Круг Камней: Сильвиманта

Пролог

Когда Гвиндар увидел Сильвиманту после побега из Соколиного замка, она лежала в руинах. Эльфы окончательно покинули город спустя двести лет после подписания Рэлеваном Перемирия. Древние руины долгое время пустовали; путешественники избегали приближаться к ним, лишь птицы вили гнезда в разрушенных башнях, а дикие животные укрывались от непогоды. Мародеры потрудились над Сильвимантой на славу, оставив после себя лишь камни, которые не смогли унести. Уцелел только шпиль центральной башни, поднимавшийся над окрашенным золотом и багрянцем осенним лесом. Вдалеке блестели шпили золотых башен Айвелона да темнели кедры Эйльваринна или Айленвуда – так называли эльфийский лес люди.

Сильвиманта – «Серебряная» на древнем наречии эльфов. Город, построенный в Золотой век эльфийского владычества, являлся своеобразным мегаполисом-государством, где было сосредоточено наибольшее количество людей-рабов после Волькарина. Особенностью эльфийского государственного устройства являлась политическая раздробленность: Сильвиманта не подчинялась роду Белых Королей. Городом управляла отдельная ветвь эльфов, от которой произошли предки нынешних правителей северных кланов. Это разделение, в конце концов, сыграло с эльфами злую шутку: непрекращающиеся клановые войны послужили причиной падения цивилизации эльфов не меньше, чем восстание рабов по всему континенту.

Гибель Сильвиманты произошла из-за самонадеянности Высокородных. Когда по всему континенту вспыхнули восстания рабов, и началась война за свободу, удача была целиком на стороне эльфийской армии Сильвиманты: восставших людей загнали в угол и практически полностью истребили. Однако, призванная эльфийскими магами природная стихия сыграла против них. Землетрясения и ураганы, обрушившиеся на Сильвиманту, превратили серебряный город в руины. Большая часть наземных построек оказалась разрушена обвалами, и по иронии судьбы уцелела лишь башня магов.

Попасть внутрь центральной башни магов Гвиндару тогда не удалось. Вход оказался завален обломками статуй, украшавших фасад, а маг чересчур устал, чтобы колдовать. Накрапывал дождь, холодные капли стекали по лицу эльфа. За ним следили шпионы Ширраса, но магу было все равно.

– Я отстрою Сильвиманту заново, – Гвиндар, прикрыв глаза, провел рукой по мокрому каменному боку башни. – И это будет мой город. Мой!

Мой город!

Гвиндара совершенно не пугало, что строительство потребует времени. Времени у него было достаточно: что значит какой-то год, для эльфа, прожившего тысячу лет. Башня магов практически не пострадала, подземная часть дворца правителя Сильвиманты оказалась нетронута природной стихией – эльфы строили с расчетом на тысячелетия. Что еще нужно аскетичному магу? И если ему не удалось заполучить ни Акрепию, ни Арнизиию, то Сильвиманта будет в его руках.

Хотел ли он власти? Маг криво улыбнулся. Да, конечно, хотел. Он – потомок не слишком знатного эльфиского рода – стремился к власти с самой юности, шаг за шагом. И он не собирался отступать, даже когда был изгнан сначала Рэлеваном из Арнизии, а потом Ширрасом из Суалвея – места, которое почти стало ему домом.

Маг вернулся в Сильвиманту через год, когда город преобразился: главные улицы и площади расчистили от завалов, а дома заново отстроили.

Дверь в центральную башню была не заперта – Гвиндар распахнул окованные серебром створки даже не применяя магии. Легко, как мальчишка, он взбежал по винтовой лестнице на самый верх. Последняя площадка была прямоугольной формы и около пяти метров в ширину, две ее стороны выходили к лестнице, третья упиралась в стену, а четвертая заканчивалась гладкой зеркальной дверью, размером в ширину площадки. Руки мага дрожали от возбуждения, сердце бешено стучало в груди, когда он распахнул последнюю дверь.

Гвиндар улыбнулся. О, сколько долгих зимних ночей ему снилось, что он войдет в эту комнату со стенами из полированного хрусталя, прикоснется к холодной поверхности камней, образующих колдовской Круг. И древняя магия подчинится ему. Магия, способная уничтожить весь мир.

И вот он здесь…

Комната была заполнена зеркалами странной формы и множеством украшений. Камни Круга сверкали и переливались в лучах солнечного света, проникавшего сквозь узкие стрельчатые окна. Серебряные спирали, выложенные на камнях, вспыхивали алым под рукой мага. Круг Камней ждал его...

Всего несколько слов...

Гвиндар прочитал заклинание… и ничего не произошло. Он нахмурился и закричал от досады. Круг Сильвиманты не подчинился его приказу. И не подчинится, пока...

– Кьорл!!! – маг упал на колени и зарыдал. – Он создал новую Печать!

Чтобы снова управлять химерами и магией Круга Сильвиманты ему нужна кровь правителя Айленвуда.

Часть I. Призраки Ледяных Пустошей

Часть I. Призраки Ледяных Пустошей

Пусть ветер дует, пусть снег пересыпается. Пусть сила воздуха и льда заполнит мир Пусть из двух элементов, таинственным образом связанных воедино, соберется она вокруг меня и прочих, кому открыто глубинное могущество Ледяных Пустошей.

Молитва ледяных ведьм

Глава 1. Рука Севера

Зима сковала Север, бесцветная, равнодушная и необычайно холодная. Испещренная расщелинами серо-зеленая почва, летом поросшая мхом и редкой травой, скрылась под белоснежным покрывалом. Шквалистый ветер завывал над пологими холмами в бесплодных землях, принадлежащих клану Горностая. Снежный ураган часто менял направление, свист его в заброшенных каменных бастионах на горе становился все пронзительнее. Казалось, что это крики мольбы о пощаде пленников, обреченных на бесконечное мучение в казематах крепости Ганмарка.

Чудовища напали, когда снежная буря достигла своего пика.

Прозрачные змеевидные создания, словно порожденные в глубине Ледяных Пустошей, были практически невидимы, сливаясь со снегом. Они налетели со всех сторон вместе с порывами ледяного ветра, вонзая острые, как кинжалы, зубы в тела своих жертв.

Хранители умерли быстро…

Их было всего пятеро. Четверо несли стражу у дверей гробницы, пятый – следил за порядком внутри: обходил коридоры, зажигал потухшие светильники в нишах. И никого на мили вокруг: куда ни глянь земля до самого горизонта бела от снега.

Покрытые льдом безжизненные тела с искаженными от неимоверного ужаса лицами застыли на высоких ступенях гробницы. Женщина в оборванном одеянии, с развевающимися на порывистом ветру белыми волосами перешагивала через замерзшие трупы босыми ногами. Шлейф льда струился за ней. Ледяная ведьма.

Дверь в гробницу широко распахнулась, изнутри хлынул яркий свет. Пламя светильников в нишах ледяных стен даже не дрогнуло, когда ведьма неспешно двинулась по длинному коридору.

Пятый хранитель, чудом оказавшийся внутри ледяной гробницы, спрятался за колоннами. Бежать было некуда, но ведьма даже не повернула голову в его сторону. Она вошла в полукруглый зал, где на высоком каменном постаменте стоял саркофаг, а за ним, в нише у стены – мраморная статуя эльфа в полный рост. На хрустальной крышке саркофага витыми эльфийскими буквами выведена надпись «Азмарк Изарис».

Ведьма прошла по залу, оставляя за собой на полу ледяные наросты. Ее тонкие пальцы скользнули по надписи на саркофаге, тут же покрывшейся корочкой инея.

– Famoliri[1], – хрустальная крышка шевельнулась и медленно сдвинулась в сторону.

В хрустальном саркофаге лежал эльф. Заклинания, наложенные магами-бальзамировщиками, оградили его тело от тлена и разложения. Длинные светлые волосы обрамляли бледное, с тонкими чертами лицо. Чудовищная рана пересекала шею под подбородком. Богато отделанный белый плащ был накинут на одно плечо. Сложенные на груди руки сжимали рукоять двуручного меча.

Ведьма вытащила из-за пазухи полупрозрачный кристалл. Он казался очень хрупким, легкое движение – и появится трещина. Внутри кристалла клубилась дымка, меняя цвета – с алого на голубой, с белого на зеленый. Женщина провела им по бледному лбу эльфа, прокатила камень по лицу и ниже к ране на шее. Ледяное дыхание ведьмы коснулось его губ.

– Violare liod, – прошептала ведьма и отступила на шаг от саркофага. – Nivalara litaa...

Кристалл с треском разломился на части. Цветная дымка тут же растаяла.

Азмарк открыл глаза, медленно сел. Он озирался по сторонам и не понимал, где находится. Рана на горле затянулась без следа. Наконец, эльф заметил ведьму.

– Я спал… Где я?

Ведьма не ответила. Ждала.

Азмарк выбрался из саркофага. Взгляд эльфа остановился на мраморной статуе. Он встал перед ней, опираясь на клинок, в точности повторив позу скульптуры. Вдруг он описал мечом круг над головой и с размаху опустил его на шею статуи. Каменная скульптура покачнулась на постаменте. Отсеченная мраморная голова разбилась, мелкие осколки покатились по мозаичному полу.

Прижав одну руку к груди, а другой в ужасе зажимая рот, чтобы случайно вырвавшийся крик не выдал его присутствия, хранитель наблюдал, как восставший из могилы эльф принялся крушить собственное изваяние. Он видел, как Азмарк метался по ледяному залу, словно дикий зверь, вымещая злость на статуе и колоннах. Стены гробницы содрогались под его мощными ударами.

Наконец, хранитель не выдержал. Вскрикнув, он выскочил из-за колонны и сломя голову побежал прочь. Азмарк заметил его и в два прыжка догнал у самого входа в гробницу. Одним ударом он разрубил хранителя наискосок от плеча до паха. Тот рухнул лицом вниз. Брызги крови окрасили алым ледяные стены.

Азмарк с окровавленным мечом стоял на пороге гробницы, уставившись в темноту. Ведьма неслышно подошла, коснулась плеча эльфа.

– Vis caeli!

Но эльф не пошевелился.

– Идем! – повторила ведьма. – Нас уже ждут…

***

В тот вечер Азира сидела за своим письменным столом, вырезанным из горного хрусталя. Стены просторного кабинета, отделанные стеклянными панелями, хрустальная мебель, белый мраморный пол, серебряные светильники в нишах создавали во дворце королевы Севера иллюзию речного льда.

Начало зимы прервало военную кампанию до следующей весны. Два года назад армия эльфов под командованием Азмарка Изариса заняла большую часть материка, захватив земли от Сангенгарда на юге и до разрушенного Мирдена на юго-востоке. После смерти Азмарка эти земли перешли Суалвею. В Северном Пределе кланы эльфов окончательно вытеснили войска Империи из Ганмарка и Фарсайда. Переименовывать города на свой манер эльфы не стали – так было проще командовать рабами.

Когда волчица, чей белый мех почти сливался со снегом, внезапно появилась на пороге, эльфийка все еще сосредоточенно писала письмо. Тишину нарушало лишь поскрипывание гусиного пера. Волчица, которую Азира часто использовала в качестве посыльного, бесшумно и почти незаметно пересекла кабинет. Преодолев несколько миль по заснеженным Ледяным Пустошам, от самого Ганмарка, ставшего временным оплотом для части эльфийской армии, она принесла футляр с письмом.

Волчица положила футляр к ногам своей хозяйки.

– Здравствуй, Иса, – Азира прекратила писать. Эльфийка улыбнулась и нежно погладила волчицу по шерсти, кинув ей в качестве вознаграждения специально припасенный кусок оленины. Волчица поймала мясо на лету и сразу проглотила его, а потом улеглась рядом, ожидая, не понадобится ли она еще.

Азира открыла футляр и вынула письмо.

– Это Килантрис, – фыркнула она, бегло прочитав несколько строк. – Что ему опять понадобилось?

Килантрис, Глава клана Льда, – был ее главным соперником за власть над Севером. После гибели Азмарка два года назад в поединке с бывшим наместником Эйльваринна Айданом Зиртом, Азира заняла место правителя. Северные кланы боялись ее не меньше, чем брата. В отличие от Стерхов, клан Горностая практически не пострадал во время войны с Империей. Волки и Стерхи сразу признали лидерство Азиры. С Фивином – Главой клана Полярных сов она тайно договорилась о союзе, хотя и не доверяла хитрому эльфу. Что до эльфов Долины Горячих ключей – они всегда держались обособленно и сохраняли нейтралитет. Оставались еще немногочисленные поселения людей и полукровок, но их Азира в расчет не брала.

Клану Льда принадлежали обширные земли на северо-востоке Северного Предела, а теперь и южные склоны Перранского нагорья. Килантрис настаивал на дальнейшем наступлении на юг, но Азира была против: зимой стоило отсидеться в безопасности да залечить раны, оставшиеся от осенних сражений. Их войска выступят весной, окрепшие и пополненные.

Азира нахмурилась и стала читать внимательнее. Она ошиблась – письмо написал не Килантрис. Узкие губы эльфийки искривились от злости.

«Я в Ганмарке. Жду нашей встречи в ближайшее время! Гвиндар».

Еще одна кость в горле. Азира скомкала письмо и швырнула его в угол. Она резко поднялась на ноги и принялась в бешенстве мерить кабинет быстрыми шагами. Ее длинный, небрежно накинутый поверх белых шерстяных одеяний плащ, подбитый мехом горностая, волочился сзади, подметая пол. Волчица, навострив уши, лежала неподвижно, как статуя, и лишь взглядом наблюдала за каждым движением своей повелительницы.

– Что этот маг себе позволяет?! – гневно бросила Азира. – Он думает, я немедленно явлюсь по первому его зову! Я не девка на побегушках.

Это письмо нарушило все ее планы. Эльфийка предвкушала спокойный вечер с чашей горячего вина с пряностями, обдумывая встречу с главой клана Льда, а теперь была вынуждена отправиться в Ганмарк и выслушивать бредовые идеи беглого черного мага, с которым имела неосторожность заключить союз.

– Этот союз не сулит мне ничего хорошего, – вздохнула Азира.– Не доверяю я этому магу. Что ему надо на этот раз?

После смерти Азмарка она вообще никому не доверяла.

Эльфийка немного успокоилась и села в кресло, прислушалась к завыванию ветра. Нужно что-то решать, пока буря не разыгралась.

– Приведи стаю, Иса, – приказала Азира волчице, которая немедленно выбежала за дверь. – Ганмарк подождет, у меня есть более важные дела. Надо навестит брата.

Азира предпочитала ездить в санях с волчьей упряжкой – лошади нагоняли на нее тоску. Когда через полчаса эльфийка, закутанная в плащ, стремительно вышла из ледяного дворца, волчья стая уже ждала ее. Звери стояли перед небольшими санями – каждый на своем месте. Эльфийка собственноручно надела на волков упряжь и удобно расположилась в санях. По ее команде волчица, предводительница стаи, побежала вперед, задавая темп, а остальные потрусили за ней.

***

Последние лучи заходящего солнца, проглянувшего сквозь тяжелые тучи, окрасили алым горизонт, бросая длинные кровавые полосы на обледенелые стены возвышающейся над Ледяными Пустошами гробницы. Стена снежной равнины на востоке – бескрайнее полотно бесплодной, ледяной тундры – отсвечивала глубоким, непостижимо синим.

По приказу Азиры гробницу с помощью магии возвели за одну ночь. Она хотела, чтобы у брата была своя собственная усыпальница, а не просто ниша в склепе рядом с родителями. Тело Азмарка поместили в саркофаг из горного хрусталя в центре полукруглого ледяного зала. Эльфийка часто приходила сюда, когда ей нужно было принять важное решение или просто подумать, и в одиночестве говорила с братом. Два года назад в Соколином замке она обещала жестоко отомстить за его смерть.

Стены гробницы изменяли окраску несколько раз на дню: огненно-красные и багровые на рассвете, сверкающие белизной днем во время снегопада, темно-синие – ночью, при холодном сиянии далеких звезд. Постоянно меняющаяся красота ледяного зала захватывала дух, вот только Азира оставалась к ней совершенно равнодушна. Для нее здесь все было бесцветным и безликим.

Волчица сразу почувствовала неладное. Она угрожающе наклонила голову, оскалив желтые клыки, впилась острыми черными когтями в ледяную корку, готовясь к прыжку. Ее братья, подвывая, заметались в упряжи. Азира выпрыгнула из саней. Длинный меч со звоном покинул ножны.

Центральный вход в гробницу был открыт нараспашку. Оттуда вырывались сверкающие лучи света. На высоких ступенях перед входом лежали вмерзшие в лед безжизненные тела четырех хранителей, чуть припорошенные снегом. На мертвых лицах застыло выражение ужаса. Кто-то хладнокровно убил стражей и осквернил гробницу. Азира лишь крепче сжала рукоять меча и медленно двинулась дальше. Волчица последовала за ней.

Внутри ледяной гробницы в нескольких метрах от входа в замерзшей луже крови лицом вниз лежал еще один мертвый хранитель. Его тело было рассечено наискосок от плеча до паха, и кровь забрызгала ледяные стены. Эльфийка вздрогнула – слишком знакомый удар. Так любил убивать своих противников Азмарк. Светильники в нишах продолжали ярко гореть, как будто их только недавно зажгли. И больше никаких следов.

Азира миновала ряд колонн, тянувшихся вдоль длинного коридора и поддерживавших сводчатый потолок. Эльфийка напряженно прислушивалась, но вокруг царила тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра. От этого пробирала дрожь. Дальше коридор вел в полукруглый зал, где в центре на ледяном постаменте стоял саркофаг. Тяжелая хрустальная надгробная плита оказалась сдвинута, печати разрушены. На мозаичном полу валялись осколки разбитой мраморной статуи Азмарка.

Саркофаг опустел.

– Как? – Азира осела на пол. – Кто посмел?

Ответом была тишина и завывание ветра. Если до этого Азира пребывала в абсолютной уверенности, что в гробницу проникла банда мародеров или хитроумный вор, не оставивший следов, то теперь вся ее уверенность растаяла, как воздушный замок. Тело Азмарка бесследно исчезло, хранители были убиты, гробница – разграблена…

«Неужели Килантрис приказал совершить такое кощунство?! – первое, что пришло ей в голову, но в это Азира верила слабо. Слово «честь» было для Главы клана Льда не пустым звуком. – Нет, это не Килантрис. Он бы вызвал меня или Азмарка на поединок. Но кто тогда?!».

Эльфийка медленно опустилась на пол, и ее колотила дрожь. Врывающийся снаружи ветер завивал снежные буранчики на отполированном мраморном полу. Волчица спокойно лежала рядом, вытянув длинные белые лапы.

– Я это так не оставлю! – наконец, решила Азира, поднимаясь с пола. – Приведи сюда колдуна.

Волчица вскочила, мотнув лобастой головой, и выбежала и зала.

***

Ночью совершенно неожиданно потеплело. Задул холодный северо-восточный ветер, небо затянула сизая облачная пелена. Большими пушистыми хлопьями повалил снег. Ближе к утру снова похолодало, и метель разыгралась не на шутку.

Колдун из клана Волка появился на рассвете. Он шел через сугробы, опираясь на тяжелый посох, на верхушке которого сверкал маленький синий кристалл. Густой мех на капюшоне его белого плаща сплошь покрылся инеем. Колдун торопился. Волчица бежала рядом.

Колдуна звали Лекил. Он был единственный из Белого Круга, кто жил за пределами башни в Леоде. Колдун быстро поднялся по высоким ступеням, занесенным снегом, и коротко поклонился Азире, ожидающей его у входа в гробницу.

– Мое почтение, хэйри[2] Азира. Я в вашем полном распоряжении.

Колдун был ниже ее на голову. Его серые глаза походили на замерзшие озера. И невозможно было пробиться сквозь этот лед.

– Я хочу знать, что здесь произошло? – Азира указала на замерзшие тела хранителей.

Колдун внимательно осмотрел покрытые снегом тела, водил над ними посохом. Азира видела, как двигаются его губы, но слов разобрать не могла.

– Они мертвы, – ответил Лекил.

Азира вопросительно взглянула на него: «За кого он меня принимает?!»

– Их сущности, – флегматично пояснил Лекил, – я не чувствую их. Кто-то или что-то забрало их. При всем желании я не смогу возродить этих эльфов.

– А этот? – Азира указала на разрубленный труп хранителя.

Колдун ткнул труп тупым концом посоха; кристалл на верхушке вспыхнул и погас.

– Удар нанесен сзади. Я сомневаюсь, что он видел убийцу.

Эльфийка кивнула. Ей все меньше хотелось знать правду.

– Я попробую поднять его, – сказал Лекил. – Надеюсь, у вас крепкие нервы.

– Делайте, что вам велят, – прошипела Азира. На свою выдержку она не жаловалась

– Не больше пяти вопросов. Надеюсь, он их выдержит, – предупредил колдун. – И отгоните отсюда волчицу, зверь может все испортить.

Эльфийка махнула рукой: «Начинай!»

Лекил снял с пояса матерчатый мешочек, расшитый серебром, достал оттуда горсть хрустальных шариков. Колдун швырнул их на землю и начал напевать заклинание, отбивая ритм посохом. Голос у него был мелодичный, как у всех эльфов. Шарики звонко застучали по ледяному полу в такт размеренным ударам посоха.

Труп дернулся, пошевелился.

Волчица глухо зарычала, прижав заостренные уши. Азира протянула руку, чтобы успокоить зверя, которому явно не нравилось происходящее. Самой эльфийке тоже. Она стояла, сжав кулаки, чтобы сдержать дрожь в руках, и заворожено смотрела, как мертвый хранитель пошевелился, медленно поднял голову, повинуясь заклятью Лекила. Разрубленное тело, покачиваясь, поднялось с пола.

– Говори! – приказал колдун. – Что здесь произошло?

– Агг … ннн… нннррр… – пробормотал труп, пуская розовые пузыри.

Кристалл на посохе вспыхнул; Азира видела, как из протянутой руки Лекила сочится молочно-белый поток света, в котором мерцали голубые искры.

Труп захлебнулся, захлюпал и вдруг произнес совершенно четко:

– Убил… ведьма...

– Кто, кто это сделал? – шепотом спросила Азира. – Кто убил тебя?

Оживший мертвец вперил в нее невидящий взгляд.

– Азмарк… – прошелестел он.

Это имя, произнесенное свистящим шепотом из страха перед былым могуществом его носителя…

Азмарк.

По спине у Азиры потекла холодная струйка пота.

– Нет!!! – выкрикнула эльфийка, вцепившись в плечо колдуна. – Азмарк мертв!

Колдун вздрогнул, мотнул головой. Азира нарушила транс. На ее глазах труп хранителя развалился на мелкие части и начал быстро таять, превращаясь в зловонную лужу.

– Это шутка?! – Азира еле сдерживалась, чтобы не убить колдуна. – Как ты смеешь издеваться надо мной?

Лекил освободился из ее цепкой хватки и отгородился посохом; кристалл на верхушке угрожающе вспыхнул.

– Остыньте! Вы прервали заклинание раньше, чем хранитель договорил.

– Послушайте, Лекил, Азмарк не мог убить его… – в голосе эльфийки уже не было уверенности. – Вы должны осмотреть его саркофаг.

***

– Как погиб ваш брат? – вдруг спросил колдун, пока они шли по коридору к саркофагу.

– Его убил в поединке Айдан Зирт, – ей казалось, что об этой истории знают даже дети. Азира сообщила о смерти Азмарка на Совете кланов. – Это был поединок чести. Мой брат безуспешно попытался помешать Кьорлу Килсеку пройти в Арнизию через магический портал, специально открытый Лилис Офалэ. Айдан Зирт убил Азмарка.

– Они сражались в Круге Камней? – уточнил Лекил на пороге в ледяной зал. –Его кровь пролилась на камни?

Эльфийка кивнула. Лекил что-то прошептал, но она не разобрала слов.

Колдун неспешно обошел вокруг хрустального саркофага. Его посох мерно постукивал о ледяные плиты. Снова бросил горсть шариков. В этот раз его песня была длиннее. Заунывный мотив несколько раз прерывался каркающими выкриками.

Азира отступила к стене, чтобы не мешать. Она не сомневалась в магических способностях Лекила, но до конца не верила ему. Колдун мог ошибаться. Ее брат мертв; она сама видела его смерть и кровь, растекающуюся по мраморным плитам тронного зала в Соколином замке. С такой раной невозможно выжить. Тело Азмарка похитили мародеры – в этом она была уверена. Колдун опрометчиво решил поиздеваться над ней, а издевательств она никому не прощает.

Между тем Лекил замолчал. Его лоб прорезали глубокие морщины, белые брови сошлись на переносице.

– Ревенант[3] – еле слышно пробормотал колдун.

– Что? – переспросила Азира.

– Ваш брат стал нежитью. Его кровь пролилась в Круг Камней в момент нестабильности. Теперь он – неупокоенный дух, восставший из могилы, чтобы отомстить своим убийцам. Моим темным сородичам из клана Черной Луны известно о ревенантах гораздо больше. Весь вопрос в том, кто мог пробудить Азмарка.

Азира так сильно сжала руки в кулаки, что побелели костяшки. Все внезапно встало на свои места. Замороженные тела у входа в гробницу, хранитель убитый любимым ударом Азмарка. Ревенант…

– Я не верю вам!

Колдун скрестил руки на груди.

– Что вы знаете о ледяных ведьмах, хэйри Азира?

Теперь Азире стало по-настоящему страшно.

[1] - Язык Ледяных ведьм сложен для понимания даже для самих северных эльфов. перевод невозможен (здесь и далее примечания автора).

[2] Хэйри – госпожа, леди (эльфийское вежливое обращение).

[3] Ревенант – мертвец, вставший из могилы, одержимый какой-то целью, чаще всего местью.

Глава 2. Слово мага

В камине трещали дрова. Гвиндар зябко поежился и плотнее закутался в толстый шерстяной плед, придвигаясь ближе к огню. Прошлой ночью началась метель, которая продолжалась весь день и не прекращалась до глубокой тьмы. Рано стемнело. Вечером неожиданно ударил сильный мороз, от которого трещала кора на деревьях. С Ледяных Пустошей налетел порывистый ветер, по улицам и площадям носились водовороты снежной пыли. Немногочисленные жители Ганмарка попрятались по домам, согреваясь горячим питьем. Даже северные эльфы, привыкшие к вечному холоду, старались подолгу не задерживаться на улице.

Подумав, маг подкинул еще полено. Он ненавидел холод. И свое вынужденное бегство тоже. Сначала, беспрекословно повинуясь приказу короля Рэлевана, он уехал из Арнизии в Акрепию, оттуда – в Соколиный замок следом за Лилис Офалэ. Обезумевшая под действием магии, эльфийка нарушила все его планы. Гвиндар надеялся благополучно скрыться в Сильвиманте, но там его выследили шпионы Ширраса. Теперь он оказался в Ганмарке.

Гвиндару отвели комнату начальника тюрьмы, считавшуюся лучшей в крепости. Здесь стоял стол, пара кресел и колченогий стул, перекочевавший на растопку в камин. Ширма прикрывала кровать, заваленную меховыми одеялами. Маг приказал принести в комнату еще две жаровни, но все равно ему было мало света и тепла. Привыкший к роскоши и уюту Суалвейской столицы, он ненавидел эти серые каменные стены, темные коридоры и холод.

Гвиндар упорно продолжал носить мантию Главы Ковена – черное пятно на фоне общей белизны, – хотя самого Ковена уже не существовало. Северные колдуны не жаловали своих темных собратьев, да и сам Гвиндар пока не особо стремился обзавестись последователями. Были еще ледяные ведьмы – Si Liod, как на эльфийский манер их назвали люди. Но этот таинственный культ маг ненавидел всей душой и даже побаивался.

Его главным сокровищем были книги – библиотека, которую он тщательно собирал со времен своего ученичества. Только одна книга ускользнула от него – та, которую Рэлеван Килсек написал своей рукой.

Когда неожиданно открылась дверь, и в комнату вошел высокий худой эльф, закутанный по горло в меха. Маг, неохотно оторвавшись от книги, которую читал в тот момент, лишь ограничился сердитым взглядом.

– Королева Севера Азира! – официально объявил эльф, затем повернулся и вышел.

«Когда они научатся стучать ко мне?!» – подумал маг.

Вместе с эльфийкой в комнату ворвался поток ледяного воздуха. Некоторое время Гвиндар пристально смотрел на нее. Она была высокой и стройной, с тонкими чертами лица и серыми, как у всех северных эльфов, глазами. Азира не носила украшений, только кольцо с редким темно-синим звездчатым сапфиром мерцало на ее руке. Маг вспомнил, сколько драгоценных бриллиантовых капель украшали руки, шею, уши и волосы королевы Анель, и улыбнулся.

– Мое почтение королеве Севера, – Гвиндар и не думал вставать. – Пожалуйста, садитесь, будьте моей гостьей.

– Я не намерена задерживаться надолго, здесь слишком жарко, – Азира одарила мага ледяным взглядом. – Вы решили обосноваться в Ганмарке?

– Это временное пристанище, пока строительство не будет завершено. Мне нужен Круг Камней в Сильвиманте, чтобы продолжить свои исследования.

– Или в Акрепии? – поддела его Азира.

Гвиндар снисходительно улыбнулся.

– В любом древнем эльфийском городе существует Круг Камней. В Волькарине, – маг произнес название столицы Империи людей на эльфийский манер, – их три. Два Круга – в Налекаре и Кулпиде. Есть еще Зель Гаран…

– Восток меня мало волнует. Там слишком жарко.

– Напрасно. Это в ваших интересах, госпожа Азира. Я могу дать вам ключ к абсолютной власти над миром.

Азира криво усмехнулась. Она уже слышала нечто подобное.

– Вы уже пробовали дать его Лилис, – отмахнулась эльфийка. – Вам напомнить, чем это закончилось?! Править людьми, Гвиндар, – значит иметь с ними дело. Устанавливать законы, собирать подати, постоянно воевать. Всегда найдется кто-то, кто захочет иметь то же, что и ты, или отобрать это у тебя. Азмарк хотел править миром, а мне достаточно завоевать Айленвуд и отомстить клану Зирт.

– Эйльваринн, – инстинктивно поправил Гвиндар, как привык называть.

– Айленвуд, – в свой черед поправила Азира. – Мы, северные кланы предпочитаем упрощенные человеческие названия. Так легче управлять рабами.

– Хорошо, – согласился маг. – Пусть будет Айленвуд.

Эльфийка кивнула

– Лилис оказалась слишком слаба, вы же, Азира, совсем другая, – продолжил маг. – Зря отпираетесь. Не сомневайтесь, Кьорл Килсек будет в наших руках.

«В моих руках», – уточнил он про себя.

– Я не отказываюсь, хотя мне и не нужен Кьорл. Как вы намереваетесь заманить его в ловушку?

– Где Кьорл, там и Айдан, – улыбнулся маг. Он встал и отодвинул край ширмы, закрывающей кровать. На меховых одеялах лежал обнаженный по пояс юноша. Бледную кожу на груди покрывала тонкая сеть порезов и нанесенных чернилами витиеватых эльфийских букв.

– Кто это? – Азира поморщилась и прикрыла нос ладонью. – Он мертв?

– Не совсем, – ответил Гвиндар. – Это наша приманка для Кьорла.

Эльфийка вопросительно посмотрела на него.

– Не понимаю, почему вы выбрали для этой миссии именно человека?

– Все просто: любой из северных эльфов, появившийся на границе Айленвуда или Суалвея, будет немедленно убит, как вражеский шпион. Человек – другое дело. Он скорее привлечет внимание Кьорла, ведь правитель Айленвуда симпатизирует людям.

– Ваша кукла скорее привлечет внимание наших сторожевых отрядов. Они убьют его.

– Не сомневайтесь, наложенные чары сделают его невидимым для наших союзников, до тех пор, пока он не пересечет границу Айленвуда.

– А если человек умрет от голода, или по дороге на него нападет дикий зверь? Люди такие слабые, – эльфийка брезгливо поморщилась.

– Значит, будет следующий, – пожал плечами Гвиндар. – В Сильвиманте полно рабов. Я легко найду замену.

Азира открыла рот, чтобы возразить, но промолчала.

– Вам ведь не нравится этот план, не так ли, Вирэсс[1] Азира?

По выражению ее лица маг понял, что задел эльфийку.

– Расскажите мне о ревенантах, Гвиндар, – неожиданно потребовала она.

Маг удивленно поднял тонкие брови. Вопрос Азиры застал его врасплох. «Что это она задумала?» – Гвиндар сложил ладони, сплел пальцы и долго всматривался в лицо эльфийки. На ее лице не дрогнул ни один мускул.

– Откуда у вас такой внезапный интерес к некромантии, хейри Азира?

– Вы всегда отвечаете вопросом на вопрос, Гвиндар? – в голосе эльфийки послышались металлические нотки, а пальцы легли на рукоять меча. – Здесь, на Севере, так не принято.

«Она мне угрожает?! Как мило! – маг оценивающе посмотрел на эльфийку, но она даже не пошевелилась. – Пока с ней лучше не ссориться».

– Хм, это необычная форма нежити, – начал рассказывать Гвиндар. – Чаще всего, ревенант – неупокоенный дух, восставший из могилы, чтобы жестоко отомстить своим убийцам, и в этом – единственный смысл его существования. Как правило, для осуществления мести у ревенанта в распоряжении только один год, но бывают исключения. Если же враг погиб, или ревенант не может исполнить месть до назначенного срока, его тело рассыпается в пыль, а сущность уходит в посмертие, откуда ее вызвать уже невозможно.

Азира побледнела и медленно опустилась в свободное кресло напротив. Гвиндар заметил, что у нее мелко дрожат пальцы.

Вскоре слуга подал им горячее вино с пряностями. Маг пил мелкими глотками, наслаждаясь растекающимся по телу приятным теплом. Эльфийка даже не притронулась к напитку. Она осторожно поставила бокал на подлокотник и, казалось, забыла о нем.

– Возвращаться из мертвых, – усмехнулся маг, – исключительное свойство преждевременно умерших героев. Но я весьма удивлюсь, если сам Белый Король Рэлеван Килсек восстанет из могилы.

Азира не оценила его шутку. Она смотрела куда-то за плечо мага.

– Короля Рэлевана не сожгли, как принято у нас в Суалвее, – задумчиво произнес маг. – В Айленвуде другие обычаи. Кариону и его супруге устроили погребение в черном монолите рядом с Рэлеваном.

Азира скривилась и мотнула головой.

– Вам не интересно? – промолвил маг. – Простите, я отвлекся.

– Ладно, что дальше?

– Ревенант, – продолжил объяснять Гвиндар, – обычно сохраняет все способности, какими обладал при жизни, в том числе и магические. Так что неупокоенный мститель является действительно страшным противником: ревенанта практически невозможно уничтожить. В том случае, когда его противник слишком могущественен, чтобы справится с ним в одиночку, ревенант ищет достойных союзников для исполнения мести.

Маги клана Черной Луны, практикующие некромантию, неоднократно пытались сотворить ревенантов. Результаты оказались, мягко говоря, удручающие.

– А вы могли бы… создать ревенанта? – отважилась спросить эльфийка.

Гвиндар несколько раз в задумчивости постучал пальцем по подбородку.

– Скажу так: я не вижу в этом никакого смысла. Ревенантом невозможно управлять. Гораздо проще создать покорную марионетку из мертвеца или из живого, – он указал пальцем на ширму, скрывавшую тело юноши.

– А кому под силу сотворить ревенанта?

Маг на мгновение задумался. Что-то беспокоило Азиру, и она откровенно старалась это скрыть.

– Вы хотите оживить Азмарка, не так ли, хэйри Азира?

Эльфийка вздрогнула и вцепилась в подлокотники кресла, чуть не уронив бокал с вином.

– При всем почтении к вам и вашему покойному брату... – Гвиндар выдержал короткую паузу, – ни я, ни мои бывшие последователи не способны вернуть Азмарка к жизни. Мое искусство некроманта велико, но его недостаточно – это будет лишь жалкое подобие личности. Зомби. Каждый ревенант возвращается в мир живых только благодаря воле одного из божеств.

– Колдун из клана Волка сказал, что ледяные ведьмы могут…

Гвиндар изогнул тонкую бровь.

– Видите ли, хэйри Азира, это маловероятно. Я слышал местные легенды о творце мира Сегое и его ледяной дочери, но я не верю в них. Я поклоняюсь Черной Луне Анселин.

– Я тоже не верила, но… – медленно произнесла Азира. – Тело Азмарка пропало из гробницы, а хранители убиты, – вдруг на одном дыхании выпалила она.

«Так вот что она скрывала!» – подумал Гвиндар.

– Мародеры? – вяло поинтересовался маг. Ему порядком наскучил данный разговор. Было уже далеко за полночь, и он не знал, как выпроводить эльфийку.

– Нет, – покачала головой Азира. – Колдун Лекил считает, что это ледяные ведьмы.

– Позвольте мне усомниться в их сверхъестественном могуществе, – Гвиндар потер переносицу. От духоты у него начала болеть голова. – Я вижу лишь вероятный заговор против вас. Кто-то из ваших «союзников» сделал решительный шаг.

– Заговор?! – переспросила эльфийка, изумленно подняв брови. – Вы кого-то подозреваете?

– Я только высказал свое предположение.

Азира улыбнулась.

– Вы слишком мнительный, Гвиндар! Вам везде мерещатся интриги и политические перевороты.

– Напомню: я пятьсот лет прожил при дворе правителя Суалвея.

Гвиндар прикрыл глаза, вспоминая: эльфы Суалвея, особенно клан Стриварэ, к которому принадлежал Ширрас, и клан Офалэ, были жестокими убийцами, которых не волновало ничего, кроме их собственного продвижения по лестнице власти, даже семья. И для того, чтобы там выжить, Гвиндару пришлось основать свой мир полный интриг, заговоров и темной магии. Свой Ковен.

– И все же я вам не верю! – твердо произнесла Азира. – Здесь, на Севере, предпочитают честный поединок и холодную сталь.

Маг равнодушно пожал плечами.

– Как вам угодно, – доказывать свою правоту он не намеревался.

Азира встала:

– Я вынуждена вас покинуть. Сегодня я собиралась обсудить с Килантрисом дальнейшее наступление на юг. Он планирует захватить Реф еще до весеннего равноденствия. До встречи, Гвиндар.

– До встречи, хэйри Азира.

***

Азира ушла. Маг проводил ее взглядом и криво усмехнулся.

«Какая наивная! Наивность дорого обходится».

– Обсудить с Килантрисом наступление на юг, говоришь? – вслух произнес он. – Расклад изменился, дорогая Азира, только ты об этом еще не знаешь.

Гвиндар обернулся, взглянул на ширму. У него с Главой клана Льда был заключен свой союз.

Еще двое суток – и кукла будет готова. А затем он немедленно отправит марионетку в Айвелон. Если все пойдет гладко, то уже до начала будущего лета Кьорл Килсек появится в Сильвиманте. Маг пока не решил, каким образом он принудит внука Рэлевана снять Печать, сдерживающую химер, но он отыщет способ. Если все пойдет гладко… Вот это «если» и смущало Гвиндара.

– Когда, наконец, полностью восстановят Серебряный город, нам всем станет легче.

Сильвиманта... Серебряная… Она манила его. Ее серебряные стены снились ему каждую ночь. Сколько тайн было в ней сокрыто, сколько возможностей он получит, когда разгадает их! И власть! Неограниченная власть, которую даст ему башня Сильвиманты. Когда Сильвиманта будет в его руках…

Оставались еще разведчики Ширраса, осенью выследившие Гвиндара в Сильвиманте. Но пересекать Перранское Нагорье они не отваживались, горные перевалы были под надзором клана Килантриса. В Ганмарк они не сунутся – в этом маг был уверен и мог не опасаться суалвейских наемных убийц.

Гвиндар зевнул – эльфийка утомила его.

Маг несколько минут сидел неподвижно и неотрывно смотрел на огонь в камине.

– Как она сказала? Ревенант… – Гвиндар задумчиво потер переносицу. – Это может серьезно нарушить мои планы. Азмарк однажды уже нарушил их.

Азмарк...

Всякий раз, когда Гвиндар слышал это имя, оно звучало проклятием. Всякий, кто отваживался его произносить, старался не повышать голос, словно страшась навлечь на себя гнев неведомых сил. Это имя и все, что было с ним связано, тревожило мага.

И не только имя. При упоминании культа Ледяных ведьм маг почувствовал себя неуютно. Нет, он их не боялся. Гвиндар был уверен: культом руководит кто-то достаточно умный и расчетливый, а не хаотичный эгрегор, который именуют Ледяной Ниваларой.

– Стоит поговорить с глазу на глаз с этим колдуном из клана Волка, – решил Гвиндар. – как только он появится в Ганмарке, я вызову его к себе.

Маг вспомнил про книгу, которую читал до визита Азиры, перелистал несколько страниц. Строчки расплывались у него перед глазами. Гвиндар задремал, и книга выскользнула из его рук.

***

Килантриса в крепости не оказалось.

Азира от души выбранила слугу, принесшего эту весть. Разыскивать Главу клана Льда ночью по всему Ганмарку эльфийка не стала, решив подождать до утра. Возвращаться в свой дворец было уже поздно, и она осталась ночевать в крепости.

«Сама виновата, – сердилась на себя Азира, – позволила безумному магу заболтать меня!»

Пока слуги готовили ей комнату, эльфийка вышла на балкон и долго всматривалась в ночную темноту, облокотившись о каменный парапет. Холодный ветер трепал ее светлые волосы. Там, в Ледяных Пустошах, стояла оскверненная гробница Азмарка.

Ревенант... Азира покачала головой. Кто и, главное, зачем похитил тело ее брата? Эта мысль не давала ей покоя. Гвиндар не ответил на ее вопрос; их разговор породил еще больше вопросов, чем ответов. И все же Азира не доверяла Гвиндару. Маг был язвителен и надменен и не выказывал ей должного почтения.

«Надо напомнить ему при удобном случае, что он всего лишь изгнанник, а я – королева Севера!» – решила Азира.

Колдун из клана Волка – чересчур суеверен, хотя его все-таки стоит расспросить о культе, он точно что-то знает. Единственными, кто мог точно ответить на ее вопросы, были сами ледяные ведьмы. SiLiod…

– Их надо найти, – прошептала Азира. В ответ порыв ветра швырнул ей в лицо горсть колючего снега. Эльфийка зябко поежилась, вспомнила вмерзшие в лед тела хранителей гробницы Азмарка. При мысли о ледяных ведьмах ей стало не по себе. Эльфийка видела одну из них в Соколином замке – юную девушку, почти ребенка. Эта «девочка» легким движением руки заморозила весь внутренний двор Соколиного замка, превратив сотню эльфов в ледяные скульптуры.

Но найти культ было не так легко. Пятерка ледяных ведьм, участвовавшая во взятии Сангенгарда вместе с армией Азмарка, бесследно исчезла, словно их и не существовало вовсе. И это было как-то связано с ее братом. Он никогда не говорил, как ему удалось привести их с собой.

Вот уже два года прошло со дня смерти Азмарка – Азира теперь разделяла все события на «до» и «после» – а в Ганмарке и Фарсайде не появилось ни одного сторонника зловещего культа. Но люди продолжали исчезать. И речь шла не только о потерявшихся в лесу детях.

Ветер изменил направление и стад дуть еще сильнее, он бился о стены крепости и угрюмо завывал. Азира поежилась, плотнее укуталась в меховой плащ. Стоять и дальше на пронизывающем ветру было бессмысленно. Эльфийка вернулась в приготовленную для нее комнату. Заснула она под утро, долго ворочаясь. Ей снились бескрайние снега Ледяных Пустошей и серые, горящие безумным огнем глаза Азмарка.

***

Когда Азира уехала в Ганмарк, Лекил еще раз обошел гробницу Азмарка. Что-то ускользало от него, а он не осознавал что именно. Тонкий лучик света от кристалла в его посохе освещал древние письмена на крышке саркофага. Колдун прислонился спиной к саркофагу и несколько мгновений стоял неподвижно, пытаясь справиться с беспокойством, вдруг навалившимся на него.

– Мы боялись Азмарка при жизни, боимся и в смерти, – тихо произнес Лекил. – И этот страх становится сильней с каждым часом.

Колдуну было о чем подумать, прежде чем выполнить приказ королевы Севера и заново запечатать гробницу.

То, что он увидел, сперва вывело его из равновесия, но Лекил не подал виду. Все эльфы, так или иначе, владели магией, но заморозить четырех хранителей, носящих амулеты против холода, под силу не всякому. Маг должен быть очень умелым, а таких на Севере было мало, не больше трех в каждом клане, и за любого из них Лекил мог бы поручиться.

Оставался еще черный маг-изгнанник Гвиндар. Но тот почти не покидал свою комнату в крепости Ганмарка. И на этом спасибо.

Защитные амулеты, которые носили хранители, бесследно исчезли, и это обеспокоило колдуна не меньше. Амулеты были изготовлены в Ранхолде и защищали не только от холода. Почему он не сказал о пропаже Азире? На то были свои причины.

Во-первых, Лекил больше не доверял эльфийке: она спелась с черным магом, а его колдун на дух не переносил, как и большинство северных магов, и подчинялся королеве лишь в память о ее отце, ее и Азмарка. От Азмарка можно было ожидать всего, что угодно, даже союза с Ледяными ведьмами.

Колдун из клана Волка никогда не любил отпрысков Азлара Изариса, в особенности старшего – Азмарка. Лекил ничуть не удивился, когда жестокий эльф подло убил своего отца и занял его место Главы клана Стерхов, а потом подчинил весь Север. Даже Белый Круг склонил головы перед ним.

Во-вторых, двое из пяти хранителей были из клана Волка. А это было уже личным делом Лекила, кровным, и в этом случае он должен был действовать в интересах своего клана.

Лекил опустил глаза и неожиданно увидел нечто блестящее. Он поднял с пола снежинку, словно вылепленную из прозрачного стекла. Как он раньше ее не заметил?! Колдун нахмурился. Значит, он не ошибся. Ведьмы на самом деле были в гробнице и оставили этот знак – символ их культа.

Если ведьмы и в самом деле воскресили Азмарка – а в этом колдун уже не сомневался – Север ждут нелегкие времена. Защитные амулеты исчезли. Об этом он обязан немедленно сообщить в Совет магов Белого Круга и Главе клана Волка.

– Необходимо предупредить леди Сайлин, – решил Лекил. – Она знает, что надо делать.

Сам он отправится в Ранхолд не мог. Его исчезновение из Фарсайда будет чересчур подозрительным. Тем более, Глава клана приказал не покидать окрестностей Фарсайда без особой надобности. Старый волк предчувствовал беду.

Колдун тяжело вздохнул. У него не было выбора.

Азира никогда в жизни не узнает, что на самом деле произошло в гробнице Азмарка.

Зато он теперь знал. Скоро все, что у них останется – это слепая надежда.

– А я ненавижу слепоту, – прошептал Лекил.

Колдун вышел из гробницы, плотно закрыв за собой двери. Он опустился на снег и долго смотрел на небо. Метель прекратилась, но ночь не стала светлей. Небеса приобрели зеленоватый оттенок, а затем внезапно порозовели и, спустя минуту, потемнели. Кроваво-красное зарево разлилось над Ледяными Пустошами.

Дурной знак.

Лекил встал, торопливо отряхнул снег со своих одежд. Ему вдруг захотелось завыть раненым зверем, но он не имел права на слабость. Надо закончить дело.

Концом посоха он начертил на снегу свой личный знак: обращенный верхушкой книзу треугольник, подчеркнутый короткой линией; кристалл на навершии ярко вспыхнул и погас, и такой же символ возник на дверях в гробницу. Теперь никто не откроет их без ведома колдуна.

Лекил внимательно осмотрел результат своих действий и удовлетворительно хмыкнул. Он еще вернется сюда.

[1] - На Севере нет отдельного королевства, поэтому Азира не может быть Королевой Севера, всего лишь наместница этих земель.

Глава 3.Кровь на снегу

На восходе метель окончательно прекратилась, свирепый северный ветер утих. Позднее утро встретило Азиру непривычной безмятежной тишиной. Не слышен был даже слабый свист сквозняка в щелях оконных карнизов. Набросив на плечи одно из меховых одеял, эльфийка приблизилась к окну, выходящему во двор, и раздвинула плотные шторы. Сквозь низкие свинцовые тучи проглядывало бледное зимнее солнце.

Тишину нарушил резкий крик надсмотрщика, выгнавшего рабов расчищать сугробы. Внутренний двор крепости занесло толстым слоем снега. За ночь его выпало под самые окна, а у северо-восточного угла намело столько, что сугроб почти перевалил за крепостную стену.

Азира неторопливо оделась, затем позвонила в колокольчик. На пороге тут же возник слуга.

– Что вам угодно, хэйри Азира?

Эльфийка вскользь оглядела его: чересчур широкие скулы, щетина на подбородке, голос грубоват для чистокровного эльфа.

«Полукровка, – скривилась она. – Сколько же их развелось в Ганмарке!»

К полукровкам на Севере относились спокойно – чуть лучше, чем к людям – но Высокородные эльфы все еще морщили носы и считали ниже своего достоинства иметь дело с «носителями порченной крови».

– Подай мне завтрак, – приказала она. – И пригласи ко мне Главу клана Льда. Я желаю с ним побеседовать.

Слуга тотчас же удалился. Эльфийка расстелила на столе карту мира. Карта была сильно исчеркана – на ней темными линиями были отмечены границы Айленвуда и Суалвея. Перранское Нагорье разделяло Империю людей, чьи территории за два года войны значительно уменьшились, и Северные земли; разноцветными стрелками было отмечено предполагаемое наступление армии эльфов. Азира планировала начать боевые действия поздней весной, а то и летом, когда полностью растает снег на горных перевалах, но Килантрис не в меру торопился. Клану Льда зимняя непогода была нипочем.

Через полчаса уже другой слуга, чистокровный эльф, поставил на стол перед ней серебряный поднос с несколькими тарелками и большой чашей теплого вина, от которой шел запах каких-то трав. Азира даже не взглянула на дымящуюся пищу.

– Где Килантрис? – нетерпеливо осведомилась эльфийка. – Я приказывала найти его!

– Хэйри Азира, его нет в Ганмарке. Три дня назад хэйро[1]Килантрис собрал свой клан Льда и отправился в южные угодья. Никто не знает, когда он возвратится в Ганмарк.

Азира с силой ударила по столу. Карта порвалась, посуда со звоном полетела на пол. Вино из опрокинутой чаши разлилось по ковру кроваво-алой лужей. Слуга вздрогнул и попятился к выходу из комнаты.

– Почему я узнаю об этом только сейчас?!

Ей никто не ответил. Слуга, спасаясь от ее гнева, уже скрылся в коридоре.

Эльфийка задумалась, раздраженно постукивая пальцами по разорванной карте. И где теперь искать Килантриса? Получалось, что Глава клана Льда лишил ее почти половины армии. Азира никогда не доверяла этому хитрому эльфу до конца, но не ожидала, что он так подло нарушит их договор. Неужели Гвиндар был прав по поводу заговора против нее.

– Азмарк бы такого не допустил, – вздохнула Азира. – Он держал в абсолютном повиновении все северные кланы в течение четырех десятков лет, пока не заключил союз с этой сумасшедшей девицей.

Азира презирала покойную Лилис Офалэ и тоже винила ее в смерти брата. Она пробормотала проклятие и вспомнила, как однажды они с Азмарком повздорили из-за этой тощей суалвейской курицы.

Наконец, эльфийка немного успокоилась и еще раз окинула взглядом порванную карту. Дерзкий план кровавой мести тотчас же возник в ее голове. Если клан Льда начнет наступление на Реф и Тридэ, как они и намеревались, то в Леоде[2] останется небольшой гарнизон, и город можно будет без затруднений захватить. Эльфийка тряхнула головой, отбрасывая эту мысль. Ее брат хотел власти над миром, и чем это закончилось?! Ей не нужен целый мир – достаточно управлять Севером.

Азира перевела взгляд на остров зелени, отмеченный на карте. Эйльваринн или Айленвуд – королевство лесных эльфов; а там – ненавистный Айдан Зирт и его клан, которому она обещала отомстить за смерть Азмарка. Но и здесь приходилось рассчитывать на магию Гвиндара. Маг обещал ей помощь, а взамен потребовал восстановить Сильвиманту. И этот союз не принесет ей ничего хорошего – Азира инстинктивно чувствовала это. Искать поддержку на западе, в Суалвее, тоже не имело смысла: Ширрас никогда не простит северным сородичам убийство отца.

Азира опять ударила по карте кулаком. Она заново соберет свою армию и окончательно завоюет Север. Но сначала надо отыскать ледяных ведьм и вернуть тело Азмарка.

***

Колдуна из клана Волка Азира встретила по дороге в Фарсайд. Сквозь молочную белизну тумана эльфийка сперва заметила сапфировый огонек – сверкающий маленький кристалл на верхушке волшебного посоха. Следом материализовался сам Лекил. Эльфийка оставила колдуна в Ледяных Пустошах запечатывать гробницу Азмарка, и весь путь обратно в Фарсайд он проделал пешком.

Колдун остановился. Он склонил голову в знак приветствия. Густой мех на капюшоне его светлого плаща сплошь покрылся инеем. Лекил тяжело дышал, выдыхая в воздух облачка белого пара, коротко взглянул на волчью упряжку, потом перевел взгляд на Азиру. Эльфийка жестом велела ему запрыгивать в сани.

Когда колдун устроился рядом, закутавшись в меховое одеяло, она, стараясь, чтобы ее голос звучал беспечно, произнесла:

– Два дня назад в гробнице Азмарка вы говорили мне о ледяных ведьмах. Я желаю знать все, что вам известно о них.

– Si Liod? – колдун нахмурился. – В Ганмарке о них мало известно.

– Я расспросила Гвиндара о ревенантах.

– Похоже, черный маг не удовлетворил ваше любопытство, – сказал Лекил. – Я ничуть не удивлен.

– Он прочел мне целую лекцию.

Колдун усмехнулся.

– Вам не нравится Гвиндар? – спросила Азира.

– Я уважаю моих темных собратьев ровно до тех пор, пока они не пересекают Перранское Нагорье.

Азира не удивилась: Гвиндара на Севере не любили. Она сама с трудом терпела присутствие черного мага. «Надеюсь, когда отстроится Сильвиманта, Гвиндар тут же покинет Ганмарк»,– подумала эльфийка.

– И все же, я хочу услышать про культ Ледяных ведьм, – произнесла она.

Колдун передернул плечами и не ответил.

Повисшую тишину нарушало только дыхание зверей, скрип кожаной упряжи и скрежет полозьев по снегу.

– Вы что-то скрываете от меня, Лекил, – холодно произнесла эльфийка. Резким движением она остановила сани и схватила колдуна за ворот куртки. Острие кинжала блеснуло у самого его горла. – Я этого не люблю.

– Раз вы настаиваете… – выдохнул колдун, кристалл на посохе угрожающе вспыхнул.

Азира убрала кинжал. Она погорячилась. Лекил мог легко убить ее. Эльфийка махнула рукой, и волки снова потянули сани. Извиняться перед колдуном она не собиралась.

– Когда Сегой поднял эти земли из бушующих волн северного моря… – начал колдун.

– Вы собираетесь рассказывать мне сказки о божестве, сотворившем мир вокруг нас?! Оставьте их для детей! – Азира поморщилась. – Я не желаю их слушать.

– Увы, это не сказки, – произнес Лекил. – Именно о божестве и пойдет речь, если вы хотите узнать про культ ледяных ведьм. Единственная дочь Сегоя Нивалара – непостоянное, тщеславное, злое божество с ледяным сердцем, которому поклоняются сторонники культа, прежде всего, из страха.

Ледяная Дева остается равнодушной к любым намекам на истинную любовь, благородное чувство или честь. Она любит играть с теми, кто оскорбит ее, заманивая их в ловушку дразнящими видениями тепла и комфорта дома перед тем, как заморозить их до смерти в самом сердце снежного шторма.

Ночь Середины Зимы – самое священное время в году для ледяных ведьм. Это продолжающийся всю ночь ритуал безумных танцев, который предназначен и для удовольствия, и для вербовки. Ведьмы ходят по поселениям и забирают с собой женщин, чем моложе, тем лучше.

Противостоять ледяным ведьмам способны только жители Ранхолда. Они верят, что от бешеного нрава северной богини, их защищает сам Сегой.

Колдун замолчал.

– Это все? – спросила Азира.

– Все, – сказал Лекил, но она была уверена, что маг врет.

Эльфийка поджала тонкие губы.

«Я по горло сыта чародеями – сначала эти ведьмы, потом чокнутый маг, а теперь наглый колдун!»

– Послушайте меня, – голос колдуна вдруг стал визгливым. – Не связывайтесь с культом. Эти поиски не принесут вам ничего хорошего. Я могу понять ваше стремление найти тело Азмарка, но повторяю: для вашей безопасности – не связывайтесь с ледяными ведьмами.

Он как-будто прочитал ее мысли.

– Вы боитесь их, Лекил? – спросила Азира.

– Боюсь, – признался колдун. – И в этих поисках я вам не помощник.

– Значит, мне придется искать союзников самостоятельно.

– Даю слово мага: в Фарсайде вы их не найдете, – произнес колдун. – Белый Круг и мой клан сделали все возможное, чтобы в городе и его окрестностях не появился ни один приверженец этого культа. Даже наши младшие братья[3], – он указал на стаю, тянущую сани, – не пойдут с вами, если вы решите хоть на милю подойти к Клыкам Сегоя.

После минутного молчания колдун уже спокойнее добавил:

– Мой вам совет: оставьте ваши поиски и забудьте про культ. Займитесь подготовкой наступления на юг, как и хотел ваш брат. Это лучшее, что вы можете для него сделать.

– Я сама решу, что мне делать, – отрезала Азира. Рассказывать Лекилу о возможном предательстве Килантриса она не собиралась. Пусть это будет ее тайной.

Колдун пожал плечами и замолчал.

***

Постепенно местность начала меняться. Холмы становились все ниже, а под конец исчезли совсем. Теперь заснеженная равнина раскинулась по обеим сторонам дороги. Стены Фарсайда показались впереди, когда сани Азиры миновали низину. Дорога шла не напрямую к городу, а, не доходя метров сто, резко поворачивала на север. Дальше была развилка: одна из дорог вела на восток прямо в Фарсайд, другая – не меняла направления. Через четыре мили по ней располагалось небольшое поселение Когинэльс, где находился охотничий дом Главы клана Волка.

Расположенный восточнее Ганмарка в небольшой долине, человеческий городок Фарсайд разительно отличался от своего ближайшего эльфийского соседа Леоде. Климат здесь был более мягким: южные ветры, пытавшиеся добраться до этих мест, задерживались высокими пиками Перранского Нагорья. Близость Долины Горячих ключей, снабжающей город питьевой водой, и богатые серебряные рудники делали Фарсайд лакомым куском.

Когда на Севере вспыхнуло восстание против Империи, Азмарк запретил своему клану вмешиваться. Азира тоже не решилась ввязываться в войну. В результате солдаты Империи разорили и сожгли Фарсайд дотла. Солдаты преследовали оставшихся в живых мятежников по всему Северному пределу. Их предводитель Девон укрылся у эльфов Долины Горячих ключей и, спустя некоторое время, собрал отряд мстителей из полукровок и жителей Ганмарка. Их набеги на имперские форты, больше похожие на комариные укусы, забавляли северных эльфов.

Масштабные боевые действия на Севере начались три года назад. Объединенная армия северных эльфов отвоевала Ганмарк и то, что осталось от Фарсайда, и вытеснила солдат Империи за южные границы Перранского Нагорья. Империя подтягивала войска в Реф и Тридэ, но зимой никакие боевые действия не велись.

На развилке колдун коротко кивнул Азире и выпрыгнул из саней. Он ушел, свободно шагая по скользкому льду. Вскоре голубой огонек его посоха скрылся за сугробами.

«Почему он не поехал со мной в Фарсайд?» – подумала эльфийка, сжав кинжал. Ей хотелось догнать колдуна и всадить ему лезвие по самую рукоять между лопаток, но она сунула оружие обратно в сапог. Успеет еще.

Фарсайд населяли в основном полукровки и эльфы клана Волка. Полгода назад клан Горностая начал восстанавливать городок. Теперь Фарсайд опоясывало двойное кольцо крепостных стен с тринадцатью башенками и двухэтажной надвратной. Ворота со спускаемыми решетками днем были открыты, но на закате запирались. Стены старой крепости рухнули под натиском подступившего льда, и уцелела лишь одна каменная башня, теперь торчавшая под опасным углом, подпираемая ледяными глыбами. Каменной кладки крепости, погребенной под толщей снега и льда, уже не было видно вовсе, остался лишь обледенелый двор с полуразрушенными пристройками, сложенными из ледяных кирпичей. В центре города, сверкая белизной свежей каменной кладки, возвышалась башня, где поселились маги Белого Круга.

В город Азира въехала одна. Она насчитала около двадцати воинов на стенах, но у ворот ее никто не встретил. Дурной знак! Хотя Азира знала Фарсайд как свои пять пальцев, отсутствие должного почтения ее разозлило.

На улицах было пустынно, попрятались даже бродячие собаки. Хотя правила жизни в Фарсайде не допускали излишнего любопытства, но и люди, и животные старались избегать царапающих когтей ветра.

В центре города посреди площади возвышался фонтан в виде птицы, посылавший ввысь искрящиеся струи горячей воды, падавшей в небольшой бассейн. Азира не стала задерживаться, чтобы полюбоваться фонтаном. Ветер, дувший с ледника, казалось, обжигал ей лицо.

Азира заметила эльфов, входивших в высокую пристройку и выходивших оттуда, и решила, что именно там находится штаб. Закутавшись в меха, она побежала через двор в том направлении. Вытаскивать спрятанную под мехами руку, чтобы стучать в деревянную дверь, не хотелось, и эльфийка, бормоча проклятия онемевшими от холода губами, принялась изо всех сил колотить в дверь сапогом, пока ей не открыли.

Ее обдало теплом, исходившим от двух масляных жаровен. Внутри оказался целый отряд, несколько полукровок и эльфов из клана Волка. Один из эльфов отдавал приказы, в то время как другие стояли вокруг снаряжения. Вероятно, командир и его подчиненные планировали отправиться на охоту.

– Где Глава клана?

– Как всегда, в своей берлоге, – кисло улыбнувшись, ответил командир эльфов.

Глава клана Волка предпочитал жить в охотничьем доме, расположенном в четырех милях к северу от Фарсайда. Азира недовольно фыркнула. В это волчье логово она точно не поедет.

Далее разговор зашел о культе Ледяных ведьм. Командир слышал о нем, но никогда не видел и толком не знал, что это такое. Видно, разговаривать не хотел.

– Собирай отряд, – приказала Азира. – Поедешь со мной в Ранхолд.

Эльф оскалился, обнажив зубы, и стал похож на волка:

– Я подчиняюсь только Главе клана. Он запретил покидать окрестности Фарсайда.

Клан Волка хоть и принял ее власть, подчинялся только своему Главе.

– Подумать только, какой послушный! – язвительно заметила эльфийка.

«Наглец! – подумала она. – Я запомнила тебя!»

Командир отряда пожал плечами и покинул помещение.

Закутавшись в меховой плащ, Азира направилась в оружейную комнату. При ней, как всегда, был меч, но оружие клана Волка тоже могло пригодиться. Эльфийка выбрала небольшую кривую саблю, несколько кинжалов и копье.

Волчица ждала ее во дворе.

В Фарсайде следов Килантриса и его армии Азира не обнаружила. Глава клана Льда не появлялся в городе больше месяца. Клан Волка также отказался подчиняться ей.

«Значит, так тому и быть. Посмотрим, как они заговорят весной! – эльфийка мысленно подписала приговор Килантрису, его клану и городу Леоде. – Придется искать себе новых союзников».

Жизнь, однако, внесла в ее планы существенные поправки.

***

Лекил шел в сторону Когинэльса, где в данный момент зимовал Глава клана Волка. И хотя колдун очень устал, он вынужден был торопиться: быстро опускались сумерки, а провести еще одну ночь среди сугробов он не собирался. Тем более, Глава клана должен скорее обо всем узнать и отправить вестника в Ранхолд.

Помог случай. Когда колдун прошел половину пути в Когинэльс, из-за рощицы со стороны Фарсайда показались сани, запряженные тройкой лошадей. Сани сопровождали двое всадников. Лошадей в тех краях использовали редко, особенно зимой. Значит, дело спешное.

Завидев колдуна, тройка остановилась, а всадники направили коней вперед. На воинах были длинные меховые плащи, прикрывавшие пластинчатые латы. Ноги выше сапог закрывали поножи, головы защищали подбитые мехом шлемы. Всадники были вооружены луками и короткими мечами. На санях кроме возницы, сзади располагалась еще трое эльфов. Эти были одеты попроще: длинные кожаные куртки с нашитыми железными кольцами, наручи, мохнатые меховые шапки.

«Охотничий отряд? – удивился Лекил. – Что-то странное происходит».

Командира отряда колдун узнал – тот регулярно встречал его в цитадели Фарсайда.

– Приветствую, мастер Лекил, – эльф даже не посчитал нужным спешиться, но колдун слишком устал, чтобы сердиться и одергивать наглеца, поэтому лишь чуть наклонил голову. Кристалл на его посохе угрожающе вспыхнул.

– Нас срочно вызвал Глава клана. Если нам по пути…

– Я тоже иду в Когинэльс, – оборвал его Лекил. – Нам по пути.

Ему освободили место рядом с возницей. По дороге командир отряда рассказал колдуну о своей встрече с королевой Севера.

– Она приказала мне собирать отряд и вместе с ней отправляться в Ранхолд. Я счел нужным отправить вестника Главе клана.

Лекил лишь покачал головой.

Значит, он ошибся. Азира слишком упряма, чтобы последовать его совету. Она будет разыскивать брата, чего бы ей это ни стоило. Он хотел напугать ее, но вместо этого лишь подогрел ее решимость. Возможно, в скором времени их всех коснутся последствия этой ошибки.

***

Азира и сама не знала, почему она решила отправиться в Долину Горячих ключей. Жители Фарсайда называли это место Забытой Долиной и слабо верили в ее существование. Тем не менее она существовала, просто дорогу знали не все. Единственный верный путь вился вдоль края каньона, теряясь среди каменистых осыпей и колючих кустарников.

Горячие источники, бьющие из недр земли, делали температуру на прилегающих к нему территориях если не комфортной, то, по крайней мере, терпимой. Даже зимой Долина не покрывалась снегом.

В Долину Азиру не пустили.

Огромные ворота, перекрывающие вход в Долину Горячих ключей, так и не открылись, несмотря на все крики и приказы эльфийки. Каменные истуканы, выбитые в скалах по обе стороны от ворот, равнодушно смотрели на Королеву Севера.

Азира не понимала, что произошло. Кажется, она сорвала себе горло, стараясь перекричать завывания ветра.

Другой вход в Долину располагался со стороны Фарсайда и представлял собой неровную узкую расщелину – почти что лаз – уходящую глубже под темный монолит нависшего карниза. Через этот проход предводитель мятежников Девон и пробрался внутрь. Проход был настолько узким и низким, что пришлось бы лезь туда, обдирая ладони и колени. Что хорошо для мятежника – не подходит Королеве Севера.

«В следующий раз я приду сюда с армией!» – Азира злилась, но не могла ничего изменить. Сначала клан Волка, а теперь эти отшельники отгородились от нее.

Пришлось возвращаться. На протяжении всего пути во дворец слова колдуна не выходили у Азиры из головы.

«Даже наши младшие братья не пойдут с вами!»

***

Волчица сразу почувствовала неладное. Она угрожающе наклонила голову, оскалив желтые клыки, и впилась острыми черными когтями в ледяную корку, готовясь к прыжку. Ее братья, подвывая, заметались в упряжи. Эльфийка выпрыгнула из саней и поднялась по ступеням.

Из распахнутой настежь двери дворца, покрывшейся коркой инея, дул неприятный ледяной ветер. Азира позвала слуг, но ей никто не ответил. Длинный меч со звоном покинул ножны.

В опустевшем дворце стоял невероятный холод. Стены коридора, покрытые коркой льда, были забрызганы кровью, по полу тек красный ручеек. Азира пошла по кровавому следу, и ее глазам предстала страшная картина точь-в-точь как в гробнице Азмарка.

За свою жизнь эльфийка повидала много ужасных сцен. Ей приходилось убивать и людей, и чудовищ в Соколином замке, и она не упала бы в обморок от вида дымящихся внутренностей или отрубленных конечностей. То, что Азира увидела здесь, может, было и не самым страшным, но уж точно самым причудливым – вмерзшие в лед следы бойни.

Хрустальные панели в ее кабинете и каменный пол были покрыты потемневшей кровью, словно жутким ковром. Кровь капала с потолка, превратившись в розоватые сосульки. Но что по-настоящему заставило Азиру насторожиться, так это следы когтей. Расстояние между кровавыми бороздами было весьма значительным, что говорило об огромном размере оставившей их лапы. Как будто на дворец напал ледяной гигант.

Азиру прошиб холодный пот.

Si Liod оставили ей знак. На столе поверх писем в багровой луже лежала огромная ледяная снежинка – символ культа Ледяных ведьм.

Капля крови упала ей на плечо. Эльфийка подняла голову.

На потолке замерзшее тело слуги удерживалось огромными сосульками, похожими на стальные шипы, которые используются при строительстве крепостей, когда требуется прикрепить конструкцию к голой скале. Две сосульки пробили несчастному лодыжки, еще по одной торчало из предплечий. Конечности были разведены, так что образовалась «снежинка» –такая же, как та, что лежала на столе.

Снежинка медленно таяла.

[1] Хэйро – господин, повелитель. Вежливое обращение к эльфу.

[2] Леоде – эльфийский город на северо-востоке Перранского Нагорья, резиденция Главы клана Льда.

[3] Клан Волка считал волков младшими братьями.

Глава 4. Где-то на краю земли

Так далеко на север Азира никогда не забиралась, и это оказалось наихудшим из путешествий, которые ей доводилось совершать. Здесь, на севере Ледяных Пустошей снег и лед лежали почти круглый год. За короткое лето земля, в некоторых местах практически лишенная растительности, даже не успевала оттаять. Южнее, где солнце летом дарило чуть больше тепла, на холмах, покрытых мхами и лишайниками, росли карликовые березы и ползучие ивы. Крупных рек здесь не было, лишь мелкие ручейки и родники давали земле живительную влагу.

Хуже было только в Соколином замке, где северные эльфы страдали от жары и постоянных стычек с суалвейскими кланами. Когда Стерхи сцепились с Неясытями, Азире с трудом удалось удержать своих бойцов от кровопролития. Об этом эльфийка старалась не вспоминать.

Первые три дня путешествия оказались не слишком трудными: в начале пути погода стояла сумрачная, но безветренная. Дорога, извиваясь, вела на северо-запад. Позади остались мелкие поселения. Миля за милей тянулись серые стены скал. Но когда сани Азиры обогнули западный склон Перранского Нагорья, ледяной ветер изменил направление и задул с такой силой, словно хотел сорвать мясо с костей, он нес собой снежное крошево.

Ближе к вечеру небо на западе стало зловеще свинцовым, снег ослеплял, жалил лицо острыми ледяными шипами. Волки бежали, повернув низко опущенные головы правее. На их шерсти мерцали бриллианты льдинок.

Метель усилилась. Никогда прежде Азира не замерзала так сильно. Холод пробирал до самых костей. Горностаевый мех на капюшоне ее плаща покрылся толстой коркой инея. Чем дальше, тем медленнее двигались сани: волки, поскуливая, еле переставляли замерзшие лапы, утопая в снегу. Звери заметно устали и требовали отдыха.

Азира остановила сани, оглядела снежную пустыню в поисках укрытия. Сераки[1] вздымались словно ледяные деревья в густом белом лесу. На горизонте за белой пеленой пурги скрывались острые пики скал – Клыки Сегоя – древнего божества, которому поклонялись местные жители. И хотя эльфийка рассчитывала утром уже прибыть в Ранхолд, то сейчас о продолжении путешествия не могло быть и речи.

С подветренной стороны огромной глыбы льда Азира нашла для ночевки ледяную пещеру. Та была длиной метров шесть, и, возможно, раньше служила логовом какому-то крупному животному, возможно, белому вирму[2] – эльфийка обнаружила вмерзшие в лед обглоданные кости и куски серого меха. Свежих следов она не заметила и была уверена, что прежний хозяин пещеры давно ушел, но все равно начертила у входа защитные знаки – охрану от незваных гостей. Затем эльфийка достала из саней топорик, вырубила квадратную нишу под светильник в плотной ледяной стене и зажгла тусклый огонек.

Развести костер ей так и не удалось. Язычок пламени в лампе дергался и приплясывал, едва теплился. Когда пальцы совсем коченели, эльфийка ненадолго отогревала их. Она пожевала хлеба и вяленого мяса, ругая себя за то, что не может позволить себе горячий ужин и за то, что отправилась в это опасное путешествие одна. Клан Горностая отдыхал в зимних селениях, а ее попытки найти спутников в других кланах закончились неудачей. Всю ночь, дрожа от холода, сквозь свист ветра Азира слышала, как воет стая. Ночью волки уходили на охоту.

На следующее утро снег не прекратился –вьюга продержала Азиру в плену еще двое суток. Эльфийка экономила припасы как могла. Только к вечеру третьего дня ветер утих. Когда эльфийка все же осмелилась выглянуть из своего убежища, небо было ясное, глубокого темно-синего цвета, усыпанное иглами звезд. Вокруг простиралась безжизненная снежная пустыня. Холодным блеском сияла полная луна. Ее лучи отражались на бесчисленных гранях ледяных шипов, усеивающих снежную пустыню. Все следы замело. Волки исчезли, только верная Иса лежала у входа в пещеру, положив морду на вытянутые лапы.

Отчаяние охватило Азиру. Теперь она поняла, почему колдун из клана Волка так отговаривал ее от этого путешествия. Впервые она засомневалась в правильности своего решения. Упорство могло стоить ей жизни, Лекил предупреждал ее, но она отвергла его совет.

Азира обернулась. Возвращаться в Ганмарк означало погибнуть от холода по дороге. До Ранхолда оставались еще сутки пути на санях, раньше эльфийка рассчитывала преодолеть это расстояние до заката. Теперь все изменилось. Метель спутала планы Азиры. Одна волчица не сможет сдвинуть сани, и эльфийка, подумав, оставила их в пещере. Возможно, позже она вернется за ними.

« Мне нельзя возвращаться, пока все это не разрешится!» – стиснув зубы, Азира собрала часть вещей, которые не могла оставить, в заплечный мешок, взвалила на себя и медленно двинулась вперед, проваливаясь по колено в глубокий снег. Волчица бежала рядом.

***

Долина Ранхолд, последняя обжитая северными эльфами местность, представляла собой обширную низменность, во время короткого лета покрытую травой и камышом, полузатопленными лугами и огромными солончаками вплоть до самого берега беспокойного северного моря, а зимой скрытую под толщей снега. Образуемые приливом бухты, заливчики и извилистые рукава многочисленных небольших речушек, чьи устья будто впивались в край моря, разрезая сухую мерзлую землю. Попасть в Долину Ранхолда, окруженную непроходимыми горами на юге, огромным ледником на востоке и неисследованным морем с бесчисленными айсбергами на западе, можно было только через ущелье, проходившее между Клыками Сегоя и побережьем. Этой дорогой пользовались разве что самые отчаянные торговцы, добиравшиеся до долины.

В просторной бухте стояли два кнорра[3] и несколько легких рыбацких лодочек. Жители Ранхолда обеспечивали себе существование охотой, рыболовством и торговлей различными украшениями и амулетами, вырезанными из рыбьей кости. Из костей и рогов более крупных животных, в обилии водившихся на побережье, изготовляли гребни, шкатулки, детские игрушки. Резные изделия пользовались успехом на юге в Суалвее и Айленвуде: все эльфы любили красивые изящные безделушки и украшали ими свои дома. Простое костяное оружие местных жителей особым спросом на юге не пользовалось, но наконечники стрел и копий, сделанных охотниками Ранхолда, легко пробивали плотные шкуры моржей и белых медведей.

Это был безлюдный и пустынный край, и ощущение заброшенности усиливалось жутковатыми криками диких птиц, вьющих гнезда в топях и солончаках. Эльфы и люди здесь почти не селились. Смерть – обычное явление среди поселенцев – настигала любого, кто не мог противостоять суровой реальности Севера. Исключением был сам Ранхолд.

«И как они живут здесь, в этом краю вечных льдов?!» – Азира выбралась из лабиринта сераков и остановилась на краю утеса, осмотрелась. У подножия гигантского глетчера[4], спрятанного в небольшой долине, где ледяные наросты переходили в глубокие впадины и гигантские глыбы, лежало поселение, куда она так стремилась попасть.

Единственная дорога к поселению Ранхолд шла вдоль края утеса. Нижняя часть отвесного обрыва скрывалась под снежным откосом. До самого горизонта белой равниной простиралось замерзшее море, на котором тянулись неровные валы торосов[5], занесенных снегом. Лишь у самого берега сквозь разломы льда темнела вода. К северо-востоку виднелась длинная цепь островков, которая образовывала своего рода естественную дамбу, защищавшую этот участок моря от северо-западных ветров.

На мелких скалистых островках, практически лишенных растительности, гнездились странные черные существа, похожие на бескрылых птиц. Эти диковинные звери, излишне грузные, чтобы летать, толкались и тыкали друг друга широкими, точно лопата клювами. Охотясь, они бросались вниз головой в морские волны, и вскоре выпрыгивали на поверхность, вознагражденные какой-нибудь крохотной извивающейся рыбешкой.

Азира добралась до поселения Ранхолд ближе к полуночи. Путь вниз оказался не таким легким, как она раньше представляла. На закате небо затянуло серыми тучами, и снова пошел снег. Порывистый ветер ледяными пальцами забирался под одежду. Эльфийка задыхалась, от слабости и с трудом переставляла ноги. Азира даже не заметила, как исчезла Иса, а когда обнаружила, что волчицы нет, больше не надеялась, на ее возвращение.

Азире оставался один крутой спуск. Под ногами хрустел лед, а замерзшая грязь затвердела, словно камень. Всюду лежал иней, а от земли начал подниматься густой туман.

Внизу в долине мелькали огни Ранхолда: десяток домов, почти до крыш занесенных снегом, были разбросаны в беспорядке по холму. Только сизый дымок, вившийся из печной трубы выдавал жилище эльфа. В самом центре поселения расположился Большой Дом – длинное деревянное строение с двускатной крышей, где весь клан собирался на совет. На севере поселение окружено высоким частоколом из заостренных дубовых бревен. Раньше дерево привозили в Ранхолд по морю из Суалвея. Сейчас, в зимний сезон, торговля прекратилась.

В конце спуска Азира поскользнулась на льду, упала на четвереньки да так и ползла дальше, пока из темноты не вынырнул слепящий свет. Дозорный. Азира почти свалилась к его ногам. Одна его рука сжимала факел, вторая – лежала на рукояти меча.

– Далековато забралась, – эльф-дозорный поднес огонь к ее лицу.

Справа из темноты вышел второй эльф в меховой накидке, за ним третий.

– Ты кто такая? Откуда?

Азира попыталась встать, но ноги не слушались ее.

– Я – Королева Севера. Отведи меня к Главе клана! – прошептала эльфийка и провалилась во тьму.

***

Азира проснулась. Она пошевелилась под ворохом меховых одеял и открыла глаза. Тусклый свет проникал через завешанное тканью окно. Слышно было, как ветер посвистывает в щелях карнизов и ворошит отставшую от кровли черепицу.

Что-то тяжелое давило ей на левый бок и мешало повернуться. Азира потянула руку, нащупала мохнатую спину и получила в ответ удар когтистой лапы, оставившей пять глубоких кровоточащих борозд. Эльфийка взвизгнула, слизнула кровь с раненой руки. Огромный белый кот, сверкнув изумрудно-зелеными глазами, легко спрыгнул с кровати. Потянувшись всем телом, он принялся точить когти о дверной косяк, украшенный резным узором из переплетенных выпрыгнувших из воды рыб.

Прошлой ночью в Большой Дом Азиру внесли на руках. Она так замерзла, что едва двигалась. Идти сама она не могла, от холода у нее отнялись ноги.

В зале было тепло – в очаге и жаровнях по углам радостно мигали угли. Азиру, стучавшую зубами от холода, посадили на лавку. Она протянула руки ближе к огню, чувствуя, как покалывает кончики пальцев. Ей помогли снять плащ и куртку, затвердевшие, точно ледяной панцирь, но сапоги она снимать побоялась: несмотря на уютное тепло, чувствительность к ногам так и не вернулась.

Ее клонило в сон. Она не прислушивалась к разговорам за спиной, не заметила, как рядом поставили таз с водой, от которого поднимался пар. «Странный обычай – мыть ноги гостям», – подумала эльфийка. В Ранхолде все было странным.

– Дилвен, займись нашей гостьей, – услышала Азира властный голос и все-таки позволила слугам снять с нее сапоги. Ранхолдом управляла эльфийка Сайлин Лиотари. Несомненно, приказы отдавала именно она.

Прежде чем опустить ноги в воду, Азира взглянула на них и ахнула: пальцы оказались мертвенно-белыми с устрашающим синеватым оттенком.

– Твоя кровь замерзла, превратилась в лед, – этот голос, видимо, принадлежал Дилвен. – Молись Сегою, иначе рискуешь потерять пальцы или даже ноги по колено.

«Как она смеет мне приказывать!» – Азира зло посмотрела на собеседницу. На груди у той висела вырезанная из оленьего рога подвеска: две переплетенные рыбы, державшие в пасти по крупной розовой жемчужине. Слишком дорогое украшение для обычной прислуги.

«Целительница», – удивилась Азира: целители на Севере были большой редкостью. Затем эльфийка осторожно, вздрагивая от боли, опустила сначала в теплую воду одну ногу, потом другую. Тепло подействовало успокаивающе, пока не начали возвращаться ощущения. Внезапно невидимые раскаленные иглы вонзились в ее плоть. Боль была нестерпимой. Азира глухо застонала и попыталась вынуть ноги из воды.

– Терпи! – тонкие губы Дилвен скривились в улыбке столь же холодной, как и все вокруг. Руки целительницы с тонкими пальцами, лежавшие на коленях Азиры, казались изнеженными, но эльфийка не смогла освободиться из их железной хватки. Азира металась из стороны в сторону в ужасных муках. Внезапно она заметила, что ноги стали понемногу розоветь. Страшный холод, который, казалось, проморозил ее до самых костей, начал отступать, а боль утихла. Она снова могла шевелить пальцами.

В приготовленную для нее постель Азиру отнесли на руках. Целительница еще раз осмотрела ее ноги и, довольно хмыкнув, погасила светильники в комнате. Азира заснула раньше, чем Дилвен вышла из комнаты.

Утром Азира стянула с кровати одно из меховых одеял, накинула на плечи и подошла к окну, в очередной раз мысленно поблагодарив целительницу Ранхолда за возможность двигаться. Эльфийка приподняла светлую ткань, прикрывавшую окно. Ничего интересного разглядеть не удалось. Шел снег. С крыши свисали огромные сосульки, достающие почти до земли.

– Мяу.

Азира обернулась и выпустила из пальцев край шторы. Кот сидел на пороге комнаты и старательно вылизывал переднюю лапу.

– Тилрэн, Тилрэн, где ты? Иди сюда! – Азира узнала этот голос. Вчера его обладательница отдавала приказы целительнице.

– Мяу, – кот, задрав распушенный хвост, чинно вышел из комнаты на зов хозяйки.

Эльфийка пожала плечами. Кошек она не понимала и не любила. Другое дело – волчица Иса. Где она теперь? Азира снова вспомнила слова колдуна: «Даже наши младшие братья не пойдут с вами!» – и ей стало горько.

Меховое одеяло медленно сползло с плеч, Азира обернулась и, наконец, заметила на стуле возле кровати аккуратно сложенную одежду и новые сапоги из тонкой оленьей кожи с меховой окантовкой. Рядом со стулом на полу лежал мешок с ее вещами.

Эльфийка оделась. Туника, штаны и меховая накидка – все сидело как влитое. Ткань оказалась тонкая, мягкая с небольшим ворсом и удивительно теплая. Из мешка она достала тонкую серебряную диадему, заменявшую ей корону, костяной гребень и зеркальце в деревянной оправе.

«Надо же, ничего не пропало, – улыбнулась Азира. – И даже зеркальце не разбилось».

Вот только отражение ее не порадовало: скулы заострились, под глазами залегли темные круги. Слишком тяжело далось ей путешествие в Ранхолд.

Эльфийка расчесала волосы, задумчиво покрутила в руках диадему и надела ее.

***

Азира однажды видела правительницу Ранхолда, когда была еще ребенком. С тех пор эльфийка Сайлин Лиотари ничуть не изменилась. Она сидела в кресле с высокой спинкой. Волосы у нее были белые, в них мерцали серебряные нити. Глаза женщины светились синим светом, словно круглые топазовые луны, а излет бровей напоминал крылья чайки. На ее губах играла легкая приветливая улыбка. Серебряный венец был опущен низко на лоб; на шее сверкало хрустальное ожерелье, в центральной подвеске которого был крупный сапфир. У нее на коленях, свернувшись клубком, лежал кот, которого эльфийка рассеяно гладила.

– Надеюсь, мы вас не разбудили? – спросила она.

Азира впервые пожалела, что не носила украшений: по сравнению с правительницей Ранхолда она выглядела точно прислуга. Досадное упущение.

– Прошу вас, присаживайтесь, – Сайлин Лиотари указала на стул рядом с ней. – Будьте моей гостьей.

– Благодарю вас за гостеприимство, хэйри Сайлин, – учтиво произнесла Азира, усаживаясь на предложенный стул. Она молчала, не решаясь начать разговор.

– Я вижу, вы хотите задать мне массу вопросов, – сказала Сайлин Лиотари, – но обсуждать важные дела на пустой желудок в Ранхолде не принято. Окажите мне честь и пообедайте с нами.

Почувствовав запах еды, кот спрыгнул на пол.

– Прошу вас, – правительница Ранхолда легко поднялась с трона, – пойдемте со мной.

Роскошная столовая Ранхолда разительно отличалась от аскетичной простоты главного зала. Алые с серебром, синие с золотом и ярко-зеленые ткани украшали стены, а по углам стояли огромные фарфоровые вазы. «Суалвейская работа», – определила Азира. Ранхолд торговал со всеми эльфийскими государствами. Азире это не нравилось, но ничего поделать она не могла. Ранхолд жил особняком.

Вдоль тяжелого деревянного стола стояли скамьи с резными спинками, в высоких стеклянных колбах горели разноцветные свечи, отбрасывавшие теплый свет во все уголки. Теперь Азира смогла рассмотреть жителей Ранхолда. Все они были белокожими с характерными для эльфов тонкими чертами лица и длинными заостренными ушами. Дикие племена, проживавшие на заснеженных равнинах, вызывали у нее недоумение, смешанное с презрением, но жители Ранхода легко могли занять место при дворе короля Суалвея.

Леди Сайлин села во главе стола, а Азира опустилась на скамью по правую руку от правительницы. Служанка поставила перед ней тарелку с дымящимся супом. В густом бульоне, обильно приправленном сливками, плавали оранжевые с красноватыми прожилками куски рыбы. Острый запах специй ударил в нос, и Азира поняла насколько она голодна.

Ткань на стенах тихо шелестела. Серебро приборов позвякивало о прекрасные фарфоровые тарелки. Сайлин Лиотари первая нарушила молчание.

– Итак, скажите, хэйри Азира, что привело вас к нам?

Азира помедлила с ответом, размышляя, отвечать или нет, а если да – то сколько правды сказать. Она не доверяла правительнице Ранхолда. Эльфийка посмотрела на свой бокал, наполненный розовым вином, медленно поворачивая ножку.

– Вестник сообщил о постигшем вас горе, – произнесла Сайлин Лиотари, нарушив тишину. – Ранхолд скорбит вместе с вами.

«Вестник? – удивилась Азира – Я не посылала никого в Ранхолд, чтобы предупредить о своем приезде. Но кто мог это сделать? Гвиндар? Нет, только не он. Я не говорила магу о своих планах... Лекил! Проклятый колдун! Как он посмел, этот колдун, шпионить за мной!»

Азира не на шутку разозлилась. Она отодвинула бокал и произнесла:

– Значит, нет смысла еще раз все пересказывать.

Сайлин Лиотраи звонко рассмеялась, это был легкий, открытый, дружелюбный смех.

– Я сказала что-то смешное?! – зло буркнула Азира.

Правительница Ранхолда чуть наклонила голову набок.

– Вы очень молоды, Азира, – с грустью в голосе произнесла она. – Я вижу, что вы не из тех, кто ходит вокруг да около, но возможно, вам стоит ступать чуть осторожнее. Как говорят у нас: «Лед стоит хвалить если выдержит».

– Это угроза?

– Это совет, – произнесла леди Сайлин. – Вам лучше вернуться в Фарсайд.

Идея казалась соблазнительной, но Азира вынуждена была отказаться от этой мысли. Вернуться с пустыми руками означало признать свое поражение.

Сайлин Лиотари заметила ее колебания и произнесла:

– Вы выбрали не самое лучшее время, чтобы посетить Ранхолд, хэйри Азира. Для нашего поселения настали темные времена, и мы не сможем помочь вам в ваших поисках.

– Надеюсь, вы понимаете, что я не могу вернуться в Фарсайд.

Правительница нахмурилась.

– Я знала, что вы так ответите.

– Послушайте, хэйри Сайлин, – сказала Азира. – Не знаю, что вам рассказал вестник, которого я не посылала, но...

– Вестника прислал Белый Круг, – перебила ее Сайлин Лиотари. – У магов в Ранхолде свои интересы, и я не буду их обсуждать!

– Я пришла сюда со строго определенной целью, – резко сказала Азира, – найти культ ледяных ведьм и тех, кто похитил тело моего брата и осквернил гробницу!

– В таком случае вам лучше поговорить с нашей Матерью Провидицей, тем более она сама хотела вас видеть. Я вряд ли расскажу вам что-то новое.

Сайлин Лиотари дала понять, что аудиенция окончена. Азире это не понравилось. Ей вежливо указали на дверь, словно простолюдинке. «Я этого так не оставлю, – решила эльфийка. – Когда вернусь в Фарсайд, прежде всего поговорю с Лекилом по душам!»

***

К вечеру погода испортилась. Со стороны океана потянуло ледяным холодом, а над снежной пустыней тяжело заворочались плотные волны серого тумана. Небо заволокли низкие тучи. Стало сумрачно, почти темно.

Дом Провидицы находился на самом краю Ранхолда. Азира не удивилась, если бы пришлось выйти за ограду. Она несомненно заблудилась бы в снежном лабиринте, если бы не провожатый, который уверенно вел ее в ночь между занесенными снегом домами.

Азира едва смогла рассмотреть нечто похожее на дверь в строении, больше смахивающем на гигантский сугроб. Она постучала. Дверь ей открыла эльфийка, – помощница Провидицы – удивительно похожая на целительницу Дилвен, и пригласила внутрь, а сама осталась у дверей.

В доме оказалась всего одна комната. Единственным источником света в ней были сальные свечи, испускавшие к потолку кольца жирного дыма. Здесь пахло жжеными травами, а в центре прямо на полу стояло глубокое блюдо с водой. На стене висел клык белого вирма, весь исписанный охранными знаками. В углу стояла деревянная, потемневшая от времени статуя древнего бога.

Мать Провидица была старой, если, конечно, для эльфа существует понятие «старость». Лицо ее было иссушено ветром и стужей, но на нем выделялись удивительно чистые темно-синие, почти черные глаза.

«Как у Гвиндара», – подумала Азира и почувствовала себя крайне неуютно.

Уши Провидицы украшали массивные костяные серьги, покрытые сложными узорами. Из меха воротника торчали перья, а на скулах виднелись темные татуировки. Шаманка? Вот еще одна тайна Ранхолда.

Азира в нерешительности переступила с ноги на ногу.

– Пришла все-таки, – насмешливо произнесла Провидица. Голос у нее оказался молодой и звонкий.

– Правительница Сайлин сказала, что вы хотели меня видеть, – сказала Азира.

– Тогда слушай, – Мать Провидица бросила в жаровню пучок сухих трав. Поднялись облака серого дыма, наполняя хижину запахами древнего леса. – Когда Сегой поднял эти земли из глубин моря…

– Простите, у меня нет ни времени, ни желания слушать древние легенды, – прервала ее Азира. – Я ищу…

– Тебя не научили слушать старших и мудрых?! – оборвала ее провидица. – Сядь и слушай. Земля говорит со всеми нами, и если мы будем терпеливы, мы сможем понять ее мудрость.

Азира покраснела. Она села на низенькую лавку. Казалось, деревянная статуя Сегоя в углу взирала на нее с сочувствием.

– Когда-то мы были песком. Потом был огонь, и мы стали прозрачными и светлыми, стали стеклом. Теперь мы лежим на берегу моря, разбитые и похожие на скрывающий прибой лед. Вода точит нас, рано или поздно мы снова станем песком, смешаемся с почвой. Лед растает и станет водой, вода уйдет в почву, и кто знает, что прорастет на ней. У нас есть время, много времени, чтобы подумать об этом. Земля говорит со всеми нами, и если мы будем слушать, мы сможем понять.

«Какую чушь она говорит», – подумала Азира, а в слух произнесла:

– Я пришла сюда за ответами на свои вопросы.

– Вопросы? А у кого их нет? – усмехнулась Провидица. – конечно, тебе придется уплатить цену. Подношение. Не деньги, а что-то личное.

Азира кивнула.

– Мы пытаемся узнать свою судьбу по многим причинам, – сказала Провидица. – Любопытство, страх, надежда обмануть то, что предначертано Сегоем. После пророчества я задам тебе один вопрос, и ты правдиво ответишь на него. Он и станет ценой.

– Я согласна.

Провидица поманила Азиру ближе к себе. Эльфийка даже не заметила, как в руке у старухи возник костяной нож, и та отсекла у нее прядь волос. Затем Провидица бросила волосы в жаровню, добавила еще пучок трав и несколько раз вдохнула горький дым. Постепенно ее глаза помутнели, сухая кожа на щеках натянулась, нижняя губа отвисла, приоткрыв желтые зубы.

«Колдовской дым?» – Азира несколько удивилась. Насколько она знала, колдуны Белого Круга предпочитали самогипноз.

– Грядет время перемен и изменений, – произнесла Провидица. – Нить запутывается в клубок сама собой, и конца мне не найти. Солнце садится в полосу черных туч. Рожденная в море закончит жизнь в камне. Освободившееся место займет Волк. Через шесть оборотов.

Шесть… Через шесть лун Сова сменит перья, золото на серебро. От дерева и железа погибнет Журавль. Когда от этой гибели пройдет восемнадцать лун и еще четыре восхода, колонна упадет уступая место Волку.

Провидица смотрела невидящими глазами. Азира наклонилась к ней:

– Кто похитил тело моего брата?

– Брат твой зовет. Я слышу голос его, – тихо произнесла Провидица. Азира тут же обратилась в слух. – Нивалара призывает: иди и приди. Не медли.

Азира отважилась и повторила:

– Кто похитил тело моего брата?

Провидица молчала. Азира решила, что та уже не ответит, но ошиблась.

– Дети Нивалары сами найдут тебя, – произнесла Провидица чужим мужским голосом.

Огонь в жаровне погас. Глаза у Провидицы закрылись, голова бессильно упала на грудь. Ее помощница поддержала и мягко уложила ворожею на постель.

– Я вас не задерживаю, – помолчав, произнесла она. – Уходите.

– Подношение… – сказала Азира. – Мать Провидица не задала вопрос.

– Значит, такова воля Сегоя, – ответила помощница Провидицы. – Считайте, что цена уплачена.

Ей снова указали на дверь.

***

«Шесть лун, – размышляла Азира по дороге в Большой Дом. Возвращалась она одна. – Шесть лун – это пять с половиной месяцев, начало лета[6]. Что-то важное произойдет, или это просто очередная ерунда. Но кому мне теперь верить?! Я допускаю, что пророчества, как обычно, бывают не до конца ясными, а то и лживыми, не говоря уже о самих ворожеях. Если слепо верить пророчествам, попадешь в ловушку. Кому же мне теперь верить?! Меня окружают предатели, вещуньи и колдуны, а единственный, кому я могла доверять – мертв!»

Тучи сгустились, закрыв луну; пошел снег. Ветер усилился, и колкая крупа секла щеки, набиваясь под меховой капюшон куртки. Клубы пара от дыхания быстро уносились в сторону.

У ворот послышался сигнальный звук трубы. Возвращались охотники.

«Что Провидица говорила про Азмарка? – думала Азира. – Какие-то дети найдут меня. Ничего конкретного, как всегда. Ненавижу пророчества! Стоп. Как она сказала: «Сова сменит перья»? Сова… Неясыть. Что-то связанное с Суалвейским кланом Стриварэ, чей тотем как раз неясыть. Надо расспросить Гвиндара, когда вернусь в Ганмарк».

У дверей в Большой Дом Азира резко остановилась. Сквозь завывание ветра она услышала, как кто-то позвал ее по имени.

– Азира, Азира…

[1] Сера́к – ледяной пик, вертикальное ледниковое образование, образующееся на передней кромке ледника.

[2] Вирм – змееподобное чудовище, обитающее в пещерах преимущественно в Северном Пределе.

[3] Кнорр - большое грузовое судно, использовался для более длительных путешествий, морских перевозок и более опасных поездок между Ранхолдом и Суалвеем.

[4] Глетчер - то же, что ледник; движущаяся естественная масса кристаллического льда

[5] Торосы— нагромождение обломков льда до 10—20 метров в высоту, которые образуются в результате сжатия ледяного покрова.

[6] «Шесть лун… пять с половиной месяцев». В календаре эльфов 12 месяцев по 30 дней, Провидица пользуется «лунным календарем» в 28 дней, отсюда такое расхождение в числах. Пророчества редко бывают точными.

Глава 5. Марионетка

Они оставили его умирать.

Рон лежал, уткнувшись лицом в снег. Он не мог вспомнить, что случилось, и не понимал, где находился. Только мрак приятно обволакивал его. Ледяной холод начал охватывать юношу, отнимая остатки сознания. Еще немного – и он превратиться в ледяную статую.

Когда Рон, наконец, смог поднять голову, солнце ярко светило, но смертельный холод и завывающий ветер разгоняли любое тепло, которое могли подарить яркие солнечные лучи. Вокруг были лишь горы, по заснеженным вершинам которых он мог догадаться о своем местоположении. Его бросили его на Оленьем Перевале... Хотя и в этом он не был уверен.

Еще никогда в жизни Рон так не мерз. Язык северных эльфов насчитывал более тридцати различных вариантов слова «снег», и еще больше – «холод». Он кутался в тонкий плащ, неспособный защитить от смертельного холода. Было больно дышать, словно тысячи мелких иголок вонзались в легкие. Замерзли даже волоски в носу, а лицо от выдыхаемого пара покрылось ледяным панцирем. Теперь он понял, что значит «окоченеть».

Юноша попытался вызвать магический огонь, чтобы согреться. Он откопал в снегу ветку, протянул руку в небо и произнес слова заклинания.

Ничего. Не появилось даже струйки дыма. Словно какая-то сила отняла у него все способности к колдовству. Так действовали червяки-прилипалы, но Рон был уверен, что этих паразитов на нем не было. Он снова начал двигаться, ноги нестерпимо болели. Он готов был поверить, что несколько пальцев на его левой ноге уже отвалились, но не рискнул убедиться в своих предположениях.

Рон никогда не думал, что в Северном Пределе может быть так холодно. Замерзшие травинки с хрустом ломались под ногами, и их тут же уносил ветер. Мороз холодными пальцами забирался под одежду. Порывистый ветер швырял в лицо острые ледяные кристаллы, впивающиеся в кожу. Ноги по колено вязли в глубоком снегу, и юноша с трудом переставлял их.

В детстве Рон любил зиму. Что может быть прекрасней очарования первого снега, когда вся земля покрывается переливающимися кристаллами? Как только выпадало достаточно снега, детвора высыпала на улицу; во дворах строились ледяные крепости, вырастали снежные скульптуры. Маленький Рон замирал, запрокинув голову, и ловил ртом снежинки, пока не начинало темнеть в глазах. А вечером накануне Ночи Середины Зимы мальчик оставлял пряник и блюдце молока Белому Старцу, а на утро получал долгожданный подарок. Но сейчас, оказавшись в самом сердце зимы, он больше не испытывал той радости и восторга.

«Еще немного, – постоянно подбадривал он себя. – Еще совсем чуть-чуть! Впереди должно быть человеческое жилье».

Рон помнил, что недалеко от перевала должен быть лесной домик-полуземлянка, где можно отдохнуть и согреться. Охотники и дровосеки из окрестных деревень хранили там небольшие запасы пищи и дров.

Ему показалось, что невдалеке среди деревьев вспыхнула оранжевая искра. Костер! Рон рванулся вперед, утопая в сугробах. Юноша уже предвкушал тепло, а если повезет – миску горячей похлебки. От голода у него заболел живот.

Когда Рон вышел на заснеженную поляну, все надежды растаяли, как воздушный замок. Искра, которую он ошибочно принял за костер, оказалась игрой измученного разума. Морок. От нахлынувшего отчаянья у юноши подкосились ноги. Стоя на четвереньках, он не мог видеть далеко, меховая оторочка капюшона наползала на глаза. Все, на что он мог рассчитывать, оказался даже не охотничий шалаш – косой односторонний навес из занесенного снегом лапника, похожий издалека на елку с обрубленной макушкой. В центре неприглядного убежища от непогоды чернело кострище; из последних сил Рону удалось раздуть угли и разжечь огонь. В старом дупле соседнего дерева он нашел горсть лесных орехов, припрятанных запасливой белкой, – хоть немного еды. Юноша завернулся в плащ, поджав под себя озябшие ноги, и мгновенно заснул.

Ему приснился кошмар.

***

Наступила поздняя осень[1]. Золото и багрянец потускнели, и ветер срывал бурые, сморщенные мертвые листья, устилая ими землю от Центральных Равнин и далее на север. Вот-вот их милостиво погребет под собой белый снежный покров. На юге еще шли дожди, а в горах, разделявших Северный Предел, уже начались снегопады, надолго перекрыв пути в Ганмарк и Фарсайд и прочие северные поселения.

Просыпаться не хотелось. «Еще минутку», – подумал Рон, пытаясь снова заснуть, когда что-то холодное упало ему на лицо. Снег мелкими крупинками падал с неба. Юноша с трудом разлепил веки; глаза медленно привыкали к серому свету пасмурного осеннего утра.

– Проснулся, наконец?

Юноша огляделся: в повозке их было пятеро. Трое мужчин сидели напротив, а эльф-полукровка – рядом с ним. Рон всматривался в хмурые лица. Один из его спутников был тяжело ранен и глухо стонал, когда повозку подбрасывало на ухабах. Грубая повязка на груди пропиталась кровью, если ее не сменить – воин не протянет и пары дней. В следующей за ними повозке сидели еще пятеро пленников. Их отряд, отправленный на разведку в Северный Предел, попал в засаду к эльфам из клана Волка. Людей не убили. Остроухие теперь брали пленных: в рудниках Ганмарка и Фарсайда не хватало рабов.

Сосед Рона зябко кутался в плащ, глубже натянув капюшон по самые глаза.

– Куда нас везут? – Рон пошевелил затекшими пальцами. Руки были связаны.

– В Ганмарк, – раненый сплюнул розовую слюну.

Рон вздрогнул. «Проклятая крепость» – так называли Ганмарк остальные жители Империи. После восстания на Севере город превратился в тюрьму. Последний год в Ганмарке хозяйничали эльфы клана Волка. Волчье логово.

В Ганмарк пленников привезли рано утром следующего дня. Небольшой по размеру, но хорошо укрепленный город, лежал в долине на северо-западе Перранского нагорья. Вместо каменной крепостной стены Ганмарк был окружен земляным валом с частоколом поверху. По обе стороны от ворот высились сторожевые башни, построенные из добротных бревен.

Ворота со скрипом распахнулись. За ними начиналась широкая прямая улица. Низкие бревенчатые дома стояли неплотно; ближе к центру города постройки были каменные, более основательные: эльфы начали активно перестраивать город на свой лад.

Крепость Ганмарка строили люди. В большинстве помещений было не только темно, но и очень холодно. Стены, сложенные из грубо обработанных каменных блоков, лишь отчасти защищали от лютой стужи, без отопления помещения остывали и промерзали. В той части крепости, где находились личные покои начальника тюрьмы, стены обшили сосновыми досками, местами уже подгнившими. Окна вместо стекла закрывались едва пропускавшими свет кожами или пергаментом на деревянных рамах. От сквозняка щели затыкали соломой или мхом. Все это делало и без того сумрачные помещения еще темнее.

На площади перед крепостью собралась толпа. Люди и эльфы-полукровки с мрачными лицами стояли молча. Никто не свистел и не смеялся, никто не бросал в пленников камни и гнилые овощи. Люди просто стояли и смотрели на них.

Рона и еще пятерых мужчин заточили в подземные казематы Ганмарка; шестой его спутник – умер по дороге от полученных ран. Остальных он не видел. Юноша сидел в железной клетке, подвешенной к потолку, и надеялся на скорую смерть. Эльфы не церемонились с ними. Пленников редко кормили, зато пытали с завидной регулярностью.

Одному пленнику все же удалось сломать замок в клетке, задушить тюремщика кандалами и бежать. Он звал остальных за собой, но пленники струсили. Девять дней спустя Рон увидел, что бывает с невезучими беглецами…

О безжалостности северных кланов ходили легенды, но Рон и представить себе не мог, что эльфы настолько жестоки. Они заставляли своих пленников смотреть, как умирают в мучениях их друзья. Немногие могли спокойно выдержать такое зрелище. Рон несколько раз вывернуло на изнанку.

Пойманного публично казнили. И хотя Рону прежде уже доводилось наблюдать, как людей вешают, топят, четвертуют, но потрошение было самой страшной казнью. Сначала приговоренного повесили, но не до смерти: веревку обрубили едва только он потерял сознание. Затем несчастного распластали на земле. Палач вырывал внутренности из еще живого тела, извивающегося в страшной агонии. Человека оставили умирать на морозе, истекая кровью...

Так продолжалось несколько недель, а, может, месяцев. Время в заточении тянулось медленно, как патока. Рон давно потерял счет дням. Он продолжал сидеть в клетке, наблюдая, как его соратников уводят на казнь. Странным было то, что эльфы не трогали его. Юноша плохо разбирал эльфийскую речь, но по обрывкам разговоров тюремщиков понял: они чего-то или кого-то ждали.

В середине зимы в Ганмарке неожиданно появился маг.

Когда в казематы вошел эльф в черной мантии, Рон покрылся испариной, хотя в подземелье было холодно. Сердце гулко стучало в груди, во рту пересохло, и юноша облизал растрескавшиеся губы.

Маг несколько минут с интересом разглядывал Рона, а тот мечтал провалиться сквозь землю. Он забился в угол клетки, не в силах оторвать взгляд от узкого точеного лица. Взгляд черных, глубоко посаженных глаз эльфа потом преследовал Рона по ночам.

– Neeli, – зловеще улыбнулся маг. – Neeli.

Единственное слово, произнесенное эльфом, которое юноша смог разобрать, заставило его вздрогнуть. «Марионетка» – это был приговор.

Маг произнес заклинание. Рон вдруг покачнулся и упал, сжимая виски побелевшими пальцами. Голова разрывалась от боли. Он не хотел умирать. Только не здесь, не сейчас!

***

Рон проснулся от собственного крика. Он с трудом мог пошевелиться. Ветер стих, полная луна проглядывала сквозь темные ветви деревьев. Снег на поляне был покрыт следами мелкого лесного зверья. Еле слышно ухала сова. Подкинув в затухающий костер еще хвороста, Рон провалился в тяжелый сон на этот раз, к счастью, без сновидений.

Очнувшись следующим утром, он понял – руки обморожены, как, наверное, и ноги. Костерок давно погас. Юноша дрожал от холода и не смог развязать тесемки башмаков: пальцы не слушались его.

Рон слышал о людях, которые теряли пальцы и даже конечности в ледяной пасти мороза. Он вспомнил безногих и безруких калек, выпрашивающих милостыню за стенами Волькрана, и легко представил себя среди них. Если раньше он на чем свет стоит клял Императора и нового Архимага Делоша за то, что послали его в это ужасное место, то теперь ему на самом деле стало страшно. Сейчас юноша забыл все свои амбиции и с радостью согласился бы на место младшего помощника младшего библиотекаря в Коллегии Магов. А ведь Кристиан Уорден предлагал ему вступить в Гильдию дознавателей! По крайней мере, жил бы в тепле: ведь дознавателей в отряды разведчиков не посылали. Но теперь выбора уже не было.

Началась метель. Рон нехотя поднялся, прищурился, пытаясь разглядеть окрестности сквозь падающий снег. Такого густого снегопада он ещё не видывал; как правило, в окружающих Волькран областях изредка выпадала мокрая слякоть, которая быстро таяла. Однако этой зимой подобный снегопад был уже не первым.

Какая-то неведомая сила гнала его вперед. Юноша был уверен: в двух днях пути от Оленьего Перевала находился Имперский форт, а за ним – Северо-западный тракт. Рон высматривал огни на дозорной башне, но не видел их.

***

Рон заблудился.

Прошло три дня с тех пор, как он спустился с Оленьего Перевала... если, конечно, это был тот самый перевал. Больше всего он боялся оказаться на территории клана Льда, встретить сторожевой отряд эльфов и снова попасть в плен. Юноша постоянно оглядывался на скрывающуюся под снежной шапкой гору. Он ошибся. Эльфы бросили его на Перевале Ледяной Бабочки.

Эльфы везли Рона, одурманенного зельями, и еще несколько человек на юг, в серебряные рудники Сильвиманты. Юноша не понял, как это произошло, но утром повозка и часовые исчезли, а он остался лежать на снегу. Тогда он решил идти вперед, пока еще мог держаться на ногах.

На третий день своего путешествия юноша понял, что слабеет. Очередной порыв ветра сбил его с ног. Снег теперь падал сплошной стеной, деревья вдоль запорошенной дороги скрылись из виду. Юноша был вынужден остановиться и лечь немного поспать. И увидеть новый кошмар…

Голова гудела. Открывать глаза Рон не хотел, словно песок насыпали под опухшие веки. Он лежал на мягком тюфяке и боялся пошевелиться; каждое движение отдавалось головной болью. Чем таким его опоили накануне? Вчерашнее зелье оказалось особенно гадким. Во рту было горько, а губы обметало. Юноша заставил себя открыть глаза.Он находился в незнакомой комнате, похожей на лабораторию алхимика. Рон с трудом привстал на локте. Дверь тут же распахнулась, словно только и ожидала его пробуждения.

На пороге стоял тот самый маг. Он медленно пересек комнату и опустился на край постели. Даже боль не лишила Рона способности быстро соображать. Он мигом сопоставил горечь вчерашнего питья и тяжесть сегодняшнего пробуждения.

Маг молчал долго, пристально рассматривая лицо юноши.

– Neeli, – произнес маг. – Neeli.

Рон замотал головой, каждое движение лишь усиливало боль в висках.

Маг достал из складок мантии небольшой амулет из чистого серебря на цепочке и покачал им перед лицом юноши.

– Я хочу, чтобы ты смотрел, – произнес маг тихим успокаивающим голосом. – Больше ты ничего не видишь. Не смотри ни на что другое, только на амулет. Не думай ни о чем другом.

Рон дернулся от боли. В ответ эльф отвесил юноше звонкую оплеуху. Потом достал из складок мантии флакон с темной жидкостью и крикнул:

– Gallar!

Тут же появился тюремщик. Он с силой разжал юноше челюсти, хотя Рон и не сопротивлялся. Маг влил ему в рот половину содержимого флакона. Кисло-сладкая маслянистая жидкость обожгла горло. Рон закашлялся, но выплюнуть зелье ему не дали.

Серебряный амулет раскачивался из стороны в сторону, а маг продолжал бормотать:

– А теперь расслабь свой разум. Отпусти его. Пусть твое сознание покинет тело. Пусть тело превратиться в пустую раковину.

Рона тотчас закрутил вихрь сумбурных видений. Точеное лицо мага стало расплываться. Комната завертелась перед глазами.

– Facere! Si volar aesque A’ellienwyd![2]

Юноша закричал от нахлынувшей боли… и провалился во тьму.

***

Рон снова проснулся от собственного крика. Ветер утих, снегопад давно прекратился. Выглянула полная луна. Юноша заметил под снегом куст снежноягодника. Он сунул в рот горсть сморщенных кислых ягод. Ждать до утра он не стал и побрел дальше. В какой-то момент ему показалось, что кто-то стоит позади. Рон обернулся. Никого. Только какая-то птица с пронзительным криком вспорхнула с ветки.

Кто-то выслеживал его в зимнем лесу. О невидимом преследователе нашептывал то шелест снега, упавшего с сосновой ветви, то похрустывание в колючих кустах шиповника, то треск сучьев в старом валежнике. И запах. Рон вдруг почувствовал слабый, но вполне реальный запах: кисловатый, слегка мускусный.

Чудовище настигло его бесшумно, словно легкий туман, клубившийся над незамерзающей полыньей, даже настом не хрустнуло. Предупредило лишь рыком, в котором слышался голод.

Белый вирм! Полупрозрачное змеевидное тело с вкраплениями белого меха почти сливалось со снегом, очертания зверя казались размытыми. И все же видно было, что он огромен – с десяток локтей в длину. Эти чудовища редко появлялись так далеко на юге, но затянувшаяся зима заставила горного призрака спуститься в долину.

Рон попятился, судорожно оглядываясь в поисках какого-нибудь укрытия: всюду вздымались высокие гребни сугробов, наметенных зимними ветрами. Оружия у юноши не было. Сам он настолько ослабел от холода и голода, что не смог бы колдовать. К счастью, в охотничьем шалаше юноша нашел огниво и разжигал костерки, которые грели его по ночам.

В надежде спастись от зверя, Рон сделал еще неуверенный шаг назад. Нога неудачно зацепилась за торчащий корень. Снег под ним осел, и юноша кубарем покатился вниз с крутого обрыва. Чудовище бесновалось на вершине, но спуститься за своей жертвой не решалось.

Несколько долгих минут Рон лежал без движения. Он больно ударился головой, до крови разбил колени и локти об лед; снег, попавший за меховой воротник куртки, начал таять и холодными струйками стекал по спине. Наконец, юноша встал на четвереньки и огляделся. Снега в горной долине, куда он попал, почти не было, словно метель обошла ее стороной. Тут и там торчали многочисленные обломки некогда величественных сооружений. Вокруг них вырос редкий лес.

Растрескавшаяся каменная дорожка, ведущая к ближайшему входу в руины, обрывалась в пропасть. Из наружных строений здесь осталась лишь одна арка, да и та уже частично разрушенная. Рон несколько раз поскользнулся на обледенелых плитах, упал и расшиб нос. Выше по склону виднелись несколько крупных обломков старых крепостных стен; вверх вели две уже выщербленных временем каменные лестницы, по бокам которых виднелись обломки арок, словно приглашающих пройти в руины древнего эльфийского города. На каменной плите Рон обнаружил почти стертую витиеватую надпись: «Сильвиманта».

Юноша вздрогнул. О Серебряном городе ходили самые жуткие легенды.

«Бывал я в Сильвиманте, – рассказывал Сургат, следопыт из их отряда, придвигаясь ближе к огню. – Видел бы ты, какие звериные шкуры и сокровища попадались на моем пути! Ты, Рон, тогда еще и не родился, а я уже знал: когда спешишь, да еще в лесу у остроухих, то вообще можешь найти сразу и трофеи, и зверя в одном месте – в могиле. Видишь ли, Сильвиманта – то самое место, которого даже эльфы-охотники стараются избегать, но место знатное, богатое».

От этих рассказов юноше делалось не по себе. Но вспомнив карту, Рон немного обрадовался: если он оказался в Сильвиманте, то рядом была деревня Марьев, где ему обязательно помогут. А там уж рукой подать до Волькрана.

Недалеко на пологом холме стояла полуразрушенная башенка, по-прежнему красивая и изящная. В нише Рон разглядел мраморную статую эльфа с обломанным мечом и птицей на плече. Чуть дальше стояла еще одна подобная скульптура – они словно смотрели друг на друга. Юноша обошел строение. Задняя стена частично обвалилась, и сквозь образовавшийся пролом виднелась каменная винтовая лестница.

Внутри башни было светло – серебристое сияние, казалось, исходило от самих стен. На полу валялась сухая трава, хрустевшая под ногами. В нише стоял светильник с остатками масла. В дальнем углу Рон обнаружил тюфяк, прикрытый серым шерстяным одеялом, прогрызенным мышами по краям. Из тюфяка торчала гнилая солома. Рядом стоял покосившийся сундук. Похоже, раньше башня служила надежным убежищем для мародеров, привлеченных богатствами заброшенного города.

Сундук оказался без замка, но в нем не нашлось ничего стоящего внимания: покрытые слоем плесени куски кожи, почти истлевшая ткань, сосновая шишка, напоминающая бородатую голову, торквес[3] с изображением ворона или какой-то похожей птицы в полете. Там же в мешке, который рассыпался от первого прикосновения, Рон нашел набор полированных серебряных табличек, покрытых витиеватыми значками письменности, не похожей ни на один известный ему алфавит. Еды он не нашел, да и откуда ей было взяться в заброшенной башне. Юноша окинул взглядом лестницу, но подниматься не стал: кто знает, какие ловушки скрывались в темноте. Он рухнул на тюфяк, завернувшись в старое одеяло, и сразу же крепко заснул, к счастью, без сновидений.

***

Рон проснулся от шума: гулко стучали молотки, слышались громкие выкрики на незнакомом наречии. Юноша подтянул одеяло к подбородку. Сердце бешено колотилось в груди. Неужели он снова попал в плен к эльфам?!

Через щели в кладке пробивался солнечный свет. Рон на четвереньках подполз к стене и решился выглянуть через узенькую бойницу. Все вокруг было белым. Горы тонули в молочной дымке. Больше он ничего не увидел.

Тогда он поднялся на открытую наблюдательную площадку. Удача улыбнулась ему – на лестнице не оказалось ловушек. Каменные плиты на полу ходили ходуном и грозили в любой момент обвалиться.

Между зубцами каменного ограждения он заметил гнездо. В животе сразу заурчало, от голода Рон готов был есть даже камни. Но в гнезде оказалось только синеватая скорлупа, оставшаяся от трех крупных яиц. Юноша чуть не заплакал от досады.

С наблюдательной площадки открывался прекрасный вид на долину Сильвиманты, окруженную заснеженным лесом. Эльфы принялись заново возводить Серебряный город. В центре белым пальцем возвышалась башня магов. Строители крепили на ее верхушке новенький серебристый шпиль. Чуть поодаль виднелись стены дворца правителя, окруженные каркасами строящихся домов. Рабы расчищали снежные завалы и мостили улицы. Придет весна, и зазеленеют деревья, расцветут диковинные цветы на клумбах.

Рон вздрогнул. Когда эльфы восстановят Сильвиманту, то у армии остроухих будет больше возможностей для наступления. Тогда он снова решил продолжить путь. До ближайшего форта оставалось пройти чуть больше сорока миль, но сначала не помешает добыть немного еды. Юноша высматривал, где в городе может находиться склад с провизией, чтобы пробраться туда под покровом темноты, хоть и слабо представлял, как он это сделает. Рон разглядел на противоположном конце города неприметное здание. Из трубы поднимался дымок. Кухня! Значит, туда он и должен попасть.

Невдалеке от кухни в сарае, сбитом из грубых сосновых досок, эльфы держали рабов. Жизнь людей в крупных городах эльфов во многом зависела от верховного правителя. Если в Налекаре и Кулпиде людям жилось довольно сносно, то в Акрепии и Арнизии их низводили до уровня рабочего скота. Сильвиманта не была исключением.

Условия содержания невольников были ужасны: люди спали на холодном полу, месяцами не мылись, недоедали. Они корчевали камни, осушали поля, трудились в серебряных рудниках, которыми славились окрестные горы. У рабов не было свободы ни в чем, даже в сохранении семьи или выборе имени.

Сначала Рон хотел выпустить их на свободу, но потом передумал: ослабленных и голодных людей эльфы легко переловят в лесу, и тогда… Юноша вспомнил жестокую казнь и его замутило. Он спустился с наблюдательной площадки и стал с нетерпением ждать темноты.

Вечером небо затянуло тяжелыми серыми тучами, и повалил снег. Рон выбрался из башни и, пригибаясь к земле, стал пробираться среди руин. Здесь, среди развалин, ему было не по себе. Все здесь было чужое, жуткое, давящее. Рон никогда не считал себя особенно чувствительным человеком, но после пережитого в Ганмарке, эти развалины особенно угнетали. Ему предстояло незаметно пройти через весь город. Ночью эльфы выставляли часовых, охранявших рабов и припасы.

Юноша увидел приближающийся огонь и юркнул в дыру, темневшую на фоне белого фасада дворца. Тонкий ледок, покрывший подтаявший днем снег, предательски хрустнул под ногами. Рон сжался в комок за стеной, молясь всем богам, чтобы эльфы, обладающие острым слухом и зрением, не заметили его.

Часовые прошли мимо, освещая себе дорогу. Рон даже взмок, несмотря на сильный мороз; руки у него дрожали. Ему предстояло пробраться вдоль по улице и пересечь площадь возле центральной башни. Юноша выглянул из укрытия: никого. Снег повалил еще сильнее, заметая следы.

На площади горели костры. Эльфы грелись у огня; Рон видел их темные силуэты, слышал мелодичные голоса и смех. Стоило только кому-нибудь из остроухих повернуть голову, и они заметят крадущуюся мимо них сгорбленную фигурку.

«Красиво!» – Рон замер с открытым ртом. За прошедший день эльфы закончили внешнюю отделку башни, украсив ее скульптурами и серебряной мозаикой. Башня словно светилась в темноте.

Он стоял в тени резной арки и не знал, что делать дальше. Путь через площадь преграждали эльфы. Придется обходить башню стороной, сделать большой крюк, рискуя заблудиться в лабиринте улиц.

Несколько раз юноша прятался от ночного дозора, но эльфы, казалось, не замечали его. Они каждый раз проходили мимо, даже не повернув головы в его сторону. В конце своего пути Рон осмелел и перестал вздрагивать от каждого шороха.

Удача снова улыбнулась ему: дверь кухни оказалась не заперта. Внутри было тепло – в остывающей печи мерцали угли. Рон спрятался между мешками с мукой.

На столе лежало несколько еще теплых буханок, оставшихся с ужина. Эльфы пекли ароматный хлеб с зерном и кусочками ягод. В животе заурчало так громко, что Рон испугался, что будет слышно на другом конце города. Он сунул одну теплую буханку за пазуху, а от второй принялся с жадностью откусывать. Впервые за несколько месяцев он наестся до отвала. «Еще бы мяса и вина горячего!» – подумал юноша, но о такой роскоши он мог только мечтать.

Рон прекрасно понимал: если он заснет, утром его обязательно поймают. И как бы ему ни хотелось остаться в теплой кухне, а уходить все же пришлось. Юноша набил карманы едой и двинулся в путь.

«Ты должен идти в Айленвуд!» – нашептывал ему странный голос. Рон слышал его в завывании ветра, поскрипывании снега под ногами, и никак не мог прогнать из головы.

Дальше юноша ничего не помнил. Сон и явь перемешались, постоянным был лишь голос в голове. Рон брел по заснеженному лесу на запад, все дальше удаляясь от границы Империи…

***

Через десять дней его нашли барахтающимся в сугробе, умирающим от голода. Рон тянул к своим спасителям руки, обливался слезами, которые, казалось, тут же превращались в лед. Но язык примерз к гортани, как обледенелая рыба, и юноша не смог произнести ни звука. Он практически ослеп от снега, и едва мог пошевелить обмороженными ногами.

У его спасителей были странные, мелодичные голоса. Они коротко переговаривались между собой. Не люди…

Эльфы.

[1] Здесь и далее сны Рона выделены курсивом.

[2] «Замри! Ты отправишься в Айленвуд!» (эльфийское).

[3] Торквес или шейная гривна — серебряное или золотое украшение (знак отличия) в виде обруча, носившееся на шее.

Глава 6. Призраки Ледяных Пустошей

Азира проснулась среди ночи в холодном поту. До боли в пальцах она сжала край простыни, несколько раз закрыла и снова открыла глаза. Спустя минуту, показавшуюся вечностью, ледяная рука страха, сжавшая сердце, отпустила ее.

Странный это был сон. Она оказалась одна в мире полного безмолвия. Пространство вокруг заполнял ровный, яркий свет, однако эльфийка никак не могла понять, что видит. Что за предметы были над ней, по сторонам и внизу? Где именно она находилась? Азира попыталась сесть и оцепенела от ужаса. Сесть было не на что – она висела в пустоте.

Вокруг вспыхивали и тут же гасли звезды. Эльфийка пыталась дотянуться до ближайшей из них, но безрезультатно: каждый раз рука проходила насквозь. «Я умерла, – решила она. – Вот так выглядит смерть, которой мы все так боимся. Я не хотела умирать».

Всего лишь сон…

Но тяжелое ощущение тревоги не отпустило Азиру. Мрак вокруг был глубоким, безбрежным, непроницаемым. Погасла даже маленькая лампа, которую она оставила на столе у кровати. Сквозь завывание ветра за окном эльфийка услышала зов. Снова кто-то звал ее по имени.

– Азира, Азира… – казалось, этот голос раздавался прямо в голове.

Эльфийка зло выругалась, повернулась на другой бок лицом к стене, натянула меховое одеяло до самых глаз, но ничего не изменилось.

Чей-то вкрадчивый голос произносил слова на неведомом языке, причем настолько тихо, что эльфийка не смогла даже определить, где заканчивается одно слово и начинается другое. Потом присоединился второй голос, низкий, а за ним третий – высокий. Азира попыталась прогнать странные голоса прочь из головы, но они, хотя и зазвучали тише, не собирались исчезать. Они как будто затаились глубоко внутри черепа, продолжая донимать эльфийку.

До рассвета оставалось несколько часов, но заснуть ей так и не удалось. Таинственные голоса то стихали, то снова нарастали, мучили ее. Наконец, эльфийка не выдержала – поднялась, начала одеваться и собирать вещи в поход. В поход в никуда.

Большой Дом странно опустел, исчез даже кот. Азира хотела проститься с Правительницей Ранхолда и поблагодарить за гостеприимство. Она заглянула в столовую и большой зал, но Сайлин Лиотари нигде не было. Эта тишина насторожила Азиру.

Уже у дверей она столкнулась с целительницей Дилвен.

– Уже уходите? – вместо приветствия поинтересовалась та.

Азира кивнула. Она торопилась покинуть Ранхолд как можно скорей.

– Я хотела попрощаться с ториль[1] Сайлин, но никак не могу ее найти. Где все?

– У нас возникли некоторые…эээ... неприятности…

– Послушайте, Дилвен, если это все связано со мной, то...

– Вот, возьмите, – перебила целительница и сунула ей в руки маленький горшочек. – Правительница велела проводить вас до ворот.

Азира сняла крышку. Внутри горшочка была жирная мазь желтого цвета с резким мускусным запахом.

– Что это?

– Мазь от обморожений. Намажьте руки и лицо, – ответила Дилвен. – Это все, что мы можем для вас сделать.

«Или не хотим делать?» – подумала Азира. Ей не нравилась Дилвен, хотя целительница не сделала ей ничего плохого, как раз наоборот.

Они с Дилвен шли по заснеженной улице к дальним воротам. Голоса в голове у Азиры становились все громче, и она уже разбирала, что говорит ей целительница. Эльфийка была уверена, что скоро сойдет с ума.

– Азира, Азира…

А целительница все говорила и говорила: что-то важное о Ледяных ведьмах, как потом поняла эльфийка, что-то, чего не сказали ей ни Сайлин Лиотари, ни Мать Провидица. Голос Дилвен, резкий и громкий, вливался в какофонию звуков в голове у Азиры, и эльфийка не выдержала – зажала уши. Не помогло.

Когда они добрались до ворот, в воздухе висело нервное напряжение. Два лестничных пролета вели на деревянную платформу, протянувшуюся по всему периметру Ранхолда в двух метрах от верхнего края стены. Через каждые пять шагов располагались бойницы для лучников. Всюду, куда ни посмотри, платформу наводнили воины. Похоже, все бойцы Ранхолда были здесь. Среди них была и сама Сайлин Лиотари. Звучным голосом она отдавала приказы.

Неожиданно голоса в голове у Азиры смолкли. От непривычной тишины она покачнулась и чуть не повалилась на снег, но целительница своевременно поддержала ее за локоть.

Эльфийка мысленно обругала себя за неуклюжесть, а вслух громко произнесла:

– Откройте ворота! Я ухожу из Ранхолда.

Но ворота были на замке, и отпирать их для Азиры никто не собирался. Жители Ранхолда не желали рисковать: местные маги накрыли стены и ворота поселения прочным сияющим куполом, защищавшим от колдовства Ледяных ведьм.

«Но я должна уйти из Ранхолда! – решила Азира. – Должен быть способ!»

Время шло. Бледное северное солнце неподвижно висело над снежной равниной. И снова голос позвал ее:

– Азира, Азира...

«И чего я жду?!» – укорила себя эльфийка. Она поднялась на деревянную платформу на стене Ранхолда и огляделась. В пятидесяти метрах от стен поселения начинался лес ледяных глыб и отшлифованных ветром сераков, а на их фоне застыл темный силуэт – ведьма. Никто не знал, сколько времени она простояла у ворот. Заметили ее только на восходе, когда метель прекратилась. Женщина приветственно подняла руку, а потом скрылась в ледяном лабиринте.

– Мне нужна лестница, – сказала Азира одному из воинов на стене. – Или хотя бы веревка, чтобы спуститься.

Веревку ей принесли: толстую, завязанную узлами через каждые полметра. Эльфийка закинула за спину свой мешок с вещами, подтянула лямки. Обвязав веревку вокруг толстого бревна и перекинув через стену, Азира стала спускаться.

Снег за воротами был рыхлый. Эльфийка провалилась по колено и медленно побрела вперед. Ведьма могла пойти в любом направлении. Пройдя метров сто, Азира обернулась на высокие стены и закрытые ворота Ранхолда. Вернется ли она сюда когда-нибудь? Чутье ее не обманывало: она не вернется.

***

Азира ушла так далеко от стен Ранхолда, блуждая в ледяном лабиринте, что поселение эльфов давно скрылось за сераками. Бледное северное солнце уже село за Клыками Сегоя, хотя видимость при свете полной луны и звезд была не хуже, чем днем. Всякий раз, когда эльфийка теряла направление, она смотрела на луну. Сегодня бледно-желтый шар больше походил на некую планету, появившуюся в бархатном звездном небе. На внешнем гало[2], точно бриллианты на кольце, ярко сверкали два креста.

Неожиданно раздался потусторонний протяжный стон, от которого заныли зубы. Этот вибрирующий звук напоминал пение музыкальных инструментов – флейты и лиры. Он был достаточно громким, чтобы доноситься до эльфийки, и при этом неслышимым за стенами Ранхолда. Удивительная мелодия, которая вдруг начала набирать темп, доносилась с серакового поля за высокой торосной грядой, лежавшей чуть севернее.

Азира крадучись двинулась по залитому голубым светом лабиринту ледяных валунов и высоких сераков, когда странный музыкальный инструмент снова завыл и застонал.

Холод ледяными пальцами проникал под одежду. Порывы ветра были настолько сильными, что эльфийка с трудом удерживалась на ногах. Перебравшись через последнюю низкую торосную гряду, отделявшую ее от сераков, откуда доносились звуки, Азира поползла дальше на четвереньках.

Ритм завываний и стонов, доносившихся из-за ближайшего, отблескивающего голубым серака, обточенного ветром, ускорился. Никогда Азира не слышала звука настолько неистового и исступленного.

Она осторожно заглянула за последний серак. Ровную площадку окружали валуны и ледяные наросты, и у Азиры сложилось впечатление, будто это замерший Круг Камней, залитый сиянием луны с двойным гало. Даже тени здесь были синими.

В центре площадки на гладком голубом льду на коленях стояла обнаженная женщина. По-детски худое и хрупкое тело цвета слоновой кости застыло на фоне мертвенно-белого снега; длинные волосы блестели, словно стеклянные нити. В сторону Азиры ведьма даже не взглянула. Она запрокинула голову, вытянула руки ладонями вверх. Ее глаза были закрыты, а разинутый рот исторгал эти непонятные стоны.

«Так, значит, вот кто меня звал!» – подумала эльфийка.

Ледяные иглы висели над самой головой у ведьмы. Азира наблюдала, как лед поднимается по обнаженным ногам все выше, покрывая колени и бедра, видела ее открытый рот, словно черную дыру на бледном лице. Лед был так близко, что холодный воздух, казалось, обжигал эльфийке легкие.

Азира вспомнила про горшочек с мазью от обморожений, но открыть его не смогла: пальцы одеревенели от мороза. Она неотрывно смотрела на медленно надвигающуюся на нее стену сверкающего гладкого льда.

Постепенно нарастая, высокий вой стал пронзительным, и у эльфийки даже заныли зубы. Она зажала уши и затрясла головой. Свет становился все ярче, звук поднялся до нестерпимой высоты и стал едва слышен. И тогда небо наполнил низкий зловещий рев.

Яркие разноцветные всполохи на небе пересекла длинная полоса, переливающаяся всеми оттенками фиолетового.

Резко подул холодный, пронизывающий до самых костей ветер. Он гнал с собой целое облако диковинных снежинок, поблескивающих при свете луны, так, словно они были отлиты из чистого серебра. Внезапно, в несколько десятках шагов от ледяного круга с обнаженной ведьмой в центре, рой снежинок поднялся в небеса. Они закружились, образуя что-то вроде огромного смерча. В конце концов, стало казаться, что на его месте возник серебряный цилиндр. Он постепенно утолщался и утолщался, при этом становясь все короче.

И ту же минуту серебряный цилиндр стал стремительно расширяться, пока не стал похож на бутон таинственного цветка. Когда он рассыпался веером серебряных снежинок, Азира увидела появившуюся на его месте стройную женскую фигуру.

– Нивалара… – прошептала Азира. Откуда-то она знала имя великой снежной богини.

Ледяная дева Нивалара была невероятно прекрасной: насколько «прекрасным» может быть алмазный снег и голубой речной лед. Вся она – ее сверкающее платье, ее головной убор, напоминавший корону – как будто была вырезана из огромного куска льда. Как и подобает повелительнице холода, ее красота была ослепительна и безжизненна. На лишенном эмоций лице сияли ледяным огнем серебристые глаза.

Нивалара обратила свой взор на глыбу, за которой пряталась Азира.

– Покройте все земли льдом, – голос богини был подобен грому и завываниям ветра. – Подавите огонь везде, где найдете его. Впустите ветры и холод, ломайте деревья и пробивайте бреши в стенах и крышах домов, через которые сможет войти мое дыхание. Сотворите тьму, дабы скрыть проклятое солнце, дабы холод, который несут мои дети, мог убивать.

Ледяная волна накрыла Азиру, в кожу словно впились миллионы острых игл. Холод и мрак начали охватывать эльфийку, отнимая остатки сознания, пока окончательно не поглотили ее. Она успела осознать только то, что ее жизнь еще не закончилась.

***

Когда Азира очнулась, солнце ярко светило, но смертельный холод и завывающие ветры разгоняли любое тепло, которое могли подарить яркие лучи. Эльфийка пошевелила ногами, утонувшими глубоко в снегу, и оглянулась. Никого.

Мир изменился. Насколько хватало глаз простиралась безжизненная снежная пустыня. Солнечные лучи отражались на бесчисленных гранях ледяных шипов, усеивающих пустыню. Горизонт терялся в клубящейся у земли туманной дымке, но абсолютно ясное небо завораживало своей голубизной. Эльфийка напряженно прислушивалась, но вокруг царила тишина, от которой пробирала дрожь.

Азира встала на четвереньки – ноги совсем не слушались. Она снова ощутила на лице ледяное покалывание снега, которое предвещало скорый конец. Несмотря на холод, с нее продолжал течь пот. Ей захотелось немедленно покинуть Ледяной Предел, пока не стало слишком поздно.

Слишком поздно…

Азира зашла слишком далеко, чтобы возвращаться, да и вряд ли найдет дорогу назад, в тот же Ранхолд. Безумно хотелось пить.

Ведьма, больше похожая на ледяную скульптуру, чем на живое существо, стояла рядом и сверлила эльфийку пристальным взглядом. Это была уже другая женщина – старше, более зрелая – без подростковой нескладности. Вероятно, она была молода. И также обнажена. Ее бледная кожа казалась голубой.

Азира чувствовала себя совершенно нелепо. Она, королева Севера, стоит на четвереньках и дрожит от холода перед обнаженной женщиной – ледяной ведьмой.

– Volare, – произнесла ведьма. – Vis caeli!

Азира не поняла ни слова.

– Volare, Viscaeli! – повторила ведьма.

– Не понимаю! – ответила ей Азира.

Ведьма посмотрела на нее снисходительно, как на умалишенную.

– Иди за мной! – произнесла она уже на более понятном Азире наречии северных эльфов и скрылась в лабиринте сераков.

Эльфийка с трудом поднялась, отряхнула с себя снег. Понемногу бешеный ветер полностью утих, но воздух стал еще холоднее с постепенным угасанием тусклого послеполуденного зимнего солнца. Облака ледяных кристаллов висели в небе подобно медленно тающим золотым шарам.

Азира не знала, куда, почему и главное, зачем она идет, и даже не пыталась понять, продолжая двигаться словно в бреду. Все вокруг стало расплываться. Сам воздух стал ледяным. Глаза заслезились, и слезы тут же стали превращаться в ледяные бусины на ресницах и щеках. Ее ноги болели, ступни горели огнем, но она продолжала пробираться сквозь сугробы за ледяной ведьмой.

Сколько времени прошло – Азира не знала: вокруг лежала однообразная покрытая толстой коркой льда, лишенная каких-либо примет земля. Солнце давно село. Над головой, в раскинувшейся над ледяной пустыней, казавшейся, бесконечной ночи, мерцали звезды. Наконец, ведьма остановилась. Сквозь молочную дымку тумана Азира увидела, что над ними нависала темная гряда скал – Клыки Сегоя.

Ведьма исчезла. Растаяла как первый снег, едва коснувшийся земли.

Вход в пещеру Азира увидела не сразу: неровная узкая расщелина – почти что лаз – уходила под темный монолит нависавшего карниза. Туда и ушла ведьма. Проход был настолько узкий и низкий, что эльфийке пришлось согнуться. Тоннель пересекал замерзший крошечный ручеек, исчезающий в трещине в покрытой инеем стене. Эльфийка пробиралась сквозь становившийся все уже проход, ободрав об острые выступы ладони и колени.

Проход вывел ее в большую пещеру. Почувствовав себя в безопасности, Азира с благоговейным трепетом внимательно огляделась. Это было тихое место, защищенное от жалобных завываний ветра стенами изо льда и камня. Из глубокой расщелины поднимался густой пар и тут же оседал кристалликами инея на стенах. Части ледника постоянно обрушивались, открывая входы в туннели.

Из главной пещеры вело несколько извилистых тоннелей, которые были выточены потоком в те давние времена, когда на земле бушевали вулканы. Азира выбрала один из таких входов, самый большой, ведущий в коридор, походивший на прорытую кротом нору, и стала осторожно спускаться, но тут же поскользнулась, не удержав равновесия, плюхнулась на задницу и так проехала большую часть пути.

Еще одна пещера, размеры которой терялись во мгле. От усталости эльфийка упала на камни. «Это конец!» – умом она понимала, что если заснет здесь, в ледяной пещере, то уже не проснется. И все же закрыла глаза и забылась тяжелым сном.

***

Сколько времени она проспала – неизвестно. Азира очнулась от холода и боли в сведенных судорогой мышцах ног. Сначала ей показалось, что она намертво примерзла к стене. Заснуть на обледенелых камнях – не лучшая идея. Когда эльфийка встала в полный рост, подвигалась и, наконец, сумела хоть немного согреться, она огляделась вокруг.

Туман рассеялся. Солнечные лучи, проникавшие сквозь толщу прозрачного льда, заливали пещеру загадочным зеленоватым светом.

В центре пещеры стояла огромная ледяная пирамида. Ее стены казались монолитными, без щелей и зазоров между квадратами плит, немного отличавшимися по цвету друг от друга. В высоту странное сооружение было никак не ниже башни магов в Фарсайде. Солнечные лучи не проходили сквозь кристальные грани, и снег у основания казался черным. Как ни странно, тень была только под пирамидой и за ее периметр не выходила. Эльфийке пришлось прикрыть глаза ладонью – до того ослепительно сверкали инкрустированные изморозью стены пирамиды. Ледяные створки дверей украшал сложный рисунок из переплетений, завитков и снежинок.

Азира скорее почувствовала, чем увидела, как из скрытого пирамидой прохода в пещеру вошло нечто. Огромная тень скользнула по светлым стенам и двинулась в ее сторону. Ледяной гигант! Страшное чудовище, созданное темной магией, которым пугали детей. Эльфийка сжала рукоять меча, хотя понимала, что даже заговоренная сталь вряд ли поможет ей в схватке с ледяным гигантом. Ей нужен огонь. Или надежное укрытие.

Стены задрожали, с потолка обрушились ледяные глыбы. Чудовище раздраженно царапало когтями обледенелые валуны, топая по мерзлой земле. Один раз гигант поскользнулся и на какой-то миг потерял равновесие, затем встряхнулся и оглушительно зарычал.

Пригнувшись, Азира пробиралась вдоль стены пещеры настолько тихо, насколько могла, прячась за сталагмиты, кое-где покрывавшими дно пещеры, Ледяные гиганты хоть и были неповоротливы, но обладали острым слухом. Опасные твари.

Пока чудовище эльфийку не замечало, только водило из стороны в сторону уродливой головой, покрытой клочками серого меха.

Вдруг огромные голубые веки ледяного гиганта распахнулись, обнажая дикие огоньки, пробивающиеся даже сквозь ледяную вуаль. Азира тотчас почувствовал на себе пристальный холодный взгляд, но ее скрывал ледяной сталагмит.

Эльфийка сделала еще один осторожный шаг. Дальше укрыться было негде: кучка сталагмитов, за которыми она пряталась, резко обрывалась, переходя в небольшую, но глубокую расщелину, идущую по дну пещеры.

Короткий прыжок. А дальше – бегом. Пока ледяной исполин неуклюже поворачивался в ее сторону, Азира успела добраться до входа в пирамиду.

Створки дверей легко и беззвучно распахнулись.

Ее ждали.

***

Здесь были эльфы, полукровки и люди. Их было больше десятка, все одинаково бледные, словно выточенные изо льда, с ничего не выражающими лицами. Азира не заметила клановых знаков ни на одежде, ни на оружии. Во главе процессии стояла уже знакомая эльфийке ведьма.

– Volare!

Ведьма вывела Азиру из длинного коридора в лабиринт наклонных проходов, ведущих в глубину пирамиды. Коридор оказался узким, но с высоким потолком, а от стен исходил тусклый голубоватый свет. Вскоре ледяной тоннель расширился и пошел под уклон. Пройдя еще немного по туннелю, Азира убедилась, что достигла цели. Коридор вывел ее в обширный ледяной зал.

Азира на миг остолбенела, зажала ладонями рот, чтобы сдержать крик: на темном троне в конце зала, закинув ногу на ногу, сидел ее брат Азмарк. Гвиндар предупреждал ее: ревенант выглядит почти так же, как и при жизни. Разве что лицо брата казалось более осунувшимся, а его кожа имела мертвенно-бледный оттенок. Но то, что увидела эльфийка, ошеломило ее. Глаза у Азмарка были полностью черными, с точками красного света вместо зрачков, и эта тьма затягивала.

– Азмарк?!

– Не ожидала увидеть меня здесь, сестричка?

[1] Ториль – правительница. Титул Сайлин Лиотари. Используется только в Ранхолде.

[2] Гало – оптический феномен, светящееся кольцо вокруг источника света.

Часть II. Тени Акрепии

«Власть. Мы все ее жаждем, но лишь единицы из нас заслуживают ее».

Рэлеван Килсек «Рука дождя»

Глава 7. Сила и слабость власти

«Лилис, Ли...лис», – нашептывал голос в голове, мешая сосредоточиться. Ширрас поерзал на троне и сжал пальцами виски. Спина онемела, голова разрывалась от боли. Золотая корона, украшенная черными бриллиантами, давила на лоб, как стальной обруч.

«Я схожу с ума, – подумал эльф. – Я постоянно думаю о ней. Лилис… Это имя выжжено в моем сердце. Мои губы произносят «Ли» и выдыхают «Лис», будто целуя ее призрак, стоящий передо мной. Я знал, что она была наследницей более знатного рода. Я знал, что она безумна. Я знаю, что она мертва».

Лилис – это имя было выжжено у него на сердце. Как бы он не противился наваждению, как бы не старался забыть – призрак Лилис все чаще преследовал его. Будь то Совет кланов, или в бессонные ночи, когда он оставался наедине сам с собой.

Сквозь стрельчатые окна пробивался тусклый весенний свет. Ширрас тяжело вздохнул и окинул взглядом зал. Перед молодым правителем за длинным столом сидели пятнадцать членов Совета кланов – пятнадцать эльфов, в чьих руках находилась судьба Суалвея. Вдоль стены в тени за колоннами стояли королевские телохранители, вооруженные до зубов.

Вестник Аган сидел на другом конце стола и криво усмехался. По Акрепии ходили слухи, что они с Ширрасом стали любовниками. Их дружба действительно выглядела несколько подозрительно: простой вестник вдруг стал приближенным правителя и членом Совета; но Ширрас и не пытался ничего опровергать. Эти слухи на время оградили его от назойливого женского внимания. Между тем его вдовствующая мать и Ванесса все настойчивей пытались женить его. При появлении очередной претендентки Ширрас еле сдерживал ярость.

Ванесса – единственная женщина на Совете – представляла Ковен магов… точнее, то, что от него осталось. Сам Ковен перестал существовать два года назад после очередного раскола. Из тринадцати магов в живых осталось лишь трое. Гвиндар – бывший Глава Ковена – успел покинуть Соколиный замок. Шпионы Ширраса обнаружили мага в Сильвиманте., но тот снова исчез. Ванесса и мать-целительница Линтра Салэль остались в Суалвее.

Ванесса напоминала Ширрасу Лилис Офалэ – светловолосая, с ясными голубым глазами, чуть-чуть вздернутым носиком и белоснежной кожей, отливающей розовым опалом. Ширрас был уверен в их родстве, но лишних вопросов не задавал: некогда ему было разбираться в тонкостях родственных связей.

«Я слишком много думаю о Лилис. Она мертва. Уже два года прошло со дня ее смерти, а я все вспоминаю о ней, – подумал Ширрас. Он снова потер виски и вздохнул. – Надо сосредоточиться на текущих делах».

Совет кланов продолжался с раннего утра. Уже давно уже перевалило за полдень, но собравшиеся так и не пришли ни к какому решению. Добродушные приветствия членов Совета не могли обмануть Ширраса: он знал, что за ними скрываются растущее недоверие друг к другу и разногласия.

Разногласия, которые стали для Суалвея слишком привычными.

Королевство сумеречных эльфов снова оказалось на грани клановой войны: Гвиндару и Лилис Офалэ удалось практически разрушить государство. И если Джарлис, отец Ширраса, предательски убитый Азмарком Изарисом, легко мог удерживать воинствующие стороны от междоусобицы, то молодому правителю это удавалось с трудом. Ширрас оказался между молотом и наковальней: он вынужден был выслушать всех, и ему не хватало мудрого советника, каким был Гвиндар для Джарлиса.

Но Гвиндара рядом не было.

«Когда же он умолкнет?! – не выдержал Ширрас. – Два с половиной часа одно и то же! Решил взять измором».

Лелор Эйвэ, наконец, замолчал. На нем было сверкающее облачение, украшенное вышитым золотом гербом его клана. На поясе, вопреки правилам Совета, висели изящные ножны с изогнутым кинжалом – его парадным оружием. Ножны слегка покачивались, сияя, словно маленький огонек, что немало раздражало Ширраса.

Клан Эйвэ считал себя самым древним и благородным семейством в Суалвее. Этот старинный и многочисленный клан в самом деле обладал реальной властью в Сумеречном королевстве К тому же Эйвэ были единственными, кто не поддержал Лилис Офалэ в войне против людей.

После смерти Лилис ее клан остался без Главы и практически разбежался по всему континенту. Несколько пограничных башен пустовали. Воины гарнизона Соколиного замка переметнулись к Азире и отправились вместе с ней на Север. Еще один отряд находился в Сангенгарде. Порт до сих пор был в руках эльфов Суалвея, выдержав несколько осад со стороны Имперских войск, и пока Ширрас не собирался возвращать его людям.

Теперь Глава клана Эйвэ требовал отдать земли, ранее принадлежавшие клану Офалэ. Его поддерживали несколько мелких кланов, но решающее слово оставалось за правителем.

На самом деле, Лелор Эйвэ пытался завладеть половиной земель Суалвея. Вражда между кланами Эйве и Офалэ началась несколько веков назад из-за небольшого куска земли – болотистого островка посреди реки, разделяющей их территории. Тогда этот спор грозил перерасти в межклановую войну, но Эйвэ не решились выступить против объединившихся клана Офалэ и клана Ширраса. Теперь, когда силы обоих кланов значительно уменьшились, вопрос о спорной земле поднялся снова, но на этот раз клан Эйвэ претендовал еще на заливные луга и пастбища, простиравшиеся практически до границы с Эйльваринном.

Диваст Аллеил – временный Глава клана Офалэ, назначенный Ширрасом, – вяло сопротивлялся нападкам соседа и все больше косился в сторону правителя. Сам Ширрас рассеянно слушал речь членов Совета, но думал о совершенно других вещах.

Три недели назад в лесах на севере возле Налекары отряд дозорных обнаружил странного человека. Человека! Сначала они приняли его за беглого раба, но клейма на нем не оказалось. Для шпиона пленник был слишком истощен. Эльфы уже собирались убить его, но произнесенное на ломаном эльфийском языке название Серебряного города и имя короля Авелона заставило дозорных насторожиться. Командир дозорного отряда, не раздумывая, отправил вестника сразу в Акрепию к правителю. Ширрас приказал перевезти впавшего в забытье человека в столицу. Прошло уже десять дней, но целители так и не смогли привести юношу в чувства.

– Вы меня не слушаете?! – слишком громкий возглас отозвался резкой болью в висках и прервал размышления Ширраса. Эльф нахмурился, и нетерпеливо побарабанил пальцами по подлокотникам трона, вырезанных в форме львиных голов, потом вскинул руку. В зале воцарилась тишина. Глава клана Эйвэ смерил его холодным взглядом, но Ширрас не дрогнул.

«Пора заканчивать», – решил он, а вслух произнес:

– Довольно! На сегодня Совет закончен. Все свободны.

Эльфы протестующе зашумели.

– Я сказал: Совет закончен! – холодно повторил Ширрас. – Продолжим завтра.

– Как вам будет угодно, Кинэ[1] Ширрас – зло произнес Лелор Эйвэ. Он резко повернулся на каблуках; полы короткого плаща взметнулись точно крылья. Лелор Эйвэ вышел один из первых.

Аган поднялся и пересел ближе к трону правителя, Ванесса не сдвинулась с места.

Когда почти все члены Совета покинули зал, и тяжелые двери захлопнулись, Ширрас снял с головы золотой обруч и раздраженно бросил корону на стол.

– Если бы я знал, что это так утомительно, отказался бы от трона еще при жизни отца.

– Скоро у вас будет такая возможность! – гневно произнесла Ванесса. – Зачем вы прервали Совет?

– Кто-то должен был остановить этот балаган. Лелор Эйвэ утомил меня.

– Ширрас, вы разве не понимаете?! Эйвэ – могущественный клан. Вам следует заключить с ними союз, и укрепить его узами брака. Пока вы не женитесь, ваше положение на троне Суалвея будет очень шатким.

– Я скорее женюсь на собственной лошади, – пробормотал Ширрас. Аган прыснул, и оба эльфа расхохотались. Эльфийка одарила их ледяным взглядом.

– Не вижу ничего смешного!

– Ванесса, оставьте эту идею, – сказал Ширрас. – У меня и так голова раскалывается. Я не собираюсь ничего менять. Жениться на Аландре Эйве тоже не собираюсь.

– В таком случае, – решительно заявила она, – весь клан Эйвэ будет вынужден подняться против правителя, который плюет на вековые устои, оскорбляет старейшие семейства и настолько не дорожит своей эльфийской родословной...

– И к тому же не хочет жениться на дочурке Эйвэ, – вставил Аган.

Ширрас резко поднялся с трона.

– Вы предлагаете мне лишить земель остаток клана Офалэ, своего пока еще союзника?! Сделать нищими детей и вдов, или еще хуже – рабами клана Эйвэ?! Похоже, его Главе не терпится окончательно разрушить Суалвей. Повторяю: я не собираюсь ничего менять и лишать клан Офалэ их законных земель!

– Лелор Эйвэ вам этого не простит.

– Я не собираюсь просить у него прощения за свои действия! – отрезал Ширрас. – Как правитель Суалвея, я обязан делать то, что считаю правильным, чего бы это ни стоило и как бы ни оценивалось. И хочу напомнить: я ввел женщину в Совет не для того, чтобы она выступала против меня в угоду моим врагам. Опомнитесь, Ванесса! Займитесь лучше тем, в чем разбираетесь: обучите молодых магов, соберите новый Ковен. Мне нужна ваша поддержка, а не противодействие!

Ванесса покраснела и, подобрав юбки, стрелой вылетела из зала.

– Вот ведьма! – в сердцах произнес Ширрас. – Я начинаю скучать по Гвиндару. О нем ничего не известно?

– Ничего нового, – ответил Аган. – Наши шпионы потеряли его след в Сильвиманте еще год назад, а пересечь горы и продолжить поиски мешает клан Льда.

– Вот только войны с ними нам сейчас не хватает, – буркнул Ширрас. – Из Эйльваринна никаких вестей?

Аган мотнул головой. Лесные эльфы молчали, словно воды в рот набрали. Ширрасу это абсолютно не нравилось.

– Ладно, как там наш пленник? – устало спросил правитель.

– Мать-целительница хотела побеседовать с вами после Совета.

Ширрас кивнул. Вся эта ситуация напоминала ему какой-то затянувшийся спектакль.

***

В комнате царил полумрак, и сильно пахло зельями. От этого запаха у Ширраса зачесался нос и он несколько раз чихнул. Под неодобрительным взглядом целителя – помощника Линтры Салэль – эльф приложил к лицу шелковый носовой платок, пропитанный розовой водой.

Пленника поместили в восточном крыле дворца – подальше от любопытных глаз. Тем не менее слухи разносились по Акрепии со скоростью ветра. Целители колдовали над человеком вторую неделю. Им удалось спасти обмороженные конечности, но несчастный так и не приходил в сознание. «Айвелон, – шептал в бреду он то на ломаном эльфийском, то звал кого-то на непонятном человеческом. – Я должен идти в Айвелон...»

Целитель промокнул юноше губы влажной тканью. Ширрас пристально наблюдал за ним, убрав левую руку за спину, а правой придерживая носовой платок.

– Вы что-нибудь понимаете? – спросил он. – Почему он до сих пор не очнулся?

Целитель нахмурил брови.

– Мы сделали все возможное. Пациент сильно истощен. Он бредит, и вот что странно: постоянно повторяет одну фразу, в том числе и на эльфийском. Вчера он произнес имя правителя лесных эльфов. Он рвется в Айвелон.

– Вот только зачем? – спросил Ширрас.

Целитель пожал плечами.

– Возможно он жил в Айвелоне, хотя клейма раба у него на теле нет. Очень странный юноша.

Ширрас был с ним согласен.

Мать-целительница Линтра Салэль появилась неслышно, как призрак. От ее прикосновения правитель Суалвея вздрогнул. Эльфийка чуть склонила голову в знак приветствия.

«И как ей удается бесшумно передвигаться? – удивился Ширрас. – Словно наемный убийца».

Линтра увела его за собой к окну, отодвинула плотные шторы, но в комнате не стало светлей. Солнце скрылось за серыми облаками, сгустившимися перед закатом.

– Кинэ Ширрас, я хотела побеседовать с вами об этом человеке. Вы знаете, кто он?

Ширрас пожал плечами. Ему не хотелось распространяться о своих догадках.

– Я не думаю, что это шпион или беглый раб. Узнаем, когда он придет в себя.

– Он не очнется.

– Вы так думаете, хэйри Линтра? – Ширрас изогнул тонкую бровь.

– Я более, чем уверена. Этот человек опасен. Он – кукла, марионетка, подчиняющаяся воле своего создателя. Судя по обрывкам фраз, он должен был попасть в Айленвуд, но заблудился. Он не очнется, пока не выполнит приказ.

– Некромаги Черной Луны могут призвать его дух и допросить.

– Это невозможно, – тихо ответила Линтра. Она поманила Ширраса за собой к постели, на которой лежал пленник.

– Взгляните на шрамы у него на груди, Кинэ Ширрас, – эльфийка отбросила одеяло. – Этот юноша многократно подвергался ритуалам некромагии. Он – лишь мертвая оболочка с остатками воспоминаний. Никто из наших магов не сможет ему помочь.

– Как вы думаете, хэйри Линтра, кто за всем этим стоит?

Мать-целительница опустила голову, и Ширрас понял, чье имя она не хочет произносить.

– Кажется, я знаю, кто может нам помочь, – решил сменить тему разговора эльф. – Вы когда-нибудь слышали о магии дознавателей?

– Впервые слышу.

– Я столкнулся с ними два года назад в Соколином замке. Это человеческие маги, способные читать мысли и воспоминания даже у мертвецов. У меня есть такой знакомый маг.

– Вы собираетесь пригласить в Акрепию человека?! – изумилась целительница. – Но что об этом скажет Совет?

Ширрас хищно улыбнулся.

– Совет об этом не узнает. И я прошу сохранить наш разговор в тайне.

– Неужели вы… – она не успела договорить. Эльф приложил палец к губам и указал на дверь.

– За нами следят, – шепнул он. Ширрас резко распахнул дверь, но за ней никого не оказалось.

– Не совершайте ошибки, Кинэ Ширрас, – тихо произнесла мать-целительница, но эльф не услышал ее.

***

Ширрас писал письмо.

Это был уже четвертый вариант: предыдущие догорали на углях в жаровне. «Что я делаю?! Зачем я это делаю?!» – сомневался эльф, продолжая выводить витиеватые буквы. В другом случае он бы приказал писать кому-нибудь из вестников, но это послание нужно было сохранить в секрете. Впервые за последние восемьсот лет после заключения Перемирия эльф писал письмо человеку. До этого «дипломатических» отношений между Суалвеем и Империей людей не было. Эльфы Эйльваринна хранили нейтралитет и поддерживали торговлю, но два года назад она прекратилась.

Раньше у правителя Суалвея были шпионы во всех крупных городах Империи людей, в том числе и в Волькране, но сейчас положение изменилось. Все эльфы вынуждены были покинуть столицу человеческой Империи под угрозой смерти.

Ширрас прекрасно понимал, что этим письмом ставит под удар не только свою репутацию, но, возможно, даже жизнь, а так же судьбу всего Суалвея. Он рисковал, но другого выхода из сложившейся ситуации не видел. В глубине души его одолевали неприятные сомнения, и везде мерещилась рука Гвиндара.

«А если вернуть Гвиндара в Акрепию? Написать магу письмо и отправить вестника на Север? Вернуть все как было два года назад, когда был жив отец… и Лилис не сошла с ума, – Ширрас вздохнул. – Если бы я мог повернуть время вспять».

Аган сидел напротив и терпеливо ждал, когда правитель закончит писать. Чернила высохли быстро. Ширрас поставил в конце письма свою подпись и поднес к свече брусок ярко-зеленого воска для печатей, пахнущего розмарином. Затем, эльф заклеил письмо несколькими каплями расплавленного воска и поставил печать с гербом Суалвея – скрещенные мечи и звезда.

– Вот что, Аган, – сказал Ширрас. – Отправляйся в человеческий город Волькран – это столица их Империи. Найдешь там Гильдию дознавателей и человека по имени Кристиан Уорден.

– Тот маг, что был с нами в Соколином замке? – уточнил Аган. – Я помню его.

– Он самый, – подтвердил Ширрас. – Приведешь его в Акрепию.

– А если он откажется? – поморщился вестник. – Вы же знаете, люди – это гнусное племя.

– Сделай так, чтобы он не отказался.

Аган ухмыльнулся.

– Запомни, Аган, – произнес Ширрас, – Кристиан Уорден мне нужен живой и в добром здравии.

Вестник кисло улыбнулся.

– Появление человека в Акрепии породит ненужные пересуды.

Ширрас вздохнул.

– Я не вижу другого способа узнать правду о нашем пленнике.

– Неужели он так важен? – изумился Аган.

Ширрас не ответил. Все было понятно без слов.

– Будь осторожен, Аган. Это письмо не должно попасть в руки наших врагов, ты прекрасно понимаешь о ком я.

Вестник кивнул.

– Я понимаю, что для путешествия сейчас не лучшее время года, – продолжал Ширрас. – Первый месяц весны – пора коварная. Тем не менее нужно торопиться, я чувствую это.

Вестник молчал.

– У тебя час на сборы. Аган, – сказал Ширрас. – Я прикажу магам Ванессы открыть для тебя портал в одну из приграничных крепостей, в Минд Силур – она самая восточная, если я не путаю. Оттуда поедешь на север в Волькран.

Он встал, прошелся по комнате, открыл балконную дверь.

– Я доверяю тебе, вестник, – сказал правитель Суалвея, повернувшись спиной к окну. – Не подведи меня.

«Потому что, если подведешь меня, я из тебя душу вытрясу», – добавил про себя эльф.

– Я не подведу вас, – сказал Аган, поклонился и вышел.

Когда за вестником захлопнулась дверь, Ширрас сел обратно в кресло.

«Наверное, мне стоило поделиться с ним своими опасениями, – подумал он. – Хотя Аган всего лишь слуга, но никого ближе, кому я мог бы по-настоящему доверять, у меня нет. Возможно, не стоило отпускать его».

Воспоминания нахлынули на Ширраса. Как все было легко и просто тогда, два года назад: он наследный принц, Дэро Суалвея ради развлечения ввязался в игру, где ему отвели отнюдь не главную роль. Не пешка, офицер, но им бы тоже легко пожертвовали при необходимости.

«Предатель» – клеймо, которым наградила его Лилис Офалэ. Он до сих пор помнил ее безумные глаза и крик: «Предатель!» И все же он любил ее. Иначе никогда бы не шагнул в тот лабиринт проклятого города. Ему до сих пор снились кошмары, и эльф просыпался в холодном поту.

Правитель Суалвея поймал себя на том, что грызет ногти. А ведь от этой привычки он избавился много лет назад, еще в детстве.

Ванесса ворвалась к нему без стука.

– Когда вы научитесь стучать в дверь? – поинтересовался Ширрас. – А если бы я был не один?

– Я видела, как Аган только что вышел из ваших покоев, поэтому…

– Замечательно! – оборвал ее эльф. – Вы подслушивали. Кто приказал вам шпионить за мной? Лелор Эйвэ? Или моя матушка?

«Попробуй доказать мне, что ты не шпионка!» – подумал молодой правитель.

– Шпионить за вами?! – удивленно произнесла эльфийка. – Но я не…

– Ладно, – оборвал ее Ширрас. – Зачем вы пришли?

– Я не из тех, кто часто прибегает к просьбам, – снова зазвучал мелодичный голос Ванессы. Ширрас прикрыл глаза, вспоминая о других, более нежных, залитых лунным светом ночах в его беседке, а затем и в Соколином замке. – И, тем не менее, я пришла сюда умолять вас, благородный правитель, изменить решение по поводу предложения Лелора Эйве, которое мы обсуждали сегодня утром на Совете.

– Это все? – устало спросил Ширрас.

– И главное, – продолжила эльфийка, – не позволяйте обладателям нечистой крови нашего народа свободно разгуливать по Акрепии, пользуясь защитой вашего слова. Людям не место в Суалвее.

«Значит, Мать-целительница проговорилась, – решил Ширрас. – Великие Духи, в этом дворце можно хоть кому-нибудь доверять?!»

Ванесса еще что-то говорила, кажется, снова о женитьбе, а он не слушал. Раздражение все нарастало, и, наконец, эльф сорвался.

– Вы слишком много себе позволяете, Ванесса!

Он схватил эльфийку за руки, чуть не вывихнув ей запястье. Ванесса оказалась на полу. Одной рукой Ширрас крепко держал ее запястья над головой. Свободной рукой он взял ее за подбородок. Какое-то время она неподвижно лежала под ним, и ее дыхание было поверхностным, а глаза удивленно распахнутыми.

– Оставьте ваши идеи по поводу моей женитьбы или я прикажу вам стать моей наложницей!

– Вы не посмеете…

У него вдруг пересохло во рту, а язык стал неповоротливым. Ее глаза все еще были похожи на два темных манящих омута. Он так живо видел их в своих грезах. Грезы посещали его эти два года. Ванесса была слишком похожа на Лилис. Ширрас пытался узнать у матери тайну происхождения ее подопечной, но Анель молчала.

– Amabliss[2]… – прошептал он, Ванессе на ухо.

– Отпустите меня, – взмолилась эльфийка.

Ширрас не отпустил ее руки, коснулся губами уголка ее рта. Он ожидал, что она ответит ему со всей страстью, но Ванесса вся сжалась в комок и лежала неподвижно, закрыв глаза, словно боялась посмотреть ему в лицо. Кончиками пальцев эльф провел вдоль ключицы, опустился вниз и коснулся груди. Она была такой нежной и теплой под его ладонями, что он не мог вообразить, как он раньше касался кого-то другого.

«Хватит ходить вокруг да около!» – Ширрас желал ее, здесь и сейчас.

– Пожалуйста, Ширрас...отпустите... – прошептала эльфийка, а затем она начала извиваться под ним, пытаясь вырваться, когда он стал жадно целовать ее в шею.

Странный шорох на секунду отвлек его. Он повернул голову, но заметил лишь движение шторы на ветру.

Снова шорох. За открытой балконной дверью кто-то прятался: шпион или убийца. Защитное кольцо на безымянном пальце Ширраса разломилось, две половинки со звоном упали на пол. Эльф, вздрогнув, разжал пальцы и отпустил эльфийку. Он перекатился и сел.

Стрела просвистела в сантиметре от его головы.

Через мгновение Ширрас был уже на ногах, закрываясь магическим щитом. Вторая стрела вонзилась в изголовье кровати, где только что сидел эльф.

«Проклятье! Как не вовремя я отпустил Агана!»

Третью стрелу отбила пульсаром Ванесса.

Стук в дверь.

– Да!!! – раздраженно отозвался Ширрас. Он тяжело дышал.

На пороге возник слуга. ЗА его спиной мелькнуло лиловое платье.

–Кинэ Ширрас, ваша мать хотела вас видеть.

– Сейчас?!

Слуга кивнул.

– Подойди и закрой балконную дверь, – приказал Ширрас. Ванесса стояла молча скрестив руки на груди., Эльфийка была очень бледной. На запястьях темнели следы от пальцев Ширраса, а на шее – от поцелуя.

Слуга вздрогнул, но приказ исполнил. Ничего не произошло. Кто бы там ни был еще минуту назад – он уже успел скрыться.

– Задерни шторы.

Слуга повиновался.

– Бросьте, Кинэ Ширрас, даже если… – начала Ванесса.

Эльф жестом прервал ее.

– Стража!!! – Крикнул Ширрас. В комнату ворвались вооруженные эльфы. – Обыскать дворец. А для вас, Ванесса, у меня другое поручение: Агана нужно срочно переправить в пограничную башню Минд Силур на границу с Империей. Дальше он сам разберется.

***

Ширрас оглядел покои матери. Траурный фиолетовый цвет был везде: от подушек и покрывал фиалкового оттенка до темно-лилового шелка одежд Анель и ее фрейлин. Его мать носила траур уже четвертый год, а ведь она была так молода! Сам Ширрас ненавидел фиолетовый цвет, от обилия которого у него начинала болеть голова.

Его мать ненавидела, когда ее заставляли ждать. Обычно, это делала она, но в этот раз Ширрас намеренно оттягивал встречу с вдовствующей королевой. Он хотел немного прийти в себя.

Анель не скрывала своего недовольства. Этот жест, унизанной перстнями изящной руки, которым она отпустила фрейлин, и ледяной тон, каким было произнесено короткое приветствие, говорили: «Ты заставил меня ждать!»

Мать указала на низенький стул напротив себя. Ширрас покорно склонил голову и сел.

«Мать не в настроении, – напомнил себе он. – А я так устал, чтобы спорить еще и с ней».

– Как прошел Совет? – холодно спросила Анель.

– Как всегда, – Ширрас пожал плечами. – Половину дня я слушал пустые речи о разделе королевства, которое мой отец с таким трудом собрал воедино! Неужели они думают, что я буду плясать под их дудку?! Вторую половину дня я… – он осекся и замолчал.

– Ты ведешь опасную игру, Ширрас, – сказала Анель. – Во дворце полно шпионов! Берегись Лелора Эйве, сын мой.

– Да, я знаю, – отмахнулся Ширрас. – В случае моей смерти он станет правителем Суалвея.

– Однажды он решит подослать к тебе наемных убийц.

– Ваша информация уже устарела, – произнес Ширрас. – Полчаса назад меня уже пытались убить. Хорошо, что я был не один.

–На твоего отца покушались не менее ста раз, – спокойно произнесла Анель.

«А убил его «союзник» Азмарк Изарис!» – подумал Ширрас, а вслух произнес:

– Я не боюсь смерти, мама. Рано или поздно нас всех ждет встреча с Анселин. Просто не хочу при этом присутствовать. И у меня несколько иные планы на эту жизнь.

– О твоих планах я и хотела поговорить.

Ширрас поднял глаза к потолку. Сейчас начнется. Он помнил традиции Суалвея – правитель должен быть женат; но один разговор о своей женитьбе он вряд ли сегодня выдержит.

[1] Кинэ – «Ваше величество» (эльфийское), обращение к королю в Суалвее.

[2] Amabliss – дословно с эльфийского «любимая».

Глава 8. Охота на человека

Аган был не в восторге от поручения Ширраса, как и любой другой эльф, оказавшийся бы на его месте. Отправиться в город, где его в любой момент могли прикончить, и разыскивать там человека, которого он видел единственный раз в жизни – что может быть хуже? «Я бы лучше стал шпионом на Севере, – думал эльф. – Или в Айвелоне». Но спорить с правителем было бесполезно, как и обсуждать его приказ.

Аган злился – на себя, на Ширраса и на абсурдный приказ. Кроме того, вестника серьезно беспокоил пленник, из-за которого его и посылали в Волькран. Для чего этот человек нужен Ширрасу? – эльф терялся в догадках. Пленника ведь могли использовать против правителя, и это делало человека опасным. Поэтому Аган и не хотел уезжать из столицы Суалвея, но правитель рассчитывал на него.

За Ширрасом следили, в этом Аган был твердо уверен, но ему никак не удавалось вычислить шпиона. Эльфов во дворце Акрепии было чересчур много: слуги и телохранители Ширраса, фрейлины его матери, Ванесса и ее ученики, стража на каждом этаже. Такое скопление народа ему совершенно не нравилось. Но больше всего угрюмого эльфа раздражала необходимость присутствовать на Совете кланов.

Новая политика правителя Суалваея тоже вызывала у вестника вопросы. Открытый конфликт Ширраса с Лелором Эйве мог перерасти в межклановую войну. «Как правитель может быть до такой степени глуп и неосторожен? Во всем виновата Лилис Офалэ, она заморочила Ширрасу голову!» – с такими мрачными мыслями Аган вошел в подземную лабораторию, где маги Черной Луны установили транспортные врата. С чрезвычайным трудом и риском эльфам Суалвея удалось восстановить сообщение между Акрепией и своими новыми владениями. Печать, наложенная королем Айленвуда Кьорлом Килсеком, сдерживала магию Круга Камней. В Суалвее искали новые пути перемещения.

Портал в Акрепии выглядел как каменная арка высотой в человеческий рост: пара грубых, поставленных вертикально камней и перекладина наверху. В пассивном состоянии в арке не было ничего примечательного – портал никак себя не проявлял, и все же вестник явственно ощущал, что в этом месте что-то «неправильно». Вокруг арки суетились помощники Ванессы, что-то настраивая: ключом к порталу служила комбинация заклинаний и управляющих рун, как в Круге Камней.

Активированный, портал загорелся мигающей стеной огня. Спиральные знаки на камнях тускло светились изнутри. Серебро медленно заполняло все пространство между стоячими камнями и перекладиной, будто блистающая стена ртути.

Аган закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Прохождение через врата всегда было сопряжено с опасностью: слишком высокий риск стать призраком, запертым внутри магической паутины, а то и вовсе превратиться в горстку серебристого пепла.

«О, Анселин! Дай мне силы, чтобы выполнить мой долг. И сокрушить тех, кто мешает мне – шептал молитву Аган, когда Ванесса с мрачным лицом вошла в комнату. Вестник заметил синяк у нее на шее, а руки она прятала в рукавах платья.

Эльф почувствовал странный укол ревности. Он видел, как она входила в покои к Ширрасу. Что между ними произошло?!

– Что случилось? – спросил Аган, готовясь пройти сквозь стену из ртути.

– На Ширраса напали наемные убийцы. Слава Духам, он жив и не пострадал.

– Что?! Я остаюсь в Акрепии! – Аган сжал кулаки. – Кто-то должен охранять правителя!

– Выполняй приказ Ширраса! – эльфийка толкнула вестника в открывшийся портал.

Вестник упал, но пола не коснулся – оказался в ином пространстве. Врата растворились у него за его спиной.

***

В пограничную крепость Минд Силур из Акрепии Аган перенесся за несколько секунд. Если бы он путешествовал привычным способом, дорога заняла бы больше недели. То короткое время, которое он провел в паутине врат, показалось ему вечностью. Перед глазами плясали цветные круги. Некоторое время эльф долго неподвижно стоял в центре каменного круга в подвале башни Минд Силур. «Слава Анселин!Я жив, – думал Аган. – Жив!»

Гарнизон, состоящий из небольшого отряда, принял вестника довольно холодно: эльфы из провинций недолюбливали столичных жителей. Но у Агана был приказ правителя, и стражи были обязаны принять его.

Однажды он уже был здесь – когда Ширрас приказал ему следить за магичкой Лорианой. Не самое приятное из путешествий, но то, которое ему предстояло сейчас, не шло ни в какое сравнение. Вестник прекрасно отдавал себе отчет в том, что территория Империи людей, носящая название «Центральные равнины», теперь одинаково опасна в любой части. Лучше всего было пробираться незаметно, желательно по ночам, чтобы не нарваться на мародеров или конный разъезд.

Рано утром Аган выехал из ворот пограничной башни. Здесь, на юго-востоке, весна была в самом разгаре: вокруг зеленела трава, а деревья были окутаны дымкой молодой листвы. В траве мельтешили скворцы, выклевывая из дерна жирных белых личинок. На пологом склоне холма по другую сторону дороги привольно раскинулось лоскутное одеяло возделанной земли: сугробы цветущих садов, бисер картофельных всходов, частоколы обвитых хмелем и виноградом опор, щетина злаков и редкие дыры свежевспаханных наделов с тусклой порослью сорняков. Но путь эльфа лежал на северо-восток, где зима все еще не выпускала землю из морозных когтей.

Чем дальше на север, тем холоднее становилась погода. Неожиданно начал падать снег. Снежинки, поначалу мелкие, превращались в большие мокрые комки, и пелена хлопьев мгновенно застилала глаза. Конь Агана храпел и тряс головой, но эльф продолжал ехать. К счастью, метель прекратилась так же быстро, как и началась. Снег припорошил поля, но дорогу не занесло – она по-прежнему была видна и проходима.

Быстро смеркалось, Аган остановил коня на опушке леса. Здесь был воздвигнут большой каменный круг. Возможно, когда-то он был солнечным календарем или средством общения с богами. Рядом росло одинокое могучее древо, совсем старое, а его кору покрывали тысячи узоров. Теперь это небольшое святилище, куда раньше приходили местные жители, чтобы сделать подношение силам природы, выглядело заброшенным.

Эльф спешился, но коня пока привязывать не стал. Он собирался оставить дары лесным духам, чтобы его путешествие прошло благополучно. Что-то хрустнуло под ногой, Аган поддел носком сапога человеческий череп. Вестник тут же сжал рукоять меча и огляделся. Святилище оказалось осквернено: алтарь был разбит и измазан чем-то бурым, а рядом были разбросаны недавно обглоданные длинные кости. Да, не самое лучшее место для ночлега!

Неподалеку на поле возвышался огромный курган из валунов, изрезанных странными символами. Аган нахмурился, не нравилось ему это место, и снова вскочил в седло. Он пришпорил коня и ехал рысью, пока странное место не скрылось за спиной.

Когда вестник проехал через, казалось бы, бесконечный лес, стало уже совсем темно. Дорога постепенно стала забирать вверх. Поднявшись на холм, эльф заметил внизу огоньки. Порыв ветра принес с собой запах горелого дерева и дыма.

Таверна «Сильваринн» на перепутье оказалась единственной постройкой. Она была отмечена на карте у вестника, как ориентир и место для ночлега. Собака, привязанная у стены, его облаяла, но на звук никто не вышел.

Таверной управлял эльф Лимнар из клана Килаш. Аган видел его несколько раз в Соколином замке, а с Главой клана Тамиорном встречался на заседаниях Совета. Вестнику оба эльфа не нравились: за их добродушными улыбками скрывалось подлое нутро.

Когда Аган переступил порог, ему в нос ударил запах прокисшего эля и жареного мяса. В небольшую трехкомнатную таверну набилось больше дюжины посетителей. Огонь в очаге освещал их почти зловеще. Казалось, это место таило в себе угрозу.

Здесь совершались сделки и заключались союзы. Порой под действием вина, порой – острого ножа.

На медном блюде позади стойки трактирщика жгли синелист, но даже это не освежало воздух. От клубов дыма у вестника заслезились глаза. Сам трактирщик рассеянно полировал и без того гладкий прилавок.

В зале повисла неуютная тишина. Множество настороженных лиц обратились к вошедшему – гости с молчаливым интересом наблюдали за тем, как он приблизился к трактирщику. В дальнем углу сидел человек в темном плаще, похожий на торговца контрабандой с Салконовых островов.

«Знает ли об этом Ширрас? – подумал Аган. – В этой таверне творятся темные делишки!»

Разговоры, прерванные появлением вестника, возобновились и продолжились в том же духе. Два посетителя тихо обсуждали удачную сделку. Краем уха вестник услышал: «Держись подальше от северной дороги ночью. Там орудует банда мародеров!» Кто-то уронил кружку, и раздался громкий смех. В очаге громко треснуло полено, и на пол вылетело несколько угольков. Служанка тут же принялась их тушить.

На самом деле Агану было наплевать и на посетителей, и на хозяина таверны, и на забитый дымоход – ему нужен был ночлег и горячий ужин.

– Приветствую, вестник! – расплылся в улыбке эльф-трактирщик. – Что привело вас в наши края?

Аган сдержанно кивнул.

– Мне нужна комната на ночь и ужин.

Трактирщик бросил вопросительный взгляд на компанию в углу. Кто-то скрипнул ножом по тарелке.

– Хм, у нас все комнаты заняты, – эльф указал на заполненный зал, – но осталось место на чердаке. Ужин сейчас подадут в общий зал.

«Ладно, место под черепичной крышей «Сильваринна» достаточно хорошо для отдыха на одну ночь», – решил вестник. Он расплатился с трактирщиком и уже собирался занять место за столиком в углу, когда любопытный эльф дернул его за рукав.

– Что слышно, в Акрепии? Как здоровье короля?

При упоминании Ширраса Аган напрягся. Нет, посвящать трактирщика во все тайны дворцовой жизни вестник не собирался.

– В столице без перемен, все по-прежнему. Недавно собирался Совет кланов, но, как всегда, ничего не решилось. А как дела здесь, в Мидлаване[1]?

– О, я много чего слышу, – воскликнул Лимнар. – А что еще люди делают, когда приходят в таверну и выпьют? Треплются о том о сем. Увы, прямо сейчас не могу поделиться ничем достойным. Люди обеспокоены: затянувшиеся холода плохо скажутся на посевах.

– Здесь недавно был пожар?

– Ах, это, – эльф снова бросил взгляд на компанию в углу. – Ничего серьезного, на самом деле.

«Ладно, это не мое дело, – решил вестник. – Пусть так и будет».

Аган, наконец, освободился от любопытного трактирщика и сел за свободный стол. Через минуту худенькая светловолосая служанка-полукровка поставила перед ним кружку с метеглином[2]. Вестник, чувствуя, что за ним следят, сделал пару глотков. «Хм, я предпочел что-нибудь менее сладкое», – подумал он.

Перед ним возникла тарелка с тушеной говядиной и несколько ломтей хлеба. В густой подливке плавали аппетитные куски мяса и овощей, а вот хлеб оказался черствым. Аган, хоть и был голоден, вяло ковырял ложкой в тарелке. Несколько раз он ощутил на себе чей-то пристальный взгляд. Неприятное чувство тревоги постепенно нарастало, а аппетит совсем пропал. Наконец, сидеть в зале Агану надоело. Он одарил трактирщика вежливой улыбкой и поднялся по лестнице на чердак.

***

Вестник покинул таверну рано утром. При свете дня, Аган увидел то, что когда-то было деревней: пепелище с торчащими кое-где покореженными столбами и лишь чудом уцелевших несколько почерневших труб. Похоже, деревушка сгорела довольно давно, но запах гари никак не выветривался.

Аган наткнулся на большую каменную плиту, заросшую мхом. Почти стерты надписи на ней намекали, что дальше начиналось кладбище, такое же старое и заброшенное. Дальше пейзаж стал совсем диким, города и деревеньки попадались все реже и вплоть до восточных гор тянулись холмы и леса. Здесь ходила дурная молва о разбойниках, грабивших на дороге.

Столица Империи встретила вестника неприветливо – мокрым снегом с дождем и пронизывающим ветром. Навстречу ему попался всадник в сером плаще с низко надвинутым капюшоном, защищавшим от непогоды. Аган зло выругался. Ширрас предупреждал его: для путешествия сейчас не лучшее время года, первый месяц весны – пора коварная, но настолько отвратительной погоды вестник не ожидал. В это время в Акрепии уже цвели крокусы и подснежники, и набухли почки на деревьях, а на юге в Сангенгарде расцветали вишневые сады.

Волькран был уже близко – впереди Аган видел внушительные каменные стены, окружавшие город, и башни. Столица Империи людей, конечный пункт его путешествия, стояла на крутом обрыве над рекой. Река Волькара, от имени которой город получил название, темнела подо льдом, и только в середине волны хлестали по каменным опорам моста, перекинутого от самых стен столицы. Выше по течению река разделялась на два рукава и снова сливалась, образуя огромный остров, на котором стоял город.

Ворота хорошо охранялись. Эльф пересчитал стражников и скривился.

«Выглядит не слишком гостеприимно, – подумал Аган. – Но я проникну туда любым способом!»

Дорога внутрь города вестнику была заказана: любой человек, узнавший в одиноком путнике остроухого, доложит страже, а те без разговора вздернут эльфа здесь же, на воротах. Эльфийские серебряные монеты, как догадывался Аган, на территории Империи не принимались, стало быть, платить за проезд в столицу нечем. Эльф еще раз окинул взглядом серые каменные стены с квадратными зубцами, еще раз пересчитал разгуливавших наверху стражников. Пробраться ночью в город тоже не было никаких шансов.

Аган еще немного понаблюдал за воротами. Терпение не было сильной стороной вестника, и тот небольшой запас, которым он обладал, быстро подходил к концу. Аган решил объехать окрестности города, как следует осмотреться, возможно, найдет путь внутрь. Где-то среди холмов должен был быть проход в эльфийские катакомбы, и вестник хотел поискать его.

С западной стороны города на небольшом полуострове, явно искусственного происхождения, возвышалось здание, отмеченное на карте Агана как Коллегия магов. Мост, перекинутый на остров, тоже хорошо охранялся. Среди стражников, патрулировавших мост, эльф безошибочно определил двух боевых магов. С человеческими магами вестник уже сталкивался и повторять этот опыт ему совершенно не хотелось. Значит, и через эти ворота в город было не попасть.

Аган зло выругался. Лучше бы Ширрас отправил его шпионом в Сильвиманту или в какой-нибудь дальний гарнизон в сторожевой башне! По собственному желанию вестник никогда бы не отправился в человеческий город: прежде ему уже доводилось общаться с людьми, и опыт был не из приятных.

«Зачем Ширрасу понадобился этот человек?» – в очередной раз подумал вестник, но ответа так и не нашел.

Аган задумчиво подергал мочку уха. Приказ правителя надо как-то исполнять. В запасе у вестника оставался еще вариант…

От шпионов в Волькране вестник знал, что императорские гонцы объезжают всю страну, и у них есть право менять коней в каждом крупном населённом пункте. Гонцов пускали в города в любое время дня и ночи, стоило только показать гербовый знак.

Ещё сутки Аган потратил на то, чтобы выследить свою жертву.

Молодой гонец был настолько занят размышлениями или просто задремал в седле, перебрав пива в таверне, что стрела, вылетевшая из-за деревьев, оказалась для него полной неожиданностью. Стрелял Аган метко. Стрела с зазубренным наконечником вошла глубоко в череп лошади. Серая в яблоках кобыла удивленно захрипела, опрокинулась набок и издохла. Эльф спрыгнул с дерева и одним движением перерезал горло юноше, придавленному тушей лошади.

Победителем Аган себя не чувствовал, скорее мародером, который поставил себе цель выжить любой ценой. Он сломал древко – слишком уж бросалось в глаза черное с желтой полосой оперение. «Я стал ничуть не лучше Стерхов!» – обругал себя вестник. Клан Азмарка он презирал.

Одежда гонца оказалась эльфу немного не по размеру. Человек был ниже ростом, но шире в плечах. Рубашку, залитую кровью, Аган надевать не стал. Камзол с императорским гербом свисал с плеч, а плащ, подбитый куцым заячьим мехом, едва прикрывал колени. Вестник поглубже натянул капюшон, пряча уши. Штаны тоже оказались коротки. Эльф взвесил на ладони короткий кинжал гонца и брезгливо поморщился – дешевая бесполезная игрушка. Кошелек с несколькими мелкими монетами и, самое главное, знак гонца тоже перекочевали на пояс к Агану. Свой черный плащ вестника и оружие он спрятал в тайнике в святилище Эланви.

Аган подъехал к восточным воротам Волькрана ближе к вечеру, промокший до нитки и злой, как пещерный волк. Дежурившие на воротах стражники, издали заметившие императорский герб, пропустили эльфа, не задавая вопросов. Их не смутили ни акцент, ни раскосые глаза гонца.

– Пожалуйте, господин гонец, – поклонился один из стражников. В ответ Аган произнес что-то неразборчивое и уже, уезжая, за спиной услышал:

– Странный гонец какой-то. Арборец что-ли?

– Кто их теперь разберет, – ответил его напарник. – Главное, что не эльф!

***

Сразу за воротами Аган присоединился к длинной колонне других путников – конных, пеших паломников, нагруженных телег, навьюченных животных, пастухов, погоняющих рогатый скот и овец на Рынок.

В Волькране крупный денежный штраф грозил каждому, кто осмелится выкинуть на улицу имперской столицы мусор или нечистоты. Однако во Внешнем Кольце незаметно было, что этот запрет выполнялся. Вчерашний короткий, но обильный снег растаял, и копыта лошадей и волов превратили улицы в грязевое болото.

Хлопнули ставни на втором этаже одного из домов. Аган едва успел увернуться от потока помоев. Эльф выругался, погрозил кулаком. Следом из окна выбросили рыбьи потроха.

«Дикие существа! Отвратительное, грязное племя!» – ругался эльф всю дорогу.

Лошадь Аган оставил в одной из конюшен – просто бросил поводья мальчишке-конюшему, а сам скоротал ночь на окраине, в подвале полуразрушенного дома, до середины заваленном обломками кирпича. Утром, уже после восхода солнца, столицу заволокло туманом – не плотным, но сырым, всепроникающим. Бродить по городу в такую погоду не хотелось ни растревоженным горожанам, ни бандитам. Обычно шумные улицы почти обезлюдели, а большинство ставен были захлопнуты. Аган туман любил – особенно осенью, когда взгляд невольно цепляется за какое-нибудь одинокое дерево с опавшей листвой, на золотой ковер вокруг, а за ним мир как-будто кончается, тонет в белом бесплотном океане, и уходящая в даль тропка кажется дорогой в легенду…

Легендой Аган становиться не собирался, да и не стал бы. Для этого ему надо было родиться на восемьсот лет раньше, желательно вельможей при дворе короля Рэлевана. Знатным происхождением Аган похвастать не мог. Ему, вообще, повезло, что молодой Дэро Ширрас выделил его среди сотни лучников и сделал своим вестником, а потом и членом Совета.

Наконец, ветер немного разогнал тучи, и туман начал рассеиваться. Аган вышел из своего укрытия и направился на поиски Кристиана Уордена.

Здание Гильдии Дознавателей находилось в южной части Старого Города, поближе к дворцу, и вестнику пришлось долго петлять по узким улочкам ремесленнических районов Внешнего Кольца. Здесь ютились мелкие мастерские и деревянные домишки простых горожан. Некоторые улицы превратились в сплошной поток воды, несущий грязь, помои и мелкий мусор.

В центре города булыжная мостовая еще хранила следы недавнего снегопада. Дома здесь были узкими и высокими – не ниже трех этажей. Мрачные стрельчатые окна располагались ровными рядами. Все здания были настолько похожи друг на друга, что напоминали сплошную стену, заслонявшую свет. Нет, человеческий город совсем не был похож на светлую столицу Суалвея. Вестник чувствовал себя здесь крайне неуютно.

Несмотря на непогоду, в центре города было полно стражников. Аган еще ниже надвинул капюшон плаща, стараясь не попадаться им на глаза и вообще привлекать поменьше внимания.

В конце концов, эльф обнаружил искомое здание гильдии. Он постучал, но дверь долго не открывали. Когда эльф окончательно потерял терпение, на пороге появился старый слуга. Вестник показал ему знак императорского гонца и заявил, что отдаст письмо только Кристиану Уордену лично в руки, и никому другому. Слуга пробормотал нечто-то недовольное, но в кабинет Главы Гильдии Агана все же проводил.

[1] Мидлаван – эльфийское название Центральных Равнин.

[2] Метеглин – алкогольный напиток, приготовленный из меда с добавлением трав и специй.