Крылатые пленники

Глава первая. На змеиной земле

Инэгуи — твари премерзкие и зловредные. Обитают они за морем на жаркой и черной змеиной земле. Статью твари подобны человеку, но ликом темны, как мрачный Толат, породивший их. Плоть инэгуев покрыта чешуей, от чего их и прозывают змеями, на лапах их когти рысьи, а за плечами крылья, как у огромного нетопыря. При полете ноги инэгуев оборачиваются змеиным хвостом.

«О тварях противных людям и кознях их» Премудрый Тундас

Земля дрожала, точно испуганный зверь, и пыталась стряхнуть с себя все, что на ней построили и вырастили. Новорожденный вулкан ревел драконом, снова и снова выплевывая пепел в ночное небо. Серо-черный столб подсвечивали тонкие ветвистые молнии. Грохотал гром, воздух пропитал густой запах серы.

Вокруг алого жерла черными тенями носились инэгуи, их кожистые крылья со свистом рассекали раскаленный воздух.

— Осторожней!

— Идет! Идет!

— Не спешить! Прижимаем!

Змеи направляли магию в жерло вулкана, следя за кипящей поднимающейся магмой. Еще немного и, подчинясь магической силе, раскаленная лава хлынет на восток, не затронув древний дом и сад, разбитый на террасе западного склона…

Землю снова тряхнуло. Раздался оглушительный взрыв, из жерла полетели камни. Инэгуи, с громким стрёкотом, бросились в разные стороны, а лава, на миг избавившись от магической сети, жидким огнем хлынула на западный склон.

Темно-синий змей с горестным воплем заложил крутой вираж и понесся к саду. Здесь, освещенная вспышками молний, стояла на мраморном постаменте серебряная статуя крылатой женщины.

— Учитель!

Юный змей, чья чешуя отливала золотым и алым, опустился на землю рядом с темно-синим хозяином сада. Земля беспокойно вздрагивала под их ногами, горячий, пахнущий серой воздух, царапал горло, огненная река с шипением и подвыванием ползла вниз.

Золотисто-алый дернул учителя за полуоткрытое крыло:

— Мы не успеем ее снять! Летим! Отольем новую! Ну же!

Темно-синий едва слышно застонал, схватил серебряную женщину за руки и перевел взгляд на дом с куполообразной крышей. Дом, который лет двести назад он сам возвел из черного лавового камня. Дом, в котором хранились пластины металла с древними текстами, висело огромное обсидиановое зеркало магической связи, лежало одеяние для встречи с невестой и…

Огненная река неспешно-неотвратимо подобралась к саду. Сколько раз молодые змеи сидели здесь вместе с учителем, попивая травяные настои, обсуждая магические науки, тайны ухода за растениями и способы борьбы с участившимися извержениями и землетрясениями. Огромные двухсотлетние деревья, которые учитель посадил еще в юности, вспыхнули точно факелы. В лицо змеям повалил густой дым, запах горелого дерева смешался с запахом серы. Огонь, охвативший сад, отразился в серебряной статуе, окрасив ее в кроваво-красный. Огненный поток плескался уже под стенами дома.

«Надо было в дом лететь, может быть успели бы что-нибудь забрать», — отстраненно думал учитель, не сводя глаз с круглых отверстий в стенах, служивших одновременно и окнами и дверьми.

— Да чтоб меня все демоны Идэвос в морскую бездну побрали! — пробормотал юный змей, глядя как дом учителя неожиданно проседает.

Золотисто-алый схватил учителя подмышки и с трудом взлетел в темное небо. Лава под ними подобралась к крылатой женщине. Серебряные капли расплавленного металла упали в шипящее пламя. Оглянувшись, змеи увидели, как статуя погрузилась в огонь…

***

Утром семеро усталых, вымазанных в гари и пепле инэгуев опустились на небольшой островок, покрытый темными травами, по большей части колючими. Среди трав мелькали юркие ящерицы и скользили разноцветные змейки. Крошечные дракончики с ярко-алыми крыльями и яично-желтыми брюшками, похожие на ожившие драгоценные камни, гонялись в ясном утреннем небе за басисто жужжащими жуками и бархатистыми коричневыми бабочками размером с ладонь.

Здесь было уютно и тихо, и даже небольшой вулкан в центре островка не вселял в змеев тревогу, хотя из его кратера нет-нет, да вырывались тонкие струйки дыма, напоминая, что гора не спит. Но магия змеев связана с подземным огнем, а потому они привыкли к подобным пейзажам и часто прилетали на этот остров развеяться. А вот шепот моря казался змеям недобрым, так что приземляться на берегу инэгуи не стали, отправившись на восток острова, где притаилась тенистая котловина, окруженная причудливыми скалами.

Золотисто-алый змей, чье имя было Огонь, вспыхнувший на почти погасших углях[1], отстал от товарищей и спустился в местный карьер, набрать каменного угля для костра.

[1] Дорогие читатели! Пожалуйста, не пугайтесь незнакомых имен и названий!

Да, перед нами необычный мир, необычные существа, так что без этого – никак. Но тех же змеев вы легко можете различать по мастям, людей по должностям и т.п. Я стараюсь писать, чтобы всегда было понятно, о чем речь. Воспринимайте имена и названия, как фон. Главные герои потом сами запомнятся )) Еще обратите внимание, что на сайте отдельной книжкой выложены приложения, в которых можно найти словарик, список географических названий и небольшой рассказ о людских королях. В конце книги тоже есть приложения.

— Не переживай, Учитель! — проговорил он, прилетев в котловину и окинув взглядом компанию змеев, что уже сидела кружком, скрестив ноги. — Все вместе тебе новый дом возведем! Цветы соберем по всем садам…

— Точно! Прямо завтра с утра и начнем! — подхватил приятеля змей с желтыми полосами на черной чешуе, сверкающими на утреннем солнце, словно самородное золото. Звали этого змея Костер, разожжённый весенней ночью на смолистых ветках кустарника-пиче. Древнее имя — уже много сотен лет никто не разжигает костры на древесине. Другое дело — на каменном угле. Вспыхнувший-на-углях опустил бурые куски добычи в центр круга и принялся разводить костер.

— Завтра вряд ли, — вздохнул хозяин погибшего дома, темно-синий змей постарше, и бросил в огонь горсть целебных трав. Инэгуев окутал ароматный дым. — Надо с Ледяным Копьём связаться, а то ведь волноваться будет, почему я на связь не выхожу… Как отдохнем, полечу к Матери Змеев. Огонь, вспыхнувший на почти погасших углях, — обратился учитель к золотисто-алому, — будь добр, попроси владычицу меня принять — воспользуюсь ее зеркалом связи…

Золотисто-алый как раз закончил возиться с костром и сел рядом с учителем, сняв перевязь с мечом в узорных металлических ножнах и бережно пристроив оружие на камнях. Услышав просьбу учителя, Вспыхнувший огонь кивнул и прикрыл золотистые глаза с вертикальными черными зрачками. Через мгновение он начал хмурится и, наконец, распахнув глаза, воскликнул:

— Не получается! Помехи, как при шторме! Что за шлак такой?!

— Море же почти спокойно было! — удивился Смоляной Костер.

Змей с зелеными пятнами на черной чешуе – его звали Пламя кузнечного горна – фыркнул:

— Просто сын владычицы устал, вот ему и маленькие волны помехи создают!

— Сам попробуй! — зашипел золотисто-алый. — Сколько повторять, не называй меня так!

— А ты не сын, разве? — хохотнул пятнистый.

— А ну, прекратили оба! — Учитель чуть заметно повысил голос, и молодые змеи виновато замолчали.

— Нашли время, — буркнул инэгуй с малиновым отливом на чешуе. Огонь, окрасивший закатное небо.

— И помехи действительно большие, — нахмурился учитель. — Я тоже пробиться не могу… Ладно, потом тогда…

— Я принесу выпить, — сказал пятнистый, поднимаясь: на этом острове в тенистом местечке у друзей был схрон с припасами. Но на втором же шаге змей споткнулся о меч. — Бесполезная железяка! — ругнулся Огонь в горне и, покосившись на учителя, поспешно добавил. — Да помню я, что меч от отца остался! Ну и хранил бы дома! Зачем с собой-то таскать, не понимаю!

Учитель устало вздохнул, и провел по темному скуластому лицу когтистой лапой:

— Ученые до сих пор не смогли разгадать секрет магии изделий, хранящих частицу души погибших родичей... Никогда не знаешь, в какой момент она сработает. Как раз при опасности хорошо иметь при себе такую вещь…

— Не очень-то меч нам вчера помог! — усмехнулся Огонь в горне.

— Лети уже давай! — крикнул здоровенный инэгуй с ярко-алым гребнем, идущим ото лба до самой спины. Звали этого змея Поток волнистой лавы. — Или давай я слетаю? Горло уже першит от пепла!

— Так выпить не терпится? — фыркнул пятнистый. Отойдя в сторону, он распахнул огромные, в два обхвата кожистые крылья с острым когтем на локтевом сгибе, и взмыл в безоблачное голубое небо. Ноги его удлинились и склеились, превратившись в хвост, а парящие в небе дракончики с треском прыснули в разные стороны.

Некоторое время оставшиеся шесть инэгуев молча следили за полетом пятнистого.

— Неужели нашему миру действительно пришел конец? — тихо спросил змей с белыми зигзагами на черной чешуе. Его звали Искры базальтовой лавы над жерлом. Он откинулся на спину и, грызя жесткую темную травинку, следил за улетающим товарищем. — Неужели все наши земли сгинут в пламени вулканов?

Искры тяжело вздохнул, а полосатый Смоляной костер вскинул голову и в тревоге уставился на друга.

— Да, ладно тебе! — воскликнул он. — Ученые найдут способ!

— Уже сколько веков ищут, — пожал плечами Искры.

— А если мы не будем пользоваться магией, извержений станет меньше, учитель? — с надеждой в голосе спросил золотисто-алый.

Темно-синий пожал плечами, не отрывая взгляда от потрескивающих язычков костра.

— Не знаю. Лости почти не пользуются волшебством, но им это не очень помогает: их земли так же страдают от льда и холода, как наши от землетрясений и…

— Слушайте, давайте о чем-нибудь повеселее, а? — взмолился Смоляной костер. — И без таких разговоров тошно!

Несколько минут все молчали.

— Интересно, куда цветочные дракончики разлетелись? — выплюнув недогрызенную травинку, спросил Искры.

И в самом деле, еще недавно скользившие в голубом небе разноцветные летающие ящерки пропали.

— Учитель, — вскинул голову Вспыхнувший огонь, — а расскажите, как Огонь, полыхающий в кузнечном горне, вошел к вам во время беседы с лости!

— О, точно! Расскажите! — подхватил малиновый Закатный огонь.

— Да, ну вас! — смутился учитель. — Слышали же уже сотню раз!

— Эту историю можно слушать бесконечно! — хохотнул Смоляной Костер.

— Под вино вообще отличная история! — усмехнулся Искры.

Смех змей походил на веселое потрескивание очага. Учитель встряхнул головой и едва заметно улыбнулся.

— Еще в давние времена, когда в земли инэлости пришел холод, они начали обрабатывать кожи и шкуры животных, чтобы их можно было накинуть на себя и согреться. Придумывали, как сделать, чтобы шкуры не мешали летать и двигаться. И все это назвали «одежда». Со временем отсутствие одежды стало считаться неприличным.

Молодые змеи недоверчиво фыркнули.

— А как они в о-де-жде того… Размножаются? — усмехнулся здоровяк Поток.

— Вот, супруги или, скажем, любовники наедине могут не надевать одежду...

— Кстати, а правда, у лости есть праздники, на которых каждый мужчина должен переспать со всеми женщинами? — хихикнул Искры.

— Глупости! Я же вам говорил: как у нас мальчиков рождает больше, чем девочек, так у них девочек рождается больше, чем мальчиков! И поскольку каждая лости старается родить хотя бы одного птенца, их сейчас гораздо больше, чем нас. Вот и подумай, сколько пришлось бы «праздновать», если со всеми спать! — возмутился учитель. — Но, да, у лости есть фестивали, на которых одинокие девы могут зачать дитя…

— И родить очередную девочку?! — рассмеялся Искры.

— Жаль мы не можем пригласить инэлости к себе, — мечтательно протянул Смоляной костер.

— И устроить им фестиваль? — у Потока от смеха аж слезы на глазах выступили.

— Лости фестиваль ради детей нужен, — пожал плечами малиновый Закат. — А от другого вида не родишь, даже если бы разнополярная магия не мешала встретиться...

— Ничего вы оба не понимаете! — тряхнул головой Смоляной костер. — Вот у учителя же есть лости…

— Учитель и Ледяное Копьё особенные, — возразил золотисто-алый Вспыхнувший. — Но, если пойдешь работать дипломатом, сможешь общаться с лости и…

— Я хотел! Мне магической силы не хватает с зеркалами справиться!

— Ну и зачем ты такой сдался лостихам?! — хохотнул Поток. — Силы нет, птенцов сделать не сможешь!

— Я что-то не понял, вы о чем поговорить хотели?! — насмешливо вопросил учитель.

Раздался свист разрезаемого крыльями ветра, и у костра опустился на землю пятнистый. В руках у него были обсидиановые сосуды с вином.

— Небось, о том, как я оскорбил в лучших чувствах твою невесту? — уточнил Огонь в горне. — Так я и сам рассказать могу! Прилетаю как-то к учителю, а его нигде нет. И на зов не откликается…

— А у тебя, конечно, горит! — усмехнулся Искры.

— А меня мать послала узнать, как ей пасынковать знямарь… Думал, загляну, увижу, что спит, скажу матери… А учитель сидит, в тряпки замотанный…

— Какие «тряпки»?! — перебил пятнистого змея учитель. — Какой «замотанный»?! Давай сюда вино, балбес! Говорить с тобой невозможно!

Забрав у ученика сосуд, учитель достал чашу и сделав большой глоток, учитель передал вино сидящему рядом с ним Смоляному Костру и пояснил:

— Я же вам показывал. Одежда это не просто завернуться в шкуру или циновку.. Там один чертеж сделать сложнее, чем кузницу на вулкане! Я полгода чертил, прежде чем получилось похожее! — учитель горестно вздохнул, вспомнив, что все его труды уничтожил огонь…

— Но я-то об этом ничего не знал! — усаживаясь между Потоком и Искрами, возразил Огонь в горне. — Я увидел тебя в тряпках, а в зеркале — инэлости. Белую, точно облачко. В перышках вся. Глазища огромные — как голубые цирконы. Обернулась на меня и ну визжать!

— Еще бы ей не кричать! Ледяное Копьё поясок себе сплела, почти как змеиный, — в голосе учителя послышалось умиление. — Ну, и скинула нагрудник[1], чтобы мне показать, а тут врывается незнакомый самец…

Сверху донесся странный свист. Змеи вскинули головы. В небе сверкнула тонкая серебристая сеть, а на восточном краю котловины из-за скал выступили низкорослые бескрылые существа. Головы их покрывала длинная шерсть, а тела….

— Одежда?! Лости?! — растеряно пробасил Поток лавы.

Инэгуи вскочили на ноги. Опрокинулись кувшины с вином.

— Берегись! — прострекотал учитель.

— Люди это! — крикнул Закат.

Учитель, Вспыхнувший и Смоляной, кто кувырком, кто прыжком, поспешили уйти от непонятной ловушки. Закатный взмахнул рукой и на нападавших налетел обжигающий ветер, сбрасывая их за скалы. Искры, В-горне и Поток выбросили вперед руки, из темных ладоней вырвались струи огня и дружно ударили в сетку. Не причинив ей никакого вреда! Мгновение и сеть упала на атакующих инэгуев. Тотчас исчезли бьющие из ладоней огненные струи, стих свист обжигающего ветра, даже костер погас.

Тонкая серебристая сеть казалась невесомой, но четверо гуев, включая здоровяка Потока, упали на колени, словно на них скала обрушилась.

— Ёндол меня разнеси!

— Какой идэвос?!

Шипели змеи, пытаясь порвать серебристые ячейки. Тонкие волоконца оказались прочнее стальной проволоки и не поддавались.

Трое ушедших от ловушки инэгуев вскочили на ноги и оттолкнулись от земли, распахнув черные крылья. Учитель и Смоляной взмыли в воздух, а Вспыхнувший запутался в сети когтистой стопой. Инэгуй дернул лапой, пытаясь сбросить сеть, но та обвилась, точно вьюнок. Вспыхнувший наклонился ее содрать, но Закат хрипло крикнул:

— Не трожь! Прилипнешь!

— Что за шлак! — рыкнул Поток, изо всех сил пытаясь разодрать сеть.

— Когтями режь! — предложил Вспыхнувший.

— Не режется! — просипел Поток.

— И магию глушит! — с испугом прошипел В-горне.

Учитель и Смоляной кружили над котловиной. Отсюда было хорошо видно нападавших, притаившихся на восточном склоне. С ладоней гуев сорвались огненные стрелы и порывы раскаленного ветра, тут же скрутившиеся в тугие смерчи. Бескрылые существа кинулись в рассыпную, пытаясь укрыться за скалами, но огонь настиг их. Вспыхнули нелепые тряпки. Один из бегущих бросился наземь, его тут же подхватил смерч и швырнул вниз.

Вспыхнувший изо всех сил оттолкнулся от земли. Ноги, наконец, слиплись в хвост, но сеть дернула вниз. Опустившись, инэгуй обнаружил, что мерзкая ловушка окутала уже обе стопы! Сеть ползла вверх, словно живая, грозя подобраться к коленям! Змей ударил по сети огнем, ветром, даже лавой — но сеть продолжала подниматься выше и вскоре окутала змея почти по бедра! Инэгуй широко раскинул крылья, пытаясь уберечь их от серебристой гадости, и в отчаяние огляделся. Что-то замерцало на земле справа от него. Обернувшись, инэгуй увидел отцовский меч. Камни на ножнах ослепительно блестели. Вспыхнувший кинулся наземь и вытянул крыло, пытаясь подцепить меч когтем…

С неба раздался отчаянный крик. Из плеча Смоляного торчала палка с перьями на конце и привязанной к ней веревкой. Смоляной попытался вырвать её из плеча, не смог, и с криком полетел вниз, разбрызгивая капли черной крови. Вспыхнувший и учитель кинули в Смоляного магию ветра, не давая упасть.

Больше Вспыхнувший ничем помочь не мог. Он еще сильнее вытянул крыло и, наконец, смог подтолкнуть к себе меч. Поднявшись на колени, инэгуй обнажил клинок и осторожно провел им над лежащим рядом В-горне. Неподвластную магии сеть отцовский меч разрезал точно веревочную!

— Вылезай! Чего копаешься?! — прошипел Вспыхнувший, разрезая ловушку над Искрами.

— Не могу! Не пускает! — простонал В горне, беспомощно барахтаясь в серебристых нитях.

— Срезай с себя и улетай! — прохрипел Искры.

— От общей сети свою часть отрежь! — подсказал Закат еле слышно.

Вновь закричал Смоляной — люди тянули его за веревку вниз! Учитель, метнулся к нему, пытаясь удержать Смоляного и сжечь веревку, но та даже не загорелась! Людишки швырнули в змеев еще одну сеть...

Вспыхнувший наконец рубанул, отрезая себя от державшей друзей ловушки.

— Я вас не брошу! — крикнул он, торопливо срезая с себя полосы серебристой мерзости.

— За помощью лети! — прошелестел Закат. — Наши должны узнать!..

— Держись, Костер, разожжённый! — кричал учитель, вновь направляя на людей огненную магию и одновременно пытаясь стряхнуть облепившую хвост серебряную сетку…

— Там крюк что ли?! — голос Смоляного дрожал. — Вытащить не могу! Боги!..

Люди снова дернули веревку, заставляя Смоляного снизиться. В учителя швырнули новую сеть. Он увернулся, но сеть на хвосте снизила его скорость, край второй сети задел крыло…

— Торопись, сын властительницы! — прохрипел В горне.

Золотисто-алый отчаянно замахал крыльями, пытаясь взлететь. Серебряные волокна тянули к земле.

— Берегись! — прохрипел кто-то из друзей, но инэгуй и сам видел летящую на него ловушку. Он раскрутил меч, и серебристые кусочки дождем посыпались на землю.

Учителя и Смоляного опутали сети, и оба полетели вниз, с трудом шевеля крыльями, пытаясь смягчить приземление…

От скал к инэгуям неслись бескрылые. Грубые злые голоса заглушили тихий стрекот друзей. Странно, но и пламя напавшим почти не повредило — обычно магический огонь просто так не затушишь…

Тяжело взмахивая крыльями, Вспыхнувший поднимался к верху котловины. Мысль бросить беспомощных друзей была ужасна. Когда-то во время извержения он потерял отца, и потом поклялся никогда не оставлять близких в опасности. Лучше погибнуть вместе, чем жить ценой чьей-то смерти! Но друзья правы — он обязан предупредить остальных! Инэгуй попытался связаться с матерью — связь по-прежнему не работала!

Сильный удар в крыло заставил Вспыхнувшего покачнуться. Еще удар! И еще! Прорывая крылья, по нему били странные длинные пруты с перьями на концах. От резкой боли потемнело в глазах. Змей начал терять высоту и увидел прямо под собой человека с темной шерстью на голове и полосатой сине-белой шерстью на лице. Огонь не повредил его длинным одеждам. В руке человек сжимал темный жезл с аквамарином в навершие. Дождавшись, когда инэгуй спустится достаточно низко, человек замахнулся жезлом. Вспыхнувший вильнул в сторону, уходя от удара, и тут же махнул хвостом. Человек отскочил. Змей левой рукой направил на противника огненный вихрь. На груди полосато-бородого ярко вспыхнула огромная жемчужина, и огонь исчез, не причинив человеку вреда. Крыло инэгуя пробила очередная стрела, заставив опуститься на землю. Полосато-бородый взмахнул жезлом, инэгуй встретил удар мечом и одновременно выбросил вперед крыло. По жезлу побежала глубокая трещина, но человек успел развернуться и коготь крыла его лишь задел, сорвав с одежды засушенную морскую тварь.

Огненная сила инэгуев наделила их способностью тепловидения, и сейчас Вспыхнувший вздрогнул от неожиданности, ощутив противника магически. Он запоздало понял, что люди существа теплокровные, а значит…

— На бескрылых амулеты, скрывающие их присутствие! — крикнул он друзьям и яростно кинулся в атаку.

Уловив едва заметную тень сверху, змей успел изменить движение клинка и разрубить сеть. В тот же миг удар жезла обрушился на чешуйчатую руку. Жезл раскололся надвое. Инэгуй зашипел от боли, невольно разжав когтистые пальцы, и тут же кинулся за падающим мечом. Но человек обломком жезла отбросил клинок в сторону, а сверху упала новая сеть, окутывая, не давая пошевелиться…

Подбежавшие люди окружили змея. Кто-то со злости пнул пленника и тут же заорал от боли — чешуя прекрасно заменяла броню. Другой бескрылый поднял с земли камень и со всей силы швырнул в лицо инэгуя. Преодолевая сопротивление сети, змей прикрыл лицо рукой. Удары отдались глухой болью. Страшнее была полная потеря магии — ослепляющая, дезориентирующая. И горькое осознание, что он — сын властительницы — не смог не только спасти друзей, но даже предупредить мать…

Резкая команда полосато-бородого заставила людей прекратить избивать пленника. Вспыхнувший почувствовал, как дернули сеть, и его потащило по камням куда-то вниз. Сдерживая рвущиеся изнутри гнев и страх, змей сосредоточился на дыхании. В ушах зазвучали слова отца, когда-то учившего его бороться с волнением: «Вдохни, задержи дыхание, медленно выдохни и вновь задержи дыхание»…

Вспыхнувший вздрогнул, почувствовав на тонкой лицевой чешуе горько-соленые брызги. Крылатые редко подходили к побережью, да и летать старались повыше. Слишком много жило в воде чудовищ. Слишком памятные были случаи, когда блуждающие волны утаскивали неосторожных в темные глубины проклятых горьких вод.

Сквозь ячейки сети инэгуй увидел качающееся на волнах странное сооружение, выкрашенное в ярко-голубой цвет. Плоская крыша, сужающаяся с одной стороны, небольшая деревянная башенка на другой...

— Это плавучий дом? — просипел Поток откуда-то сбоку.

Спеленатое тело несколько раз стукнулось о борт, затем ударилось о палубу. Рядом падали беспомощные тела товарищей. Сеть дернулась и потащила пленников дальше. Где-то рядом звучали грубые голоса захватчиков. Золотисто-алый заставил себя повернуть голову и увидел темноволосых светлоглазых людей с бледно-голубыми бородами. У их ног темнел прямоугольник трюма, похожий на рот морского чудовища. В него бросили конец сети. Еще пара рывков и пленники полетели в черное корабельное брюхо.

***

— Что за идэвовщина, — тихий голос Заката заставил Вспыхнувшего раскрыть глаза. В трюме было темно, но — слава богам — ночное зрение у гуев немагическое, а потом змей сразу увидел силуэты друзей. И тоненькие решетки каменных клеток, отделяющие их друг от друга.

— У бескрылых не может быть такой мощной магии! — продолжил Закат, ощупывая узоры на прутьях.

Затолкав пленников в узкие клетки, захватчики освободили их от сетей. Что это была за магия Вспыхнувший не понял, но сети внезапно перестали липнуть к телу, и бескрылые вытащили их из клеток будто простые веревки… Вот только легче от этого змеям не стало: клетки вытягивали силы и магию ничуть не хуже. Израненному Вспыхнувшему даже глаза держать открытыми было тяжко. Еще и воздух спертый, пропахший неописуемыми миазмами…

— По идее, у людей вообще магии нет! — вздохнул Искры.

— Чужую магию люди могут использовать, — возразил учитель. — Но кто мог снабдить их такой страшной силой? Беда! Беда великая!

— Получается, помехи тоже их рук дело?! — пробормотал Закат.

— Давно надо было гнать этих тварей из наших земель! Не позволять даже близко подплывать! — зашипел Поток.

— Никому и в голову не приходило, что бескрылые могут быть опасны, — вздохнул учитель.

Плавучий дом скрипел и шатался, словно его тащило в когтях крылатое чудище. Как ни боялись змеи морских глубин, Вспыхнувший сейчас обрадовался бы, начни разваливаться эта странная деревянная конструкция…

— А твоя бабка, что о бескрылых писала, сын властительницы? — поднял голову В-горне.

— Пророчица не хотела общаться с плавающими по проклятому морю, — ответил за Вспыхнувшего учитель. — Она надеялась найти людей, не связанных с морем, и полетела искать их…

— Богов она искать полетела, — фыркнул Вспыхнувший.

— И их тоже, — кивнул учитель.

— Боги, боги… — еле слышно простонал Смоляной.

Вспыхнувший вздохнул и снова закрыл глаза. Со дня отцовской гибели, он знал, что никаких богов нет, и никого никогда никакое чудо не спасет.

[1] Одежда пернатых дев-лости - нечто вроде фартуков и комбинезонов: открытая спина (чтобы не мешать крыльям), нагрудник и разнообразные штанишки. Их одежда в первую очередь защищает живот.

Визуал

Учитель и Ледяное Копье.

Только одежда на лости обычно из кожи, расшитая бусинами и ракушками.

Глава вторая. Юная дева из рода Гуиидь

И тогда матерь наша Идэвос обернулась уткой, нырнула на дно моря, принесла в клюве песок и сотворила землю, чтобы было, где жить людям. И обрезала матерь Идэвос волосы и сотворила из них травы, да молодые деревья и украсила землю. И устала матерь наша Идэвос и ушла в океан отдохнуть, но пока она почивала, коварный Толат сотворил богомерзских инэгуев, а брат его Иненар —отвратительных инэлости.

«Верные слова о начале времен» Премудрый Тундас

В людской земле на черном высоком мысе над морем Рав стоит замок покшатов Гуиидь. Донжон его столь древен, что кажется выросшим из самой скалы, и так высок, что шпиль сторожевой башенки, венчающей широкий купол донжона, вонзается в голубое небо. Донжон окружили четыре легкие башни, увитые каменным кружевом. В ветреные дни людям чудилось, будто они слегка колышутся. За ними, грозными часовыми, стоят более грубые башни, с верхушками, напоминающими горные пики.

Молва утверждала: не зря фамильное имя хозяев замка Гуиидь — змеиное чадо — в незапамятные времена именно змеи и возвели для них донжон и окружающие его четыре башенки!

Но даже если Кельге Гуиидь — предок нынешних покшатов — и был столь сильным магом, что призвал на службу самих инэгуев, потомки его давно утратили способности к колдовству. К тому же они обеднели, и нынешнему покшату принадлежал лишь каменный мыс, на котором высился замок, да пара деревень под ним. Соседи шутили: змеиные чада только чадами да богаты, и то, все больше девчонками.

Главными сокровищами замка почитались инэгуйские розы[1]: золотисто-алые, похожие на огненные всполохи, цветы на мрачно-черных колючих стеблях, которые не приживались нигде, кроме замкового сада. И соседи и даже столичные аристократы постоянно переманивали к себе гуиидевских садовников, надеясь разгадать секрет капризных красавиц, но — тщетно.

Хотя нынешние Гуииди обеднели и растеряли магические способности, род их был древен и славен, а оттого семейство по-прежнему могли призывать в столицу. В те дни, с которых начинается наше повествование, хозяина замка как раз и вызвали ко двору.

Покшат Гуиидь овдовел несколько лет назад, старшие дочери вышли замуж и разлетелись по стране, а потому из всех Гуиидей в замке тогда остались две незамужние дочери и два его сына.

Несмотря на отъезд хозяина, жизнь в замке шла своим чередом. Дежурили на воротах стражники, гуляли в вольерах ездовые алагуи и алалости, дворовые ребятишки собирали в корзины яйца мацигуев, месила тесто повариха Пияда, ава Околь распекала садовника за разросшуюся у стен господского дома траву, а горничная Кодай, забыв вытереть пыль, взахлёб рассказывала Ансё, что давеча видела Лесу, выходящую из комнат Еги, учителя покшатских детей. Толстушка Ансё фыркнула и предположила, что сердобольная Леса принесла учителю воды или рассолу — Ега всегда напивается, когда хозяин из замка уезжает, сегодня даже уроки у Варо и Оски азораа Виряа вела.

Виряей звали старшую из оставшихся в замке детей покшата, и вечером она разрешила Оске — одиннадцатилетнему наследнику Гуиидей — ночевать в девичьей комнате господского дома. Так-то мальчика отец еще пять лет назад переселил в отдельную спальню.

Местному жителю хватило бы одного взгляда на ребятишек, чтобы опознать в них не просто уроженцев Веле, но обитателей именно Змеиного мыса: все они были высокие, со смугло-золотистой кожей, фиолетовыми волосами и удлиненными темно-синими глазами. У большинства жителей Веле кожа была светлее, а волосы — синие, без всякого фиолетового оттенка. Слухи гласили, все это от того, что предок Гуиидей связался со змеями. Так это или не так, никто не ведал. Но все знали: у любого поселившегося возле мыса, волосы с годами приобретали фиолетовый оттенок, а золотистая кожа смуглела.

— Вия, — канючил четырехлетний Кежут, так подпрыгивая на деревянной, застеленной белоснежной простыней кровати, что даже алая рубашечка задралась. — Сказы по гуя! Сказы!

— Точно! Давно не рассказывала! — подхватил Оска, отрываясь от прихваченных в постель солдатиков.

— Не знаю. Зеркальце завалилось куда-то, — вздохнула Виряа, невольно покосившись на туалетный столик.

— Ты так расскажи, — фыркнула четырнадцатилетняя Варо, как раз закончившая переплетать длинную косу.

— Ну, хорошо, — улыбнулась Виряа, отчего на смуглых золотистых щечках показались ямочки. — Слушайте. Далеко-далеко за морем Рав живет черный змей-инэгуй, чья чешуя отливает золотисто-алым, совсем как розы в нашем саду…

Виряю разбудил свет. Вначале девушка подумала, что позабыла закрыть штору и теперь звезды и Коватя-луна светят в высокое арочное окно спальни, но свет шел от стола, так что девушка какое-то время удивленно щурилась и трясла головой, пытаясь проснуться. Красноватое сияние выбивалось из щели между отделанным перламутром ящичком и столешницей. Кактакое возможно?! Хотя дымом не пахло, Виряе стало не по себе. Покосившись на мирно спавших сестру и братишек, девушка спрыгнула с кровати, босиком пробежала по мягкому ковру, дрожащими руками выуживая из-под голубой ночной сорочки веревочку, на которой висел ключ, и торопливо отперла ящик. В нем хранились рисунки, томик стихов древнего поэта… Свет шел снизу, и девушка решительно выгребла бумаги на стол. Под ними было спрятано старинное обсидиановое зеркало.

Первый раз фамильную драгоценность Виряа увидела, когда ей было четыре года. Малышку заинтересовал странный темный предмет на столе у отца, и тот приподнял зеркало, чтобы девочка увидела отражение. О том, что произошло дальше мать и старшие сестры очень любили рассказывать гостям. Малышка вся раскраснелась, всплеснула ручками и аж запищала от восторга, вглядываясь в черное стекло:

— Папа! Папа! Тям кто? Дядя?

Сколько не уверяли Виряу, что это она сама, малышка не верила и продолжала лепетать про «чолного дядю». С тех пор, приходя к отцу, девочка первым делом бежала посмотреть на своего «чолного длуга». По рассказам Вири у «длуга» были огромные кожистые крылья и золотисто-алая — точно лепестки инэгуйских роз — чешуя. Сестры веселились, мама ласково улыбалась маленькой выдумщице, и только отец как-то странно хмурился и подробно расспрашивал дочурку, что делает обсидиановый друг, что его окружает. Виряа описывала черные скалы и дворцы с куполообразными крышами, чернокрылых чешуйчатых людей, удивительные колючие растения…

Когда девочке исполнилось семь, отец, к недовольству родичей, подарил малышке фамильное зеркало.

— Береги его! — наказал покшат дочери. — Никуда не носи и играй очень осторожно. Если разобьешь — твоего папу будут сильно ругать. Но я не хочу разлучать тебя с другом. Пусть живет в твоем шкафчике.

С тех пор Виряа могла целыми часами сидеть возле зеркала, наблюдая за неведомым существом. Про себя девочка звала его змеем-инэгуем. Конечно, он не походил на жутковатых, похожих на уродливых нетопырей, зубастых тварей, которыми украшали книжки. Но, если верить легендам о покровительнице их рода, леди Инэгуй как раз была подобна прекрасной женщине, пусть темнокожей, чешуйчатой и крылатой.

Ради отца, по прежнему интересующемуся ее видениям, Виряа начала рисовать. Правда, матери и старшей даме, тетушке Околь, не нравилось, что покшат потакает фантазиям дочери — они ведь отвлекали девочку от учебы, хозяйства и нормальных игр. Но покшат Гуиидь о таких мелочах не беспокоился, и Виря под его покровительством росла девочкой не от мира сего.

Все изменилось с полгода назад, когда вышла замуж младшая из старших сестер — Шуля…

— Вирь, — сестра поймала Виряю за рукав зеленого платья. — Надо поговорить! Ты понимаешь, что я уеду завтра, и ты останешься за старшую?

— Конечно, — пожала плечами девочка.

— Как ты будешь смотреть за малышами, если только и делаешь, что в свое зеркало глядишься?! Папе твои сказки нравятся, но, Вирь, ты уже не ребенок, пора взрослеть! Не оставляй малышей на одних слуг! Они потеряли маму, все старшие сестры разъехались, а ты только в облаках витаешь! Проснись, Вирь! Нельзя так жить! Замуж выйдешь, тоже от зеркала отходить не будешь?!

Виряа привычно фыркнула, вырывая рукав из пальцев сестры, но, когда та уехала, призадумалась. Непонятный муж ее интересовал мало, но оставшись «старшей женщиной», Виряа и в самом деле почувствовала себя ответственной за малышей. В одно пасмурное утро она убрала зеркало на дно ящика и мужественно не доставала уже несколько месяцев. И вот сегодня фамильная драгоценность решила сама напомнить девочке о себе!

С невольным трепетом Виряа взяла в руки стекло и заглянула в таинственные глубины. Осветивший комнату красноватый луч исчез. Точнее сказать он обратился внутрь зеркала и высветил там совсем не то, что девушка ожидала увидеть: вместо змеиной земли, зеркало отразило корабль, плывущий по ночному морю. Свет звезд падал на уродливую морду морского чудища на носу судна, на круглую деревянную башенку на корме — храм морской богини. Над храмом развивался синий с золотом королевский стяг. Парусов и мачт на корабле не было — морские суда не нуждались в помощи ветра — их жрецы-капитаны умели управлять течениями.

Палуба стремительно приближалась. Красный луч нырнул в трюм, в его свете замерцали странные, будто каменные решетки, выточенные в виде снежинок. Луч заметался меж ними, высвечивая темные фигуры, скорчившиеся на полу тесных клеток. Девушка тихо ахнула, разглядев огромные кожистые крылья. Луч между тем замер у дальней клетки, чуть дрогнул, и двинулся было внутрь, но тут в трюм спустились люди. Разглядеть лица девушка не могла — она видела лишь силуэты, загородившие луч.

— Ты ведь Верховному не сказал, что один вот-вот сдохнет?

— Нет. Только, что к утру будем на мысе Гуиидь…

— Капитан, давай я за борт его сброшу! Куда такого вести?! От него меньше половины осталось! Над нами смеяться будут! Еще и не поверят, что змей…

Тот, кого назвали капитаном, помолчал, провел рукой по бороде, заплетенной в косу, и тихо ответил:

— У нас еще день. Надеюсь, богиня даст мне ответ…

Люди отошли от клетки, и Виря наконец заглянула внутрь.

То, что лежало на полу, не походило ни на человека, ни на инэгуя, ни вообще на живое существо, и все же девушка не сомневалась: это влажно поблескивающее нечто и есть тот самый инэгуй, которого она знала с детства!

Оторвавшись от зеркала, Виряа беспомощно обвела взглядом комнату. Сестра и братишки крепко спали, да и чем они могли ей помочь? Великая Модава, ну почему отец уехал?! Наверняка он бы все понял и согласился спасти змея…

Впрочем, сдаваться Виряа не собиралась. Раз корабль взял курс на мыс — а возвращающиеся с востока моряки всегда останавливались в устье реки Сиини, пополнить запас воды — Виряа тоже может туда отправиться.

Мысли метались, словно жучки, пойманные в коробку. Что делать? Разбудить дядюшку Нехота? Девушка, торопливо натянула поверх ночной сорочки голубую с оранжевым узором тунику. Поможет Нехот или старшую даму позовет? Виряа представила, как объясняет старому командиру, почему ей срочно нужно на берег моря, корабль встречать… И раздраженно взмахнула штанами для верховой езды. Жаль Шулька замуж вышла. Она бы Вирю не бросила. Посмеялась бы, конечно, но старших звать не стала. А Оска с Варо… Виряа затянула шерстяной пояс с длинной бахромой, бросила взгляд на брата с сестрой, пригладила волосы… Варо начнет ныть уже через четверть часа, что устала и хочет пить. А Оска такой шум поднимет, что пол замка проснется… Надо одной ехать, набрасывая на плечи расшитый черными и рыжими змеями плащ, окончательно решила Виряа. В конце концов морки это морские купцы, а значит можно с ними и сторговаться. Раз уж капитан подумывает пленника в море выбросить, то и слишком упрямиться не должен!

Прихватив дорожную сумку и сунув подмышку сапоги, девушка решительно открыла дверь в коридор и отправилась в отцовскую спальню.

Шершавый каменный пол холодил ноги даже через шерстяные носки, но путь лежал мимо комнаты тетушки Околь, и потому девушка предпочла идти без обуви. Старшая дама замка — женщина суровая и вполне может отправить в постель, да еще и покараулить, чтоб уж точно не ушла.

Но Вире повезло: из комнаты авы Околь доносился громкий храп. Мышкой прошмыгнув опасное место, Виряа побежала в отцовскую спальню.

Конечно, морки не простые купцы. Не зря люди их так боятся. Когда-то последователей морской ведьмы считали злыми колдунами и всячески избегали. Даже товары у них покупать решались немногие. Но Тюштень XI, прозванный Морским королем, не только сам принял веру морков, но и всю страну обязал поклоняться морской чертовке. Ох, сколько людей тогда утопили жрецы-морки, пользуясь правом ловить и казнить древневеров… Род Гуиидей спас дед Виряи, показательно подчинившийся королевской воле и заставивший семью молчать и не во что не вмешиваться…

В ярком свете разноцветных звезд Виря без всякого труда нашла в стене отцовской спальни нужные камешки. Она впервые нажала на них сама — раньше это всегда делал отец. «Хорошо, что матушка не дожила до такого», — прошептала Виряа, копируя интонации тетушки Околь, вздохнула и нырнула под кровать, в стене под которой скрывался тайник. Здесь хранились шкатулки с приданым и металлическая пластина, покрытая таинственными письменами, которые, по семейному преданию, нанесла сама азораа Инэгуй — покровительница рода Гуиидей. Пластину Виряа даже трогать не стала, украшенную инэгуйскими розами шкатулку Варо сразу убрала обратно, оставив только свою — со змеями.

Что ж. Она давно подумывала, не выходить замуж, а остаться жить в замке или даже поехать с купцами к дикарям в Ошку, куда, как говорят, азораа Инэгуй летала... Виря осторожно провела пальчиком по извивающимся серебряным змеям на крышке шкатулки и запихала выкуп за гуя в дорожную сумку. Теперь нужно закрыть тайник, в обратном порядке нажав на камни.

Плохо, что торговля для слуг морской богини не самое главное... Они обязательно спросят, откуда девочка узнала о змее… Виря нащупала в мешочке на поясе волшебное зеркальце. В замке никто кроме нее инэгуев в зеркале не увидел, но в замке и магов нет… Вдруг жрецы что-то почувствуют?! Вдруг решат её обыскать, и связь зеркала со змеями раскроется?! Нет, лучше не рисковать, и оставить зеркальце дома! А то еще обвинят в ереси и увезут к Верховному жрецу… Тому самому, что во времена Морского короля собственноручно казнил древневеров!

Девочка поскорее спрятала зеркало в отцовский тайник и поспешила во двор замка.

Справа от господского дома высилась угловая башня, слева чернела стена, окружающая донжон. Виряа прошла вдоль стены и оказалась возле хозяйственных построек. Ближайшим было длинное одноэтажное строение, в котором держали ездовых алагуев. Туда-то девушка и направилась.

Капитану лучше сказать, что ей все приснилось. Вот только не решит ли он, что Виря владеет магией, раз ей вещие сны снятся? Не увезут ее в столичный университет, как увезли когда-то маленького Оло? Девушка невольно пошла медленнее, вспоминая рассказы отца, о том, что стараниями морков университет превратился в главный штаб инквизиции. Нет, Вире туда никак нельзя! Виря не дедушка Ежуши, она не сумеет сделать вид, будто служит морской богине. Ей на морские праздники и то ходить тошно… В столице тут же прознают, что она в древних богов верит! И ее утопят в море, как утопили семью двоюродного деда, как утопили отца и мужа тети Окро, как…

Девушка замерла, стоя у дверей в алагуйню. Потом встряхнула головой. Глупости! У нее нет таланта к магии и в университет ее никто не возьмет!

Ягодка приветствовала хозяйку громким карканьем.

— Тише, тише, маленькая, — Виря прислушалась к храпу старшего алагуйщика, сняла со стены сбрую, погладила чешуйчатую морду ездовой рептилии и открыла загон.

Ягодка тут же начала тыкаться носом в плащ.

— Прости, малышка, на кухню я зайти не успела, — бормотала девушка, ловко седлая любимицу.

Алагуи были крупными четырехлапыми зверюгами, покрытыми прочными панцирными пластинами. Панцирь диких алагуев дополняливсевозможные шипы, а вот спина ездовых была достаточно гладкой и на ней можно укрепить седло. Хотя алагуи существа травоядные и довольно послушные, слушаются они только хозяев, и вот так свести чужого скакуна было бы сложно: ящеры не только поднимут шум, но забьют хвостом, а то и покусают. Пусть это и не боевые породы, но за себя постоять еще как сумеют.

Затянув подпругу, Виряа взяла Ягодку за повод, но повела не вкруг донжона к главному входу, где дежурили стражники, а к стене, находившейся справа от господского дома. Там таилась калитка в замковой сад. Ягодка завертела головой, норовя ухватить аппетитный весенний листочек, но Виряа крепко держала повод:

— Прости, подруга, надо спешить.

Алагуя разочарованно затрещала, но продолжала послушно идти рядом с хозяйкой.

В ярком звездном свете огонёчками блеснули инэгуйские розы.

— Если бы я могла видеть магию, — шепнула Виряа Ягодке, — нарвала бы роз и наколдовала ураган, чтобы выбросил корабль на берег и разбил в щепочки! Но я не могу. А значит, придется нам с тобой скакать на побережье…

За садом была еще одна стена, сложенная из грубого камня. Она стояла на самом краю мыса. В ней тоже была калитка, но сторожил её только ён — охранный оберег, изображавший лицо древнего бога Ёндола, вырезанное из опаленного молнией дерева. Сделанные из небесного железа глаза ёна чуть заметно блеснули, узнавая дочь хозяина замка. Обереги лишних вопросов не задают, и Виряа поставила ногу в стремя и ловко вскочила на спину ящерице.

— Шац! Шац! — крикнула девочка, а алагуя помчалась вперед по крутой горной тропе.

К рассвету Ягодка спустилась к морю. Солнце еще не встало, но далеко за морем небо окрасилось розовым с золотом. Натянув повод, Виряа огляделась. Она находилась на левом, высоком берегу реки Сиини. На низком правом зеленел весенний лес и виднелись семь каменных домиков местных морков. Между ними высилась башенка храма морской богини. В лицо девочке дунул легкий бриз, принеся запах моря, смолы и водорослей. Ягодка смешно фыркнула и, извернув шею, схрумкала молодой лист радужной келу — дерева, чей ствол радовал глаз путников разноцветной корой.

Прямо напротив Виряи находилась пристань, у которой пришвартовался один-единственный корабль. Девушка вздрогнула, разглядев лазоревые бока и уродливую морду морского чудища… Признаться, борясь со сном и иногда чуть не падая с Ягодки, Виря начала надеяться, что ей все приснилось. Конечно, о морках ходили слухи, будто они заплывают даже в земли крылатых (и оттого их волосы черны, словно обожжены пламенем, а бороды белы, словно припорошены снегом), но жрецы никогда даже диковинок их от инэгуев не привозили, а тут — пленники!

Увы, корабль был тот самый, что показал Вире обсидиан.

Матросы в ярких шальварах и коротких туниках сновали по палубе, выгружая из трюма бочки. На носу корабля, возле фигуры чудища, Виряа углядела жреца-капитана в длинной широкой сине-зеленой мантии, расшитой серебряным волнистым узором. Борода капитана, перехваченная серебряным кольцом, была полосатой: бледно-голубые пряди чередовались в ней с темно-синими. Виряа хорошо знала, что это значит: кто-то из родителей капитана (скорее всего мать) была обыкновенной женщиной, а не морком. Капитан смотрел куда-то в небо. Когда и матросы, забыв о бочках, уставились туда же, подняла голову и Виря. Подняла и ахнула: по небу летела большая золотисто-алая, точно инэгуйская роза, звезда с расыпающимся искрами длиннющим хвостом! Девушка только сейчас сообразила, что вокруг слишком светло для рассвета. Оказалось, это звезда подсветила лазоревый корабль и поселение морков! Сверкая и переливаясь, звезда мчалась навстречу солнцу и где-то у самого горизонта, ярко вспыхнув, нырнула в морские волны!

Матросы кинулись внутрь башенки-храма. Туда же широким шагом направился и капитан. Виряа же тронула поводья, посылая Ягодку на пристань.

Лазоревый корабль перед ней все сильнее раскачивался на волнах. Через минуту девушка сообразила, что палуба корабля опускается, а море – уходит. Морские приливы и отливы были в Веле не самым частым явлением – малютке-луне не хватало сил всерьез повлиять на них, и море существовало по собственным законам, о которых ведали только морки…

Море покрылось пенистыми барашками, на миг Вире почудилась под ними огромная тень, которая унеслась вслед за отливом, вслед за упавшей звездой…

Когда девушка подъехала к кораблю, морки уже выходили из храма на корме и с явным интересном рассматривали всадницу. Виряа соскочила на землю, привязала алагуя к одному из столбиков на пристани и изящно прогнулась назад, приветствуя вышедшего на палубу капитана. Тот сдержанно кивнул, но разглядев на плаще черных и рыжих змей — эмблему владельцев мыса — удивленно поднял бровь и зашагал к трапу. Матросы с улыбками прогибались назад, почти касаясь палубы натянутыми на затылок разноцветными шапочками.

— Что привело юную азораю на побережье в столь ранний час? — с учтивой улыбкой спросил капитан.

Виряа невольно вздрогнула, узнав голос, подслушанный в зеркале. Заставила себя не вцепляться в шерстяную бахрому пояса и ответила тихо, как велит этикет благородной девице:

— От лица покшатов Гуиидей, приветствую вас на Змеином мысе, могучий инят. Даже у наших берегов морские волны воспевают вашу смелость и подвиги в далеких морях…

— Речь прекрасной азораи слаще музыки морских дев, — в глазах жреца промелькнули озорные искры. — Не уверен, что волны нашептали вам мое имя… Сюлга Росвоо жрец-капитан первого ранга. Чем могу послужить прекрасной азорае?

— Позвольте моему дому обрести милость богини, инят Росвоо, — не позволяя себе опускать голову, ответила Виря. Она ожидала, что речь капитана будет грубой, как у простолюдина, но… Впрочем, раз капитан — полукровка, его было кому обучить благородному наречию... — Не откажите, инят, отобедать сегодня в замке…

— Рад видеть набожность в юной азорае, — улыбка жреца была по-прежнему лукава, и это смущало девушку. Не может же морк знать, зачем она приехала на побережье?! — Я был бы счастлив принять такое заманчивое предложение, но, увы, на корабле ценный груз. Его заждались в столице.

— Как печально, — Виряа понадеялась, что вырвавшийся у нее вздох облегчения прозвучал достаточно грустно. — Я так надеялась, услышать рассказ о вашем плавание и чудесах, которые вы повидали… Но, коль невозможно… Покажите диковинки, которые вы везете, инят! — Виряа попыталась отзеркалить лукавую улыбку жреца, а для большей убедительности пару раз хлопнула густыми ресницами.

— Я буду счастлив рассказать прелестной азорае о наших странствиях и показать все диковины, которые привез из далеких стран, — ответил жрец, с явным интересом разглядывая девушку. — Потерпите несколько дней, и я вернусь к вам. Нынче же долг призывает меня в столицу. Уверен, благородная азораа поймет мой отказ: их величества должны первыми увидеть мой груз...

Виря сжала под плащом руки. Она не могла вернуться в замок ни с чем. Значит, придется прижать змею рогатиной…

— Могу ли я поговорить с вами с глазу на глаз, инят? — кивнув на явно прислушивающихся к разговору матросов, уточнила она.

— Азораа хочет подняться на борт? — капитан поднял темно-синюю бровь. — Рад видеть, что вам чужды предрассудки! Даже в столице юные девы часто побаиваются кораблей. Что же, добро пожаловать!

Виряа вновь запрокинула голову, боясь, что, если ответит, капитан поймет насколько ей на самом-то деле страшно. Затаив дыхание, девушка ступила на трап. Капитан одобрительно кивнул и подал руку. Виря маленькими шажочками прошла по досточкам и наконец сошла на палубу.

Переведя дыхание, девушка волнообразно провела рукой перед лицом, прогнувшись пред храмом морской богини. «Простите меня, старые боги и не лишайте своей милости!», — произнесла она мысленно и, осторожно ступая по качающейся палубе, отправилась вслед за капитаном на нос корабля.

Вот увезет ее сейчас морк в столицу и отдаст морской инквизиции…

— Я весь в внимании, прекрасная азораа, — явно заинтригованный капитан с ободряющей улыбкой кивнул девушке.

— Инят ведь знает предания, окружающие замок Гуиидь? — нежным голосом спросила Виряа.

— О том, что предок ваш демонов-инэгуев для строительства вызвал? — уточнил жрец. Его темно-синие брови сошлись на переносице и вид капитана стал каким-то хищным…

— Вы правы, инят, — потупилась девушка. — Но род Гуиидей вымирает, а замок… Наш замок древен и когда-то был полон магии… Нынче ночью, замок почувствовал источник былой силы, и повелел мне скакать на морской берег…

Виря точно сказку рассказывала младшей сестре и братьям. Ее щеки налились золотом, в фиолетовых глазах мерцало вдохновение.

— Вот как? — прервал девушку капитан. Лицо его изменилось. Улыбчивость и мягкость будто волной смыло. Серые льдистые глаза впились в собеседницу.

Теперь она видит настоящего жреца Идэвос, готового казнить отступников, отстраненно подумала Виряа.

— Замок нашептал мне, как вернуть фамильную магию, — все так же певуче, продолжила девушка. — Он чует на корабле умирающего.

Капитан едва заметно вздрогнул. Его ноздри затрепетали, и девушке показалось, будто жрец пытается взять след того, кто раскрыл тайну его корабля...

— В столице вряд ли оценят еле живое создание, а вот мне, замок накормить, оно пригодится, и я готова… — Виря поспешно извлекла из сумки шкатулку.

— Вы, кажется, перечитали сказок, прелестная азораа, — холодно ответил жрец. — Моя команда здорова. Пассажиров на корабле нет. Разве крыса какая-то в трюме подыхает, но уж, простите, у меня нет времени ее искать.

— Замок показал мне именно ваш корабль, инят, — прошептала побледневшая Виряа, кусая губы.

— Польщен. Если найдем вашего «умирающего», обязательно пришлю его вам. Покшату во дворце передам или даже сам привезу. А теперь, будьте так любезны, покиньте палубу. Корабль готовится к отплытию.

Мир словно туманом заволокло. Виряа не помнила, как попрощалась с жрецом, как миновала трап и сошла на пристань. Очнулась только рядом с тыкающейся в бок Ягодкой.

— Что же делать? — чуть не плача прошептала девушка и погладила черный нос рептилии. В голове вспыхивали и гасли тысячи планов — один сказочнее другого. Прокрасться на корабль, отпереть клетки и освободить змеев. Вскочить на Ягодку и помчаться в столицу… Виря глубоко вздохнула и отошла от алагуя. У всех на виду стоять и обниматься со скакуном не к лицу благородной азорае. Девушка побрела к берегу Сиини. Имеет ведь право благородная азораа отдохнуть под деревцем? Вот под этим, скажем. Тут и корабль хорошо видно, и лодку с матросами…

Загорелые морки в разноцветных туниках наполняли бочки речной водой. Капитан Сюлга Росвоо большими шагами ходил по палубе. Легкий ветерок перебирал волосы Виряи. Из леса на том берегу доносилось громкое пение птиц. Потихоньку начинало пригревать солнышко. Только, вот, на душе у девушки было мрачно и холодно.

Бочки с водой уже погрузили, но корабль все стоял у пристани. Капитан несколько раз скрывался то в трюме, то в храме, но неизменно возвращался на палубу. Виря уже почти ждала, когда судно отчалит. Сидеть и ничего не делать — только со слезами бороться — было совсем уж мучительно.

Вдруг капитан сошел на пристань и стремительным шагом направился к реке. Виряа затаила дыхание. Неужели?! Пристальный взгляд холодных сверкающих глаз впился в девушку, и она поспешно поднялась на внезапно онемевшие ноги.

— Вижу, вы не уехали, прекрасная азораа, — чуть насмешливо начал разговор капитан. — Столь сильное стремление вернуть роду славу и магию заслуживает уважения. И что же юная азораа готова предложить жрецу великой Идэвос?

Похолодевшими руками Виряа вновь достала драгоценную шкатулку и протянула жрецу. Тот кивнул и начал осторожно перебирать загрубевшими пальцами принесенные драгоценности.

Искусно выточенные из обсидиана фигурки животных — мощные талисманы, наполненные змеиной магией. Ярко раскрашенные керамические обереги из далекой Потмы, роскошные украшения из ошкинских драгоценных камней… Сокровища, хранящие воспоминания об умершей маме и разъехавшихся сестрах …

— Приданое? — усмехнулся капитан, задумчиво рассматривая лицо и фигурку девушки.

Виряа кивнула, не видя смысла отрицать очевидное.

— Что ж, — капитан хищно усмехнулся и вновь оглядел девушку внимательным цепким взглядом. — У меня действительно есть для вас товар, азораа. Вот только цена ваших камушков не так велика, как тайна, которую вы узнали.

Виряа все-таки не удержалась и вцепилась в длинную шерстяную бахрому, украшающую пояс. К чему же он клонит? Неужели сейчас обвинит в ереси?! Или в измене государю…

— Да и может ли слуга великой богини взять девичье приданое, лишив азораю надежды вступить в брак? — продолжал жрец, явно наслаждаясь растерянностью собеседницы. — Но, кажется, я нашел способ, решить все возникшие затруднения.

Пауза затянулась и Виря едва слышно пискнула:

— Что же вы предлагаете, инят?

— Вы поклянетесь выйти за меня замуж, прекрасная азораа.

Несколько мгновений Виряа беспомощно хлопала глазами, потом все же заставила себя ответить:

— Инят, только отец может дать позволение…

— Согласие покшата я беру на себя. Он сейчас в столице, верно? Вот и отлично. Там с ним поговорю. А вы поклянетесь в согласии со своей стороны.

Боги! Стать женой жреца морской ведьмы?! Виря задохнулась от ужаса.

Но, если она откажется, змей так и останется на корабле…

— Хорошо, инят, — не узнавая своего голоса, ответила Виряа. — Я согласна... Клянусь…

— Я, азораа Гуиидь, пред ликом матери нашей великой Идэвос, клянусь всеми, кто дорог мне, — любезно подсказал жрец.

— Я, азораа Виряа Гуиидь, пред ликом матери нашей великой Идэвос, клянусь всеми, кто дорог мне, — хрипло повторила девушка. — Если получу свой товар, а отец даст согласие на брак, клянусь выйти замуж за капитана Сюлга Росвоо.

— По рукам, моя прекрасная азораа, — сверкнул льдистыми глазами морк, убрал шкатулку за пазуху, бережно пожал тонкие холодные пальчики девочки и добавил. — Прошу вас пройти со мной за вашей покупкой.

Виряа молча кивнула. Сердце отчаянно колотилось, поднимаясь куда-то к горлу. Что она натворила?! Жена жреца обязана поклоняться Идэвос… Утопят ее! И звезды спрашивать не зачем — утопят! Лишь бы не напрасно все это было…

Вслед за Сюлгой девушка вновь взошла на палубу. Если капитан сейчас отчалит от берега и увезет ее в столицу, в замке даже не догадаются, куда пропала молодая азораа. Правда, сил на волнение уже не осталось. Мысли текли тихо-тихо, и девушке казалось, все это происходит не с ней…

— Подождите в храме, моя азораа. Я всё устрою, — шепнул жрец.

Коротко кивнув, Виряа пошла к невысокому деревянному святилищу. Снаружи сине-зеленая краска почти вся облупилась, а вот внутри за арочным дверным проемом, магические огоньки высветили изображения подводного царства: на стенах были нарисованы волны, рыбы, кораллы, морские чудища… Напротив входа стоял расписанный золотыми красками деревянный трон, на котором восседала сама морская богиня — прекрасная и грозная, с волосами-водорослями, одетая в сине-зеленую чешую. «Старые боги! Великая Модова, милостивая Паксава, Мастыр Кирди и ты, Толат, покровитель змеев, и ты азораа Инэгуй, заступница рода нашего…» — едва слышно шептала девушка, боясь поднять взгляд на статую…

Наконец на палубе раздались шаги и в дверном проеме показалась фигура капитана.

— Вот он, азораа, — жрец опустил на пол сине-зеленый сверток размером немного больше младенца. — Не передумали?

Развернув ткань, капитан отошел в сторону, а дневной свет озарил темный, влажно поблескивающий ком, напоминавший не то лягушачью икру, не то куколку огромной бабочки. Не покажи Виряе зеркало это странное нечто — не сомневалась бы сейчас, что жрец ее обманул. В голове не укладывалось, как живое существо могло так… Сложиться? Растечься?

— Почему он… Почему его…

— Так мало? — усмехнулся жрец. — Надеялся, это вы мне расскажете, дорогая невеста. Мы от него ничего не отрезали, клянусь богиней! Разве что самую малость, при поимке, — капитан весело хохотнул. — Надо признать, бился этот змей, как демон. Но он был живой и нормального размера, когда его в клетку сунули! Клетки, конечно, имеют особое влияние, но не такое же... В общем мы сами головы сломали. Но жизнь в этом куске… гм… В общем живое оно. Как маг говорю.

— Что ж, тогда я его забираю. Наверное, замку так даже проще, — девушка замолчала, не в силах заставить себя произнести слово «поглотить».

— На удобрение для роз точно пойдет, — вновь рассмеялся капитан и остановил хотевшую наклониться к инэгую девушку.

— Я донесу ваше приобретение до алагуя, азораа.

Девушка кивнула и заставила себя чуть откинуться назад, выказывая благодарность.

Ягодка подозрительно обнюхала сине-зеленый сверток и недовольно каркнула, когда капитан положил завернутого в ткань инэгуя ей на холку.

— Тише, девочка, — Виряа похлопала ящерицу по шее и выгнулась перед капитаном. — Благодарю, инят.

— Рад встрече, прекрасная азораа. Удачи с замком и благословения матери нашей Идэвос. Скоро увидимся.

Жрец сделал волнообразный благословляющий жест, и Виряа наконец-то могла сесть на алагуя.

— Шац! Шац! — крикнула девушка, и Ягодка торопливо побежала назад к замку.

Дорога в замок показалась взволнованной Вире совсем короткой. Она рассеяно кивала, но толком не видела, ни возвращающихся с ночной рыбалки рыбаков, ни крестьян, работающими на горных террасах. Ягодка презрительно покаркивала на крестьянских алалости — бескрылых ездовых птиц с мощными ногами и длинными шеями.

— Шац! Шац! — подгоняла Виряа ящерицу, осторожно прижимая к себе сине-зеленый сверток.

В конце концов все сложилось не так уж и плохо. Змея она освободила, семью вроде бы не подвела. Да и сама она жива и пока что свободна. Отца бы еще как-то предупредить… Сейчас он вряд ли станет отказывать жрецу напрямую... Наверняка скажет, мол, дочь неволить не буду… Вот только если гонца послать, тот до столицы будет несколько дней ехать, а корабль уже к ночи приплывет… Но может быть боги над ней смилуются… А пока надо змея довезти до замка и вылечить… Как все-таки жаль, что она не маг! Но сила древнего замка обязательно должна помочь инэгую!

Впереди показались ворота нижнего яруса стен. За ними скрывался подъемный мост, перекинутый через широкую трещину в скале.

— Азораа! Азораа! Где вы были? Ава Околь вас с самого утра ищет, азораа! — нестройным хором закричали дежурящие у ворот стражники, и Виря невольно поёжилась.

— Дядюшка Панзи, — непривычно серьезно обратилась девушка к старшему — немолодому бородатому воину. — Пойдемте со мной. Поможете донести мою покупку в донжон!

— Хорошо, азораа.

Когти Ягодки застучали по подъемном мосту, и Виряа в сопровождение дядюшки Панзи въехала в главные ворота.

— Где алагуйщики? — звонко крикнула девушка. — Позаботьтесь о Ягодке! Дядюшка, — Виряа спрыгнула на землю, обернулась к стражнику и протянула сверток. — Возьмите... Только бережно! Как младенца! Несите в донжон!

По преданию главную башню сама леди Инэгуй воздвигла, и девушка надеялась, что магия донжона поможет змею.

— Азораа! Боги милостивые, как вам в голову могло прийти только уехать одной, никого не предупредив! — послышался слева знакомый голос. Из господского дома, точно крутобокий корабль, выплыла старшая дама ава Околь в своем неизменном высоком ярко-красном головном уборе. — Модава меня помилуй, как крестьянка какая-то! Среди ночи! Верхом! Совсем о приличиях позабыли! Что люди скажут?! Все расскажу покшату! За такое даже он вас накажет! А теперь живо переодеваться и…

Виря смотрела на грозную аву Околь и с удивлением понимала, что совсем её не боится. Что ей наказания, если уже завтра её могут увезти в столицу и выдать замуж за жреца Идэвос…

— Ава Околь, — вскинув голову, заговорила девушка. — Я старшая азораа замка и у меня есть дела в донжоне. Передайте всем, чтобы меня не тревожили.

Мужчины, ведущие в алагуйню Ягодку, аж споткнулись, а ава Околь задохнулась от возмущения.

— Азораа! — вскричала старшая дама и растопырила пальцы — этот простой жест всегда до безумия пугал ребятишек.

— Ава, вы забываетесь, — девушка подняла руку, и у самого лица авы Околь оказалось кольцо госпожи замка. После смерти матери оно переходило от сестры к сестре, но до Виряи никому из девочек и в голову не приходило размахивать им и командовать. Ава Околь явно растерялась.

— Ваш батюшка узнает… — возмущенно забормотала она.

— Разумеется. Я сама ему расскажу. А теперь идите!

Высоко держа голову, Виряа поспешила вслед за стражником к окружавшей донжон стене — дядюшка Панзи предпочел не вмешиваться в спор старших женщин замка и ушел вперед.

— Азораа, на какой этаж-то нести? — пробурчал Панзи, когда Виряа его догнала.

Сейчас два первых этажа в донжоне занимал склад оружия, а вот на четвертом и пятом пустовало несколько гостевых спален… Правда, в змеиных домах Виря ни кроватей, ни комнат не видела, а потому решила разместить инэгуя на третьем в единственном свободном зале.

Здесь было пустынно, пыльно и зябко. На полу лежало несколько старых ошкинских ковров. У очага одиноко стояло древнее кресло…

— Атя, положите эээ… Положите на кресло и помогите убрать ковер.

— Как скажете, азораа. Вот только пол-то холодный… Может оставить ковры-то?

Виряа покачала головой. Ковры постелили люди, а камень — змеиный. И с ним сама азораа Инэгуй работала.

— Вы, дядюшка, распорядитесь лучше, чтобы камин разожгли.

— Боюсь, азораа, не прогреет камин залу-то. Здоровенная больно, — развел руками Панзи.

— Но мне тепло нужно! — воскликнула девушка.

— Да, вроде, если снизу огонь разжечь, полы-то того… Нагреются… Говорят, каминные трубы тут под полом вьются, что твои змеи…

— Неужели? Спасибо, дядюшка! Скажите тогда, чтоб внизу разожгли!

— Будет сделано, азораа!

Девушка и стражник взялись за концы ближайшего ковра, дружно чихнули и начали сворачивать.

— Ишь ты, — вырвалось у Панзи, когда на полу обнаружились искусно выдолбленные в черном пористом камне рисунки. Здесь были изображения самых разных змеев и непонятные — наверняка колдовские — знаки.

— Благодарю, дядюшка, — прошептала Виряа, как только все три свернутых ковра были прислонены к стенам. — Распорядитесь, тогда насчет камина… И… — девушка огляделась по сторонам, задумавшись, что же еще может помочь в исцелении гуя. — О! Садовника ко мне позовите!

— Как скажете, азораа, — кивнул Панзи и пошел было к двери, но Виряа снова его окликнула:

— И вот еще что! Скажите всем, чтобы без моего позволения в башню не заходили. Мне азораа Инэгуй повелела ритуал провести.

— Ишь ты… Сама азораа Инэгуй… Серьезное дело… Все скажу, азораа…

Почесывая в затылке, старый стражник вышел за дверь и начал спускаться вниз. Виряа метнулась к креслу, развернула плащ и растеряно вгляделась в темный влажный ком.

— Здесь ты в безопасности, слышишь? Я помогу тебе, — прошептала она, не решаясь даже прикоснуться к инэгую.

Обещать помощь легко. Но что она может сделать?

Виряа вспомнила металлическую пластину, которая хранилась в отцовской спальне. На одной ее стороне были вырезаны неведанные узоры, с другой — небольшой текст о магии. Там говорились, что силе инэгуев родственен огонь. И воздух. Раз родственен, значит должен быть полезен. Девушка поскорее открыла высокие узкие окна и зажмурилась, на секунду подставив лицо солнечным лучам. Свежий ветерок принес запах моря и заставил Вирю поплотнее закутаться в плащ. Может быть надо было все-таки принести змея в дом? Там хоть тепло… Но в доме людей полно… И башня… В ней обязательно должна быть магия! Виря развернула кресло, чтобы хоть солнышко пока змея грело. Наверное, и камин лучше все же разжечь. Хоть какое-то тепло… На каминной полке обнаружилось огниво, несколько полешков и даже корзина шишечек для растопки. Отлично! Виряа ловко разложила на решетке поленья с шишками и защелкала кресалом.

Снизу послышался шум. Кажется, там тоже кто-то занялся камином. Вот и отлично.

— Скоро станет тепло, — прошептала девушка, двигая тяжелое кресло поближе к огню. — А садовника я розы ваши попрошу принести. Они волшебные. Они обязательно помогут, слышишь?

Девушка провела черной от копоти рукой по лбу и задумалась. Колдовать она не умела, и по большому счету совершенно не представляла, как помочь змею. Может быть надо что-то совсем другое делать?! Вот только спросить не у кого. И в книгах о таком вряд ли написано… Может быть обсидиан подскажет?

Прикрыв, на всякий случай, инэгуя плащом, Виряа кинулась вниз по лестнице. Выбежав за стену донжона, девушка увидела выходящую из господского дома горничную.

— Кодай! — крикнула Виряа. — Мне нужен ключ от зала азораи Инэгуй! Попроси аву Околь найти и мне передать! И скажи всем, чтоб без моего позволения в донжон не ходили!

— Хорошо, азораа! — закивала кудрявая синеволосая Кодай. Но по тому, каким любопытством вспыхнули глазки девушки, Виряа поняла, что надолго оставлять донжон без присмотра никак нельзя.

Азораа вихрем взлетела на второй этаж и кинулась в отцовскую спальню. Слава богам, вездесущая младшая сестра и братья ей по дороге не встретились! Схватив зеркало Виря метнулась назад, подозрительно окидывая взглядом площадь напротив дома и двор донжона. Ей показалось или серая юбка Кодай действительно мелькнула и скрылась за углом башни? Впрочем, выслеживать любопытную горничную времени не было. Виря вбежала на третий этаж и вновь развернула плащ.

Состояние змея не изменилось.

Что ж… Виряа достала зеркало. В черном стекле отразился змей. Точнее то, во что он превратился.

— Очнись, очнись, пожалуйста, — шептала Виряа, вглядываясь в отражение. Она даже осмелилась положить руку на плащ и дотронуться до влажной субстанции. Неожиданно темный ком под рукой девушки чуть дрогнул и завибрировал. Сдержав рвущийся из груди крик, Виряа не позволила себе убрать руку и продолжала шептать, не отрывая взгляда от зеркала:

— Очнись, очнись, — умоляла она.

По инэгую вновь пробежала дрожь, и темный комок начал разворачиваться, растягиваться… Распахнулось черное кожистое крыло с острым когтем на сгибе, вытянулись и уперлись в пол черные чешуйчатые ноги с длинными когтистыми птичьими пальцами…

В дверь постучали.

— Вы звали меня, азораа? — раздался голос старшего садовника.

— Дядюшка Паксяй, принесите мне розы! — крикнула Виряа.

— Розы, азораа?

— Да, да. Наши розы. Много роз. И поскорее. Мне нужны лепестки, но…

— Азораа! — возмущенный Паксяй распахнул дверь, желая напомнить девице, что без личного разрешения покшата рвать инэгуйских красавиц не позволено никому.

То, что дядюшка Паксяй увидел, до самой смерти виделось ему в кошмарах.

Юная тоненькая азораа стояла возле старого кресла. В кресле же лежало жуткое существо отдаленно напоминающее человека, но черное, с огромными крыльями и когтистыми лапищами.

— Ааааа! — завопил садовник.

— Молчать! — рявкнула юная азораа.

Крик прервался. Кажется, хозяйку Паксяй теперь боялся не меньше, чем инэгуя.

— Принеси мне роз и не болтай о том, что видел. А то прокляну! Понял?

— Ккконечно, азораа, — дрожащим голосом ответил садовник. — Ни-ни-никому. И ро-ро-розы сейчас же…. Всенепременно…

Пятясь задом Паксяй покинул страшную комнату.

Виряа заметалась. Вот чего ей совсем не нужно, это чтобы весь замок узнал про инэгуя… Впрочем, дядька Паксяй молчун, болтать не будет. К тому же перепугался не на шутку…

Чуть успокоившись, Виря заметила, что пол в зале уже не такой холодный, как раньше. Подумав, девушка подошла к инэгую и, взяв подмышки, осторожно стащила с кресла на черный узорчатый пол, и устроила возле камина. Затем подтащила тяжелое кресло к двери. По крайней мере резко распахнуть ее теперь не удастся.

Вернувшись, девушка накрыла змея плащом и села рядом на пол. Если сравнивать с человеком, инэгуй был высоким темнокожим мужчиной. Волос у него не было, зато была чешуя. Довольно крупная на теле, помельче на голове и крошечная, как у ящерки, на лице и ладонях. Одежды на инэгуе не было, чешуя ее прекрасно заменяла. В глупых книжках инэгуям иногда рисовали всякое неприличное ниже пояса, но на деле, как и положено чешуйчатым, ничего такого видно не было.

Когда Виряа смотрела на змея в зеркальце, его чешуя отливала золотисто-алым, теперь же она была черной, словно лавовый камень. «Нужно сказать, чтобы принесли несколько пуховых шалей, — подумала девушка. — И воды. И… Интересно, что инэгуи едят? Если верить сказкам: маленьких детей и сырое мясо, но… Виря судорожно рылась в памяти, просеивая все, что видела в обсидиановом зеркале: вот змей за трапезой... Что было на столе? Явно не мясо. Скорее какие-то травки...

Девушка вгляделась в темное скуластое лицо инэгуя. У него не было бровей, ресниц, человеческих губ. То, что условно можно было назвать верхней губой, было заострено и немного выдавалось вперед. Нос был широким и плавно переходил в идущий посреди лба выступ. Наверное, не только Паксяй, любой человек испугался бы и посчитал инэгуя страхолюдиной. Но Виряа столько раз видела это лицо в зеркале, что знала, пожалуй, даже лучше собственного. Это было лицо ее друга. Только теперь никакое стекло их не разделяло… Виряа улыбнулась, осторожно поправила неловко подогнутое крыло. Верхний плечевой сустав у инэгуев выступал вперед, и крылья лежали не на спине, а спереди, спускаясь от груди к ногам, словно наброшенный на плечи черный плащ. Сейчас кожа на черных крыльях была довольно сильно порвана. Виря вздохнула и, не зная, чем еще помочь, снова заглянула в зеркало, прислонилась к стене и на секунду прикрыла глаза.

Когда в дверь постучали, Виряа вздрогнула. Неужели она заснула?! Не верится просто! Впрочем, судя по солнцу, спала девушка совсем недолго. Перед ней по-прежнему лежал инэгуй — темный и неподвижный. Тихо трещал очаг и, не смотря на раскрытое окно, в зале стало совсем тепло. Даже пол нагрелся.

— Дядюшка Паксяй? — Виряа поднялась на ноги и направилась к двери.

— Да, азораа.

Отодвинув кресло и приоткрыв дверь, девушка увидела садовника с большой корзиной инэгуйских роз.

— Спасибо, дядюшка! Соберите мне еще ягод и зелени. И скажите, чтобы принесли воды и шалей пуховых и шерстяных…

— Не беспокойтесь, азораа. Все будет сделано! Ключик еще вам ава Околь передала вот…

Не успела азораа забрать ключ и розы, Паксяй поспешно отступил к лестнице и оттуда отчаянно кивал головой и выгибался.

— Ава Околь спрашивает, куда подавать завтрак?

Завтрак? Да, наверное, нужно поесть. Ей понадобятся силы.

— Благодарю, атя. Пусть сюда подадут. Только в комнату входить не пытаются. Скажи: азораа творит магию и постится. Мяса приносить не нужно.

— Ээээ… Может на двоих стол накрыть, азораа? — еле слышный голос Паксяя ощутима дрожал, но, видимо, голодный инэгуй его пугал все же сильнее хозяйки.

— Если ты кому-нибудь хоть намекнешь, — зашипела Виряа не хуже разъяренного алагуя.

— Что вы, что вы, азораа! — Паксяй так дернулся, что чуть не свалился с лестницы.

— Скажи, чтобы положили побольше, а остальное не твоя забота!

Ох, еще вчера Виряа и помыслить не могла так разговаривать со старшими! Кажется, за одну ночь она повзрослела…. Или, скорей, превратилась в ведьму.

Усмехнувшись, девушка наконец-то заперла дверь и, с корзиной роз подошла к инэгую. Пол так нагрелся, что босиком стоять, наверное, горячо было бы. То, что надо! Виряа взяла из корзины первую розу, безжалостно дернула нежные лепестки и те, кружась, упали инэгую на грудь, словно яркие чешуйки. Красиво. Девушка с тревогой всматривалась в змея, но ничего не происходило. Может быть волшебные розы нужно использовать как-то иначе? Например, приготовить отвар или… Ладно, если сила лепестков не поможет, их можно будет собрать и в кипяток кинуть. А пока надо хоть что-то попробовать!

В корзине было еще полно цветов, когда грудь инэгуя дрогнула. В следующий миг он судорожно вздохнул, изо рта вырвался хрип, а через мгновение распахнулись удивительные золотистые глаза с вертикальным зрачком. Инэгуй диким взглядом обвел комнату. Дернулись мускулистые руки, когтистые пальцы заскребли по черному полу… Виряа невольно попятилась, но змей хоть и силился приподняться — тело его пока не слушалось. Зато взгляд перестал метаться и остановился на девушке. Инэгуй вновь приоткрыл рот с заостренной верхней губой и зашипел…

[1]Цветы эти и в самом деле немного напоминают земные розы, поэтому я позволю себе называть их так, дабы с самого начала не перегружать читателя местными названиями. То же относится и к прочим представителям земной флоры и фауны.

Глава третья. Чужая земля

Магические энергии змеев горячи и мягки. Их сильная энергия — суть огонь. Слабая — суть плоть. Соединение сильной и слабой даёт лаву. Слабой и сильной — воздух.

«Трактат о магических энергиях и их использовании». Автор неизвестен.

В первый миг Вспыхнувшему огню показалось, что он очнулся после кошмарного сна. Сам сон он, к счастью, не помнил, но ощущение ужаса и беспомощности все еще витало вокруг, делая тело непослушным и каким-то вязким. Даже зрение фокусироваться не желало. Он болен?! В темноте памяти, наконец, сверкнуло воспоминание об извержение, погубившем дом и сад учителя. Может быть его ранило? Нет, утром они на остров улетели! А потом, потом… Морская бездна. Наверное, все-таки ранило, а нападение бескрылых — бред, привидевшийся во время болезни... Надо будет рассказать учителю… И Закатному огню тоже. Перед глазами плыло, и инэгуй зажмурился. Где же он все-таки? Лежит вытянувшись — значит, не крошечная клетушка из сна. Уже хорошо. Вместо мучавшей в кошмарах вони — сладкий запах незнакомых цветов. Пощупав пальцами змей узнал лавовый камень. Рядом потрескивал огонь. Может он в доме у кого-нибудь из друзей? Может вино оказалось слишком крепким, и теперь память отказывает? У Вспыхнувшего огня такого опыта не было, но, говорят, от вина всякое может случиться. А еще от некоторых травок… Наверняка, Огонь-В-Горне что-то в костер подбросил!

Сквозь аромат цветов пробивались знакомые запахи нагретого лавового камня, земли, моря, пыли, дыма… Правда, на чем разожгли огонь, змей так и не понял. И тепловидение… Ох, да он вообще никакой магии в себе не ощущал! Прямо как в давешнем кошмаре… Наверное, поэтому и привиделось… Совсем рядом кто-то прерывисто вздохнул, и змей снова раскрыл глаза. На сей раз он смог разглядеть незнакомую комнату: окна в ней были настолько узкие, что, наверное, и не протиснешься. За ними в непривычно бледном небе светило солнце. Рядом со змеем, в устроенной прямо в стене странной клетушке, горел огонь. Кому могло прийти в голову разводить огонь в доме?! Особой жары змей, правда, не чувствовал. Может это всё сон?

У противоположной стены стоял непонятный предмет из ткани и… Дерева? Ну, точно сон! Это ж сколько веков… тысячелетий даже должно быть такому изделию?! С трудом повернув голову, Вспыхнувший огонь обнаружил стоящее рядом с ним бескрылое существо, замотанное в разноцветные тряпки. У существа была желтая голая бесчешуйная кожа и странные глаза: на белом фоне темно-синий круг с крошечным черным зрачком. Тоненькие щетинки на веках и на бровях, длинная переплетенная фиолетовая шерсть на голове…. Человек?!

— Кто ты? Что тебе нужно?! — Вспыхнувший огонь попытался вскочить, но тело не подчинялось по-прежнему.

Человек что-то пропищал в ответ. «И вид мерзкий, и голосок отвратительный!» — поморщился змей.

Фиолеотововолосый захватчик был намного мельче, чем те, на острове. И, судя по осторожным движениям, сам побаивался пленника. Эх, не будь змей настолько слаб…

В тонких слабых лишенных даже коготков лапках человечек сжимал широкую плетеную сумку. Сейчас он поставил ее подле змея, отступил на пару шагов и взял что-то с окна.

Инэгуй вновь попытался подняться, но руки лишь беспомощно дернулись. Человек вернулся, продолжая что-то пищать. В руках у него было обсидиановое стекло. Опустившись на корточки подле змея, человек протянул руку так, что инэгую стали видны их отражения.

— Я хочу помочь, — неожиданно раздалось в голове, одновременно с писком.

Хотелось кричать, но изо рта вылетал лишь тихий треск:

— Кто ты? Где мои братья? Для чего вы нас похитили?!

— Это не я! Это морки! Я тебе помочь пытаюсь! Мне зеркало показало, что ты в беде…

— Какое еще зеркало?!

— Да это вот! Оно мне с самого детства тебя показывало, понимаешь? Ты разве не замечал? Мне иногда казалось…

Вспыхнувший прикрыл глаза. Лет десять назад он и в самом деле стал ощущать присутствие невидимого, но очень любопытного ребенка. Самому разглядеть наблюдателя не удавалось. Инэгуй опросил всех, у кого были малыши, но никто не признался. Да и вряд ли маленький змейчик смог так долго оставаться невидимкой. Решили, что это какой-то птенчик с птичьего материка. Учитель даже у Ледяного Копья спрашивал, но та тоже не смогла найти малыша. Оказывается, все эти годы он привечал мерзкого фиолетового людёныша.

— Ты за нами следил все эти годы?! — инэгуй сделал еще одну попытку приподняться, дернув крыльями, и отчаянно зашипел, извиваясь. — Морская бездна! Это ты привел к нам захватчиков?!

Людёныш вздрогнул, мордочка его искривилась, и из темно-синих глаз хлынули крупные слезы.

Мать, единственная из всех, подозревала, что невидимка может быть связан с людьми… Точнее с бабушкой, пять веков назад улетевшей на людской континент и там пропавшей… Но даже мать не догадывалась, что наблюдатель может оказаться опасен!

Вспыхнувший хмурым взглядом окинул рыдающего человечка. Он называл маленького вредителя «невидимый птенчик» и часто закладывал лишний вираж, чтобы показать тому красивый пейзаж…

И все же… Он помнил эмоции невидимого малыша! Его радость и теплоту… Пусть «птенчик» оказался человеком, вряд ли он мог в самом деле желать зла змею и его друзьям…

Тяжело вздохнув, инэгуй осторожно протянул руку и прикоснулся к запястью малыша.

— Не плачь.

Человек вздрогнул и отнял ладони от покрасневших распухших глаз. Сообразив, что детеныш не понимает, инэгуй подтолкнул к нему зеркало-переводчик (ничего себе у людей познания в магии!), порадовавшись, что тело потихоньку начинает слушаться.

— Успокойся, — повторил змей. — Я знаю, ты не хотел… Взрослые использовали твои способности, да?

— Что? — всхлипнул человечек. — Использовали? Да мне верил только один отец! Но он бы никогда… И кораблей у нас нет!

— Возможно, он рассказал тем, у кого есть?

«Птенчик» помолчал, задумчиво кусая губы…

— Отец ненавидит морков. И потом… Я могу нарисовать пейзажи или очертания замков, но вряд ли это могло бы пригодиться… Ну, при осаде там или…

— Ты знал, что мы с братьями летаем на острова…

— Я же не вижу, куда именно вы летите! Не представляю, как выглядит материк… Зеркало не показывает карту!

— А наши разговоры?

— Обычно вас было видно издалека и разговоров почти слышно… Ну, изредка… В основном если ты ко мне обращался… Не веришь? — ребенок искоса посмотрел на инэгуя и снова всхлипнул.

— Верю, — вздохнул тот. — Хотя это слишком странно для совпадения… Откуда у тебя зеркало и, — он обвел глазами комнату.

— У нас есть легенда… — начал было «птенчик», но его перебили громкие голоса снаружи. — Подожди минутку! — умоляюще попросил он. — Можно я накрою тебя плащом? Нельзя, чтобы они увидели! Я постараюсь не пускать никого, но там дети…

Голова снова пошла кругом. Хотелось схватить бескрылую мелочь, вытрясти, где друзья и что происходит… Но вместо этого он лишь плотнее сжал крылья и подобрал руки-ноги, чтобы поместиться под разноцветной накидкой.

Малыш что, выкрал его, раз ото всех прячет?! Змей поспешно утянул под накидку оставленное на полу зеркало. Как он и надеялся, в стекле появилось изображение происходящего в комнате.

Человечек подошел к стене, что-то повернул, потянул на себя и открыл проход! Впрочем, люди ведь летать не умеют, значит и в дом должны как-то проходить, а не залетать, сообразил змей.

За стеной стояло четверо бескрылых, но ни один из них не напоминал похитителей.

— Отойдите от двери, и я к вам выйду! — заявил птенчик.

Посетители послушались.

— Вирька! Ты почему не сказала, что колдовать пойдешь? — возмущенно спросил один из пришедших, ростом еще поменьше «птенчика».

— Дя! — подхватил самый крошечный и топнул ножкой.

— Простите, госпожа, — вмешался в разговор самый высокий. — Я говорила, что вы не велели, и ава Околь ругаться будет, но разве они послушаются...

— Мы ягодки принесли! — фыркнул один из малышей, выставляя перед собой плетенную сумку.

— Ничего, Кодай, — заговорил «птенчик». — Давай-ка сюда поднос и можешь идти. А вы, — «птенчик» повернулся к остальным малышам. — Тсс! Замрите! Я сейчас поднос поставлю и выйду. Поняли?

Ребятишки дружно закивали. «Птенчик» занес поднос в комнату, поставил прямо у входа на пол и вышел обратно. Комнату наполнили незнакомые запахи, желудок змея распознал съестное и громко заурчал.

— Вы никому не расскажете? — сверкая глазами, спросил малышей «птенчик».

— Никому-никому! — отдавая «птенчику» плетеную сумку, закивал человечек, тоже закутанный в голубую ткань.

— Клянусь самим Кирди! — подхватил человечек в красном.

— Я тоза кянусь! — добавил самый маленький и уцепился пухлой лапкой за длинные нити, свисающие с пояса «птенчика».

— Ну, тогда слушайте. Вчера ночью, мне явилась сама азораа Инэгуй и повелела провести один обряд! Очень древний и очень страшный! Проводить его может только дева нашего рода не моложе пятнадцати и не старше девятнадцати лет. И должна она быть одна. Если к ней кто войдет, у него змеиный хвост вырастет! И у нее тоже! Поняли?

— Ух ты! А я хочу хвост! — воодушевился человечек в красном.

— А как потом на боевом алагуе скакать будешь? — остудил его пыл «птенчик». — И вообще папенька вернется и ой как рассердится, если узнает, что мы покровительницу рода не послушались! А будете хорошо себя вести, азораа Инэгуй вам наверняка подарки передаст!

— Я боевого алагуя хочу! — крикнул красный. — И меч!

— Я тоза хочу боево гуя, — поддержал малыш.

— А я хочу красивого жениха, — мечтательно произнес третий детеныш. — И чтобы меня любил!

— Варо, такой красотке мы обязательно найдем самого лучшего жениха! — улыбнулся птенчик. — И потом указывать госпоже кому и что подарить я, боюсь, не смогу. Но если она спросит, скажу обязательно! А теперь идите и слушайтесь аву Околь. И никого-никого не пускайте в донжон! Поняли?

Ребятишки закивали, и птенчик наконец-то вернулся к змею.

— Так ты девочка? — уточнил инэгуй, сбрасывая плащ. — У вас тут детский сад?

— Это моя сестра и братья…

— Родные? —удивился змей. — У твоих родителей четверо детей?

— Нет, что ты. Одиннадцать….

Змей аж поперхнулся.

— Морская бездна! Вы и в самом деле плодитесь, как мошкара! А что за госпожа-инэгуй-покровитель-рода?

Птенчик обиженно прикусил губу, но все же ответил:

— У нас очень много легенд об этом замке и покшате, взявшем имя Гуиидь. Все сходятся на том, что тут не обошлось без вашего племени. Во многих упоминают прекрасную женщину-змею. Люди говорят, что покшат победил её в поединке, а она, чтобы вернуть свободу, призвала гуев, и те за одну ночь построили замок на змеином мысе…

— Т.е. ваш предок уже брал в плен инэгуев?! — змею даже сесть удалось от возмущения.

— Вовсе нет! В нашей семье уверены, что никакой битвы не было, а на самом деле азораа Инэгуй полюбила Кельге Гуиидя, научила магии, родила прекрасных детей…

— Ты веришь, что змеица могла полюбить голого желтого бескрылого червяка?! — прошипел змей.

— Это ты голый! — возмутился птенчик. — И… И черный, как головешка! Тобой только детишек пугать! Вон когти какие…

Неожиданно для себя инэгуй рассмеялся. Нет, не так. Он расхохотался, упав обратно на черный горячий пол. «Морская бездна. Кажется, я схожу с ума», — подумал змей, с трудом переводя дыхание.

— Я услышал вас, леди, — ответил он птенчику. — Признаю, был неправ и невежлив. Вы, например, прелестное дитя и даже эта фиолетовая растительность вас совершенно не портит. Позволите страшному черному змею узнать ваше имя?

Птенчик ошарашенно похлопал глазами и тихо ответил:

— Виряа Гуиидь.

— Уиря Куить? — попытался повторить змей.

— Можно просто Виря! А как ваше имя, господин?

Змей прострекотал, и ребенок ожидаемо округлил фиолетовые глазищи.

— Боюсь мне не повторить… Простите…

Инэгуй сдержался и не стал говорить про несовершенный голосовой аппарат бескрылых.

— Понятно, почему покровительницу рода вы называете просто «азораа Инэгуй», — фыркнул он. — Мое имя можно перевести, как Огонь, вспыхнувший в очаге на почти потухших углях.

— Но это слишком длинно! — возмутился птенец. — Я состарюсь прежде, чем договорю до конца! Давайте я буду вас звать Уголек.

— Что?!

— Ну, хорошо, Огонёк, — поправилась девочка.

— О, великий Толат! Лучше зови меня азором Инэгуем, Уиря Куить.

— Азораа Виряа Гуиидь, — поправила малышка, вздернув носик. — А теперь, благородный азор Инэгуй, не согласитесь ли вы что-нибудь откушать?

Змей подозрительным взглядом оглядел поднос. Уиря начала снимать керамические крышечки…

Змей судорожно вздохнул и заставил себя спросить о самом страшном:

— Уиря, скажи… Где остальные?

— Остались на корабле, — вздохнула девочка. — Прости. Я не могла больше никого забрать…

От незнакомых запахов желудок сжался в комок, к горлу подступила тошнота…

— Ты знаешь, куда их повезли? Что с ними сделают?

— Корабль плывет в столицу. Больше я ничего узнать не успела… Поешь, пожалуйста…

— Воды, — прохрипел змей, чувствуя, что голова вновь начинает кружиться...

— Вот!

Девочка торопливо налила в стакан из кувшина и поднесла воду к губам змея. Тот перехватил стакан когтистой лапой, с трудом приподнял голову и в несколько жадных глотков осушил. Девочка вновь подняла кувшин, но змей забрал его, не дожидаясь стакана, и припал к воде. Пока он пил, на черной чешуе стали вспыхивать и гаснуть золотисто-алые искры.

— Может быть попробуешь ягод? — спросила Виряа, когда инэгуй отставил опустевший кувшин в сторону. — Или еще воды принести?

— Нет, — с трудом ответил инэгуй, вновь опускаясь на пол и прикрывая глаза.

— Что с тобой? Тебе хуже?!

— Не думаю, — вяло усмехнулся змей. — Просто засыпаю... Но я должен… Должен помочь им, Уиря…

— Спи, — ответила девочка. — Тебе надо набраться сил. Хочешь, я принесу матрас, одеяло?..

— Что?

— Принесу чем тебе укрыться… И чтобы лежать было мягче…

— Не надо... Камень целебный… Спасибо, Уиря Куить…

Золотистые глаза змея закрылись, и он погрузился в сон. Чешуя его по-прежнему чуть вспыхивала – словно искры по углям пробегали…

Проснулся инэгуй только поздним вечером. Тихо трещал огонь, и свет пламени освещал странный предмет со стенкой, на котором дремала Уиря. Неужели людям удобно спать на таких штуках? Запах пыли почти исчез — похоже, девочка убиралась, пока он спал. Чувствовал змей себя на удивление неплохо. Даже магия начала восстанавливаться. Пожалуй, скоро можно будет наведаться в эту их столицу. С этой мыслью инэгуй расправил крылья и охнул, увидев, как сильно разодрана на них кожа. С такими повреждениями ему даже взлететь не удастся! Для регенерации потребуется время и силы, а тем временем друзья и учитель мучаются в тех жутких клетках…

Здание, в котором находился змей, вне всяких сомнений было возведено с помощью инэгуйской магии. Неужели бабушка?! Не верится, вряд ли кто-то ещё долетал до людской земли… Не могла ли именно она послать Уири видение? Нет, что-то не сходится... Но зеркало-переводчик наверняка бабушкина работа — она всю жизнь была страстным изобретателем… Вот только зачем оставила обсидиан людям?..

Ладно, если бабушка здесь и знает об их беде, наверное, сама как-нибудь свяжется с внуком, а пока…

Змей приложился к стоявшему рядом кувшину, осторожно попробовал красную незнакомую ягоду и, найдя ее вполне съедобной, подошел вместе с корзиной к девочке. Инэгуй сел напротив Вири, удобно скрестив ноги, и девочка, словно почувствовав его взгляд, раскрыла глаза.

— Принесешь мне карту ваших земель? — попросил змей протягивая девочке зеркало и закидывая в рот горстку ягод.

— А я уже, — гордо ответила Виря и выудила из второй корзины свернутый в трубочку пергамент с картой.

— Молодчина! — невнятно проговорил змей и расстелил карту на полу.

Земля людей больше всего напоминала лепесток, длинный и узкий на западе, и постепенно расширяющийся к востоку…

— Это Мукш, — девочка спрыгнула с кресла и, сев на пол, обвела лепесток пальцем. — Это, — Виря обвела треугольник на западе континента, — наша страна. Веле. Мы сейчас здесь, — девочка тыкнула в узкий западный кончик. — А тут, — она провела пальцем вдоль берега на восток и стукнула в нарисованную на карте синюю капельку, — Чополт. Столица.

— У тебя нет крыльев и нет кораблей… Как вы добираетесь до столицы?

— На алагуях и алалости. Верхом или в экипаже.

— Объясни.

Девочка выудила из корзины тонкую белую пластину, бутылочку с черной жидкостью и перо крупной птицы, улеглась на пол и принялась рисовать всадников — одного на гуе, второго на бескрылой ездовой птице-лости, затем повозку и наконец крытый экипаж.

— Это! — инэгуй указал на экипаж. — Сможешь отвести меня в столицу на такой штуке?

— Ну… Давай допустим, что я найду нам надежного кучера… Человека, который будет управлять экипажем, — поправилась девочка, под недоуменным взглядом змея.

— Это обязательно? — нахмурился тот.

— Если править буду я, нас остановит любой покшат или воин! Слишком странно для благородной дамы, — сверкнула глазами Виря. — Но, давай, даже допустим, что нам удастся доехать до столицы и тебя никто по дороге не увидит. А дальше? Мы не знаем, где держат твоих друзей! А в столице множество магов! Стоит им тебя обнаружить — и ты снова в плену!

— И что ты предлагаешь? Прятаться в твоем замке?!

— Ну… Вообще-то сейчас мой отец в столице. Может быть он что-нибудь узнает. Отец хороший человек! Он ненавидит морков и… Я уверена, что он согласится помочь! Надо подождать, когда он вернется…

— А почему тогда не связаться с ним сейчас?

— Как? Если я пошлю письмо, его могут перехватить…

— Ты что, не можешь с ним связаться мысленно?

— Нет… Я же не маг!

— Вы же нашей магией пользуетесь!

— Чтобы пользоваться, ее нужно чувствовать, а это могут только маги!

— Ты видела меня через зеркало!

— Но говорить и с тобой не могла!

— Так-то через море! Оно любой сигнал глушит. Вообще удивительно, как зеркало меня показало! Откуда оно?

— Фамильная драгоценность. Говорят, творение азораы Инэгуй…

— Правильно говорят. А где теперь азораа Инэгуй?

— Говорят, домой вернулась, на змеиную землю…

— А змей в зеркале только ты видела?

—Да! Мне и не верил никто, кроме отца… Но сам он не видел!

— Вот что. Давай все-таки попробуем с ним связаться. Возьми зеркало в руки, смотри в глубину и думай об отце. Я попытаюсь помочь.

Виря вздохнула и послушно всмотрелась в темное стекло. Змей осторожно направил магию на зеркало. Совсем немного, просто чтобы усилить импульс. Прошло несколько мгновений, и темная глубина обсидиана просветлела. Инэгуй и девочка увидели небольшую светлую комнату и широкую кровать с деревянной спинкой. На полосатом покрывале лежал мужчина в белой, расшитой красным узором, одежде и читал книгу.

— Папенька! — прошептала Виряа. — Папа!

Мужчина вздрогнул, встряхнул головой…

— Предложи ему в зеркало посмотреть… — тихо посоветовал змей.

— Папа! Это я Виря! Папа, у тебя есть зеркало?...

— Дочка?! Ты?! — мужчина вскочил на ноги и обернулся. По тому, как расширились его глаза, змей понял, что мужчина заглянул в зеркало и увидел там не одну Вирю. — Какого инэгуя?! — хрипло прошептал отец Вири.

— Папочка, это тот змей, которого я в зеркале видела! — затараторила девочка. — Их жрецы похитили, а зеркало мне показало и…

Мужчина приложил палец к губам.

— Виря, уходи. Я выйду из дворца и сам с тобою свяжусь.

Змей поскорее разорвал связь. Морская бездна, неужели он опять сделал какую-то глупость, и враги могут узнать о нем раньше, чем он успеет хотя бы в чем-нибудь разобраться?!

— Хочешь посмотреть башню? — маленькая золотистая ладошка легла на плечо задумавшемуся змею. — Там наверху часовня и смотровая башенка...

Инэгуй встряхнул головой и кивнул. Оглядеться и в самом деле стоило.

Девочка хотела было взять факел, но змей, остановив ее, зажег магический огонек. Красноватый шарик поплыл над головой змея, то ослабляя, то усиливая свечение.

Из груди Вири вырвался восхищенный вздох.

— Настоящее волшебство, — прошептала она, так пожирая шарик глазами, словно это был по меньшей мере магический фейерверк.

— Веди, малыш, — пробормотал инэгуй.

— Я не «малыш», — очнувшись, фыркнула Виряа.

Змей, который в свои шестьдесят восемь, считался очень молодым инэгуем, с серьезным видом кивнул.

— Хорошо. Веди меня, большая девочка, — поправился он.

Виряа подозрительно покосилась на инэгуя, не нашла, что возразить и пошла к выходу. Змей с интересом наблюдал, как Виря открывает проход с помощью абсолютно немагических механизмов, а выйдя вслед за ней из комнаты на мгновение застыл, разглядывая удивительную зубчатую дорожку, ведущую вниз и вверх по спирали. Девочка, не задумываясь, начала подниматься. Змей осторожно двинулся следом, стуча когтями и приноравливаясь к выступам.

— Мы сейчас в главной башне нашего замка, — объяснила Виряа. — Но когда в столице стали поклоняться морской богине, дедушка приказал устроить склад оружия внизу башни, и с тех пор в нее почти никто не ходит. Здесь, правда, гостевые комнаты оставили, — девочка остановилась: они со змеем как раз поднялись на следующий этаж. Помещение тут было разделено на несколько секций — темных и пыльных. У змея даже в носу засвербило. В узкие окна светили яркие звезды, освещая завешенные тканью непонятные предметы.

— Обычно, если кто и приезжает, то с нами в господском доме ночует. Только на маминых похоронах народу было так много, что папины сестры ночевали здесь...

— Скорблю о твоей утрате, — пробормотал змей, протягивая Виряе зеркало. — Как она погибла?

— Родильная горячка, — вздохнула девочка. — Пойдем наверх. Тут смотреть нечего…

Несколько мгновений змей стоял, глядя в спину поднимающейся по лестнице девочки. Родильная горячка! Эти существа не смогли спасти роженицу?! Впрочем, если она родила одиннадцать детей за… Люди вроде еще и живут совсем недолго… Сколько лет было Вириной матери? Сотня? Две? Вспыхнувший покачал головой и пошел вслед за девочкой.

Гостевые комнаты занимали два этажа. Лестницы, ведущей выше, не было.

— Здесь потайной ход, — пояснила девочка. — Сейчас. Подожди…

Виря начала отсчитывать камни, из которых была сложена стена.

Змей тоже провел по камням когтистыми пальцами. Когда с лавовым камнем работают инэгуи, они возводят сплошные стены. Именно так вырастили и эту башню. Но здесь обошлись без магии, сложив камни вручную. Виря обеими руками нажала на высчитанный камешек. Стена дрогнула, и медленно отъехала в сторону.

— Неплохо, — уважительно присвистнул змей. Вход вновь оказался чистой механикой, но еще более добротной, чем в комнате.

За стеной скрывалась лестница.

Поднявшись на следующий этаж инэгуй замер на пороге и с удивлением огляделся, узнавая богов, которым все еще поклонялись и на змеином континенте. Мать, например. Бабка так даже искать их полетела...

На потолке в черном камне были выточены лунный пес Коватя и солнечный кот Валдан, на одной из стен — три дракона и змеица, покровители инэгуев...

— Это тайная часовня нашего замка, — пояснила Виряа.

— Азораа Инэгуй рассказала вам об этих богах? — отмерев, уточнил змей.

— Нет… Почему? В них раньше все верили! Ну, до тех пор, как Морской король… Ну, Тюштень XI запретил им поклоняться…

Надо же. Некоторые ученые из инэгуев называли богов «четвертой расой», которая не пережила древней катастрофы, разделившей некогда единый континент на три. Видимо, так оно и было, раз даже люди сохранили память о них…

В самом центре часовни, из сердцевины изображенного на полу цветка Шкая, кверху шла узкая лестница.

— Там выход на крышу? — уточнил змей.

— В сторожевую башню, — поправила девочка.

Инэгуй кивнул и полез наверх. Виряа за ним.

Сторожевая башня оказалась небольшой надстройкой над куполом часовни. Наблюдательный пункт, из которого можно обозревать окрестности, оставаясь невидимым. Змеи в своих домах ничего подобного не делали, но, видно, бабка хорошо изучила людские нужды и архитектуру… Вот только куда она потом делась?! Ладно, в конце концов это пять веков назад было. Сейчас важнее найти способ освободить учителя и друзей…

В маленькие узкие окна (сквозь такие уж точно наружу не выберешься) светили чужие разноцветные звезды. Змей отыскал между них маленького Коватю-луну и, наконец, опустил глаза на людскую землю. Людское поселение или «замок», как сказала Виря, было окружено стеной, пересечь которую бескрылым, наверное, трудновато... За стеной в восточном окне простиралась каменистая равнина. На севере виднелся вход в стену. И странный проход, выгибающийся кверху точно согнувшая спину гусеница... Приглядевшись, инэгуй догадался, что люди пересекают по этой штуке трещину в скале. Как сложно быть бескрылым, усмехнулся он…

Дальше на север шел пологий склон, ведущий к скоплению крошечных строений с острыми крышами. На западе виднелось море и отвесные скалы. На юге — темный сад под башней, за ним – крутой склон и внизу устье широкой серебристой реки. У инэгуя даже дух захватило: реки он только на древних рисунках видел!

— Папа! — тихонько вскрикнула Виря. Зеркальце в ее руке засветилось красноватым светом. Змей подошел поближе и через пару мгновений они с девочкой уже сидели на полу, склонившись над обсидиановым стеклом.

— Сохрани нас Мастыр Кирди, мне не почудилось! — вздохнул покшат Гуиидь, разглядывая темнолицего гостя.

— Папочка, морки змеев похитили и в столицу везут! Ты ведь сможешь узнать, что с ними сделают?

— Скажи вначале, дочка моя любимая, как этот змей оказался в моем замке? — усмехнулся покшат — высокий золотолицый мужчина с фиолетовыми кудрями чуть ниже плеч.

Виряа торопливо пересказала отцу события предыдущей ночи.

— Ты не рассердишься, что я шкатулку взяла? Я только свою! Варину не трогала даже! Вот только капитан… Ох, папа, он понял, что это за шкатулка и… — Виря тихонько всхлипнула.

— Обещал горбушку с медом поднести? — нахмурился покшат.

— Я поклялась, что если ты согласишься, то…

— Значит, не соглашусь, не переживай. Лучше скажи, сколько людей уже знает, что у нас демон-инэгуй в замке?

— Дядюшка Паксяй увидел, — повинилась Виря. — Но обещал молчать. А я теперь дверь закрытой держу…

— Что с моими друзьями? — не выдержал змей. Понятно, что отцу с дочерью нужно объясниться, но не до утра же пустяки обсуждать!

— Думаю, корабль доберется до столицы ночью или на рассвете. Во дворце завтра что-то затевают: мне сказали встать до зари...

— Хотите сказать, вы ничего не знали?!

— Азор инэгуй, — перебил змея покшат. — Если б я был во всем этом замешен, то к вам бы уже мчались маги или жрецы.

— Может и мчатся, — проворчал змей.

— Может быть, — пожал плечами мужчина. — Если это так — вы скоро узнаете. Но раз вы решили со мной связаться, значит, в принципе допускаете, что я не за одно с похитителями. Не знаю, рассказала ли вам Виря, — мужчина замолчал, огляделся по сторонам и едва слышно продолжил. — Я не поклонник морской богини и всего, что у нас творится по ее милости. Поэтому я даже попробую помочь… Но, если узнаю, что вы навредили моей дочери!..

— Я никогда не причиню вред ребенку! — вскинул голову инэгуй. — Тем более девочке!

— Если жрецы или маги догадаются, что она тебе помогла — найдется, кому ей вред причинить. И если это произойдет по твоей вине, я наложу на твой род такие проклятья, что и сам Толат не спасет!

— Я буду оберегать вашу дочь, как дитя моей семьи, — ритуальной фразой ответил змей. — И цену, которую она за меня заплатила… Я найду способ возместить… И… вероятно, я должен извиниться…

— Не должен. Просто пойми: я сам в окружение врагов. Не связывайтесь со мной! Рядом могут быть маги. В дела жрецов меня никто не посвящает, но завтра я постараюсь узнать, как можно больше. И свяжусь с вами, как только пойму, что за мной не следят.

— Благодарю вас…

— Вирю благодари. И обсидиан ваш. А я пойду. Не стоит мне внимание привлекать.

— Спасибо, папочка! — выдохнула Виряа.

— Ради всех богов, будь осторожна! — вздохнул покшат. — И возьми у авы Околь ключ от двери в подземный ход. От той, что в подвале донжона.

Виряа оставила инэгуя ночевать в зале, где он очнулся, а сама ушла в «господский дом». Змей полагал, что после таких событий до утра глаз не сомкнет, но, как оказалось, переоценил свои силы и, не успел прилечь на теплый камень, как провалился в сон, и только пробившиеся сквозь узкое окно рассветные лучи его разбудили.

Вскочив на ноги, инэгуй распахнул крылья и придирчиво осмотрел лохмотья, в которые превратилась черная кожа. В ближайшее время на полет можно и не рассчитывать! Неужели придется сидеть и ждать, когда с ними свяжется отец Вири?! И надеяться, что человек не солгал. Не передумал. Не испугался. Не выдал себя.

Задумавшись, змей метался по комнате и остановился лишь услышав, как в двери поворачивается ключ.

— Доброе утро! — звонким голоском приветствовала гостя Виряа. — Завтрак скоро подадут…

— Доброе? — змей почти швырнул девочке зеркало. — Как может быть добрым утро, когда мои братья погибают в плену, а я, точно беспомощный червяк…

— Мотылек, — нахмурясь, поправила Виряа.

— Что?!

— Мотылек. Ты же с крыльями. И вообще… Я велела, чтобы после завтрака в башню никто не заходил. Сейчас поедим, потом я поищу у отца в кабинете карту столицы. А ты можешь осмотреть донжон. Тут есть два нижних этажа и подвал. А еще я тут подумала, что через зеркало можно связаться с твоими. Может вам помощь пришлют…

Змей тяжело вздохнул.

— Спасибо, Уиря. Но море глушит магию и… Через такое зеркальце даже самые сильные инэгуи не смогли бы связаться с другим континентом…

— Но я же тебя видела!

— Что очень странно. Но… Моя бабушка когда-то улетела в земли людей и не вернулась... Она была величайшей из змеев. Возможно, она нашла способ хотя бы увидеть свою семью через зеркало. Но связаться с нами даже она не смогла…

— Ты знал леди Инэгуй? — изумилась Виряа.

— Она исчезла задолго до моего рождения…

— Как странно… По легендам азораа вернулась к себе…

— Возможно, не долетела… Море — опасная стихия.

— Тогда тем более тебе нужно осмотреть донжон! Вдруг кроме зеркальца что-нибудь найдется!

— Уговорила, — усмехнулся змей.

Вскоре действительно принесли завтрак. Инэгуй даже рискнул съесть немного горячих разбухших зерен (Уиря назвала это блюдо «кашей»), обильно посыпав их ягодами.

Затем девочка убежала в господский дом — искать карты, а змей, придерживаясь за стены и поминая морских демонов, спустился этажом ниже по винтовой лестнице. Там оказался точно такой же зал, превращенный, как и предупреждала Виря, в оружейный склад. Инэгуй некоторое время бродил по нему, рассматривая созданное без магии людское оружие. Здесь были развешены незнакомые змею луки и арбалеты, и инэгуй довольно долго изучал их. Он видел нечто подобное в книгах, повествующих об охотницах-лости, но вживую рассматривал впервые. На первом этаже были сложены мечи, топоры и пики. Здесь змей тоже задержался, проверяя вес и балансировку оружия. В некоторых мечах все-таки ощущалась толикам магической силы.

— Уиря, — мысленно окликнул змей. — Могу я одолжить один меч?

Зеркальце осталось на третьем этаже, но магия змея вполне восстановилась для того, чтобы самому позвать девочку. Вот только понять ее ответ он не смог. Только почувствовать охвативший Вирю испуг. Помянув морских демонов, инэгуй пошел за зеркалом, и тут же увидел, что девочка уже подбегает к башне.

— Все в порядке, — инэгуй поспешно протянул обсидиан Вире. — Всего лишь хотел спросить, можно ли мечом попользоваться.

— Ох. Я уж было подумала, что-то случилось, когда твой стрекот в голове услышала! — засмеялась Виряа. — Конечно, пользуйся!

— Принесешь мне тогда пару ремней?

— Может быть пояс?

— Пояс? Зачем?

— Ну… Меч обычно на поясе носят…

— Хм… Неудобно же… Особенно летать. Я лучше на спине закреплю.

— Тогда принесу сейчас!

— Спасибо. Я в подвал пойду.

— Боюсь, там только старье всякое… Но ты посмотри, на всякий случай. Я скоро вернусь — карту уже нашла, с собой только не захватила.

— Давай, — кивнул инэгуй и вернулся к мечам. Их, конечно, и сравнивать нельзя было с украденным морками отцовским клинком, но все же с оружием змею было как-то привычнее. Выбранный им меч явно задумывался, как двуручный, но высокому и физически более сильному инэгую, он как раз пришелся по руке. Закинув пока клинок на плечо, змей спустился в подвал.

В змеиной земле дома выше двух этажей были редкостью. Но вот подвалы создавали обязательно. В них прятались от жары, хранили продукты… Конечно, и здесь не могло обойтись без подвала!

Как и предупреждала Виря, все помещение оказалось забито непонятными предметами. Особенно удивило инэгуя количество деревянных ящиков — у него на родине растения были величайшей ценностью, а люди и камины ими топят и бросают в подвал, которым не пользуются…

Но склад вещей не помешал гую обнаружить, во-первых «спальную ямку» — специальное углубление в полу, в котором удобно спать, во вторых низенький стол, выращенный из лавового камня одновременно с возведением башни, а в-третьих, очередную фальшь-стену — сложенную вручную. Будь это обычный камень, напрямую повлиять на него магией змей бы не смог. Но стену сложили из лавового, и заинтригованный инэгуй не удержался: призвал к себе пару кирпичиков, засветил магический огонёк и заглянул внутрь. Он ожидал увидеть тайник или потайной ход. Но за стеной оказалась стена. Стена, покрытая отразившим магический огонёк обсидианом!

В общем, когда Виряа прибежала в подвал с картами и ремнями, ее взгляду предстала аккуратная горка лавовых камешков и огромное — не меньше двух метров в диаметре обсидиановое зеркало.

— Извини! — поспешно проговорил инэгуй. — Не смог удержаться. Потом могу все собрать обратно…

— Не нужно, — встряхнула головой явно потрясенная Виря. — Интересно, отец знает? Похоже, что нет… Ой, а ты ведь говорил, что с большим зеркалом можно с инэгуями связаться?..

— Говорил, — вздохнул змей. — Но кроме зеркала нужен еще инэгуй с хорошей магической силой. Я же, увы… Странно, что бабушка с таким обсидианом с мамой не связалась…

Может почему-то не захотела? — мелькнула мысль, но озвучивать ее змей не стал.

— Я могу как-то помочь? — тихо спросила Виряа, вглядываясь в застывшее лицо инэгуя.

— Ты даже с отцом без меня не смогла поговорить, — усмехнулся тот.

— Послушай… Я принесла записи… Говорят, это сама леди Инэгуй писала! Она здесь пишет о магии… Я не все понимаю, но…

— На вашем языке пишет? — насмешливо уточнил змей.

— Она пишет на металлическом листе, и я ни разу не слышала, чтобы кто-нибудь еще так писал! А с обратной стороны там закорючки, которые у нас никто прочитать не мо…

— Покажи!

Девочка протянула змею тоненькую металлическую пластину — совершенно обычную, на его взгляд. Даже при неверном свете магического огонька, инэгуй мгновенно узнал подчерк бабушки — не зря, оказывается, в детстве ломал глаза над ее записками!

«День, в который мой потомок посетит дом моих названных детей, положит начало великим переменам, грядущим в мир. Даже боги не ведают, не смоют ли океанские волны в дни те Три Материка, не скроются ли под волнами земли богов.

Лишь высшая магия может помочь живущим. Инэгуи и инэлости дадут людям крылья, а те сплетут воедино силу змеев и силу птиц, и станут три расы подобны богам, как было предначертано от начала времен. Но может статься, даже высшая магия не остановит морскую дьяволицу. Боги призывают меня на восток к священным горам. Люди зовут сие место Ошка. Да откроют мне боги спасение мира!».

Ох, бабуля! Опять ее куда-то призывают боги. Правда гибель теперь грозит не только змеиной земле, но и всему миру, включая «земли богов»… А где, скажите на милость, описание высшей магии?! Змей перевернул пластину и обнаружил там нечитаемые значки.

— Она пишет, как именно творить эту высшую магию? — раздраженно спросил змей.

— Нет. Только описывает стихии родственные инэгуям и родственные инэлости. И какие стихии рождаются при соединение тех или иных энергий. Но про соединение энергий это и в наших книгах есть… А затем фраза, что только вместе мы можем творить высшую магию, которая спасет мир от Идэвос…

— И потом про то, что собирается посетить горы Ошка?

— Нет. Но легенды говорят, азораа несколько лет жила там! Я давно прошу папеньку отпустить меня в горы с торговыми караванами… Но горцы народ дикий и…

— Тебе бы с матерью моей познакомиться, — усмехнулся змей. — Она тоже летает по всем местам, где побывала Пламя, сошедшее на алтарь Шкая…

— Так звали леди Инэгуй?

— Ну да.

— У вас все имена такие длинные?!

— У нас говорят: поэтичные, — усмехнулся змей.

Девочка фыркнула.

— Получается и ты Пламя и леди Инэгуй тоже…

— У нас большинство имен связано с огнем, — развел руками змей.

— Можно я буду тебя Вспыхнувший называть?

— Ну, называй, что с тобой поделать... Кстати, а у твоего имени есть значение?

— Конечно! Лесная дева.

— Красиво, — кивнул Вспыхнувший. — У нас лесов давно нет… Но давай пока вернемся к высшей магии. Ты что-нибудь понимаешь?

— Не уверена, но… Может быть это похоже на то, как мы с тобой вызывали папу? Мне тогда показалось, что я почувствовала твою силу и…

— Ладно, поскольку других идей все равно нет, давай попробуем позаниматься с зеркальцем. Поднимемся наверх, и ты попытаешься вызвать знакомых, пользуясь моей силой. Только ни с кем не разговаривай и магов избегай, договорились?

— Да! — Виря аж подпрыгнула от восторга. — А почему не с этим?

— Принцип один. А там теплее, — усмехнулся змей.

— Тогда пошли! — Виря кинулась к двери. — Ты, правда, думаешь, что у меня получится? — осторожно выглянув из донжона и убедившись, что приказа не входить никто не нарушает, уточнила она.

— Я почувствую, если в башню войдут, — подошел к девочке змей. Нахмурился и уточнил, — Морков, правда, могу не ощутить. А что касается тебя, — Вспыхнувший пожал плечами. — Наши философы писали, все люди могут использовать магию.

— Но раньше я ничего не чувствовала...

— У вас магии очень мало. Будет больше — почувствуешь. Ну, как вчера.

— Мне могло просто показаться, — вздохнула девочка, — В детстве мы с сестрами играли в волшебниц, но самом деле никто из Гуиидей магии ощутить не может…

— Почему?

— Не знаю. Родители всегда так говорили…

— Может считали, что магия для вас опасна?

Виря нахмурилась.

— Может и так, — пробормотала она, заходя в комнату.

— А теперь бери зеркало и попытайся вызвать кого-нибудь из знакомых. Я тебе помогать не буду, но магией поделюсь.

Девочка и инэгуй вновь сели рядышком на теплый пол. Змей скрестил ноги, Виря взяла зеркало и представила самое безопасное — младшего братца Кежута. Как и вчера, она ощутила, что от змея исходит тепло. Словно горячая река. Или даже горячий шоколад. Тягучий, темный… Девушке почудилось, что в комнате даже запахло сладким и пряным…

— Магию нужно направлять, — подсказал Вспыхнувший. — В нашем случае — на зеркало.

Девочка внимательно посмотрела на зеркальце, затем на окружающий инэгуя магический «шоколад» и осторожно махнула рукой, пытаясь придать силе направление. «Шоколад» и в самом деле колыхнулся. Осмелев, девочка, попробовала зачерпнуть силы ладошкой и бросить в зеркальце…

— Получилось? — ахнула она.

Словно в ответ, в зеркале возникло изображение Кежута, увлеченно играющего с деревянным алагуем.

— Умница! — улыбнулся змей.

— Теперь Оска?

Девочка уже уверенно зачерпнула силу змея и плеснула на зеркало.

Оска обнаружился вместе с Варо на стене, окружавшей донжон.

— Окна слишком узкие, мы ничего не увидим! — ворчит круглощекая девочка с толстой фиолетовой косой, свисающей со стены.

— Надо подождать вечера! — отвечает мальчик с волосами до плеч.

— Не смейте за мной следиииить! — с подвыванием крикнула в зеркало Виря. — Вас инэгуи накажууут!

Брат и сестренка со страхом переглянулись и, пригибаясь, кинулись по стене к угловой башне.

Змей рассмеялся.

— А у вас не скучно.

— Это благодаря тебе, — вздохнула девочка. — А магию можно пить? — неожиданно спросила она.

— Пить?

— Она похожа на шоколад.

— Не знаю, что это. А пить… Думаю, пока не нужно. Ты еще не привыкла к ней.

— Хорошо, — покладисто согласилась девочка.

До самого обеда Виря тренировалась с зеркальцем. Вместе со змеем они посмотрели на всех жителей замка, знакомых крестьян, старших сестер, ближайших соседей и родственников девочки.

За небольшой каменной постройкой, в которой держали несушек-рептилий, спряталась стайка молоденьких служанок и горячо обсуждала замковые новости.

— Да чтоб меня волной унесло! — шептала горничная Кодай, судорожно перебирая черные шерстяные нити, свисавшие с пояса. — Азораа Виряа яйцо гуйкорожа нашла! В донжоне его растит! Будет потом тварь эта огненная ночами летать, да со всей округи хозяйке богатства тащить!

— Модава нас сохрани! — перепугано шепчет помощница поварихи, толстушка Ансё. — Люди-то потом прознают! Придут за краденным-то. Замок осадют!

— Ничего, наш замок, небось, выдержит! — фыркает Кодай.

— Да, ну вас! — возмущается Леса — девушка постарше. — Не станет наша азораа с гуйкорожем вязаться! Этот пакостник ни старым богам, ни морской ведьме не служит...

— Может это яйцо зверя-тэхэ было? — задумчиво спросила Ансё.

— Какой тэхэ? — не отступает Кодай. — Я этими ушами слыхала, старуха Оряй о гуйкороже баяла!

Не выдержав, Вспыхнувший щелкнул черными пальцами и изображение болтушек исчезло.

— Почему почти все одеты в темные ткани? — спросил он у Вири. — Только дети одеваются ярко, да?

Виря, как смогла, объяснила, что яркие одежды могут позволить себе только аристократы и маги, а слуги и крестьяне одеваются в темное. Инэгуй понял не с первого раза. На змеиной земле жили старцы, разменявшие третью тысячу лет. Были среди них и внуки великих праотцев, от которых пошел весь змеиный род, и потому родственные связи были слишком очевидны, чтобы выделять одни семейства в ущерб другим… Возможно, —подумал змей, — на какое-то особое отношение мог бы претендовать род первой властительницы инэгуев… Но первой властительницей была Великая Вдова, и детей у нее не было…

После обеда инэгуй и Виряа вновь спустились в подвал.

— Вызывать придется тебе, — заговорил змей. — Я буду поддерживать силой, а ты попытайся призвать инэгуев. В принципе нам подойдет кто угодно…

— Хорошо, — девушка подошла к зеркалу и закрыла глаза …

— Меня вызывать необязательно! — фыркнул змей, когда его, похожее на тень, отражение в обсидиане неожиданно обрело четкость и налилось красками.

Виряа ойкнула.

— Постарайся представить какого-нибудь другого инэгуя. Ты же их видела! Вообрази чешую другого цвета…

Девочка кивнула и снова прикрыла глаза.

— Стой! — крикнул Вспыхнувший и резко оборвал контакт: в зеркале отразилась проклятая каменная решетка! Он успел разглядеть учителя, обмотанного не то веревками, не то какими-то трубочками, убегавшими в огромное, наполненное хитрыми приборами помещение за решеткой. Учитель напряженно смотрел куда-то вниз, и за мгновение до того, как разорвалась связь, Вспыхнувший увидел Костра неподвижно лежащего на полу клетки…

— Они умирают! — прошептал змей. — Я опоздал!..

— Ты даже на змея был не похож, когда я тебя забирала, и то очнулся, — возразила Виряа. — Вряд ли магам нужна ваша смерть! Главное, чтобы они нас заметить не успели…

— Вроде бы не успели, — вздохнул змей.

— Попробуем еще раз?… — Виряа сжала губы и шагнула к зеркалу.

Инэгуй вздохнул.

— Уиря, всех ближайших змеев ты нашла… А дотянуться до континента…

— Мы должны! Значит дотянемся. Ой, слушай! Что если я принесу свои рисунки? Я для отца много рисовала. Там должны быть портреты. Я же могу искать по ним?

— Попробуй...

— Тогда сейчас принесу!

Виряа развернулась, чтобы выйти из подвала, но змей неожиданно положил ей руку на плечо:

— Спасибо. Не знаю, смогу ли я хоть как-то отблагодарить вас с отцом…

— Не думай об этом! Я азораа Гуиидь. И я с детства мечтала тебя увидеть. Так что… Все вопросы к твой бабушке!

Змей покачал головой.

— Уиря, твой отец ведь прав. Ты наверняка рискуешь…

Девочка фыркнула.

— Уже поздно об этом думать. Теперь, даже если я решу выдать тебя магам, меня все равно накажут. Да и… — девочка решительно встряхнула головой и, недоговорив, побежала за рисунками.

Вспыхнувший вздохнул, провожая «птенчика» взглядом. Лишь бы не получилось, что, пытаясь спасти друзей, он погубит Вирю и ее семью…

Глава четвертая. Человеческая столица

В знак верности своей отдай собранный кацге Морю. За себя и за жену свою и за детей своих.

Коли будет народ верно служить матери Идэвос, то настанет день, когда проклятые крылатые демоны лишаться украденной у людей силы. С того дня не будут больше люди собирать магию в кацге по крупицам, но откроет мать Идэвос источник силы в сердцах их.

Свод законов Великого Моря.

Куранты пробили час воздуха. Вирдян Гуиидь, отец Вири, отбросил книгу, покосился на небольшое зеркало, висящее над рукомойником, прошелся взад-вперед по комнате в именных покоях рода Гуиидь, находившихся в гостевом крыле королевского дворца. Парадная мозаичная площадь между гостевым и хозяйственным крылами дворца все еще была пуста. С левой стороны, точно разноцветная гора, возвышался главный дворец, от подножия до самой вершины изукрашенный каменными фигурами богов, мифических зверей, птиц, растений. От ворот справа раздался звонкий звук рога. Покшат обернулся. Стражники в черных доспехах начали церемонию открытия. Когда Вирдян Гуиидь впервые увидел это представление, ему было лет семь, и его потрясли и деревянные птицы, слетевшие с высоких ворот, и стражники в черных шипастых доспехах, маршировавшие по мосту, высоко поднимая ноги, стуча щитами и перекликаясь между собой. Но теперь — прямо как когда-то отец — покшат только поморщился.

В низенькую дверь вошел старый слуга Гуиидей — худой седовласый Пиняс в темном, шитом серебром одеяние.

— Откушайте, азор, сделайте милость!

Пиняс поставил на стол принесенные с кухни пирог с мясом мацигуев и кувшинчик марейского вина.

— Зря вы, азор, со всеми трапезничать-то не ходите, — вздыхал старик, наливая рубиновый напиток в керамическую кружку. — Там, небось, чутка получше кормят-то.

Гуиидь, не обращая внимание на привычное бурчание старика, сел за стол и аккуратно разломил пирог.

— Совсем они в столице печь разучились, — печалился Пиняс. — Смотрите, азор, какое тесто тоненькое! Стыдоба! Вот покойница наша Важава, та умела пироги печь… Да и у Пияды тесто ничего такое... А этим разве наешься? Смех один.

Съев половину пирога, покшат молча кивнул слуге, тот привычно завернул остатки в платок и сложил в берестяной футляр, который тут же закрепил на поясе у покшата, рядом с серебряной фляжкой.

— Слуги болтают, один из молодых Нармоней, пошел-таки магом при дворе, — снова вздохнул Пиняс. — Недавно чуть Пучкаргана на дуэль не вызвал. Самой королеве, говорят, вмешаться пришлось…

— Пучкарган, как морская пена, ничто его не берёт, — побормотал покшат. — Пора.

Пиняс поспешно набросил на красную рубаху господина длиннополый расшитый красным узором белоснежный халат и, прогнувшись, насколько позволяла больная спина, распахнул дверь.

Гуиидь вышел в узкий темный коридор гостевого крыла. Здесь все было отделано синим и сине-зеленым. Покшат прошел мимо искусной мозаики, изображавшей морское чудище о восьми извивающихся ногах. Чудище недобро покосилось на него единственным круглым глазом, и покшат невольно поежился.

После открытия ворот Парадная площадь успела заполниться стражниками в черных латах, шипастыми боевыми алагуями, изящными экипажами запряженными породистыми ящерами и всевозможными химерами. Над всеми парили изукрашенные паланкины магов и высших сановников.

Оглядевшись, покшат Гуиидь направился к стоящей в стороне группе магов, среди которых заметил своих дальних и не очень родичей.

— Вы что Гуиидя позвали, мракобесы несчастные?! — раздался громкий резкий голос.

Покшат даже не оборачиваясь узнал озата Пучкаргана — первого советника ее величества, худого высокого мага, похожего на хищную большеносую птицу.

— Гуииди давно способности к магии утратили! Зачем он вам? Старые байки пересказывать?! — озат Пучкарган поправил собранные в высокий хвост длинные сиреневые волосы и гневно сверкнул темно-синими глазами. Он явно собирался добавить что-то еще, но в это время двери дворца распахнулись, и на крыльцо вышел юный король Тюштень XIII и его царственная мать Лидова.

С тех пор как покшат в последний раз видел вблизи их царственные величества, прошло уже года четыре. За это время Тюштень XIII из нескладного подростка превратился в ладного юношу. Немного бледного и, пожалуй, несколько рыхлого. Впрочем, обрамленные лиловыми кудрями пухлые щечки юного короля выглядели даже мило. Особенно если сравнивать Морским королем Тюштенем XI, чьи высохшие руки напоминали паучьи лапы, а пронзительный взгляд, казалось, прожигал насквозь. Или с воинственным Тюштенем XII Неудачником, с этого самого крыльца кричащим, как отвратительны восточные горцы, поклоняющиеся древним богам…

Придворные выгибались назад. Некоторые чуть не на мостик опускались. Пучкорган резко развернулся — только полы бледно-зеленого кафтана взметнулись — в несколько широких шагов достиг крыльца, чуть прогнулся назад и подал руку ее величеству Лидове. В отличие от сына, королева была по девичьи стройна, и, глядя на нежное кукольное личико, её вполне можно было принять за королеву-супругу. Лидова была облачена в белые с золотом одеяния, золотой плащ и высокий головной убор, похожий на хвост золотого павлина. Пучкарган торжественно повел королеву к золотому паланкину.

— Не бери, дядюшка, в голову, — обернувшись к Гуиидю, смущенно пробормотал озат Тельга — невысокий полноватый маг в бледно-фиолетовом кафтане, расшитом магическими символами. — С Пучкарганом последнее время говорить совершенно невозможно… Сядешь в мой экипаж?

— Благодарю, озат, — так же тихо ответил Гуиидь, глядя, как стражники придерживают золотой плащ, шитый алым узором, и помогают Тюштеню подняться в паланкин. — Но, с вашего позволения, я все же повторю вопрос Пучкаргана: зачем вам сдался покшат Гуиидь?

Стоящие рядом синеволосые маги рассмеялись:

— Пучкарган ведь объяснил: будешь байки сказывать!

— Поехали лучше. Скоро сам все увидишь! — озат Тельга потянул Гуиидя за широкий рукав.

— Не летаешь? — усмехнулся покшат, когда Тельга подвел его к двухместному экипажу, запряженному ярко-оранжевым алагуем.

— Я, дядюшка, не привык кацге на бахвальство переводить, — буркнул Тельга. — Хотя может теперь и все на летушки пересядем…

— В смысле? — прищурился Гуиидь.

— Узнаешь, — фыркнул Тельга. — Ты, кстати, не надумал мальчишек в университет отослать?

— Что им там делать? Способностей к магии у них нет.

— Но есть же другие факультеты! Военный, скажем…

— Наследник пусть дома учится. А Кежут мал еще, чтобы обсуждать.

— Недавно покшат Шиньстяма трёхмесячного младенца в университет записал.

— Тельга, хватит. Нечего мальчишкам с морками якшаться.

— Тише ты, — Тельга с испугом покосился в окно. Колонна как раз пришла в движение, и на маленький экипаж никто не обращал внимание. — Времена изменились, дядя.

— Чует мое сердце, недоброе вы задумали, — вздохнул Гуиидь и, ощущая себя сказочником, не хуже дочери, добавил: — Недаром мне вторую неделю инэгуи снятся…

— Инэгуи? — охнул Тельга. — А что снится-то, дядюшка?

— Ладно тебе. Сны и сны. Что еще Гуиидю во сне видеть?

— Нет, нет, ты не понимаешь!.. Это может быть важно! Что тебе снилось?

— Что вылетают из моря инэгуи. Всю столицу тьма от их крыльев накрывает, и город начинает рушиться… Которую ночь в холодном поту просыпаюсь…

Тельга нахмурился и какое-то время ехал молча, глядя в окно и кусая пухлые губы.

Экипаж выехал из дворца и неспешно спускался с пологого холма, на котором была возведена столица. Справа блестела вода одного из столичных каналов…

— Ты не говори никому про сны… Понимаешь, в чем дело, — Тельга, пригладил волосы на начинающей лысеть макушке. — Поймали морки гуев твоих. Вот, встречать едем. Все кацге теперь до отказа заполним…

Покшат закрыл лицо ладонью, давая Тельге возможность самому представить выражение своего лица.

— Утопят нас твои морки к инэгуям, — простонал покшат. — Что делать будем, когда их спасать прилетят?!!

— Морков богиня укрывает. Демоны и не поймут, куда несколько штук делось, — махнул рукой Тельга.

— Верить морским волнам! — всплеснул руками Гуиидь.

— Да тише ты! — зашипел маг.

— И ради чего?! Ради летушек?!

— Нет, конечно! —Тельга наклонился почти вплотную к Гуиидю. — Ты сам мозгами-то пораскинь! Это ж какая мощь! Его величество горы захватить собирается!

— Уже, помнится, сунулись как-то к горцам, — наконец понизил голос покшат. — Не боитесь второго короля потерять?!

— Дядя! С магией инэгуев и морской помощью все иначе будет! Их величество за отца отомстят! К тому же… Эх, что ты в государственных делах понимать можешь… Говорю тебе: времена меняются!

Покшат пожал плечами и отвернулся к окну.

Вирдян Гуиидь если когда и мнил себя героем, то только в очень далеком детстве. Его отец, Ежуши Гуиидь, учил семью не высовываться, а выживать. И Гуииди выжили, сохранив веру, сохранив земли. Вирдян тихо жил в замке, растил дочерей, платил налоги, тайком молился древним богам и старался пореже бывать в столице. Но когда маленькая Виря двенадцать лет назад заглянула в фамильное зеркальце и заговорила об инэгуях, покшат Гуиидь понял, что о мирной жизни книжника скоро придется забыть. Не просто так проснулся старый обсидиан. Не для того, чтобы развлечь малютку. Надвигались события великие и, наверняка, страшные. О таких хорошо читать вечерами, но вот участвовать... Покшат ни с кем, даже с женой, не делился своими тревогами. Много раз собирался ко всем инэгуям убрать опасное стекло. Но разве ставить палки в колеса истории не в сто крат опаснее?! Боги-то найдут обходной путь, но вот тебе покою уже не видать… Потому Вирдян и подарил зеркало дочери, а сам все эти годы ждал...

Вот и дождался. От размышлений покшата отвлек громкий звук скрипки. Гуиидь оглянулся и увидел на зеленой ограде, выращенной из переплетенных растений, крупную радужную птицу. Она закинула голову — но вместо птичьей трели из ее горлышка раздалась скрипичная музыка: таково было украшение дома одного из столичных магов.

— Её величество-то как похорошела — словно в юность вернулась, — покшат вновь откинулся на спинку сидения, лишь краем глаза скользя по проплывающими за окном столичными чудесами. Сейчас они проезжали ограду, которую, похоже, вначале связали из шерстяных нитей, а затем превратили в металл. За оградой поблескивал трехэтажный особняк, похожий на полупрозрачный леденец.

— В юность? — непонимающе переспросил Тельга.

— Ну, — смутился Гуиидь, — Я в прошлый раз ее на коронации молодого Тюштеня видел…

— А, ну, если с тем временем сравнивать… Чего же ты хотел?… Сколько она тогда пережила? Смерть мужа, отстранение от власти… За сына-то до сих пор боится… Конечно, она на себя не похожа была. А сейчас и жрецы и маги к ее услугам.

— И Пучкарган? — кривовато усмехнулся Гуиидь, продолжая невидящим взглядом скользить по городским улицам. По оградам из водяных струй, фонтанам, чьи струи меняли цвет, а затем на несколько мгновений застывали ледяными арками…

— У тебя других тем для разговора нет? — фыркнул Тельга. — Я, знаешь, со свечками не стоял. А маг он сильный. И сановник опытный…

— Даже не сомневаюсь…

— Не понимаешь ты! Морки сейчас могут право землевладения получить. Ну, если с гуями твоими все пройдет, как они обещают… А Пучкаргану это, горше, чем зима змею…

— Будто одному Пучкаргану…

— Не одному, — вздохнул Тельга. — Но Лидова давно бы даровала жрецам, все что пожелают, если б не Пучкарган… Только сейчас, похоже, деваться некуда… Такое наобещали…

Тельга замолчал, и родичи какое-то время ехали молча. Домики за окном становились все проще. А вот сама дорога по-прежнему блестела и переливалась, словно на ней рассыпали самоцветы. Работа с камнями —изменение их структуры и цвета — была одним из самых несложных, а потому любимых строителями умений. Весь Чополт — дороги, дома, дворцы, постройки — все было сложно из разноцветных, зачастую полупрозрачных камешков…

— А сколько они привезут гуев? — наконец спросил Гуиидь.

— Не знаю точно, — Тельга пожал плечами и невольно поёжился. — Похоже, со связью что-то. Не знают жрецы подробности… Или нам не передают…

— И все же. Сотню? Две?

— Ты что! Десяток отсилы…

— И ты думаешь, их силы хватит на всё и на всех?

— А ты уверен, что это последняя поездка?

— Если не последняя, то рано или поздно инэгуи поймут, кто стоит за похищениями. И когда они сюда явятся…

— Слушай, если до сих пор не являлись, значит долететь не могут. Да и Идэвос моркам поможет. Жрецы обещают, что силы со временем избыток будет. Богиня научит, как ей овладеть…

— Ты уж прости, но я пока слышу только обещания. А право на землевладение…

— Дано будет, когда мы убедимся, что план работает! Настаивать будем, что только после войны с горцами…

— И на том спасибо, конечно. Вот только получается, что привезут они сейчас гуев, потом война… Допустим даже силы нескольких змеев хватит, чтобы одолеть горцев. Затем морки получат права землевладельцев и поплывут за новыми змеями — рискуя быть обнаруженными…

— Говорю же тебе…

— Да, слышал я. Не уверен просто, что они не найдут возможности долететь — с их магией ветра...

— А что ж до сих пор не летают?

— А оно им надо? Это не люди, которым вечно мало всего… Пойдет горный патэк жить на равнину?..

— Ох, дядя, услышит тебя кто, — поморщился Тельга.

— Ну, ты же у нас маг, — проворчал Гуиидь.

— Здесь-то, конечно, не подслушают, но…

— А где могут, я болтать и не буду.

— Надеюсь.

Снаружи раздались крики стражников, и покшат с озатом выглянули в окна. Экипаж ехал уже по кварталу ремесленников. Любопытные ребятишки выскочили посмотреть на дворцовые чудеса: сказочные летушки, химеры, разукрашенные экипажи, породистые алагуи, так не похожие на своих грязно-бурых собратьев, пашущих поля в деревнях. Некоторые подбегали совсем близко. Стражники покрикивали, самым нахальным раздавали подзатыльники или легонько отталкивали мечами в ножнах. Судя по довольным рожицам, мальчишки воспринимали тычки чуть ли не как рыцарское посвящение. Покшат вздохнул, вспоминая оставшихся дома ребятишек. Как бы они обрадовались, позволь он посмотреть столицу... Да только опасно здесь. Взять того же Тельгу. Хороший ведь человек. Душа живая. Но все мозги морской водой пропитало… Прав был отец, заперев Гуиидей в замке и объявив об утрате семьей магических способностей.

Домики ремесленников сменили торговые ряды. Они появились здесь только во времена Тюштеня XI, когда морки взялись защищать столицу от морских бурь. Поначалу здесь и торговали только морки, но постепенно перебрались и купцы (ну, те, кто водит караваны алагуев и алалости или плавает по рекам на быстроходных ладьях). На другом конце города, где когда-то был старый рынок, теперь собирались лишь торговцы из близлежащих деревень.

За торговыми рядами высились разрисованные морскими тварями Новые ворота. Проехав через них, процессия оказалась на побережье. Здесь начинался Хамн — поселение морков. Форма домов почти не отличалась от той, что использовалась во всем Веле, только символизировала не холмы, а волны. И украшались жилища здесь ракушками, да скелетами морских тварей. Дома жрецов стояли у самой воды, и морские волны огибали их, являя народу милость грозной богини.

Морки уже ждали гостей. Большинство из них сменили обычные пестрые тряпки на сине-зеленые шальвары и туники, предписанные им указом Тюштеня XI.

Светило яркое солнце, с моря дул легкий ветерок, неся запахи рыбы и водорослей. Носились, гремя ведрами, матросы, вычищали швабрами сверкающую дорогу. При виде выехавшей из города колонны из домов начали выплывать разодетые в синие и голубые платья жены и дочери жрецов, удерживающие за руки ребятишек. В море покачивались на волнах высокие крутобокие корабли с башнями-храмами Идэвос на корме. Между ними сновали рыбачьи лодки.

У причала стоял лазоревый корабль. Напротив него остановился золотой паланкин, окруженный стражниками. Следом к земле спускались остальные «летушки», и толпа аристократов в кафтанах и платья нежных пастельных цветов высыпала на берег. Спешились воины в черных доспехах. Покинули экипаж и Тельга с Гуиидем. Оба даже не делали попыток подойти ближе, но по толпе придворных вдруг пронеслось: «Гуиидь?». Переглянувшись с племянником, покшат зашагал вперед. Придворные пропускали его, окидывая любопытным взглядом.

Юный Тюштень XIII стоял возле трапа и нетерпеливо постукивал по пристани тросточкой с птичьей головой на набалдашнике. За его спиной черным изваянием застыл начальник стражи Куцкан. Перед королем, чуть прогнувшись, стоял капитан в чьей бороде чередовались черные и голубые пряди. Сюлга Росвоо, догадался покшат, вспомнив рассказ дочери. Рядом с морком королева Лидова, опираясь на руку Пучкаргана, что-то обсуждала со старцем в длинной широкой сине-зеленой тунике. Голову старца украшал напоминающий волну головной убор, по высоте соперничавший с павлиньим хвостом королевы. Это был Бекхогир Меривелохо. Верховный жрец.

— Пришел, ваше величество, — морщась, точно его заставили съесть яйцо гуйкорожа, проговорил Пучкарган, кивая на подходящего покшата. Королева мать вскинула ярко-лиловые брови.

— Гуиидь! — радостно воскликнул король. — Будешь сопровождать нас!

— Да, ваше величество! — покшат, как смог, прогнулся. Это столичные аристократы акробатические трюки могут исполнять, а провинциалам привычен старый стиль, по которому люди просто откидывают назад голову или — в знак особого уважения — слегка прогибаются.

Сюлга кинул на Гуиидя острый взгляд и первым взошел на трап.

Гуиидь шел перед замыкающим шествие начальником стражи и невольно разглядывал спину верховного жреца: годы не согнули бывалого моряка и бывшего инквизитора. Да и походка оставалась бодрой. Через плечо Верховного была перекинута седая борода, заплетенная в украшенную кольцами косу.

На палубе все снова остановились.

— Великая матерь, не лиши нас силы твоей! — возгласил жрец и все, включая покшата, волнообразно провели рукой перед лицом.

«Простите меня, милостивые боги!» — мысленно воззвал покшат, и привычно успокоил себя, что боги не могут хотеть смерти всех своих приверженцев. Да, он верует в тайне, но зато детей воспитал в вере…

— Прошу вас, ваше величество, — Сюлга, выгибаясь, повел гостей к трюму.

Чрево корабля всегда представлялось покшату темным и душным, но — возможно, ради прихода его величества — внизу приветливо сияли разноцветные магические огоньки, а с полдюжины чаек висели под потолком и без устали махали крыльями, разгоняя воздух.

Впрочем, королева-мать все равно тут же поднесла к носу кружевной платок, и сладкий запах ее духов создал неописуемое амбре, смешавшись с ароматами, разогнать которые не могли никакие чайки. Покшат распознал крепкий запах немытых тел, сдобренный солониной, рыбой и табаком…

— Вот они, ваши величества! — голос Сюлги прервал размышления покшата, и он поспешил вслед за остальными к узким клетям, чьи решетки казались сделанными из камня, а узор напоминал снежинки.

Магические огоньки высветили сжавшиеся на полу клеток темные крылатые фигуры. Покшат вздрогнул от мысли, что все это видела его Виря.

— Защити нас матерь Идэвос, — тихо ахнула ее величество, прижимаясь к поддерживающему ее под руку Пучкаргану.

— Почему они лежат неподвижно? Не подохли, часом? — юный король брезгливо поморщился, просунул через решетку трость и ткнул в ближайшего пленника. Инэгуй дернулся и сжался еще сильнее.

— Магия клеток не дает им свободно двигаться, ваше величество, — улыбаясь, пояснил Верховный жрец.

— Иначе этих тварей не удержать, ваше величество, — подхватил капитан. — У нас были сети, арбалеты и гарпуны, но демоны бились, отчаяннее, чем рыба-молот, когда та рвет сеть и набрасывается на рыбака… Они швыряли огонь и ветер. Двоих ребят мы потеряли, остальных ранило…

— Вы просите за них право на землевладение, — рявкнул Пучкарган. — И не должны плакаться, пусть даже вся команда погибла!

— Сын мой, — с мягкой укоризной заговорил Верховный жрец. — Цель морков — служить богине и королю. Но матросы — семья капитана. Пусть эти смерти и служат великому будущему Веле, скорбь о погибших уместна.

— А куда вы деваете змеиную магию? — перебил король, пытаясь тростью приподнять крыло и рассмотреть закрывшегося им змея.

— На корабле тесно, ваше величество, — пояснил Сюлга. — Приборов, чтоб магию качать, тут не поставишь. Вот, у вас во дворце…

— Да, Карьгат объяснял, что будет доить магию, как у сяв молоко, — Тюштень с усмешкой встряхнул лиловыми кудрями, поправил удерживающий их золотой обруч и обернулся к покшату. — Гуиидь, а вы что нам скажете?

— Ваше величество… И вы, могучие иняты… Благодарю, что позволили недостойному мне… Я счастлив видеть живую… гм… Почти живую легенду…

«Вот кто тебя за язык тянет?!» — мысленно охнул покшат. Его величество, правда, изволил рассмеяться, а вот Пучкарган нахмурился. Лица жрецов остались бесстрастными.

— Его величество ждет легенды о черных демонах, покшат, — рявкнул Пучкарган. — Когда их величествам понадобятся шутки, я кликну шутов!

— Полно, советник, — рассмеялся Тюштень. — Я понимаю Гуиидя. Признайтесь, покшат, вам тоже хочется разглядеть этих тварей получше?

— Желание вашего величества закон для меня, — холодно заметил Пучкарган и, чуть отстранившись от королевы, снял с пояса кацге и взмахнул рукой.

Ничего не произошло.

Пучкарган сдвинул густые фиолетовые брови, шагнул к клетке и резко выбросил вперед ладонь.

— Озат, — мягко проговорил Верховных жрец. — Вы вызываете ветер, но прутья клетки блокируют любую магию, родственную змеям.

— Зато можно ударить водной магией, — подхватил Сюлга и дотронулся до висевшей у него на поясе рыбьей челюсти. Струя воды вылетела из оберега, ударилась об пол, а затем устремилась на змея, заставляя сдвинуться черное кожистое крыло.

Под крылом оказался существо, напоминающее человека с черным скуластым изможденным лицом, покрытым мелкой чешуей. На миг распахнулись золотистые глаза с вертикальным зрачком, окинули людей мутным равнодушным взглядом и закрылись вновь. Как только водная струя перестала бить, крыло дернулось и скрыло инэгуя от любопытных глаз.

— Мерзостный демон! — сквозь зубы прорычал Пучкарган.

— Зачем вы так, озат, — покачал головой Верховный. — Это дар нашей милостивой матери, и источник силы для Веле.

— Простите его, великий заступник! — глубоким голосом заговорила вдруг Лидова. — Озат Пучкарган верный слуга матери Идэвос, но нам до сих пор сложно принять, что богопротивная природа демонов может служить во благо…

— В том и слава великой богини. Сколько бы демоны не ярились, морские волны несут их по воле матери и бросают к ногам избранных сынов ея.

— А что говорят ваши легенды, покшат? — юный король вновь повернулся к Гуиидю. — Ваш предок использовал инэгуев в битвах?

— Ваше величество, у Кельге Гуиидя был только один инэгуй…

— Разве? Я в детстве слышал, что на постройку замка ваш предок призвал тысячу змеев…

— Ваше величество, Кельге Гуиидь, конечно, был сильным магом, но разве он может сравниться с вами? Народные байки приписали ему слишком много… К тому же Кельге поклонялся старым богам, куда ему было пленять змеев!

— Но как-то же он добыл своего инэгуя? — в голосе короля почувствовалось разочарование.

Гуиидь чуть заметно вздохнул. Не лучшее время рассказывать легенды рода Гуиидь. Ох, не лучшее…

— Предания утверждают, что змеица сама прилетела в Веле. А Кельге то ли в бою ее победил, то ли приворожил как-то…

— Змеица? — оживился Тюштень. — Может она и замуж за Кельге вышла?

— Наши родовые предания утверждают именно это, мой государь. Но в родословном древе таковою значится леди Аргума…

— А что стало со змеицей?

— Говорят, стала скучать по Змеиной земле и улетела…

— А Кельге ее отпустил?

— Змеица ему вернуться пообещала….

— А он и поверил! — фыркнул Тюштень. — Капитан! Среди ваших пленников змеицы есть?

— Не уверен, что разберу, где кто, — усмехнулся Сюлга. — По мне так они все одинаковые уроды и на самку ни один не похож. Но я не рассматривал…

— Покшат? — король нетерпеливо повернулся к Гуиидю.

— Да, ваше величество?

— Как легенды описывают змеицу?

— Говорят, она хоть и была темна ликом, но подобна прекрасной деве. Бедра ее были широки, талия узка. Грудей, правда, Толат не дал…

— Покшат! Прекратите немедленно, — фыркнула королева, косясь на сына. — А вам, ваше величество, должно быть стыдно интересоваться подобными глупостями. Матерь наша Идэвос не для того послала инэгуев в Веле…

— Моей королеве не о чем беспокоиться. Богиню не оскорбит любознательность его юного величества, — улыбнулся Верховный жрец. — Дорогой покшат, мы благодарны вам за поучительные примеры. Слушая вас, мы вновь убедились, какую огромную силу присвоили себе крылатые демоны, раз одна-единственная змеица сумела возвести замок. Но и, конечно, подчинить и удержать демонов мы можем только силой великой богини. Теперь же, если их величества позволят, я бы посоветовал поспешить с отгрузкой, пока весь город не собрался на пристани.

***

Виряа принесла из господского дома подушечку, села на пол вместе со змеем и начала раскладывать перед ним свои работы.

Глаза инэгуя удивленно расширились:

— Неплохо. Очень неплохо, — проговорил Вспыхнувший, вертя в руках красочный пейзаж с огромным черным домом на фоне закатного неба. Все дома инэгуев возводились из черного лавового камня, у всех были куполообразные крыши и большие круглые окна, заменяющие змеям двери. Все дома были просторны — их строили, так чтобы крылья можно было свободно расправить. Но дом матери Вспыхнувшего был огромен даже по инэгуйским меркам.

— Это дворец? — тихо спросила Виряа.

— Ну… Наверное, можно сказать и так.

— Так ты — принц? — смутилась девочка.

— Сын властительницы, — пожал плечами инэгуй, продолжая листать рисунки. — У меня нет и не будет никакой власти.

— Почему?

— Во-первых, мама может править тысячи лет. Во-вторых, если она захочет уйти на покой, то ее преемница… Ну, пусть даже преемник, должен быть змеем огромной магической силы. А это никак не я.

Минут десять оба молчали, перебирая картины. Вспыхнувший время от времени удивленно пощелкивал, узнавая места.

— Нашел! — наконец воскликнул змей.

С портрета на них глядела скуластая широконосая темнолицая женщина с золотисто-алыми чешуйками. На черных щеках золотисто-алый узор завивался в спираль. Золотые глаза с вертикальным зрачком смотрели пристально и насмешливо.

— Она-то нам и нужна! — инэгуй явно повеселел.

— Твоя мама? Властительница змеев?

— Она самая! Пойдем?

Виряа кивнула.

Спустившись по лестнице, змей и Виряа остановились перед зеркалом.

— Держи портрет так, чтобы видеть его отражение, — посоветовал Вспыхнувший, вставая позади девочки и кладя руки ей на плечи. Затем змей осторожно направил девушке маленький ручеек силы. Виряа чуть вздрогнула и начала ладошками зачерпывать магию и бросать в зеркало.

— Руки не устанут? Движений можно делать меньше. Можно одной силой мысли направлять… Почувствуй, как сила проходит через тебя и просто дай ей выход…

Удивительно, но у девочки легко получилось перенаправить силу. Когда прошло с полчаса, змей убедился, что сила еще и преумножается. Видимо это и в самом деле была часть «высшей магии» о которой писала бабушка. Вот только радости от этого змей не испытывал. Зеркало перед ними по-прежнему оставалось темным, и в душе горькой морской водой разливалась пустота. Прошла уже пара часов, они оба устали, и не до конца восстановившаяся магия змея начала иссекать. Стало холодно.

— Уиря, хватит, — шепнул Вспыхнувший.

Девочка печально кивнула и вдруг…

— Погоди… Потерпи еще минуточку… Там… Там что-то есть! Я чувствую! — бормотала Виряа… В следующий миг она тихо вскрикнула и чуть не упала на пол. Инэгуй вцепился ей в плечи и, чувствуя, что и его силы уже на исходе, распахнул крылья и осторожно опустился вместе с девушкой на холодный пол. А в зеркале появилось мутное отражение змеицы.

— Мама! — закричал Вспыхнувший. — Мы на людском континенте! Ты слышишь? Нас захватили в плен! Я у «невидимого птенчика»…

Золотистые глаза властительницы змеев чуть расширились, отражение в зеркале дрогнуло и растаяло.

— Она услышала? — невнятно спросила Виряа.

— Не знаю, — через силу ответил змей и, помолчав, добавил: — Надо наверх, в тепло…

Девочка кивнула и продолжала сидеть, бездумно глядя в черноту зеркала.

Вспыхнувший подхватил ее подмышки и замахал искалеченными крыльями, вынуждая обоих встать на ноги.

По лестнице они поднимались целую вечность. Добравшись до комнаты, змей тут же растянулся на полу, Виряа дошла до кресла и упала в него.

— Ты молодец, Уиря, — прошептал змей. — Ты сделала невозможное…

***

Когда обернутые дерюжной тканью клети со змеями погрузили на запряженные здоровенными алагуями повозки, вся колонна тронулась в обратный путь. Гуиидь снова ехал вместе с озатом Тельгой.

— И все же нынешний Верховный — добрейший души человек! — с чувством воскликнул маг, выслушав рассказ покшата.

Гуиидь молча пожал плечами. Хотелось, конечно, напомнить, скольких людей собственноручно утопил добрейший и скольких сгноил в застенках, в бытность свою главным инквизитором при Морском короле, но раз Тельга предпочитает об этом не вспоминать…

На сей раз экипажи на парадную площадь въезжать не стали, свернули сразу за гостевое крыло и, объехав главный дворец, оказались на внутренней территории возле остроконечной «горы» дворца королевских магов. Напротив него, за густым садом, виднелся куполообразный дворец королевы. Оба здания до самой вершины были как в старину украшены каменными изваяниями древних богов. Скульптуры, расположенные ближе к земле, явно пытались изменить, выдать за древних магов… Остальные даже не трогали. Слишком много. Проще оказалось переименовать.

Выходя из остановившегося экипажа, покшат мысленно попросил богов о помощи. «Защитите меня и Вирю, и Оску с Кежутом, и всех детей моих и… и змеев этих несчастных…». Покшат покачал головой, отгоняя мысли о том, что чувствовали беспомощные пленники в своих клетушках, трясясь по мощенной камнями дороге… Кстати, а где они? Вирдян Гуиидь не слишком аристократично завертел головой, озираясь по сторонам, и успел увидеть, как повозка с пленниками ныряет в широченный подземный ход, выкопанный напротив дворца магов. Не успела повозка скрыться — за ней сама собою захлопнулась железная дверь и тут же ее завалило землей, на которой мгновенно зазеленела трава.

— Ничего себе подготовились, — пробормотал изумленный покшат и снова заозирался, пытаясь уловить хоть какие-то признаки подземной двери.

— Там русло подземной реки, так что ничего сложного. При опасности река еще и лабораторию залить может, — усмехнулся Тельга. — Так что подготовлены хорошо. Пойдем скорее.

И в самом деле, почти все маги уже вошли во дворец. Гуиидь незаметно вздохнул, жалея, что повозки, наверняка, успеют выехать из подземного хода пока он ходит, но выбора не было. Пройдя мимо стражников, покшат оказался в огромном полутемном зале на первом этаже дворца магов. Стены украшали яркие фрески. Вслед за магами, покшат пересек зал. На другом его конце высились деревянные резные двери. Перед ними тоже стояли стражники, а за ними оказалась мраморная лестница. Спустившись на два пролета покшат, наконец, попал в огромное мрачное помещение, освещенном магическими факелами.

Вдоль стен слева и справа от входа стояло по пятнадцать узких высоких клеток, чьи решетки казались выточенными из камня. Клетки справа были черными, а узор решеток напоминал пламя. Клетки слева — серо-коричневые с узором похожим на снежинки. Из левых клеток тянулись толстые шерстяные нити, из правых что-то вроде тоненьких желобков для воды.

Клетушки с инэгуями тоже оказались слева. Одного из змеев уже перетащили в новое жилище, и тот стоял, прикованный к стене, слабо шевеля кожистыми крыльями. Вокруг черного мускулистого тела вились шерстяные нити. Змей прислонился спиной к каменной решетке, и покшат с горечью понял, что инэгуи теперь даже сесть не смогут. Только стоять или висеть на каменных цепях, обхвативших черные запястья.

Подойдя поближе, Гуиидь присмотрелся к замкам. На них, ожидаемо, экономить не стали — механизм был дополнен магией и, скажем, сам покшат, даже дай ему ключ, открыть клетку точно не смог бы.

Королевские маги и несколько жрецов во главе с Верховным между тем начали извлекать из клетушки второго змея: в приоткрытую клеть закинули магическую сеть и, убедившись, что пленник надежно спелёнут, рывками вытащили его наружу и поволокли в клетку.

Королева тихонько ахала, обнимая за плечи сына.

— Какие ж черные… Сущие демоны… А когти-то когти…

Покшат вновь вздохнул, глядя, как бессильно раскачивается голова змея, как главный дворцовый маг — сухопарый Карьгат ловко застегивает у него на лапах каменные браслеты…

Гуиидь сам не заметил, когда подошел вплотную к клетке.

— Он у вас там хоть дышит? — хмуро спросил он.

— Дышит, — буркнул капитан Сюлга.

— Что с демоном станется? — хмыкнул Карьгат.

— Ты все еще здесь?! — грохотнул Пучкарган.

— А я, вот, тоже думаю, что гуй — дохлый! — весело крикнул король Тюштень.

— Что вы, ваше Величество! Живехонек! — улыбнулся Верховный.

— Может дадим им без клетки полежать? Сами же говорите, что подавляют… — рискнул продолжить Гуиидь.

— А ловить потом ты будешь? — сверкнул глазами Карьгат.

— Да, что с безмагами говорить, — сплюнул Пучкарган. — Они как крестьяне — все им просто, чужими руками-то.

— Озаты, — вступил в разговор высокий маг средних лет с резкими чертами лица и светло-лиловыми волосами. — Не кажется ли вам, что сама судьба разрешила наш спор, послав еле живого змея? Если рецепт из древнего трактата…

— Нармонь! — взвизгнул Карьгат. — Приберегите вашу страсть к экспериментам для университетских стен! У нас всего шестеро гуев и я не позволю их тратить!

— Воля ваша, — спокойно ответил Нармонь. — Но, право, жаль будет, если сила пропадет после его смерти.

Покшат вопросительно посмотрел на Тельгу. Тот пожал плечами и тихо пояснил:

— В одном из древних трактатов сказано, что источник инэгуйской силы — в их сердце. И если маг это сердце съест…

Покшат закашлялся. Тельга и еще пара магов, стоящих рядом, усмехнулись.

— И есть нужно обязательно сырым и… — начал было молодой полненький маг, но тут взорвался Пучкарган:

— Не понимаю, зачем университетских вообще во дворец пускают! Пусть школоту учат — это их потолок. Важное государственное дело, а у нас тут балаган, прости богиня! То отпустить змея, то сожрать… Верховного бы хоть постеснялись!

— Озаты! Советник! — королева Лидова заглянула в исказившееся от гнева лицо Нармоня, затем повернулась к Пучкаргану.

Гуиидь незаметно вздохнул. О Нармонях ему утром напомнил старик Пиняс. Лет двадцать назад Пучкарган убил на магической дуэли Сувози Нармоня. Некрасивая тогда вышла история. После нее род Нармоней старался не посещать столицу. Но всё меняется...

— Озаты университета всегда желанные гости во дворце, — продолжила королева. — И мы готовы и дальше поддерживать факультет магии в его исследованиях. Но инэгуи — дар матери нашей Идевос. Если богиня скажет, я всех их повелю оттащить на кухню или передать университету. Сейчас же иняты изготовили для змеев клетки. Не будем же нарушать волю нашей матери.

— И огорчать её разногласиями, — поддержал Лидову Верховный.

***

Проснулся змей от тихого стука в дверь.

— Азораа, обед! — послышалось с лестницы.

Вспыхнувший покосился на Вирю, но девочка крепко спала, свернувшись в кресле. Инэгуй подошел к ней и осторожно потряс за плечо.

— Уиря, — позвал он, с трудом воспроизводя звуки человеческого языка.

Девочка раскрыла глаза, попыталась повернуться в кресле и тихонько застонала.

Змей показал когтистой лапой на дверь.

— Азораа, мне уйти? — вновь послышался тихий голосок Кодай.

— Нет! Нет! Я сейчас! — поспешно крикнула Виря, выкарабкалась из кресла и пошла принимать обед.

— Прости, что разбудил, — с сочувствием глядя на вернувшуюся в комнату девочку, проговорил змей. — Меня замок подпитывает, а тебе хоть поесть надо… Никогда в жизни не чувствовал себя таким бесполезным! — с горечью произнес инэгуй, цапнул с подноса горстку ягод и опустился на пол.

— Что нам теперь делать? — спросила Виряа, забираясь в кресло с супницей в руках.

— Нам обоим нужно восстановиться, прежде чем пытаться снова связаться с континентом, — проговорил змей, глядя, как девочка неохотно зачерпнула крем-суп.

— А у нас есть время?..

— В таком состояние тебе даже с отцом видеться опасно. Да и я… Если мы начнем, а моя сила иссякнет до разговора с матерью, придется опять с нуля восстанавливать. Лучше поднакопить… Ты можешь принести розы?

Виряа кивнула.

Змей с трудом поднялся на ноги, подошел к девочке и положил когтистую ладонь ей на голову. Чуть поморщился — магия еще толком не восстановилась и тратить ее было довольно болезненно. Но смотреть на изможденную помощницу как-то не лучше...

— Спасибо, — улыбнулась Виря и гораздо охотнее взялась за суп.

— Ты сейчас иди к себе и поспи нормально. Только возьми зеркальце, сворачиваясь на черном пористом полу пробормотал змей.

После ухода Уири прошло около часа. Вспыхнувший лежал на горячем камне, прислушивался к току восстанавливающейся магии и старался не думать ни о друзьях, ни о том, что скажут на материке, узнав их историю. Гораздо важнее было набраться сил и разобраться, что он может сделать. Змей провел черным когтем по карте и прикрыл золотистые глаза. Людской континент был примерно равноудален от экватора и южного полюса и тянулся с запада на восток в средних широтах. В самой узкой и самой западной части материка стоял замок Гуиидь. К востоку от него до самых гор Ошка простиралась страна Веле. Столицей ее был Чополт, стоявший на холме к востоку от замка Гуиидей, в нескольких километров от побережья моря Рав, на правом берегу реки Инсар.

Внизу скрипнула дверь, на лестнице раздались осторожные шаги. Кто-то крадучись поднялся, подошел к двери, а потом, почти бегом, кинулся вниз. Змей усмехнулся, ощутив движение магии. Приоткрыл дверь и утянул к себе корзину с розами.

Удивительные цветы, — думал Вспыхнувший, перебирая нежные лепестки. — На земле змеев таких нет, но вывели их с помощью инэгуйской магии. Неужели он все-таки вышел на след бабушки?! Вот только какой ценой?..

Через пару часов вернулась Уиря.

— Принесешь что-нибудь, в чем можно воду вскипятить? — спросил девочку инэгуй. — Я приготовлю чай.

— Из розовых лепестков?

— Именно. А то, похоже, ты все еще толком не отдохнула.

— Но ведь ваши розы…

— Восстанавливают нашу магию. Которую ты сейчас пропускаешь через себя. Так что должно помочь и тебе. На самом деле, — посерьезнел Вспыхнувший, — я боюсь, мы вносим разлад в твою магию. Тебе бы магии лости получить теперь… Но, по идее, за несколько дней ничего страшного не случится…

— А что значит, «вносим разлад»?

— Как бы тебе объяснить?.. Ты знаешь, что все в мире состоит из энергий, которые можно разложить на энергии гуев и лости?

— Конечно!

— Вы их так и называете? — усмехнулся змей.

— Нет. Что это магия крылатых, я у азораи Инэгуй прочитала. В наших книгах пишут просто «базовые стихии». Четыре темные базовые и четыре светлые базовые…

— Верно. Соответственно для магического баланса необходима и темная и светлая энергии, а… Ты же в зеркале земли змей видела? С каждым столетием у нас становится все жарче. Все чаще случаются землетрясения и извержения. У нас не осталось птиц и теплокровных животных, растения мы поддерживаем магией… И все из-за разлада магических сил! В мире лости тоже дисгармония.

— Надо тогда вам поехать к ним, а им к вам!

— Это еще опасней! При столкновение наши магии приводят к катаклизмам… Мы с лости даже общаемся только через зеркала…

— Поэтому твоя бабушка заинтересовалась людьми?

— Во времена бабушки все было гораздо лучше... Но она понимала, к чему идет… Ее интересовали судьбы мира, древние божества… О людях она могла только догадки строить. К которым никто не прислушался… А потом она пропала…

— Когда всё закончится, надо будет обязательно поехать в Ошку! Должен же быть какой-то след…

— Ваш ужин, азораа! — раздался голосок за дверью.

— Поставь возле двери, Кодай! Я сейчас выйду! И принеси котелок с водой! Сейчас я покажу тебе, на что похожа ваша магия! — шепотом добавила Виря и озорно улыбнувшись пошла за ужином.

— Попробуй, — девочка протянула змею керамическую чашку.

— Что это? — подозрительно принюхиваясь спросил инэгуй.

— Шоколад. Его делают из плодов одного южного растения. Очень надеюсь, он поможет мне прийти в себя, но… Попробуй все-таки.

Инэгуй вооружился ложечкой, осторожно зачерпнул человеческую еду, поднес ко рту… На его лице промелькнуло удивление, он прикрыл глаза и, казалось, на мгновение расслабился. Затем зачерпнул еще ложечку десерта и вернул чашку Виряе.

— Пожалуй, нужно будет присмотреться к вашим кушаньям, —улыбнулся змей. — И ты права: оно родственно нашей магии.

Пока змей и девочка ели, Кодай принесла и оставила под дверью котелок.

— Научишь меня вашему языку? — спросил Вспыхнувший, пристраивая котелок над огнем в камине.

— Конечно, — тут же отозвалась Виряа. — Смотри, это — зеркало. Это — стол. Это — пол.

Подглядывая в зеркало, чтобы не ошибиться в значениях, инэгуй послушно пытался произнести непривычные для него звуки.

— Селцало, ссцол, пхол…

Так прошло еще около часу. Травяной чай настоялся и был разлит по глиняным кружкам, и тут, наконец, лежащее между змеем и девочкой зеркало засветилось красноватым светом.

Покшат сидел на берегу городского канала.

— Если позади меня кто-нибудь появится, сразу прекращайте разговор, — тихо предупредил Гуиидь.

— Видел их? — взволнованно спросил змей.

— Да. Корабль привез шестерых гуев, — кивнул покшат. — Один из них… Пятеро в порядке. Ну, насколько можно быть в порядке, находясь в клетке…

— А шестой?! — перебил гуй покшата.

— Без сознания. Я предлагал оставить его пока вне клетки, так испугались…

— Где они сейчас? — не выдержал гуй.

— В подземелье дворца магов. Виря может потом показать на карте, но… Даже не думай туда один соваться!

— Пока крылья не залечу, я и не смогу, — с горечью ответил Вспыхнувший.

— Крылья тебе тут не помогут! Дворец охраняют и в том числе магически. Тебя засекут еще на подлете.

В этот момент изображение покшата внезапно помутнело, уменьшилось, потом резкость навелась снова, но большую часть зеркала уже занимала золотисто-алая змеица. Два отражения уставились друг на друга и хором спросили:

— А это кто?!

— Мама! — с облегчением воскликнул гуй. — Слава Толату, ты все-таки услышала!..

— Не услышала, но увидела. Вы полетели к людям?! А предупредить?! Разрази меня Атямшкай, ты не представляешь, что тут было! Мы же чуть лости войну не объявили!

— Морская бездна! Причем тут лости?! Нас похитили люди…

— На берег их перья выбросило, вот мы и… Как похитили?! — золотые глаза змеицы гневно уставились на покшата. — Вы что думаете, мы океан не перелетим?! Да я сегодня же соберу армию и выжгу ваш континент, чтобы…

— Мама, погоди! Ничего выжигать не надо! Эти люди спасли меня и помогли связаться с тобой! Похитители — морские люди! Кстати, Уиря — «невидимый птенчик». Покшат Куить — ее отец.

Виряа поспешно выгнулась перед грозной властительницей змеев. Покшат чуть откинул голову.

Змеица перевела дух.

— Прошу меня простить, — прострекотала она после паузы. — И от всего сердца благодарю за помощь. Сын, объясни по порядку.

Вспыхнувший кивнул и коротко рассказал и о похищение и о своем освобождение.

— Получается, девочки не с вами? — нахмурившись уточнила змеица.

— Девочки?

— Ледяное Копьё и ее подруги. Лости говорят, они тоже пропали. Вот мы и решили, что Огни, горящие в ночном небе, и Ледяное Копьё надумали свидание устроить, а вы помогаете…

— Их что… Тоже похитили?! — черные когти змея со скрежетом проехались по полу. — Покшат, вы что-нибудь знаете?..

— К сожалению, нет. Но точки зрения науки… Я ведь успел сказать, что маги собираются использовать змеев, как источники силы? Но магия змеев только часть базовой… Если добавить силу лости, им будет доступен весь спектр…

— Бездна! Не просто весь спектр! — перебил змей. — Они же ее еще и усилят!.. Покшат, пленных лости ведь еще не привезли?!

— Мне могли не сказать, — начал было Гуиидь и вдруг хлопнул себя по лбу, — Так вот для чего те клетки! Ну, конечно! Одни для гуев, а из лавого камня — для лости! Значит, не привезли — клетки пустые!

— Я узнаю, когда именно пропали девочки, — вмешалась в разговор властительница. — В любом случае от земли птиц до вас гораздо дальше…

— Мама! Нельзя допустить, чтобы люди овладели обоими магиями! Понимаешь… Уиря живет в замке, который построила бабушка…

— Боги!

— Люди считают, она вернулась к нам. Но тут хранятся ее записи! Возможно, в глубине континента есть еще… Но главное: бабушка считает, что с помощью силы гуев и лости люди могут творить «высшую магию». Мы с Уирей попробовали, когда тебя вызывали. И у Уири моя магия усилилась! Это значит…

— Что нам придется иметь дело со всеми стихиями, — закончила за сына властительница. — Чтобы преодолеть море, потребуются амулеты силы. Сейчас узнаю, сколько есть готовых и соберу авангард.

— И лости нужно предупредить, — подхватил Вспыхнувший.

— Разумеется. Думаю, они тоже сразу авангард отправят… Пока остальные будут заряжать новые амулеты, мы постараемся перехватить корабль с лости…

— Ребята могут погибнуть, пока вы корабль ищите!..

— Ты сам сказал, что доступа людей к обоим энергиям допускать нельзя. Покшат, я могу попросить вас как можно подробнее рассказать Огню, вспыхнувшему на почти потухших углях, где и как содержат пленников? Ну и если удастся хотя бы что-то узнать про корабль с лости…

— Я постараюсь, моя госпожа.

— Мама, — тихо окликнул змей властительницу. — У меня повреждены крылья и…

— Не вздумай лететь один! — хором воскликнули змеица и покшат.

— Надо будет продумать, как лучше атаковать, чтобы не навредить пленникам, — вздохнула властительница. — Устроить землетрясение?

— Если дворцы обрушатся, боюсь, пленники тоже могут погибнуть, — пробормотал покшат, нервно оглядываясь.

— О, простите! — воскликнула змеица. — Сын, этот вопрос пока на тебе. Узнай все что сможешь, потом передашь мне. Искорка, — обратилась властительница к Вире. — Мне жаль, что мы с тобой не поговорили. Я это обязательно исправлю. А пока, пожалуйста, пригляди за этим нетерпеливым юношей, чтобы в вулкан не прыгал... Я постараюсь отблагодарить вас, чем только смогу. Покшат! Вы тоже не рискуйте зря! Самое важное мы уже узнали.

***

Его величество Тюштень ХIII, милостью матери Идэвос король Веле, держатель земель ее, озер и рек ее, в сопровождение главного мага Карьгата, спустился в лабораторию дворца магов.

Дождавшись, когда стражники притворят двери, Карьгат кинулся колдовать с нитями, тянущимися из клеток, а Тюштень остановился напротив и стал рассматривать змеев. Теперь цепи не давали им сжаться и спрятаться за крыльями. Мускулистые широкоплечие фигуры не оставляли сомнений — морки притащили самцов. Один из змеев, стоявший, прижавшись лбом к прутьям, на мгновение приоткрыл ярко вспыхнувшие на черном лице золотистые глазищи с вертикальным зрачком, обежал взглядом подземелье и вновь бессильно опустил веки.

Тюштень вздохнул. Идея матери взять ему жену из морков… Нет, он понимал, почему азораи представляют для него опасность. Но подданные-то о его проблемах не знают… Благодарение Идэвос, конечно! Но во дворце уже посмеиваются, что король на охоту с молодыми магами не выезжает, в пирушках не участвует, даже фаворитку до сих пор не завел… А ведь ему уже девятнадцать! Глазом моргнуть не успеешь и станешь стариком, вроде дядюшки Пучкаргана…

— Ваше величество! — скрипучий голос Карьгата оторвал Тюштеня от невеселых мыслей. — Я все подготовил, сила их прямо на пол льется… Присмотритесь, сделайте милость!

Высохший, точно скелет, пожилой маг, наклонился и с благоговением зачерпнул с пола… Нечто невидимое.

Тюштень нервно дернул плечом.

— Подставьте руки, мой государь!

Точно в детской игре — Тюштень смутно помнил, как играл во что-то такое с двоюродными братьями, погибшими потом во время смуты — Карьгат передал невидимое нечто ему. И нервно дёрнулся, опуская глаза куда-то под ноги Тюштеню.

— Попытайтесь удержать её, ваше величество!

— Как я могу удержать, то, что не вижу! — фыркнул Тюштень.

— Её же так много! Постарайтесь почувствовать её тепло и…

— Довольно, Карьгат! Проклятье не обойти. Я безмаг.

— Ваше величество!

— Я сказал: довольно!

Тюштень резко развернулся и направился к дверям.

— Откройте! Король идет! — повысил голос Карьгат.

Двери распахнулись. Кроме стражи за ними оказалось несколько магов и, неожиданно, покшат Гуиидь.

— А вы что здесь столпились?! — зашипел Карьгат. — Сказали вам, его величество изволит сам змеев смотреть, вот и нечего под дверьми подслушивать!

— Какой инэгуй их с Пучкарганом покусал?! — проворчал молодой полноватый маг в нежно-васильковом кафтане, когда Карьгат вслед за Тюштенем скрылся на верхних этажах дворца магов.

— Жрецов, небось, обсуждали, — пожал плечами Нармонь. — Уверен, морки требуют наград и славы.

Гуиидь невольно вздрогнул, вспомнив данную дочерью клятву. До сих пор капитан-полукровка к нему не подходил, но… Что если жрец решит заручиться поддержкой его величества?! «Не рискуйте зря!» — вспомнилось покшату пожелание владычицы змеев. Кажется, они с Вирей провалились в гнездо гуев, так что теперь любое движение — риск. Даже дыхание. Покшат чуть встряхнул головой, отгоняя тревожные мысли, и шагнул в подвал.

— Что, дядюшка, и вам не терпится посмотреть? — улыбнулся Тельга.

— Такие чудеса на деревенских ярмарках не показывают, — усмехнулся Гуиидь, вызвав тихий смех спутников.

— Сколько магии! — восхищенно ахнул молоденький маг. — Вот только зачем Карьгат ее на пол пустил…

— На пол? — беспокойно заозирался Гуиидь.

— Не смущай немага, Инжай! — бросил Нармонь, широкими пассами направил силу в стоящий рядом кацге и пробормотал: — Похоже, придется делать кацге на больший объем.

— Не только кацге! — подхватил васильковый Инжай. — Новые величины измерения изобретать пора!

— Ну, зачем же новые! — возразил Тельга. — Просто будут не вии, а мега…

— Гигавии, не меньше! — засмеялся Инжай.

— Теравии!

В пол-уха слушая счастливых магов, покшат не сводил глаз с темных крылатых фигур в клетках. Наконец, не выдержав, он подошел к клети, в которой змей безжизненно висел на цепях.

— Неужели и из него удается извлечь магию?

— Из этого, конечно, мало, — откликнулся Тельга. — Но и он работает.

— А вы их как-то… Ну… Кормите? Поите?

— Да, конечно же, дядюшка!

— Видите шланг на стене? — присоединился к беседе Нармонь. — По нему к инэгуям поступает специальный раствор. Что-то вроде овощного сока. Поскольку питание искусственное, не требуется даже, чтобы инэгуи находились в сознании.

— Может все-таки вытащить его? Тут все закрыто, он скован, у вас теравии магии…

— Гуиидь, я понимаю, что вы привыкли заботиться о любой скотине, — вздохнул Нармонь. — Но, поймите, и вы нас: это не домашние мацигуи! Это дикие твари, обладающие огромной мощью. Вы можете гарантировать, что очнувшись, он не разнесет весь дворец по камушку?

Хоть маги и посмеивались над сердобольным деревенским покшатом, возможность покрасоваться и похвастаться своим великим секретом более чем примирила их с присутствием Гуиидя. Ему даже пообедать вместе предложили. И Гуиидь, вопреки обыкновению, согласился.

За стенами дворца было не так уж мало заведений, куда заходили перекусить живущие в столице маги и офицеры. Разумеется, аристократы, занимающие высокое положение, в таверны заглядывали только во время путешествий, но люди попроще не гнушались отобедать «за стенами».

Таверна, в которую маги привели покшата, название имела самое неожиданное: «Хмельной тэхэ». Гуиидь счел это хорошим знаком. Пусть и «хмельной», но зверь-тэхэ все-таки был стражем старых богов, а не каким-нибудь морским гадом. Даже странно, что морки допустили такое противное Идэвос название. Во времена Морского короля подобную таверну по камешку бы разнесли. А при его внуке — гляди-ка — стоит. Даже тэхэ на стене намалеван. Конечно, не грозный, как полагается, а с косящими глазами и заплетающимися лапами, но: большеносый, зубастый, с чешуей на теле, перьями на крыльях и длинной шерстью на хвосте и ушах. Ничего не упущено. И, кстати, именно таких нелепых криволапых тэхэ издревле малевали в деревнях. А нынешние идэвопоклонники, видимо, насмешкой над старой верой считают. Ну, да, главное, чтобы инквизитор Верховный сюда не зашел. Но он, небось, только по центральным улицам во дворец приезжает…

Пока покшат размышлял и оглядывался, расторопные служаночки принесли крутобокие кувшины с вином и большое керамическое блюдо с горкой жареных ароматных колбасок.

Дождавшись, когда спутники повеселеют и расслабятся, Гуиидь откинулся на спинку стула и, потягивая лакштормарькское вино из кружки, небрежно спросил:

— Скажите, достопочтимые озаты. Я, конечно, далекий от столичных дел и от магии, но… Черные клети в вашей лаборатории они ведь не для змеев? Неужели наши доблестные моряки скоро привезут в столицу и птичек?

прообраз дворцов Веле

Думаю, многие узнают в описаниях индийские храмы. На картинке храм Вирупакши. Божества Веле, конечно, выглядят иначе, но общий образ именно такой )

Глава пятая. Пока летят инэгуи

И тогда Пламя, сошедшее на алтарь Шкая, создала небывалое зеркало во всю стену дома Матери Змеев. Долгие месяцы провела правительница перед обсидианом, пытаясь связаться с инэлости. И однажды Сильнейшая Птица ответила на ее зов. Никогда прежде, с самого разделения мира, крылатые не говорили друг с другом. Поистине, это был великий день!

История Солнечного Континента. Глава «Великое Воссоединение»

Как и планировала властительница змеев, авангард из двух десятков инэгуев покинул свой материк уже на следующий день. Чуть позже вылетели и около сотни инэлости. Оставшиеся на материках занялись изготовлением новых амулетов, с помощью которых до людской земли смогут долететь и основные силы крылатых. И только Вспыхнувший не мог сделать ничего полезного. Ему оставалось просто ждать, когда восстановится крыло, учить язык людей, листать их карты, расспрашивать Виряю о людских традициях и истории.

Покшат из столицы прислал в замок письмо: мол, задерживаюсь, все хозяйственные и прочие вопросы обсуждать с азораей Виряей, а распоряжения ее исполнять безотлагательно.

Виряа занималась со змеем, вместе с авой Околь несколько раз в день обходила замок, вечером обсуждала с отцом хозяйственные дела. Отдельной головной болью было не пропустить к змею младшую сестру и братьев. К счастью инэгуй всегда знал, кто пробрался в башню. А к концу недели и сама Виря научилась брать кусочек змеиной силы и «отправлять в разведку». Иногда змей и девочка пытались с помощью обсидиановых зеркал найти корабль с лости, но — безуспешно.

Через неделю произошло непредвиденное.

— Уиря, там Кодай, — предупредил инэгуй. — Кодай волнуется.

Девочка кивнула и вышла на лестницу, как раз в тот момент, когда горничная вбежала в башню. Вспыхнувший от нечего делать взял в руки зеркальце…

— Азораа! — закричала Кодай и кинулась вверх по лестнице, отчего громко зазвенели монетки и ракушки, украшавшие одетый поверх платья нагрудник. — У нас гость, азораа! — перепугано зашептала Кодай, теребя спускающиеся с пояса шерстяные нити. — Сам морк-инят! Говорит, вы давеча звали…

Виряа вздрогнула и, как показалось змею, даже побледнела немного.

— Сколько людей с ним? — спросила она изменившимся голосом.

— Он один, азораа! Но страшон как сама Идэвос…

— Вот что, Кодай, — гордо вскинув голову, ответила девушка. — Передайте иняту, что азораа очень рада и скоро выйдет. Дядюшка Панзи и дядюшка Нехот пусть инята проводят в гостиную, и скажут чаю подать! Поварихе Пияде передай, мол, на нее вся надежда, обед нужен через полчаса, пусть хоть гуйкорожа на помощь зовет, но сделает! А мне принеси платье... Бледно-розовое, что папенька в прошлом году из столицы привез!

— Слушаюсь, азораа!

Кодай побежала вниз — только черные шерстяные нити пояса разлетелись, да украшения зазвенели. Виря вернулась к гую и в свою очередь кинулась к стоящей под окном позабытой корзинке с рисунками. Порывшись в ней, девочка извлекла два больших ключа.

— Уфф! Не потеряла! Как хорошо, что папенька про подземный ход вспомнил! Идем скорее! Это тот самый капитан, у которого я тебя выкупила… Вдруг заподозрил что!

А ведь от мага не укроется, сколько в замке змеиной силы, обеспокоенно подумал инэгуй. Морская бездна, может просто взять девочку и улететь? Но сможет ли он хотя бы подняться в воздух?!

Виря схватила змея за лапу и потянула к двери.

— Под замком есть подземный ход, — торопливо объясняла она, увлекая Вспыхнувшего вниз по лестнице. — Ава Околь говорит, если отсюда два раза направо свернуть, будет каменная дверь, за ней проход в пещеры и дальше спуск к побережью.

— Ты хочешь уйти?..

— Нет, конечно! Жрец тогда сразу поймет, что я скрываю что-то… А тут Варо и братцы и… Если бы он заподозрил что ты жив, он бы не один пришел и с обыском… Здесь!

Виря нажала на очередной тайный камешек. За стеной оказалась небольшая дверь.

— Околь идет, — предупредил змей.

— Уже? Побегу тогда! — Виря протянула гую оба ключа. — Если увидишь, что сюда идут морки — сразу уходи! Потом свяжешься с моим отцом и своими… Надеюсь, ты спасешь всех нас!

Виряа неожиданно привстала на носочки, прикоснулась губами к чешуйчатой щеке змея и выбежала из подвала, как раз в тот миг, когда в башню вошла ава Околь в своем высоком головном уборе.

— Ваше платье, азораа, — произнесла непривычно бледная ава.

Змей тем временем отпер дверь в подземелье, зажег магический огонек и, не спуская глаз с зеркала, отправился искать проход в пещеры.

— Милостивые боги, — бормотала ава Околь, торопливо поднимаясь за Вирей по лестнице. — За что нам беда-то такая?

— Не волнуйтесь, ава. Я виделась с капитаном Росвоо. Вреда он мне причинить не должен. Но вы лучше к братцам и сестре идите. Пусть оденутся попроще и… Если что, сразу уводите их!

Поглядывая в зеркало, Вспыхнувший хмурился. Птенчик, конечно, прав, защищая семью, но ему, что, опять в норе отсиживаться?! Через десяток метров инэгуй остановился. Он не сразу сообразил, что показалось таким необычным, а потом вдруг почти побежал в коридор, из которого исходила змеиная магия.

Светлокожий темноволосый капитан с бородой из черных и голубых прядей поднялся с кресла и отклонил голову назад, приветствуя девушку. На сей раз азораа Гуиидь одела модное в позапрошлом году столичное платье. Вот только обычно девицы в таких платьях щеголяли обнаженными плечиками, но бедной провинциалке и в голову не пришло снять нижнюю рубашку. Да и традиционный шерстяной пояс модницы никогда поверх платья не повяжут. Гуиидь, правда, к розовому платью связала красный пояс, но все равно смотрелось... По-деревенски. Золотистая кожа, мягкие черты лица, миндалевидные темно-синие глаза, длинные мягкие фиолетовые волосы, красиво переплетенные на макушке... Гуиидь нельзя было назвать красавицей, но она определенно была очень мила. Если хорошие портнихи с ней поработают, да опытные горничные волосы уложат, можно и на столичный бал вывести… Жрецы, правда, редко приводили жен ко двору, но Сюлга Росвоо помнил, как скучала по балам его мать…

Впрочем, Гуиидь интересовала капитана не только из-за симпатичной мордашки. Среди морских женщин он мог бы подыскать себе настоящую красотку. Но кто из морков сможет работать с инэгуями? Впрочем, даже если он ошибся насчет магических способностей — Гуиидь наверняка принесет ему право на землевладение! Получат ли его остальные морки — только Идэвос ведает. А, вот, герой-капитан сын и муж благородных азор — дело другое. Опять же, став его женой, Гуиидь уж точно не разболтает подружкам о купленном гуе… Нет, море привело к нему эту девицу очень и очень кстати!

— Приветствую, благородная азораа! Простите, я без предупреждения, но выдался свободный день… Решил проведать нареченную.

— Счастлива видеть вас, инят. Жаль мой отец все еще в столице… — защебетала девушка.

Капитан улыбнулся. Конечно, можно было спросить девицу, где же ее сестра и братья — раз в замке так счастливые видеть жреца Идэвос, но стоило ли загонять на мель юную лгунью? Сюлга привык к лицемерию сухопутных, и хорошо осознавал, что невесту ещё предстоит приручать.

— Прошу вас немного подождать — обед скоро подадут. Боюсь, правда, мои повара не сумеют вам угодить, инят…

— Вы путаете инятов со столичными магами, прекрасная азораа, —усмехнулся капитан Росвоо. — В море никакая магия не избавит от труда, воздержания и смирения. Морки не забывают вкус простой пищи и умеют ее ценить!

— Мы выросли на рассказах о ваших плаваниях и подвигах, об удивительных островах, что вам удалось повидать милостью богини!

Капитан рассмеялся. Двери в гостиную распахнулись и слуги внесли тарелки рыбного супа, большую стопку пористых толстых блинов и, специально ради высокого гостя, омлет из яйца алагуя.

— Угощайтесь, инят!

— Да благословит великая Идэвос дом сей, и домочадцев, и нашу трапезу.

Гость и хозяйка сели за стол напротив друг друга и продолжили разговор.

— Позволите полюбопытствовать, благородная азораа, вы остались довольны своим приобретением?

Виряа опустила глаза и сжала руки, затем окинула быстрым взглядом гостиную и двоих стражей, стоящих у дверей. Наконец, словно бы решившись, прошептала:

— Замок вобрал в себя все, что я привезла. Даже закопать под розы ничего не осталось, — смущенно улыбнулась девушка и положила себе на тарелку румяный блин. — Хочется верить, что, по милости матери Идэвос, наследники рода Гуиидь еще несколько столетий будут благодарить инята Росвоо за возрождение замка.

— Вот как? — капитан пристально посмотрел на девушку.

— Увы, окончательно мы узнаем только, когда мой брат женится. Ведь главное проклятие рода это отсутствие магии у наследников. Как бы то ни было, сейчас замок сыт и, кажется, наполнен магией… Как я понимаю, улавливает усилившиеся потоки, — лукаво улыбнулась Виряа, густо намазывая блин душистым вареньем.

— Азораа чувствует магические потоки?

— Я чувствую замок, инят. Магия оставила наш род…

— Ваш замок — часть змеиной магии, разве не так?

— Возможно...

— Полагаю, вы сможете настроиться не только на замок, но и на все, связанное со змеями, азораа. Я слышал, ваш отец и думать не хочет, послать детей учиться, но, уверяю, лично я с удовольствием разрешу супруге посещать университет, если вы захотите развивать магические способности.

— Вы так добры, инят, — прошептала Виряа, но капитан заметил, что девица побледнела еще сильнее. «Как все-таки сложно с женщинами!», — подумал он, и снял с пояса небольшой парчовый мешочек.

— Позвольте, дорогая азораа, преподнести вам небольшой подарок…

— Инят! Боюсь, я не посмею принять в отсутствие отца…

— Полно, азораа, — в голосе капитана на миг промелькнула сталь. — Торговаться со мной в отсутствии отца вы не боялись.

— Но дар это иное, инят, — опустив глаза прошептала девушка.

— Азораа. Когда его величество спросил меня о награде, я просил поддержать мое сватовство к дочери одного из покшатов. Вы понимаете, что отказать его величеству ваш отец не сможет?

— Да, инят, — выдохнула девица. — Но все же вы еще не говорили с моим отцом?

Капитан в задумчивости постучал по столу пальцами, взял очередной блин и, наконец, ответил.

— Я буду честен с вами, азораа. Жрец не может жениться без благословения богини. Сейчас матерь наша молчит, и я могу только ждать…

От изумления юная Гуиидь, кажется, даже про страх забыла.

— Вы в самом деле можете разговаривать с богиней? — воскликнула она, распахнув фиалковые глаза. — Напрямую, как мы с вами?..

— По-разному может быть, — капитан Сюлга чуть заметно пожал плечами, скрывая удивление. Очень-очень необычна эта девица Гуиидь. — Не чувствуя богини даже младшим жрецом не станешь. Чаще ощущаешь просто ее волю… Это как внутренний компас, что ли. Сложно объяснить, но… Морской народ чувствует море. Знает, когда придет буря, где блуждающая волна поднимется… Любой матрос это чует. — Сюлга помолчал немного, намазал блин густой сметаной и продолжил. — Еще есть сны, которые посылает богиня. Из них наши женщины узнают, о возвращение моряков. И об их смерти. Но капитаном может стать только тот, кто слышит голос богини. Не всегда, конечно. Это только Верховный беседовал с ней... Как мы с вами. Но и нас она может окликнуть. Или ответить. Или бирюзовые глаза послать…

— Бирюзовые глаза?

— Ох, простите. Так говорят, если богиня объявляет свою волю устами человека. «Богиня бирюзовые глаза послала»…

— А чтобы услышать голос богини…

— Нужно искать и звать. Хотите попробовать?

— Нет, что вы! Я ведь не… Я ведь женщина… Я не могу стать жрецом! — снова перепугалась Гуиидь.

— Войти в народ моря может любой человек. А наши женщины богиню иногда слышат, — посмеиваясь, ответил жрец.

— А что вы делаете, когда богиня не отвечает?

— Иногда нужно просто задать другой вопрос. Или принести жертву… Но чаще всего — продолжать молиться и ждать. В конце концов это мы служим богине, а не она нам.

Гуиидь задумалась, а Сюлга, пользуясь паузой в неожиданном разговоре, раскрыл, наконец, парчовый мешочек.

Проводив гостя и послав Кодай к аве Околь, Виряа, даже не переодев розовое платье, побежала в донжон. Руки ее невольно трогали подаренные капитаном бусы из редчайшего синего коралла. Мастер, изготовивший украшение, не стал вытачивать ровные безликие шарики, а сохранил форму и структуру подводных веточек, и теперь они цеплялись за платье и прикасались к шее, пугающе походя на шершавые чужие пальцы… Виря встряхнула головой. Разговор с жрецом смутил ее. Неужели морки и в самом деле слышат голос своей богини? А главное: если с богами возможно разговаривать, то почему молчат древние боги?! Неужели они навсегда покинули земли людей, и осталась только морская бестия?!

Впрочем, общаться с богиней, пославшей морков захватить в плен инэгуев и лости, Вире совсем не хотелось. Лучше уж молчаливые боги древности. «Надеюсь, это они помогли мне освободить Вспыхнувшего», — прошептала девушка, спускаясь в подвал башни.

Потайная дверь оказалась открытой. За ней царила темнота. Впрочем, испугаться Виряа не успела —раздался голос змея:

— Уиря, идти! Сюда идти!

Девушка двинулась на голос, и вскоре увидела крошечный алый шарик. Тусклый огонек освещал большущую яму. Из нее выглянул змей и помахал девушке когтистой лапой.

— Усё в порядке? — уточнил инэгуй.

— Д-да…Уехал...

— Прости, за яму… Бабушкин веш!

Змей вновь исчез внизу, и девушка услышала, как его когти врезаются в землю.

— Лопату принести? — поинтересовалась Виряа.

— Цто?

— Ну… Штука такая, чтобы копать удобнее…

— Не надо. Удобно. Капитан цто хотеть?

— Жениться, — вздохнула Виря.

— Цего?! — змей вновь высунулся из ямы, сверкая золотистыми глазищами, нащупал лежащее рядом зеркальце и протянул Вире. — Он совсем обалдел?!

— Почему это?! — возмутилась девушка.

— Ты же детёныш!

— Я?! Мне шестнадцать лет и...

— Бездна! Я думал хоть сорок!

— Я что похожа на старуху?! — задохнулась девочка.

— У вас что на втором десятке в брак вступают?!

— Конечно! Девушки и в пятнадцать замуж выходят! А иногда и в четырнадцать!

— Сумасшедшие люди!

— Ничего подобного! Это вы, змеюки, живете по тыще лет... Ты, небось, древний, как мир...

— И ничего не древний! Мне и семидесяти еще нет...

— Семидесяти?! Милостивая Паксава, да ты старик?!

— Я?!

— Да папеньке сорок семь уже!

Змей прикрыл глаза, стараясь успокоиться.

— Уиря... — продолжил он после паузы. — Наверное, я не прав... Извини... Если ты хочешь…

— Что я хочу?! За жреца Идэвос замуж пойти?! Меня будут заставлять поклониться ей…

— Уиря! Я не то хотел сказать! — инэгуй выскочил из ямы, подошёл к девочке и крепко схватил за плечи. — Пожалуйста, успокойся. Знаешь, наши ученые считают, что никакой Идэвос на самом деле нет. Просто у морской воды слишком нестабильная энергетика. А морки, видимо, нашли способ ей управлять…

— Но Идэвос разговаривает с морками! И твоя бабушка… — Виряа так удивилась, что даже слезы высохли.

— То, что морки говорят, что слышат богиню, абсолютно ничего не доказывает, — хитро улыбнулся змей. — А бабушка у меня вообще не от мира сего. Ученые считают божеств силами природы… Во времена единого континента действительно жили какие-то существа… У нас их называют «четвертая раса». Но, видимо, все они погибли, когда континент разломался на три части.

Виря недоверчиво покачала головой и буркнула:

— Все равно я не хочу за него замуж идти...

— Я тебя морку и не отдам, — пообещал змей. — Нас в плен взяли, а теперь еще и тебя задумали?! Хочешь мы заберем твою семью на Солнечный континент? Змеям и в голову не придет девочек принуждать…

— Потому что мы для вас бескрылые желтые червяки? — фыркнула Виря.

Змей смутился.

— Я был зол, когда это говорил. На самом деле ты очень милая. — Инэгуй помолчал, погладил девочку по фиолетовым волосам, и тихо добавил: — Мы поселим вас на каком-нибудь острове, где не так жарко. И разобьем там самый прекрасный сад. Я буду охранять вас от бурь и землетрясений…

— И мы с сестрой никогда не выйдем замуж, мои братья никогда не женятся и род Гуиидей прервется, — вздохнула девушка и, встряхнув головой, добавила. — Давай лучше посмотрим, что тут закопано. Может, я все-таки принесу лопату?..

— Не надо! — инэгуй вновь спрыгнул в яму и буквально через пару минут выбрался обратно, сжимая в руке плоский прямоугольный предмет... — Пойдем наверх? — довольно улыбаясь, спросил змей.

— Что это? — Виряа даже подпрыгнула от нетерпения. Змей протянул ей находку:

— Как видишь, обсидиан. Мне кажется, это футляр, но не раскрывай пока. Очистим, посмотрим. Все-таки вещь старая, обидно будет повредить. Пойдем.

Виряа закивала и вприпрыжку побежала к выходу из подземелья. Змей, улыбаясь, шел следом. Вроде и не бежал, а отстать не отстал.

— У тебя необычные бусы, — вдруг заметил он.

— Подарок капитана, — буркнула Виря. — Не успела снять…

— Покажешь?

— Конечно! — Виря поспешно сняла шершавые бусы.

— Они связаны с морем, но наполнены звездной магией…

— Капитан сказал, это оберег для молодых девушек… Но, кажется, капитан и сам не совсем понимает, как он действует…

В комнате про бусы сразу забыли. Змей отложил их в сторону, а Виря схватила салфетку и начала аккуратно очищать обсидиан от грязи.

— Похоже на шкатулку, — пробормотала она.

— Такое чувство, что в нее специально вложили побольше магии, — прокомментировал змей, проводя руками над находкой. — В основном защитной, чтобы не разбился, но...

— Хочешь сказать, ее оставили, как маячок? Чтобы мог найти только змей?

— Ваш маг, наверное, тоже мог бы найти, но инэгуй точно не прошел бы мимо... Дай-ка лучше я сам открою...

Змей забрал украшенную цветочным орнаментом шкатулку и осторожно снял крышку. Внутри лежала медная пластина, покрытая гравировкой.

— Карта? — изумленно воскликнул Вспыхнувший.

— Горы Ошка! — вглядевшись, прошептала Виряа.

— Здесь дом или может тайник, — подхватил инэгуй, показав когтем на ничем не выделенное место на карте.

— Откуда ты знаешь? — фиолетовые бровки девочки взлетели вверх.

— Попробуй провести над картой ладонью, — предложил змей.

Виряа кивнула и, прикрыв глаза, попыталась почувствовать магию карты. От медного листа явственно исходило тепло, а от шкатулки так и вовсе жаром попыхивало... Девушка повела ладонью над картой и вздрогнула, когда в некой точке руку словно слегка обожгло.

— Ух ты! Это такая метка?

Змей кивнул, протянул девушке обсидиановую крышку и осторожно достал пластину.

Виряа ахнула. С другой стороны пластины оказалась искусно выгравированная картина. Вверху распахнула крылья посеребренная дева-птица, снизу — черненный инэгуй. Концы их крыльев соприкасались, пространство между ними сверху было заполнено белым узором, напоминающие не то снежинки, не то кристаллы, снизу — чернением. Встречаясь, силы лости и гуев переплетались между собой в ритмичном узоре. В самом центре рисунка стоял человек, держащий в руках черные и белые «нити» силы. Внизу узорной вязью бежала надпись.

— Проверять не реже одного раза в седмицу, — вслух прочитал змей.

— Проверять что? — растерянно спросила девушка.

— Даже представить не могу, — покачал головой Вспыхнувший. — Уиря, ты сможешь это перерисовать?

— Конечно! Только… Послушай, может быть мы вместе… Ну, когда все закончится…

— Уиря. Если все кончится хорошо, мы с тобой обязательно полетим в горы и поищем тайник. Обещаю. Но на всякий случай пусть будет две карты и два рисунка — для Гуиидей и для инэгуев, понимаешь?

Во дворце уже привыкли и к покшату Гуиидю, задержавшемуся в столице, и к его старому слуге Пинясу, с потерянным видом бродящему по коридорам дворца и то от поваров требующего «приличной еды, а не ваших столичных фу-ты-ну-ты», то прачек поучающего, как старомодное господское платье стирать. Дворцовые смеются: Гуиидь не первый покшат, кого столичная жизнь засосала, Пиняс — не первый слуга, кому столичный уклад не по нраву. «Смотри, старый, отправит тебя азор обратно в деревню, а себе в услужение молодого паренька возьмет, чтоб бумагу, да кисти за ним таскал!». Чудаковатый провинциал взял привычку гулять по столичным садам. Благо весна, все цветет, благоухает. Столичные аристократы в садах с кувшинами вина собираются, ну, а Гуиидь все больше один — пейзажи на диковинной столичной бумаге рисует, да бормочет что-то себе под нос. Даже в подземелье дворца магов с мольбертом заявился. Маги посмеялись и посоветовали приходить перед рассветом, когда в лаборатории обычно никого нет. Покшат поблагодарил за совет и ночью в самом деле пришел рисовать пленников.

Установив мольберт напротив клеток, Гуиидь начал перебирать листы дорогущей бумаги. За прошедшие полторы недели покшат неплохо изучил змеев. Большинство из них предпочитали даже не смотреть на захватчиков. Может неприятно, а может и сил не было. Но обитатель третьей клетки довольно часто разглядывал людей немигающим взглядом. В глазах его плескалось расплавленное золото. Возле него Гуиидь мольберт и поставил. Пленник не обманул ожиданий, распахнул глаза и подозрительно оглядел художника. В этот момент покшат уронил на пол один из листов. На нем черной тушью был выведен странный узор из острых углов и прерывистых линий. Увидев его змей замахал черными крыльями, затрещал, засвистел, но покшат лишь поскорее поднял упавший лист, пристально глянул в золотые глаза гуя и взялся за кисть. Из соседних клеток раздался стрекот остальных змеев. Только обитатель второй клетки молчал — все это время он так и не приходил в сознание.

В дверь заглянули стражники.

— Они вам портреты что ли заказывают? — рассмеялся здоровенный зеленоволосый детина.

— Похоже на то, — улыбнулся покшат. — Надо же. В первый раз слышу, чтобы стрекотали. У меня бумага упала — напугала их что ли?

Стражники посмеялись, погадали, какое магическое оружие могло быть похоже на бумажный лист, осмотрели притихших вновь гуев, и вернулись на пост. Гуиидь незаметно вытер пот со лба и принялся рисовать.

Больше он все равно ничего сделать не мог. Он и написанную Вспыхнувшим фразу «Помощь идет» несколько часов с зеркала копировал.

Через пару дней Гуиидя позвали на прием в честь послов из Потмы.

— Как можно потмчан на приемы звать? — вздыхал Пиняс, помогая господину одеться. — Срамота, помилуйте боги! Будут телесами сверкать… И ладно б мужики, но бабы-то ихние…

— Они вроде без женщин будут, — усмехнулся покшат.

— Хвала Модаве!

Старый слуга так обрадовался, будто коварные потмчанки лично его, Пиняса, собирались телесами смущать.

— Говорят, в восточной провинции принца Тюнаши с Тоштамой видали, — понизив голос, продолжил развлекать господина новостями Пиняс.

— Надеюсь, хоть без Морского короля? — фыркнул Гуиидь. — Не надоело собирать сплетни? Мало ли что бездельники на кухне болтают!

— Морской король от старости помер, хвала богам, — проворчал Пиняс. — А про юных принцев, кто знает?

— Убийца их знает, да те, кто его подослал, — шепотом ответил покшат и нахмурился. — У тебя, смотрю, жабры выросли — болтать о таком…

— Так люди говорят, — продолжил шептать Пиняс, — принцесса Вельмате успела детей отослать в Потму…

— В Веле сейчас только лже-принцев и не хватает! — покачал головой Гуиидь.

— Подумайте, покшат! Если принцы и впрямь выросли в Потме… Да и мать Тюнаши, говорят, из древневеров была… Очистит он Веле от морской нечисти!…

— Не ты ли только что потчман ругал? — усмехнулся Гуиидь.

— Коли король на женщин падок — невелик грех, — убежденно ответил Пиняс. — А богов потмчане всегда чтили.

— Ох, старик… Утопят тебя жрецы… И меня заодно… Ты про Тюштеня-то подумал? Что с ним будет? А он король по праву и вины на нем никакой нет…

— Вины, может, и нет, но проклятье…

— На всем их роде. Тюнаши такой же внук Морского, как и Тюштень, — отрезал Гуиидь.

Конечно, послов его величество принимал в присутствии лишь некоторых членов Малого Совета, но на пир позвали как приближенных к дворцу магов, так и гостивших в столице покшатов.

Пиршественная зала главного королевского дворца напоминала морское дно. Стены были расписаны подводными дивами. В коралловых чащах таились одноглазые рыбы, зубастые тюлени выслеживали восьминогов, крабы хватали клешнями разноцветных мальков и водяных червей… На длинных агатовых столах расставили чаши и блюда в форме причудливых раковин. Золото и драгоценные камни сверкали на всевозможных оттенках синего. Рассаживающаяся вдоль столов вельская знать в кафтанах и платьях пастельных тонов напоминала стаю огромных медуз. Гуиидь в своем белом, расшитым алыми узорами, кафтане и трое покшатов в зеленом, казались нырнувшими в это море утками. В одном из покшатов Гуиидь определил жителя восточных провинций: у него и кафтан по тамошнему обычаю был короткий, расшитый черным и красным, и волосы зеленые, как молодая трава — такие бывали только у полукровок, один из родителей у которых был желтоголовым ошкинским горцем.

Во главе восточного стола (дань древней традиции, смысл которой идэвопоклонники давно забыли) сверкали золотом одеяний Тюштень XIII и его царственная мать Лидова. По правую руку юного короля сидели пятеро виновников торжества — послы Потмы, страны лежащей за ошкинскими горами. В потмчанах все казалось необычным. И высокий рост, и мускулы — будто не маги, а вояки какие-то! — крупные носы, большие голубые глаза, волосы розовых оттенков, алые с ярким цветочным орнаментом шелковые одеяния — длинные, но со множеством разрезов, сквозь которые виднелись смуглые тела, настолько плотно покрытые татуировками, что их скорее можно было принять за часть костюмов, нежели за обнаженную кожу. Потмчанская магическая школа разработала особые татуировки, позволяющие магу эффективнее использовать крупицы силы.

Прием начинался с пира, потом объявляли танцы. Танцевала, впрочем, в основном молодежь, у остальных гостей появлялась возможность обсудить дела, а, если повезет, то и королю показаться. Зеленоволосый покшат, например, подозвал к себе распорядителя приема — высокого мужчину, которого от других придворных отличала золотая перевязь на белоснежном кафтане — и через некоторое время его действительно позвали к восточному столу. Прогибаясь почти как заправский царедворец, зеленоволосый остановился напротив юного короля и королевы-матери и затем неожиданно громко заговорил, почти закричал, привлекая внимание гостей:

— Ваши величества! Я прибыл с границы Ошки, желая сообщить вам о волнениях охвативших мои края! Объявились у нас два сильных мага, называющих себя Тюнаши и Тоштама, и заявляют права на престол Веле, — с этими словами зеленоволосый покшат сорвал с руки неприметный браслет из темного дерева… Вспыхнула яркая, как молния вспышка, и звонкий юношеский голос произнес:

— Я, принц Тюнаши сын короля Тяштю Обманутого, вызываю тебя, брат мой Тюштень, на магический поединок…

Стоящие за спиной короля стражники бросились к зелоноволосому смутьяну и повалили на пол. Пучкарган, Карьгат и королева Лидова вскочили на ноги и, схватившись за кацге, направили магию на браслет, заставив замолчать голос воскресшего из мертвых принца. Стражники выволокли зеленоволосого из зала.

Тюштень с невозмутимым видом кивнул севшим за стол матери и магу с советником. Потмчане удивленно поднимали брови, взмахивали веерами. Лидова и Пучкарган с улыбкой что-то им отвечали… Несколько минут в зале стояла такая тишина, словно люди вздохнуть боялись. Затем как-то разом, гости возобновили разговоры. Распорядитель объявил танцы. Прием пошел своим чередом…

Авангард инэгуев кружил над морем, разыскивая корабль с лости. Покшат Гуиидь оставался в столице, развлекая дворцовых магов, собирая слухи и рисуя картины. Морки затаились. Гуиидь даже надеялся на встречу с капитаном Сюлгой, но тот не появлялся. Маги жаловались, что нет никаких вестей ни про корабль с лости, ни про новые товары…

Виряа день за днем овладевала магией. Но сила змеев не давала возможности охватить весь спектр, а ей сейчас больше всего была нужна магия поиска. Звездная магия, вроде той, что вплели в коралловые бусы, подаренные проклятым жрецом. Только бусы — не накопитель и извлечь из них магию у девушки не получалось. Значит, придется сплетать магию самой. А для этого нужно раздобыть хотя бы немого птичьей силы. С ней Вспыхнувший не поможет, но ведь людские маги издревле собирали энергию из природы.

Вот девушка и стала на рассвете выходить из замка и бродить по горе, пытаясь уловить холодную энергию лости. Сладкую, тягучую словно горячий шоколад, силу инэгуев, Виря уже хорошо различала и при желание могла бы набрать в замковых розах или лавовом камне. Но как найти незнакомую магию птиц?

Подойдя к горному источнику, Виря опустилась на колени и провела руками над водой и камнями. Она ощутила холод, но был ли он магическим? На поясе, поверх шерстяных нитей, висела пустая мраморная фляга. Виряа сняла ее, вытащила крышку и попыталась ладонями направить магию в флягу. «Ну, же… Давай», — шептала она. Уверенности в том, что у нее получилось, не было никакой. Но Виря на всякий случай тщательно закрыла флягу и повесила обратно на пояс. По ее ощущениям, магии там было несколько капель. Но над ручьем она и вовсе ничего больше не чувствовала.

Занеся фляжку в комнату отца — а то вдруг присутствие инэгуя разрушит драгоценные капли — Виряа побежала в башню. Змей встретил ее у дверей.

— Уиря! Хочу научить тебя целительству! — объявил Вспыхнувший.

— Ух, ты! — обрадовалась девушка. — Но разве этому не много лет учатся?

— Нам только крыло починить, — отмахнулся змей. — Ничего сложного! Я в окно видел, у вас тут ходят ящерицы… Ну, такие… С гребнем на спине…

— А, несушки-мацигуи! Ну, да. У самцов есть гребень…

— Принеси мне такого.

— Хорошо…

Виря выглянула из башни, кликнула горничную, и вездесущая Кодай, тут же вызвалась принести азорае мацигуя.

— Ты мне пока скажи, — спросила девочка, вернувшись в башню. — Ты сможешь понять, есть в фляжке магия лости или нету? И… Ну, не опасно тебе такую фляжку показывать?

— Ты амулет какой-то нашла?

— Нет. К источнику ходила. Показалось, там что-то есть, но…

— Сама собирала? — изумился гуй.

Виря кивнула.

— Вот только не знаю, не показалось ли мне…

— В любом случае молодец! — кивнул змей. — Принеси потом, я посмотрю. И не бойся: с природной магией мы нормально взаимодействуем. Ну, то есть… — он вздохнул, — Не так уж и нормально, раз она у нас иссякает, но… Ничего страшного не произойдет, даже если я плавать в таком источнике буду… О, Кодай возвращается! — наклонив голову набок, добавил Вспыхнувший. — Подожду наверху.

— Вот, азораа! — шепотом проговорила Кодай, подавая Виряе крупного темно-синэго мацигуя с высоким гребнем на шее, спине и хвосте. — Ему, наверное, лет семь и есть. Думаете, яйцо снесет?

— Кодай! — укоризненно воскликнула Виря. — Что ты говоришь такое?

— Простите, азораа. Я никому не скажу, азораа.

— Боги, Кодай… Зачем мне гуйкорож?! Я бы лучше в инэгуя его превратила… Все, иди. И не выдумывай глупостей, — фыркнула Виряа и, бережно прижимая к себе увесистого мацигуя начала подниматься по лестнице. Длинный темно-синий хвост едва не касался вытертых шагами ступенек и раскачивался в такт шагов.

— Отлично! — воскликнул инэгуй, проведя когтистым пальцем по гребню своего дальнего родственника. Мацигуй громко зашипел на незнакомое существо. — Спи, драчун, — усмехнулся змей, дунул в морду синэго ящера. Тоненькие веки дрогнули, круглые глаза закрылись, и тельце мацигуя обмякло в руках девушки. — Отлично, — удовлетворенно кивнул инэгуй и несколькими резкими движениями разорвал гребень мацигуя в клочья. Мацигуй недовольно дрыгнул хвостом и лапами, но продолжал спать. — Теперь клади, покажу, как восстановить.

Виряа бережно опустила пострадавшего ящера на черный пористый пол.

— Смотри внимательно! — гуй медленно направил силу на шею мацигуя. — Видишь? Это просто кожа. Она должна подрасти и срастись, вот и все. Ты просто ускоряешь процесс. Подталкиваешь.

Виря кивнула и зачерпнув немного магии, направила ее на синий хвост, изо всех сил желая вырастить новую кожу на поврежденном гребне…

— Стой! стой! — со смехом воскликнул змей.

Виря ойкнула и отдернула руку.

Гребень на хвосте мацигуя стал раза в три больше, чем был, но поскольку выросла только кожа, а не косточки, на которых она была натянута, то гребень теперь спускался на бок…

— Не надо растить сразу много. Заполняй небольшие расстояния. Понимаешь?

Вспыхнувший достал нож, аккуратно срезал излишки кожи и провел руками вдоль хвоста, поправляя работу ученицы.

Через час уставшая, но довольная Виряа вынесла сонного мацигуя с территории донжона. На память о приключение они со змеем под конец все-таки отрастили ему гребень побольше. Точнее инэгуй нарастил «косточки», а Виря заполнила кожей промежутки между ними.

— Будешь теперь королем мацигуев, — погладив ящера по темно-синему чешуйчатому боку, проговорила девушка. — Еще подучусь и звездочки на тебе нарисую, договорились?

Проснувшийся ящер подозрительно оглядел девушку круглым глазом. Пару раз моргнул и с важным видом отправился мимо хозяйственных построек к домику, в котором обитали ящерицы-несушки.

Виря же побежала за мраморной флягой. Работать с крылом змея решили на следующий день — когда Виряа хорошенько отдохнет.

В подземных ходах под замком стояла тишина, лишь иногда нарушаемая звуком капающей воды. Вспыхнувшему и раньше доводилось бывать в пещерах, а уж ориентироваться по карте для него и вовсе труда не составило.

Днем Виря не без труда, но сумела подлатать змею крыло. Взамен, правда, настояла, чтобы тот не мчался в столицу этой же ночью. Утром она надеялась раздобыть еще капельку магии источника и сотворить поисковое колдовство. Смешивать две магии девочке еще не приходилось, и работать без гуя было бы совсем сложно… Да и самому Вспыхнувшему, конечно, правильнее было выждать хотя бы день, после исцеления. Вот только мысль о том, что пока он тут прохлаждается, друзья остаются в клетках, бежала по жилам раскаленной лавой…

Далеко впереди мелькнул звездный свет. Инэгуй ускорил шаг и вскоре оказался у узкой расселины. Едва заметная тропинка вела вниз, к морю. Но Вспыхнувший спускаться не стал. Прикрыв глаза, он внутренним взором поискал тучи, потом дыханием вызвал нужный ветер… Через четверть часа разноцветные звезды погасли, скрытые облаками. Только луна-Коватя чуть просвечивал сквозь облачную дымку. Но его приглушенный свет не мог выдать случайным путникам приготовившегося к полету инэгуя. Змей невольно улыбнулся, почувствовав, как дыхание ветра окутывает его исцеленные крылья. Пара сильных взмахов и змей оторвался от земли. Ноги обратились в извивающийся хвост. Еще несколько мгновений и крылатая тень скрылась над облаками…

Как уже повелось, ранним утром гуев на связь вызывал Вирдян Гуиидь, уходивший из дворца магов в сад с мольбертом. Змеи привыкли видеть покшата в образе художника. Небольшое зеркальце он прятал среди красок, и случайные прохожие были уверены, что чудаковатый покшат разговаривает сам с собой. Стоило же кому-либо остановиться или подойти ближе, змеи мгновенно отключались.

— Уиря мне крыло вылечила! — поделился инэгуй.

— О, Толат, вы сумасшедшие! — ужаснулась владычица змеев. — Искорка только учится… А если бы она ошиблась?!

— Мама, не переживай! Уиря весь день тренировалась на ящерках… Все у нее отлично получилось! Я уже летал над мо…

— Великие боги! Тебя никто не видел?! — чуть не выронив кисть, зашипел покшат.

— Да что вы сегодня такие нервные оба? — усмехнулся змей. — Я летал ночью и облаками закрылся. Никто ничего увидеть не мог… Короче! — змей поднял ладонь, не давая себя еще раз перебить — У меня достаточно сил, чтобы полететь ночью в столицу и…

— Нет!

— Ни в коем случае!

Хором вскричали Гуиидь и Матерь Змеев.

— Это не был вопрос. — Змей сузил глаза. — Ребята погибнут, пока вы там птичек ловите! Вирдян, вы говорили, на рассвете в подземелье остаются одни стражники, я…

— Это безумие! Я отказываюсь участвовать! — озираясь по сторонам громким шепотом возразил покшат.

— Именно что безумие! — подхватила змеица. — Тебя поймают, Искорка с покшатом окажутся под подозрением и…

— Простите, пожалуйста! — раздался вдруг звонкий голосок, спустившейся в подвал Виряи. — Мне кажется, я собрала достаточно магии лости… Я хочу попробовать поискать корабль. Поможете?

Какое-то время все молчали.

— Конечно, Искорка! Прекрасная мысль! — первой откликнулась Матерь Змеев.

Вспыхнувший чуть пожал плечами — мол, давно уже договорились. Покшат вздохнул. Магия звездная и лунная считались самыми сложными и непредсказуемыми. Нынешние маги, кажется, ими почти и не пользуются. Ну, да, пусть пробует. А он пока подумает, как убедить проклятого инэгуя сидеть тихо…

Виряа открыла мраморную фляжку и аккуратно вылила белый туман птичьей магии себе на ладонь.

— Дай мне столько же огненной магии, — попросила она змея.

Тот кивнул и осторожно протянул ей кусочек силы.

Виря уже привычно подпихнула магию к себе поближе — девушка до сих пор направляла руками, и покшат невольно улыбнулся, заметив умиленное выражение на лице змеицы.

— Теперь перемешать, — покусывая в волнение губы, бормотала Виряа и начала месить. Прямо как повариха Пияда тесто. Покшат поспешно отвернулся, чтобы дочка не заметила, невольной улыбки, но девочка ни на что не обращала внимание. Как ни странно, Вирин способ оказался вполне действенным: магия под ее руками начала вспухать и менять цвет. Секунда-другая и вот Виряя держит прозрачную разноцветную сферу, от которой по подвалу расходится радужное сияние!

— Светлые Тяштени, — прошептала Виряа с восхищением разглядывая звездную магию. — И ты, Коватя-луна! Помогите спасти от морков птиц, змеев и наше Веле! Покажите нам корабль с пленными инэлости! Подскажите, как их освободить!

Девочка развернулась к зеркалу и бросила светящуюся сферу на черный обсидиан.

Изображения собеседников исчезли. В глубине темного стекла замерцали и медленно погасли звезды. Вместо них из темноты выступили очертания трех материков. Похожий на лепесток континент людей Мукш. И — сдвоенные лепестки — Солнечный континент инэгуев и Великая гагара лости. Между ними чернело море. Изображение дрогнуло и стало стремительно приближаться. Исчез материк птиц, затем и змеиный.. От Мукша остался виден лишь острый кончик мыса Гуиидь, а в черных водах наконец наметилась едва заметная точка.

— Корабль? — раздался взволнованный голос Матери Змеев. — У самого Мукша?! Но… Великий Толат, как же мы его пропустили?!

Алый корабль становился все больше. Уже можно было разглядеть морду морского чудища на носу и королевский флаг, развивающийся на башенке храма. Даже белые барашки на волнах видны стали.

У штурвала стоял мужчина средних лет в оранжевой короткой тунике с зеленым рисунком, широких шальварах и шапочке без полей. Длинные черные волосы и бледно-голубая борода заплетены в толстые косы. К рулевому подошел второй морк в широкой и длинной голубой тунике. По ткани бежали красные и желтые узоры.

— Капитан, — прошептала Виряа.

— Алус Хэйкэйлематон, — уточнил покшат.

Впрочем, долго разглядывать жреца им не дали — изображение сдвинулось к темному квадрату трюма и нырнуло внутрь.

В темном чреве корабля обнаружились выточенные из черного камня клетки. Узор на решетках напоминал языки пламени, а внутри скорчились светлые крылатые фигуры. Наши герои успели насчитать пятерых, а затем в зеркале вновь появился мыс Гуиидей, и едва заметная точка, означающая плывущий корабль. Сквозь темные волны проступили нечеткие фигуры собеседников.

— Мы не успеем его догнать! — прошептала летящая в небе змеица. — Придется возвращаться и ждать, когда будут готовы амулеты для всей армии, и только потом…

— Ребята погибнут, пока вы летать туда-сюда будете! — сверкнув глазами, отозвался Вспыхнувший. — Поворачивайте к земле людей! Я задержу корабль!

— Сын, ты только что чудом спасся из плена и…

— Ну, это всяко лучше, чем в одиночку штурмовать Чополт, — хмыкнул покшат. — Только ради всех богов: не вылетай сейчас, дождись ночи…

— Корабль плывет мне навстречу, так что время у меня есть, — кивнул змей. — Днем будем по зеркалу следить.

— Ты один, а на корабле эти ужасные сети и маги, овладевшие силой птиц! — не сдавалась змеица.

— Насколько я знаю, на кораблях маги это капитан и пара помощников, — покачал головой покшат. — И клетки на кораблях только подавляют силу, а не перекачивают людям.

— Как будто капитан не мог найти способ…

— Мама, этот корабль плыл за лости, зачем им было брать сети для змеев? — перебил Вспыхнувший. — К тому же нас захватили, потому что мы не подозревали ничего! А тут нападу я. Мне не обязательно даже вступать в открытый бой. Главное, задержать корабль.

— А если они призовут богиню? — дрожащим от волнения голоском произнесла Виряа. — Она пошлет морских чудищ и…

— Уиря! Только сказок сейчас не хватало!

— Искорка права! Мы не знаем всей силы морков! Ты же видел, что они управляют течением, как ты будешь корабль останавливать? Сила у тебя еще до конца не восстановилась, амулетов нет, даже крыло не разработано…

— Мама. Я в любом случае не собираюсь отсиживаться в замке! Или лечу в столицу или на поиски корабля.

— Пламя, вспыхнувшее в очаге на почти потухших углях! Ты забыл, что я не только твоя мать, но и Матерь всех Змеев? — разъяренно прошипела владычица.

— Потом можешь меня казнить, но сейчас я буду делать то, что считаю необходимым, — пожав плечами, ответил змей.

— Боги, но вы же его не казните?! — побледнев подала голос Виряа.

— Даже если он попадет в плен или погибнет в море, то, по крайней, мере не подставит других, — буркнул покшат.

— Не шути так, папочка! — чуть не плача взмолилась девочка.

— Какие уж тут шутки, доченька! Нападение на море с нами могут и не связать, а вот в столице…

— А что, если я сон-травы соберу? — Виряа с надеждой взглянула на Матерь Змеев.

— Предлагаешь влить в морков по стакану отвара? — улыбнулся покшат.

— Можно бросить в трюм курильницу с горящей травой, — фыркнула девочка.

— Хорошая мысль, —кивнул Гуидь дочери.

— Можно магией сон-траву усилить, — подхватил Вспыхнувший.

Змеица тяжело вздохнула.

— Вот что, сын. Я разрешаю тебе лететь на корабль и подбросить моркам сон-траву. Только проверь, видишь ли ты их магически, прежде чем подлетать к кораблю! Если они пользуются амулетами — просто проследи за кораблем. Мы постараемся прилететь как можно быстрее. Сам в бой не вступай, ты меня понял?

— Не волнуйся, — усмехнулся Вспыхнувший. — Я не собираюсь умирать или попадать в плен…

— Поэтому не вступай в бой в одиночку!

— Без крайней нужды не вступлю. Договорились? Уиря! — змей повернулся к девочке. — Последишь пару часов за кораблем? Я отдохну перед полетом. Ну, после того как сон-травы наберешь…

— Я садовника попрошу! Сама только в библиотеку сбегаю и сразу вернусь…

— Что ж, — вздохнула владычица змеев. — Связывайтесь с нами, если хоть что-то изменится. Покшат, будьте готовы покинуть столицу — боюсь, нам придется идти на штурм. Разворачиваемся! — крикнула змеица и ее изображение исчезло. Следом из зеркала пропал и покшат. Вспыхнувший протянул когтистую лапу и осторожно погладил девочку по фиолетовым волосам, бывших на ощупь такими же нежными как пушистые колоски, росшие возле дома Матери Змеев. Вспомнилось, как когда-то давно, покойный отец показывал фокусы, заставляя колоски прыгать по ладони, точно живые…

— Пойду поищу садовника, — прошептала Виряа. — А ты там будь осторожен! Слышишь?

Неаристократично шмыгнула носом девочка побежала к дверям.

***

Любимое зеркальце Вири не подвело и показало корабль с лости не хуже большого обсидиана из подвала. Вспыхнувший огненной магией сделал из металлической коробочки футляр для хрупкого стеклышка и закрепил у себя на поясе. Рядом пристроилась обмотанная кожей керамическая курильница с сонными травами, веревки и мешочек с сухарями — сколько змей ни уверял, что может подолгу находится без пищи, Виряа настояла на небольшом запасе. Воду змей собирался добывать в облаках. Меч за спиной и закрепленный на левой руке нож довершали экипировку.

— Пообещай, не караулить меня внизу у зеркала. Я свяжусь, как только все закончится, - потрепав Вирю по растрепавшимся кудряшкам улыбнулся змей.

— Сказала ведь, что не буду, — буркнула девочка.

— Тогда пойдем. Или, может, останешься?

— Нет. Я провожу. Договорились ведь.

Вспыхнувший чуть пожал плечами. Они с Уирей не один раз спускались в подземелье, и вряд ли девочке там могла угрожать опасность, но… Мало ли. Лучше бы дома сидела. Только ведь все равно пойдет.

Собрав облака, Вспыхнувший закрыл ими яркие разноцветные звезды. Ночь стала непроглядной. Инэгуй попрощался с девочкой, мягко взмахнул крыльями и полетел ввысь.

В обычной жизни крылатые над морем летали редко. А если и летали, то до ближайших островов и обратно. Море — стихия нестабильная, да и магию то глушит, а то и вовсе вытягивает. Но подпускать корабль близко к берегу было слишком опасно. В том числе и для Уири. Ни покшат, ни змеи не смогли отгадать масштаб «зеркальной карты», а потому Вспыхнувший предпочел вылететь, как только стемнело. Чем дальше он отлетит от замка, тем лучше.

Не успел авангард змеев развернуться и полететь к Земле Людей, погода изменилась. Потемнело море, нахмурилось небо. Налетел встречный восточный ветер. Завыл, зашумел, крепчая, вздымая волны.

— Ввысь! Держать клин! — воззвала Мать Змеев. Её голос, подхваченный магией, раздавался в головах инэгуев авангарда. Предводительница с тревогой огляделась. Не дай боги, разнесет всех в разные стороны… Жадное море только и ждет, как бы слизнуть волной зазевавшегося змея. Расслабились они, пока тихо было…

— Усмиряйте ветер! — вновь скомандовала Матерь Змеев и тихо запела, выпускаю на волю магию…

В родной земле ветра повиновались инэгуям мгновенно, но над морем, все было иначе, магия растекалась вокруг, не достигая цели. Из собравшихся над инэгуями туч, хлынул тяжелый ледяной ливень. Плечи немели, а ветер дул так, словно пытался вывернуть змеям крылья.

— Не спускаться! Держать клин! — продолжала взывать Матерь Змеев.

Ближе к Земле Людей никакой бури не было, и Вспыхнувший стремительной тенью мчался навстречу кораблю. Ныли отвыкшие от полета крылья, и змей все чаще парил, позволяя себя нести потокам воздуха. Несколько раз он пытался связаться с Матерью, но ответа не приходило. Попытался воспользоваться зеркалом, и то показало ему авангард в центре морского шторма.

Между тем корабль был уже совсем близко. Вспыхнувший перестал махать крыльями, позволяя себе передохнуть.

На закате змей вновь собрал облака и, невидимый устремился навстречу кораблю. Тот плыл сквозь ночь, на корме зеленым светом горел тусклый магический фонарь, высвечивающий человеческую фигуру у штурвала. Магическое зрение инэгуя, позволяющее ему видеть тепловые силуэты живых существ, определило еще одного вахтенного на крыше башенки-храма и около трех десятков теплокровных в глубине трюма. Что ж, чтобы ни говорила мать, сейчас ее отряд сражается с бурей, а значит или корабль остановит он, или люди овладеют силой лости, и пленникам придется ждать, когда прилетят основные силы крылатых…

Вспыхнувший спикировал вниз, бесшумно подлетел к человеку, стоящему на башне и нанес резкий удар хвостом. Оглушенный морк беззвучно опустился в руки приземлившегося рядом змея. Вспыхнувший поспешно отцепил от пояса веревку, привязал пленника к балясинам ограждения, стянул с его головы тонкую шапочку без полей и сделал из нее кляп. Наверное, разумнее было бы убить морка и сбросить в море, но инэгую до сих пор даже животных убивать не приходилось…

Закончив с пленным, змей взмахнул крыльями и бесшумно опустился на палубу. От оставшихся дежурных его закрывала башня. Сняв с пояса курильницу и огненной магией подпалив траву, Вспыхнувший проскользнул в трюм. В ноздри ударила вонь, настолько похожая на ту, что он ощущал, сидя в клетке, что по телу пробежала дрожь, а голова закружилась. Инэгуй стиснул челюсти, закрепил курильницу под нижней ступенькой трапа и, словно струя дыма, взмыл вверх — на свежий воздух.

Двое оставшихся вахтенных по-прежнему находились на корме, и змей решил не нападать сразу, а подождать, пока трюм заполнится ароматом сон-травы. Инэгуй легко соскользнул с палубы и взлетел над кораблем.

Неожиданно одна из фигур в трюме зашевелилась. «Что ж тебе не спится?!» — сквозь зубы прошипел Вспыхнувший. Морк определенно куда-то шел. Куда именно, змей решил не выяснять. Вместо этого он рванул вперед и резким взмахом когтистой лапы заставил погаснуть магический фонарь, освещавший палубу. В следующий миг инэгуй одновременно ударил рулевого хвостом, а крылом — второго вахтенного. Рулевой рухнул на палубу, но второй матрос отскочил в сторону. В этот миг выглянувший из трюма морк зажег зеленые огоньки на бортах.

— Инеекуй! — заверещал вахтенный прежде чем змей снова нанес удар хвостом. Матрос упал, но выбравшийся из трюма морк уже трубил в рог.

Вспыхнувший видел, как встревоженные звуком рога, зашевелились матросы в трюме. Он обнажил меч, взмахнул крыльями и перелетел через башенку. Маг… или точнее капитан — что-то говорил нараспев, сжимая в руке длинный посох с аквамариновым навершием. Инэгуй разобрал повторяющееся слово «Итээвоос», направил в меч огненной магии и взмахнул клинком, сокращая расстояние. Маг, не переставая петь, отбил удар посохом. Змей зацепил посох хвостом и дернул в сторону, но капитан выдернул посох из захвата. Он прекратил петь и что-то крикнул, стукнув древком о палубу. Инэгуй попытался атаковать со спины, но капитан отшатнулся, а на корабль хлынул поток воды. Змей еле успел вцепиться когтями в деревянную башню и выпустить магию огня и ветра, прикрывшую его точно защитный кокон.

Вода отхлынула, капитан взмахнул посохом, и змей оторвался от башни, взмывая и парируя мечом удар. Клинок вспыхнул огненной магией, но зачарованный посох выдерживал и огонь и сталь. Краем глаза Вспыхнувший увидел, как проскользнул мимо и юркнул в трюм очнувшийся рулевой.

Шквальный ветер стих столь же внезапно, как и налетел. Море еще штормило, но над змеиным авангардом в разрывах между тучами то тут то там вспыхивали яркие разноцветные звезды.

— Все целы? — с трудом переводя дыхание спросила Матерь змеев.

Отчаявшаяся заснуть Виряа в очередной раз спустилась в подвал, посмотреть в зеркало, и охнула.

В свете магических огоньков, осветивших корабль, Вспыхнувший бился с мрачным темноволосым капитаном. Жрец был вооружен лишь посохом, но даже Виря мгновенно ощутила, что это опытный и жестокий боец. Длина посоха позволяла морку не подпускать змея слишком близко, легко парируя удары и меча и хвоста и крыльев. На стороне змея была подвижность — он взлетал, уходя от ударов и постоянно оказывался то сзади, то сбоку от капитана.

Неожиданно жрец отскочил назад и стукнул посохом. Виря взвизгнула, увидев, как взметнулась вверх и тотчас обрушилась на палубу морская вода. Волна еще не успела схлынуть, а из трюма уже вынырнул морк с сетью.

— Берегись! — закричала Виря вцепившемуся в деревянную башню гую. Но тот не слышал ее, а его золотистый взгляд был прикован к делающему очередной выпад капитану. В следующий миг инэгуй ощутил опасность и метнулся в сторону, но было уже поздно — магическая сеть опустилась, накрыла его точно силок зазевавшуюся птицу! Виря успела увидеть полный отчаяния взгляд золотистых глаз и клинок, взметнувшийся вверх огненной молнией. Раскаленный докрасна человеческий меч из плохонькой стали не прорезал, а прожег сеть, и змей, раздраженно шипя, вырвался на свободу. Но матрос уже кидал вторую сеть!

— Дерьмо десятинога! — заорал капитан. — Сдурел?! Птичья сеть змея не удержит! Накопитель мне! И в храм! Все в храм, рыбий корм! Зовите богиню!

Инэгуй выбросил вперед лапу, и подхваченная ветром сеть упала обратно — на моряков. Вспыхнувший тут же слетел на палубу и быстрым движением отсек капитану голову.

Переведя дух Вспыхнувший спеленал рулевого сетью. Тепловидением разыскал заснувших в трюме матросов, крепко связал и отправился туда, где едва-едва теплились пять скорчившихся на полу фигур.

Инэгуй призвал в трюм ветер и, наконец, смог вздохнуть полной грудью.

Магический огонек осветил темные каменные клетки, грязные перья на огромных крыльях, выглядывающие из-под них тонкие девические руки и птичьи лапы, покрытые свалявшимся пухом.

Инэгуй попытался прочирикать приветствие на языке птиц, но девицы даже не шевельнулись.

Змей подошел к ближайшей клети. Положил руки на решетку и изумился сложности наложенных на клеть магических плетений. И все же, подчиняясь созвучной магии, лавовый камень под его ладонями легко изменил форму, и решетки изогнулись, создавая выход.

Инэгуй запустил когтистые лапы внутрь, осторожно подхватил птице-деву и вытащил наружу. В свете магических огоньков змей разглядел удлиненное лицо с острыми, словно вырубленными из камня чертами лица. Крупный горбатый нос. Тонкие брови из крошечных перышек поднимались вверх, соединяясь с перьями, покрывающими голову. «Словно волосы у людей», — подумал Вспыхнувший. Инэлости распахнула прозрачные серые-зеленые глаза и в изумлении уставилась на спасителя.

— Добрый день! — вновь чирикнул змей.

Птица в ответ что-то пронзительно закричала, распахнув сомкнутые на груди крылья. Под ними оказалась одежда из кожи с нашитыми на нее каменными бусинами. Остальные девы, услыхав крик подруги, наконец-то подняли головы. Вспыхнувший осторожно положил на пол освобожденную птицу.

— Как ты сюда попал? — прострекотали из клетки.

Вспыхнувший стремительно обернулся — лости говорила на инэгуйском! — и встретился с взглядом серо-голубых глаз птицы. Дева силилась приподняться, но магия клетки давила на нее, прижимая к полу.

— Ледяное Копьё? — обрадовался змей, подходя ближе и прикладывая руки к решетке.

— Откуда знаешь? — пробормотала дева, с трудом, но самостоятельно выбираясь наружу.

— Ты друг учителя! — улыбнулся инэгуй, переходя к следующей клетке.

— Друг? — как бы ни был слаб голос Копья, в нем явственно послышалось возмущение. — Ночные огни звать меня другом?!

Вспыхнувший еле сдержал смешок. После общения с Уирей его такими штуками не пронять. Он уже свыкся с фактом, что девицу другого вида может возмутить и обидеть все что угодно, а потому как можно мягче пояснил:

— Учитель называл тебя невестой, но змеицы не любят это слово. Оно накладывает слишком много обязательств...

— Хм…

— У вас, видимо, по-другому? Скажи, как лучше тебя называть?

— Мое имя Подобная Ледяному Копью, — прострекотала птица, помогая Вспыхнувшему достать из клетки подругу. — Скажи, где Ночные огни и что с человечишками?

— Не волнуйся, люди крепко связаны…

— Ты не убил их? Прекрасно! Когда сестры придут в себя, мы славно поохотимся…

— Стоп! Стоп! Стоп! — воскликнул инэгуй, напуганный хищным выражением, исказившим черты лости. — Эти люди нужны мне! Мои друзья все еще в плену! И, кстати, учитель тоже!

— Ночные огни в плену?!

Копью снова пришлось вцепиться в прутья клетки, чтобы не рухнуть на пол, рядом с подругами.

— Да! Он тоже! Но у меня есть план, как освободить их! И для этого мне нужен корабль. Вместе с командой!

***

После неудачного приема потминских послов во дворце все словно с ума посходили. Королева мать слегла с мигренью, поминутно призывала к себе то сына, то Пучкаргана, то Карьгата, то главу стражи…

Пучкарган ходил мрачнее тучи, срываясь на слугах и придворных. Карьгат, говорят, связывался с университетом, просил Нармоня не появляться во дворце — а то только их дуэли сейчас не хватало!

Тюштеня позвали присутствовать на допросе, но юный король потерял сознание от вида крови, и на какое-то время его оставили в покое.

Но на рассвете в спальню его величества постучал Карьгат и потащил короля во дворец магов — в очередной раз пытаться пробудить магию.

Тюштень не стал ни спорить, ни уточнять: спасибо хоть ночью выспаться дали…

А вот в подвале с пленниками короля ждал сюрприз: покшат Гуиидь стоял с мольбертом напротив клеток и рисовал инэгуев.

— Ваше величество! — покшат вздрогнул и прогнулся назад.

— Вы рисуете? — изумился король и, радуясь возможности отложить унизительные занятия, подошел к мольберту. — Хороши! —рассмотрев наброски воскликнул он и, лукаво улыбнувшись, добавил, — а змеиху нарисовать сможешь?

— Ваше величество, — неодобрительно вздохнул Карьгат.

— Что «ваше величество»?! — фыркнул юный король. — Твои люди мне даже портрет горной принцессы достать не могут! Может она страшна, как гуйкорож… Если Кельге Гуиидь брал в жены змеицу, чем я хуже?! Будет мне дворцы строить… Верно, покшат?

— Всенепременно, ваше величество! — Гуиидь вспомнил грозную Владычицу змеев и добавил. — Но может быть вам лучше на инэлости жениться? Все легенды их красотками называют …

Тюштень рассмеялся.

— Я знал, что вы меня поймете, покшат! Жаль, советники против! Мол, освободим одну — она найдет способ подруг выпустить. Улетят, войну развяжут... Не разбираются они, ни в легендах, ни в красоте… Думаю, может разогнать к масторату весь Малый совет... Пусть детей своих ко дворцу присылают! Что скажешь, Карьгат?

— Вам бы только шутить, — вздохнул главный маг.

— Видите, Гуиидь, как мне жить приходится?! — воскликнул Тюштень. — Ни шуток не понимают, ни помочь не могут… А вы нарисуйте мне змеицу из ваших легенд. Повешу у себя над столом. Буду говорить, мол, невеста моя.

Присмотревшись к смущенному покшату, Тюштень вновь усмехнулся.

— Но вы ведь хотите что-нибудь попросить, верно? Может дочек надо ко двору взять или сыну хорошее место найти? Или соседи обижают? Вы уж говорите, Гуиидь!

— Что вы, ваше величество! — с каким-то даже испугом воскликнул покшат. — Вы удивительно проницательны, но просьба моя совсем другого свойства…

— Неужели вы и сейчас меня удивите? — рассмеялся король. — Так в чем же просьба?

— Ваше величество! — решился покшат. — Явите милость, велите магам вынуть из клетки умирающего гуя! Куда он от них денется во дворце? Можно и сети наготове держать… Помрет ведь тварюшка!

— Вот же упрямый алагуй! — охнул Карьгат. — У магов дел больше нет, только инэгуя выхаживать!

— Так силы-то от здорового побольше будет, все вам достанется! — не сдавался покшат.

— Не смей намекать, будто радеешь о силе больше магов!

— Где уж мне в таких материях разбираться, — легко согласился Гуиидь. — Тварюшку жалко.

— За родича переживаешь? — хохотнул Тюштень.

— От вашего королевского величества ничего не укроется, — чуть заметно улыбнулся покшат.

— Карьгат, Гуиидь прав. Пусть гуя из клетки вытащат! Нужно —жрецов позовите, пусть с сетями караулят.

— Но ваше величество!..

— Если гуй сдохнет, ты отвечать будет, Карьгат! Вдруг мне его силы на войне не хватит?

— Да, ваше величество, — раздраженно косясь на Гуиидя, ответил Карьгат.

***

Вытащив всех пятерых лости на палубу, Вспыхнувший оставил их приходить в себя на свежем воздухе, а сам отошел на нос судна и достал с пояса зеркальце. В темном стекле отразилось заплаканное личико Вири.

— Испугалась? — устало шепнул инэгуй. — Говорил же тебе, не нужно следить… Я бы и сам сейчас связался…

— Прости, — на бледном лице девочки мелькнула виноватая улыбка. — Я не могла ни спать, ни делать ничего… Спустилась на минуточку глянуть, а тут…

— Я так и понял, — улыбнулся инэгуй. — Спасибо тебе. Если бы не твои травы…

— Ты бы и без них справился, — фыркнула Виря. — Знаешь, ты... Ты настоящий герой!

— Знаю, — усмехнулся змей. — А ты моя мудрая помощница. И у меня к тебе есть вопрос и просьба.

— Какие? — радостно встрепенулась Виря.

— Во-первых, приготовь, пожалуйста, карты столицы и окрестностей. Когда наши прилетят, я попрошу тебя их показать. А, во-вторых, как ты считаешь, если нам взять в плен Верховного жреца, мы сможем потребовать освободить наших пленников?

— Ой. — Виря аж поперхнулась. — Может быть не надо Верховного? Он очень опасный. Его море слушается…

— Уиря, он никак не может быть опаснее двух десятков инэгуев. И вы говорили, именно он стоит за похищениями…

— Так-то оно так… Но застать Верховного одного — без остальных жрецов… Опять же вдруг Идэвос его освобождать кинется?..

— Уиря, — укоризненно заговорил было Вспыхнувший, но девочка перебила:

— Но самое-то главное! Он старый. Наверняка, жрецы уже думали, кто будет следующим верховным! Вдруг они решат его не освобождать, а просто избрать нового?!

***

Матерь Змеев ураганом налетела на корабль и нависла над сыном.

— Ты! — крикнула она так, что лежащие на палубе инэлости очнулись и попытались вскочить на ноги. — Ты должен был дождаться меня!

Вспыхнувший скрестив на груди руки, смотрел в горящие гневом огненные глаза матери:

— Корабль твой, владычица. Лости освобождены. Люди захвачены. Капитан убит.

— Успокойся, Матерь Змеев! — на палубу рядом со Вспыхнувшим опустился один из сильнейших инэгуев — Небесный огонь, на чьей чешуе сверкали белые молнии. — Все мальчик правильно сделал. Не заталкивай его обратно в яйцо. Вылупился уже.

Змеица раздраженно зашипела, но все же прекратила махать крыльями и опустилась на корабль.

— Благодарю за помощь, Сильнейшая, — раздалось рядом тихое немного странное потрескивание — это Ледяное Копьё решила присоединиться к разговору. — Твой сын хочет сохранить жизнь презренным человечкам. Мы с сестрами против. Но подчинимся решению Сильнейшей.

— Рада встретить тебя, Копьё, пусть даже и при таких обстоятельствах, — кивнула Владычица, с трудом переводя дух. — Моя мать была бы счастлива, узнай она, что змеи и птицы увиделись лицом к лицу. Мы пригласим тебя на совет и там обсудим дальнейшие планы и судьбу людей.

Через четверть часа совет действительно собрался.

За это время инэгуи не столько отдыхали от перелета, сколько помогали инэлости — ведь целительство было одной из основных доступных змеям видов магии, а то, что клетки временно лишили магии птиц, дало змеям возможность помочь пленницам.

Собственно, и совет начался с обсуждения, что делать, когда магия лости начнет восстанавливаться.

— Я бы предложил лости, когда они почувствуют магию, посидеть какое-то время в клетках, — вздохнул Вспыхнувший.

— Ты сумасшедший, да? — возмутилась Копьё. — Так не любить лости?!

— Я тоже сидел в клетке, птица, — пожал плечами инэгуй. — Нет, можете, конечно, просто лететь навстречу вашим. Или к людям. Главное —подальше от нас.

Копьё возмущенно заклекотала, но так и не нашла чем возразить инэгую.

— Хорошо, — чуть кивнула головой Матерь Змеев. — Предлагаю обсудить какое наказание назначить Огню, вспыхнувшему на почти погасших углях, за нарушение приказа.

— У меня встречное предложение, Матерь Змеев, — Небесный огонь сел посреди палубы, скрестив ноги. — Обсудить награду Огню, вспыхнувшему на почти погасших углях, за успешный захват корабля. И за то, что сумел связаться с нами, раскрыть местоположение похищенных…

Змеи тихонько застрекотали, смеясь, а Вспыхнувший поймал себя на мысли: как удивились бы люди столь «непочтительному», на их взгляд, обращению к королеве.

— Успокойся, владычица, — повторил Небесный огонь. — Не рискуя, извержение не остановишь и всех деталей не рассчитаешь. Мы могли в этом шторме на неделю застрять.

— Хорошо, — оглядев отряд, через силу произнесла Матерь Змеев. — Как летим дальше?

Все змеи невольно обернулись к Вспыхнувшему огню. Нет, ну, а кто еще понимает, что тут вообще творится?! Вспыхнувший пожал плечами и заговорил:

— Сейчас птицам сложно будет лететь. Да и мы устали. Предлагаю добраться до столицы на корабле.

— Море опасно, — возразил крупный змей с алыми пятнами на чешуе. — Ну, как опять шторм налетит? Лучше на высоте держаться! Что мы птичек не донесем?

Матерь Змеев молчала, и змею ответил Вспыхнувший:

— Донесем, пока у них магии нет. Но и нам лучше отдохнуть перед столкновением с людьми. Мы уже убедились, что недооценивать бескрылых опасно. Что же касается корабля… У нас в трюме люди, которые умеют управлять им.

— Эти люди наши! — выкрикнула Ледяное Копьё.

— Их победил я, а не ты, — сверкнул глазами Вспыхнувший. — Мне тоже есть за что мстить. Но! Давайте используем их!

— Думаешь, согласятся? — с сомнением произнесла Матерь Змеев.

Вспыхнувший украдкой перевел дыхание — заговорила. Уже хорошо.

— Думаю, я сумею их убедить, — кивнул он. — Но даже если не получится… Судя по всему, пока они здесь — корабль не потонет. В крайнем случае, будем по очереди толкать корабль, чтобы плыл. А начнется шторм — сразу взлетим. У нас остался всего день, чтобы всё продумать и отдохнуть перед решающей схваткой.

***

Главный дворцовый маг изрыгал проклятья, но ослушаться королевского приказа не посмел. Двадцать магов (Карьгат даже Нармоня позвал — все-таки один из самых сильных практиков, даже на войне был), выволокли умирающего змея из клетки, бросили на пол, а сами встали вокруг с сетью наготове.

— Ему тепло нужно! — ворчал Гуиидь, опускаясь на пол, рядом с неподвижным змеем.

— Вот сами и грейте! — огрызнулся молодой маг в персиковом кафтане. — Завтра такой день, а мы тут змея выгуливаем…

— Да хоть на плащ его положить! — не сдавался покшат. — Есть у кого плащ поплотнее?

— Азор, возьмите мой! — отозвался от дверей ученик стражников и под неодобрительные взгляды старших, стянул с плеч черный плащ и помог покшату переложить на него змея.

— Может горячий чай принести? Или покрепче чего? — предложил мальчик.

— Лаймарь! Вернись на пост! — рявкнул зеленоволосый стражник, и мальчик поспешно отошел.

Змею позволили провести вне клетки пару часов, затем набросили сеть и оттащили обратно.

По крайней мере, я сделал все, что смог, успокаивал себя покшат Гуиидь, возвращаясь в комнату. Если Толат будет милостив, у этого змея есть шанс дотянуть до освобождения. Хорошо бы и самому покшату дотянуть и не попасть в руки жрецов. Или под магию самих инэгуев…

Взяв в комнате мольберт, покшат Гуиидь отправился в дворцовый сад. Рисовать не хотелось, но… С дочерью он связывался ранним утром. И она сказала, что птичек освободили. А маги собирались завтра встречать корабль с этими самыми птичками. Причем известие о прибытие корабля они получили сегодня. Может, конечно, морки связались с кораблем прямо перед нападением змеев, но…

— Да, папенька, корабль плывет, но на нём — змеи! — сияя фиолетовыми глазищами объяснила Виря, когда покшат устроился под деревом и открыл мольберт с зеркалом. — Ты сможешь завтра сказаться больным и не поехать?..

— Нет, дочка, — покачал головой покшат Гуиидь. — Моё отсутствие будет выглядеть слишком подозрительно.

— Вспыхнувший тоже так сказал, — вздохнула девочка. — Но он обещал по зеркалу смотреть, где ты, и уберечь от опасностей.

— Что они задумали? — едва слышно спросил покшат.

— Змеи считают, что нам лучше не знать, — опустив глаза, произнесла Виря.

— В этом есть смысл, — хмуро пробормотал покшат.

— Единственное, что они просили тебе передать, чтобы ты держался подальше от берега… Постарайся быть поближе к городским воротам, хорошо?

Глава шестая. На крыльях бури

Год от года огонь на нашей земле усиливается. И настанет день, когда иссякнет сила земли, и огонь поглотит её. И сила земли птиц иссякнет, и станет нестерпимым мороз на ней. А в довершение сих бед восстанет Идэвос и захлестнут волны оба Материка.

Не такую судьбу готовил миру Великий Шкай, когда создавал материк-цветок, где Олма Ялгат (Три Народа) жили бок о бок. А потому есть надежда для этого мира, но мы должны отыскать путь раньше, чем огонь и море навсегда поглотят нас.

Из дневников Огня, сошедшего на алтарь Шкая

В лазоревом доме с зубастым чучелом лиоплевродона на крыше жил инят Сюлга Росвоо. Жил, прямо скажем, неплохо — далеко не каждому полукровке удавалось стать капитаном, но Сюлга в свое время сумел доказать, что он настоящий Росвоо: течения его слушались и даже Идэвос отвечала. К своим двадцати семи годам Сюлга стал одним из самых успешных капитанов. Другого бы для захвата инэгуев и не выбрали бы.

Вот только вчера удача неожиданно отвернулась от Сюльги. Всё началось с ночного кошмара. Приснилось капитану, будто он тонет в темных морских глубинах, понапрасну взывая к своей богине. Сюлга метался в кровати, пока не грохнулся на пол. Зато проснулся. Кое-как отдышавшись, вышел на крыльцо, вдохнул морской воздух, вернулся в комнату, зажег зеленоватый магический огонек. Призрачный свет осветил узкую кровать, висящий над ней трофейный меч в узорных металлических ножнах, трехногий стул, деревянный стол и плоскую сушеную рыбу над ним. На рыбе была нарисована Идэвос. Хриплым шепотом пробормотав молитву, Сюлга лёг в постель. Лицо богини в неверном свете казалось недовольным, тонкие губы презрительно искривились. Капитан вздохнул и закрыл глаза, чтобы снова погрузиться в кошмар.

Наутро Сюлга чувствовал себя совершенно разбитым. С трудом поднявшись, он побрел к морю, решив помолиться в корабельном храме, и обнаружил на палубе команду. Бывалые моряки выглядели помято, как после ночной попойки.

— Смотрю, ночь прошла бурно? — хмуро спросил Сюлга, пряча за сердитым тоном кольнувшую сердце тревогу.

— Если бы, капитан! Ей богиня, ни капли во рту не было! — загомонили матросы.

— Сон был муторный, вот и зашел помолиться, — буркнул первый помощник Хауки. — Снилось, что восьминог меня на дно тянет… Плохой сон, капитан! Предупреждение… И башка с утра трещит, как с похмелья…

— Ох, а я на риф налетел, на лодке! Ну, ночью! Во сне! — подхватил рулевой Симукка.

На всякий случай, Сюлга опросил всех. Исключений не было.

— А где Спэчугела? — спохватился Сюлга.

Юнгу никто не видел, и капитан послал Симукку проверить, все ли с парнишкой в порядке. Сам же вместе с матросами вошел в храм и воззвал к Идэвос.

Обычно статуя корабельного храма казалась Сюлге живой. Её глаза внимательно смотрели на капитана, а по выражению лица богини, он сразу видел её отношение к просьбе. Но сейчас всё в храме казалось неживым, аляповатым. Даже воздух был спертым.

— О, великая морская матерь, услышь сынов твоих, простри руку твою, да не погибнем мы в пучине твоей… — монотонно пели собравшиеся морки. Богиня безмолвствовала.

— Капитан! — с концом молитвы раздался голос рулевого. — Спэчу плохо совсем. Встать не может. Скоро лекарь придет. Может и ты подойдешь? — взволнованно говорил Симукка.

Сюлга кивнул.

— Капитан! — не выдержал Хауки. — Это что ж получается? Мы хворь какую-то в змеиной земле схватили?

— Или проклятье? — испуганно подхватил Симукку, волнообразно проводя рукой перед лицом.

— Вот что, парни, — проворчал Сюлга, подходя к трапу. — Не порите горячку. Посмотрим, как день пройдет. Если и хворь… Пока птичек не привезли, не стоит о ней говорить…

— Капитан! Ты что же думаешь, мы могли сухопутных заразить?! — охнул Хауки.

— Послушаем, что лекарь скажет, — хмуро ответил Сюлга. — К полудню в главный храм сходим. Но не болтайте пока. Может исцелит нас Милостивая. А нет, я сам с Верховным поговорю. Пусть решает.

Матросы закивали, отводя глаза. Идти к Верховному с плохими новостями, это как в шторм в море выйти. Не позавидуешь капитану.

Юнге лекарь толком помочь не смог. Сказал, что у мальчика отравление и переутомление. Велел промыть желудок, наказал лежать в постели и принимать какие-то хитрые снадобья. Мальчика и его семью моряки пугать не стали — вот сами разберутся, тогда и. Пожелали скорейшего выздоровления и отправились в главный храм. Богиня не отзывалась.

Зато выходя из храма, повстречали молодого темнокудрого капитана Хвала Унгула.

— Вот вы где! — Унгул поднял брови, рассматривая помятые рожи сюлговской команды, но комментировать не стал. — Завтра поутру встречаем его величество. Алусу весточку подал! Они уже подле змеиного мыса!

— Слава богине! — откликнулся Сюлга. — Всё в порядке у них?

— Ничего толком не сказали. Слышно было ужасно. Видно — и того хуже. Но главное — добрались! Верховный велел передать всем, что собираемся, как в прошлый раз — на рассвете. И чтобы оделись прилично! Сам король приезжает, не хрен акулий.

Сюлга кивнул и переглянулся с командой — значит, завтра всё и решится. И к лучшему. Незачем откладывать.

Возвращаясь домой, Сюлга хмуро размышлял, что с этой болезнью, давний соперник Алусу Хэйкэйлематон может теперь оказаться куда успешней него. Особенно если ещё и птиц привезет больше, чем у них было гуев. И если лости приедут не настолько измученными…

Ночь не принесла Сюлге облегчения: всё те же дурные сны, тошнота, усилившаяся слабость, прибавившийся к ней жар. Наутро Сюлга вновь оживил целительские талисманы, принял укрепляющей настойки, надел зеленоватую парадную тунику, украшенную сушеными морскими тварями и, размышляя, что разговора с Верховным не избежать, поспешил на улицу. На побережье собралась большая часть жителей Хамна. В честь короля морки оделись в синее и зеленое: цвета, выделенные королевским двором их народу. Матросы носились с ведрами и швабрами, вычищая ведущую в столицу сверкающую дорогу. На пристани воздвигли деревянный помост, поставили королевский трон. Сюлга здоровался с выходящими из домов капитанами, пробираясь к Верховному, остановившемуся справа от пристани. Капитан Унгул бросил на Сюлгу цепкий взгляд, и Сюлга поёжился, понимая, что вид у него слишком помятый для торжественной встречи.

Небо на восточном краю побережья окрасилось розовым, и Сюлга полной грудью вздохнул подувший с моря легкий бриз. Дышать стало легче. Сюлга подошел к остальным жрецам-капитанам, окружавшим Верховного и с тревогой покосился на старца — если богиня и впрямь прогневалась на них с командой, могла ведь и нашептать Верховному в чем дело… Но старый Спрут вглядывался в горизонт, не глядя на капитанов. Сегодня Верховный был в длинном праздничном одеяние: сине-зеленой, расшитой серебром, длинной широкой туники и высоком, напоминающем волну, голубом головном уборе.

Алусу Хэйкэйлематон, прозванный Треской, так и не приплыл ночью.

Конечно, многие морки любили покрасоваться и войти в гавань на рассвете, но и в таком случае кораблю пора было уже показаться.

Капитаны низкими голосами затянули молитвы Морской богине. Вот только она молчала. Верховный начал хмуриться, и это ничего хорошего Треске не сулило. Впрочем, Сюлге тоже мало не покажется, если вначале Алусу опоздает, а потом он со своими новостями сунется…

Время шло. Конечно, моркам не привыкать было к многочасовым молениям, но если король Тюштень прибудет на берег раньше корабля… Сюлга видел, как хмурились стоящие рядом капитаны, тревожно вглядываясь в морскую даль...

В одиннадцатом часу раздался голос труб. Все повернули головы. Из расписанных морскими тварями Новых ворот показался королевский кортеж. Первыми на боевых алагуях ехали стражники в черных латах. В центре отряда парили паланкины. Всех выше летел золотой королевский, его окружали главные сановники и маги, под ними ехали экипажи, запряженные породистыми алагуями и кареты магов, запрягших всевозможных химер.

— Корабль! — закричал кто-то из матросов, дежурящих на палубах, и в следующий миг все обернулись к морю. Треска словно почувствовав приближение государя, вывел корабль из-за скал. Сюлга только зубами скрипнул — красиво подгадал, ничего не скажешь!

Росвоо снял с пояса подзорную трубу, приложил к глазу.

— Только два матроса на палубе! — проворчал Унгул.

— Тюлень его покусай! Неужели всех белые демоны поубивали?! — воскликнул капитан Сарки, дергая себя за густую бороду.

— А то ты Алусу не знаешь! — фыркнул грузный Васарапа. — Нарочно он. Чтоб все всполошились.

— Главное, лости везут. А остальное скоро узнаем, — кивнул Унгул.

Сюлга сжал зубы. Если Алуса сейчас его выставит неудачником... Интересно, маленькая Гуиидь сумеет вылечить гуя? После обучения-то наверняка сможет, но если она сейчас определит какого кирди нужно змеям, от чего они дохнут…

Неожиданно ветер изменил направление, задул к востоку, поднимая на гребнях волн белых барашков. Сюлга незаметно огляделся, но, судя потому как хмурились капитаны, не один он не ощутил перемены погоды заранее. А, вот, сухопутные аристократики не замечали ничего необычного и выходили из экипажей, улыбаясь, перешептываясь и флиртуя с придерживающими высокие головные уборы барышнями. Королевская стража тоже на море внимание не обращала.

Покшат Гуиидь снова ехал в экипаже озата Тельги. Ехали на сей раз молча. Тельга все еще дулся, что Гуиидь на лечении гуя настоял, покшат же боялся, что спутник заметит его волнение.

В ремесленном квартале их экипаж нагнал лиловолосый Нармонь. Университетский маг ехал верхом на поджаром зеленовато-желтом алагуе, и вместо привычной университетской хламиды, был одет в длинный зеленый шитый серебром кафтан с парадным мечом на поясе. Увидев Тельгу с Гуиидем, Нармонь, приветствуя их, чуть откинул голову.

— Просто не верится! — Тельга высунулся в окно и улыбнулся, щурясь на утреннем солнце.

— Да уж, не думал, что на нашем веку такое возможно, — кивнул Нармонь. Его тонкие губы тронула предвкушающая улыбка, глаза засветились восторгом. — Весь спектр магии! Я бы до конца жизни из лаборатории не выходил!

— Студенты не дадут, — засмеялся разрумянившийся Тельга. Глаза его блестели, как у жениха на свадьбе.

— Долг, будь он неладен, — в тон ему ответил Нармонь.

Наконец показались Новые ворота, и экипажи выкатились в морокинский Хамн. Нармонь поскакал вперед, а Тельга с Гуиидем вышли из экипажа. Оглядевшись вокруг, покшат увидел подходящих к возведенному морками помосту короля с королевой. Пучкарган в светло-желтом халате поддерживал её величество под руку.

Тут с западной стороны побережья раздался громкий рев. Казалось ревет и стучит когтями огромное стадо боевых алагуев. Толпа отозвалась криком и визгами.

Покшат обернулся. По пустынному берегу почти по границе воды и моря к ним неслась пара десятков антрацитовое-черных смерчей, похожих на ожившие столбы дыма, соединившие ярко-голубое небо и землю. Над ними стремительно разрастались страшные, как гнев богов, облака.

— Уезжаем! — крикнул покшат, схватил за рукав Тельгу и кинулся к экипажу.

— Но… Но… — упирался маг, не сводя глаз с темных колонн, соединивших землю с черными облаками…

Придворные ринулись к экипажам, жрецы — к морю, большинство магов — навстречу вихрям, стражи, выхватив оружие, сплотились вокруг короля с королевой. Началась давка.

— Я остаюсь! — решился Тельга и толкнул покшата в экипаж. — Гони! — крикнул он кучеру и кинулся к берегу.

— К городской стене! — приказал покшат, захлопнул дверцу и приник к окну.

Маги призывали ветра, надеясь повернуть смерчи к воде. Стражники усадили их величества на боевых алагуев и поскакали прочь от побережья. Жрецы, по пояс в воде, громко пели, взывая к богине, и, казалось, волны становились больше и устремлялись навстречу смерчам. Вихри поменьше, не в силах противиться магам, сдвигались к морю и исчезали, едва коснувшись морских волн. Но пять огромных вихрей по-прежнему стремительно приближались, втягивая песок. Вот первый смерч обогнул толпу магов и врезался в стражников! Всосал, точно игрушечных солдатиков, и потащил к небесам! Вопли несчастных смешались с воем торнадо, пением жрецов и криками помчавшихся за прорвавшимся смерчем магов. Точно крылья развевались на ветру полы халатов.

Второй вихрь обогнал магов. Подплыл к стражникам, мазнул краем по закованным в латы фигуркам, качнулся в сторону — и алагуй с золотым всадником на спине взмыл в воздух! Закричала, завыла королева-мать, кто-то из магов и стражников кинулся в вихрь вслед за молодым королем. Королева неловко соскочила с алагуя, но Пучкарган крепко ухватил ее величество за локти, не позволяя броситься вслед за сыном. Стража загородила их, но королева продолжала кричать, и рев торнадо не заглушал ее голос… Остальные смерчи стали слабеть, истончаться. Один за другим они отрывались от земли и уходили вверх в черные тучи. Лишь смерч, уносивший короля Веле, не думал терять силу. В его колонне вдруг явственно стала видна золотая фигура Тюштеня. Королевские одежды развевались, точно крылья, а сам король, кружась, летел вверх, словно божество.

С неба на берег, словно горох из дырявого мешка, посыпались унесенные вихрями стражники.

— Останови! — крикнул Гуиидь кучеру.

Мимо проносились экипажи и исчезали за стенами города.

"Неужели живы?" — поразился покшат, заметив, как шевелятся, пытаясь подняться, упавшие с неба. Выйти помочь покшат не решился...

Стража скакала вдоль берега за уносящемся смерчем. Маги призывали летающие паланкины и тоже бросались в погоню. Даже жрецы и те бежали вместе со всеми. Но разве в человеческих силах догнать ветер?!

И тут навстречу смерчу из темных туч вылетела черная крылатая фигура с человеческими руками и извивающимся змеиным хвостом. По толпе прокатился стон. Повернувшие было к морю придворные и морки ринулись обратно к воротам в город.

— Сети! Арбалеты! — прозвучал крик Сюлги Росвоо. Его матросы бросились на лазоревый корабль, пришвартованный у пристани. Крик словно разбудил королевских стражников, они схватились за арбалеты, потянули болты из колчанов. Змей в этот миг поравнялся с начавшим терять силы смерчем и подхватил на руки падающую золотую фигуру.

— Не стрелять! — отчаянно закричала королева, и инэгуй, махая крыльями, вновь скрылся в темноте туч.

У изящного экипажа, проезжавшего мимо Гуиидя, отлетело колесо. Запряженная в этот экипаж нелепая химера, похожая на помесь алалости с горным патэком, и до того нервно вздрагивала и косилась на соседей, а тут запаниковала окончательно и с отчаянным визгом понеслась сквозь толпу. Еще несколько химер завизжали и понесли. Заревели алагуи. Экипаж, в котором сидел покшат, неожиданно тряхнуло, но не успел Гуиидь выглянуть в окно и посмотреть, кто в них врезался, как запряженный в экипаж алагуй взвился на дыбы и под брань кучера понесся куда-то в сторону от ворот. Не понимая куда едет, покшат уперся руками в стенки повозки, пытаясь удержаться, но тут экипаж во что-то врезался, дверца распахнулась, Гуиидь вылетел наружу, упал на спину, хорошо приложившись головой. Над ним пронеслось черное шипастое брюхо и когтистые лапы алагуя. Покшат попытался подняться и увидел мчавшего на него пятнистого ящера, запряженного в карету. Собрав последние силы, Гуиидь откатился в сторону.

— Не сомневайтесь, моя драгоценная королева, я уничтожу их всех, за ваши слёзы, за его величество! — раздался совсем рядом голос Пучкаргана.

Покшат даже головой потряс, предположив, что ему мерещится. Голова почему-то оказалась мокрой, будто в лужу упал.

— Отомсти им, молю тебя! — прозвучал едва слышный голос королевы.

— Покшат, вы целы?

Гуиидь увидел над собой начальника стражи — тюрята Куцкана.

— Благодарю вас, кажется, да, — неожиданно охрипшим голосом ответил покшат. Куцкан помог ему подняться. Краем глаза Гуиидь заметил, вскочившего в седло Пучкаргана. Тот, что решил в одиночку атаковать инэгуев?! Покшат приложил руку к гудящему затылку и покачнулся. Рука намокла, удивленный Гуиидь опустил её, и увидел алеющую на ладони кровь.

Сюлга Росвоо вместе с другими жрецами стоял по пояс в воде, взывая к Идевос. После отчаянной погони за унесшим короля смерчем, голоса звучали сдавленно и то и дело прерываясь. Казалось, ветер разрывает молитву в клочья. Даже Верховный жрец, хитрый старый Спрут, сейчас казался потерянным. Его выцветшие глаза слезились, губы беззвучно шевелились.

— Почему богиня молчит?! — вдруг закричал капитан Сарки. — Что с нами будет, если король погибнет?! Все посчитают, что из-за нас!..

— Мы служим богине, а не она нам, — хмуро напомнил Сюлга.

Сарки хотел что-то ответить, но грузный капитан Васарапа схватил Сарки за плечи и окунул в море, словно зарвавшегося юнгу.

Тем временем корабль Алусу подплыл, наконец, к причалу. Матросов на палубе было уже много, вдоль лазурного корпуса корабля поползла шлюпка, вот только самого Алусу Трески видно не было.

— Верховный! Верховный! — прерывая молитву, закричали моряки из шлюпки.

Тяжело опираясь на плечо капитана Унгула, Верховный жрец, вышел вперед. Сейчас Бекхогир Меривелохо казался не грозным великим Спрутом, а дряхлым старцем, доживающим последние дни.

— Верховный, пощади нас! Демоны захватили корабль! Они лости забрали! Капитан Алусу убит! — Наперебой выкрикивали набившиеся в шлюпку бледные моряки.

— Молчать! — неожиданно рявкнул старец. Его взгляд ожил, пробежался по перепуганным матросам, а скрюченный палец указал на Рапу — первого помощника капитана. — Говори!

— Они! Они велели сказать! — испуганно начал тот.

— Кто они?! — гнев и чужой страх словно вернули Верховного к жизни.

— Демоны! — хватая воздух ртом после каждого слова, выкрикивал Рапу. — Напали на нас! Ночью! Прошлой!

— Лости? У вас лости из клеток вырвались?! — зарычал Верховный.

— Змеи! А лости они забрали! — по лицу Рапу потекли слезы.

— Гуи? Лостей? Забрали?! — на обычно невозмутимом лице Верховного появилось недоумение.

— Да, Верховный! Освободили! А капитана… Алусу… Убили, Верховный!

— Сколько змеев на вас напало? — не выдержал капитан Унгул.

— Так несколько десятков! — в отчаянии заламывая руки, ответил Рапу. — А может и сотен! Кто их, демонов, знает?! Они за пленниками прилетели!

Капитаны переглянулись. Одно дело один змей… Пусть похитивший самого царя, но один! А если их там десятки… А если сотни!

— Богиня, — простонал кто-то справа. Голос звучал настолько сипло, что Сюлга даже не понял кто это…

— Теперь змеи… Змеи ждут сухопутных на скале Чинь ур! Сказали, короля туда… От-отнесут! — продолжал причитать Рапу.

Верховный стоял, устремив взгляд в открытое море. Сюлга даже засомневался, слышит ли сейчас старый Спрут Рапу. Неужели?..

— Хватит ныть! — Верховный наконец вновь повернулся к матросам Алусу. — С вами разберемся позже. Унгул! Сюлга! Идёте со мной к королеве! Быстро!

Жрецы поспешно расступились, освобождая Верховному путь, и тот, опираясь на посох, быстрым шагом зашагал к берегу.

— Верховный! — постаревшая лет на десять королева Лидова, путаясь в золотых юбках, бросилась навстречу жрецам.

Покшат Гуиидь только и успел в сторону шагнуть — и то подолом хлестнуло.

— Мой сын! Как могла богиня… Что делать, Верховный?! — задыхаясь шептала Лидова, беспомощно проводя по лицу ладонью и еще больше размазывая потекший макияж.

— Твой сын жив, дочь моя, — ласково обнимая королеву, ответил Верховный. — И я верну его милостью богини!

— Жив?! — Лидова всхлипнула и попыталась опустить голову на грудь жреца, но высокий, сбившийся на бок головной убор, напоминающий павлиний хвост, помешал ей.

— Инэгуи зовут нас на переговоры на скале Чин ур. Мы вернем им пленников, они вернут его величество, а богиня поможет обратить эту встречу к славе Веле.

Верховный говорил настолько спокойно и уверено, что даже покшат ему почти поверил. Королева же внезапно заломила руки и, залившись слезами, упала на песок.

— Ваше величество! — не успевший подхватить её величество Верховный, растеряно погладил королеву по плечу. — Что с вами? Вы мне не верите?!

— Её величество думали, что государь погиб и повелели Пучкаргану казнить пленников, — тихо пояснил озат Нармонь, подходя к Верховному.

Стоявший рядом Гуиидь схватился за окровавленную голову и застонал.

— Так пошлите за Пучкарганом! Отметите приказ! — рявкнул Верховный.

— Ваше величество! — перед королевой на вытяжку встал глава стражи — тюрят Куцкан. — Повелите, и я догоню советника!

— Да! Да! — придя в себя, королева сорвала с груди изумрудный медальон в виде цветка и протянула Куцкану. — Возьмите! Ради богини, скачите скорее! Отмените мой приказ! Его величество жив и пленники нужны нам живыми!

Глава стражи откинул голову, кликнул кого-то из офицеров, вскочил в седло и помчался в город.

— Приведите мне алагуя! — крикнула королева. — Едем на Чин ур!

— Нет, дочь моя, — тихим, но властным голосом ответил Верховный. — Мы не можем рисковать тобой. И люди должны видеть, что ты с ними. Мы с капитанами отправимся в сей же час и…

— Но я должна быть рядом с моим мальчиком, Верховный! Ты не можешь!.. — Лидова вцепилась жрецу в рукав, и покшат заметил у королевы на среднем пальце сломанный ноготь…

Ладонь морка легла королеве на лоб. Несчастная женщина прикрыла глаза и судорожно вздохнула.

— Мы вернем его величество, — пообещал Верховный. — Тебе же, дочь моя, лучше возвратиться в столицу и проследить…

— Нет! — выкрикнула Лидова, распахнув глаза. — Здесь буду богиню молить…

Верховный переглянулся со стоящими рядом магами и коротко кивнул.

— Позвольте мне идти вместе с жрецами, королева! — выступил вперед Нармонь. — Будет лучше, если в посольстве окажутся представители нескольких сословий…

— Ты прав, сын мой, — кивнул Верховный.

— Карьгат! — крикнула королева. — И ты поезжай! Мальчику… Его величеству будет с тобой спокойнее… — Лидова обернулась, её покрасневшие от слез глаза обежали стоявших рядом с ней магов и стражников... — Гуиидь! — вскрикнула она, заметив покшата. — У вас же были в роду эти твари! Идите на Чин ур, убедите их отпустить мальчика… Он верил в вас, в ваши легенды… А я, а мы…

— Но, ваше величество, — растеряно пробормотал Вирдян Гуиидь, — Я всего лишь покшат, я не обучен…

— Её величество правы — пусть посольство будут представители нескольких сословий, — кивнул головой Верховный и его, напоминающий морскую волну, головной убор, заколыхался.

— Позвольте и мне идти! — гаркнул офицер стражи, тюрят Овтай, выходя вперед и стукнув себя кулаком в грудь.

— Мы не сомневаемся в вашей доблести и верности их величествам, тюрят, — покачал головой Верховный, — но, думается, лучше нам идти без военных…

— Верно, верно! Не надо злить демонов, — подхватила королева.

— Тогда не будем терять время. Озаты, идемте в шлюпку. Так быстрее.

— Быстрее! Ха! А на скалу от моря пешком подниматься будем?! Там обрыв между прочим, — засомневался Карьгат.

— Можешь хоть на паланкине лететь, но мы тебя ждать не будем, — отрезал верховный и зашагал к берегу.

Капитаны Сюлга и Унгул молча пошли следом, за ними, хромая, побрел покшат.

— Позволил демонам короля похитить, а командует, как ни в чем не бывало, — буркнул Карьгат, но все же поспешил к морю.

Нармонь жестом подозвал к себе помощника из университета.

— Скачи назад, — распорядился Нармонь. — Передай, пусть срочно студентов по домам отсылают. Если что, в деревнях у них будет больше шансов укрыться …

Нависающая над морем скала Чинь ур стояла недалеко от столицы. Вспыхнувший отметил ее еще, когда в замке карты изучал. Ну и накануне ночью летал проверить. Место и в самом деле оказалось пустынным, склоны Чин ур — голыми и обрывистыми: по таким незаметно не поднимешься. Плоская, поросшая лесом, вершина, широкий уступ над морем — Чин ур словно специально создали, чтобы инэгуи принесли сюда пленника.

Захватить вместо старика Верховного юного царька посоветовала Виря. Скрывшись за тучами, Вспыхнувший проследил, чтобы смерч, созданный Владычицей, унес нужного человечка, а как только вихрь начал ослабевать, бережно подхватил Тюштеня на руки.

Остальные змеи уже ждали их на Чин уре. Когда Вспыхнувший опустил царька на скалу и наконец разглядел, оказалось, что это совсем детеныш — не многим старше Уири. Волосы лиловые, а не фиолетовые, кожа посветлее не такая золотистая… Скажи кто-нибудь, что это третий братец Уири — Вспыхнувший легко бы поверил. Инэгуй протянул человечку зеркало, но тот дрожал крупной дрожью, глядя на столпившихся вокруг стрекочущих змеев. Кто-то смеялся над перепуганным человеком, кто-то ругался: червяк, мол, бескрылый… Белоснежные лости, грозно сверкая глазами, начали проталкиваться ближе к пленнику. Вспыхнувший прикоснулся к человеку, и ощутил, что тот еле жив от ужаса.

— Отойдите от него все! — прострекотал Вспыхнувший, — Копьё! Птичек своих уведи подальше! Если этот малыш сейчас от страха помрет — весь план насмарку!

Крылатые отошли, и Вспыхнувший присел рядом с Тюштенем.

— Бояться не надо, — проговорил он, протягивая человечку флягу с водой. — Пить?

Они с Вирей решили, что лучше ему не показывать владение человеческим языком, но — а что делать?

Царек судорожно вздохнул, в его взгляде, наконец, появилась осмысленность. Он осторожно взял фляжку, сделал несколько жадных глотков… Вспыхнувший тем временем направил на детеныша целительскую магию, помогая организму прийти в себя.

— Вы знаете, кто я? — хрипло произнес Тюштень, вскинув голову.

Вспыхнувший придвинул к царьку зеркальце и прострекотал:

— Ты властитель этой земли. Поэтому мы и говорим с тобой. Догадываешься о чем?

Тюштень не удержал судорожный вздох, но ответил почти спокойно:

— О твоих… ваших людях… Змеях.

Если говорить начистоту, Сюлга Росвоо боялся, что течение подведет, и им придется идти на веслах, показав сухопутным, как сильно богиня разгневалась на своих чад. Но нет. Шлюпка буквально летела вдоль берега.

Уже через четверть часа они обогнули мыс и показалась Чинь ур — крутые голые склоны, поросшая густым лесом плоская вершина… Над ней кружились… Ох, нет, это были не птицы. Черные змеиные хвосты не оставили никаких сомнений. Впечатлился даже покшат Гуиидь, хоть ему уже и доводилось видеть в зеркале силуэты летящих инэгуев.

— Верховный! Озат Карьгат, — нарушил молчание Нармонь. — При всем уважение, я все же боюсь, что предпринятых мер недостаточно. Советник Пучкарган…

— Мы все в курсе ваших высоких отношений с советником, — перебил Карьгат. — Не наводите тень на плетень и без того тошно.

— А ведь верно… Тюрят Куцкан может попросту не успеть нагнать Пучкаргана, — не отводя глаз от скалы, неожиданно поддержал университетского мага Верховный. — Впрочем… Давайте пока убедимся, что с его величеством все в порядке!

Чем ближе подплывала лодка, тем яснее спутники видели змеев. Они не только летали, но и стояли на скалистом уступе, напоминая людей в черных плащах. В лучах солнца на черной чешуе вспыхивали цветные узоры — у одних пятна, у других полосы, у третьих спирали, у четвертых просто чешуя отливает зеленым, синим, золотым или красным… На черных телах ярко сверкали широкие кованные пояса, браслеты, шейные обручи, цепи…

Покшат ощутил, как теплой волной от Чин ур по Веле растекается магия.

— Двадцать один, — пробормотал Сюлга.

— Что? — не понял Карьгат.

— Двадцать один инэгуй, — повторил капитан.

— Спасибо, не сотня, — буркнул Унгул.

— Два десятка, — простонал Карьгат раскачиваясь. — Они нас вместе со стражниками намажут на блин и сожрут…

— Вы чувствуете, сколько магии пришло в мир? — глаза Нармоня вновь увлеченно блеснули. — Если выживем, и без пленников сможем кацге наполнить и…

Среди черных фигур, словно луч солнца, сверкнули золотые одежды Тюштеня. Вздох облегчения пролетел по лодке.

— Хоть здесь не обманули, демоны! — выдохнул Карьгат.

Рядом с королем стояли двое инэгуев, отличающиеся от остальных… На одном не украшений, ни пояса, а чешуя вспыхивала золотисто-алым, напомнив капитану Сюлге змея, который больше всех сопротивлялся при поимке, и которого он отдал потом юной Гуиидь. Второй змей казался изящнее прочих. Узкие плечи, широкие бедра… Неужели самка? Капитану вспомнилось, как его величество расспрашивал Гуиидя о фамильных легендах. Сюлга невольно обернулся к покшату, но в этот миг король приложил руки ко рту и закричал:

— Освободить пленников! Змеи обещают отпустить нас, если вернем их братьев!

Тюштень ХIII, милостью матери Идэвос король Веле, держатель земель ее, озер и рек ее снял с указательного пальца фамильный перстень с божественным восьминогом и бросил верховному. Старец протянул сморщенную ладонь и золотой старинный перстень с царской печатью, словно послушная чайка порхнул прямо в нее.

— Мой король, — откликнулся Верховный жрец, откидывая назад голову. — Позволят ли змеи морякам, покшату и магам подняться к ним? Каждый из нас готов стать заложником, каждый пожелал быть рядом с вашим величеством в этот час…

Изящный змей в золотом поясе, которого Сюлга посчитал самкой, чуть наклонился к плечу Тюштеня…

— Змеиная королева пошлет за вами инэгуев, Верховный, — крикнул юный король.

— Не стоит им утруждаться, — ответил жрец. И неожиданно шагнул за борт лодки. Гуиидь невольно дернулся следом, словно пытаясь удержать старца. Но жрец не погрузился в море, а остался стоять на поверхности воды. Глаза старца блеснули бирюзой:

— Унгул, ты остаешься в лодке, остальные — выходите ко мне, — скомандовал он.

Сюлга поднялся и первым перешагнул через борт. Полной уверенности, что волны его удержат, у капитана сегодня не было, но — слава богине! — обошлось. Следом поднялся Нармонь. Осторожно перенес через борт ногу, убедился, что вода держит и вышел. Встал и Гуиидь. Вздохнул, прикрыл на секунду глаза и вышел из лодки.

— Озат? — Верховный посмотрел в глаза вцепившемуся в борт Карьгату.

— В мои годы! — простонал главный маг, но ослушаться жреца не рискнул. Громко охая, Карьгат выбрался наружу и только тогда выпустил борт и выпрямился.

Бирюзовая волна под ними взметнулась вверх, заставив Карьгата заорать и плюхнуться на тощий зад. Тревожно затрещали непривычные к чудесам Верховного змеи. Сюльга морщился: не стоило брать с собой столько сухопутных. Опозорят ведь!

Впрочем, и маг и покшат держались получше. Гуиидь только глаза прикрыл, Нармонь и оставался спокойным, лишь заострившиеся скулы, выдавали волнение.

Волна схлынула, окатив людей брызгами и оставив на скале Чин ур шагах в семи от Тюштеня. Вокруг, точно высокие чернокожие люди в плащах, стояли инэгуи. Глаза их напоминали расплавленный металл — у одних золотой, у других серебристый, у третьих огненно-красный… И магия. Она клубилась вокруг них, словно пар вокруг кипящего котелка. Верховный не спеша опустился на колени и запрокинул назад голову. Что ж. Логично. В Веле на колени становились, умоляя о прощение. Сдержав вздох, Сюлга согнул колени и встал рядом. Подле него опустился Гуиидь, а через пару мгновений и оба мага.

Верховный снял с пояса кинжал в украшенных жемчугом ножнах, рукоятью вперед, протянул его змеихе и неожиданно зацокал, запрокинув голову. Сюлга вздрогнул, не понимая, что происходит. Покшат и маги с ужасом в глазах уставились на старого жреца. Заволновались и змеи…

— Ты говоришь на змеином, Верховный?!

Голос Тюштеня прозвучал неожиданно высоко.

— Ради вашего спасения, богиня даровала мне эту милость, мой король, — тихо ответил жрец и вновь обернулся к гуям.

Когда человечий старик застрекотал, Вспыхнувший, как и остальные змеи, вначале даже не понял, что происходит. Человеческое стрекотание звучало странно и неестественно, но речь была правильной и разобрать смысл большого труда не составляло!

— Мы отдаем себя в вашу власть во имя жизни его величества, — стрекотал бескрылый, протягивая Матери небольшой кинжал, — Вот мое оружие — забери мою жизнь!

Мать оружие брать не стала. Лицо ее осталось спокойным.

— Откуда ты знаешь наш язык, старик? — холодно спросила она.

— Мои отцы хранили это знание, надеясь на встречу с крылатыми, — ответил бескрылый. — Молю тебя, о прекрасная госпожа, покарай лишь меня! Наш юный король и молодые капитаны пред тобой не виновны: это мой угасающий разум и мой длинный язык толкнули моряков похитить крылатых, а его величество принять наш дар.

— Мы позже решим, что с тобой делать, старик. И чем люди смогут загладить свою вину, — сверкнула глазами Матерь Змеев. — Я знаю, что это ты задумал выкрасть моих детей! Верни их, и я освобожу этого золотого ребенка и обсужу с вами контрибуцию.

— Ты права, прекрасная госпожа права! — подхватил бескрылый. — Люди много веков надеялись на встречу с крылатыми! Нам ведомо, что ваши земли страдают от жары, вулканов и землетрясений, а земли птиц — от льдов и мороза. Издавна древней мечтой пращуров наших было исцелить земли крылатых, в обмен на магию… Но сейчас…

Вертикальные зрачки золотистых глаз Матери превратились в узкие щелочки, золотисто-алые спирали на чешуе ярко вспыхнули:

— О каком исцеление ты говоришь, старик?!

Остальные змеи замерли, впившись глазами в бескрылого.

— Ведомо нам, что беды ваших земель идут от магического нестроения, — пояснил старик. — А людские маги могли бы вернуть в них всю магическую радугу.

Змеи пришли в смятение, застрекотали, перебивая друг друга. Откуда бескрылому что-то знать? Но язык-то он знает… Вдруг и про исцеление не врет?

— Обсудим это, когда вы вернете моих детей! — повторила Матерь Змеев, прерывая споры.

— Да, моя госпожа! Но, умоляю тебя, нам надо срочно действовать! Не гневайся! Прежде чем вы призвали нас на Чинь ур, королевский советник поскакал во дворец, и… Мы беспокоимся о судьбе пленников! Наша королева уже послала за ним, но если её посланник опоздает…

Змеи затрещали все хором, взмахивая крыльями. Большинство предлагало полететь всем отрядом и самим забрать пленников.

— Моя госпожа, — пострекотал бескрылый, — Вам нет нужды лететь в столицу! Нам нужно лишь передать советнику королевский приказ и кольцо! Пленников мы потом привезем в экипаже на берег! Но если люди в городе увидят инэгуев — может начаться паника, а это всегда опасно! Стражники могут начать стрелять или — не дай богиня! — навредить пленникам…

— И ты предлагаешь…

— Отнести двоих… Скажем, мага Карьгата и капитана Сюлгу, — старик кивком указал на своих спутников, — высадите их на крыше дворца, и они освободят пленников!

Матерь Змеев обернулась к Вспыхнувшему. «Как лучше поступить?» — услышал он мысленный вопрос. «Насчет паники он прав. Да и их арбалеты могут быть опасны для нас…», — так же мысленно ответил змей.

— Тише! — проклекотала Матерь Змеев, подняв руку, и инэгуи мгновенно замолчали. — Сделаем, как сказал старик. Пусть Вспыхнувший и Небесный отнесут двоих бескрылых.

— Благодарю вас, прекрасная госпожа! Дозвольте еще лодке с Унгулом вернутся к нашей королеве с вестями. Как мать, вы ведь поймете несчастную женщину и не оставите в страхе о судьбе сына…

Матерь кивнула, и бескрылый повернулся к своим. Протянул стоявшему рядом капитану королевский перстень и торопливо пересказал, о чем договорился со змеями.

Вспыхнувший подошел к людскому королю, кивнул и протянул руку к зеркальцу-переводчику. Тюштень поспешно отдал Вирин обсидиан.

— Верховный! — говорил тем временем бескрылый со светло-лиловыми волосами. — Может не стоит отказываться от помощи змеев? Пусть полетит несколько, мало ли…

— Нармонь! — прервал его пожилой бескрылый, на которого указывал старик-жрец. — Летите сами и проследите! Не в мои годы на инэгуях кататься!

— Озат, — покачал головой лилововолосый Нармонь. — Вам нужно лететь! Меня советник даже слушать не будет…

— Не несите ерунду! — фыркнул пожилой. — С вами полетит капитан, у него королевский перстень. Даже Пучкарган не посмеет возражать их величествам!

Нармонь покачал головой, поднялся на ноги и шагнул к змеям. Капитан Сюлга — тот самый, который напал на Вспыхнувшего и его друзей! — поднялся следом. Вспыхнувший шагнул к нему, ухватил поперек груди, распахнул крыльями и взлетел вверх. Рядом, подхватив Нармоня, захлопал крыльями Небесный огонь.

Провожая взглядом инэгуев, несущих в когтистых лапах мага и капитана, покшат Гуиидь еле слышно выдохнул. Советник Пучкарган, конечно, славится умением запутывать дела и превращать их в клубок гуев, но сегодня он просто себя превзошел. Хорошо хоть и Нармонь и Верховный прониклись положением и сами гуям всё рассказали. Кстати, о Верховном…

Покшат обернулся и чуть рот не раскрыл от изумления: перед владычицей змеев стояла… лости! Настоящая живая лости. Прямо как из легенды: резкие, но тонкие черты лица, огромные серо-голубые глазища, поднятые вверх бровки из тонких перышек, на голове, словно шапочка, бело-голубые перья. Белоснежные крылья, как и у инэгуев, длинным плащом лежат спереди. Между ними виднеется удивительный наряд из толстой кожи: штаны до колен соединялись с чем-то вроде куртки, оставляющей голой покрытую перьями крылатую спину. Одежду украшали каменные бусины, превращая её в броню. Позади, словно юбка, стелется птичий хвост. Стройные ножки вплоть до птичьих стоп покрыты густым белоснежным пухом. В тонкой девичьей руке крылатая сжимала корабельный гарпун. Прострекотав что-то, птице-дева резко развернулась и зашагала к краю утёса, на ходу раскрывая огромные — гораздо больше, чем у инэгуев — пернатые крылья.

Старый Карьгат смотрел на птичку плотоядным взглядом — словно горный патэк на добычу. А уж когда та распахнула крылья и людским взорам явились воспетые в легендах, обтянутые кожаной курточкой перси — старый маг облизал пересохшие губы, а его величество Тюштень заулыбался во весь рот, словно деревенский мальчишка на ярмарке.

Лости легко подпрыгнула, взмахнула огромными крыльями — волосы и одежды людей взметнулись, точно от штормового ветра — и полетела куда-то ввысь.

— За нашими полетела… — пробормотал жрец.

— Верховный, — вскричал король. — Скажи, это богиня испытывает меня, верно? Я сам просил изменить судьбу… Это — ответ великой Идэвос?..

Не успел Верховный ответить, как совсем рядом раздался резкий клекот. Старец вздрогнул и отшатнулся, а четверо белоснежных лости, сверкая, напоминающими топазы, глазищами, встали между людьми. Птицы были столь же хороши, как улетевшая, но их пылающие гневом глаза заставили попятиться всех мужчин, кроме его величества. В глазах юноши светился восторг.

— Богиня! — взмолился он. — Благодарю тебя, что позволила мне узреть такую красоту! Я воздвигну тебе святилище из мрамора, белого, как их перья, и аквамаринов, прозрачных, как их глаза, лишь бы эта красота осталась рядом со мной до конца дней!

Главный маг закатил глаза, Верховный криво усмехнулся, а покшат едва слышно уточнил:

— Которая из них, ваше величество?

— Ах, любая, — ответил король, не переставая улыбаться.

Глава седьмая. Во дворце магов

В давние-давние времена, когда земля была едина и напоминала плывущий в Великом море прекрасный цветок с пятью лепестками, во времена, когда сам Шкай спускался на горы Ошка, чтобы поговорить со своим творением, боги, крылатые и люди жили бок о бок, точно добрые соседи. И сказал Шкай, что овладев совместным волшебством, люди и крылатые сравнятся в силе с богами. И боги возрадовались, ибо учили они магии людей и крылатых, а мудрый учитель всегда хочет, чтоб ученик превзошел его. И только морской демон Идэвос затаила в сердце черную зависть и злобу.

Из народных сказаний о сотворение мира

Сюлга Росвоо летел, прижатый к черной груди проклятого инэгуя, возможно, родича того, с которым сражался на острове. Ветер бил в лицо, словно Сюлга вновь стоял на носу корабля. Слева и справа со свистом рассекали воздух черные крылья. Во время взлета капитану стоило огромных усилий не зажмуриться, но теперь он пообвыкся и начал с интересом оглядываться вокруг. Небо под ними затянуло тучами, явно призванными сюда гуями, в редких просветах мелькала цветная дорога, проносились крошечные дома. Судя по скорости, инэгуи в полете помогали себе магией. Капитан покосился на летящего рядом Нармоня. Надо же, университетский червь, а страха тоже не выказывает и с любопытством смотрит по сторонам.

Что-то блеснуло внизу, и Сюлга взглянул на землю сквозь разрыв в облаках. В сторону столицы скакал верховой отряд дворцовых стражников в черных доспехах и с белоснежными перьями на черных высоких шапках. По блестящим на солнце крупным металлическим наплечникам Сюлга узнал начальника стражи Куцкана. Посланный за Пучкарганом отряд был всего лишь на полдороге к столице, и инэгуи вскоре оставили его далеко позади.

Наконец впереди показались похожие на горы силуэты дворцовых башен. Каждая в шестьдесят-семьдесят человеческих ростов. Внизу на дороге Сюлга разглядел четверых всадников, мчавшихся к воротам. Трое стражников в черных доспехах и с желто-красными веерами украшавшими их черные головные уборы.

— А вот и Пучкарган! — крикнул Нармонь, указав на четвертого всадника в бледно-желтом халате.

— Обгоним сейчас! — усмехнулся Сюлга.

— Это, если бы нас во двор посадили, — покачал головой Нармонь. — А нам еще с крыши дворца спускаться…

Змеи что-то застрекотали, подлетая к украшенным каменными фигурами дворцам, и маг с капитаном одновременно указали на остроконечную крышу дворца магов, под которой была устроена небольшая площадка…

На несколько мгновений вылетев из-за туч, инэгуи ловко опустили людей на площадку под крышей и взмыли вверх. Нармонь кинулся к дверце, притаившейся за спиной каменной фигуры. Дверца растворилась, чуть скрипнув, и оба человека побежали вниз по ступеням.

Вспыхнувший, вернувшись под облака, широко раскинул крылья, позволяя магии и воздушным потокам удерживать тело в воздухе. Сняв с пояса зеркало, он кивнул Небесному, чтобы тот подлетел поближе, вытянул руки с зеркалом и показал отражавшихся в нем людей.

— Пока добежим, Пучкарган не то, что охрану пройдет, он всех змеев успеет на вертел насадить, зажарить, съесть и косточки обглодать, — ворчал тем временем Сюлга. — Где ваши хваленые летушки? У нас говорят, во дворцах никто ног не утруждает…

— Я все кацге на гуйские смерчи потратил, — буркнул в ответ Нармонь, держась за ребра. — Сам сможешь летушку поднять?

— Давай не будем на огороде морской жемчуг сыпать, — криво усмехнулся Сюлга. — Еще потоп устрою, ненароком…

Маг и морк замолчали — ступеней впереди было слишком много для разговоров…

Когда Нармонь, тяжело дыша, распахнул дверь на первый этаж, гуи увидели круглый полутемный зал, высокие окна с яркими витражами, сквозь которые виднелись покрывавшие стены дворца каменные фигуры.

— Куда нам? — хрипло спросил Сюлга.

Нармонь кивнул на высокие резные двери в противоположном конце зала. Перед дверями черными изваяниями застыли трое стражников. У двоих на головах были черные шапки с белыми полосами по бокам и крупными черными помпонами наверху. Третий стражник — совсем молодой парнишка, видимо, ученик, стоял с непокрытой головой.

— Успели? — выдохнул капитан.

Тут двери справа от них с Нармонем распахнулись, и в зал вошел Пучкарган с тремя стражниками, чьи шапки украшали желто-красные веера.

— Принес же шторм! — вырвалось у Сюлги.

— Нармонь?! Какой демон вас приволок?! Кто разрешил провести морка?! — громыхнул Пучкарган.

— Осторожней, советник, — остановившись, холодно ответил Нармонь. — Капитан Росвоо здесь по повелению Верховного. Меня же отправил его величество…

— Истинно так! — кивнул Сюлга, поднимая руку с королевским перстнем.

— Его величество похищен змеями! Это все видели! Все! — выкрикнул Пучкарган. — Зачем вы лжете?!

— Его величество Тюштень XIII король Веле, держатель земель ее, озер и рек ее, защитник веры и любимый сын богини Идэвос, цел и невредим, — возразил Нармонь, — Он сейчас на скале Чин ур, куда мы, по повелению её величества вдовствующей королевы Лидовы, сопровождали верховного жреца Меривелохо и главного мага Карьгата для переговоров…

— Вы говорили с гуями?! — взвизгнул Пучкарган.

— Это решение её величества государыни вдовствующей королевы и Верховного жреца. Кто мы, чтобы идти против их воли, озат? — капитан, вновь поднял руку с королевским перстнем, на котором был хорошо виден божественный восьминог. — Его величество повелел привезти пленных змеев на побережье…

— Ложь! Её величество собственными устами велела мне уничтожить пленников! — продолжал кричать Пучкарган, багровея, точно перезрелая ягода.

— Естественно. Ведь в тот момент ее величество не знала, что государь жив! — повысил голос Нармонь.

Стражники, те, которые стояли у дверей, и те, что топтались за спиной Пучкаргана, хмурились и переводили взгляды с одного спорщика на другого, а их руки сжимали эфесы длинных мечей.

Парящие в облаках змеи переглянулись.

— Кажется, у бескрылых что-то пошло не так, — обеспокоенно прострекотал Вспыхнувший. — Вмешаемся?

— Решили же не показываться, — удивился Небесный. — Сам говорил, между собой они разберутся…

— Может и разберутся, — с явным сомнением протянул Вспыхнувший, не отводя глаз от обсидиана…

Пучкарган сжал кулаки:

— Предлагаете плясать под змеиные песни?!

— Предлагаете подвергнуть опасности жизнь его величества?! — парировал Нармонь обводя взглядом стражников. Те, что стояли у дверей — поежились.

— Нармонь, ты думаешь, мы проиграли, — тон Пучкаргана внезапно переменился. — Но ты же сам хотел попробовать инэгуйское сердце! Идем! Обретем их силу и прогоним демонов! Знаю, ты винишь меня в смерти брата, но ты же умный человек…

— Что? Что? Что? — не выдержал капитан Росвоо, заслужив невольную благодарность опешивших инэгуев. — Причем тут сердце? Зачем?

— Озат, вы в своем уме?! — холодно ответил Нармонь. — Даже если эксперимент пройдет успешно. Даже если — каким-то чудом! — у нас сразу получится управлять гуйской магией! Нас будет не больше семерых! А гуев только я насчитал не меньше пары десятков! Нет ни единого шанса…

— Вы такой же трус, играющий в благородненького, как все Нармони! — зашипел Пучкарган и повернулся к своим спутникам. — Схватить бунтовщиков!

Стоящие за спиной советника стражники обнажили длинные мечи.

Сюлга оскалился и выхватил кривой нож, который, впрочем, вряд ли мог особо помочь против воинов.

В руке Нармоня сверкнул тонкий клинок парадного меча — тоже не лучшее оружие для настоящей битвы.

— Может начальника стражи позвать, — раздался от дверей в подвал голосок юного стражника.

— Лаймарь! Кто тебе давал слово?! — рявкнул стоящий рядом с мальчишкой бородатый стражник.

— Я давно знаю, что вы бесчестный убийца, советник, — презрительно поджимая губы, заговорил маг.— Для поединков вы теперь слишком стары?

— Отнимите у бунтовщиков краденное королевское кольцо! — зашипел Пучкарган, срывая с пояса крупный изумруд-кацге.

Трое стражников с веерами на шапках шагнули вперед, поднимая мечи.

— Верховный вас в порошок сотрет и на корм рыбам пустит! — буркнул Сюлга, сорвал с одежды рыбью голову и швырнул под ноги стражниками.

По полу растеклась лужа, и один из воинов, поскользнувшись, рухнул под ноги Нармоню. Тот нанес упавшему колющий удар в бедро, ушел от меча второго стражника и крикнул Сюлге:

— Беги наверх! Зови помощь. Я прикрою!

Третий стражник ринулся на капитана, и Сюлга рванул к лестнице, ведущей на крышу. Нармонь капитану помочь не мог: с коротким и тонким парадным мечом он больше уходил, чем отбивал удары противника, стараясь еще и Пучкаргану не открываться.

Сюлга уже добежал до дверей, ведущих на лестницу. Там у него будет хоть какое-то преимущество перед воином в доспехе… Но в миг, когда капитан уже распахнул дверь, с ладони Пучкаргана сорвался огненный шар, размером с человечью голову. Преследовавший Сюлгу стражник только охнуть успел, когда пылающая сфера пронеслась мимо него, опалив жаром, и врезалась в Сюлгу. Капитан с криком повалился на пол, пытаясь сбить пламя. Королевский перстень выпал из разжавшегося кулака, и стражник победным кличем схватил трофей и развернулся к Нармоню.

Маг отскочил назад, поскользнулся на морковской луже и грохнулся на пол.

— Сдавайтесь, озат! — крикнул стражник, приставляя клинок к горлу Нармоня.

— Убить мерзавца! — взвизгнул Пучкарган, и тут с грохотом распахнулась входная дверь и во дворец залетел… смерч!

— Это демоны! Они притащили демонов в сердце Веле! — взвыл советник, и бросился к двери, ведущей в подвал. — В лабораторию! Закроемся там!

Вихрь, покачиваясь, направился к Нармоню со стражником, и воин, не забывший, что вытворяли смерчи на побережье, оставив Нармоня, шарахнулся в сторону.

— Что за гуйкорож, — потрясенно пробормотал от дверей бородатый стражник.

Смерч двинулся за советником. Обогнал, заставив стражников отпрянуть от двери и прижаться к стенам. Вихрь преградил советнику путь. Пучкарган с воплем отскочил в сторону. С улицы же вошли двое черных инэгуя.

— Демоны! — заорал Пучкарган.

Стоявшие у дверей стражники схватились за мечи.

— Не нападать! — рявкнул Нармонь. — Его величество жив — я сам видел! Змеям нужны пленники. Отдадим их, и они освободят короля!

— Маг говорить правда, — кивнул Вспыхнувший, а смерч истончился и исчез. Змей внимательно оглядел людей в зале. План не показывать знание языка летел к морским чертям. И хорошо, если только он. — Мы не хотеть убить. Только свой забрать.

Вспыхнувший кивнул на катающегося по полу Сюлгу, второй инэгуй, стуча когтями, подошел к капитану, наклонился… Нармонь невольно подался вперед, увидев темную струящуюся змеиную магию. Мгновение и жуткие ожоги на спине капитана стали бледнеть, уменьшаться… Еще миг и только дыра, прожженная в одежде, напоминала о ранение! Сюлга сел на пол, попытался ощупать спину…

Стражники у дверей в подвал переглянувшись убрали в ножны оружие. Стражники Пучкоргана медленно отступали к стене. Инэгуй между тем подошел к стражнику, раненному Нармонем, и столь же легко и быстро исцелил и его. Сам Нармонь, подошел к стражнику, забравшего королевский перстень и властно протянул руку.

— Не получите вы пленников! — гаркнул вдруг Пучкарган, швыряя на мраморный пол небольшой оберег в форме рыбки, собранной из сердолика и дерева. Оберег раскололся, мелкие разноцветные осколки разлетелись по всему залу…

Воздух вокруг инэгуев задрожал, замерцал огненными искрами — оба змея выставили щиты. Стражники повалились на пол, точно сбитые кегли. Нармонь пригнулся, и только не пришедший еще в себя Сюлга остался сидеть на полу.

Ничего не произошло. Только золотистые молнии вылетели из разбитого амулета и устремились в подвал.

Гуи насторожились.

— Там пленник?! — гневно выкрикнул Вспыхнувший, обернувшись к Сюлге с Нармонем. — Чито он сделать?!

— Полагаю, затруднил вход в тюрьму, — ответил Нармонь, забравший-таки перстень у стражника.

— Кажется, нам пора звать Мать с отрядом, — прострекотал Вспыхнувший и, мысленно обратился к владычице.

— Что Нармонь, — расхохотался Пучкарган. — Если сожрать сердце утопшего змея, обретешь его силу?

— Богиня! Да он и впрямь сумасшедший, — капитан Росвоо наконец поднялся на ноги. — Что он за дрянь запустил?

— Лаймарь, проверь, что с пленными, — распорядился бородатый стражник, не сводя глаз со змеев. Его ученик побежал вниз по лестнице.

— Много инэгуй сюда лететь, — объявил Вспыхнувший. — Дворец по камень разобрать будут. Пленник мне лучше дай.

— Не успеют змеи твои! — заливался хохотом Пучкарган.

— Ты что подвал затопил? — зарычал капитан Росвоо. — И кто из нас бунтовщик? Стража, это измена!

— Может это и есть ваш план, советник? — тихо уточнил Нармонь. —Погубить короля, захватить власть…

— Как ты смеешь! — Пучкарган наконец прекратил смеяться. Глаза его гневно сверкнули.

— Тюрят! — раздался с лестницы крик мальчишки-стражника. — Дверь к пленникам не открывается!

Вспыхнувший вплотную подошел к Пучкаргану. Один из воинов с веерами дернулся было подойти, но не решился. Два других предпочли слиться со стеной.

— С нами идти! — прошипел Вспыхнувший. — Утонуть пленник если, ты тонуть!

Целительская магия позволяла гуям влиять на живых существ. И сейчас, прикасаясь к противнику, Вспыхнувший — впервые в жизни — ощутил, что готов, например, свести судорогой руки человека, если тот попытается сопротивляться.

Пучкарган поглядел на стражников, криво усмехнулся, и, не рискнув спорить, вместе с гуями направился к лестнице.

— Даже если я захочу что-либо изменить — уже поздно! — хмыкнул советник.

— Правда? — Вспыхнувший обернулся к идущему вслед за ними лилововолосому магу. Сам он пытался магией определить, что происходит, но, похоже, советник не лгал — сработала сила неподвластная гуям. Вспыхнувший ощущал присутствие стихии воды, молнии и камней… Лости бы сюда! И не ослабленных, а полных магии. Им-то и вода и камень подвластны!

— Я дворцовых секретов не знаю, — отводя взгляд, пробормотал Нармонь. — Смотреть надо.

— Сумасшедшие создания, — ругнулся Небесный, спотыкаясь на мраморных ступенях.

— За перила держись, — фыркнул Вспыхнувший.

— Не открывается, азор, — взволнованно воскликнул юный стражник, показавшийся Вспыхнувшему ровесником Уири, забегая вперед и показывая на высокую обшитую полосами металла деревянную дверь, по обеим сторонам от которой горели факелы.

Инэгуй прикоснулся к двери магией. Раздался характерный тихий треск и дверь вместе со стеной залило золотистым водопадом ослепительных молний.

— Скажи, пусть на лестницу отойдут, — скомандовал Небесный. И не успели люди подняться по лестнице, змей поднял руку. Огненный шар, вырвавшись из темной чешуйчатой ладони, врезался в окутавшие дверь молнии. Огнем полыхнуло так, что не загороди людей распахнувший крылья Вспыхнувший, их и на лестнице бы поджарило. С потолка посыпались камешки. Запахло, как после грозы…

— Нармонь! — насмешливо крикнул Пучкарган. — Твои дружки забыли основы магии!

— Молния порождает огонь, огонь усиливает молнию, — юный стражник, не сводя ошалелого взгляда с окутанной молниями стены, пробормотал строчку из «Магической азбуки».

— А вода за стеной, ослабляет огонь и не даст переродить молнию, — осклабился Пучкарган.

Вспыхнувший повернулся к людям и отыскал взглядом ненавистного капитана:

— Ты уметь вода управлять!

По лицу Сюльги пошли красные пятна.

— Да пытаюсь я! Но она пресная! И море слишком далеко, чтобы…

— Я могу разнести замок, но ребята утонут, пока будем разбирать, — прострекотал Небесный. — И наши еще далеко. Что делать будем?

Вспыхнувший повернулся к лилововолосому магу.

Тот развел руками, но Вспыхнувший схватил его за плечо:

— Если я дать сила тебе — сила станет большим. Пробовать вместе?

Нармонь нахмурился.

— Ты хочешь сказать… Погоди… Сила растет при передаче от змея к человеку?!

— Когда инэгуй сам давать, — хмыкнул змей.

— А я полагал, ученые не верят в идиотские байки, — хмыкнул Пучкарган.

— Но как это работает? — спускаясь с лестницы, уточнил явно заинтригованный Нармонь.

— Потом объяснять. Но много огонь опасность, — предупредил инэгуй.

— Ради моего короля я готов рискнуть, — маг вскинул голову.

— Скажи уж из желания выслужиться и тупого любопытства, — взвизгнул Пучкарган.

— Следить этот! — Вспыхнувший указал когтистым пальцем на Пучкаргана. Сюлга переглянулся со стражниками, охранявшими дверь, и подошел ближе к советнику. Охранников самого Пучкаргана на лестнице видно не было.

— Все верх. Тут много огонь, — скомандовал Вспыхнувший и повернулся к Небесному.

— Это твоя высшая магия? Думаешь, поможет? — прострекотал тот.

— Бабкина, не моя, — хмыкнул Вспыхнувший. — Подстрахуй лучше.

Инэгуй кивнул, внимательно наблюдая за действиями Вспыхнувшего.

Нармонь сглотнул, оглядывая помещение. Дверь и стена магической лаборатории не пострадали от вспышки. Но, вот, держатели для факелов у дверей оплавились, и, не зажги змеи магические огоньки, здесь было бы совсем темно. В неярком свете Нармонь разглядел черную копоть, появившуюся на потолке и стенах.

Тем временем люди поднялись на первый этаж, и Вспыхнувший, кивнув Нармоню, встал позади него, окутав крыльями. В тот же миг маг ощутил исходящую от змея тёмную тягучую магию. Она напоминала полноводную реку. На миг Нармонь испугался, что его сейчас просто снесет столь мощной силой. Маг сделал глубокий вдох, привычным жестом потянул магию, и она подчинилась! Темная, горячая энергия змеев послушно отозвалась, готовая превратиться в ветер, огонь, лаву или силу исцеления. Нармонь ощутил, что на поверхности магического потока текут энергии, которые называют сильными, внизу же таятся слабые. Он потянул сильные, создавая огонь, и вскинул руки, направляя магию на стену. Не привычными огненными шарами. Нет. Какие шары, если магия неиссякаема? Из рук и груди Нармоня вырвались огненные струи и врезались в дверь, вызвав треск молний и ослепительное алое пламя.

На долю секунды Нармоня охватил восторг, что даже столь мощный огонь, проходя сквозь тело, не обжигает его. Но жар от покрывшейся пламенем стены и раскалившийся воздух мгновенно отрезвили мага. Крылья окруживших его инэгуев, прикрыли Нармоня от пламени, но не спасли от жары. Продолжая направлять огненную силу на дверь лаборатории, Нармонь ощущал исходящую от второго инэгуя целительскую силу. Лишь благодаря ей он всё еще не изжарился и даже оставался в сознании. Понимание какая его окружает мощь, было настолько прекрасным, что Нармонь почти не чувствовал боли и, кажется, готов был до скончания века перенаправлять силу.

Он даже не заметил, когда ушло сопротивление стихии молнии. Но гуи отреагировали мгновенно.

— Выходим! — крикнул Небесный.

И оба змея боком двинулись к лестнице, вынося человека.

Пламя на стене начало угасать, а на двери радостно затрещало, пожирая дерево. Металлическая обшивка шипящими ручейками потекла на пол.

— Готово! — объявил Вспыхнувший, заходя в зал.

Стоявшие возле двери люди уставились на них, как на призраков.

Инэгуи осторожно опустили человеческого мага на пол.

— Он жив?! — в голосе капитана сквозило сомнение.

— Чжив, — отозвался Вспыхнувший, осторожно вливая целительскую магию в потерявшего сознание человека.

Небесный направил вниз силу, заклиная огонь и воздух, чтобы ослабить пламя. И, не дожидаясь, когда огонь погаснет, кинулся вниз по лестнице.

Убедившись, что Нармоню больше ничего не грозит, Вспыхнувший бросился следом. Лестница все еще дышала жаром, но пламень утих… Инэгуй задел крылом почерневшие перила, и те осыпались с тихим шуршанием.

Внизу Небесный вынес ветром полыхавшие двери, и вода, заливавшая подвал, хлынула в раскаленное помещение. Лестницу тут же заполнил пар, плеск воды и шипение. Небесный ветром погнал пар наверх, и Вспыхнувший увидел глубокую трещину в стене и Небесного, стоявшего по колено в воде и с изумлением оглядывавшегося. Сам Вспыхнувший столько пресной воды только из Уириной башни видел. Небесному же до сих пор и видеть не доводилось. Сбежав вниз, Вспыхнувший с невольным трепетом вошел в темную холодную воду, зажег магический огонёк и двинулся к дверному проёму.

Огонёк на ладони осветил темное квадратное помещение, шагов тридцати по диагонали, без окон, с каменными стенами. Потолок терялся во мраке. У дальней стены отражение пламени заметалось на бурлящей воде —там бил подземный источник. С обоих сторон от входа стояли каменные клети. В левых Вспыхнувший увидел учителя и друзей: висящих на цепях, опутанных трубочками. Все, кроме бесчувственного Костра, смотрели на них с Небесным расширившимися глазами.

— Огонь, вспыхнувший на почти потухших углях?! Огонь, горящий на небесах?! Это действительно вы?! Мне не мерещится?!

Голоса пленников казались шорохом сухой травы. Оба гуя кинулись к клеткам. У Вспыхнувшего в который раз сжалось сердце.

В узких каменных клетях друзья не могли даже сесть: их приковали к стене каменными цепями! Черная чешуя пленников посерела, глаза запали, кожа висела складками, ребра выпирали…

Небесный с невнятным криком схватился за решетки ближайшей клетки, руки его окутало огненное сияние — и тут же погасло, будто растворившись в сероватом камне. Инэгуй попытался сломать тонкие прутья — тщетно. Схватил стоящий рядом стул, ударил им со всей силы, ломая в щепки — на решетках не осталось ни единой царапины..

Вспыхнувший подбежал к следующей клети.

— Учитель! — воскликнул он, просовывая руки между прутьев и прикасаясь к Ночному огню. — Я здесь! Я нашел вас! Всё будет хорошо! Мы вас вытащим!

— Бесполезно! — глядя на Небесного прошептал Огонь, окрасивший закатное небо. — Клетки не сломать и магию они глушат…

— Уходите! — подхватил учитель, хватая за руки Вспыхнувшего. — Бескрылые услышат шум и придут! Огонь, вспыхнувший на почти потухших углях, ты же видел, на что способны эти твари! Они и вас заточат в клетки! Уходите! Прошу вас!

Не отпуская рук учителя, Вспыхнувший внимательно осмотрел клетку и увидел в дверцах, знакомые ему по людскому жилищу, замочные скважины.

— У людей должна быть штука, чтобы открыть двери! — объявил он. — Я найду её! Расскажи пока про наших, — кивнул он Небесному и кинулся наверх в зал.

— Не уходи! Не бросай нас! – закричал ему вслед Поток волнистой лавы, но Вспыхнувший уже несся вверх по лестнице.

— Ключж клетка! — крикнул Вспыхнувший Пучкаргану и вытянул вперед когтистую лапу.

— Вот еще! — прошипел советник.

Вспыхнувший схватил человека за плечи и встряхнул. Краска сбежала с лица Пучкаргана, он захрипел, схватился рукой за горло. Через мгновение вторая рука советника метнулась к полам халата, сорвала с пояса шелковый мешочек…

Инэгуй ловко его выхватил и вытряхнул на черную ладонь два серебряных ключа.

— Это? — спросил он людей.

—Да, — за всех ответил Нармонь.

Пучкарган, пытаясь отдышаться, привалился к стене, а инэгуй бросился в подвал.

Вода доходила уже до бедер, идти сквозь нее стало тяжелее. Инэгуй подскочил к ближайшей клетке.

— Нашел?

Небесный поднял на Вспыхнувшего воспаленный взгляд. Вспыхнувший кивнул и склонился над замком в дверце. Присмотрелся к магическим потокам и, проскользнув сквозь них, осторожно повернул ключ. Щелкнул замок. Небесный распахнул дверцу и бросился выпутывать из трубочек Огня, окрасивший закатное небо. Вспыхнувший протянул старшему змею ключ от кандалов и бросился к клетке учителя.

— Я уже думал, что мы умрем в пресной воде, — вздрагивая от холода, пробормотал Ночной огонь, — какая это была бы удивительная смерть…

— Мы не умрем, — ответил Вспыхнувший, открывая клетку. — Не умрем. Не сегодня.

— Твой отец тоже так говорил, — слабо улыбнулся учитель.

Вода прибывала. Еще немного и замочные скважины скроются под ней. Вспыхнувший вздохнул, и подошел к клетке с Костром.

— Бескрылые! — испуганно застрекотали пленные инэгуи.

Вспыхнувший обернулся, и увидел на лестнице Нармоня, Сюлгу и мальчишку-стражника.

— Они с нами, — пояснил друзьям Вспыхнувший и перешел на людской язык: — Капитан, вода много слишком. Вода остановить…

— Что значит «с вами»?! — возмущенно затрещал из клетки Огонь в горне.

— Попробую! — буркнул Сюлга, первым вошел в воду и, насколько мог быстро, отправился в конец подвала, где бурлил подземный источник.

— Я всё потом объясню, — Вспыхнувший вновь перешел на змеиный. — Но эти бескрылые помогают нам.

Нармонь и мальчишка Лаймарь подошли к Небесному, который снимал кандалы с Ночного огня.

— Не позволяйте бескрылым прикасаться к учителю! — застрекотал В Горне.

— Уймись! — закатил глаза Закатный, обхватывая себя руками. — Вода прибывает…

— Холодно, — простонал из дальней клетки Искры базальтовой лавы.

Сюлга колдовал над источником: снимал с одежды и бросал в воду засушенных морских обитателей, махал руками, что-то напевал… И вода подчинилась! Вначале стала меньше бурлить, перестала прибывать и, наконец, медленно-медленно начала отступать…

Когда воды стало по пояс змеям, все шестеро пленников были освобождены. Небесный держал на руках бесчувственного Костра, остальные, помогая друг другу, поковыляли к выходу.

Ледяное Копьё лучше всех лости понимала, насколько травоядные инэгуи мирные и доверчивые существа. В конце концов это ведь она уже несколько столетий общалась со змеями по магическим зеркалам, обсуждая вопросы магии и магического перекоса... Инэлости же по природе своей хищницы. Они привыкли иметь дело не только с коварными стихиями морозного мира, но и с его жестокими обитателями. Между собой лости враждовали нечасто, но и такое случалось. В их мире любой птенец, сменивший младенческий пух на перья, понимал — нельзя доверять противнику! Пусть тот выглядит испуганным или даже мертвым — пока не убедился в его смерти, расслабляться нельзя!

Да, человеки пообещали освободить пленных в обмен на своего золотого птенца- владыку, но они могут обмануть, могут передумать. Лучше Ледяное Копьё сама за всем проследит. И первой встретит Ночного Огня.

Сильнейшей змее она пообещала не вмешиваться без причины… Она и не будет. Тем более что без магии и без сестер не так много она сможет… Но не так уж и мало. Ледяное Копьё — сильный воин. Она и голыми руками раскидает бескрылых, если те попытаются навредить Ночному Огню!

Инэгуи затянули небо облаками, так что пернатую летунью тоже никто с земли увидеть не мог, и птица спокойно долетела до дворцов. Она видела, как инэгуи спустились вниз и вошли внутрь, и с того момента кругами летала над дворцом. С каждым кругом ее тревога росла. Почему ничего не происходит?! Где Ночной Огонь? Не пора ли вмешаться?

Наконец из дворца выскочил растрепанный человек в светло-желтом одеянии. Он что-то кричал, махая руками, и со всех сторон к нему стали сбегаться вооруженные люди в черном. Внимание лости привлек один в высоком головном уборе и металлических наплечниках в виде незнакомых птице зверюг. Наверняка кто-то из вождей, решила Ледяное Копье, заметив, как человек командует остальными. Похоже предчувствия не подвели охотницу: гуи угодили в ловушку! Значит, надо прорываться навстречу!

Сжав покрепче гарпун, Ледяное Копье пошла на снижение. Острый птичий взгляд разглядел стоящего на стене лучника с арбалетом. Дозорный с интересом пялился во двор, и не заметил, как инэлости заложила круг, коротко размахнулась и швырнула гарпун.

Не дав телу упасть со стены, лости посадила мертвеца, прислонив к мерлону, забрала оружие и взмыла в воздух.

Вернувшись к дворцу, лости сделала несколько выстрелов. Трое людишек упали. Вооруженные мечами поспешили укрыться в жилище, а копьеносцы развернулись к противнице, размахнулись и бросили в нее копья. Лости легко увернулась, и, спикировав вниз, нанесла два резких удара — крылом и ногой. Подхватила одного из людишек. Прикрываясь им, взмыла в вверх. С силой швырнула пленника на товарищей и вновь схватилась за арбалет.

Человечий вождь — тот самый, в высоком головном уборе и наплечниках — сорвал с шеи подвеску и швырнул на крыльцо. Каменные осколки брызнули на ступени… Талисман! — догадалась, почувствовавшая магию, лости и на всякий случай взлетела повыше.

— Давайте выбираться, пока Пучкарган опять что-нибудь не учудил, — вздохнул Нармонь.

Вспыхнувший кивнул и первым шагнул к дверному проёму.

— Морская бездна!

Инэгуй отшатнулся назад, потому что из-под воды бесшумно поднялась монолитная каменная стена и загородила проход.

— Пресное дерьмо, стоять!

Вспыхнувший обернулся к капитану и обнаружил, что ругается тот вовсе не на него и даже не на дверь: вода у стены бурлила с новой силой!

— Похоже, советник разбил еще один оберег, — ровным голосом произнес Нармонь.

— Что происходит?! — прострекотал Поток волнистой лавы.

— Сколько у него этих оберегов?! — возмутился Сюлга. — Десятиног его утащи, я свои все потратил. Второй раз мне воду не остановить… Может быть с каменной защитой наши инэгуи справятся?!

— Обычный камень змеиной магии не подвластен. А вынести монолитную стену ветром… — Нармонь задумался. — Вряд ли это возможно.

— А если огнем садануть? — предложил мальчишка-стражник.

— На камень огонь не подействует, — всё тем же ровным преподавательским тоном пояснил Нармонь. — Зато вскипятит воду, и мы в ней сваримся.

Вспыхнувший подошел к стене, вдоль которой стояли клетки, приложил к ней ладони…

— Там сплошная скала, — вздохнул Нармонь. — Лабораторию специально делали в подвале…

Небесный между тем рассказал освобожденным инэгуям, какие люди напридумывали обереги и защиты.

— Но ничего, наши уже летят, сейчас разберут всё по камешкам! — закончил он.

— Боюсь, вода слишком быстро прибывает, — пробормотал Ночной огонь.

— Залазим на клетки! — скомандовал Вспыхнувший. — Учитель?

Взмахнув крыльями, инэгуй поднял ослабевшего Ночного огня, помогая тому залезть на клеть. Небесный пристроил рядом бесчувственного Костра. На следующую клетку вскарабкался мальчишка-стражник.

— Капитан? — окликнул Вспыхнувший Сюлгу, пытающего колдовать над бурлящей водой.

— Делаю, что могу. Сам видишь, — раздраженно ответил капитан.

— К нам подниматься!

Вспыхнувший кивнул на клетки, и поднял наверх Закатного.

— Вы плавать не умеете? — подозрительно спросил Сюлга.

— Плавать?

— Держаться на воде.

Вспыхнувший покачал головой.

— Мы летать. Но пленный нет.

Сюлга вздохнул. Воды было уже по грудь змеям. Пленных от холода била крупная дрожь.

— Одного я удержу на воде, — пообещал капитан. — Скажи только, чтоб не дергался сильно.

— Еще одного я удержу, — кивнул Нармонь, залезая на клетку к Лаймарю.

— Но пленников шестеро, — прошептал Лаймарь. — Даже если я смогу кого-нибудь удержать, один останется.

— Когда вода поднимется до потолка, это уже будет не важно, — фыркнул Сюлга. — Смерть в пресной воде! Что может быть позорнее!

— Может быть инэгуи успеют спасти нас? — пытаясь говорить столь же беспечно, как взрослые, возразил Лаймарь.

Небесный и Вспыхнувший подняли всех пленников наверх. Те дрожали от холода и жались друг к другу, боясь оступиться и упасть обратно в воду. Небесный удерживал на руках Костра.

— Не печалься, — улыбнулся учитель Вспыхнувшему. — Ты сделал что смог. Мы снова вместе и по крайней мере умрем свободными.

— Отдай-ка людям Костра, — неожиданно скомандовал Вспыхнувший, обернувшись к Небесному. — Мы еще потолок не смотрели.

— Вулканий пепел, — пробормотал Небесный и развернулся к Нармоню. Вспыхнувший уже взмыл к потолку.

— Все в птичьи клетки! — крикнул Вспыхнувший. — Рядом друг с другом!

— Их же заливает! — возмутился Огонь в горне.

— Быстрее! — рявкнул Небесный и взлетел вверх.

Растерянные гуи спрыгнули с клеток в воду и побрели к противоположной стене, у которой стояли клетки для птиц, выточенные из лавового камня.

— Попробуешь их прикрыть? — осмотрев потолок уточнил Небесный у Вспыхнувшего, кивая на пленников. — С потолком я разберусь.

Вспыхнувший спустился к друзьям и крикнул людям:

— Усе к нам!

Инэгуй призвал магию воздуха. Как он и надеялся, в птичьих клетках змеиная магия усилилась. Пленники ее не то, чтобы обрели, но смогли управлять магией клеток, объединить ее с силой Вспыхнувшего и помочь создать ветряной щит. Нармонь втащил в клетку Костра. Лаймарь, которому воды было уже выше головы, въехал на плечах Сюлги.

— Готовы? — крикнул из-под потолка Небесный, и осторожно направил в перекрытия магию лавы.

Потолок окутало таинственное алое сияние. Раздался грохот и скрежет, вниз полетели камни, зашипели, соприкасаясь с водой. Вода пошла волнами, заставляя людей и инэгуев вцепиться в решетку на потолке и прижаться к ней лицами. Сила ветра не давала камням рухнуть на спрятавшихся под щитом инэгуев и людей, но все понимали, что если прилетит обломок побольше…

— Озаты Инэгуи, — встревоженным преподавательским тоном проговорил Нармонь. — Применение магии лавы в помещение с водопроводом…

— Небесный! Там вода! — заорал Вспыхнувший, усиляя защиту.

В тот же миг прозвучал оглушительный взрыв. Потолок просел, подвал заволокло горячим паром, камни, земля и деревянные перекрытия полетели вниз. Поднявшаяся волна с головой захлестнула людей и инэгуев, схлынула, давая судорожно вздохнуть, снова захлестнула…

— На клетки! — закричал Вспыхнувший, когда вода снова схлынула. Схватил учителя за руку и потянул наружу.

Только поднявшись на клетки инэгуй — скорее почувствовал, чем увидел, что кроме камней в подвал попадали люди!

— Надо выбираться! — крикнул Небесный, схватил в охапку Костра и взмыл в воздух. — Сейчас всех вытащим! — добавил он, обернувшись к змеям, оставшимся на клетках.

Вспыхнувший услышал, как взвизгнул Лаймарь, поскользнувшись и упав с клетки в воду. Змей бросился вслед за мальчишкой, схватил в охапку и вылетел в зал первого этажа.

Потолка не было. Точнее был, но очень высоко — на уровне второго, а может и третьего этажа. Витражи в окнах выбило, в одной из стен зияла дыра… Но сам дворец устоял. Уже неплохо, криво усмехнувшись, подумал инэгуй, поставил мальчика в дверном проеме и нырнул обратно в подвал.

— Своих из воды вытаскивайте, идиоты несчастные! — хором ругались на солдат Сюлга с Нармонем.

Обнаружив в подвале змеев, контуженные и наглотавшиеся воды стражники мужественно пытались их атаковать. Получалось, прямо скажем, плохо. Но Вспыхнувший все равно предпочел прикрыть друзей воздушным щитом и подождать, когда вернется Небесный.

— Тюряты! Тюряты! Нельзя ее убивать! — верещал юный стражник, подбежав к свисающей с дерева бесчувственной, запорошенной каменной крошкой инэлости.

— Где копейщики? Копьем тварь! Из арбалета жахнуть лучше! Никогда лучников не дождешься! Скорее очнется же! — не слушая мальчишку орали стражники с опаской подбираясь к дереву.

— Тюряты! Свяжите её лучше! — продолжал голосить мальчик.

— Лаймарь, ты головой стукнулся? Вон пошел, демоново отродье!

— Инят Росвоо и Нармонь-озат королевский перстень привезли — сам видел! — не сдавался мальчишка.

— Именем короля, что здесь происходит?! — во двор верхом на алагуе ворвался глава стражи тюрят Куцкан — тот самый, которого королева послала догнать Пучкаргана.

— Демоны, тюрят! Демоны на дворец напали! Эта гнусная тварь Тингая убила! И Резая! — наперебой орали солдаты.

Куцкан подошел к дереву, с которого свисала странная добыча.

— Вяжите ее! — скомандовал он. — К дереву примотайте!

— А удержат веревки демонюку-то?

— Молчать! Кто дворец разнес? Где Пучкарган? Доро, доложить обстановку!

И тут над дворцом появился отряд инэгуев.

— Дети! Бросьте оружие!

Усиленный магией голос Верховного жреца было отлично слышно даже в затопленном подвале. Вспыхнувший выдохнул. Значит, мать с отрядом, наконец, долетела.

— Его величество повелевает отдать змеям всех пленников!

— Боги, что это?! — испуганно озираясь, спросил Поток.

— Все в порядке, — прострекотал Вспыхнувший. — Мать прилетела. Все закончилось. Все хорошо.

Через пару минут в подвал влетел Небесный.

— Лети давай, — крикнул он Вспыхнувшему. — Сейчас лости примчатся. Матерь хочет, чтобы ты их встретил и проследил, чтоб глупостей не натворили.

— Лости?! Но… Как?! — воскликнул Ночной.

— Летим? Я объясню по дороге, — Вспыхнувший попытался подхватить Ночного огня, но тот покачал головой:

— Не надо. Сначала младшеньких.

Вспыхнувший не стал спорить, схватил подмышки стоявшего рядом Закатного вылетел из дворца. В небе парило два десятка инэгуев. Четверо из них держали в лапах жреца, царька, старого мага и отца Уири. Матерь Змеев прижимала к груди принесенного Небесным Костра.

Только сейчас Вспыхнувший осознал — когда дверь в подвал заклинило, он закрылся от мысленной магии, чтобы не мешала. Инэгуй снял блок, и голова загудела от мысленных восклицаний подлетающих змеев.

— Вы точно в порядке? Они в самом деле хотели вас утопить?! Там лости внизу…

Глянув вниз, Вспыхнувший увидел Ледяное Копьё, привязанную к дереву, толпящихся вокруг стражников и Лаймаря о чем-то ожесточенно спорящего со взрослыми.

— Летите в подвал, — устало прострекотал Вспыхнувший. — Помогите нашим выбраться. И людям тоже. Спустимся вниз, Мать? — предложил он.

— Спускаемся, старик? — уточнила Матерь, обернувшись к жрецу.

— Будем признательны вам, госпожа. Я прикажу подать экипажи для пленников…

В небе появились запыхавшиеся лости и, заметив Копьё, с гневными криками устремились вниз.

— Не трогайте никого! — на птичьем заорал на них Вспыхнувший и полетел следом.

Стражники бросились в рассыпную. Девы-птицы гневно заклекотали, но не решившись ослушаться полных магии змеев, догонять не стали, а поспешили развязать, приходящую в себя Копьё.

Тем временем большинство змеев скрылись в подвале, а Вспыхнувший с Закатным, Владычица с Костром и четверо змеев с людьми, опустились на опустевшую площадь.

— Копьё! Ледяное Копьё! — раздался слабый голос учителя. — Поставь меня! Копьё, это действительно ты? Но… Как?!

— Ночные огни!

Инэлости сбросила с себя остатки веревки. Её шатало, но птица взмахнула крыльями и в мгновения ока оказалась возле Ночного огня.

— Что они с тобой сделали?! — обнимая инэгуя, бормотала она. — Но я нашла тебя! Нашла! Никто больше не посмеет тебя тронуть! Пока моя магия не восстановилась мы сможем побыть вдвоём! Великие боги! Я и мечтать не могла…

Тонкие белые пальцы Ледяного Копья осторожно скользнули по скуластому, покрытому черной чешуёй лицу инэгуя.

— Поверить не могу, — стрекотала она.

— Подобная Ледяному Копью… Возлюбленная невеста моя, — по птичьи отвечал Ночной огонь. — Это, наверное, сон… Не исчезай, прошу тебя! Позволь умереть…

— С ума сошел?! Я любого убью, кто попытается тебе навредить! Слышишь меня?! Даже думать не смей о смерти!

Птица обняла инэгуя руками и крыльями и тихонько всхлипнула. Её нежные губы прижались к покрытым тонкими шершавыми чешуйками губам крылатого змея. Где-то рядом захлопали крыльями и одобрительно заклекотали белоснежные инэлости, но Копьё и Ночной не слышали их. Неверие в огненных глазах инэгуя сменилось пьянящей нежностью. Черные исхудавшие руки скользнули по белым перьям на спине инэлости. Из дворца вылетали гуи и выходили люди, Вспыхнувший требовал от жрецов вернуть меч якобы погибшего пленника, Карьгат приказывал приготовить экипажи, созвать Совет, отвести его величество в купальни и позвать лекаря, а первый поцелуй инэгуя и птицы становился лишь горячее.

***

С отплытия Верховного прошло несколько часов, но людям на побережье они казались сутками. Правда, возвратился капитан Унгул и уверил королеву, что с гуями удалось договориться, но с тех пор никаких новостей не было.

Королевские стражники разбили лагерь возле городской стены. Её величество в окружение магов, то молилась, то плакала, то клялась наказать виновных.

Морки в лагерь не заходили. Понимание, что именно в их поселение напали на короля, приводило жителей Хамна в ужас. Правда, морки помогли стражникам, побывавшим в смерче. Маги, потратившие кацге на борьбу с вихрями, ничем не могли помочь раненным, а вот среди моряков целителей нашлось немало. Удивительно, но большинство стражников оказалось живы и даже покалечились не так уж сильно.

Наконец на дороге показались четыре крытых экипажа, запряженных дворцовыми красавцами-алагуями. Их сопровождало полтора десятка стражников во главе с тюрятом Куцканом. Лихо выбежав из городских ворот, рептилии свернули к королевскому лагерю и остановились.

Ко всеобщему удивлению (уплыл ведь в другую сторону!) первым из экипажей вышел Верховный жрец и, усилив голос магией, возгласил:

— Возрадуйтесь, дети мои! Возрадуйтесь и восхвалите морскую богиню, ибо наш король благополучно возвратился во дворец! Крылатые же согласились на переговоры, и готовы сами подарить нам магию! По повелению Тюштеня На время переговоров покшат Гуиидь обязан предоставить инэгуям свой змеиный замок. Корабль Алусу Хэйкэйлематона сей же час отвезет покшата вместе с крылатыми гостями на мыс. Поутру из дворца будет прислано угощение и припасы для гостей.

В этот миг до Верховного добежала королева Лидова и они заговорили тише, а из экипажей под ахи-охи толпы вышла белоснежная лости и черные инэгуи. Помогая друг другу, крылатые полетели на корабль. Вслед за ними, не замеченный толпой, из экипажа вышел покшат Гуиидь и тоже направился было к кораблю, но чья-то рука легла покшату на плечо. Обернувшись, Гуиидь узнал полосато-бородого капитана, вышедшего из соседнего экипажа.

— Я змеям про пленника сказал, что тело в море бросил, но… Мало ли что учуют... Берегите девочку, — шепотом предупредил морк.

— Благодарю, инят, — кивнул покшат с удивлением глядя, как капитан накинул на голову капюшон и скрылся в толпе.

Эпилог

В то утро Коватя-луна и его звёздочки задержались на небе. Солнечный кот Валдан уже трогал бархатной лапой восточный краешек небосклона, а ночные боги и не думали уходить. Небесные девы смотрели, как швартуется у Змеиного мыса корабль с пленными инэгуями. Как поднимается из глубины, сопровождавшая корабль, морская богиня. Как, верхом на алагуе, спускается к берегу дочь местного покшата — Виряа Гуиидь.

— Пора! — наконец воскликнул Коватя, и одна из сестриц-звезд ласточкой нырнула в море.

Морская богиня с удивлением обернулась. Звезды никогда не прыгали в её море... И уж тем более не делали этого над её дворцом! Забыв про корабль, Идэвос понеслась к дворцу, а Коватя с улыбкой погладил густую бороду: полдела сделано. Звёздочки достали сияющие зеркала. До сих пор даже они не могли проникнуть сквозь мрак морской пучины и разглядеть, что скрывает на дне Идэвос. Но теперь нежный голубоватый свет сестрицы Валске позволил им рассмотреть глубины.

Валске опускалась всё глубже, и, привыкшие к тьме, морские твари шарахались от её света.

Внизу показался построенный из кораллов дворец. Звезды невольно охнули. Красивым жилище заточенной в море богини назвать было сложно. Искривленные линии, колоны разной высоты, кривые окна. Узоры из жутковатых глаз, острых клыков, когтистых лап и клешней...

Сплетенная сестрами мощная поисковая магия вела Валске к той части дворца, где стояли каменные клети с пленниками. Подойдя к небольшому одноэтажному строению с ракушками и длинными щупальцами на крыше, звезда с невольным трепетом заглянула внутрь. Она ожидала увидеть несколько сотен клеток, но их оказалось не больше пяти десятков. При виде звезды, осветившей клети, пленные гуи и лости вскочили на ноги.

— Пламя, сошедшее на алтарь Шкая! — окликнула звезда, оглядываясь.

— Звезды?! Звезда?! Спасите нас святые звезды! Спасите! Спасите! — раздавалось со всех сторон.

— Мы помним про вас! — закричала Валске. — Но, прошу! Пока Идэвос не вернулась, позвольте мне увидеть Пламя…

— Я здесь! — раздалось неподалеку, и звезда увидела исхудавшую пожилую змеицу. Около пятисот лет Пламя провела в плену, лишённая магии, но и сейчас в ней можно было узнать легендарную властительницу змеев. —Ты можешь доверять тем, кто остался в клетках, — добавила Пламя. — Но говори быстрее, пока освобожденные не вернулись.

Звезда кивнула — она и сама понимала, что надо торопиться.

— Возьми! — Валске протянула змеице прозрачный браслет. Стоило вдеть в него руку, как он тут же слился с черной чешуей — будто и не было.

— Придет час и он вам поможет. Наступают времена, о которых ты писала, Пламя. Проснулся обсидиан, и внук твой уже сегодня войдет в замок Гуиидь.

— Кто здесь? — раздались странные булькающие голоса у двери.

— Это освобожденные! — зашептались пленники. — Улетай Звезда! Улетай!

Валске кивнула и подошла к выходу. Возле него стояли странные существа, отдаленно напоминающие гуев и лости. Вместо крыльев у них были огромные плавники, на шеях виднелись жабры, между пальцами — перепонки, вместо птичьих перьев трепетали кожистые наросты. Существа щурились от позабытого света, но толпились у двери и явно не собирались отпускать незваную гостью. Приглядевшись, Валске увидела, как из дворца к ним спешат всё новые и новые морские создания.

— Кто вы? — спросила звезда.

— Друзья Идэвос, — откликнулись существа.

— Они присягнули ей и стали такими, — с горечью пояснила Пламя. — Берегись, их здесь много!

Валске кивнула и обернулась к пленникам:

— Мы не забыли про вас! И близится день, когда заберём! До встречи!

С этими словами Звезда мысленно потянулась к сестрам, сорвала с пояса небольшой кувшин и разбила о стену. Нежный голубоватый свет сменило ослепительное сияние, заставившее «освобожденных» отлететь от двери. Звезда тут же вылетела наружу и помчалась вверх, пользуясь высвободившейся из кувшина магической силой сестер. Навстречу ей с запада неслась разгневанная Идэвос.

— Скорее, Валске! — кричали с неба сестры. — Скорее!

— Стой, проклятая! — шипела Идэвос. Прекрасное лицо морской богини исказилось от ненависти, напоминающие длинную юбку осьминожьи щупальца сжимались и разжимались, неся богиню вперед.

— Держи! — солнечный кот Валдан бросил Валске тонкий рыжий луч — словно верёвку. Звезда мгновенно обмотала луч вокруг запястья. Валдан дернул, и звезда взлетела в небо прямо перед щелкнувшей зубами Идэвос. Море плеснуло вслед волной, но звезду уже подхватили вылетевшие навстречу сёстры.

***

Первая история цикла подошла к концу. Спасибо, что были с нами!

Название второй книги «По следам змеиной бабушки». В ней герои отправятся наконец в горы Ошка... И много всего неожиданного там найдут (на свои головы)). Будут в книге и еще две сюжетных линии – одна про магов, поплывших в земли птиц, вторая – про героев, оставшихся в Веле. Попробуете угадать, кто станут главными героями этих сюжетных веток?

Книги останутся приключенческим фэнтези, но в них появится романтИк, а в птичьих землях нас ожидает несколько сцен 18+ (все говорят «порнография», а говорю: «этнология»!))).

К сожалению, пишу я не быстро, а главное я очень сильно меняю сюжет в процессе. Так что начать выкладывать смогу только когда сюжет плюс-минус устоится. Поэтому, если история понравилась, обязательно подписывайтесь, чтобы не пропустить старт. И заходите ко мне в ВК. Обещаю выкладывать там отрывки из черновиков. Если будет обратная связь, то постараюсь выкладывать регулярно.

Прямо сейчас вы можете почитать мой второй цикл. Пусть вас не смущает, что он по Нарнии: это вполне себе самостоятельные истории, их можно читать и ничего не зная о «Хрониках» Льюиса. Детскими их тоже назвать нельзя, хотя среди героев немало детей и подростков. Но эти книжки местами даже жестче, чем «Пленники». Авторских рас там, конечно, нет, но волшебство, приключения, дружба и интриги вполне себе присутствуют!

Приложения

Словарь

Азор – господин.

Азораа – госпожа.

Алагуй – ездовая рептилия.

Алалости – ездовая птица.

Гуй — змей, рептилия.

Ён — охранный оберег, изображавший лицо древнего бога Ёндола, вырезанное из опаленного молнией дерева

Идевос/ Идэвос — морская богиня. Древневеры считают её разрушительницей, рассорившей три народа, навлекшей на них гнев остальных богов и ставшей проводником хаоса. Морки же поклоняются Идэвос, как создательнице мира и покровительнице.

Инэгуй (дословно: великий змей) — крылатые змеи.

Инэлости (дословно: великая птица) — девы-птицы.

Инят — обращение к жрецам-моркам.

Кацге — накопитель магической силы.

Лости — птица.

Мацигуй — ящерица-несушка.

Морки — морской народ, поклоняющийся богине Идэвос. Исторически, по всей вероятности, это были люди, изгнанные из своих земель и вынужденные скрываться на побережьях. По преданию там они встретили Идэвос, принесли ей клятву верности и получили право ловить рыбу, управлять течениями и т.д. Морки построили корабли и начали торговать. Вначале рыбой, жемчугом и прочими морскими чудесами, потом занялись морской торговлей. Сейчас большинство прибрежных стран с ними торгуют, но воспринимают все равно как дьяволопоклонников. Но в Веле дед нынешнего короля принял их веру и сейчас она там государственная религия.

Мяргот — обращение к сановнику

Озат — обращение к магу

Покшат — граф.

Покшаа — графиня.

Тюр — военный

Тюрят — обращение к военному

Географические названия

Веле — страна на западе континента.

Великая Гагара — самоназвание земли инэлости

Мукш — континент (земля) людей.

Ошка — горная страна к востоку от Веле.

Потма — страна восточней Ошки.

Солнечный — самоназвание земли змей

Хамн — главное поселение морков в Веле.

Чополт — столица Веле

Королевская семья

Тюштень — имя наследных принцев и большинства королей.

Тюштень XI Благочестивый (в народе – Морской) – дед нынешнего короля, принявший морскую веру.

Король Тюштень XII Воинственный (в народе – Неудачник) – старший сын Тюштеня Морского, погиб на войне с горцами.

Королева Лидова — жена Тюштеня Неудачника, мать нынешнего короля. Регент престола.

Король Тяштю— средний сын Тюштеня Морского, воцарившийся после смерти Тюштеня Неудчника и погибший на магической дуэли со своим младшим братом принцем Тёштанем.

Королева Анга – жена короля Тяштю, обвиненная в измене и казненная после смерти мужа.

Принц Тёштань — младший сын Тюштеня Морского. Обвинил королеву Ангу в измене, за что его брат король Тяштю вызвал Тёштеня на магическую дуэль, во время которой они оба погибли.

Вельмата — жена принца Тёштаня. После гибели мужа была отправлена в ссылку, где, как утверждают, сошла с ума, убила детей и покончила с собой.

Принц Тюнаши — старший сын погибшего короля Тяштю. После смерти родителей был вместе с сестрами отдан на воспитание своей тёте – принцессе Вельмате. По официальным данным убит принцессой Вельмате в приступе безумия. Однако теперь на востоке объявился Лжетюнаши, утверждающий, что Вельмата лишь инсценировала смерть детей, а себя убила, чтобы дать возможность детям покинуть страну.

Тоштама — старший сын Тёштаня и Вельматы, по официальным данным убитый матерью. Сейчас – спутник (лже)Тюнаши.