Кряк Бряк или однажды в Сумеречном квартале.

Глава 1

Рассвет всё-таки наступил.

Чтобы не раздражать обывателей Сумеречного квартала, солнце с величайшей деликатностью выглянуло из-за вершин мрачных башен Верхнего Города Кошмаров.

Тем не менее, в кафе «Кряк Бряк» уже пахло горелым беконом, сбежавшим кофе, немного преисподней, и почему-то мокрой псиной. Над всем этим незримо витал почти незаметный привкус надвигающегося бедствия.

— Ещё раз добавишь чеснок и перец в овсянку, и мне, клянусь всеми предками, придётся вызвать пожарных для нас обоих, — прошипела гарпия Россыпь, хлопнув крыльями так, что несколько перьев улетели прямо в лицо повару – элементалю огня по имени ПережарЮ. — Думаю небольшой душ пойдёт только на пользу твоему горячему темпераменту.

Являясь владелицей небольшого книжного магазинчика на противоположной стороне улицы, она заняла свой любимый столик поближе к кухне, дабы, как обычно, поругаться со своим приятелем-поваром.

ПережарЮ, который предпочитал именовать себя Элитным Галльским Стряпчим, на это лишь ткнул половником в сторону небольшого котелка на плите. Тот весело шкворчал и пыхтел, как пепелац перед взлётом.

— Ты же сама просила «поострее». Я поострее и сделал. Теперь не жалуйся, что жжётся. Клиент всегда прав… пока платит. Ты же клиент? Вот теперь жуй свою правду. Ха-ха-ха.

Россыпь настолько разозлилась, что чуть не уронила завтрак на пол, а сама едва не последовала туда же вместе со стулом. Её оперение встало дыбом — классический признак того, что сейчас она начнёт возмущаться, улетит к себе и будет дуться до обеда. Обедать она предпочитала здесь же.

Зазвенел колокольчик входной двери и внутрь, чуть ли не бегом, ввалился помощник повара Тарг. Молодой драконид, чья зелёная чешуя всё ещё сохраняла подростковый розовый оттенок, был крайне взволнован. В лапах он сжимал корзину с большими подозрительными яйцами.

— Всем хай, неудачники! — Полурыком-полуфальцетом оповестил он о своём присутствии. — Я притащил завтрак для особых гостей. Сегодня приезжает делегация из Подгорья. Настоящие гномы. Прикиньте. С бородами до колен и кошельками размером с мою самооценку. Интересно, нафига они припрутся?

ПережарЮ фыркнул так, что из ноздрей вылетела искра.

— Твоей самооценки даже на стакан воды не хватит. И эти ингредиенты… откуда ты их вообще достал?

Тарг с гордостью выкатил грудь:

— Не поверишь, головёшка! С соседнего тысячелетнего дуба. Там гнездо большой Рухх. Она куда-то свалила, а я подумал: "вдруг ей не нужны, а у нас делегация?"

Россыпь поперхнулась и вытаращилась на него. Её глаза сузились до размера булавочных головок, а нижняя челюсть, наоборот, чуть не упала в салат, отчего рот застыл в форме овала.

— Ты правда спёр яйца у Великой Пухляндры?

— Чё сразу «спёр»? Я их, ну вроде одолжил. Верну, сколько останется. Их тут дофига. На, позырь.

— Эй, официантка! — донеслось с углового столика. Сидящий там студент-вампир неудачно попытался изобразить бас.— Если через минуту мне не подадут коктейль с кровью девственницы, я за себя не ручаюсь!

— Слышь, кровосос, — Тарг повернулся к вампиру. — Ты заведения случайно не перепутал. Может, всё же кофейку?

Студент подскочил на ноги.

Вышибала «Кряк Бряка» — величественный, как гора, дэв Бартоломео, услышав шум, подхватил медный кофейник (огромный, с вмятиной в форме чьей-то невезучей головы), неспешно оторвал себя от стула и поплыл в сторону скандалиста.

Вампир опустился на своё место, втянулся, стал будто ниже ростом и снизу вверх, по-петушиному, уставился на приближающуюся карму. Зрачки в панике сновали по его бледному лицу.

— Мне бы коктейль с кровью девственницы, — начинающий дракула судорожно сглотнул.

— Закончилась, — красные зрачки дэва лазерным прицелом прошлись по тщедушной фигуре кровопийцы. — Есть томатный сок. Будешь?

— Ага. То есть да.

— Вот и отлично. Бармен вон там, скажи я разрешил, — Бартоломео махнул кофейником в направлении бара, почесал пузо и потопал обратно. Студент погрозил ему в спину кулаком и с затаённой злобой понуро поплёлся в указанном направлении. "Посмотрим ещё", – думал он.

Зелёно-розовый бандит с полной корзиной яиц и блаженной улыбкой идиота по-прежнему торчал у входа. Он только сейчас осознал, что если ничего не предпринять — его скорее всего убьют.

В зале тем временем происходило обычное утреннее безумие.

Шишига-официантка Ефросинья пыталась объяснить одному из клиентов, почему его заказанное «лёгкое крылышко на гриле» выглядит как обугленный кусок подошвы. Посетитель на спор пробил этим куском курицы дыру в стене, после чего блюдо ему всё же заменили.

Трое здоровенных троллей-строителей — серо-зелёных глыб с прозвищами Гррррм, Кррррм и «Эй, ты, с кирпичом» — заняли сразу три стола, которые трещали и норовили провалиться в подвал. Заказали они «всего и побольше».

Бармен-некромант Кузя поставил перед каждым по здоровенному тазу. Смесь вчерашнего супа, пива и различных остатков шипела и бурлила как горная река. Здоровяки довольно загудели. Кузя же с чувством выполненного долга ушлёпал за стойку, где снова принялся натирать здоровенную пивную кружку.

У панорамного окна корпела за бумагами суккуб-бухгалтерша. Она изредка бросала тоскливый взгляд на улицу, где просыпалась обычная городская жизнь. Стильные очки украшали симпатичное, но чересчур серьёзное лицо, хвост был завязан в аккуратный узел, а рога подпилены под популярный ныне «офисный стиль». Из одежды на ней был необходимый минимум, как и положено каждой мало-мальски уважающей себя демонессе.

Перед ней возвышалась стопка счетов, манакалькулятор и многоразовый пергамент, на котором кто-то (подозрительно похожим на Тарга почерком) нарисовал улыбающуюся фигу с подписью «прибыль месяца». Она специально не стала зачёркивать эти каракули, чтобы не забыть лично наказать наглеца.

Дебет с кредитом никак не сходился, поэтому она заметно нервничала. Отложив непослушные бумаги, суккуб решила взять паузу. Вишнёвое пирожное с восхитительным капучино немного подняли ей настроение, после чего все нестыковки перекочевали в главу "прочие расходы", а сама она вновь устремила взгляд за окно.

Через чёрный ход по-хозяйски вошла довольно молодая ведьма с метлой в руке: белоснежные, слегка вьющиеся волосы, островерхий колпак, тёмное платье. Всё это дополняли стильные туфли и уставший взгляд загнанного зверя. Марелинда — единственная и неподражаемая владелица "Кряк Бряка" сразу схватила кота за яй... хвост.

— Ефросинья, почему клиенты опять жалуются? — первой под каток наведения порядка угодила официантка.

Шишига, бежавшая мимо с подносом, незаметно хохотнула:

— Потому что ПережарЮ положил в кашу чеснок, лук, перец и, кажется, немного протоплазмы!

— Моё рогатое проклятье, вот ты где, — переключилась она на расхитителя гнёзд. Тот как раз заметал следы преступления под мойку. — Когда эти яйца сейчас треснут и зальют пол — ты будешь их вылизывать. Ты меня услышал? Кстати, откуда они?

Зелёный замер. Следом удивлённо уставился куда-то вниз.

— А если они начнут пищать?

Из корзины действительно донёсся отчётливый «пип».

— Я неспециально. Так получилось.

Где-то с улицы послышался рассерженный крик Рухх, которой только что хватило мозгов проверить гнездо. И увиденное, судя по услышанному, ей явно не понравилось.

— Нам конец! — ведьма ошарашенно плюхнулась на свободный стул. Пятеро коловёртышей, что недавно оккупировали соседний столик, разом заткнулись и приняли вид слепоглухонемых. — Ты ведь понимаешь, что может произойти, самоубийца?

— Ну… мелочь вылупится. Птенцы: руххийские... руххские... руххята. Как-то так, вобщем, — промямлил он. — Клёвые такие, няшные. Потом вымахают и начнут всё дербанить. Но это же не сегодня!

— Не сегодня, значит, — эхом отозвалась Марелинда. — А то, что они вылупятся у меня на кухне, разобьют половину посуды, а их мамаша наверху, судя по воплям, готовит мне персональную экзекуцию, ты в расчёт не берешь? Ты хоть представляешь, сколько стоит застраховать кафе от «стихийного бедствия в виде разъярённой Великой Пухляндры»?

— Неа. Дофига?

— Дофига в пятой степени. Потому что ни один агент в здравом уме такую страховку не оформит. Когда Рухх решит, что ты виноват, то баста. Конец дискуссии. Понял, недоразумение. Эх, если бы не просьба твоей покойной матушки, которой я обещала присмотреть за тобой...

Россыпь, всё ещё хлопая крыльями от негодования за испорченный завтрак (от волнения перья летели, как снег в новогоднем шаре), неожиданно встала из-за стола, подошла к упавшей духом подруге-ведьме, обняла её за шею и произнесла:

— Может, скажем ей, что яйца от сквозняка упали, а мы их нашли, спасли и... эээ… инкубировали.

ПережарЮ заржал так, что из ушей пошёл дымок:

— Инкубировали? Молодец, пернатая. Теперь она нас всех инкубирует. В собственном желудке. А результат выйдет через то самое место, в котором мы сейчас оказались.

— Заткнись, пока я за огнетушителем не сходила, — Россыпь провела пальцем по горлу, затем направила его на развеселившегося повара.

Новоиспечённый родитель осторожно приподнял край корзины. Первый новорожденный уже проклюнулся — крошечный, мокрый, с выразительным взглядом и клювом, размером с половину своей головы. Он с интересом посмотрел на появившуюся сверху чешуйчатую лапу, как будто примериваясь с какой стороны удобнее в неё вцепиться.

Ведьма провела ладонью по лицу: «Если я сейчас подожгу тут всё к чертям, меня хоть кто-нибудь осудит»?

На полмига дрогнуло сердце, когда крошечный руххёнок жалобно пискнул. Чтобы не поддаваться эмоциям, она быстро задавила ненужные в данной ситуации чувства. Нужно было искать выход.

— Ладно, — приняла она решение. — План такой. Ты сейчас берёшь эту корзину и несёшь её мамашке. С поклоном и извинениями. С предложением бесплатных завтраков на месяц. В обмен на то, чтобы она не сруххала тут всех.

— А что если она меня сожрёт? – возопил юный суицидник.

— Это уже проблемы того, кто создал эту проблему. И меня она не касается. Ты двести раз утверждал, что уже взрослый. Вот и докажи.

С улицы раздался особенно громкий хлопок крыльев и треск дерева. По лестнице, ведущей на чердак, посыпалась штукатурка. Затем, с высоты, донёсся возглас — низкий, женский и злой:

— Куда делись мои дети?!

— Идиот, — хором вынесли вердикт ПережарЮ, Россыпь и Марелинда.

— Подозревал же, что замут окажется никаким, — пробормотал подросток, но корзину всё-таки подхватил. — Ладно. Я, типа, жертва, и смело иду погибать. Прощайте, но помните про вашего спасителя. Когда вернусь, увековечьте меня в мраморе. И ещё мне три кружки светлого. За психологическую травму.

Ведьма поперхнулась, в её ладони вспыхнула крошечная искорка, которую она направила на Тарга. Тот попятился, сделал два шага к двери — почему-то к черному ходу.

Кроха в корзине решил, что пора проявить характер. Не по возрасту крепкий клюв вцепился в чешую похитителя — прямо в чувствительное место подмышкой.

— А-я-я-яй! — Затрубил раненым слоном тот. Ноша взлетела вверх, яйца раскидало, как при попадании в курятник фауст-патрона. Одно шлёпнулось прямо в руки бухгалтерше. Та оторвала взгляд от счетов, посмотрела на него, на потолок, откуда доносились уже не вопли, а настоящий ураган крыльев.

— Интересно, — произнесла она спокойно, как будто обсуждала квартальный отчёт. — Что будет, если я запишу тебя в дебет?

Колокольчик зазвенел вновь, и в дверях появился гном в полном парадном доспехе (борода заплетена в косу, на конце — маленький топорик). За ним ещё трое. Делегация из Подгорья. Та самая, чей завтрак сейчас разбегался и раскатывался во все стороны.

— Это… — начал торжественно гном, потом посмотрел на творящееся вокруг безобразие и немного изменил тон, — и есть знаменитый "Кряк Бряк»? Где нас ждёт лучший завтрак в округе?

Белокурая ведьма медленно опустила руки. Её лицо украшал безумный оскал. Коловёртыши тут же перебрались подальше, дэв Бартоломео постарался слиться с мебелью, а бармен спрятался за стойкой. Она сделала над собой титаническое усилие и улыбнулась уже более приветливо.

— Добро пожаловать, уважаемые гости. У нас тут небольшое недоразумение с меню. Но не волнуйтесь. ПережарЮ готовь свежие продукты! Ефросинья — кофе! Тройной! Мой герой, ты сейчас лично извинишься перед мамашей. И если вернёшься живым, я тебя собственноручно прикончу.

В этот момент Рухх тяжело приземлилась возле входа и просунула в зал огромную голову. Крылья снаружи шумно били по воздуху, а глаза горели праведным материнским гневом.

— Где мои дети?!

Владелица кафе повернулась к ней:

— Доброе утро, Великая. Прежде чем делать поспешные выводы, прошу сначала выслушать моё специальное предложение. Бесплатный завтрак для тебя и твоих домочадцев. Как ты относишься к жареному дракониду? У нас тут завалялся один... ненужный.

Рухх замерла. Посмотрела на птенцов, затем на дрожащий хвост Тарга, что предательски торчал из-под скатерти.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. В конце концов, мы же цивилизованные существа.

Птица задумалась. Один из малышей восторженно пискнул и попытался вскарабкаться по её шее наверх, как на вершину скалы. Первое восхождение потерпело фиаско. Он возмущенно скатился вниз. Не отчаявшись, кроха повторил попытку. Следом ещё одну. И ещё.

— Странный он какой-то, вдруг это заразно? Пусть живёт. Не люблю ящериц, у меня от них изжога,— пророкотала Пухляндра. Подросток ещё сильнее постарался забиться под стол. — Наконец-то мои малыши проклюнулись, но почему в твоём кафе?

Марелинда наклонилась, аккуратно подняла одно из невылупившихся яиц, обтёрла его рукавом платья и бережно положила в корзинку.

— Именно так, уважаемая. Ты права — проклюнулись. Живые, здоровые и, судя по всему, голодные. Тарг, будь добр, отцепи своего друга от себя. Он тебе дырку подмышкой почти проковырял. Надеюсь и мозг тоже. Иначе я сделаю это сама.

Драконид, встав на колени и пытаясь отодрать птенца, смог только выдавить:

— Он думает, что я — мама.

— А ты и есть почти мама, — прыснула Россыпь, прячась за спину ПережарЮ. — Сам же «одолжил».

— И инкубировал, — сквозь смех добавил элементаль.

Гном-предводитель делегации кашлянул в бороду. Его спутники переглянулись, один из них потянулся к топору на поясе — чисто на всякий случай.

— Мы, это… пришли на завтрак, — напомнил гном. — Нам сказали, у вас тут колоритно и нескучно.

— Я бы добавил – даже весело, — один из коротышек с интересом наблюдал, как пернатый террорист пытается отгрызть дракониду палец.

— Уважаемые подгорные господа! — Ведьма подошла к представителям делегации. — Добро пожаловать в «Кряк Бряк». Сегодня у нас специальное меню: «завтрак с воссоединением». Атмосферный сервис и гарантированное отсутствие скуки. ПережарЮ!

Повар, который до этого момента старательно делал вид, что его вообще здесь нет, вздрогнул:

— Чего?

— Жарь что-нибудь. И быстро. Гномы голодные.

Пухляндра прищурилась. Её огромный глаз вопросительно уставился на ведьму.

— Ты предлагаешь мне… не разнести твою халупу в щепки?

— Предлагаю взаимовыгодное сотрудничество. Ты забираешь свой выводок, а мы кормим тебя и всю твою прекрасную семью бесплатно весь месяц. А вот он… — она сделала паузу и загадочно подмигнула малолетнему преступнику, — лично каждый день будет приносить тебе свежие куриные яйца. Купленные в магазине на собственные деньги. По рукам?

Провинившийся издал звук, похожий на сдувающийся воздушный шарик.

— Но... капец, короче.

— Без «но». Или ты предпочитаешь роль стейка?

Пушистый сорванец, наконец, отцепился от своей жертвы и, шлёпнувшись на пол, бодро засеменил к матери. Та осторожно подхватила его и усадила себе на голову маленькой пушистой шапкой.

— Ладно, — согласилась она. — Месяц. И если хоть один из моих малышей останется голодным… я вернусь. И тогда уже не будет никаких переговоров.

Глава 2

ПережарЮ кашлянул пламенем в кулак и прошептал Россыпи:

— Кажется, мы только что избежали гибели.

— Повезло, — также чуть слышно ответила гарпия. — Я думаю, мне пора идти открывать кассу. Лили, наверное, уже пришла и расставляет книги. В обед принесу тебе чего-нибудь интересного почитать. Умоляю, будь осторожен с произведениями. С твоими подпалинами они продаются только по хорошей скидке.

Россыпь, помахав на прощанье, выскочила через чёрный ход. Через главный идти она не рискнула. Гномы же, почувствовав, что непосредственная угроза миновала, начали рассаживаться. Самый представительный одобрительно мотнул бородой:

— А у вас тут и правда весело. В Подгорье такого не увидишь, разве что шахта обвалится. Или в забое кого-нибудь сожрут. Но это так, мелочи. Нет размаха.

Марелинда позволила себе немного расслабиться. Она повернулась к Таргу, который всё ещё сидел на полу с несчастным видом:

— А с тебя, мой дорогой, уборка лестницы и чердака от упавшей штукатурки. Через час они должны сиять.

— Понял… — тяжело переступая, помощник повара поплёлся к лестнице.

— Эй, рептилия, погоди! — Послышался оклик от столика, за которым вальяжно расположились несколько вертлявых созданий. Они были похожи на причудливую помесь чёрной кошки и зайца. Коловёртыши — помощники ведьмы. Отличительной чертой каждого являлся заметный мешок-зоб на животе, служивший для накопления «всякого полезного». И не всегда законного.

— Чего надо, мелюзга? — Драконид сначала решил прошмыгнуть мимо, но затем передумал, подошёл, плюхнулся рядом и вопросительно уставился на гоп-компанию.

— Помощь хотим предложить, — сразу перешёл к делу Завертень – негласный лидер этой банды.

— Какую? Покончить с собой?

— Не говори так, – перебила его Тихомирка – единственная самочка: аккуратная, с гладкой шерстью и милым прищуром. – Это только слабые могут себе подобное позволить. Жить гораздо сложнее. Дошло, башка клыкастая. Хотя, может ты слабак?

— Прикололся я, понятно, – помощник повара немного смутился. – Чё за замут?

— С нас уборка, но что найдём – наше, – подмигнул Завертень.

— Договорились.

Малышня довольно закивала. Подросток ощутил неладное, но решил всё пустить на самотёк. "Хуже уже не будет", — рассудил он. И ошибся. Хуже только начиналось.

Бартоломео, так и не выпустивший из рук кофейник, наконец расслабил плечи и вернулся на свой пост. Проходя мимо суккуба, он кивнул на яйцо, которое та всё ещё держала в руках:

— Это куда?

Арабелла поправила очки и спокойно ответила:

— Ещё не решила, но я нашла куда списать стоимость разбитой посуды. Её пока ещё не били. Ждём.

Из кухни донёсся голос ПережарЮ:

— Гномы! Кто хочет яичницу с беконом? Специальное предложение — «острые, как характер хозяйки»!

Коротышки дружным гулом поддержали заманчивое предложение.

— И пива. Побольше.

Бармен Кузя, до этого с поистине некротическим спокойствием полировавший бокал, утвердительно махнул им рукой. Мол, сейчас организуем.

Ведьма нервно обвела взглядом царящий в зале лёгкий разгром. Хотела отдать какие-то указания, но лишь поправила колпак и, взяв метлу наперевес, направилась к бару, бормоча под нос:

— Следующий, кто принесёт в моё кафе что-то, что может вырасти и всех сожрать будет вечно... Нет, станет навечно... Ух, я такое придумаю. И лично прослежу. Интересно, сегодняшний день закончится?

Снаружи донёсся довольный клёкот. Счастливая мама уже восседала на улице и подкармливала свой выводок кусочками мяса, которые ей передал ПережарЮ. Она ловко подбрасывала их вверх, а три птенца сидели у неё на голове, как пилоты в кабине истребителя, и восторженно пищали, хватая еду прямо из воздуха.

В зале остались четверо крох, не пожелавших покидать такое весёлое место.

Ведьма аккуратно подняла невылупившееся яйцо с пола и уложила его в корзину. Потом повернулась к суккубу.

— Арабелла, отдай, — попросила она.

Бухгалтерша невозмутимо передала ей свой дебет. Та пристроила его к остальным, следом вышла на улицу и протянула ношу Пухляндре.

— Вот, Великая. Твои малыши в целости и сохранности. Четверо ещё внутри. Заберёшь? – Посмотрела она с надеждой на счастливую мать.

— Кажется, они решили остаться. Вечером заберу... или завтра.

Блондинка с ужасом наблюдала, как четыре пушистых комочка исследуют её зал, и не знала, как поступить.

«Вечером заберёт, как же… Уже сейчас ясно, что эти четверо никуда не уйдут. А я опять сделаю вид, что злюсь.»

Рухх, тяжело взмахнув крыльями, полетела в сторону своего дуба, величественно раскинувшего громадную крону всего лишь в нескольких перекрёстках от кафе. Крохи на её огромной голове вопили и кричали, выражая неописуемую радость.

Хозяйке "Кряк Бряка" тоже хотелось вопить и кричать.

Но сильнее всего её тревожило другое. Буквально пару часов назад в своём почтовом ящике она обнаружила спектральный свиток, на котором знакомым глубоким голосом было записано сообщение:

"Верни мне моё — и я не заберу твоё."

Перед глазами вспыхнуло воспоминание шестилетней давности:

— Ты всегда была моей лучшей ученицей, Линда, — проговорил тогда Цесар мягким, почти ласковым голосом. Высокий, статный, с серебряными прядями в чёрных волосах, он выглядел как добрый покровитель. — Отдай. Он принадлежит мне.

Марелинда стояла напротив него, держа в руках тяжёлый пульсирующий кристалл. Вокруг неё, в клетках, за пределами круга, дрожали те самые существа, которых колдун собирался сломать и привязать навсегда.

— Принадлежит? — Спокойно переспросила она. — Нет, Цесар. Я не дам тебе заключить ни в чём не повинных созданий в этот камень.

Колдун потерял самообладание. Лицо исказилось, маска добряка исчезла, обнажив сумасшедшего маньяка, в которого его превратила погоня за бессмертием.

— Ты хоть понимаешь, — прорычал он. — Этот накопитель — вершина моей работы за последние десять лет!

Ведьма посмотрела на него в упор, не отводя взгляда.

— Понимаю. Именно поэтому я его и забираю. Пока ты не успел натворить ещё больших бед.

Цесар сделал шаг вперёд, но защитный круг, который она успела активировать, отбросил его назад.

— Верни мне его, Линда, — с ледяной яростью бросил он. — Оставь — и я дам тебе уйти. Не отдашь… тогда я возьму твоё. Каждого, кого ты попытаешься защитить. Каждое место, которое ты назовёшь домом.

Она улыбнулась — жёстко и уверенно.

— Попробуй.

Шесть лет она прятала этот проклятый кристалл в надёжном месте, подальше от чужих глаз. Все эти года чокнутый колдун искал и её, и его. Теперь он нашёл.

"Как же всё таки меняет людей страх смерти. Что ж, чернокнижный хрыч, тебе же хуже. У меня теперь не только кафе. У меня семья. И я её никому не отдам."

— А ещё мне срочно необходим отпуск, — проговорила она вслух и на несколько секунд зажмурилась. Представила россыпь извергающихся вулканов, лавовое море, где-нибудь в Кипящих Разломах. Пещеры, каменные лежаки, адские коктейли...

Чешуя на шее Тарга стояла дыбом. Один из малышей уже забрался к нему на колено и требовательно пищал, чтобы с ним поиграли.

— Они не уходят, — развёл он лапами. — Мама улетела, а эти четверо решили, что здесь лучше. Что теперь делать?

Блондинка уцепилась в метлу так, будто это был последний якорь здравого смысла в «Кряк Бряке».

— Послушай, многодетный отец.Ты сейчас берёшь ведро, тряпку и поднимаешься наверх. Через час я хочу, чтобы там можно было есть с пола. И не дай Люцифер, услышу хоть один неположенный звук. Начну отрезать от тебя куски, начиная с хвоста. Вперёд.

— Может я лучше посуду помою? Внизу? Тут безопаснее…

— На чердак, немедленно. И забери своих прилипал с собой. И ещё...

— Да, хозяйка?

— Ты теперь официально нянька четырёх руххят. Поздравляю или могу посочувствовать. Выбирай сам. Советую придумать им имена, чтобы как-нибудь их различать. И пусть хоть один попробует сожрать что-нибудь ценное — вычту из твоей зарплаты.

Зелёный жалобно посмотрел на подопечных. Один уставился на него в ответ круглыми глазёнками.

— Они такие милые, когда не пытаются меня съесть, — пробормотал он.

Завертень хихикнул со своего места:

— Кхе-кхе… добро пожаловать в отцовство. Зоб требует жертв. Готовься к бессонным ночам и начинай искать вторую работу.

Кроха уже восседала у Тарга на плече и восторженно топталась.

— Мне конец, — простонал рогатый нянь. — Смотри, этот уже считает меня деревом!

— Марш наверх, — похоже страдания подчинённого немного улучшили настроение местной начальницы, и в голосе уже не было прежнего металла:

«Могла бы выгнать его сто раз. Обещание покойной матушке — удобное оправдание. А на деле… без этого сорванца здесь стало бы пусто.»

Мученик вздохнул так, будто собирался испустить последний вздох, и начал подниматься по скрипучим ступенькам. За ним, четырьмя пушистыми торнадо, ринулась бешеная, неуправляемая стая.

Стоило ему поставить ведро на пол, как пернатый сорванец сразу сиганул в него с разбега. Вода плеснула во все стороны.

— Эй! Ты что творишь?! Это для уборки, а не бассейн.

Малыш вынырнул мокрый и счастливый, начал отряхиваться и обдал всех брызгами.

— Пи-и-и-и! — Радостно оповестил он присутствующих о начале веселья.

— О да, теперь мы все мокрые. Чёткое начало.

Двое диверсантов забрались на старую балку, повисли вниз головой и принялись раскачиваться, периодически отщипывая от неё своими мощными клювами куски древесины. Последний бунтарь довольным поросёнком уселся в получившуюся лужу.

Драконид схватил тряпку и начал яростно тереть ближайшую поверхность.

— Вы вообще понимаете, что мне жизнь сломали? Я хотел всего лишь яйца принести. На завтрак. А теперь я — ходячая нянька с зубами!

Малыш оторвался от лужи и требовательно пискнул, тыкаясь в ладонь Тарга.

— Чё, опять жрать? Вы же только что рубали! Ну и проглоты.

Мелкий вопросительно уставился на него и издал такой жалостливый звук, что у воспитателя детского сада дрогнуло что-то внутри.

— Ладно… ладно. Сейчас что-нибудь сообразим.

Он полез в карман и достал смятую половинку шоколадки "Свинячья радость".

— Держите. Только не подеритесь.

Пушистая орава мгновенно набросилась на подношение.

У входа на чердак послышался шорох, и из-за ящиков вывалилась пятёрка коловёртышей в полном составе.

Завертень первым выбрался на свет и важно объявил:

— Пьхе-пьхе! Мы пришли морально поддержать великого уборщика! Уборка — дело тонкое, тут нужен опытный зоб.

Крутовихрь – оптимист и болтун, сразу принялся крутиться волчком:

— Я разгоню всю пыль за минуту! Держитесь, сейчас здесь станет чисто!

— Не надо разгонять! — Заорал драконид. — Здесь и так всё летает!

Поздно. Крутовихрь разогнался, подняв настоящую пылевую бурю. Один из клювоголовых бандитов решил, что это враг и с боевым кличем ворвался в смерчь. Коловёртыш, потеряв равновесие, врезался в ящик. Тот с грохотом опрокинулся. Посыпалась разномастная старая посуда, которая тут же стала бурчать, перешёптыватся и подпрыгивать.

Баламут, безобразник с девизом "запас лишним не бывает", уже ползал по полу, запихивая в зоб всё подряд:

— Ооо, пуговица! Ложка! А это что? А, не важно! Моё!

Шмыгунок – мелкий и трусоватый, увидев скачущие сковородки и кастрюли, юркнул под старый котёл и оттуда истошно завопил:

— Они живые и шевелятся!

Тихомирка спокойно взгромоздилась на край сундука и негромко изрекла:

— Рогатый, они сейчас сожрут несущую балку. Когда это произойдёт хозяйка скормит нам всем твои уши на закуску. Я слышала они достаточно недурны на вкус. И лучше начни отмывать с того места, где пролилась вода. Иначе она впитается, и тебе придётся идти вниз за новой порцией.

Драконид метался между птенцами, оттаскивая их от балок, пытаясь вытирать пол и не давая Крутовихрю устроить новый смерч.

— Вы все с катушек послетали?! Меня сюда, типа, убираться послали. А вы что устроили?

Малыш тут же забрался Таргу на голову и начал топтаться там, будто на сцене. Второй нашёл искрящуюся безделушку и понёсся с ней, размахивая как флагом. Баламут с воплем: "Это моё – отдай" устремился следом. Догнал, но отнять не получилось. В итоге в пыли образовалась куча-мала из лап, крыльев и хвостов.

Громкий треск прозвучал чумным колоколом несбывшихся надежд. Подгрызенная балка, на которой раскачивались пушистые разбойники, опасно прогнулась.

— Эй! Слезай оттуда немедленно! — Заорал подросток и бросился к предполагаемому месту катастрофы.

Он споткнулся о Баламута, который как раз запихивал в зоб очередную находку. Оба рухнули в пыль.

— Я же говорил, что это плохая идея! — пробормотал зелёно-розовый, пытаясь подняться.

— Ты говорил про яйца, а не про чердак! — огрызнулся Баламут, отряхивая уши и не выпуская добычи.

Крутовихрь, снова принявшись вертеться, случайно задел старый мешок, подвешенный на протянутой верёвке. Тот порвался, и из него вывалилась куча старых магических грибов, которые сразу начали расти с пугающей скоростью.

— Грибы! — Завопил Шмыгунок из-под котла. — Они меня съедят! Спасите!

— Никто тебя не съест! — крикнул Тарг. — Кроме меня, если не заткнёшься!

Кто-то из пернатых заметил растущий гриб и радостно икнул, решив, что это новая еда. Он бросился на него и стал клевать. Последний настолько хотел жить, что от страха выпустил вонючее облако, от которого все начали кашлять и чихать.

— Я сдаюсь… — простонал уборщик. — Ещё утром я был счастлив, мне казалось, что вся жизнь впереди… А теперь у меня четверо детей, пять мелких воров, вонючие грибы и чердак, который явно хочет меня убить.

Завертень отряхнулся и важно произнёс:

— Не жалуйся. Ты накопил целую семью. Это требует уважения.

Тихомирка ухмыльнулась:

— Не бойся вступить в новую, взрослую жизнь. Теперь ты должен отдать всего себя подрастающему поколению.

Снизу донёсся грозный окрик:

— Я слышу грохот, чихание, писк! Если через десять минут чердак не будет блестеть — я поднимусь сама!

Зелёный схватил тряпку, как оружие, и заорал вниз:

— Уже блестит! Мы… ускоряемся!

Пип-банда при этом заверещала особенно радостно.

Драконид вздохнул, улыбнулся сквозь пыль и пробормотал:

— Ладно, мелюзга… давайте хотя бы сделаем вид, что мы тут не полностью всё разрушили.

Глава 3

Ведьма бездействовала у стойки, опираясь на метлу, как на посох и старалась вспомнить, когда в последний раз её кафе выглядело хотя бы отдалённо прилично... и не могла.

Она устало потёрла виски. Мысли снова вернулись к Цесару.

Несколько лет назад, незадолго до того судьбоносного дня с кристаллом, она зашла к нему в лабораторию без предупреждения. Увидела, как он стоит над клеткой с каким-то измученным существом и что-то шепчет.

Когда он её заметил, на его лице на мелькнуло раздражение, которое он быстро спрятал под привычной отеческой улыбкой.

— Линда, дорогая. Не стоило тебе сюда приходить. Некоторые эксперименты не для твоих глаз. Тогда она впервые почувствовала холодок. Но прогнала его. Сказала себе, что учитель просто очень сосредоточен на работе.

Как же она ошибалась.

Коротышки же вели себя так, будто попали в подземный рай.

ПережарЮ только что притащил огромный чугунный противень с яичницей из пары десятков яиц с беконом. Это великолепие было щедро усыпанно хрустящим жареным луком, помидорами и острыми перчиками, от которых в воздухе разносился такой аромат, что у многих на соседних столах одобрительно заурчало в животах.

Боря Крепколобый (он же Твердорепый) – седой, солидный, деловой и хитромудрый – глубоко вздохнул и одобрительно крякнул:

— Шлак и пламя! Кварц мне в печень! Вот это я понимаю — завтрак! У нас в Подгорье такое готовят только когда вся смена выживает после встречи с долбоёжиком.

Ефросинья ловко поставила перед делегацией четыре объёмные тарелки, переложила в них содержимое противня, а сверху присыпала свежей зеленью и тёмными специями.

Боря немедленно вонзил вилку в жирный, сочный бекон и отправил в рот. Его взгляд блаженно затуманился.

— Мммм… Камнеголовые, налетай быстрее, пока не остыло.

Кузнечик – молодой, рыжий, с носом-картошкой – отломил большой кусок хлеба с хрустящей корочкой, обмакнул его в жидкий желток, закинул в рот и зажмурился от счастья.

Боря тем временем отхлебнул из кружки свежего пива, которое Кузя только что принёс — тёмного, густого, с шапкой пены и лёгкой дымной взвесью. Остальные коротышки последовали его примеру. Их смачному чавканью позавидовал бы любой хрюндель.

Хозяйка "Кряк Бряка" невольно улыбнулась, наблюдая, как гномы с аппетитом поглощают приготовленный завтрак. Крепколобый приглашающим жестом помахал хозяйке.

Та, непринуждённо сняв свой островерхий головной убор, пригладила рассыпавшиеся длинные белоснежные волосы и неторопливо приблизилась к компании из Подгорья.

Боря галантно бросил хомячить, вскочил, отодвинул свободный стул и помог ведьме присесть.

— Послушайте, прекрасная хозяйка, — он заново водрузился на своё место, с довольным видом проехался по бороде мозолистой пятернёй и указал кружкой в сторону кухни. — Скажу прямо, завтрак был превосходен. Ваш повар — настоящий мастер. Просто, вкусно и без излишеств. Большое спасибо ему, и отдельное вам за приём.

Остальные члены делегации энергично закивали в знак согласия.

— И вы, госпожа Марелинда, явно умеете держать заведение в руках. У нас в шахтах иногда случается полный бедлам, но чтобы при этом всё продолжало работать и гости оставались довольны — это уже талант. Искреннее уважение.

Белокурая зарделась, принимая комплименты. Её настроение потихоньку поползло вверх:

— Благодарю, досточтимые. ПережарЮ сегодня действительно постарался. А я всего лишь пытаюсь сделать всё возможное для того, чтобы кафе не развалилось хотя бы до обеда. Но вы ведь пригласили меня не только для того чтобы похвалить, не так ли?

Твердорепый принял деловую позу:

— Верно. Но и для этого тоже. Мы привезли взаимовыгодное предложение к Совету. Планируем подземный торговый путь прямо через Сумеречный квартал — в Промышленный Сектор и дальше, до Верхнего Города Кошмаров.

Тут к стойке прилепился новый клиент— длинный мускулистый орчара в кожаном жилете, увешанном амулетами. Он зачем-то с размахом долбанул кулаком по дереву и рявкнул прямо в лицо бармену:

— Кузя! Два «Кровавых рассвета» и порцию "Пылающих рёбер"! И чтобы рёбра действительно пылали. Как мои после вчерашней драки.

Некромант утвердительно мотнул своим черепом и передал заказ на кухню. Марелинда, убедившись, что всё в порядке, вернулась к разговору:

— Интересно. И как именно вы планируете прокладывать этот туннель?

— Максимально аккуратно, — заверил гном.

— То есть копать вы будете под жилым сектором? Какие гарантии, что никто не провалится в Рытвины Безмолвия из собственной гостиной?

— Гарантии железные, — ухмыльнулся Боря. — Мы профессионалы.

Самосвал – мощный, жилистый, но при этом довольно неглупый гном добавил:

— Мы вот что подумали: у вас тут очень колоритное и живое место. Грех было бы этим не воспользоваться. Может организуем совместный проект? Наши знаменитые каменные булки, которые месяцами не черствеют, наш крепкий подземный эль и ваша уникальная атмосфера. Гномы очень ценят заведения с характером.

Мимо стола собирался прошмыгнуть хухлик-торговец с солидным коробом за спиной, но неожиданно остановился, повёл носом и с, надеждой уставясь на ведьму, воскликнул:

— Ого! А чем это так вкусно пахнет? Эй, хозяйка, а можно мне тоже самое, только вдвойне и без лука?

Марелинда подозвала Ефросинью, чтобы та приняла заказ, задумалась, обвела делегацию взглядом:

— Характера у нас действительно хоть отбавляй, — ведьме жутко захотелось почесаться. — Как и проблем. Вам оно надо?

Боря подался чуть вперёд:

— Не беспокойтесь. Вы отлично справляетесь с самыми неожиданными ситуациями. Такие руководители очень ценятся. Если сегодня на Совете решение будет положительным, то вечером мы бы желали вернуться сюда на ужин и к нашему разговору.

От входа, громко перебирая копытами, куда-то в угол протопал здоровенный минотавр с кольцом в носу. Он едва протиснулся в проём, на ходу бросив Ефросинье:

— Стейк! Самый большой! И чтоб кровил!

— То есть вы хотите не только торговый путь, но и инфраструктуру для своих? — Ведьме вдруг стала интересна беседа.

— Именно. Подгорье могло бы поставлять вам почти даром наши экзотические специи, гранитную муку высшего помола, редкие подземные травы. Ваш повар готовил бы несколько наших гномьих блюд. А мы в свою очередь... — Камнеголовый сделал многозначительную паузу. — …помогли бы с расширением вашего заведения. Подземным этажом.

Владычица метлы чуть не грохнулась от неожиданности, выпучила глаза, закашлялась.

— Арабелла! — Совладала она с собой. — Подойди, пожалуйста, к нам.

Суккуб-бухгалтерша невозмутимо поправила очки, отложила надкушенное пирожное и подошла к столу, сжимая в руках папку.

— Слушаю.

— Почтенные гости предлагают подземное расширение кафе.

Арабелла заняла свободное место и мгновенно включилась в разговор:

— Подземный зал — это серьёзно. Уточню почему: укрепление фундамента, вентиляция, магическая изоляция, дополнительные налоги, учёт новой прибыли или убытков. И главное — кто несёт ответственность, если во время обеда вдруг оба этажа пожелают воссоединиться в один?

Боря даже не смутился:

— Подумайте. Наверху — ваш привычный колорит, внизу — спокойные каменные своды, тёплый свет, наши булки и лучший эль. Должно отлично зайти.

Через пару столиков от них устроилась шумная компания — трое молодых оборотней. Один из них громко заржал, из-за чего разговор снова прервался.

— А я говорю — вчера я этого типа в три прыжка догнал! А он мне: "Пощади, я не кролик!". А я ему: "Да я просто время спросить". Бу-ха-ха.

Его товарищи почему-то не засмеялись, так как за спиной рассказчика вырос Бартоломео со своим неизменным кофейником.

Арабелла, не отвлекаясь на шум, продолжила:

— Также нужно прописать график работ — только ночью или когда кафе закрыто? Я не хочу, чтобы посетители отвлекались во время еды на шум тоннелепроходческих комплексов, перфораторов и отбойников.

Гномы восхищённо прикусили языки и во все восемь буркал воззрились на девушку.

Суккуб сделала пометку в папке:

— Также нужно обсудить долю прибыли от нижнего зала и оплатить страховку непредвиденных случаев в процессе гномьих работ.

Боря Крепколобый довольно рассмеялся:

— С вами приятно вести дела. У нас в Подгорье бухгалтеры строгие, но гораздо менее очаровательные. Не хотите к нам?

— Благодарю, — сухо ответила Арабелла. — Я стараюсь. И нет. Не хочу.

Марелинда подняла руку, подводя итог:

— Хорошо, дорогие гости. Предложение интересное и перспективное. Но давайте не торопиться. Сначала решите все вопросы с Советом, получите разрешения. А когда вернётесь — сядем уже с цифрами, чертежами и подробным договором. Я не против сотрудничества, но хочу чётко понимать все риски и выгоды.

Боря встал и крепко пожал руку сначала ведьме, потом суккубу.

— Договорились. Мы вернёмся после Совета. Надеюсь с конкретным и выгодным предложением.

Когда делегация вышла, Марелинда устало откинулась на стуле и посмотрела на Арабеллу.

— Ну, что думаешь?

Суккуб постучала пером по папке:

— Если они готовы покрыть расходы и работать по ночам — идея хорошая. Дополнительный зал даст приличный доход. Главное, чтобы Совет их не завернул, и пока они ходят у нас не случилось новых «сюрпризов». Например таких, после которых копать будет негде. Да и незачем.

Вконец вымотанная блондинка, устало оглядела зал, где посетители шумно пили кофе, и вроде как в шутку бросила:

— Знаешь… мне кажется, что этот подземный зал мне самой очень пригодится. Хотя бы чтобы иногда прятаться от всего этого веселья.

------------------------------------------------------------------

Кто впервые созерцал Антрацитный Зал ратуши, в котором обычно восседал Совет Сумеречного квартала, тот ненадолго лишался дара речи.

Потолок подпирали колонны в виде исполинских горгулий. Люстры состояли из множества трёхглазых черепов, что остались ещё со времён последнего Проникновения. Свечи торчали прямо из глазниц и чадили подозрительным зелёным дымом. А длинный стол по центру был вырезан из цельного куска найденного археологами окаменевшего морского чудовища. Над ажурным входом красными, с потёками, буквами была выбита надпись:

«Каждый, кто дышит, шевелится или разлагается на территории квартала — должен приносить пользу.»

Сегодня, как и всегда, бессменно председательствовал граф Тод – нахцерер в безупречном чёрном камзоле. Он выглядел смертельно скучающим. Буквально – он действительно был мёртв и он скучал.

Пересилив собственное безразличие, он постучал костяным молоточком по черепу мифического зяблика, что служил вместо колокольчика.

— Тишина! – устало прокаркал он. – Заседание объявляю открытым. Начнём, как всегда, с «вечных болячек». И прошу без мордобоя, хотя бы первые десять минут.

Сразу же поднялся гвалт.

Крохобор – богл-торговец и по совместительству король чёрного рынка, вскочил первым:

— Крысы! Огромные, звать его, крысы! Уже не в подвалах — они по улицам днём ходят! Сожрали три ящика приворотного зелья и моего помощника! Теперь у меня два вопроса: Кто будет платить?! И как после такого остановить их размножение?

Верфольф Рррр (здоровенный, с едва зажившим шрамом на морде) рыкнул:

— А мне ваши крысы похрен. У нас другая проблема — браконьеры! Кто-то опять понаставил серебрянных капканов. Трое моих хромают, как старые псы-пердуны. Я вычислю этого урода и лично…

— Спокойно, — вскинула руку мадам Тучка, тёмная дриада из Комитета по благоустройству и ядам. — У нас в фонтанах появились утопленники. Они плавают брассом и утверждают, что это полезно для здоровья. Туристы в восторге, но запах…

Её бесцеремонно перебил Зар’тул, древний лич-некромант:

— Поверьте, моя дорогая, ваши утопленники – мелочь. У меня на кладбище «Смердящий приют» зомби бастуют. Требуют повышения качества отпускаемых мозгов и оплачиваемый отпуск. Кто-то им сказал, что «мёртвые тоже люди». Найти бы этого кого-то.

Дебаты понеслись вскачь.

Бабка Агата – ведьма-карга, щербатый атаман мелких лавочников, истерично завизжала, что из-за магической бури у них весь товар за ночь скис.

У хухлика Пузана, главы ассоциации мелкой нечисти, дети оказывается не могут нормально на улице поиграть из-за вечной стройки. У многих из его подопечных такая же ситуация.

И прочее... прочее... прочее...

Драка всё-таки завязалась. На девятой минуте.

Графу Тоду с трудом, но всё же удалось восстановить подобие порядка.

Он снова саданул по черепу:

— Достаточно! Переходим к главному и самому важному вопросу этого дня. Делегация Подгорья просит разрешение на прокладку полноценного подземного торгового туннеля через наш квартал. С выходом в Промышленный сектор и дальше, в Верхний Город Кошмаров.

Зал вновь взорвался.

И снова Крохобор начал первым:

— Ни в коем случае! Они нам весь квартал обрушат! У меня под лавками — сплошные старые захоронения и пустоты! Я потеряю склады, товар!

Зар’тул медленно вскинул костлявую руку:

— Под нами лежит Некрополь династии Ренегатов. Если гномы случайно потревожат захоронение — мы разбудим Лорда Пацифиста и его личную гвардию.

Бабка Агата визгливо поддержала:

— Вот! Мёртвые встанут — и кто тогда будет покупать мои зелья и обереги? Мёртвым они без надобности!

— Зато мы получим нормальный эль по адекватной цене, а не втридорога, через перекупщиков. – возразил верфольф.

Тучка брезгливо поморщилась:

— Конечно, ты за, блохастый. Потому что думаешь только своим желудком. А я думаю о налогах. Подземный путь будет считаться «внутренней территорией Подгорья». Мы потеряем до сорока процентов таможенных сборов. Это удар по бюджету квартала.

Тяж – представитель строителей прогудел:

— С другой стороны, гномы хорошо платят за работы. Мои тролли могли бы подзаработать.

Хухлик при этих словах чуть не набросился на здоровенного Тяжа с кулаками и криком, что свои стройки не могут закончить, а уже в чужие лезут.

— Главное, чтобы от вибрации мои хрустальные гробы в подвалах не треснули. У меня там винный погреб на десять тысяч бутылок, — воздержался один из представителей ночи.

Тяж встал и заговорил с профессиональной злостью:

— Я знаю методы гномов. Они будут использовать «тихое бурение», но под нашим кварталом это невозможно. Здесь слишком много старой магии и пустот. Риск локального обрушения слишком велик.

— А кто будет отвечать, если мой дом уйдёт под землю? Компенсации? Страховка? Да у нас даже на обычные пожары нормальной выплаты нет. – послышался чей-то выкрик.

Граф Тод жестом приказал всем заткнуться. И дал слово приглашённому независимому эксперту.

Чепенитта – черноволосая, молодая, дерзкая ведьма с достоинством поднялась со своего места и огласила:

— Риски есть. Но и выгода огромная. Новый поток товаров, туристов, рабочие места. Можем предложить им компромисс. Разрешаем, но с жёсткими условиями:

- Работы магически усиленным бурением. Где потребуется – только в ночное время.

- Полная ответственность гномов за любые обрушения.

- Компенсационный фонд для местных жителей и предпринимателей.

- Доля от подземной торговли в пользу казны квартала — минимум 18%.

Крохобор хмыкнул:

— А если они откажутся?

— Тогда пусть копают в обход, через Болото Воплей. Посмотрим, сколько из них вернётся.

Граф Тод откинулся на спинку кресла, задумчиво глядя на танцующее зелёное пламя свечей:

— Голосуем. Кто за выдачу разрешения при условии выполнения всех наших требований и дополнительного контроля со стороны местных инженеров?

Поднялось большинство рук. Шмыг проголосовал «против», но быстро передумал, когда понял, что остался в одиночестве. Всё-таки Совет, в основном, состоял из неглупых представителей, умеющих взвешить риски и прибыль.

— Решение принято, — объявил граф — Делегацию гномов примем после обеда. Чепенитта, ты будешь присутствовать как эксперт от бизнеса.

Глава 4

Утренний наплыв посетителей в "Кряк Бряке" заметно ослабел. Марелинда вслушалась в звуки на чердаке, поморщилась, взглянула на часы: старые, механические, с маятником в виде крошечного висельника, что нависали над входом. Стрелки показывали без пятнадцати одиннадцать.

Раздался телефонный звонок. Бармен Кузя небрежно выудил старенький эхофон из специальной ниши в баре. Тот по-новой разразился пронзительной трелью, будто кто-то с той стороны провода очень торопился испортить владелице кафе и без того короткий момент относительного затишья. Некромант лениво поднял трубку, послушал пару секунд и, не меняя выражения черепа, протянул её хозяйке.

— Держи. Тебя. Соседка.

Белокурая с таким шумом выпустила воздух, что едва не сдула со стойки салфетки, но трубку всё же взяла.

— Слушаю.

— Линда, это Маргарита — раздался в ответ хорошо поставленный, слегка встревоженный голос. — Ты сейчас у себя, в кафе? В твоей конуре с утра что-то происходит. Звуки странные, вроде как мебель кто-то передвигал, следом разбилось что-то, а теперь шуршит и скребётся. Я постояла на площадке, прислушалась, так ничего и не поняла, что там происходит. Артефакты расшалились? Или охранка барахлит? Я уже участкового мага вызвать хотела. Вдруг мини-прорыв реальности?

Ведьма мысленно выругалась. Ну конечно. Стоило только утру немного наладиться, как жизнь тут же решила напомнить, кто здесь главный шутник.

— Я сейчас прилечу, — ответила она и невольно подумала: "Кто бы это мог шуршать?". На ум ничего конкретного не приходило. — Ничего не трогайте и, ради всех злыдней, не вызывайте участкового.

Ведьма подсела к суккубу-бухгалтерше.

— Арабелла, ты за главную. Когда произойдёт форс-мажор, гаси своими методами. Вот же ж неугомонные, совсем о них забыла.

Она забралась по лестнице на чердак, заглянула внутрь и рявкнула:

— ВСЯ БАНДА — НА ВЫХОД! СЕЙЧАС ЖЕ!

С лестницы, чуть не сбив блондинку, слетел пернатый сорванец — взлохмаченный, гордый, с грибом в клюве. Добыча дёргалась, извивалась, издавала неприличные звуки, всё время пытаясь вырваться. Следом выкатился Баламут, умудрившийся оседлать пустое ведро и теперь летевший вниз лихим кавалерийским наскоком. Остальные уборщики вывалились не менее эффектно.

Шмыгунок крался последним, прижимаясь к стене и бормоча:

— Я ничего не видел, я ничего не делал, меня здесь вообще нет…

Мать-основательница, окинув взглядом эту разношёрстную братию, вдруг сползла по стене, достала платок, утёрла выступивший пот.

— Тарг… — произнесла она дрожащим голосом.

— Да, хозяйка?

— Что это такое?!

Коловёртыши еле сдерживали смех.

Ефросинья, которая как раз несла поднос с кофе, замерла на месте. Тот медленно наклонился, и три чашки с грохотом разлетелись о пол.

— Ну… ты же сказала пометить их, чтобы не путать. Теперь всё чётко и по порядку.

— Я сказала «придумай им имена», а не… не это! Это же несмываемая магическая краска!

Тарг пожал плечами с самым невинным видом:

— Мне понятным языком объяснили – сделать так: «чтобы хоть как-нибудь различать эти бедствия». Я и различил. Написал Айн, Цвай, Драй, Фир. Это древний язык моих предков.

— Древний язык твоих предков?! Это же обычный немецкий! Ты им на бока номера написал, как на складе! Я сейчас упаду в обморок. Я серьёзно. У меня в кафе четыре ребёнка с номерами на боках. Как в концлагере для пернатых.

— Не номера, а имена! — возмутился зелёный. — Моя бабушка так всех своих цыплят помечала.

Тихомирка не выдержала и прыснула:

— Он правда старался, чтобы буквы ровные были. Даже язык высунул от усердия.

Ведьма медленно села на стул, глядя на четырёх помеченных птенцов.

— Я же просто хотела, чтобы ты им имена придумал, задушевные, вроде Адский Оползень, Кровавая Дань, Лёгкая смерть...

— Если чё, могу и коловёртышам позывные нарисовать. Для комплекта. Шестизначные, как на тачках.

— Даже не думай! — Одновременно рявкнули Завертень, Тихомирка и блондинка.

— Пииии! — Похоже руххятам эта идея зашла на ура.

Ведьма невольно улыбнулась и почесала каждого из малышей под клювом.

— Ладно, всё равно пока ничего не изменить. Вернусь, что-нибудь придумаю. Итак, дорогие мои разрушители. Сейчас вы все идёте на улицу — гулять до вечера. Чтобы я вас не видела, не слышала и уж точно не вынимала из супа у посетителей. Чердак должен остыть, а я — хотя бы на несколько часов ощутить, что у меня нормальное заведение.

Драконид предпринял жалобную попытку отмазатся от сомнительной миссии:

— Хозяйка, мы почти убрались! Там уже чисто, честно!

— Почти?! — Ведьма ткнула пальцем в потолок. — У меня там сейчас можно устраивать бои без правил! Клиенты в зале уже делают ставки, сколько ещё продержится крыша. Тихомирка! С этого момента ты — главнокомандующая этим цирком. Все подчиняются тебе. Особенно зелёный «папочка» со своим семейством. Если к ужину вернётесь в полном комплекте, ничего чужого не притащите — я, возможно, даже забуду про чердак.

Тихомирка важно выпрямилась, распушила шерсть и ответила с достоинством:

— Пфф, легко.

Завертень немедленно надулся:

— Вообще-то я здесь босс.

— Сказала бы я тебе, кто ты, — ухмыльнулась ведьма.— А теперь кыш отсюда. Мне нужно ненадолго отлучиться.

Крутовихрь уже крутился волчком:

— Я покажу им все тайные помойки! Будет эпично!

Дверь за шумной оравой захлопнулась. Кафе погрузилось в непривычное, почти пугающее безмолвие. Марелинда задумалась — всего на несколько секунд.

Странное дело: она каждый день мечтала об этой тишине, а когда наконец получала — чувствовала себя неуютно. Как будто лишалась чего-то важного.

ПережарЮ вытер слезу от смеха:

— Десять стандартных монет на то, что часть квартала будет разрушена.

Официантка Ефросинья фыркнула:

— Нашёл на что ставить. Это и так любому понятно.

Арабелла, с упоением читающая любовно-комедийный ужастик "Когда-то они были живы, но потом поженились", спокойно перевернула страницу:

— А я уже подготовила новую графу: «Расходы на содержание передвижного зоопарка».

— Так, успокоились. Я ненадолго, – оборвала их ведьма.

Через заднюю дверь Марелинда выскочила во внутренний дворик кафе, где между мусорными баками и старым вязом всегда оставалось достаточно места для разгона. Метла привычно дёрнулась под ней, как живая, и через секунду она уже взмыла над крышами Сумеречного квартала.

Ветер ударил в лицо прохладой и запахом близкого дождя. Узкие уютные улочки запетляли между разнородной застройкой. Она наклонилась вперёд, сжимая древко. Метла ответила мягким гулом. Ведьма пролетела так низко над одной крышей, что едва не задела спутниковую тарелку.

Белокурая бестия резко ушла вверх, ловко обходя старую кошёлку в огромной шляпе, плетущуюся на чём-то похожем на веник. Та, в испуге, резко отшатнулась, чудом разминувшись с призрачным автобусом. Двигатели последнего взревели, из выхлопной трубы ударила струя отработанной маны.

Несколько недорослей на ярко раскрашенных летающих скутерах выделывали петли и восьмёрки, подрезая всех подряд и хохоча.

Вдалеке, почти на грани видимости, над Верхним Городом Кошмаров, грациозно парили огромные механические стрекозы с прозрачными крыльями из магического стекла. Рядом, словно колоссальные пивные бочонки, застыли несколько континентальных дирижаблей.

Когда она заходила в особо крутой поворот, город качнулся под ней, сместился на девяносто градусов и вновь выровнялся.

— Привет, Линда, — крикнула ей рыжеволосая фурия на ярко-голубой гоночной метле, обгоняя справа. — Не зевай.

— Рада видеть, Кенга.

— Взаимно, — рыжая дерзко поднырнула под каменную арку и скрылась во дворе.

Хозяйке "Кряк Бряка" хватило пяти минут, чтобы добраться до своего дома. Трёхэтажные, достаточно новые здания, по два подъезда в каждом, образовывали уютный треугольник с общим двором.

Она плавно спикировала, приземлилась на потрескавшийся асфальт, возле тяжёлого, с хромированными рунами, внедорожника и почти вбежала внутрь.

— Линда, наконец-то, — встретила её Маргарита.

На высокой красивой гиане был надет спортивный облегающий костюм, что выгодно подчёркивал все её достоинства в нужных местах. Ведьма никогда не комплексовала по поводу своей внешности, но в компании своей соседки и по совместительству подруги всё-равно ощущала какую-то непонятную зависть. Отчего иногда чувствовала себя неловко.

— Спасибо, что позвонила, — пыхтела блондинка, взбираясь по лестнице на свой второй этаж. — Сейчас разберёмся.

Просторная по местным меркам, трёхкомнатная квартира встретила хозяйку небольшим бардаком. Она вошла, щёлкнула выключателем, и в прихожей тускло загорелся хрустальный плафон. Манакристалл был почти разряжен.

Она прикрыла дверь, прислонилась к ней спиной и устало произнесла в пустоту:

— Вылезай уже. Знаю, что ты здесь.

Из-за угла дивана появилась милая мордашка. Волосатка – довольно юная. Она кинулась к блондинке, схватила её за платье и снизу вверх посмотрела на ведьму.

— Я не вернусь к нему, никогда. Не выдавай меня, пожалуйста. Он плохой.

В руках она, словно меч, сжимала вилку.

Удивлённая до крайности колдунья мягко, но твёрдо отцепила маленькие ладошки от своего платья и присела на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

— Тише, тише… Никто тебя никому не отдаст. Выдохни. Как тебя звать-то, чудо?

— Стасья, — всхлипнула та, чуть приподняв подбородок.

— А ну прекратить водопад. И быстро за мной. Сейчас чай пить будем. Настоящий, с мятой и шиповником. От него даже у меня нервы иногда успокаиваются.

Ведьма поднялась, взяла её за руку — ладошка была холодной и чуть шершавой, как у всех домовых духов — и уверенно направилась на кухню.

Пока Марелинда доставала посуду, волосатка незаметно поправила криво висящее полотенце и смахнула невидимую крошку со стола.

— Рассказывай, не стесняйся, — ведьма поставила перед гостьей кружку с рисунком в виде падающего с неба огненного метеоритного дождя.

Стасья оробела, зачем-то потеребила край скатерти:

— Его Ушлёп зовут. Родители меня за него отдали. «Большой дом, богатый, в хорошем районе». Ну-ну. Скупой старый хрычь. Каждую монетку считает, а пиво хлещет, что гном. Всё на меня свалил: «Жена должна!» Полы, окна, тараканы, сквозняки — всё моё. Сам только вопит да по вечерам с такими же старпёрами песни орёт. Вчера опять стакан вдребезги, а потом: «Ты, мол, молодая ещё, ничего не умеешь». Ну я и подумала… а пошли вы все.

Она выдержала паузу, отхлебнула чаю и вдруг задорно выпалила:

— Представляете, он мне на днях высказал, что я полы плохо натираю. Я ему ответила, что если бы он свою рожу так же натирал, как я полы, то, может, и выглядел бы приличнее. Вот он орал. Хоть какая-то радость в жизни.

Марелинда невольно засмеялась. В глазах Стасьи уже плясали озорные искорки.

— А как ты ко мне-то пробралась? У меня защита — не каждый архидемон с первого раза пройдёт.

Стасья довольно хмыкнула, уже полностью осмелев.

— Я через приоткрытое кухонное окно забралась. Вы когда утром улетали, забыли его затворить. Я видела.

Ведьма озадаченно поскребла затылок:

— Охранному периметру не важно закрыто окно или нет. Видно не почувствовал опасности – вот и пропустил. Остатки злодея я бы пылесосом сейчас собрала и на работу улетела.

Стасья поставила кружку и неожиданно широко улыбнулась — с ямочками и лукавым прищуром.

— Я могу уйти. Но честно скажу: у вас вон в том углу жизнь зарождается, а вон там уже зародилась. Я бы за пару часов порядок навела. К Ушлёпу я теперь точно не вернусь. Пусть сам свои носки ищет. Я ему, между прочим, ещё и «сюрприз» в сапогах оставила. Мелкий, но очень колючий.

Ведьма откинулась на стуле, разглядывая свою новую гостью уже с явным интересом.

— Оставайся. Квартира большая, а я здесь почти не бываю. Будешь присматривать за порядком — хорошо. Не будешь — тоже не умру. Главное, чтобы тебе здесь спокойно было. А с твоим Ушлёпом… если полезет — скажи. Я ему такую «семейную идиллию» устрою, что он до конца дней будет заикаться при слове «жена».

Стасья просияла. Уже не робко, а с настоящим задором.

— Восторг! Только чур я не просто так живу. Я вам и здесь помогу, и… может, даже в вашем кафе, если понадобится. Я много чего умею.

— Представляю, — вздохнула Марелинда, вспомнив "Кряк Бряк." — Ладно, обживайся. Если надо что — эхофон в прихожей, деньги и запасные ключи в верхнем ящике комода, магазин за углом.

Когда ведьма лихо заложила вираж за ближайший поворот, в квартире уже слышалось бодрое шуршание: маленькая волосатка с энтузиазмом закатывала рукава. Порядок в доме Марелинды явно решил, что его счастливое будущее наконец-то наступило.

Глава 5

Дверь «Кряк Бряка» захлопнулась за спиной драконида. Звук был такой, словно кто-то вбил последний гвоздь в крышку его гроба.

Он стоял посреди улицы и рассматривал свою банду так, как смотрят на связку гранат с выдернутой чекой.

— Капец, поздравляю? Мы бомжи. Слушать меня. До вечера мы гуляем. Ничего не тырим. Ничего не разрушаем. Дошло?

— Эй, эй, тебя куда понесло, полурозовый, — вскинулась Тихомирка. — Ты ничего не забыл? Могу напомнить.

Она распушилась, подошла к Таргу и ткнула того острым коготком в грудь:

— Объясняю всем: сегодня главная я. Так сказала хозяйка.

— Да пофиг, мне же лучше, слушаю и повинуюсь, о, Госпожа, — Тарг заметно повеселел.

— Отлично. Тогда первое правило: не теряемся. Второе: не устраиваем большой погром раньше обеда. Третье … — она посмотрела на руххят, которые уже разбегались в разные стороны, — хотя бы пытаемся соблюдать первые два.

— Пи-и-и-и!

— Не «пи-и-и», а рельсы, у тебя что, зубы железные?

— Драй, немедленно слезь! Это не игрушка и не еда!

— Осторожно, некротрамвай несётся! Вон, аж искры сыплются!

— Завертень, скажи ему, что мы не должны ничего ломать до обеда.

— Сама говори.

— А после обеда можно?

— После обеда подумаем.

— Крутовихрь, прекрати! Ты уже трёх прохожих закружил, они теперь думают, что пьяные!

— Баламут, верни прохожему кошелёк.

— Какой кошелёк? Это подарок.

— Он кричит: «верни кошелёк, мелкий урод!»

— Значит у него было два кошелька, один он мне подарил, второй у него кто-то стырил. Я-то тут при чём?

— Шмыгунок, вылезай уже! Ты что там делаешь?

— …Я прячусь от ответственности.

— Отличная стратегия, присоединяюсь.

— Тихомирка, ты же главная. Скажи что-нибудь светлое и мудрое для нас, простых смертных.

— Мудрое? Хорошо – правило номер четыре: если нас начнут ловить — держимся вместе, но только в разумных пределах.

— Смотрите, вон как высоко дома стоят! Верхний этаж вообще в воздухе висит на магических цепях. Круто, да?

— Ага, а нижние из чёрного кирпича с рунами, видишь, как переливаются.

— А вон рынок! И артефакты блестят!

— Блееестяяят!

— Баламут, фу, к ноге. Даже не думай.

— И запах от еды... Я чую свежие заговорённые булки!

— О, мясо… то есть молодёжь. Вы чё, цирк сбежавший?

— Мы не цирк, мы гуляем.

— Пи-и-и!

— Ого! Симпатичные. Можно одного потрогать?

— Разумеется. Только пальцы потом пересчитай.

— Ай, зараза, крепкий клюв! Уважаю.

— Эй, молодые! Купите артефакт? Всего за три монеты! Гарантия — почти не взрывается!

— Не надо. У нас свой.

— Я не артефакт! Я — талисман!

— Пи-и-и!

— Жесть.

— Не трогай, это, скорее всего, проклятие.

— И что нам теперь с ним делать?

— Сами пройдут. Обычные бородавки. Пофиг, пусть светятся. Не пройдут — у Рухх нового попросим.

— Вон, зырь, тётка с пирожками.

— Нет. Нет-нет-нет. Только не это.

— Пи-и-и-и-и!!!

— О боже, они вчетвером положили глаз на пирожки…

— Тарг, держи их! ТАРГ!

— Ой, смотрите, фонтан!

— Тихомирка, они уже в фонтане…

— Немедленно вылезайте из воды!

— Пи-и-и-и-и!

— Баламут, верни тёте сумку!

— Это не сумка, это трофей! Она её на скамейке забыла!

— Она кричит «держи вора»!

— Это проверка на бдительность. Она её поовалила.

— Шмыгунок, ты где?!

— Я в урне. Тут безопасно.

— Вылезай оттуда, позорище!

— Тут вкусно пахнет, и никто не трогает.

— Ну как знаешь. Может пирожок с капустой?

— Вкусный?

— А ты как думаешь?

— Хочу два.

— Держи.

— А почему за нами уже два стражника идут?

— Почётный эскорт.

— Как-то не похоже. Кто-нибудь за пирожки заплатил?

— Вот же ж подстава. Уходим в подворотню, потом налево. Там узко, они не пролезут. Дальше через склады и на набережную, заодно на яхты посмотрим.

— Баламут, это что за утырки на списанном хламе? Эй, мы пройдём мимо, и никто не пострадает, лады?

— Йо-о-о-о-о, стойте, стойте! Тормозите! Гляньте, какая жирная и интересная компания по нашей территории прогуливается! Мы — "Ночные боги"! Короли неба и асфальта.

— Ого, вот это заявление, Тихомирка, ты слышала? "Ночные боги". В полдень в вонючем тупике на розовом скутере.

— Это не розовый, вы слепые? Это «кровавый закат» – эск... эксл... эслюзивный цвет! Замерли на месте! И вывернули карманы. Быстро, пока мы не разозлились по-настоящему!

— Пи-и-и?

— Сами виноваты.

— Точно. Я их честно предупреждал.

— Ха-ха-ха! Да мы вас сейчас всех размажем! Смотри, как я газую! Страшно, ящерица? Чувствуешь мощь «Ночных богов»?!

— Уже бегу штаны менять. Особенно когда твой глушитель издаёт такие звуки, будто вот-вот отвалится и улетит в соседний переулок.

— Ты чё там бормочешь. Мы вчера трёх гоблинов разогнали за десять секунд! И даже тролля.

— Тролля? Фингал у тебя под глазом появился, когда ты за ним гнался?

— Эй! Эй! Что они делают?! Слезайте оттуда немедленно! Это мой личный тюнингованный байк! Не трогайте его, монстры.

— Баламут, ты-то куда полез?

— Тут столько всего блестящего! Болтики, шайбочки, красивые проводочки, лампочки…

— Отдай зеркало назад, ворюга мелкий! Оно тридцать монет стоит! Верни его сейчас же!

— Шмыгунок, ты что там делаешь под скутером, я тебя спрашиваю?!

— Я проверял, крепко ли колесо держится.

— Вы что все творите, маньяки?!

— Пи-и-и-и-и!!!

— Они жрут мою технику!

— Завертень, сколько уже набрали?

— Два зеркала, три фары, два колеса, куча болтов, три кошелька, одна очень красивая цепочка и глушитель.

— Парни, зовите подкрепление! Быстро, сюда!

— Твои парни уже давно прячутся. Один за углом делает вид, что его здесь нет, а второй очень внимательно рассматривает стену.

— Верните хоть цепочку. Это вообще-то подарок.

— Где она?

— Фир её проглотил.

— Простите, боги. Можем вернуть либо вечером, либо завтра. Отмывать сами будете.

— Это был самый позорный день в моей жизни…

— Добро пожаловать в клуб. У меня таких дней больше тридцати в месяц. Привыкнешь.

— Вот сам и привыкай. Валите уже отсюда, бандиты.

— Куда дальше?

— К яхтам.

— Точно?

— Пиии.

Марелинда приземлилась во внутреннем дворике кафе. После разговора со Стасьей настроение было неожиданно светлым, казалось что кто-то наконец-то разгрёб маленький кусочек её жизни. Она отдёрнула немного помявшееся за время полёта платье, поправила колпак и толкнула заднюю дверь.

Ведьма успела сделать всего пару шагов, когда почувствовала, как холодок пробежал вдоль её позвоночника.

За столиком, в тени фикуса-переростка сидел Цесар.

Один — без охраны и свиты — только он сам, в тёмно-сером камзоле с серебряной вышивкой. Трость с набалдашником в виде застывшего в крике лица лежала поперёк стола. Перед ним стоял нетронутый кофе — наверняка давно остывший. Он выглядел точно так же, как и шесть лет назад. Только в волосах прибавилось седины.

— Цесар, — произнесла она ровно, подходя ближе. — Какая неожиданность.

Колдун поднял взгляд. Его глаза были тёплыми. Почти отеческими.

— Линда, — мягко улыбнулся он. — Сколько лет, а ты всё также прекрасно выглядишь. И это место… — он обвёл взглядом зал. — Просто замечательное. В нём тепло и очень уютно. Это заставляет меня верить в то, что у тебя получилось сделать его по-настоящему своим. Такие места весьма расслабляют, делают нас уязвимее.

Марелинда коротко кивнула.

— Благодарю. Принести тебе чего-нибудь?

— О, не беспокойся. Я просто хотел посмотреть, как ты тут устроилась. — Он откинулся на стуле, постукивая пальцами по трости. — Ты сильно выросла, девочка моя. Помнишь, как ты боялась даже простейших кругов призыва? А теперь — собственное заведение, персонал, постоянные гости… Я горжусь тобой.

— Как ты меня нашёл?

— Ты никогда не умела достойно прятаться, ученица. Шесть лет — огромный срок. Но всё ведь когда-то заканчивается.

Марелинда почувствовала, как у неё внутри буквально закипело, как накатило давно позабытое чувство злости, практически ненависти. Кулаки сжались сами собой, а тело напряглось, словно девушка уже собралась напасть.

— Мой накопитель. Верни его — и я тут же исчезну. Ты же не хочешь, чтобы кто-то пострадал, не так ли?

— Не смей… — начала она.

— Это ты даже не думай мне угрожать, — спокойно перебил её колдун. — Я не для того пришёл. Даю тебе семь дней. Этого времени как раз хватит, чтобы устроить себе небольшую экскурсию и осмотреть местные достопримечательности. А ты должна будешь принести мне кристалл. Сама, — его взгляд, что стал острее ножа, скользнул по лицу Марелинды. — Встретимся там, где я скажу. А не принесёшь… — произнёс он, угрожающе понизив голос. — Я стану забирать то, что тебе дорого. По кусочку. И начну, разумеется, не с тебя, – его губы тронула пугающая улыбка.

В воздухе повисла тяжёлая тишина.

Из кухни донёсся звон посуды — ПережарЮ что-то уронил. Чернокнижник мельком посмотрел в ту сторону и усмехнулся.

— Они даже не знают, кто я, верно? Для них я просто очередной странный посетитель.

— Послушай меня. Если ты тронешь хоть кого-то из моих людей, я найду способ сделать так, чтобы ты жалел об этом каждый оставшийся день своей очень долгой жизни.

Цесар поднялся. Он был выше неё на голову.

— Семь дней, ученица. Не заставляй меня приходить снова.

Колокольчик звякнул. Цесар вышел. Блондинка стояла посреди зала ещё несколько секунд, пытаясь унять дрожь в руках.

От стойки её окликнул бармен Кузя с полотенцем через плечо:

— Хозяйка? Ты в порядке? Кто это был? Какой-то важный клиент?

Марелинда через силу отозвалась.

— Старый знакомый.

Арабелла оторвалась от бумаг и внимательно посмотрела на неё, но так ничего и не сказала.

Ведьма подошла к бару, налила себе стакан воды, добавила туда чуток гномьего эля и залпом выпила.

Всё же она не собиралась отдавать кристалл.

И уж точно не собиралась ждать, пока он начнёт ломать всё, что она построила. И, кажется у неё как раз появился гениальный план.

"Будет тебе накопитель, будет", — подумала она и ухмыльнулась.

Блондинка была настолько в ярости, что не сразу заметила отсутствие Бартоломео. Лишь, обратив внимание на пустой угол и сиротливо стоящий кофейник, она почувствовала неладное.

Дэв, обладал отличным слухом, а двенадцать лет проведённых в спецподразделении Пятого Пограничного только обострили его чувства. Ни одно слово из разговора учителя и бывшей ученицы не миновало чутких ушей вышибалы.

Как только колдун направился к выходу, здоровяк тенью выскользнул на задний двор, обогнул здание и вышел в узкий переулок. Он встал в тени старой кирпичной стены, скрестил руки на груди, и стал ждать.

Чернокнижник появился через минуту, спокойно постукивая тростью по заасфальтированной дороге. Он сразу заметил огромную фигуру, но не подал виду.

Дэв шагнул вперёд, оказавшись на свету. Его голос был низким и ровным:

— Я слышал ваш разговор. Каждое слово. Ты угрожал Линде, дочери моего погибшего друга. Я видел много таких, как ты. Красивые слова, дорогой камзол, а внутри — гниль. Сам исчезнешь из её жизни – или помочь?

— Профессионал. Я думал, вышибалы в таких заведениях только мебель ломают чужими рогами. — Тёмный слегка наклонил голову, разглядывая ветерана с искренним интересом. — И ты решил выйти и решить вопрос по-мужски? Как трогательно. Скажи, солдат, ты действительно готов умереть за чужую ошибку шестилетней давности? Сколько разумных существ ты убил?

Бартоломео остановился в нескольких шагах, спокойно разминая кисти рук.

— Достаточно, — он сделал шаг вперёд. — Но сегодня я ограничусь одним.

— Ого, — расхохотался колдун. — Уверенность — это хорошо. Но недооценивать врага — смертельно.

И резко, без предупреждения, взмахнул тростью. "Рыскающая Пасть" сорвалась с набалдашника и оскаленным призраком бросилась к цели.

Бартоломео рванулся навстречу, ушёл в низкий кувырок, пропуская вихрь над собой, и впечатал ногой напавшему в грудь. Колдун отлетел назад, ударившись спиной о стену.

— Неплохо, — вытер он кровь с губ. Его глаза уже не улыбались. — Давай посмотрим, сколько ты продержишься.

Он щёлкнул пальцами. Две дюжины чёрных игл сорвались в дэва. Тот закрутился в боевой мельнице – руки мелькали с пугающей скоростью, сбивая шипы в воздухе. Несколько всё-таки достали: одна пробила левое плечо, вторая — бок.

— Больно?

— Терпимо.

Спезназовец влетел в ближний бой. Два тяжёлых удара кулаками по корпусу, апперкот в челюсть. Цесар едва успел поставить магический щит, но его всё равно отбросило. Колдун снова сплюнул кровь и ощерился — уже с каким-то безумным азартом.

— Давно я так не веселился! Теперь моя очередь.

Он произнёс короткое гортанное слово. Воздух вокруг Бартоломео сжался капканом. Захрустели рёбра.

Одновременно чернокнижник выпустил шесть чёрных колец, что алчно вцепились в тело дэва, высасывая жизненную силу.

Вышибала зарычал. Мускулы вздулись, вены почернели. Он разорвал два кольца голыми руками, сблизился и от души засветил противнику в висок. Тот отлетел, но сразу хлопнул ладонью по земле.

Полыхнуло. Снизу вырвались чёрные щупальца, обхватили ноги дэва и попытались опрокинуть, вгрызаясь в плоть.

— Сила — это не только мышцы, солдат. Это воля. А твоя уже трещит.

Бартоломео рванулся, разрывая щупальца. Кровь хлестала из ран. Он сделал отчаянный рывок и врезал тёмному чародею прямым в нос. Последний упал на спину.

— Убирайся со своими грёбаными нравоучениями и больше не приходи.

Чёрная молния ударила Бартоломео в грудь, пробивая даже врождённую защиту дэва. Спезназовец рухнул на колени, харкая сукровицей и слизью.

— Поиграли и будет.

Цесар медленно поднялся. Отряхнул заляпанный кровью и пылью камзол, поднял трость. Затем медленно подошёл к поверженному, наклонился и почти шёпотом произнёс:

— Передай своей ведьмочке: семь дней. Если кристалл не вернётся — я начну действовать, но не с тебя. Ты мне понравился. Хочу оставить напоследок.

Входная дверь кафе скрипнула

Дэв, шатаясь, кое-как протиснулся внутрь. Лицо было разбито, плечо и бок залиты тёмной кровью, на груди — страшный чёрный ожог. Он едва держался на ногах, но всё равно шёл к своему месту.

Марелинда, увидев его,замерла.

— Бартоломео… — прошептала она, а потом закричала: — Бартоломео!!!

Она бросилась к нему, но дэв только мотнул головой.

— Не надо, я в порядке, — хрипло выдавил вышибала.

Марелинда побледнела, затем окуталась мелкими грозовыми молниями, резко развернулась и рванула к выходу.

— Стой! — крикнул ей вслед ПережарЮ, но было поздно.

Она вылетела на улицу, свернула в переулок — пусто. Только запах крови и остатки тёмной магии, висящие в воздухе. Цесара уже не было.

Ведьма настолько сжала кулаки, что ногти впились в ладони.

— Сукин сын! — Прошипела она сквозь зубы. — Теперь ты точно доигрался, старый козёл.

Когда блондинка вернулась в кафе, здоровяк уже сидел на стуле, а Арабелла и ПережарЮ пытались его обработать. Спецназовец поднял на неё тяжёлый, но спокойный взгляд.

— Я попытался, Линда, но он невероятно силён.

Та подошла и осторожно коснулась его здорового плеча.

— Дурак ты, Бартоломео. Большой, красноглазый дурак… Но спасибо.

Дэв слабо усмехнулся разбитыми губами.

— Всегда пожалуйста.

Глава 6

Россыпь, решившая перекусить и перекинуться парой слов со своими друзьями, замерла в дверях. Её крылья медленно опустились.

— Ё, Барт, тебя паровоз переехал? Ты только скажи, я завсегда любому за тебя смачного пенделя запиндюрю. Совсем охренели, наших бить.

Так, — решительно произнесла блондинка, понизив голос. — Я предполагаю, что клиентам не обязательно наблюдать зрелище «вышибала после встречи с тёмным колдуном». Все в мой кабинет. Быстро и без лишнего шума.

Гарпия, картинно всплеснув, не удержалась:

— О, конспирация! Я обожаю, когда начинается шпионский роман. Только вместо шпионов — мы и вонючая мазь.

Марелинда подхватила Бартоломео под здоровый локоть. Тот попытался встать самостоятельно, но слегка пошатнулся.

— Я сам, — проворчал он.

— Сам он, — передразнила ведьма. — Ты сейчас похож на отбивную. Давай, герой, не задерживай процессию.

Они двинулись через зал к неприметной дверце в дальнем конце кафе, за которой располагался небольшой, но уютный кабинет хозяйки. Стены были заставлены полками с фолиантами. В беспорядке висели сушёные травы, лапки, хвосты, крылья, несколько чучел и, почему-то, связка сушек.

В центре председательствовал массивный дубовый стол, заваленный бумагами, а в углу — винтажный диван-честерфилд, на котором Марелинда иногда позволяла себе пять минут тишины.

Сразу за тонкой стенкой, через приоткрытую дверь, виднелась бухгалтерия Арабеллы — царство идеального порядка, где каждая бумажка знала своё место. Суккуб не любила работать здесь. Ей привычней было находиться в зале, среди творящегося там хаоса.

Бартоломео плюхнулся на диван и вопросительно уставился на окруживших его экзекуторов.

— Ну что, крепыш, готов к следующему кругу ада? — зачерпывая густую, дурно пахнущую субстанцию поинтересовался ПережарЮ.

— Я уже жалею, что не дал ему меня добить, — буркнул в ответ дэв.

Россыпь плюхнулась в кресло для посетителей и закинула ногу на ногу.

— Ой, не ной. Тебе не идёт. Линда, рассказывай уже. Кто этот тип и почему он решил, что может бить тех, кого можем бить только мы?

— Его зовут Цесар. Мой бывший учитель. Он одарён. Весьма одарён. И к старости стал одержим идеей бессмертия.

Арабелла прислонилась к косяку между кабинетом и бухгалтерией, скрестила руки:

— Дай угадаю. Одержим настолько, что принялся творить мерзости?

— Он создал накопитель. Объёмный кристалл, способный высасывать и хранить сущности живых существ. Это вместилище служило ему лишь для одной цели – продления собственной никчёмной жизни.

Россыпь поморщилась:

— Фу. Обычный паразит. Что-то среднее между клопом и глистом.

— Вот и я так подумала, — ведьма отняла мазь у повара и принялась сама обрабатывать раны пострадавшего. — Забрала кристалл. Активировала защитный круг и высказала ему всё, что думаю о его «гениальном плане». Он после этого орал, угрожал, что заберёт всё, что мне дорого.

Россыпь заржала:

— И ты, конечно, ответила "попробуй".

— Именно, — Марелинда невольно улыбнулась. — Шесть лет я прятала эту гадость. Думала отстанет. А он сегодня пришёл. Сказал: "семь дней". Или я отдаю кристалл, или он начинает забирать вас. По кусочкам.

Бартоломео невольно скривился, когда ведьма начала бинтовать ему плечо:

— Я решил, что "по кусочкам" начинать нужно с него. Не вышло. Сильный, зараза.

— Не вышло, потому что ты полез в драку с психом, который старше тебя лет на сто и знает магию, как ПережарЮ способы приготовить картошку, — съязвила блондинка, затягивая бинт чуть туже, чем нужно.

— Ай! Линда, ты сейчас на моей стороне или на его?

— На стороне здравого смысла. Которого у тебя сегодня явно не хватило.

— И что теперь? — Дэв одобрительно потрогал повязку.

Ведьма завязала последний узел и выпрямилась, вытирая руки.

— Теперь мы думаем. Семь дней — это мало, но достаточно, чтобы подготовиться. Я не собираюсь отдавать кристалл. И уж точно не собираюсь ждать. Тем более у меня уже есть план.

Закат. Сумеречный квартал радостно ожил разноцветными магическими фонарями. В зале кафе стало заметно уютнее: ПережарЮ убавил огонь под котлами, а Кузя зажёг декоративные свечи, что добавило обстановке некоторого уюта. Ефросинья наконец-то перестала бегать как ошпаренная и теперь лениво протирала столы.

Марелинда сидела напротив Арабеллы, вертя в пальцах пустую кружку. Мысли о Цесаре не отпускали, но она старательно загоняла их в дальний угол сознания. Завтра она уже начнёт осуществлять свою задумку. И тогда посмотрим кто кого, каким местом и обо что, – размышляла она.

В кафе ввалилась утренняя делегация гномов. На этот раз они выглядели заметно менее парадно и значительно более возмущённо.

— Вот это обдираловка! — с порога зарычал Боря Крепколобый, размахивая бородой словно боевым штандартом. — Долбоёжиковские условия, чистой воды! Восемнадцать процентов с торговли?! Да они там в своём Совете совсем по башке все ломом битые.

Скупидом, четвёртый представитель Подгорья, горестно простонал:

— А ночные работы? А компенсационный фонд? А эта их эксперт-ведьма, Чепенитта, которая смотрела на нас, как на потенциальных вредителей фундамента. Мы же не крысы-подкопщики, в конце концов.

Самосвал только махнул рукой и плюхнулся на свободное место:

— В обход через Болото Воплей — это всё равно было бы дороже и для бюджета и для нервов. Поэтому для начала мы утолим голод.

— И жажду, — облизнулся Кузнечик.

— Да, и жажду. И можно чего-нибудь покрепче. Думаю, мы заслужили.

Хозяйка невольно улыбнулась и поднялась им навстречу.

— Добро пожаловать обратно, уважаемые. Вижу, Совет вас не особо порадовал.

— Порадовал?! — Боря всплеснул руками. — Это был не Совет, а грабёж! Притом официально и средь бела дня. Но условия мы приняли. С оговорками, конечно. Теперь давайте отложим пока дела и поужинаем. Прошу к нашему столу. Ох, ёж, придави меня скала...

В зал ввалились трое стражников: двое измученных вервольфа и один каменный голем в потрёпанной форме с нашивками. Между ними понуро плёлся Тарг, а следом, под бдительным конвоем, семенила вся банда: неунывающие коловёртыши и перемазанные в машинной смазке птенцы.

— Я вообще ничего не трогал, я просто на стрёме стоял, — пискнул Шмыгунок из-за спины голема.

— Она старая была, потому и затонула.

— Пи-и-и.

— Тарг, скажи им, что мы просто хотели посмотреть, как она устроена изнутри!

— Баламут, прекрати перкладывать на меня ответственность.

— Но оно правда само. Я же не виноват, что у них всё так плохо закреплено.

— Мы просто мимо проходили.

— Вы меня в могилу сведёте. Я уже седой. Полурозово–седой.

— Тихомирка ты вообще должна была следить за порядком!

— Я следила, зелёный! Пока всё пошло немного не по плану.

— Немного?! У нас теперь весь причал в претензиях.

— Пи-и-и-и!

— Сержант, может вы расскажете что случилось?

Главный волчара почесал шрам на морде и посмотрел на Марелинду с искренним сочувствием:

— Значит так. Ваших подопечных мы с набережной забрали. И поверьте, это было непросто.

На этом месте Айн громко рыгнул и выплюнул на пол хромированный болт. Тот, звякнув, покатился и остановился прямо у сапога Бори Крепколобого.

Последний замер с кружкой у бороды. Самосвал медленно повернул голову. Кузнечик даже приоткрыл рот.

— Ох, твою ж... — выдохнула хозяйка "Кряк Бряка".

Тарг сразу вскинул лапы:

— Это чистое недоразумение!

— Недоразумение? — рыкнул вервольф. — Это сборище пернатых и лохматых разобрало "Беспросветную" барона фон Мрака. Самую дорогую яхту на пирсе.

Завертень с негодованием вскинул голову:

— Мы не разбирали, а приобщались к красивому и вечному.

— Ты откуда, кот помойный, такие слова узнал.

— Господин стражник я попрошу не оскорблять моих помощников.

— Извините. Я продолжу. Каким-то образом им удалось её затопить. Спасательная операция по подъёму судна уже началась. Хорошо, что там не очень глубоко — оно всего лишь на треть под водой.

— "Беспросветная" фон Мрака, — почти благоговейно прошептал Скупидом.— Та самая, с золотыми поручнями и каютой из чёрного обсидиана?

— Была, — мрачно подтвердил сержант. — Теперь она на дне.

— Йо-хо-хо. На абордаж. Ай, за что?

— За разгильдяйство.

— Сержант, — Марелинда повернулась к вервольфу, — сколько?

Стражник замялся:

— Барон фон Мрак сможет прибыть лишь послезавтра. Он сказал, что если яхту не поднимут к утру и не приведут в нормальное состояние, он лично устроит здесь "ночь длинных клыков".

Арабелла уже что-то быстро чиркала в своём блокноте.

— Я могу попробовать провести это как "непредвиденные расходы на развитие детского творчества", но даже мне страшно представить, сколько нулей будет в сумме. Думаю таких свободных финансов у нас нет. Остаётся только дождатся прибытия барона и попытаться с ним как-то договориться.