Крушение сурка. Том 3

Глава 1

Услышать гул турбовинтовых двигателей для Александра было удивительно. Он успел позабыть, с чем это обычно связано. Распахнув глаза, он узрел внутренности военно-транспортного самолёта, битком набитого солдатами в устаревшей форме НАТО.

Он чувствовал себя божественно. У него ничего не болело, тело было полно взрывной силы, сердце не пыталось выпрыгнуть из груди от малейших усилий и никакого тремора. Ещё и голова работала настолько отлично, что это казалось чем-то нереальным. Он привык в последние годы, что для того, чтобы что-то вспомнить, приходится приложить изрядные усилия. Теперь же его разум был ясен как никогда.

Он привычно прибёг к упражнению, которое за десятилетия практики стало его второй сутью. Всего один взгляд на нутро самолёта, и он сразу же запомнил малейшие детали. Кто и где сидит, кто спит, а кто бодрствует. Он мог по памяти восстановить малейшие детали экипировки солдат.

Сначала Алекса захлестнула радостная эйфория от того, что он снова жив, а главное, вернул себе молодое и здоровое тело. Но эта волна удовольствия не продлилась долго. Память резко ему подбросила картину, которой заканчивается каждое такое перерождение — рухнувший самолёт и гибель всех тех, кто останется на борту.

Нужно было действовать — спасаться. Если он промедлит хотя бы лишнее мгновение, то его ждёт такая же участь, как и прочих смертников.

В его глазах вспыхнула жажда жизни. Он знал теперь столько, что запросто мог разбогатеть. Было бы до боли обидно упустить возможность воспользоваться этими знаниями и растратить краткие мгновения на банальное ничего неделание.

— Алекс? — снял наушники Давид, повернувшись к «другу».

С последней их встречи прошло так много времени, что Шульц с трудом смог припомнить его внешность. Он не узнавал почти никого из сослуживцев и забыл, как всех их зовут. Единственное имя, которое он помнил — Давид. И то лишь потому что этот человек нанёс ему невероятной силы душевную травму, которую не смогли вытравить из его сознания лучшие психологи. Но помнить имя — одно. Внешность — другое. Образ товарища-предателя за сорок с лишним лет стёрся из его сознания. Возможно, к этому приложил руку Альцгеймер. Может быть, тут есть и вина особенности сознания парня, которая плохо работает с запоминанием визуальных образов. Сейчас ему было не самокопаний. Он пытался вспомнить последовательность действий.

В следующее мгновение, не отвечая Давиду, он спокойно протянул руку к разгрузке начал ту натягивать на себя. Потом так же молча принялся перекладывать гранаты и патроны Давида к себе.

— Ты что делаешь, Алекс?! — шокированный Давид выронил плеер с наушниками и принялся отстёгивать ремни безопасности.

— Сиди, парень, — Шульц придавил его к сиденью ладонью, положенной на плечо. — У меня секретная миссия от командования. Нужно десантироваться прямо сейчас. Твои боеприпасы мне пригодятся, — в его громком командном голосе сквозили нотки большого босса, который будто имел полное право отдавать приказы. Слыша его — ему хотелось подчиняться. — ПАРНИ! — громко выкрикнул он. — Быстро сообразите мне аптечку, сапёрную лопату, фляжку с водой и бинокль!

Он уверенно и быстро рванул к рундуку с парашютами. В этот момент самолёт тряхнуло. Когда он достал рюкзак, к нему подошли четверо парней. Один вручил ему бинокль, второй сапёрную лопату, третий заказанную аптечку, а четвёртый воду.

— Не стоим! Надеваем парашюты, берём винтовки и за мной! — гаркнул он на эту четвёрку.

Народ ещё не осознал, что означало подбитое крыло. Кто-то пялился в иллюминатор на дымящийся двигатель, кто-то в шоке наблюдал за действиями Шульца.

Опыт сотен прыжков с парашютом оказался невероятно полезным. Руки Александра действовали на автомате, благодаря чему он ловко накинул на спину парашют и быстро затянул лямки.

Те четверо, кто подали ему запрошенные предметы, неуклюже надевали парашюты. Пока Александр добежал до десантного люка и открывал его, этот квартет вооружился.

— ПОШЛИ! — скомандовал Шульц, и тут же показал пример, выпрыгнув в распахнутый люк.

На этот раз он действовал настолько быстро, что самолёт ещё не успел начать уходить в крутое пике.

Следом за ним из десантного люка выпрыгнул второй парашютист. Потом третий. Затем четвёртый. И тут самолёт резко ушёл в пике. Последний парень так и не показался.

На небе один за другим распускались белоснежные тканевые купола. Алекс задавал направление. На этот раз он метил не на злополучный холм, на котором выиграл не одну схватку. Он и не помнил уже, где тот находится. Зато он сумел интуитивно найти направление на лагерь эритрейских вояк. В его сторону он и направил парашют, решив, что на этот раз всё пошло не как обычно. Теперь их четверо. Следовательно, полагаться на прежние схемы нельзя.

К тому моменту, как остальные парашютисты приземлились, Шульц уже освободился от парашюта и споро выкапывал яму для того, чтобы прикопать приметные вещи. Когда все трое парней стянулись к нему, он уже выкопал солидных размеров яму.

— Кидайте туда парашюты, — приказал он, игнорируя вопросительные и полные недоумения взгляды сослуживцев.

Парни побросали туда рюкзаки со скомканными парашютами и дождались, пока Алекс присыплет их землёй.

Прежде, чем на него обрушили град вопросов, Александр нанёс словесный удар первым:

— Парни, представьтесь, а то Альцгеймер мне отшиб память... Или это было неудачное приземление?

— Алекс, ты прикалываешься? — изумлённо округлил глаза здоровяк с коротким ёжиком пшеничных волос. Он был на полголовы выше Шульца и шире в плечах. На вид ему были те же двадцать лет, что и главному инициатору прыжка с парашютом сейчас.

— Вот с тебя и начнём, — уставился на него Александр. — Итак, как тебя зовут, здоровяк?

— Я Майкл, — по его виду, переполненному недоумением, было понятно, что он пребывал в сомнениях: то ли это такая дурацкая шутка, то ли боевой товарищ, с которым они вместе служат уже полгода, действительно забыл их всех. — Алекс, что с тобой?

— Проблемы с головой, — нагло соврал, но в то же время сказал истинную правду он. — А вы двое? — устремил он взгляд на других парней.

Худой и жилистый парень двадцати пяти лет уже давно служил в армии. Смуглая кожа, крючковатый нос и прямые и жёсткие чёрные волосы выдавали в нём арабские корни.

— Ахмед я, — он воспринял эту просьбу спокойно, словно речь шла о чём-то обыденном.

— А я Леон, — представился последний товарищ. Он выглядел немногим старше Шульца и имел плотное телосложение при среднем росте. Короткий ёжик русых волос завершал его образ простого парня, живущего по соседству. — Алекс, если тебе отшибло память, ты хоть помнишь, зачем нам приказали сюда десантироваться?

— Хе-хе! — нервно усмехнулся Александр и снисходительно похлопал Леона по плечу. — Ничего-ничего, скоро адреналин схлынет, голова прочистится, и ты начнёшь ею думать, парень.

— Ты о чём? — нахмурился Леон.

Другие двое парней хотели спросить о том же, но после острого ответа Александра не спешили открывать рты, чтобы не показать себя тупицами.

— Ладно, слушай, — Шульц якобы объяснял Леону, но на самом деле говорил это всем троим слушателям.

Так было проще подавать информацию с психологической точки зрения. Вроде как одного человека из коллектива выставляют глуповатым. Остальным подсознательно не захочется выставлять себя идиотами, поэтому они либо будут помалкивать, либо поддержат рассказчика, чтобы занять более высокую моральную планку. Он продолжил:

— Никакого приказа командования не было. Я просто заметил, что самолёт подбили и решил спастись и спасти хоть кого-то, пока все тупили и не верили в то, что скоро погибнут. Там всего пять аварийных парашютов. Если бы я сказал правду, то поднялась бы паника. Либо меня сочли бы безумным, и постарались остановить. Либо началась бы драка за парашюты. В итоге никто бы не спасся. Распределять парашюты, когда время идёт на считанные мгновения? Удачи тому, кто на такое осмелился бы. Выбирать кого-то и уговаривать? Это совсем непросто. Во-первых, выбрать того, кто должен жить или умереть — это настолько тяжёлая психологическая задача, что ну его нафиг. Во-вторых, на уговоры ушло бы время, которого у нас не было. Поэтому я назвал четыре предмета. Те, кто мне их подал бы, должны были разобрать парашюты. Один не успел выпрыгнуть, как видите...

— Э-э-э?!! — в глазах Майкла застыл ужас в смеси с пониманием того, чего он избежал лишь потому что подал бинокль.

— Мы бы тоже умерли, да? — задрал голову к небесам Ахмед.

— Определённо точно, — кивнул Александр. — Мы бы все стопроцентно сдохли, если бы не весь такой умный и сообразительный я.

В отличие от троицы спасённых солдат, которые переживали эмоциональный шторм, он чувствовал себя относительно спокойно. Ситуация знакомая, только теперь спасённых больше — четверо против двадцати врагов. К тому же, он готовился к этой схватке последние годы. Все его тренировки были нацелены на то, чтобы пережить единственный день — этот. Плюс, для него всё изменилось в лучшую сторону. Лучше быть молодым и здоровым, пусть и в опасной ситуации, чем больным, старым и немощным, без какой-либо возможности избежать смерти.

— Алекс, — прищурился Леон, — ты же дружил с Давидом. Почему ты не предложил спастись ему? Почему мы?

— Хех... — смущённо почесал он в затылке. Не говорить же ему, что он уже предлагал Давиду спастись, и не раз. — Вы не знаете Давида так же хорошо, как его знал я... — тяжело вздохнул он. — О покойниках либо хорошо, либо ничего, но... Скажем так, я хорошо знал, что Давид из тех людей, кто задаёт много вопросов и имеет миллион сомнений. Хорошие качества для адвоката, но плохие для солдата. Если бы я предложил ему прыгнуть с парашютом, он бы спрашивал, зачем и почему, долго сомневался бы, пытался бы отговорить меня от прыжка или вовсе повалил бы на пол и попытался задержать. А это однозначная смерть в той ситуации. Поэтому я и отдал всё на откуп судьбе. Будь моя воля, я бы всех спас. Но вы же не думаете, что я господь Бог? Я и так сделал намного больше, чем способны девяносто девять процентов смертных. Пока можете не благодарить. Когда выживем окончательно — проставитесь в баре.

— Алекс, ты знаешь что-то, о чём неизвестно нам? — Леон прочистил голову и начал нормально соображать. Его уже сложно было назвать тугодумом.

После предательства Давида, Александр опасался удара в спину от своих же. Он уже был научен горьким опытом, поэтому даже не думал говорить чистую правду. Смешивая правду и вымысел, он принялся развешивать макаронные изделия на уши слушателей:

— На самом деле мне известно больше, чем вам. У меня имелись кое-какие связи наверху, откуда мне кое-что шепнули на ушко... Никакой миротворческой миссии НАТО не было. На самом деле нас послали устраивать в этом регионе диверсии с целью перекрыть Ормузский пролив. Об этом нам должны были сказать на месте. В случае неудачи нас всех должны были зачистисть. Если бы наш самолёт сбили...

Все из троицы слушателей в наступившей тишине задрали головы в небо.

— То нас бы всех просто вычеркнули. Можете считать, что нас больше не существует. Если мы попадём в лапы эритрейцев — нас прикончат, но сначала будут жестоко пытать. Если мы попадём в руки к нашим... Что ж, думаю, нас заключат в дурку, а потом вколют ударную дозу лекарства... Несчастный случай — передозировка лекарств. Никто ни в чём не виноват. Подумаешь, сгинули четыре психа, которые выдавали себя за немецких солдат.

— Алекс, тебе бы книги писать, — нервно усмехнулся Леон, не желая верить в подобный бред. — Кому вообще это нужно?

— Тем, кто стоит наверху, Леон, — смерил его Александр снисходительным взглядом, каким он смотрел на нашкодивших детей. — Большие дяди покупают по низовой цене нефтяные опционы с большим кредитным плечом. И тут же посылают отряд смертников устроить проблемы в определённый регион. Солдаты устраивают там джига-джагу. Нефть резко дорожает. Опционы продают по высокой цене. Солдат зачищают. Итого кто-то станет богаче на сотни миллиардов баксов, а кто-то будет покоиться в безымянных могилах и сгинет в безвестности.

— Всё равно звучит как бред, — поддержал товарища Майкл.

— Бред или нет — это мы узнаем позже, — решил закончить с этим фарсом Шульц. — Сейчас у нас задача важнее. Насколько мне известно, по данным разведки, в этом регионе должны быть размещены два десятка человек эритрейского спецназа. Вероятно, это они сбили нас из зенитки. Они должны послать людей на наши поиски и поимку или убийство. Так что готовьтесь к скорым пострелушкам. Бойцы, проверить и зарядить оружие!

Кроме него одного, все остальные успели захватить только по одной винтовке и по несколько магазинов патронов к ней. Глядя на всё это, Шульц неодобрительно покачал головой с боку на бок. Ни у кого нет ни гранат, ни воды, ни лекарств. Только надетый на них камуфляж летнего образца и винтовка. В таком виде они мало чем отличались от тех, кому им вскоре предстояло противостоять.

— Алекс, откуда у тебя, обычного рядового, данные разведки? — щурился Ахмед.

— Я же говорил, — ухмыльнулся он. — Связи наверху! — потыкал он указательным пальцем в небеса. — Так, парни, что-то мне кажется, что вы как-то слишком налегке... А ну живо перераспределили всё, что я на себя навьючил!

Он с лёгким сердцем сбагрил этим парням всю мелочёвку, оставив себе только гранаты и патроны, с которыми никак не мог себя заставить расстаться. Хотя по одной гранате он с трудом оторвал от сердца и вручил каждому из их квартета.

Никто даже не думал его ослушаться. Хоть он и носил такое же звание, как и эти трое, но от него исходила невидимая аура влиятельности. Это твёрдая и непоколебимая уверенность в том, что он имел право отдавать приказы. Она появилась у него вместе с обретением богатства. Большие деньги вселяют в мужчин уверенность. Баснословное богатство наделяет мужчин властной аурой, которую почти можно ощутить физически. Конечно, это больше проявляется в микромимике и поведении, которое окружающие считывают и определяют для себя как властное.

Он двинулся в предполагаемую сторону расположения вражеского лагеря.

— Алекс, тебе ещё что-то известно? — Леон, как и остальные ребята, стали выглядеть мрачнее тучи.

Наконец, до парней дошёл весь ужас случившегося. Более восьмидесяти их товарищей только что погибли, а они сами лишь чудом выжили. Ни у кого из них не было такого же опыта, как у Шульца, который через такое прошёл не один раз и почти к этому привык. Совсем к такому привыкнуть невозможно.

— Четыре пятиместных пикапа. Двадцать спецназовцев, но с местным колоритом: вооружены автоматами, но гранат у них не должно быть. На трёх автомобилях установлены пулемёты. На одном зенитка. Тачка с зениткой наверняка останется в лагере. Вероятно, её останутся охранять пять человек. На наши поиски отправят от пяти до пятнадцати солдат на трёх автомобилях. Местность тут глухая — на десятки километров вокруг никого нет. Если мы устроим тут локальную войнушку — об этом ещё какое-то время никто не узнает.

— Ты много знаешь, Алекс, — заметил Ахмед. — Это не похоже на сведения от хорошего знакомого сверху. Больше похоже на то, что ты человек тех самых больших шишек с прямым доступом к информации от разведки.

— Не придумывай ерунды, — Александр оставался спокойным. — Просто у меня были хорошие связи. Были, потому что теперь все концы обрублены. Мы покойники, парни. Лучше сразу смиритесь с этой мыслью. Так будет проще начать жизнь с чистого листа.

— Какая жизнь с чистого листа, Алекс?! — взорвался негодованием Майкл. — Ты хоть слышишь сам себя? Мы обязаны добраться до нашей базы и подать рапорт, как положено по инструкциям.

— Мы больше никому ничем не обязаны, здоровяк! — опалил его острым и устрашающим взглядом Шульц. — С того самого момента, как самолёт подбили, мы исчезли для этого мира. Просто некоторым особо упорным придётся потратить немного больше времени на то, чтобы «исчезнуть». Зарубите у себя на носу и не стройте иллюзий — у вас всего два выбора: начать жизнь с поддельными документами с новой личностью или же сдохнуть! Другого не дано. Хотите сдохнуть? Отлично! Я не буду никого удерживать от этого. Но мне будет очень обидно. Получится, что я зря помог вам спастись тогда на самолёте. Зачем только вы тогда потратили парашюты? Зачем боролись за жизнь?

— Эй, парни, — миролюбиво приподнял руки вверх Ахмед. — Давайте успокоимся. Мы же элита. Спецназ. И сейчас мы находимся на условно вражеской территории. Сейчас совсем не время для выяснения отношений. Предлагаю сначала добраться до наших, потом уже решать кто прав, а кто виноват.

Александр посмотрел на каждого режущим взглядом, от которого у парней леденело нутро. Он будто только что списал всю эту шоблу в расход.

— Хорошо, подыхайте, — холодно заявил он, заставив парней передёрнуть плечами. — Но сначала помогите мне расправиться с теми ублюдками, которые нас сбили. Вы же не бросите меня? Или того хуже — не побежите сдаваться этим мразям, задрав лапки?! Помните, что эти уроды только что безжалостно сбили наш самолёт. Они отправили на тот свет восемьдесят с лишним наших товарищей. Едва не прикончили нас. И сейчас, прямо в этот момент, они рыскают в наших поисках, чтобы добить.

— Мы будем биться до последнего патрона, брат! — искренне заверил его Ахмед.

— Согласен, — кивнул Леон.

— Угу, — гневно стиснул кулаки Майкл. — Урою мразей!

— А что потом? — продолжил Ахмед. — У тебя есть какие-то планы, что делать после того, как мы этих уродов завалим?

— Сначала надо их завалить, — тяжело вздохнул Шульц. — Потом... Не знаю, как вы, а у меня есть чёткий план. Потом рвану в другую страну. Там сдыхаю трофеи, сделаю фальшивые документы средней паршивости и перееду ближе к цивилизации. Там уже сделаю нормальные документы и обустроюсь на постоянное жительство. Разбогатею, найду себе красавицу-жену и буду жить в своё удовольствие.

— Оптимистично... — односложно выдал Леон.

— Угу... — кивнул Майкл. — Очень оптимистично. То есть, в армию ты возвращаться не будешь? Это же дезертирство.

— Зато живой буду, — одарил он всех троих сочувствующей насмешкой, будто уже мысленно похоронил каждого. — А вы выбирайте то, что вам больше нравится...

Глава 2

Вчетвером оказалось действовать сложнее. Всё время Александр был индивидуальным игроком, полагаясь исключительно на свои силы. Командную работу он не отрабатывал. Но когда-то давно в армии их этому учили. Плюс он не был глупым парнем, кое-какой опыт у него имелся. Поэтому он грамотно распределил задачи.

Когда вдалеке появились три внедорожника, Алекс приказал всем рассредоточиться и спрятаться, плюс не нападать на них, если только их не заметят.

Машины пришлось ждать долго. Они проехали мимо них метрах в двухстах, так и не заметив. Когда автомобили скрылись из поля зрения, Шульц повёл свой отряд дальше по свежим следам от шин к лагерю эритрейских врагов.

— Командир, — Ахмед уже воспринимал Александра в качестве главного, так что это слово из его уст прозвучало гармонично, — почему мы не напали? У нас был шанс.

— Слишком маленькие шансы на победу и выживание, — едва заметно качнул головой из стороны в сторону Шульц. — У нас ни подготовленной позиции, ни укрытий. Нас бы выкосили из пулемётов, даже половину врагов не успели бы положить. Их пятнадцать, а нас четверо. У них пулемёты, у нас гулькин хер. Лучше будет напасть на их лагерь. Там осталось всего пять человек, которые не ожидают нападения. Потом устроим там засаду на остальных.

— Аргументировано, — кивнул Леон, больше ничего не сказав.

— И далеко нам идти? — спросил Майкл.

— К вечеру должны добраться, — спокойно ответил Шульц.

— Солнце печёт неимоверно, — тяжело вздохнул Майкл, доставая наполовину опустевшую фляжку. — И почему мы захватили только одну фляжку с водой?

— Потому что жить хотелось! — саркастично заметил Александр. — Без воды человек может прожить несколько суток. Без еды ещё дольше. А, разбившись в лепёшку, он не может жить!

— Алекс, ты что, двужильный? — задыхаясь, вопросил Леон.

— Устали? — смерил он неодобрительным взглядом бойцов, которые его тормозили. — Объявляю привал.

Народ с облегчением остановился и потянулся за куревом. Шульц насмешливо наблюдал за ними. Для него этот марш-бросок хоть и был утомительным, но никакая усталость не шла в сравнение с его слабостью в последние годы жизни. А уж привал явно был выпрошен больше не для отдыха, хотя и для него тоже, а ради перекура. Сам-то он давно избавился от вредных привычек, а вот парни дымили, как старинный паровоз. Им ещё повезло, что при них остались папиросы.

— Парни, — он решил их морально подготовить к тому, что они попали в параллельный мир. Сложность заключалась в том, что напрямую об этом говорить нельзя. — Когда всё это закончится, вы постарайтесь не очень сильно удивляться. Не рекомендую вам связываться с прессой и пытаться рассказать о нашей миссии. Вообще, лучше всего сидеть ниже травы, тише воды. Новая личность, новая жизнь на гражданке. Кто пойдёт со мной, тем я помогу обустроиться в этой жизни. Подсоблю с документами и работой. Я был абсолютно серьёзен, когда говорил, что нас могут зачистить. Вы просто пока ещё не понимаете, в какой глубокой заднице мы оказались. Глубочайшей, я бы сказал.

— Ладно-ладно, — остановил его Ахмед. — Мы с парнями подумаем. Пока же нам нужно разделаться с теми мразями, которые прикончили наших товарищей!

Ещё засветло они добрались до полевого лагеря эритрейских солдат. Внимательно изучив его издалека через бинокль, Ахмед сделал неутешительный вывод:

— Нам его не взять штурмом. Все подходы открытые. Нас расстреляют издалека, словно ростовые мишени.

— У меня есть план, — Алекс под недоумёнными и шокированными взглядами сослуживцев принялся раздеваться догола.

— Командир, ты что делаешь?! — воскликнул изумлённый Майкл.

— От голого человека опасности не ожидают, — ухмыльнулся Шульц. — Нарвите длинной травы для травяной юбки. Я замаскируюсь под белого дикаря. Это должно шокировать аборигенов своей полной несуразностью. Вряд ли они меня сразу расстреляют.

— Ты что, собираешься пойти туда без оружия?! — был в шоке Ахмед.

— Захвачу только одну гранату, — ухмыльнулся Алекс. — Я выполню роль отвлечения внимания. Пока я буду изображать спектакль одного актёра, вы в траве подползёте к лагерю и атакуете врагов. В крайнем случае, они меня пленят и начнут пытать. Эти твари любят наблюдать за муками пленных, поэтому их внимание точно будет сосредоточено на мне. Главное, вы поспешите, прежде чем меня превратят в калеку.

— Это дурацкий план, командир, — нахмурился Леон.

— Угу, — кивнул Майкл. — Абсолютно идиотский план!

— Я согласен с парнями, — покивал Ахмед. — Давайте придумаем что-то другое.

— Нет времени придумывать что-то другое, — покачал Александр головой из стороны в сторону. — Скоро вернутся поисковики. Нам ещё нужно подготовить для них ловушку, заминировать подъезды. Готовьтесь.

Соорудив из армейского ремня и травы юбку, Алекс спрятал сзади под ремнём гранату и выполз на условную дорогу, по которой в полный рост открыто направился к лагерю эритрейцев. Естественно, его заметили почти сразу же.

Темнокожие солдаты, завидев белого мужика в травяной юбке, знатно ошалели. Первое время они лишь пучили на него глаза. Потом начали бурно обсуждать увиденное между собой, перемежая фразы громким гоготом. Затем они с ухмылками на лицах выдвинулись ему навстречу. Когда он добрался до условного входа в лагерь, пятеро чернокожих парней с гнусными ухмылками на лицах окружили его.

— Здравствуйте, дяденьки, — улыбался он, словно деревенский дурачок и в целом старался изображать из себя солнечного мальчика. Наконец, он мог объясняться с этими людьми, хотя его тигринья хромал на все четыре лапы. — Я заблудился. Дайте воды попить, а то так кушать хочется, что переночевать негде.

— Ты кто такой, придурок? — насмешливо поинтересовался один из противников. — Белоснежка, как ты тут оказался?

— Я прилетел на драконе, дяденьки, — неестественно широко улыбался Шульц.

— На каком ещё драконе? — усмехнулся тот же собеседник.

— А вон он! — показал пальцем на небо Александр.

Столь банальный трюк сработал намного лучше, чем он рассчитывал. Все пятеро темнокожих парней повернули головы в направлении пальца и задрали их к небу, принявшись внимательно в него всматриваться.

В этот момент Алекс плавным подшагом приблизился к одному из противников. Его ладонь легла на рукоять ножа, висящего на поясе врага. Нож плавно с лёгким шорохом скользнул из ножен. В следующий миг он был воткнут в подбородок ротозея. Оставив рукоять торчать из плоти, немец перехватил вражеский автомат Калашникова и позволил ремню соскользнуть с плеча мертвеца.

Только сейчас враги стали понимать, что происходит что-то не то. Они начали резко оборачиваться к Александру, хватаясь за оружие. Вот только у него уже автомат был в руках. Плюс на его стороне были многолетние тренировки по скоростной стрельбе. Он тут же начал стрелять одиночными, но его выстрелы были настолько быстрыми, словно он стрелял очередью. Десять выстрелов слились в один. Пока первый труп с ножом в башке упал на пыльную землю, остальные четверо уже были подстрелены и начали падать вслед за ним.

Алекс добил всех контрольным выстрелом в голову, после чего повесил автомат на плечо и обернулся в сторону травы, сделав знак пальцами своим парням, что всё в порядке и периметр зачищен.

Вскоре к нему подошли трое до крайности ошарашенных товарищей. Глаза у них были выпучены, а рты приоткрыты.

— Это что сейчас было?! — не мог отвести взора от тел врагов Майкл. — Это ты их как?

— Третье место в мировом чемпионате по скоростной стрельбе из винтовки, — ухмыльнулся Шульц. — Плюс чёрный пояс седьмой дан по карате.

— Мы многого о тебе не знали, Алекс, — восхищенно произнёс Ахмед. — Ловко ты их положил. Остальных сможешь?

— Много их, — тяжко вздохнул Шульц. Но тут же он воодушевился, осознав, что может переложить грязную работу на других. — Так что вам придётся подсобить. А пока помогите этих залутать, спрятать тела и скрыть кровавые следы. Я сделал свою работу — вы делайте свою. Ах да! И мои вещи принесите. Под юбкой жопа чешется и, кажется, по ней что-то ползает.

— По юбке ползает? — переспросил Леон.

— По жопе!

— А-а-а... — протянул Леон. — Если по жопе, то это серьёзно... Главное, чтобы ТУДА не заползло... Сейчас принесу твою снарягу.

После того, как тела были спрятаны, следы схватки заметены и Александр облачился в своё снаряжение, парни собрались возле котелка с кукурузной кашей с мясом, которую сварили местные вояки. Парни стащили в кучу найденные трофеи и вдоволь напились.

— Командир, тут пятьсот баксов, — продемонстрировал деньги Ахмед.

— Пусть пока побудут у меня, — беззастенчиво забрал деньги Шульц. — Потом устроим честную делёжку трофеев, если переживём этот день.

— А ты очень оптимистичен, Алекс, — усмехнулся Леон, но даже не подумал возражать против его решения забрать себе деньги. Он считал, что раз тот в одиночку завалил всех пятерых противников, то имеет полное право присвоить все вещи побеждённых. — Но меня сейчас больше волнует, что мы будем делать дальше?

— Заминируем въезд в лагерь и перенаправим туда зенитку, — спокойно ответил Шульц, словно разговор шёл о погоде. Я займусь минированием и зениткой. А вы трое выкопайте и замаскируйте два окопа, чтобы не дать врагам скрыться.

— Это не слишком? — нахмурился Майкл. — И окопы, и зенитка, и гранаты. Алекс, ты что, решил устроить тут филиал Вьетнама? Напоминаю, мы находимся на территории другого государства, в которое прибыли с миротворческой миссией. Такое наше поведение можно расценивать как объявление войны.

— Они сбили наш самолёт, убили наших товарищей и разыскивают нас, чтобы добить, — сухо заметил Шульц. — Какой из этих пунктов ты готов им простить? Если ты не с нами, то лучше сразу пусти себе пулю в висок. Я не потерплю рядом предателей.

— Эй-эй! — поднял руки в примиряющем жесте Майкл. — Ты чего такой резкий, командир? Я просто ерунду сказал, ладно? Расслабься. Я не предатель. За наших парней им однозначно нужно отомстить. Но может, нам следует взять языка и выяснить, что вообще тут происходит?

— Идея годная, — кивнул Шульц. Ему давно хотелось задать много вопросов эритрейским мясникам, вот только он всегда их валил наверняка, чтобы избежать хоть малейшего шанса на проигрыш, который для него означал гибель и перезапуск. — Если получится, то возьмём пленных. Но сразу говорю — не вздумайте стрелять на отвали! Если вы станете пытаться ранить врагов, то это закончится плачевно. Стреляйте так, чтобы завалить их наверняка. Если кто-то выживет — мы его допросим.

С установкой растяжек Александр справился быстро. Сказывался старый опыт. Машину он перегнал таким образом, чтобы при въезде в лагерь из-за палатки не было заметно положения зенитного орудия и не было видно наводчика. Минусом такого положения было то, что наводчик тоже не видел цели. Вот только это всё ерунда. Оружие было наведено таким образом, чтобы по сигналу товарища за раз выпустить тысячи патронов. Если слегка повести стволом, то всё в области прицеливание превратится в решето.

Два небольших окопа были замаскированы. В одном левее залёг Майкл. В другом правее засел Леон. Ахмед же остался в поле зрения Алекса за палаткой с другого края. Он обложился мешками с песком, которые местные должны были использовать для укрытия, но попросту побросали в кучу на краю лагеря. Его задачей было высматривать приближение пикапов с этого положения, в котором его сложно было заметить с точки въезжающих автомобилей. Он должен был подать сигнал Шульцу, который сел на неудобное кресло зенитного орудия.

Наступил вечер. Вдали показались тусклые фары, освещавшие ночную тьму. Три пикапа приближались к лагерю. Как только звук их моторов донёсся до ушей немецких солдат, последние напряглись до предела.

Александр переживал. С одной стороны, будь он один, то ему бы пришлось сложней. С другой сторону, он не привык сражаться бок о бок с кем-то. К тому же, он не до конца доверял своим сослуживцам. Их разговоры были подобное прощупыванию его. От них сквозило недоверием. Тем не менее, они оставались с ним. Впервые за многие перерождения он собирался вступить в эту схватку не один, а с товарищами. Случай с Давидом не в счёт.

Наступил тот самый момент, которого он с нетерпением ждал. Ахмед подал ему сигнал. Тут же Шульц вдавил гашетку и слегка повёл стволами в сторону. Зенитка из нескольких стволов с оглушительным грохотом выпустила в ночную мглу тысячи патронов. Стволы от таких нагрузок моментально перегрелись. Палатка, которая до этого была препятствием, моментально превратилось в рваные тряпки, развевающиеся на ветру. Два из трёх пикапов превратились в металлолом с огромными зияющими дырами.

Третий пикап резко затормозил, практически невредимый. Он тут же рванул назад задним ходом, поворачивая немного направо, чтобы развернуться и поехать назад в тьму передом на полном ходу. Но стоило ему слегка отклониться от центра накатанной колеи, как через несколько мгновений прозвучал слаженный четверной взрыв гранат. Пулемётчик погиб на месте. Кабина оказалась изрешечена осколками.

Словно этого всего было мало, в следующее мгновение из окопов противников начали дружно стрелять Майкл и Леон. Уцелевшие солдаты попытались покинуть свои автомобили, но они сразу же превращались в отличные мишени.

Вскоре к этой вакханалии присоединилось третье орудие — Ахмед начал стрелять из своего укрытия.

Александр поспешно выпрыгнул из кузова и нырнул за переднее колесо. Затем он схватился за свою винтовку и высунулся из импровизированного укрытия. Его тренированный острый взгляд моментально выхватил малейшие детали окружающей обстановки. В следующий миг он принялся с невероятной скоростью стрелять одиночными по всему, что ему казалось подозрительным. Быстро отстреляв магазин, он заменил его на полный, после чего продолжил беглую прицельную стрельбу, словно заправский ганфайтер с Дикого Запада.

Вскоре все выстрелы стихли. В воздухе повисла пронзительная тишина. Резкий запах пороховых газов впивался в ноздри, заставляя сдерживать чихание. В ушах всех выживших стоял звон от недавних выстрелов и взрывов.

Алекс был удивлён тем, насколько гладко всё прошло. Противники за всё время даже одного выстрела не успели произвести. Они были разбиты наголову с единого наскока.

— Зенитка сила! — Ахмед уважительно посмотрел на Алекса. — Командир, а у тебя есть талант к войне.

— Забудь об этом, — отмахнулся Шульц. — Я ненавижу воевать. Ненавижу стрельбу. Ненавижу убийства. Но мы обязаны выжить и жить счастливо! И вообще... Хватит точить лясы — проверьте этих ушлёпков. Только осторожно. Лучше сначала контролить, потом задавать вопросы.

— Мы же хотели взять пленных, — усмехнулся Ахмед.

— Попробуйте, — пожал плечами Шульц, которому было плевать, получиться ли кого-то пленить или нет. — Если получится — хорошо. Нет — лучше берегите себя.

Ахмед вместе с двумя товарищами, прикрывая друг друга, с осторожностью начали приближаться к трём раскуроченным автомобилям. Обыскав все три транспорта, они притащили одного контуженного африканца. Это был один из пассажиров третьего пикапа, получивший осколочное ранение в ногу. Рана выглядела лёгкой.

— Вот это ему повезло! — был искренне изумлён Шульц. — Такая вакханалия, а он отделался всего лишь лёгкой контузией. Парни, я даже не думал, что вы сумеете найти кого-то живого.

— Кто его будет допрашивать? — переглянулись трое новеньких в этом перезапуске.

— А кто-то, кроме меня, знает тигринья?! — в иронично-насмешливой манере прокомментировал Александр. — Разденьте его догола и надёжно зафиксируйте. Мне неожиданные сюрпризы в виде ножа в штанине или гранаты в очке не нужны.

Глава 3

Темнокожий раненый солдат пришёл в сознание и обнаружил, что лежит распятый на земле. Его руки были привязаны к вбитым в землю деревянным колышкам. Над ним навис белокожий мужчина со светлыми волосами и голубыми глазами. На его лице застыла злорадная ухмылка, словно у человека, который добрался до своего злейшего врага.

— Привет, ублюдок! — хищно оскалился Александр.

По спине у пленника от этого тона и жуткого взгляда пробежали ледяные мурашки. Рана на ноге неприятно заныла.

— Кто вы? — панически прохрипел пленник. — Что вам нужно?

— Это мои вопросы, — Алекс для лучшей стимуляции наступил подошвой ботинка на рану, вызвав у врага болезненный крик. — Итак, кто ты такой? Имя, звание!

— Рядовой Джимбо, армия Эритреи, отряд спецназначения, — потекли слёзы у африканца. Судя по его жалкому виду, он даже не думал хранить секреты. Это он тут же подтвердил своими дальнейшими словами: — Не надо! Не причиняйте мне боль. Я вам всё расскажу. Всё-всё расскажу! Вы только спрашивайте, белый господин.

— Почему вы тут базировались?

— Нам приказали, — сразу же хрипло выпалил Джимбо. — Мы должны были контролировать этот район. Нам выдали зенитку и приказали в случае появления летательных средств в этом районе — немедленно их сбивать, а всех выживших зачищать.

— С чего бы вам отдали такой приказ? — прищурился Шульц, не понимая, откуда вообще в этой глуши мог бы появиться самолёт, не считая их транспортника в другом мире. Но то ведь в ином мире, в параллельном. — Тут ожидалось появление самолётов? Каких? Откуда?

— Не знаю! Не знаю! Не знаю, мастер! — жалобно заскулил Джимбо. — Это правда. Я говорю правду. Поверьте мне! Я всего лишь рядовой, откуда мне такое знать?

— Говори что знаешь, — слегка пнул его в район печени Шульц.

Поморщившись от болезненного удара, Джимбо ответил:

— Это всё Советы, господин... Это всё Советы! Сюда прилетели их учёные. Люди из КГБ поговорили с нашим лидером. По крайней мере, об этом ходили слухи. Это неофициально, господин. Я только слышал слухи. Да-да! Верьте мне.

— И что же этим учёным тут понадобилось? — Александр был шокирован новыми сведениями, которых не ожидал услышать. Наличие учёных в этом районе и появление тут их самолёта из другого мира наверняка было как-то связано.

— Я точно не знаю, господин, — пролепетал с жалким видом пленник. — Я только слышал слухи. Вроде как они должны были устроить тут эксперимент. Они привезли в горы какое-то оборудование. Было много военных грузовиков. Их сопровождали наши солдаты.

— Ваши, это какие?

— Это из отряда спецназначения, белый господин, — пояснил Джимбо. — Поэтому я кое-что слышал от сослуживцев, попавших в отряд сопровождения русских. В горном лагере собирали какие-то излучатели. Они должны были быть направлены в небо примерно в нашем районе.

— А зенитка вам зачем? — сощурился Александр, строя в голове разные теории. В основном там крутилась мысль о том, что советские учёные специально переместили их самолёт или как минимум ожидали его появление. — Вам говорили, что самолёт должен появиться из неоткуда?

— Нет, — мотнул пленник головой из стороны в сторону, подметая волосами пыльную землю. — Нам сказали, что сюда могут залететь вражеские шпионы. Они думали, что кто-то может вести шпионскую съёмку с самолёта. Поэтому мы должны были сбить возможно появившийся самолёт и добить выживших, если таковые будут.

— А связь с этими учёными или их кураторами? — хмурился Шульц. Его версия была только что разрушена, но не до конца. Он её не отбрасывал, поскольку думал о том, что никто не стал бы объяснять обычным солдатам реальную причину в случае, если планировалось перемещение самолёта из другого мира. Но эта версия рушилась, в том числе, потому что им после выживания никто не интересовался. — Вы разве не должны были с ними связываться?

— Нет, — с самым честным видом ответил пленник. — Нам сказали, что это секретная миссия. Мы не должны были ни с кем держать связь. Через три дня мы должны были свернуть лагерь и вернуться в воинское расположение. До этого времени мы обязаны были держать радиомолчание. Даже друг с другом нам запретили связываться по рациям. Лишь после возвращения в место базирования мы должны были доложить всё своему непосредственному командиру.

Александр отошёл от пленника. Вместе с ним отошли и трое хмурых коллег. Он поведал им результаты допроса, заменив КГБ на русские спецслужбы и не упоминая Советский Союз.

— Это какая-то дичь, командир, — прокомментировал Майкл. — Русские тут проводят какой-то эксперимент. Наверняка они тестировали какое-то новое оружие. Мы должны об этом доложить командованию.

Алекс оценивающе посмотрел на Майкла, думая о том, не стоит ли его прикончить раньше, чем тот успеет доставить ему проблемы. Его взгляд был настолько пугающим, что кожа Майкла посерела, а у него внутри застыл комок ужаса.

— Командир, не смотри на меня так... Ты меня пугаешь.

— Майки, скажи мне: ты родился придурком или стал им недавно? — облил его ледяным уничижительным тоном Шульц. — Ты подумал о том, какие проблемы нас ждут, если в КГБ узнают о том, что нам известно об их секретной пушке?

— Э-э-э... — Майкл смотрел на него, словно баран на уравнение высшей математики.

— Позволь мне тебе объяснить... — Шульц прибёг к проверенному приёму, когда выставляют идиотом кого-то одного, чтобы другие молча и без возражений внимали его мудрости. — Ты своими ушами слышал, что тут испытывают секретное оружие. Нас сюда направили якобы для блокировки Ормузского пролива. Вот только я теперь в этом не уверен. Теперь я склоняюсь к тому, что мы были живыми мишенями для русской пушки. Понимаете?

— Но нас же подбили из зенитки! — заметил Майкл.

— Ты в этом уверен? — ухмыльнулся Шульц. — Может быть, зенитка была лишь прикрытием, чтобы оставить следы пуль на самолёте и свалить последствия крушения на повстанцев? А может быть, на самом деле наше руководство знало о том, что русские тут будут проводить испытания, и решили использовать нас в качестве мишеней? И откуда-то издалека за всем этим наблюдали наши шпионы...

На несколько мгновений в воздухе повисла гробовая тишина. Казалось, можно было услышать, как в головах троих немецких солдат со скрипом прокручиваются шестерёнки.

— Как ни смотри, нас списали в расход, — продолжил Шульц. — Кто бы нас ни нашёл, легко нам не придётся. Наше командование может нас сгноить, чтобы мы не разглашали секретных сведений. КГБ нас точно прикончит, если им станет известно, что мы выжили.

— А как же толпа трупов? — кивнул Майкл на пленника, который медленно подёргивался, пытаясь высвободиться от пут. — Разве не понятно, что кто-то выжил и поубивал местных вояк?

— Понятно, — кивнул Александр. — Вот только как определить, кто именно тут натворил дел? Если нет свидетелей, то нужно провести тщательное расследование. Найти обломки самолёта и определить его принадлежность Германии. Это займёт от месяца до полугода. Экспертизы подобного толка не проходят быстро. Потом начнётся расследование по отношению к немецкой армии. А там наверняка все следы зачищены и о нас ничего нет. Поэтому вроде как виноваты мы, а на деле концы хрен найдёшь.

— Звучит разумно, — кивнул Ахмед. — Алекс, ты очень умный. Как думаешь, что нам делать, чтобы не попасть под раздачу и своих, и чужих?

— Нам нужно как можно скорее выбраться в другую страну — в Эфиопию. Маскируемся под гражданских. Поднимаем некоторое количество денег на продаже трофеев. На вырученные средства покупаем у местного криминала фальшивые документы. Затем разлетаемся в разные страны и действуем по предоставленным мною инструкциям.

— Каким ещё инструкциям? — Ахмеда переполняло любопытство, которого он не думал скрывать.

— Я расскажу о них позже тем, кто пойдут со мной, — окинул он подозрительным взглядом Майкла и Леона.

— Эй! — возмущённо воскликнул Леон. — Брат, ты чего?! Я с тобой! Я точно с тобой. Даже не думай во мне сомневаться. Ты трижды спас мне жизнь и вскрыл такой гнойник. Прости. Реально прости. Мне очень стыдно за те слова, которые я говорил тебе раньше.

Лицо Майкла покраснело от переполняемого его чувства стыда. Он с виноватым видом опустил голову.

— Алекс, прости, — тихо пробормотал он. — Я понял, что вёл себя как полный придурок, когда не верил тебе. Брат, отныне я полностью вверяю свою жизнь в твои руки. Я тебя не брошу, клянусь! Теперь куда ты — туда и я. Я буду твоим хвостом. Твоим верным псом. Только не бросай меня в этой заднице. Клянусь, если мы отсюда выберемся живыми и сможет начать жизнь заново, я стану твоим самым преданным сторонником.

— А всегда был на твоей стороне, — Ахмед с добродушной улыбкой посмотрел на Шульца. — Так что за план после разлёта по разным странам?

— Каждый из нас сделает новые легальные документы, — решил приоткрыть карты Александр. — Я научу вас, как это сделать. Это займёт примерно полгода. На это время мы заляжем глубоко на дно и не будем отсвечивать. Максимально законопослушная и скромная жизнь. Потом мы соберёмся вместе в условленном месте и продолжим сотрудничество на новых условиях. Либо попросту разбежимся и заживём каждый своей жизнью. Выясним после. Сейчас для нас главное успешно свалить отсюда с трофеями. Поэтому...

— Собираем всё ценное? — предположил Ахмед.

— Именно! — кивнул Шульц. — Но сначала добейте пленника. Нам лишние свидетели не нужны.

К распятому темнокожему парню с решительным видом направился униженный Майкл. Всё своё недавнее унижение он решил выплеснуть на враге. Вскоре пленник истошно завопил, умоляя о пощаде. Затем прозвучали несколько громких выстрелов.

Александр думал, что если поменяется ролями с эритрейскими мясниками, то он будет им жестоко мстить. Что применит к ним все те же жестокие пытки, что и они к нему. Но когда у него в руках оказался один из них, он осознал, что не может пытать людей с той же жестокостью, что эти маньяки. Для него это было крайне неприятно. Он допрос-то провёл с трудом, едва сохраняя самообладание и держа на лице маску отпетого мерзавца. Когда всё закончилось, он вздохнул с облегчением.

Дальше был путь, который он ни раз проходил в одиночку. Сначала сбор трофеев. Затем поездка окольными путями в Эфиопию в долину реки Омо. Потом продажа всего ценного за алмазы аборигенам.

Дальше привычный план пришлось немного поменять. Раньше он путешествовал в одиночестве. Теперь же их стало четверо. Трое из них всё время поражались тому, с какими хладнокровием и точностью действовал их самостоятельно назначенный командир. Он точно знал, куда нужно двигаться и что делать. Запросто находил общий язык с дикарями. Следуя за ним, они всё больше уверялись в том, что совершили правильный выбор.

Для них Александр стал казаться полубожественной всезнающей фигурой, способной решить любую проблему. Разбить пару десятков элитных вражеских солдат? Чек! Заработать на ровном месте тридцать тысяч баксов на всю компанию? Сделано! Найти машину до Аддис-Абебы, а потом в столице африканского государства почти моментально выйти на криминал и купить четыре европейских паспорта? Как нечего делать!

По итогу у них осталось двадцать пять тысяч долларов. Перед ключевой поездкой в аэропорт все собрались в гостиничном номере Шульца в Аддис-Абебе. Алекс выдал каждому из троих коллег на руки по пять тысяч долларов. Они должны были полететь в разные страны. Шульц в Грецию. Майкл в Австрию. Леон в Бельгию. Ахмед в Люксембург. Выбор был обусловлен тем, что парни не знали других языков, кроме немецкого, а в тех странах, куда они летели, как раз говорили на немецком. Сам же Александр хотел как можно скорее встретиться со своей будущей женой, которая погибла для него двадцать с лишним лет назад или же погибнет через двадцать лет в будущем. Он надеялся в этот раз спасти её. Он не знал, как можно этого избежать, но надеялся придумать способ пережить опасный вирус.

— Парни, этих денег вам должно хватить на задуманное, — недавно он чётко объяснил, как сделать документы, притворившись человеком с амнезией. Он даже научил их как правильно притворяться. — По прибытии на место арендуйте дешёвое жильё. Спрячьте деньги, чтобы вас не заставили оплатить медицинские расходы. Потом начинайте путь легализации. Пяти тысяч вам должно хватить при грамотном планировании расходов. В крайнем случае, вы сможете подработать официантами или грузчиками без оформления. Потом встречаемся в Афинах в условленном месте. Я буду находиться в том баре каждую субботу на протяжении трёх зимних месяцев с начала декабря до конца февраля. Если до весны кто-то не придёт, я пойму, что он решил жить своей жизнью. Никаких претензий. Это ваше право. Единственная цель этой встречи — понять, что с каждым из нас всё в порядке. Ну и если есть сложности, я готов буду вам помочь.

— Алекс, ты настолько уверен в своём успехе? — усмехнулся Ахмед, почувствовавший, что впереди у него есть будущее.

— Я абсолютно уверен в том, что вскоре разбогатею, — не стал скрывать своей уверенности Шульц. — Моя голова хранит такие знания, что остаться нищим попросту невозможно. Так что если вдруг вы решите, что сами не вытяните, я жду вас в оговоренном баре.

***

Шестого июня двухтысячного года в Афинах стояла типичная тёплая погода. Экран в аэропорту показывал, что на улице ясно и комфортные двадцать шесть градусов Цельсия.

Александр уверенной походкой вышел из аэровокзала. Он был одет в простой джинсовый костюм и не имел багажа, из-за чего ему не пришлось ждать выдачи чемодана, как большинству пассажиров.

Поскольку он долгое время прожил в Греции и часто летал самолётами, с афинским аэропортом он был прекрасно знаком. И хотя автобусами он не ездил, он знал, откуда они отходят и куда едут. Поэтому сразу пошёл на аэроэкспресс.

Через некоторое время он арендовал койку в хостеле, которая стоила сущие копейки. Это хоть и был недорогой хостел, но бродяг тут не увидишь. В основном тут останавливались путешествующие туристы.

Вместо того чтобы лечь отдыхать, он выбрался в город за ежедневником с писчими принадлежностями. По пути обратно в хостел он прихватил продуктов и завалился на общую кухню. Тут можно было в шкафчиках обнаружить что-то от прежних постояльцев. Хорошим тоном у бюджетных путешественников считалось оставить что-то после проживания, к примеру, коробку с чаем, баночку кофе, пару пачек лапши быстрого приготовления. В принципе, какой-нибудь безденежный студент мог прожить, питаясь тем, что найдёт в шкафчике хостела.

Алекс выложил банку растворимого кофе к пяти маленьким початым упаковкам дешёвого пакетированного чая. Он заварил себе кофе, распечатал пачку овсяного печенья и, похрустывая последним, принялся делать записи в ежедневнике. Напрягая память, которая к концу жизни у него стала пестреть дырами, он принялся переносить на бумагу все те важные ключевые события, которые могли сделать его богатым. Во-первых, результаты чемпионата мира по футболу двухтысячного года. Это был его основной объект начального обогащения. За ним следовали результаты олимпиады этого же года, которая должна последовать за футбольным чемпионатом. Затем он начал припоминать яркие спортивные события последующих лет. В основном он делал упор на том, чтобы запомнить чемпионов по футболу того или иного года. Лишь на двухтысячном году он делал особый упор.

Затем со спорта он переключился на рынок ценных бумаг. Он расчертил таблицу. Наверху в ячейках он написал названия нескольких основных компаний, за динамикой акций которых он наблюдал всё это время. Сверху вниз он начал проставлять даты от двухтысячного до две тысячи сорокового года. Затем в пересекающихся ячейках делал пометки о цене, возле которой рисовал стрелочки вверх или вниз. Это означало, что в этот момент акции данной компании нужно либо покупать, потому что они должны сильно вырасти в цене, либо срочно от них избавляться, поскольку их ожидает резкий обвал.

С заполнением этой таблицы он провозился очень долго. По ощущениям, как минимум половина из того, что он когда-то запомнил, выветрилась у него из головы Альцгеймером. Это его немного расстраивало, но лишь самую малость. Ведь даже если он будет действовать самым примитивным образом, делая ставку всего лишь на фруктовые акции, то он всё равно через какое-то время станет миллиардером.

Когда казалось, что больше информации он из себя не может выдавить, он прекратил писать. За это время коробка с печенье опустела. Вместе с ней были опустошены чашка с кофе и двухлитровая бутылка Колы.

На лице Александра застыла предвкушающая ухмылка. Он мысленно уже подсчитывал свои будущие миллионы. Осталось лишь заработать первоначальный капитал и сделать документы. У него как раз оставалось четыре дня до начала чемпионата. Если начать представление с ударом по голове прямо сейчас, то к началу чемпионата он сможет стартовать первый этап становления гражданином Греции.

Глава 4

На следующий день седьмого июня Алекс по отработанной схеме попал в больницу с травмой головы. В Греции бесплатное обслуживание в больнице было так же сложно получить, как и в Испании. С ним никто не стал церемониться — выдали документы об амнезии, после чего он отправился в полицию. С этого момента начал раскручиваться бюрократический механизм. Параллельно с этим он искал выходы на посредника, который сможет ускорить процесс легализации путём занесения взяток кому надо.

Пока что процесс поиска выходов на посредника шёл с трудом. Это усугублялось отсутствием связей и денег. Алекс пока даже не мог себе позволить нанять хорошего адвоката, который мог бы ускорить процесс через официальные каналы.

Наступило десятое июня. К этому моменту Шульц поставил почти все свои свободные деньги — семь тысяч евро — на счёт 2:1 в матче Бельгия против Швеции. На точный счёт коэффициент был семнадцать к одному. Как и ожидалось. Бельгия снова выиграла. Благодаря этому семь тысяч евро превратились в сто девятнадцать тысяч. Но реально удалось получить на руки всего девяносто пять тысяч двести евро, поскольку в Греции с крупных выигрышей взимается налог в размере двадцати процентов. Грабительский налог, как считал Александр. По крайней мере, букмекеры не докопались до его паспорта и налог списали автоматически, но в следующий раз могло так не повезти. А по справке, по которой он делал новые документы, он бы не сумел получить выигрыш. Поэтому Шульц думал, как дальше будет лучше снимать выигрыши.

Когда речь заходит о крупных суммах, в букмекерских конторах можно нарваться на неприятности. Больше десяти тысяч лучше не ставить. Это сотню тысяч ещё могут выплатить без проблем. Когда же дело доходит до более серьёзных чисел, то там риск лишиться всего и вместе с этим жизни многократно возрастает.

Сделав ставки на восемьдесят тысяч в разных букмекерских конторах на матч Турция — Италия на счёт 1:2, Александр приобрёл сотовый телефон и поехал в рекрутинговое агентство. Там он сказал, что ищет на работу помощников для ведения бизнеса с высокой оплатой. За каждого принятого рекрутёра он обещал заплатить тысячу евро. Его речь звучала очень мутно, любому здравомыслящему человеку стало бы понятно, что это что-то не совсем законное, возможно, какое-то мошенничество. Вот только рекрутинговые агентства создаются не для раскрытия преступлений, а для заработка денег. Они готовы направлять людей в лапы мошенников, если те будут им за это платить. Если же платить будут много, как обещал Шульц, то в такие места людей будут направлять в первую очередь.

В тот же день телефон Александра стал разрываться от звонков. Он в краткой беседе по телефону отсекал всех слишком умных, оставляя лишь тех, кто говорил наивно. В итоге он до конца дня арендовал небольшое офисное пространство, которое охотно сдают в аренду всем желающим, и пригласил отобранных кандидатов на собеседование.

В ходе собеседования отсеялись три четверти кандидатов. Он предлагал им на своё имя обналичивать выигрыши со ставок на спорт. За это им на руки оставалось десять процентов от суммы. Внешне всё законно, но такое предложение выглядит крайне подозрительно. Первым делом приходит на ум отмывание денег криминалом. Кто-то сразу же отказывался, чуя подвох. Кому-то он ничего не предлагал, понимая, что с этими людьми не стоит иметь дел. В итоге он отобрал десяток молодых людей — безбашенных и наивных студентов, которые верили в то, что большие деньги можно заработать за ничего неделание и за это им ничего не будет. Жадность — вот что двигало ими.

Двое из этих студентов были наняты в качестве «руководителей» компании, а фактически дропов. Поскольку никакой компании в природе не существовало, а деньги были большими, отчего они должны были быть в электронной форме, то нужен был банковский счёт для движения средств. Купить готовую фирму можно, но это долго. Поэтому «руководитель» был фиктивным. Реально же он принимал оборотные средства на свой счёт.

Александр арендовал этот же офис на следующие двадцать дней. Он собирался отсюда координировать всю деятельность. Он честно заплатил агентству по подбору персонала за десять рекрутёров. После всех трат у него от первого выигрыша не осталось ничего.

Все выигрыши были крупными от пятидесяти до ста пятидесяти тысяч, поэтому в виде наличных их получить было проблематично. Быстрее и проще было получить их в виде банковского перевода.

Следующие выигрыши забирали на свои банковские счета замотивированные студенты. Все они после получения честно перевели свою долю туда, куда им сказали: четверть на офшорный счёт на предъявителя на Кипре, половину на счета дропов, а четверть оставили в качестве операционных расходов, то есть делали ставки таким образом, как им приказывал босс.

Когда у «бегунов» на руках осталось от пяти до пятнадцати тысяч евро всего за одну сделку, сотрудники очень обрадовались и были замотивированы по самую макушку продолжать дальнейшее сотрудничество.

Дропы получали десять процентов от всех средств, которые зачислялись им на банковские счета. Их задача заключалась в покупке на эти средства ценных бумаг, которые им указывал Алекс. После чего они должны были эти акции подарить Александру. Но поскольку пока у него не было настоящих документов, они писали долговые расписки, по которым они закладывали свои акции на имя нынешней фальшивой личности Шульца.

Алекс договорился с ними о том, что в последующем передача акций будет завершена официально, и он им вернёт долговые расписки. В случае же, если они вздумают его кинуть... Он пригрозил им купанием в море с бетонными утяжелителями. И они ему очень даже поверили, поскольку даже до самого тупого дошло бы, что это явно мутные делишки. А разве такие дела проворачивает кто-то, кроме мафии? Они были уверены в том, что за их боссом стоят серьёзные люди, с которыми лучше не шутить. Но и всё бросить они уже не могли, поскольку почуяли вкус больших и лёгких денег, перед которым сложно было устоять.

Дропы получали намного больше, чем «бегуны», поскольку к ним стекалась четверть выручки. Выручка за одиннадцатое число за вычетом всех налогов, выплат дропам и бегунам, составила четыреста тысяч с небольшим. Сто тысяч отправились на офшорный счёт. Сто остались на дальнейшие ставки. А двести тысяч превратились в ценные бумаги на счетах пары дропов. Последнее было самым опасным, ведь стоит этим двоим сорваться, и они смогут свалить с чужими деньгами. Лишь страх возмездия со стороны бандитов способен был удержать их от присвоения средств.

Алекс был вынужден пойти на такой риск. Он попросту не мог придумать иного способа заработать много. Держа в уме, что его могут кинуть, он перестраховывался с офшорным счётом. В конечном итоге он как минимум сможет получить лежащие там средства. Поэтому он и направлял туда четверть всех ресурсов.

Каждый день ставки приносили от пятисот до семисот тысяч евро. В итоге к концу июня на офшорном счете на предъявителя накопилась солидная сумма в три миллиона евро. Ещё шесть миллионов было в виде ценных бумаг, а по сути, в виде стопки долговых расписок на руках Шульца. Работающие на него студенты весьма неплохо поднялись на ставках. Бегуны за это время заработали в среднем по сто пятьдесят тысяч евро, а дропы по триста тысяч.

Часть средств удалось через этих же парней обналичить. В итоге ещё двести тысяч осели на руках Шульца. Имея такие средства, он ещё во время проведения чемпиона и проворачивания схемы заработка на ставках нашёл выход на посредников. За сто тысяч евро ему максимально ускорили процесс получения документов. В итоге к концу чемпионата он не только стал миллионером, но и получил свой заветный паспорт и греческое гражданство.

Конечно, это дорого, но оно того стоило. Александр здраво опасался того, что у дропов не выдержат нервы, и они всё же его кинут. Чем дольше он затягивал процесс передачи акций, тем сильнее была их внутренняя борьба с искушением завладеть состоянием на три миллиона у каждого. Но всё для всех закончилось хорошо. Получив документы, Алекс тут же на новую личность оформил передачу ценных бумаг.

Самая большая борьба предстояла Алексу после получения подарков. По греческим законам подарки на сумму более шести тысяч евро, если они происходят не между родственниками, облагаются невероятно гигантским налогом. В зависимости от суммы от двадцати до сорока процентов от стоимости активов. Поскольку речь шла о шести миллионах евро, то налоговая ставка была максимальной. Отвалить от своих кровных два миллиона четыреста тысяч — это очень болезненно. Но плюсы тут тоже имелись. Таким образом он полностью легализовал своё состояние.

Налог на получение подаренных активов был уплачен со средств с офшорного счёта. После этого все ценные бумаги стали по праву принадлежать Александру Шульцу. Именно под таким своим настоящим именем он зарегистрировался на этот раз.

Прошёл всего месяц с момента перерождения, а он уже стал миллионером. Но это было лишь начало пути. Те акции, которыми он сейчас владел, к концу августа должны были подорожать в среднем в два раза. Потом, следуя пометкам в ежедневнике и своим воспоминаниям, не составит труда постоянно увеличивать это состояние. Достаточно лишь вовремя продавать и покупать нужные ценные бумаги.

В итоге у Александра в начале июля оказалось сто тысяч евро наличными, шестьсот тысяч хранились в офшоре и плюс-минус шесть миллионов в виде акций.

***

Шестое августа двухтысячного года — тот самый день, когда сбежавшая их дома София оказалась на улице. Об этом Александр узнал из разговоров с женой, пока она была жива. Эта дата для неё была запоминающейся. Утром она потратила последние деньги на булочку, после чего весь день голодала. Она не опустилась до того, чтобы попрошайничать — гордость не позволяла. Вместо этого она весь день пыталась найти работу, но ей везде отказывали. В результате у неё не было денег не только на аренду ночлега, но и на еду, и она осталась спать на вокзале в обществе бомжей и поздних пассажиров.

Александр не знал, где она будет находиться в течение дня, но он точно знал о том, что она поздним вечером окажется на центральном железнодорожном вокзале. Он прибыл туда в семь вечера и с нетерпением ждал свою возлюбленную, которую потерял двадцать четыре года назад.

Время шло необычайно медленно. Оно тянулось подобно резине. Парень постоянно поглядывал на часы на экране сотового, но зачастую к следующему взгляду на экран даже минуты не проходило. Прошло два часа в мучительном ожидании. В девять часов одну минуту в зал робкой походкой зашла она. У неё был измученный и смущённый вид. Она стеснительно опустила голову. На ней была надета старая мужская фланелевая рубашка синяя в красную клетку, которая была ей на несколько размеров больше, и потрёпанные голубы джинсы. На ногах убитые в хлам синие китайские кеды с рыночного развала, которые порвались и держались на честном слове. Весь её вид кричал о бедности.

Не успела девушка дойти до свободных сидений, как застыла, поскольку кто-то преградил ей путь. Подняв взгляд, она обнаружила перед собой молодого мускулистого красавчика-блондина. Его пронзительные голубые глаза впились в неё с непередаваемой волной эмоций. Он смотрел на неё, словно на кого-то невероятно близкого с нотками восторженной радости и затаённой грусти. От такого взгляда София опешила и застыла на месте. У неё перехватило горло.

— Мужчина, вам что-то нужно?

— Привет, — его голос от волнения слегка охрип. — Пойдём со мной.

— Мужчина, я не такая... — испуганно отступила она на шаг назад. — Я не продажная женщина.

— Я знаю, — в груди у Александра поселилось щемящее чувство. Для него София была любимой женой, с которой он прожил годы счастливой жизни. Для неё же теперь он был незнакомцем. — Я не причиню тебе вреда. Ты сегодня ела?

— Кто вы? — нахмурилась она, прикусив губу. Её лицо отражало страх в смеси с волнением.

— Прости, забыл представиться, — грустно улыбнулся он. — Александр Шульц. А тебя как зовут?

— Мария, — соврала она, отчего-то не желая говорить настоящего имени. — Мужчина, не приставайте ко мне, иначе я закричу!

— Ты голодная, — уверенно заявил он. — Прекрати пугаться. Я всего лишь хочу тебя накормить. Пойдём со мной. Неподалёку есть неплохое кафе, работающее допоздна.

— У меня нет денег на такие заведения, — скрестила она руки перед грудью. Она не хотела признаваться в том, что за весь день помимо утренней булочки больше ничего не ела, а сейчас её сводило с ума желание что-нибудь съесть. Ей было страшно куда-то идти с незнакомцем, в особенности после того, как она недавно сбежала от извращённого старикашки – друга отца, который в её отношении пытался распускать руки.

— Отказ не принимается! — ультимативно заявил Шульц. — София, идём со мной. Если я тебя сегодня не накормлю, как я буду жить дальше с мыслью о том, что ты голодала?

— Ладно, но это только еда, — всё же голод победил, заставив её согласиться. Она пошла рядом с новым знакомым. Лишь через пять шагов до неё внезапно дошло, что он назвал её настоящим именем, а не тем, которым она представилась. В этот момент она с шоком на лице застыла на месте и одарила спутника крайне подозрительным взглядом. — Откуда ты знаешь моё имя?

— Ты же только что представилась, — Александр осознал, что только что прокололся.

— Я сказала, что меня зовут Мария, а ты назвал меня Софией, — она отступила на пару шагов назад. В её глазах поселился испуг. — Тебя послал на мои поиски мой отец? Он тебя нанял, да?

— София, ты не права, — Александру стало больно услышать подобное обвинение в свой адрес от любимой девушки. — Меня никто не посылал. Я сам тебя нашёл.

— Кто, кроме отца и его похотливого дружка мог меня искать?! — её руки начали подрагивать от испуга. — Я с тобой никуда не пойду! Отойди от меня. Я сейчас закричу!

— Боже мой! — закатил глаза Александр, после чего помассировал виски. — Ну почему наше знакомство должно было стать таким?

«Я совсем забыл все эти пикаперские приёмчики... — подумал он про себя. — Надо же было подойти к ней так, словно мы уже несколько лет замужем. Сначала следовало к ней подкатить, словно к обычной девушке, и уж точно не стоило показывать, что я знаю её имя».

— Я не вернусь домой! — продолжила напуганная София. — Слышишь меня? Я ни за что туда не вернусь!

— Понимаю, — кивнул он. — Я бы тоже в такое место никогда не вернулся. Но, София, не стоит меня оскорблять, называя ищейкой этих двух мразей. Прости, что называю так твоего отца, но иначе я не могу о нём отозваться. Давай начнём сначала. Я Александр. Когда-то мы с тобой были одноклассниками в начальной школе. Ты меня вряд ли помнишь, но я тебя помню отлично.

— Ты врёшь! — она смотрела на него с недоверием. — У нас была маленькая деревенская школа. В начальных классах нас училось всего одиннадцать человек. Я помню их всех. Никакого Александра среди моих одноклассников не было.

— Значит, ты действительно меня не помнишь? — Шульц подключил все свои театральные навыки. Он сказал это с печальным придыханием. — Мы проучились вместе всего год. Я не думал, что ты меня действительно забудешь. А я тебя помню, София. Ты всегда была такой миленькой. Увидев тебя сегодня на вокзале всю такую несчастную, я тебя сразу узнал, хоть и прошло много лет с того момента, как мы виделись в последний раз. Я слышал о том, что твой отец с тобой плохо обращался. Поскольку ты тут и, учитывая твои предыдущие слова, я так понимаю, ты сбежала из дома? У тебя есть деньги? Есть где жить? У тебя плохой вид. Давай поедим и спокойно поговорим. Не нужно меня бояться. Пусть ты меня не помнишь, но мы действительно старые знакомые. Одних моих воспоминаний хватит на нас двоих.

София заколебалась. Она начала сомневаться в своей памяти. Новый знакомый говорил с такой уверенностью, что ей хотелось верить в то, что они были знакомы раньше. Но она действительно его не помнила. Из-за этого ей даже стало немного неловко.

— София, не отказывайся, — печально вздохнул он. — Мне больно видеть тебя такой несчастной. Позволь мне сегодня сделать тебя чуточку счастливей. Мир ведь от этого не перестанет существовать? Вернуться бомжевать на вокзал ты всегда успеешь.

— Кто бомж?! — возмутилась она, но в её красивых карих глазах заблестели капельки слёз. — Я просто пришла сюда посмотреть билеты на поезд.

— Конечно-конечно, — понимающе улыбнулся Шульц. — Идём в кафе, пока там не закрылась кухня. А то придётся довольствоваться одними снеками, а эта еда вредна для желудка.

— Ладно, — после некоторых сомнений согласилась девушка. — Но мы только поедим. Никакого интима или чего ты там себе надумал!

— Это я себе надумал?! — усмехнулся он. — Ладно-ладно... Можешь считать так, если тебе так больше нравится.

Глава 5

В кафе София шла, будто на эшафот. Она всё ещё подозревала, что Александр был послан её отцом. Она отчаянно рылась в своей памяти, но никак не могла вспомнить его.

— Из какой ты семьи? — внезапно спросила она.

— У меня нет семьи, — честно ответил он.

— Эм... — растерялась девушка. — В смысле, нет семьи?

— В прямом смысле. Я сирота. Из тех сирот, которых бросили в самом младенчестве после родов. Первое время я жил в детском доме. Потом меня взяла на попечение фостер-семья.

— Как же тогда ты оказался в нашей глуши? — сощурилась София.

— Хе-хе-хе! — смущённо потёр он затылок. — Ладно-ладно, Софи, ты меня раскусила...

— Ага! — победоносно вскинула она подбородок. — Ты мне врал, да?

— Ага... — улыбнулся он настолько широко, что девушка от такого опешила. В её сознании никак не соотносилась широкая улыбка с признанием во вранье. — На самом деле я твой муж из будущего. Мы познакомились в две тысячи пятом году. Уже в следующем году мы поженились, и у нас родился прекрасный мальчик. Мы жили счастливой жизнью, искренне любя друг друга. Однажды ты меня попросила, что если мы когда-нибудь переродимся, то я должен найти тебя и начать всё с начала. И вот я вернулся в прошлое, первым делом я нашёл тебя на пять лет раньше, чем произошло наше знакомство в прошлый раз.

София от подобной речи впала в ступор. Она продолжала механически переставлять ноги. Её глаза смотрели в пустоту. Весь её вид был таким, что если бы это был не человек, а компьютер, то можно было смело заявить о том, что он словил синий экран смерти.

Алекс заказал два фирменных блюда и напитки, после чего с тёплой улыбкой принялся рассматривать свою помолодевшую возлюбленную. В этот момент она пришла в себя.

— Ну и бред! — было первое, что она сказала. — Ты что, пересмотрел сериалов? Думаешь, если я деревенская девушка, то дура и поверю в такой бред? Ха-ха! Я не глупая. Конечно же, никаких перемещений во времени и перерождений не существует!

— Ага... — едва сдержал смех Александр. — Конечно-конечно, никаких путешествий во времени не существует... Я снова тебя обманул... чтобы развеять твоё плохое настроение и втереться к тебе в доверие... Чтобы особо жестоким образом тебя откормить, потом затащить под венец, нарожать детишек и жить долго и счастливо. Ужасные планы отпетого мерзавца. Не обращай внимания.

— Я так и знала, что ты хочешь затащить меня в постель! — она хотела опалить его гневным взглядом, но тут подали еду, на которое переключилось её внимание. Не устояв перед голодом, она набросилась на ночной перекус.

Александр тоже стал кушать, поскольку от волнения во время ожидания и повторного знакомства с Софией у него разыгрался аппетит.

Лишь когда с едой было покончено, София вернула настороженное внимание парню, который глядел на неё с небывалой теплотой, которую она по отношению к себе видела в последний раз много лет назад у своей матери.

— Ты чего на меня так смотришь? — затрепетало у неё сердце, приглушая страх перед этим незнакомцем.

— А как мне на тебя смотреть? — не сменил он теплоту на что-то иное. — Ты мне нравишься. Разве плохо смотреть влюблённым взглядом на того, кто тебе нравится?

— Мы с тобой впервые видимся! — зазвучали панические нотки в голосе Софии. — Какая влюблённость? Не принимай меня за дурочку, которая верит в любовь с первого взгляда. Я не верю во всю эту романтическую чушь. Парням от девушек только одно и нужно!

— Хм... — протянул Александр, едва не захлебнувшись слюной при внезапно всплывших воспоминаниях о том, как они с Софией этим «только одно и нужно» вместе занимались. — А если это так, то что в этом плохого? — он решил, что если не получается наладить диалог как в прошлой жизни, с позиции обычного знакомства, то почему бы не попробовать более примитивный и грубый подход?

— Так ты признаёшься в том, что просто хочешь переспать со мной?! — дрогнул её голос, в котором одновременно смешались обида и победоносные нотки с лёгкой примесью страха.

— Не без этого, — нахально пробежался он по её фигуре. — Но разве речь идёт об одной ночи? Нет, Софи. Ни в коем случае. Я хочу тебя целиком и на всю жизнь! Или я недостаточно хорош для тебя?

— Я не собираюсь вступать в отношения с мужчинами! — вздрогнула она и начала снова глядеть на собеседника с опаской. — Только посмей ко мне притронуться — я позову на помощь и обращусь в полицию! Я не такая.

— Тридцать тысяч евро в месяц, и ты будешь жить со мной, выполняя роль моей любящей жены! — слова Александра были подобны прямому удару в лоб кувалдой. Они имели настолько же сокрушительный эффект. Глазки Софии собрались в кучку, а рвущиеся изо рта слова застряли у неё в горле.

На несколько мгновений за их столиком воцарилась гробовая тишина. Если сильно прислушаться, можно было различить, как бешено колотится сердце девушки. Её волнение достигло невероятного пика, отчего она потеряла голос и возможность говорить. Она пыталась что-то сказать, но лишь распахивала рот, словно выброшенная на берег рыба.

Сглотнув вязкий ком в горле, она хрипло выдавила из себя:

— Не шути так.

— Я не шучу, — с насмешливой улыбкой смотрел на неё Шульц. — Когда-то в будущем ты мне сказала, что если бы к тебе в прошлом подошёл обеспеченный мужчина, который предложил бы тебе стать содержанкой за тридцать тысяч в месяц, то ты бы не устояла. Раз уж у нас не получается построить любовь, как в прошлый раз, я предлагаю тебе пожизненное содержание с индексацией согласно инфляции. Через десять лет твои тридцать тысяч превратятся в пятьдесят. Через двадцать в сто. Ты всегда будешь получать столько денег, что сможешь никогда не задумываться о нищете. Я буду осыпать тебя дорогими подарками. Хочешь спортивный автомобиль? Только скажи какой, и я тебе его куплю.

— Ты что, какой-то богач? — не могла она поверить в правдивость подобного предложения. Особенно после того, как к речи собеседника приплетались слова об их будущем браке. Ей казалось, что он безумен и несёт нереальный бред, лишь бы затащить её в постель.

В следующее мгновение Александр раскрыл бумажник и вручил ей стопку денег. Её руки сомкнулись на пачке свеженьких евро, которые только вводились в обиход. Это были сто банкнот по сотне в банковской упаковке. Таких больших денег Софии никогда в жизни не доводилось держать в руках.

— Это чтобы убедить тебя в моих искренних намерениях. Просто побалуй себя, больше не голодай и не ночуй в компании бродяг.

— Тут что, десять тысяч? — испуганно она начала оглядываться по сторонам. Потом пододвинула деньги обратно парню и резко одёрнула от них ладонь, будто они были огненными. — Нет-нет! — мотнула она головой из стороны в сторону. — Я не могу их принять. Это слишком большая сумма. Хватит уже шутить.

— Хочешь, мы составим договор? — Александр небрежно взял деньги, после чего подался вперёд и плавным движением запихнул их под воротник рубашки в район груди девушки, отчего она застыла в ступоре и рефлекторно прижала руки к груди, прижав к телу банкноты.

— Ты что делаешь?! — залились её щёки румянцем. — Это же неприлично.

— Что неприличного в том, что муж даёт деньги жене? — забавлялся парень, наблюдая за волной бушующих эмоций, сменяющихся на лице собеседницы. — Я говорю серьёзно. Если ты мне не веришь на словах, мы можем заключить контракт, по которому я буду обязан пожизненно содержать тебя и выплачивать тебе содержание. Единственное условие с моей стороны — ты будешь хранить мне верность. Я буду твоим единственным мужчиной. Нарушишь это правило — и на этом договор будет расторгнут!..

София вначале хотела швырнуть деньги ему в лицо и возмутиться, но... Как только она прижала десять тысяч евро к груди, она не могла найти в себе силы расстаться с ними. Её одолевало неумолимое чувство соблазна. Тридцать тысяч евро в месяц — безумные деньги. Она сегодня пыталась устроиться на работу за пятьсот евро, и то этого у неё не вышло. Не имея полноценного образования, она на большее не могла рассчитывать.

Этот день стал для неё болезненным уроком. До этого она выживала на те небольшие деньги, которые прихватила из отцовского дома. Но сегодня утром она потратила на булочку последние сбережения. У неё не было средств даже не проезд. В итоге она дошла до того, что ездила в автобусах зайцем, чего жутко стыдилась. На одной чаше весов зависли голод и желание найти крышу над головой, которые она испытывала недавно. На другой чаше весов — сытая жизнь, в которой ей никогда не придётся думать о том, чтобы ночевать в компании бомжей.

— Почему я? — она заново оценивающе разглядывала Александра. Теперь, когда она перестала его опасаться и её изнутри начал грызть червячок соблазна сытой жизни, она осознала, что он невероятно красив. — И зачем тебе это? Ты же красавчик, словно модель с подиума.

— Ну, нафиг! — шуточно открестился Шульц. — Модели — худые заморыши. Я же вполне себе спортивный парень. Но за комплимент спасибо.

— Ты не ответил на вопрос: почему ты решил сделать такое предложение мне? — прикусила губу в волнении София. Она и сама не знала, что хотела услышать в ответ.

— Потому что я безумно влюблён в тебя, — тепло улыбнулся Александр. — Я влюбился в тебя настолько, что не могу без тебя спокойно жить.

Он не стал вспоминать о своих бесчисленных любовницах, которыми скрашивал свою жизнь после гибели Софии. Он их считал всего лишь живым инструментом, единственная функция которого заключалась в том, чтобы утолить его потребность в женском тепле и удовлетворить физиологические потребности. София — другое дело. Он действительно любил её и продолжал любить все эти годы.

— Ты безумен... — прошептала она. — Невозможно вот так вот влюбиться в человека, едва увидев его. Тем более в меня.

— Почему ты себя так принижаешь? — нахмурился парень. — Не надо так, Софи. Ты для меня самая красивая девушка в мире. Что я могу поделать, если уже влюблён в тебя? Этого уже никак не изменить. Раз так, то остаётся только сделать всё возможное, чтобы ты осталась рядом со мной. Разве это плохо, влюбиться в кого-то и добиваться его расположения?

— Но... — она вновь в волнении прикусила губу. — Но ведь ты хочешь мне платить деньги, словно содержанке. Во мне же нет ничего особенного. Я всего лишь бродяжка без дома. У меня даже сменной одежды нет. От меня на десяток метров несёт потом, ведь я не мылась несколько дней.

— Разве пахнет? — конечно же, Александр ощущал от неё запах человека, который не мылся несколько дней и не менял одежды. Но он старался не обращать на такие мелочи внимания. — Тогда нужно скорее это исправить. Поехали ко мне. Ты примешь душ и переоденешься в чистые вещи.

— У тебя есть женская одежда? — София опалила его подозрением, будто уже почувствовала себя его супругой и застала с любовницей.

— К сожалению, такого я не предусмотрел, — честно признался Александр, и мысленно укорил себя за то, что не подумал о том, что его любимая будет нуждаться в каких-то вещах. — Обещаю завтра же это исправить. Мы отправимся в торговый центр и скупим всё, что тебе понравится. Пока же могу предложить что-то из своих вещей. Моя футболка сойдёт тебе за платье.

София представила себя в мужской футболке, и её щёки залились румянцем. Она приоткрыла рот, хотела отказаться, но тут же подумала о том, что тогда придётся вернуть аванс, который она продолжала согревать своим телом, будто драгоценное сокровище. Эти деньги могли ей подарить целый год сытой жизни, а если сильно экономить, то и два года. А он, этот парень, готов был давать каждый месяц в три раза больше.

Она прикинула в уме, сколько бы ей понадобилось, чтобы заработать такие деньги, работая уборщицей, кем она собиралась устроиться. При зарплате в пятьсот евро ей бы понадобилось пять лет, чтобы заработать столько. А чтобы отложить такие деньжищи, то при этом ей пришлось бы не есть и не пить, не пользоваться общественным транспортом и жить на улице. То есть реально, чтобы накопить такую сумму, уборщице понадобилось бы лет тридцать упорного труда при тотальной экономии на всём.

Она бы даже никогда не смогла бы себе позволить покупку своей квартиру. Ей бы попросту никто не одобрил ипотеку со столь мизерными доходами. А получать много она не ожидала. Кому нужна сотрудница, которая лишь закончила деревенскую школу?

— Ты точно хочешь меня? — с волнением спросила она, внимательно вглядываясь в лицо парня.

— Определённо да, — кивнул он. Его глаза излучали тепло, будто он обволакивал её своей любовью.

Девушке хотелось поверить в слова Александра. Ещё больше ей хотелось согласиться на его предложение, которое казалось ей фантастическим. Она начала себя мысленно уговаривать, ища аргумента за и против. Против отчего-то она ничего не могла придумать, а вот «за» набралось слишком много пунктов. Тут и сытая жизнь в окружении роскоши и комфорта. И красивый парень, словно актёр, сошедший с экрана кинотеатра. Единственным, что её останавливало, был страх перед мужчинами, который у неё родился из-за приставаний отцовского друга. Но сидящей перед ней парень уже не казался ей опасным. Крайним аргументом стала её мысль:

«Даже если он будет со мной плохо обращаться, я могу потерпеть месяц, после чего сбегу с деньгами. Не запрёт же он меня в подвале. Тридцать тысяч! Получив такие деньги, я смогу жить на них целых пять лет. Или же куплю домик в деревне и буду вести свою прежнюю жизнь, только уже без мерзкого отца и его извращённого приятеля, подрабатывая на односельчан. Что такого в том, чтобы потерпеть приставания мужчины всего лишь месяц? За такие-то деньги пусть он делает со мной что угодно. Не порежет же он меня на куски? Тридцать тысяч! Софи — это тридцать штук! Соглашайся! Даже не вздумай отказываться. Если откажешься, ты будешь самой большой дурой в галактике. Этот глупец сам мне предложил целое состояние. Надо быть совсем уж тупой, чтобы отказываться от такого. Другие девушки продали бы душу дьяволу за такое предложение, а ты продолжаешь строить из себя недотрогу. Чего ты боишься? Что он будет тебя трогать? Да с такими сильными и сексуальными руками пусть трогает сколько угодно. Что он сорвёт твой девственный цветок? Ха! Да за эти деньги мне жалко, что такое можно сделать только однажды! К дьяволу все эти глупые переживания...»

— Я согласное! — хрипло произнесла она.

— Ты согласное?! — усмехнулся Александр.

— Я хотела сказать, что согласна, — залилась она румянцем, поняв, что от сильного волнения оговорилась в первый раз. — Согласна стать твоей фиктивной женой.

— Что же, фиктивная жена для начала тоже устроит, — внутренне ликовал Александр. — Надеюсь, что со временем ты полюбишь меня.

— Если такое случится, ты же не станешь меня из-за этого лишать финансирования? — испуганно вопросила София.

— Ни в коем случае, — улыбался уголками глаз парень. — Ты мой сокровище, которое я готов обеспечивать самым лучшим до конца жизни.

От столь сладких речей у Софии голова шла кругом. Она не знала, стоит ли верить этим словам. Они были для неё слишком неожиданными. Вся эта встреча была полной неожиданностью и чередой шокирующих событий. Она никогда в жизни до этого не испытывала столько эмоций.

— Ты наелась? — участливо поинтересовался Шульц.

— Да, — кивнула девушка.

— Тогда поехали домой.

София медленно механически переставляла ноги. Она не заметила, как они сели в такси. Вся она была погружена в собственные размышления о своём будущем. О том, правда ли то, что Александр в неё влюбился.

В какой-то момент она посмотрела в салонное зеркало заднего вида, в котором увидела отражение себя и своего спутника. Александр был одет в хорошие вещи и выглядел, словно отпрыск благородного рода — этакий аристократ и красавчик, на которого девушки будут сворачивать шеи. И она, которая рядом с ним казалась прибившейся бродяжкой, которой действительно являлась. В ношеной дешёвой мужской рубашке не по размеру, старых джинсах и рваных кедах. Волосы жирные и слипшиеся, подобны грязной пакле. Лицо усталое с залёгшими под глазами тёмными кругами и опухшими веками. Ещё и запах от неё исходил такой, что таксист презрительно корчил лицо и опустил оба боковых передних окна. При этом её спутник ни разу за всё время с начала знакомства не проявил к ней никакого пренебрежения. С самого начала он проявлял к ней лишь хорошее отношение.

«Дура! — она мысленно хлопнула себя по щеке, стараясь не коситься на красавчика рядом с собой. — Ты думаешь, что такую замухрышку кто-то мог полюбить? Но зачем тогда ему покупать меня? Зачем ему такая как я? Что это, если не любовь? Он даже выдумал эту глупую историю с одноклассником и про перерождение из будущего. Разве кто-то сделает это, если ему девушка не нравится? Но... Откуда он знает моего отца? Или он не знает, а лишь поддакивал мне? Я ведь первой заговорила об отце в негативном ключе. Да и по мне видно, что я деревенская. Наверное, он просто подыгрывал мне, а я себе надумала всякого...»