Кровные узы пустыни

Глава 1. Точка невозврата

Первые лучи палящего солнца лизнули горизонт Великой пустыни, окрашивая песок в цвет запекшейся крови. На небольшой ферме, затерянной между дюнами, начинался обычный день. Здесь спокойствие измерялось не тишиной, а отсутствием криков.

Отец, чье лицо за годы превратилось в иссеченную морщинами кожу, стоял напротив сына. В его руках была тяжелая, видавшая виды сабля.

— Ноги, Кайл! — рыкнул он, делая выпад. — В песке ты либо твердо стоишь, либо быстро умираешь.

Кайл принял удар на обух. Металл звякнул, вибрация отдалась в плечо. Парень резко крутанул кисть, переводя лезвие в контратаку — прием, которому отец учил его последний месяц. Старик едва успел сместиться, одобрительно хмыкнув. Они кружили по вытоптанному пятачку земли между грядками чахлых кактусов. Это был их ежедневный ритуал — танец выживания. Чуть поодаль сестра тренировалась со старым арбалетом, а мать в хижине готовила горькие брикеты из кактуса.

После тренировки они присели у парапета. Отец вытащил тяжелый кожаный кошель.

— Здесь двенадцать тысяч, сын. Почти всё, что мы откладывали пять лет. За тысяч двадцать пять можно купить каменный дом в Шо-Баттаи. Там Лоне не придется спать с арбалетом, а Тона сможет начать лечить людей. Если продадим эту ферму, выручим еще тысяч девять. Осталось немного... Еще несколько хороших урожаев. Я просто хочу, чтобы вы жили за стенами.

Прошло три дня. Мечта казалась почти осязаемой, пока песок под их ногами не взорвался.

Из-под земли вырвались Рвачи. Пятеро огромных жуков, щелкая жвалами, окружили людей.

— В дом! — взревел отец. — Кайл, спина к спине!

Битва превратилась в вихрь из песка и стали. Отец работал саблей с пугающей эффективностью: его удары были короткими и точными, он подсекал конечности насекомых в сочленениях хитина. Кайл не отставал — он применил обманный финт, уклонился от броска молодого жука и глубоко рассек его брюхо. Один, второй... Семья действовала как единый механизм: болты самой младшей в семье - Лоны выбивали глаза тварям, а сабли мужчин завершали дело.

Огромный вожак стаи совершил молниеносный бросок. Кайл, чья нога завязла в песке, застыл, видя перед собой лишь щелкающую бездну жвал.

— Назад! — Джар врезался в сына плечом, выбивая его из траектории атаки.

Удар рвача, который должен был снести Кайлу голову, пришелся отцу в бедро. Раздался жуткий, сухой треск — кость не просто сломалась, она превратилась в крошево под давлением хитиновых тисков. Джар рухнул, издав глухой, горловой вскрик. Его правая нога теперь безжизненно вывернулась под неестественным углом, превратившись в бесполезный кусок плоти.

Кайл попытался вскочить и рубануть тварь, но песок вокруг него буквально закипел. Еще трое рвачей, привлеченных запахом крови, взяли парня в кольцо.

— Кайл, не отвлекайся! — взревел отец, припадая на одно колено.

Джар, превозмогая болевой шок, взмахнул саблей, отсекая конечность вожаку, но в этот момент на него сзади обрушился второй жук. Джар успел обернуться лишь наполовину — острое, как бритва, жвало полоснуло по лицу, вспарывая веко. Старик отшатнулся, ослепленный кровью и болью, но его рука продолжала сжимать рукоять клинка.

Кайл оказался в аду. Трое жуков атаковали синхронно. Он бешено вращал саблю, отбивая удары жвал, которые сыпались со всех сторон. Каждый раз, когда он пытался прорваться к отцу, очередная тварь преграждала ему путь, заставляя уходить в глухую оборону. Он слышал тяжелое дыхание Джара и влажные звуки борьбы за спиной, но не мог даже обернуться.

— Суки! — Кайл вложил всю ярость в горизонтальный удар, разрубая грудную клетку ближайшего жука.

Сестра с крыши хижины работала как заведенная — болты впивались в хитин, замедляя действия врагов Кайла. Воспользовавшись заминкой, парень сделал резкий выпад, пронзая горло второго рвача, и, наконец, перепрыгнул через дергающееся тело, оказался рядом с отцом.

Последний жук, видя, что добыча ощетинилась сталью, издал пронзительный скрежет и скрылся в песках, уводя за собой остатки стаи.

На ферму опустилась мертвая тишина. Джар сидел на песке, прижимая ладонь к пустой глазнице. Его раздробленная нога странно подергивалась.

— Я... я всё еще вижу тебя, сын, — прохрипел он единственным глазом, в котором вместо боли читалось облегчение. — Живой.

Глава 2. Новая реальность

После нападения ферма превратилась в лазарет, пропитанный запахом жженой плоти и дешевого спирта. Первые три дня были самыми страшными. Джар метался в лихорадке на обеденном столе, который стал его операционным ложем. Тона, чьи руки обычно пахли кактусовой мукой, теперь по локоть были в крови и гное. Она ни на секунду не отходила от мужа, меняя повязки и вливая в него отвары из пустынных трав, чтобы хоть немного притупить боль в раздробленной ноге.

Лона, маленькая, но внезапно повзрослевшая, взяла на себя всё хозяйство. Она больше не упражнялась с арбалетом — теперь её оружием были ведра с водой и тряпки. Кайл часто видел её в углу хижины: она сидела неподвижно, глядя на окровавленные бинты, и в её глазах застыл недетский ужас. Каждый стон отца заставлял её вздрагивать, но она молчала, лишь крепче сжимая края своей потрепанной туники.

Сам Кайл ушел в глухую, ледяную тишину. Он не мог находиться внутри — каждый взгляд на изуродованное лицо отца напоминал ему о тех секундах, когда он был скован боем и не успел помочь.

Кайл тренировался.

С рассвета и до тех пор, пока солнце не начинало выжигать глаза, он стоял на том самом пятачке, где Джар потерял ногу. Его сабля — тяжелый, грубый конеруб — рассекала воздух с утроенной силой. Кайл повторял один и тот же выпад тысячи раз. Его мышцы горели, ладони покрылись мозолями, которые лопались и кровоточили, смешиваясь с песком на рукояти. Он представлял перед собой не солому, а сочленения хитина, костяные жвалы и мягкие ткани.

Он не просто тренировался. Он вытравливал из себя фермера, заменяя его на нечто более острое и необходимое в данный момент.

Когда на пятый день Джар наконец пришел в себя, в доме повисла тяжелая тишина. Он открыл единственный уцелевший глаз и долго смотрел в потолок, осознавая свою новую реальность. Мать осторожно коснулась его плеча, и Кайл, стоявший в дверном проеме, увидел, как по щеке этого стального человека скатилась единственная слеза.

— Кайл... — его голос был похож на хруст сухого дерева.

Парень подошел к кровати.

— Я здесь, отец.

— Продай... всё продай. Медлительность в пустыне — это смерть. Мы не можем ждать следующего налета. Уводи их.

В этот момент Кайл понял, что его детство закончилось окончательно. Он посмотрел на мать — её лицо осунулось от бессонных ночей, на сестру — её руки дрожали.

— Начинаем собираться, — произнес Кайл, и его голос прозвучал так же сухо и твердо, как голос отца. — Нам нужно собрать вещи до приезда того торговца и добраться до Шо-Баттаи, пока за рану не взялась пустынная гниль.

На десятый день после нападения, когда Джар уже мог сидеть, опираясь на подушки из тряпья, на горизонте показалось дрожащее марево — караван Гильдии Торговцев. Огромные вьючные быки, груженные тюками, медленно переставляли тяжелые ноги, а по бокам, лениво помахивая оружием, шли наемники в пыльной броне.

Обычно этот караван был для семьи праздником: они обменивали вяленое мясо кактуса и хитин рвачей на медикаменты и чистую сталь. Но сегодня Кайл стоял у ворот, скрестив руки на груди, и в его взгляде не было радости.

Мастер каравана, тучный человек в шелковом тюрбане по имени Хамид, подошел к забору и вытер пот со лба.

— Эй, Кайл! Где твой старик? — крикнул он, но заметив бледного парня и забинтованную ногу отца, видневшуюся в проеме хижины, осекся. — О... Клянусь песками, старина Джар всё-таки встретил своего жука.

Кайл не стал тратить время на любезности.

— Мы уходим, Хамид. Нам нужны каты. Забирай всё: инструменты, мастерскую, колодец... и саму землю.

Хамид прищурился. Сострадание — редкий товар, а вот выгода — единственная твердая валюта.

— Землю? Кто хочет купить ферму в таком гиблом месте? — он обернулся к своим людям.

Из-за спин наемников вышел человек в добротном кожаном пыльнике. Он не был похож на торговца. Его руки были чистыми, а взгляд — цепким и холодным.

— Я куплю, — произнес незнакомец. — Моим людям нужно место для перевалочного пункта. Подальше от налогов Союзных Городов и лишних глаз самураев.

Он обошел хижину, осмотрел колодец и подошел к Кайлу.

— Четыре тысячи кат. И я забираю всё, кроме ваших личных вещей.

Хамид долго смотрел на Кайла, поглаживая ухоженного вьючного быка. Уже давно зная Джара и долго ведя дела с этим честным фермером и его семьей, он решил помочь. Он видел отчаяние Кайла, но видел и то, как твердо тот сжимает рукоять сабли. Вдруг ему пришла в голову мысль - немного вложиться в этого молодого человека, вдруг в будущем тот уже сможет отплатить ему.

— Четыре тысячи? — Хамид сплюнул в песок. — Парень, за четыре тысячи я покупаю только шкуры клювотварей. Твой отец был честным поставщиком десять лет. Я не стервятник, чтобы обгладывать его кости, пока они еще теплые.

Он обернулся к человеку в кожаном пыльнике, который хотел купить участок.

— Семь тысяч, Лиам. И ни катой меньше. Здесь колодец дает чистую воду, а стены, хоть и ржавые, выдержали десяток налетов. Это готовый пост, которому нужны минимальные вложения. Либо платишь семь, либо я сам заберу эту землю и перепродам её Гильдии в три раза дороже.

Лиам недовольно поморщился, но, взглянув на тяжелый взгляд Кайла и авторитет Хамида, неохотно кивнул.

— Ладно. Семь тысяч. Но я забираю верстаки и все инструменты, которые есть в мастерской.

Кайл молча принял деньги. Звук монет не принес радости — это была цена их прошлой жизни.

— Собирайтесь, — Хамид махнул рукой своим наемникам. — Мы выходим через час. Пустыня не любит ждать. Можете идти с нами до Шо-Баттаи. В тени моих быков вас не тронут мелкие шайки.

Торговец оглядел Кайла и его мать, пытавшихся связать тюки в тяжелые узлы, и вздохнул.

— Грюм! — крикнул он одному из погонщиков. — Перекинь тюки с третьего быка на пятого. А на освободившегося погрузим Джара. Если закрепить его ногу повыше и привязать к седлу — доедет в целости.

Этот жест был последним подарком Хамида. Подняться на ноги и залезть на вьючное животное Джару помогли наемники. Его раздробленную конечность зафиксировали между тюками с мягким кактусовым волокном. Мать и сестра взвалили на плечи остатки вещей, а Кайл встал рядом с быком, на котором ехал отец, не выпуская из рук поводья.

Когда караван пришел в движение, Кайл почувствовал, как горячий ветер бьет в лицо. Огромные животные мерно переставляли тяжелые ноги, поднимая облака золотистой пыли. Кайл шел пешком, положив ладонь на рукоять сабли.

Хамид шёл чуть впереди. Он обернулся, глядя на то, как фермерский сын уверенно держит шаг, не оглядываясь на брошенную хижину.

— Слушай мой совет напоследок, парень, — негромко сказал торговец. — В Шо-Баттаи твои деньги — это не богатство. Это лишь время. Каждая минута в городе стоит кат. Не трать их на жалость к себе. Ищи возможность раньше, чем кошель опустеет. Твой отец вырастил воина, так начни им быть до того, как пустыня сожрет твою семью.

Кайл кивнул, переваривая эти слова. Теперь их жизнь измерялась не урожаями, а звонкой монетой и остротой сталью. Караван медленно растворялся в бескрайних песках, унося их навстречу неизвестности.

Глава 3. Дорога из костей

Солнце Великой пустыни не знало жалости. На второй день пути караван Хамида растянулся по гребню гигантской дюны. Джар, привязанный к спине быка, тяжело дышал, его лицо под грязными бинтами осунулось, но единственный глаз лихорадочно следил за горизонтом. Он знал: это место — идеальная точка для засады.

— Песок слишком тихий, — прохрипел он, когда Кайл поравнялся с быком.

— Самураи патрулируют тракт, отец. Хамид говорит, мы в безопасности, — ответил Кайл, хотя его рука инстинктивно сжала рукоять конеруба.

— Хамид верит в каты, а не в сталь. Смотри на птиц...

Кайл поднял голову. Стервятники кружили не над караваном, а над впадиной впереди, будто чего-то ждали.

Тишину разорвал резкий, пронзительный свист. Из-за барханов, словно призраки, вынырнули фигуры в рваных обносках и масках из мешковины. Голодные бандиты. Их было не меньше тридцати — изнуренных, злых, вооруженных тупыми обломками труб и ржавыми тесаками. Для них вьючные быки Хамида были не товаром, а горой мяса.

— Круговая оборона! — взревел Хамид, выхватывая саблю.

Наемники каравана привычно начали смыкать кольцо, но бандиты навалились массой, пытаясь отсечь хвост колонны — именно туда, где находилась семья Кайла.

Один из нападавших, высокий и тощий, с безумным блеском в глазах, бросился на мать. Кайл среагировал мгновенно. Он рубил так, как учил отец. Тяжелый конеруб с глухим ударом вошел в плечо бандита, опрокидывая его на песок.

— Назад, мать! За быка! — крикнул Кайл, разворачиваясь к двум новым противникам.

В этот момент за его спиной раздался звонкий щелчок. Арбалетный болт пропел над самым ухом Кайла и вонзился в грудь бандиту, который заносил трубу над головой парня.

Сестра стояла на одном колене, упершись прикладом в плечо. Её лицо было бледным, губы сжаты в узкую полоску, но руки не дрожали. Она уже тянула рычаг, заправляя новую стрелу.

— Слева, Кайл! — крикнула она.

Парень пригнулся, пропуская над собой ржавое лезвие, и резким ударом снизу вверх распорол бедро нападавшему. Кровь брызнула на раскаленный песок. Кайл чувствовал, как в нем просыпается нечто новое — не страх, а ледяная сосредоточенность. Он видел каждое движение врагов, слышал каждый щелчок арбалета сестры за спиной.

Джар, привязанный к быку, не мог сражаться, но его голос гремел над полем боя:

— Держи дистанцию, сын! Не давай им окружить! Лона, бей по глазам!

Кайл резко развернулся, чтобы добить бандита, раненного сестрой, но песок сыграл с ним злую шутку. Нога скользнула по пологому склону дюны, и парень на долю секунды потерял равновесие.

Этого мгновения хватило третьему бандиту, который до этого прикидывался мертвым. Грязный оборванец с обломком тесака вскочил и нанес косой удар. Кайл успел дернуться в сторону, уходя от прямого выпада в живот, но острая сталь распорола его предплечье.

Горячая боль обожгла руку, конеруб едва не выскользнул из ослабевших пальцев. Бандит замахнулся снова, обнажив гнилые зубы в торжествующем оскале, но закончить удар не успел — болт сестры пробил его шею. Оборванец захлебнулся кровью и рухнул прямо под ноги Кайлу.

— Кайл! — вскрикнула сестра, лихорадочно перезаряжая арбалет.

Парень перехватил саблю левой рукой, прижал раненое предплечье к груди и, рыкнув от боли, вогнал клинок в подбежавшего противника. Только когда банда окончательно рассеялась, он позволил себе расслабиться. Кровь быстро пропитывала рукав, стекая на песок

Джар, видевший всё с высоты быка, сурово сжал губы.

— Ты залюбовался своей работой, сын, — прохрипел он, когда мать бросилась к Кайлу с бинтами. — В бою нет «убитых», есть только те, кто еще дышит. Ты жив только потому, что твоя сестра не сводила глаз с твоего затылка.

Мать умело стянула края раны. Разрез был неглубоким, но длинным.

— Повезло, — шептала она, поливая рану жгучим спиртом. — Еще дюйм — и были бы осложнения.

Кайл шипел от боли, глядя на свои окровавленные руки. Весь пафос первой победы мгновенно испарился. Он понял: против нескольких голодных оборванцев он едва не погиб. А в Шо-Баттаи его ждут профессиональные убийцы и самураи, которые тренируются годами.

Вечером, когда караван Хамида наконец увидел на горизонте желтые стены Шо-Баттаи, Кайл шел, чувствуя пульсирующую боль в руке. Каждый шаг напоминал ему о цене ошибки. Теперь он не просто смотрел на город — он оценивал его как врага, к встрече с которым он был совершенно не готов.

Ночь опустилась на пустыню внезапно, принеся с собой резкий холод. Караван встал на последний привал перед Шо-Баттаи. В кругу света от небольшого костра, скрытого за телами отдыхающих быков, семья собралась на совет.

Кайл сидел, баюкая перебинтованную руку. Мать осторожно смазывала его рану остатками мази, но её мысли были далеко. Она то и дело переводила взгляд на Джара, который полулежал на тюках, бледный и осунувшийся.

— Завтра мы будем в городе, — начала она, и её голос дрогнул от надежды. — Первым делом нужно найти мастера протезов. Я слышала, в Шо-Баттаи лучшие механики на всем побережье. Мы сделаем всё, лишь бы ты снова встал, Джар.

Сестра, сидевшая рядом и до блеска протиравшая замок арбалета, быстро кивнула:

— Мама права. Если отец сможет ходить, мы будем в большей безопасности. Мы сможем защищаться. Кайл не должен делать всё один.

Джар тяжело вздохнул, поморщившись от фантомной боли в культе. Он посмотрел на жену, затем на дочь, и в его единственном глазу отразился холодный свет звезд.

— Нет, — отрезал он. — Мы не пойдем к мастеру. Не завтра. И, возможно, не через неделю.

— Но Джар!.. — начала Тона.

— Слушай меня, — старик перебил её властно, но без злобы. — В городе мы — никто. У нас нет крыши над головой, нет еды, нет защиты самураев. Если мы отдадим все деньги за кусок железа, мы окажемся на улице через два дня. И тогда нас сожрут не рвачи, а городские крысы. Сначала — жилье. Сначала — работа. Сначала мы должны вгрызться в этот город и закрепиться в нем.

Он повернулся к сыну.

— Что скажешь, Кайл? Ты теперь наши ноги.

Кайл посмотрел на свои ладони, всё еще пахнущие медью и песком. Он чувствовал, как пульсирует рана на предплечье — напоминание о том, как легко потерять всё.

— Отец прав, — тихо сказал он. — Каты — это наше время. Если мы потратим их сразу, наше время выйдет. Сначала я найду нам место, где стены не пропускают песок и бандитов. Протез подождет, пока мы не поймем, как заработать на следующий брикет еды.

Мать опустила голову, её плечи поникли. Сестра сердито щелкнула затвором арбалета, но промолчала.

Глава 4. Шо-Баттаи: Ржавчина и Золото

Железные стены Шо-Баттаи возвышались над пустыней, словно клыки гигантского зверя. Кайл шел во главе их маленькой группы, следовавшей за караваном, стараясь не морщиться от боли в раненом предплечье. Перед воротами в город выстроилась очередь: оборванные беженцы, торговцы и те, кому просто не повезло оказаться в песках без гроша. Многих из них даже не пускали за ворота, ссылаясь на то, что городу не нужны бедные оборванцы. Нескольких особо жалких даже собирались прямо на месте сделать рабами.

На входе их встретили стражники Самураи. Капитан в тяжелой латной кирасе, украшенной гравировкой, лениво оперся на рукоять катаны. Его взгляд холодно оценивающий, прошел мимо Лоны, скользнул по Кайлу, по бледной Тоне и остановился на Джаре, привязанном к спине быка Хамида.

— Калека? — капитан сплюнул под ноги Кайлу. — Шо-Баттаи — город для тех, кто может работать или платить. За вход — пятьдесят кат с каждой здоровой головы. За этого... — он ткнул пальцем в Джара, — сто. Налог на немощность.

Кайл почувствовал, как внутри закипает гнев, но рука Джара, лежащая на его плече, предостерегающе сжалась. Парень молча отсчитал две с половиной сотни кат. Первая брешь в их кошельке была пробита.

Город внутри оказался еще более суровым. Хамид, как и обещал, довел их до торговой площади.

— Дальше сами, парень, — торговец кивнул Кайлу. — Мой совет: ищи жилье в районе дубильщиков. Там воняет так, что даже Охотники за людьми брезгуют заходить, зато аренда дешевле. И не вздумай светить своим кошелем перед кем бы то ни было. Здесь у стен есть уши, а у теней — ножи.

Семья уже собирался уходить из торговых рядов, когда Хамид придержал Кайла за плечо.

— Еще кое-что, малый. Я пробуду в Шо-Баттаи два дня. Нужно пополнить запасы воды, подковать быков и сбыть партию кактусового рома. Мы встанем лагерем у восточных складов Гильдии, — Хамид посмотрел на Кайла серьезно, без тени привычной рыночной усмешки. — Зайди ко мне завтра вечером. Шо-Баттаи быстро обгладывает новичков до костей. Может, я подкину тебе пару советов или мелкую работу, чтобы ты не влез в петлю раньше времени.

Кайл кивнул, чувствуя странный комок в горле. В этом городе Хамид был единственной ниточкой, связывающей его с прошлой, понятной жизнью.

Они отправились в район дубильщиков, как и рекомендовал Хамид. И за несколько часов нашли лачугу на самой окраине, где городская стена стыковалась со скалами. Хозяином был сутулый старик с бегающими глазами — потребовал 2 500 кат за первый месяц аренды.

— В стоимость входит право не быть выброшенным на улицу, — хмыкнул он, забирая деньги.

Когда Джара наконец переложили на солому в углу их нового дома, в помещении воцарилась тишина. Мать начала разбирать вещи, сестра присела у входа, не выпуская арбалет из рук. Кайл вышел на порог. Их 19 000 кат после оплаты входа, аренды и первой закупки чистой воды превратились в 16 000. Нужно было начинать думать о том, как заработать больше кат.

Вечер следующего дня.

Кайл уже успел побывать у протезиста и выйти оттуда с раздавленной душой. Сорок тысяч за простую ногу — эта цифра выжглась в его мозгу. Теперь он шел к кострам каравана Хамида.

Вечерний лагерь Гильдии Торговцев гудел, как растревоженный улей. Кайл нашел Хамида у центрального шатра, где тот руководил погрузкой тюков и закупкой новых товаров. Увидев парня, торговец жестом подозвал его к костру.

— Пришел. Садись, — Хамид указал на свободный ящик.

Хамид отхлебнул из фляги и посерьезнел.

— Ты машешь саблей лучше многих желторотиков, но в Шо-Баттаи ты сейчас — просто зеленое мясо. Моему каравану нужны верные люди, а твоего отца я знал десять лет. Слушай мое предложение: я беру тебя в охрану на переход до Хефта. Плачу две тысячи кат прямо сейчас авансом и по восемьсот кат за каждый день пути.

Кайл замер. Восемьсот кат в день и 2 тысячи сразу — это была очень большая сумма для новичка. Это означало, что его семья сможет питаться, какое-то время пока его не будет.

— Но есть условие, — Хамид наставил на него палец. — Эти две тысячи ты не прячешь в кошель и не отдаешь матери. Ты идешь на рынок и покупаешь себе нормальное снаряжение. Кожаный доспех, шлем, сапоги. Я не хочу платить за страховку трупа, который загнется в первой же стычке, потому что пожалел денег на свою шкуру.

Кайл быстро прикинул в уме: 2000 сейчас, и за три-четыре дня пути — еще около трех тысяч. Это был шанс не только выжить, но и набраться опыта у настоящих наемников. Так же был шанс, что он проявит себя и получит работу получше.

— Я согласен, Хамид. Спасибо, — искренне ответил Кайл.

— Не благодари. Ты отработаешь каждую кату, — торговец бросил парню увесистый кошелек. — Мы выходим через два дня на рассвете. Потрать это время с умом. Сходи к броннику, подкрути крепления на сабле и попрощайся с родными. Жду тебя у восточных ворот. Не опоздаешь — считай, что ты в деле.

Кайл сжал кошелек в руке. Тяжесть монет была реальной, осязаемой. Он встал, коротко кивнул Хамиду и направился прочь из лагеря. Впереди были два дня сборов. У него была цель, была работа и, самое главное, были дополнительные средства, чтобы подготовиться к суровой жизни за стенами города.

Глава 5. Шкура наемника

Солнце еще только касалось верхушек стен, отбрасывая длинные ломаные тени на иссушенные улочки. Утро в Шо-Баттаи пахло горелым маслом, пылью и нечистотами. Воздух, еще не успевший раскалиться до дневного марева, казался густым и липким. У главных ворот стражники Союзных Городов, зевая в своих тяжелых шлемах, лениво волокли по камням сбежавшего раба — тот уже не сопротивлялся, лишь его босые пятки глухо бились о булыжники. Город нехотя оживал: с лязгом поднимались железные заслоны лавок, а воздух наполнялся хриплыми криками торговцев, зазывающих покупателей так, словно те были их заклятыми врагами.

Кайл проснулся на рассвете, чувствуя, как пульсирует рана на предплечье. Вчерашний разговор с отцом всё еще звучал в голове. Джар, ощупав старый кошель Хамида, дал четкое наставление:

— Не бери новое, Кайл. Новое в этом городе — для дворянских сынков. Ищи то, что уже видело бой. Кожа должна быть жесткой, а металл — тусклым. Если железо блестит, значит, его владелец еще не знает, как быстро песок стирает лоск вместе с жизнью.

В лавке Панцирь Самурая царил полумрак. Пока зажиточные караванщики и наемники-новички разглядывали витрины с полированными кирасами, Кайл направился к задним рядам. Там, в корзинах с поношенным снаряжением, пахло старой кожей и оружейным маслом.

Его выбор пал на тяжелую конструкцию из грубых полос кожи, на которые были небрежно, но крепко наклепаны неровные стальные пластины. На металле виднелись глубокие царапины — следы от чьих-то когтей или тупого клинка. Этот доспех уже спасал кому-то жизнь. Стоило это удовольствие честные 1600 кат. На остаток он подыскал тяжелый тюрбан угольно-серого цвета, способный скрыть лицо от песка и лишних глаз. За всё получились те самые 2000 кат.

Весь следующий день Кайл провел около лачуги. Когда он впервые застегнул ремни и выпрямился, у него перехватило дыхание. Железо непривычно потянуло плечи вниз, смещая центр тяжести и сковывая движения. Каждый шаг отзывался тяжелым ощущением в коленях.

— Не борись с весом, — хрипел Джар, наблюдая за сыном с порога. — Стань его продолжением. Если будешь махать саблей как раньше, полагаясь лишь на силу рук — выдохнешься через три минуты. В этой жестянке ты либо двигаешься всем телом, либо умираешь от усталости раньше, чем враг до тебя доберется. Старайся распределить вес снаряжения на всё тело.

Кайл тренировался до седьмого пота, пока солнце не начало выжигать глаза. Он делал выпады, уклонялся от воображаемых жвал рвачей, привыкая к тому, как металл лязгает при каждом движении. К вечеру под кожаными ремнями на плечах вздулись багровые ссадины, но снимая панцирь перед сном, он почувствовал странную незащищенность. Теперь он был закован в броню, пусть и ржавую.

На рассвете третьего дня Кайл стоял у восточных ворот. Сборы были недолгими. Мать и сестра провожали его молча — лишние слова считались дурной приметой. Мать сунула ему в сумку тяжелый сверток с вяленым кактусом, пахнущим солью. Сестра лишь крепко сжала его ладонь; ее взгляд был твердым, а рука непроизвольно коснулась приклада арбалета за спиной — безмолвное обещание, что семейный очаг не погаснет, пока он в пути.

Караван Хамида уже строился. Огромные вьючные быки — грузные существа с мощными рогами — глухо мычали, переступая с ноги на ногу. От них исходил густой запах навоза и мокрой шерсти. Наемники в разношерстной броне проверяли снаряжение и точили клинки прямо на ходу.

Хамид, поправляя тюрбан, окинул Кайла оценивающим взглядом.

— Вижу, каты не пропил, — хмыкнул караванщик, и в его прокуренном голосе Кайл впервые уловил сухую тень уважения. — Выглядишь как настоящий стервятник, парень. Облезлый, злой и железный. То, что нужно для этой проклятой пустыни. Становись в хвост, к третьему быку. Следи за горизонтом и не вздумай спать на ходу — пираты не станут ждать, пока ты протрешь глаза. Они любят сонных и медленных. Выходим!

Тяжелые ворота Шо-Баттаи со стоном, переходящим в надрывный скрежет, поползли в стороны. За ними, насколько хватало глаз, открывалось бескрайнее, пугающее море желтых дюн. Над песком уже дрожал первый жаркий воздух, сулящий долгий и изнурительный день. Кайл сделал первый шаг за порог, за черту безопасности, чувствуя, как раскаленный ветер мгновенно обжег лицо, а вездесущий песок заскрипел на зубах.

Мир за стенами был огромен, безумен и абсолютно беспощаден к слабым. Но теперь у Кайла была своя шкура из стали.

Глава 6. Дорога на Хефт

Путь до Хефта занимал три дня, и это были одни из самых длинных трех дней в жизни Кайла. Пустыня, которая раньше казалась ему просто местом, где стоит их ферма, открылась с новой, пугающей стороны. Здесь не было троп — только зыбучее марево, дрожащее над раскаленным горизонтом, и вечный страх засады. Ветер доносил запах сухой пыли и чего-то гнилостного, исходящего от далеких костей существ, наполовину занесенных песком.

Кайл быстро понял, почему Хамид платит столько за сопровождение. Быть охранником означало идти по колено в песке под палящим солнцем, которое, казалось, выжигало сами мысли. К полудню первого дня кожаные ремни панциря начали вгрызаться в плечи, превращая пот в соленую наждачную бумагу. Раненая рука ныла от каждого движения, отдавая тупой пульсацией в такт шагам.

Наемники, шедшие рядом, были немногословны. Это были угрюмые ветераны в пыльных латах, покрытых зазубринами от сотен стычек. От них пахло дешевым алкоголем и застарелой кровью. На Кайла они посматривали с ленивым безразличием — для них он был очередным желторотым мясом, расходным элементом, который может не дожить до следующего привала.

— Эй, малый, — окликнул его один из них, знавший виды здоровяк с перебитым носом по имени Торк. Его голос трещал, как сухой хворост. — Чего за саблю цепляешься? Расслабь кисть, иначе к вечеру судорога сведет, и рвач откусит тебе голову раньше, чем ты клинок вынешь.

Словно в ответ на его слова, песок впереди взметнулся рыжим фонтаном. Из-под бархана, оглашая округу резким стрекотом и щелкая мощными жвалами, вырвалась пара рвачей. Их сегментированные тела лоснились на солнце, а черные глаза-бусины искали уязвимое место в караване.

— Контакт! — закричал погонщик.

Всё произошло за секунды. Наемники мгновенно сомкнули строй перед быками. Кайл, повинуясь инстинкту, выхватил свой конеруб. Один из жуков, почуяв неопытного бойца, бросился на него. Кайл пригнулся, готовясь принять удар на лезвие, но Торк, шедший рядом, сделал шаг вперед. Его рука, сжимающая массивную Пустынную саблю, описала идеальную дугу.

Тяжелый клинок с влажным хрустом прорубил хитин рвача, почти переполовинив тварь одним ударом. Жук забился в агонии, а Торк, даже не сбив дыхания, добил его коротким выпадом в сочленение головы.

Кайл замер, глядя на это. Его конеруб казался зубочисткой по сравнению с тем, что он только что видел. Сабля была будто создана для уничтожения всего, что ползает по этим пескам.

— Рот закрой, песка наглотаешься, — бросил Торк, вытирая клинок о панцирь убитого жука. — Хочешь жить — учись работать так же. В Хефте за такую саблю просят от двадцати тысяч, но она стоит каждой каты.

Вечером у костра Кайл долго смотрел на свои руки. Он заработал свои первые восемьсот кат, но понял: чтобы стать настоящим щитом своей семьи, ему мало одной решимости. Ему нужно оружие, которое не подведет. К нему за костер подсел Торк.

— Хорошее лезвие в этих краях отделяет еду от того, кто её ест. Твой конеруб хорош против паладинов в тяжелых латах, если хватит сил пробить. Но здесь, против рвачей и клювотварей, тебе нужна скорость и глубина разреза.

Он протянул саблю рукоятью вперед. Кайл осторожно взял её. Оружие оказалось на удивление сбалансированным, словно продолжение руки. Вдоль лезвия шел едва заметный узор — клеймо кузнецов Катун. Внимательно осмотрев саблю и оценив ее баланс, Кайл вернул ее владельцу.

— Ну что, парень, — Торк прищурил мутные от песка и возраста глаза. — Посмотрим, умеешь ли ты что-то, кроме как жрать брикеты и потеть в своих железках.

Кайл улыбнулся и молча встал в стойку. Его кожаный доспех с наспех приклепанными листами металла казался обносками рядом с подогнанной броней ветерана. Он перехватил конеруб двумя руками. Тяжелая полоса черного металла в его ладонях дрожала — то ли от усталости после перехода, то ли от веса.

— Бей, — коротко бросил Торк, чуть припав на одно колено. Старая травма давала о себе знать, но в его позе не было слабости — только сжатая пружина.

Кайл рванулся вперед, обрушивая конеруб по широкой дуге. Воздух взвыл под тяжестью тесака. Но Торк не стал блокировать удар. Почти ленивым, отточенным десятилетиями движением он сместился на полшага. Конеруб пролетел в дюйме от его плеча. Тяжелое оружие, ведомое собственной массой, ушло в землю, глубоко зарывшись в песок.

— Вес — это твоя смерть, если ты им не правишь, — проскрипел Торк.

Кайл попытался выдернуть лезвие, но старик уже был рядом. Несмотря на возраст, его движения были пугающе точными. Рукоять сабли врезалась в нагрудную пластину Кайла. Металл звякнул, парень пошатнулся, хватая ртом воздух.

— Твоя кожанка защитит от зуба, — Торк сделал молниеносный выпад, лишь слегка царапнув острием сабли по нашитому листу на плече Кайла, — но этот металл делает тебя медленным. Ты надеешься на броню, а должен надеяться на дистанцию.

Кайл взревел и, бросив попытки фехтовать, просто толкнул конеруб вперед, как таран. Торк хмыкнул. Он не стал отступать. Приняв удар на изгиб гарды своей пустынной сабли, он погасил силу выпада коротким поворотом корпуса. Сталь скрежетнула о сталь.

— Силен, — Торк убрал оружие и тяжело выдохнул, потирая ноющее колено. — но нужно учитывать инерцию удара. Ты пока не достаточно силен, что бы махать этой заостренной палкой невпопад и попадать.

Кайл поднял свой конеруб, чувствуя, как кисти рук неприятно гудят от отдачи, а под кожаным доспехом по спине струится пот. Они молча направились к лагерю, где у костра уже вовсю кипел густой наваристый суп из пыльного риса и вяленого мяса кусаки.

— Видишь эти отметины? — Торк указал на неглубокие борозды на гарде своей сабли. — Каждая из них — это чья-то ошибка. Кто-то был слишком быстр, кто-то — слишком силен, но никто из них не думал о том, что будет после удара.

— Твой тесак — это не просто железка, Кайл, — старик зачерпнул еду деревянной ложкой. — Это якорь. В бою он либо удержит тебя на месте, либо потянет на дно. Если решишь оставить его, начни укреплять спину и ноги.

Кайл кивнул, провожая взглядом искры, улетающие в темное небо. Урок был получен, но впереди была еще целая ночь обдумывания.

Глава 7. Благодарность воина

Отсавшийся путь до города караван прошел без проблем.

Хефт встретил караван блеском синих знамен и высокомерием, которое в Шо-Баттаи было чуть приглушено нищетой. Здесь, в резиденции Лорда Ину, богатство выставлялось напоказ. Дворяне в шелковых одеяниях в сопровождении охраны неспеша проходили мимо, а самураи в начищенных до блеска доспехах смотрели на караванщиков как на грязь под ногтями их вьючных быков.

Хамид дал отряду полдня на отдых, пока он утрясал дела с налоговыми инспекторами Гильдии.

Кайл, получив свои законные выплаты, первым делом отправился на рынок. Его ноги сами привели его к оружейной лавке.

Там, на почетном месте под навесом, лежала она — Пустынная сабля. Лезвие блестело, тяжелая гарда с гравировкой в виде песочных часов. Кайл коснулся пальцами холодной стали и тут же отдернул руку, увидев ценник.

22 500 кат.

Кайл невольно сжал свой кошель. В нем было чуть меньше трёх тысяч — жалкие крохи по меркам Хефта. Чтобы купить эту сталь, ему пришлось бы охранять караваны Хамида без сна и еды целый год, надеясь, что за это время его не прикончит какой-нибудь песчаный ниндзя, а семья сможет прожить это время без него. Сабля казалась чем-то из другого мира, доступным только дворянам или капитанам гвардии.

Осмотрев остальной магазин, Кайл нашел ещё одну пустынную саблю, она валялась в пыли, была неухоженный и ржавой и ее цена удивила парня ещё больше - 12 тысяч кат. На саблей были сколы и лезвие было полу-тупым, но за эту железку под видом сабли просили как за четверть хорошего протеза.

Выйдя из магазина в подавленном состоянии, Кайл направился пополнить свои запасы еды. Хоть караван и обеспечивал минимумом продовольствия, но этого конечно было недостаточно. Пополнив запасы, он направился к стоянке каравана, больше ему в городе делать было нечего.

В этот же день караван выдвинулся в Шо-Баттаи. Обещал путь обещал быть легким, но пустыня редко выполняет обещания. На второй день пути небо стало мертвенно-желтым — верный признак приближающейся бури. Хамид приказал ускорить шаг, и именно в момент появления бури, когда видимость упала до десяти шагов, на караван напали.

Это не были голодные бандиты. Это были Песчаные ниндзя. Молчаливые тени в масках, вооруженные острыми катанами. Они не кричали — они просто начали битву.

Кайл оказался в самом центре свалки. Песок забивал глаза, тюрбан едва спасал от пыли. Он отбивался от двоих ниндзя, чувствуя, как его тяжёлый конеруб вязнет в их мягких тканевых доспехах.

В десяти шагах от него Торк, здоровяк, который давал ему советы, попал в беду. Четверо ниндзя зажали его у скалы. Один из них, увидев, что тот припадает на одно колено, ловким движением рассек Торку бедро, и наемник окончательно опустился на колено, выронив свою знаменитую саблю. Ниндзя уже заносил клинок для смертельного удара.

Кайл не думал. Он просто рванулся вперед, сокращая дистанцию так, как учил отец — всем телом. Ниндзя успел полоснуть ему по руке, но парень не остановился. Его тяжелое ржавое оружие со всей силы опустилось на голову вора. Раздался вязкий хруст, противник рухнул. Кайл тут же развернулся ко второму, принимая удар катаны на свои стальные пластины. Боль обожгла ребра, но обноски приняли большую часть удара на себя. Кайл сделал резкий восходящий удар, вонзая оружие в подмышку врагу, который попытался заблокировать тяжёлый конеруб своей короткой катаной, но безуспешно. Ещё двое ниндзя, осмотревшись подали знак немногим выжившим и они исчезли так же, как появились.

Когда буря утихла и ниндзя отступили, Торк сидел на песке, зажимая глубокую рану. Он посмотрел на рану, затем на своего спасителя, который всё еще сжимал окровавленный конеруб.

— Ты... бешеный фермер, — прохрипел Торк, превозмогая боль. — Спас мою задницу.

Он посмотрел на свою Пустынную саблю, лежащую в песке, а затем на свои перебитые пальцы.

— Слушай, парень. С такой раной я не скоро снова смогу танцевать с этой красавицей. А в Шо-Баттаи меня ждет отставка.

Он поднял саблю и протянул её Кайлу рукоятью вперед.

— Бери. Она заслужила лучшего хозяина, чем хромой калека. И ты её заслужил. Пусть она помнит вкус крови тех, кто хотел нас убить.

Кайл осторожно принял оружие. Оно было тяжелым, идеально сбалансированным и теплым от солнца. На нем осталась свежая кровь от только что законченной схватки. В его руках теперь была не просто сталь за двадцать тысяч. В его руках была благодарность воина.

Из-за нападения караван потерял троих охранников, двое, включая Торка, получили серьезные травмы. Однако им удалось отбить товар. Хамид погрузил раненных на быков. Мертвых упаковали в дешёвую ткань и погрузили на оставшихся быков. Это не было обязательным со стороны Хамида, но он сказал:

– Если охранники каравана умрут и их тела оставят в пустыне, то их души никогда не попадут на суд бога, хоть это и не прописано в контракте, но наша торговая Гильдия настаивает на упокоении умерших, если они погибли, защищая нашу собственность.

Оставшаяся дорога до города прошла без сюрпризов, за исключением заблудшего рвача, с которым вызвался разобраться Кайл.

Глава 8. Теневой контракт

Вечер Шо-Баттаи просачивался в лачугу вместе с запахом сточных канав и пыли. Кайл сидел за столом, в полумраке пересчитывая каты. Звон монет, который на ферме казался бы гимном богатству, здесь звучал как сухой отчет о поражении.

Мать возилась у котелка, стараясь не греметь посудой. Сестра чистила арбалет, но её взгляд то и дело возвращался к пустой корзине, где еще утром лежали свежие овощи для семьи. Отец молчал. Он полулежал на своем тюфяке, глядя в стену. Его дух был крепок, но тело требовало того, что не купишь на добром слове — дорогой медицины и качественного железа.

— Пять тысяч за неделю, — тихо произнес Кайл, глядя на кучку монет. — А потратили мы восемь. Если я продолжу ходить в Хефт, через месяц нам нечем будет платить за эту крышу.

Джар медленно повернул голову. Его единственный глаз блеснул в свете лучины.

— В этом городе честный пот стоит дешевле, чем вода, сын. Ты это понял быстрее, чем я ожидал.

Кайл встал, затянул пояс с новой саблей и накинул плащ.

— Пойду к Хамиду. Он видел, на что я способен в дюнах. Если ему нужен кто-то, кто не сдохнет от первого страха, он найдет мне дело получше, чем пасти быков.

Кайл положил тяжелый кошель на стол. Звук монет был весомым, но парень знал, что в руках матери эти деньги прослужат вдвое дольше, чем в его собственных.

— Мама, здесь пять тысяч, — тихо произнес он. — Вместе с тем, что уже есть, мы имеем около 12 тысяч кат. Я знаю, что ты распорядишься ими мудрее, чем кто-либо из нас. Это на лекарства отцу и на то, чтобы вы ни в чем не нуждались, пока меня не будет.

Мать посмотрела на деньги, затем на сына. В её взгляде не было жадности, только горькое понимание того, какой ценой достаются эти каты. Она аккуратно придвинула кошель к себе и накрыла его ладонью.

— Я сберегу их, Кайл. Каждую кату. — Она подняла голову, и в её глазах блеснула былая твердость. — И я не буду сидеть сложа руки. Вчера я говорила с соседями. У кожевников и подёнщиков вечно то рваные раны, то нагноения, а к городским лекарям им ходу нет — слишком дорого. Я буду принимать их здесь недорого, лишь бы продержаться... Джар поможет мне готовить мази и бинты. Мы не просто проедим твои деньги, сын. Мы удержим этот дом.

Джар, уже нарезавший чистую холстину на полоски, одобрительно кивнул.— Твоя мать — лучший полевой медик, которого я видел, Кайл. Пока ты будешь там, мы построим свою крепость здесь. Ты только вернись, чтобы увидеть, как мы её удержим.

Торговую площадь Гильдии окутывал сизый дым костров. Хамид сидел в своем павильоне, изучая накладные. Увидев Кайла, он жестом отогнал охрану. На этот раз он смотрел на парня иначе — не как на сына старого знакомого, а как на наемника, который окупил свои вложения.

— Вижу, ты не из тех, кто долго проедает заработанное, — Хамид осклабился. — Торк сказал, ты неплохо орудуешь новой зубочисткой. Хочешь чего-то серьезнее восьмисот кат в день?

– Как Торк?

– Хм... Старик уже сдает, но жить будет, Я отправил его домой с последним караваном. Он все говорил, что хочет представить тебе свою дочь, поэтому когда будешь в Барке зайди к нему.

– Кхм... Когда будет время, – сказал Кайл и перешел к делу. – Мне нужен контракт с фиксированной оплатой, Хамид. Чтобы я мог купить отцу ногу, а не просто кормить семью кактусами.

Торговец перестал улыбаться. Он огляделся по сторонам и понизил голос.

— Есть один рейд. Быстрый и грязный. Гильдия получила наводку на заброшенный аванпост Техноохотников на окраине Глаза. Там остался ящик с прототипами высокоточных деталей. Официально мы туда не суемся — территория все ещё типа принадлежит Техохотникам, но Песчаные ниндзя рыщут там как голодные псы.

Хамид наклонился вперед, постукивая пальцем по столу.

— Мне нужен малый отряд. Незаметный. Двое профи у меня уже есть, но им нужен третий — кто-то, кто знает эту часть пустыни и не будет ныть при виде первого же патруля или стаи рвачей. Оплата — 15 000 кат за голову по возвращении. Срок — неделя. Однако я считаю, что ты ещё не совсем подходишь по навыкам.

Пятнадцать тысяч. Кайл почувствовал, как участилось сердцебиение. Это был риск, который мог переломить всё.

— Кто напарники?

Хамид указал в сторону темного угла таверны неподалеку.

— Бард. Бывший капитан наемников, потерявший свой отряд, но сохранивший чуйку на засады. И Рваный — трутень-солдат из изгнанников. Они стоит десятерых, если дело дойдет до резни. Если они тебя не прирежут в первую ночь — вы дойдете.

Кайл обернулся. В тени стола он увидел двоих. Один — высокий человек с седой щетиной, на его лице было множество шрамов. Другой — костлявый рой с серым хитином, на котором виднелись сколы и царапины. Они не были похожи на героев. Они были похожи на инструменты, заточенные войной.

— Я в деле, — сказал Кайл.

— Тогда иди знакомься, — Хамид бросил на стол три небольших свертка с сухпайками. — почле-завтра на рассвете выходите через северные ворота. И помни: там, куда вы идете, нет закона Союзных Городов. Там только ты и те, кто стоит рядом.

Кайл кивнул и направился к столу, где его ждали будущие соратники. 10 тысяч кат остались дома. Теперь его капиталом была лишь Пустынная сабля, простенькая броня, небольшой провиант и надежда на то, что эти двое в углу — такие же профессионалы, как Торк.

Подойдя к столу и подкинув два сухпайка возможным товарищам, Кайл сел.

— Что за желторотик с дорогим оружием, — сказал мужчина с множеством шрамов, Бард. – Неужели это о тебе говорил этот торгаш? Ну и опустились же критерии "многообещающего новичка" в это время.

Трутень, Рваный, молча осмотрел Кайла и коротко кивнул, как бы соглашаясь.

— Думаю в долгих представлениях смысла нет, — начал Кайл. — Я не такой опытный, как вы двое, но всю жизнь прожил в пустыне. Хамид уверен в моих навыках выживания в песках, а вы должны подтвердить хватит ли мне сил, что бы идти в ногу с вами. Предлагаю просто проверить мои навыки спаррингом.

Бард с Рваным кивнули и встали из-за стола.

– Чтож, язык у тебя есть. Идём, Я знаю одно место, где нам никто не помешает.

— Выходи на свет, — бросил Бард, направляясь в пыльный тупик за таверной.

Они встали треугольником. Кайл до белых костяшек сжал рукоять своей Пустынной сабли. Он чувствовал себя уверенно — он тренировался в песках, бил рвачей и знал, как обращаться со сталью. Но когда его противники обнажили оружие, воздух вокруг словно похолодел.

Бард крутанул бердыш так непринужденно, словно это была сухая ветка, а не тяжелое лезвие на длинном древке. Его стойка была безупречной — расслабленной, но без единой лазейки. Рваный же медленно снял с магнитного захвата составной топор. Трутень-рабочий, чей вид обычно ассоциируется с киркой или фермой, выглядел здесь чужеродно и опасно. Его серый хитин был испещрен шрамами, а руки, тонкие, как палки, держали тяжеленное железо с пугающей неподвижностью.

— Нападай, — сухо сказал Бард.

Кайл рванул вперед. Он сделал ставку на скорость, нанося быстрый диагональный удар. Но Бард даже не сдвинулся с места. Легким движением кисти он перехватил саблю Кайла самой верхней частью древка бердыша. Раздался глухой удар. Кайл почувствовал, что бьет в каменную стену.

В ту же секунду справа метнулась серая тень. Рваный не атаковал прямо — он просто выставил топор, перекрывая Кайлу путь для маневра. Кайл попытался уйти перекатом, но трутень, вопреки законам анатомии, дернулся всем телом и придавил плашмя лезвие сабли своим топором к песку.

Кайл оказался прижат к земле весом чужого оружия. Он рванулся, пытаясь высвободить клинок, но Рваный просто смотрел на него своими черными фасеточными глазами, не прилагая, казалось, никаких усилий.

— Первое правило, парень, — голос Барда прозвучал совсем рядом. Острие его бердыша замерло в сантиметре от горла Кайла. — Твоя дорогая сабля ничего не значит, если ты позволяешь навязать себе чужой ритм. Ты быстр, но ты предсказуем.

Рваный убрал топор. Его челюсти издали сухой щелчок.

— Слишком... много... замахов, — проскрежетал трутень. Его голос, не привыкший к долгой речи, звучал как треск ломающейся сухой травы. — Пустыня... не прощает... лишних движений.

Кайл поднялся, отряхивая песок. Его идеальный план разбился о простую, эффективную жестокость опыта. Он понял: они не просто сильнее, они видят бой на три шага вперед. Там, где Кайл видел «фехтование», они видели «устранение цели».

— Но, — Бард убрал бердыш за спину и прищурился. — Ты не бросил саблю, когда Рваный тебя прижал. И ты не закрыл глаза, когда мое лезвие шло к твоей шее. У тебя есть стержень, а технике мы тебя научим по дороге. Если не сдохнешь от жажды раньше.

Рваный молча кивнул и, не дожидаясь остальных, побрел к таверне, волоча за собой свой страшный топор, оставляя на песке четкий след.

— Собирайся, — бросил Бард. — Завтра ты поймешь, почему Рваного называют именно так. И надейся, что «рваными» послезавтра не станем мы все.

Глава 9. Пепел и Гнев

Рассвет над Шо-Баттаи был холодным и серым. У северных ворот, где массивные стены ещё отбрасывали густые тени, Кайла уже ждали.

Бард стоял, прислонившись к камню, и лениво жевал зубочистку. Его доспехи из черненой кожи казались частью предрассветных сумерек. Рваный сидел на корточках рядом, неподвижный, как изваяние из серого камня. Его составной топор покоился на коленях.

— Не опоздал, — констатировал Бард, отталкиваясь от стены. — Хороший знак. Но забудь про прогулки. Мы идем быстро. Если начнешь отставать — останешься кормить костлявых псов.

Они вышли из ворот. Город остался позади, и вместе с ним исчезли крики торговцев. Впереди была только бесконечная мертвая равнина, переходящая в дрожащее марево Глаза.

Через несколько часов пути Кайл понял, что имел в виду Бард. Напарники не шли — они скользили. Рваный двигался с пугающей эффективностью, его хайверские ноги практически не проваливались в зыбучую пыль. Бард же шел широким, экономным шагом, который Кайл видел только у профессиональных наемников.

К полудню небо впереди начало странно мерцать. Воздух стал сухим и горячим, как в печи.

— Мы на... границе, — Рваный подал голос, похожий на скрежет хитина. Он указал длинным пальцем на ослепительно яркую точку в небе, которая не была солнцем. — Глаз смотрит.

Бард резко потянул Кайла за плечо, увлечая за выступ скалы.

— Смирно! Смотри на тень.

В полумиле от них песок вдруг вспыхнул. Беззвучный столб ослепительного пламени ударил с небес, мгновенно превращая дюну в кипящее стекло. Воздух содрогнулся от жара. Кайл зажмурился, чувствуя, как лицо обдает волной раскаленного пара. Когда он открыл глаза, на месте песка зияла дымящаяся воронка.

— Это был лишь ленивый взгляд, — мрачно ответил Бард. — Если нас заметят по-настоящему, от нас не останется даже пепла.

Вечер застал их в тени обломков древней башни. Огня не разводили. Кайл сидел, привалившись спиной к холодному камню, и жадно жевал сухой паек. Плечи под бронированными обносками ныли, а ноги гудели от бешеного темпа. Бард лениво чистил бердыш, его взгляд остановился на Кайле.

— Ты хорошо держишься для фермера, парень. И сабля у тебя непростая. На кой тебе эти пятнадцать тысяч? С таким клинком ты мог бы охранять дворян в Хефте и спать на шелках.

— Дворяне платят за то, чтобы я стоял у дверей, — ответил Кайл. — А мне нужно поставить отца на ноги. Сорок пять тысяч за протез — в Хефте я буду копить на него до самой смерти. А тут на берусь опыта.

Рваный на мгновение повернул голову. Его черные глаза отразили свет звезд.

— Плоть слабая, — проскрежетал хайвер. — Металл верный. Но металл в Черной Пустыне кусается.

— Палочник прав, — кивнул Бард. — Ты рискнуешь всем ради своего старика. Это либо очень благородно, либо очень глупо. Рано или поздно узнаем.

На рассвете, когда они начали огибать оплавленное стеклянное озеро, тишину разорвал свист. Кайл упал в песок за мгновение до того, как над его головой пролетел болт. Из-за барханов вынырнули Песчаные ниндзя.

Их было пятеро. Кайл вскочил, выхватывая Пустынную саблю. Ниндзя атаковал молниеносно, Кайл едва успел выставить блок, чувствуя, как сила удара отдается в раненое предплечье. Парень сделал широкий замах, используя вес клинка. Ниндзя попытался парировать, но тяжелая сталь просто смяла его защиту, вынуждая отступить со сломанной катаной.

— Бард, слева! — выкрикнул Кайл, видя, как один из противников заходит наемнику в тыл.

Рваный, двигаясь с невероятной скоростью, проскочил мимо своего противника и отсек руку ниндзя, замахнувшемуся на Барда. Бой был коротким и яростным. Оставив двоих убитыми, ниндзя предпочли отступить в марево Глаза.

Бард, тяжело дыша посмотрел на Кайла. На груди парня, на стальной пластине обносок, красовалась глубокая царапина от катаны.

— Неплохо, парень. Если бы не твоя железка, сейчас бы кишки по песку собирал. Cаблей ты машешь неплохо.

Рваный подошел к Кайлу и молча указал на его плечо. Там, в складках тюрбана, застрял обломок катаны.

— Смерть была... близко, — сказал трутень, достав обломок и показав Кайлу.

Глава 10. Забытый аванпост

Аванпост Техохотников возник из дрожащего марева внезапно, словно выброшенный на берег скелет огромного зверя. Его когда-то мощные стены из армированного бетона и ржавого, изъеденного солью железа теперь были наполовину занесены беспощадным песком. Над перекошенными воротами сиротливо, с сухим бумажным треском хлопал на ветру обрывок синего знамени — выцветшее напоминание о былом величии искателей знаний.

— Тихо, — Бард вскинул ладонь, и отряд замер, словно вкопанный. — Место пахнет смертью, которая уже успела проголодаться снова.

Воздух здесь был иным — не просто сухим и жарким, а тяжелым, застоявшимся. Рваный принюхался, улавливая флюиды разложения и старой смазки. Трутень медленно вытащил составной топор. Звук выходящей из ножен стали в этой звенящей тишине показался грохотом обвала.

Они двинулись к рваному пролому в южной стене, где бетон крошился, обнажая ржавую арматуру, похожую на гнилые зубы. Кайл шел замыкающим. Он то и дело оглядывался на горизонт, где в зените мерцал Глаз — его немигающий свет казался Кайлу взглядом древнего божества, равнодушно наблюдающего за их предсмертной суетой. Под тюрбаном чесалась кожа, пот тонкими струйками стекал по шее, оставляя грязные дорожки.

Внутри аванпоста царил мертвенный полумрак, прорезаемый лишь тонкими столбами пыльного света, бьющими из щелей в потолке. В этих лучах лениво кружились мириады пылинок — прах вещей и людей, когда-то населявших это место. Повсюду валялись обломки мебели, перевернутые ящики и кости — старые, выбеленные временем до состояния сахара.

— Сюда, — едва слышно шепнул Бард, указывая на темный зев лестницы, ведущей в подвальные уровни. — Груз должен быть в дальней комнате. Техохотники всегда прячут ценное поближе к камням, подальше от чужих глаз.

Они начали спуск. Стены узкого коридора были испещрены глубокими выбоинами от тяжелых арбалетных болтов и широкими, рваными бороздами от мечей. Кайл чувствовал, как стены сжимаются. Ширина коридора едва позволяла двоим встать плечом к плечу — идеальное место для засады, где длинный клинок может стать обузой, а короткий нож — спасением.

Тишину разорвал безумный, захлебывающийся хохот, от которого по спине пробежал холодок. Из бокового ответвления, прямо на Рваного вылетела фигура, больше похожая на пугало в грязных лохмотьях. Кричащий бандит. В его глазах не было разума, только пелена вечного голода и безумия. Он не пытался защищаться — он просто обрушил на трутень тяжелый, зазубренный обломок трубы, вопя во все горло, срывая связки.

Рваный, привыкший к просторам пустыни, едва успел уйти в сторону, но из густой темноты, словно тени, выскочили еще двое. В тесноте трутню катастрофически не хватало места для его тяжелого оружия. Один из безумцев, размахивая ржавым тесаком, сумел достать Рваного. Раздался сухой, тошнотворный треск хитина, и трутень, издав короткий шипящий звук, осел на одно колено.

— Назад! — рявкнул Кайл, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.

Он оттолкнул раненого напарника себе за спину и встал в проломе, полностью перекрывая собой коридор. Пустынная сабля в его руках, тяжелая и надежная, казалась в этот миг живым существом. Кайл сделал широкий горизонтальный замах, вложив в него весь вес своего тела.

Сталь с чистым, певучим звоном встретилась с ржавым ломом бандита. Оружие безумца разлетелось в мелкую крошку — качественная сталь не оставила шансов дешевому металлу. Первый враг замер, глядя на свой пустой кулак.

Следующим ударом Кайл снес нападавшему половину черепа. Тяжелое лезвие сабли, созданное для прорубания панцирей огромных насекомых, проломило человеческие кости, не заметив сопротивления. В воздухе повис тяжелый, сладковатый запах свежей крови, мгновенно вытеснивший вонь застоялой пыли.

— Их там еще пятеро! — выкрикнул Бард, его голос сорвался на хрип. — Забирай ящик, Кайл! Я прикрою!

Кайл, тяжело дыша, ворвался в сейфовую комнату. Здесь было еще холоднее, чем в коридоре. На полу, среди крошева из штукатурки и обломков мебели, лежал массивный черный контейнер. Герб Гильдии на его крышке тускло блестел в свете упавшего фонаря. Парень подхватил его за стальную ручку — металл обжег ладонь ледяным холодом. Контейнер весил не меньше доброго мешка кактусов, и каждый шаг с ним отдавал резкой болью в пояснице.

— Рваный, вставай! — Кайл подхватил раненого трутня под мышку, наваливая его костлявый вес на свое плечо.

В другой руке он по-прежнему сжимал саблю, лезвие которой теперь было темным и липким. Безумцы лезли прямо на клинок, словно не видя стали. Они не чувствовали боли, умирая с безумным хохотом на окровавленных губах. Кайл чувствовал, как его собственные мышцы горят от предельного напряжения, а бронированные обноски принимают на себя скользящие удары ржавых ножей. Только врожденная стойкость, вбитая отцом вместе с пылью фермерских полей, позволяла ему не упасть под этой двойной ношей.

Они пробились к выходу, когда багровое солнце уже начало клониться к горизонту, окрашивая дюны в цвет запекшейся крови. Оставив позади аванпост, из глубин которого все еще доносились затихающие вопли, отряд скрылся в наступающих сиреневых сумерках.

Кайл тащил на себе и ящик, и товарища, чувствуя, как мелкий песок в сапогах перетирается в пыль, становясь тяжелым, как свинец. Каждый вдох обжигал горло. Он выжил. Они добыли груз. Но глядя на безвольно висящую, изуродованную ногу Рваного, Кайл понял: цена этого контракта только что стала пугающе осязаемой.

Глава 11. Цена контракта

Обратный путь до Шо-Баттаи обещал быть быстрым, но пустыня не любила спешки. Солнце, лишенное милосердия, выжигало последние остатки влаги из тел, превращая пот в белую соляную корку на лицах. Кайл, Бард и Рваный двигались по самому краю оплавленного стеклянного озера — гигантской чаши застывшего песка, которая отражала свет так ярко, что глаза слезились даже под плотными повязками.

Они старались держаться подальше от гребней дюн, вжимаясь в редкие тени скал. Рваный сильно хромал, тяжело опираясь на жилистое плечо Барда. Его хитиновая нога, обычно прочная и звонкая, теперь была обмотана грязными, насквозь пропитанными кровью и сукровицей тряпками. Каждое движение отдавалось в теле трутня резким шипением, которое он пытался выдать за шум ветра.

Тяжелый контейнер, закрепленный за спиной у Кайла, с каждым часом становился всё невыносимее. Лямки впивались в плечи, натирая кожу до крови, а холодный металл ящика казался инородным телом, высасывающим последние силы.

— Ты идешь так медленно, что я успеваю состариться дважды, а потом еще раз, — проскрежетал Бард, сплевывая густую серую пыль. Его голос, надтреснутый и сухой, был похож на шелест наждака по камню. — Эй, палочник, а знаешь, почему в Спринге так много воров?

Рваный лишь слабо повел головой, не имея сил на полноценный ответ.

— Потому что там так много ног, которые легко оторвать! — Бард выдавил короткий, лающий смешок, который тут же перешел в сухой кашель. — Ха! Понял? Ноги... оторвать... Ладно, забудь. Твое чувство юмора явно осталось в том подвале вместе с куском панциря.

Кайл не улыбнулся. Его лицо, скрытое слоями ткани, превратилось в застывшую маску. Он шел замыкающим, и его ладонь почти не отрывалась от рукояти Пустынной сабли. Оружие, еще недавно спасшее им жизни, теперь казалось единственным якорем в этом зыбучем мире.

За спиной Кайла, там, где остался аванпост, небо затянуло странной багровой дымкой. Он чувствовал этот страх — липкий, как древесная смола, и тяжелый. Это не был страх перед бандитами или голодом. Это было предчувствие того, что мир за пределами их фермы оказался куда более жестоким и сложным, чем рассказывал отец. И каждый шаг по раскаленному песку втаптывал эту истину глубже в его сознание.

Внезапно Бард резко остановился, его сапог поднял облако серой пыли. Рука старого наемника взметнулась вверх, указывая на острый гребень дюны, за которым дрожал раскаленный воздух.

— Гости. И это не караван Торговой Гильдии, — прошипел он, его голос мгновенно утратил напускную веселость.

Из-за бархана, словно из самого пекла, появились три фигуры. На фоне ослепительного солнца их силуэты казались угольно-черными, но по мере приближения проступили детали: пыльные, выцветшие до грязно-желтого цвета кирасы и тяжелые, зазубренное оружие на широких кожаных поясах. Охотники на рабов. Их глаза за стеклами защитных очков сверкали хищным азартом.

— Смотрите-ка, легкая добыча сама приползла! — ухмыльнулся тот, что шел в центре, смерив оценивающим взглядом хромающего Рваного. Его голос был хриплым, прокуренным дешевым гашишем. — рой-калека и двое салаг. Вы нам подходите, как раз не хватало свежего мяса для каменоломен!

— Прикрой Рваного! — рявкнул Кайл.

Он не колебался ни секунды. Резким движением он сбросил тяжелый контейнер, который с глухим стуком ушел в песок, и выхватил саблю. Клинок хищно блеснул, словно радуясь возможности снова попробовать крови. Бард, коротко кивнув, увлек раненого напарника за небольшой скальный выступ, его пальцы уже привычно выхватили древко оружия.

Охотники на рабов не были похожи на безумных бандитов из аванпоста. Они атаковали слаженно, напористо, размахивая длинными, зазубренными мечами, предназначенными для того, чтобы калечить, а не убивать сразу. Первый нападавший, коренастый детина в рваном плаще, попытался подсечь Кайла по ногам, но парень ушел в сторону коротким движением, которое подсмотрел в боях Рваного.

Его Пустынная сабля со свистом опустилась на плечо противника. Сталь оказалась безжалостной — клинок с чавкающим звуком прорубил дешевую кирасу, как яичную скорлупу. Охотник рухнул на колени, издав лишь короткий, захлебывающийся крик, пока песок жадно впитывал его кровь.

Второй и третий атаковали одновременно, пытаясь взять Кайла в клещи. Он отбил тяжелый удар в голову, чувствуя, как вибрация от столкновения сталей отдается в самых зубах, но пропустил выпад в бок. Обноски, собранные из кусков металла, спасли его — меч лишь заскользил по стальной пластине, оставив глубокую, блестящую царапину, однако удар был достаточно сильным, что бы выбить Кайла из равновесия, однако, развернувшись всем корпусом, вогнал саблю в живот второго охотника, чувствуя, как металл встречает сопротивление плоти.

— Неплохо для фермера! — выкрикнул Бард приняв удар на древко и заставляя последнего врага отпрянуть.

Последний работорговец, видя, как легко и страшно пали его товарищи, дрогнул. В его глазах, еще минуту назад полных превосходства, теперь плескался первобытный ужас. Он попытался отступить к дюнам, но Кайл был быстрее. Адреналин, смешанный с пылью и яростью, гнал его вперед. Точным ударом в шею он закончил этот короткий и грязный бой.

Кайл тяжело дышал, его легкие горели от жары и напряжения. Кровь медленно стекала по желобку его клинка, смешиваясь с песком и превращаясь в темные катышки. Это уже не было случайной стычкой в темноте — это было хладнокровное убийство ради выживания.

— Чисто, — констатировал Бард, выходя из-за камня и привычно осматривая трупы на предмет ценностей. — Идем. Эти стервятники не стоили нашего времени, но скоро придут другие на запах крови и вот они будут потяжелее.

Они подобрали контейнер и двинулись дальше к горизонту, где в мареве уже угадывались стены города. Кайл шел молча, его взгляд был прикован к желтой дымке Шо-Баттаи.

Глава 12. Городские крысы

Пока Кайл пробивался сквозь марево Глаза, в тесной лачуге на окраине Шо-Баттаи разворачивалась своя драма — тихая, изнурительная и пахнущая кислым вином и гноем. Город обещал спасение, но на деле оказался лишь другой формой пустыни, где вместо песка людей перемалывали камни равнодушия и жадность стражи.

Первые четыре дня пролетели в лихорадочном, отупляющем труде. Мать - Тона, чьи руки когда-то ласкали лишь колосья пшеницы, теперь по локоть были в крови и сукровице. Она принимала по десять-пятнадцать человек в день: подранков из уличных банд с рваными ранами от ножей, рабочих с ожогами от раскаленного металла и истощенных бедняков. Воздух в их маленькой клинике был густым от испарений дешевого спирта и резкого запаха целебных трав. Чистая прибыль колебалась от тысячи до двух тысяч кат, но городские расходы были безжалостны, как челюсти клювотваря.

Сестра - Лона, с тяжелым арбалетом за спиной, ставшая их связью с внешним миром, каждый день исчезала в рыночной сутолоке. Она училась искусству выживания среди воров: торговалась за каждый грязный флакон воды, искала самую дешевую холстину для бинтов, прислушиваясь к каждому шороху в переулках.

Отец - Джар, прикованный к жесткому тюфяку, стал мозговым центром их маленького предприятия. Его искалеченная нога все еще ныла, напоминая о цене их побега, но разум оставался острым. Он часами измельчал травы в ступке, создавая мази, и вел строгий учет в старой книге.

— На еду уходит полторы тысячи в день, — прохрипел он на исходе четвертого дня, глядя на тающую стопку монет. Свет единственной лампы выхватывал его осунувшееся лицо. — Плюс поборы стражникам и бандам... Еще восемьсот за четыре дня. Мы тонем, Тона. Тонем в этом песке, даже не выходя на дюны!

К вечеру четвертого дня от десяти тысяч кат, оставшихся с уходом Кайла, в кошельке оставалось чуть больше двух тысяч. Семья смотрела на остаток с немым отчаянием. Завтра должен был прийти еженедельный патруль за основным налогом в полторы тысячи. Это означало неминуемое банкротство, выселение и с большой вероятностью рабские кандалы.

На пятый день, когда солнце стояло в самом зените и раскаляло железную крышу лачуги докрасна, скрипнула дверь. На пороге возникла массивная фигура капитана патруля. За его спиной, в ослепительном сиянии дня, молчаливыми тенями маячили двое самураев в тяжелых доспехах, рука каждого покоилась на рукояти катаны.

— Время платить за городскую чистоту, старик, — ухмыльнулся капитан, и его взгляд, холодный и оценивающий, медленно скользнул по пациентам в лачуге, задерживаясь на каждом флаконе и каждой ценности.

— Хм. Кажется, вы тут открыли настоящую золотую жилу, фермеры, — капитан патруля бесцеремонно отогнал стонущую толпу от входа и, позвякивая доспехами, подошел к самодельному столу Джара.

Он наклонился низко, так что запах дешевого табака и старой кожи заполнил пространство между ними. Джар не отвел взгляда, хотя его пальцы, сжимавшие костяшки счетов, побелели от напряжения.

— Значит так, — капитан выпрямился, оправив тяжелый пояс. — Я вижу, вы знаете свое дело. В моих отрядах постоянно есть раненые, а городские жрецы в храмах дерут три шкуры за обычную перевязку. Мы сделаем так: мы забываем о вашем еженедельном налоге в полторы тысячи. И мои люди больше не будут принимать ваши мелкие "добровольные" пожертвования.

Глаза Джара расширились. В мире Шо-Баттаи, где за каждый вдох нужно платить, это предложение звучало как чудо. Но он знал — у любой милости стражи есть двойное дно.

— А взамен? — тихо, почти шепотом спросил он.

— Взамен вы обеспечиваете приоритетное лечение для моих самураев и стражников. И берете за это ровно полцены. Это ваша новая крыша. Либо так, либо ваша чертова конура станет намного жарче и ярче. Выбирай.

Мать и сестра Кайла, застыв у стены, обменялись быстрыми, полными тревоги взглядами. Это была сделка с дьяволом — теперь они либо становились частью городской системы коррупции и их благополучие зависело от каприза одного человека в доспехах, либо их жилье сжигали, отправляя их на улицу, что приведет их в рабство. Но если они примут предложение это даст им воздух. Даст время дождаться Кайла.

— Мы согласны, — произнес Джар, и в его голосе не было и тени колебания. Он понимал: в пустыне выживает не самый честный, а тот, кто умеет вовремя склонить голову. — Однако тут постоянно трутся какие-то банды, которые могут помешать работе.

— Ха-ха-ха, — капитан самураев просто посмеялся. — Договорились, эти идиоты даже подойти сюда не смогут.

Следующие три дня семья работала по новой, жесткой схеме. Постоянное давление взяток исчезло, сменившись тяжелым запахом страха и уважения, который приносили с собой раненые самураи. Они платили меньше, чем остальные, но их присутствие в лачуге гарантировало безопасность от уличных грабителей.

Доход стабилизировался. К вечеру восьмого дня, когда солнце опускалось за горизонт, окрашивая стены Шо-Баттаи в лимонный цвет, Джар дрожащей рукой вывел в книге финальную цифру: на счету семьи было чуть больше четырех тысяч кат. Они вышли в крошечный плюс, сохранив остатки стартового капитала.

В этот самый момент Кайл, чьи плечи ныли от веса контейнера, увидел на горизонте знакомые желтые очертания города. Он еще не знал, что дома его ждет не просто отдых, а новая, куда более сложная паутина обязательств и долгов. Его война только начиналась.

Глава 13. Возвращение в клетку.

Шо-Баттаи встретил их привычным гулом: скрипом несмазанных подъемных кранов, криками торговцев и сухим шелестом песка, который ветер гнал по мощеным улицам. У главных ворот Кайл невольно сжал рукоять сабли. Стражники в тяжелых самурайских доспехах, чьи кирасы тускло поблескивали в лучах заходящего солнца, окинули их короткими, безразличными взглядами. Тот факт, что группа была измотана и покрыта кровью, здесь никого не удивлял — пустыня не отпускала никого без своего «налога».

— Живее, парень, ты воняешь дохлой клювастой тварью сильнее, чем обычно, — буркнул один из стражей, лениво махнув рукой в сторону торгового квартала.

Они направились прямиком к представителю Технохотников. Это было приземистое здание из гладкого серого камня, резко выделяющееся на фоне покосившихся лачуг бедняков. Внутри царил полумрак и пахло старым пергаментом и оружейным маслом. За массивным столом из темного дерева сидел человек в безупречно чистом халате. Его механический глаз — сложная конструкция из линз и латуни — с тихим жужжанием сфокусировался на Кайле.

— Контракт номер четыреста двенадцать, — голос чиновника был сухим, как пергамент под его пальцами. — Доставка из аванпоста. Вижу, вы сохранили целостность печатей.

Кайл со звоном опустил тяжелый контейнер на стол. Металл жалобно звякнул. Сил едва хватало, чтобы стоять прямо, но он заставил себя не отводить взгляда от механического ока Техохотника. Тот достал тонкий стилет и аккуратно срезал восковую печать. Раздалось шипение выходящего воздуха, и крышка плавно откинулась.

Внутри, в мягких гнездах из темного бархата, лежали три предмета: странный, переливающийся синим светом кристалл, связка древних карт на неразрушимой бумаге и тяжелый чертеж, испещренный непонятными символами. Лицо чиновника на мгновение утратило маску безразличия. Его живой глаз расширился, а механический застрекотал быстрее.

— Удивительно. Редкая удача для таких... любителей, — он захлопнул крышку и выложил на стол три тяжелых кожаных мешочка. — Ваша награда. Пятнадцать тысяч кат на каждого, как и договаривались. И бонус в пятьсот за сохранение анонимности груза. Свободны.

Кайл сгреб мешки, чувствуя их приятную, оттягивающую руку тяжесть. Бард за его спиной довольно крякнул, а Рваный, привалившийся к косяку, лишь устало закрыл глаза. Пятнадцать тысяч. Этого должно было хватить, чтобы выкупить их жизни у этого города. После получения вознаграждения, группа разошлась. Рваному нужна была медицинская помощь и Бард сказал, что отведет того к знакомому медику.

Но стоило Кайлу направиться к своей лачуге, как он почувствовал неладное. У дверей его дома, вместо привычной тишины и запаха маминых трав, стоял рослый самурай с гербом городской стражи. Он скучающе ковырял в зубах щепкой, а из открытого окна доносился приглушенный голос Джара, спорящего о чем-то с невидимым собеседником.

Кайл толкнул хлипкую дверь плечом, и она жалобно скрипнула, впуская внутрь облако уличной пыли. В нос сразу ударил тяжелый коктейль из запахов: застарелый пот, едкий притир из болотных трав и — что было совсем в новинку — дорогой табак.

В центре комнаты, на единственном целом стуле, вольготно расположился капитан стражи. Его тяжелый самурайский доспех был расстегнут у ворота, обнажая мощную шею с багровым шрамом. На столе перед ним стояла кружка с их скудными запасами чистой воды. отец кое-как сидел напротив, бледный, с застывшим выражением лица, а мать лихорадочно перевязывала руку молодому стражнику, чей доспех был залит свежей кровью.

— А вот и наш герой, — капитан медленно повернул голову, и его глаза хищно блеснули при виде тяжелых кожаных мешочков в руках Кайла. — С возвращением из песков. Слышал, дорога была... неспокойной.

Кайл замер, его пальцы непроизвольно сжались на горловине мешков. Звон монет в этой тишине прозвучал предательски громко.

— Что он здесь делает, отец? — голос Кайла был низким, в нем еще вибрировало эхо пустынной ярости.

— Он... наш гость, Кайл, — Джар выделил это слово, едва заметно качнув головой. — Капитан привел своего человека. Мы помогаем им, они помогают нам. Это новая договоренность.

— Договоренность? — Кайл бросил мешки на стол прямо перед капитаном. Один из них развязался, и каты брызнули на неструганые доски. — Нам не нужны такие «гости».

— Твоя мать теперь — официальный лекарь моего патруля. Вы теперь под моей личной защитой.

Он встал, и комната сразу показалась крошечной. Тяжелая рука капитана легла Кайлу на плечо, и парень почувствовал исходящую от него угрозу — холодную, уверенную силу власти.

— Малец, купи сестре новое платье, а себе — броню получше. Она тебе понадобится, если захочешь сохранить этот бизнес. Город — это не пустыня. Здесь убивают не мечом, а пером и печатью.

Когда дверь за стражей закрылась, в лачуге повисла гнетущая тишина. Мать бессильно опустилась на лавку, закрыв лицо руками.

Глава 14. Ржавые связи.

Шо-Баттаи не спал. Город дышал тяжелым перегаром дешевого грога, гарью кузнечных горнов и вонью нечистот, стекающих в открытые канавы. Кайл шел по улице Оружейников, где звон молотов сливался в единый, сводящий с ума ритм. Его Пустынная сабля, покрытая зазубринами и пятнами чужой крови, тяготила бедро. После схватки с работорговцами сталь нуждалась в уходе, как израненный зверь.

Он остановился перед лавкой с вывеской в виде перечеркнутого сломанного меча. Внутри было жарко, как в жерле вулкана. Огромный шек с рогами, спиленными под корень — знак изгнанника или дезертира — методично опускал тяжелый молот на раскаленную полосу металла.

— Заточка и выправка, — коротко бросил Кайл, выкладывая саблю на наковальню.

Шек прервался, его желтые глаза медленно скользнули по лицу парня, а затем впились в эфес. Он осторожно взял оружие, и в его огромных ладонях сабля показалась изящной игрушкой.

— Давненько я не держал в руках честной стали. Обычно приносят ржавый хлам, который ломается о первый же панцирь рвача.

Он провел грубым пальцем по лезвию, пробуя остроту.

— Слышал о твоей семье, малец. Весь квартал шепчется. Лекари под крылом капитана — это жирный кусок. Но помни: на каждый жирный кусок найдется десяток голодных псов. Гильдия Врачей уже точит свои скальпели. Им не нравится, когда кто-то лечит самураев в обход их кассы.

— Пусть точат, — Кайл выложил на стол горсть катов. — Мне нужно, чтобы этот клинок пел, а не хрипел. И добавь пару пластин на мой панцирь. В прошлый раз меня едва не вскрыли, как консервную банку.

Пока шек работал, Кайл стоял у порога, наблюдая за улицей. Мимо проходили патрули, надменно позвякивая доспехами, шныряли воры-шиноби в своих темных обмотках, и ковыляли истощенные рабы, скованные одной цепью. Город казался огромным механизмом, который перемалывает жизни, превращая их в каты.

Он чувствовал на себе взгляды. Недобрые, оценивающие. Те самые «голодные псы», о которых говорил кузнец. Среди толпы он заметил двоих в чистых белых халатах с эмблемой Гильдии Врачей. Они не скрываясь рассматривали вход в его лавку, что-то помечая в свитках.

Кайл понял: передышки не будет. Деньги, которые он принес, не купили мир. Они лишь повысили ставки в игре, где проигрыш означал медленное гниение в долговой яме.

Когда Кайл вернулся к лачуге, солнце уже висело низко, окрашивая сточные канавы в ядовито-оранжевый цвет. У входа в клинику стояли трое. Двое — в чистых белых накидках Гильдии Врачей, расшитых золотой нитью, и один — кряжистый наемник в тяжелом панцире, лениво опирающийся на тяжелую железку.

В руках одного из гильдейцев, худощавого мужчины с водянистыми глазами, был свиток с тяжелой сургучной печатью. Он что-то выговаривал Джару.

— ...нарушение муниципального кодекса о частной практике, — долетел до Кайла сухой, скрипучий голос. — Ваша «лавочка» не имеет лицензии Второго Круга. Либо вы платите пять тысяч кат штрафа немедленно, либо мы конфискуем все ваши медикаменты и опечатываем помещение.

Кайл ускорил шаг. Вес обновленной сабли на бедре придавал ему холодную уверенность. Он чувствовал, как свежезаточенная сталь едва заметно вибрирует в ножнах, словно чуя добычу.

— Отойди от двери, — негромко произнес Кайл, вклиниваясь между Джаром и гильдейцем.

Мужчина в белой накидке брезгливо поморщился, окинув Кайла взглядом:

— А это еще кто? Очередной бездомный оборванец? Юноша, не мешай официальным представителям Гильдии исполнять закон.

— Закон здесь устанавливает капитан патруля, — Кайл положил ладонь на рукоять сабли. — И он сказал, что эта клиника — его личная забота. А вы, кажется, ошиблись адресом. Проваливайте, пока я не решил, что ваши халаты слишком белые для этого района.

Наемник с железной доской выпрямился, его глаза сузились. Он явно не ожидал отпора от фермерского отродья. В воздухе пахнуло озоном и предчувствием крови. Прохожие начали ускорять шаг, стараясь не попадать в зону поражения — все знали: когда обнажают сталь, лучше быть подальше.

— Щенок, ты хоть понимаешь, на кого лаешь? — прошипел гильдеец, сворачивая свиток. — Мы сотрем вас в порошок...

Он не успел договорить. Кайл не стал обнажать меч — он просто ударил наемника в коленную чашечку сапогом, а затем, когда тот пошатнулся, наотмашь хлестнул гильдейца по лицу рукоятью сабли. Раздался хруст ломающегося хряща, и официальный представитель гильдии рухнул в пыль, зажимая окровавленный нос.

— В следующий раз я буду использовать лезвие, — процедил Кайл, глядя на ошеломленного наемника, который так и не решился поднять своё оружие против парня, в чьих глазах застыла ледяная пустота пустыни.

Из-за угла показался патруль — те самые самураи, которых лечила мать Кайла. Увидев валяющегося на земле гильдейца, старший патрульный лишь усмехнулся в усы и лениво махнул рукой.

— Эй, белоручки! Убирайте свой мусор с дороги. Здесь территория капитана, и ваши бумажки тут годятся только для того, чтобы подтирать задницы клювастым тварям.

Гильдейцы, подхватив своего стонущего предводителя, позорно ретировались под хохот стражи. Но Кайл не смеялся. Он видел ярость в их глазах. Он знал, что такие люди не прощают унижения. Они вернутся, и в следующий раз у них в руках будут не свитки, а кошельки, набитые золотом для профессиональных убийц.

— Мы только что нажили врагов пострашнее работорговцев, — тихо сказал Джар. — Гильдия Врачей не забывает обид.

— Значит, нам нужно стать еще опаснее, — ответил Кайл, глядя на свои руки, которые все еще подрагивали от адреналина.

Глава 15. Шепот песков.

Трактир «Хмельной Скелет» оправдывал свое название: над барной стойкой на ржавых цепях покачивался выбеленный череп левиафана, а воздух внутри был настолько густым от дыма гашиша и запаха немытых тел, что его можно было резать ножом. Кайл протиснулся сквозь толпу наемников, чьи доспехи были покрыты вмятинами от сотен схваток. Здесь не спрашивали имен — здесь ценили только звон катов и умение держать язык за зубами.

Бард сидел в самом дальнем углу, за столом, залитым липким спиртом. Перед ним стояла пустая кружка и старая, потрепанная карта, прижатая к дереву тяжелым кинжалом.

— Наконец пришел, парень, — прохрипел наемник, не поднимая глаз. Его пальцы, желтые от табака, нервно барабанили по столу. — Город начинает тебя переваривать. Я вижу это по твоим глазам — в них появилось это крысиное беспокойство.

— Гильдия Врачей не дает расслабиться, — Кайл отодвинул ногой чей-то брошенный сапог и сел напротив. — Нам нужно что-то большее, чем эти уличные потасовки. Мы топчемся на месте.

Бард криво усмехнулся и наклонился вперед, так что его седая борода едва не коснулась карты.

— Есть одно дело. По-настоящему крупное. Техохотники ищут тех, кто готов спуститься в Кидн-Галли. Слышал об этом месте? Там песок пахнет горелым металлом, а из-под земли торчат кости железных гигантов Древних.

Кайл почувствовал, как по спине пробежал холодок. О Кидн-Галли ходили легенды: говорили, что там время течет иначе, а автоматизированные охранные системы Древних до сих пор охотятся на всё живое.

— Они ищут Ядро ИИ, — шепнул Бард, и его голос сорвался на благоговейный трепет. — Один такой шарик стоит сто пятьдесят тысяч кат. Это не просто деньги, Кайл. Это билет в Союзные Города на правах лордов.

— Сто пятьдесят тысяч... — Кайл невольно сглотнул. Цифра кружила голову, перекрывая шум кабака. — Но почему мы? В городе полно профессиональных истребителей скелетов.

— Потому что те, кто знает цену жизни, туда не сунутся. А у нас... у нас есть преимущество. — Бард вытащил из-под обшлага куртки странный кристал. — Эта штука — ключ-дешифратор. Без неё ворота хранилища не откроет даже армия. Техохотники готовы были отдать нам этот диск, что бы мы взялись за эту задачу. Но самое главное условие было - не проболтаться.

В этот момент к их столу подошла тень. Это был не официант. Высокий человек в черном облегающем костюме воров-шиноби, чье лицо было полностью скрыто маской, молча положил на стол кошелек. Судя по звуку — там было не меньше пяти тысяч кат.

— Аванс от тех, кто хочет, чтобы вы дошли живыми, — прошелестел голос из-под маски. — Выходите на рассвете. Нас будет трое на выходе из города. Четвертым будет... сюрприз.

Шиноби растаял в толпе так же быстро, как и появился. Кайл посмотрел на деньги, затем на Барда. Пути назад больше не было. Городская клетка открылась, но за её порогом ждал ад, по сравнению с которым работорговцы казались невинными детьми.

Рассвет над Шо-Баттаи был как всегда грязным — солнце пробивалось сквозь вечную взвесь пыли и дыма, окрашивая стены города в цвет гнилого апельсина. Кайл затянул ремни панциря так туго, что ребра затрещали. На поясе, в новых ножнах, покоилась сабля, а за спиной в походном мешке глухо стучали припасы.

— Ты уверен? — мать стояла в дверях лачуги, её руки, пахнущие полынью и спиртом, дрожали. — Джар говорит, что это самоубийство.

— Отец в чем-то прав, — Кайл коротко обнял её, чувствуя, как внутри всё сжимается от вины. — Но если я не пойду, мы до конца дней будем зашивать самураев за объедки с их стола. Береги Лону. И не открывайте дверь Гильдии — белоручки не посмеют внаглую вламываться в запертую дверь. Ждите стражу, а лучше капитана.

У восточных ворот, где песок уже начал заносить мостовую, их ждал Бард. Рядом с ним стоял Рваный — трутень приладил к своей изувеченной ноге грубый протез из обломков арматуры и кожи, который жутко скрипел при каждом шаге. Но в его глазах-бусинках горело прежнее холодное упрямство.

— А вот и наш «сюрприз», — Бард кивнул в сторону массивной фигуры, закутанной в серый брезентовый плащ.

Фигура шевельнулась, и Кайл невольно отшатнулся, его рука сама легла на рукоять сабли. Из-под капюшона блеснули нечеловеческие глаза — два тусклых желтых фоторецептора. Скелет. Древний механизм, чье тело было собрано из листов потемневшей стали и переплетений гидравлических шлангов. Его движения были одновременно пугающе плавными и резкими, лишенными инерции живой плоти.

— Имя — Саднил, — проскрежетал робот. Голос его был лишен интонаций, словно звук шел из разбитого динамика. — Специализация: тяжелое вооружение и навигация в мертвых зонах. Вероятность успеха миссии — тринадцать процентов.

— Тринадцать? — Кайл недоверчиво посмотрел на Барда. — И это всё, что нам может предложить лучший навигатор?

— Скелеты не лгут, парень, — Бард сплюнул на песок. — Они просто видят мир без розовых очков. Саднил знает Кидн-Галли лучше, чем свои собственные микросхемы. Он был там... когда те руины еще не были руинами.

Скелет молча перехватил огромный составной топор, который висел у него за спиной. Оружие выглядело так, будто им можно разрубить пополам взрослого быка. Саднил не чувствовал жары, не нуждался в воде и не знал страха. В этом мире он был идеальным инструментом, но Кайл чувствовал исходящий от него холод веков, который пугал сильнее, чем клинки работорговцев.

— Выходим, — скомандовал Саднил.

Они пересекли черту города, и тяжелые кованые ворота Шо-Баттаи с грохотом закрылись за их спинами. Впереди лежала Пустошь — бесконечное море дрожащего воздуха и раскаленного камня. Кайл оглянулся на стены города в последний раз. Он знал: если они вернутся, они уже не будут прежними. А если нет — их кости станут лишь еще одной порцией пыли для вечных ветров Кидн-Галли.

Глава 16. Вход в Кидн-Галли

Солнце Великой пустыни еще не доползло до зенита, но воздух уже начал дрожать, превращая горизонт в зыбкое оранжевое марево. Отряд двигался на северо-восток, оставляя позади относительную безопасность патрулируемых трактов. Здесь песок менял цвет: из золотистого он становился грязно-серым, перемешанным с мелкой крошкой ржавого металла.

Саднил шел впереди. Скелет двигался с пугающей, механической монотонностью, его тяжелые стальные стопы практически не проваливались в рыхлую пыль. Рваный хромал следом, его грубый "протез" был собран из нескольких ржавых арматур и шарнира. В нем не было гидравлики или хрупких схем, только ржавый металл и грубые сочленения. При каждом шаге Рваного "протез" издавал противный скрежет, который в тишине пустыни казался грохотом обвала. Кайл и Бард замыкали шествие, то и дело оглядываясь на свои тени.

— Ветер меняется, — Бард внезапно остановился, принюхиваясь. Его седая щетина была покрыта слоем серой пыли. — Пахнет кислым. Слишком много органики для этих мертвых камней.

Кайл не успел ответить. Песок в десяти шагах впереди вдруг взметнулся вверх. Из-под бархана, стряхивая пыль с сегментированных панцирей начали один за другим подниматься Рвачи. Стая была огромной — не меньше двенадцати особей. Их длинные, зазубренные жвалы щелкали, высекая искры о случайные обломки железа, попавшие в их рты.

— Рвачи! — выкрикнул Кайл, перехватывая Пустынную саблю. — Окружают!

— Слишком много движений, фермер, — голос Саднила проскрежетал над песками. Скелет даже не замедлился. Он просто плавным движением перехватил свой массивный составной топор. — Высокая вероятность критических повреждений группы при затяжном бое. Рекомендую агрессивную зачистку.

Первый жук, самый крупный, бросился на Кайла с быстротой пущенного болта. Парень ушел в сторону, чувствуя, как обновленная броня непривычно плотно прилегает к телу, не давая металлу лязгать. Он использовал вес доспеха, чтобы усилить замах. Пустынная сабля, заточенная старым шеком в Шо-Баттаи, вошла в сочленение панциря рвача с влажным, чавкающим звуком. Качественная сталь, созданная для борьбы с жуками развалила насекомое наполовину.

В это время Саднил превратился в вихрь из стали. Его топор описывал чудовищные дуги, разрубая рвачей вместе с их жесткими панцирями. Скелет двигался с расчетливой жестокостью: ни одного лишнего замаха, каждый удар находил цель. Рваный, несмотря на покалеченную ногу, своим тяжелым составным топором вскрывал уязвимые брюшные сегменты, пока Бард своим бердышом удерживал дистанцию, не давая стае сомкнуть кольцо вокруг Кайла.

Бой закончился так же внезапно, как и начался. Песок был залит едкой зеленой сукровицей.

— Неплохо, малый, — Бард вытер лезвие бердыша об обрывок ткани. — Только дыши ровнее, иначе к Кидн-Галли придешь с выжженными легкими.

Кайл кивнул, пытаясь унять дрожь в руках. Он посмотрел на свою саблю — на ней не было ни единой зазубрины. Сталь отлично выполняла работу, для которой ее создали.

— Продолжаем движение, — скомандовал Саднил, даже не обернувшись на гору трупов за спиной. — Дальше песок будет кусаться сильнее.

К полудню горизонт окончательно сошел с ума. Марево над Кидн-Галли переливалось ядовитыми цветами, словно разлитое на солнце масло. Из песка, подобно костям полузабытого бога, начали проступать остовы циклопических машин. Гигантские шестерни, вросшие в скалы, и изогнутые стальные балки, похожие на ребра левиафанов, создавали лабиринт из ржавчины и теней.

Воздух здесь изменился. Исчез запах пыли и кактусов, сменившись тяжелым, давящим духом озона и горелой проводки. Кайл почувствовал, как на языке появился металлический привкус, а кожа под броней начала зудеть.

— Мы на границе активной зоны, — Саднил остановился у подножия массивной бетонной стены, испещренной оплавленными дырами. Его фоторецепторы мигнули, переключаясь в режим сканирования. — Автоматика Древних всё еще считает эту территорию своей собственностью. Высокая вероятность обнаружения спутником «Глаз».

Они подошли к огромному пролому в земле, который вел в недра подземного комплекса. В глубине, за слоями вековой пыли, мерцали тусклые аварийные огни — красные и синие точки, пульсирующие в такт какому-то невидимому, механическому сердцу.

— Бард не врал, — шепнул Кайл, глядя на то, как Бард достает из-под плаща кристалл-дешифратор. — Песок здесь пахнет смертью, которая забыла, что она умерла.

— Это не просто металл, парень, — Бард проверил натяжение тетивы своего арбалета. — Это могила мира, который был до нас. И мы сейчас лезем в её самый глубокий карман.

Саднил подошел к ржавому терминалу у входа. Скелет приложил кристалл к сенсору, и из недр земли донесся долгий, стонущий звук — сто лет не смазанные механизмы протестовали против пробуждения. Тяжелая гермодверь сдвинулась на несколько дюймов, выбрасывая облако едкой, серой пыли.

— Вероятность того, что нас ждут внутри — сто процентов, — Саднил сделал паузу, его голос эхом отразился от холодного бетона. — Но их алгоритмы статичны. Мои — адаптивны. Входим.

Они шагнули в темноту, и за их спинами песок Кидн-Галли продолжал шептать свою бесконечную, мертвую песню, обещая лишь забвение тем, кто ищет сокровища в чужих могилах.

Глава 17. Сердце Машины

Внутри комплекса царил холод, который не имел ничего общего с ночной прохладой пустыни. Это был мертвый, консервированный холод, будто оказался в заброшенном склепе. Свет старых аварийных ламп, которые непонятно как еще работали, выхватывал из темноты стены покрытые слоем инея и ржавчины. Шаги отряда отдавались гулким эхом, которое, казалось, уходило на мили вниз, в самую утробу земли.

— Не наступать на светлые пятна на полу, — не оборачиваясь, бросил Саднил. — Датчики давления всё еще функциональны. Вероятность срабатывания системы подавления — девяносто один процент.

Кайл замер, его нога зависла в дюйме от серого квадрата плитки, который выглядел чуть чище остальных. Он осторожно перешагнул его, чувствуя, как по спине стекает холодный пот.

Коридор внезапно расширился, превращаясь в просторный зал, заставленный рядами серверных стоек. В центре потолка, скрытый в густой тени, внезапно вспыхнул алый окуляр. Раздался сухой, стрекочущий звук — звук взводимого механизма.

— Контакт. — спокойно произнес Саднил.

Из ниши в потолке выскользнула автоматизированная турель. Её сдвоенные стволы, покрытые слоем многолетней пыли, начали раскручиваться с нарастающим воем. Первые снаряды выбили крошку из бетонной колонны, за которой едва успел скрыться Кайл. Грохот в замкнутом пространстве был таким оглушительным, что закладывающим уши.

— Саднил! — крикнул Кайл, прижимаясь к холодному камню. — Что будем теперь делать?!

Скелет не прятался. Он двигался зигзагами, с невероятной скоростью для своего веса. Снаряды рикошетили от его стальных пластин, оставляя лишь блестящие отметины. Саднил сокращал дистанцию. В три мощных прыжка он оказался прямо под турелью. Тяжелый составной топор взмыл вверх, описывая короткую, но мощную дугу.

Удар был такой силы, что стальное крепление турели лопнуло, как сухая ветка. Механизм, изрыгая снопы искр и обрывки кабелей, рухнул на пол. Саднил тут же обрушил топор на центральный блок управления, окончательно заставляя окуляр погаснуть.

— Система локально деактивирована, — констатировал скелет, стряхивая искры с металлической руки. — Но центральный узел теперь знает о нашем присутствии. Время скрытности истекло.

Рваный подошел к обломкам, ткнув их своим протезом.

— Металл злой, — проскрежетал он. — Плоть... слабее. Идем.

— Веди, Саднил, — твердо сказал Кайл.

Они спускались глубже, туда, где гул работающих генераторов становился ощутимым физически, вибрируя в костях. Саднил остановился перед колоссальной дверью из потускневшего титана, на которой не было ни ручек, ни замочных скважин — только узкая щель считывателя.

— Объект идентификации: Итерация 0-я, — проскрежетал скелет. Голос его дрогнул, пропуская помехи. — Ошибка классификации. Объект не является стандартным Ядром ИИ. Внешние накопители, которые вы могли встретить в 99% случаев — уже использованные пустые оболочки. Информационные надгробия. Данный юнит содержит активную Искру.

Саднил повернул голову к остальным. Его линзы сфокусировались, издавая тонкий механический писк.

— Вероятность испарения искры при обрыве питания и перемещении в контейнер — 99.9%. Без механической среды для переноса искра деградирует до состояния рыночного сырья. Сохранение искры возможно только при интеграции в функционирующее тело. Прямо сейчас.

— Пятнадцать тысяч кат, железяка! — Бард шагнул вперед, его лицо в бирюзовом свете казалось хищной маской. — У нас контракт на доставку груза, а не на спасение твоих призраков. Либо ты забираешь этот шар, либо я вырву его вместе с твоими манипуляторами!

Кайл встал между ними, положив ладонь на эфес сабли. Напряжение в зале стало почти осязаемым, резонируя с гулом генераторов.

— Дай ему минуту, Бард, — холодно бросил парень. — Мы здесь команда. Саднил, что значит «интеграция в тело»?

Скелет не ответил сразу. Его приводы на груди, где вращалось его собственное изношенное ядро, издали протяжный, натужный стон.

Тишину разорвал сухой щелчок взводимого арбалета со стороны входа.

— Какая трогательная сцена, — раздался вкрадчивый голос.

Из теней коридора вышли четверо. Впереди шел высокий человек в безупречном белом плаще с золотой каймой — Ликвидатор Гильдии Врачей. За его спиной стояли трое наемников в тяжелых панцирях, вооруженные зазубренными тесаками.

— Юноша, ты ведь не думал, что оскорбление Гильдии в Шо-Баттаи останется безнаказанным? — Ликвидатор улыбнулся, обнажив идеально белые зубы. — Мы шли за вами от самых ворот. Спасибо, что открыли дверь. Теперь отдайте Ядро, и, возможно, я позволю вам умереть быстро.

Кайл почувствовал, как внутри него что-то окончательно оборвалось. Страх исчез, уступив место ледяной ярости. Он медленно обнажил Пустынную саблю.

— Вероятность выживания в этом зале при прямом столкновении... — начал было Саднил.

— К черту вероятности! — рявкнул Кайл. — Просто делай все возможное!

С этими словами он рванулся вперед, и сталь его сабли встретилась со сталью наемников Гильдии Врачей.

Глава 18. Наследие Древних

Зал Центрального Хранилища наполнился звоном стали и запахом свежей крови. Ликвидатор Гильдии Врачей не лгал — его наемники были профессионалами, имеющими немалый опыт и работающими с точностью хирургических инструментов.

— Саднил, Рваный — назад! — рявкнул Кайл, принимая на саблю тяжелый нисходящий удар первого наемника. — Ищите носитель! Если Искра испарится, мы сдохнем здесь ни за что!

Скелет не стал спорить. Его фоторецепторы на мгновение зафиксировали Кайла, высчитывая шансы, после чего он развернулся к терминалам.

— Расчетное время удержания периметра двумя боевыми единицами: три сотни секунд, — проскрежетал Саднил. — Рваный, поиск совместимых деталей в секторе утилизации. Требуется минимальная комплектация конечностей и приемлемый торс.

Трутень, волоча свой скрипучий протез, бросился в тень за серверными стойками. Его черные глаза лихорадочно искали среди груд металлолома, сваленных в углах зала — останки тех, кто не пережил века забвения.

В центре зала Кайл и Бард превратились в единый механизм обороны. Бард работал бердышом, удерживая дистанцию и заставляя наемников постоянно двигаться, не давая им сомкнуть кольцо.

— Лево, малец! — выкрикнул старый наемник, подсекая древком ногу противника.

Кайл крутанулся, чувствуя, как Пустынная сабля рассекает воздух. Тяжелое лезвие встретилось с тесаком наемника, и вибрация отозвалась в предплечье острой ослепляющей болью. Он стиснул зубы так, что хрустнули челюсти. Его кожаный доспех уже был украшен парой новых разрезов между металлическими пластинами, из которых медленно сочилась кровь.

Ликвидатор стоял у входа, лениво перезаряжая арбалет.

— Вы тратите силы на мусор, — его голос эхом отражался от титановых стен. — Сталь ломается. Плоть гниет. Только Гильдия знает истинную цену жизни. Сдайте Ядро, и я обещаю — в наших лабораториях вам найдут применение.

— Твои обещания стоят меньше, чем песок в сапогах! — огрызнулся Бард. В этот момент второй наемник сумел прорваться сквозь защиту старика. Короткое лезвие полоснуло Барда по бедру. Наемник охнул, но не отступил, наотмашь ударив противника обухом бердыша в шлем.

Кайл видел, как Бард начинает припадать на раненую ногу. Его собственный панцирь уже едва держался на перерубленных ремнях.

— Саднил! — закричал Кайл, отбивая очередной выпад. — Поторопись!

Из глубины зала, из-под горы ржавых запчастей, раздался сухой щелчок и скрежет металла.

— Нашел! — голос Рваного сорвался на хрип. — Здесь... старая модель. Туловище... почти целое. Саднил!

Скелет уже был рядом с трутнем. В его манипуляторах блеснули найденные запчасти: сервоприводы, пучки гидравлических шлангов и помятая, но функциональная грудная клетка скелета старой серии «П4».

— Идентификация: корпус серии «П4». Износ: сорок процентов. Вероятность успешной стычки при монтаже... — Саднил замолчал, подключая кристалл-дешифратор к полумертвому туловищу. — Приоритет: сохранение Искры.

Кайл почувствовал, как по лицу течет горячая кровь из рассеченной брови. Его мир сузился до блеска чужих клинков и тяжелого дыхания Барда за спиной. Они были на пределе, а наемники Гильдии, видя, что добыча слабеет, начали наступать с удвоенной яростью.

Саднил не обращал внимания на звон стали. Его манипуляторы двигались с точностью часового механизма. Подключив Искру к шасси серии «П4», он замер. Его внутренние системы издали протяжный затухающий свист, похожий на вздох.

— Недостаточно... давления... — проскрежетал скелет. Его желтые окуляры тускнели. — Система пуста. Перенос данных невозможен без гидравлической проводимости.

Скелет медленно поднес свою левую руку к открытому клапану нового тела. Кайл, отбивая выпад, краем глаза увидел немыслимое: Саднил вскрыл собственный топливный магистраль. Густое масло, заменяющее скелетам кровь и веками поддерживающее в них жизнь тонкой струей потекло в ржавые недра корпуса П4.

— Саднил, ты что творишь?! — выкрикнул Кайл, едва успев пригнуться от арбалетного болта Ликвидатора.

— Вероятность успеха... падает... — голос Саднила стал едва слышным, механическим шепотом. — Но Искра... должна жить.

По мере того как масло покидало тело Саднила, его движения становились дергаными, лишенными прежней грации. Новое тело, напротив, начало мелко вибрировать, принимая в себя потоки данных и жизни. Теперь в углу зала замерли двое: один — великий воин прошлого, превращающийся в пустую стальную оболочку, и второй — пробуждающаяся новая жизнь в теле из металлолома. Оба были абсолютно беспомощны.

— Рваный! Сюда! — Саднил, из последних сил удерживая сознание, подозвал трутня.

Пока данные перетекали по кабелям, а масло поступало в корпус П4, скелет одной рукой лихорадочно перебирать запчасти вокруг. Его пальцы-манипуляторы скручивали медную проволоку, подгоняли сервоприводы и обломки титановых пластин. С сухим щелчком он сорвал с Рваного его позорную конструкцию из арматуры.

— Это... временное решение, — Саднил закрепил на бедре хайвера более-менее нормальный протез. Это была грубая, нескладная нога, собранная из суставов ремонтного дрона, но она имела настоящие гидравлические поршни. — На три часа... бега. Потом... рассыплется.

Рваный встал, пробуя новую опору. Его движения стали пугающе быстрыми, по сравнению с самодельным протезом. Он перехватил топор, и в его черных глазах вспыхнула готовность к резне.

— Металл... поет, — проскрежетал трутень.

В этот момент Ликвидатор Гильдии Врачей, видя, что процесс подходит к концу, потерял терпение.

— Хватит возиться с этим сбродом! Убейте мальчишку и заберите железяку с Ядром ИИ! — взревел он, вскидывая арбалет.

Кайл встал перед обессиленным Саднилом и неподвижным «П4», покрепче перехватив Пустынную саблю. Теперь он был единственным щитом для тех, кто только что отдал всё ради их миссии.

Глава 19. Пробуждение Искры

Зал Центрального Хранилища превратился в смертельную ловушку. Воздух, пропитанный озоном и парами вытекающего масла Саднила стал тяжелым как свинец. Ликвидатор Гильдии Врачей, видя что ценный товар ускользает, приказал своим людям наступать, не считаясь с потерями.

— Взять их! Живыми нужны только скелеты! — взревел Ликвидатор, вскидывая тяжелый арбалет.

Бард, чье лицо превратилось в маску из пота и пыли, крутанул бердыш, перекрывая сектор обстрела. Но раны и усталость взяли свое. Один из наемников, в тяжелом панцире, пошел на таран, принимая удар древка на плечо, и в этот момент щелкнула тетива Ликвидатора. Болт пробил кожаный нагрудник Барда и вошел глубоко в правое плечо, выходя из лопатки.

Старый наемник охнул, его рука бессильно повисла, а бердыш с грохотом упал на бетон. Нападавший занес тесак для финального удара, но в ту же секунду серая тень смела его с ног.

— Бард... вниз! — проскрежетал Рваный.

Трутень, чья новая гидравлическая нога издавала пронзительный свист, двигался с неестественной скоростью. Он превратился в живой снаряд. Рваный подхватил Барда под здоровую руку и отшвырнул его за серверную стойку, одновременно обрушивая свой составной топор на голову ближайшего врага. Металлическая нога трутня при каждом шаге оставляла глубокие вмятины в полу, но его скорость была такова, что наемники просто не успевали за его перемещениями.

Кайл, видя что напарники связаны боем, рванулся прямо к Ликвидатору. Пустынная сабля в его руках пела, отбивая редкие болты.

— Твои свитки не защитят тебя здесь, белоручка! — выкрикнул Кайл, сокращая дистанцию.

Ликвидатор отбросил арбалет и выхватил тонкий палаш. Его движения были расчетливыми и холодными.

— Юноша, ты — лишь ошибка в планах гильдии, которую необходимо исправить, — Ликвидатор сделал молниеносный выпад, целясь Кайлу в незащищенное горло.

Кайл принял удар на обух сабли, чувствуя, как вибрирует сталь. Он перешел в контратаку, используя вес своего более тяжелого оружия для сокрушительных ударов и обновленный панцирь для защиты тела от выпадов, косвенно задевающих тело. Это заставило Ликвидатора отступить к самому краю платформы, за которой лежала бездна шахты генератора. Кайл понял как можно от него избавиться. Он сделал ложный выпад саблей в голову и моментально сделал подсечку ногой. Ликвидатор защитил голову от сабли, но оступился от подсечки. Он наткнулся на перила, которые были вдоль всей платформы. Кайл, пока его противник потерял равновесие сделал удар саблей в грудь, который был принят палашом на блок. Однако перила не выдержали такой нагрузки и сломались. Ликвидатор смог кое-как устоять на ногах, но в этот момент зал содрогнулся от утробного, тектонического стона. Весь комплекс затрясся, будто началось землетрясение.

За спиной Кайла вспыхнул ослепительный лазурный свет. Новое тело серии П4, до этого висевшее на кабелях как груда мертвого железа, резко выпрямилось. Его фоторецепторы вспыхнули ровным, ледяным светом, а из динамиков вырвалась серия высокочастотных щелчков.

— Инициализация завершена, — женский голос нового скелета был лишен помех Саднила, он звучал чисто и страшно непривычно для скелета.

Ликвидатор, ослепленный вспышкой открылся, и Кайл, не теряя секунды нанес удар саблей в грудь. Главарь наемников рухнул в бездну. Платформа под ногами кайла ушла вниз на добрый фут.

— Внимание: критическое нарушение целостности фундамента объекта, — монотонно произнесла Итерация 0-я. Скелет легко, словно не чувствуя веса, отсоединил кабели от своей груди. — Геотермальный стабилизатор отключен. Время до полного обрушения комплекса: триста восемьдесят секунд. Необходима немедленная эвакуация.

Итерация 0-я повернула голову к Кайлу. В её взгляде был только холодный блеск.

— Оперативная память повреждена при переносе, — произнес новый союзник. — Доступные данные: координаты сектора Лабиринт Гнева. Код авторизации: Альфа-девять-семь.

Новое землетрясение швырнуло Кайла на колени. С потолка начали обрушиваться многотонные бетонные блоки, превращая серверные стойки в лепешки. Саднил, обессиленный потерей масла, едва поднял голову, его системы искрили, а глаз стал мигать.

— Уходим... — прохрипел Бард, зажимая рану на плече из которой торчал болт. — Рваный, тащи того старика-скелета! Кайл, хватай рюкзак и этого непонятного скелета!

Рваный, чья новая нога начала искрить от перегрузки, подхватил Саднила как пушинку. Кайл в два прыжка преодолел расстояние до Итерации 0-й и схватил её за холодную стальную руку.

— Ты идешь с нами, Железяка! Если в твоей башке только координаты, значит ты будешь потом нашей картой!

Отряд бросился к выходу, преследуемый грохотом рушащихся руин древнего города. Несколько плохо соображавших оставшихся в живых наемников хотели было бежать в сторону выхода, однако вдруг комплекс треснул пополам, обнажая багровое небо Глаза. Наемники упали в расселину, разделявшую комплекс на две части. Пыль и песок хлынули внутрь водопадом.

Глава 20. Выжженное небо

Грохот за спиной слился в единый, разрывающий барабанные перепонки аккорд. Последний опорный пилон аванпоста лопнул, как перетянутая струна, и многотонная плита перекрытия рухнула в метре от пяток Кайла. Пылевая волна, горячая и густая, вытолкнула отряд наружу, в ослепительное марево Глаза.

Группа повалилилась на раскаленный песок, жадно глотая воздух, который казался жидким огнем. Над ними, в зените, беззвучно пульсировал небесный спутник, готовый выжечь любое движение, не скрытое тенью скал.

— Все... целы? — прохрипел Бард, зажимая плечо, из которого торчал обломок болта. Его лицо приобрело землистый оттенок, а по пробитому кожаному доспеху расплывалось темное пятно.

Рваный сплюнул зеленую сукровицу, его новая нога из запчастей дрона мелко дрожала, испуская струйки пара и искр. Кайл, чьи раны кровоточили, молча поднялся и помог встать Саднилу. Скелет выглядел жалко: из пробитых магистралей на груди всё еще сочилось масло, а его движения стали медленными и неуклюжими.

Позади них открывался ужасающий вид на комплекс в "разрезе". Весь комплекс был разрушен. Этажи рухнули, не поддерживаемые опорными балками. Прямо посреди всего комплекса проходила расселина, у которой не было видно дна. В такой разрухе не возможно было выжить.

Они отошли на полмили, укрывшись в тени массивного обломка древней металлической обшивки. Это был единственный островок холода в этом аду. Спутник не мог обнаружить их, пока они находились тут. Отряд решил тут передохнуть и залечить раны, которых было предостаточно.

— Сиди смирно, старик, — Кайл достал из сумки флакон со спиртом и чистые бинты. — Будет больно.

Пока Кайл умело очищал рану Барда, стараясь не смотреть на то, как глубоко вошел металл. Саднил опустился на песок напротив Итерации 0-й. Новый скелет сидел неподвижно, его ледяные окуляры были направлены в пустоту.

— Объект идентификации, — проскрежетал Саднил, его голос то тонул в помехах, то становился неестественно звонким. — Ты помнишь... протоколы обслуживания? Помнишь, кто заложил твою Искру?

Итерация 0-я медленно повернула голову. Механический шепот заполнил пространство под обломком:

— Сектор Лабиринт Гнева. Координаты: тридцать два — четырнадцать — север. Код доступа: Альфа-девять-семь. Файлы личности... не обнаружены. Я — функция. Я — ключ.

— Ничего больше? — Саднил склонился ближе, его датчики мигнули. — Совсем ничего? Даже имени?

— Имя — избыточная переменная, — последовал сухой ответ.

— Ну уж нет, — подал голос Бард, шипя от прикосновения спирта к ране. — Мы не будем называть тебя «Функцией» всю дорогу до города. Ты теперь Зеро. Нуль. Начало пути или конец — решим позже.

Скелет не возразил. Она лишь зафиксировал новое обозначение в своей базе данных, оставаясь такой же холодной и чуждой, как окружающие их кости машин. Кайл закончил перевязку Барда и принялся за Рваного, понимая, что их главная битва с пустыней только начинается.

После короткого привала, который больше напоминал перевязку в полевом госпитале, отряд начал готовиться к марш-броску. Солнце Глаза безжалостно било в титановый обломок, и тень стремительно сокращалась, напоминая, что время — их самый дорогой ресурс.

Кайл закончил возиться с ногой Рваного. Гидравлика от ремонтного дрона, подаренная Саднилом, окончательно сдохла — поршни забились мелкой пылью песков и заклинили. Парню пришлось использовать всё свое фермерское умение: он вбил два стальных прута, вырванных из каркаса серверной стойки, прямо в сочленения хитина трутня, наглухо обмотав их проволокой и кусками грубой ткани.

— Предупреждаю — это не нога, Рваный. Это костыль, — Кайл вытер пот со лба окровавленным рукавом. — Будешь прыгать, как трехногий песчаный волк. Если зацепишься за камень — вырвешь сустав с мясом.

— Металл... верный, — проскрежетал хайвер, пробуя опору. Скрежет железа о кость заставил Барда поморщиться. — Идти... могу.

Бард, чей бледный вид пугал больше чем раны, тяжело поднялся, опираясь на свой бердыш. Его правое плечо было туго стянуто бинтами, которые уже начали пропитываться кровью и желтоватой сукровицей.

— Вставай, Зеро, — бросил наемник. — Пора возвращаться из этой полнейшей дыры в ту дыру поменьше, которую мы называем домом.

Зеро поднялась рывком, без единого лишнего движения. Ее сочленения работали с небольшими надрывами, однако по сравнению со стонущими механизмами Саднила это был пустяк. Скелет времен Первой Империи теперь казался лишь тенью этого совершенного, холодного автомата. Кайл взвалил на плечи мешок с остатками припасов и перехватил Саднила под руку.

— Выходим, — скомандовал Кайл. — Держимся цепочкой. Зеро, ты впереди — твои датчики увидят тепловые аномалии в этой пустыне лучше наших глаз. Рваный, замыкаешь. Если увидишь пыль на горизонте за нами — подавай сигнал.

Они вышли из-под тени. Раскаленный воздух мгновенно ударил в легкие, обжигая гортань. Песок под ногами напоминал раскаленные угли, а небо над Кидн-Галли дрожало от невидимых электрических разрядов. Шо-Баттаи лежал где-то там, за морем дюн, но сейчас город казался недостижимой мечтой, миражом, который может растаять в любую секунду.

Каждый шаг давался с трудом. Скрип железного протеза Рваного, тяжелое дыхание Барда и мерное гудение Зеро слились в похоронный марш их маленького отряда. Они шли по выжженной земле, оставляя за собой цепочку неровных зигзагообразных следов, которые ветер пустыни слизывал через несколько минут, словно пытаясь стереть само упоминание о тех, кто осмелился бросить вызов Глазу.

Глава 21. Вес выживания

Рассвет над границей Кидн-Галли не мог принести прохлады. Он лишь окрасил серую пыль в цвет запекшейся меди. Отряд больше напоминал похоронную процессию, чем группу победителей. Воздух, пропитанный озоном и мелкой ржавчиной, забивал легкие, превращая каждый вдох в пытку.

Кайл шел, согнувшись под весом Саднила. Стальной корпус скелета, даже лишенный большей части масла, казался тяжелее наполненного мешка вьючного быка. Магистрали Саднила безвольно свисали, изредка роняя густые темные капли масла на раскаленный песок — другоценную «кровь» скелетов, отданную ради новой Искры.

— Малец... — голос Барда был едва слышен за свистом ветра. — Скажи Зеро... пусть не идет так быстро. Песок... он летит прямо в лицо... не вижу даже куда иду.

Барда трясло в лихорадке. Повязка на его плече, наложенная Кайлом в спешке под обломками, потемнела и разбухла. Вокруг раны по бледной коже расплывались зловещие черные прожилки. Болт Ликвидатора явно был смазан пустынной гнилью или иным ядом Гильдии Врачей — кровь не сворачивалась, медленно покидая тело старого наемника с каждым ударом сердца.

Рваный хромал следом, его самодельный костыль-протез из арматуры с жутким, сводящим зубы скрежетом вгрызался в грунт. Трутень молчал, но его черные фасеточные глаза тускнели, отражая лишь бесконечную пустоту дюн. Он двигался на одних инстинктах, вбитых годами изгнания.

Тело Зеро серии П4, собранное Саднилом из мусора и запчастей ремонтных дронов, начало сдавать. Сочленения, не рассчитанные на мощную активную Искру Итерации 0-й, перегревались. Левая рука скелета периодически замирала в конвульсии, а из грудной клетки доносилось прерывистое гудение — системы охлаждения забились костяной пылью.

— Внимание: системный ресурс шасси исчерпан на восемьдесят семь процентов, — сказала Зеро. Её голос теперь начал двоиться от помех, напоминая скрежет металла по стеклу. — Гидравлическое давление нестабильно. Вероятность самопроизвольного отключения двигательных функций критическая.

— Только попробуй отключиться, — процедил Кайл сквозь стиснутые зубы. Он перехватил поудобнее холодный корпус Саднила, чувствуя, как лямки рюкзака с припасами вгрызаются в плечи. — Мы выходим все вместе, даже не думайте мне тут копыта отбросить.

Кайл посмотрел вперед, где марево Глаза дрожало над горизонтом. Он чувствовал, как его собственная стойкость, впитанная с пылью фермерских полей и закалённая пройденным до сюда путем, становится единственным стержнем, удерживающим этот обломок отряда от окончательного распада.

Солнце Великой пустыни стояло в зените, когда на горизонте, сквозь дрожащее марево, показались тяжелые силуэты. Огромные вьючные быки, груженые тюками, медленно переставляли ноги, поднимая облака золотистой пыли. Кайл, чье зрение затуманилось от усталости и пота, не сразу узнал знакомые синие вымпелы Гильдии Торговцев.

Хамид, восседая на головном быке и поправляя свой шелковый тюрбан, прищурился. Он привык видеть в песках многое, но эта процессия заставила даже его лишиться дара речи.

— Клянусь всеми песками... — прошептал торговец, спрыгивая на песок. — Грюм, тормози быков! Это же мальчишка Кайл!

Мастер каравана подбежал к ним, его лицо вытянулось от ужаса при виде изможденного парня, который тащил на себе полу-отключенного скелета. За спиной Кайла, опираясь на бердыш как на костыль, едва передвигал ноги Бард; его лицо было землистого цвета, а взгляд — блуждающим в лихорадочном бреду. Зеро выглядела не лучше — искалеченный механизм, работающих на последнем издыхании. А рваный двигался на автомате, даже не остановившись, когда все замерли.

— Парень, я думал, ты уже кормишь стервятников в Глазу! От тебя ни весточки не было за последнее время, — Хамид махнул рукой своим наемникам. — Быстро их на свободных быков! Дайте им воды, живо! Грюм, неси спирт и чистые бинты для старика, у него рука совсем черная.

Присоединение к каравану казалось спасением. Кайла усадили на тюки с мягким волокном, и впервые за долгое время он смог выпустить из рук рукоять сабли. Как только он получил передышку, то сразу дали о себе знать многочисленные порезы, потерянная кровь и усталость от пройденного пути. Кайл расслабился и отключился, напоследок сумев лишь выдавить из себя, что отплатит Хамиду за помощь. Но отдых был недолгим.

Спустя шесть часов пути, когда вдали уже начали угадываться желтые стены Шо-Баттаи, караван внезапно остановился. Кайл очнулся от резкой остановки животного. Все ещё чувствуя слабость, он присмотрелся вперёд. Путь преградил отряд из десяти человек. Это не были нищие бандиты — на них были тяжелые латные кирасы, а в руках они держали добротные дальнобойные арбалеты. Охотники за головами.

Вперед вышел рослый мужчина в пыльном кожаном плаще. Он не смотрел на главу каравана Хамида, его холодный взгляд был прикован к Кайлу.

— Хамид, не ищи проблем ни с нами, ни с Гильдией, — голос Охотника был сухим и скрипучим. — Нам нужен только мальчишка. Гильдия Врачей выписала на него контракт: десять тысяч кат за голову. Нападение на официальных лиц, нарушение муниципального кодекса... Список длинный. Отдай его, и караван пройдет до города без лишних проблем.

Кайл почувствовал, как внутри него, вопреки свинцовой усталости, снова закипает ледяная ярость. Он медленно поднялся с тюков, чувствуя, как панцирь плотно прилегает к телу. Его пальцы привычно легли на холодную сталь Пустынной сабли.

— Похоже, Хамид, — тихо произнес Кайл, глядя прямо в глаза Охотнику, — твои слова о том, что в городе убивают пером и печатью оказались правдой. Только перо у них очень длинное и острое.

Хамид долго смотрел на Кайла, затем на мешочки с золотом у пояса Охотника, а потом на раненых друзей парня.

Глава 22. Верность принципам

— Выбирай, Хамид. Либо ты отдаешь нам этого щенка и его железный хлам, либо твой караван догниет в этих дюнах вместе с ними, — голос лидера охотников за головами звучал буднично, как будто он обсуждал цену на вяленое мясо.

Хамид стоял между своими навьюченными быками и полукольцом охотников за головами, преградивших путь к Шо-Баттаи. Семь человек в лакированных кирасах, вооруженные тяжелыми нодати, не сводили глаз с Кайла. Парень выглядел жалко: грязный, осунувшийся, он опирался на свою Пустынную саблю, как на костыль. Рядом, на тюках с кактусом, бредил отравленный Бард, а поврежденные скелеты издавали натужный лязг при каждом движении.

Торговец медленно поправил тюрбан. Он знал, что Гильдия Врачей не прощает тех, кто встаёт у неё на пути. Но он также помнил, как Тона, жившая тогда ещё на ферме, вытаскивала его погонщиков с того света, когда у самого Хамида в карманах гулял ветер.

— Знаешь, капитан, — Хамид сплюнул в раскалённую пыль и резко перехватил поводья головного быка. — Моя репутация в Шо-Баттаи строится не на катах, а на том, что я никогда не бросаю своих. А этот парень — мой попутчик. Ребята, к бою! В кольцо!

По этой команде мирный караван мгновенно преобразился. Погонщики, натасканные годами стычек с костепсами и бандитами, резко дернули быков, создавая живой щит из мощных тел и тяжелых вьюков. Наемники Хамида обнажили мечи, прикрывая фланги.

— Ты сам выбрал свою смерть, торговец! — взревел лидер охотников и бросился вперед.

Завязалась яростная свалка. Охотники пытались разорвать кольцо, но охрана каравана стояла насмерть. Рваный, припав на одно колено, короткими и злыми взмахами составного топора отбивался от наседавших врагов, не давая им прорваться к раненому Барду.

Кайл почувствовал, как адреналин на мгновение выжег усталость. Лидер охотников, рослый мужчина с зазубренным мечом, целенаправленно прорубался к нему. Их клинки встретились со звоном, от которого зубы заныли. Удар был такой силы, что Кайл едва не рухнул, его ноги по щиколотку ушли в рыхлый песок.

— Твоя голова стоит целое состояние, мальчишка! — прошипел наемник, наваливаясь всем весом на клинок.

Кайл не ответил. Перед глазами плыли кровавые круги, а руки дрожали от запредельного напряжения, но в голове было до боли ясно.

Когда охотник, взревев от предвкушения легкой добычи, замахнулся для сокрушительного вертикального удара, Кайл не стал встречать сталь сталью. В последний миг он качнулся вправо, позволяя тяжелому нодати соскользнуть по наклонному лезвию Пустынной сабли вниз, в вязкий песок. Клинок наемника с шипением рассек воздух и глубоко вошел в дюну. Охотник, увлеченный собственной чудовищной инерцией, подался вперед, на мгновение потеряв равновесие и открыв незащищенную шею.

Этого мига хватило. Кайл, резко провернувшись на пятках, вложил в движение весь вес своего тела. Короткий, сухой удар эфесом в лицо врага раздробил тому переносицу, ослепляя болью. Лидер охотников пошатнулся, выронив меч, и Кайл, не давая ему и шанса на вдох, крутанул саблю в ладони. Острое лезвие с чавкающим звуком полоснуло наемника по бедру, рассекая артерию, а следующим, возвратным движением, Кайл с силой вогнал острие в сочленение доспеха под ключицей.

Наемник захлебнулся собственной кровью, его глаза остекленели, и он рухнул в пыль грудой бесполезного мяса.

В это же время наемники Хамида, воодушевленные кончиной главаря охотников, окончательно перешли в наступление. Кольцо быков разомкнулось, превращаясь в наступающий клин. Караванщики не собирались брать пленных — в паре миль от Шо-Баттаи свидетели их «самоуправства» были не нужны. Тяжелые тесаки и короткие мечи охраны мелькали в воздухе, методично добивая тех охотников, кто еще пытался сопротивляться. Один из нападавших попробовал сбежать к скалам, но был сбит с ног метким выстрелом арбалетчика Хамида и тут же приколот к земле.

Через минуту всё было кончено. В раскаленном воздухе повис тяжелый запах меди и требухи. Кайл стоял над телом лидера охотников, его шатало, а кончик сабли чертил неровную линию на песке.

Хамид подошел к нему, переступая через труп, и крепко сжал плечо парня, буквально удерживая его от падения.

— Ты убил его, малец. Чисто и справедливо, — торговец быстро оглядел поле боя. — Но свидетелей мы не оставили не просто так. Если Гильдия Врачей узнает, что их «заградотряд» вырезан под корень, нам не дадут даже до ворот дойти. Грузите всех в мешки, живо! Песок скоро всё спрячет.— Не падай раньше времени, малец. Шо-Баттаи уже близко. Теперь нам нужно решить, как протащить вас через ворота, чтобы ищейки Гильдии не учуяли добычу раньше времени.

Шо-Баттаи вырос из марева пустыни — огромный, желто-бурый монолит из камня и ржавого железа. Над высокими стенами лениво вращались лопасти ветряков, а у главных ворот выстроилась длинная очередь из изможденных крестьян, торговцев и беглых рабов. Хамид приказал остановиться за полмилли до досмотра, в тени обломка древней башни.

— Слушай внимательно, Кайл, — торговец заглянул под полог повозки. — Ищейки Гильдии Врачей уже расставили посты у ворот. Если они увидят твое лицо или эти железные туши, нас всех пустят на фарш ещё до того, как войдём в город. Лезьте в тюки. И не вздумайте даже дышать, пока я не дам знак.

Кайла, Барда и Рваного буквально запихнули в свободные вьюки. Скелетов — Саднила и Зеро — пришлось прикрыть тяжелыми рулонами сыромятной кожи. В тесноте и удушающей жаре Кайл слышал только бешеный стук собственного сердца и хриплое, прерывистое дыхание отравленного Барда. Пыль забивалась в ноздри, вызывая нестерпимое желание чихнуть, но парень до боли сцепил зубы, чувствуя, как пот заливает глаза.

Свист ветра сменился гулким эхом под сводами ворот. Снаружи раздались резкие команды стражников.

— Стоять! Караван Хамида? К досмотру! — рявкнул молодой гвардеец.

Кайл сжал рукоять сабли. Железный щуп пронзил тюк с волокном всего в нескольких сантиметрах от плеча парня. Еще секунда — и их бы обнаружили, но тут раздался спокойный, властный голос, от которого досмотрщики тут же вытянулись во фрунт.

— Оставьте его, — капитан стражи Шо-Баттаи медленно подошел к повозке. — Хамид возит этот сорняк годами. У нас есть дела поважнее, чем пересчитывать колючки.

Капитан был «крышей» для семьи Кайла. Тона лечила его людей по себестоимости и с приоритетом, а капитан в ответ обеспечивал их защиту и освобождал от налогов. Он заглянул в вьюк и на мгновение его холодные глаза встретились с глазами Кайла. Капитан едва заметно качнул головой.

— Проезжай, Хамид. Город под моим контролем.

Быки дернулись и направились к узким, зловонным улицам района дубильщиков. Когда они, наконец остановились у лачуги, город уже окутали сизые сумерки. Возле дома было неестественно тихо. На крышах соседних хижин застыли фигуры в белых плащах — наемники Гильдии Врачей. Они держали арбалеты наготове, но дорогу им преграждали двое рослых самураев с алебардами. Солдаты капитана стояли неподвижно, охраняя своего лекаря от Гильдии.

Дверь лачуги со скрипом отворилась, и на порог вышла Лона. Сестра Кайла выглядела измождённой. Она ждала брата еще два дня назад и уже почти потеряла надежду. Когда Хамид начал выгружать из корзин окровавленные тела, она вскрикнула, зажимая рот рукой.

— Кайл?! — её голос сорвался на шепот. — Мама! Мама, они здесь!

Для семьи это не было запланированным приемом. Девять дней неизвестности превратили их жизнь в кошмар, а появление израненного Кайла с целой группой калек и полуживых скелетов стало громом среди ясного неба.

Внутри лачуги было душно. Джар полулежал в углу, его неподвижная нога была укрыта тряпьем. Он не мог встать, но его глаза облегчения, впились в сына. Тона выбежала из-за занавески, вытирая руки о фартук. Увидев Барда, которого заносили наемники Хамида, она на мгновение замерла.

— Девять дней... — прошептала она, бросаясь к сыну и ощупывая его лицо. — Мы думали, вы мертвы. Кайл, что произошло?

Она взглянула на плечо Барда и её лицо окаменело.

— Пустынная гниль. О Великая пустыня, у нас же ничего нет! Последние капли спирта... Гильдия перекрыла нам все поставки ещё три дня назад!

Кайл оглядел свою команду, разбросанную по полу: Бард в бреду, Рваный с кровоточащей культей и застывшие скелеты. Семья смотрела на него с ужасом, не понимая, как лечить этих металлических гостей в условиях полной блокады.

Глава 23. Цена новой жизни

Внутри лачуги пахло острой смесью гноя, жженого масла и дешевого антисептика. Единственный источник света бросал длинные, ломаные тени на стены из железа. Тона работала молча и быстро, её руки в самодельных перчатках из тонкой кожи были по локоть в темной крови.

Кайл сидел у стены, чувствуя, как дикая усталость окончательно раздавила его, едва он пересек порог. Адреналин, державший его в пустыне и на воротах Шо-Баттаи, выветрился еще в тот момент, когда он увидел испуганные глаза сестры. Теперь каждый вдох давался с трудом, а спина казалась налитой свинцом. Он смотрел на своих спутников, и картина была пугающей. Бард лежал на старой подстилке в центре комнаты, его дыхание стало прерывистым, с характерным клокотанием в груди. Плечо, пробитое болтом Ликвидатора, раздулось, а от раны по груди расползались иссиня-черные нити вен — верный признак отравления пустынной гнилью.

— У нас почти ничего не осталось, Кайл, — тихо произнесла Тона, накладывая на рану наемника свежую повязку из рваной ткани. — Я промыла рану остатками спирта, но этого мало. Даже чистой воды в бочке меньше половины.

Рваный примостился в углу, баюкая свою культю. Самодельный протез из арматуры, который соорудил Кайл в пустыне, погнулся и теперь ещё больше впился в ногу, вызывая сильное воспаление. Хайвер тяжело дышал. Он не жаловался, но Кайл видел, как дрожат его тонкие пальцы, когда он пытался разжать заклинивший замок на своем составном топоре.

Но тяжелее всего было смотреть на Скелетов. Саднил и Зеро застыли у дальней стены. Масло для них было подобно крови, и сейчас оба механизма находились в состоянии «обескровливания». Саднил, чьи сочленения издавали сухой, мучительный скрежет, едва поднял голову. Еще в пустыне он отдал половину своего запаса Зеро, а на подходе к городу подлил ей еще, чтобы итерация не отключилась окончательно. Сейчас у него оставалась едва ли треть положенного объема, а у Зеро — около двух третей.

— Нам нужны... ремнаборы, — голос Саднила превратился в прерывистые помехи. — В них есть герметик... и запас свежего масла... чтобы восстановить давление в системах. Без них... наши корпуса начнут разрушаться изнутри... от трения и перегрева.

Зеро замерла в режиме глубокого энергосбережения, лишь изредка мигая красным датчиком. Она была «живее» Саднила, но её наспех собранный корпус требовал срочной отладки профессиональным инструментом, которого в доме лекаря не водилось.

Лона сидела у окна, испуганно вглядываясь в щели между досками.

— Они всё еще там, Кайл, — прошептала она. — Наемники в белых плащах. На крышах. Самураи капитана не выпускают нас даже за порог. Говорят, это ради нашей безопасности — стоит кому-то из нас ступить на улицу, и ликвидаторы пустят болт в голову.

Джар лежал на своей кровати в углу — он был прикован к ней с того самого дня, как получил травму ноги. Он смотрел на сына, вернувшегося в дом, который внезапно превратился в крепость и лазарет одновременно.

— Самураи приносят воду и немного еды, сын, — хрипло произнес отец. — Но они берут за это в полтора раза больше, чем на рынке. Они говорят, что рискуют, связываясь с нами, пока Гильдия Врачей держит квартал за горло. Мы тратим последние крохи из наших запасов, Кайл. Денег почти не осталось, а цены только растут.

Кайл прикрыл глаза. Семья не знала, что он вернулся не с пустыми руками, но пока эти каты еще даже не лежали в его сумке. В лачуге стояла удушливая тишина, прерываемая лишь сухим кашлем Барда и пугающим металлическим тиканьем внутри Саднила.

Тишину лачуги нарушил резкий металлический скрежет — Саднил попытался сменить положение, но его левый коленный шарнир заклинило. Скелет издал звук, похожий на свист выходящего пара, и медленно повернул голову к Кайлу. Его оптические датчики мерцали тусклым янтарным светом.

— Контракт... завершен, — проскрежетал Саднил. — Путь в оба конца... пройден. Время... платить по счетам.

Скелет медленно извлек из внутреннего отделения в грудной клетке тяжелый кожаный сверток. С глухим, весомым звоном он опустил его на пол. Внутри оказались аккуратно перевязанные стопки чистых катов.

— Пятнадцать тысяч... тебе, Кайл, — Саднил пододвинул первую стопку к парню. — Пятнадцать тысяч... Барду. Положи их рядом с ним... если он выживет, это его доля. И пятнадцать тысяч... Рваному.

Но Саднил не закончил. Он достал еще один мешок, гораздо более объемный и тяжелый.

— Здесь... сто пять тысяч кат, — произнес скелет, и Кайл почувствовал, как у него перехватило дыхание. — Это всё... что я накопил за века скитаний по пескам. Я отдаю их тебе... не как плату, а как инвестицию... в наше выживание.

Тона и Джар замерли. В их тесной лачуге, где еще утром не знали, чем будут ужинать, теперь лежала гора золота, за которую в Шо-Баттаи могли вырезать целый квартал.

— Зачем ты мне даешь такие деньги? — выдохнул Кайл, глядя на богатство, которое пахло старым маслом и пылью веков.

— Потому что... я не могу выйти на улицу... не превратившись в мишень, — Саднил указал на Зеро, чьи системы охлаждения работали на пределе. — Её корпус... собран из мусора. Мои узлы... близки к необратимому заклиниванию. Нам нужны... мастерские ремнаборы. Качественные. С полным комплектом... герметиков и свежего масла.

Кайл сглотнул. Он знал реалии Шо-Баттаи. В городе, где скелетов почти не встречали, такие вещи были редчайшим и очень опасным дефицитом.

— Я слышал, в лавке контрабандистов один такой набор стоит около двадцати тысяч кат, — подал голос Джар, его голос дрожал. — И это если повезет найти. Сейчас, когда Гильдия Врачей держит район в блокаде, его можно не найти даже в лучшем магазине.

— Двадцать тысяч за штуку... — Кайл быстро прикинул в уме. — Нам нужно как минимум два, чтобы просто не дать вам заржаветь. Это сорок тысяч только на железки. Плюс лекарства для Барда, еда для всех нас... Самураи сдирают полторы цены за каждую корку хлеба.

Баснословные сто пять тысяч на глазах начали таять. В условиях осажденного района Шо-Баттаи деньги были лишь инструментом, который ломался при первом же использовании.

— Купи их... Кайл, — Саднил снова затих, его датчики притухли, экономя энергию. — Чего бы это ни стоило. Если Зеро... не получит новые детали... её ИИ просто исчезнет. Сделай это.

Кайл сжал кулак, чувствуя тяжесть металла. У него в руках была сумма, способная изменить жизнь его семьи навсегда, но прямо сейчас она была лишь единственным шансом не дать его друзьям превратиться в гору мертвого лома и гниющего мяса.

Глава 24. Союз

Кайл стоял у двери, прижавшись лбом к холодному рифленому железу. Снаружи слышался мерный лязг доспехов — двое самураев-гвардейцев, верных своему капитану, несли вахту, отсекая дом от стервятников Гильдии Врачей. Парень глубоко вздохнул, стараясь унять дрожь в пальцах, и трижды резко ударил кулаком по косяку.

— Передайте капитану, — выкрикнул он, — мне нужно поговорить с ним лично. Срочно. Скажите, что нам есть что предложить за хлопоты.

Прошло не менее часа, прежде чем снаружи раздался тяжелый, уверенный шаг, заставивший замолкнуть даже перешептывания наемников на крышах. Засов скрипнул, и в душную, пропахшую антисептиком лачугу вошел капитан стражи Шо-Баттаи. Он не снял шлем, и его глаза за прорезью забрала холодно осмотрели лазарет.

— Ты рискуешь, парень, вызывая меня так открыто, — голос капитана прозвучал глухо. — Гильдия Врачей уже завалила канцелярию Лорда жалобами на укрывательство преступников. Мои люди не могут вечно стоять у твоего порога бесплатно.

Кайл молча указал на стол, где лежал раскрытый мешочек с катами — часть его доли за поход.

— Нам нужна еда. Много еды, чтобы хватило на неделю для всех. И чистая вода. Нам нужны медикаменты из армейских запасов: спирт, чистые бинты и тот антидот от пустынной гнили, который вы выдаете патрулям.

Капитан усмехнулся, глядя на золото.

— Ты быстро научился правилам этого города. Гильдия перекрыла вам кислород, и любой торговец, который продаст вам хоть сухарь, пойдет на корм костепсам. Я могу достать провизию и лекарства через интенданта стражи, но... — он сделал паузу, — наценка будет в полтора раза. За риск моих парней.

— Я согласен, — отрезал Кайл, не торгуясь. — Но это не всё. Нам нужны два ремнабора «Скелет-Мастер» и качественные детали для внутренней проводки. Свежее масло высшей пробы.

Лицо капитана под шлемом, казалось, окаменело. Он медленно покачал головой.

— Вот тут ты просишь невозможного, малец. В Шо-Баттаи почти нет скелетов. Ремнаборы такого класса... это либо контрабанда из Безродного, либо редкие находки из руин. У меня в арсенале нет ничего сложнее арматурных клещей. Даже за золото я не смогу выставить это из кладовой стражи — такие вещи на строгом учете.

Кайл почувствовал, как внутри всё похолодело. Без ремнаборов Саднил и Зеро превратятся в груду ржавчины раньше, чем Бард успеет прийти в себя.

— Значит, официально их нет, — Кайл сжал кулаки. — Но город задыхается от жадности Гильдии Врачей. Вам ведь тоже не нравится, что они диктуют условия страже?

Капитан на мгновение замолчал, его взгляд задержался на каждом в этой лачуге.

— Гильдия стала слишком влиятельной. Они мнят себя хозяевами Шо-Баттаи, забывая, что порядок держится на наших мечах. Приструнить их — дело благородное, но опасное. Я достану еду и лекарства для твоего наемника к полуночи. Но с твоими железяками тебе придется разбираться самому.

Он развернулся, чтобы уйти, но Кайл бросил ему в спину:

— Пошлите за Хамидом. Если кто и знает, где достать запретное, так это он. Скажите, что Кайл ждет его для заключения важного контракта.

Хамид проскользнул в лачугу под покровом ночной бури, которая принесла в город едкую пыль и временное затишье. Торговец выглядел встревоженным: его обычная вальяжность сменилась лихорадочным блеском в глазах. Капитан стражи, уже успевший распорядиться о доставке еды и лекарств, стоял у окна, сложив руки на груди. В тесной комнате, пропахшей болезнью, собрался странный совет.

— Ты звал меня, Кайл? — Хамид вытер пот со лба. — Город гудит. Гильдия Врачей выставила награду за твою голову уже в семь тысяч кат. Они в ярости из-за того, что патрули капитана не дают им войти.

Кайл молча указал на гору кат, переданную Саднилом. Хамид присвистнул, и даже капитан стражи едва заметно вскинул брови.

— Нам нужны два ремнабора «Скелет-Мастер» и детали для скелетов, — произнес Кайл, глядя на торговца. — Капитан говорит, что в Шо-Баттаи их нет.

Хамид помрачнел. Он подошел к застывшему Саднилу, провел рукой по его иссохшим сочленениям.

— Капитан прав. Последний раз я видел такой набор в Безродном два года назад. В нашем захолустье скелетов считают ходячим металлоломом, а не пациентами. Но... — Хамид сделал паузу, — есть один слух. Неделю назад группа авантюристов вернулась из-под дальнего форта на границе с Безжизненными землями. Они наткнулись на древнюю постройку, наполовину засыпанную песком. Сказали, внутри всё забито стеллажами со странным оборудованием. Они притащили оттуда несколько плат и свежее масло, которое продали перекупщикам за бесценок.

Кайл почувствовал, как сердце екнуло.

— Где это место?

— В двух днях пути на северо-запад, — ответил Хамид. — Но есть проблема. Форт занят группой скелетов-невольников, а постройка, по словам выживших, кишит пауками-чистильщиками. Идти туда — самоубийство.

Кайл обернулся и посмотрел на своих друзей. Бард, бледный как полотно, забылся в тяжелом сне после первой дозы антидота. Рваный, чье колено распухло до размеров дыни, не мог даже встать без посторонней помощи. Саднил и Зеро напоминали памятники самим себе — без масла и запчастей они были лишь грудой железа.

— Они не дойдут, — тихо сказал Кайл. — Никто из них.

— Ты тоже не дойдешь, парень, — отрезал капитан стражи. — Один в пустыне против дезертиров и пауков? Ты умрешь в первом же овраге.

— Если я останусь здесь, мы все умрем, — Кайл сжал рукоять сабли. — Гильдия Врачей просто дождется, пока у нас кончатся каты. Капитан, мне нужно, чтобы вы продолжали охранять этот дом, за это я готов платить вашим стражам. Хамид, подготовь мне снаряжение. Нужна новая броня, запас еды и карта того района.

— Ты сумасшедший, — Хамид покачал головой, но в его голосе прозвучало уважение. — Но если ты принесешь те детали, мы сможем не только починить твоих друзей. С такими технологиями мы выбьем почву из-под ног Гильдии Врачей. Мы станем единственными поставщиками редких компонентов в Шо-Баттаи.

Кайл подошел к кровати отца. Джар смотрел на сына с нескрываемой гордостью. Он хотел что-то сказать, остановить его, но лишь крепко сжал ладонь Кайла своей мозолистой рукой.

— Я вернусь через пять дней, — пообещал Кайл.

Под покровом ночи, пока самураи отвлекали наблюдателей Гильдии ложной тревогой у соседнего переулка, Кайл выскользнул из дома. Впервые за долгое время он был один. За спиной остался осажденный дом, а впереди — черная пустота пустыни, которая не прощает ошибок одиночкам.

Глава 25. Одиночество

Шо-Баттаи остался позади, превратившись в неясное рыжее зарево на горизонте. Кайл скользил в тени барханов, стараясь не поднимать лишней пыли. Город, этот огромный каменный склеп, пахнущий нечистотами, дешевым спиртом и страхом, наконец-то перестал давить на плечи. Но на смену городскому удушью пришел пронзительный холод Великой пустыни. Вдали от стен, воздух был стерильным и острым, словно лезвие ножа, а тишина — настолько абсолютной, что Кайл слышал мерный стук собственного сердца и едва уловимый шорох песка, перетекающего по его новым кожаным доспехам.

Он был один. Впервые за долгое время за его спиной не было ворчания Барда, лязга Саднила или суетливых движений Рваного. Это одиночество не пугало, но ложилось на грудь тяжелым грузом ответственности. Кайл знал, что сейчас в их тесной лачуге, окруженной наемниками Гильдии Врачей, застыло само время. Каждая минута его пути была оплачена кровью команды.

Присев за обломком старой стальной балки, когда-то бывшей частью огромного моста Первой Империи, Кайл достал флягу. Он сделал крошечный глоток, едва смочив пересохшее горло. Вода была теплой и отдавала металлом, но сейчас она казалась вкуснее любого изысканного вина из садов Лордов. Парень посмотрел на свои руки. В неверном сиянии двух лун его пальцы казались чужими. Грубые, мозолистые, с въевшейся под ногти темной грязью и пятнами запекшейся крови.

Он вспомнил ферму. Вспомнил, как эти же руки сжимали инструменты, а единственной его заботой была влажность почвы и набеги насекомых на посевы. Тогда мир казался простым: работай, пока солнце не сядет, и пустыня тебя не тронет. Как странно и страшно было осознавать, что теперь те же самые пальцы идеально ложатся на обмотанную кожей рукоять Пустынной сабли. Оружие больше не ощущалось как инородный предмет — оно стало продолжением его воли, его новым инструментом, которым он теперь вскрывал не землю, а плоть врагов.

«Сын фермера...» — прошептал он, и ветер мгновенно подхватил его слова, развеивая их над дюнами. Кем он стал? Убийцей? Наемником? Или просто еще одной песчинкой, которую Великая пустыня решила перетереть в пыль? Кайл вспомнил взгляд Саднила, когда тот передавал ему золото. Скелет отдавал Кайлу всё, что накопил за сотни лет, признавая в нем того, кто способен довести дело до конца.

Усталость начала играть с его разумом злые шутки. В каждом колыхании сухого кустарника Кайлу виделись рвачи, а в свисте ветра слышались крики преследователей. Он понимал, что в пустыне нет права на ошибку. Один неверный шаг, вывихнутая лодыжка или даже сломанный палец — и ты превращаешься в корм для плотоядной живности. Здесь одиночка — это всего лишь кусок мяса в стальном панцире, если он потеряет бдительность хотя бы на секунду.

Ближе к утру пейзаж начал меняться. Желтые пески сменились серой, безжизненной крошкой. Кайл сверился с картой Хамида. Он был близко. Когда первое солнце прорезало мглу, окрасив мир в цвета запекшейся меди, впереди возник силуэт. Огромный, косо торчащий из бархана обломок форта Первой Империи выглядел как скелет гигантского зверя. Бетонные плиты, армированные неизвестным металлом, который не брала коррозия, гордо возвышались над морем пыли, храня тайны ушедших эпох и те самые детали, которые были нужны его друзьям, чтобы выжить.

Кайл залег на гребне высокой дюны, прикрывшись серым плащом, который сливался с выжженной почвой. До форта оставалось не более трехсот метров, но это расстояние казалось непреодолимой пропастью. Объект был живым, если это слово вообще применимо к машинам. По периметру, по строго выверенным, вбитым в программный код траекториям, двигались они — Безмолвные стражи.

Это были скелеты, но не такие, как Саднил. У них не было лиц, не было глаз, в которых теплилась бы искра сознания. На мощных стальных каркасах вместо голов красовались грубые заглушки с торчащими пучками проводов. Кайл содрогнулся. Это были невольники, чьи процессоры были перепрошиты для выполнения единственной функции — охраны. Они двигались рвано, с пугающей механической синхронностью, а их огромные составные топоры поблескивали на солнце. Кайл осознал жуткую истину: эти существа не будут его ненавидеть, они не станут угрожать или требовать каты. Он для них — «посторонняя органика», системная ошибка, которую нужно устранить максимально коротким и эффективным способом.

Наблюдая за патрулями, Кайл невольно вспомнил те немногие моменты, когда ему удавалось подсмотреть за движениями профессиональных убийц. У него не было учителей скрытности, кроме самой пустыни. Он начал учиться на ходу. Он ловил ритм движений скелетов, засекал время, за которое они обходят угол центрального бастиона. Он учился чувствовать направление ветра, чтобы порывы скрывали шорох его шагов и лязг снаряжения.

Кайл начал спуск. Он перемещался короткими перебежками, замирая каждый раз, когда окуляры-датчики на выносных штангах скелетов сканировали пространство. Сердце колотилось в ребра, но разум оставался холодным. Ему удалось найти заваленный технический вход — узкую щель между двумя колоссальными бетонными плитами, которые разошлись от времени или мощного удара.

Внутри форта царила кромешная тьма и удушливый запах застоявшегося масла и озона. Кайл вытащил небольшой фонарь, прикрыв его ладонью так, чтобы узкий луч падал только под ноги. Стены здесь были покрыты слоем вековой пыли, а под ногами хрустела битая керамика и обломки проводки. Это было строение мертвой империи, и Кайл чувствовал себя здесь незваным гостем в чужой гробнице.

Внезапно тишину нарушил звук, от которого волосы на загривке встали дыбом. Высокочастотный скрежет металла по бетону. Из узкого коллектора сверху на пол спрыгнуло существо. Паук-чистильщик. Его сегментированные лапы двигались с высокой скоростью, а ржавый корпус дрожал от вибрации. Машина замерла на секунду, ее единственный красный фоторецептор сфокусировался на Кайле.

Бой был коротким и яростным. Паук бросился вперед, целясь острыми манипуляторами в лицо парня. Кайл не стал отступать — в тесном коридоре это было бесполезно. Он упал на одно колено, пропуская машину над собой, и с силой полоснул саблей по незащищенному сочленению задней лапы. Металл заскрежетал о металл, высекая сноп искр. Паук потерял равновесие, заваливаясь на бок, и Кайл, не теряя ни мгновения, вогнал острие сабли прямо в центр корпуса, туда, где находился основной питающий узел.

Машина дернулась в конвульсии, издав звук, похожий на предсмертный хрип и затихла. Кайл тяжело дышал, чувствуя, как по рукам стекает липкая, вонючая жидкость — гидравлическое масло. Это был всего лишь сторож на пороге. Где-то в глубине форта его ждали противники куда серьезнее. Но назад пути не было. Кайл вытер клинок об остатки изоляции на стене и шагнул вглубь коридора.

Глава 26. Стальная хирургия

В глубине форта время словно застыло. Кайл двигался по центральному коридору, стараясь дышать как можно тише. Здесь, под толщами бетона и песка, не было ветра, и каждый случайный звук — скрип подошвы или шорох ткани о стену отдавался многократным эхом в бесконечных лабиринтах технических помещений. Свет его фонаря выхватывал из темноты фрагменты былого величия: массивные гермозатворы, покрытые странным налетом, который не был ржавчиной, и переплетения кабелей, напоминающие вены какого-то гигантского, давно умершего зверя.

Гул работающих систем становился всё отчетливее. Это была низкочастотная вибрация, которую Кайл ощущал больше костями, чем ушами. Наконец, после долгого спуска по винтовой лестнице, он оказался перед массивной дверью складского сектора. Засов поддался на удивление легко, издав лишь короткий сухой лязг. Когда луч света скользнул по внутреннему пространству, у Кайла перехватило дыхание. Перед ним стояли стеллажи, забитые кофрами с маркировкой Первой Империи.

Он рванул защелку ближайшего контейнера. Внутри, в ложементах из плотного полимера, покоились они — ремнаборы серии Скелет-Мастер. Кайл коснулся пальцами холодного металла инструментов. Это были не просто железки. В условиях осажденного дома эти коробки стоили дороже, чем его собственная жизнь. Он смотрел на них с благоговением, которое обычно испытывают верующие перед святынями. Это была "кровь" для Саднила и Зеро. Шанс на возвращение тех, кого он оставил в душной лачуге.

Но Кайл не спешил уходить. Слова Саднила о том, что тело Зеро — это лишь временный костыль, собранный из мусора, жгли его изнутри. Он обернулся и посмотрел в темноту коридора. Там, за пределами склада, бродили безголовые стражи и механические пауки. В голове Кайла, вопреки страху, начал выстраиваться план. Ему нужны были не только ремнаборы, но и детали. Лучшие детали, которые можно было найти в его ситуации.

Он начал сбор. Выслеживая одиночных пауков-чистильщиков, Кайл больше не чувствовал того страха, что в первый раз. Он превратился в хирурга смерти. Свою Пустынную саблю он теперь использовал не для рубящих ударов, а как точный инструмент. Он заманивал машины в узкие проемы, где те теряли маневренность, и короткими, выверенными движениями вскрывал их сочленения.

Кайл ловил себя на пугающем чувстве — он начинал понимать сталь. Глядя на поверженного скелета-невольника, он видел не врага, а сложный инженерный конструктор. Вот высокоточные сервоприводы с золотым напылением, которые дадут Зеро скорость реакции. Вот армированные гидравлические магистрали, способные выдержать любое давление. Вот пластины брони, которые не возьмет ни один арбалетный болт. Его рюкзак становился всё тяжелее, лямки нещадно вгрызались в плечи, но Кайл был одержим. Его сострадание и страх перед скелетами медленно выветривались, уступая место ледяному расчету. Он больше не боялся этих машин — он видел в них ресурс, необходимый для выживания его группы.

Путь к выходу лежал через центральный зал, огромную каверну, где когда-то располагались ремонтные доки форта. Кайл чувствовал, что задерживаться здесь опасно: форт начал просыпаться. Повсюду мигали аварийные огни, а из вентиляционных шахт доносился свист выходящего пара. Вес его рюкзака, переваливший за сорок килограмм, лишил его привычной легкости, превратив каждое движение в тяжелое испытание для мышц и связок.

Он почти пересек зал, когда пол под его ногами вздрогнул. Из тени огромного неработающего крана вышло нечто. Это был механический паук, но такого Кайл не видел даже в самых страшных рассказах. Эта машина была вдвое больше обычных особей, её корпус был закован в матовую, тяжелую броню, а вместо стандартных манипуляторов из передних пазов выдвинулись длинные, зазубренные резаки, вибрирующие с едва слышным гулом.

Единственный фоторецептор Хранителя вспыхнул яростным алым светом. Кайл понял: бежать бесполезно. С таким грузом за спиной он не преодолеет и десяти метров. Он сбросил одну лямку рюкзака, давая себе хоть какую-то свободу действий, и перехватил саблю двумя руками.

Хранитель бросился в атаку. Его движения были лишены той рваной механики, что у обычных скелетов. Он двигался с пугающей, почти кошачьей грацией. Первый удар резака прошел в миллиметрах от груди Кайла, рассекая воздух с противным свистом. Парень откатился в сторону, едва не потеряв равновесие из-за тяжелого рюкзака. Сабля звякнула о лобовую броню паука, не оставив на ней даже царапины.

— Давай же, железка... — прохрипел Кайл, чувствуя, как пот заливает глаза.

Он начал использовать окружение. Заманив гиганта в узкое пространство между упавшими стеллажами, Кайл дождался момента, когда паук замахнется для мощного удара. В этот миг парень подсек одну из опор стеллажа. Тонны металла обрушились на Хранителя, прижимая его к бетонному полу. Машина взвыла — звук был похож на скрежет тысячи ножей по стеклу.

Это был его единственный шанс. Кайл прыгнул сверху на содрогающийся корпус Хранителя. Его сабля, направленная всем весом тела, вошла точно в единственное уязвимое место — узкую щель между головой и основным броневым панцирем. Сталь с чавкающим звуком пробила изоляцию и вошла в процессорный узел. Из раны брызнуло раскаленное масло, обжигая Кайлу руки, но он не отпускал рукоять, пока красный глаз машины не погас окончательно.

В тот же миг форт содрогнулся от мощного импульса. Смерть Хранителя активировала какой-то древний протокол. Потолок начал осыпаться мелкой бетонной крошкой, а пол под ногами пошел трещинами. Кайл, не теряя ни секунды, вырвал из корпуса поверженного гиганта центральное ядро — уникальную деталь, мерцающую мягким синим светом.

Побег превратился в безумную гонку со смертью. Он бежал по разрушающимся коридорам, едва успевая уворачиваться от падающих балок. Рюкзак бил по спине, легкие горели от пыли и озона, но он видел впереди слабый свет — ту самую щель, через которую вошел. Кайл буквально вылетел наружу, скатившись по склону бархана.

Он лежал на вершине дюны, жадно хватая ртом раскаленный воздух пустыни. Солнце клонилось к закату, окрашивая мир в кроваво-красные тона. Кайл был изможден, его новые доспехи были помяты и залиты черным маслом, но внутри рюкзака лежал груз, который стоил всех этих мук. Запчасти для новой жизни. Он посмотрел в сторону далекого, едва различимого в мареве Шо-Баттаи. До дома было два дня пути по открытым пескам, и теперь за ним охотилась не только Гильдия Врачей, но и сама пустыня, учуявшая вкус его победы.

Главы 27. Тень над дюнами

Каждый шаг давался Кайлу так, словно он по колено увяз в густой, застывающей смоле. Рюкзак, набитый тяжелыми деталями и ремнаборами, весил никак не меньше пятидесяти килограммов. Лямки, несмотря на подложенные куски кожи, давно прорезали панцирь и теперь вгрызались в живое мясо, оставляя на плечах глубокие, кровоточащие борозды. Спина превратилась в одну сплошную зону тупой, пульсирующей боли, а колени при каждом шаге издавали сухой, едва слышный хруст, пугающе похожий на скрежет заклинивших шарниров Саднила.

Но тяжесть была не единственной проблемой. Ядро охлаждения, вырванное из груди Стража форта светилось мягким синим светом сквозь щели рюкзака и издавало странный звук. Это был едва уловимый, высокочастотный гул, который едва воспринимался ушами. Он вибрировал где-то в основании черепа, заставляя зубы ныть, а зрение периодически расфокусироваться. Кайл чувствовал эту вибрацию. Она казалась чужеродной, механической молитвой, обращенной к пустоте. И, как выяснилось очень скоро, на эту молитву был готов откликнуться весь голодный мир Великой пустыни.

Первого рвача он заметил, когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая пески в зловещий багровый цвет. Существо замерло на гребне соседнего бархана — костлявый силуэт с неестественно длинными конечностями и мощными челюстями, способными перемалывать панцири железных пауков. Вскоре к нему присоединился второй, затем третий. Они не нападали сразу. Стая следовала за ним параллельным курсом, перетекая по дюнам с пугающей грацией профессиональных загонщиков. Их привлекал именно этот гул — частота, которая в их примитивных мозгах ассоциировалась с работающим механизмом, а значит — с возможностью поживиться свежим маслом или органикой внутри стальной оболочки.

Когда тени удлинились, достигнув десятков метров, стая решилась. Вожак — крупный самец с оторванным ухом и шрамами по всему боку — издал резкий, сухой щелчок челюстями. Твари бросились в атаку одновременно с трех сторон. Кайл, едва стоящий на ногах от усталости, понял: если он сбросит рюкзак, он потеряет всё, ради чего рисковал жизнью. Но с таким грузом он был медленным, как вьючный бык в болоте.

Первый рвач прыгнул, целясь в горло. Кайл не успел замахнуться саблей — он просто навалился плечом вперед, принимая удар на массивный рюкзак. Раздался глухой стук: челюсти хищника лязгнули по пластинам в рюкзаке, заставив тварь взвыть от боли. Кайл крутанулся на пятках, чувствуя, как инерция тяжелого груза едва не валит его с ног, и коротким ударом всадил саблю под жвало второму нападавшему. Острое лезвие с хрустом рассекло хитин и плоть.

Бой превратился в хаотичный танец боли. Кайл использовал рюкзак как таран и щит одновременно. Он падал на песок, давя своим весом мелких особей, вскакивал, отбиваясь саблей от наседавших загонщиков. Один из рвачей всё же успел достать его — острые когти полоснули по бедру, рассекая кожу и мышцу. Вспышка боли на мгновение ослепила парня, но вместо страха пришла ярость. Он перехватил саблю обратным хватом и, не глядя, вогнал её в череп прыгнувшему вожаку.

Когда всё закончилось, Кайл стоял посреди изувеченных туш, тяжело опираясь на клинок. Его руки дрожали, а рана на бедре пульсировала в такт стука сердца. Он посмотрел на мертвых тварей. В этот момент он осознал страшную вещь: он больше не боялся боли. Он воспринимал своё тело как еще один механизм, который нужно просто заставить работать до тех пор, пока задача не будет выполнена. Кайл вытер клинок о шкуру вожака и, прихрамывая, двинулся дальше, в сторону Шо-Баттаи, где его ждали враги более опасные, чем даже голодные хищники пустыни.

Небо окончательно утратило прозрачность, превратившись в ревущую воронку из желтой пыли и острого, как битое стекло, песка. Налетела коварная буря Великой пустыни, когда видимость сокращается до вытянутой руки, а мир превращается в хаос из воя ветра и абразивной крошки, стирающей кожу до крови. Кайл натянул маску-респиратор, но мелкая пыль всё равно проникала в легкие, заставляя его заходиться в сухом кашле.

Он достиг Стеклянных зубов — гряды острых обсидиановых скал, которые Хамид пометил на карте как единственный надежный ориентир. Здесь, в тени огромных каменных клыков, ветер свистел особенно яростно, создавая причудливые звуковые иллюзии. Но один звук не был иллюзией. Это был сухой, резкий щелчок арбалетного спуска, едва различимый за ревом стихии.

Кайл почувствовал опасность. Тяжелый стальной болт Орлиного глаза с оглушительным звоном врезался в массивный рюкзак за его спиной. Удар был такой силы, что парня швырнуло лицом в песок. Рюкзак, набитый деталями Первой Империи, сработал как импровизированный щит, но инерция едва не сломала Кайлу позвоночник.

— Вот ты и попался, малец, — голос прозвучал из серой мглы, усиленный мембраной дыхательного аппарата. — Твой рюкзак орет на всю пустыню. Наши сканеры поймали этот визг еще за три километра.

Из пылевой завесы выплыли три фигуры. Это были ликвидаторы Гильдии Врачей. На них были белые, посеревшие от пыли плащи-хитоны, усиленные легкими пластинами из композита, и специализированные шлемы со множеством линз. В руках они держали тяжелые арбалеты, а на поясах покоились длинные, зазубренные тесаки — инструменты для разделки неудобных пациентов.

Кайл лежал неподвижно, чувствуя, как под рюкзаком пульсирует раненое бедро. Он понимал: в честном бою, изможденный и перегруженный, он не продержится и минуты. Ликвидаторы медленно сужали кольцо, уверенные в своей легкой добыче.

— Снимите с него это железо, — скомандовал старший группы. — Гильдия хочет получить все его вещи в целости. А что насчет парня... Думаю голову можно доставить отдельно.

Когда один из преследователей подошел вплотную и наклонился, чтобы расстегнуть лямки рюкзака, Кайл действовал. Он не стал вставать. Он со всех сил дернул за лямки рюкзака. Пятидесятикилограммовая махина полетела прямо на ноги Ликвидатора. Раздался отчетливый хруст костей и вопль боли, мгновенно заглушенный бурей.

Кайл перекатился, выхватывая саблю. Без груза за спиной он на мгновение вернул себе былую скорость. Первый удар снизу вверх вспорол живот второму Ликвидатору, прежде чем тот успел вскинуть арбалет. Горячая кровь брызнула на песок, мгновенно запекаясь в пылевой корке.

Старший группы вскинул оружие, но Кайл уже был в слепой зоне. Он использовал массивный рюкзак как стационарное укрытие, нырнув за него от следующего болта. Железо снова зазвенело, принимая на себя удар. Кайл выждал секунду, пока наемник начнет перезарядку, и бросился вперед. Его сабля описала широкую дугу, рассекая воздух и плоть. Ликвидатор попытался выставить блок тесаком, но Кайл вложил в удар всю силу. Сталь Пустынной сабли перерубила клинок врага и вошла глубоко в торс.

Последний оставшийся лежал с переломанными ногами. Он кричал от боли и Кайл решил добить его. Через минуту всё было кончено. Трое убийц лежали в пыли, а их кровь быстро скрывал налетающий песок. Кайл стоял над телом лидера, тяжело дыша. В его глазах не было ни страха, ни жалости — только холодная, механическая пустота. Он обыскал тела и извлек из-под плаща старшего запечатанный тубус с контрактом.

Развернув пергамент, Кайл почувствовал, как внутри всё похолодело. Его портрет, грубо набросанный углем, сопровождался цифрой: 15 000 кат. Живым или мертвым. Но хуже всего были приписки на полях: «Семья цели локализована в секторе дубильщиков. Блокада усилена. Самураи капитана стражи Шо-Баттаи несут потери при попытках снабжения. Срок исполнения — три дня».

— Три дня... — прохрипел Кайл.

Он посмотрел на свои руки. Они были обожеными от масла Хранителя и покрытыми кровью Ликвидаторов. Он больше не был тем парнем, который испытывает нежелание убивать ради выживания.

Кайл с трудом взвалил рюкзак обратно на плечи. Ядро внутри продолжало свой монотонный, сводящий с ума гул. Впереди, сквозь разрывы в песчаной буре, уже виднелись призрачные, холодные огни Шо-Баттаи. Город ждал его.

Глава 28

Кайл добрался до внешнего кольца стоков — места, где зловонные ручьи города изрыгались в пески через массивные ржавые решетки. Каждое движение отзывалось в бедре вспышкой боли, а из рюкзака за спиной доносился гул от ядра.

— Эй, малец, ты ли это? Или я уже начал бредить от этой вони? — из тени бетонного коллектора выступил Грюм. Он выглядел напряженным, его рука не отрывалась от рукояти тесака.

Кайл не ответил, лишь тяжело оперся о стену. Свет двух лун выхватил его лицо: осунувшееся, покрытое коркой песка и темными пятнами крови.

— Твою матерь... — прошептал Грюм, когда Кайл подошел ближе. — Что у тебя в мешке? Он гудит так, будто ты украл сердце самого Глаза. Мои зубы ноют, стоит тебе подойти.

— Это цена нашего выживания, Грюм, — прохрипел Кайл. — Веди. У нас мало времени.

Они нырнули в чрево коллектора. Путь по стокам Шо-Баттаи был похож на прогулку по пищеводу гигантского, разлагающегося зверя. Под ногами чавкала жирная грязь, в которой копошились какие-то насековые, а с потолка свисали бороды ржавчины и липкой плесени. Но хуже всего был звук. В замкнутом пространстве труб гул ядра многократно усиливался, отражаясь от влажных плит. Кайл шел, втянув голову в плечи, ожидая, что из боковых туннелей вот-вот вылезет патруль Гильдии Врачей, привлеченный этим неестественным зовом.

— Тише, — шипел Грюм, хотя сам производил не меньше шума, хлюпая по колено в нечистотах. — Здесь старые трубы, эхо может вывести нас прямо под казармы стражи.

На выходе из стоков, в укромном тупике, их уже ждала группа людей Хамида. В темноте фыркали вьючные быки, переступая тяжелыми копытами по камням. Атмосфера была пропитана нервозностью. Хамид не пришел сам, но его скупщики действовали четко. Кайла мгновенно окружили, набросили на него вонючие, пропитанные дегтем лохмотья погонщика. Его массивный рюкзак втиснули в один из вьюков между тюками с кожей, стараясь максимально изолировать гудящее ядро.

— В центр группы, живо! — скомандовал старший скупщик.

Кайла поставили между двумя огромными быками. Запах скотины, густой и едкий, забил ноздри, но это было спасением. Когда караван двинулся по узким улицам, топот восьми мощных копыт и скрип кожаных ремней создали надежную звуковую завесу.

Проход мимо главного патруля Гильдии Врачей на рыночной площади стал высшей точкой напряжения. Ликвидаторы в белых плащах застыли на углу, их шлемы-линзы медленно поворачивались, сканируя толпу. Кайл видел, как один из них замер, наклонив голову, словно уловив странную вибрацию ядра, пробивающуюся сквозь шум города. Рука Кайла под плащом до белизны суставов сжала рукоять сабли.

В этот момент Грюм, шедший впереди, внезапно сорвался на крик, преградив путь подошедшему стражнику.

— Какой еще налог на вонь?! Ты видел этих быков? Они несут сырье для лучших мастерских города! Если я остановлюсь, твоя кираса заржавеет раньше, чем я дойду до ворот!

Грюм орал так самозабвенно, размахивая руками и пересыпая речь сочными ругательствами, что Ликвидаторы невольно переключили внимание на перепалку. Кайл, пригнувшись и прячась за широким боком быка, прошел в десяти шагах от своих палачей. Каждая секунда казалась вечностью, но караван не замедлил ход, постепенно растворяясь в лабиринте трущоб.

Кайл проник в лачугу своего дома через заднее окно, буквально выпав из него на грязный пол. Грюм и его люди остались снаружи, обеспечивая периметр. Внутри дома-лазарета стоял тяжелый дух болезни и застоя.

Мать мгновенно оказалась рядом, её руки, покрытые пятнами антисептика, подхватили брата.

— Живой... О Великая пустыня, ты вернулся, — выдохнула Тона.

Кайл обвел комнату мутным взглядом. Бард лежал на подстилке, его лицо всё еще было землистым, но дыхание стало ровным — яд пустынной гнили отступил под натиском армейских антидотов. Рваный спал в углу, обнимая свой топор. Саднил и Зеро застыли у стены, словно пустые доспехи; их окуляры едва теплились тусклым оранжевым светом, сигнализируя о критическом уровне масла. Лона, повзрослевшая на десять лет за эти несколько дней, сидела у двери с арбалетом на коленях, её палец лежал на спусковом крючке.

Джар сидел за столом под единственной лампой. Перед ним возвышалась гора катов — около 60 тысяч золотых кругляшей, остаток инвестиции Саднила. Отец пересчитывал их снова и снова, словно это могло отпугнуть смерть.

— Смотрите... — Кайл сбросил рюкзак, и звук удара металла о пол заставил всех вздрогнуть.

Когда он вскрыл защелки, комнату залило мягким, пульсирующим синим светом. Ядро Стража сияло, как пойманная звезда, выхватывая из темноты восторженные и испуганные лица. Саднил медленно, со скрипом, повернул голову. Его датчики вспыхнули ярким янтарным светом, анализируя добычу.

— Невероятно... — проскрежетал скелет. — Инструментарий серии Мастер... Высокоточные сервоприводы с золотым напылением... Ядро охлаждения Хранителя сектора. Кайл, ты принес технологии, за которые даже ученые Древней Империи выдали бы приличную сумму.

Скелет буквально ожил, когда Кайл откупорил первую флягу с высококачественным маслом. Жидкость с тихим журчанием исчезала в горловине Саднила, и по его корпусу прошла дрожь — системы восстанавливали давление.

— Этих ресурсов достаточно для полной реставрации моих и Зеро систем, — Саднил перебирал детали своими пальцами. — Но это не всё.

Скелет обернулся к Джару, который во все глаза смотрел на сияющее ядро.

— Джар, мои расчеты показывают, что излишков деталей и сервоприводов достаточно для создания функционального протеза.

В лачуге воцарилась гробовая тишина. Тона замерла, прижав руки к груди.

— Я предлагаю два варианта, — продолжил Саднил своим сухим, лишенным эмоций голосом. — Первый: полная ампутация и установка медицинского протеза на базе запчастей скелета-невольника. Ты сможешь бегать, Джар. Ты будешь чувствовать опору лучше, чем на здоровой ноге. Второй вариант: создание экзоскелетной поддержки, которая сохранит твою ногу, но она останется хрупкой, неповоротливой, однако так ты сохранишь свою родную ногу.

Джар посмотрел на свою нерабочую конечность. В его глазах отразилась борьба — страх перед потерей части себя и жажда снова стать опорой для семьи, а не обузой. Кайл подошел к отцу и положил руку ему на плечо. В этом жесте была лишь поддержка любого решения отца.

— Режь, Саднил, — хрипло произнес Джар, глядя Саднилу прямо в окуляры. — Я хочу снова ходить по этой проклятой пустыне на своих двоих, даже если одна из них будет из стали.

Тона всхлипнула, но тут же взяла себя в руки и принялась готовить инструменты. Лона впервые за вечер улыбнулась, а Кайл почувствовал, как тяжесть, давившая на его плечи последние дни, наконец начала спадать. Они всё еще были в осаде, враг был за порогом, но теперь у них были не только деньги. У них была сталь, знания древних и, что самое важное — надежда, которая светилась в этой тесной лачуге ярче любого ядра.

Глава 29

Синий свет ядра стража превратил тесную лачугу в подобие древнего святилища, где вместо богов почитали масло и сталь. Воздух, и без того тяжелый от запаха нечистот района дубильщиков, теперь окончательно пропитался озоном, спиртом и едким, незнакомым ароматом консервирующей смазки. Тона, чье лицо за маской-респиратором превратилось в застывшую маску сосредоточенности, методично раскладывала инструменты из набора Скелет-Мастер. Тонкие скальпели с лазерной заточкой и крошечные, похожие на ювелирные, зажимы тускло поблескивали в ультрамариновом мареве.

— Фиксируйте его, — голос Саднила теперь звучал чисто, без прежних помех. Новое масло и замененные фильтры вернули скелету его истинный, глубокий и пугающе спокойный тембр. — Нейронная стычка — процесс болезненный. Мозг будет сопротивляться чужеродному сигналу.

Кайл и Лона навалились на плечи и здоровую ногу отца. Джар был привязан к грубому столу широкими кожаными ремнями, но даже сквозь действие сильных обезболивающих, добытых капитаном стражи, его тело периодически выгибалось дугой.

Саднил приступил к работе. Это не было похоже на обычную ампутацию, которую практиковали в Гильдии Врачей. Скелет действовал с прецизионной точностью, которую не мог развить ни один органический хирург. Вместо грубого ножа он использовал микрорезак, сводя кровопотерю к минимуму. Тона едва успевала подавать зажимы и менять пропитанные антисептиком салфетки.

Когда пораженная некрозом ткань была удалена, открыв белизну кости, Саднил извлек из кофра титановый штифт — основу будущего протеза.

— Инициирую интеграцию, — произнес скелет.

Послышался тонкий, сверлящий визг. Инструмент в руках Саднила вгрызался в кость Джара, создавая гнездо для металлического стержня. Кайл чувствовал, как под его ладонями дрожат мышцы отца, слышал его прерывистое, свистящее дыхание.

Самое сложное началось, когда пришло время соединять нервные пучки с сенсорной матрицей протеза. Саднил использовал золотые нити-проводники, выплетая из них сложнейший узор прямо на живой плоти.

— Внимание: критическая фаза, — предупредил Саднил. — Лона, держи голову. Кайл, не давай ему дернуться.

Скелет активировал ядро портативного дефибриллятора. Разряд — и тело Джара содрогнулось так, что стол жалобно скрипнул. В синем свете было видно, как под кожей бедра пробежали искры, а пальцы на здоровой ноге судорожно сжались. Саднил невозмутимо продолжал сшивать биологию и механику. Он вкручивал сервоприводы, соединял гидравлические магистрали и затягивал бронепластины, которые Кайл с таким трудом добыл в форте.

Через три часа, которые показались вечностью, Саднил разогнул свою стальную спину. Протез — изделие из матового титана с сегментированной стопой и открытыми узлами амортизаторов — теперь был частью Джара.

— Проводимость — девяносто четыре процента, — констатировал Саднил, вытирая свои руки. — Инициация нейронной связи через три... два... один.

Протез мелко завибрировал, издав едва слышный, благородный гул работающего механизма. Джар обмяк на ремнях, его лицо разгладилось, а на губах запеклась кровавая пена. Операция была окончена. Теперь слово было за металлом.

***

Тьма была густой, как деготь, но она больше не пугала. Первое, что я почувствовал, приходя в сознание — это странный, холодный зуд. Он начинался где-то в районе правого бедра и уходил вниз, в пустоту, которой раньше не было. Это не была боль, к которой я привык за месяцы гниения в углу лачуги. Это был зов. Словно тысячи крошечных насекомых бежали под кожей, неся с собой искры жизни.

Я открыл глаза. Потолок нашей конуры тонул в призрачном синем сиянии. Я попытался пошевелиться, и тут же осознал это. Правую ногу. Я ощущал её. Не чувствовал тепло крови или тяжесть мышц, а именно слышал — тихий, уверенный шепот сервоприводов, откликающихся на само мое намерение вдохнуть глубже.

— Очнулся... — голос Тоны был хриплым. Она сидела рядом, её глаза покраснели от усталости.

Я перевел взгляд вниз. Ремни уже были сняты. Там, где раньше висела бесполезная, иссохшая палка, теперь покоилось нечто иное. Матовая сталь, переплетения проводов под прозрачными щитками, мощный коленный шарнир. Это выглядело чужеродно, как один из тех обломков из песков пустыни, приросший к моему телу. Но когда я попробовал согнуть пальцы — стальная стопа послушно дернулась, издав короткий «вжик».

— Саднил сказал, что контакт установлен, — Кайл вышел из тени. Сын выглядел как призрак: грязный, в пятнах чужой крови, с глазами, в которых больше не осталось юношеской наивности. — Попробуй встать, отец.

Я сглотнул. Страх сковал горло сильнее, чем когда-либо в пустыне. Если это не сработает — я окончательно стану ломом. Я медленно спустил ноги с края стола. Металл звякнул о каменные плиты пола. Звук был сухим, весомым. Я ощутил поверхность пола — не кожей, а какими-то иными датчиками. Я знал, что плита под пяткой неровная и холодная. Это знание просто возникло в голове, минуя привычные чувства.

Я оперся руками о край стола и толкнулся вверх. Семья замерла. Лона прижала руки к лицу, Кайл нервно сжал рукоять своей сабли.

Встал.

Опора была железной. Никакой дрожи в колене, никакой слабости в лодыжке. Нога держала мой вес так, словно я снова стал двадцатилетним парнем, способным тащить на себе мешок кактусов через всю пустыню. Я был выше на пару дюймов — Саднил подогнал протез под мой идеальный рост, не учитывая возрастную сутулость.

Я сделал первый шаг. Короткий щелчок гидравлики, мягкий вдох амортизатора. Металл вгрызался в пыльный пол, давая мне такую уверенность, которой я не знал годами. Я прошел до середины комнаты, чувствуя, как с каждым движением зуд в новой ноге становится всё более естественным. Я больше не был калекой. Я вернул себе способность быть человеком и защитником семьи.

Я остановился перед Кайлом. Сын смотрел на меня снизу вверх — впервые за долгое время. В его взгляде была только радость и усталость.

— Спасибо, сын, — я положил тяжелую мозолистую ладонь ему на плечо. Другая рука, непроизвольно сжавшаяся в кулак, чувствовала силу, текущую по стальным магистралям протеза. — Ты вернул мне не просто ногу. Ты вернул мне право защищать свой дом.

В углу подал голос Бард. Старый наемник сидел, прислонившись к стене, и в его глазах блеснул огонек.

— Хороший апгрейд, Джар. Теперь ты снова в строю. Привыкай. В этом городе сталь ценится дороже чести, а у нас её теперь в избытке.

Я посмотрел на свои руки, потом на новую ногу, сияющую в свете Ядра. Мы больше не были семьей беглых фермеров. Мы превращались в стаю. И судя по тому, как Кайл проверял заточку клинка, наша первая охота в Шо-Баттаи была уже не за горами.

Глава 30

Магистр Вейн, высокий куратор Гильдии Врачей, поправил свой белоснежный хитон, который казался неестественно чистым на фоне желтоватого смога Шо-Баттаи. Он миновал внутреннее кольцо стражи — сорок самураев в лакированных кирасах Высокого класса, чьи наточенные нодати блестели так ярко, что резали глаза. Здесь, на вершине центрального бастиона, время текло иначе. Воздух был охлажден огромными глыбами льда, привезенными караванами с далекого севера, а аромат цветов полностью вытеснял вонь дубильных мастерских и сточных канав.

Вейн вошел в тронный зал, где на колоссальном ложе, заваленном шелковыми подушками, покоилось тело Лорда Инабы. Аристократ напоминал огромную, белую личинку, обернутую в золотую парчу. Его лысый череп лоснился от дорогих масел, а складки жира на шее едва позволяли ему поворачивать голову. Десятки молодых служанок в полупрозрачных одеждах кружили вокруг него: одни обмахивали господина веерами из перьев пустынных птиц, другие подносили к его капризным губам очищенные плоды редкого вида кактуса.

— Мой Лорд, — Вейн склонился в глубоком поклоне, стараясь не смотреть на колышущееся море плоти Инабы. — Гильдия Врачей приносит дары в знак признательности за ваше мудрое правление.

Слуги внесли три тяжелых ларца. В первом лежали бруски кровавого рома высшей очистки, во втором — рулоны синего шелка, а в третьем — россыпь изумрудных кристаллов.

Инаба лениво приоткрыл один глаз. Его взгляд был лишен человеческой теплоты. Он смотрел на мир как на шведский стол, который обязан его насыщать.

— Шелковые тряпки и камни... — пропыхтел Лорд, и его голос напомнил Вейну хлюпанье болота. — Ты пришел просить, Магистр. Я чувствую запах нужды за версту. Что на этот раз? Снова те мелкие вши внизу мешают вашей монополии?

В этот момент одна из служанок, юная девушка с дрожащими руками, неосторожно наклонила кувшин с вином. Пара капель упала на расшитый жемчугом воротник Инабы. Зал мгновенно погрузился в мертвую тишину. Аристократ даже не вскрикнул. Он медленно повернул голову к девушке, и в его глазах промелькнуло ленивое раздражение, какое бывает у человека, раздавившего назойливое насекомое.

— Гнилая порода, — выдохнул он. — Выпороть её до костей и выбросить в район рабов. Пусть узнает цену моей чистоты.

Двое стражников подхватили рыдающую девушку под локти и уволокли прочь. Инаба тут же забыл о её существовании, переведя взгляд на Вейна.

— Так что там с твоими лекарями-самозванцами? Они портят мне вид из окна своими ржавыми механизмами. Капитан стражи говорит, что они полезны. Но я не люблю слово «полезны», когда оно звучит не от меня.

Вейн расплылся в подобострастной улыбке.

— Именно так, мой Лорд. Они распространяют техническую ересь. Скелеты, запретные запчасти Первой Империи... Если позволить им лечить чернь бесплатно, налоги Гильдии упадут, а значит — уменьшится и ваша доля. Нам нужна поддержка. Нам нужно, чтобы самураи перестали охранять эту дыру в стене.

Двери зала с грохотом распахнулись, и внутрь вошел Капитан стражи. На фоне изнеженных служанок и лоснящегося Лорда он выглядел как оживший кусок скалы. Его доспехи были покрыты пылью песков, а от него самого несло потом и дешевым пайком наемника. Он не кланялся так низко, как Вейн, лишь коротко склонил голову, закованную в шлем.

— Лорд Инаба. Вы вызывали, — голос Капитана пророкотал под сводами, заставив хрустальные подвески на лампах мелко задрожать.

— Капитан... — Инаба поморщился, словно от зубной боли. — Магистр говорит, ты превратил свой пост в благотворительную лавку. Зачем ты тратишь моих людей на охрану кучки оборванцев в районе дубильщиков?

— Эта кучка, мой Лорд, держит на ногах половину ваших рабочих, — отрезал Капитан, игнорируя ядовитый взгляд Вейна. — Если они умрут, выработка в мастерских упадет. Тона — лучший лекарь, которого видел этот проклятый город.

— Оставьте эти сказки для черни! — взвизгнул Вейн. — Она укрывает преступника, за голову которого назначена награда в пятнадцать тысяч! Она использует запрещенные технологии!

Инаба лениво махнул пухлой рукой, прерывая спор.

— Мне плевать на их таланты. Но мне также плевать на ваши разборки, Магистр. Резня под моими окнами портит аппетит. Капитан, убери стражу. Пусть Гильдия делает свою работу тихо.

— Мой Лорд, — Капитан сделал шаг вперед, его голос стал вкрадчивым, но твердым. — Есть способ лучше. Если мы отдадим их Гильдии открыто, по городу пойдут слухи о вашей несправедливости. Народ любит этого лекаря. Зачем вам лишние хлопоты?

Инаба прищурился, ожидая продолжения.

— Я предлагаю официальное изгнание. Обвиним их в нарушении муниципального кодекса и незаконном ввозе древних технологий. Вышвырнем их за ворота к закату. Город очистится, закон будет соблюден, а Гильдия... — Капитан бросил быстрый взгляд на Вейна. — Гильдия сможет перехватить их в песках. Там нет свидетелей. Там нет закона Союзных Городов. Делайте с ними что хотите, но вне наших стен.

Лорд Инаба довольно хмыкнул, и его жирный живот затрясся от беззвучного смеха.

— Изящно. Изгнать мусор, чтобы он сгнил на солнце. Мне нравится. Капитан, даю тебе два часа. Огласи указ. Если к сумеркам они не пересекут черту ворот — убей их на месте.

Вейн хотел возразить — он хотел получить их теплыми прямо в городе, но холодный, стальной взгляд Капитана заставил его промолчать. Магистр понимал: в пустыне у его Ликвидаторов будет преимущество, а Капитан просто пытается спасти свою репутацию.

Капитан стражи развернулся и чеканным шагом вышел из зала. Два часа. Всего два часа, чтобы предупредить Кайла, прежде чем его же солдаты придут выбивать дверь лачуги, выполняя приказ о депортации.

///

Небольшое послесловие автора:

Как вы могли заметить, я перестал давать название главам. Думаю не многим это действительно нужно было, а я кучу времени тратил на выдумку названия и даже иногда переписывал главы из-за того, что название плохо соответствовало содержанию.

Глава 31

Кайл сидел на полу, прислонившись спиной к рифленому железу стены. В руках он держал пустынную саблю. Он медленно вел промасленной ветошью по долу, слушая, как сталь едва слышно поет под пальцами. Этот звук успокаивал, вытесняя из головы тяжелые мысли о том, что происходило за дверью.

— Еще раз, Кайл. Нападай правее, — раздался сухой, лязгающий голос Джара.

Отец стоял в центре комнаты, в полумраке его фигура казалась свирепой. Его новая нога, которую Саднил собрал из собранных деталей, выглядела хоть и помято, но свою функцию выполняла исправно. При каждом движении сегментированные сочленения издавали едва уловимый гул. Джар пробовал новую опору, перенося вес тела с пятки на носок. Кайл видел, как отец прищуривается, прислушиваясь к ощущениям, поступающим от протеза.

— Чтож... Хоть нога и другая, но все же это опора, — произнес Джар, делая резкий выпад вперед. Тяжелый металл вгрызся в пыльный пол с такой силой, что по комнате прошла ощутимая вибрация. — Я не чувствую пола кожей, но я могу ощутить твердость того, куда наступаю.

В углу, под тусклой лампой, Тона склонилась над Рваным. Трутень сидел неестественно прямо, его огромные черные глаза-бусины были прикованы к рукам женщины. Тона аккуратно меняла повязки на его ноге, где был грубо вставлен прут, выполняющий функции опоры.

— Терпи, Рваный, — шептала она, промывая рану остатками драгоценного антисептика. — Пустыня любит чистую плоть. Если занесем заразу сейчас, никакой доктор тебя не вылечит.

Рваный лишь коротко кивнул. Для него боль была привычным спутником, а забота гладкокожей женщины — чем-то новым и непонятным, вызывающим странное оцепенение.

Бард, полулежа на тюках в углу, наблюдал за тренировкой Джара с кривой усмешкой. Его лицо даже после введения антидота было бледным и осунувшимся, рука всё еще висела плетью и была перебинтована до самого плеча. Лона сидела рядом, терпеливо придерживая кружку с водой у его губ.

— Не забыл ещё как оружие держать в руках, фермер? — прохрипел Бард, закашлявшись. — Пора бы уже вспоминать. Что-то у меня нехорошее предчувствие появилось.

Саднил в это время был полностью поглощен Зеро. Скелет, используя инструменты из набора «Мастер», вскрыл грудную панель «П4». Его пальцы-манипуляторы мелькали, заменяя дефектную проводку на тончайшие золотые нити, которые Кайл раздобыл в вылазке.

— Внимание: юнит Зеро требует калибровки нейронных путей, — монотонно произнес Саднил. — Использование ядра Хранителя повысило общую энергоэффективность на сорок два процента. Но внешняя броня остается уязвимым звеном.

Тишину прервал резкий, требовательный стук в дверь — три коротких, один длинный. Сигнал стражи. Кайл мгновенно поднялся, пряча саблю за спину, и подошел к узкой щели в дверном проеме.

Снаружи стоял самурай в запыленном шлеме. Он не смотрел Кайлу в глаза, его взгляд постоянно рыскал по сторонам, проверяя крыши соседних лачуг.

— Еда, — буркнул он, просовывая через щель корзину с сухими лепешками и кожаный бурдюк, от которого за версту несло застоявшейся водой. — Две тысячи кат. Живо, пока никто не видит.

Кайл молча отсчитал монеты. Цена была грабительской — в обычные дни в Шо-Баттаи на эти деньги можно было кормить небольшой отряд неделю. Но здесь, в блокаде, деньги обесценились. Они превращались в калории, необходимые для того, чтобы просто дожить до следующего часа.

— Благодарю, — тихо сказал Кайл, забирая корзину.

Самурай хмыкнул, пряча золото в поясную сумку.

Дверь закрылась, лязгнув засовом. Кайл повернулся к семье. В комнате продолжался тяжелый быт, пропитанный запахом масла, горьких трав и затаенного ожидания. Они ели молча, деля сухие лепешки, пока Джар продолжал мерно вышагивать по комнате, привыкая к своей новой стальной ноге.

Прошло не более получаса с момента ухода стражника. Семья едва успела закончить свой скудный ужин, когда тишину лачуги разорвал не просто стук, а грохот. Дверь содрогнулась от удара тяжелого сапога, и лязг засова прозвучал как выстрел. Кайл мгновенно вскочил, рука легла на рукоять сабли, а Джар инстинктивно подался вперед, перенося вес на стальную ногу, которая отозвалась едва слышным гулом.

— Именем закона Союзных Городов, открывай! — выкрикнул голос снаружи, но в нем не было привычной ленивой злобы. Это был голос человека, который сам чертовски напуган.

В комнату ворвался посыльный — молодой самурай, чье лицо было серым от пыли и пота. Он тяжело дышал, а его доспехи были расстегнуты на груди, словно он бежал через весь город. Не дожидаясь реакции, он выставил руку вперед, призывая к тишине.

— Времени нет. Собирайтесь. Живо! — выпалил он, оглядываясь на открытую дверь.

— Что происходит? — Тона вскочила, прижимая к себе испуганную Лону.

Посыльный не ответил ей. Он вложил в руки Кайла запечатанный свинцовым клеймом кожаный тубус.

— Это от капитана. Лично тебе. Читайте и уходите, у вас меньше двух часов, пока стражу на воротах не сменят на людей Лорда Инабы.

Кайл сорвал печать. Внутри лежал помятый лист пергамента, исписанный быстрым, размашистым почерком Капитана стражи.

«Малец, правила изменились. Инаба продал вас Гильдии Врачей за такую сумму, что даже я не могу просто закрыть на это глаза. Официально — вы изгнаны. Указ подписан. Через два часа за вами придет конвой, чтобы вывести к Восточным воротам, где вас уже будут ждать Ликвидаторы. Я не могу отменить приказ, но я могу дать вам шанс дойти до ворот живыми. Ты приглянулся мне, парень. В тебе есть стержень, которого не найти у этих жирных лордов. Я делаю на тебя ставку. Не подведи меня — выживи в песках. Шо-Баттаи нужны такие, как ты, даже если город пока этого не понимает».

Кайл поднял глаза на посыльного. Тот кивнул в сторону двери. Там, в узком переулке, стоял вьючный бык. Животное недовольно фыркало, переминаясь с ноги на ногу под тяжестью огромных тюков.

— Капитан распорядился, — шепнул посыльный. — Здесь провизия: сушеные кактусы, вяленое мясо, чистая вода. На пятнадцать тысяч кат. Это всё, что он смог вытащить со склада без лишних вопросов.

Семья на мгновение замерла в шоке. Джар подошел к быку, ощупывая тюки.

— Пятнадцать тысяч... — выдохнул он. — Это очень большая сумма. Почему он помогает?

— Потому что он не хочет видеть, как Гильдия превращает этот город в свою личную бойню, — отрезал Кайл, убирая письмо за пазуху. — Мама, Лона — берите только самое ценное. Саднил, Зеро — заканчивает с ремонтом. Остальные собирают и распределяют оружие с припасами так, что бы у всех была часть.

В лачуге началась лихорадочная деятельность. Посыльный стоял на стреме, то и дело поглядывая на часы. Время песком утекало сквозь пальцы. Кайл смотрел на своих близких — искалеченных, израненных, но теперь вооруженных и снабженных лучше, чем любой караван в этих краях. Капитан поставил на них всё, и теперь Кайл чувствовал на своих плечах не только груз ответственности за семью, но и вес этого долга.

— Мы готовы, — Кайл взглянул на отца. Джар кивнул, его новая нога тускло блеснула в свете гаснущего ядра.

— Тогда вперед, — скомандовал Кайл. — Времени на прощание с этим клоповником нет. Нас ждет изгнание.

Глава 32

В лачуге пахло пылью и предчувствием крови. Снаружи уже слышались отдаленные выкрики глашатаев, зачитывающих новые указы Лорда Инабы, но здесь, за тонкими стенами, время словно застыло. Кайл стоял перед своими спутниками, опершись на рукоять сабли. Рядом с ним тяжело дышал груженый бык — подарок Капитана, который теперь казался и благословением, и тяжелым якорем.

— Послушайте меня, — голос Кайла был непривычно низким. Он смотрел не на мать или сестру, а на тех, кто не был связан с ним кровью. — Нас официально изгнали. Гильдия Врачей купила право на наши головы, и за воротами нас будет ждать не свобода, а бойня.

Он сделал паузу, переводя взгляд на Барда, который все еще опирался на плечо Лоны, а затем на Саднила и Рваного.

— Мой контракт с вами... фактически он выполнен. Гильдии нужна моя семья. Вам не обязательно идти на плаху вместе с нами. У вас есть шанс затеряться в городе прямо сейчас, пока стража не заблокировала периметр. Я не буду держать зла. Вы и так сделали больше, чем можно купить за любые каты.

В комнате повисла тишина, нарушаемая только мерным гулом охлаждающих систем Зеро и Саднила. Первым подал голос Бард. Он криво усмехнулся, вытирая испарину со лба здоровой рукой.

— Брось, парень. Я в этой дыре под названием Великая Пустыня провел слишком много лет. Думал, сдохну здесь от скуки, врача или бандита. А тут такой финал — повоевать с самой Гильдией Врачей под боком у древнего скелета и парня с тяжелым характером? Я в деле. К тому же, без моих советов вы в песках и недели не протянете.

Рваный сделал шаг вперед. Его инсектоидное лицо не выражало эмоций, но усики на голове мелко дрожали.

— Рваный не уходит, увидев опасность, — прострекотал он.

Саднил лишь коротко ответил, щелкнув суставами манипуляторов.

— Вероятность выживания меня и Зеро в условиях охоты Гильдии составляет около восьми процентов. В составе данной группы вероятность удваивается. Мы с зеро остаёмся.

Кайл коротко кивнул. В груди на мгновение потеплело, но он быстро подавил это чувство. Сейчас нужны были расчеты, а не эмоции.

— Хорошо. Тогда слушайте план. Если мы выйдем все вместе через ворота, нас прижмут в первом же каньоне. Лона, мама, Бард — вы не сможете бежать так долго и быстро, как потребуется.

— И что ты предлагаешь? — Джар нахмурился, его рука непроизвольно сжалась на эфесе старого конеруба.

— Хамид. Он постоянно возит товары и часто бывает у нас. Его караван — единственный легальный способ вывезти тех, кто не может сражаться в полную силу. Мы попросим его спрятать Лону, маму и Барда среди тюков. Стража на воротах его знает, обыскивают его редко, особенно если дать сверху.

— Это риск для него, — тихо сказала Тона, прижимая руки к груди. — Гильдия наверняка следит за ним.

— Следит, — согласился Кайл. — Но они ждут нас. Главный приз — это мы с тобой, отец, и скелеты. Мы станем приманкой. Пока караван Хамида будет выходить через главные ворота, мы дождемся момента изгнания и пойдем с конвоем. Но у ворот мы не выйдем наружу.

— Когда конвой стражи будет вести нас через ту улицу, мы нырнем в канализацию. Тот самый путь, по которому я пробрался сюда в последний раз. Ликвидаторы будут ждать нас в дюнах перед воротами, они не ожидают, что мы вынырнем снаружи города из вонючей трубы. Это даст Хамиду время оторваться и увести остальных в безопасное место.

Джар посмотрел на свою металлическую ногу, затем на сына.

— Идти через стоки с таким железом будет непросто. Но это лучше, чем ловить болты лбом на открытом месте.

— Решено, — отрезал Кайл. — Теперь нам надо связаться с Хамидом и уговорить его помочь нам.

Воздух в лачуге стал тяжелым, как перед грозой. Хамид прибыл довольно быстро — его сопровождали два человека, судя по всему доверенные подчиненные. Старый торговец выглядел бледнее обычного, его руки заметно дрожали. Он знал, на какой риск идет: если Ликвидаторы обнаружат людей в его грузе, Гильдия Торговцев может стереть его имя из всех торговых реестров вместе с его жизнью.

— Кайл, это безумие, — прошептал Хамид. — Мои караваны стали проверять довольно часто, после последних событий.

— Я предлагаю дать взятку, — Кайл положил одну руку на плечо торговца, а другой подтолкнул мешочек с катами. — Стражи падки до денег, особенно если дать им побольше. Думаю ты сможешь договориться, используя 6 тысяч кат и свою репутацию.

Прощание было коротким. Тона крепко обняла Джара и Кайла. Почувствовав, как её слезы намочили его запыленный ворот, Кайл испытал участок чувство, но подавил его. Лона вцепилась в рукав брата, её глаза были полны немого ужаса.

— Возвращайся, — только и смогла сказать мать. — Не дай пустыне забрать тебя, как она забирает всех остальных.

Барда, все еще бледного и пошатывающегося, под руки увели подручные Хамида. Наемник лишь молча кивнул Кайлу, сжимая в руке рукоять кинжала.

Посыльный стражи, постоянно сверяясь со временем, махнул рукой. Группа Хамида медленно двинулась прочь, растворяясь в серой мгле улиц Шо-Баттаи. Кайл и Джар смотрели им вслед, пока последний хвост быка не скрылся за поворотом. В хижине повисла звенящая пустота, в которой только мерный гул систем Зеро напоминал о жизни.

— До изгнания пятнадцать минут, — констатировал Саднил. — Рекомендую подготовить снаряжение. В условиях канализации маневренность снизится на шестьдесят процентов.

Когда срок истек, дверь лачуги распахнулась. На пороге стоял официальный конвой — десяток самураев в полном боевом облачении. На их шлемах блестели гербы Союзных Городов.

— По указу Лорда Инабы, — провозгласил офицер, коротко кивнув Кайлу. — Данная семья лекарей признана нежелательной на территории города Шо-Баттаи. Выход из города — немедленно. Сопротивление карается смертью на месте.

Их вели через город как скот на убой. Кайл шел впереди, Джар чеканил шаг слева, Рваный и скелеты замыкали строй. Процессия двигалась по центральной улице к воротам. Город замер: торговцы сворачивали лавки, нищие прятались в тенях. Была однако одна странность – на крышах отсутствовали, ставшие привычными ликвидаторы Гильдии.

— Ещё немного, — шепнул Кайл, когда они почти поравнялись с неприметным техническим спуском, прикрытым ржавой решеткой. В этом месте улица сужалась, и стража на мгновение растянулась в линию.

— Пошли. — сказал Кайл так, что бы конвоиры тоже это услышали.

Группа резко сменила направление, ломая строй конвоя. Самураи, согласно оговоренному приказу своего капитана, «замешкались»: кто-то споткнулся, кто-то начал слишком долго обнажать меч. Этого мгновения хватило.

Кайл нырнул в зловонную черноту коллектора первым. За ним последовал Рваный, ловко скользнув между прутьями. Джар, Зеро и Саднил с тяжелым лязгом приземлились на склизкое дно тоннеля. Сверху послышались запоздалые крики и свист арбалетных болтов, впивающихся в камень там, где секунду назад стоял Кайл.

— Вперед! — скомандовал Кайл, зажигая тусклый фонарь. — Нам нужно пройти под землей, пока они не перекрыли выход в дюнах. Если мы не успеем — мы просто заперли себя в собственной могиле.

Глава 33

Зловоние канализации Шо-Баттаи, казалось въелось в саму кожу. Когда Кайл наконец нащупал запор выходной решетки и с трудом отодвинул его, в лицо ударил ледяной ночной воздух пустыни. Этот контраст был настолько резким, что на мгновение перехватило дыхание. Они выбрались из бетонной трубы в паре сотен метров от городских стен, в месте, где скапливался строительный мусор и обломки старых механизмов.

— Тихо, — выдохнул Кайл, прижимая ладонь к песку.

Сзади тяжело дышал Джар. Его стальная нога в замкнутом пространстве трубы издавала слишком много шума, и теперь отец замер, превратившись в неподвижную тень. Скелеты Саднил и Зеро отключили все внешние индикаторы, превратившись в два темных металлических изваяния. Рваный припал к земле, его усики мелко дрожали, улавливая малейшие колебания воздуха.

Впереди, за остовом рухнувшего костяного дерева, мерцал тусклый огонек костра. Кайл жестом приказал всем оставаться на месте. Он знал, что в нынешнем составе они — самая шумная группа в пустыне. Только он мог подойти ближе, используя навыки скрытности, которым обучился в последней вылазке.

Кайл пополз по песку, стараясь не задевать острые обломки железа. Вскоре до него долетели обрывки разговора. У костра сидели двое: наемники в дешевых кожаных доспехах, с помятыми шлемами на коленях. Они выглядели расслабленно, явно не ожидая, что кто-то выберется из города через стоки.

— …и мы стоим тут только для того, чтобы не пропустить каких-то жуликов? Серьезно? — Первый наемник сплюнул в костер, отчего тот коротко шипнул. — Холод собачий, а мы даже палатку поставить не можем.

Второй, постарше, методично точил короткий меч.

— За то, что мы тут с тобой стоим и ждем, нам платят по две тысячи кат каждому, — процедил он, не поднимая глаз. — Ты понимаешь, что это легкие деньги? За одну ночь сидения на заднице — полумесячное жалованье стражника. Потерпишь.

— Я-то понимаю, — первый наемник поежился. — Но нахрена Гильдии Врачей какая-то шалупонь сдалась? Еще и за такие бабки… Слышал, они наняли больше двадцати человек. Таких как мы вокруг города — тьма. Это ж целое состояние потрачено на одних только загонщиков.

— Шалупонь или нет, а Гильдия за них зубами держится, — старик убрал точильный камень. — Говорят, там какой-то пацан-недоросток и два скелета, которые уже поубивали несколько людей Гильдии. Ликвидаторы уже сидят в дюнах, ждут отмашки. Мы тут просто как колокольчики на двери. Если увидим движение — стреляем в воздух и бежим.

Кайл похолодел. Двадцать человек только здесь. Если Гильдия выставила такое плотное кольцо из обычных наемников, значит, Ликвидаторы — их основная сила — находятся в полной боевой готовности и просто ждут сигнала. Весь план с выходом через канализацию теперь казался лишь отсрочкой. Они вышли из одной клетки, чтобы попасть в расставленные сети.

Он медленно начал отползать назад к группе. В голове лихорадочно крутились цифры: двадцать наемников, неизвестное число Ликвидаторов и где-то впереди — караван Хамида, который наверняка уже попал в поле зрения этой армады.

— Что там? — шепотом спросил Джар, когда Кайл вернулся в тень трубы.

— Нас ждут, — Кайл вытер пот со лба, несмотря на холод. — Вокруг города не меньше двадцати наемников. Мы — дичь, за которую заплатили целое состояние. Отец, Саднил… вы не пройдете тихо. Слишком много шума.

Он посмотрел на свои руки.

— Я пойду один. Устраню часовых, чтобы открыть коридор. Если поднимется шум до того, как я подам сигнал — бегите напролом к дюнам. Другого шанса не будет.

Ночь в пустыне была неестественно тихой, нарушаемой лишь сухим шелестом песка о ржавые железки, торчащие из песка. Кайл приказал остальным замереть в тени коллектора. Джар, чья металлическая нога в лунном свете казалась деталью какого-то древнего механизма, положил руку на эфес старого конеруба. Он понимал: его сын уходит туда, где малейшая ошибка станет смертным приговором для всех.

Кайл растворился в темноте. Он двигался, прижимаясь к земле, используя каждый камень и каждую рытвину. Он зашел к костру с наветренной стороны, чтобы запах его пота и сточных вод не выдал его раньше времени.

Наемники продолжали болтать, уверенные в своей безнаказанности.

— Слушай, — молодой потянулся за бурдюком, — а если они не выйдут? Если они до сих пор в городе?

— Выйдут, — буркнул старик. — Ликвидаторы не ошибаются. Они как ищейки...

Кайл был уже в пяти шагах. Он вытащил из-за пояса нож для разделки туш, а не тяжелую саблю, которая могла звякнуть о камень. В его голове не было страха, только холодный расчет. Он выбрал момент, когда молодой наемник запрокинул голову, чтобы сделать глоток.

Рывок был молниеносным. Кайл возник за спиной старика, левой рукой зажав ему рот, а правой вонзив стилет точно в основание черепа. Старик даже не дернулся, его тело мгновенно обмякло. Второй наемник замер с бурдюком у рта, его глаза расширились от ужаса, но Кайл уже летел на него. Сапог Кайла врезался парню в грудь, выбивая воздух из лёгких и прерывая крик, а следом нож вошел в шею.

Через секунду у костра снова воцарилась тишина. Кайл тяжело дышал, глядя на свои окровавленные руки. Он быстро обыскал убитых, нашел сигнальную ракету и затушил костер, накрыв его старым плащом. Это был знак.

Из тени стоков, словно призраки, вынырнули Джар, Рваный и скелеты. Они двигались быстро, стараясь не шуметь, но скелеты и нога отца все равно издавали приглушенные звуки при движении.

— Чисто, — коротко бросил Кайл, вытирая нож об одежду убитого наемника. — Но это только начало. Где-то впереди еще могут быть еще, и не думаю, что мы сможем так перебить всех, не привлекая внимание.

— Нам не придется их резать, — прострекотал Рваный, указывая на горизонт. — Смотрите.

Вдалеке, в паре миль от них, в небо взмыла красная искра. Затем еще одна. Кайл почувствовал, как сердце пропустило удар: огни зажглись именно в той стороне, куда должен был уйти караван Хамида.

— Они нашли их, — выдохнул Джар. Его голос дрогнул от ярости. — Гильдия знала путь торговца.

— Саднил, Зеро — полный вперед! — скомандовал Кайл, отбрасывая скрытность. — Плевать на наемников! Нам нужно прорвать кольцо и успеть к каравану!

Все сорвались в бег. Теперь скрываться не было смысла. Джар несся впереди, его протез работал на пределе возможностей, выбрасывая фонтаны песка. Кайл бежал рядом, чувствуя, как легкие обжигает холодный воздух. С флангов начали доноситься крики — наемники Гильдии обнаружили движение и начали поднимать тревогу.

— Вижу огни! — выкрикнул Зеро, ее сенсоры работали в режиме дальнего обнаружения. — Караван Хамида под обстрелом. Ликвидаторы используют зажигательные болты.

Кайл сжал зубы. Перед ними, из-за высокой дюны, начали выходить фигуры в белых плащах. Это были не дешевые наемники, а элита Гильдии. Они стояли молча, вскидывая тяжелые арбалеты. Цена их голов была объявлена, и охота официально перешла в фазу истребления.

Глава 34

Кайл бросился к ближайшему Ликвидатору, когда воздух над дюнами окончательно превратился в густую сеть из свистящих арбалетных болтов. Рывком вправо он уклонился от первого выстрела — стальной снаряд с воем прорезал воздух там, где мгновение назад была его голова. Позади раздался глухой удар. Кайл не оглянулся. В этом бою секундная заминка означала смерть. Если они не прорвут оцепление сейчас, караван Хамида превратится в погребальный костер.

Он продолжал бег, чувствуя, как песок уходит из-под ног, мешая набрать скорость. Очередной болт чиркнул по шее, оставив длинную царапину. Следом почувствовался резкий толчок в левое плечо. Кайл смог только резко вдохнуть, когда стальной наконечник пробил кожаный доспех и вошел в плоть. По руке мгновенно потекло что-то липкое и горячее, но ярость, подогреваемая раной и адреналином, вытеснила боль.

Позади уже гремела настоящая симфония разрушения: звуки столкновения металла, лязг протезов, крики и стоны раненых. Однако Кайл был сосредоточен только на своем враге.

Приблизившись на расстояние удара, Кайл на выдохе занес Пустынную саблю. Ликвидатор, скрытый за маской и капюшоном, не дрогнул. С неестественной быстротой он выхватил тяжелый Тесак.

Кайл обрушил первый удар сверху вниз, вкладывая в него весь вес тела и инерцию бега. Сталь столкнулась со сталью с таким звоном, что в ушах зазвенело. Но Ликвидатор увел лезвие сабли в сторону, гася импульс поворотом кисти. Тесак элиты, массивный и идеально сбалансированный, выдержал напор Пустынной сабли без единого скола.

Кайл понял: перед ним не мясо, которое встречалось ранее. Это был противник, который тренировался убивать подобных ему годами.

Ликвидатор перешел в контратаку. Его тесак двигался широкими, но быстрыми взмахами, целясь в левую сторону Кайла — туда, где было раненое плечо. Парень едва успевал перехватывать удары и отводить их в сторону. Каждый раз, когда клинки встречались, вибрация отдавалась в раненом плече ослепляющей вспышкой боли, но выронить саблю было все равно, что умереть.

Позади раздался чей-то знакомый яростный рев — похоже, кто-то из своих пытался прорубиться сквозь врагов на помощь. Но здесь, в поединке один на один, звуки приглушились, а время словно замедлилось. Ликвидатор сделал обманный финт, целясь в живот, и тут же перевел удар в восходящий, пытаясь вскрыть Кайлу горло. Парень едва успел отшатнуться, чувствуя, как кончик вражеского тесака прошел опасно близко к горлу.

— Быстрее, малец! — донесся сквозь шум боя хриплый крик Отца. — Они зажали нас в клещи!

Кайл стиснул зубы так, что хрустнули челюсти. Ликвидатор уже заносил тесак для очередного выпада, уверенный в своем превосходстве.

Вместо того чтобы снова уходить в глухую оборону, Кайл сделал то, чего наемник точно не мог ожидать. Он рванулся вперед, сокращая дистанцию до минимума — туда, где длинный тесак становился обузой. Лезвие пролетело в миллиметре над головой. Ликвидатор попытался изменить направление удара, но Кайл, игнорируя вспышку боли в пробитом плече, поднырнул под руку врага.

Пустынная сабля, зажатая в правой руке, пошла по короткой дуге. Кайл нанес удар по правому бедру, рассекая кожаный доспех Ликвидатора и оставляя длинный глубокий порез. Ликвидатор издал негромкий рык и пошатнулся. Когда тот развернулся к Кайлу, то ему пришлось принять нисходящий удар на поспешный блок. Не давая противнику опомниться, Кайл начал атаковать еще более яростно, перехватывая инициативу. Левую руку пробирало ледяное ощущение от вытекающей крови. Сабля удерживалась в руках все хуже.

Во время очередного замаха Кайл почувствовал опасность слева от себя. Повинуясь этому чувству, он отпрыгнул на метр назад, разрывая дистанцию. В этот момент там пролетел болт арбалета. Ликвидатор попытался сократить дистанцию для удара, но Кайл снова увернулся в сторону раненой ноги противника. На этот раз он нанес восходящий удар в область подмышки. Противник во время разворота смог поставить спешный блок, но сабля соскочила с тесака и ударила того по пальцам, отрубая их. Тесак почти выпал из рук Ликвидатора и его стойка еще больше пошатнулась. Кайл не упустил этот момент и снова нанес удар саблей по правой ноге. Этот удар прорубил плоть и дошел до бедренной кости. Противник упал на правый бок, выпустив из руки тесак. Сабля застряла в ноге и Кайлу пришлось ее выпустить из рук, выхватив стилет. Пока противник пытался встать, Кайл навалился на его руку и выбил тесак из хватки здоровой руки. Следующим движением он полоснул по открывшемуся горлу ножом.

Когда тело под ним обмякло, Кайл вскочил, тяжело дыша. Мир вокруг снова взорвался звуками.

Голова шла кругом, левая рука перестала двигаться, но вокруг были противники. Кайл вытащил из убитого противника Пустынную саблю и внимательно огляделся.

Его спутники хорошо держались против превосходящих в численности противников. Рваный орудовал составным топором и в этот самый момент разрубил нападающего на две части, хоть и был покрыт большим количеством крови, большая часть которой была не его. Джар наносил размашистые удары конерубом, стараясь прикрывать Рваного, стоя у того за спиной. Его одежда превратилась в лохмотья от большого количества порезов. Саднил вместе с Зеро использовали оружие побежденных противников — они подбирали то катаны, то тесаки и иногда метали во врагов их же оружием.

В живых пока остались все, несмотря на неутешительные прогнозы. Но вот выносливость группы, за исключением скелетов, была на низком уровне. Среди противников тоже пошло волнение, ведь их осталось меньше половины и их главарь был убит.

Кайл быстро направился к своей группе.

Глава 35

Когда Кайл наконец врезался в наш строй, моё сердце пропустило удар. Сын дышал со свистом, его лицо превратилось в маску из пыли и запекшейся крови. Но страшнее всего была его левая рука. Она безжизненно повисла вдоль тела, раскачиваясь в такт его неровным шагам. Пальцы, еще недавно так уверенно сжимавшие рукоять, были бессильно разжаты. Похоже, что он сразился с главарем этих тварей и вышел победителем, но не невредимым.

Внутри меня на мгновение всё рухнуло. «Старый ты идиот, — зашипел внутренний голос. — Какого черта твой сын защищает тебя, а не наоборот.».

Но самобичевание — это роскошь, которой у нас не было. Тона, Лона, Бард — они там, впереди, в огненной ловушке в караване Хамида. Если мы не успеем... Даже думать не хочется.

Я перехватил конеруб поудобнее и свирепо огляделся. Остатки наемников вокруг нас замерли. Они не нападали, просто держали дистанцию, их глаза за окулярами шлемов лихорадочно блестели. Они чего-то ждали.

Ответ пришел вскоре.

Громкий вой прорезал воздух. Я обернулся: со стороны глубоких песков поднялась стена пыли. Громадная стая рвачей шла наперерез, словно живой таран. Они неслись в сторону каравана, до которого нам еще предстояло прорубить километр пути.

— Вот это не входило в расчеты, — проскрежетал Саднил. Его фоторецепторы вспыхнули ровным светом. — Вероятность успешной обороны на месте стремится к нулю. Рекомендую прорыв.

— Прорываемся! — рявкнул я, вставая плечом к плечу с сыном. — Кайл, держись за моей спиной! Саднил, ты на острие!

Мы встали клином — живой и стальной таран, нацеленный в сторону каравана. Саднил в авангарде, его массивный корпус был готов принять на себя первый удар. Справа встали мы с Кайлом — я прикрывал его искалеченную левую руку. Слева Зеро и Рваный образовали симметрию из смертоносной стали и ярости трутня-ветерана.

— Пошли. — произнес Саднил и наш клин сорвался с места.

Пройдя пять метров, мы набрали скорость. Противники сомкнули ряды перед нами более плотно, чтобы удержать нас на месте.

Клин врезался в ряды наёмников на полной скорости. Саднил принял на себя большую часть ударов, стараясь отражать те, что были нанесены в уязвимые части. Лезвие его подобранного с противника составного топора описало кровавую дугу, отшвыривая и разрубая врагов.

Я бежал, прикрывая левую сторону Кайла. Сын двигался тяжело, его качало, а повисшая рука мешала балансировать, но в его единственной здоровой руке сабля была как влитая. Он не жаловался. Похоже, он уже стал закален пустыней.

Слева Рваный и Зеро работали как слаженный механизм. Трутень, казалось, вообще забыл о своем костыле. Он перемещался короткими скачками, его составной топор вонзался в тела, словно на них не было надето доспехов. Зеро же была воплощением холодной эффективности — каждый её выпад подобранным бердышом заканчивался чьим-то захлебывающимся хрипом. Даже странно, что этот скелет до недавнего времени не держал в руках оружие.

Мимо меня пролетело несколько болтов. Один точно целился в Кайла, но он смог извернуться всем телом и пропустить болт в опасной близости от головы. Несколько болтов врезались в обшивку Саднила, но не смогли пробить листы новой брони. Мы почти смогли пробиться через ряды Ликвидаторов. Руки онемели от постоянных ударов и блоков, а на ноге и торсе появилось несколько новых ран.

Оглянувшись назад, я увидел, как Кайл отрубил нападавшему руку и сам пошатнулся. Я развернулся и заблокировал конерубом атаку, направленную на ослабевшего Кайла. Он смог восстановить равновесие и атаковать нападавшего. Похоже, ему становится всё хуже от недостатка крови. Нужно еще ускоряться, иначе мы рискуем потерять его без должной медицинской помощи. Нам нужно прорваться ещё несколько метров и мы вырвемся из кольца врагов.

– Саднил, нужно ускориться! – прокричал я как можно громче, чтобы он точно услышал.

Скелет отреагировал на мой крик и, немного раскрутив оружие, метнул свой составной топор вперёд, убивая нескольких особо строптивых противников. Быстро он подобрал тяжёлый тесак у себя под ногами и продолжил кромсать врагов впереди другим оружием.

Окружение сзади все больше и больше давило атаками и я полностью переключился на блокирование вместо атак, присматривая за Кайлом. Тот уже активно блокировал врагов сзади, иногда контратакуя особо неудачливых. Он справлялся даже одной рукой, что меня довольно впечатляло. Хотя иногда он и пропускал несколько ударов, сосредоточившись на другом противнике. Но тут я старался помочь заблокировать.

В таком темпе мы наконец вырвались из окружения. Из всей группы врагов осталась едва ли треть, и, что было чудом, мы не потеряли ни одного человека. Однако ранены и измотаны были все. Даже Саднил с Зеро получили серьезные повреждения обшивки, а Рваный — глубокий порез на спине и множество мелких ран.

Вырвавшись, мы рванули в сторону каравана, небо над которым всё ещё пылало багрянцем. Километр пути предстояло преодолеть на пределе сил. Я мельком оглянулся: уцелевшие наёмники даже не пытались нас преследовать. Кто-то застыл, парализованный ужасом перед надвигающейся стеной пыли, кто-то в панике бросился бежать. Стая рвачей на безумной скорости вскоре накроет их морем жвал и когтей, превращая бывших преследователей в живой щит. Эта кровавая заминка дарила нам несколько минут форы.

— Бегом! — прохрипел я, подталкивая Кайла вперед.

Глава 36

Расстояние в один километр в обычной жизни — это десять минут спокойного шага. В Великой пустыне, когда впереди виднеется пламя, в котором застряла твоя семья, этот километр превращается в вечность.

Песок под ногами группы взрывался фонтанчиками при каждом шаге. Джар чувствовал, что Кайлу становится все хуже и отправил того бежать впереди себя. Сын держался только на голом упрямстве. Кровь продолжала вытекать из раненого плеча, не было времени ее даже забинтовать.

— Еще немного, малец! — прохрипел Джар, подхватывая Кайла под здоровую руку, когда тот в очередной раз споткнулся об обломок, скрытый в пыли. — Дыши! Не смей закрывать глаза!

Караван Хамида открылся за барханом песка. Это больше не было стройной колонной вьючных животных и людей. Это был хаос. Несколько быков лежали мертвыми, их огромные туши служили импровизированными баррикадами. Тюки с шелком и кактусовым волокном пылали, выбрасывая в небо клубы дыма.

Но страшнее всего были тела людей. Ликвидаторы вырезали почти всю охрану каравана, оставшимся же пришлось отбиваться от болтов нападающих, спрятавшись за телами быков. Из центра лагеря доносились частые, сухие щелчки арбалетов — выжившие стрелки отчаянно отбивались, но болты явно подходили к концу. А за пределами баррикад были несколько защитников, отбивающих нападения в ближнем бою. Среди них Джар сразу узнал Барда. Старый наемник выглядел тенью самого себя: яд еще не полностью покинул его жилы, и каждое движение давалось ему с видимым трудом. Он тяжело дышал, а рана на плече снова открылась и кровь пропитала ткань. Бард сражался, используя свой многолетний опыт — он не делал лишних движений, использовал знания сражений среди песков и точно подсекал врагов своим тяжелым бердышом, используя его скорее как опору, чем как оружие.

— Саднил, Рваный — вам нужно привлечь внимание в тылу окружения! — сказал Джар, перехватывая конеруб. — Зеро, ты с Кайлом пойдешь со мной в обход! Мы должны проникнуть внутрь и попытаться создать тоннель для того, чтобы вывести выживших.

Саднил и Рваный коротко кивнули и направились к ближайшей группе Ликвидаторов, привлекая к себе их взгляды. Джар, Зеро и пошатывающийся Кайл скрылись за барханом песков и обходят окружение с другой стороны.

Обходной маневр давался дорогой ценой. Песок здесь был зыбучим, и Джару приходилось практически волочь Кайла на себе, пока Зеро сканировала пространство впереди. С другой стороны лагеря уже доносились звуки столкновения: Саднил и Рваный вступили в бой. Скрежет металла о металл и яростные выкрики наемников Гильдии подтверждали — внимание отвлечено.

— Впереди есть место, где только трое противников, — произнесла Зеро. — Ближайшие к ним находятся в десяти метрах. Есть возможность их быстрого устранения, используя неожиданную атаку.

— Трое... — Джар на мгновение остановился, перехватывая Кайла поудобнее. — Зеро, бери правого. Я возьму того, что в центре. Кайл, сможешь поднять саблю?

Кайл молча кивнул и, превозмогая слабость, поднял оружие.

Зеро действовала первой. Она рванула из-за бархана, нацелив бердыш в противника справа. Лезвие блеснуло на острие, когда она одним выверенным движением снесла правому наемнику голову. Он даже не успел отреагировать на звук осыпающегося песка.

В ту же секунду Джар нанес нисходящий удар по оборачивающемуся противнику в центре, отрубая тому руку и задевая ногу. Противник начал падать на песок и издал громкий вскрик, но Джар его оборвал, нанеся атаку в голову. Левый противник отреагировал на крик товарища, но получил выпад саблей в грудь, потеряв равновесие. Кайл также пошатнулся после нанесенного удара, но Зеро успела отрубить голову противнику бердышом до того, как тот восстановит равновесие или закричит.

— Внутрь, быстро! — Джар подхватил Кайла за здоровую руку и они побежали к ближайшему мертвому быку.

За баррикадой из туш быков их встретил арбалет, направленный в них.

— Папа! Кайл! — Лона вскрикнула, выронив арбалет. Её лицо было серым от гари, а глаза расширены от ужаса. Она бросилась к отцу в объятья и застыла, когда увидела состояние Кайла. — Идемте в центр лагеря, нужно показать Кайла маме.

Лона повела Кайла к матери, пока Джар и Зеро остались защищать эту часть лагеря от атак.

Тона сидела на коленях в самом центре круга. Её руки были по локоть в крови, она прижимала обрывок ткани к шее Хамида. Торговец хрипел, его богатое одеяние превратилось в лохмотья, окрашенные кровью. Глаза метались, не в силах сфокусироваться. Когда он увидел Кайла, его взгляд дернулся и сфокусировался.

— Малец... — прохрипел Хамид, но кровь вновь хлынула из шеи. Тона еще больше надавила на ткань, которую прижимала к ране. Из его горла вырвался свистящий кашель, и на губах запузырилась алая пена.

Кайл тяжело опустился около Хамида и посмотрел на мать. Она коротко покачала головой — с такими ранами не выживают. Кайл посмотрел в глаза Старого торговца и встретил лишь взгляд, полный доверия. Он потянулся к Кайлу и тот взял его руку.

— Выводи... Остальных... — с каждым словом Хамида, у того все больше и больше хлестала кровь из шеи. Ткань, которую держала Тона уже полностью пропиталась кровью.

Хамид испустил свой последний вздох.

Вокруг стонали раненые и гремел металл. Лона плакала. Тона отняла руки от шеи Хамида и принялась лихорадочно обрабатывать раненое плечо сына.

Бард, пошатываясь, зашел внутрь защитного кольца и тяжело привалился спиной к телу быка. Его бердыш был зазубрен, а сам он выглядел так, будто готов рухнуть в обморок в любую секунду. Он мельком взглянул на безжизненное тело Хамида, и в его глазах промелькнула горькая усмешка человека, который слишком часто видел смерть друзей.

Кайл, в свою очередь, отчаянно пытался придумать, как вывести людей из этой ловушки, но времени уже не оставалось. Пылевое облако за краем лагеря стремительно росло, а воздух вновь прорезал надрывный вой. Обитатели пустыни были совсем близко: они уже вгрызались в ряды Ликвидаторов, сжимая кольцо вокруг обреченного каравана.