чудесный бело-золотой костюм, одеяло уже куда-то пропало. Значит, оно осталось где-то в обеденном зале, о чем он и сообщил Анне.

Та посмотрела на него очень выразительно.

— Ладно, я понял.

Тихо, стараясь не наступить никому на руку, Джонатан и Анна вышли из гостиной и прокрались в столовую залу. Здесь было темно и гулко.

— Как включить свет? — спросил Джо.

— Понятия не имею, это не мой дом, — шепотом ответила Анна. — У тебя нет фонарика?

— Что-то потеряли? — раздался неожиданно громкий мужской голос.

— Ах! — Анна схватилась за сердце, подпрыгнув.

Неожиданно под потолком вспыхнул огонь. Анна зажмурилась. Перед ними был Адам… а нет, второй, который его брат. Она не помнила, как его зовут. А Джонатан помнил, на то он и глава рода.

— Кайл, как хорошо, что ты еще не спишь! — с энтузиазмом провозгласил Джо. Хозяин замка его радость явно не разделял. — Мы тут кое-что ищем.

— Сережку, наверное, — Кайл поглядел холодно и надменно. — Или браслет? Или уборную?

— Одеяло, — сказала Анна, которой этот тон совершенно не понравился. — Я привезла с собой одеяло, где оно?

— Крылатые боги, зачем вам одеяло? — потрясенно спросил Кайл. — Вам что, холодно?

— Нет, я просто волнуюсь. Не привыкла ночевать вне дома, знаете ли.

— А вы точно Мэррил?

— Меня подменили в роддоме. Но почему-то никто не верит, — мрачно ответила Анна.

— Шутка, повторенная трижды, уже не смешная, — напомнил Джо. — Кайл, дружище, просто найди это чертово одеяло, и мы оставим тебя в покое.

Белокурый юноша с холодными глазами разглядывал Анну с боязливым любопытством — словно гремучую змею в банке.

— Одеяло, — повторила Анна, едва удерживаясь от желания схватить парня за грудки и хорошенько встряхнуть.

— Ах, да. Какие-то сумки мы убрали в кладовую. Я вас отведу.

— Не стоит, в Белых… в смысле, Серых Крыльях я не заблужусь. Во всяком случае, в северной башне.

— Нет уж, я провожу, — с нажимом ответил Кайл.

— Как угодно хозяину.

— Вот именно. Не забывайте: вы тут лишь гости.

— Сомнительное утверждение, — спокойно ответил Джонатан. — Мы такие же Мэррилы, как и вы.

— Глупости не выдумывайте. Теперь вы — лишь боковая ветвь, к тому же бескрылые. И рады вам тут не все.

…

Анне очень хотелось съязвить, но она была женщина разумная и закалённая общением в социальных сетях. Не всегда нужно отвечать на неприкрытое хамство, и на то есть несколько причин. Во-первых, именно этого обидчик и ждёт. Ему хочется вызвать оппонента на эмоции. Во-вторых, это бессмысленно. Ругань, да ещё сгоряча, на обиде, обычно не приносит ни удовольствия, ни результата. А раз так, то зачем вообще отвечать? А в-третьих, Анна не из тех, кто за словом в карман не лезет. Она подождёт, подумает, а потом отомстит. На холодную голову и в подходящий момент.

И еще в блокнотик запишет, чтобы не забыть.

И она промолчала.

Джо покосился на сестру и тоже не ответил наглецу. Он вообще считал, что лучше горькая правда, чем сладкая ложь.

Где находилась кладовка, переделанная в замке Анны под гардеробную, женщина прекрасно знала. У нее там хранилась куча хлама — старая обувь, рабочая одежда, куртки и пальто, вышедшие из моды, свитера, поеденные молью, которые она планировала когда-нибудь распустить. Там же был запас моющих средств в таком количестве, что даже ее правнукам хватило бы. Анна всегда покупала порошки и мыло по акции. Чаще всего — оптом.

Теперь все ее богатства принадлежали новым хозяевам.

В кладовой “Серых крыльев” оказалось довольно пусто. Даже полок не было. Странные они тут. Впрочем, возможно, здесь просто нет интернет-магазинов, какое упущение! Стоял старый шкаф, из-за покосившейся дверцы которого заманчиво выглядывало что-то пушистое, и пара закрытых ящиков. В углу, поверх характерного чемодана со швейной машинкой внутри, валялся пакет с ее одеялом.

— Это ж надо додуматься приволочь одеяло, — буркнул Кайл, поддевая пакет и направляя его в сторону Анны. — Сумасшедшая!

— У меня есть справка от психиатра, — невозмутимо ответила женщина. — Я ее даже с собой прихватила. Я нормальная. А у вас есть справка?

Блондин отвернулся с недовольным видом, но в глазах его мелькнуло одобрение.

— Все? — широко зевнул Джонатан. — Я могу дальше идти спать?

— Свободен, — махнула Анна, прижимая одеяло к груди.

— Вас проводить? — тоном светского джентльмена спросил Кайл. На лице же у него было написано, что в гробу он видал и гостей, и их причуды, и ночные прогулки.

— Ну что вы, — одними губами улыбнулась женщина. — Я здесь знаю все до самого последнего камушка. Можно сказать, чувствую себя как дома. Это ведь замок моего предка, можно сказать, мое наследие.

И пока ошеломленный и злой Кайл пытался выдумать ответ поядовитее, она покинула поле боя.

В спальню возвращаться не хотелось, там бабушка храпела. Поэтому Анна вышла в сад, закутавшись в свое одеяло. Это было одно из первых ее творений, оно вышло слишком толстым, швы кривые, лоскуты не сильно-то гармонировали по цвету, и она оставила когда-то его себе. Следующее продала, и очень быстро. А это любила — вот такое неидеальное, но родное. К тому же теперь оно символизировало кусочек прошлой жизни.

Конечно, в саду она заблудилась практически сразу же. Было очень темно, кусты цеплялись за одежду, дорожки путались. Оглушительно трещали цикады. Пахло, кажется, жасмином. Посвистывала какая-то птица. Странная, разве птицы по ночам не должны спать? Женщина огляделась. Замок возвышался за ее спиной серой туманной глыбой. В нескольких окнах горел свет — не все обитатели сладко спали в своих кроватях. Анна опустилась на деревянную лавку, зевнула тихо, как кошка, прикрыла глаза. До чего ж спокойно!

***

— Эй, Аннет, с тобой все в порядке? — ее тормошил один из близнецов.

Женщина открыла глаза и едва слышно застонала. Спину и плечи ломило. Спать на жесткой деревянной лавке в полные сорок пять было отвратительной идеей. Она уже не так молода, как раньше.

— Живая, — лаконично ответила Анна, хлопая глазами и приглаживая пальцами растрепавшиеся волосы.

— Отлично. Ты мне нужна.

— Зачем?

— Отец велел составить список Мэррилов. Семейное положение, образование, увлечения, ну знаешь… Чтобы понимать, кто есть кто. Мы запутались.

— Спроси у Джо.

— Он сказал, что ты знаешь все обо всех.

— Что, будем рисовать генеалогическое древо? — поморщилась Анна. Она, конечно, все помнила, но вот кто кем кому приходится — это сложно. Двоюродные, троюродные… Тетки, дедушки, кузины… Все давно перепутались.

— Нет, не будем углубляться. Достаточно самых близких связей: муж-жена, братья-сестры, родители-дети.

— Это я могу.

Она с некоторым трудом поднялась, сделала несколько круговых движений головой, словно проверяя, работает ли шея, а потом спросила:

— Адам, нам тут не рады?

— Странный вопрос. Рады. И не рады. Одновременно. Но это неважно. Вы такие же Мэррилы, как и мы.

— Не такие, — возразила Анна. — Кайл сказал, что мы бескрылые. Что это значит? Мы ущербные? Чего-то не умеем? Не так воспитаны? Я не понимаю.

— Мэррилы — это птицы, — просто и непонятно ответил юноша.

— В переносном смысле? Это символ, да? Ну, у нас в замке есть барельефы с совами. Я всегда удивлялась, за что Эдвард так любил этих тварей.

— В самом прямом смысле, Энн. Мы оборотни, птицы-оборотни.

— Да ты издеваешься!

— Нисколько. Смотри.

Он взмахнул рукой каким-то определенным образом и вдруг исчез. Совершенно, абсолютно. Как сквозь землю провалился! А нет, не весь: на земле сидела небольшая, размером с кошку, сова с круглыми желтыми глазами и пестрыми крыльями. Ошеломленная Анна опустилась на скамейку. Ноги держать ее отказывались.

Так вот что имел в виду Высочайший!

Все это было так дико и странно, но ничуть не более странно, чем переходы в другой мир и точная копия ее замка. Ну оборотни, ну совы. А чего она вообще ждала от Мэррилов?

Эта неожиданная мысль ее успокоила. Она даже протянула руку, когда сова, вздохнув на удивление длинными крыльями, взлетела.

Тяжелая. Сова — или все же Адам? — опустилась на запястье очень деликатно, но когти у нее были самые настоящие. Янтарные глаза пытливо смотрели на нее: верит ли?

— Ладно, — сказала Анна. — Оборотни так оборотни. Почему именно совы?

Птица оттолкнулась от ее руки, оставив кровоточащую царапину и смутный восторг в груди, и еще в кратком полете окуталась серой дымкой.

— Нас очень немного видов, — ответил ей Адам, приглаживая волосы. — Мэррилы — неясыти. Кто-то крупнее, кто-то мельче. Высочайший — белокрылый орел. Есть еще филины, журавли, лебеди, соколы…

— Бакланы, пеликаны, альбатросы? — с энтузиазмом продолжила Анна.

— Альбатросов осталось совсем мало, — пожал плечами юноша. — Да и понятно, они много воли взяли… триста лет назад. Эдварда просто сослали, а их казнили всех, кроме детей.

Глава 8. Для чего нужны крылья

— Что же случилось триста лет назад? — не могла не спросить Анна.

— Узнаешь еще. Поверь, история крайне неприятная, мне стыдно, что в ней замешан мой родич.

— И все же я настаиваю.

— Ну хорошо. Если коротко, то там был заговор. Морские провинции хотели независимости. А Мэррил добыл им денег на оружие и подкуп чиновников. Высочайшему все это крайне не понравилось, восстание подавили, альбатросов убрали, часть населения побережья переселили в горы за то, что они поддержали мятеж. Собственно, все.

Ничего себе — все! Анна прекрасно понимала, что за быстрыми равнодушными фразами скрыты тысячи сломанных судеб. Осиротевшие дети, казни, люди, лишившиеся своих домов. И хоть прошло триста лет, но все же — смогли ли они забыть? Если даже Адам не забыл?

— Так чем все же крылатые отличаются от бескрылых? — перевела она тему. — Живут дольше?

— Да, много дольше. И здоровье у них отменное, и, конечно, магией владеют.

— Да уж, конечно, — вздохнула Анна. — Куда без магии-то?

— Верно, — не заметил подвоха Адам. — Никуда, совершенно никуда. Именно магия обеспечивает тот уровень жизни, к которому мы все привыкли. Магия — это и производство одежды, и обработка полей, и свет, и тепло, и строительство домов. Не представляю, как вы в том пустом мире справлялись, это, должно быть, ужасно — мыть полы водой и шваброй, стирать вещи руками, без очистительной магии.

— Машинка стирала, — проворчала Анна. — Никаких проблем. Закинул, вынул, повесил, снял… Погладил, сложил… А дом у меня клининговая служба убирала.

— Сколько лишних телодвижений: закинул, повесил, отгладил! А машинку ведь еще построить нужно!

— Купить.

— А если нет денег?

— Заработай, — Анна вообще не понимала, в чем проблема. — Если у бескрылых нет магии, то они делают все то же самое вручную, верно?

— Нет. Отдают в прачечную или покупают шкафы с магией очистки.

— А если нет денег? — бросила она Адаму его же слова. — Что тогда?

— Зарабатывают, — вздохнул он. — Ладно, может, не так уж наши миры и отличаются. Так ты будешь завтракать?

— А что, уже кормят?

— Завтрак ты проспала, насилу тебя нашел. Но можно зайти в школьную столовую.

К счастью, вопросов Адам задавать не стал. Мэррил же. Наверное, для него не так уж и странно найти в своем саду женщину, спящую на лавке.

Зачем-то юноша подхватил ее под руку, увлекая не в сторону северной башни, а к главному входу в замок. Всего же входов тут было четыре, не считая башен и подземелья. Один парадный, для гостей и посетителей, два для прислуги и еще между восточной и южной башней располагались двери в зимний сад, через который можно выйти прямиком к парковым аллеям. Адам толкнул старую калитку в каменном заборе и вывел Анну прямиком на центральную аллею. Женщина огляделась с любопытством и покрепче ухватилась за локоть своего спутника.

— Мы куда? — шепотом спросила она.

— В библиотеку.

— Я непричесанная и с одеялом.

— Невелика беда. Ты сейчас потеряешься в толпе.

И действительно, студенты (или школьники?), коих тут было очень много, выглядели совершенно дико, словно все разом сбежали из психушки. Анна заметила девочку лет пятнадцати в шелковой пижаме, юношу с разноцветным ирокезом на голове, парочку учениц при полном параде — в вечерних платьях и с вечерним же макияжем. Кто-то был в волосатом костюме единорога, кто-то — в балетной пачке, кто-то в зеркальных очках.

— Это вообще нормально? — изумленно спросила Анна кузена.

— Нет. Но сейчас первая неделя учебного года. Все правила отменены — кроме тех, что на занятия нужно приходить вовремя и с тетрадями. Это очень древняя традиция. Вот малышня и отрывается. Слабаки, конечно, мы с Кайлом были гораздо изобретательнее!

— Я бы никогда не стала участвовать в этом балагане, — чопорно сказала Анна. — Какая глупость!

— Ты, видимо, сразу родилась старушкой. Мне тебя жаль.

— А мне жаль этих детей, которые зря теряют время на какие-то глупости.

— Время, проведенное с удовольствием, потерянным не считается. К тому же нам, крылатым, торопиться некуда.

Тут Анне нечего было возразить, и она попыталась пересчитать учащихся. Это, как выяснилось, сложно: ей показалось, что только в парке снуют туда-сюда сотни две детишек в возрасте от десяти до восемнадцати лет.

— Много тут учатся? — спросила она Адама.

— Больше пятисот учеников. Шесть классов, три обязательных для всех крылатых, три — для лучших. Но здесь и обычные дети есть. В старых семьях иногда рождаются бескрылые, но образование, полученное здесь, потом позволит найти работу в исследовательских лабораториях или магических центрах. Это очень престижные места. Поэтому я бы предложил вашим детям тоже учиться.

Анна представила среди всего этого хаоса безбашенную Джоанну и хмыкнула: да, она отлично впишется.

— И чему тут учат? Это ведь что-то вроде старшей школы, верно?

— Да. Те, кто помладше — или на домашнем обучении, или в младшей общеобразовательной школе. Там вообще не делят детей на крылатых и бескрылых. Хочешь, зайдем в кабинет и послушаем урок?

— Хочу, но, наверное, нельзя?

— Мы Мэррилы и хозяева этого замка. Нам можно все. Дай сюда твое одеяло, оно мне надоело!

Он бесцеремонно вырвал ношу из рук Анны, щелкнул пальцами и что-то пробормотал. Одеяло рассеялось дымкой.

— Эй!

— Спокойно! — Адам чуточку побледнел и оперся ладонью на стену. — Все под контролем. Твоя тряпка материализуется в кладовой северной башни. Я умею.

Судя по его виду и тяжелому дыханию, уметь-то он умел, но далось ему подобное позерство не очень легко. Ну, зато показал себя.

— Я сейчас умру, если не выпью кофе, — сказала Анна, делая вид, что ничего не заметила. — Есть тут столовая?

— Конечно. Сейчас уже ударит колокол… — И словно по волшебству колокол немедленно громыхнул на всю округу. — и можно будет спокойно позавтракать.

Учащиеся встрепенулись, засуетились и ручьём потекли в замок. Анна и Адам шли в хвосте. На них косились с недоумением и любопытством, но никто не задал ни единого вопроса.

Спустя пять минут ударил второй колокол, и разом опустели все коридоры. Теперь можно было спокойно идти в столовую.

— Колокол очень громкий, — сообщила Анна кузену. — Вы, наверное, каждый раз просыпаетесь?

— Неа, у нас на окнах заклинание тишины.

— То есть, если начнется пожар, то сирену вы не услышите? — ехидно уточнила Анна. У Адама вытянулось лицо.

— Да вроде за триста лет ни одного пожара не было, — озадаченно пробормотал он. — Сюда, сворачивай.

Но Анна уже его не слушала. Ее внимание привлекла ярко-розовая дверь с интуитивно-понятным назначением: на двери был нарисован силуэт девушки.

— Это уборная? — спросила она, и когда Адам кивнул, скрылась за дверью.

К счастью, здесь все выглядело типичным: черно-золотая стеклянная мозаика на стенах в духе дорогих торговых центров, несколько медных раковин с причудливо изогнутыми кранами, круглые зеркала на стенах и кабинки с унитазами, которые выглядели как унитазы, пахли как унитазы и даже вели себя, как унитазы, когда она сделала все свои дела: из отверстия хлынула вода со стойким лимонным запахом. Как мило!

Умывшись, Анна разглядела себя в зеркале, переплела косу, расчесав волосы мокрыми пальцами, а потом грустно сообщила отражению:

— Жаль, зубы нечем почистить.

В ответ на ее слова в стене что-то зажужжало, щелкнуло — и в открывшейся нише появились одноразовый картонный стаканчик и бумажный пакетик. Анна забрала подарочек и заглянула в пакет: внутри лежали небольшой тюбик и деревянная зубная щетка. Чудеса! Точнее, магия!

Разумеется, она тут же почистила зубы, выкинула использованный стакан и тюбик в большую блестящую урну у входа, а щетку сунула в карман — пригодится.

Вот теперь можно и кофе выпить.

В столовой никого не было. Только длинные ряды столов да подносы, накрытые металлическими колпаками. Адам нашел кофейник и чашки, принес Анне несколько булочек, молоко, мед и масло. Себе он щедро наложил овсянки из большой кастрюли.

— Тут шведский стол? — удивилась Анна. — Все бесплатно?

— Открытый стол, да. А завтраки и обеды за счет Высочайшего. Дети голодать не должны. Но еда самая простая: яйца, каша, хлеб. На обед — суп, мясо, гарниры. Все свежее и полезное, но совершенно не изысканное. Некоторые учащиеся сюда не ходят.

— Ну и зря, — радостно сказала Анна, разрезая теплую булочку и намазывая на нее масло. — Поди им всяких лобстеров и фуагру с трюфелями подавай?

— Вроде того, — согласился Адам. — А мне вкусно.

— Мне тоже.

Когда они закончили, все еще длились уроки. Адам повел Анну дальше, но в одном из коридоров остановился, прислушался и толкнул дверь. Женщине, которая уже безнадежно заблудилась (вот тут уже все было совсем не так, как в ее замке), пришлось проследовать за ним. Пожилой лектор в ядовито-желтом костюме, розовом галстуке и лазоревой рубашке взглянул на них с интересом, но даже не подумал прерываться.

— Переходная форма гораздо сложнее и энергозатратнее, чем чистая ипостась, — вещал этот не в меру яркий старичок в круглых очках и с белой бородкой клинышком. — Но каждый крылатый должен владеть ей в совершенстве. Кто мне ответит, зачем?

Анна опустилась на свободную заднюю парту и с любопытством оглядела подростков. Совершенно обычные дети, если не считать дурацких нарядов. Кто-то выводит закорючки на полях тетрадей, кто-то зевает, кто-то тихонько шепчется с соседом.

— Таан Мариса, каково ваше мнение?

Белокурая девчушка в платье готической вампирши нехотя поднялась.

— Для безопасности? — предположила она.

— Верно! Для безопасности! Садитесь. Даже сам Высочайший не может держать переходную форму дольше, чем четверть часа. А уж обычные крылатые и вовсе способны на пару минут.

— Разрешите вопрос, тааннет Джульмино? — поднял руку высокий юноша в пижаме. — Какую безопасность может обеспечить две минуты переходной формы? Это глупо!

— Хороший вопрос, таан Ансельм. Все помнят обрыв на канатной дороге в Снежных горах прошлой зимой?

Ученики закивали, оживившись. Очевидно, событие было известное.

— Представьте себе, что вы оказались в одной из кабинок над бездной. Что делать?

— Обернуться птицей, конечно! — раздались голоса. — Это так просто. Можно ведь слететь на землю! Никто из крылатых не погибнет в такой ситуации.

— Никто из крылатых не погибнет, — с довольным видом согласился учитель. — А бескрылые? Что делать им?

Ученики замолчали. Только чей-то шепот сообщил, что и черт с ними, с бескрылыми, кому они нужны.

— Таан Юлиан, у вас, кажется, младшая сестра — бескрылая? Верно?

— Да, — угрюмо ответил какой-то юноша.

— И вот вы оказались в кабинке с сестрой. Что же вы сделаете? Спасетесь сам, бросив ее?

— Нет. Останусь с ней до конца.

— Или спустите ее, будучи в переходной форме, верно? Если, конечно, вы научились ей владеть.

— А если нет сестры? — крикнул кто-то.

— Нет сестры, есть кто-то еще. Со своими мыслями, стремлениями, мечтами. Чей-то сын или дочь. Чья-то мать. Может быть, врач или инженер. Да и просто — живой человек. Кто из вас бросит его, выбрав свое спасение? Кто струсит и не сделает всего, что может?

— Да что мы можем? — возразил один из мальчишек. — Мне себя-то не удержать, не то что взрослого человека!

— Сегодня — не удержать, — согласился тааннет Джульмино. — Но вы можете начать. Путем упорных тренировок переходная форма станет вам привычной и родной. Если вы сможете спасти хоть одну жизнь, то вы учились не зря.

— Да я просто не полезу на эту канатную дорогу, и все, — проворчала одна из девушек.

— В жизни бывает всякое. Пожар, наводнение, авария. Вот скажите, тааннет Анна, как называют в том мире, где вы родились, людей с крыльями?

Анна вздрогнула и повертела головой. Все смотрели на нее с любопытством. Интересно, откуда этот тип ее знает? Сомнений не было, обращались к ней.

— Эм… Ангелы? — она встала, как и все дети, которые отвечали на вопрос.

— И что они делают, эти ангелы?

— Обычно спасают людей, — ответила Анна. — Помогают в трудных ситуациях. Сообщают всякие крайне важные новости.

— Спасибо, тааннет. Видите, мои юные друзья, даже в других мирах знают, для чего нужны крылья! А уж вы, наследники древних родов, должны понимать свою ответственность! Таан Юлиан, таан Мариса, таан Ансельм, остальные… теперь вы понимаете, что прогуливать первую же практику по трансформации было плохой идеей? И когда наставники говорят, что вам нужны дополнительные занятия, они не желают вас наказать. Они хотят помочь. Кто помнит, сколько бескрылых оказалось в тот день на канатной дороге?

— Кажется, почти сотня, — ответила девушка с первой парты.

— Двести сорок два человека. Из них — сорок детей, учеников третьего класса местной школы. Их везли на экскурсию в парк Эдион. А сколько погибло?

— Около тридцати?

— Верно. Двадцать девять. И четверо детей. Остальных спасли те крылатые, кто оказался в тот день рядом. Двое учителей, кстати. Работники станции. Простые туристы. К тому времени, как прибыли спасательные службы, было поздно. Кабинки уже разрушились. К сожалению, не все крылатые умеют держать переходную форму. Многие не могли ничем помочь. Зато тааннет Агата Шанатор спасла восьмерых детей. Она семь раз возвращалась наверх. Восьмой раз стал для нее почти фатальным, она полностью исчерпала резерв, дотянула только на чистом упрямстве, уже практически без сознания. Тааннет Шанатор — выпускница нашей школы. Я ее хорошо помню, это невысокая девушка, хрупкая, не слишком сильная. Ей не поднять взрослого человека. Зато она смогла поднять ребенка. Наша школа гордится своей выпускницей.

— Она поправится? — спросил тот самый Юлиан с бескрылой сестрой. — Говорили, что она выгорела полностью.

— Может, да, а может, нет. Девушка до сих пор в госпитале. Зато восемь третьеклассников благодаря ей вернулись к родителям. Конечно, авария на канатной дороге — единичный случай. Скорее всего, больше такого не повторится никогда. Будут приняты меры, проведены инспекции. Но кто знает, в какую ситуацию может попасть каждый из вас? Да, таан Мариса? У вас вопрос?

— Тааннет Джульмино, а в вашей жизни были случаи, когда переходная форма спасла кому-то жизнь?

— Нет, не было. Жизнь я не спасал. Но однажды я вынес двух кошек из пожара, с третьего этажа. Это считается? А еще снимал воздушного змея с дерева. И помогал чистить люстру тааннет Федойри.

Послышались смешки. Видимо, ответ всех устроил.

— Я надеюсь, вы сделали правильные выводы, дети.

Ну, Анна точно сделала.

Глава 9. Балаган

— С кого начнем? — спросила Анна, устроившись на весьма удобном стуле в самом темном углу библиотеки. Разумеется, здесь было достаточно света, но столик от основного читального зала словно бы отделял большой стеллаж. Уютное местечко для интровертов и мизантропов.

— С себя начинай, — сказал уже порозовевший и оживший Адам. — Ну и по порядку: твои близкие, близкие твоих близких…

— М-м-м, я скучная, — сказала женщина, старательно выводя на листке бумаги: “Анна Мэррил, 45 лет”. — Образование: магистр английской литературы. Сфера деятельности: бухгалтерия, ведение хозяйства. Соцсети писать? Я там в нескольких каналах модератор и админ.

— А что это такое?

— Ясно, не заостряем внимания. Хобби: рукоделие, садоводство.

— Семейное положение.

— Замужем не была, детей нет. Все. Я ж говорю, что скучная.

— Ты идеальная, — мрачно проворчал Адам. — Мои соболезнования.

Анна нахмурилась и прикусила губу.

— Это на что ты сейчас намекаешь?

— Я? Да упаси боги! — ненатурально возмутился парень. — Ни на что. Пиши дальше. Джонатан.

— Угу. Джонатан Мэррил, возраст 40 лет. Образование — доктор юридических наук, историк, инженер-конструктор летательных аппаратов. Увлечения — парапланеризм, авиамоделирование. Пилот большинства моделей малой авиации. Женат был трижды, детей нет. Что, тоже идеальный?

— Вроде того. Летать мечтал, да?

— Ну почему же мечтал? Летал. На всем, что имело крылья, ну, кроме пассажирских самолетов.

— Мэррилов не может не тянуть в небо.

— Меня совершенно не тянуло, — заверила его Анна. — Дальше, наверное, Элен. Элен Мэррил, в девичестве Степнер, возраст 63 г. Мать Джонатана, вторая жена Райдера Мэррила, моего отца, ныне покойного. Образование — психолог. Увлечение: мотоцикл, гонки, путешествия.

— Интересная женщина, — кивнул Адам. — Самое то для Мэррилов. Надеюсь, и Эйлеран ее примет.

У Анны было много вопросов, но она понимала, что никаких ответов на них она не получит. Увы, здесь они все еще гости.

— Маргарита Мэррил. Возраст — 40 лет. Образование среднее, курсы актерского мастерства, музыкальные курсы. Поразительная способность к языкам. Сфера деятельности: актриса музыкального театра.

— Это что-то вроде оперы? — заинтересовался Адам. — Ну, она выходит в длинном платье и с бриллиантами, поет арию, зал аплодирует?

— Да, как-то так, — кивнула Анна, вспоминая, как когда-то поймала прямую трансляцию с закрытого спектакля Мардж. Там она исполняла партию своей тезки из пьесы по роману Булгакова. На балу Воланда. В том самом виде, в каком и подразумевал писатель. Впрочем, с ее фигурой это смотрелось красиво. Анна была уверена, что Мардж регулярно посещала и массажиста, и пластического хирурга. Иначе с чего бы у этой нахалки не было целлюлита и совершенно не обвисла грудь?

— И сколько раз наша дива была замужем? — поинтересовался Адам.

— Ни одного. Она выше этого. Ее муж — это искусство.

— Неплохо. Детей тоже нет? Давай дальше. Ваша бабка, пиши про нее.

Анна писала. Она и вправду знала все про свою семью. Получилось три рукописных листа. И это еще увлечения Мэррилов она сокращала как могла.

— Четверых — в школу, — поставил галочку Адам возле имени “Джоанна” и еще троих мальчишек. — Этого в первый класс старшей школы, остальных — на индивидуальную программу. Этих не трогаем. Пока. — Он подчеркнул бабулю Евгени, Томаса и еще пару стариков. Стефа и его семью отправим в загородное поместье, там все равно никто не живет уже много лет. Он как раз фермер, пусть занимается тем, чем привык.

Анна остро позавидовала дядюшке Стефу. Она тоже хотела в загородное поместье.

— Джонатану придется поехать к Высочайшему. Ему нужно вникнуть в дела, завести нужные связи. Пусть берет с собой Маргариту, ей по специальности положено улыбаться и врать.

— А я? — спросила Анна, предчувствуя неладное.

— А твое будущее в руках Высочайшего.

— Я взрослая самодостаточная женщина, — начала она.

— Ты — Мэррил. У тебя долг перед родом, — перебил ее Адам. — твоя кровь невероятно ценна.

— Замуж не пойду, — отрезала Анна, щурясь. — Я угадала? Вы хотите укрепить положение Мэррилов браками? Оттого так и радуетесь, что мы все свободны?

— Ну что ты, разве так можно?

— У вас все еще монархия, черт побери! Откуда я знаю, что можно, а что нельзя? Я только приехала, а вы мне уже что-то пытаетесь навязать!

— Анна, пойми, замок слишком мал…

— Ерунда. Дайте мне денег, ткани и мастерскую. Буду шить одеяла. Как-нибудь себя прокормлю.

— Ты — Мэррил.

— Я свободная женщина, а не разменная монета в политических играх. Обещай, что меня никто не заставит выйти замуж!

— Обещаю. Никто тебя не заставит, — вздохнул Адам. — Пойдем, нас, наверное, уже ищут.

Конечно же, никто никого не искал. Наоборот, лучше бы они еще на пару часов задержались, потому что в северной башне бушевал самый настоящий мэрриловский скандал. У Анны уже выработался иммунитет к подобным представлениям, а вот местные явно были воспитанны по-другому.

Ссорились Мардж и Кайл — ну кто бы мог подумать!

— Да какое твое дело до моей жизни! — громким и красивым голосом, так, что слышно было, наверное, даже в учебных аудиториях, вопрошала Маргарита. Поза у нее была самая что ни на есть драматическая — хоть прямо сейчас фотографируй и отправляй в журнал “Знаменитости и жизнь”. Прямо на обложку.

— А кто ты такая, чтобы ставить тут свои условия? — гораздо более противным тоном отвечал Кайл. — Дочь мятежника!

— Технически она его правнучка, — задумчиво поправил сына Эммануэль. — Но в целом да, статус верный.

— Вы поглядите, какова наглость этой бескрылой! Она только прибыла в семейное гнездо и уже требует, слышите, требует, чтобы ей выделили отдельные апартаменты! Да мы тут вам уступили свои спальни!

— Это ваши проблемы, — холодно отвечала черноглазая фурия. — Нас привели в этот мир, сообщив, что мы — такие же Мэррилы, как и вы. Что все, что принадлежит вам, принадлежит и нам. Так вот, я хочу знать, какого мужского полового органа я должна ютиться на полу в чужом кабинете, если в том, другом мире у меня была своя квартира в самом прекрасном городе мира? Почему я должна выпрашивать на обед привычную мне еду? Почему у меня нет смены одежды? Где мой личный шофер? Где стилист, бровист, массажист и психотерапевт?

С психотерапевтом Маргарита, конечно, загнула, но в целом Анна внезапно была с ней согласна. Просто у нее еще до точки кипения не дошло, она вообще терпеливая. А Мардж — одна из самых темпераментных ее кузин, неудивительно, что крышечку у ее чайника снесло раньше.

— Женщина, закрой свой рот, — начал было Кайл, но Анна вышла вперед, отбрасывая руку Адама, который пытался ее удержать.

— Мардж совершенно права, — громко сказала она. — Я не хотела никуда уходить, меня вынудили. Это решение принимал глава нашей семьи. Да, Джо? А теперь нам говорят, что мы гости. А теперь оказалось, что нам не рады! — женщина пристально поглядела в лицо Кайлу, который даже не смутился. — Не удивлюсь, если нас сейчас будут распихивать по всем щелям, как старые носки. А кого-то даже попытаются выдать замуж.

Последнее прозвучало в оглушительной тишине подобно громовому раскату. Кузина Веспер (51 г, двое детей, 6 браков) вдруг оживилась:

— Я не против выйти замуж, — заявила она. — Это интересно и не страшно, советую и тебе попробовать. Но мне нужен жених красивый, богатый и с большим домом.

— Мы учтем ваши пожелания, — процедил сквозь зубы Адам, делая пометки в своем блокноте.

— А можно мне тоже замуж? — захихикала бабуля Евгени.

— И мне! — подскочила Джоанна.

— Тебе точно нет, — цыкнула на нее Анна. — Выучись сначала.

— Я бы тоже не отказалась от богатого и красивого мужа, — капризно протянула Сара, покосившись на своего супруга. — Этот уже надоел что-то.

— Ну тогда и мне выдайте новую жену. Только не Мэррил, Мэррилами я сыт по горло, — в тон жене ответил высокий светловолосый мужчина. — Где там подпись поставить нужно?

— А чего только мужей раздают? — вскричал старик Томас. — Я хочу жену! Двух! Трех! Да чтобы грудь не меньше третьего размера и не старше двадцати пяти лет!

Мэррилы зашумели. Мужчины требовали жен, женщины — богатых мужей, косметолога и стриптиз.

Анна закатила глаза и очень тихо произнесла себе под нос нецензурное слово, означающее полное фиаско. Мэррилы, мать их! Любую нормальную ссору норовят перевести в балаган!

Не семья, а цыганский табор. Стыдно.

— Тааннет, тааннет! — замахал руками Эммануэль. — Дамы, успокойтесь! Господа! Мы все решим! Разумеется, никаких препятствий для договорных браков не существует! Мэррилы — один из самых богатых и знатных родов Эйлерана! Те, кто хочет выйти замуж — обязательно выйдут. Кто не хочет, — быстрый взгляд в сторону Анны, — тем положим содержание и подыщем подходящее жилье. Ну не все же сразу!

— Он типа серьезно про брак? — шепотом спросила у Анны подкравшаяся к ней Джоанна. — Чо, в самом деле?

— Видимо, так.

— Долбануться можно. Тут что, средневековье?

— Я пока не поняла, но, скорее всего, кровь старых магических родов очень ценна. Поэтому браки и заключаются по сговору. Даже бескрылых Мэррилов разберут, как горячие пирожки, — подумав, ответила Анна. Кажется, она единственная вообще разбиралась, что происходит.

— Я, конечно, ждала, что будет весело, но сейчас в полном охренении.

— Не выражайся. Ты же Мэррил, а не какая-то беженка, — укорила ее Анна.

— Ты что-то имеешь против мигрантов, тетушка? — ухмыльнулась несносная девчонка. — Осуждаю. Ты не толерантна. К тому же мигранты и беженцы сейчас мы. Видишь, как старательно нас ассимилируют в местное общество.

Анна с уважением покосилась на Джоанну. А девочка не так проста, как кажется! Коробочка с двойным дном, настоящий Мэррил. Ничуть не проще, чем та же Мардж.

Вот что парадоксально: в этом странном мире Анна более всего готова была сблизиться с теми, кого раньше терпеть не могла: с противным подростком, что не следит за языком, и с королевой драмы Маргаритой. Страшный сон, ни больше ни меньше.

Итак, она снова оказалась права. Тут не Земля. Про феминизм явно не слышали. Про права женщин — это еще нужно посмотреть. Но договорные браки не просто практикуют, а приветствуют изо всех сил. И ей, Анне, следует быть очень-очень осторожной, иначе глазом не моргнешь, как окажешься под венцом.

Глава 10. Новая авантюра

Следующие дни слились в какой-то пестрый водоворот. Анне казалось, что все вокруг нее закрутилось в вихре светотени, словно она мчалась на мотоцикле сквозь огни ночного города.

Анна ненавидела мотоциклы и риск, который они в себе несли.

Школьников отправили в школу, и даже капризная Джоанна не особо сопротивлялась. Она решила, что лучше учиться, чем замуж. “Сомневаюсь, что мое мнение будет учитываться, — доверительно поведала она Анне. — Выдадут под роспись какого-нибудь задохлика, я его своим характером доведу до нервного срыва. Оно мне надо? Красивого ведь все равно не дадут, драконов и эльфов тут не имеется, я так поняла. Лучше я заныкаюсь в школу на пару-тройку лет, заодно и матушка меня в покое оставит со своими нравоучениями”. Анна вспомнила, как громко мать девочки Веспер требовала себе богатого мужа, и кивнула. Да. Лучше спрятаться. Заодно и нужные социальные связи появятся. Очень сомнительно, чтобы кто-то действительно считал, что бескрылые подростки смогут научиться чему-то ценному и нужному. Скорее всего, их просто хотели ввести в общество им подобным. Школа идеально для этого подходила.

Джонатан вместе с Мардж уехали ко двору Высочайшего, как и предсказал Адам. Дядюшку Стефа и его семью тоже пристроили, а с ними вызвался ехать и старик Томас. Он сказал, что в его возрасте загородное имение на берегу озера — это просто мечта. Анна хотела бы уехать с ними, но ей не предложили. Зато Саре, ее мужу и маленькой дочери, как оказалось, место в старом поместье нашлось.

Что ж, во всяком случае, поголовье Мэррилов заметно сократилось. Ссор из-за уборных стало меньше.

Снова появился Высочайший, и снова — по ее невинную душу.

— Анна, вас-то я и хочу, — прямо заявил он.

— Я так сразу не могу, — вяло откликнулась Анна. — А где цветы, конфеты, прогулки под луной?

Она была совершенно измучена постоянным обществом своей родни. Спать в саду больше не удавалось, даже просто спрятаться от них уже не представлялось возможным. Если случалась ссора — звали Анну. Если что-то шло не так, звали Анну. Если у женщин возникал вопрос к хозяевам “Серых Крыльев”, они высылали парламентером Анну. Много лет она решала чужие проблемы удаленно, а теперь ей снова приходилось терпеть и по большей части молчать, выслушивая истерики, недовольство, порой оскорбления. Пару раз ей даже сообщили, что это она, Анна, во всем виновата. Всех собрала, обманом заманила в этот дурацкий скучный мир, а теперь делает вид, что не при делах. Словом, снова она оказалась крайней! Как удачно сбежал Джонатан! Анна ему остро завидовала.

— Будут и цветы, и конфеты, — пообещал Высочайший, а потом совершенно нелогично добавил. — Знали бы вы, как я ненавижу Мэррилов!

— Странно. Зачем же вы их вернули?

— Сего требовала справедливость. Не мог же я нарушить своего слова?

— Ерунда. Сказали бы, что Мэррилы выродились. Это ведь чистая правда. Мы совсем не оборотни, вот нисколько.

— Это нужно было говорить триста лет назад, — тоскливо вздохнул Эрик. Анна в очередной раз удивилась, как молодо он выглядит. Какие там триста лет? Да ему больше двадцати пяти дать невозможно! — Я, конечно, не слишком помню, как звучал приговор, но документы сохранились. Там четко сказано, что вернется и Эдвард, и все его потомки. Признаться, я прекрасно знал, что в том мире даже Мэррил долго не протянет. Три сотни лет? Это невозможно! А он и здесь сделал по-своему, перехитрил меня, старый интриган!

В голосе короля прозвучала почти что нежность. Может, он и ненавидел весь их род в целом, но не так чтобы смертельно.

— А от меня вы чего хотели? — напомнила Анна. — Если того, о чем я подумала, то смею отказать: я не вступаю в отношения с женатыми мужчинами.

— Упаси небеса, — содрогнулся Высочайший. — Мне Марго хватило.

— Марго? Ах, Мардж!

— Она просила называть ее Марго.

— Как драматично! — не могла не съязвить Анна.

— Именно. Роковая женщина, я ее боюсь.

— Будьте уверены, она этого и добивалась. Актриса она превосходная.

— На каждую актрису у меня найдется свой кукловод, — отмахнулся Эрик. — Или даже правильнее сказать — драматург. Я не из тех, кто честен с женщинами.

Анна моргнула: это как так? Разве можно вообще такое произносить вслух? Да нет, верно, ей почудилось! Неудивительно, в таком шуме самое время заполучить слуховые галлюцинации.

— Я нашел вам дом, Анна. Вы отправляетесь туда завтра с утра.

Женщина прикусила губу. Иногда ей казалось: куда угодно — только подальше отсюда! Но она уже купилась на сладкие обещания чудесной жизни, а взамен получила примерно ничего.

— В чем подвох?

— Ни в чем. Замок в горах… вы же любите замки, Анна? Чистый воздух, великолепная природа. Ближайшая деревня в часе езды.

— Езды на чем? На лошади?

— Нет, на автомобиле. Мы же не дикари.

— Здесь есть автомобили? — удивлению Анны не было предела. — А почему я ни одного не видела?

— Потому что проезд к “Серым Крыльям” закрыт в целях безопасности. Здесь полтысячи детишек из самых знатных семейств. Никто не хочет, чтобы какой-нибудь сумасшедший устроил диверсию. Поэтому сюда добраться можно только по воздуху или фамильным мэрриловским порталом и только со специальным разрешением.

— По воздуху? — переспросила она, а потом вспомнила, что многие из местных умеют превращаться в птицу. — А, ну точно. А как же я смогу уехать?

— Тем же самым порталом, разумеется, — спокойно и просто ответил король. — Адам вас отведет, он тут Привратник.

Интересно, почему никто не удосужился рассказать об этом раньше? Сколько еще тайн хранит замок “Серые Крылья”? Впрочем, спрашивать об этом было бесполезно, все равно не ответят. Анна потом разберется. Если ей будет это нужно. Пока же ее интересовало только собственное положение.

— Допустим. И что это за чудное место, где свежий воздух, замок и белые овечки на склонах гор, если не секрет?

— Про овечек я не говорил. Но если пожелаете, то я прикажу организовать. Не секрет. Это замок Эль-Валад. В переводе с древне-эйлеранского — замок Трех Ветров.

— И, разумеется, меня там ждет прекрасный принц? — прямо спросила Анна, уставшая от намеков и умолчаний.

— Скорее, угрюмый старый филин. Хозяину замка более шестисот лет. Если вас это волнует, то брачный рынок он покинул давным-давно. Я очень сомневаюсь, что вам удасться его соблазнить. Более того, я думаю, что это совершенно бессмысленно.

— Он старик?

— Да.

— Со своей старухой?

— Нет. Холостяк. Но в замке еще несколько слуг, вы можете не волноваться. Никто не оставит вас с ним наедине.

— И что мне делать в этом замке?

— Попробуйте просто жить, — усмехнулся Эрик. — Поверьте, это неплохое место. Практически курорт. Вы ведь любите одиночество? Более уединенного места я даже не могу себе представить. Я разговаривал с вашим братом, тааннет. Он обеспокоен вашим душевным состоянием. Да я и сам вижу, как вы устали. Поживите немного подальше от родни, это любому человеку пойдет на пользу.

— Поклянитесь, что вы сейчас не играете в Купидона! — потребовала Анна.

— Что, простите?

— Не строите из себя сваху.

— Анна, — совершенно серьезно ответил Высочайший. — Югор Анхорм не тот человек, которому нужна жена. И вы ему не подойдете. Кстати, Джонатан считает так же.

Анна кивнула. Что ж, мысль спрятаться от всех в неприступном замке ей нравилась. Еще пара дней — и она по-настоящему сойдет с ума.

— Найдется ли мне какая-то работа там?

— Не уверен. Думаю, вы решите этот вопрос самостоятельно. В конце концов, вы чрезвычайно здравомыслящая женщина. Так вы согласны?

— Пожалуй, да. Я ведь смогу вернуться, если мне там не понравится?

— Разумеется. Вы будете гостьей, а не пленницей.

— В таком случае, я собираю вещи.

Не то чтобы ей было, что собирать: одеяло, швейная машинка, нижнее белье. Два платья, подаренные ей Гертрудой. Когда та узнала, что Анна тоже уезжает, хозяйка замка искренне расстроилась.

— Вы тут единственный нормальный человек, — вздохнула она. — Оставались бы навсегда! Нет, я сойду с ума, если Высочайший в ближайшие дни не разгонит эту стаю чаек! Не поймите меня неправильно, тааннет Анна, я люблю родню моего супруга, но ее как-то слишком много для меня одной. Куда вас?

— В Эль-Валад.

— О-о-о! А можно с вами? Это чудесное место!

— Боюсь, что нет.

— Жаль. Но знайте, что я вам завидую.

И тут бы Анне насторожиться, потому как с чего бы Гертруде завидовать? У нее ведь есть свой замок. И муж. И дети. И место здесь очень красивое. Но Анна была слишком рада убраться подальше от всех, чтобы думать о чем-то, кроме того, что ей больше не придется жить в одной комнате с бабулей Евгени и принимать ванну под недовольные крики и стук в дверь. Куда угодно, только подальше отсюда! Точнее, от всех своих родных!

Сумки были собраны. Косы заплетены. Истерики выслушаны. Да, всех бросает. Да, дальше сами, взрослые же люди. Нет, не сбегаю, это распоряжение Высочайшего. Прощайте, то есть, конечно, до свидания. До очень нескорого свидания.

— Я нормально выгляжу? — спросила Анна Адама, который вел ее к стационарному порталу. Разумеется, в сад. Разумеется, в тот самый “склеп”, могла бы и раньше догадаться.

— Как всегда, — равнодушно ответил Мэррил.

Конечно, как всегда! У нее ведь и нет более удобной одежды, кроме теплой длинной юбки с карманами и кашемирового джемпера. Она прибыла в Эйлеран в этих вещах, и почему-то, несмотря на все обещания, никакого нового гардероба у Анны не появилось. Нужно было брать больше чемоданов!

— Кого ты там собралась очаровывать? Старика Югора?

— Почему нет? Мне же нужно подружиться с хозяином.

— Забудь. С Югором не может подружиться никто. Он ненормальный. То есть я хотел сказать, что он склочный, противный, сварливый мизантроп. Прости. Я ни в коем случае не хочу тебя пугать.

— Я не боюсь стариков, — вздохнула Анна. — Мне он заранее нравится. На меня похож.

Адам коротко хохотнул и про себя подумал: “Ты даже не представляешь, как права”.

Белый павильон в глубине сада Анна видела не раз и не два, в конце концов, она изучила сад вдоль и поперек, когда пряталась от родни. Он выглядел совершенно обычно. На маленькой двери висел обычный замок, окон не было. Когда-то она спрашивала Адама, что это за домик, а кузен ей ответил расплывчато, что внутри доступ к коммуникациям. Это ее вполне устроило. Действительно, ничего удивительного. Где-то должны быть трубы водопровода, где-то подводится вода к двум фонтанам. В “Белых Крыльях” тоже была похожая штука в саду, чуть меньше и не такая красивая, но тем не менее. Анна сама лично выдавала от нее ключи водопроводчикам, когда на кладбище пахло канализацией.

Адам открыл замок, толкнул дверь и завел женщину внутрь. Ничего особенного, ни лестниц в глубину, ни стола и стульев, ни труб и вентилей. Просто еще одна дверь, а рядом с ней — большой круглый медальон, сияющий мягким медным блеском.

— Стой ровно и не мешай, — предупредил кузен Анну. — Я сейчас настрою точку выхода. Это непросто, в Снежные Горы я никогда еще не ходил.

— А можно попасть куда угодно? — спросила Анна, с любопытством наблюдая, как Адам, постоянно сверяясь с бумажкой, поворачивает кольца медальона.

— Нет. Только туда, где есть разрешение от хозяев. Большинство магов “закрывают” свои дома. Да и в общественных местах часто стоят запреты.

— Но не замок Трех Ветров?

— Нет. Все старые замки связаны единой сетью. Их невозможно закрыть, если только разобрать по камушкам. Все, готово. По-моему, работает.

Адам с сомнением поглядел на дверь.

— А если ты ошибся, я выйду из портала в неполной комплектности?

— Нет, просто вернешься в зал “Серых крыльев”, — успокоил ее Адам. — Я пойду с тобой и проконтролирую.

Он открыл дверь, за которой таинственно клубился белый вязкий туман. Анна, поколебавшись, шагнула внутрь. Она уже начала привыкать к чудесам этого мира. К тому же здесь она действительно ощущала себя лучше. Ни разу не было мигреней и повышенного давления, не ныла спина, не тянуло сломанную когда-то лодыжку. Даже вечный ее гастрит, казалось, затаился и не обжигал ее в ответ даже на сладкое, жареное и жирное. Так что претензии у нее были не к Эйлерану, а, скорее, к его обитателям.

Риск оправдался. Женщина оказалась в зале-гостиной. Деревянные панели на стенах, панорамные окна, открывавшие великолепный вид на белоснежные горные вершины и чистое голубое небо, толстые ковры под ногами. Звериные головы и скрещенные мечи, аж четыре встроенных печи, два больших дивана, низкие широкие столы.

Встречал их сам хозяин дома, конечно, высокий худой мужчина — с крайне недовольным лицом. Он стоял, широко расставив ноги и скрестив руки на груди.

И только слепой мог бы назвать его стариком.

Глава 11. Филин

Впрочем, и молодым человеком Югора Анхорма не называли уже лет триста, а то и все шестьсот. У него уже серебрились виски, а в уголках глаз появились морщинки.

Анна же с любопытством рассматривала, без сомнения, нетипичное и некрасивое мужское лицо: прямые широкие брови, длинный нос крючком, заросшие щетиной щеки, небольшие, но внимательные желтые глаза.

— Тааннет Анхорм.

— Тааннет Мэррил.

Мужчины обменялись приветствиями, словно ударами. Смерили друг друга ненавидящими взглядами.

— Это она? — спросил Югор, дёрнув подбородком.

— Приказ Белокрылого, не забывай.

— Забудешь тут. Послали птицы с-с-сюзерена! — сквозь зубы прошипел хозяин.

— Она не виновата.

Анна невольно скопировала позу таанета Югора, скрестив руки на груди. Она прекрасно понимала, что все заверения Высочайшего были ложью, но возмущаться не спешила. Во-первых, хозяин замка все сделает сам. А во-вторых, он один и пока ведёт себя очень сдержанно. А там, с другой стороны портала, слишком много беспокойных родственничков, надоевших Анне хуже японской редьки.

— Портал сейчас закроется, — сообщил Анхорм. — Если ты сказал все, что хотел — советую поторопиться. Тааннет, у вас ещё есть возможность уйти.

— Благодарю. Я останусь, если вы не возражаете, — мило улыбнулась Анна.

— В таком случае, прощайте, — кивнул Адам и исчез в туманном кольце, не оставив никаких инструкций. В воздухе остро запахло озоном.

Анна перевела взгляд на тааннета Югора, мрачно разглядывающего чемодан со швейной машинкой.

— Итак, вы Мэррил, — угрюмо пробормотал Югор.

— Вы весьма наблюдательны, — похвалила его Анна, поощрительно улыбнувшись. — А вы, стало быть, тот дряхлый старец, мизантроп и женоненавистник?

Мужчина сдвинул густые брови, явно раздумывая, обижаться ему или улыбнуться шутке. Выбрал второй вариант.

— Насчёт женоненавистника вам наврали, — сообщил он, протягивая Анне руку. — Что ж, добро пожаловать в замок Трёх Ветров. Не могу сказать, что я вам безумно рад, но что-то мне подсказывает, что мы поладим.

— Наверное, это моя неземная красота, — ляпнула Анна, почему-то растерявшись от пристального взгляда жёлтых глаз и прикосновения к сухим холодным пальцам. — Ну, я про то, что вам подсказывает…

Она жалобно посмотрела на Югора, который, наконец, улыбнулся.

— Возможно. Итак, вы намереваетесь меня соблазнять?

— Упаси Боже! — содрогнулась она.

— Я настолько нехорош?

Анна глубоко вздохнула. Этот мужчина совершенно вывел ее из колеи. Она никогда не встречалась с такими, как он. Она вообще не слишком часто общалась с представителями противоположного пола наедине. Конечно, бывали разговоры с юристами, бухгалтерами, сантехниками и подсобными рабочими, но, согласитесь, это совсем не то. Другое дело — вести светскую беседу с хозяином замка. Довольно импозантным холостяком подходящего возраста, между прочим. Тут любая женщина смутится! Ну, кроме Маргариты. Та бы уже вовсю флиртовала. Анна же привыкла говорить правду в лицо.

— Тааннет Югор, признаюсь честно, у меня не самый большой опыт светских бесед, — строго сказала женщина. — А ещё я никогда не отличалась остроумием. Позвольте мне придумать подходящий ответ чуть позже?

— А вы кокетка, тааннет Анна, — усмехнулся Югор. — Позволяю. Думайте, сколько вам угодно. Времени у нас теперь много.

— Это как понимать?

— Мы в горах, тааннет. Портал в замке сломан несколько сотен лет, а дорогу завалило снегом. Вы здесь до весны. Вы ведь бескрылая, верно?

— Да… бескрылая.

— Мне жаль, тааннет. Покинуть замок Трёх Ветров вы пока никак не сможете.

Анна была все же Мэррил, и поэтому ей даже в голову не пришло паниковать, плакать и заламывать руки в отчаянии.

— Прекрасно, — сказала она. — Значит, я не увижу моих родственников еще несколько месяцев. Это и в самом деле великолепная новость! Кстати, у вас ведь есть лыжи? Не подумайте, я не собираюсь бежать. Просто не люблю безвыходных положений.

— Найдем, если будет нужно, — пообещал Югор. — Садитесь. Это все ваши вещи?

— Да.

— Мэррилы внезапно обнищали, или вы нелюбимая дочь?

Анна вдруг поняла, кого ей так остро напоминает Югор — да Джонатана, конечно! Похожая фигура, близкий рост, шутки опять же, близкие по духу. Разом накатило облегчение. Она упала в кресло, невольно улыбаясь.

— Я сказал что-то забавное? — пристально взглянул на нее хозяин.

— Нет. Просто вы очень похожи на моего младшего брата.

— Я похож на Мэррила? Извините, но если вы желали сделать мне приятно, то вам это не удалось.

— Я люблю своего брата.

— А, так это все же был комплимент? Очень изысканно, благодарю.

Анна села, откинула голову и прикрыла глаза. У нее иссякли силы. Веселье закончилось. Она вдруг осознала, что находится в замке наедине с чужим мужчиной. Не слишком ли она поторопилась сбежать? Какой-то очень Мэрриловский поступок, обычно ей это несвойственно. Боги, неужели воздух Эйлерана пробудил в ней голос крови? Это катастрофа!

Судя по шагам, Югор ушёл. Анна приоткрыла один глаз. Иногда она ощущала себя очень старой, словно ей не сорок пять, а все сто сорок пять. А иногда вспоминала, что в душе ей исполнилось двадцать. Сегодня она впервые не могла решить, сколько же ей все-таки лет. Она уже в деменции или это подростковая дурость?

— Анна, вы в порядке?

Густой мужской голос походил на крепкий чай ранним утром. И придумается же такое! Она очнулась от самокопания и открыла глаза.

Тааннет Югор был не один. Рядом с ним стояла невысокая пухленькая женщина средних лет.

— Это моя экономка тааннет Мариэлла. Она покажет вам замок, с ней обсуждайте все хозяйственные вопросы.

Тааннет Мариэлла спокойно кивнула. На вид ей казалось чуточку за шестьдесят, а в действительности… да кто знает!

Анна поднялась.

— Приятно познакомиться.

— И мне, тааннет. Давненько у нас не было гостей, а уж женщин и подавно. Югор, я бы разместила ее в розовых покоях.

Хозяин снова сдвинул свои выразительные брови, но ничего не сказал. Стало быть, эта экономка — не столько прислуга, сколько член семьи и старый друг.

— Делай как знаешь, Мари. Хоть розовые, хоть зеленые. Мне без разницы.

Не слишком-то он вежлив, этот филин. Но Анна его хорошо понимала. Понаехали тут всякие, да еще и Мэррилы. Кажется, в Эйлеране к этому роду особое отношение. Впрочем, выборка слишком мала, чтобы считать ее достоверной.

— Итак, вы — Анна? — экономка разглядывала гостью с любопытством. — Прошу вас, не величайте меня тааннет, я — Мари. Это дурацкое обращение принято только в высшем свете или при официальных мероприятиях. Терпеть его не могу.

— Как пожелаете, Мари, — согласилась Анна. — Я пока тоже к нему не привыкла.

— Надеюсь, мы подружимся. Здесь так скучно, вы не представляете, — щебетала Мари, осторожными прикосновениями к рукаву ловко направляя Анну в нужную сторону. — Молоденькие горничные не выдерживают больше, чем сезон. Да с ними и поговорить не о чем! Одни тряпки да отношения на уме! А мужчины все как один молчуны, не иначе как от нашего Филина заразились.

— Вы называете хозяина филином?

— А чего б его так не называть, если он филин и есть? Он не обижается, привык. Я же в Трех Ветрах больше шестисот лет хозяйничаю, я Югора с малолетства помню.

— О, так вы крылатая.

— Да, именно. Не сказать, чтобы прям из древнего и знатного рода, но и не просто воробьиха. Я сойка, моя дорогая. Если вам это о чем-нибудь говорит.

— Нет, — покачала головой Анна. — Я прибыла в Эйлеран не так давно. Пока не все изучила.

— Прибыла? И откуда же, если не секрет? Вы не похожи на чужачку. Типичная аристократка на вид. Вся такая гладкая и ухоженная.

— Я Мэррил. Если вам это о чем-нибудь говорит.

— Мэррил так Мэррил. Род хороший, старый. Филину в пару подходит. Вы ведь сова, получается?

— Я бескрылая.

Вот тут экономка остановилась и уставилась на Анну с восхитительно-простодушным любопытством, даже рот приоткрыла от восторга.

— Да ла-а-адно? — выдохнула она. — Мэррил — и бескрылая? Это невозможно! И как только позволил Высочайший? Ни один брак внутри древних родов без его одобрения не происходит! Или вы… ну… это… незаконная?

Анна закатила глаза. Все же придется объясняться.

— Вы ведь не могли не слышать про то, что случилось триста лет назад? — терпеливо напомнила она. — Эдварда Мэррила отправили в ссылку в пустой мир. Там он женился и наплодил потомков. Я одна из тех Мэррилов.

— Что-то слышала, наверное, — неуверенно призналась Мари. — Но я тут живу, как в золотой клетке, в политику не лезу. Да и давно это случилось, очень давно. Но раз вы говорите, тогда ладно. Все так и было. Стало быть, вы — невеста Филина?

— Нет, просто гостья.

— Так я и поверила, что к одному из самых знатных холостяков Эйлерана присылают красивую тааннет из рода Мэррилов просто так, погостить. Ладно я, старая сойка, могу позволить себе быть наивной, но вы-то, Анна? Не верю я, что вы не понимаете, что происходит!

— Понимаю, конечно. Но Высочайший дал слово, что не будет меня принуждать. Поэтому забудьте. Не будет никакого брака.

— Ну да, ну да, пел жаворонок на рассвете, что зимы не существует. Воля ваша, думайте как хотите. Но ткань на платье я все равно закажу.

Анна покачала головой. Спорить с экономкой — дело бессмысленное. Все равно не переубедить, да и к чему? Главное, чтобы сам Югор был с Анной солидарен, а уж что себе надумала прислуга — только ее дело.

— Вот комнаты, тааннет. Нравятся?

Экономка привела Анну в совершенно девичьи покои: с мелкими розовыми цветочками на стенах, с кружевными занавесками, с мебелью цвета беленого дуба. Единственное, что Анне тут нравилось — это ковер. Коричневый с бежевым геометрическим орнаментом, тяжелый, толстый и практичный. А не это вот цветочное безумие.

Но сразу отказываться Анна не стала, прошлась по комнате, заглянула в шкаф, обнаружила дверь в персональную уборную. За ней была вполне современная ванная комната с классическим унитазом, раковиной и большой полукруглой ванной.

Из окна открывался фантастический вид на горные вершины и заснеженный лес, на столике возле окна очень удобно будет поставить швейную машинку.

— Можно ли будет сменить шторы? — спросила Анна. — Что-то бархатное и коричневое бы или бежевое, будет спокойнее. И балдахин на кровати в тон сделать.

— Найдем, — пообещала экономка. — К вечеру будет все готово. Если вам по душе эта комната, то я прикажу принести ваши вещи.

— Да, приносите. У меня их немного. Скажите, здесь есть магазин? Или хотя бы прачечная? Или стиральная машинка?

— Магазин в деревне снизу. Стиральная машинка, разумеется, есть, а как же. Вам есть, во что переодеться к обеду?

— Это обязательно?

— Нет, но…

— Отлично. Не думаю, что нужно соблюдать церемонии. Я могу поесть тут.

— Ну нет, вы пойдете в столовую, пока горничные тут протрут пыль и поменяют портьеры. И потом будете гулять по замку под ручку с Филином, чтобы не смущать моих девочек!

Анна очень сомневалась, что Югор составит ей компанию, но спорить не стала. Она тоже терпеть не могла, когда кто-то наблюдал за ее работой. Действительно, не стоит мешать профессионалам. Навязываться она никому не собиралась, а вот пройтись по коридорам этого замечательного замка — очень даже.

Глава 12. Одиночество как награда

— Итак, тааннет Мэррил, вы любопытны, — Югор ее, конечно, нашел — она не успела даже заледенеть на пронзительном ветру. — И крайне легкомысленны.

Мужчина, в отличие от нее, был одет по-зимнему: в длинную дубленую куртку с капюшоном. И в руках он держал что-то пыльно-голубое и явно женское.

— Здесь невероятно красиво, — ответила она и попыталась улыбнуться застывшими от холода губами.

— Оденьтесь, а не то простудитесь и помрете, а Высочайший вырвет мне перья из хвоста и набьет ими подушку, — в голосе Югора слышалось откровенное раздражение.

Он накинул ей на плечи тяжелую шерсть, стараясь не касаться женского тела даже случайно, и тут же отступил на шаг. Анна закуталась в теплый длинный плащ старинного покроя. Она мгновенно влюбилась в него раз и навсегда — в плащ, разумеется, а не в Анхорма. Анхорм вызывал только раздражение и неприязнь.

Место, куда она попала совершенно случайно, было замечательно красивым. Здесь имелась смотровая площадка с деревянными перилами, откуда открывался захватывающий вид на горы и пропасть под замком.

Сам замок стоял на скале (о, разумеется, это же сторожевой замок!), одним своим боком нависая над расщелиной, а другим, парадным, сползая с довольно пологого склона. Впрочем, со всех сторон он по зимнему времени был неприступен. Надо бы потом расспросить экономку, как его вообще ухитрились построить и зачем. То, что архитектор был гением — нет сомнений. То, что он безумец — не менее очевидно.

Анна уже разглядела, что тут возвышалась и стена, широкая, высокая, по которой вполне могла бы прогуливаться стража, которой тут, впрочем, не наблюдалось. Высились и сторожевые башни, через одну из которых она и попала в это дивное место по крытой, но холодной галерее.

На самом деле она просто заблудилась в незнакомых переходах, но теперь нисколько об этом не жалела.

— Так и будем здесь торчать, будто вороны на заборе? — неприязненно спросил Югор, переминаясь с ноги на ногу.

— Я впервые вижу горы, — мягко сказала Анна. — Боюсь, сейчас я влюбилась в них навечно. Это удивительно.

— И что в них такого удивительного? — уже куда спокойнее проворчал хозяин. — Горы как горы.

— Послушайте, но они никак не могли образоваться сами по себе! Нет! Кто-то очень большой, величественный взял земную твердь и сморщил ее пальцами. Только так, а не иначе!

— В Эйлеране говорят, что горы — это хребты старых огромных драконов. Но я вам точно скажу — это всего лишь камни. Камни на камнях, и под ними тоже камни. На некоторых растет лес, где-то проходят металлические жилы… Вены драконов, если вам угодно. Но, даже если это когда-то и были драконы, они совершенно точно издохли и никогда больше не воспрянут.

— Значит, тут нет драконов, — вздохнула Анна. — Как жаль.

— Вот уж ни сколько. Не хватало нам еще неуязвимых огнедышащих чудовищ, которые стремятся уничтожить все вокруг.

— Ничего вы не понимаете, тааннет Анхорм, — фыркнула Анна, кутаясь в плащ и дрожа. — Драконы — это романтично.

— Чем же?

— Ну, они обращаются в прекрасных мужчин, которые…

Югор захохотал. Анна замолчала, терпеливо ожидая, когда окончится его веселье.

— Забудьте детские сказки, тааннет. В Эйлеране в прекрасных мужчин обращаются только некоторые птицы. Даже не так: некоторые прекрасные мужчины имеют вторую ипостась.

— И никаких драконов? — разочарованно спросила женщина.

— Никаких. Но если вам интересно, за горами есть волки, медведи и пумы. Там Вайорен — владения лесных оборотней.

— О! Волки — это почти так же интересно, как и драконы. Они мирные?

— Последние двести лет. К слову, это заслуга Белокрылого, который не просто заключил мир, но еще и удерживает его железным крылом.

— Крылья против зубов, — пробормотала Анна. — Все не так очевидно. Простите, тааннет Анхорм. Можно мне сюда приходить иногда? Очень часто…

— Я бы с удовольствием вам запретил, тааннет Мэррил. Это мое любимое место в замке. Кроме того, это моя взлетная площадка. Но я буду милостив и щедр. Приходите, сколько вздумается. Главное, не попадайтесь мне на глаза и не путайтесь под ногами.

— О, вы очень гостеприимны.

Что ж, честность Анна ценила превыше вежливости. Она была, пожалуй, довольна этим разговором, расставившим все точки над i. Теперь стало совершенно понятно, чего можно ожидать от хозяина.

— Идемте уже, пока вы не превратились в ледышку, — нетерпеливо напомнил Югор. — Горы стоят здесь целую вечность и завтра будут стоять, никуда не денутся.

— Обещаете?

— Обещаю.

Она позволила себя увести. Едва чувствовала ноги, согревая дыханием руки, потирая озябший нос, но — в удивительном умиротворении. Наверное, зря Анна всю жизнь просидела в Белых Крыльях. В ее мире тоже были и горы, и океаны, и каньоны, и огромные, немыслимо огромные секвойи, и киты, и дельфины. А главное, имелись деньги и время. Но ей было хорошо и так. Словно она спала, как пресловутое кладбище Мэррилов, а теперь вдруг начала просыпаться.

Ужин в присутствии Анхорма ничем не отличался от ужина в одиночестве. В гостиной накрыли стол на двоих — ничего необычного или экзотического. Овощи, тушеная курица, чай с молоком, сладкий пирог, от которого Анна отказалась, а хозяин забрал ее порцию.

— Вы едите птицу? — спросила она, разрушая холодное молчание.

Югор вздрогнул. Он, кажется, ее вовсе не замечал.

— Разумеется. А не должны?

— Ну, в какой-то степени это ваша родня.

— Я не ем сов, — отрезал Югор. Подумал и добавил: — А также соек, альбатросов, соколов и лебедей. Вот лебеди считаются священным символом. Их есть не принято. А куропатки, перепела и прочие куры — просто еда.

— Понятно, — спрятала улыбку Анна. — Буду знать.

Интересно, существуют ли оборотни-быки? И едят ли они говядину, или они строгие веганы? А яйца в Эйлеране едят? Наверное, едят, если они не совиные и не лебединые, ага. А подушки перьями набивают? А павлинье перо на шляпе — это мода или криминал?

— Тааннет Анхорм, вы ведь умный, образованный мужчина. Ответьте на мой вопрос.

— Задавайте.

— Почему мы с вами разговариваем на моем языке. Сначала я думала, что это магия. Потом мне стало вообще не до размышлений. А теперь вот я понимаю: язык у нас один. Но слова разные.

— Все очень просто, тааннет Анна. Миры раньше были куда ближе. Бескрылые в Эйлеран пришли из ваших мест. Раньше у Крылатых были свои боги, свои наречия, свои традиции. Но все давно изменилось. Древние роды теряют магию, ипостасей все меньше, бескрылых все больше. Еще тысяча-другая лет — и все мы станем одинаковой серой массой. Хотя, признаться, появление такого количества Мэррилов способно поколебать любой мир и нарушить равновесие. Правда, неизвестно еще, в сторону магии или наоборот. Никогда нельзя исключить вероятность, что Мэррилы все снова поломают.

Анна нахмурилась и сверкнула глазами. Да, она тоже не была в восторге от своей семьи. Да, она знала все их недостатки. Но терпеть не могла, когда кто-то нелестно отзывался о Мэррилах. Сколько можно? Ни она, ни Джонатан, ни даже экзальтированная Мардж или легкомысленная Джоана никогда не стремились что-то испортить. Обвинение было совершенно напрасным. Поэтому тааннет Анхорм только что заполучил жирный минус в свое резюме.

Дальнейший ужин протекал в молчании, а потом Анна с Югором разошлись по своим комнатам.

Шторы у нее в спальне заменили на тяжелые бархатные, цвета горького шоколада. Постельное белье было свежим, хрустящим. Пол сверкал, немногочисленные вещи заняли полки в шкафу. Возле постели стояли тапочки, не новые, но вполне добротные, меховые, на тонкой кожаной подошве. В ванной комнате на столике лежала стопка полотенец, а на крючке висел халат. Мужской. Глубокого бордового цвета. Очевидно, экономка в стремлении угодить гостье обокрала тааннета Югора.

Анне все нравилось, особенно в полутьме. Нужно еще будет разобраться со светильниками, кажется, они имеют несколько режимов яркости, но пока же она приняла ванну, облачилась в тяжелый махровый халат и улеглась в постель поверх покрывал, обдумывая этот длинный день. Совершенно точно, что она тут как в санатории или лучшей гостинице. Только еще общаться ни с кем не нужно. Кормят, одевают, убирают номер. Можно гулять и наслаждаться старинными интерьерами. Наверняка есть библиотека. Сверху, со стены, Анна успела разглядеть и внутренний двор. Здесь имеется сад, огород и хозяйственные постройки. Пока все завалено снегом, но это тоже красиво.

Из минусов, конечно, отсутствие интернета. Современный человек привык к тому, что ответ на любой из вопросов находится мгновенно. Почти на любой, разумеется, некоторые научные работы или даже схемы вышивки найти сложно. Но вот развлекательного контента — сколько угодно. Не то чтобы Анна часто смотрела фильмы или читала блоги, но вот форума швейных мастериц и сообщества садоводов ей уже не хватало.

Зато — тишина и одиночество. И никакой родни. Это ли не чудо?

Глава 13. Скучный замок

Кто из нас не разочаровывался, когда мечта исполнялась? Кто не удивлялся тому, что вожделенная вещь не приносит радости? Кому не знакома печаль осознания своей ошибки?

Анна устала от одиночества примерно через две недели. В таком большом замке народу оказалось совсем немного. Экономка, две ее подчиненные и сам хозяин. Горничными здесь подвизались две юные девицы, которые на Анну смотрели как на раритет, постоянно хихикали и шепотом обсуждали каких-то актеров. Подружиться с ними вряд ли бы удалось. Экономку интересовало лишь хозяйство, которое она держала в твердых руках. Первое время Анна ходила за ней по пятам и восхищалась: Мариэлла — эта старая сойка, как она себя сама называла — была опытной и сильной бытовой магичкой. Пыль исчезала по мановению руки, постельное белье по щелчку пальцев складывалось стопочкой, огонь в плите появлялся сам собой. Однако довольно скоро стало понятно, что многое в замке делалось по старинке — руками. Большинство спален стояли “законсервированными”, там достаточно было уборки пыли раз в неделю. В каждой ванной имелся люк, через который грязное белье можно было скинуть вниз, в прачечную. Еда готовилась на пятерых без особых изысков, прислуга питалась так же, как и хозяин. Горничные большую часть дня слонялись без дела, создавая лишь видимость работы. Иногда чистили перила и натирали дверные ручки, пару раз Анна видела, как они меняют полотенца или подметают пол. Еще они каждый день убирали снег во дворе (и не лопатами, а жужжащей, похожей на газонокосилку тачкой, разбрасывающей снег во все стороны) — и на этом их обязанности заканчивались.

Итак, жизнь в замке Трех Ветров оказалась еще скучнее и однообразнее, чем в Белых Крыльях. Там Анна хотя бы видела живых людей и могла выйти в магазин.

Теперь же делать было совершенно нечего, шить не хотелось, спать тоже, а книги в библиотеке оказались скучными. Ни одного любовного романа Анна не нашла. Спрашивать у хозяина не решилась: он старательно избегал ее общества. За две недели она видела его ровно три раза за обедом. В остальные дни Анна обедала и ужинала одна.

С одной стороны, Анну это уже напрягало. Неужели она настолько неприятный собеседник. А с другой — разве не этого она хотела?

Спасали горы. Если на небе сияло солнце или хотя бы не дул такой сильный ветер вкупе со снегопадом, Анна надевала свой любимый плащ и выходила на смотровую площадку. На горы она могла смотреть часами. Удивительное зрелище! Как можно было прожить столько лет и никогда даже не тосковать по этой красоте?

Разумеется, она не могла не столкнуться с хозяином. По правде говоря, она ждала этой встречи и даже заготовила речь, но Югор, кажется, не собирался с ней вести никакие беседы и развернулся, едва увидев Анну.

— Погодите, тааннет Анхорм!

— Что вам, Мэррил? — Югор явно пребывал не в духе и вообще сегодня как никогда походил на встопорщенного и сонного филина.

— У меня к вам просьба. Как к хозяину.

— Внемлю.

— Вы не могли бы хоть иногда со мной разговаривать?

— Зачем?

— Просто потому, что нужно разговаривать с людьми!

— Зачем?

— Ну не можем же мы вечно избегать друг друга?

— По-моему, у нас отлично получается, — отрезал Югор. — Что вам не нравится?

— Я чувствую одиночество и страх, — призналась Анна, которая знала, что с мужчинами лучше говорить прямо. — Обычно я сама строю свою жизнь, а теперь… Я не знаю, что ждет меня в будущем. Нас ждет.

— Никаких “нас” нет, — отрезал Югор. — Я бы предпочёл, чтобы вас здесь не было.

Анна вздохнула. Его злость вполне понятна. Когда взрослому мужчине навязывают невесту, приятного мало. А уж когда невеста первым делом заявляет, что замуж не хочет, неприятно вдвойне.

— Извините, — неожиданно сказал Югор, осторожно прикасаясь к пальцами Анны, лежащим на холодном камне. — Не стоит мне на вас срываться. Вы в этой ситуации всего лишь жертва, принесенная старому отшельнику.

— Вы не старый, — удивленно сказала Анна, убирая руку и отодвигаясь. — Вполне еще в расцвете сил.

— Но и не молодой, — усмехнулся мужчина. — И не герой, и не красавец. Так… филин. Знаете, наверное, стоит быть благодарным Высочайшему, что мне привезли вас… а не какую-нибудь взбалмошную девчонку лет двадцати.

— Есть у нас в семье и такая, — хихикнула Анна. — Ей, правда, пятнадцать… но возраст — дело наживное. Зато мэрриловской дури в ней выше крыши.

— Ну вот видите, как милостивы ко мне крылатые боги, — кивнул Югор.

— А знаете, у нас в семье такой ассортимент — закачаешься, — развеселилась Анна. — Одна бабуля Евгени чего стоит! Но ладно, она все же старовата для вас. Есть ещё Элен, у неё выбриты виски и затылок, куча татуировок и пирсинг. Элен любит кожаные штаны, курит и пьёт, как пират. Нет, вы не оцените. Я придумала! Марго — идеальный вариант для вас!

— И чем она идеальна? — Югор уже не выглядел филином. Вполне разумный человек, даже голос стал живым.

— Она красивая, — убежденно сказала женщина. — Очень. Этакая трепетная лань, мечта поэта, женщина-загадка. Тонкие пальцы, черные глаза, сокрушительное обаяние. Богема!

— Кто? — вскинул брови Югор. — Я не знаю такого слова.

— Артистка. Творческая интеллигенция. Поэтесса и муза в одном лице.

— Я же не поэт, Анна, — качнул головой мужчина, невольно улыбаясь. — Я, скорее, лесной страж. Зачем леснику муза?

— Музы нужны всем. К тому же противоположности притягиваются.

— Филин и скворец вряд ли уживутся в одном гнезде. Скажите, вам здесь плохо?

Анна вздрогнула. Тема сменилась как-то слишком быстро. Она раздумывала, кого бы ещё из семьи предложить Югору, но почти уверила себя, что Мардж подойдёт ему идеально, а тут… При чем здесь Анна?

— Не знаю, — честно ответила она. — Я трудно привыкаю к чужим местам. Тут все такое незнакомое…

— В таком случае давайте договоримся. Живите тут подольше. До весны, а лучше — год.

— Это ещё зачем?

— Высочайший не отстанет от нас. Ему нужны наследники крылатых родов, древней магии. И Мэррилов, и Легранов, и ещё с десяток других.

— Зачем?

— Только те, у кого есть крылья, имеют магию. Но нас все меньше. Мы живем долго, это факт. Оттого и немного… медлительные, что ли. Долго выбираем пару, тянем с детьми… А потом привыкаем жить одни.

Анна догадалась, что это он про себя говорит. Мэррилов медлительными было назвать сложно.

Для неё год — это очень много. Для Югора, видимо, совсем незначительный срок.

— Но только если мы подружимся, — сказала она с хитрой улыбкой и тут же быстро добавила: — Только дружба и ничего больше.

— Я мог бы стать хорошим другом, — задумчиво ответил Югор. — Но мои представления о дружбе могут отличаться от ваших. Что вы от меня хотите?

— Разговаривать. Ужинать вместе. Иногда гулять. Простите, если это слишком много…

— Нет, отчего же… Можно и попробовать.

Анна никак не могла его разгадать. Несколько минут назад он смотрел на нее угрюмо и хмуро, а теперь вдруг улыбнулся искренне, да так, что в уголках глаз появились морщинки.

— Тогда для начала научите меня пользоваться вашими дурацкими светильниками, — попросила Анна. — Черт знает что такое. Мариэлла сказала, что нужно хлопать. Я хлопаю, а они то гаснут, то тускло горят, то вспыхивают, как атомный взрыв.

— Но ведь слушаются же?

— Ну да. Я по-всякому пробовала. И громко, и тихо, и два раза. И все равно ничего не поняла.

— Все просто. Мысленно проговаривайте “ярко” или “тихо”. И хлопайте.

Анна прищурилась. Она ведь не маг! Какое там “мысленно проговаривайте”? Может, ей еще помахать палочкой или произнести заклинание?

Видя ее недоверчивость, Югор жестом предложил вернуться в замок.

— Пойдемте, попробуете сами.

— Это будет неправильный эксперимент. А вдруг это вы будете регулировать освещение, а я просто хлопать, как дура?

— Вы никому не доверяете, да?

— Только себе.

— Отличное качество, на самом деле. Но я как ваш друг обещаю ничем вам не мешать. Вы мне верите?

Анна кивнула и стащила перчатки, щелкая пальцами. Сейчас попробует.

— Попробуйте сначала говорить вслух, — посоветовал Югор. — Так проще начинать.

Она кивнула, нашла в коридоре под потолком тускло светящийся шар, хлопнула в ладоши и приказала:

— Гори ярче.

К ее удовольствию, шар сразу вспыхнул белым огнем.

— Выключись, — хлопок.

Шар медленно погас.

— Вот видите, — сказал в темноте Югор. — Ничего сложного.

— Да, — согласилась Анна и хлопнула:

— Обычный уровень, — ничего не изменилось. — Среднее освещение.

Шар включился.

— Это ведь магические светильники, — сказала она. — Как они работают?

— Я не инженер, — уклончиво ответил Филин. — Хотите, найду вам учебник мехмагии в библиотеке?

— Сколько вам лет, пятьсот, шестьсот? — проворчала Анна. — Могли бы и разобраться.

— Мог бы, — легко согласился он. — Но не хочу и не собираюсь даже ради вас.

Она кивнула, принимая этот ответ. Действительно, не хочет человек — что ж его, заставлять, что ли? Она тоже посуду мыть не жаждет, поэтому дома каждую пятницу к ней приходила девочка, которая разгружала раковину и чистила плиту. Благо, что Анна жила одна и никто не мог ее попрекнуть тем, что она плохая хозяйка.

— О чем задумались? — окликнул ее Югор. — Стоите и смотрите в стену. Я вас обидел?

— Нет, я вспомнила о своем доме. Теперь у меня его нет.

— Если желаете, я вас выслушаю. Как друг.

— Только если вы прикажете принести чай и пирог.

Филин хохотнул совершенно по-птичьи и старомодно оттопырил локоть, предлагая Анне на него опереться.

— Я люблю чай куда больше кофе, — серьезно сказал он. — Позвольте сопроводить вас в гостиную… подруга.

Анна и раньше подозревала, что хозяин дома — интереснейший собеседник, а теперь убедилась в этом воочию. Он умел слушать, задавал меткие вопросы, мягко шутил и сам посмеивался над своими шутками. Их первая нормальная беседа затянулась за полночь. В комнаты они разошлись полностью удовлетворенные друг другом.

Уже в спальне Анна с сожалением подержала в руках свой верный кнопочный телефон. Как жаль, что теперь невозможно никому позвонить! Рассказать бы Джонатану про горы, про снег, про ветер, про переходы и лестницы замка Трех Ветров… Но увы, даже письмо по старинке она написать не могла. Впрочем, завтра она попросит у Югора бумагу и ручку. Уж наверное, они не пишут здесь перьями! Хотя удобно, конечно, нечем писать — обратился и выдернул у себя из хвоста.

Ужины с хозяином дома стали теперь традицией. С ним всегда было о чем поговорить и очень уютно молчалось. Очень быстро они перешли на “ты”, хотя все еще страдали словоблудием — к обоюдному удовольствию.

— Ну конечно, мы не пишем перьями, — смеялся он. — У нас нормальные чернильные ручки. Кстати, для магов есть разноцветные, меняющие цвет стержня. И самопишущие есть, для писателей и богатеньких крылатых учеников. Им диктуешь, они пишут. Стоят неприличных денег, зато очень удобно. У меня такая есть, показать?

— Покажи! — тут же загоралась Анна. — А какие у вас еще есть диковинки?

— Диковинки? У нас это вполне обыденные вещи. Пойдем в мой кабинет, посмотрим, что там есть интересного.

И они смотрели: на ручку, которая под диктовку Анны каллиграфическим почерком и идеально грамотно написала за нее письмо Джонатану. На книжную полку, которая сортировала книги. На шкатулку, что открывалась исключительно хозяином, и больше никем.

— Нет, ну такое и у нас есть, — пробормотала Анна, вертя в руках деревянный ящичек. — Только из металла и с кодовым замком.

— И что, никто не сможет открыть?

— Если код не знает, не должен. Только вскрыть силой.

— А здесь силой нельзя. Содержимое будет уничтожено.

— Магия — удобная штука, — согласилась Анна, возвращая шкатулку хозяину. — Жаль, что не все могут ей пользоваться.

Филин прищурился, по-птичьи качая головой, словно хотел что-то сказать. Но промолчал, ставя шкатулку на полку и протягивая Анне ручку:

— Хочешь? Дарю.

— Дорогая вещь, ты же говорил.

— Я тааннет Анхорм, ты забыла, нелюбимая дочь Мэррилов? Я могу себе это позволить.

— С твоей стороны крайне гадко напоминать мне о моем зависимом положении. Я теперь чувствую себя приживалкой, — чопорно укорила его Анна. — Впрочем, давай свою ручку. Ты и в самом деле не обеднеешь, а мне пригодится.

Он засмеялся и жестом предложил ей покинуть кабинет.

А Анне вдруг пришла в голову нелепая, но заманчивая мысль: а если б она вышла замуж за Югора, как того желал Высочайший, то все это стало бы ее. И кабинет тоже. И никто бы ее отсюда не смог выставить, как нашкодившую кошку!

Глава 14. У голубей нет зубей

Анна проснулась от зубной боли, и это было ужасно. Все плюсы и чудеса нового мира совершенно потеряли привлекательность. У нее был низкий болевой порог, она терпеть не могла болеть. Более того, как одна из Мэррилов она никогда не имела проблем со здоровьем.

Нет, зубы — это всегда неприятно. В сорок пять мало кто может похвастаться тем, что никогда не бывал в стоматологическом кресле. У Мэррилов, кстати, наличествовала своя личная зубная клиника, и они там были частыми гостями. Любовь к экстриму, знаете ли, совершенно не способствует сохранности челюстей. Когда-то семья решила, что дешевле будет купить клинику, а еще лучше — воспитать собственного стоматолога, чем оплачивать кучу счетов ежемесячно.

Роуз Мэррил, отличный зубной врач, перешла в этот мир вместе со всей семьей. Но, к сожалению, оборудования она с собой не захватила.

Поскуливая и держась за щеку, Анна сползла с кровати и поплелась в ванную. В зеркале она не увидела чего-то криминального, даже и наоборот: она свежа, как майская роза. Осмотр ротовой полости тоже ничего не показал. Лишь ощупав языком зубы, Анна примерно определила источник боли. Болел какой-то из зубов сверху. Шестерка или семерка справа, кто их разберет.

Демоны! Нужно что-то делать! Анна очень сомневалась, что в замке имелся стоматолог. Зато здесь был хозяин, на которого можно смело излить недовольство. Всегда сдержанная и тихая, Анна буквально зверела, если чувствовала хоть малейшее недомогание, поэтому она даже не подумала, что будить Югора среди ночи — затея сомнительная. Нет! Если страдает Анна — страдают все!

Она решительно натянула на плечи теплый халат, сунула ноги в тапочки и отправилась в спальню к Югору, морщась от боли и бормоча под нос все известные ругательства на трех языках.

Она еще ни разу не заходила к нему в спальню, уважая его личное пространство, впрочем, он и не приглашал. Но сейчас дело не терпело отлагательств.

Югор, конечно, спал. И спал полуголый. Портьеры были распахнуты, спальня казалась в свете луны сказочной пещерой. Необычные кристаллы на полках отбрасывали на стены мягкие разноцветные полосы. “Должно быть, здесь очень любопытно заниматься любовью, — неожиданно пришло в голову Анне. — Красиво и таинственно”. Челюсть снова полоснуло острой болью. Не пытаясь анализировать странную мысль, Анна решительно подошла к широкому ложу и сдернула с Филина одеяло.

Он даже не пошевелился.

Югор был хорош. Поджарое тело, уверенная линия позвоночника, широкие плечи, твердая спина. Волосы на затылке кудрявились. К сожалению, он все же спал в нижнем белье. Не то чтобы сильно закрытом, но все же нарушавшем гармонию обнаженной натуры.

В другое время Анна непременно бы застыла, любуясь этим зрелищем. Возможно, даже схватилась бы за карандаши. Но сейчас она лишь наклонилась и толкнула спящего на животе мужчину в плечо. Он среагировал, словно дикий зверь, — решительно и молниеносно. Развернулся рывком, ухватил женщину за предплечья и дернул на себя, издавая странный птичий клекот. Показалось ли ей, или в самом деле на висках на миг мелькнули перья, а нос хищно заострился?

Она упала прямо ему на грудь, лицом к лицу. Уставилась в желтые глаза, растерянно выдохнув. Горячий и жесткий.

Анна никогда еще не прикасалась к мужчине так интимно. И уж тем более не лежала с ним в одной постели.

Ей на миг показалось, что он сейчас ее поцелует. Было что-то в его глазах темное, порочное. Она и не думала сопротивляться, наоборот, на миг забыв о боли, прикрыла ресницы и приоткрыла губы.

— Какого крылатого демона, Анна! — Югор сел, отталкивая ее. — Что такого случилось, что ты заявилась ко мне в спальню среди ночи?

— Я думала, ты ночная птица, — не удержалась от ехидства Анна.

— Я не столько птица, сколько человек. А люди, знаешь ли, предпочитают по ночам спать, — огрызнулся мужчина. — Тебе приснился эротический сон, и ты решила, что я — отличный кандидат на удовлетворение твоих фантазий?

Если б в спальню зашла не Мэррил, а другая женщина, она обязана была оскорбиться, но Анна и сама на его месте ляпнула бы что-нибудь подобное, поэтому лишь прищурилась и уточнила:

— И что, ты бы удовлетворил?

— Тебя? — приподнял брови Югор. — Да без проблем. Но Белокрылый нам бы этого не простил.

— В таком случае, я спешу тебя порадовать: никакие эротические сны мне не снятся. Я вообще фригидна, если тебя это интересует.

— Ты кокетничаешь.

— Не рекомендую проверять.

— Тогда зачем ты пришла?

— Зуб болит, — прямо сказала Анна.

Югор вдруг расхохотался. Громко, весело, с какими-то даже подвываниями он упал обратно на подушки. Анна с негодованием поджала губы, но позволила ему еще немного посмеяться, прежде чем облить презрением.

— Не нахожу ничего смешного.

— А я нахожу, — он вдруг вскочил с постели и быстро накинул на плечи халат — точно такой же, как у Анны. — Прекрасная гостья приходит ко мне в спальню среди ночи только для того, чтобы пожаловаться на зубную боль. Здесь что-то не то. Что ты задумала, Мэррил?

— Ничего, — буркнула Анна, снова хватаясь за щеку. — Просто… Будь я дома, то приняла бы анальгин, а утром поехала бы к врачу. А что мне делать здесь?

Голос ее звучал растерянно и даже немного жалобно, и Югор нахмурился и хлопнул в ладоши, зажигая яркие светильники.

— Так ты всерьез?

— Нет, шутки шучу. Здесь поблизости есть стоматологическая клиника, а?

— У нас вообще нет таких клиник, Анна.

— Что, магией лечите? Маг нужный есть?

— Нет, магией не лечим. Дай мне посмотреть.

— С ума сошел? Не дам!

Раскрывать рот, обнажая свой неприглядный внутренний мир, Анна ни за что не собиралась. Это было… неприлично. К тому же нельзя отрицать, что Югор ей нравится. А показывать привлекательному мужчине свои пломбы и прорехи в зубах было неловко, даже стыдно.

— Дорогая моя, открой ротик, я только посмотрю.

— Неа, — она замотала головой, испуганно глядя на него.

— Не будь ребенком! Я что, зубов не видел никогда? Что в этом такого?

Анна сердито взглянула на него и пробурчала:

— Просто реши проблему со стоматологом.

— Здесь нет стоматолога. В деревне снизу есть врач общей практики, он удалит зуб, если нужно.

— Не хотелось бы, чтобы до этого дошло!

— Открой рот, я только посмотрю.

Пришлось все же открывать. Зубы Анне удаляли дважды, ей крайне не понравилось. Повторять сей болезненный опыт в этом мире она не желала.

Югор обхватил ее лицо ладонями, заставляя запрокинуть голову, заглянул ей в рот и усмехнулся:

— У тебя там сверху зуба нет. Пятерки.

Анна вырвалась, захлопнула рот и прошипела:

— Дареной невесте в зубы не смотрят.

— Я слышал похожую пословицу про лошадь.

— Зуб сломался. Давно. Пришлось удалить.

— Поздравляю. У тебя там десна красная и отекшая, видимо, лезет новый.

— Увы, это был не молочный зуб. Совершенно невозможно.

— Послушай меня, женщина! У Крылатых зубы прекрасно вырастают заново. Ну сама подумай, за тысячу лет даже здоровые зубы могут стесаться до основания. Конечно, у нас не две смены зубов, а больше.

— Я не крылатая, — пробормотала Анна, едва сдерживаясь, чтобы не залезть пальцами в рот и не ощупать десну. — У меня зубы растут два раза, третий — только платно.

— Ты Мэррил.

— Ни у одного поколения Мэррилов не вырастали зубы в третий раз. Дядюшка Томас со вставной челюстью, а он внук Эдварда. В нем исконной крови Мэррилов больше, чем у всех нас.

— Что ж, возможно, возвращение к истокам прошло вам на пользу. Может, у нас вода особенная или воздух. Или экология лучше.

Югор посмеивался, и Анна немного успокоилась. Может — и вправду?

— Так что же, у вас зубы вообще не лечат? — спросила она почти умиротворенно.

— Нет. Удаляют, вырастает новый. Очень, надо сказать, удобно.

— А вдруг это не зуб? — внезапно сообразила она. — А вдруг какой-нибудь абсцесс или даже рак десны? А если…

— Энн, — перебил ее Филин. — Тебе нужно выпить.

— Я не пью.

— Пойдем, я сварю тебе колдовское зелье. Успокаивающее и болеутоляющее.

— Ну если зелье…

Югор взял ее за руку — чтобы не убилась где-нибудь в темном коридоре — и потянул за собой. Неожиданное открытие: Анна Мэррил, кажется, слегка ипохондрик. А он уже было подумал, что она не имеет ни страхов, ни изъянов. Привел на кухню, усадил на табурет, принялся раскрывать шкафчики. Вопреки стереотипам, Югор никогда не считал кухонные дела исключительно женскими обязанностями. Он вполне неплохо готовил. Просто ему было не нужно. А еще он, как Крылатый, разбирался в травах. Знания, полученные в академии, давно стерлись из памяти, а интуиция осталась. Анне нужно что-то успокоительное. А еще — вкусное, потому что иначе ведь не выпьет! И он кидал в большой стальной ковшик все, что приходило в голову: корицу, гвоздику, сушеные апельсиновые шкурки и ягоды блестяники. Помимо трав и половины бутылки розового вина, разумеется.

— Ты варишь глинтвейн, — потянула носом женщина.

— Почти, но нет. Все же это лекарство. Тебе охладить? — и не дожидаясь ответа, Югор с некоторым трудом отодвинул створку окна и выставил ковш с еще кипящим варевом прямо на снег.

— Упадет! — вскрикнула Анна.

— Не упадет, тут каменный портик довольно широк. Может человек удержаться, не то что какой-то ковшик.

— Ты хорошо смотришься у плиты, — не утерпела женщина.

— А ты хорошо смотришься в моем халате, — не остался в долгу Югор.

А потом они оба одновременно подумали, что их пикировка более пристала любовникам, нежели двум людям, которые яростно отрицали любую возможность сближения. Анна покраснела и отвернулась, а Филин, напротив, не скрываясь, разглядывал ее.

Красивая. Да, не девчонка юная и юной уже не станет. Законы времени никто не может обмануть. Но кожа нежная, бледная, и волосы, которые она всегда убирала в тугой хвост или косу, сейчас беспорядочно рассыпаны по плечам, и глаза светлые, ясные. Ему нравилось, что Анна не была худой, костлявой. Нет, у нее были и щеки, и плечи, и округлые бедра, сейчас туго обтянутые его халатом. Она, задумавшись, закручивала толстую полосу пояса, не замечая, что полы ее одеяния разошлись, обнажая ногу до самого колена. Все в рамках пристойности, но поглядеть приятно.

Югор подумал, что в принципе, в сводничестве Высочайшего не было чего-то противоестественного. А что, собственно, дурного в том, если два одиноких человека найдут друг друга?

— Наверное, уже остыло, — тихо сказала Анна.

Он молча достал ковш из-за окна, сунул в него свой длинный нос, впитывая терпкий запах специй и трав, удовлетворенно кивнул и налил свое зелье в два высоких прозрачных стакана.

— Ты тоже будешь?

— Вреда в нем никакого, сплошная польза, — деловито ответил Югор и, подумав, отщипнул у стоящего в кадке растения пару острых зеленых листьев. Кинул их в стаканы и один протянул Анне.

Она отхлебнула и скривилась, вздрагивая всем телом.

— Алкоголя ты не пожалел!

Он попробовал и согласился: крепковато вышло. Но все равно вкусно.

— Я вообще не пью, — напомнила Анна, потягивая зелье. — Так что если начну буянить и лезть целоваться — не пользуйся моментом.

Зачем она это сказала?

Проклятая Евина натура! Даже если женщина твердо решила не начинать никаких отношений, все равно кокетство и намеки вырываются наружу. Мужчина должен быть всегда настороже! Такая соблазнит и не заметит…

Боль медленно отступала, а голову затягивал туман. Анна хихикнула.

— Уже собираешься целоваться? — немедленно полюбопытствовал Югор.

— Нет, еще рано. Расскажи мне еще про зубы. У птиц ведь нет зубов? А как правильно: у рыбов нет зубов или у рыб нет зуб?

— У скворцов нет зубов, — сказал Югор весело. — Здорово я придумал, правда?

— О! — раскрыла светлые глаза Анна. — У воробьев нет зубьев.

— Хм. У голубей нет зубей.

Они захихикали вместе, переглядываясь заговорщицки. Югор налил в стаканы еще отвара. А потом все было как в том самом тумане.

Глава 15. Старые истории

Как ни странно, Анна проснулась бодрой и веселой, причем в своей собственной постели и без халата. Интересно, Югор помогал ей раздеться? Нет, на самом деле неинтересно. Она попыталась вспомнить, что было после второго стакана, но не преуспела. Зубы не болели, и это замечательно.

Анна оделась и спустилась в кухню, где уже вовсю хозяйничала Мариэлла.

— Что тут было ночью? — сердито спросила она Анну. — Окно кто-то распахнутым оставил, всю кухню мне выстудили!

Анна пожала плечами. Она не помнила, закрывал ли Югор окно.

— А это что значит?

Женщина ткнула пальцем куда-то вверх. Анна подняла голову и поморщилась. С потолочной балки свисала натуральная петля, связанная из двух поясов халата. В петле болталась утиная тушка. Смешно.

— Я думаю, вопросы нужно задавать тааннету Югору, — дипломатично сказала Анна. — Высоко. Только Крылатый мог дотянуться.

На мгновение ее охватило разочарование. Жаль, что она ничего не помнит. Интересно было бы посмотреть на Югора с крыльями. Скорее всего, он и халат для этого снял. В халате ведь нет разрезов для крыльев? Или есть?

— На Филина это не похоже, — поморщилась Мариэлла. — Даже если он напивается, то никогда не хулиганит!

— То есть вы считаете, что это я? — кротко спросила Анна. — Залезла на потолок, украла из холодильной камеры утку, нашла где-то еще один пояс от халата…

— На вас это тоже не похоже, — признала экономка, но тут же оживилась:

— Но вы ведь Мэррил! От Мэррилов всего можно ожидать!

— Спасибо за то, что вы в меня верите.

Экономка отвернулась и что-то пробурчала себе под нос, а потом спросила:

— Кашу будете?

— Да. Я в восторге от ваших завтраков, Мари. Сама я каши варить совершенно не умею, всегда обходилась бутербродами.

— Это вы мне льстите, потому что хотите извиниться за утку, — нахмурила брови Мариэлла. — Так, а тут у нас что?

Она обнаружила в раковине ковшик и два стакана. Два. Вот уж улика так улика! Эх, не быть ни Анне, ни Югору преступниками!

Экономка нахмурилась, а потом полезла в мусорный ящик, откуда брезгливо извлекла пустую бутылку из-под розового вина.

— Вы это пили?

— Ну…

— Здесь был самогон. Я в нем вымачиваю сухофрукты для фруктовых кексов, — мрачно сообщила Мариэлла.

Анна попыталась сделать виноватый вид, но у нее, кажется, не получилось.

— Итак, пояса от халата два, — подвела итог экономка. — Стакана тоже два. И еще ковшик, который пахнет травами и специями. Вы пили вдвоем. Чья была идея?

— Тааннета Югора, — покаялась Анна. — Он варил мне отвар от зубной боли.

— И что, помогло?

— Отлично помогло, — заверила ее Мэррил.

— И голова не болит?

— Нисколько.

— Мэррилы… — пробормотала Мариэлла. — Вот ваша каша, тааннет. Должна признать, я вам завидую. Меня вырубает с одного глотка этого самогона…

Анна пожала плечами и с удовольствием принялась за кашу.

Тааннет Югор к завтраку не спустился, что, впрочем, никого не удивило. Он вообще обычно не завтракал.

— Скажите, а ведь Филин не был женат? — спросила Анна экономку, доедая кашу.

— Как же не был, когда был, — удивилась Сойка. — Но недолго. Не получилось у них.

— Вот как?

— Что, он не рассказывал? Не любит вспоминать. Некрасивая вышла история. Девочка от него сбежала через пару лет, оставив ему новорожденного сына.

Анна захлебнулась чаем. Вот такого она точно не ожидала!

— Вы все же имеете на него виды, — с удовлетворением заявила Мариэлла, плюхаясь на стул напротив Анны.

Мэррил только пожала плечами неопределенно. Нет, не имеет. Но уже не отрицает так рьяно вероятность такого развития событий.

— Я расскажу, потому что этот Филин все равно не раскроет своих тайн!

— Будьте так любезны, — Анна терпеть не могла сплетен, но сейчас ей были ужасно интересны секреты Югора.

— Они познакомились на горнолыжном курорте. Она была обычной, бескрылой. Красивая, молодая, яркая. Закрутился роман, Югор привез ее сюда, в замок. Они поженились довольно быстро, она забеременела, но ей было здесь скучно. Хотя Югор ни в чем девочку не ограничивал, но и не мог всегда быть рядом. Он тогда еще состоял в совете Белокрылого, часто улетал. А бескрылую жену с собой он брать не мог, к тому же разумно опасался за ее здоровье. Ну и однажды она просто сбежала. Лето было, угнала автомаг и уже потом, с нижних равнин прислала письмо о разводе и отказ от сына.

— И как давно это случилось? — полюбопытствовала Анна.

— Да уж сто пятьдесят лет как.

— То-то я не вижу тут маленьких мальчиков!

— Уж верно. Мальчик давно не маленький. Он вырос здесь, в Трех Ветрах, потом учился в Серых крыльях. Даймон был похож на мать, хоть и с крыльями. Все время куда-то мчался. Неудивительно, что едва встал на крыло — в замок Трех Ветров не вернулся. Сейчас он где-то в столице. Не то танцор, не то художник, прости, Крылатый бог. Но Югор его во всем поддерживал, не подумайте.

Анна задумчиво кивнула. Вся эта история говорила, скорее, в пользу хозяина. Значит, он хороший отец. И не такой уж закоренелый холостяк, каким хотел казаться. Впрочем, что такое — два года, особенно, спустя полтора века? Его жены, поди, уже и в живых нет. Нет, все же в такой долгой жизни есть и свои минусы. Хотя плюсов, несомненно, больше.

Анне было по-человечески жаль Филина. Сколько б лет ни прошло, а сердце — это такой орган, который, единожды разбив, потом не склеишь. Хотя, кажется, у Мэррилов вполне получалось вытеснять старую любовь новой! Но то — любовь. Она дана не каждому. Она сама любить разучилась после одного случая. А теперь и вовсе уверена не была, что любила. Так, юношеские гормональные всплески.

Как говорил Джонатана: “У нашей Анны в груди бухгалтерская книга”. Прав был братец. Теперь, устроившись в библиотеке с какой-то скучной книгой (а на самом деле наблюдая за Югором, который тихо перебирал бумаги), Анна привычно раскладывала все по полочкам.

Она здесь до весны, а то и дольше. Югор — привлекательный и свободный мужчина. Не будь Анна старовата для романов, можно было бы попробовать. А вдруг получится приятно провести время?

Хотя глупость какая. Для романа нужна эмоциональная привязанность. Самой Анне это было абсолютно не нужно, а втягивать в детские игры Югора теперь казалось жестоким.

— Югор, — на всякий случай уточнила она. — А у тебя любовницы были? Не для души, а так, для тела.

— Это намек? — тут же поднял глаза Филин. — Анна, я не собираюсь плясать под дудку Высочайшего, мы же договорились.

— Нет, я теоретически. Ведь совсем не обязательно влюбляться, да?

— Анна, — Югор чему-то быстро улыбнулся, а потом совершенно серьезно продолжил: — Мне шестьсот с лишним лет и я могу смело сказать: секс без любви или хотя бы без искры меня не интересует. Это тривиально и скучно. Я давно этим переболел.

— Понятно, ты у нас серьезный мужчина, — вздохнула Анна. — Ну нет так нет.

— Так это все же было предложение?

— Это были размышления на свободную тему. Я не собиралась с тобой спать. Я вообще ни с кем не собиралась.

— А у тебя были любовники? — неожиданно спросил Югор. — Для тела, для души?

— Нет, — спокойно ответила Анна. — Никогда. Я девственница.

Она с удовольствием наблюдала, как вытянулось его лицо и округлились глаза.

— Почему?

— Это старая история. И довольно травматичная для меня.

— У каждого в прошлом есть неприятная история, Энн. Тем более — у Мэррилов.

— Ты надо мной насмехаешься.

— Нисколько. Если хочешь, расскажи. Но я не обещаю, что посочувствую. Зная тебя, закончилось все кровавой бойней?

— Не то чтобы… Но в целом, да. — Анна усмехнулась грустно. — Рано или поздно я все равно тебе все расскажу, так почему не сейчас? Тебе и в самом деле интересно?

— Мне интересно, — заверил ее Филин. — Хочешь, я даже рядом посижу?

— Хочу, — кивнула Анна, обхватывая себя за плечи. — Я давно отпустила… Но иногда мне неуютно это все вспоминать.

Она поднялся из-за стола и села на диван — так близко, как позволяли правила приличия. А может даже на пару сантиметров ближе. Анна зачем-то нашла его руку, уцепилась за нее и только потом начала свой рассказ.

— Мне было шестнадцать, и я была ужасно влюблена. Он такой красивый, высокий, самый популярный парень в старших классах, капитан футбольной команды. А я… ну, Мэррил. Самая умная, самая гордая, разумеется. Зубрила и заучка. Мы целовались на заднем сиденье его машины и тискались на последнем ряду в кино.

— Только целовались? — голос Югора звучал почти равнодушно.

— Ну, я была девочкой, воспитанной в строгости. Мама Элен всегда мне внушала, что близость без любви — это для шлюх. А я ведь не такая.

— Но ты была влюблена.

— Да. И отчаянно боялась все испортить. А что, если он меня бросит и найдет кого-то доступнее? К тому же поцелуи были такими классными, мне они очень нравились. И еще любопытство: если от простых прикосновений меня так шарахает, то что будет в постели?

— Я тебя понимаю. Первая влюбленность — это нечто особенное. Мне шестьсот с гаком лет, а я все еще помню, как дрожали у меня руки. Девушку, правда, не помню. Мы с ней расстались через неделю. Но сейчас не обо мне речь.

Он притянул дрожащую Анну к себе, осторожно гладя ее плечи. Нет, не отпустила. Не простила. Не забыла. Просто отчаянно врет сама себе. Он уже догадывался, что было дальше и хотел ее спрятать в своих руках — и эту Анну, и ту, шестнадцатилетнюю.

— Да. У него был день рождения. Восемнадцатилетие, чтоб ты понимал. В том мире это очень важная дата. И я хотела сделать ему подарок — себя. Была вечеринка. Он позвал друзей, много друзей. Я немного боялась — никогда не была душой компании. Но он сказал, что это не важно. Главное, что мы вместе, а друзья — это всего лишь друзья. Я пришла, подарила какую-то ерунду. Вроде бы чашку, уже и не помню. Да, точно — чашку с эмблемой его команды. Сама разрисовывала. Я когда-то неплохо рисовала, знаешь… Было много музыки, пицца, пиво, чипсы. Я не пила, не танцевала. Не мое это. Сидела в кресле в углу, наблюдала. Он принес мне коктейль. Вкусный. Мне стало нехорошо.

— Вот это мне уже не нравится, — плечо Югора под ее щекой окаменело.

— Ну да. Что-то подмешал. Увел меня в спальню, уложил на кровать. Я уснула.

— Дальше можешь не продолжать, — скрипнул зубами мужчина. — Я все понял.

— Да ну. Я же Мэррил. Пришла в себя, а на кровати возле меня он сам без штанов и еще трое его друзей. В очередь выстроились, придурки. Я, правда, одетая. Ох, как же я орала! И дралась, и вырывалась. Эти четверо едва смогли меня скрутить. Я думаю, они не ожидали, что я так быстро приду в себя.

— Шестнадцатилетняя девочка и четверо пьяных уродов — расклад не в твою пользу.

— Ага. Но вот компания байкеров с дубинками против четырех старшеклассников — совсем другой пасьянс. Кто-то из девочек услышал мои вопли и догадался позвонить маме Элен. А она дежурила с друзьями неподалеку — как раз на такой случай. Примчались они очень быстро. Маму, правда, потом судили. Но Мэррилы богатые, отделались штрафом. А вот насильникам оставалось только уйти в монастырь. По состоянию здоровья.

— Знаешь, я уже люблю твою маму.

— Ну да. Хочешь с ней познакомиться? — Анна усмехнулась ему в плечо. — На самом деле Элен — моя мачеха. Но она Мэррил.

— На сегодня с меня достаточно Мэррилов. Предлагаю выпить. Хотя ты же не пьешь…

— С тобой — пью. Хочу шампанского.

— Как желает моя тааннет.