Круги распада

Глава 1

Владыка эмоций, Богиня Икшель была рождена из мысли о вечности,

Создания ее, обогащенные духом стихий - вспыльчивые, яркие

разрушительные.

Облекла она в формы дышащие - силу огня, трепет воздуха

плавность воды и плотность земли.

Так явились в мир маги — пылающие чувствами, единые с дыханием природы

Песни отшельников о Богине Икшель.

Глава первая.

Рыночный город.

Дешевле чем вода из родника! Слаще чем поцелуи любимой ! Всего медяк и чашка свежего кофе ваша! – яростный рев торговца, упрямо рвался сквозь распахнутое окно и терзал уши.

С трудом открыв глаза, Солейн яростно выругалась и поспешно встала с кровати. Крики, разбудившие ее было невозможно игнорировать, проще было смириться и пойти навстречу новому дню.

Мысли роились в сознании, слишком многие они опутывали её существо.

Было на удивление солнечно и светло для столь раннего утра, свет пробивался сквозь изношенные занавески, застревал в сложном рисунке паутины, что виднелась в углах комнаты, и щекотал нос солнечными зайчиками.

Оглядевшись в своей довольно скудно обставленной комнате, она раздраженно обвела взглядом покосившийся стол, что подпирали два разномастных стула, пестрый ковер с изображением лесного пейзажа и горестно вздохнула – все вокруг казалось приевшимся и статичным.

Из приоткрытого окна снова послышался раздражающий гомон, рыночная площадь проснулась уже давно, торговля набирала обороты. Теперь девушка смогла четче различить стук копыт, тонкие голоса ребятни, что носилась по палаткам без дела, призывные оклики торгашей и грозное стучание каблуков городской стражи.

Мягко потянувшись и подойдя к зеркалу, одиноко висящему возле ветхой двери, она критично осмотрела свое отражение:

На вид ей можно было дать около двадцати пяти оборотов светила, может чуть больше за счет едва заметных складок в уголках губ. Русая, худощавая девушка, с россыпью веснушек на носу, с пристальным, немного даже недовольным взглядом зеленых глаз. Симпатичная, но не сильно примечательная.

Быстро одевшись в повседневную одежду - серое платье, расшитое простыми цветочными узорами, разноцветная жилетка торговца и мягкие коричневые сапоги, Солейн уверенно направилась к деревянной, старой двери – ей нетерпелось выйти из комнаты и вдохнуть свежий утренний воздух.

Она прекрасно понимала что может считаться везучей: родившись в сердце континета Саврия – она была достаточно свободна, из-за удаления от религиозной столицы - Галии. Сам город был успешен в торговле, в простонародье его даже называли Рыночный город . Это обеспечило спокойную жизнь и для ее родителей, ныне уже почивших, и для нее самой, единственной наследницы довольно прибыльной ремесленной лавки.

Весело усмехнувшись своим мыслям, она вышла за пределы комнаты, сразу попадая в узкий, захламленный различными коробками коридор. Тонкие деревянные стены пропахли различными специями, красками и пылью, осевшей здесь, казалось, навсегда.

Там было уже довольно шумно и людно, приходили и уходили мастера, принесшие на продажу новые поделки и товары, бренчала посудой и что-то недовольно бормотала кухарка за углом. Откуда-то доносился плач ребенка.

Сморщив лоб, Солейн быстро вышла на улицу, в неприметный переулок за домом, ей ужасно хотелось скрыться от суеты и уйти подальше от детского крика.

Наконец выйдя из дома, девушка радостно вздохнула полной грудью, избавившись от давления ветхих стен она почувствовала себя иначе: яркие крыши палаток возвращали радость жизни, запах свежей листвы и выпечки с корицей побуждал на свершения и заряжал энергией дня.

Солейн была узнаваемой личностью в кругах лавочников и мастеров, поскольку помимо владения лавкой она увлекалась поиском необычных и волшебных товаров. Дело это было довольно опасное, и не совсем законное поэтому она тесно общалась с тайными магическими лавками и сторонилась церкви. В гильдии же ремесленников она была на хорошем счету, но не рвалась к вершинам власти, оставив все управленческие вопросы на своего управляющего Марка и его жену - Глорию, которые работали тут еще со времен открытия лавки.

Она подставила лицо под яркий солнечный свет, с упоением вдыхая горький аромат кофе, что доносился из лавки напротив, – тягущий и насыщенный он манил заглянуть и насладиться приятным напитком, а судя по температуре на улице, день обещал быть потным и жарким.

О, Солейн, девочка моя! - пожилой, с лицом покрытым сеточкой тонких морщин лавочник, приветливо и открыто улыбнулся, заметив ее – ты как всегда пришла на запах моего бодрящего напитка? – старик неуклюже подмигнул ей и почти сразу протянул глиняный стакан, наполненный свежесваренным пряным кофе.Не говори, Фурхад, единственная утренняя радость выпить чашечку твоего волшебного варева, да насладиться беседой с приятным человеком – Солейн с благодарностью взяла напиток и сразу же сделала глоток, не сдержав радостного вздоха.Ну, конечно, ты так говоришь, чтобы старика порадовать, не иначе – Фурхад хитро прищурился – а знаешь, что у нас все шепчутся про прорицателя, что сегодня на площади дает выступление? Уже даже часть лавочников позакрывались и побежали смотреть – он радостно потирал руки предвкушая реакцию на столь необычную новость.Солейн растерянно распахнула глаза – Прорицатель? А разве такое можно устраивать? Разве Прорицание не часть магических способностей? – она недоуменно посмотрела на старика, продолжая отпивать сладкий кофе.

-Эй, девочка, да всем все равно, прорицатель этот, как говорят, пользуется покровительством двора. – Фурхад театрально закатил глаза, пощипывая мелкую, сальную бородёнку - Для высшего света он скорее шут, чем угроза церкви.

Поблагодарив старика за кофе девушка неспешно прошла пару знакомых с детства проулков, обратив внимание на витрину лавки старьевщика – вдруг что–то необычное, достойное ее коллекции появилось у дряхлого старика, что так охотно торговал с ней, но нет, сегодня удача молчала.

Разочарованная, она миновала праздно шатающихся стражников, вооруженных мушкетами, и вышла на большую площадь у фонтана, посвященного Богу Галилу.

Фонтан был довольно претензиозным по меркам Малана - в три человеческих роста высотой, он изображал верховного бога континента, вставшего во весь рост и ломающего волшебный посох голыми руками.

Несмотря на явный назидательный смысл и совсем не тонкий намек на изгнание магов с континента - фонтан был на удивление красив. Тонкие элементы узоров на посохе, почти живое, классически суровое лицо Бога и рубашка на его плечах, выполненная из редкого белого мрамора, - искусная работа мастера сделала свое дело, жители города любили этот фонтан, и считали его произведением искусства.

Вокруг фонтана были установлены посты паладинов – каменные площадки небольшого размера, на которых устремив взгляд в никуда стояли големы – механические стражи порядка, ростом выше среднего человеческого с плохо отлитыми, безэмоциональными лицами - они были изготовлены из сплава металлов, а привести их в движение могли только церковники.

На площади, как и ожидалось было много народу, но внимание девушки привлек странного вида парень, очень уж напомаженный, не похожий на здешнего.

Он стоял на импровизированном помосте, сбоку от фонтана, и вещал что-то парочке горожан, которые столпились вокруг сцены и взволнованно охали и перешептывались. Вел он себя достаточно театрально, но не пел и не танцевал, как принято у менестрелей.

Ей стало интересно узнать, чем же привлек людей этот парнишка, и какие вел речи ранним утром, в будний день, в столь отдалённом от центра месте.

Подойдя поближе она услышала, как несколько горожан спорили между собой. -

-Да какой из него прорицатель? Ни усов, ни возраста должного, ни приличного шатра, обычный проходимец это, я тебе говорю! – агрессивно, брызгая слюной кричал мелкий, пухлый лавочник, весь заросший волосами.

Ему степенно отвечал широкоплечий кузнец, но тоже нервничал - постоянно потирал свои большие ладони и приглаживал курчавые, рыжие волосы - Вообще ничего не знаешь, деревенщина, это из самой столицы малый. Феррид его зовут, он между прочим самим придворным гадал, а они его за правду и прогнали взашей. Им там эта правда не больно-то и нравится, во малый и ездит теперь по городам, предсказывает, и между прочим, говорят почти все сбывается!

Интересно, а почему этот малый не на рынке впаривает свои пророчества подумала Солейн, тут он явно много не заработает, а если прячется от паладинов, то больно недалеко от столицы, да и связь с придворными . . . странная история.

На сцене тем временем, молодой, черноволосый и черноглазый парнишка, невысокого роста продолжал рекламировать себя - Всего за пять медяков, я, самый известный прорицатель всего континента, Феррид, предскажу вам вашу судьбу и уберегу от ошибок - разве это не стоит того? Подходите и узнаете что ожидает вас за поворотом жизни, обратите судьбу себе на пользу, ну же дорогие жители Малана, неужели вам жаль каких-то пяти медяков? – парень уверенно обводил толпу взглядом, словно высматривая что-то и показательно вышагивал выпятив тщедушную грудь. Солейн стало немного неловко и смешно - он был похож на петуха, и это вызывало скорее насмешку, чем симпатию.

Волнение в группе людей нарастало, мужики неуверенно переминались с ноги на ногу, тетки о чем-то шептались, куча подростков перебирала монеты и подбадривала друг друга, было очевидно - идти первым никто не хотел.

Солейн показалось странным, что у мальчугана не было подсадной утки — для таких «гадателей» это была обычная практика - человек в толпе, который вышел бы первым и подтолкнул остальных заплатить за представление.

Хотя парочку незнакомцев она углядела.

Немного в стороне от основного скопления городских жителей стояли парень и девушка.

Она обратила на них внимание по манере держаться, оба стояли уверенно, не сутулясь, и не обращали внимания на провидца, вместо этого внимательно оглядывая толпу, как будто в ожидании чего-то. Как она могла заметить оба были неплохо экипированы, она видела как минимум меч у парня, обмотанный тканью, скорее всего для маскировки, и пару кинжалов на поясе у девушки.

Засмотревшись на незнакомцев, она не сразу поняла, что проклятый провидец обратился непосредственно к ней, прерывая гомон толпы раздался голос Феррида

«Эй, красотка, — крикнул он, — неужто ты не желаешь узнать свою судьбу за несчастные пять медяков?» Казалось, что он безобиден и мил, но в его темно-карих глазах проглядывало нечто иное, щуплый и изящный теперь он напоминал Солейн уже не яркого петуха а юркую крысу.

Неожиданно на его лицо набежала тень ужаса, и как будто борясь с собой, он попытался отвести от нее взгляд и опустить руку, но не смог. Она ясно видела, что ему неуютно и страшно, его глаза засветились ярко-красным огнем, лицо потеряло всякое выражение, и только рука продолжала указывать на нее, немного дрожа.

«Ну здравствуй, — произнес он странно глубоким и холодным голосом. — Мы ждали тебя, и наконец ты тут. Все сбывается. Все приходит в движение.

Отрадно. »

Девушка в растерянности попыталась осмотреться, у нее возникло странное чувство потерянности при первых звуках голоса, как будто она только что проснулась и находится в легкой дымке сновидений.

Боковым зрением она видела как люди не двигаются, не моргают, и будто бы даже не дышат – мир словно застыл.

Яркое утреннее солнце перестало светить, на коже ощущался холод и она явно видела пар своего дыхания. Запахи и ощущения как будто притупились.

Голова не слушалась, она не могла повернуться - взгляд остался прикован к прорицателю. А при попытке пошевелить руками, ничего не произошло - руки даже не дернулись, это пугало, но она заставила себя вновь обратить внимание на мальчика.

« Ты не поймешь дитя.

И это не кара, это милость.

Твое участие необходимо.

Твое присутствие важно.

Ты должна вернуть все на свои круги.

Ты решение. »

– прорицатель, вернее неизвестное существо говорившее его устами произносил короткие, отрывистые фразы, смысл которых уловливался с трудом. Лицо мальчика было все так же неподвижно, но глаза разгорались все ярче с каждым словом. Солейн решила попробовать сказать что-то, но не смогла даже открыть рта, как из глаз и ушей Феррида пошла кровь. Он вновь заговорил:

« Этот сосуд слишком слаб.

Плохо.

У тебя есть путь, и есть время.

Путь будет долгим, времени очень мало.

Не пойдешь по нему - все погибнет.

Пойдешь - сохранишь хоть что-то.

Твои спутники найдут тебя.

Не отказывайся от их помощи, и сама помоги им.

Мы еще встретим тебя, дитя. »

Без всякого предупреждения прорицатель упал, и вокруг снова стало шумно.

Солейн снова могла двигаться, и ощутила как за краткое время замерзло все ее тело. Она видела как непонимающе толпа смотрит на постамент на котором валяется прорицатель, как парочка на которую она ранее обратила внимание кинула на нее нечитаемый вгляд и пошла разгонять толпу.

Парень начал расталкивать людей стоявших вплотную к помосту, высокий и плотный он легко рассекал людской поток - «Ну все, ну все, видите малец утомился, давайте расходитесь. Сегодня он уже явно ничего не предскажет. Нечего тут толпиться, ничего интересного. »

« Дык, а с чего ему утомится-то? Никому и не предсказал, а уже валяется. Тфу на вас, только время свое зазря потратила - причитала какая-то, одетая в старое разноцветное тряпье, старуха.

Солейн была в замешательстве - что это было?

На представление не похоже, на пророчество тоже. В голове у нее не было ни одной дельной мысли. Во что и главное как она вляпалась? Благо никого из священников или паладинов не было рядом, они бы во всем углядели святотатство и магию, и тогда и прорицателю, и ей заодно, мало бы не показалось.

Девушка решила что на сегодня приключений хватит, и надо бы побыстрее отсюда валить.

Быстрым шагом, Солейн пошла в сторону переулка, ведущего прямиком на рыночную площадь, но не успела сделать и пары шагов как ее придержали за локоть.

« Извините девушка, а как вас зовут, простите за грубость?» - сзади нее возвышался тот самый парень, блондин с серыми глазами, он легонько придерживал ее за локоть, пытаясь, как он наверное думал, беззаботно улыбаться. Но беззаботности что в его глазах, что в его позе девушка не увидела, скорее он был напряжен, и вторая его рука находилась уж очень близко к замаскированному мечу.

« А что за господин изволит спрашивать? - Солейн вырвала руку из захвата и развернулась к парню полностью. Этот день становился страннее с каждым часом, она начинала уже по настоящему нервничать.

«Мое имя Альвен, госпожа. » - молодой человек немного поклонился, но все еще выглядел не слишком дружелюбно.

«Мне ничего не говорит ни ваше имя, ни то дуратское представление, что вы устроили на сцене. Вы явно не местные, и я не вижу причин называть вам свое имя, при всем уважении господин Альвен» - говоря это, она старалась чтобы голос звучал не столь грубо и вызывающе, но судя по тому как Альвен прищурился, у нее это выходило плохо.

« Я могу и иначе представиться, коль вам угодно. Альвен Савр, брат короля и второй глава гильдии защитников нашего королевства, к вашим услугам. Могу ли я теперь узнать ваше имя?»

Глава 2

По образу Единого Бога созданы были люди – пепел их тело,

дождь – их дух.

Отрекая презренный зов природы, лишь своими силами мы создаем порядок.

Лишь благость, смирение и честь мы бережем в этом мире.

Воля неприкосновенна – ибо исполняет замысел Милитара – Бога Порядка.

Служение епископа Рованна на церемонии коронации Артура Милосердного.

Глава вторая

Защитники

Происхождение ничего не значило для него. Он так говорил. Он так думал.

Но происхождение сыграло с ним злую шутку, заставило его сомневаться.

Снова Альвену не удалось хорошенько поспать. Разум скакал между прошлым и настоящим, тревога гнала его из кровати. Хотелось движения, действия. Сон, пришедший к нему этой ночью, был смутным – мрачные образы матери, брата, загадочной болезни – все это смешивалось, заставляло кровь бурлить.

Немного придя в себя и отринув мрачные мысли, он решил начать день с обхода казарм. Как второй глава гильдии, он довольно часто, не реже пары раз в неделю, проверял распорядок своих рыцарей.

Первым делом мужчина умылся и одел легкий тренировочный доспех, приличного качества, но уже довольно поношенный. Не в его характере было праздно тратить деньги, если вещь еще могла послужить. Броня пахла кожей и потом, безопасностью и защитой.

Покои молодого бастарда были настолько аскетичными, насколько это возможно во дворце – большая, чистая кровать, пара книжных стеллажей – и наполовину незаполненные, чаша для умывания и один стул – вот вам и вся обстановка. Единственным ярким пятном здесь можно было считать картину – портрет его матери. На картине светловолосая, одетая в летнее бирюзовое платье, ярко и открыто улыбалась женщина. На заднем фоне виднелись кусты роз и маленький фонтанчик, что искрил на солнце. Альвен ненадолго задержал на картине взгляд, ежедневный ритуал почтения и печали.

Выйдя за дверь, он удивленно поморщился – несмотря на ранний час по коридорам как угорелые носились слуги, суетливо гремели тележки. Альвен разглядел парочку лакеев и даже личного камердинера Короля, что о чем-то спорил с одним из них. Камердинер постоянно вытирал потный лоб и шмыгал носом: – Я говорил вам, не стоит столь халатно относиться к приезду герцогини, она шкуру спустит тут со всех, и с меня первого – гундосил он, жалобно прижимая руки к груди и шаркая вслед за высоким и тощим лакеем, что тащил тележку. Подойдя ближе, Альвен увидел, что вся она была завалена платьями разных цветов и фасонов, от ядовито-зеленого до вычурного золотого.

«О, боже, и бастард шляется тут.» – бросив в его сторону брезгливый взгляд и чуть ли не сплюнув от отвращения пробормотал слуга и постарался ускорить шаг.

«А, вот в чем дело – не обратив на это никакого внимания подумал мужчина – возвращается печально известная герцогиня Абрасская, та самая, что не дает спокойно жить никому во дворце.»

Милена Абрасская, несмотря на довольно почтительный возраст – ей было ближе к шестидесяти, точнее никто не осмеливался спрашивать, очень любила устраивать светские волнения. Овдовев, уже более десяти лет назад, она занималась тем, что отчаянно пыталась сформировать оппозицию, даже не к самому королю, а к управляющему несовершеннолетним Артуром советнику - Вальтару.

Ход мыслей Альвена неожиданно прервался, когда он вышел на тренировочную площадку. Круглая утоптанная поляна, размером с небольшой цирковой шатер, была частично заставлена разными мишенями и тренажерами. Сзади же виднелась огороженная площадка для проведения боев и уже суетились конюхи – скоро они выведут лошадей на утреннюю прогулку. Запахи раннего утра, сочной свежей травы и росы успокаивали душу, мышцы отпускало, и утренняя тревога почти оставила его.

«Командир! – окликнул его улыбчивый рыжеволосый парнишка, одетый в растянутую, сильно штопанную рубашку : – рановато для обхода, не находите? Все эти тощие рыцари еще дрыхнут в казармах, сладко сопят в подушки. Или вы сегодня не за этим? » – малец хитро прищурился и пытался вглядеться Альвену в лицо.

«И за тем и за этим – добродушно отозвался бастард кивая в сторону тренировочной арены : – я хотел бы размяться , составишь компанию Игмар?»

Игмар, радостно потирая руки и взлохматив от возбуждения волосы, вскликнул– «Чорт! С самим вашсиятельством? Конечно да! – он пару раз хлопнул в ладони и вприпрыжку побежал к перекладинам арены – На деревяшках?» – оглянувшись с легкой заминкой уточнил он у Альвена.

Тот же удивленно приподнял брови и улыбнулся: – А тебе разве уже разрешили махать настоящим мечом, что-то не припомню такого» – перешагнув через мешки с сеном и достав из ящика деревянный, отполированный десятком разных ладоней меч, что приятно холодил ладонь и вызывал воспоминания детства.

Детские годы запомнились Альвену пренебрежением и усмешками.

При королевском дворе любили обозвать и унизить, а покровительство отца на это никак не повлияло. Конечно, было время, когда он довольно тесно общался с наследником, сводным братом - Артуром. Они вместе учились фехтовать, могли отобедать вместе, но вскоре, из-за прихода эпидемии и смерти короля наследнику запретили тесно общаться с бастардом. Это была первая весомая потеря Альвена.

Игмар уверенно встал в стойку и взмахнул мечом — вид у него был потешный. Долговязый, кучерявый и с цветными заплатками на рубашке он не производил впечатления серьезного противника, что, впрочем, было довольно обманчиво. Альвен точно знал: этот нахальный юнец всего за пару лет станет настоящим рыцарем, и мало кто сможет сравниться с ним и по силе, и по ловкости. Играючи отразив пару простых атак, он решил немного поупражняться в хитрости и провернул обманный финт. Зайдя за спину Игмару, он легонько ударил его под сгиб колена. Юноша же, не ожидавший подобного подвоха, завалился плашмя на землю и успел только подставить перед собой руки, чтобы не разбить лицо. Но Альвен уже крепко сидел на нем сверху и аккуратно прижимал меч прямо к горлу.

«Ну чоорт! Я уж думал сегодня подольше продержусь» – жалобно застонал рыжий и начал усиленно барахтаться под прижимающим его Альвеном.

«Давайте, слезайте с меня, ваша светлость, я и так уже весь изгваздался, не хватает чтобы, еще увидел кто, что я как порося в грязи валяюсь» – извернувшись, Игмар умудрился посмотреть Альвену прямо в лицо и снова замахал руками.

«Не переживай, я просто хотел попробовать необычный прием» – поднимаясь бастард немного замешкался. Неожиданная боль прострелила колено, да такая острая, что ему с трудом удалось удержать на лице спокойное выражение. Холодные капельки пота выступили на лбу, и он торопливо смахнул их, отвернувшись.

В это самое время к ним, со стороны дворцовых ворот направлялся слуга. Быстрым шагом, почти бегом, запыхавшийся и неестественно дерганный, он остановился немного в отдалении и задрав голову продекламировал: – Его светлость, главный советник короля, Вальтар требует к себе Альвена Савра, второго защитника , срочно.»

Игмар, удивленно открыв рот, прекратил отряхиваться и повернулся к Альвену – «Гляди, ни свет ни заря, требуют они, высокопарные управители мира всего.» – и усмехнувшись перевел взгляд на бастарда – «Ну что же, сир, спасибо вам за тренировку, но я думаю на обход сегодня вы уже не успеете.» – и, подмигнув застывшему слуге , что-то подвывая себе под нос отправился в сторону казарм.

«Могу ли я привести себя в порядок, прежде чем отправлюсь к советнику? – Альвен холодно обратил взгляд на лакея.

«Если поторопитесь, господин, я буду вас сопровождать, – слуга вымученно кивнул и постарался добавить учтивости : - Советник ожидает вас в своих покоях.»

***

Альвену ещё не доводилось бывать в покоях советника, и, войдя, он сразу поразился количеству книг, свитков и — как ни странно — кресел.

Свободных поверхностей в комнате не наблюдалось, несмотря на её довольно нескромные размеры. Книги стояли в шкафах, лежали на столах, кучками валялись в креслах и стояли стопками на полу. А в самом центре комнаты, словно скульптурная композиция, высилась гора непознанных свитков, большие и маленькие, свежие и древние. Они представляли собой башню. При первом взгляде на которую разум отказывался верить своим глазам. Ему пришлось заставлять посмотреть снова и снова, чтобы мозг мог понять, что это за конструкция и каким чудом она держится.

В мягком, красном кресле у камина сидел советник. Внешность у него была поистине интересная: острый, похожий на клюв нос, маленькие цепкие глаза, гигантский рост. И при всём при этом он выглядел на удивление уместно в этом канцелярском месте. Задумчиво перебирая пальцами правой руки, будто играя на невидимом никому инструменте, советник аккуратно отложил свиток, что изучал до этого.

«Рад встрече Альвен»: – ровным, совершенно безэмоциональным голосом произнес Вальтар. На его лице явственно выделялись и приковывали внимание круглые очки в массивной , черепаховой оправе.

Альвен подошел к креслу почти вплотную – «Приветствую, ваша светлость» – произнес он и аккуратно, слегка нервно поклонился советнику. Ему было немного неловко находиться здесь, он больше привык общаться с рыцарями, в крайнем случае церковниками. Манеры его, конечно, были неплохи, но не совсем соответствовали уровню Вальтара. Сердце билось где-то в ладонях, каждое слово отдавалось в висках.

«Я не планировал заставлять тебя нервничать, – советник укоризненно посмотрел на дрожащие руки Альвена: - мне известно, что мы с тобой на одной стороне. У меня будет для тебя задание. Точнее два.» – он пристально вглядывался в холодные, голубые глаза бастарда.

«Одно из них, официальное, с личной печатью совета, второе...я бы сказал немного необычное.» – мужчина задумчиво прикусил кончик пера и перевел взгляд на потолок. Было очевидно, что он очень аккуратно подбирает слова, словно не уверен или сомневается. Вот только в чем?

«Чувствую себя немного неловко, ничего более, советник, – Альвен постарался придать голосу чуть больше холодности, чем обычно, – меня немного смущает осторожность, с которой вы говорите, в чем будет заключаться моя миссия... точнее две?»

В конце комнаты вдруг немного шелохнулась занавеска, тихий и мелодичный женский голос произнес: «Вызывали, наставник?» В комнате явственно повеяло холодом, и Альвен почувствовал, как что-то чужеродное шевельнулось в его сознании. По коже побежали мурашки, и нестерпимо зачесалось между лопатками.

«Да, милая, заходи, мы ждали только тебя.» – Вальтар улыбнулся почти мягко, по-отечески, отчего бастарду стало особенно жутко, никогда он не видел этого коршуна более человечным, чем сейчас.

Отодвинув занавеску, в комнату мягким, почти кошачьим шагом проскользнула девушка. Маленькая и неприметная, она уверенно обвела взглядом пространство, особенно задержавшись цепким взглядом на Альвене. Затем подошла почти вплотную, встала справа от него и учтиво поклонилась советнику:– Приветствую советник – посмотрев через плечо на бастарда, она тем же тоном произнесла: – и вас приветствую, второй глава.» На удивление, Альвен не почувствовал в ее словах ни насмешки, ни презрения. Простая и учтивая констатация фактов. Но странное ощущение от ее присутствия все никак не проходило.

«Итак, третьего участника вашей экспедиции сегодня тут не будет. Он слишком сложный человек, я проинструктирую его отдельно . – Вальтар снова сделал паузу и задумчиво нахмурил брови. – Ваша официальная задача добраться до города Икшас и заключить с магами мирное соглашение. Все вопросы с церковниками совет берет на себя. Но, – мужчина пристально посмотрел на Альвена, - вас определенно попытаются остановить в обход совета.»

«Но.. » -начавший было говорить что-то бастард был прерван поднятой рукой советника.

«Это не обсуждается. Я скажу вам лишь две фразы на этот счет – красная хворь и дропиты – голос Вальтара чуть дрогнул, но он продолжал: – единственное, что в силах помочь нам справиться и с тем и другим,- это маги. Никта, я думаю, ты уже обо многом в курсе, но я настоятельно прошу тебя раскрывать информацию лишь по мере крайней необходимости. – цепкие глаза советника быстро оценили девушку, и он, убедившись что она молча кивнула, перевел взгляд на Альвена. Второе ваше задание - найти в Малане девушку, что, согласно пророчеству, поможет остановить эпидемию. Теперь, – глаза Вальтара снова рассеянно обратились к потолку:- Вопросы?»

Глава 3

Благодать богини являлась многим за тысячи лет. Быть достойным метки вечности означало быть стойким. Зрелым эмоционально и психически. Великая сила и великая ответственность опускались на плечи получившего метку. Недостойных же эта сила сжигала дотла в считанные месяцы, оставляя от прежде великих магов лишь пепел боли и сожаления.

Заметки Малаха, единый город Икшас.

Год 1115 с рождения Галила.

Глава третья.

Маги.

Криста была очень осторожна в своем желании править.

Она ждала удачной возможности, несколько раз откладывая решительный шаг. За минувшие десятки лет она перебрала множество вариантов — от бескровного смещения до открытого бунта.

Время пришло. Эта мысль била набатом в висок, душила ночами.

Статная, молодая женщина уверенно шла по коридорам родового замка. Эти коридоры, мрачные и пропахшие плесенью, были для неё родным домом. В них она росла и становилась собой, циничной и сильной. В них же она познала горечь поражений и сладкий вкус побед.

Одетая в неприметный серый костюм и плащ, под которым прятался ядовитый серебристый клинок, она неожиданно замешкалась. Непрошеные сомнения снова одолевали её. Она не могла до конца осознать, как прекрасный и мудрый правитель стал бельмом на глазу у всего конклава магов. Снова она пыталась вспомнить: почему решила убить его сама? На мгновение оступившись, она замерла, прислушиваясь к эху шагов, затем заставила себя двигаться дальше — плавно, бесшумно.

Криста заставляла себя думать о том, что именно архимаг сделал не так. О том, во что превратился Икшас под его властью. О его ошибках, что стоило исправить уже давно.

Малаху, верховному магу единого города Икшас, уже стукнуло 350 лет. Он успел застать великую войну с Шорой – континентом воинственных оборотней. Пережил становление Церкви и изгнание магов. Сумел построить новое государство, создать систему управления и дать кров тысячам скитальцев. Он был для их государства культурным лидером и лидером духовным – почти божеством.

Но теперь он немощен. Потерянный в бремени правления старик.

Последние десятилетия Икшас медленно приходил в упадок, почти не было урожая, который ранее удавалось выращивать на безжизненных, мёрзлых землях лишь благодаря магии. Сам институт выпускал посредственных послушников, что не могли освоить управление даже двумя стихиями. А теперь еще участились набеги дропитов. Зато, словно юркие вонючие крысы, плодились обычные смертные - бегущие отовсюду, они находили приют в замке, жили и процветали за счет магов. Отнимая у них необходимые ресурсы.

Криста могла отдать ему должное, когда-то он был прекрасным правителем, но сейчас походил скорее на тень себя самого, чурался открытых противостояний и не мог более управлять великим конклавом.

Вспомнилось, как она, будучи ещё совсем ребёнком, впервые осознала, что обладает силой четырёх стихий. Тогда она была напугана. Зная, что это великая ответственность и сила, девочка лишь мечтала получить поддержку. Она со всех ног бежала к наставнику, чтобы поделиться с ним этим знанием. Но старик лишь посмеялся над ней, сказав: – Ты столь горда и тщеславна, дитя моё, сила скорее выжжет твою душу дотла, чем позволит слиться с ней.

Девочка хорошо запомнила эти слова и этот смех. Сначала плакала - ей было жаль себя. Но в деталях представляя, как корчится от боли в огне, сгорает, оставив после себя пепел и едкую вонь, неожиданно она начала злиться. Ярость находила выход в стычках со сверстниками, в прожженных насквозь партах и взрывающихся тарелках. Тогда она полностью овладела силой огня, познала первый терпкий, как гранатовый сок, вкус власти.

Конечно, много позже, Криста училась сдерживать свои эмоции и тренировать сознание, маскируя все циничными взглядами и колкими, ядовитыми фразами.

Оглянувшись на темный, пустынный коридор, женщина плавно провела рукой вниз от головы до колен, накладывая на себя заклятие чужой личины. Она физически почувствовала, как воздух вокруг чуть изменил структуру, плотнее облегая тело, изменяя преломление света. Теперь у покоев Малаха стоял сорванец–послушник. Чуть запахло озоном, и Криста, игнорируя тяжелое чувство в желудке, шагнула в покои Малаха.

Старик не спал, как она ожидала, а сгорбившись в продавленном кресле и полностью закутавшись в плед, сидел около окна. Наверное, наблюдал за звездами или был потерян в видениях прошлого.

«Приветствую мою дорогую ученицу, – мастер не повернулся взглянуть на нее, лишь чуть приоткрыл глаза, – ты нетерпелива, все так же, как и пятьдесят лет назад.»

Криста невольно поморщилась, её раздражало тут всё – старческий запах, похожий на тухлые яйца, неуместная наблюдательность мастера, скрип кресла. Она чувствовала себя чужой — слишком молодой, слишком живой для этого серого склепа. Чуть помедлив, Криста одним резким жестом стряхнула с себя личину - не было смысла притворяться и ломать комедию теперь.

Перед сгорбленным и высохшим стариком стояла высокая, огненно-рыжая женщина, с упрямым, точеным лицом и яркими голубыми глазами. Она намеренно приняла уверенную позу, откинула плащ, выставляя кинжал на обозрение, и заставила себя ухмыльнуться. Но Малах, знавший свою ученицу всю жизнь, видел: мелкие морщинки в уголках губ, капли пота на лбу, рука, яростно сжимающая кинжал. Криста была напряжена, нервничала и сомневалась.

«Ты знаешь, я ждала долго старик, но твое время пришло – устало произнесла Криста, – нам нужны другие решения, более жесткие, все мы устали выживать и прятаться, все мы хотим перемен.»

«Я знаю, – магистр тяжело вздохнул, поднимая на нее глаза – но, знаешь ли ты мое дитя как сложно бывает порой признать, что пришло время умереть.» – он устало прикрыл глаза, будто собираясь с силами. А когда снова посмотрел на нее, она опешила от того, насколько чистым и ясным был взгляд архимага.

«Но, не будем о грустном, я все же ждал тебя, моя дорогая – Малах аккуратно повернулся в ее сторону – я хотел передать тебе то, что сделает тебя следующим правителем» – он поморщился словно от боли, и с усилием вытащил из-под пледа руку. «Не бойся, я не стану противиться, просто возьми меня за руку – прошептал он еле слышно – я передам тебе метку Богини.»

Криста недоверчиво осмотрела протянутую руку – сморщенную, покрытую серыми пятнами. Рука вызывала лишь отвращение.

« Метку? – пытаясь спрятать удивление, спросила она, – почему же я впервые слышу об этом? Почему, ты так безропотно делаешь это? Ранее, ты лишь высмеивал меня. В чем сейчас твоя игра? » – рука Кристы непроизвольно сжала рукоять кинжала, в его прохладе она искала опоры.

«Потому лишь, что большая часть наших знаний утеряна, а я хотел еще ненадолго побыть в этом мире, – старик весело, по-ребячески хихинул. Приняв нравоучительный вид, и высоко подняв указательный палец произнес: - « недостаточно уметь управлять стихиями, чтобы править конклавом. Сейчас тебе нужна метка нашей богини, что передаст тебе ту силу, которой ты столь жаждешь обладать. Я довольно много размышлял над этим, отодвигал это бремя от тебя насколько мог. Но кто я такой, чтобы противиться вечно? Я ясно вижу волю богов.»

«И вот так просто ты готов передать ее мне?» – Криста чувствовала что-то странное, немного безумное в манере Малаха говорить. Она пыталась осмыслить сказанное, вспоминала кусочки преданий о передаче благости Икшель и задавалась вопросом – Насколько мастер безумен?

Неожиданно Малах слегка привстал со стула; на его лице горели сумасшедшие глаза. Он гневно, брызгая слюной, тараторил: « – Сейчас ты готова, и я готов! Боги уже скоро сойдут с небес и начнут воевать за господство, я чувствую... – старик мечтательно прикрыл глаза. – Я чувствую нашу госпожу тоже, она готова вернуться. Дай! ДАЙ СВОЮ РУКУ ДИТЯ! ПЛАМЯ ОПАЛИТ МИР, ВОДОЙ ПОТУШИМ ЕГО!» – он затрясся в исступлении, выкрикивая несвязные речи, но резко замолк и внимательно вгляделся в черноту ночи за окном.

Криста позволила себе колебаться, старик выглядел и говорил безумно, немного пугал, но в его словах чувствовалась сила, – «И что станет, когда я получу эту метку ?» – с вызовом уточнила она.

«Ты получишь силу, власть и великую ответственность, а я смогу умереть – ответил магистр – конклав не сможет не признать тебя, метка сделает свое дело, но я предупреждаю тебя, – он снова начал кричать – НАЧНЕТСЯ ВОЙНА! ВОЙНА БОГОВ! ВОЙНА ЗА БОГОВ!» – губы старика тряслись, выкрики перемежались с хихиканьем.

Женщина недовольно поджала губы, - она не марионетка и не испуганный ребенок. Богиня мертва, а метка - это просто устаревшая традиция. Она сама хотела убить старика и забрать власть силой. Наконец-то вывести магов из заточения в этом безжизненном и отдалённом аду. Сейчас она уважит старого наставника и промолчит - в последний раз.

Криста яростно протянула свою руку, и уверенно взяла старика за ладонь – « Давай, я услышала все что нужно – мрачно произнесла она – И да, я благодарна, что мне не пришлось убивать тебя учитель » – прошипела как змея, сквозь сжатые губы.

Малах заметно успокоился, слабо улыбнулся и произнес «Ego vere credo in potestatem imperfectionum mearum et deam meam.» – и в момент, когда он произнес последнее слово у нее в голове как будто что-то взорвалось.

Фраза эта была знакома женщине, древний язык богов. Я искренне верю в силу своих несовершенств и в свою богиню. Пафосно, так похоже на прежнего великого архимага всего Икшаса.

Прерывая мысли, по её рукам побежал яростный огонь, не опаляя – скорее согревая и даря силу. Ноги словно оказались в воде, их качало в ритме волн, холод крался по венам. Волосы же рвал яростный ветер, мысли смешивались, эйфория проникала в самые потаённые мысли. А земля — стихия, что признала её последней, — как будто забилась в рот, мешала дышать, давила на нее и медленно убивала, лишая дыхания. Но Криста не успела испугаться, лишь лихорадочно взмахнула руками, будто пытаясь физически вытащить изо рта комок глины, и в следующее мгновение всё прошло.

Магистр начал рассыпаться искрами у нее на глазах, он будто помолодел и лишился прежней дряхлости. Она ясно слышала, как, улыбаясь он шептал «Она справится, она молодец» – слова эти вызвали у нее воспоминания из детства, когда её, еще совсем несмышленую девчонку взял на попечение и учил всему что знал, её любимый, строгий наставник.

И вот - магия впиталась в её тело. Малах испарился, оставив после себя мелкие, сверкающие песчинки. Пахло орхидеями и немного грозой. За окном гудел ветер и слабые капли дождя мерно, натужно падали на стекло. А на руке, чуть ниже предплечья, на внутренней стороне запылала кожа, острая боль, словно от свежего ожога, опалила и сразу сошла на нет.

Криста, двигаясь неуверенно, заново привыкая к своему телу, подошла к зеркалу. Она пыталась закатать рукава и рассмотреть болезненно пульсирующее место на руке, но первым, на что она обратила внимание, были ее глаза.

Они всего на одно мгновение изменили цвет и вместо голубого засветились ярким зелёным цветом, насыщенным, напоминающим бескрайний хвойный лес.

На руке же у нее появился символ богини Икшель – знак бесконечности. Он выглядел и ощущался как свежее клеймо, но не кровоточил, и прямо у нее на глазах бледнел и истончался, пока не стал еле заметным.

Старик все же не сошел с ума, она удивленно хмыкнула и вытерла покрытый испариной лоб. Всё складывалось не так, как она запланировала, но зато куда интереснее. Жизнь не переставала удивлять ее, и теперь она искренне ждала обещанной мастером войны. Криста твердо знала, чего хочет, она была готова утопить этот мир в крови крыс и вернуть магам былое величие.

Игра началась.

Глава 4

Богиня смерти и покоя, желающая возродить утраченное, — Мора.

Управляющая мёртвыми душами, направляющая их.

Познавшая силу перерождения.

Холодная, отрешённая, полная силы — вверяем тебе самое ценное, что у нас есть, — души наши и просим о милости: яви голос свой.

Данными речами неизвестный фанатик смущал народ на церковном празднике. Богохульство.

Казнили на месте.

В последних отчётах из Икшаса упоминалась пара похожих случаев. Рекомендую провести расследование.

Записки паладина Мистра, расследование о речах сумасшедшего. Галил. 1199 год.

Глава 4

Избранная

Альвен смотрел на девушку перед ним, не понимая, как поступить лучше.

У них был достаточно простой, не то чтобы сильно продуманный план. Они условились, что при встрече с «особенным» человеком главной фигурой в этом разговоре выступит Феррид. Феррид, который валялся словно мешок с картошкой и не спешил приходить в себя.

Какое-то странное чувство изначально заставило его обратить внимание на эту девушку. Она держалась уверенно, но не выделялась из толпы. И всё же что-то в ней зацепило его взгляд — то ли необычно зелёные, напоминающие хвойный лес глаза, то ли веснушчатое лицо. Она притягивала, заставляла присмотреться. А когда он вступил в диалог, её манера речи удивила его. «Образованная и явно не простой человек, — подумал бастард. — Стоит быть аккуратнее».

Девушка стояла прямо, смотрела настороженно, и в глубине её глаз он явно видел проступающее недовольство, даже гнев.

— Ну что же, Альвен… Савр, позвольте поинтересоваться, что вы забыли в нашем городе? Не часто тут встретишь столь знатную особу, — спросила девушка, нахмурив брови и как будто сдерживаясь от более ядовитых слов. Даже он уловил, что настроение у неё было не самым дружелюбным.

— Вы всегда отвечаете вопросом на вопрос, или только я удостоился такой чести? — со смешком поинтересовался Альвен, продолжая разглядывать молодую особу перед собой.

— Всегда, но всё же постараюсь быть более воспитанной, — девушка протянула ему руку, всё ещё недовольно поджимая губы. — Солейн, владелица ремесленной лавки, самый обычный член гильдии ремесленников. — Было заметно, что на словах «самый обычный» она сделала явный акцент.

Парень уверенно пожал протянутую руку и обратил внимание на рукопожатие — одновременно плотное и мягкое, оно располагало к себе.

Оглядевшись, бастард увидел, что площадь практически пуста. Его спутница — Никта — перестала пытаться растолкать провидца и теперь внимательно, немного нервно наблюдала за его взаимодействием с Солейн, явно готовая прийти на помощь.

— Должно быть, это прозвучит странно, — блондин улыбнулся и постарался звучать убедительно, — но мне нужно переговорить с вами в спокойном месте. История довольно необычная, и я бы попросил вас пойти с нами, госпожа Солейн.

Он пристально смотрел ей в глаза, чуть больше положенного задержав её руку в своей ладони. «Либо нервничает, либо старается передать серьёзность ситуации», — рассеянно подумала девушка. Она заметила, что он явно старается не смотреть в сторону своих спутников. А вот его спутница — темноволосая — наоборот, не спускает с них взгляда. То ли стережёт, то ли планирует нападение — больно у неё тяжёлый, немигающий взгляд.

Бастард, со своей стороны, прекрасно осознавал: ситуация сложилась не в его пользу. Говорить и убеждать не было его сильной стороной; он не знал, что именно и как стоит сказать. От всех этих разговоров разболелась голова.

Внезапно со стороны Феррида раздался кашель, и провидец начал приходить в себя. Выглядел он не очень — по лицо размазалась кровь, дыхание судорожное и спёртое, походило на вздохи старика и переходило в надрывный кашель. Альвен ясно улавливал спертый, металлический запах крови. Сидевшая рядом Никта брезгливо смотрела на провидца и раздумывала — а так ли сильно пареньку нужна её помощь.

— Это она, Альвен, — откашлившись, произнёс прорицатель. — Точно она.

Никта после этих слов подобралась словно кошка и в одно мгновение оказалась рядом с Солейн. Стало заметно холоднее. Неуютно.

Девушка удивлённо обвела взглядом всю троицу. Ей точно следовало отвязаться от этих странных людей и вернуться в свою лавку. Но, вспоминая странный припадок мальца и свои ощущения, она чувствовала интерес. Что-то происходило, и впервые за долгое время она вынырнула из рутины, почувствовав прилив необъяснимой энергии. В конце концов, в её жизни бывали интересные истории, и раньше она редко жалела, согласившись на авантюру. «Просто буду осторожной», — отмахнувшись от опасений, решила Солейн.

— Я пойду с вами, — она прямо посмотрела на рыцаря. — В людное место, естественно. И я буду ожидать, что вы объясните мне смысл всех тех странных слов, что сказали в трансе, господин прорицатель.

— Я очень постараюсь, — парнишка очень аккуратно поднялся и сразу же начал отряхивать свой безбожно кричащий костюм. — Зовите меня Феррид, госпожа.

Он вовсю улыбался и, несмотря на размазанную по лицу кровь, успел игриво подмигнуть девушке. Однако не смог расположить к себе торговку — скорее подогрел переживания своей дурацкой игрой.

Солейн, в последний раз оглянувшись на уже пустынную площадь с деревянным, плохо сколоченным подмостком, повела своих новых знакомых за собой. Они быстрым шагом прошли через плохо пахнущие проулки, местные палатки с безделушками, игнорируя бесконечных зазывал и торговцев. Прогулка была недолгой — буквально через пару улиц им открылся вид на кричащую красками рыночную площадь. Вокруг пестрели прилавки со сладостями и специями, витал удушливый запах масел и парфюма.

— Остерегайтесь карманников, — бросила Солейн через плечо своим спутникам, на что Феррид язвительно улыбнулся и процедил: — Лучше им самим остерегаться меня.

Кучка беспризорников промышляла здесь, срезая кошельки у доверчивых путешественников. Своих же, местных, они не трогали — риск остаться без руки был слишком велик.

Вскоре перед героями предстал одноэтажный трактир с довольно необычной вывеской и названием «Лошадиная голова». И правда — прямо над названием гордо висела вырезанная из дерева голова лошади, почему-то насаженная на непропорционально большую вилку. Выражение лошадиной морды было на удивление радостным. Никта и Альвен удивлённо и немного брезгливо переглянулись, в то время как Солейн и Феррид вообще не обратили внимания ни на вывеску, ни на явную ветхость деревянного здания.

Пройдя внутрь, Никта отметила необычную чистоту общего зала. Было довольно темно, что сразу заставило её подобраться. Из-за прилавка доносились приглушённые голоса и витал приятный запах тушёного мяса и сладких специй. Присмотрев уединённый столик в самом углу, она уверенно прошла к нему, по пути огибая парочку компаний — обычных торгашей, урвавших время на обед.

Придвинув к маленькому, обшарпанному столику дополнительные стулья, все наконец расположились. Кто-то расположился вальяжно — например, Феррид. Он не стесняясь развалился, закинул ногу на ногу и смотрел на всех с прищуром и загадочной улыбкой. Кто-то выбрал лучшее место для обзора — это Никта. Она предпочитала наблюдать за входом, чтобы ничто и никто не застали её врасплох.

К столику неспешно подошла молоденькая пышногрудая девица, скорее даже подросток. Одетая в добротное, но криво застёгнутое платье, растрёпанная, она сразу выделила за столом человека, к которому обратилась:

— Господиин, а вы откуда такой красииивыый? — она вплотную приблизилась к Альвену и захлопала глазами, отчего тот немного стушевался и, не зная, что ответить, испуганно посмотрел на Феррида. Девица же всеми силами пыталась положить свою грудь ему на лицо.

— Детка, ты пугаешь нашего рыцаря своими писками, — Феррид небрежно постучал пальцами по столешнице и ухмыльнулся. — Принеси-ка нам нормальной еды и слабого меда. У нас тут важный разговор.

— Да го… господин, сию минуту, — теперь настала очередь девчонки краснеть и смущаться. Она кинула последний тоскливый взгляд на рыцаря, горестно вздохнула (видимо, проклиная несправедливость жизни) и поплелась прочь от столика.

Солейн наблюдала всю эту картину с неподдельным интересом — в голове начинала вырисовываться картина характеров присутствующих. Они, несмотря ни на что, интриговали девушку, давно уже заскучавшую в рутине дней.

— Итак, — она решила обратиться сперва к прорицателю, — могу я узнать имена остальных членов нашего благородного собрания? Да и в целом — основную причину нашего разговора. — Произнося это, девушка смотрела в глаза мальчишке и была удивлена, встретив прямой взгляд карих выразительных глаз.

— Можешь звать меня Никта, — голос подала загадочная девушка. — Худощавая и подтянутая, она смотрела на Солейн почти не мигая; на её лице ясно читалось выражение упрямого характера, а волевой подбородок придавал выразительность. — Остальные уже представились. — Закончив, она продолжила смотреть куда-то в сторону, выискивая, на чём остановить свой пугающий взгляд.

— Ну вот, — прорицатель задумчиво покрутил в пальцах подставку под напитки, — мы все и знакомы. Думаю, стоит начать рассказывать подробнее.

— На нашем континенте скоро разгорится война, возможно две. И наша задача — остановить это, отложить или хотя бы смягчить удар, — прорицатель смотрел прямо на Солейн, не кривлялся, лишь слегка хмурил лоб и покусывал губы.

— История, как для величественной песни, — задумчиво протянула Солейн. — А какие-либо подробности, особенно про сущность, что разговаривала со мной ранее, будут? — Девушка заметно волновалась, задавая вопрос, а судя по наблюдениям Никты, была заинтересована: у неё немного дрожали кончики ушей и расширились зрачки.

— Божественная сущность, что предсказала помощь в твоём лице, сопровождает меня с рождения, — Фаррух говорил медленно, явно подбирая слова. — Мне известно не всё, но твоя помощь будет неоценима, поэтому мы и искали тебя.

— Всё это неожиданно и для нас, но мы вынуждены настоять на твоём участии в походе, — неожиданно вмешался Альвен. Он поставил кружку с мёдом на стол на удивление громко и сам вздрогнул от сильного стука о деревянную поверхность.

Никта заметила, как сжались губы девушки и удивлённо приподнялись брови.

— Поправь меня, благородный рыцарь, если я не права, — Солейн подняла обе руки, изображая чаши весов. — Я либо пойду с вами добровольно, либо меня заставят силой?

— Не глупа и симпатична, — довольно усмехнулся прорицатель. — Совершенно верно, торговка, ты в любом случае идёшь с нами. — Он вновь попытался игриво подмигнуть ей.

Солейн в это время усиленно размышляла: изначально казавшаяся интересной авантюра вызывала всё больше подозрений, интуиция вопила, что происходит что-то ненормальное. Желание проснуться от бредового сна вспыхивало в её голове. Но, с другой стороны, теперь, когда особого выбора у неё не было, она могла спокойно рискнуть и дать волю авантюрной жилке. Обманываться, что ей совершенно неинтересно, и отрицать зов дороги было бы странно.

Солейн взяла в руки кружку, отхлебнула мёду и ярко улыбнулась всем троим:

— Так куда конкретно мы выдвигаемся с моей новой, разношёрстной бандой?