Кровавый вкус победы

Пролог

На Саладере принято вести отсчёт лет с Великого Раскола. Старинные предания гласят, что в тот незапамятный год богами был уничтожен Первый Император, жестокий властелин демонов, и наш мир наконец пришёл в равновесие. Кто знает, может быть, полторы тысячи лет назад у нас действительно ещё были боги. Теперь же они скрылись на недосягаемых Небесах, взирая на своё творение с холодным равнодушием. И пусть священникам до сих пор как-то удаётся творить свою особенную магию, обычно называемую божьим даром, всё меньше и меньше людей действительно верят, что создателям мы не безразличны. И пусть регулярно находятся те, кто в любом несчастье видит постоянное злокозненное присутствие демонов, нам всем давно пора признать, что всё зло, равно как и добро, в этом мире исходит от населяющих его разумных, и только от них.

1512 год. Срединные горы — обширная гряда, разделяющая восточную и западную части материка. Кажется, не осталось в них ни единой тропинки, не изъезженной торговцами, путешественниками или лихими людьми, но в таких местах всегда найдутся тёмные углы, готовые дать приют зарождающемуся злу. Молодой и амбициозный маг кости, жаждущий могущества и бессмертия, готовый переступить ради этого через само понятие человечности, отвергнутый собственным орденом за подобные идеи, воздвиг в недрах Срединных гор свою цитадель. Он назвал себя некромантом — «провидящим смерть». В окружении слуг и учеников он всего за каких-то двадцать лет создал силу достаточно могущественную, чтобы объявить войну всему миру.

Я был на этой войне. Но моя печаль и моя история не о том, что мы потеряли, а о том, что осталось...

Глава 1. Обречённый на смерть

Мерно покачиваясь в седле, я ехал сквозь старинный город, пронизанный ослепительными лучами полуденного солнца. В балладах не раз восхвалялось торжественное величие Леондоры, её широкие проспекты и тенистые парки, пышные здания, в изобилии украшенные изящными скульптурами, и витиеватые ограды, похожие на железное кружево, но в тот день она была особенно прекрасна. Столица Вэлифара казалась обворожительной невестой, нарядившейся к долгожданному возвращению любимого. Лёгким шлейфом ложились под копыта лошадей тысячи цветов, почти скрывших под собой начищенную до блеска мостовую. Счастливые лица людей, что в едином порыве высыпали на улицы встречать свою победоносную армию, сияли ярче драгоценных самоцветов. Как в последний раз я любовался этим контрастом с всепоглощающей серой безысходностью, что окружала и преследовала меня последние шесть лет.

Сначала пришёл туман. Тяжёлый, липкий, с привкусом горечи и пепла, он стекал со Срединных гор гнилостной рекой, до поры укрывая бесчисленные орды внушающих ужас и отвращение тварей из костей и плоти. Которые обрушились на мирные земли Вэлифара, оставляя после себя лишь разорённые поселения и груды мёртвых тел. Что мы, живые люди, могли противопоставить монстрам, не ведающим ни боли, ни страха? Но каждый сражался с отчаянной обречённостью, понимая, что если не справимся мы — не справится никто. Многие не вернулись с тех полей. И память о павших во имя мира и самой жизни навеки останется в наших сердцах.

Но время скорбеть об утрате ещё придёт, а сейчас можно с головой окунуться во всеобщее ликование и позволить себе насладиться заслуженным триумфом.

— Слава генералу Дель Аркуа! Слава спасителю Вэлифара! — нестройные возгласы толпы, выкрикивающей моё имя, стали для меня одновременно самой сладкой музыкой и самой желанной наградой. Я не хотел пропустить ни единой минуты, которые подобно мелким песчинкам в песочных часах утекали в небытие, и всей душою надеялся, что никто не заметит моей печали, скрытой за безукоризненной улыбкой.

Потому что жить мне оставалось всего три дня.

И это казалось настолько глупым и по-детски обидным, что я не находил в себе сил, чтобы, смирившись с судьбой, достойно уйти в Небесные Чертоги, как это подобает воину. Я готов был умереть среди крови и дыма, от шальной стрелы или зазубренного меча, от разряда нечестивой магии или от когтей чудовищ. Но не от яда, медленно разъедающего тело, наполняющего его тошнотворной слабостью. Только не так.

— Господин генерал, — робко окликнул меня мелодичный голосок откуда-то справа. Я повернул голову, и совсем молоденькая девушка ловко бросила мне букетик полевых цветов. Благодарно кивнув, я напоказ прикрепил его к кителю. Если уж суждено мне закончить земной путь на самом пике своей известности и славы, то пусть меня хотя бы запомнят милым и весёлым!

И стоило мне прийти к этому решению, как обречённость отступила, а вместе с ней — и жадное внимание к каждой детали, мгновению, блику света, скользящему по кромке крыш...

Всё, что было после, я запомнил очень плохо. В памяти остались лишь какие-то обрывочные картины, яркие, беспечные, хмельные.

Бутылка вина, выпитая наполовину и заботливо заткнутая носовым платочком...

Лихой танец, в который втянули меня две очаровательные девы...

Чьи-то пальцы заплетают мои светлые волосы в косу, перевитую незабудками...

Стук кружек с дешёвым пивом, выпиваемых на спор сразу с двумя офицерами...

Столы, сундуки, стулья, как по волшебству обретающие способность перебегать с места на место...

О, демоны...

Демон приснился мне ночью. Он выглядел как исключительно типичный представитель своего нечестивого народа, что священники так любят изображать на стенах храмов и монастырей для устрашения паствы: тёмная, почти чёрная, кожа, мощный торс, расчерченный ярко-алыми татуировками, засаленные волосы до плеч. Голову демона венчали могучие рога, в остроте сравнимые с неплохим клинком. Сначала я видел лишь смутный образ среди непроницаемого рыжеватого тумана, но затем видение начало изменяться, и вот я уже стоял посреди алой пустынной равнины, и передо мной проносились картины, полные непередаваемой муки: демон подвергался самым изощрённым пыткам, какие только способно вообразить человеческое сознание.

На миг его глаза встретились с моими:

— Помоги мне! — в этом взгляде была отчаянная мольба.

Я проснулся в холодном поту. Меня била дрожь, а взгляд демона огненным клеймом отпечатался в моём разуме. Я с ужасом осознал, что, прежде чем умереть, я должен его спасти...

— Господин генерал! — слуга робко переступил порог. — Там вас, это... генерал Дель Руто ждёт.

— Проклятье, — процедил я сквозь зубы, с сожалением сбрасывая одеяло. — Выспаться спасителю королевства не дают...

На самом деле я слегка кривил душой — заснуть мне в ту ночь больше не удалось. Просто если бы положение не обязывало, я бы предпочёл ни сейчас, ни впредь не пересекаться с Дель Руто. Во время войны мне приходилось прилагать немало усилий, чтобы не показывать своей неприязни к этому человеку, в условиях боевых действий разлад в командовании — роскошь непозволительная. Но трусоватый карьерист, предпочитающий отсиживаться в надёжно укреплённых штабах, неспособный быстро принимать решения, и при этом каким-то образом ставший первым кандидатом на должность главнокомандующего армией Вэлифара после гибели генерала Дель Барго, не вызывал во мне иных чувств, кроме отвращения. И хотя моё назначение его, должно быть, изрядно разочаровало, сам Дель Руто с тех пор проявлял ко мне повышенное притворно-благожелательное внимание.

Я наскоро умылся и потянулся к парадному мундиру, что примерно за неделю до торжественного марша привёз в мою ставку специальный королевский курьер. С некой мальчишеской гордостью отметил, что вчерашние увеселения прошли для него почти бесследно: на белоснежной материи не было ни пятнышка, лишь китель помялся немного. Думаю, никто не заметит.

Я как раз заканчивал возиться с мудрёной застёжкой, когда дверь в комнату бесцеремонно отворилась.

— Лест, доброе утро! — Дель Руто ввалился внутрь, даже не удосужившись постучать. В безукоризненно выглаженном мундире, как только что из портняжной мастерской, с до блеска начищенными эполетами, низенький толстый генерал выглядел дорого и внушительно. Большинство солдат и офицеров прибыли в столицу только на время празднований и были расквартированы в большой, чистой, но довольно скромной гостинице. В отличие от них, Дель Руто имел собственный особняк в Леондоре и мог себе позволить самую скрупулёзную заботу о выходных нарядах. Готов поспорить, не меньше десятка слуг потрудились.

— Доброе утро, — с холодной вежливостью откликнулся я, лишь мельком взглянув на нежеланного визитёра.

— Архимаг Улунбей приглашает нас разделить с ним завтрак. Надеюсь, вы не откажете? — как ни в чём не бывало продолжил Дель Руто. — Будут несколько наших офицеров и кальшехранские маги.

— Почту за честь, — не меняя тона, кивнул я.

Генерал расплылся в неискренней улыбке, обещал подождать меня возле лестницы и, наконец, закрыл за собой дверь. Но уединение было недолгим — архимаг не относился к тем людям, чьим временем можно злоупотреблять. Наскоро приведя в порядок растрёпанные волосы, я поспешил в таверну на первом этаже гостиницы. Светскую беседу, которую пытался завести Дель Руто, пока мы шагали по ступенькам вниз, я старался игнорировать. Разве что неопределённо хмыкал, когда повествовательные предложения превращались в вопросительные.

Нас уже ждали. Во главе стола расположился сам Улунбей, а рядом с ним — два пустых стула, на один из которых сел Дель Руто. Я раскланялся с архимагом, стараясь соблюсти хотя бы половину премудростей кальшехранского этикета, но потом сделал вид, что не заметил ни стула, ни приглашающего жеста моего спутника, и занял место между пожилым целителем и боевым магом огня, надёжно отгородившись от Дель Руто по крайней мере тремя парами плеч. Само собой, если бы такая выходка могла оскорбить Улунбея, я бы временно смирился с неприятным соседством. Но насколько я успел изучить его за нечастые визиты в мою ставку, архимаг считал приём пищи действием важным и требующим полного внимания, поэтому будет только благодарен, если я избавлю его от застольной болтовни. Мнение же Дель Руто интересовало меня в последнюю очередь.

Менкара, боевого мага, сидевшего справа, я знал очень хорошо. Последние два года он числился главным чародеем штаба. Мы прошли вместе немало битв и сражений, и, что скрывать, успели крепко сдружиться. И именно это обстоятельство позволило Менкару вместо приветствия фамильярно положить руку мне на плечо и заявить:

— Неважно выглядишь, генерал.

— Выпил много, — почти честно признался я. Уверенности, что стоит распространяться о демоне с красными кошачьими глазами, привидевшемся во сне, у меня не было.

— Вам, вэлифарцам, только бы пить, — молодой маг с едва уловимым осуждением покачал головой. — Недаром в просвещённом Кальшехране лишь тот, кто вовсе потерял достоинство, может притронуться к хмелю.

— Или тот, кто стражи не боится, — охотно поддержал я. Знаю я их законы: пойманный на улице пьяница запросто мог на полгода, а то и более, оказаться в тюрьме.

— Да сохранит Сверемир мудрость султанов! У нас, по крайней мере, за выпивкой не скрывают проблем, — патетично закончил Менкар. И хотя со стороны могло показаться, что это просто логическое продолжение беседы о вреде хмельного, я услышал намёк, и намёк прозрачный. Неужели о моих проблемах на лбу большими буквами написано?

— Тебе часто снятся дурные сны? — решился я на осторожный вопрос.

— Нет, — маг как-то очень поспешно покачал головой, — нас на теории сновидчества учат их не допускать. А у тебя что за кошмар?

— Демон, — я выдохнул, отгоняя последние сомнения, и продолжил. — Он закован в цепи, и его бесконечно истязают другие демоны. Выматывающее зрелище.

К моему удивлению, Менкар усмехнулся и пренебрежительно махнул рукой.

— А, это Антинаэль Отступник. Как же он всех достал своими видениями!

— Кто? — недоуменно переспросил я.

На лице чародея появилась та едва уловимая азартная улыбка, что всегда предвещала подробнейшую лекцию про тот или иной предмет, о котором он имел хоть малейшее представление. Была у Менкара такая слабость.

— Если верить древним книгам, что Антинаэль был весьма высокопоставленным демоном, но, в отличие от остальной правящей элиты, охотно откликался на заклятия призыва, часто контактировал с людьми. В тех же текстах говорится, что около тысячи лет назад он поднял мятеж против Императора, переговоры с ангелами, что ли, вёл о возвращении на Небеса, за что и был сослан в Пустоши на вечное заточение. С тех пор, мы, волшебники, часто сталкивались со снами, в которых Антинаэль обращается к смертным с просьбой о помощи. В хрониках описано немало таких случаев. Обычно, насмотревшись подобной жути, сразу бегут жаловаться магам, знаешь ли.

— И никто не попытался ему помочь? — поинтересовался я, как только появилась возможность вставить хоть слово.

— Ещё чего, — фыркнул Менкар. — Может, кто-то даже считает, что цель у Антинаэля была благородная, но кто ж их, демонов, разберёт. Только сумасшедший по доброй воле влезет во внутренние разборки Низвергнутых.

— Вот что я вам скажу, господин Лест, — вмешался пожилой целитель, который, как оказалось, внимательно прислушивался к нашему разговору. — Во хмелю разум наиболее уязвим к нежелательным контактам с соседними измерениями. Я бы посоветовал внимательнее относиться к своему здоровью, тогда и сны ваши ничто не побеспокоит.

Мне ничего не оставалось кроме как поблагодарить старика и смиренно пообещать задуматься над его советом. Как раз в этот момент Дель Руто закончил трапезу и принялся цветисто благодарить Улунбея за оказанную любезность. Я поспешил вмешаться, напомнив словоохотливому генералу, что нам следует без опозданий явиться на дворцовую площадь. Архимаг вздохнул, как мне явственно послышалось — с облегчением, вежливо отказался составить компанию, сославшись на неприятие к публичным казням, обещал обязательно встретить нас на королевском балу и с достоинством опустил взгляд в оставленную без внимания тарелку.

Во дворе гостиницы дожидалась золочёная карета с гербами рода Дель Руто, запряжённая четвёркой поджарых гнедых лошадей. Скучающий кучер при виде хозяина немедленно выпрямился, а лакей предупредительно открыл дверцу. Генерал с деланным радушием манерно махнул рукой в сторону кареты. Здраво рассудив, что, отвергнув этот щедрый жест, я рискую заблудиться среди незнакомых улиц, я забрался внутрь и стал с умеренным любопытством смотреть в окно. Дель Руто плюхнулся на сиденье напротив.

— Вы ведь никогда не бывали в Леондоре прежде, Лест?

— Не имел удовольствия.

Кучер тряхнул поводьями, и карета, ловко развернувшись в небольшом дворе, покатилась по мощёной дороге. Мимо проносились аккуратные, но простые домики, сменившиеся более помпезными особняками, а затем зданиями, скорее напоминающими миниатюрные дворцы.

— Я бы советовал присмотреть что-нибудь недалеко от центра, — вскользь заметил Дель Руто. — Вам, как главнокомандующему, придётся регулярно посещать столицу.

— Я подумаю об этом, благодарю.

Он слегка улыбнулся, странно и как будто даже ехидно. Создавалось впечатление, что генерал надеялся на мой отказ от должности в его пользу, лишь бы увильнуть от уставных разъездов.

Вчерашняя горечь вновь зашевелилась в груди, сердце отозвалось тупой болью. Я ведь действительно больше не приеду в Леондору, чтобы провести очередной военный совет или блеснуть на великосветском приёме. Через смехотворные пару суток меня ожидает вечный каменный дом, тёмный и сырой, а Дель Руто с гордостью нацепит на себя мои регалии. От осознания неизбежности последнего события становилось особенно гадко. И дело здесь не только во мне. Неужели армия, прошедшая сквозь кровь и пепел, заслужила такого командира, который заботится лишь о том, чтобы на кителе висело побольше орденов?

— Мы приехали, — жизнерадостный голос Дель Руто прервал мои размышления. Карета замедлила ход, а потом остановилась у входа в какой-то в меру широкий переулок. Вдоль обеих его сторон в сверкающей парадной броне выстроились городские стражники, чьи скорее внушительные, чем эффективные, алебарды, тем не менее, неплохо охлаждали пыл желающих сунуться в живой коридор. Едва мы выбрались из кареты, к нам тут же подскочил капитан стражи и молодцевато отдал честь:

— Генералы! Разрешите проводить вас на трибуну!

Дождался утвердительного кивка и, лихо развернувшись на пятках, маршевым шагом понёсся вперёд по переулку. В конце которого, перекрывая выход на площадь, находилась грубо сколоченная деревянная лестница, ведущая на высокий помост, с которого открывался отличный обзор на бушующую внизу толпу. Да уж, распорядители постарались: здесь для самых родовитых и уважаемых гостей расставили роскошные кресла и столики. Разве что не хватало официанта, разносящего бокалы с игристыми винами. Я едва заметно поморщился: человек, что с гордо поднятой головой стоял внутри стальной клетки в центре площади, безусловно, заслужил не один, а десяток смертных приговоров. Но зачем превращать казнь в подобие пикника?

Дель Руто, напротив, одобрительно заурчал и с удовольствием плюхнулся на кресло в первом ряду. Я поискал глазами свободные места подальше от него, но намерение так и осталось намерением: капитан стражи с почтением выдвинул мне сидение. Пришлось, поблагодарив его, устроиться за одним столом с генералом. Потерплю.

Я вновь перевёл взгляд на Мастера Некроманта, того, кто долгие шесть лет был моим главным врагом. Уроженец Тарнедора — страны острых шпилей и строгих церемоний — не утратил силы духа, даже будучи обречённым. Толпа бесновалась, готовая растерзать его, не дожидаясь казни, а он стоял, преисполненный чувства собственного достоинства, с безразличием взирая на творящуюся вокруг суету. И лохмотья, в которые превратилась некогда роскошная накидка, смотрелись на некроманте едва ли не королевской мантией. Пускай я и ненавидел его всем сердцем, но не мог не испытывать уважения к тому, как он умел достойно проигрывать.

— Хоакин Эммануэль... — перекрикивая толпу своим зычным голосом, начал герольд. Некромант полным презрения движением поднял вверх правую ладонь.

— Лорд Хоакин Эммануэль, если позволите, — его мягкий, гипнотический голос заполнил площадь, справляясь с установлением тишины куда лучше громогласного герольда.

— Лорд Хоакин Эммануэль Кроссель Барбатес де ла Манорот, — покорно поправился последний. В конце облегчённо выдохнул: что поделать — чем знатнее тарнедорец, тем длиннее у него имя. Некромант наградил его страдания насмешливым оскалом. — Ты обвиняешься в преступлениях против жизни, многочисленных и тяжких. За деяния свои ты приговорён к смерти. Да смилостивятся боги над твоей душой!

Четверо магов, стоящих вокруг клетки, вскинули руки, готовя огненные заклятия. Тело некроманта следовало уничтожить, иначе он после смерти поднимался безмозглой, но ужасающе сильной тварью, жаждущей мести.

— Торопитесь же вы от меня избавиться, — с наигранной досадой произнёс Хоакин Эммануэль. — Я, кажется, имею право на последнее слово.

Герольд беспомощно взглянул сначала на приговорённого, а затем — на устланную парчовыми покрывалами ложу, где в массивном кресле, больше похожем на трон, величественно восседала женщина в открытом золотом платье, перечёркнутом на груди синей атласной лентой — Гвендолейн, королева Вэлифара. Её величество милостиво махнула рукой:

— Пусть говорит.

— Благодарю, — некромант учтиво склонил голову. — Я хотел сказать, что не жалею о том, что я сделал. И если бы у меня была возможность вновь прожить эту жизнь, я бы поступил точно так же.

На площади началось нечто невообразимое: гневные крики, в единый миг раздавшиеся в толпе, слились в нарастающий гул, по силе подобный девятому валу. С огромным трудом стражникам удалось оттеснить напирающую людскую волну древками алебард.

— Тихо! — повысила голос королева.

Люди как будто послушались. Ворча, как подбитый зверь, толпа отступила. Невозмутимо переждав поднявшийся шум, некромант продолжил:

— Я знаю, историю пишут победители, и летописи заклеймят меня как злодея, человеконенавистника, возможно, безумца, помешанного на собственном могуществе. Но я хочу, чтобы вы знали: я сделал это не для себя. Я сделал это для вас. Скажите мне, люди, до каких пор мы будем вынуждены влачить эту короткую, ограниченную всякими потребностями тел, жизнь? Восемь десятков — почти потолок, чуть больше протянет тот, кто может платить магам за их непомерно дорогие услуги. Хорошо же позаботились о нас боги, когда создавали! При этом своим приспешникам — ангелам — они отмерили многие тысячелетия.

— Богохульник! — вскричали несколько истово верующих. Впрочем, основная масса их не поддержала — обстановка не слишком располагала к теологически диспутам.

— Я лишь хотел преобразовать нас, нас всех, в иную, совершенную форму существования. Соединив воедино кость, плоть и кровь, я создал новую магию, новый путь к бессмертию. К сожалению, некоторые из вас были слишком упрямы, а некоторые слишком слабы, чтобы принять это...

Взгляд де ла Манорота остановился на нашей трибуне. Краем глаза я заметил, что Дель Руто чуть вздрогнул от этого взгляда и спешно отвернулся.

— А теперь зажигайте свой костёр. Я, признаться, рад, что приговор именно такой. Самая яркая кончина — это аутодафе.

Он улыбнулся и, насколько позволяла клетка, вскинул руки. Струи живого огня сорвались с пальцев магов и окутали тело некроманта, превратив его в пылающий факел. Но даже испытывая невыносимую боль, он продолжал улыбаться...

Я посмотрел на своего попутчика. Дель Руто неловко спрятал в карман клетчатый платок, которым украдкой вытирал пот со лба.

— Что вас так взволновало, генерал? — не удержался я от колкости. — Я понимаю, если бы взгляд мог убивать, мы бы тут не сидели. Но, к счастью, это невозможно.

— Нет, нет, просто жарко, — пробормотал Дель Руто. — Пожалуй, перед вечерним балом мне не помешает небольшой отдых.

Он скомкано попрощался и с неожиданным для его комплекции проворством сбежал с помоста.

Глава 2. Последнее желание

Многие из тех, кто бывал в королевском дворце Леондоры, утверждали, что роскошью он затмит и Небесные Чертоги богов. Не знаю, как насчёт божьих чертогов, но в землях Вэлифара и правда не встречалось ничего подобного.

Шагая по изысканным коридорам, я вспоминал, как оказался на королевском балу в первый раз. В год моего восемнадцатилетия отец, как велит традиция, привёз меня в Леондору «представить ко двору». Слепящий блеск фамильных бриллиантов, звон шпор, вельможи и придворные дамы, старающиеся перещеголять друг друга в вычурности туалетов, сотни и тысячи огней, отражающихся от хрустальных люстр — всё это произвело на меня, юного провинциального графа, неизгладимое впечатление. Забыв о правилах этикета, с детства внушаемых пожилой гувернанткой, я, разинув рот, рассматривал окружающее великолепие. Глядя на меня, помпезные господа усмехались себе под нос, а дамы хихикали, прячась за веерами — вид простофили из глубинки доставлял им немалое удовольствие. Помнил я и как робко пригласил на первый танец девушку в голубой накидке из перьев, как она протянула мне руку с таким видом, будто делала величайшее одолжение...

Когда же это было? Лет восемь назад? А кажется — что целую вечность.

Дворец как будто остался прежним — всё те же люстры и занавески, всё те же пышные юбки и высокие воротники придворных, расшитые драгоценными камнями. И всё же для меня что-то неуловимо изменилось. Приближенные к трону герцоги и бароны больше не смотрели на меня, как на забавную зверушку, лишь по чьей-то прихоти допущенную в святая святых. Их взгляды были наполнены неподдельным уважением — как к равному. Увы, теперь я не мог ответить им взаимностью. В блаженные юные годы мы с сестрой мечтали, что однажды будем блистать в самом высшем свете. А с каким восторгом милая Элиз слушала мои рассказы о нарядах и интерьерах! Но началась война — и мой мир перевернулся. И сейчас я видел перед собой не высокородную элиту Вэлифара — я видел тыловых крыс, которые, посылая своих солдат на поля сражений, должны были скакать в бой рядом с ними, но не сделали этого. Какая-то, вероятно, рациональная, часть меня возражала, что каждый хорош на своём месте, и можно сделать много полезного, не подставляя шею под вражеский меч, но... голос боевого командира, всё ещё живущего битвой, безжалостно обрывал все доводы разума. Он должен был утихнуть со временем... но именно времени у меня и не было. И я не собирался тратить немногие отведённые мне часы на угрызения совести за некультурные мысли. А потому с обступившими меня со всех сторон благородными дамами и господами я был вежлив, но холоден. Я улыбался шуткам и поддерживал пустословные разговоры — ровно настолько, чтобы не прослыть человеком невоспитанным и нелюдимым. В какой-то момент я отстранённо подумал, что этикет чем-то напоминает военный устав — делай, как должно, и никогда не окажешься не к месту.

Взвыли фанфары, и под их торжественный рёв высокие двери на противоположном конце бального зала распахнулись, и в сопровождении верных гвардейцев вошла королева. Все гости, как один, согнулись в церемониальном поклоне. Одарив подданных великодушной улыбкой, её величество прошествовала к трону, но не села, а подняла вверх правую руку, требуя внимания:

— То, что я хочу сейчас сказать, наполняет моё сердце радостью и гордостью за наш народ. Ужасная война закончена! Солдаты Вэлифара и наши верные союзники из Кальшехрана, — Гвендолейн чуть повернула голову в ту сторону, где стоял архимаг Улунбей в окружении учеников, — совершили невероятный подвиг, остановив опасных захватчиков. Каждый, я повторяю — каждый из вас заслуживает неувядающего уважения и почёта! А сейчас я с искренней благодарностью хочу наградить тех, чей вклад в победу трудно переоценить.

Она подала знак герольду, и тот, выжав из трубы очередной помпезный звук, выкрикнул, надрывая связки:

— Генерал Дель Аркуа, главнокомандующий войсками Вэлифара!

Толпа вокруг расступилась, пропуская меня на пурпурную ковровую дорожку, рассекающую зал на две равные части и ведущую к подножью трона.

Я незаметно поправил воротник мундира и зашагал по ней, стараясь не глядеть по сторонам. Получалось с переменным успехом: Дель Руто, что-то с восторгом рассказывающего двум манерно смеющимся девушкам, я заметил, и едва смог удержаться от недовольной гримасы, коей сейчас, под сотней взглядов и доносящимся со всех сторон встревоженным шёпотом, было совсем не место.

Ковровая дорожка, наконец, закончилась, и я исполнил приличествующий случаю придворный поклон:

— Ваше величество...

Королева сделала несколько шагов мне навстречу. Впервые я видел правительницу своей страны так близко. Гвендолейн выглядела очень молодо, если бы не корона и властная осанка, её можно было принять за совсем юную девушку, хотя я знал, что королеве за тридцать. По полу шелестел длинный шлейф платья, как будто сотканного из зелёных весенних листьев. Был ли это символ торжества жизни над смертью, а, может, просто оригинальный ход королевских портных, кто знает?

— Генерал Лест, я счастлива приветствовать вас в Леондоре.

Она ослепительно улыбнулась, не выходя, впрочем, за рамки этикета.

— И от лица всего нашего королевства я с благодарностью награждаю вас Орденом Короны, — королева чуть заметным жестом подозвала лакея, держащего в руках неглубокий ларец. Изящно открыв крышку, она надела мне на шею украшенный многочисленными драгоценными камнями орден с золочёным гербом Вэлифара — высшую боевую награду.

— Я благодарю вас, ваше величество. Защищать свою родину — это мой долг, — согласно этикету, я вновь учтиво поклонился, а потом — видимо, ощущение, что нечего терять, толкает людей на безумства — без разрешения поцеловал королеве руку. Этикет затрещал по швам.

Придворные зашевелились — подобного нахальства они ещё не встречали. Что ж, им будет о чём посплетничать ближайший месяц. Хотя нет, скоро они будут обсуждать известие о моей смерти....

Гвендолейн опешила на несколько секунд, но быстро нашлась:

— Храбрейший из моих генералов бесстрашен во всём, — и милостивой улыбкой разрешила мне идти.

Герольд протрубил очередное имя, а я присоединился к Менкару. Найти мага оказалось не сложно — его огненно-рыжую парадную мантию было видно издалека.

— Лест, тебе однозначно полностью сорвало башню, — без лишних витиеватых предисловий вынес свой приговор чародей. — Если бы кто притронулся к жене султана...

— ... его бы на кол посадили, — закончил я. — Но победителей не судят, дорогой Менкар. И потом, мне уже нет смысла заботиться о престиже моей, как ты удачно выразился, башни.

Маг напрягся.

— Ты либо собрался помирать, либо у тебя прогрессирующая мания величия.

— Первое, — я как можно беззаботнее пожал плечами.

— Над такими вещами нельзя шутить, — нравоучительно заметил Менкар.

— А я и не шучу, — предельно серьёзно ответил я.

И хотя разговор наш среди шума бала был подобен чуть слышному шёпоту, всё равно как минимум трое придворных проявили к нему живейший интерес, как будто невзначай повернув головы. Ни Менкару, ни мне это обстоятельство не понравилось, но, если я был только рад сменить тему, чародей просто жаждал докопаться до правды, а потому немедленно схватил меня за рукав и потащил куда-то в сторону боковых коридоров. Открыто преследовать нас ради удовлетворения своего любопытства никто не решился, а потому довольно скоро мы оказались в тёмной галерее, с которой открывался прекрасный вид на малый дворцовый сад. Менкар запустил поисковый импульс, и только убедившись, что рядом нет посторонних ушей, потребовал:

— Выкладывай, что с тобой случилось?

После того, как чародей приложил столько усилий, скрывать и отмалчиваться мне показалось неправильным, друг всё-таки, а потому я без лишних предисловий признался:

— Меня напоили кровью вампира.

— Когда?

— Позапрошлой ночью.

— Прости, генерал. Я бы никому не пожелал такой судьбы, — маг сцепил руки в замок, так что ногти впились в кожу. — Тогда всё становится на свои места....

— Вот только не вздумай расстраиваться, — неуклюже попытался я его подбодрить. — Умру в зените славы, не дожив ни до забвения, ни до того, когда старческий маразм превратит меня из героя в посмешище.

— Если бы это было так, — глухо отозвался Менкар, остекленевшим взглядом сверля мраморную скамью под балконом. Прозвучало это зловеще и загадочно, но все мои последующие вопросы волшебник как будто не слышал. Лишь, когда я, отчаявшись, сменил тему:

— И поскольку жить мне осталось всего полтора дня, исполнишь моё последнее желание? — он встрепенулся и ошалело уставился на меня.

— Последнее желание?

— Да. Открой для меня портал в Бездонные Провалы. Сделаю напоследок доброе дело — помогу этому, как его, Антинаэлю.

Менкар истерически рассмеялся:

— Я слышал, что пред лицом смерти люди сходят с ума, но не до такой же степени. Тебе что, приключений в жизни было мало?

В самом деле, как эта мысль пришла мне в голову? Неужели этот взгляд кошачьих глаз, слишком мудрый для воплощения всяческого зла, так подействовал на мой слабеющий разум? Или дело в том, что из остальных вариантов у меня лишь: мучительно ждать, когда сердце, устав бороться за жизнь, остановится, или напиться до беспамятства, чтобы протрезветь уже на том свете? Вслух же я сказал:

— Раз демоны заточили его, возможно, этот Антинаэль не такой уж плохой парень?

— Или такая сволочь, что даже Низвергнутые посчитали для себя опасным... — скептически скривился маг.

Несколько минут он молчал, тревожно постукивая кончиками пальцев по подпирающей потолок колонне. Дотошно уточнил:

— Вот ты точно-точно не шутишь?

Я улыбнулся одними уголками губ и качнул головой.

— А, демоны с тобой, — обречённо махнул рукой Менкар. — Мне нужен час, чтобы подготовить аркан. Когда начинать?

— Чем раньше — тем лучше. Если, конечно, ты не желаешь остаться на балу...

— Ничуть. Ваши танцы изрядно утомляют, — волшебник на мгновение замолчал, видимо припоминая, как принято проводить подобные торжества в Кальшехране: с ног до головы закутанные в разноцветные шелка женщины танцуют, а мужчины в это время кушают виноград и любуются лёгкими движениями чаровниц. — Встретимся в таверне «Бурый волк», это где-то на восточной окраине.

— Хорошо, я догоню. Невежливо покидать праздник, устроенный практически в мою честь, не дождавшись и первого танца.

Уже уходя, маг обернулся и насмешливо спросил:

— И кого же ты пригласишь?

— Догадайся с одного раза, — нахально улыбнулся я.

Я попытался вернуться в зал как можно незаметнее, но разве это достижимо, если придворные обладают боковым зрением и слухом, что посрамит и иных разведчиков? Вокруг меня тут же образовалась стайка миловидных дам, нет-нет да поглядывающих на заканчивающих настройку музыкантов. Дамы осведомились о моём здоровье, с напускной искренностью поддержали разговор, что «кажется, здесь немного душно», и ненавязчиво переключились на обсуждение, какой танец мне больше нравится: «вальс или мазурка». Впору было порадоваться своей внезапной популярности у прекрасной половины высшего света... но я-то знал, что первый танец с героем-освободителем на какое-то время поднимет до небес негласный ранг удачливой девы, а потому не собирался доставлять ни одной из них такого удовольствия. К тому же в свой последний день я мог позволить себе всё, так зачем же тратить время на полумеры?

Едва зазвучали первые аккорды, я мягко, но непреклонно вырвался из круга дам, особо не скрываясь, поднялся к трону и с поклоном протянул королеве руку.

— Смею ли я надеяться, что ваше величество простит своему верному слуге его дерзость и согласится подарить ему этот танец?

Беспокоить августейшую особу своим назойливым приглашением, если та сама не высказала желания танцевать, считалось в Вэлифаре недопустимым. Я ожидал громов и молний на свою дурную голову, но Гвендолейн лишь улыбнулась:

— Сегодня, генерал, все правила написаны не для вас, — и вложила ладонь в мою руку.

Спустя годы, кто-то скажет: «он потерял голову он внезапно обрушившейся славы». Другие поправят: «он пожелал уйти красиво». Чем стала эта выходка для меня? Может быть, моим манифестом, что титулы и звания не имеют значения, важны лишь дела? Хотя, какая к демонам разница... Мы просто кружились под звуки музыки, я вдыхал тонкий аромат её духов и чувствовал себя самым счастливым человеком на Саладере.

Глава 3. Дорога в Бездну

«Бурый волк», я полагаю, был самой дешёвой и дрянной таверной во всей Леондоре. Проходя по центральным улицам, трудно поверить, что в этом городе вообще могут существовать такие трущобы, где в глаза бросаются ободранные стены лачуг, а крысы без стеснения шныряют по мостовой. Но зато здесь никто не задаёт вопросов, на которые не хочется знать ответ — замотанный в неряшливые тряпки нищий, у которого я спросил дорогу, лишь сверкнул глазами из-под низко надвинутых лохмотьев и махнул рукой, указывая на узкий переулок.

Висевшая на одной петле дверь таверны отворилась со страшным скрипом. Хмурый хозяин, увидев меня, лишь молча показал на шаткую лестницу, по которой я поднялся на второй этаж.

Менкар ждал меня в тёмной и неуютной комнате, в которой вся мебель была неаккуратно сдвинута в угол, а по центру начерчена многоугольная фигура, окружённая загадочными надписями. Сам маг избавился от своей яркой мантии и сейчас был одет в видавшую виды походную робу. Скрестив руки на груди, он оценивающим взглядом созерцал своё творение.

На мой вопрос:

— Интересно, как ты узнал об этой дыре? — Менкар чуть заметно вздрогнул, возвращаясь из своих мыслей в реальный мир. Сперва он попытался отшутиться:

— Язык до чего угодно доведёт, а не только до захудалой таверны, — но потом не удержался от ехидства: — И вообще, почему я, чужеземец, ориентируюсь в ваших городах лучше, чем коренные велифарцы?

— Может, потому что не все готовы посвятить жизнь превращению в справочник по всему на свете? — не остался я в долгу.

— Хватит изображать наставника Улунбея, — поморщился чародей. — А то того гляди борода вырастет.

— Я не доживу, — опрометчиво пошутил я. Менкар сразу помрачнел и вновь уставился в пол:

— Знаешь, у нас в Алишере один северянин преподаёт боевое прорицание. И хотя живёт он там уже много лет, иногда наставник впадает в ностальгию и начинает рассказывать, что нет для воина большей доблести, чем погибнуть в бою с могучим противником. Я такого подхода никогда не понимал, но думал, что мало ли — острова, суровый климат, ледяные ветра... Но ты-то, вроде бы гражданин цивилизованной страны, — и тоже поддерживаешь какие-то совершенно варварские обычаи?

Я ненадолго задумался, подбирая слова, но вскоре ответ пришёл сам собой:

— Вот ещё, я вовсе не собираюсь там помирать. Скажи мне, сколько человек в истории вернулось живыми из Бездны? Трое? Пятеро?..

— Четверо, — буркнул, перебив, чародей. — И, согласно легендам, это было в те времена, когда сами боги бродили по Саладере.

Я пожал плечами:

— Самое время пойти по стопам древних. И вообще, зачем ты рисовал все эти знаки, если всерьёз собирался меня отговорить?

— Потому что без малого пять лет наблюдаю за твоим бараньим упрямством.

Менкар безнадёжно вздохнул и бросил в медную чашу пахучей травы и начал петь что-то тягучее и неприятное. В который раз я поразился, откуда маги взяли столько непонятных слов, не встречающихся ни в одном известном языке Саладеры, и главное — как умудряются их выучивать. Рисунок на полу засветился. Он разгорался всё ярче, струйки огня тянулись в центр, образуя шар из чистого пламени.

— Прошу вас, генерал, — голос мага исказился до неузнаваемости.

Я зажмурился и сделал шаг...

С ног до головы окутанный огнём, я перенёсся на бескрайнюю серо-коричневую равнину. Последний раз полыхнув, портал исчез, оставив меня на растрескавшейся от сухого жара земле, усыпанной чёрным пеплом. Здесь не было ни деревьев, ни кустарников, лишь бесконечные нагромождения камней и одиноко возвышающиеся каменные глыбы. Редкие местные растения, уродливые и колючие, имели нездоровый тёмно-красный или коричневый цвет и не вызывали у меня доверия, потому как шевелили стеблями без помощи ветра и с крайне зловредным видом. Небо же вообще при первом взгляде казалось потолком гигантской пещеры, при втором — ярко алой пародией на небеса мира людей, исчерченной рваными облаками, при третьем — вновь пещерой и так до бесконечности. И на всём этом лежала печать безысходности, той усталой покорности судьбе, когда уже ничего нельзя изменить. Само нахождение здесь угнетало, хотелось сесть, облокотившись на ближайший камень, и застыть, бессмысленными глазами уставившись в странную, неподвижно-изменчивую высь.

Борясь с наваждением, я провёл пальцами по рукояти верного меча: хоть я и избавился от генеральских регалий, предпочтя для своей авантюры лёгкий, но прочный, кожаный доспех без знаков отличия, я не нашёл в себе сил расстаться с клинком, даже зная, что в случае провала он достанется нечисти. Значит, я просто не имел права на провал.

Моё внимание привлёк тихий, на грани восприятия звук — как будто шорох маленьких коготков по камням. Я обернулся - быстро, но не резко, чтобы не спровоцировать нападения. Мелкая тварь песочного цвета с длинным крысиным хвостом, огромными свиными ушами и двумя рядами мелких, но по виду очень острых зубов осторожно выглянула из-за большого камня, принюхалась и пристально уставилась на меня. Зверюшка подошла поближе, потрогала меня своей тоненькой когтистой лапой, отпрыгнула на пару шагов.... Я уже понадеялся, что меня понюхают и уберутся восвояси, поднять как можно меньше шума было моим главным шансом на успех, но тут тварь решила попробовать меня на вкус и вцепилась в нижнюю кромку доспеха. Этого я уже не выдержал, сработали рефлексы, и она отлетела, получив удар кулаком в челюсть. Беспомощно подрыгала лапами в воздухе и пронзительно заверещала. Я со всей возможной скоростью шмыгнул за ближайший камень. И вовремя. Потому как на поляне, если её можно так назвать, появился ещё один монстр. Похож на первого с той только разницей, что был раза в четыре больше. Что-то недовольно прошипев, обошёл поляну принюхиваясь. Мне очень захотелось чихнуть, но я собрал все внутренние силы, чтобы сдержаться. К счастью, большим умом, да похоже и чутьём, твари не страдали, тот, который побольше, сердито тявкнул, подцепил мелкого зубами и неторопливо отправился в противоположную от меня сторону.

Я всё-таки чихнул — и тут же вжался в камень. Но звери так и не оглянулись. Взбодрившись неожиданным приключением, я ещё раз спокойно осмотрелся. Картина по-прежнему не обнадёживала, и, пожалуй, впервые я осознал всю бредовость моей затеи. Я представления не имел ни о размере этих мест, ни об ориентирах, ни, собственно, что я должен найти. Но сидеть на месте было ещё глупее, чем куда-то идти, поэтому я медленно побрёл по пути наибольшего скопления камней — чтобы удобнее было прятаться, если нарвусь на кого-то из местных обитателей. Огибая один из булыжников, я случайно наступил на стелющийся по земле коричневый вьюнок, за что тот пребольно хлестнул меня по ногам, окончательно убедив в недобрых намерениях здешних растений.

Через сотню, а может быть, полторы сотни камней, мне померещился вдали огонёк походного костра. Осторожно, чтобы ненароком себя не выдать, я подобрался поближе. Шесть фигур, очень отдалённо напоминающих человеческие, сидели тесным кружком, а их тела полыхали яростным бордовым пламенем, заставив вспомнить, в каком виде я сам появился в этом негостеприимном мире. С тем только отличием, что у этих шестерых огонь был их собственный. Внезапно пламенные существа встрепенулись. Их цвет из бордового стал почти оранжевым, а в руках образовались горящие копья. Я крепко сжал рукоять меча, соображая, сколько он сможет продержаться, прежде чем полностью расплавится. Но, похоже, нарушителем спокойствия тварей был не я. По бесплодным землям неторопливо шествовали два демона, о чём-то оживлённо беседуя. Они говорили на своём трудновоспроизводимом человеческими связками наречии, о чём — оставалось только гадать. Один из них прикрикнул на огненных и нетерпеливо взмахнул рукой. И жуткие пламенные монстры, как пугливые котята, бросились врассыпную.

Демоны рассмеялись и продолжили путь, я последовал за ними. Один раз я оступился, вызвав небольшой камнепад, и замер, задержав дыхание, чтобы не выдать себя ни единым звуком — ввязавшись в схватку, я окончательно лишил бы себя надежды найти пленника. Ближайший демон остановился и настороженно огляделся. Но его товарищ что-то недовольно проворчал, и демон с большим сожалением отошёл от моего камня и поплёлся следом.

Больше я подобных ошибок не допускал. Камней в Пустошах было не просто много — очень много. Если и попадался протяжённый открытый участок, я просто дожидался, пока мои «проводники» отойдут подальше, а затем догонял. Путь закончился у массивной каменной двери, ведущей, по-видимому, в пещеру. Демоны не стали заходить внутрь, а расселись у входа, чего-то ожидая. Я затаился и ждал вместе с ними. Где-то примерно через четверть часа подъехал затянутый тёмной тканью фургон, запряжённый угольно-черными лошадьми, гривы и хвосты которых больше походили на языки пламени, чем на конский волос. Извозчик открыл фургон и невежливо вытряхнул из него облачённого лишь в набедренную повязку демона, в котором я немедленно опознал героя своего сна.

Наткнуться на нужного пленника посреди незнакомых и бескрайних Пустошей? Такое совпадение трудно объяснить чем-то, помимо потрясающей удачи. Оно одновременно обрадовало и насторожило меня — подарки судьбы не стоит принимать без оглядки, нередко за её щедрость приходится платить, и хорошо если деньгами. Однако, если проявить осторожность и выбрать подходящий момент...

Двое, видимо, охранников подхватили падающего узника и потащили в пещеру. Дверь при прикосновении к ней послушно уехала куда-то вверх и долго оставалась открытой. Я незаметно шмыгнул следом. Внутри было очень жарко, над полом витало горячее марево, а факелы на стенах чадили вонючим чёрным дымом. Безответственность охранников Пустошей меня несколько озадачила. Бросив узника в камеру, один из них повесил связку из трёх здоровенных ключей на крючок неподалёку от решётки, но всё-таки, чтобы заключённый не мог до них дотянуться. Второй что-то хохотнул, я расслышал лишь нечто похожее на:

— ... Лии’тхет тано. Ру’утем?

Первый замотал головой, видимо, отнекиваясь. Я всё ещё пытался разбивать речь демона на отдельные слова, но получалось плохо — настолько чуждым казался мне этот язык — но опыт подсказывал, что один из демонов подбивает второго самовольно покинуть пост. Зачинщик воодушевлялся всё больше, в то время как его собеседник отбивался всё неувереннее. Наконец он сдался, и охранники, смеясь, вышли. Выждав пару минут для надёжности, я подошёл к клетке, снял с гвоздя забытую связку и вставил ключ в замок.

— Ну надо же. Герой. Или идиот. Что, впрочем, одно и то же, — меланхолично прокомментировал пленник из дальнего угла. К слову, на чистейшем вэлифарском.

— Не слишком ты рад моему появлению, — вскользь заметил я, воюя с неожиданно тяжёлым запором. — Во сне ты молил о свободе куда убедительнее.

— Ах, это, — демон иронично улыбнулся. — Всё Троемирие находится в постоянном движении. Иногда барьеры между Бездонными Провалами и Перворождённым миром слабеют, истончаются, и тогда мне удаётся послать кому-нибудь из смертных сон. Тысячу лет я использую любую лазейку, чтобы сделать это. Знаешь, такая сладенькая пилюля надежды посреди безысходности... Но, чтобы кто-то в самом деле сюда явился? Я даже не думал, что существуют такие идиоты. Или герои, называй как хочешь. Впрочем, я повторяюсь.

Замок наконец поддался, и я распахнул скрипучую дверь:

— Тебе достался единственный экземпляр на всю Саладеру. Но давай обсудим это позже, как-то обстановка не располагает чесать языком. Охранники могут вернуться.

— Вернуться? — Антинаэль коротко хихикнул, или скорее хрюкнул. — Не смеши. Если в кабаке красотка Лии’тхет танцует, они проторчат там не меньше пары часов. Знал бы ты, как невыносимо слушать однообразные и пошлые дифирамбы про её прелестные ноги. Это выматывает больше, чем любые пытки.

Тем не менее он поднялся, скорее формально отряхнул свою набедренную повязку и неторопливо прошествовал к столу у стены пещеры, где лежали длинные щипцы, и деловито ими щёлкнул.

— У тебя оружие есть, герой? А, вижу. Хорошо.

Он на пробу взмахнул щипцами.

— Не то, к чему я привык, но сойдёт.

Я переступил с ноги на ногу, одним только этим выдав своё нетерпение. Антинаэль снова улыбнулся с видом философа, познавшего все тайны мироздания:

— Пока мы здесь, нет нужды никуда торопиться. Поэтому просто постарайся набраться сил — чтобы покинуть Пустоши, придётся изрядно побегать.

Его отрешённое спокойствие начинало меня порядком раздражать. Демон же, изящно игнорируя моё настроение, посетовал:

— Между прочим, это даже обидно. В начале заточения меня охраняли ни много ни мало элитные преторианцы Императора. А сейчас что? Сопливые новобранцы, в голове которых ровно две мысли — девицы и выпивка. Неужели Люциан считает, что я стал настолько жалким?

— Так что же ты сам не сбежал? — не сдержался я.

— Видишь ли... — мне показалось, или Антинаэль смутился? — наверное, он в чём-то прав. Тысяча лет без энергии душ кого угодно сделает развалиной, неспособной навалять даже двум малолетним придуркам.

Он помолчал несколько мгновений, а потом добавил:

— Прости, если какие-то мои слова показались тебе грубыми, герой. Я на самом деле очень признателен, что ты здесь.

— Извинения приняты, — хмыкнул я в ответ. — Теперь давай решим, как будем выбираться отсюда.

— Нам придётся пройти по Самоцветной Дороге, затем немного прогуляться по подземельям и выбраться на поверхность, — начал перечислять Антинаэль, — области Провалов связаны между собой сетью порталов, некоторые из которых даже не охраняются. Нам главное попасть в домен, а там раздобыть неприметную одежду и затеряться, — демон пригладил засалившуюся шевелюру и, оценив моё скептическое выражение лица, спросил: — У тебя есть план получше?

— Я пришёл сюда через портал, созданный магом. И надеялся, что отсюда можно открыть такой же, — ответил я, но не слишком уверенно.

— Чтобы открыть портал в Бездну, много ума не надо, — ехидно пояснил Антинаэль. — Все дороги ведут на тот свет, как ни крути. А вот много ли возвращалось обратно? Нет, ты не подумай, в лучшие годы я мог бы сделать то, о чём ты говоришь, но по отпечатку магии меня бы немедленно вычислили и явились следом. Не думаю, что ты бы обрадовался легиону Низвергнутых, возникших на твоём заднем дворе. Так что прости — только пешком.

Расценив моё молчание, как согласие, демон заткнул щипцы за пояс, проверил, хорошо ли держатся, и жестом позвал меня к выходу.

— Готов?

Я кивнул, и Антинаэль дёрнул рычаг, открывающий дверь.

А дальше была гонка с препятствиями. Когда я впоследствии вспоминал об этом промежутке пути, перед моим взглядом неизменно возникала сухая земля в красно-коричневой с оттенками серого гамме, камни, разломы, снова камни, изредка попадались пещеры, озёра с горящей лавой и невысокие башенки с не в меру шипастыми стенами. Сначала мы пытались прятаться, но вскоре стремление уподобиться теням пришлось оставить. Может, Антинаэля и охраняли беспечные юнцы, но они были лишь частью Пустошей. Были и другие — внимательные, настороженные, которые очень быстро заметили побег и организовали погоню. Демон тащил меня вперёд с упрямством, на которое способно лишь существо, поставившее на кон всё, что имело. Я едва успевал перебирать ногами, про себя удивляясь, как моя левая рука до сих пор не оторвалась от тела. О том, чтобы вытащить меч, я даже перестал помышлять. Как и перестал следить за своим местоположением. В конечном итоге мы очутились в одной из башен — оказавшегося там стражника сбили, по ощущениям, ударом моими ногами по голове — пробежались по бесконечно длинной лестнице наверх, где приветливо маячил жёлто-зелёный портал. Демон, не останавливаясь, прыгнул в него, а я, висящий на собственной руке как собака на поводке, влетел следом.

Портал был односторонний. По крайне мере там, где мы оказались, не было ничего подобного. Только чёрные стены из безупречно отполированных гранитных многогранников — какой-то небольшой зальчик. Под потолком клубился слабо мерцающий розоватый туман, но этого света было совершенно недостаточно, чтобы оценить хотя бы размер помещения. Впервые с начала бешеной скачки по Пустошам я взглянул на Антинаэля. Если раньше демон выглядел просто измученным, то сейчас казалось, будто из него разом выпили все соки. Щеки ввалились, дыхание стало хриплым и прерывистым, а его блестящие даже в полной темноте странные алые татуировки потускнели.

— Слава Хаосу, случайный, я не ошибся, — прошелестел он. Чтобы услышать фразу мне пришлось наклониться к губам Антинаэля почти вплотную.

— Эй, ты в порядке? — задал я заведомо глупый вопрос.

— ...мне… нужно отдохнуть, — прошептал демон и потерял сознание.

Я поднялся на ноги, сделал пару шагов туда-сюда. Левой руки я вообще не чувствовал. На всякий случай потрогал её здоровой конечностью — вроде на месте и даже не вывихнута. Вдруг резкая боль пронзила мозг, теряющиеся во мраке очертания зала и вовсе поплыли в безжалостной круговерти. Не устояв на ногах, я упал, пребольно ударившись плечом. Гранитные плиты оказались на удивление тёплыми и приятными. Я ощущал, что встать уже не смогу. Только с отрешённым вниманием наблюдал, как розовый туман складывается в очертания смутно знакомого лица.

А потом мне приснился сон: обнажённый, я стою по колено в воде с растрёпанными по плечам волосами. Откуда-то сверху низвергается миниатюрный водопад, тёплые капли мягко стекают по моей спине. В голове блаженная пустота. Как же это приятно: не думать, не чувствовать, не знать... Тишину нарушают шаги. Незнакомец, чьи очертания я вижу очень нечётко, приближается к мраморным ступеням, ведущим к воде. И вот я уже могу различить парадный генеральский мундир армии Вэлифара.... Не снимая сапог, незнакомец идёт ко мне. Я с сожалением покидаю полюбившуюся пустоту. Наши взгляды встречаются, и я узнаю... себя. Те же светлые волосы чуть ниже плеч, перехваченные золотистой ленточкой, голубые глаза, острый нос, чуть впалые скулы.... Я себе не льстил — мне далеко до тех красавцев, что так любит набирать в личную гвардию её величество, и которые, к слову, всю войну просидели в Леондоре, «бдительно охраняя» королеву. От скуки, видимо, охраняя: армия нежити так и не смогла добраться до столицы.... Вот забросить бы их на линию фронта — сразу бы весь свой гонор растеряли. Мысль мелькает и исчезает. Двойник пристально смотрит на меня. Его лицо начинает постепенно изменяться. В чертах появляется какая-то притягательная хищность, в глазах — алый блеск, кожа выцветает и становится бледной, как будто я, то есть он, долгое время провёл в подземельях. Мгновение — и мундир из белого превращается в чёрный. Вода же приобретает кроваво-красный цвет. Или это отблеск алых фонарей, в один миг зажёгшихся на стенах?

— Очнись!

Двойник растягивает губы в улыбке, и его глаза...

— Очнись!

... нет его губы, точнее...

— Да очнись же, ангелы тебя дери!

Глава 4. Советник по работе с мёртвыми душами

Я открыл глаза и увидел Антинаэля, с озабоченным видом склонившегося надо мной. Демон по-прежнему выглядел крайне истощённым, но всё-таки вполне живым.

— Что? — я чуть приподнялся на локтях.

— Хватит спать, нам нельзя надолго оставаться на одном месте.

— Подумаешь, задремал на пять минут... — невпопад брякнул я. Голова всё ещё кружилась, но уже в пределах допустимого.

— Я пытался разбудить тебя час, — невозмутимо поправил демон, чем окончательно вывел меня из оцепенения.

— Час?! — я резко вскочил на ноги, но тут же вынужден был опереться о стену, камни опять начали раздваиваться. — И нас ещё не поймали?!

— Это был случайный портал, таких в Провалах великое множество. Он никогда не ведёт в одно место два раза подряд. Когда мы создавали этот мир, мы были настолько обижены на богов, что попытались сделать всё в противовес принятому ими порядку, скорее подражая первородному Хаосу. Довольно неплохо получилось, не находишь? — с усмешкой пояснил Антинаэль. — Тем не менее, удача — госпожа ветренная, поэтому давай попытаемся смыться отсюда раньше, чем она повернётся к нам филейной частью.

Пока он рассказывал об истории становления Бездонных Провалов, демон успел осмотреться и найти парочку ему одному понятных ориентиров. Смерил меня скептическим взглядом и, подумав, подставил локоть, на который я, чуть замешкавшись оперся. Головокружение отступило, но я будто бы чувствовал, что вернуться оно может в любой момент. Как же некстати отрава дала о себе знать! Ничего не скажешь, хороша подобралась команда — измождённый и умирающий. Тем не менее, мы пошли вперёд, чуть пошатываясь и поддерживая друг друга.

Коридор сменил направление раз, наверное, тридцать. Я старательно гнал от себя мысль, что мы просто наматываем круги. В конце концов, демон должен знать, что делает. Пару раз где-то в глубине тоннелей мелькали огни, и я тогда непроизвольно вздрагивал.

— Ты был здесь раньше? — всё-таки спросил я, в очередной раз пройдя мимо приметной мраморной пирамиды.

— И да, и нет. Сеть тоннелей между секторами сделана таким образом, что меняет расположение комнат и проходов случайным образом, неизменными остаются только точки входа-выхода. Это сделано, чтобы существа, не приобщённые к Хаосу, заблудились после первой же развилки. Но я знаю, как искать выход, если ты об этом.

По какой-то непонятной причине это заверение меня не слишком обнадёжило. Пока я тщетно пытался вернуть себе оптимизм, некоторое время мы шли в молчании. Наконец демон остановился, принюхался:

— Через сотню шагов дверь.

Он указал на какой-то узкий проход, где вдвоём было не пройти, да и одному пришлось бы идти боком. Антинаэль первым нырнул в дыру, я сделал шаг, собираясь последовать за ним, но не успел. Потому что между мной и демоном образовалась стена. Не возникла с лёгким потрескиванием, не с грохотом выдвинулась из пола — просто возникла и всё, как будто стояла тут уже целую вечность. А я ведь отошёл от него не более чем на пару шагов! Мне стало немного не по себе, когда я представил, что означенная стена могла появиться прямо на том месте, где стоял я. Ничего не скажешь — «приятно» оказаться застрявшим внутри камня. Лёгкий страх сменился уже откровенной паникой — я таинственным демоническим чутьём не обладал, и посему шансы без проводника выйти из катакомб были неприятно близки к нулю. Оставалось только в очередной раз положиться на удачу, что я, быстро совладав с собой, и сделал.

Теперь в пределах видимости коридор был абсолютно прямой. Однако, через сотню шагов на открывшейся развилке я свернул направо, потом два раза налево, выбрал крайнюю дорожку из четырёх.... Прошёл мимо всё той же печально знакомой пирамиды. Их тут несколько или только мне на неё так везёт? На следующем перекрёстке я столкнулся с демоном. Он был в чёрных доспехах, при мече, а на поводке держал тварь, отдалённо напоминающую собаку, только красную, лысую и рогатую. Демон растерялся не меньше меня: мы молча уставились друг на друга, лихорадочно соображая, что делать. А вот «собака» сразу разразилась противным лаем, больше напоминающим смесь рычания и бульканья. Тварь рванула поводок, целясь в не прикрытый наручем локоть. Демон встрепенулся. Численное превосходство было не на моей стороне, поэтому я не стал вытаскивать меч, а просто развернулся и побежал. За моей спиной раздавался скрежет когтей о камень — демон спустил «пса» с поводка. Я старался почаще сворачивать — на прямой «собака» была несоизмеримо быстрее, но вот на поворотах её заносило. Последний проход оказался возмутительно прямым, никаких развилок я не увидел. Чудище приближалось, и я уже в красках представлял на своей ноге капкан его желтоватых клыков, как вдруг лабиринт внезапно проникся ко мне сочувствием, и между мной и псиной возникла стена. Краем уха я услышал обиженное тявканье, и в тот же миг передо мной оказалась дверь. Добротная, деревянная, аккуратно покрашенная чёрной краской. Не веря своему счастью, я потянул за ручку.

С той стороны меня ждало всё то же пещерно-алое небо и бурая земля. И только немыслимый город, окружённый тёмно-серой, усыпанной шипами стеной дал мне понять, что нахожусь я уже не в Пустошах. Домен, так, кажется, называл это место Антинаэль. Интересно, где он сейчас? Всё ещё бродит по тёмным переходам?

Я устало привалился к скале, в которой был высечен лабиринт. Следовало решить, что делать дальше. Демона я потерял и до конца не уверен, что он захочет меня искать. Значит, придётся выбираться самостоятельно.

— Изумительно, как же ты далеко забрался, — удивлённо протянул кто-то. Голос был приятный, глубокий, разве что с необычным рычащим акцентом. Я резко обернулся, да так и застыл, не веря своим глазам.

На Саладере ходило множество легенд о женщинах-демонах, зачастую весьма фривольного содержания, но ни одна из них не могла в полной мере описать то, что я увидел. Сказать, что демоница была красива — не сказать ничего. Она ослепляла, завораживала, притягивала... Странная красновато-персиковая кожа даже издалека казалась нежной и мягкой, а совершенство фигуры лишь подчёркивал облегающий кожаный корсет и короткие... брюки? Юбка? Широкий ремень?

Тонкий подвижный хвост заинтересованно качнулся вправо-влево. Демоница томно заправила за рог выбившуюся чёрно-серебристую прядку и звонко рассмеялась. Я торопливо подобрал отвалившуюся челюсть. Отчасти я устыдился своей реакции, но, с другой стороны, война не баловала нас изысканной красотой, тем более столь бесстыдно выставленной напоказ...

Она ещё раз хихикнула, уже сдержаннее.

— А ты забавный. Давно к нам попал?

— Сегодня. — Я не стал ничего придумывать.

— Что за народ пошёл? — то ли восхитилась, то ли возмутилась демоница. — Первый день в Провалах, а уже шастает так далеко от сектора мёртвых душ!

— Я бы хотел вернуться обратно, на Саладеру, — обтекаемо ответил я. Вроде и правда, а вроде и не сказал ничего лишнего.

— Гиблое дело, — она снисходительно улыбнулась. — Завеса крепка, и ни одной душе сквозь неё не пройти.

— Значит, то, что я ещё жив, очень кстати.

Кажется, мне удалось её удивить — глаза на безупречном лице немного расширились, а брови поползли вверх.

— Живой? Здесь? Уму непостижимо. Такого не случалось, кажется, со времён Пакта Грозы и Огня...

И тут из двери, из которой совсем недавно вышел я, как назло, появился давешний охранник с «собакой». Псина беззвучно скулила, видимо, получила хорошего пинка от хозяина. Я приготовился бежать или драться, попутно ругая себя на чём свет стоит: тоже мне, боевой командир! Осёл беспечный! Увидел полуодетую женщину и уши развесил!

— Стой смирно, не дёргайся, — внезапно прошептала демоница мне на ухо, одновременно совершая какие-то пассы кистями рук. Я покорно замер, а охранник прошёл как мимо пустого места и почтительно поклонился.

— Грахт’эшам, Тари’маат-домиа.

— Саам’кхато, Нергаль, — поприветствовала его моя собеседница, одновременно выставив вперёд обнажённое колено, которое демон, припав к земле, почтительно поцеловал. Я поспешно изгнал из головы мысль, что был бы не против оказаться на его месте. О чём я только думаю?

Из дальнейшего их разговора я ожидаемо не понял ни слова, мог лишь догадываться по интонациям и выражениям лиц. Охранник оправдывался, кого-то винил и что-то требовал. Демоница опровергала все его доводы с усталым презрением. Под конец охранник заскрипел зубами, поспешно поклонился и быстро зашагал к домену. Меня он так и не заметил, как и его «пёс». Демоница сердито сплюнула.

— Надоели, дармоеды. Охрану сектора им, видишь ли, увеличить! Работать надо, а не жаловаться! У нас мёртвые души бродят по всем Провалам, а они вместо того, чтобы что-то с этим сделать, ходят и ноют! И солдат-то у них мало, и снабжение-то работает плохо! Ангелы их дери, наши предки создавали Хаос, а не бардак!

Выговорившись, она подошла ко мне и небрежно провела ладонью по плечу:

— Впрочем, наши внутренние проблемы тебе вряд ли интересны. Так на чём мы остановились?

Я перевёл взгляд на свои руки. И ничего не увидел. Пошевелил пальцами — смазанные очертания вполне можно принять за движение горячего воздуха.

— Почему? — только и смог спросить я.

— Как почему? — с искренним недоумением переспросила демоница. — Мы же не договорили! И вообще, я не собираюсь облегчать работу этих лентяев. Да и ты в ином случае бы подумал, что я тебя заболтала и этим крупно подставила.

— Читаешь мысли?

— Нет. Просто обычная логика.

— Спасибо.

— Сущий пустяк. Ладно, продолжим нашу приятную беседу, которую прервал этот бестактный Нергаль. Зачем ты здесь?

Я не сразу придумал, что нужно отвечать. С одной стороны, демоница пару минут назад фактически спасла меня, и вообще мне было приятно от мысли, что она — мой союзник, но с другой кто поручится, что она не изменит своего мнения, признайся я в освобождении опасного заключённого?

К счастью, говорить ничего и не пришлось — ответ на вопрос вывалился из лабиринта и несколько раз отрывисто моргнул, привыкая к освещению. Потом его взгляд упал на непринуждённо стоящую у входа демоницу. Глаза Антинаэля сузились, как будто он судорожно пытался вспомнить что-то важное. Она узнала его первой.

— Анти-даг’хо? — шёпотом спросила демоница, словно не веря в то, что произносит эти слова.

— Тари-нех’ру?! — изумлённо выдохнул Антинаэль.

Она украдкой смахнула со щеки одинокую слезу и повисла у него на шее. Она что-то говорила, очень быстро, будто боялась не успеть. Антинаэль по-отечески гладил её по вздрагивающей спине. Потом Тари отступила на шаг и что-то спросила, а услышав ответ, неверным движением развеяла заклятие и крепко сжала в объятиях меня. Я чувствовал едва уловимый запах экзотических специй... и пепла.

— Сумасшедший. Или герой. Что, впрочем, одно и то же, — шептала она, упираясь лбом в моё плечо. Но это продолжалось лишь мгновение. Демоница резко выпрямилась, пряча лишние эмоции.

— Хватит здесь торчать — не ровен час ещё какой-нибудь недотёпа пробежит, — нарочито ворчливо произнесла она. — Мой особняк неподалёку. Там сейчас никого нет.

Махнула рукой, указывая путь, и пошла вперёд, не оглядываясь и совершенно не сомневаясь, что мы последуем за ней.

— Как здорово, что мы опять встретились. Как только лабиринт изменился, я думал — всё... — на ходу проговорил Антинаэль, чуть наклонившись ко мне. — Не иначе сам Хаос к нам благосклонен.

Меня так и подмывало спросить, стал ли бы он меня искать, если бы обстоятельства сложились иначе — я много слышал о так называемом благородстве демонов. С них станется расплатиться с тобой из у тебя же отобранного кошелька. Но сделав над собой усилие, я промолчал. Да и история не терпит сослагательных наклонений. Вместо этого я поинтересовался:

— А вы, я смотрю, давно знакомы?

Но раньше, чем демон успел что-то сказать, ответила Тари:

— Дядя Анти всегда был другом для нашей семьи. Его ссылка стала для нас тяжёлым испытанием. И я, и отец подаём прошения о помиловании каждый век, но Император неумолим. Я почти потеряла надежду, что мы встретимся так быстро.

Она чуть повернула голову и улыбнулась. В мозгу опять мелькнула провокационная мысль, что авантюру с путешествием в Бездну стоило затеять ради одной этой улыбки. Да что со мной такое сегодня?!

Мы прошлись по открытой равнине, преодолели ещё один лабиринт, по ощущениям, намного меньше предыдущего и оказались.... Больше всего место походило на сад, но сад, охваченный вечной осенью. Кроны деревьев поражали многообразием оттенков алого и золотого. Под ногами шелестела бурая трава, но не такая как в Пустошах — враждебная, а напротив мягкая и податливая. Тари повела рукой, приглашая полюбоваться садом. Она знала, что он производит впечатление, и наслаждалась этим.

Продуманно-извилистая тропинка вела к трёхэтажному особняку, стиль которого гармонично объединил острые линии, шпили, мозаичные окна, и в то же время — изящные балконы, украшенные решётками с цветочным орнаментом и резные ставни. Я был немного растерян. Возможно, это было исключительно последствием влияния проповедников Светлейшей Талары, но поместья демонической знати представлялись совсем иными: реки кипящей лавы, забор из черепов... Особняк же Тари хоть и выглядел странноватым и мрачным, но вовсе не жутким и отвратительным.

Я попытался угадать, что же там внутри, и опять ошибся. Возможно, когда-то обширная прихожая и создавалась, чтобы поражать посетителей красотой и величием, но теперь переживала не лучшие времена. На парадной лестнице отсутствовал ковёр, вдоль стен тянулись бесконечные шкафчики, сундуки, комоды, буфеты... Располагались они не кое-как, а очень чётко, чтобы до каждого ящичка всегда можно было дотянуться, но всё равно делали помещение похожим на склад. Хозяйка поморщилась.

— С тех пор как муженёк стал отвечать за снабжение армии, жизнь в этом доме превратилась в настоящий кошмар, — посетовала она. — Ну кто сказал ему, что нужно устраивать хранилище обмундирования в своём доме? И главное, так повсюду. Хоть до моего кабинета не добрался, скотина.

Демоница говорила без злости, даже с лёгкой усмешкой, но мне почему-то представилась тяжёлая керамическая ваза, летящая в голову супруга. Наверное, так оно и было, хоть и давно.

Антинаэль же заметно оживился:

— Ты вышла замуж? А я как будто совсем недавно приносил своему чертёнку новые игрушки..., и кто же этот счастливец?

— Энлиль. Смешно вспоминать, дразнил меня полсотни лет. А потом вот женился.

— Энлиль? Тот молодой легионер?

— Легат! Он уже давно легат! — чуть повысив голос, возразила Тари. — Иначе бы я за него не вышла. Не к лицу советнику по работе с мёртвыми душами тратить время на бесперспективных.

— Советник? Высоко летаешь, девочка моя, — похвалил Антинаэль с заметной гордостью.

— У меня был хороший учитель, — улыбнулась ему Тари. — К тому же, я предпочитаю, чтобы встречные недотёпы мне кланялись, а не бесстыдно рассматривали мои прелести, — демоница говорила это, глядя в противоположную сторону, но я всё равно поспешно опустил глаза. Нельзя так много думать о демонах и их прелестях. Даже если демон — женщина. Даже если она одета откровеннее, чем любая продажная девица. Даже если это самая красивая во всём мире... Тьфу!

Тем временем Тари уверенно распахнула дверцу одного из шкафов. Она бросила на пол пару кирас, покрытых причудливым узором, плащи, сапоги, шлемы с устрашающими железными масками вместо забрал, шипастый кистень, короткий кинжал из тёмного металла, перчатки, широкие штаны, больше напоминающие юбки, украшенные вязью незнакомых символов. Удовлетворённо оглядев образовавшуюся небольшую свалку, демоница посмотрела на нас.

— Вот, берите! Или вы думаете, что сможете спокойно разгуливать по домену в таком виде? — и особенно красноречиво остановила взгляд на набедренной повязке Антинаэля. — Насчёт униформы не беспокойтесь, муженёк на самом деле не очень хорошо знает, где что лежит и в каком количестве. В холле у нас всякий хлам, который фактически можно не глядя выкинуть. Но мы же бережливые... — она едва заметно скривилась. — Другое дело наверху — там из-за каждой пропавшей пуговицы разбирательство.

Я потрогал ткань одного из плащей. Мягкая, необычайно приятная на ощупь, она переливалась всеми оттенками чёрного. Тонкий кант из золота и серебра подчёркивал совершенство работы ткачей и портных. Если это они называют хламом, то как же выглядит то, что лежит наверху?

Товары Небес и Бездонных Провалов нечасто попадали на Саладеру, и те немногие, что попадали, ценились на вес золота. Теперь я понял, почему. Пожалуй, я бы не отказался прогуляться по Леондоре в таком вот плаще. Когда выберемся отсюда.... Вот только сначала надо выбраться. Пока нам везло, но кто сказал, что изменчивая удача вдруг не решит, что хватит с нас счастья.

— Одевайтесь уже скорее! — поторопила нас Тари. — Скоро муженёк заявится.

Помогая друг другу, мы с Антинаэлем облачились в предложенные доспехи. Мою старую броню демоница деловито затолкала в глубины шкафа. Юбки оказались неожиданно удобными, кирасы — лёгкими, а шлемы почти не стесняли обзора. Мой шлем был сплошной, с острыми шипами по окружности головы, шлем Антинаэля имел по бокам разрезы, позволяющий его надеть без вреда для собственных рогов демона. Антинаэль повесил на пояс кистень, мне достался кинжал, послуживший дополнением к мечу. Тари внимательно нас осмотрела, прокомментировала:

— Хоть завтра в легион! Меч, правда, странно смотрится, но мало ли. Оружие каждый выбирает сам.

— И вот ещё что... — Она задумчиво почесала рог, потом достала из малозаметного кармана на корсете и протянула Антинаэлю затейливый чёрный камешек с переливающимися серебристыми искорками.

— Я не могу, — покачал головой демон. — А если тебе самой не хватит?

— Я ни с кем не сражаюсь и хорошо сплю, — Тари взяла его ладонь и положила туда камень. — А норма для советников такая, что хватит даже для военного времени. Бери.

Смысл этого диалога ускользал от меня, но Антинаэль крепко сжал камень в руке и закрыл глаза. Его поблекшие татуировки засветились ровным алым светом — как будто наполнились силой. Я догадался, что это та самая «энергия мёртвых душ», об отсутствии которой демон так сокрушался в темнице.

В конце камешек рассыпался и стек с ладони Антинаэля мелкой сероватой пылью.

— А теперь... — начала Тари, но не договорила. На крыльце послышались шаги, и следом за этим скрипнула входная дверь.

— Уходите, — шепнула мне на ухо демоница. — Но... — она игриво провела по моему бедру кончиком хвоста, — Если я когда-нибудь тебе понадоблюсь, просто позови Таримаат Аз’Нагхт Малэдикхто.

Имя было непривычным и заковыристым, но словно бы врезалось в мою память. Я знал, что уже никогда не смогу его забыть.

Антинаэль кинул на неё удивлённый взгляд и торопливо опустил забрало. Тари поспешно захлопнула шкаф.

— Дорогая, я дома! — у двери в холл стоял Энлиль. Высокий, как все демоны, он отличался от уже виденных мной наличием полурасправленных кожистых крыльев и необычными зеленоватыми волосами, то и дело норовящими превратиться в змей. Всё в его облике выдавало командира, и дело не столько в узорчатом доспехе, усыпанном самоцветными искорками, сколько в осанке, властном взгляде и спокойном достоинстве, с которым он держался.

Антинаэль не растерялся, вскинул левую ладонь ко лбу, а потом стукнул себя кулаком по плечу. Я тщательно повторил за ним это приветствие. Легат вяло отмахнул вторую его часть и милостивым кивком разрешил нам идти.

Мы как можно скорее выбрались обратно в сад. Когда мы отошли от особняка на приличное расстояние, Антинаэль задумчиво произнёс:

— Странно всё это. Чем же ты ей так понравился?

— С чего ты взял? — не понял я.

— Она назвала тебе своё истинное имя. То, по которому её можно призвать в верхний мир.

— Я думал, имена демонов не являются тайной, — на самом деле я всего лишь предполагал. Все мои сведения в этой области были получены от магов и имели скорее общеобразовательный характер.

— И да, и нет. Маги знают обычно только часть имени. Высшие демоны слышат, если их позовут, но могут трижды подумать, почтить мага своим визитом или нет. Кто знает полное имя, может призвать высшего без круга и заклинаний, и тот обязан явиться. Переход ему строит сама магия Троемирия. Другое дело, что разорвать на куски нахала ему уже ничто не мешает. Но всё же, большинство предпочитает не рисковать.

Он усмехнулся и с некоторым огорчением добавил:

— Я, вот, например, был таким перестраховщиком. А сейчас жалею — это единственный вид перехода, который невозможно отследить...

Поскольку эта информация никак не меняла нашего положения, она меня не обрадовала и не расстроила. Да и вообще, в голове навязчиво вертелась совсем не связанная с побегом мысль:

— То есть, если я захочу позвать Тари на тайное свидание, нас никто не выследит?

— Тьфу ты, ангелы тебя побери, — выругался демон. — Тебе сколько лет, герой?

— Двадцать шесть, — нехотя буркнул я. Не люблю я этот вопрос — обычно за ним всегда следует завуалированный, или не очень, намёк, что кто-то слишком молод для поста главнокомандующего.

Но демон зашёл с другой стороны:

— Обычно в этом возрасте уже пресыщаются женской красотой. А ты ведёшь себя, как восемнадцатилетний юнец! Да-да, я всё видел, как ты на неё смотрел!

— Последние шесть лет большинство женщин, которых я встречал, были раздеты до костей, — сердито огрызнулся я, чтобы скрыть своё смущение.

— А, большая война к западу от Срединных гор? Понимаю. Мои охранники нередко болтали о ней. На такой трудно набраться опыта в любовных делах...

— Просто заткнись.

Антинаэль только хмыкнул и покладисто поднял руки в знак капитуляции.

В глубине сада мы обнаружили причудливый куст, ветви которого переплелись, образуя некое подобие овальной двери, в центре которой пульсировал алый шар.

— Портал в домен, — пояснил демон. — Мы пройдём сквозь него, присоединимся к какому-нибудь каравану, и попытаемся, меняя попутчиков добраться до Самоцветной Дороги.

— Не слишком ли самоуверенно? — поинтересовался я. — Не проще ли обходить поселения стороной?

— Вот и они так подумают, я надеюсь.

Я ошарашенно кивнул, соглашаясь с извращённой логикой демона, и мы вместе шагнули в портал.

/** Приписка почерком Антинаэля

-домиа — «Высшая госпожа». Почтительно обращение к демонице, занимающую должность в правительстве Бездны. Для мужчин: -домиас

Грахт’эшам, Саам’кхато – приветствия, почтительное и нейтральное

-даг’хо - дядя

-нех’ру – племянница (причём не какая-то, а любимая!)

Глава 5. Рука помощи

Мы шли по улицам, если то, что я видел, вообще можно назвать улицами, уже около часа, а я всё не мог привыкнуть к тому, что видел. Во-первых, стоит отметить, что и домен не походил на устоявшиеся представления об архитектуре Бездонных Провалов. Пожалуй, лишь стоявший на высоком холме замок, таки окружённый рвом из кипящей лавы, да городские стены более-менее соответствовали приписываемой людьми мрачности и ужасности, остальное же... представляло собой хаос. И никак иначе. Можно было долго идти по улице вверх, чтобы потом оказаться намного ниже места, откуда ты начинал. Дорога могла извиваться подобно горной, выливаться в широкие проспекты и тут же превращаться в тонкие тропы. Местные строения точнее всего следовало бы описать как разнообразные объёмные фигуры, кое-как наставленные друг на друга. Здание могло быть как относительно прямым, так и опасно кренящимся или вообще изломанным в трёх-четырёх местах. Некоторые соединялись арочными и не только мостиками, по большинству из которых лично я поостерегся бы ходить. На многоугольных площадях возвышались странные памятники, шпили, скульптуры, зачастую также имеющие опасный крен в сторону. Это было царство острых углов и отсутствия здравого смысла.

Определить по постоянно находящемуся в движении алому небу время суток казалось невозможным, но по оживлённости улиц я сделал вывод, что сейчас в домене самый разгар дня.

— Вовсе не обязательно, — Антинаэль, с которым я поделился своими соображениями, отрицательно покачал головой. — Домен никогда не спит, а наступление ночи не подчиняется никакой закономерности.

— Я не понимаю, как вы тут живёте.

— Наслаждайся хаосом, герой. В Перворождённом мире такого не увидишь.

Перворождённым, насколько мне известно, древнейшие обитатели Саладеры называли мир людей, поскольку боги якобы создали сначала именно его. И слава им всем, что наш мир действительно не похож на Провалы.

Не меньше, чем архитектура, меня поразила одежда местных обитателей. Казалось, демоны умудрились смешать моду всех стран и всех эпох, прошедших и грядущих. За исключением легионеров-стражей, облачённых в форменные доспехи, я не встретил ни одного повторяющегося наряда. Но в этом карнавале безумных цветов и фасонов был и приятный момент: многие демоницы предпочитали короткие платья, совершенно не скрывающие их стройные ноги.

Пока я изучал окружающую обстановку, Антинаэль напряжённо что-то высматривал. Наконец удовлетворённо хмыкнул и свернул в малозаметный переулок. Народец здесь был несколько иной — низкорослые, с выступающими животами и уродливыми, с точки зрения человека, физиономиями. У некоторых из них были зачатки крыльев, на которых эти существа даже умудрялись летать невысоко над землёй.

— Это низшие. Один из многих видов, — шёпотом пояснил демон. — Они населяют Провалы со дня их основания. Разумным представителям даже дозволяется жить в доменах. Иных же используют как домашних животных, а особенно опасных ссылают в Пустоши.

— А откуда они взялись? — также шёпотом поинтересовался я, невольно вспоминая «собаку».

— Много откуда. Эти, например, — несколько изменённые летучие обезьяны с Небес. Магией не владеют, оружие в руках удержать не могут, зато отличные мастера и ремесленники.

И хотя говорили мы на велифарском и очень тихо, несколько существ обернулись и наградили нас неприязненными взглядами.

— Не обращай внимания, — спокойно отмахнулся Антинаэль. — Упоминание Небес здесь считают за ругательство.

Пройдя насквозь негостеприимный переулок, мы оказались в на удивление круглом дворе. Едва я сделал пару шагов, на меня с разбегу налетел некто, замотанный в оборванный сине-зелёный плащ. Окинул взглядом легионерский доспех, пропищал что-то похожее на извинения и скрылся в ближайшей арке.

Я долго смотрел ему вслед, не веря своим глазам.

— Это что, человек?

Антинаэль принюхался.

— Он самый. Точнее — мёртвая душа. Вот ведь паршивец.

— Не похоже он как-то на бесплотного духа.

— А за пределами специально отведённых для них секторов все души обретают плоть. Иначе их не переловишь.

— Ну а как же вечные муки, котлы с кипящим маслом? — нельзя же упустить случай выяснить, какая она, жизнь после смерти.

— Этим покажи котёл — тут же переплавят и продадут, — отшутился демон. Исчерпывающий ответ о качестве местной публики. В голове возникла совершенно неприличная для благовоспитанного человека мысль, что Бездна, может быть, — не такая плохая альтернатива Небесам. По крайней мере, скучно не будет.

Одна из ведущих во двор дверей открылась. Краснокожий демон в засаленном фартуке небрежно прицепил над входом вывеску и подпёр створку толстой палкой. Внутрь тут же устремилась разнообразная нечисть, до сей поры успешно скрывавшаяся среди домов. Мы с Антинаэлем присоединились к очереди, если так можно назвать невообразимую толкотню, помогая себе локтями и раздавая пинки зазевавшимся, в числе первых прорвались внутрь.

Интерьер безднинской таверны очень удачно оттеняли развешанные под потолком скелеты, на изрезанных ножами и прожжённых огненными заклятиями столах стояли подсвечники из костей, а за барной стойкой из чёрного камня можно было разглядеть полинялый портрет в рассохшейся раме.

Едва мы сели за выбранный стол, к нам подошёл хмурый хозяин заведения и достаточно вежливо обратился к Антинаэлю. Тот начал что-то перечислять, после чего оба демона уставились на меня. Очень надеясь, что мне не предлагают, допустим, съесть змею живьём, я кивнул.

— Я заказал нам запечённое мясо Ках’унти. Не возражаешь? — поинтересовался Антинаэль, когда тавернщик отошёл.

— Я первый раз слышу про такого зверя, но нет, я не возражаю, — покладисто согласился я.

— Сейчас поедим и расспросим про караваны.

Мясо принесли очень быстро, что послужило причиной недовольства у остальных посетителей. Они застучали ложками по столешницам, требуя внимания.

— Низшие такие шумные, — пробормотал демон, подцепляя ножом аппетитно дымящийся кусок. Тщетно подождав, когда принесут вилку, я последовал его примеру. К слову, нам даже не пришлось снимать шлемы — создатели предусмотрели в районе рта несколько раздвигающихся пластин. После этого открытия я бы не удивился, узнав, что легионеры и спят в доспехах.

Мясо загадочной твари было жёстким, а по вкусу напоминало дикого кабана. Впрочем, после стряпни армейских поваров оно показалось мне изысканным деликатесом. Антинаэль и вовсе с наслаждением обгрыз каждую косточку. Насытившись, он подозвал хозяина, потребовал сесть рядом и начал расспросы. Из кухни показался заспанное создание, передвигающееся на коротких толстых лапах, и неторопливо зашагало к жаждущим пищи клиентам. Шум в таверне нарастал.

— Эй, нам даст кто-нибудь поесть сегодня! — на чистом вэлифарском заорал кто-то. — Легионеры — козлы!

— Бей легионеров! — сильно коверкая слова, поддержали из толпы.

Ещё несколько голосов заботливо перевели это в высшей степени рациональное предложение на демонический.

Разносчик быстро сориентировался и нырнул под стол, закрыв голову лапами. Антинаэль вскочил и грозно прорычал несколько слов.

Об его нагрудник разбилась первая кружка. Хозяин вооружился кочергой и ринулся в гущу беснующихся тварей. Я кувыркнулся в сторону, уворачиваясь от брошенной мохнатым здоровяком скамейки. Едва оказавшись на ногах, я выхватил меч. Несколько бесов позволили себе неуважительные смешки по поводу моего оружия, но пара болезненных ударов плашмя мигом остудила их пыл. Драка в таверне набирала обороты. Первые ряды с дикими воплями бросались на Антинаэля, падали, сбитые точными ударами бронированных кулаков. Те, кто остался сзади и не имел возможности поучаствовать в сваре, весьма находчиво сцепились с соседями, так что разобрать, кто и с кем дерётся, вскоре стало абсолютно невозможно. Здоровяк попытался оторвать от пола массивный стол, но хозяин таверны оказался быстрее. Столешница при столкновении с головой мохнатого разломилась надвое, тот несколько раз осоловело моргнул и с грохотом повалился на землю. На него немедленно кто-то наступил, я припечатал сунувшегося ко мне беса шипастым легионерским сапогом, ещё один неудачно подставился под меч, лезвие распороло руку до кости, а пронзительно вопящая от боли тварь смогла даже перекричать царивший в помещении ужасный шум. Я отступил назад на несколько шагов, толкнул кого-то плечом, резко обернулся. Передо мной, сжимая в руках чугунную сковороду, стоял давешний зелёный плащ. Капюшон съехал у него с головы, открыв худое лицо с хитрющими чёрными глазами, а я не удержался от удивлённого:

— Меверик?

Парень прищурился, на мгновение застыл, прислушиваясь к звучанию голоса...

— Господин Лест? И вы... того? — со свойственной ему бестактностью вопросил он, не забывая огреть сковородкой подкравшегося сзади беса.

— Нет, жив пока, — я за шкирку поднял мелкого нечистика и с размаху швырнул в пятёрку его товарищей, бежавших следом. Они покатились, кусаясь, царапаясь и соря ошмётками шерсти. — А ты сам что тут делаешь?

В том, что Меверик — вор, было уверено всё графство. Но поймать его с поличным ни разу никому не удалось. Я познакомился с этим пройдохой на одной из ярмарок, регулярно устраиваемых моей семьёй. И каким-то образом, невзирая на разницу положения в обществе, мы на пару выпили ящик вина и расстались если не друзьями, то хорошими знакомыми. Тогда он мне показался человеком совершенно незаурядным: ни до, ни после я не встречал настолько безоглядного, безбашенного авантюризма и святой веры в свою удачу.

Которая, очевидно, оказалась ветреной подругой.

— Собаки купца одного разорвали, — не слишком расстроено посетовал на судьбу Меверик. — Ну и вот, мотаю теперь срок в этой весёленькой тюрьме. Сначала нас в так называемый сектор мёртвых душ поместили. Летаешь там призраком, стоны протяжные издаёшь. Скука смертная. А так хоть тело, не ахти, конечно, но зато поесть можно. Я пробовал вообще к живым сбежать, но там магия посерьёзнее, заарканит — не пошевелишься. Помню, когда меня с границы забирали, тамошним охранникам так ввалили... ну, что проглядели. А ты чего подслушиваешь, харя тупорылая?

Насколько «тупорылым» был бес до удара сказать сложно, но после знакомства со сковородой его морда стал плоской, как блин.

— А за что ты так легионеров не любишь?

Хозяин заведения запрыгнул на барную стойку и вытащил из-за балки витой рог. На глухой и тягучий звук никто из дерущихся внимания не обратил.

— А за что их любить? Развлекаться мешают, гулять не пускают, а придумаешь, чем себя бесплотного повеселить — запретят. Только советница ничего, но она редко приезжает. А вы сами зачем в легионера вырядились?

— Чтоб не узнал никто. А ты нам всю маскировку испортил, — воззвал я к совести вора.

Меверик смутился и уморительно шаркнул ножкой.

— Прошения просим. Я правда не хотел вас подставлять.

И проказливо мне подмигнул. Похоже, я только что подал ему отличную идею.

И тут в дверях появились настоящие легионеры в полной боевой готовности. Тавернщик приветливо махнул рогом и указал на разыгравшуюся в обеденном зале схватку.

Антинаэль поднял голову — шлем с него благополучно кто-то стянул.

— Хаат, икх то к’ан Ант’хинаэле дахг! — отчётливо произнёс один из легионеров, указывая рукой на моего демона.

— Анж’иер дес дгкайт! — в ответ огрызнулся Антинаэль и демонстративно плюнул на пол. Потом бросил быстрый взгляд на меня и указал куда-то за стойку: — Шабнарт экс эарнпвалтет!

Поскольку он забыл сменить язык, я мог лишь догадываться, что это значило, а вот Меверик понятливо усмехнулся:

— Бегите, граф. Я их задержу, — и с криком: «Эй, дурачье, опять плохо за мёртвыми душами следите!» — побежал прямо на легионеров. Демоны, опешившие от такой наглости, целых три секунды не предпринимали попыток его схватить. Я, прокладывая себе путь с помощью меча и локтей, прорвался к Антинаэлю.

— Кухня, — коротко бросил он, первым следуя своему указанию. Вслед нам кто-то швырнул огненный шар, сопровождаемый возмущённым воплем хозяина таверны. Преодолев тесную кухню, заставленную щербатыми котлами, мы через окно покинули заведение, пробежали несколько переулков, остановившись только у низкой арки, ведущей на широкий проспект.

— Будет буря, — произнёс демон, отдышавшись. — Они опасны, так что ближайшие, как бы это, по-вашему, выразиться, два дня никто из домена не выйдет. Последний караван ушёл недавно, если поторопимся — можем догнать.

Я кивнул, и мы зашагали вниз по проспекту. Через пару кварталов впереди замаячили ворота. Я обрадовался, что можно будет наконец покинуть этот сумасшедший город, Антинаэль, напротив, помрачнел и насторожился.

Нападение мы всё-таки пропустили. Окружили нас быстро и профессионально. Секунду назад никого не было, и вдруг на нас оказалось направлено полтора десятка мечей.

Командир что-то проклокотал, но я ничего не понял. Ну, разве что смог бы с уверенностью сказать, что нам не предлагают выпить чашечку чая.

Антинаэль положил руку мне на плечо.

— Прости. Я сам почти поверил, что это возможно.

Я потянул из ножен меч. Стража отнеслась к этому неодобрительно, но я собирался сдаваться без боя. Антинаэль взялся за кистень. У противника слишком плотный строй, сначала они будут ощутимо мешать друг другу, можно воспользоваться преимуществом и попытаться прорваться. Но я не собирался заниматься самообманом. Всё равно догонят. Мой спутник выкрикнул что-то резкое. Ряды противника пришли в движение.... Как вдруг над нами закрутилось сиреневатое облако. Антинаэль внезапно рассмеялся и крепко обхватил меня за плечи. И я увидел тонкую призрачную руку, тянущуюся к нам, обещая поддержку. Стража бросилась одновременно, но вышеуказанный строй таки не позволил им это сделать раньше, чем Антинаэль схватился за протянутую ладонь. Нас закружило, затягивая в клубящийся всеми цветами радуги коридор.

/** Приписка почерком Антинаэля

— Хаат, икх то к’ан Ант’хинаэле дахг! — это он обращает внимание своих товарищей, что заметил меня, мягко говоря, негодяя.

— Анж’иер дес дгкайт! — а это я посылаю его общеизвестным маршрутом.

— Шабнарт экс эарнпвалтет— «бежим через кухню» (Никаких скрытых смыслов).

Глава 6. Время умирать

Первое, что я увидел после того, как померкла разноцветная круговерть, — дрянной и грязный деревянный пол, разрисованный витиеватыми узорами, блеклыми и кое-где размазанными.

Откуда-то сверху послышался насмешливый голос:

— Поздравляю, господин генерал! А я уж думал, что твой безупречный послужной список всё-таки будет испорчен одним маленьким поражением.

Я поспешил подняться с пола. Антинаэль, уже твёрдо стоящий на ногах, подал мне руку, которой я, впрочем, не воспользовался.

Маг стоял, скрестив руки на груди и разглядывая нашу колоритную пару с нескрываемым любопытством.

— Менкар, друг мой! Какое счастье, что ты догадался нас вытащить! — радостно улыбнулся я. — Ты просто не представляешь, в какой заднице мы оказались!

— Почему-то догадываюсь, — хмыкнул чародей. — Но зная тебя, я был уверен, что хотя бы до демона ты доберёшься...

— Уму непостижимо! — перебил его Антинаэль. — То, что ты сделал было нашим единственным шансом сбежать оттуда живыми! Но, Великий Хаос, откуда ты узнал моё истинное имя?!

— Было сложно, — признался маг. — Сначала я попробовал использовать стандартный вызов. Но там такая блокировка стоит, что все архимаги Алишера не пробьют. Видимо, твои сородичи очень постарались, чтобы ты не смог избежать заточения. Но, к счастью, в работах Эфтекара ибн Альбедо, Сулима ибн Вазира и архимага Ифрана мне встречались различные имена и прозвища. Соединив их вместе, а затем изменив звучание в согласии с правилами образования демонических имён, которые, к слову, довольно хаотичны и на первый взгляд лишены логики, я сумел подобрать последовательность, которая, как видите, оказалась правильной.

— Ты чёртов гений, — только и смог произнести ошарашенный Антинаэль.

— Вот пусть теперь кто-нибудь только попробует сказать, что я забиваю голову кучей никому не нужных фактов, — ответил Менкар, бросив на меня насмешливый взгляд.

— Я никогда такого не говорил, — поправил его я. — А если и говорил, то беру свои слова обратно!

— После битвы у Васерикского монастыря. А ещё около деревни... — начал перечислять чародей, но я не дал ему углубится в припоминание моих грехов и крепко по-братски обнял. Менкар похлопал меня по спине и замолчал на полуслове. Задумчиво зажал в пальцах край плаща.

— Невероятно, — словно не веря своим глазам, протянул Менкар. — Определённо, ради этого стоило спуститься в логово демонов!

— У меня на родине только наместник султана имеет такой плащ! Да и тот, пожалуй, не столь хорош, как этот! — продолжал восхищаться чародей. На самом деле, он говорил намного больше, просто я смог понять только это — от волнения Менкар перешёл на свой родной язык.

— Эти плащи носились офицерами и вполне могли бы пойти на обмундирование легионеров, если бы не достались нам, — со знанием дела пояснил Антинаэль. Похоже, кальшехранский он тоже прекрасно знал. — Людям же обычно продают такое старье, что распоследний кандидат не наденет.

— Да? — мне показалось, с облегчением выдохнул Менкар. — Правильно, что я тогда не согласился...

— Хотел заключить сделку с демонами? — заинтересовался Антинаэль. — И что же у тебя за него попросили?

— Неважно, — излишне поспешно свернул разговор маг. — Дело прошлое.

Антинаэль пакостно улыбнулся, но ничего не сказал.

Мне же пришла в голову отличная идея. Я торопливо расстегнул застёжку и набросил плащ на плечи мага.

— Носи на здоровье!

— Это мне?! Спасибо... Такая прелесть... Ты уверен? Я даже не знаю, как тебя... — Менкар запутался в словах и остановился перевести дух. Как мало, оказывается, бывает человеку надо для счастья.

— Самое меньшее, чем я могу тебя отблагодарить, — пожал плечами я. — Всё равно мне немного осталось...

И улыбнулся. Мне удалось сохранить лицо, даже когда улыбка стала вымученной. «Всё рано мне немного осталось...». Простые слова, сказанные беспечным тоном, но у меня внутри словно лопнул туго натянутый канат. Там в Пустошах я шёл к цели. Я боролся за победу и за свою жизнь, принимая головокружение и внезапно накатывающую слабость лишь за досадную помеху. Теперь же цель стояла рядом со мной, рассматривая своими странными глазами с кошачьими зрачками ветхие стены, а я вновь отчётливо понимал, что этим славным, но увы, последним деянием завершу свой жизненный путь.

Как тогда в лабиринте, в глазах моих потемнело, я лишь успел схватиться за плечо Антинаэля пред тем, как провалиться в непроницаемый мрак.

На стороне некромантов сражались вампиры. Некогда бывшие людьми, но проклятые тёмными силами, для кого солнечный свет стал опаснее яда, а единственной пищей служила человеческая кровь. Мерзкая, исковерканная форма жизни. Но сами вампиры относились к своему проклятию с какой-то нечестивой гордостью, мне совершенно непонятной и противной. Один из них и стал моим убийцей.

Может быть, в том была и моя вина. Наша армия возвращалась домой, солдаты шутили и веселились. Я поддался всеобщему настроению. И отплатил за свою беспечность тем, что проснулся ночью от прикосновения к моей шее холодной когтистой руки. Вампир виртуозно прошмыгнул по лагерю к моей палатке, избежав столкновения с часовыми.

— Лест Дель Аркуа, мы снова встретились.

Я узнал его. Этот вампир называл себя граф Де Вилль, и, хотя жил со своим проклятием не более сорока лет (именно тогда в нашем мире впервые появились отвратительные носители «тёмного дара»), считался «Древним» и предводителем всех вампиров. Выглядел он неважно: в плече застрял серебряный кинжал, правая рука висела плетью, а камзол был обильно забрызган темной кровью — его собственной.

Я попытался дотянуться до меча, лежащего рядом на табурете, но Де Вилль только сильнее прижал меня к спальнику.

— Уходи, — прохрипел я. — Ваши войска разбиты. Чего ты добиваешься?

— Вкус победы пьянит, не так ли? — не обращая на меня внимания, тихо зашептал вампир. — Но вы испили его раньше срока. И последний удар графа Де Вилль достигнет цели.

Я почувствовал, как его клыки вонзились в меня. Это не было больно, нет. Напротив, меня охватило чувство, сладостное, как поцелуй любимой. Потом он отстранился, разорвал когтями своё запястье, не сильно заботясь об аккуратности. По моим губам потекли струйки тёмной крови. Первый раз я умудрился плюнуть монстру в харю, но эта тварь всё-таки заставила меня проглотить пару капель. Горло обожгло огнём, потом резко заныла укушенная шея.

Вампир встал на середине комнаты, то ли растерянный, то ли... удовлетворённый. Гнев вскипел во мне, я схватил меч и одним ударом отрубил ему голову. Он покачнулся и рухнул на землю. Когда я бросил взгляд на отрубленную голову, губы вампира всё ещё шевелились.

— Приветствую, Древний… — прочитал я.

Несколько минут потребовалось мне, чтобы отмыться от крови. Потом я позвал солдат.

— Да это сам Де Вилль! — воскликнул капитан, вбежавший первым. — Знатная добыча, господин генерал!

Мне же всё стало безразлично. Я смотрел в костёр, на котором жгли вампира, чтобы «поганец не посмел воскреснуть». Никто толком не знал, умеют ли вампиры возрождаться к жизни, но то, что убить их действительно трудно, — факт. Костёр же снимает все сомнения. В отблесках пламени я видел свою смерть. Укушенный вампиром неделю испытывает слабость и головные боли. Выпивший при этом его крови — обречён...

Боль. Настырная, ноющая боль, словно разрывающая всё тело на части. Глаза открыты, но разглядеть я могу лишь сероватые тени.

Так это был просто кошмарный сон — слишком яркое воспоминание о ночи, ставшей началом моего конца — от ядовитой крови чудовищ не существовало противоядия.

Бесконечность боли была разорвана ледяным всплеском, по щекам потекло что-то мокрое и холодное. Я вздрогнул и вновь обрёл способность видеть.

Открывшаяся картина невольно заставила меня улыбнуться: обнажённый по пояс здоровенный демон сосредоточенно полощет в глубокой миске грязновато-серую тряпицу.

— Очнулся-таки? — поинтересовался Антинаэль, заметив мой взгляд. — Колдун сказал менять тряпки, пока не очухаешься.

— Где мы? — обстановка комнаты совершенно определённо была мне незнакома.

— Гостиница «Радушие Короны».

— Самая дорогая гостиница Леондоры, — присвистнул я. — А, впрочем, неважно. Пошикую напоследок, а с долгами пусть кто-нибудь другой разбирается. Ты, например, — и с притворным весельем посмотрел на демона.

Антинаэль прищурился, явно подозревая, что его разыгрывают:

— Ты что, помирать собрался? — уточнил он. — Ты сумел выбраться живым из Бездонных Провалов, а теперь собираешься тихо отдать концы в собственной постели?

— Я очень болен. И отправляясь за тобой, знал, что жить мне осталось трое суток.

— Тогда зачем ты это сделал?

— Хотел завершить свою жизнь ярким и безумным поступком. Не для кого-то, а именно для себя. Теперь я с уверенностью могу сказать, что не знал в этой жизни поражений.

Откинулся на подушках, позволяя себе вновь погрузиться в темноту.

Но темнота не принесла желаемого облегчения. Вместо успокаивающей чёрной бесконечности я видел жуткие хари неведомых монстров, с равной жестокостью терзающих как моё тело, так и душу. И самое ужасное, мне казалось, что я уже не вырвусь из этого кошмара, что они будут преследовать меня всю оставшуюся вечность.

— Тысяча лет — это много или мало? — голос Антинаэля, мягкий и напевный, добрался до моего сознания. — Для Бездны, пожалуй, — сущий пустяк. Повзрослела и вышла замуж малышка Тари, юнец Энлиль дослужился до легата, жизнь в доменах текла своим чередом, крутилось Колесо Душ.... Здесь же разрушались и строились города, были войны и перемирия. Я слишком долго не был в мире живых и, наверное, пропустил слишком много. Всё что я слышал — болтовню моей стражи на посту, — демон на миг остановился, потом тихо попросил: — Расскажи мне о своём времени.

Вряд ли он просто хотел удовлетворить своё любопытство. Впрочем, может, так оно и было. Но я вдруг понял, что вновь могу открыть глаза. Вольно или невольно, Антинаэль вытащил меня из царства кошмаров. Я начал говорить. Сначала с трудом, потом всё увереннее.

— Я не знаток истории. За последнюю тысячу лет королевство Вэлифар несколько раз и распадалось, и вновь объединялось под одним знаменем. Я родился и вырос здесь, в родовом замке, что находится в одной из восточных провинций. В год, когда я поступил на военную службу, король Никтиан скоропостижно скончался, и с тех пор страной правит его жена — королева Гвендолейн. Ничто не предвещало беды, и я бы вышел в отставку на старости лет каким-нибудь полковником, если бы не война...

Рассказ, конечно, получился немного путанный, но думать над стилем я был тогда просто не в состоянии. Пока я говорю — кошмар отступает.

Антинаэль сменил тряпицу на лбу, я вяло благодарно кивнул и продолжил:

— Наши войска столкнулись с такой несусветной мерзостью, какую только можно представить. Это огромные толпы восставших мертвецов, и хорошо, если от них остались лишь скелеты, потому как сохранившаяся на костях гниющая плоть источала немыслимый смрад, сбивающий с коня не хуже оружия. Жуткие проклятия, самое опасное из которых — некроманты называли его «прах времён» — обратило в серый пепел два отборных полка. Уже потом к нам присоединились кальшехранские маги, которые и смогли разработать защиту. Представляешь, я даже видел дракона... — в этот момент я очень отчётливо представил два горящих голубым огнём злых глаза, снабжённых не прикрытым плотью комплектом острейших клыков и когтей. — Костяного дракона. Это не те дивные создания, что вышивали на старинных гобеленах, это омерзительные монстры, уничтожающие всё, с чем соприкасаются. Они налетали с воздуха, а на земле нас ждали склеенные из костей причудливые создания самых разных форм, но одинаково смертоносные. Ходили слухи, что для некромантов это было своеобразным соревнованием — у кого получится более... интересное чудище. Помнится, наши маги кости смогли с трудом переподчинить одного такого....

— Подожди, — перебил меня демон. — На вашей стороне тоже были некроманты?

— Конечно, нет, — фыркнул я. — С чего ты взял?

— Но ты же сам сказал — маги кости?

— Неужели ты о них ничего не слышал? — я чуть приподнялся на подушке, но тут что-то предательски стрельнуло в шее, и я поспешил упасть обратно. — Эта школа образовалась около пятисот лет назад.

— Последние пятьсот лет до меня весьма выборочно доходили новости, — напомнил Антинаэль.

— Извини, — если я и смутился, то только слегка. — Так вот, приблизительно пятьсот лет назад эмир Хазиф сумел объединить доселе раздробленные и постоянно воевавшие друг с другом княжества и основал Кальшехран, став первым после длительного периода многовластия султаном. Маги, естественная убыль численности которых при отсутствии войн сошла на нет, направили все свои силы на исследования и уже через пару десятилетий стали грозной силой, подмявшей под себя весь рынок волшебных услуг и практически гарантирующей султанату победу в случае войны. Это положение магов вполне устраивало, и если до той поры чародейские знания были не повсеместно, но доступны, то теперь Медресе Высокой Магии Кальшехрана приложили все усилия, чтобы никто, кроме их учеников не смог этими знаниями воспользоваться. Книги и манускрипты разыскивались, выкупались или попросту воровались, чтобы навек упокоиться в недрах библиотек. Чувствуя себя в полной безопасности, Медресе даже начали принимать иноземцев. Показывали, что никого и ничего не бояться.

Тогда-то в Тарнедоре и появилось новое учение, в противоположность кальшехранцам, охотно меняющим всё, что их окружает, гласящее, что силу нужно искать не снаружи, а внутри, поставив первоосновой элементы кости, плоти и крови, не спрашивай меня, почему именно так. Я не слишком разбираюсь в чародействе. Сначала Медресе не обратили на новое веяние особого внимания, а потом было поздно. В военной время хорошо обученный маг, например, крови с успехом противостоял классику, что в конечном итоге лишило кальшехранцев права диктовать всему миру условия с позиции силы, однако, в мирное время было трудно найти применение подобным способностям. Поэтому большинство тарнедорских магов либо занимается обычным ремеслом, либо скитается в поисках подходящей войны. Только в моей ставке располагалась целая бригада наёмников, два мага кости, четыре — крови и один метаморф. Крайне интересные личности.

— Не сомневаюсь, — Антинаэль вздохнул. — Чего только люди не придумают.

— Знаешь, — сказал он после непродолжительного молчания. — Мы, демоны, живём практически вечно. У нас есть всё, что так жаждет большинство живых… но иногда я завидую людям. Только вы можете с такой страстью стремиться и бороться. Мы нашу страсть давно утратили.

— Я не представляю, каково это — жить вечно, — честно признался я.

— А ты бы хотел? — спросил Антинаэль.

— Нет, — я дёрнул головой, что должно было означать отрицание. — Я просто хотел прожить свою простую человеческую жизнь.

И вздохнул, в этом вздохе выражая всю свою обиду на несправедливость бытия. Демон поспешил сменить тему:

— Так что ты там говорил про чудовищ и магов кости?

— Да, — я волевым усилием очистил голову от безрадостных мыслей от смерти. — В общем, группе солдат удалось загнать одного....

Но я не успел закончить фразу, будучи скрученным приступом тяжёлого сухого кашля. Мне казалось, что моё горло сейчас разорвётся, а проклятый кашель и не думал прекращаться.

Антинаэль сорвался с места, опрокинув табуретку, и стрелой вылетел из комнаты. Я остался один на один со своей болью. Отняв ладонь ото рта, я увидел на ней кровь. Какую-то чужую тёмную кровь....

Демон вернулся довольно быстро. Сунул мне руки дымящуюся кружку, пахнущую травой и мёдом. Пока я давился горькой горячей гадостью, тем не менее, быстро возвратившей меня если не в здоровое, то во вполне терпимое состояние, я разглядывал Антинаэля. Теперь он выглядел как атлетического сложения черноволосый парень, чьи странные красные глаза с кошачьими зрачками успешно маскировала длинная чёлка.

— Отлично выглядишь, — всё ещё хрипло выдавил я, возвращая ему пустую кружку.

— Местное население с большим предубеждением относится к моему народу, — усмехнулся демон. — Пришлось маскироваться.

— В предусмотрительности тебе не откажешь, — я наконец смог блаженно растянуться на подушках и продолжить, как ни в чем не бывало:

— Так вот, загнали они одну костяную гадину. Маги кости тут же изъявили желание её изучить... и в конце концов подчинили. Тварь очень помогла нам при штурме следующей деревни, но вскоре была уничтожена. Костяные потом утверждали, что управлять чужими костями даже проще, чем своими, стоило только понять методику, в поиске которой тоже не было ничего сложного.... Ах да, «ничего сложного» стоило одному из магов глаза. Зато на следующий день на его месте он вырастил нечто... чрезвычайно необычное.

Ну а как ещё назвать костяную маску, сплошь покрытую изящными узорами, закрывающую пол лица, с искусной костяной же имитацией глаза на месте выбитого? Если бы парень стал художником, цены бы ему не было.

— Но без сомнения больше всего крови нам попортили вампиры. Да и выпили её изрядно... — сказал, и подумал, что об этих подразделениях вражеской армии я не хочу не то, что разговаривать — вспоминать. Но сказанного уже не возвратить, а демон заметно оживился:

— Вампиры?

— Да, такие шустрые твари, с одним большим недостатком — они плохо умирают.

— Вампиры пьют кровь живых. И воюют на стороне некромантов. Интересно, им-то это зачем? Ведь в отсутствии живых им просто нечем будет питаться.

— Не знаю, — пожалуй слишком резко ответил я. — Может, им бы разрешили фермы по разведению людей настроить. И вообще, некроманты хотели «трансформировать нас в более совершенную форму существования», а не уничтожить.

— Боюсь, «трансформированная форма» вампирам бы не понравилась. А вот идея из охотников стать фермерами хоть и удивительна, но вполне реальна...

— Слушай, — сердито оборвал его я. — Мне абсолютно безразлично, почему кровососы выступали на стороне некромантов. Получили свою порцию огня, и будет с них.

— А я смотрю, у тебя к вампирам особенно неприязненное отношение? — заметил демон.

Я закусил губу. Ну да, прокололся.

— С чего ты взял? — я всё-таки попытался упорствовать. — Мне не за что их любить. Они враги.

— Ладно, ладно, — демон поднял руки в примирительном жесте. — Мне на самом деле всё равно, кого из твоих друзей загрызли подлые твари. Не хочешь — не говори.

Я пару раз моргнул глазами, подтверждая, что это не его дело. На этот раз молчание длилось дольше.

Тишина в первые секунды показалась благословением, но потом вернулась боль. Боль, загнанная на задворки сознания, теперь возвращалась, стремясь наверстать упущенное. В глазах потемнело, всё тело полыхало огнём.

— В начале войны я командовал диверсионным отрядом, — через силу выдавил я, надеясь, что слова вновь отвлекут меня от боли. — Командование высоко оценило мои действия, и уже через год я командовал полком. А спустя ещё полтора года за взятие стратегического укрепления я получил чин генерала.

— Генерал? — Антинаэль охотно поддержал разговор. — Я слышал, колдун называл тебя так. Это что-то вроде нашего легата?

Я припомнил горделивую осанку Энлиля, его сплошь покрытые сверкающими камнями доспехи, и кивнул:

— Да, что-то вроде того.

— И генералов в Велифаре не слишком много, так? — чувствовалось, что вопрос наводящий, и на самом деле демона интересует что-то другое. Но я терпеливо ответил.

— Сейчас кроме меня ещё шестеро. Ещё двое погибли во время войны.

— Моя стража обсуждала одного из ваших генералов. Говорят, именно он выиграл войну с некромантами. Как же его звали? Лис... Лес...

— Лест. Его зовут Лест Дель Аркуа, — подсказал я.

— Ты его знаешь?

— Лучше, чем хотелось бы.

— Демоны редко признают заслуги людей, — Антинаэль не стал дожидаться, пока я соизволю пояснить свои слова, хотя я прекрасно видел, что его разбирает любопытство. — Но я слышал, в Бездне генерала Леста уважают, не как равного, конечно, но как достойного.

Я едва сдержал самодовольную улыбку. Признание исконным врагом рода людского дорогого стоит.

Посмотрел на замолчавшего демона и просто сказал:

— Это я.

— Что? — не понял тот.

— Я, Лест Дель Аркуа, генерал, главнокомандующий войсками Велифара, — представился я.

— Ты?! — не многие могут похвастаться, что ввели в замешательство демона. Мне это удалось. — Ну ничего себе!

Впрочем, Антинаэль быстро справился с собой.

— Так забавно. Сколько мы с тобой знакомы, а я так ни разу и не спросил твоего имени.

Я мельком подумал, что представься я в иное время, эффект был бы не такой.

— Наверное, не было подходящего момента, — пожал плечами я.

— Может быть... — демон щёлкнул пальцами, принимая своё обычное обличие. — Я давно должен был сказать тебе это.

Он выпрямился, и крепко сжал мою руку:

— Я благодарю тебя, Лест Дель Аркуа, за моё спасение и за то, что имею честь называть тебя своим другом. Ты великий воин, и память о тебе останется в веках.

Что ж, прекрасная эпитафия. А я благодарю тебя, Антинаэль, в особенности за мою милосердную агонию. Прощай.

Я промолчал, слабо улыбнулся и позволил темноте поглотить меня. Ласковой, зовущей темноте, обещающей избавление, покой и блаженство.... И уже за гранью этого мира шагнул навстречу своей смерти.

Глава 7. Шаг за грань

Ночи в столице едва ли можно назвать тихими, но ночь после похорон генерала Дель Аркуа выдалась именно такой. Словно сам город умолк, скорбя об ушедшем герое. С безоблачного неба смотрели на землю холодные звёзды, навевая мысли о вечности.... Так впоследствии напишут поэты в своих балладах, стремясь раскрыть всю глубину людской печали. И не важно, что, как назло, все звёзды запрятались в бесформенные невзрачные облака, а мутная луна так и норовит заслониться серой тучей, лишь изредка заглядывая в открытые окна.

Зашелестели шторы, покачнувшиеся от сквозняка. Скрипнула дверь, робко, словно боясь выдать ту, которая её открыла. Она всегда приходила так — сопровождаемая лишь едва слышным звуком. Невысокая девушка в тёмных перчатках и длинной мантии с капюшоном, который она теперь почти не снимала. Оглядевшись по сторонам, пришелица направилась к кровати, где безмятежно спал, завернувшись в одеяло, молодой мужчина.

— Менкар! — стянув перчатку, девушка нетерпеливо потрясла мага за плечо.

Тот проворчал что-то нечленораздельное и перевернулся на другой бок.

— Сверемира ради, вставай! — она дёрнула сильнее, почти уронив чародея на пол.

Менкар наконец открыл глаза и недоумённо уставился на ночную гостью.

— Алия? Что ты здесь делаешь?

— Послушай меня, это очень важно! У меня было видение...

Большинство людей после такого заявления немедленно признаются сумасшедшими, но только не оракул первой категории, и маг отнёсся к её словам со всей серьёзностью, тем более спонтанные проявления дара у предсказателей такого уровня случались довольно редко, и предрекали нечто в самом деле неординарное. После непродолжительной борьбы с простыней выбравшись из постели, Менкар накинул домашний халат и присел к столу. Его ничуть не смущало, что появление в таком виде перед женщиной, которая не является ни сестрой, ни матерью, считалось в Кальшехране верхом неуважения. Не менее неприличным было для женщины вламываться ночью в спальню к мужчине, но волшебники в султанате считались некой особой кастой, стоящей выше подобных условностей.

— Я слушаю тебя.

— Скоро должен родиться Древний... — нетерпеливо начала Алия, но Менкар её перебил:

— Прости, кто?

— Древний. Это значит — один из сильнейших.

Девушка не сказала слово «вампир», она никогда его не произносила, но чародей прекрасно её понял.

Будучи оракулом, а не боевым магом, Алия редко принимала участие в боях, но на войне случается всякое. Около полугода назад после одного из сражений девушку посчитали пропавшей без вести. Она вернулась через две недели, бледная, осунувшаяся, что глаза на худом лице казались огромными. Менкар так и не смог забыть дрожащую фигурку, кое-как закутанную в разномастные тряпки, судорожно цепляющуюся за ткань палатки, и тихий шёпот:

— Я всё ещё маг Кальшехрана...

Только Менкару, своему лучшему другу, Алия рассказала, что с ней случилось в плену. Вдвоём они сумели сохранить это в тайне, но с тех пор девушка больше не выходила на солнце, по крайней мере, без глухого плаща.

— Я чувствую его приход... это сложно объяснить... кровью. И ещё я видела опасность, что ему угрожает.... Но не знаю, когда это будет, и где он должен появиться. Я пока не разобралась, на каком расстоянии действует новое чутье, а мой собственный дар вообще не ведает расстояний.

— Ты пришла рассказать мне это? — Менкар был искренне удивлён. — Но почему тебя волнует его судьба?

— Хочу я или нет, но я принадлежу к этому народу, — горько проронила Алия. — Древние — это те, кому дарована сила и право стать вождями, но их очень мало, поэтому каждый так важен. Кто знает, может именно этот сможет найти для таких, как я, достойное место в этом мире?

— Может, ты знаешь? — осторожно поинтересовался маг, намекая на пророческие таланты девушки.

— Я оракул, а не бог, — фыркнула та. — К ним обратись за точным прогнозом. Я не всевидящая. Не то чтобы я не пыталась... сил ушло, как будто я небольшой эмират просматривала. Теперь я вообще почти на мели... Ох... Прости, не могу сдерживаться...

Она торопливо извлекла из складок мантии небольшую фляжку и жадно приложилась к горлышку.

Менкар отвернулся. За эти полгода он почти привык к новому рациону подруги, но всё равно старался не смотреть, когда она, утолив голод, платком вытирала с губ густые алые капли.

— Хорошо бы найти его, — продолжила Алия, спрятав фляжку. — Помочь, может быть...

— Твой «древний» может быть где угодно.

— В этом и дело... Что ж, надеюсь, он сам справится... Я думала...

Внезапно Менкар приложил палец к губам и распахнул окно. Неприятный шум, что доносился с улицы, стал громче, теперь даже можно было расслышать обрывки выкриков. Маг сделал несколько пассов руками, призывая пару волшебных линз. Сквозь них он отчётливо увидел, как к кафедральному собору, располагавшемуся всего через пару кварталов от гостиницы, шествовала толпа, вооружённая вилами и граблями, хотя изредка встречалось и настоящее боевое оружие. От света факелов рябило в глазах. Развеяв заклинание, Менкар потуже затянул пояс халата и от души выругался.

— Тупые идиоты! Зато всё сходится. Ты, как всегда, оказалась права.

— Что ты имеешь в виду? — встрепенулась Алия.

— Знаю я, где твой «древний». И что за опасность ему угрожает.

— Но, откуда?

Маг лишь жестом предложил ей посмотреть на улицу. Девушка выглянула, опершись о подоконник, и на мгновение прикрыла глаза.

— Но они идут к королевской усыпальнице! Там же... — она осеклась, приложив ладони к губам.

— Именно, — медленно кивнул Менкар. — Надо спешить.

Он замер, погрузившись в близкое к трансу состояние, и через минуту исчез во всполохе рыжеватых искр.

Внутри — сосущая пустота и ледяной холод. Пустота — это ничто, но даже боль была бы предпочтительнее. Слабое подобие этой пустоты чувствует умирающий от жажды в пустыне. Я ничего не видел, ничего не чувствовал.

И не понял, когда чья-то рука приподняла мою голову, и в рот потекла вязкая жидкость. У неё не было ни запаха, ни вкуса, но вместе с ней в меня вливалось тепло, заставляя пустоту отступить.

Если бы не апатия, всё ещё владевшая мной, я бы обязательно вздрогнул от открывшейся картины: надо мной склонилась самая что ни на есть демоническая чёрная харя, разукрашенная слабо мерцающими алыми татуировками. Но нет, я лишь равнодушно скользнул по нему взглядом:

— Опять ты.

Антинаэль поморщился:

— Не рад меня видеть? А я-то думал, что мы отличная команда.

Потолок терялся во мраке, но чуть притерпевшись к темноте, можно было разглядеть контуры многочисленных скульптур и барельефов. Память услужливо дорисовала картину, и вот я уже видел помпезные колесницы и дам в траурных платьях, слагающих цветы на вычурные каменные усыпальницы. По замыслу, композиция призвана была выражать благородную скорбь, но как водится в нашей столице, скульптор преуспел лишь в пышности и торжественности.

А это значит, что меня похоронили в мавзолее при кафедральном соборе — самой почитаемой усыпальнице королевства, рядом с королями и героями древности.

Но демон не дал мне насладиться осознанием собственной важности:

— Хватит валяться, у нас мало времени.

И не дожидаясь моего согласия, рывком поставил на ноги.

Послышался скрежет камня о камень. В Вэлифаре усопших либо предают земле, либо, если посчастливилось иметь семейный, или, как в моём случае, государственный склеп, оставляют на алтаре в мавзолее на сутки, а потом помещают в каменный саркофаг. Именно крышку оного и двигал Антинаэль. Мне оставалось только подивиться невероятной силе демона.

После этого он бесцеремонно сгрёб меня в охапку и затащил внутрь саркофага. Тот оказался настолько просторным, что мы с демоном не без труда, но всё-таки там убрались. Антинаэль поспешил вернуть крышку на место.

Странно, но мысль о неправильности происходящего, почему я всё ещё здесь, а не пред грозными очами богов, в том момент меня не посетила. Вместо этого я искренне возмутился:

— Ну, вот что ты делаешь? А если кто-нибудь попрощаться со мной захочет?

— Не обольщайся, — коротко бросил Антинаэль. — Смотри.

Я послушно прильнул к щели в каменной крышке. Пару минут ничего не происходило, но вскоре темнота мавзолея была разорвана множеством факелов. Люди, держащие их, были вооружены, кто мечами, а кто просто вилами и косами.

— Что им надо? — шёпотом спросил я у демона.

— Предать огню тело человека, смерть которого была скоропостижной и по невыясненной причине. По закону военного времени, — так же тихо ответил Антинаэль.

В этот момент здоровенный усатый мужик в мундире рядового, видимо, предводитель, сообщил толпе:

— Эй, его здесь нет!

— Как нет? — толпа возмущённо зароптала.

— Может, уже в саркофаг положили?

Несколько энтузиастов попытались отодвинуть крышку руками. Не получилось. Кто-то вызвался сбегать за ломиком. В конце концов, наверное, они бы всё-таки совладали с неподатливой плитой, но тут в мавзолее появилось ещё одно действующее лицо. Менкар, заспанный, в полосатом халате, по всей видимости, выдернутый шумом из постели кисло оглядел честное собрание и не менее кисло поинтересовался:

— И что тут у нас такое?

Мужики начали толкать друг друга, наконец предводитель выдавил:

— Душу господина генерала спасаем!

— От чего, интересно? И каким образом? — маг обвёл всех таким взглядом, что первые ряды вздрогнули.

— Ну дык, приказ у меня, — огромный детина втянул голову в плечи, стараясь стать как можно незаметнее. — Закон военного времени...

— Приказ? — голос Менкара так и сочился ядом. — После того, как похороны проведены с соблюдением всех ритуалов? Я знаю законы военного времени — частично я же их и писал, а потому могу поручиться, что там даже близко не было такого бреда.

— Но начальство ведь... — если бы мог, рядовой бы с удовольствием провалился сквозь землю.

— Какое такое начальство? — дотошно уточнил чародей.

Предводитель не нашёлся что ответить, но из-за его плеча подал голос кто-то ещё:

— Мне сослуживец, ну, Натан, сказал, что сержант передал капралу, что лейтенант получил письмо от полковника, который....

— Дурачье! — рявкнул Менкар. — Кто-то придумал ничем не подкреплённую сплетню, а вы поверили?! Давайте, сожгите мавзолей, собор заодно, чего мелочиться? Кажется, на время войны всем солдатам жалование повысили? Вот как раз вашего коллективного заработка на ремонт и хватит!

Эффект от пассажа был сравним с требушетным выстрелом: большинство присоединилось к процессии «за компанию» и рисковать кровно нажитыми деньгами не захотело. Задние ряды попытались бочком улизнуть из мавзолея.

— Но капрал, то есть сержант ведь спросит....

Несколько самых упрямых, во главе со здоровяком, всё-таки решили остаться и беспомощно переминались с ноги на ногу.

Менкар обречённо вздохнул:

— Могли бы сразу профессионала позвать, без самодеятельности.

Он вытянул вперёд правую руку, и вокруг саркофага образовался ослепительно яркий кокон огня. Я зажмурился — настолько невыносимым был этот свет. Но вот что удивительно — пламя, слишком похожее на настоящее, не давало жара, безобидно танцуя на каменных стенках.

Через несколько долгих мгновений крышка отъехала в сторону, а я с трудом разлепил веки.

Менкар остался в мавзолее совсем один. Глядя на меня, он невесело усмехнулся:

— Ну, с воскрешением, генерал.

И только тут до меня начало доходить, что всё это неправильно. Сейчас мне должно быть всё равно. Моё тело должно лежать на холодных камнях, а дух безмятежно парить среди облаков, вместо этого я прячусь в саркофагах от толпы недотёп и сгораю на иллюзорном костре.

— Антинаэль! — демон оторвался от созерцания чуть разболтавшейся пуговицы на рукаве и посмотрел на меня.

— Я ведь мёртв, да?

— Видишь ли... — он чуть заметно запнулся. — И да, и нет.

Я продолжал смотреть на демона, и тот соблаговолил дать прояснение, только запутавшее меня ещё больше:

— Твоё тело умерло. Но новая жизнь была рождена из мёртвой плоти.

— Да, ясно. Конечно, — развёл я руками, в притворном согласии. — Теперь мне всё ясно.

Антинаэль посмотрел на меня чуть ли не с жалостью. Я перевёл взгляд на мага, но Менкар тоже сверлил взглядом плитки на полу, словно опасаясь смотреть мне в глаза. Неудобное молчание затягивалось.

Наконец, демон что-то прикинул и преувеличенно бодрым голосом доложил:

— Ты бы видел, какие похороны тебе устроили! Любой живой обзавидуется. Пригнали какую-то повозку с двумя ступенями, на верхней лежишь ты, такой красивый, а на нижнюю благодарные граждане цветов наложили бесчисленное множество. А уж траурная процессия — под стать самому королю. Впереди повозка, по бокам личные гвардейцы её величества скачут, все при параде, на белых лошадях, следом маги рысят, большинство в чёрных мантиях, остальные в бордовых. За магами какие-то напыщенные вельможи, а уж за ними народ даже в неком подобии строя. Остановились только на дворцовой площади. На ступенях генералы стоят с суровыми мрачными лицами, правда один не слишком успешно скрывает за оным свою радость. Такой...

— ... толстый с зачёсанными на лысину реденькими волосами, — вместо демона с саркастической ухмылкой закончил я.

— Откуда ты знаешь? — удивился Антинаэль.

— А он давно на моё место метит.

Демон понимающе кивнул и продолжил:

— Трубят фанфары, из дворца появляется её величество в наряде «невосполнимая утрата», скроенном так, чтобы никто не усомнился в безграничной августейшей скорби, но тем не менее удачно подчёркивающем её прелестную фигуру. Выходит и говорил, — Антинаэль прокашлялся и продолжил совсем другим, женским бархатистым голосом: — Сегодня мы прощаемся с поистине удивительным человеком, которому мы все обязаны мирным солнцем и небом у нас над головой! Мы будем вечно чтить его память, и его подвиг будет жить в наших сердцах...

Я даже поперхнулся. Самый утончённый слух не смог бы отличить имитацию демона от голоса настоящей королевы Гвендолейн. Инстинктивно я обернулся, проверяя, не стоит ли она за моей спиной.

— ... ну и так далее, — уже своим голосом закончил Антинаэль. — Потом министры и генералы говорили. Толстый дольше всех говорил, заслуги твои перечислял, демонстративно в клетчатый платок сморкался. Маги в чёрном в небо огненные шары запустили, красивейший фейерверк вышел, надо сказать. В бардовом их не поддержали, только один цветок тебе на повозку кинул, уж извини, не удержался — стащил.

Антинаэль вытащил из рукава розу. Она была бы совершенно неотличима от настоящей, не будь кроваво-красной от цветка до кончиков листьев.

— Маг крови балуется.

— Её величеству подали карету, и процессия в обновлённом составе отправилась в мавзолей. Там гвардейцы спешились и со всеми почестями понесли тебя внутрь.

— Хотелось бы мне это видеть! — вырвалось у меня. — Гвардейские красавчики тех, кто сражался на дальних рубежах, считают низшей кастой. А тут такой почёт оказали.

— Просто поверь нам на слово, — втянулся Менкар. — Потому что, боюсь, на бис повторить последний путь не удастся.

При взгляде на их хитрющие физиономии, на которых читалась искренняя уверенность, что они меня заболтали, мне даже стало жаль их разочаровывать, но лишь на миг — я должен был знать ответ.

— Это всё очень интересно, но не объясняет главного. Почему я ещё жив?

На этот раз они молчали намного дольше, покусывая губы.

— Ты ведь пил кровь вампира, так? — наконец осторожно спросил Антинаэль.

— Так, — машинально подтвердил я. Осёкся, осознавая, что я только что сказал, посмотрел на демона совершенно диким взглядом: — Как ты узнал?

— Он рассказал, — Антинаэль кивнул на Менкара. — И кто был этот вампир?

— Первый проклятый и предводитель всех вампиров... Причём здесь это?

Антинаэль удовлетворённо улыбнулся, и эта улыбка неприятно напоминала прощальную гримасу Де Вилля.

— Хорошо. Очень хорошо.

— Не вижу ничего хорошего, — буркнул чародей. — Мороки у тебя прибавится, Лест, будь уверен.

Я не стал ждать, пока оба опять начнут отмалчиваться, и по-военному рявкнул:

— Короче.

Маг и демон переглянулись, ища друг у друга поддержки, а потом Менкар, видимо вспомнил, что ещё недавно был солдатом, где запрещено распускать сопли, выдал простой, чёткий и страшный своей прямотой ответ:

— Кровь вампира не убивает. Выпивший её сам становится вампиром.

— Почему не доложил раньше? — незаметно для себя я перешёл на строгий уставной язык — незыблемая иллюзия порядка посреди леденящего ужаса, который сковал меня в первое мгновение: я стал монстром. Чудовищем, каких всегда боялся и ненавидел.

— Я думал, что ты... в этом случае... — начал было оправдываться маг, но оборвал сам себя и хрипло произнёс: — Виноват, господин генерал.

— Вольно.

Я присел на край алтаря, пытаясь привести в порядок беспорядочные мысли.

— Кстати, а где сейчас этот «предводитель всех вампиров»? — поинтересовался Антинаэль, поняв, что бурных проклятий по поводу несправедливой судьбы не дождётся.

— Я убил его.

— Убил вампира в одиночку?

— Многие убивали. Это война.

— Всё ещё лучше, чем я предполагал. Ты предусмотрительно прикончил того единственного, кто мог бы тебя превзойти. Превосходно.

Менкар осуждающе покосился на Антинаэля, но ничего не сказал.

— Я не знаю, что ты там придумал, демон, но мне это не интересно. Я не собираюсь надолго оставаться в такой... форме.

Я задумчиво взглянул на прикреплённые к поясу ножны с ритуальным кинжалом Светлейшей Талары, с которым по традиции хоронили офицеров. Жрецы богини Света уверяли, что кинжал поможет защититься от зла на Той Стороне. Однако, во время войны открылось ещё одно «побочное» свойство кинжала — он позволял быстро и безболезненно упокаивать нежить.

— Меня смущает, как ты смотришь на этот ножик, — заметил Антинаэль. — Давай не будем принимать поспешных решений. И не ты ли мне говорил, что хочешь жить?

— Вот именно — жить, — я горько усмехнулся. — Разве это можно назвать жизнью? Не знаю, поймёшь ли ты меня, но шесть лет по всей стране я убивал этих тварей. Вампиры — исковерканная, чуждая нашему миру форма существования. Их, с позволения сказать, жизнь — это чья-то кровь. А я не хочу смотреть на тех, кого пытался защитить, и вместо людей видеть пищу. Не хочу.

Последнюю фразу я произнёс нарочито медленно.

Я, ещё раз, как будто в задумчивости провёл пальцами по рукояти кинжала, а потом резко выхватил его из ножен. Удар был хорош по любым меркам, но лезвие замерло, едва проколов кожу над сердцем. Моё тело словно одеревенело, я не мог даже закрыть глаза.

Менкар подул на зудящие пальцы.

— Не надо этого делать, Лест. Алия очень расстроится.

Антинаэль же деловито вытащил из моей застывшей руки кинжал, дотронулся до лба и прошипел несколько слов на демоническом. Мысль о том, что, видимо, придётся ещё немного задержаться в этом мире, исчезла вместе потухшим сознанием.

Глава 8. Убежать от себя

Мир мерно раскачивался вниз и вверх. Ощущал я это одним лишь животом, в глазах же стояла абсолютная темнота. Я попробовал пошевелиться.

— Пожалуйста, не вертись, — раздался знакомый голос. — Если хоть одна незащищённая часть тела попадёт под солнечные лучи — будет ожог.

На этот раз я предпочёл его послушаться. Мне доводилось видеть, как пленные вампиры, привязанные к столбу, медленно рассыпались прахом в лучах восходящего солнца, разрывая тишину пронзительными, полными боли криками. Воспоминание не вдохновляло. Хотя бы умереть я хотел как человек, а не как нечестивое порождение мрака.

— Куда мы едем?

— Подальше от Леондоры. Боюсь, внезапно воскресший главнокомандующий их не обрадует, — ехидно добавил: — особенно того толстого с залысинами.

— Перекинул меня через лошадиный круп и вывез? И стража даже не поинтересовалась содержимым столь экзотического груза? — в тон ему ответил я.

— Магия, — пояснил Антинаэль как что-то само-собой разумеющееся. — Благо энергии у меня теперь достаточно.

— Кстати, а где ты взял лошадь? — подозрительно уточнил я.

— Как это где? В день похорон я предусмотрительно забрал с постоялого двора твоего коня и твоё барахло. Не благодари, — бессовестно усмехнулся демон. — Лучше скажи, как лошадку зовут?

— Белый, — неохотно признался я. Имя, даже для лошади, по моему мнению, было никудышное, но коня мне подарили вместе с титулом главнокомандующего, на следующий день мы ожидали большого сражения, и я не смог придумать что-нибудь получше. А после вредный жеребец уже не откликался ни на что другое.

— Мило, — дипломатично заметил Антинаэль. — Скоро закат, мы как раз доедем до леса, там и лагерь разобьём.

— Я уже говорил, что мне твой план совершенно не интересен.

— Видишь ли, он интересен мне, поэтому ничем не могу помочь.

Я возмущённо фыркнул, но развивать тему не стал. Если демону я зачем-то нужен, он от меня не отстанет. Вот интересно только, зачем? Очевидно, чем-то эти твари его притягивают... Забавно. Теперь я сам такая же тварь, ничуть не лучше прочих. Ведь, по сути, генерал Дель Аркуа — тот, кем я был совсем недавно, — мёртв. Я больше не прокачусь лёгкой рысью перед выстроенными для парада войсками, не обниму своих родных и друзей, не пронесусь в быстром танце по бальному залу с утончённой красавицей. И уже никогда не смогу назваться своим собственным именем. Получается, у меня отняли даже такую мелочь, какая есть у самого последнего бродяги. Осталась лишь жалкая тень, которой за каким-то чёртом придали иллюзию жизни...

Много времени прошло или мало? Не решусь утверждать наверняка, но от мрачных раздумий меня отвлёк всё тот же жизнерадостный голос, который я уже начинал тихо ненавидеть.

— Солнце село. Привал.

Демон аккуратно снял меня с седла и размотал тёмную материю. Я с наслаждением потянулся. Будь я до сих пор человеком, от такого способа перевозки у меня бы болели все мышцы, но сейчас, стоило мне слегка похрустеть костями, как все неприятные ощущения исчезли.

Антинаэль, мерзавец, стоял в своём человеческом обличье, в моей куртке и с моим мечом за спиной. Запустил в меня рюкзаком:

— Я пойду хворост соберу. Жди меня тут. И без глупостей.

Он ушёл, а я начал инспектировать вещи, которые оказались педантично и аккуратно сложены. Ни намёка на нож, даже огниво демон, похоже, прихватил с собой. На дне рюкзака я нашёл свой парадный генеральский мундир, а под ним верёвку.

Горько усмехнувшись, я довольно издевательски мысленно извинился перед Антинаэлем за срыв эксперимента по изучению вампиров и, просунув руки в рукава кителя, отправился искать подходящее дерево. Лес, судя по окружающей растительности, находящийся к северу от столицы, демонстрировал мрачное величие. Высокие деревья сплетались кронами, бросая на землю зловещие тени и заставляя вспоминать о кошмарах ночи. Я кошмаров не боялся. Что какие-то тени сделают такому монстру, каким сейчас являюсь я?

Понравившаяся мне ветка находилась на высоте где-то в полтора моих роста. Удовлетворённо кивнув, я тихонько свистнул, подзывая коня. Белый оторвался от аппетитного кустарника и потрусил ко мне.

Пока я, стоя на его спине, привязывал к ветке верёвку, жеребец то и дело оглядывался на меня с немым укором в глазах. Петлю я завязал со второго раза: всё-таки не палач, чтобы делать это виртуозно. Наконец, справившись, я мягко опустился задом на хребет коня, надел петлю себе на шею и чуть сдавил бока Белого пятками. Конь фыркнул с таким видом, словно боги послали ему столь ненормального хозяина за грехи прошлой жизни.

Я попробовал ещё раз с тем же результатом. Начал злиться — собственная лошадь не хочет помочь в избавлении от нечестивого существования.

Внезапно, я ощутил, как моё тело наполняется энергией, текучей, как свежий мёд. Потом на её место хлынула уже знакомая сосущая пустота, колени сжались.... Конь не заржал — истошно взвизгнул и рванулся с места, а я так и остался висеть.

Антинаэль вышел из чащи, держа в одной руке повод Белого, в другой — охапку хвороста. Конь кидал на меня недоверчивые испуганные взгляды. Демон откровенно наслаждался увиденной картиной.

— Надо будет на каждом привале тебя так... закреплять. Чтобы точно никуда не делся, — наконец выдавил он, тщетно стараясь не рассмеяться.

— Да пошёл ты! — с трудом прохрипел я.

Вампиры очень плохо умирают. И как выяснилось, такие мелочи, как сломанная шея или удушение, не могут послужить причиной смерти.

Продолжая бессовестно ржать, демон одним ударом меча разрубил верёвку. Я позорно приземлился на пятую точку, хрустнул шеей, ставя на место свёрнутые позвонки.

— Не ушибся? — с притворной заботой осведомился Антинаэль.

Я молча запустил в него кителем. Оный паразит мало того, что поймал, так ещё сложил по стрелочке и засунул в рюкзак.

— Не думал, что ты такой чистюля, — буркнул я.

— Так больше влезает, — резонно возразил демон.

Я решил воздержаться от дальнейшей перепалки и ограничился мрачным красноречивым взглядом. Под моё презрительное молчание Антинаэль развёл костёр, настелил два лежака и завалился спать. Я смотрел на огонь до тех пор, пока костёр не превратился в безобидные огоньки. Пламя пожирало сухие ветки, но мне казалось, как на этом костре сгорает моя душа.

Глава 9. Долги мистера В

По длинному коридору гостиницы шагал почтенный старец с аккуратно расчёсанной седой бородой. Для того, чтобы убедиться в его высоком положении в иерархии волшебников, было достаточно взглянуть на величавую осанку и искусно расшитую золотыми нитями парадную мантию. Старец шёл степенно, никуда не торопясь, чего нельзя было сказать о его спутнике. Молодой чародей в безликой кожаной куртке, пользующейся равной популярностью у наёмников и путешественников любого народа, с трудом сдерживался, чтобы не прибавить шагу и не обогнать наставника, хотя уже давно понял, что друзья-сослуживцы отправятся искать приключения на улицах ночной Леондоры без него. Сегодня ему не повезло — архимаг Улунбей наткнулся на него в дверях таверны и на добровольно-принудительных началах попросил проводить до своей комнаты. Зачем архимагу непременно требовалось сопровождение, никто толком не понимал, ведь к старости он ничуть не утратил своей силы и с лёгкостью бы раскидал не только самонадеянных грабителей, но и десяток магов средней руки. В итоге ученики сошлись на том, что у наставника начался старческий маразм, но отказываться от повинности никто не решался.

— Да... — важно произнёс архимаг, поворачиваясь к своему невольному спутнику. — Не «Радушие короны».

По рассказам товарищей, уже имевших несчастье попасться Улунбею вечером, эту фразу он повторял чуть ли не ежедневно. С одной стороны, большая гостиница аж в целых шесть этажей, с чистыми, но простыми комнатами, не могла сравниться с роскошной резиденцией для богатых гостей столицы, в которой каждые апартаменты — произведение искусства. С другой — пребывание союзников в Леондоре оплачено из королевской казны Вэлифара, так что грех жаловаться.

— Зато бесплатно, — не подумав, брякнул Менкар. Сам боевой маг теперь приблизился бы к «Радушию» только лет этак через пять, предварительно отрастив бороду до пояса и волосы до колен. Когда Антинаэль подхватил на руки потерявшего сознание генерала Дель Аркуа, магу даже в голову не пришло, что можно оставить его в грязном и пропахшем крысами «Буром волке», но и возвращаться туда, где расквартированы войска, чтобы всю дорогу отбиваться от вопросов «что случилось и как сам чародей там оказался» Менкар посчитал рискованным. На его беду, все знания о постоялых дворах Леондоры были почерпнуты из книг и чьих-то путевых заметок, а потому вспомнить Менкар смог только злосчастное «Радушие короны», куда они с демоном и направились. За несколько монет, под яростное шипение: «Не видишь, остолоп, генералу нездоровится!», хозяин провёл их в изысканную комнату, выдержанную в белых тонах. Стены, затянутые светлым шёлком, украшали золотые канделябры. Золотом сверкали и спинка кровати, и подлокотники кресел. Удовлетворившись тем, что нашёл для друга достойное пристанище, Менкар пообещал хозяину, что, поправившись, Дель Аркуа с лихвой заплатит за гостеприимство. Едва известие о смерти генерала облетело Леондору, комнату наводнили разнообразные вельможи, спешащие выразить свою скорбь, плакальщицы, портные, цирюльники, гробовщики.... Но, выдыхая тщательно отрепетированные стоны, топча сапогами дорогие белоснежные ковры, глотая принесённое расторопным лакеем белое вино, никто из них даже мысли не допустил, чтобы за это всё заплатить. Дождавшись, пока посетители начнут расходиться, Менкар затерялся среди них и, незамеченный хозяином гостиницы, выскользнул на улицу. Честная душа мага протестовала против подобного беспредела, но демон куда-то предусмотрительно исчез, а сумма выставленного счёта неприятно напоминала размер трёхмесячного жалованья чародея.

Увлёкшись воспоминаниями, Менкар только потом сообразил, что архимаг ожидал от него совершенно другой реакции. Искреннего сочувствия к лишениям, которые ему, уважаемому человеку, приходится терпеть, например. Улунбей грозно нахмурил брови, собираясь сказать обнаглевшему ученику что-то строгое и назидательное, но потом передумал. Тем более они, наконец, дошли до его комнаты.

— Спасибо, юноша. Можешь идти, — архимаг милостиво махнул рукой и скрылся за дверью.

Менкар с облегчением выдохнул, безымянным пальцем пригладил короткие усы — это движение всегда его успокаивало, и чуть ли не бегом бросился к лестнице. Не хватало, чтобы наставнику ещё что-нибудь в голову взбрело. Спустившись на два этажа, маг постоял у своей двери, но заходить не стал, а прошёл до конца коридора и осторожно постучал в последнюю. Ручка сама собой повернулась, и чародей оказался в комнате, чуть меньше его собственной. Из-за особенностей архитектуры в ней не было окон — именно это и приглянулось оракулу, которая не желала просыпаться под палящими солнечными лучами, вздумай кто отдёрнуть занавески, когда она спит.

Алия сидела перед зеркалом и сосредоточенно расчёсывала свои длинные волосы цвета воронова крыла. Кроме белой ночной рубашки на ней ничего не было.

— Не буду тебя смущать? — на всякий случай поинтересовался Менкар.

— Входи, — улыбнулась девушка, чуть развернувшись.

Менкара она воспринимала исключительно как брата, впрочем, чародей отвечал ей тем же.

— Как ты себя чувствуешь? — издалека начал Менкар. Алию он не видел с прошлой ночи, и ни в коем случае не хотел, чтобы она подумала, будто его внезапный визит обусловлен лишь тем, что ему нечем заняться.

— Лучше, чем обычно, — неожиданно ответила Алия. — Только грустно немного. Навряд ли он этого хотел, как и я. Но теперь я не чувствую себя наедине со своим проклятием. Знаешь, — её речь стала тише и глуше, и каждое слово как будто чуть слышно повторяло незримое эхо, — если он пожелает, он спасёт наш народ. Или уничтожит, прервав наконец эти муки в темноте и отчуждении. Что бы он ни выбрал, я знаю, что он выберет правильно...

Менкар знал, что означают этот голос и застывший взгляд в одну точку. Отрешиться от мира, чтобы увидеть его возможное будущее со стороны, — первое, чему учат юных оракулов.

— Алия! — осторожно позвал чародей.

Менее опытная предсказательница, выходя из транса, скорее всего ещё долго бы осоловело хлопала глазами, соображая в каком мире она находится, Алия же лишь слегка подёрнула плечами, отгоняя наваждение.

— Не хочешь прогуляться сегодня? Говорят, по ночам столица особенно хороша... — лицо мага приобрело хитрющее выражение, как у нашкодившего кота.

— А ты вроде собирался с парнями пойти? — прищурилась оракул.

— Откуда ты...а, ясно. Архимаг поймал... — смущённо признался Менкар.

Алия звонко рассмеялась.

— Ладно уж, развлеку бедолагу, — она грациозно прошла по комнате и сочувственно похлопала друга по плечу. Не более минуты ей потребовалось, чтобы натянуть невзрачную серую мантию с капюшоном — в такие обычно одеваются сопровождающие войска маги небоевых специальностей.

— А перчатки-то зачем? Ночь же, — удивился чародей.

— Никогда не знаешь, где тебя застигнет рассвет, — резонно возразила оракул. — Ну всё, я готова.

Верность подруги неизменному серому балахону Менкару совершенно не нравилась. Ни тебе загадочной лёгкости традиционных женских нарядов Кальшехрана, ни роскошного великолепия, так ценимого магами. Но говорить он ничего не стал, во-первых — сам в данный момент не мог похвастаться изысканностью одежд, во-вторых, прекрасно помнил, с каким трудом удалось уговорить Алию хотя бы на парад примерить нарядную накидку с символами её ремесла. Она, кажется, вбила себе в голову, что её новое состояние подобно уродливому боевому шраму, который нужно по возможности прятать.

Улицы Леондоры сияли яркими огнями фонарей. На больших площадях и центральных улицах освещение и вовсе было таким, будто ночь, посрамлённая, отступила, оставив на память о себе лишь высокое чёрное небо. Алия, родившаяся в небольшом селении одного из приморских эмиратов, впервые столкнулась с таким в Алишере. Молоденькая девочка, всё имущество которой убралось в котомку за спиной, как и многие до неё, приехала поступать в Медресе Высокой Магии, чтобы через несколько лет выйти оттуда дипломированным оракулом. Но она навсегда запомнила тот восторг, которые испытала, впервые увидев сверкающие магическими огнями улицы большого города. В Леодноре, в отличие от Алишера, магических светильников не использовали, но живое пламя девушке показалось даже уютнее.

— А справа, если я правильно помню, королевский театр. Здание было построено в 1353 году архитектором Гридау в стиле раннего... — самозабвенно рассказывал Менкар своей спутнице. Об архитектуре северных соседей молодой чародей знал чуть ли не лучше, чем средний коренной вэлифарец, и был рад обрести в лице Алии благодарного слушателя.

— Подожди, — дотошно уточнила девушка, — просто Гридау? Без Дель?

За время общения с вэлифарцами, она накрепко утвердилась в мысли, что все фамилии благородных родов, даже самых бедных и малочисленных, строились по единому принципу. Назвать при вэлифарском аристократе его фамилию без приставки — почти наверняка смертельно его оскорбить.

— Именно, — невозмутимо подтвердил Менкар. — Гридау был сыном каменщика, его семья жила недалеко от Гельгонского гранитного карьера. Так что его путь от простого рабочего до главного королевского архитектора был непростым и заслуживающим самого внимательного изучения.

— Никогда бы не подумала, что ты так хорошо разбираешься в вэлифарской культуре, — уважительно заметила оракул. Но не успел маг обрадоваться похвале, добавила: — Так может разбираться только человек, который ни разу ничего этого не видел.

— А всё потому, что местным наплевать на красоту, которая их окружает, — грустно ответил Менкар. — Кстати, насчёт никогда не видел, позволю тебе с тобой не согласиться. Это не зависит от географии, только от собственного стремления к знаниям.

— Что ж, возможно, я не права. Но вот ты, коренной алишерец, знаешь кто проектировал центральное здание Медресе?

Если Алия и хотела его подловить, то ей это не удалось.

— Конечно. Весь комплекс был возведён по проекту Альтаиры Дин Хуршид, третьей дочери эмира Урбека Ильфетольского, впоследствии ставшей одной из основательниц факультета прорицания. Легенда гласит, что Альтаира увидела во сне белые башни, будто бы созданные из кружевных облаков. Она решила, что ей посчастливилось наблюдать видение другой вселенной, далёкой от нашего Троемирия, и строя Медресе, попыталась воспроизвести здание из того сна. Если ты заметила, его стиль разительно отличается от всех остальных построек в Алишере....

Оракулу оставалось только поднять руки в знак безоговорочной капитуляции. Нередко заглядывая в будущее, о прошлом она имела весьма общее представление.

Так за разговором волшебники не заметили, как прошагали почти половину Леондоры.

— А вон там, — вдохновенно продолжал экскурсию Менкар, — можно видеть здание военного совета. Там собираются высшие офицеры, чтобы обсудить стратегию развития вэлифарской армии. Я узнал его по характерному флюгеру...

Как с ним часто бывало, увидев нечто интересное, маг прервался на середине фразы. Они стояли у лавки с неприметной вывеской, изображавшей дымящуюся над спиртовкой колбу, которая несмотря на поздний час была открыта.

— Алхимик, — радостно сообщил спутнице Менкар, — может быть, у него найдётся что-нибудь интересное.

Кальшехранские маги, по мнению чародея, уделяли алхимии возмутительно мало внимания. Зачем собирать какие-то компоненты, что-то варить, если того же можно добиться манипуляцией тончайшими энергиями? Тарнедорские адепты кости, плоти и крови, наоборот, восполняли зельями всё, что не могли воплотить с помощью своей узкоспециализированной магии. Менкар полагал, что два метода лучше, чем один, поэтому никогда не упускал случая запастись каким-нибудь редким эликсиром.

— Знаешь, я лучше пойду перекушу, — неловко улыбнулась Алия. — А ты посмотришь лавку.

Она прекрасно знала, что войдя к алхимику, друг застрянет там на несколько часов. Один раз любопытствующего Менкара даже выставили из лавки двое дюжих охранников, якобы за то, что он пытался выведать у хозяина его рецепты. Алия была уверена — вовсе не якобы, а самое что ни на есть за дело.

Менкар неопределённо махнул рукой и скрылся в глубине лавки. Девушка покачала головой — всё-таки её друг безнадёжен. Но лучше уж так, чем видеть ту пугающую одержимость, заставляющую мага вечно балансировать на краю гибели, что охватила его какие-то пять лет назад.... Алия вздохнула, отгоняя мрачные воспоминания и осмотрелась. Кажется, неподалёку отсюда должен был быть парк, где ей никто не помешает поужинать, не будет недоверчиво разглядывать, что же находится у неё во фляжке или, что ещё хуже, цепляться с непристойными комплиментами. К вэлифарским тавернам она имела стойкое предубеждение. Шумные, жаркие, переполненные пьяными мужиками, которые того гляди разбуянятся и начнут бить посуду. То ли дело традиционная кальшехранская чайхана. Там всего этого и в помине нет! В чайхане люди действительно собираются поесть и поговорить в спокойной, умиротворённой атмосфере. Но, чего нет, того нет. Как пройти к парку, Менкар в своём извечном стремлении поделиться знаниями, довольно точно рассказал, так что Алия была уверена, что найдёт его без труда.

Сомневаться она начала, когда кажущаяся таким надёжной улица внезапно оборвалась, слившись с широким, но тёмным переулком, где соединяющиеся в районе второго этажа здания отбрасывали обширную тень. Пожав плечами, девушка вошла туда, надеясь, что рано или поздно всё-таки попадёт, куда нужно. Темноты она не боялась — глаза вампира позволяли ей прекрасно видеть. Непонятное чувство тревоги, посетившее оракула, едва она шагнула с освещённой улицы в мрачную арку, она предпочла не заметить, решив, что дар предупреждает её о ворах и прочей мелкой шушере, с которой она как-нибудь справится. Но двое парней, как из ниоткуда возникшие перед ней, не были простыми бандитами. Высокие и накачанные, с выражением блаженного отсутствия ума на лицах, они были одеты в тесные жилетки, позволяющие хорошо рассмотреть их мускулы, и неброские кожаные штаны.

— Гля, какая бабёнка! — ощерился клыками один из качков. — Будет нам закуска на ночь.

— Держитесь от меня подальше, — стараясь выглядеть грозно, потребовала Алия.

От стрелы мага, пущенной оракулом, парни непринуждённо уклонились, встретив эту попытку самообороны дружным хохотом.

— Люблю магов, — сообщил второй вампир. — Очень вкусно.

— Отравишься, — огрызнулась волшебница. Всё это время вампиры медленно теснили её к стене. Девушка упёрлась в штукатурку лопатками, и, подсознательно не желая, чтобы огромные лапищи качков до неё дотрагивались, продолжила восхождение. Лишь через мгновение обнаружив, что, чуть касаясь руками и ногами стены, висит над землёй на высоте примерно в полтора человеческих роста, Алия удивилась не меньше нападавших. Она знала, что отказ от человеческой крови — оракул сознательно ограничивалась лишь свиной или коровьей — не позволяет ей в полной мере воспользоваться возможностями ночной охотницы. Да и не хотела таковой быть, не снисходя даже до изучения минимума способностей, который был доступен уже сейчас. По крайней мере, до тех пор, пока они не проявлялись сами по себе.

— Что вы тут устроили? — вмешался третий голос. Этот вампир выглядел менее броско, зато, судя по всему, именно он был лидером группы. — Мы здесь не на охоте. А ну разойтись.

Качки послушно отошли от стены, а предводитель галантно протянул Алие руку:

— Простите моих ребят за отвратительные манеры, госпожа.

Проигнорировав этот щедрый жест, оракул спустилась на землю.

— Интересно, как вы трое оказались в Леондоре? Для проигравших войну — очень опрометчиво.

— Тот же вопрос, — подозрительно прищурился один из качков.

— Да это ж ведьма, а у ведьм всё не эдак, — глубокомысленно изрёк второй.

Лидер шикнул на них, и слегка улыбнулся:

— Вы знали графа Де Вилля?

— Да, — Алия непроизвольно провела ладонью по шее, хотя след от укуса давно затянулся, не оставив следов.

Вампир взглянул на неё с куда большим уважением:

— Не каждый удостаивается посвящения от самого Древнего. Рад встрече, сестра моя.

Никакими сестринскими чувствам Алия, конечно, не воспылала, но решила воспользоваться открывшимся фактом, чтобы удовлетворить своё любопытство:

— Раз уж мы обращены одной кровью, брат, то, может быть, вы расскажете мне, зачем так рискуете, находясь здесь? Я — маг Кальшехрана, и никто не посмеет полезть мне под мантию. Но вы...

Вампир огляделся, приказал подручным охранять периметр и только потом начал рассказ:

— Граф Де Вилль был хорошим вождём, хоть свою человеческую жизнь он и закончил простым торговцем. Он хотел, чтобы мы могли жить в этом мире — как равные. И однажды к нему пришёл тот, кто назвался мистером В, и предложил присоединиться к некромантам для завоевания Вэлифара. Он обещал, что в случае победы нам будут даровано гражданство, все права и привилегии, легальная пища — например, бандиты и заключённые... да что там, он сулил буквально золотые горы. Многие из нас оказались прокляты не по своей воле, и быть ночными охотниками нравилось не всем. Граф согласился на сделку. Но некроманты проиграли, а на нас объявили охоту. Если раньше вампиры считались локальным бедствием каждой деревни, то теперь за нашими головами гоняются все, от Туманного Моря до Серединных гор, а на континент съезжаются тарнедорские охотники на ведьм, нашедшие после веков забвения новую достойную жертву. «Всё поправимо, — сказал нам тогда мистер В. — У меня в Вэлифаре достаточно влияния, чтобы замять ситуацию. И единственный, кто может помешать — генерал Аркуа. Убейте его, и вампиров оставят в покое». И, как видишь, Де Вилль сделал это — ради нас, ценой своей жизни. Генерал мёртв. А у мистера В перед нами должок. Он обещал встретиться со мной — правой рукой графа — здесь, в Леондоре, и...

Алия не смогла удержаться от истерического смеха:

— Я не знаю, кто из вас идиот, ты или граф. Если этот «мистер В» в самом деле имеет какое-то положение в обществе, он не будет им рисковать, выгораживая, по мнению всего цивилизованного мира, тварей. Скорее, попытается устранить всех свидетелей, которые знают его в лицо.

Этот смех вывел вампира из себя:

— Не смей так говорить! Он и твой прародитель тоже!

— Как ты сам сказал, я этого не просила.

— Послушай сюда, маленькая неблагодарная... — он оскалился во все клыки и выпустил когти. Сильная рука сдавила оракулу горло, чуть проколов кожу.

Алия не успела ни защититься, ни испугаться. Тренькнула тетива, и вампир осел на землю, сражённый тремя тонкими арбалетными болтами со светящимися наконечниками. Качки одновременно издали ужасающий рык и бросились навстречу двум тёмным фигурам, возникшим из бокового переулка. Один из них выстрелил — болты очень точно вонзились в тело вампира — один в лоб, второй — в грудь, и третий — в живот. Он пошатнулся, силясь ещё что-то сделать, но вдруг обмяк и мешком рухнул на землю. Наконечники болтов погасли. Второй пришелец как раз перезарядил арбалет. Снова выстрел. На этот раз он торопился, и лишь один из болтов воткнулся вампиру в руку. От толчка тот непроизвольно завалился на бок, в этот момент противник хладнокровно отрубил ему голову клинком, мистическим образом выскочившим из короткого жезла. Лезвие исчезло так же быстро, как и появилось, после чего парочка подошла к Алие, продолжавшей в ступоре торчать посреди двора. Это оказались высокие мужчины в чёрных плащах, скреплённых серебристыми бляхами. Головы их украшали кожаные шлемы, сделанные в форме драконов. Мастер с большим искусством изобразил величественных ящеров, чьи расправленные крылья служили одновременно маской, а хвост спускался до самого позвоночника.

— Вы в порядке, госпожа? — спросил один, поднимая импровизированное забрало. На вид парню было не больше двадцати лет. Второй, так же открывший лицо, казался старше и одновременно — серьёзнее.

— Не ранили? — немногословно уточнил он.

— Нет, всё в порядке, — пролепетала оракул. — Спасибо.

— Я Максимилатус, а это Тайберий, — представился молодой. — Особый карательный отряд Вэлифарского Военного Трибунала. Нам сообщили, что в столице замечены вампиры, и мы тут же поспешили сюда. Так что можете спать спокойно, пока мы на страже, эти твари никого не...

— Много болтаешь, — с укоризной одёрнул его напарник.

— Да, да, — Максимилатус покаянно шмыгнул носом. — Мы должны быть взрослыми серьёзными дядями. Но всевышние, это так скучно! Мой вам совет, госпожа, не гуляйте по ночам одна. Вы ведь предсказатель, верно? Магам небоевых специальностей может быть трудно справиться, если на пути попадётся кто-то из недобитых чудищ.

Алие оставалось только поспешно закивать, выражая обещание подумать над своим поведением. После этого парни потеряли к ней интерес, переключившись на обсуждение, что делать с телами. Оракул боком выскользнула со двора, а потом побежала, не разбирая дороги. Те двое, в драконьих шлемах — настоящие профессионалы своего дела. Стоило хоть на секунду дать повод усомниться в её человеческой природе — и лежать бы ей на мостовой, рядом с бестолковым подручным Де Вилля. Теперь, когда опасность вроде бы миновала, Алию просто колотило. Наконец, когда ноги окончательно отказались ей повиноваться, обессиленная девушка уселась прямо на землю у какой-то невзрачной двери, из-под которой приятно пахло свежим хлебом, правда вперемежку с несвежим мясом. Откупорила злосчастную фляжку и залпом проглотила половину. Ей было уже наплевать и на парк, и на редких прохожих, с удивлением или сочувствием посматривавших на неё. Утолив жажду, оракул немного расслабилась, откинула голову назад и несколько минут просто любовалась звёздами. Потом встала, отряхнула мантию и медленно побрела назад в гостиницу.

Тонкие лучики зарождающегося рассвета любопытно заглядывали в окошко, но обиженно затерялись в складках опущенных штор. В комнате было темно. Блестели на тумбочке у кровати замысловатые пузырьки с разноцветными жидкостями. В другое время хозяин комнаты не оторвался бы от эликсиров ни на минуту, до тех пор, пока они не откроют свои секреты, или не придут в негодность. Но сейчас научные изыскания интересовали чародея в последнюю очередь. Быстрыми шагами, изредка срываясь на бег, он пересекал комнату, разворачивался и шёл обратно.

— Чтобы ещё раз! Чтобы когда-нибудь! — то и дело горестно восклицал Менкар, возводя руки к небу.

Виновница торжества скромно сидела на краешке кровати, спрятав ладони между коленями.

— Ну, всё же обошлось... — жалобно протянула Алия.

— Обошлось! А могло не обойтись, — Менкар был непреклонен. На мгновение чародей остановился, привычно дотронулся до усов и сказал уже спокойно, даже покаянно: — Да я и сам дурак. Отпустил одну. Но скажи мне, какого... тебя понесло в этот переулок?

— Я думала, что выйду в парк...

— И что, даже не предчувствовала ничего подобного?

Девушке стыдно было признаваться, что она пренебрегла предупреждением дара, поэтому она лишь покачала головой. Она уже практически наяву увидела, как Менкар открывает рот, чтобы высказать своё честное мнение о бестолковых оракулах, но...

— Не делай так больше. Я не хочу снова хоронить друзей, — тихо и горько произнёс чародей. И столько затаённой боли было в его голосе, что Алия, даже не чувствуя за собой никакой вины, ощутила себя последней сволочью.

Но не успела оракул с головой погрузиться в раскаяние, настроение Менкара резко изменилось:

— А ещё меня интересуют эти ребята в драконьих шлемах. Интересно, это настоящие аркантийцы?

Обладая жадным до тайн и загадок умом, чародей был необычайно заинтригован: Аркантида. Земля драконов. О древнем континенте, который почти полторы тысячи лет назад сгинул в пучине Всебескрайнего океана, как именовали его кальшехранцы, на Саладере сложили множество легенд. Властители Аркантиды некогда повелевали едва ли не всем населённым миром, а тень от безжалостных драконьих крыльев не раз закрывала солнце для непокорных племён. А потом эта земля просто исчезла, поглотив и самих мифических ящеров, и их воинственных хозяев. Одни говорили, что аркантийские маги призвали изначальный Хаос, но не смогли совладать с его мощью, другие были уверены, что всему виной тяжёлая междоусобная война, третьи робко намекали, что это божественная кара за их злодеяния. Но были и такие, которые верили, будто Аркантида не утонула, а по-прежнему сокрыта где-то посреди океана, защищённая мощными заклятиями.

— Аркантида — миф, — отмахнулась Алия. — Как и то, что боги когда-то бродили среди людей. Наверняка какой-нибудь «тайный орден», которых пруд пруди, просто заигрался в древние сказки. Мне больше заинтересовало другое — парни сказали, что они служат Военному Трибуналу. Сколько человек туда входят? Десять, двадцать? Если моя теория верна, и таинственный мистер В действительно хотел скрыть факт своего договора с Де Виллем, они появились во дворе не случайно. Ты понимаешь, что это означает?

— Что... — Менкар усилием воли переключился с мыслей об Аркантиде на то, что говорит оракул. Подумал пару минут и хлопнул себя ладонью по лбу: — То, что в Военном Трибунале заседает некромант, а об этом никто не догадывается!

Глава 10. Голод

— Лест, обещай мне одну вещь, — это была первая фраза, которую я услышал от демона после вчерашнего привала. За весь дневной переход он не проронил ни слова, за что я, признаться, был ему весьма благодарен. Хуже того, даже начал скучать по его дурацким шуткам.

— Ну что, обещаешь?

— Смотря что, — осторожно ответил я. Не стоит давать неопределённые обещания демонам. Хоть душа моя уже обречена, у меня хотя бы гордость осталась.

— Обещай, что не будешь пытаться покончить с собой.

— Хорошо, — покладисто согласился я. — Обещаю.

Потом добавил:

— Сегодня, я имею в виду.

Поняв, что больше он от меня ничего не дождётся, Антинаэль вздохнул и скрылся среди деревьев.

На этот раз демон оставил мне огниво, и вскоре я уже разжёг костёр. Если я дотрагивался до огня, он обжигал так же, как когда я был живым, но я подсел к костру как можно ближе, пытаясь согреться. Получалось плохо. Да и можно ли согреть пустоту? Обещание далось мне на удивление легко. Мной овладела какая-то неестественная апатия. Не хотелось ни жить, ни умирать. Вот растянуться бы на сырой земле, вдыхая её влажный запах, не двигаться, замереть навсегда. И чтобы надо мной шелестели кроны. Нет, крылья….

Антинаэль так и застал меня: лежащего на животе, уткнувшегося носом в редкую поросль молодой травы.

— Голодаешь? — сочувственно спросил демон.

Я чуть приподнял голову. Антинаэль уже устроился рядом с костром, небрежно ощипывая небольшую пёструю птицу. Я несколько мгновений созерцал это кулинарное действо, а потом вновь припал к земле.

Подняться меня заставил аппетитный запах жареного мяса. Земное притяжение как будто ослабло, и я нашёл в себе силы сесть.

— Есть хочу.

— Я про то и говорю, — встрепенулся демон. — Ты ещё очень неплохо держишься при таком недостатке пищи. Вот.

И протянул мне небольшую открытую флягу. Даже не заглядывая внутрь, я понял, что там содержится.

— Я не буду это пить.

Мне показалось, я всего лишь мазнул кончиками пальцев по боку фляги, но она неожиданно выскользнула из руки демона, по земле растеклась вязкая красная жидкость, источая дурманящее-притягательный запах. Я с трудом удержался, чтобы не попытаться губами собрать расплескавшуюся кровь.

— Я нормальной еды хочу, — и, не дожидаясь ответа, оторвал от жарившейся на костре тушки крыло.

— Тебе нельзя! — торопливо замахал на меня руками демон. — Ты слишком ослаблен, чтобы...

Впрочем, он мог этого и не говорить. Крыло было восхитительно, но взамен меня скрутило так, что я едва успел отбежать к ближайшим кустам. Пока я отплёвывался отвратительной чёрной гадостью, Антинаэль закончил свою мысль.

— Ты слишком давно не питался. В таком состоянии любая не предусмотренная планом пища для тебя — яд.

— Ну, значит, с голоду сдохну, — прокашлялся я, вразрез со всеми правилами хорошего тона утирая рот рукавом.

— Как знаешь, — неожиданно легко сдался демон. Но в глазах его мелькнул какой-то хитровато-обманчивый огонёк.

— Сегодня моя очередь идти в лес, — категорично заявил я на следующем привале.

Антинаэль неопределённо пожал плечами, что в равной степени могло означать как согласие, так и «делай, что хочешь». Пустота внутри становилась просто невыносимой, но от вчерашней апатии не осталось ни следа. Наоборот, хотелось бежать куда-то за сотни вёрст, плыть против течения, руки налились необычной силой, и казалось, я смог бы проломить кулаком каменную стену. Одновременно с этим, я начал различать всех птиц и зверей, что притаились на ближайших деревьях. Это не было зрением в привычном смысле слова, я как будто чувствовал тёплое свечение живых существ. Наверное, мне стоило удивиться такой перемене, но в тот момент я почему-то воспринимал проявившиеся способности как само собой разумеющееся. Я шёл широким шагами, напрочь забыв, зачем я отправился в лес, и жадно вдыхая ночной воздух.

А потом я встретил её. Миловидная, совсем ещё молодая девушка с копной иссиня-черных волос, огромными и чистыми голубыми глазами, почти кукольным маленьким ртом и чуть вздёрнутым носиком. Коричневая юбка, тонкая талия, удачно подчёркнутая широким стёганым поясом, и зеленоватая рубашка с глубоким вырезом, открывающая чудесный вид на полную грудь и изящную длинную шею. Под загорелой кожей билась алая жилка, заставляя моё холодное застывшее сердце стучать с ней в унисон, обещая покой и безмятежность.

Я вышел из-за деревьев и откровенно залюбовался девушкой. Она испуганно прижала к груди корзину с ягодами, потом, осмелев, приблизилась.

— Вам плохо, господин? Вы очень бледный, — сказала она высоким, но довольно приятным, не визгливым голосом. Её рука потянулась к моему лбу, пальчики чуть коснулись и тут же отдёрнулись.

— Да вы холодный, как лёд!

— Как вас зовут, прекрасная незнакомка? — улыбнулся я улыбкой прожжённого соблазнителя, которой никак от себя не ожидал.

— Анжелика, — кокетливо прошептала она, не сводя с меня внимательного, мне даже показалось, зачарованного взгляда.

— А я Лест, просто Лест, — я провёл рукой по её прекрасной, сводящей с ума шее. Она вздрогнула от моего прикосновения, но не двинулась с места.

Я продолжал гладить и ласкать её плечо, не замечая, как мои глазные зубы удлиняются, превращаясь в тонкие и острые клыки. Под пальцами бился пульс, и от каждого удара её сердца по всему моему телу пробегала сладкая дрожь.

— Моя королева луны, вы прекрасны, как сама ночь, и пьяните меня, как молодое вино, — я наклонился к ней ближе, почти прижавшись щекой к её волосам. Легким движением закинул непослушную прядь за спину. Девушка трепетала в моих руках, не имея сил, а может быть и не желая вырваться. Я осторожно провёл языком по её ключице, пробуя на вкус. А потом мои клыки пробили кожу над той самой пленительной артерией. Энергия забурлила в опустошённом теле, даря уверенность и чувство собственной силы. Девушка издала протяжный стон, но не боли, а удивления. Внезапно в моих затуманенных мыслях появилась потрясающая ясность. «Не может быть! Что я делаю?!».

Я резко отстранился от неё. Но было уже поздно.

В лагерь я вернулся, неся на руках мою нечаянную жертву. Осторожно положил её перед Антинаэлем и с какой-то злорадной горечью бросил:

— Теперь ты видишь, к чему приводит твоё упрямство, демон.

Антинаэль усмехнулся, чем меня окончательно разозлил, и обличающим тоном произнёс:

— Не моё, Лест. Твоё упрямство.

Он наклонился над телом, и лёгким движением дотронулся до приоткрытых губ Анжелики.

— Теперь ты знаешь, что такое ваш голод, — слово «ваш» он выделил какой-то непередаваемой интонацией, что мне показалось, будто меня окунули лицом в грязную лужу.

— Ты ведь этого хотел, да? Когда вчера уронил фляжку? — нахлынуло на меня внезапное озарение. — Чтобы я замазался и уже не отмылся?

— Глупости, — фыркнул демон. — Меньше руками надо размахивать.

Не поверить ему было трудно. Но я справился.

— Демон, ты...

— Лест, время уходит. Ты ведь хочешь спасти девочку, правда? — Антинаэль подался вперёд и схватил меня за запястье. Невидимый, но вполне ощутимый коготь проколол вену, и в полуоткрытый рот девушки упали несколько капель моей теперь чёрной крови.

Я поспешил вырваться. Рана на запястье стянулась неестественно быстро, и уже через пару минут о ней напоминали только засохшие тёмные разводы.

Демон по совершенно неясному мне принципу дотрагивался до тела девушки то двумя пальцами, то всей ладонью.

— Жизни в ней уже не осталось. Как и сил сопротивляться. Теперь она либо переродится, либо умрёт. Не уверен, что проклятие успеет преобразовать организм, но теоретически это возможно.

Антинаэль бормотал это всё себе под нос, но я услышал. Более того, по-прежнему прояснённое сознание позволило мне сделать вывод, удивительно логичный для меня сегодняшнего, хоть и сделанный по наблюдениям, ничего не значащим для меня вчерашнего.

— Ты слишком много знаешь о вампирах. И мне интересно, откуда.

— Видишь ли появление этих... существ вызвало большой ажиотаж в Бездонных Провалах, было множество сплетен, которые мои туповатые охранники с удовольствием обсуждали... — бодро и с виду искренне ответил демон, но в голосе его послышалась едва уловимая неуверенность.

— Всё, что случилось здесь, ты знаешь лишь на уровне слухов, из чего я могу заключить, что по отношению к тебе стражи не были слишком словоохотливы, в основном обмениваясь яркими впечатлениями друг с другом. Ты пропустил появление новой магической школы, и в то же время на удивление подробно разбираешься в физиологии вампиров, — резонно возразил я и веско закончил: — Не держи меня за идиота, Антинаэль.

— Обмануть генерала труднее, чем я думал, — иронично заметил демон. — Что ж, в следующий раз буду осмотрительнее. А пока мне стоит признаться в том, что я, Антинаэль, являюсь первым и единственным разработчиком проекта «Вампиры».

— Что?! — вырвалось у меня.

— То, — передразнил меня демон. — Около тысячи лет назад я создал новую модификацию для человеческого организма. Проект обещал стать сенсацией, поскольку напомнил бы людям, насколько они ещё далеки от совершенства, а заодно укрепил наше влияние в Перворождённом мире.

Он сделал секундную паузу и, не дождавшись реакции, продолжил:

— Но, когда дело всей моей жизни почти увенчалось грандиозным финалом, я попадаю в Пустоши, а мои записи оказываются погребёнными в архивах. Пока сто лет назад один амбициозный, но не слишком умный демон до них не добрался. Этот Ниграмотеп приходил ко мне в темницу, вздыхал, что пропадает такой талант, говорил, что хоть я осуждён на вечное заточение, дело моё будет жить. Лицемер драный! — кулаки Антинаэля непроизвольно сжались. — Этот недотёпа присвоил мой труд, но крохотный мозг не позволил ему осознать всю глубину моего замысла. Он не учёл множество важнейших нюансов, — голос демона был по-прежнему тихим, но в интонации слышалась нешуточная ярость. — И вот, едва выбравшись из Провалов, я узнаю, что мой проект уже запущен. Хорошо, хоть этот остолоп догадался использовать в качестве первого проклятия мою заготовку. Так ещё был шанс всё поправить, если бы мне удалось доработать детали! Но для этого мне был нужен вампир не моложе третьего поколения, потому как каждый следующий обращённый слабее предыдущего, и с каждым новым поколением дефектные характеристики въедаются всё сильнее....

— И тут тебе так удачно подвернулся я. Следующий после первого.

Едкое замечание если и смутило демона, то виду он не показал.

— Таким образом, ты таскаешь меня по лесам, заставляешь влачить это противное мне существование исключительно ради удовлетворения своего научного любопытства.

— Да. А что? — от гнева Антинаэля и следа не осталось — он уже благостно улыбался, как монах-отшельник.

Я занёс кулак, собираясь врезать по его довольной морде. Энергия переполняла меня, и я был уверен, что сумею выбить пару зубов даже демону....

Но тут Анжелика открыла глаза. Прежде небесно-голубые радужки теперь отливали тревожным красным цветом.

— Где я? — пролепетала она. — Мне холодно, так холодно!

Я медленно опустил руку и горько произнёс:

— Вот что ты скажешь ей теперь, «разработчик»? Как объяснишь, что она больше не сможет собирать цветы на залитом солнцем лугу? Не нарядит с подругами праздничное дерево к фестивалю? Не станцует на деревенской площади с милым избранником?

Антинаэль мягко и даже нежно провёл пальцами по её щеке, шее. Зазвучал тихий обволакивающий голос искусителя:

— Скажу, что ночь для неё стала как день. Скажу, что теперь никакой кошмар не посмеет нарушить её покой. Скажу, что сама Тьма даровала ей свои крылья.

— Крылья? О чём вы? — спросила девушка, чуть совладав с собой.

— Ты стала вампиром, дитя, — с отеческой заботой пояснил Антинаэль.

Я смотрел на её лицо, ожидая увидеть священный ужас. Я ждал слёз и проклятий о загубленной судьбе, душераздирающего воя и мольбы о смерти — всего того, что так хотелось мне в темноте королевского мавзолея, но гордость и годами взращиваемая военная дисциплина не позволили. А увидел... улыбку.

— Правда? — Анжелика неловко приподнялась на локтях и томно затрепетала ресницами. По моему личному мнению, выглядела она в этот момент на редкость глупо.

— Вампир... это же такой... сильный, быстрый, говорят, они умеют летать, превращаться в туман, поднимают толстенные брёвна как пушинки! У нас один мужик с войны вернулся, говорил, вампира убил. Так тот ему ногу оторвал голыми руками! Сейчас с деревяшкой от колена ходит. Такая силища! Это же... потрясающе! Нет, я вампир? Точно-точно?

Антинаэль засмеялся. Мне опять захотелось его ударить, но я сдержал этот порыв.

Анжелика поднялась на ноги и, потягиваясь, прошлась по поляне.

— Всё-таки есть в этом мире справедливость! Сама бы я в этот лес в жисть ни пошла! Ни днём, ни вечером! Тут волки, и пакость какая-то воет! Но отчиму вынь да положь корзину ягод к завтраку! Обещал поколотить, если не будет сделано. Уууу, злодей! Пусть теперь только попробует руки распустить, уж я его! Вечером мне страшно было жутко...

Так перескакивая с пятого на десятое, она продолжала болтать о том, что знает о лесе, сплетни об обитателях своей деревни, расположенной тут недалеко — за три опушки, подробнейшую селянскую классификацию нечисти, существующей и выдуманной. Я почти ощущал, как мои уши медленно сворачиваются в трубочку. Из всего ею сказанного удалось выяснить, что Анжелика круглая сирота, живёт с отчимом, который, будучи в подпитии, то есть почти постоянно, нещадно гнобит и гоняет как саму Анжелику, так и собственного сына, приходящегося ей единоутробным братом. И теперь, когда не иначе сама судьба наградила её таким подарком, она обязательно поквитается со всеми обидчиками, прошлыми и будущими. От реалистичных подробностей, что она с ними сделает, не по себе стало бы и опытному палачу.

Незаметно для себя Анжелика дошла до большого дерева и продолжила путь по его стволу, параллельно земле. Длинные волосы свисали вниз, покачиваясь в такт шагам.

— Скажи мне, — я повернулся к Антинаэлю, — каким образом твоё изобретение пробуждает в них столько нечестивой гордости?

Демон усмехнулся:

— Нечестивой гордости? Слово-то какое. Тебе не в генералы надо было идти, а в менестрели.

Я продолжал сверлить его неприязненным взглядом.

— Лест... — Антинаэль изобразил руками какие-то круговые пассы рядом с висками. — Моё проклятие никак не затрагивает разум. Вампир пробуждается с теми же мыслями, идеалами и стремлениями, какие имел при жизни. Тот же внутренний стержень, — он посмотрел на меня, — или его отсутствие, — короткий кивок в сторону Анжелики.

— Я запомнил её совсем другой.

— То, что ты считаешь «человечностью», часто лишь совокупность страха перед болью и надежды на щедрую награду. Взгляни на неё: девочка была никем. И маска очаровательного смирения была для неё единственным шансом улучшить свою жизнь. Теперь маски сброшены, и ты видишь её истинную.

— Я вижу чудовище.

— Ах да, — демон снисходительно улыбнулся. — Я и забыл, что рядом со мной сидит орденоносный победитель всяческого зла. Тогда скажи мне, генерал, что мы будем с ней делать?

Он вытряхнул из рукава светлейший кинжал, небрежно подбросил его на ладони, и чуть отвёл локоть назад, прицеливаясь. Анжелика, даже не подозревая, какая опасность ей угрожает, продолжала висеть на ветке вниз головой.

— Убьём её ещё разок? В мире станет на одного монстра меньше.

И хотя все шесть лет войны, навсегда оставшиеся в моей памяти, требовали сказать «да», я помедлил с ответом.

Наконец я покачал головой:

— Нет.

Антинаэль приподнял бровь:

— Вот как?

— Её появление — это моя ошибка, — проговорил я, подбирая слова. — Сейчас она счастлива, и мне отвратительна эта радость, но она не должна расплачиваться за мою потерю контроля. Может быть, её душу ещё можно спасти.

— Слова истинного лидера, — уважительно кивнул демон. — А знаешь, что, — он перехватил кинжал за лезвие и протянул мне рукоятью вперёд. — Я не такой эгоистичный ублюдок, каким ты меня считаешь. Я вижу, какой невыносимой моё проклятие сделало твою жизнь. Теперь благодаря тебе у меня есть вампир для изучения. Материал не самый лучший — третье поколение, но для начала достаточно. Я больше тебя не держу. Хочешь уйти — уходи.

Я не поверил своим ушам.

— Издеваешься?

— Вовсе нет.

Помолчав ещё секунду, я спросил:

— Ты ведь позаботишься о том, чтобы эта вампирша стала чем-то большим, чем просто кровопийца?

Антинаэль пакостно ухмыльнулся:

— Вот ещё. Я учёный, а не духовный наставник. Буду наблюдать за ней, изредка спасать от охотников, если совсем обнаглеет. Это же так интересно — на что способен человек, когда его не ограничивает слабость плоти.

Моя рука, протянувшаяся к кинжалу, застыла.

— Хочешь воспитывать её — воспитывай сам.

Я сжал и разжал кулак. Медленно опустил руку на землю.

— Ты... ты мерзкий, хитрый, расчётливый манипулятор. Я уже жалею, что полез в Провалы и освободил тебя.

— Брось, если бы не я, ты бы, корчась от невыносимой боли, сгорел на «очистительном» костре. Так что мы уже квиты.

Я медленно кивнул, подтверждая его правоту. Кинжал вновь исчез в рукаве демона.

— Ну, раз уж ты решил ещё ненадолго задержаться в мире живых, — с ехидным смешком посоветовал Антинаэль, — то лучше бы тебе переодеться. Незачем так ответственно изображать покойника.

Я досадливо поморщился, признавая, что сам не додумался избавиться от похоронной одёжи. Всё это время на мне были низкие и неудобные ботинки без каблука, обтягивающие штаны, правда не из льняного полотна, а из хорошего кальшехранского шелка, длинный и мешковатый чёрный балахон с узкими рукавами и разрезами до середины бедра, подпоясанный вышитым молитвенными символами ремнём, а на лбу красовалась широкая лента, исписанная именами младших богов, ангелов и святых. Именно её я стянул в первую очередь.

— Как она вообще не сбежала от тебя без оглядки? — тем временем подколол меня Антинаэль, конечно, имея в виду вампиршу.

— Глаза красивые, — мрачно пошутил я, возясь с застёжками пояса.

— Просто виртуозное владение силой крови, надо же. А ты быстро осваиваешься, — покровительственно улыбнулся демон, вызвав во мне желание кинуть в него чем-нибудь тяжёлым. — Молодец. Горжусь!

Я лишь огрызнулся:

— Ещё одно такое замечание, и гордиться мной будет некому. Рюкзак дай.

Антинаэль лениво потянулся, и встал с такой неохотой, будто делал всему миру одолжение. Рюкзак покоился на вершине импровизированной пирамиды, основанием которой служила пара чересседельных сумок. Демон поднял его двумя пальцами и протянул мне.

Я выудил плотные кожаные штаны, добротные сапоги до колена и свободную черную рубашку, кое-как натянул их на себя. Саван же, несмотря на предложение демона «сжечь эти тряпки», аккуратно упаковал — до лучших времён.

— Вот даже не надейся, — мстительно предупредил Антинаэль. — Свой единственный шанс ты упустил.

— Эй, юное дитя ночи, хватит забавляться, иди сюда! — крикнул он вампирше.

Анжелика не слишком изящно свалилась с дерева, однако у самой земли по-кошачьи извернулась и оказалась на ногах. Подошла к костру, уселась, подогнув под себя голени, и лукаво стрельнула в меня глазами:

— Я помню тебя. Это ведь ты сделал меня такой. Ну, в общем... спасибо.

— За это не благодарят, — сквозь зубы процедил я. Похоже, девочка всё больше входила во вкус. Перешла на «ты», «господин» куда-то делся.

— А кто твой друг?

— Зови меня Антинаэль, дорогая, — опередил меня демон.

— Очень приятно, — она изобразила неуклюжее подобие поклона. — А ты тоже вампир?

— Нет, — покачал головой Антинаэль. И не успела Анжелика скривить губы в презрительной гримасе, добавил: — Я нечто намного худшее.

На миг из-под миловидных юношеских очертаний проступили контуры алых демонических татуировок.

Вампирша моргнула и принялась тереть глаза, отгоняя наваждение.

— Слушай, красавица, — сменил тему демон. — Как насчёт отправиться с нами в путешествие в поисках... лучшей жизни и приключений?

Анжелика сделала вид, что серьёзно раздумывает, хотя ответ у неё на лице был написан.

— Ну, дома у меня нет никаких срочных дел. Так что да, я согласная. Надеюсь, будет весело!

— Не вижу ничего весёлого, — буркнул я.

— Напрасно. Всё лучше, чем видеть твою кислую физиономию, — подколол меня мерзавец демон.

— Он всегда такой? — спросила вампирша у Антинаэля. — Ещё недавно соловьём разливался, а сейчас ворчит, как старый дед.

— Ага, — с усмешкой кивнул демон. — Кроме тех моментов, когда рассматривает обнажённые девичьи шеи.

— Меня хотя бы не приговаривали к вечному заточению, загубив этим дело всей жизни, — не остался я в долгу.

От этого напоминания Антинаэль немного загрустил, а я на миг испытал самое искреннее, пусть и злорадное удовольствие.

— Ладно, отбой, — скомандовал демон, в кои-то веки не придумав остроумного ответа.

Хотя я не был уверен, что нуждаюсь во сне, всё равно прилёг у костра — какая-никакая иллюзия, что я не так уж и изменился — и не заметил, как задремал. Мне приснилась Анжелика, медленно тающая в солнечных лучах. Сон одновременно вызывал отвращение и в то же время — какое-то неестественное удовлетворение, как при освобождении от неприятных обязательств.

Я открыл глаза и увидел догоревшие угли и тонкую полосу зарождающегося рассвета. Антинаэль уже был на ногах и как раз расправлял солнцезащитное полотно. Заметив, что я проснулся, он жизнерадостно произнёс:

— У нас два варианта — либо вы лежите тут, не двигаясь, до следующего заката, либо мы едем дальше. Надеюсь, твой конь увезёт сразу троих?

Белый уныло плёлся по просёлочной дороге, недовольный незапланированной нагрузкой. К моему удовольствию, Анжелику демон перекинул через круп, и я не имел нужды даже мельком с ней соприкасаться.

— Сегодня мы въедем в деревню, — сообщил нам Антинаэль ближе к закату. — Не век же по лесам скитаться. Попробуем пожить, не привлекая внимания. При обильном питании постепенно сможете перестроиться на дневной образ жизни.

— Вампиры не могут ходить под солнцем, — напомнил я.

— Это у придурка Ниграмотепа не могут. А у меня смогут! — категорично возразил Антинаэль.

Спорить с разработчиком было бесполезно.

Анжелика сердито возилась по ту сторону седла, чем весьма раздражала жеребца. Около часа назад она изрядно достала демона жалобами, что де ей неудобно висеть пузом на лошадиной попе, и Антинаэль наложил на неё заклятие молчания. Теперь она могла лишь сердито фырчать, что меня немало забавляло.

— Всё, — наконец Антинаэль поставил нас на землю и размотал ткань. На этот раз мы остановились не в лесу, а в поле, в пределах видимости проступали контуры небольшой деревни.

Демон милостиво махнул рукой и фырканье тут же перешло в ругань.

— Тихо, дети мои! — Антинаэль поднял руку, сложив Благословляющий Знак Металла, символ Эшемерха, бога-покровителя Вэлифара.

— Постыдился бы, богохульник, — не слишком рьяно, просто для порядка, упрекнул его я. Излишняя религиозность никогда не входила в список моих достоинств.

Демон не обратил на мою реплику и малейшего внимания. На Анжелику сверкнул своими красными глазами и очаровательно улыбнулся. Девица притихла, опасаясь, что вновь потеряет способность говорить.

— Будь добра, спроси у местных, где мы можем остановиться.

Анжелика бросила на демона косой взгляд, но подчинилась. Не прошло и получаса, как она вернулась — злая аки фурия.

— Что случилось, милочка? — как ни в чём не бывало поинтересовался Антинаэль.

— Этот ... хам... он! — выкрикнула вампирша, поправляя растрёпанные волосы.

Не возьмусь пересказывать её высказывания дословно, ибо суть оных сводилась к тому, что мужик, к которому наша Анжелика постучалась, великодушно предложил разделить с ним дом, а также постель.

— Он хотя бы жив? — спросил демон, когда она, наконец, остановился.

— Жив, — с сожалением протянула Анжелика. Начала поспешно оправдываться: — Я от него такого не ожидала! Это я сейчас о силе вспомнила, а тогда бы убраться куда подальше!

— Великая вампиресса, ничего не скажешь, — едко заметил я.

— Я, я просто… — бестолково забормотала Анжелика.

— Пусть теперь Лест попробует, — предложил Антинаэль.

— Ну, нет, пойдём вместе. Пусть девка посмотрит, как надо искать жилье.

— Я тебе не девка! — возмутилась Анжелика, но её никто не слушал.

Мы подошли к указанному ей дому. Домик был маленький и неухоженный, но крепкий.

— Вот здесь он живёт.

Я постучал в дверь. Несколько минут ничего не происходило, потом в глубине дома послышались шаги.

— Ходят тут, ходят, — проворчал заспанный, коренастый, загорелый мужичок среднего роста в ночном колпаке и смешной рубашке в цветочек до колен. — Чего надобно?

— Простите, уважаемый, — вежливо начал я. — Нашу деревню сожгли, и мы с семьёй ищем дом, где можно поселиться.

— Некромансер что ли? — подозрительно ощетинился мужик.

— Я участвовал в осаде крепости в Срединных горах, — с тщательно выверенным возмущением в голосе отозвался я, — не для того, чтобы какие-то дезертиры оскорбляли меня своими подозрениями!

Я хотел лишь ответить насмешкой на насмешку, но неожиданно затронул больную для мужика тему.

— Я не дезертир! — он вывалился во двор, пылая праведным гневом. — Мне нельзя на войну, у меня здоровье слабое!

— Плоскостопие, что ли? — уточнил демон, подливая масла в огонь.

Мужик взревел, и этот рёв никак не мог принадлежать насквозь больному человеку.

— Ходят тут всякие, тварьё недобитое, и ещё оскорбляют! Отсидеться решили? Не выйдет! Идите отсюда, пока мы гонца в столицу не отправили!

Он распространял вокруг себя волны ярости, которые я сейчас ощущал так же отчётливо, как запах конского пота... или крысы. Тыловой крысы. Я разозлился по-настоящему: какой-то трус, который в страхе за свою шкуру приписал себе несуществующие недуги, будет меня в чем-то упрекать?!

Уже знакомая волна силы наполнила меня, я посмотрел мужику в глаза. Что он увидел в этом взгляде, я не знал, но от его задора и следа не осталось.

— Вдова Гастона-кузнеца с полгода назад долго жить приказала, — поспешно затараторил мужик. — Детей у них не было, дом пустой, у дальнего края. Да не дом, а развалюха. Хотите, живите! — выкрикнул он, поспешно отступая обратно к двери. Шагнув внутрь дома, он вцепился в створку, собираясь захлопнуть, но я ловко подставил колено в затвор.

— Вот сразу бы так, уважаемый, — улыбнулся я. Не припомню, что показывал клыки, но мужик задрожал как осиновый лист. — Спасибо вам большое.

И наконец позволил ему закрыть дверь.

— Ну вот, Анжелика, как-то примерно так это делается! — я наставительно похлопал вампиршу по плечу. — Учись, пока я жив.

Она возмущённо фыркнула, но руки моей не сбросила.

— Пойдёмте смотреть развалюху.

Домик ощутимо врос в землю и немного накренился вперёд. Рядом обнаружились пара сараев, у одного провалилась крыша, в стене второго зияла огромная дыра, и на удивление крепкая и хоть грубоватая, но удобная беседка, в центре которой располагался могучий стол. Могучий потому, что его, по всей видимости, не раз пытались оторвать и унести, но так в этом и не преуспели.

Входная дверь неприятно шуршала по голой земле, пол был наполовину разобран. Жители деревни постеснялись растаскивать на дрова имущество умершей. Снаружи. А вот изнутри подчистили всё, что плохо лежало. В относительной целости остались лишь очаг, большой ларь и железная кровать под убогим подобием балдахина из грязных лохмотьев.

— Фу, — выразила Анжелика наше общее мнение.

— Ну, хоть крыша есть, — не слишком уверенно возразил Антинаэль.

— Давайте этого извращенца убьём и в его доме поселимся! — выдвинула конструктивное предложение девица.

— С первого раза не сообразила, терпи теперь, — осадил я её. — Мы остаёмся тут.

— Я.… попробую навести здесь порядок, — обречённо вздохнул демон.

Глава 11. Не в своё дело

Над столом медленно кружились двадцать полупрозрачных фигур, вызванных к жизни магией иллюзий. Двое чародеев наблюдали за ними с таким видом, будто ожидали, что один из них разразится дьявольским смехом и одним движением пальца поднимет из-под земли войско вооружённых скелетов.

— Ну, и кто? — в пустоту вопросил Менкар, когда окончательно смирился, что подлый некромант никак себя не выдаст.

— Спроси что-нибудь полегче, — безнадёжно вздохнула Алия. — Если бы это было так очевидно, кто-нибудь вычислил бы его задолго до нас.

— Хорошо, давай рассуждать логически — методом исключения. Начнём с того, что это никак не мог быть генерал Дель Аркуа. В момент, когда наш шпион послал «драконов», он был уже за пределами Леондоры, и к тому же...

Оракул не стала ждать конца этой речи и лёгким движением руки развеяла одну из фигур. Прерванный на полуслове Менкар недовольно фыркнул, но переключился на следующего подозреваемого:

— Генерал Дель Руто... — он ткнул пальцем в изображение лысеющего толстяка. — Что мы знаем о нём?

— Расчётливый карьерист. Любит почести и дорогие вещи. Редко появляется на людях без вооружённой охраны, — перечислила Алия.

— Да уж, трудно представить, что он в одиночку сунулся в логово вампиров. У него бы просто духу не хватило.

Ещё одна фигура истаяла голубоватым дымком.

— Дальше. Полковник Дель Граусс, начальник разведки, — взгляд чародея остановился на суровой даме с заплетёнными в толстую косу волосами. — С одной стороны, специализация располагает, но с другой — мы ищем «мистера В». Наверное, не так сложно отличить мужчину от женщины.

— Хороший грим творит чудеса, — возразила оракул.

— Вот ты бы смогла?

— Как предсказательница — с большой вероятностью, но если на человека наложены специальные заклинания или...

— А как вампир? — перебил Менкар.

Алия поморщилась — ей неприятны были упоминания о её «уродстве», но всё же ответила:

— Да. Почти наверняка.

— Вот видишь. А там их были десятки — такое количество сложно ввести в заблуждение. Следующий. Генерал Дель Котль, — он указал на высокого мускулистого мужчину с замысловатой, похожей на гребень, причёской. — Человек чести. Упрямый и до фанатичности справедливый. Я скорее поверю, что солнце встанет на западе, чем в то, что он предаст Вэлифар. Генерал Дель Морху. Непревзойдённый тактик прямых боевых столкновений, он настолько прямодушен и далёк от интриг, что любая ложь будет написана у него на лице...

Точно так же они отмели полковника Дель Шогге, ответственного за снабжение, генерала Дель Дюпуа... Спустя четверть часа маги сидели перед пустым столом, а расследование не продвинулось ни на шаг.

— Зайдём с другой стороны, — пережив первую волну разочарования, предложил Менкар. — Некромант назвался «мистер В». Что это нам даёт?

— Мистер — уважительное обращение к незнатному гражданину Тарнедора. Вот и скажи, знаток всего на свете, в роду у кого из Вэлифарской аристократии были тарнедорцы.

— В генеалогии я не силен, — признался чародей. — Но я думаю, что тут дело не в этом. Мастер Некромант был родом из Тарнедора, так что неудивительно, что его подручный назвался на манер этой страны.

— То есть эта информация не даёт нам ничего.

— Выходит, что так.

Друзья помолчали, не зная, как ещё подступиться к подкинутой им загадке. Наконец Алия осторожно проговорила:

— Слушай, а тебе не кажется, что мы просто лезем не в своё дело?

— Дело безопасности обоих государств не может быть не нашим делом! — Менкар назидательно поднял вверх палец. — Да, сейчас некроманты разбиты и рассеяны, но зная, с какой лёгкостью они создают целые армии из благонадёжных мертвецов, кто поручится, что в следующий раз они не нападут на наш родной Кальшехран?

Оракул, помедлив, кивнула.

— Есть только один способ всё выяснить, — внезапно осенило чародея. — Мы должны его спровоцировать.

— Каким же, интересно, образом?

— Мы поставим маяки удалённого наблюдения. Девятнадцать мест в разных концах Леодоры. И напишем письма всем членам Трибунала. «Ты убил наших подручных, но это ничего не меняет. Мы заставим держать данное слово» — что-то такое. И назначим встречу — каждому в своём месте. А потом посмотрим, где появится «особый карательный отряд».

— Но это же колоссальная магическая работа! — ужаснулась Алия.

— Ради истины я готов на всё! — уверенно заявил Менкар. — Ты со мной?

— У меня есть выбор? — ворчливо согласилась оракул. По опыту она знала, что, если уж друг вбил что-то себе в голову, лучше его не отговаривать. Но и одного его оставлять нельзя. Иначе хлопот не оберёшься. Увлечённый Менкар мог забыть обо всём на свете. Включая собственную безопасность.

— Встречаемся через час в главном холле, — постановил чародей, тем самым завершив импровизированное совещание.

Комната почти не изменилась. Разве что мебель оказалась расставлена по местам. На полу ещё можно было разглядеть плохо отмытые магические знаки. Не желая привлекать внимание коллег концентрированным узлом магии, связывающим воедино почти два десятка энергетических потоков, Менкар принял решение временно перенести свой расследовательный штаб в «Бурого Волка».

Чародей и оракул склонились над стоящим посреди узорчатой скатерть хрустальным шаром, где сменяли друг друга расплывчатые картины леондорских улиц.

— Не могу поверить, что мы это сделали, — произнесла Алия, выписывая ладонями над шаром замысловатые пассы.

— Пришлось нам побегать, — подтвердил Менкар. — Зато теперь мы можем немного передохнуть, пока ждём, когда наша идея принесёт плоды.

— Твоя идея, — строго поправила оракул. — Между прочим, не так-то легко столько много и монотонно колдовать под палящим солнцем. Хорошо ещё, что капюшон никто сдёрнуть не попытался!

— Ну прости, — покаянно склонил голову чародей. — Хочешь... я тебе новую фляжку достану. Чью кровь ты предпочитаешь в это время суток?

— Менкар! — сердито фыркнула Алия. — Это не лучшая тема для шуток!

Чародей в самом деле устыдился, даже собирался искренне извиниться, но мгновенно забыл об этом — происходящее в шаре привлекло его внимание.

— Смотри, смотри, идут!

Двое в изображавших драконов шлемах возникли среди колдовского тумана. Деловито осмотрелись и, держа ладони на рукоятках своих странных клинков, медленно двинулись по периметру небольшого дворика.

— Это же местечко рядом со сквером короля Анриса Второго? К кому мы его приписали?

— Генерал Дель Морху! Поверить не могу! — проговорила Алия, тоже мгновенно забывая свою обиду.

— Ты бы сказала что-то подобное, где бы они не появились, — не преминул заметить чародей.

Покрутившись на условном месте около получаса, «драконы» ушли, а Менкар картинно прижал пальцы к вискам, придумывая дальнейший план. Наконец он весомо сообщил:

— С подозреваемым мы определились. У генерала особняк здесь, в Леондоре. Предлагаю проникнуть в его дом и поискать там какие-нибудь улики.

— Тогда вопрос важный, — Алию такой вариант нисколько не обрадовал, — Кто из нас отправится совершать кражу со взломом?

— Ты, конечно! — ни на секунду не задумавшись, выпалил маг.

— Это почему это — я? — опешила девушка.

— Из оракулов... получаются отличные воры, — стараясь не смеяться, выговорил Менкар.

— Ты мне тот случай всю жизнь припоминать будешь? — мгновенно вспыхнула Алия, вскакивая. Чуть шар на пол не уронила.

— Да я вообще о нём и не думал… — чародей смущённо отвёл глаза. «Тот случай» — это совместное предприятие, учинённое тройкой голодных друзей по извлечению еды из тумбочек выпускного курса. Причём Алия отвечала за определение наиболее «богатых» хранилищ и классификацию наложенной защиты. В счастливые детские годы это казалось исключительно забавным приключением.

— Нет, ну а что? Тебе будет проще ориентироваться, и потом у тебя теперь полный комплект необыкновенных способностей для скрытого проникновения....

— Нет и ещё раз нет! — отрезала оракул, понимая, куда клонит разошедшийся огневик. — Ни за что и никогда я не прибегну к... Ты же знаешь, чтобы использовать большинство... нужна человеческая!

О последней особенности Менкар всё-таки не знал, но препятствие показалось ему легко устранимым. Главное прекратить поток бессвязных оправданий и...

— Как ты можешь быть такой ханжой, когда злодей разгуливает на свободе? — с пафосом вскричал маг. — Высшая справедливость требует жертв! Сиди тут, и когда я вернусь — чтобы никаких увёрток!

— Но... — ответить оракул даже не успела — Менкар стремительно вылетел из комнаты, даже забыв прикрыть за собой дверь.

Когда спустя примерно час друг вновь появился на пороге, Алия собралась с мыслями, подобрала слова, чтобы дать достойный отпор вконец заигравшемуся в шпионские игры чародею... но Менкар, коварно улыбаясь, молча сунул ей в руки железный кубок, источавший невыносимо притягательный для вампира аромат.

— Один раз, всего один раз, — немедленно забывая все свои аргументы, девушка как зачарованная сжала кубок.

— Ты меня убеждаешь или себя? — поинтересовался Менкар.

— Себя, конечно, — отозвалась Алия, не открывая взгляд от кубка.

Маг хмыкнул и продолжил наблюдать за представлением.

— Значит, мы с тобой пришли к выводу, что доказательство злодеяний Дель Морху нужно искать в его доме, который...

— Построен при прапрадедушке нашего генерала… — подсказал знаток леондорской архитектуры.

— Это сейчас так неважно, — промурлыкала оракул. — Проникнуть туда, найти какие-нибудь бумаги. Нет проблем! Нужно просто выпить содержимое этой посудины. Исключительно для пользы дела.

Она ещё мгновение колебалась — собственная воля волшебницы схлестнулась в неравном бою со звериным инстинктом... и потерпела сокрушительное поражение. Алия глубоко вдохнула, как перед погружением в ледяную воду, и залпом, чтобы не успеть передумать, осушила кубок.

В тот же миг на лице её появилась блаженная улыбка, девушка сыто облизнулась и плюхнулась на кровать.

— Потрясающе! Я и не думала... что это будет... ТАК. Подожди, — она замерла, прислушиваясь к своим ощущениям. — В этой крови циркулирует магия. В ней столько огня и.. доброты... ко мне.

Мгновение спустя оракул приметила бинт на запястье мага, выглядывающий из-под рукава мантии, который Менкар то и дело одёргивал.

— Это твоя кровь! Ах ты, шакалий сын! — накинулась на него Алия.

— Не с ятаганом же наголо мне по улице бегать, — развёл руками чародей.

— Совсем разум потерял! Я ведь и пристраститься могу, между прочим! — продолжала бушевать вампиресса.

Оттолкнувшись от земли, она зависла над полом, грозно сверкая глазами.

— Эй, ты энергию-то зря не трать, — беззлобно упрекнул её Менкар.

— Я не трачу. Левитацию, вообще-то на втором курсе изучают.

— Но в быту используют только воздушники. Потому как для всех остальных это слишком затратно.

— Я никогда не чувствовала себя такой могущественной! Сила в твоей крови теперь моя! Интересно, а что будет, если укусить архимага?

В этот момент маг заволновался всерьёз: заигрывание с вампирской сущностью оказалось не столь невинной забавой. Менкар привык видеть собранную и спокойную Алию, невозмутимо потягивающую бычью кровь из фляги, но лишь сейчас он осознал, чего ей это стоило. «Ведь все вампиры были людьми, — подумалось чародею, — но их поглотило проклятие. А я ещё удивлялся, почему у них так быстро башню сносит. Ну я и осёл!»

— Алия, — строго произнёс Менкар, молясь, чтобы голос не дрогнул. — Возьми себя в руки. Ты всё-таки дипломированная волшебница!

Несколько секунд она непонимающе хлопала ресницами, а потом покорно приземлилась.

— Спасибо, — тихо произнесла девушка, покаянно склонив голову. — Я очень тронута твоим доверием, правда.

— Лети уже, — облегчённо вздохнул чародей.

Она улыбнулась, чуть блеснув клыками, и непринуждённо шагнула в открытое окно.

Особняк Дель Морху был под стать своему хозяину — простой и лаконичный, без особых излишеств, которыми славилась роскошная Леондора.

Подойдя к угловой опоре ограды, Алия по привычке запустила поисковый импульс, и тут же рассмеялась, сообразив, что находится не в родном Кальшехране, где на каждый ларь с хлебом норовили повесить заколдованный замок, а в Вэлифаре, жители которого если и раскошеливались на магическую защиту, то лишь для сейфов и особо секретных помещений. Импульс вернулся в ладонь волшебницы, сообщив о паре охранных амулетов неизвестных свойств на воротах. Решив, что имеет дело с обычной жреческой магией, девушка зажмурилась и в первый раз обратилась в туман. Заблудившись среди узоров решётки, туман вытек на лужайку. Держать все свои частицы вместе, не позволяя растекаться, было довольно трудно, но Алия очень старалась.

Она проплыла к парадному входу в особняк, чтобы столкнуться с сапогом дворецкого, именно в этот момент решившему подышать свежим воздухом. На миг потеряв концентрацию, девушка ощутила, что вся её распылённая в пространстве плоть начинает неумолимо возвращаться к своему обычному состоянию. Из последних сил она рванулась в стремительно закрывающийся дверной проем, и уже в обширном холле устало прислонилась спиной к стене. Пять секунд ей понадобилось, чтобы собраться с мыслями, затем волшебница поднялась на ноги.

Изнутри дом казался просто огромным. Можно было часами блуждать по коридорам и комнатам, так ничего и не найдя. Оракул приказала себе не паниковать и внимательно осмотрела холл. К её сожалению, она не обнаружила ни одной занавески, за которой можно было спрятаться. Зато небольшая дверка под парадной лестницей пришлась как нельзя кстати. Без особых усилий сбив заклятием замок, Алия протиснулась в маленький чулан. Прикрыла за собой дверь и, устроившись поудобнее, погрузилась в состояние покоя.

«Не пытайся просмотреть последствия каждого из вариантов. Выбери тот, который приведёт к нужному результату», — любил наставлять учитель боевого прорицания Хаскаф. Итак, выбрать.

Второй этаж, налево, восьмая комната справа, нижний ящик шкафа...

Если бы оракул верила в тотальное невезение, именно этим она бы объяснила, зачем служанке понадобилось именно сейчас, после полуночи, лезть в чулан за швабрами.

Увидев бледную фигуру с застывшими в странной позиции руками, она завизжала, опрокинув железное ведро. Быстро сориентировавшись, Алия вновь стала туманом.

— Там... там привидение! — надрывалась нервная служанка, тыча пальцем в уже пустую кладовку.

На крик сбежались ещё несколько слуг. Некоторые из них, вооружившись кочергами и каминными щипцами, отправились искать загадочное привидение, другие подняли смутьянку на смех, ещё и побранили, что спать мешает. Окончание спектакля Алия уже не видела. Нужный кабинет отыскался без труда. В этот раз волшебница не стала тратить время на открытие двери, а просто просочилась в замочную скважину.

Свой кабинет Дель Морху отделал дорогим, но строгим красным деревом, привозимым из южных стран, из него же были изготовлены многочисленные шкафы от пола до потолка.

— Нижний ящик, — пробормотала оракул себе под нос. — Хоть что-то.

И приступила к поискам.

Сначала Алие казалось, что она ошиблась: в нижних ящиках лежало что угодно: портреты разных женщин, бездарные отрывки стихов, кружевные платки, но только не секретные документы. Она уже начала думать, что дело не в самих ящиках, и генерал успел перепрятать бумаги в сейф, но тут между изображением светловолосой красотки в развевающемся на ветру платье и билетами в королевский театр ей попалось несколько писем, даже скорее записок, написанных на грубой армейской бумаге при помощи шифра № 19.

Этот шифр был оракулу незнаком, но она понадеялась, что Менкар как-нибудь разберётся. Алия положила на записки чистый лист, достала из кармана малахитовую палочку, с золотыми наконечниками и, прошептав слово-активатор, провела артефактом по бумаге. Закончив с этим, девушка спрятала копию во внутренний карман мантии, а оригинал затолкала обратно в шкаф. Пришло время уходить.

На этот раз девушка предпочла блужданию по коридорам свежий воздух, поэтому кабинет покинула через окно, благо его прикрывало развесистое дерево. Забор был совсем рядом, и облегчённо выдохнув, Алия нырнула сквозь решётку. Не тут-то было. Забор был непроницаем. Скорее, чтобы убедиться в тщетности своих попыток, волшебница попробовала преодолеть ограду с помощью сложного и энергоёмкого заклинания прохождения сквозь стены.

— Ну кто же знал, что войти сюда окажется легче, чем выйти? Если выберусь, придушу Менкара! — твёрдо решила Алия, заодно обругав саму себя за поспешность суждений. Вряд ли эту защиту устанавливали жрецы. При всём уважении к служителям богов оракул ни разу не слышала, чтобы они создавали столь изощренные энергетические структуры. С одной стороны, конечно, Эшемерх — покровитель изобретателей, с другой ... священники и так неплохо живут, чтобы серьёзно задумываться об улучшении уже неоднократно проверенных товаров и услуг. Повторное, более тщательное изучение защиты результатов не дало — Алия не смогла определить ни стихию, ни стиль построения, которых в былые времена, когда ещё не было Медресе, и каждый колдовал, как хотел, насчитывалось несколько сотен.

Отчаявшись, Алия прикинула возможные варианты. Можно было попробовать просто пойти к воротам, надеясь прошмыгнуть, когда их откроют, а можно попробовать перелезть. На самом деле магам в голову редко приходили столь очевидные мысли, поэтому, похвалив себя за рассудительность, вампиресса полезла на забор. Но едва она оказалась на верхней кромке, синеватая вспышка озарила небо. В доме мгновенно поднялась тревога. Последовавший за этим выстрел сгустком энергии мог бы стать для большинства людей последним, но Алия больше не была человеком. Время для девушки как будто замедлилось. Молниеносно сгруппировавшись, она кувырком скатилась на землю. К счастью, с нужной стороны. Энергетический шар ударил в решётку, заставив её издать протяжный гул. Не дожидаясь, пока он перезарядится, оракул скрылась в ближайшем переулке.

Менкар так и не лёг спать, дожидаясь возвращения подруги.

— Всю округу на уши поставила, — была его первая фраза, и Алия не смогла понять, похвалил её чародей или посмеялся. — Вор в поместье генерала!

— Пусть скажут, что пепел ветром размело, и идут спать.

— Ценный совет. Жаль, некому им воспользоваться.

— Нет уж, пусть бегают, но подальше отсюда, — девушка с наслаждением забралась с ногами в просевшее кресло и откупорила свою фляжку. Привычная бычья кровь хоть и казалась теперь пресной, зато не будоражила, а успокаивала.

— Нашла что-нибудь?

— Только это, — порывшись в карманах, она протянула Менкару добытую бумагу.

— Хм... — чародей деловито наморщил лоб. — Ключей от этого шифра я не знаю. Попробую подобрать по аналогии.

Глава 12. Кровь за кровь

В хижине было темно — окна надёжно завешаны тканью, а дыры в стенах и потолке заткнуты подвернувшимся под руку хламом. Растянувшись на кое-как расчищенной от пыли кровати, я даже не пытался отогнать мучительную меланхолию, охватившую меня в тот момент, когда я с потрясающей ясностью осознал, что здесь я проведу остаток своей (с известных пор — бесконечно долгой) жизни. Шесть лет я грезил о том, как вновь окажусь в диковатом саду около старого замка. Как наяву я видел белокурые локоны Элиз, моей дорогой сестры. Отец, мать... Наверняка им пришлют пару десятков писем с заверениями, что их сын погиб как герой. И как бы мне ни хотелось вновь обнять моих дорогих людей, я просто не имел права появиться перед ними сейчас: холодный, хищный, опасный. Не имел права их разочаровать. Но от этого ничуть не легче.

Анжелика уселась в дальнем углу и от нечего делать, пыталась разобраться в устройстве прихваченных хозяйственным Антинаэлем демонических доспехов. Доспехи эти обладали весьма приятным свойством — они были не только лёгкими, но и отлично складывались в компактные металлические кубики.

— Откуда у вас такие штуки? — с восхищением спросила она меня, когда после долгих мучений смогла собрать и разобрать конструкцию три раза подряд. — Никогда такого не видела!

— Можно подумать, ты повидала очень много оружия, — бесстрастно отозвался я только для того, чтобы прервать её неуместные восторги.

— А вот и повидала, — сердито фыркнула вампирша. — Мне солдат показывал! Ну тот, с деревянной ногой! И рассказывал ещё. Что кавалеристы носят цельные кованые нагрудники, а пехотинцы — длинные копья, которые можно упереть в землю, чтобы на них застревали вражеские ездовые животные...

— Знаю, знаю, — отмахнулся я, надеясь лишь на то, что она прекратит болтать. Но от Анжелики было не так-то просто отмахнуться.

— А некроманты создают броню из костей. Но вот про такие замысловатые вещицы он ничего не говорил. Кто их сделал?

— Демоны. В Бездонных Провалах, — сдался я.

— Врёшь, — надулась Анжелика. — С чего бы демонам забывать тут свои вещи? А чтобы на себе притащить, так никто из Бездны не возвращался никогда.

— С сотворения мира — пять человек, — лениво поправил я.

— Ещё скажи, что один из них — ты, — девица вложила в эту фразу всё своё ехидство.

— Один из них — я, — невозмутимо подтвердил я.

— Ну и храни свои секреты, — обиженная Анжелика запустила в меня кубом, который я непринуждённо поймал и положил рядом на кровать. Ещё немного порычав от возмущения, она сменила тему:

— И долго ты собираешься вот так лежать?

— Всю оставшуюся вечность.

— Зануда. Твой товарищ хоть более компанейский.

— Не обольщайся на его счёт. Мой, как ты выразилась, товарищ — обладатель самого извращённого злодейского разума во всём Троемирии.

— Вот уж не думал, что услышу от тебя хоть одно доброе слово. Я польщён, — раздалось от двери. Створка со скрипом распахнулась, в дом ворвались радостные солнечные лучи, заставив меня зашипеть и на всякий случай накрыться одеялом, а Анжелику — в панике вжаться в угол. Утром вампирша уже попробовала из любопытства подставить палец под тонкую полоску света, пробивающуюся сквозь пропущенную дыру в стене. Медленно затягивающийся ожог надолго отбил у неё желание проводить подобные опыты.

В хижину вошёл Антинаэль в обнимку с расписным кувшином с молоком. Демон плотно прикрыл за собой дверь, поставил трофей на стол и присел рядом. Я заскрипел зубами. Молоко я с детства любил, но попробовать после случая с крылом не решился.

— Жаль, что вас там не было, — начал Антинаэль свой рассказ. — Цирк же! Оказывается, этот вчерашний мужик с утреца побежал к старосте жаловаться. Что заявились в деревню богомерзкие некромансеры и будут честному люду вредить. Скажи мне, Лест, какого ангела ты его так запугал?

— Не люблю трусов, — отозвался я. — А от него за версту смердело страхом за свою шкуру. В то время как другие люди, такие же, как он...

— Всё, всё, — перебил меня демон. — Я хотел забавную историю рассказать, а ты опять всё сводишь к скучному морализаторству.

Анжелика хихикнула. Я хмуро покосился на неё. Антинаэль продолжил:

— Так вот, они всю деревню на совет собрали. А тут как раз я подвернулся. Обступили меня, спросили, точно ли я не некромансер, святым знаком осенили. Пришлось показать им твой кинжал — очень уж полезная вещь, оказывается — только после этого селяне согласились, что разу уж благословлённый самой Светлейшей артефакт меня признаёт, то и бояться нечего. Ну а потом великодушно разрешили нам жить тут, сколько захотим.

— Как-то не очень они усердствовали в выведении тебя на чистую воду, — с усмешкой заметил я. — Я вот ни разу не замечал у противника страха перед освящёнными предметами.

— Конечно. Они боялись, что вычислят «некромансера» больше, чем того, что останутся в неведении, — согласился демон. — Потому как не представляли, что в этом случае делать. А то кроме того симулянта одни женщины, дети да старики — пока ещё мужчины доберутся домой с дальних фронтов. Так что располагайтесь поудобнее и постарайтесь ничего не натворить такого, чтобы местные действительно догадались послать гонца в столицу.

Я очень красноречиво взглянул на Анжелику. Вампирша демонстративно задрала нос и отвернулась, всем своим видом показывая, что безвинно удостоилась моих подозрений. Однако, случай убедиться в моей правоте представился этим же вечером.

Едва село солнце, Анжелика попыталась сбежать из домика под каким-то надуманным предлогом. Когда я буквально в дверях схватил её за руку, развернулась и зарычала — как дикий зверь. Сейчас она даже отдалённо не напоминала ту миловидную девушку, что я встретил в лесу: в глазах, переливающихся всеми оттенками красного, не осталось ничего человеческого.

— Отпусти меня, — шипела она, когда я привязывал её к самой прочной на вид балке замысловатыми ремнями от легионерской формы. Закончив, я отошёл на шаг, а вампирша рванулась с такой силой, что дом покачнулся. Но устоял.

— Зачем ты меня мучаешь? Я так хочу есть, отпусти...

— Я не могу поручиться, что ты никого не убьёшь.

— Тогда зачем?! Зачем ты превратил меня невесть во что, если не даёшь воспользоваться силой?! Почему ты такой жестокий?!

— Теперь, значит, невесть во что?! Что ж ты тогда так радовалась?! — вспылил я. Оскаленные клыки в непосредственной близости от её лица заставили девицу с испуганным писком вжаться в стену. — Думала, вампир — это такая романтика и танцы при луне? Нет, дорогая моя, это ещё и голод, страшный голод, который толкает на поистине чудовищные вещи. Но не бойся — ты от этого не умрёшь. Как-то я держал вампира в застенках месяц, естественно, без пищи.

— Ты... ты изверг, вот ты кто! Неужели тебе доставляют удовольствие чужие страдания? Неужели тебе совсем-совсем меня не жалко? — по щеке Анжелики скатилась одинокая капля, оставляя за собой тонкую красную борозду. На какой-то миг моя решимость дрогнула, но тут из памяти всплыли образы, как десятки вампиров до неё, надменные и безжалостные убийцы, точно так же плача кровавыми слезами, умоляли меня о снисхождении, растеряв весь свой гонор. Гнев тем не менее остыл, и ответил я совершенно спокойно:

— Я обязательно что-нибудь придумаю. Потерпи немного, хорошо?

— Я не могу... — простонала Анжелика.

Но в этом стоне я уже отчётливо уловил женское кокетство. Может. Просто не хочет.

Всерьёз же подумать над решением проблемы голода мне не дали. Дверь в хижину распахнулась, и Антинаэль с порога крикнул:

— Лест, идём со мной. Там, кажется, какие-то проблемы.

Когда мы добрались до небольшой площадки, которую при хорошем воображении можно было назвать площадью, все деревенские уже были там. Хмурился староста — крепкий ещё дедушка, опирающийся на узловатую клюку, причитали женщины, симулянт печально поправлял свой ночной колпак. Я протиснулся в первый ряд.

Измождённая женщина в полинявшем платье стояла, понурив голову, — одна посреди толпы, не решающейся приблизиться к ней более чем на три шага. Губы её дрожали, но она не могла вымолвить ни слова. Я перешагнул незримую линию и оказался совсем рядом.

Женщина подняла голову, а потом судорожно, отчаянно вцепилась в рукав моей рубашки.

— Господин, помогите мне, господин… — и горько разрыдалась, уткнувшись носом в моё плечо. Я растерянно провёл ладонью по её волосам.

— Тихо, тихо, не плачь. Что случилось?

Она протяжно всхлипнула, и справившись с собой, быстро-быстро заговорила:

— Мы с семьёй ехали ... к родственникам. Нашу деревню уничтожили враги... напали разбойники. Мой муж пытался нас защитить, но он... доченька моя маленькая, она же там совсем одна… — она снова зарыдала, не в силах продолжать.

— Жалко её, — сочувственно покачал головой староста. — До чего ж низко пасть надо, чтоб в эти скорбные времена других людей грабить?

— Мы должны ей помочь. Спасти девочку, — распорядился я, не задумываясь, что больше не имею права отдавать приказы.

Ответом мне послужила скорбная тишина. Староста почесал ухо концом клюки. Симулянт сполз куда-то вниз, я вообще потерял его из виду. Остальные же — мне не в чем было их упрекнуть. Никогда не державшие в руках оружия, единственное, что они сумели бы сделать — сразу повиснуть на лезвиях разбойничьих мечей. Я исправился:

— Ждите здесь. Я сам схожу.

— Но как же это, — заплаканная женщина робко и недоверчиво подняла на меня глаза. — Там же их целая банда... И так темно!

— А вот это пусть их беспокоит, — жутковато улыбнулся я, не показывая, впрочем, клыков.

Мягко отцепив её руки, не оглядываясь, прошёл сквозь расступившуюся толпу и направился в сторону леса. Сначала я почти бежал, потом пришлось идти помедленнее, внимательно глядя под ноги. С этой стороны в село вела всего одна дорога, но не стоило надеяться, что разбойники остановились где-то поблизости от неё. Скорее углубились в лес, чтобы без посторонних глаз рассмотреть трофеи. Хотя трофеев тех... Я выругался и продолжил путь.

Труп я нашёл в высокой траве у обочины. Разбойники всё рассчитали верно, случайный человеческий взгляд безразлично скользнул бы по некошеной поляне, но им не удалось обмануть чуткий нюх вампира. Тяжёлый запах крови исходил от ещё не успевшего остыть тела мужчины. Труп был не просто обезображен, похоже, его в остервенении пытались разрубить на мелкие кусочки. Я аккуратно обошёл его, выискивая едва заметные следы.

К лесу вели полоски примятой травы, уже начинавшей подниматься. Завтра их уже никто не найдёт. Но сегодня...

В лесу следы совсем затерялись во мхе и остатках прошлогодней листвы. Я не считал себя таким уж хорошим следопытом, просто пошёл туда, где, по моему разумению, могла проехать телега. Вскоре я наткнулся и на первого разбойника. Заурядной внешности мужик в одежде как с чужого плеча справлял малую нужду под раскидистым деревом, совершенно не глядя по сторонам. Только сейчас я понял, что не захватил с собой никакого оружия, но чтобы расправиться с этим недотёпой оно мне и не требовалось — если бы я захотел, он бы даже не успел обернуться перед тем, как упасть замертво. Но я не удержался:

— Нужно иметь много мужества, чтобы отбирать последнее у безоружных...

Разбойник поспешно подтянул штаны и вытащил из-за спины топор.

— Но что ты будешь делать, когда безоружным окажешься сам?

Он резко развернулся, но ничего не увидел — я притаился за другим деревом.

— Эй, ты где вообще, сукин сын?! — испуганно, даже жалобно крикнул разбойник.

Он медленно пошёл на голос, до побелевших костяшек сжимая своё нехитрое орудие. Когда он поравнялся с моим укрытием, я возник прямо перед ним и резко толкнул. Не удержавшись на ногах, разбойник выронил топор и повалился спиной на землю. Я навис над ним, одновременно выпуская клыки и когти — это получилось так естественно, как будто я всю жизнь только и делал, что тренировал жутковатую трансформацию

— Вампир!!! — сдавленно пискнул разбойник, видимо от страха свело горло.

— Терпеть не могу мародёров, — сообщил я, царапая его открытую шею. От когтей оставались кровавые полосы. — Где твои дружки?

— Тааааам… — разбойник, дрожа, указал пальцем направление. — Пожалуйста, не убивай меня!

— Он ведь тоже просил вас не трогать его или его семью? Или, наоборот, молча загородил их собой?

— Я.… я тут не при чём! Он Быкорога обозвал... ну он и осерчал...

И тут из глубины леса раздался тонкий девичий крик.

Не тратя больше времени на разговоры, я одним движением сломал ему шею и подобрал ставший бесхозным топор.

Разбойников было восемь. Они облюбовали просторную лесную поляну и разожгли там костёр. Рядом стояла и украденная телега. Девочке, в страхе прижимавшейся к заднему борту было лет десять. И не менее чем вчетверо больше — бородатому детине, с вожделением сжимавшему её коленку. На голове ублюдка красовался железный обруч с прикрученными к нему рогами, из-за которого он, явно, и получил своё прозвище. Остальные разбойники вольготно разлеглись около огня, не забывая отпускать сальные шуточки.

Я с трудом вернул лицу человеческое выражение — если эти типы меня испугаются, придётся долго их ловить по лесам, а это в мои планы не входило, и шагнул в очерченный светом круг. Моё появление ознаменовалось дружным хохотом.

— Это что за красотка заглянула к нам на огонёк?

— Удача-то какая, одной бабы маловато будет!

— И топор положи, поранишься!

— Эй, Пиндл! — один, видимо, позвал уже встреченного мною приятеля. — Что-то ты больно плохо караулишь!

— Он не отзовётся, — с нехорошей усмешкой поведал я. — Да и вам недолго осталось.

Разбойники обиженно завозились и начали подниматься. Я не торопился — ночь ещё не кончалась.

Главарь с сожалением отвлёкся от девчонки и встал на телеге во весь рост, намереваясь командовать сражением. И тут же истошно взвизгнул — девчонка не растерялась и укусила его за руку. Бородач замахнулся для удара, но вонзившийся в спину топор положил конец его бесславной жизни. Видя падение своего вожака, разбойники разъярились уже всерьёз. Бросок получился что надо, но я опять остался без оружия. Правда, ненадолго.

Первый разбойник неуклюже размахнулся мечом и побежал на меня, подбадривая себя воинственными криками. Я же просто отошёл в сторону, напоследок пнув его пониже спины. Разбойник врезался головой в дерево и упал без чувств.

Следующего противника я встретил уже с клинком в руках. Мечи встретились с железным лязгом. Этот разбойник владел собой не в пример лучше предыдущего. Просто я был опытнее. И быстрее. Клинок распорол разбойнику левый бок, и тот со стонами упал на землю.

Остальные решили, что в одиночку им надеяться не на что и навалились скопом. Лишь один, как я успел заметить, тонкий и гибкий, остался в стороне, внимательно за мной наблюдая. Четверо разбойников попытались взять меня в кольцо, и я отступил назад, одновременно парируя их удары. Одного я оглушил ударом в висок рукоятью, второму поставил подножку, и сразу же воткнул меч в основание черепа, оставшиеся два, слаженно работая, довольно долго гоняли меня по поляне, пока один из них не запнулся неудачно о древесный корень. Разбойник с трудом удержал равновесие, нелепо взмахнув руками, попытался вновь выставить перед собой клинок, но не успел защититься от колющего удара в шею.

Свалив наземь последнего бандита, я добил его точным ударом под лопатку и с окровавленным мечом в руках развернулся к тощему, который продолжал стоять, одними уголками губ улыбаясь неизвестно чему. Тот окинул поверженных подельников презрительным взглядом и направился-таки ко мне, по пути перешагнув через одно распростёртое тело.

— Потрясающе, просто потрясающе. Вот уж не думал, что увижу Древнего в этой глуши. Рад встрече, — он вежливо, даже почтительно поклонился, а затем улыбнулся, показав клыки.

— Не могу ответить тебе тем же, — не менее выразительно оскалился я.

— Чем же я так тебе не угодил? — вампир сделал несколько осторожных шагов по кругу, не пытаясь нападать. Я повторил его манёвр.

— А тем, что связываться с убийцами и насильниками — последнее дело, — заботливо просветил его я, раз уж сам таких простых вещей не понимает. — Даже самому распоследнему кровососу.

— Ах эти, — безразлично подёрнул плечами вампир, продолжая кружиться, — Они всего лишь временное пристанище. Полезный инструмент, не более. Но мы с тобой связаны узами крови. Нам не обязательно сражаться.

— Выбор мы делаем при жизни. Ты — свой, а я — свой.

— Вот как. — Он остановился на мгновение и выхватил из висящих на поясе ножен меч и кинжал. — Если тебе угодно. Служить Древнему — это честь. Убить Древнего... — руки с клинками взметнулись вверх, занимая боевую позицию, — ... честь ещё большая!

Вампир рванулся вперёд с поразительной быстротой, и редкий глаз мог бы заметить это движение. Он ожидал, что и я не успею, но, когда на пути опускающегося меча встал меч, лишь хмыкнул что-то одобрительное. Закрутилась смертельная круговерть клинков. Фехтованием мой противник при жизни не пренебрегал, и бой затягивался.

— Послушай, — вдруг спросил вампир, на пару секунд разорвав дистанцию. — Если уж один из нас не переживёт этой ночи, могу я узнать, кто ты такой?

— Меня зовут Лест Дель Аркуа, — мне было не жалко. Да и, что греха таить, хотелось вновь, хоть раз, назвать своё имя без стыда и без опаски, как будто это возвращало меня к той, потерянной жизни.

— О, демоны! — вырвалось у него. — Как же всё в этом мире меняется!

Он смотрел на меня ошарашено и недоверчиво, пытаясь понять, ни ложь ли это. Я догадывался, о чём он думает. Просто не могло такого быть, чтобы прославленный генерал, что долгие шесть лет вёл с его племенем беспощадную войну, вдруг сам оказался смертоносным духом ночи. Или всё-таки могло?

— Ничего не изменилось, — я покачал головой. — По крайней мере, для нас с тобой.

Вампир быстро вернул себе самообладание. От призванных им сил густым сделался даже воздух, а меч затянуло алое свечение. Я принял вызов — по телу разлилась уже знакомая энергия с привкусом свежей крови. Две тени закружились под звёздами, исполняя завораживающий смертоносный танец. Один из нас должен был первым ошибиться. Он. Лишь немного выше поднял для удара руку, но этого оказалось достаточно, чтобы меч вонзился в грудь, как раз туда, где когда-то билось сердце.

Я повалил вампира на траву, пригвоздив к земле прошившим ребра клинком. Аура, окутывающая его, теперь напоминала рваные клочья. Я вытащил меч, занёс над головой и возвратным движением отрубил ему голову. Без злобы и без сожаления.

Глядя на безжизненное тело, я нахмурился, пытаясь уловить что-то важное, что в азарте поединка упустил из виду. И я вспомнил: Древний. Опять это слово, которое первый раз я услышал от Де Вилля, но теперь в голове оно звучало уже на два голоса. Так что вкладывали в него вампиры? Как говорил Антинаэль, это тот, у кого ещё не «въелись дефектные характеристики»? Или нечто большее? Я почему-то знал, что Анжелику, хоть она и подходит под определение демона, убитый мной вампир не стал бы так величать, и головы бы не склонил.

Один из разбойников начал приходить в себя. С неимоверным трудом, цепляясь руками за комья земли, он попытался ползком покинуть злосчастную поляну. Я вовремя поймал его за шиворот. Не более пяти минут мне понадобилось, чтобы сложить вместе и крепко связать выживших бандитов. Конец верёвки я надёжно примотал к дереву. Тут я услышал слабый всхлип. Девчонка, за которой я и отправился в лес, не убежала, а осталась сидеть на телеге, крепко обхватив колени руками. Она ведь всё видела, подумалось мне внезапно. И ей наверняка было страшно: сначала бородатый главарь, потом бой, кровь, падающие на землю люди... Я подошёл к девочке и протянул ей руку.

— Пойдём. Я отведу тебя к маме.

Она робко, опасливо протянула мне свою маленькую ладошку.

Я вывел её с поляны, и девчонка, чуть осмелев спросила:

— Вы — святой Теодис?

От неожиданности я даже споткнулся.

— Я — кто?

— Святой Теодис, — серьёзно повторила девочка. — Когда этим... недобрые люди напали на нас, я молилась святому Теодису. Ну вот, вы меня спасли.

— Я далеко не святой...

Она подмигнула мне с таким загадочным видом, будто намекала на общую тайну.

— Можете не сознаваться. Святые они и должны быть скромными, — заключила она и покрепче сжала мою руку.

В домике старосты творилось что-то невообразимое: кто-то успокаивал плачущую мать, боявшуюся выпустить руку вновь обретённой дочери хоть на секунду, кто-то пытался напоить девчонку парным молоком или укутать латаным несчётное число раз одеялом. От одеяла та упрямо отмахивалась, а вот молоко пришлось ей по вкусу. Первые минуты, когда мы только появились на пороге, люди буквально засыпали меня вопросами, но я отказался удовлетворять их любопытство, сославшись на усталость. На самом деле я слегка кривил душой — нечестивые силы, теперь подвластные мне, казалось, уничтожали само понятие усталости, а ощущение внутренней пустоты имело скорее психологическую причину. Я стоял, облокотившись на дверной косяк и с умеренным интересом наблюдал за кутерьмой, когда ко мне подошёл Антинаэль.

— Ну вот, ты опять стал героем, пусть и в масштабах маленькой деревни, — весело начал он, но я не поддержал его настроя. Демон спрятал улыбку и проницательно спросил:

— Тебя что-то гложет?

— Я убил их, — тихо отозвался я. — Убил, зная, что они со своими никудышными навыками не имеют ни малейшего шанса на победу.

— А что бы ты сделал, если бы их, или им подобных, притащили в твой штаб во время войны?

— Приказал казнить на рассвете.

— И что же изменилось теперь?

— Людей не должны судить чудовища, вроде меня.

— А разве те, что были в лесу — люди? Или не более чем стервятники, пирующие на разорённых землях?

Я не смог однозначно ответить на этот вопрос. Антинаэль же, помолчав мгновение, спросил:

— Скажи мне, зачем ты жил? Зачем пошёл на войну? Зачем отправлял свои полки на вражеские копья?

— Чтобы защищать, — не задумываясь, отчеканил я. — Тех, кто сам не может себя защитить.

Потом горько усмехнулся и добавил:

— Военный устав Вэлифара, параграф второй,

— Ну так вот, ты спас её, — демон едва заметно кивнул в сторону девочки. — Вернул её матери надежду. А скольких ещё ты сможешь спасти? Десятки? Сотни? Твои силы для этого велики как никогда прежде. Так что на самом деле изменилось?

— Моя, сила, как ты говоришь — это чья-то жизнь. Чья-то кровь.

— Подумай, неужели твоя цель не стоит крови пары ублюдков, которых, по твоим же собственным словам, стоит «казнить на рассвете»? — возразил Антинаэль. — Или ты предпочтёшь ждать, когда голод вновь возьмёт над тобой верх, и ты, забыв себя, выпьешь кого-нибудь досуха — женщину, ребёнка... кого-то из тех, кого собирался защитить.

Я не ответил, лишь задумчиво прикусил губу. Девочка почти оправилась от потрясения и теперь в лицах изображала схватку с разбойниками. Всё внимание было приковано к ней, и я, приняв непростое решение, развернулся к открытой двери, дразнящей запахами ночи.

— Пошли.

В молчании мы пересекли деревню.

Анжелика с неестественно вывернутыми руками всё ещё болталась в путах — оставалось только гадать, какие немыслимые кульбиты она выделывала в попытках освободиться.

— Явились, — ядовито прошипела она, стоило мне переступить жалкое подобие порога. — Где, интересно, вы шлялись, пока я тут изнываю от боли?!

Не удостаивая её ответом, я подошёл вплотную и развязал ремни. Вампирша хлопнулась на пол и противно захрустела костями, возвращая их в предписанное природой положение.

— Иди за мной.

На её лице проступило удивление, но Анжелика нутром почувствовала, что не стоит задавать лишние вопросы, неловко поправила юбку и встала.

Я привёл её на печально знакомую поляну и щедрым жестом указал на застывших при моем приближении пленных разбойников.

— Ешь.

Вампирша недоверчиво захлопала глазами:

— Не шутишь?

Увязавшийся за нами Антинаэль сдержанно хихикнул.

— Не хочу, чтобы ты кого-нибудь ненароком прикончила. А эти и так топтали землю слишком долго.

Вампирша кокетливо улыбнулась:

— Примерно, как ты убил меня?

— Примерно, как я убил тебя, — ледяным тоном подтвердил я. — Ешь.

Она просияла и, легко ступая по земле, направилась к обречённым жертвам. С огромным трудом я заставил себя смотреть, как её клыки вонзаются в шею первого разбойника — мне была отвратительна эта трапеза, но больше всего в тот момент был себе отвратителен я сам. Если бы кто-то хотя бы неделю назад рассказал мне, что я, офицер её величества, буду в ночи кормить своих ручных чудовищ, я бы сломал ублюдку челюсть. Но прошлого было уже не вернуть.

— А ты? — вкрадчиво поинтересовался демон. — Два дня прошло. Или ты предпочтёшь немного позаимствовать жизненных сил у кого-то из деревенских? В общем-то не самый плохой вариант — если сделать всё аккуратно, они даже не заметят. Главное —избегать укусов в открытые части тела...

— Да иди ты... на Небеса, — огрызнулся я, вспомнив, что в Бездне упоминание божьей обители считают худшим из оскорблений. Как не противно было это признавать, Антинаэль был прав — никогда, ни при каких обстоятельствах я не имел права вновь потерять контроль над собой. Не стесняясь присутствия демона, я грязно выругался и пошёл к дереву.

Разбойник, потрясённый судьбой, постигшей его товарища, сейчас сам напоминал деревянное изваяние. Я положил руку ему на плечо и отогнул воротник.

— Не бойся. Больно не будет, — произнёс я, больше убеждая самого себя, чем кого либо ещё.

Его кожа пахла застарелым потом и дешёвым пойлом. Прежде чем вцепиться в его беззащитное горло, я закрыл глаза — ещё одна иллюзия для того, кто сегодня уже переступил через полдесятка своих жизненных принципов. Это просто вино, солоноватое и скверное. Как жаль, что даже выпив его до последней капли, я не смогу забыться в спасительном небытии...

Глава 13. Юное дитя ночи

На утро в деревне появилась группа тейранских солдат. Они остановились здесь по пути в родной город — отдохнуть и набрать воды. Антинаэль быстро сбежал из хижины перекинуться с ними парой слов, как сказал демон, чтобы не слушать наши однообразные склоки. Впрочем, сегодня он мог этого не опасаться — мы с Анжеликой, как беззаконные подельники, связанные общей грязной тайной, молчали. Она знала, что случившееся вчера мне было не по нраву, я знал, что иного варианта у нас не было. Обсуждать здесь тоже было нечего, а чесать языком на посторонние темы не хотелось. Поэтому мы коротали день в тишине. В том же положении: я — на кровати, вампирша — в углу за очагом. Это, к тому же, было наиболее безопасно, учитывая привычку Антинаэля без предупреждения распахивать дверь.

Когда с улицы постучали, тихо и робко, что совсем не походило на бесцеремонного демона, я сначала даже подумал, что мне померещилось. Но стук повторился.

— Войдите.

Она протиснулась в дверь, едва приоткрыв створку — словно очень боялась кого-то побеспокоить своим вторжением. Мать спасённой девочки, всё такая же маленькая и хрупкая, остановилась, едва сделав пару шагов.

— Здесь так темно....

Я запоздало понял, что ненавязчивый для нас с Анжеликой полумрак ей наверняка казался непроницаемой чернотой. Я подошёл к столу и зажёг маленький походный светильник. Расплывчато пояснил:

— Люблю немного вздремнуть посреди дня. Так меньше ноют старые шрамы.

— Да, — смущённо кивнула женщина. Я пододвинул для неё к столу длинную лавку и присел рядом.

— После полудня мы вместе с солдатами уезжаем в Тейру, это мой родной город, — сбивчиво начала она. — Там нас будет ждать брат, он священник... и перед тем, как отправиться, я хотела... то есть, я вчера вас так и не поблагодарила за то, что вы спасли Шеорлику. У меня нет ничего ценного, единственное, что я могу, это молиться за вас...

— Этого более чем достаточно, — отозвался я. Протянул руку, собираясь накрыть её ладонь своей, но остановился на полужесте — не стоит пугать живых прикосновениями моих теперь навеки холодных рук. Чтобы как-то обосновать это движение, я придвинул к себе всеми забытый кувшин, принюхался — ещё не скисло — а потом передал женщине.

— В Тейру дорога дальняя. Возьмите. Кажется, ваша дочь любит молоко.

— Вы слишком добры, господин... простите, я не знаю вашего имени... — она прижала к груди бросовую посудину с аляповатыми рисунками словно драгоценное сокровище.

— Просто ветеран войны, которому не всё равно, — уклонился я от прямого ответа.

— Знаете, — она понимающе улыбнулась. — Моя Шео вбила себе в голову, что вы — святой Теодис, сошедший с Небес, чтобы помочь ей. Конечно, это всё детские выдумки, но даже я порой думаю, что вас нам послали сами боги.

Попрощавшись, женщина ушла, а я остался сидеть, одолеваемый каким-то двойственным чувством. С одной стороны, вчерашние сомнения так до конца и не развеялись, а с другой, если бы подлый демон не притащил меня сюда, этой семье некому бы было помочь. И я был рад их воссоединению — настолько, насколько я вообще мог радоваться в моем нынешнем положении.

Анжелика, которую моя гостья из-за темноты, похоже, и вовсе не заметила, прокомментировала в своей ехидной манере:

— Святой Лест. Ну надо же, как это мило. А я всё думала, че это ты всегда такой правильный и благородный, а вон чего — в святые заделаться решил. Что ж, ты на верном пути.

— Только святых вампиров Вэлифару не хватало, — отмахнулся я, возвращаясь на покинутую лежанку. — Это теологический парадокс.

— Тео-ло... чего? — не поняла она. Обиженно фыркнула: — Тьфу ты, заумных слов набрался. По-человечески нельзя что ли сказать?

Сказать «по-человечески» я не успел — дверь, как обычно, открылась без стука, явив нам Антинаэля.

— Когда-нибудь ты точно нас поджаришь! — Анжелика тут же переключила свой праведный гнев на него.

— С чего бы вдруг? — хмыкнул демон. — Я вас и через стены прекрасно вижу.

Он пересёк комнату и демонстративно тряхнул у меня под носом пустым кошельком.

— Лучше скажи мне, Лест, я что-то не понимаю, или вашим офицерам очень мало платят?

— Я просто всё сразу пропивал, — в шутку ответил я. Офицерам, а в особенности генералам, на самом деле платили совсем даже неплохо, но на войне деньги не слишком в цене, а таскать с собой сундук с золотом по окровавленным полям не стал бы и самый отъявленный скряга, поэтому большую часть я попросил сразу отправлять в фамильное поместье. — Кстати, а куда ты дел то, что было в кошельке?

— Купил у старосты пиво и сушёную рыбу. Больше этих жалких медяков бы ни на что не хватило, — с какой-то издевательской укоризной пояснил Антинаэль, а я, к своему стыду, вспомнил, что шутка была не такой уж шуткой, и имеющиеся при себе сбережения я действительно пропил — вечером после парада. Извиняло меня только то, что тогда я всерьёз собирался проститься с жизнью.

— Ну и на что ты прикажешь ремонтировать эту развалюху? Или тебе настолько всё равно, где жить? — продолжал разглагольствовать демон.

— Хороший селянин бы сам пошёл в лес, срубил дерево... — попытался поддеть его я, но в разговор влезла Анжелика:

— Никудышный из тебя селянин, надо сказать. На добротный дом инструмент нужен, а лучше с лесопилкой договориться, чтобы брёвна вышли ровные.

— Уела, — согласился я без особого, впрочем, огорчения. Прекрасно зная, как на скорую руку собрать в лесу на дереве смотровую вышку, разбить лагерь, невидимый с полсотни шагов, и сделать заградительные сооружения из подручного мусора, о домовом строительстве я и правда имел довольно смутное представление. Каждому своё, да и что-то мне подсказывало, что Анжелика и сама ничего не построит, даже имея те самые инструменты.

— Таким образом, деньги нам всё-таки нужны, — подытожил Антинаэль. — Где предлагаете их брать?

— Поселить нас здесь было твоей идеей, вот и придумай что-нибудь, — великодушно предложил я. — На худой конец плащ свой продай.

— Ну, нет, — решительно отказался Антинаэль. — Это последнее напоминание о моей родине!

— Точно. Как две кирасы, шлем, кистень, кинжал и пара юбок.

— Да за каждую из этих вещей в Вэлифаре можно купить небольшой замок, а в Кальшехране десяток прекрасных невольниц, а ты предлагаешь мне расстаться с ними за пару золотых монет в этой глуши, и то скидываться им придётся всей деревней! — искренне возмутился демон. — И вообще, если ты такой великий торговец, орден свой продай.

Анжелика вытаращила глаза и обалдело посмотрела сначала на одного, а потом на другого.

— Те занятные штуки правда столько стоят? Вы что, хотите сказать, у вас в этом ларе лежит целое состояние, а вы всерьёз обсуждаете, как починить раздолбанную халупу в богами забытой дыре вместо того, чтобы завести поместье и десяток слуг? Да у вас, мужики, с головой не всё в порядке!

— Если мы заведём поместье, — попытался я отрезвить её, — тут же возникнут вопросы, кто мы такие, и откуда у нас столько денег в послевоенное время. И попробуй докажи, что это не доходы от мародёрства. А в нашем с тобой случае даже попытаться доказать ничего не дадут. Твой знакомый солдат не рассказывал, как жгут в Вэлифаре разных исчадий тьмы?

— Ну, ну... — призрак роскошной жизни никак не хотел отпускать Анжелику. — Мы можем путешествовать, селиться в приличных гостиницах...

— И постоянно опасаться, что нашего Леста кто-нибудь узнает в лицо, — отверг и это предложение Антинаэль.

Анжелика расплылась в какой-то злорадной улыбке:

— Ага, то есть ты всё-таки сделал в жизни что-то ну очень предосудительное, раз тебя разыскивают по всему королевству.

— Подставился под укус вампира, — негромко проворчал я.

— И умер при огромном количестве свидетелей, — закончил демон. — А в нынешние времена воскресших ой как не любят.

— Связалась с вами на свою голову, — расстроилась вампирша, поняв, что прежде недоступные, но такие желанные, привилегии богатых людей придётся отложить на неопределённый срок. Она задумчиво потеребила непослушную прядь волос и посмотрела на дверь с каким-то подозрительно загадочным видом.

Полная луна вышла из-за туч и осветила землю ровным молочно-серебристым светом. Деревья и травы мягко блестели в холодных лучах, чуть слышно перешёптываясь друг с другом. Я сидел у окна, наслаждаясь прохладным ночным воздухом, и давно забытое ощущение покоя и умиротворения полностью овладело мной. Дневной свет стал для меня смертельным ядом, ночь же притягивала обаянием тишины, незнакомых запахов и звуков. Деревня будто вымерла, ни в одном окошке я не видел даже крохотного огонька, но я знал, что там, за оградой, кипела жизнь. Особая жизнь. Ночная. Волшебная....

Я представил себе бабочку.... Вот красавица просыпается, расправляет свои чудесные ярко-голубые крылья, взмахивает ими, всколыхнув ночной воздух, и срывается в стремительный полет. Впереди её ждёт полураскрывшийся цветок, кажущийся хрупким и прозрачным в свете луны.

Раньше я даже не подозревал, что ночью можно любоваться. И это открытие хоть на краткий миг, но делало меня счастливым. Поэтому я не сразу заметил, что шелест крыльев бабочки о лепестки цветка — вовсе не плод моего воображения. Звук был скорее неприятный — шорох деревянных досок о сухую землю.

Я краем глаза заметил мелькнувший подол юбки — вампирша решила погулять. Я понимал, что не смогу вечно держать её на привязи, но должен был убедиться, что моё создание не сотворит чего-то непоправимого. Антинаэль сладко спал на моей кровати. Я не стал будить демона, лишь задёрнул занавеску и тихонько выбрался на улицу вслед за Анжеликой.

Она двигалась быстро, но мне не составляло труда поспевать за ней. Я шёл следом, почти не скрываясь, лишь изредка таясь за углами домов. Но Анжелика ни разу не оглянулась. У дома местного лавочника она внезапно просто исчезла, но я отчего-то твёрдо знал, что вампирша внутри. Я оперся рукой о кромку забора и легко перескочил во двор. Хозяйские псы, до той поры тихо дремавшие у своей конуры, угрожающе зарычали. Но хватило лишь одного взгляда, и грозные сторожа, тихо поскуливая, попытались отползти как можно дальше от меня. Окно второго этажа было призывно открыто, я подпрыгнул, подтянулся и легко приземлился уже по ту сторону. Комнатка была простой, но уютной. Многочисленные шкафчики и сундуки, небольшой столик, комод с зеркалом — всё было заботливо покрыто белыми, накрахмаленными салфетками. В дальнем от меня углу комнаты среди вороха подушек спал хозяин, мужчина лет шестидесяти.

А вот то, что я увидел у противоположной стены, мне весьма не понравилось. А именно — Анжелику, с неторопливой уверенностью существа, ощущающего свою полную безнаказанность, копающуюся в одном из шкафов.

— Анжелика! — вполголоса окликнул я её. — Что ты тут делаешь?

— А, это ты, — протянула она. Обычно её голос не казался мне громким, но ночью, здесь, в чужом доме, прозвучал громовым раскатом.

— Тише!

Вампирша поймала мой взгляд, брошенный на спящего лавочника.

— Он не проснётся. Раз уж чутье тебе ничего не говорит, просто поверь — наш друг глух на правое ухо, а спит на левом боку и вряд ли что-нибудь услышит. Да если и услышит, какое нам дело?

— Ты неисправима, — я всё равно продолжал говорить шёпотом, чем вызвал у Анжелики снисходительную улыбку. — Да ты просто воровка!

— А что мне ещё делать, если вы двое трясётесь над своими богатствами? — девица позволила себе говорить с оттенком превосходства. — Нам же нужны деньги, разве нет?

Я нехорошо усмехнулся.

— Я прошёл всю войну не для того, чтобы закрывать глаза на то, как самонадеянные твари вроде тебя обворовывают мирных граждан моей страны, — и, сделав нескольких быстрых шагов, оказался рядом с ней. — Сейчас ты положишь всё на место, и мы вернёмся домой.

— Тварь? — она презрительно изогнула бровь. — Если на то пошло, ты точно такая же тварь, как и я.

— Я по крайне мере пытаюсь вести себя прилично. Хорошо бы и тебе озаботиться этим.

— Прилично? — лицо Анжелики исказила злобная гримаса. — Прилично?!

Видимо, я задел за больную струну, она уже не говорила — почти визжала.

— Я всю свою жизнь только и делаю, что веду себя прилично! Мать меня поучала! Отчим, соседи, все! И я старалась, а что я получала взамен? Ни-че-го! У меня даже мужчины никогда не было, и всё из-за вашего идиотского прилично! И теперь, когда я, наконец, стала сильной, меня начинаешь поучать ты! Надоело!

Она ударила, быстро и точно, я едва успел подставить блок, но и это меня не спасло. Удар Анжелики отправил меня в короткий полет, который завершился у хозяйской кровати, в которую я врезался спиной. Лавочник вздрогнул, но не проснулся.

— Ты хренов моралист, Лест, — с издёвкой произнесла Анжелика. — Таким, как ты, никогда не достичь большего. Ты дал мне силу, и за это я тебе благодарна. Но оставь уже меня в покое! Дай мне делать, всё, что мне захочется!

— Сила, — я улыбнулся с видом учителя, втолковывающего неразумному ершистому отроку прописные истины, — даётся нам не для того, чтобы творить всё, что нам вздумается. Большая сила — это и большая ответственность. Мы должны пользоваться ей, чтобы защищать слабых, а не отбирать у них последнее.

— Оставь свои напыщенные речи при себе! Или катись к своему дружку, ему сказки на ночь рассказывай!

Анжелика порывисто прошлась по комнате, остановилась напротив окна, позволяя лунному свету окутать её фигуру. Возвела руки к потолку.

— Смотри, — контуры девушки расплылись, подёрнулись розоватой дымкой. — Я могу превращаться в туман. Я могу скользнуть в дымоход, пройти мимо охраны.... У меня нет ничего, а у кого-то много! Пусть поделятся, в конце-то концов!

Я отчётливо осознал, что мне придётся сделать. Один раз убедить силой, потому что слова до этой дурёхи не доходят. Анжелика продолжала, что-то говорить, но я уже не слушал.

Все способности вампиров не требуют долгих тренировок, достаточно прислушаться к себе, и они открываются подобно узорам на замысловатой древней мозаике. И я совершенно точно определил, что я сильнее её, неважно, было ли причиной тому, что вампирша — моё «дитя», или что-то другое.

Я медленно поднялся на ноги и в последний раз предложил:

— Положи всё, что взяла, на место, и пойдём домой.

— Привык, что тебя все слушаются? — оскалилась Анжелика, обнажив клыки и растеряв последние остатки своей привлекательности. — Ты что ли граф какой?

— Генерал, — я ответил не менее выразительным оскалом. И забыв о необходимости соблюдать тишину, провозгласил тем голосом, что посылал в битву целые армии: — И, пока ты находишься в моем подразделении, ты будешь выполнять мои приказы!

Она рванулась вперёд, как дикая кошка, но на этот раз я был готов. Я остановил её неумелый удар правым локтем, одновременно атаковав кулаком в солнечное сплетение. Анжелика отлетела, с треском разломав принявшую на себя её вес этажерку. Вампирша тут же вскочила и вновь бросилась на меня. Её ярость неплохо компенсировала отсутствие навыков рукопашного боя, один выпад я всё-таки пропустил и, спеша уклониться, плечом вдребезги разбил стекло на узорчатом буфете. Мы дрались, как звери, злобно рыча друг на друга. Да, собственно, и были ими: клыкастыми и когтистыми бестиями, крушащим всё, что попадается на пути. Каюсь, силу последнего удара я не рассчитал — проломив бревенчатую стену, Анжелика вылетела во двор и хлопнулась на лопатки. Я соскочил следом в образовавшуюся дыру.

— Довольна? Это, по-твоему, сила — уничтожать всё вокруг?

Анжелика спрятала клыки, мгновенно превращаясь в само воплощение невинности:

— А по-твоему? Бить беззащитную женщину?

— Что это вы тут устроили?! — голос за спиной заставил мой ответ застрять в горле. У пролома стоял лавочник. Глухой или нет, но шум, который мы учинили, и мёртвого бы поднял из могилы.

Словно дожидаясь хозяйского голоса, собаки разразились противным лаем, который подхватили дворняги у соседнего дома, а затем — следующего. Но псы немного опоздали — к лавке уже спешили деревенские со старостой во главе.

Я опустил глаза, от стыда мечтая провалиться сквозь землю. Толпа окружила нас — и взгляды людей были мрачными и красноречивыми. Я не слышал истошных криков «вампиры, чудовища!», кажется, никто ещё не понял, что именно мы из себя представляем, но легче от этого не становилось, только наоборот. Анжелика, ещё недавно такая надменная, невзначай спряталась от людского гнева мне за спину.

— Вы это, — начал староста, нервно перебирая пальцами по дереву клюки. — Силы вам не занимать, это верно. Слухи ходят, что разные заклятия чародеи придумали, чтобы с нежитью поганой драться....

Задумчиво покусывая губу, он помолчал, подбирая слова.

— Вы, видать, человек хороший, девчонку в лесу спасли, опять же... Но у нас тут народ мирный. Нам эха войны не нать — спокойствия бы чуть-чуть. Вы бы уехали отсюда.

— Простите меня и мою ученицу, — я почтительно поклонился старику. — Мы уедем этой ночью.

Староста важно кивнул. Лавочник заикнулся, что неплохо бы возместить ущерб, но староста покачал головой, кивнул сначала в нашу сторону, а потом выразительно глянул за околицу. Всё было понятно без слов — опасные гости должны убраться как можно скорее, и нет ни одной уважительной причины, чтобы их задерживать. Я крепко сжал ладонь Анжелики и потащил прочь.

У нашей хибары уже стоял осёдланный конь, на котором восседал Антинаэль.

— Мы уезжаем, — зачем-то приказал я, хотя демон уже сам догадался.

Анжелика покосилась на лошадиный круп, размышляя о том, как мы поедем втроём на одной лошади. Заметив этот взгляд, Антинаэль улыбнулся:

— Ну нет. Сейчас ночь, а вы — два здоровых вампира. Летите давайте. Но сначала отойдём подальше.

Шагом мы преодолели путь до околицы, прошли сквозь ветхие воротца и углубились в поля вызревающей пшеницы. Когда деревня скрылась из виду, демон натянул поводья.

— Ну а теперь рассказывайте, что произошло.

Вампирша молча продемонстрировала ему серебряный браслет.

— Анжелика! — возмущённо возопил я.

— Деньги, — пояснила девица. — На первое время. А что? Предложишь вернуться и повиниться?

Идея, признаться, была ещё хуже, чем смириться с её воровством, и я заскрипел зубами от досады.

— Понятно, — произнёс Антинаэль. — Наш генерал не выдержал творящегося произвола и решил научить кого-то хорошим манерам.

— Теперь он ещё и генерал, — фыркнула вампирша. — Брешет, небось, как всегда. То он в Бездну сходил и вернулся, теперь вот высший военный чин.

— Не хочу тебя расстраивать, но он честный и никогда не врёт, — заметил демон.

— Ну и кто же ты? Мой знакомый солдат рассказывал, что служил у генерала Дель Котля, но тот, по его словам, здоровенный мужик. Ещё про какого-то главнокомандующего говорил. Тот как раз молоденький. Зовут Лест....

Она осеклась на полуслове и вытаращила на меня глаза.

Я изобразил придворный поклон.

— Тьфу, демоны тебя побери, — выругалась Анжелика, оправившись от замешательства.

— О, они пытались, — я пожал плечами.

— Теперь понимаешь, во что вляпалась? — издевательски хмыкнул Антинаэль.

— Лучше бы ты вправду меня убил, — простонала вампирша. — Теперь всю жизнь терпеть армейские замашки!

Я обернулся к ней и почти весело поинтересовался:

— Ну что, рядовой Анжелика, будешь слушаться своего командира?

Вампирша скривилась как от зубной боли.

— Тоже мне, ещё один начальничек нашёлся.

— Хозяин тебе нравится больше? — невинно уточнил я.

— Да пошёл ты! — в сердцах бросила Анжелика.

— Два наряда вне очереди, — распорядился я. — За неуважение к должностному лицу.

— Наряда? — не поняла она. — Платья что ли? Я не против.

— Дежурства, — объяснил демон. — Уборка помещения, там.

— Мерзавцы, — этот вариант вампирше не понравился.

— Три, — невозмутимо отозвался я.

Анжелика аж покраснела от переполняющего её возмущения:

— Всё! Хватит! На кой мне вообще с вами таскаться? Уйду и одна буду жить! И никто не будет учить меня, что и как делать!

— Вперёд, — я великодушно махнул рукой, как будто пытаясь очертить всё поле. — Только есть одна проблема. Видишь ли, я тебя создал, а значит, я за тебя отвечаю. Так что, если ты сбежишь — найду и посажу в подвал. До полного переосмысления жизненных ценностей.

Вампирша сердито пнула землю — серые комья разлетелись чахлым фонтаном. Ещё несколько минут она сердито сопела — мы с Антинаэлем терпеливо ждали — и наконец прорычала:

— Гадкие, самодовольные ублюдки... Ненавижу. Но ладно, ещё раз попробуем сделать по-вашему.

— Ну, вот и славно, — заулыбался демон. — Ну а теперь, чтобы немножечко улучшить вам настроение, попробуйте расправить крылья. На мой вкус эта идея была хоть не самая практичная, но самая завораживающая — точно.

Знание, как это сделать, само по себе всплыло в моей памяти. Я лишь ощутил непривычную тяжесть за спиной, на пробу взмахнул крыльями, и взлетел вверх — к звёздам. Анжелика последовала за мной — на лице вампирши был такой детский восторг, как будто не она мгновения назад заверяла нас в вечной ненависти. Но я быстро перестал обращать на неё внимание. Никогда ещё небо не было от меня так близко. Я видел поля, лес, деревню как чересчур скрупулёзно прорисованную карту. Меня ничуть не тревожил холодный ветер, играющий рваными облаками, а луна в тот момент действительно была моим солнцем — её мертвенный свет, окутывающий меня, как будто в самом деле дарил тепло. И мысль, такая чуждая и неправильная билась в висках, что, если и есть причина добровольно превращать себя в монстра, так ради этой пьянящей высоты. И причина довольно убедительная.

Я твёрдо пообещал себе перестать об этом думать — но потом, на земле.

Глава 14. Цена справедливости

— Не то! Всё не то! — Менкар в остервенении сбросил на пол стопку исписанных листов. Рядом со столом уже громоздилась целая куча мятой бумаги. — Всё перепробовал! Я уже сомневаюсь в своём знании вэлифарского! Ну за каким шакалом нужно было придумывать столько шифров! Я сам знаю пять согласно занимаемой должности и три из-за личного доверия генерала. Вот почему тебе попался девятнадцатый, а не шестнадцатый или четвёртый?

— Можешь сам сходить и поискать что-нибудь получше, — флегматично предложила Алия. Первые полчаса оракул действительно всей душой болела за расшифровку с таким шумом добытых записок, но потом устала вздрагивать от разочарованных вздохов, становящихся только громче и протяжнее, и сейчас просто отстранённо наблюдала за мучительной умственной работой чародея.

— Вот надо было, — проворчал Менкар себе под нос и притянул себе чистый лист. Вывел несколько строк, но тут перо предательски сломалось, забрызгав бумагу разномастными чернильными каплями. Из глаз мага вырвалось оранжевое пламя, поглотившее и злосчастное перо, и стопку припасённых листов. Менкар едва успел вытянуть из последствий собственного колдовства виновницу — шифровку, и то она уже слегка обуглилась с углов.

Алия вскочила с кровати и стукнула кулаком по стене:

— Всё, хватит! В таком состоянии ты точно ничего не придумаешь, и спалишь что-нибудь заодно! Собирай вещи, расплачивайся с хозяином, и давай возвращаться в нормальную гостиницу — заодно проветримся. А то у меня скоро вши заведутся от этой грязи!

Оракул очень редко повышала голос, а потому воззвание несколько привело мага в чувство. Он даже не попытался спорить, лишь послушно запихал выжившие письменные принадлежности в сумку. Владелец «Бурого Волка», принимая плату, улыбнулся, как заговорщик, и шёпотом произнёс: «ежели вам, господин чародей, ещё поколдовать вздумается, приходите — всегда рады». На его разбойничьей физиономии гримаса смотрелась особенно колоритно. Менкар ошарашенно поблагодарил и поскорее вышел на улицу.

Путь через трущобы обещал быть не слишком длинным, но и не особо приятным, публика там была соответствующая — сплошь подозрительные личности с бегающими глазками. По крайне мере, Алие они казались именно такими. Менкар был слишком занят своими мыслями, чтобы обращать на такие вещи внимание. В чём-то он был даже прав, прохожие не проявляли к двум магам в невзрачных мантиях — ни в прошлый раз, ни сейчас — никакого интереса.

В какой-то момент они поравнялись с неприметной аркой, украшенной розовыми фонарями. Для знающих людей эта гирлянда о многом бы рассказала, но друзья не придали бы ей никакого значения, если бы не доносящиеся из темноты голоса.

— Ты, красавчик, чего расшумелся? — вопрошал кто-то хриплым басом. — Либо покупай, либо вали отсюда!

— Как офицер её величества я не намерен терпеть творящееся здесь беззаконье! Работорговля на территории Вэлифара запрещена. Отпусти девушку, — со спокойным достоинством отвечал мягкий баритон.

— Ишь чего удумал. Я их не на дороге нахожу. Последний раз предупреждаю — проваливай!

На фоне этого — тихий плач и сбивчивая мольба на кальшехранском. Менкар остановился, прислушался и, к ужасу Алии, свернул под арку.

За аркой невысокий раскосый тип с длинными обвислыми усами, очевидно когда-то принадлежащий к кочевому народу степей, хотя время уже стёрло с его одежды знаки племени, стоял скрестив руки на груди, намеренный до конца отстаивать свою правоту. В качестве аргумента за его спиной маячили двое охранников, напоказ поигрывающих кривыми кавалерийскими саблями. Возражающий ему офицер не торопился вытаскивать висящий на поясе меч, оценивая обстановку. Менкар поискал глазами причину конфликта. Какого же было его возмущение, когда он увидел её: миниатюрная девушка, почти что девочка, в полупрозрачных шароварах, расшитых бисером и, кажется, сплошь состоящем из него коротком лифе без бретелек. Почему-то другие народы вполне искренне полагали подобную одежду чуть ли не национальной для Кальшехрана, хотя ни одна хоть немного сохранившая честь кальшехранская женщина не наденет такого, кроме как для мужа на ложе любви.

— А ну, отпусти девушку, шакалий сын! — заорал маг, зажигая пламя сразу на обеих руках.

— Ещё один заступничек выискался, — появление чародея степняка вообще не смутило. — А ну, выкиньте и его отсюда.

Охранники ринулись вперёд, решив в первую очередь разделаться с магом, а потом, если не передумает, добраться и до офицера. Менкар попятился, не забывая обстреливать нападавших огненными стрелами. Офицер, обрадованный внезапной подмоге, тут же вытащил оружие и вступил в бой. Пленница размазала по лицу слезы и уставилась на разворачивающуюся схватку, всё ещё не смея надеяться на освобождение. Охранники работорговца наверняка считали себя непревзойдёнными бойцами, и даже не без некоторых оснований. Но, привыкшие в основном отгонять назойливых моралистов, в этот раз они наткнулись на достойных противников. Бой закончился быстро. Менкар приостановился, сделав вид, что не разгадал задуманного противником манёвра, будто бы подставляясь под удар. Охранник с боевым кличем замахнулся саблей, и тут же поймал заряд огня в открытую в результате замаха грудь. Маг даже не попытался уменьшить силу заклинания — мерзавцы, похищающие и продающие беззащитных девушек, не заслуживали никакого милосердия. Второй же охранник вскоре переключился на офицера, но и здесь удача была не на стороне работорговцев. Удачным выпадом, офицер распорол противнику бедро, тем самым выведя его из игры. Степняк уже сделал шаг, собираясь лично показать, кто здесь хозяин, но пошатнулся и упал на дорогу. Алия, о которой все забыли, невозмутимо отбросила увесистое полено.

— Приляг... красавчик, — ехидно прокомментировала она.

Менкар развязывал верёвки, стягивающих руки пленницы. Девушка подняла на своего спасителя сияющие глаза… а потом громко разрыдалась, спрятав лицо в ладони.

— Не плачь, всё позади, — стал ласково успокаивать её маг, не пытаясь, впрочем, дотронуться. Вдруг она подумает, что за спасение они потребуют соответствующее вознаграждение?

— Я опозорена… — сквозь слёзы простонала девушка. — Теперь меня никто замуж не возьмёт! Я предстала без одежды пред богомерзким чужеземцем! Нет мне прощения!

— Тихо, тихо, — Менкар совершенно растерялся. — Мы никому не скажем. Сейчас накинем на тебя что-нибудь и отведём ...

— Но Сверемир видел! Я грешна перед богом! — упорствовала пленница, продолжая рыдать навзрыд.

Маг не знал, что ему делать. В тот момент он с поразительной ясностью осознал, насколько всё-таки маги отдаляются от обычаев, свято соблюдаемых простыми кальшехранцами. В годы, когда он был ещё студентом, одну из волшебниц на практике захватило в плен дикое южное племя. Они нашли её сидящей в круге бездыханных тел. Кроме пары разорванных тряпок на ней ничего не было. Но девушка осталась совершенно невозмутима. Спокойно пояснив спасательной экспедиции, что дикари скоро очнутся от сонного заклятия, она запахнулась в предложенную мантию и вскочила на лошадь...

Алию же жалостливые стенания ничуть не тронули. То есть, может быть, она и посочувствовала бы несчастной страдалице, если бы та не бросала на Менкара столь недвусмысленные призывные взгляды. Да и о позоре пред Сверемиром ей стоило подумать пару лет и десяток мужчин назад. Она мягко, но настойчиво развернула девушку к себе.

— Этот тип удерживал тебя против воли? — вопросила оракул.

Ещё не вполне понимая, в чем дело, освобождённая кивнула.

— Мы тебя спасли? — продолжила Алия.

Снова кивок.

— Так вот, дорогая, мы сейчас накинем на тебя иллюзию, доберёшься до посольства, попросишь отправить домой...

— Я одна боюсь... — попыталась сопротивляться девица.

— Позвольте мне проводить вас, госпожа, — офицер, так лихо разделавшийся со вторым телохранителем, подошёл к кальшехранцам.

Пленница перевела взгляд с мага на офицера, сочла вариант приемлемым и робко кивнула.

— Спасибо, господин.

— Благодарю вас, что пришли на помощь, господа, — офицер тем временем обратился к магам. — Вы подоспели исключительно вовремя. Разрешите пригласить вас на ужин в честь нашей победы?

Чародей не удержался от удивлённого вздоха — он узнал этого человека. Перед ними стоял адъютант генерала Дель Руто, который нередко приезжал в штаб во время войны. Ошибиться он не мог: тот же сверх меры надушенный блондин, безупречная причёска которого ничуть не растрепалась во время боя.

— Да, спасибо, с удовольствием, — справившись с собой, улыбнулся Менкар.

— Замечательно, — офицер ответил столь же очаровательной улыбкой. — Простите, я не представился. Капитан Дель Милле.

— Мы встречались в ставке генерал Дель Аркуа! — напомнил чародей. — Маг огня второй категории Менкар, оракул первой категории Алия.

— Рад встретить вас здесь, — после секундного замешательства, вежливо и вполне искренне произнёс капитан.

Спасённая девица, окончательно убедившись, что маг ей не по зубам, нежно обняла адъютанта за плечо. Одарив её многообещающим взглядом, Дель Милле извинился, пообещал вечером прислать экипаж к гостинице и удалился вместе с так и не отпустившей его руки девушкой.

— Уже и до Кальшехрана добралось распутство, — прокомментировала оракул, проводив искусительницу взглядом.

— А с виду такая благочестивая... — изумился Менкар, соображая, что нынешнее поведение спасённой девушки ну никак не вяжется с образом целиком виноватой перед Сверемиром.

— Ты лучше скажи, зачем нам с ним ужинать? — сменила тему Алия. — Коротать вечер в какой-нибудь переполненной таверне...

— Он знает девятнадцатый шифр, — не дослушав, ответил чародей.

— С чего ты взял?! — опешила оракул.

— Я кое-что вспомнил. Девятнадцатый использовался на северном фронте. Дель Руто начинал войну именно там, но, когда понял, что позиции закрепились намертво, и ни наград, ни почестей ему там не видать, перевёлся ближе к центру. Лест, как главнокомандующий, наверняка знал все шифры, но нам в штаб обычно слали десятый — «для депеш высшего командования», — а потому мне никогда не доводилось расшифровывать девятнадцатый. Но вот адъютанту Дель Руто — наверняка.

— Ну ладно, — осторожно согласилась Алия. — Но с чего бы это вдруг Дель Милле рассказывать ключи тебе? Это всё-таки военная тайна.

— Свяжем, отведём в лес и будем долго пинать ногами, пока не признается, — соизволил пошутить Менкар, демонстрируя влияние вэлифарского солдатского юмора.

Рассмеялся, глядя на крайне обескураженное лицо подруги, потом хитро улыбнулся и, наконец, признался:

— По вэлифаским законам к следующей войне разработают другие, чтобы сохранить секретность. А потому сейчас это не такая уж и тайна. Я с ним выпью, а ты будешь слушать, всё, что он скажет, потому что я буду не в состоянии что-либо запомнить.

— Нахождение здесь — не повод нарушать законы султаната! Ты что, хочешь быть как эти... местные пьяницы?! — возмущённо возопила волшебница, нервно указывая куда-то в пространство. — И вообще, вдруг тебя архимаг увидит?

— Не увидит.

— Обязательно увидит!

— Не каркай, предсказательница ты наша, — притворно устрашился маг.

— Я не как оракул, а как женщина, предупреждаю!

— Ладно, ладно, — видя, что Алия окончательно рассвирепела, Менкар примирительно поднял руки. — Шучу. Я сжигатель наведу.

Непьющим кальшехранским магам часто приходилось общаться с представителями иных народов, и у некоторых из них отказ вместе выпить воспринимался как тяжелейшее оскорбление. Пережив несколько торгово-дипломатических скандалов, вызванных, в том числе, пьяными похождениями непривычных к хмелю коллег, чародеи разработали защитные чары, уничтожающие пары спирта до попадания в желудок. Новинка получила гордое название «Этнически ориентированный селекторный алкодезинтегратор», которое никто из магов не оценил, бессовестно именуя изобретение просто «сжигателем».

— Тоже мне, шутник, — напоследок огрызнулась девушка, остывая.

Много времени потребовалось Менкару, чтобы втолковать Алие, что не стоит идти на званый ужин в своей невзрачной одежде. Оракул охотно допускала, что в Вэлифаре также могут чтить святость совместно вкушаемой пищи, даже осторожно признала, что своим нарядом можно выразить радушному хозяину уважение, а можно — пренебрежение, но.... В конце концов, доведённый до отчаяния чародей, прибегнув к столь нелюбимой им магии изменения материи, просто превратил серую ткань в благородно-красную.

— А другого цвета нельзя было? Этот слишком вызывающий! — возмущённо пискнула Алия.

— Скажи спасибо, что вообще не спалил, — пробурчал Менкар. — Я по этой дисциплине три раза экзамен сдавал. И то зачли лишь потому, что предмет не профильный.

После этого оракул осознала весь масштаб миновавшего её несчастья и спорить перестала.

У порога гостиницы магов ожидала закрытая карета. Кучер, решив, видимо, покрасоваться перед симпатичной девушкой, вежливо распахнул перед ней дверь и поинтересовался:

— Какое у вас платье красивое, госпожа. Под цвет чего подбирали?

— Под цвет глаз, — предельно серьёзно произнесла Алия, садясь в карету.

Кучер оторопело моргнул и поспешил взобраться на козлы.

Пока экипаж неспешно катился по улицам Леондоры, Менкар наставлял девушку:

— Нам нужно добиться максимального расположения этого капитана. Сострой ему глазки, посмейся над шутками...

— Думаешь, ему одной девицы на сегодня мало? — скептически хмыкнула оракул.

— Да при чём здесь это! Просто он не упустит случая произвести на тебя впечатление. Видишь же, он....

— Несколько ветреный от природы, не женат и постоянно ищет способ убедиться в своей неотразимости... — за него докончила девушка. — Да я его как открытую книгу читаю.

— Ну и хорошо. Подумаешь один вечер. Не замуж же за него выходить.

— Мне это вообще не грозит, — спокойно отмахнулась Алия, хотя для многих волшебниц её специализации это была больная тема. Редкий маг, а уж тем более простой кальшехранец рисковал взять в жёны оракула. Предсказательницы далеко не всеведущи, но вот был ли муж на службе, или курил с друзьями кальян в чайхане, они определяли безошибочно. — Тем более сейчас.

— Да уж, с твоей неземной добротой любой поостережётся, — важно закивал Менкар, с трудом сдерживая смех.

— Ах ты! ... — но тут карета остановилась.

Кучер открыл дверь, боязливо заглянул внутрь, но тут же отошёл на пару шагов. Словно из ниоткуда возник Дель Милле и галантно протянул Алие руку.

— Это было так мило с вашей стороны пригласить нас, — оракул грациозно поправила воротник мантии и соблаговолила воспользоваться рукой капитана. Дель Милле улыбался девушке, вложив в эту улыбку всё своё обаяние.

— Ну что вы! Если бы вы, друзья, не подоспели, мне пришлось бы туго. Это самое меньшее, что я могу для вас сделать.

Широким жестом капитан пригласил гостей внутрь.

Таверна не представляла собой ничего особенного — простые столы, простые скамьи и стулья, только потолок украшали замысловатые узоры. Дель Милле уверенно направился к столику рядом со сценой.

— Представляете, сегодня здесь выступает сама Лаолин Сумеречная! Вы когда-нибудь слышали её чудесный голос?

Маги синхронно покачали головами.

— Неужели! — искренне удивился капитан. — Она известна, пожалуй, по всей Саладере! Говорят, её песни похожи на дивную музыку альвов! Хорошо, что я заранее занял места.

Менкар восхитился его находчивостью и предусмотрительностью, про себя задавшись вопросом, как люди себе представляют альвскую музыку, ведь этот народ считается вымершим много сотен лет назад.

Снисходительно улыбнувшись, капитан отодвинул для дамы стул.

Лаолин оказалась маленькой, полноватой женщиной с каштановыми волосами. Пышное платье певицы в обилии украшали белые перья. С достоинством поклонившись публике, она начала первую песню.

Менкар поневоле поддался очарованию её голоса. Альвы там или нет, но ничего подобного он и правда раньше не слышал. Она воспевала дальние дороги, холод снегов на высоких горах, запах цветов в заповедных долинах, и звала, звала за собой....

Едва прозвучал последний аккорд, зал взорвался аплодисментами.

Алия окончательно убедилась, что она безнадёжно далека от искусства. Вместо того, чтобы наслаждаться музыкой, она внимательно разглядывала адъютанта, пытаясь понять, как же выудить из него необходимую информацию, но не придумала ничего лучше, чем воспользоваться планом Менкара. В перерыве между песнями она сбегала к стойке и купила хорошего красного вина.

Дель Милле тут же заявил, что не потерпит, чтобы его угощала девушка, и потребовал у тавернщика ещё бутылку за его счёт. Оракул мимоходом задумалась, куда исчезла спасённая девица, но отбросила эту несвоевременную мысль.

— Постойте, — неожиданно припомнил капитан, недоверчиво поглядывая на магов. — Мне говорили, кальшехранцы вообще не пьют.

— Это смотря какой повод, — быстро нашёлся Менкар. — Если достойный, то именно отказ будет грехом пред Сверемиром. Например... за упокой души уважаемого генерала Дель Аркуа!

— Такая утрата, — печально кивнул Дель Милле, не замечая подвоха. — Вы правы.

И откупорил первую бутылку.

С каждым глотком необыкновенное пение Лаолин интересовало адъютанта всё меньше, а осторожность притуплялась. Менкар умело находил новый «важный повод» опустошить бокалы, а уж в умении болтать без умолку с ним мало кто мог сравниться, и Дель Милле сам того не заметив, целиком оказался во власти коварного хмеля.

— И знаете, он такой говорит: «пресветлая жрица, может ли богиня простить меня за грех грабежа»? Ну служительница богини и отпустила ему все грехи. Мужик поблагодарил и тут же отобрал у неё кошелёк. «Вечно мучаться тебе в Бездне!» — воскликнула жрица. «Почему? — удивился мужик. — Ты же только что меня простила!»

Маги натянуто рассмеялись. Но адъютант был уже не в том состоянии, чтобы различать оттенки человеческого голоса. С наслаждением допивая шестую бутылку, он как умел развлекал своих «новых дорогих друзей».

— А кстати, речь генерала Дель Руто на похоронах... она была столь проникновенна. Я даже слезу пустила, — как бы невзначай проронила Алия.

— О да, — капитан самодовольно улыбнулся, — три часа убил, между прочим. Всё-то ему не так: то слишком длинно, то слишком коротко.

— Так это ты писал! — восхитился Менкар. — Какой талант. Что бы генерал без тебя делал!

— Сморозил бы какую-нибудь ересь, — категорично мотнул головой Дель Милле. — Вы думаете, он хоть немножечко расстроился? Нет же! Только капельку посетовал, что этого не случилось раньше. «Вот если бы он концы отбросил месяца четыре назад, то ничего бы уже не изменилось, а я бы стал победителем нежити, а так ... что толку?» — он очень талантливо передразнил своего начальника. — Тошно. Дель Руто зануда! Эй, разносчица! Ещё вина!

Они выпили ещё немного, потом ещё немного.

— Вот скажи, тебя никогда не напрягало, что нужно знать столько шифров? — капитан как раз достиг нужной кондиции, и чародей плавно переключился на интересующую его тему. — Ведь с вами были мы, маги. Хорошие чары намного надёжнее! А то вот допустим четвёртый — «кость, коса» ...

Он действовал наугад, но Дель Милле поддержал разговор:

— ... «душа». Очень подходит для отчётов о боевых потерях. Ну а вот например...

— Девятнадцатый, — коварно подсказал маг.

— А для этого нужно иметь очень хорошее... Ну это, как его... астр-ы-актное мышление. «Снег, море, женщина».

Менкар и Алия заговорщически переглянулись.

— Тебе ведь приходилось служить на северном... — подозрительно уточнил капитан. Кажется, Дель Милле понял, что мог сболтнуть что-то лишнее, но тут хмель взял своё, и он упал носом в тарелку с сыром и сладко засопел.

— Жалкое зрелище, — презрительно скривила губки Алия.

— Зрелище как зрелище. — Интересно было наблюдать превращение из весёлого выпивохи в сосредоточенного следователя. — Надо как-то привести его в чувство. А то потом подумает о нас что-нибудь ненужное.

Чародей потребовал у разносчицы банку рассола и заботливо поднёс её ко рту Дель Милле. От рассольного запаха капитан встрепенулся и попытался вскочить со скамьи, но ноги подвели его, и он плюхнулся обратно, осоловело вертя головой. В тот же момент раздался негромкий хлопок, алая мантия оракула восстала против изменившей её магии и вернула себе естественный цвет. Зато покраснел Менкар под вмиг обратившимися к их колоритной компании взглядами присутствующих чародеев, которые ужинали за столиком у стены. Вместе с хихикающей Алией маг подхватил бессознательного капитана под руки и повёл к выходу из таверны. Благо, кучер дождался своего хозяина и помог погрузить хмельного капитана в карету.

— Расследование продолжается, — удовлетворённо потёр руки Менкар, глядя вслед удаляющемуся экипажу.

Менкар с воодушевлением положил на стол чистый лист, окунул перо в чернильницу... и застыл. Задумчиво почесал пушистым кончиком ухо.

— Что-то он очень легко проболтался.

— А разве это плохо? — удивилась Алия. — Ты сам говорил, что секретность шифров уже не так важна.

— Я, конечно, надеялся на такой исход, но как-то очень осторожно надеялся, — протянул маг. — Чтобы вот так взять и напиться, считай, с первым встречным?

— Ты был главным чародеем штаба.

— Но он-то меня не помнил! Даже несмотря на то, что война закончилась, ну вот как можно быть таким беспечным?

— Как-как, — хмыкнула оракул. Она театрально прикрыла глаза и продолжила: — Допустим, почтенная мать семейства, мечтающая для сына о престижной должности, но желательно, чтобы дитятко не сильно поранилось, пристраивает его к генералу, слишком старому, чтобы скакать впереди войска на белом коне. А сам генерал настолько не принимает участия в судьбоносных решениях, которые до поры должны держаться в тайне, что болтливый помощник его мало беспокоит...

— Пророчествуешь или выдумываешь? — дотошно уточнил Менкар.

— Кажется и то и другое. Пополам, — развела руками Алия. — По крайней мере, я точно не далека от истины.

— Дель Руто мне никогда не нравился, — заметил Менкар. — Но я даже не предполагал, насколько он никчёмен.

— Читай уже, — одёрнула его оракул. Сейчас у девушки не было совершенно никакого настроения перемывать генералу кости, а дело шло именно к этому.

Менкар вздохнул и принялся за шифровку. Опыт в подобных делах дал о себе знать — имея ключи, маг уже через пару минут радостно сообщил:

— Первая готова!

Он напустил на себя мрачный вид, будто собираясь стать проводником гласа божьего — передразнивал осуждаемый наставниками, но популярный и неискоренимый стиль озвучивания информации среди выпускников факультета прорицания — и прочёл:

— Обоз с продовольствием будет доставлен на точку встречи «Фейлонский лес 2». Согласно разведданным, путь свободен от войск противника. Для избежания внештатных ситуаций требуется прикрытие.

Алия заливисто рассмеялась:

— Ничего себе! Вот это находка! Железное доказательство!

Менкар покровительственно усмехнулся:

— Я просто тренировался. Тут ещё несколько текстов.

Дурачиться ему нисколько не надоело — тем же замогильным голосом он зачитал известия о подкреплениях и скрупулёзный отчёт о необходимости увеличить солдатский паёк. Несомненно, с последней депешей он поступил бы точно так же, но после первых строк ком застрял в горле чародея, и остаток записки он читал тихим и жалобным шёпотом:

— Дель Морху. Ваш план по прорыву линии фронта стал известен противнику. Немедленно отзовите, восьмой, двенадцатый и третий пехотные. Дель Граусс.

Внутри у оракула, если так вообще можно сказать о вампире, всё похолодело.

Когда в начале второго года войны генерал Дель Морху единственный раз решился на непривычный для него обманный манёвр, два из трёх отправленных им полков попали в засаду некромантов. Та битва получила говорящее название «резня в Паучьем Ущелье» — выживших не осталось. Среди погибших была и красавица Камира, боевой маг огня, чьего внимания добивалась едва ли не вся мужская половина Медресе. В день, когда Камира пообещала Менкару свою руку и сердце, он чувствовал себя счастливейшим из всех живущих. Она была для чародея сбывшейся мечтой, смыслом жизни. А после известия о её гибели душа Менкара как будто покинула этот мир. Он искал смерти в бесконечных боях, надеясь воссоединиться с любимой, но смерть была глуха к его мольбам.

Сейчас, спустя годы, друг казался почти нормальным — но такие раны никогда полностью не заживают. Алия до крови прикусила губу — ведь это она притащила злосчастную шифровку. Она корила себя и за то, что вообще позволила расследованию начаться — есть такие тайны, которыми должны заниматься профессионалы, а никак не любители, в безделье коротающие время в чужой стране.

— Ну, по крайней мере, теперь мы точно знаем, что не ошиблись, — с деланным спокойствием, но каким-то чужим голосом проговорил Менкар.

— Не знаем, — собрав в кулак остатки самообладания, возразила оракул. — Донесение могло опоздать, генерал мог не успеть передать приказ солдатам.

— А мог просто проигнорировать, не стыдясь предстоящего злодеяния, — чародей пожал плечами — всё с той же напускной беспечностью, но отчего-то создавалось впечатление, что он пытается приподнять горы.

Потом он развернулся и медленно пошёл к двери.

— Стой. Куда ты идёшь? — окликнула его Алия.

— Пойду проветрюсь, — бесцветным голосом проронил Менкар.

— Хочешь обмануть оракула?

— Даже не надеялся, — маг остановился лишь на мгновение.

— А что потом? Бесчестие и казнь?

— Мне всё равно. Он убил Камиру.

— Да подожди ты! — Алия схватила его за плечо, вцепившись в кожу острыми ногтями. — Ты же сам тысячу раз проклянёшь себя за то, что лишил жизни невиновного! Я сделаю всё, слышишь, всё, что ты захочешь! Прочёсывать прошлое — пожалуйста, кража со взломом — никаких возражений, да хоть на Леондору целиком иллюзии среди дня начаровывать! Но умоляю, не делай поспешных выводов! Да я.… я сама его загрызу, если захочешь, но только после того, как у нас будут настоящие доказательства, а не эта писулька!

Менкар перестал вырываться и обернулся.

— Ты права, душа моя. Я слишком остро это воспринял. И впредь обещаю быть разумным. Просто мне нужно немного побыть одному.

— Иди, — махнула рукой Алия. Ощущение, что сейчас друг сотворит нечто непоправимое, как будто исчезало.

Обмануть оракула.... Чертовски сложная задача даже для опытного мага. Но он справился. Обвёл вокруг пальца, прикинулся дурачком, у которого просто заныли старые шрамы. Сейчас Менкару было наплевать и на расследование, и на справедливость. Да и какая к демонам справедливость?! Если бы только подобное понятие существовало не просто как красивый лозунг!

В мыслях остались всего два названия: Паучье ущелье. Третий пехотный.

Месть стала его сутью, завладела всеми его чувствами. Но безумие и отчаяние остались в прошлом. Тогда он поверил в трагическую случайность. Теперь он знал, куда идти и что делать. Убить Дель Морху. Не просто зарезать в спину... посмотреть в глаза этой двуличной твари. Ради неё — Камиры.

Менкар знал это место лишь по картам, но ноги сами принесли его к строгому особняку, выдержанному в холодных тонах. Маг сел на бортик клумбы на противоположной стороне улицы. Взгляд его замер на казавшихся такими неприступными воротах. Безрассудно бросаться на вражеский бастион Менкар не собирался — ему не нужно было умереть героем, ему нужно было довести дела до конца.

В ту ночь ему повезло — ворота открылись и в ночную темноту вышел генерал Дель Морху собственной персоной. Чародей уже поднял руку, намереваясь начертить знак невидимости, но остановился, вспоминая об установленной на заборе защите. Если она не принадлежит ни выпускникам Медресе, ни некромантам, ни жрецам, то очевидно, руку приложили те двое — в драконьих шлемах. Кто поручится, что генерал не носит ещё какое-нибудь их изобретение, реагирующее на творимое рядом волшебство? Впрочем, без магии выходило ещё хуже: Дель Морху долго и пристально разглядывал сидящего на клумбе бродягу в неприметной робе, однако счёл достаточно безопасным и продолжил свой путь. Менкар выругался сквозь зубы. На его ладони возникла огненная птичка. Полыхнула пару раз, а потом исчезла. Чародей заслуженно гордился этой птичкой — созданная на стыке иллюзий, огня и воздуха, крохотная летунья почти не излучала магическую энергию и могла незаметно проследовать за генералом. Об изобретении своём маг никому не рассказывал — иначе непременно научатся выслеживать! Никому... кроме Камиры. Воспоминание о погибшей возлюбленной вновь отозвалось в сердце ноющей болью. Менкар выпустил птичку, а сам пошёл по параллельной улице.

Фигура Дель Морху изредка мелькала между домов, показывая чародею, что он двигается в верном направлении. Но около старого заброшенного кладбища на окраине он просто исчез. Менкар отважился активировать следящую птичку: перед его глазами на миг высветился Дель Морху, прокладывающий путь между вычурных мраморных надгробий. После чего всё исчезло — закончилась питающая его творение магия.

Менкар выругался сквозь зубы — он вспомнил, что священники очень неодобрительно относились к постороннему колдовству в местах упокоения, а потому любые заклятия там потребляли просто неприличное количество энергии. Арка, служащая входом на кладбище была хорошо различима на фоне ночного неба. Чародей медленно пошёл по центральной тропе, тревожно вслушиваясь в тишину. В районе второй развилки он услышал голоса и поспешил укрыться за широкой могильной плитой, от которой была хорошо видна небольшая площадка, отделанная мраморными плитами и окружённая со всех сторон кустарником.

На площадке собрались трое людей в чёрно-серых плащах: черноволосая женщина с высокой замысловатой причёской, по лицу которой блуждала ускользающая немного безумная улыбка, и статный мужчина с аристократическими чертами лица и волосами редкого золотистого оттенка стояли рядом. Напротив них остановился высокий, стройный и даже тощий человек с белыми, словно поседевшими волосами. При этом сам беловолосый казался возмутительно молодым. А потому, когда второй мужчина с издёвкой произнёс:

— Кого я вижу! Неужели это сам великий В! Наш главный стратег!

Менкар чуть не вскрикнул от удивления, но вовремя зажал рот руками — на генерала Дель Морху злодей походил разве что офицерской выправкой.

— К чему столь насмешливый тон, Ауридвин? Разве это не так? — небрежно парировал мистер В. Голос его тоже никак не мог принадлежать мужчине в годах. Скорее, его можно было характеризовать, как лишённый вообще любого намёка на возраст.

Перед тем, как продолжить, названный Ауридвином достал из кармана небольшую стеклянную колбу со слабо фосфоресцирующей жидкостью и с хрустом раздавил в кулаке. Осколки колбы глубоко вошли в кожу, но некромант не придал этому значения, внимательно всматриваясь в цвет освобождённого эликсира. Менкар узнал его: «магический детектор Корвина», используемый тарнедорцами для выявления творящегося поблизости волшебства. Удовлетворившись результатом, Ауридвин просто развернул руку ладонью вниз: стекляшки послушно покинули его плоть и чахлым дождиком осыпались на землю.

— Все твои планы накрылись большим деревянным корытом, — удостоверившись, что поблизости нет подслушивающих заклятий, он вновь заговорил, даже не пытаясь снизить градус сарказма. — Взять хотя бы твой союз с вампирами. Неужели ты всерьёз считал, что это свора неудачников, внезапно обрётших невероятные мистические силы, сможет переломить ход войны? Но Неудачник — это жизненное кредо. Какие приёмы, восхищающие даже нас, они демонстрировали на смотрах, а в итоге дохли, как мухи, от мечей простых пехотинцев!

— Де Вилль управлял вампирами около сорока лет. Достаточно времени, чтобы понять, какой сорт людей ему достаётся... — попытался возразить беловолосый, но некромант перебил его:

— Да что толку от его понимания! Помнится мне, он пытался обратить кого-то с более твёрдыми моральными принципами. Они все сдохли! Набросились на охрану и пали смертью храбрых, захватив с собой ещё несколько кровососов. Один только сбежал, и уже полгода где-то скрывается, успешно делая вид, что не имеет к вампирам никакого отношения!

Чародей немедленно понял, кого он имеет в виду — Алию. Его прошиб холодный пот от осознания того, что и дорогая подруга могла оказаться среди тех, кого Ауридвин удостоил лишь пренебрежительного «сдохли».

— Но это ладно, — продолжил некромант, остывая. — Требушетное мясо никогда не бывает лишним. Но ты, вдобавок, уговорил нас убить старика Дель Барго, обещая, что на его пост назначат сговорчивого и предсказуемого Дель Руто. А что мы получили? Аркуа! Такого же упрямого барана, как и его предшественник, но он, во-первых, молодой — с ещё не въевшимися в подкорку догматами, как надо воевать, достаточно вспомнить с какой фантазией он использовал украденную у нас химеру, во-вторых — бывший диверсант, который как-то сумел расширить свою специфическую тактику с маленьких отрядов на целые полки. Три года мы удерживали линию фронта, а Аркуа прорвал её в двух местах первой же спланированной атакой!

Больше всего Менкару хотелось как-нибудь записать этот разговор с помощью чар — перед его глазами раскрывались просто колоссальные масштабы предательства, но остатки «детектора Корвина» продолжали блестеть на камнях, поэтому ему оставалось только слушать.

— И как будто этого было мало, — в голосе Ауридвина послышалась едва сдерживаемая ярость, — именно ты автор схемы эвакуации из осаждённой Цитадели, по итогам которой наш учитель, Мастер Эммануэль, попал в плен и сгорел на костре, как последняя ведьма в эпоху расцвета Гильдии Охотников! Мне продолжать?!

Мистер В выслушал эту гневную речь с философским равнодушием. Затем пренебрежительно бросил:

— Вот если бы Эммануэль, этот высокомерный ублюдок...

— Заткни свою грязную пасть и не смей о нём так отзываться! — Женщина рванулась вперёд с таким плотоядным оскалом, что если бы Ауридвин не ухватил её за плечо, она бы непременно выцарапала собеседнику глаза. — Всеми силами, которыми ты владеешь, ты обязан ему!

— Да, да, Мастер был гениальным учёным, — отмахнулся беловолосый, на которого бурная агрессия впечатления не произвела. — Но вот если бы он не мнил себя вдобавок великим полководцем и слушал, что ему говорят, а не только то, что он хочет слышать! Не его ли элитный отряд, прикончив Дель Барго, походя разбил образцовое подразделение под командованием Дель Руто, чем нехило подпортил как авторитет генерала, так и его шансы на пост главнокомандующего, а потом угодил в засаду Аркуа, которую, к слову, ставили даже не на них, а на каких-то мародёров! Не Эммануэль ли восхищался тем, как незаметны вампиры во мраке, а потом отправлял их в авангард лобовых атак? Не он ли... — здесь он, кажется, вспомнил, что о мёртвых говорят либо хорошо, либо никак, и поспешил сделать вывод: — Именно Эммануэль просрал войну, которую сам же и начал. Я сделал всё, что мог.

— Тихо, тихо, только драки нам тут не хватало, — примирительно проговорил Ауридвин, удерживая свою спутницу уже обеими руками. Ядовито добавил: — Ведь благодаря кое-кому мы вынуждены встречаться на богами забытом кладбище вместо того, чтобы по полному праву заседать в здании военного совета. И теперь, когда половина Братства тебя ненавидит, а другая сочиняет для тебя самые изощрённые казни, зачем ты позвал нас сюда? Что это тебе не сиделось спокойно вэлифарским графом, герцогом? Кто ты там?

Некромантка дёрнулась ещё пару раз, а потом покорно отступила на шаг.

— За тем, что я хотел с самого начала — договориться с Вэлифаром, — как ни в чем не бывало объяснил мистер В. — Не как некроманты, ведь благодаря Эммануэлю наша наука запятнала себя на века вперёд...

— Ты уже кое-кому предлагал договориться — кровососам. И что с ними теперь? — женщина больше не делала попыток атаковать, лишь попыталась вложить всю свою злость в язвительную издёвку.

— Беластрис! Помолчи, ты мешаешь мне понять полёт его гениальной мысли, — с усмешкой осадил её Ауридвин. — Ну, рассказывай, я жду.

— Рыба гниёт с головы, — и опять насмешки не достигли цели. — Когда верхушка признает нас, черни не останется ничего, кроме как с этим согласиться. Вот как ты думаешь, сколько лет королеве Гвендолейн?

— На вид, по крайней мере, издалека, лет шестнадцать — восемнадцать, — первой высказалась Беластрис, поневоле втягиваюсь.

— Если бы всё было так очевидно, нас бы не стали спрашивать, — здраво возразил Ауридвин. — Тем более, правит она уже не менее восьми лет.

— Сорок два, — не стал тянуть кота за хвост мистер В. — Лишь немногие знают, какие баснословные суммы она отваливает как кальшехранцам, так и тарнедорцам, чтобы не меняться с годами. Но если присмотреться...

— Влияние времени уже становится заметно. А лет через десять — пятнадцать ей не поможет уже ничего, — понятливо подхватил некромант, в своё время тщательно изучивший все известные методы отсрочивания старости. — Вечная юность им пока неподвластна.

— Верно, — благосклонно кивнул В. — Ты знаешь, каким был я и каким был ты. И если предложить королеве нашу технологию, а заодно — невзначай, собственную магическую школу, то она....

— Гиблая идея, — презрительно усмехнулась Беластрис — В вэлифарской казны с лихвой хватит на то, чтобы в шестьдесят выглядеть на тридцать пять. Далеко не каждому такое удаётся. С чего вы взяли, что Гвендолейн сдалась эта «вечная юность»?

— С того, что она королева, а ты балда, — презрительно фыркнул мистер В. — Во-первых, казну надо экономить, во-вторых, обидно терять столь щедро оплаченный товар, а в-третьих, тебе не стыдно: по годам ты моложе королевы, а выглядишь старше, хотя доступ к технологии у тебя есть.

— Не хочу казаться малолетней пигалицей! — гордо вскинула голову некромантка.

— А у зрелой женщины кроме внешности должен быть ум, — невозмутимо добавил беловолосый. — Помолчи немного.

Он вновь обернулся к Ауридвину.

— А ты что скажешь?

— Скажу, что ужасно хотел бы посмотреть, как ты подкрадёшься к её величеству и шепнёшь на ушко: «эй, у меня тут вечная молодость есть, не хочешь купить?». Любопытно, после этого она отправит тебя в тюрьму или лечебницу?

— Знаю, знаю, тебе доставляет удовольствие выставлять меня идиотом, — рассмеялся мистер В. — Но ты, как обычно, мыслишь слишком узко. Если я приду один — то будет так, как ты сказал. А если за моей спиной будут аристократы, на каждом из которых ответственности меньше, а желания ещё пожить — даже больше? Скоро в столицу приедет султан Кальшехрана. В обратный путь он заберёт всех своих паскудных колдунов, а некоторые высокопоставленные военные Вэлифара по традиции отправятся с ревизией в освобождённые земли. Я, не вызывая подозрений, присоединюсь к ним и получу возможность говорить с теми, кто имеет реальную власть на местах...

— Вот... делай что хочешь, — вздохнул Ауридвин. — Но мы тебе — не помощники. Сейчас мы не можем себе позволить подставлять свои головы под мечи вэлифарского так называемого правосудия. Но... если твоя идея в кои-то веки увенчается успехом — Братство вновь примет тебя. И поддержит ресурсами.

— Ты не можешь! — воскликнула Беластрис, с умилением кивающая на первой части предложения, но нешуточно возмутившаяся на второй.

— Примерно это я хотел услышать, но не пойдёт, — мистер В покачал головой. — Я возглавлю Братство.

— Ты перегибаешь, — с угрозой прорычал Ауридвин. — Никогда мы не признаем убийцу мастера его преемником!

— Ладно, — пошёл на попятный беловолосый. — Пока мне достаточно и того, о чём мы уже так мило договорились и...

Ауридвин предостерегающе поднял руку, требуя тишины. Прислушался к шороху в кустах. Потом уверенно пошёл прямо в ту сторону, где скрывался Менкар. Чародей задержал дыхание, убеждая себя, что он ничем себя не выдавал, и в то же время опасаясь, что вот сейчас некроманты под руки вытащат его из укрытия... а живых свидетелей у них оставлять не принято.

Но у самого надгробия некромант повернул, чуть углубился в заросли — а вернувшись, вытолкнул на площадку совсем другого человека. Неловко поднявшись с колен — падение вышло исключительно неудачным, и он подвернул ногу, — человек развернулся к мистеру В, и Менкар узнал генерала Дель Морху, вслед за которым он и пришёл на кладбище.

— Я считал тебя своим другом! — не обращая внимание на боль, генерал что есть силы ткнул пальцем в грудь шпиона. — А это всё время был ты! Те письма — они были о твоих грязных делишках, и ты знал об этом с самого начала! Я доверился тебе — а ты меня подставил! Но я даже не думал, что ты зашёл так далеко. Это… измена!

— Успокойся, старый друг, ты просто всё не так понял, — обаятельно улыбнулся мистер В. — Я всё объ....

Что именно он хотел объяснить, так и осталось невысказанным. Беластрис вскинула руку. Никто не успел ей помешать: некромантка резко сжала ладонь, и Дель Морху покачнулся, судорожно хватая ртом воздух. Секунда — и безжизненное тело задохнувшегося мешком повалилось на траву.

— Вот что ты натворила, психопатка! — набросился на неё Ауридвин. — Чтобы ещё раз выпустил тебя из логова, а уж тем более взял с собой! Уйди с глаз моих!

Беластрис вняла стальным ноткам, прорезавшимся в голосе некроманта, и поспешно отступила от него подальше, натянув капюшон. Особого раскаяния за своё поведение она не испытывала.

— А ещё говорили, что это я не умею думать наперёд, — спокойно, лишь с лёгким сожалением сказал мистер В, рассматривая распростёртое тело. — Вы представляете, какой скандал намечается: неизвестные злодеи убили генерала Вэлифара. Причём убили магией. Вы долго ещё собираетесь ставить мне палки в колёса?

Ауридвин наклонил голову и на этот раз предельно серьёзно, без намёка на насмешку, так и скользившую в его предыдущих речах, произнёс:

— Я в самом деле должен извиниться. Беластрис всегда была импульсивна и неуправляема, но её способности показались мне полезными для вылазки. Мы не собирались навлекать на Братство лишние неприятности. Теперь я могу лишь попытаться на время замаскировать произошедшее.

Он простёр руку над трупом и проклокотал несколько непонятных слов. Если прислушиваться, можно было услышать, как некромант бормочет себе под нос:

— Хорошо, что разрыв костей не додумалась применить, дурёха припадочная. А то бы ещё с пластикой мучиться пришлось...

Повинуясь воле заклинателя, труп слегка заворочался, открыл глаза, затем неуклюже встал, тупо глядя на создателя. Ауридвин прикоснулся к восставшему мертвецу, влив в его тело несколько сгустков синевато-зелёной энергии.

— Вот, — гордо произнёс некромант. — Почти как живой. Наши последние творения почти не фонят, так что, если не присматриваться, никто ничего не должен заподозрить.

— Сойдёт, — кивнул мистер В. Он махнул рукой, и зомби покорно подошёл поближе. — Тогда до встречи, и постарайтесь больше ничего не натворить.

— Иди в задницу, — на прощание огрызнулся Ауридвин.

Собеседники разошлись в разные стороны. Менкар вновь помедлил с нападением — на самом деле, маг просто судорожно пытался уложить в голове увиденное и услышанное. Генерал Дель Морху был невиновен — и в то же время, пусть и косвенно, именно Менкар убил его. Не разошли он те злосчастные письма, не спланируй шумное ограбление — и Дель Морху ни за что бы не вышел в ночи из поместья вслед за... кем? Чародей с прискорбием отметил — имени генерал не назвал.

В детские годы Менкара, как и многих его сверстников, очаровывала загадочная, а оттого такая интересная работа тайных служб султана. Что может быть лучше — разоблачать заговоры, раскрывать преступления общегосударственного, а то и всемирного масштаба! Но он даже в самых чёрных мыслях не мог себе представить, какова может быть цена их громких побед. Нельзя измерить мощность энергетического потока, не ставя препятствия на пути его движению. Нельзя расставлять силки на диких зверей и надеяться, что от твоих действий с горы не скатится ни один камень...

Чародей нервно рассмеялся. Не получилось у него проветриться — стало только хуже. Наконец он восстановил жалкое подобие рассудка, выбрался из своего укрытия, размял затёкшие конечности и побрёл обратно в гостиницу, надеясь просто упасть лицом в подушку и забыться сном без сновидений.

Но когда он открыл вожделенную дверь — то так и замер на пороге.

— Менкар, я не знаю, в чём дело. Я ничего им не говорила, тебя ждала! Что происходит, Менкар? — жалобно пропищала Алия, съёжившаяся на краешке кровати.

У стола, закинув ногу на ногу сидела полковник Дель Граусс, а за её спиной вытянулись по струнке парни в драконьих шлемах.

Глава 15. Принцип наименьшего зла

Начальник разведки нетерпеливо махнула рукой, предлагая Менкару присесть, и чародей не стал пренебрегать этим советом.

— Я слышала, что в Кальшехране женщина слово сказать боится без согласия своего мужчины, — неодобрительно бросила Дель Граусс, когда он устроился, — но насколько я знаю, вы двое даже не помолвлены. К чему такая скромность?

— Она вообще скромная. По жизни, — нашёлся Менкар. — Да и вы тоже хороши — вломились с двумя вооружённым головорезами, а оракулы — они ранимые, с ними так нельзя.

Алия возмущённо ущипнула его за руку, но маг даже бровью не повёл.

— Ну тогда ты рассказывай, — словно делая одолжение, разрешила полковник.

— Что рассказывать?

Менкар уже догадался, что их с подругой похождения не остались незамеченными и даже был готов сознаться... но лишь в том, что уже не является для разведчицы секретом, не более.

— Например, об этих письмах, — она продемонстрировала чародею одно из злосчастных посланий. — Кто их написал?

— А почему вы меня об этом спрашиваете? — подозрительно уточнил чародей.

Дель Граусс тяжело выдохнула, справляясь с раздражением. Потом заговорила с нотками бесконечной усталости:

— Я знаю, кто ты такой, маг огня второй категории Менкар, главный чародей штаба генерала Дель Аркуа и непревзойдённый мастер заговаривать зубы кому угодно. Штабная работа обязывает, я понимаю. Но я тоже не первый год в разведке и знаю наизусть все ваши увёртки. Поэтому давай просто поговорим начистоту и не будем тратить время друг друга.

Чародей медленно кивнул, но выкладывать всё, что ему известно, не торопился.

Полковник усмехнулась и начала первой:

— Все члены Военного Трибунала получили такие письма. Текст один — места встречи разные. К сожалению, генерал Дель Морху оказался слишком поспешен, а потому, вместо того чтобы обсудить с кем-нибудь сложившуюся ситуацию, отправил вот этих двух обормотов, — она ненавязчиво указала на «драконов», — проверить, о чём идёт речь. В ту же ночь в поместье генерала кто-то пробрался, но домочадцы утверждают, что ничего не пропало. Конечно, это могло быть простым совпадением, но я уже много лет не верю в совпадения. Также не нужно быть гением, чтобы понять: неизвестные определили жертву именно по появлению этих ребят. Мы все уже смирились с их экстравагантным стилем одеваться, высоко оценив боевые навыки, но вот сообщать каждому встречному, что они особый! карательный! отряд Военного Трибунала, мы их, конечно, не учили, — голос полковника уже звучал с оттенком неприкрытого сарказма. Максимилатус покаянно хлюпнул носом и опустил глаза, Тайберий, наоборот, расправил плечи, готовый понести любое наказание. — И тут я узнаю, что данную информацию бойцы сообщили провидице, которую спасли от вампиров. После чего и начались все эти странности. Снова совпадение? Не думаю. Поэтому я здесь. Так кто написал эти письма?

Дель Граусс откинулась на спинку кресла, всем своим видом показывая: «я была с вами откровенна, теперь ваша очередь». Да вот только игра была изначально нечестной — если её подозрения верны, то всё сказанное было бы собеседникам известно и так. Что ж, отпираться было довольно бессмысленно, и Менкар признался:

— Я написал.

— И зачем же?

Вот тут чародей задумался уже серьёзно. Пожалуй, сейчас ему больше всего хотелось выложить этой женщине, профессионалу своего дела, всё, что он знает. Пусть проверяют, перепроверяют, ищут злодея и казнят на площади. Чтобы больше не бояться, что каждый брошенный камешек вызовет лавину, не корить себя за ошибки, за которые расплачиваются другие — это задача тех, кто сам избрал подобную судьбу. Но этот благородный порыв разбивался об один единственный вопрос, который полковник непременно задаст: с какой стати вампирам рассказывать о своих делах простому оракулу? А Менкар не мог позволить, чтобы он прозвучал — такую цену за справедливость он был заплатить не готов. Оставалось только вдохновенно врать и надеяться, что сам потом не запутаешься в своих показаниях:

— Один из членов Военного Трибунала — зомби! — в лоб выпалил чародей и, не давая перевести разговор на любую невыгодную ему тему, поспешно затараторил: — Я засёк некромантическую энергию во время парада, но был слишком далеко, смог только приблизительно понять направление, там как раз собрались вэлифарские военачальники, а больше за эти дни они при мне вместе не собирались, я всё думал, как вынудить зомби проявить себя, ведь если есть зомби, то непременно есть его хозяин, который им управляет, а у него наверняка есть грязные делишки....

— Замолчи, — оборвала его Дель Граусс. — Что ты сказал, один из членов Трибунала — зомби?

— Именно так, — серьёзно подтвердил чародей.

Тут, пожалуй, статус мага сослужил Менкару хорошую службу — чувствительность к такого рода трансформациям у волшебной братии и впрямь была выше, а дело намечалось скандальное. Как и надеялся чародей, полковник услышала в его россказнях намёк на связность, а уж насколько это правда — можно выяснить после того, как информация подтвердится или опровергнется.

— Вы двое пойдёте со мной, — быстро приняла решение Дель Граусс. — Тайберий, ты позовёшь жрецов — пусть они проверят выводы мага. Максимилатус — оповести всех членов Трибунала об общем сборе.

— Эм, полковник, — подал голос младший из «драконов», — а вы не боитесь идти в сопровождении опасных подозреваемых?

— Это в чём мы подозреваемся?! — возмутился Менкар, но Дель Граусс подняла ладонь, призывая к молчанию. — У меня пока нет причин не доверять нашим союзникам. Если же я ошиблась — вы знаете, что делать.

Бойцы кивнули и скрылись за дверью. Алия испуганно вцепилась в рукав чародея — последние слова разведчицы прозвучали вполне однозначно и очень зловеще. Не отпустила она его даже тогда, когда полковник открыла перед ними дверь невзрачной кареты, а сама запрыгнула на козлы и подобрала поводья. Едва экипаж тронулся, оракул тихонько простонала:

— Менкар! Ну вот что мы опять натворили, а? Ты ведь правду сказал насчёт зомби? Если жрецы ничего такого не найдут, они от разочарования возьмутся проверять нас! Я не хочу в тюрьму! У меня диссертация на оракула высшего посвящения не написана! Менкаааар!

Чародей обнял её за подрагивающие плечи и твёрдо, насколько смог, проговорил:

— Не бойся. Всё будет хорошо.

Алия бессильно уронила голову ему на грудь и чуть слышно всхлипнула.

Несмотря на поздний час карета ехала медленно, чтобы без нужды не выбивать камни из мостовой, но девушке всё равно показалось, что путешествие закончилось, не успев начаться. Она глубоко вздохнула, справляясь с собой, отстранилась от Менкара, неловко отряхнула мантию и первой вышла из экипажа. Небольшой, очевидно, задний двор принадлежал зданию военного совета — необычный флюгер, о котором не столь давно с удовольствием рассказывал чародей, насмешливо покачивался туда-сюда в установившемся безветрии. Полковник Дель Граусс небрежно отдала хлыст подбежавшему слуге и коротко велела:

— Следуйте за мной.

Длинный и тёмный коридор закончился у высоких дверей, сквозь которых доносились встревоженные голоса. Менкар инстинктивно замедлил шаг — ему сделалось неуютно, стоило представить, как он будет выдвигать свои голословные обвинения под взглядами благородной публики.... Но разведчица остановилась за пару шагов до дверного проёма, отогнула тяжёлый гобелен и полностью исчезла в скрываемой им нише. Щёлкнул открываемый замок. Дель Граусс на секунду выглянула обратно в коридор и нетерпеливо махнула рукой.

Менкар придержал гобелен для Алии и только потом вошёл сам. Комнатка оказалась маленькой и почти пустой — лишь простой непритязательный стол, два стула и узкие разноцветные витражи, сквозь которые пробивался яркий свет из зала. Скорее всего, с той стороны они казались лишь украшением, однако, стоило Менкару наклониться к стеклу, как замысловатое расположение зеркал тут же открыло для него полную панораму зала. В золочёных люстрах горели сотни свечей, на полу были выложены строгие, но изящные деревянные узоры, а в самом центре располагался большой круглый стол на двадцать персон. Часть мест пока что пустовала, на остальных расселись генералы и полковники, тревожно переговариваясь. По периметру зала дежурили королевские гвардейцы, у дверей на противоположной стороне переминались с ноги на ногу двое столичных жрецов — кажется, от предстоящей процедуры и им становилось не по себе.

Механизм наблюдения заставил Менкара на миг забыть о своих опасениях. Чародей даже попробовал подковырнуть пальцем ближайшую стекляшку, но Дель Граусс предостерегающе покачала головой, и он, смутившись, ограничился лишь взглядом.

— Ждите здесь, — произнесла полковник напоследок и вышла. Ключ вновь проскрежетал в замке. Алия поёжилась от этого звука — она всё больше чувствовала себя пленницей. Не имея никакой альтернативы, чем можно отвлечься, оракул прильнула ко второму витражу.

— Это возмутительно, я только приступил к вечернему десерту, — пожаловался в пространство генерал Дель Морху. Ни один слух, даже самый утончённый, не смог бы заметить в его голосе каких-либо изменений.

— Война войной, а ужин по расписанию! — согласно гаркнул полковник Дель Шогге, плотный усатый мужчина средних лет.

— Постыдились бы жаловаться, господа офицеры, — категорично покачал головой генерал Дель Котль. — Наш первейший долг — быть готовыми предотвратить любую опасность, угрожающую королевству. Если для этого придётся пожертвовать десертом, — он позволил себе чуть пренебрежительную усмешку, — невелика потеря.

— Лишний раз всё проверить не помешает, — и с ним согласился Дель Шогге. Начальник снабжения вообще не считал чем-то зазорным лишний раз согласиться с генералами по таким ерундовым поводам. Его невозможно было втянуть в диалог о столь эфемерных, с его точки зрения, понятиях, как честь, долг и благовоспитанное поведение. Твёрдым и настойчивым полковник становился в единственном случае — при обсуждении логистики, цены и объёма предполагаемых поставок.

— Дружище, давайте рассуждать здраво, — лениво возразил генерал Дель Дюпуа. Это был худощавый, светловолосый человек неопределённого возраста. — Если бы случилось что-то, что действительно требовало бы немедленного созыва военного совета, вроде наступления вражеской армии на столицу, каждый из нас бы об этом знал и так, благо передача информации у нас выстроена хорошо. В любой другой ситуации у ответственных служб достаточно полномочий, чтобы решить любую проблему. Поэтому я тоже нахожусь в недоумении, что я здесь делаю.

Дель Котль пригладил гребень волос, справляясь с раздражением, и ответ его прозвучал почти спокойно:

— Полковник Дель Граусс не стала бы посылать за нами из-за пустяка. Постарайтесь хотя бы сделать вид, что вам интересно.

— О, делать вид — это так по-офицерски, — съязвил Дель Дюпуа.

Дель Котль шумно выдохнул, но ничего не сказал.

Двое гвардейцев синхронно распахнули парадные двери, и в зал вошёл генерал Дель Руто, а с ним ещё трое полковников.

— Простите, мы задержались, — приторно улыбнулся генерал, отодвигая себе кресло. — Я не мог позволить себе появиться здесь в домашнем халате.

— Меньше недели прошло, — обречённо опустил голову Дель Котль, — а вы уже как будто всё забыли. Десерт, халаты, демоны их побери....

— Я полагаю, мы для того и сражались, чтобы наши граждане могли думать о халатах и десертах, а не о том, как проснуться наутро живым, — поморщился Дель Дюпуа.

— А мы должны думать о гражданах!

— Арбалет нельзя носить всё время взведённым, он от этого портится!

Генералы смерили друг друга неприязненными взглядами.

— Господа, господа, не будем ссориться! — примирительно поднял руки Дель Руто. — Я не знаю, из-за чего случился ваш спор, но уверен, это всё просто из-за непонимания....

— Господа офицеры, — прервала его мысль вошедшая Дель Граусс. За ней, отставая не более чем на шаг, следовали бойцы особого карательного отряда.

Полковник замолчала, пристально оглядела ряды королевских гвардейцев, словно сомневаясь в чём-то, потом приказала:

— Охрана, выйдите отсюда.

Гвардейцы с достоинством развернулись и маршевым шагом покинули комнату. Один из жрецов немного расслабился, другой, наоборот, занервничал ещё больше — от дел с подобной секретностью и на таком уровне стоило держаться подальше.

— Я попросила вас прийти, чтобы сообщить о результатах расследования ситуации с провокационными письмами.

— Я же говорил, — вполголоса, но с чувством собственной правоты, произнёс Дель Котль.

— О, вы, наконец, нашли, кто ограбил мой дом! — оживился Дель Морху. — Какая хорошая новость!

— Пфф, всё это могло подождать до завтра, — не разделил их оптимизма Дель Дюпуа. — Или злоумышленники так сильны, что вам не хватает ресурсов схватить их самостоятельно, полковник?

— Любое снаряжение в течение двух часов! — моментально пообещал Дель Шогге, услышавший знакомое слово «ресурсы».

— Человек, который написал эти письма...

— Так где же он? — перебил Дель Дюпуа. — Если уж вы выдернули нас из постелей, чтобы сказать о поимке это смутьяна...

— Это было бы неразумно, — столь же бесцеремонно оборвала его разведчица. — По крайней мере, не сейчас. Вы дадите мне договорить, генерал?

— Прошу прощения, полковник, — он ехидно улыбнулся.

— Человек, который написал эти письма, — как ни в чем не бывало продолжила Дель Граусс, — сообщил мне, что среди членов Военного Трибунала присутствует изменённое создание некромантов. Я пригласила отца Хардаила и брата Ксанелая, чтобы они помогли мне выяснить, кто это.

Это заявление по эффекту было сравнимо с взрывным заклятием. Офицеры обменялись тревожными взглядами, некоторые инстинктивно потянулись к рукоятям мечей. Над залом повисла гнетущая тишина, в которой даже полёт случайной мухи ощущался как барабанная дробь.

— Вздор! — первым нарушил тягостное молчание генерал Дель Морху. — Немыслимый вздор!

Дель Руто промокнул плешь клетчатым платочком:

— Какая грубая клевета! Вносить разлад в наши ряды сейчас сродни измене!

— И вы поверили ему на слово? — скептически фыркнул Дель Дюпуа. — Чтобы бросаться такими обвинениями нужно иметь железные доказательства!

— Если всё это — чушь, что же вы забеспокоились, господа? — холодно улыбнулся Дель Котль. — Если смутьян в самом деле решил оклеветать нас, он завтра же будет раздумывать о своём поведении в темнице. Но если он сказал правду — это нешуточная угроза безопасности Вэлифара, и нет ни одной причины откладывать расследование.

— Да, да, вы правы, — помолчав, вздохнул Дель Руто и беззвучно высморкался в свой платок.

— Проверяйте, — медленно кивнул Дель Дюпуа. Сделал паузу и саркастически добавил: — Завтра я с удовольствием посмотрю, как этот наглец будет болтаться на виселице.

— Начнём с меня, — за всех решила Дель Граусс. — Отец Хардаил, прошу вас.

Пожилой жрец с достоинством поклонился и пересёк комнату, шепча молитву. Ладони его засветились мягким фиолетовым сиянием. Хардаил с величайшей тщательностью провёл божественным светом по всему телу разведчицы и, наконец, вынес свой вердикт:

— Чисто!

— Теперь я, — вызвался Дель Котль, вставая с кресла.

Второй, более молодой священник боязливо приблизился к огромному генералу и повторил процедуру, что только что проделал его коллега.

— Всё в порядке.

Дель Котль благодарно кивнул и отошёл от стола поближе к Дель Граусс. Начиная с его опустевшего места, жрецы двинулись по кругу, ища следы тёмного колдовства.

— Боги, как же это унизительно, — вполголоса бормотал Дель Руто, пока руки Ксанелая скользили вдоль его мундира. Дель Дюпуа лишь усмехнулся:

— Я в себе уверен. Простая формальность.

Один за одним офицеры присоединялись к Дель Граусс. Дель Морху остался за столом последним.

— Возмутительно! — крикнул, почти взвизгнул он, когда священнослужители окружили его с двух сторон. — Я не позволю!

Но поддержки среди сослуживцев не нашёл: генералы и полковники смотрели на него с пристальным настороженным вниманием. Если среди них и был зомби — вариант оставался лишь один.

— Пожалуйста, генерал, не сопротивляйтесь, — мягко попросил Ксанелай.

— Будьте же мужчиной! — добавил Дель Котль.

Дель Морху как будто послушался и вытянулся по стойке смирно, но, когда руки Хардаила первый раз коснулись его, он оттолкнул жреца и с неожиданным для его комплекции проворством ринулся к дверям.

— Держите его! — немедленно среагировала Дель Граусс, и воины дракона сорвались с места вслед за мятежным генералом. Они поймали его у самого порога. Дель Морху дёрнулся с нечеловеческой силой, но парни сумели его удержать. Превозмогая только усиливающиеся рывки, они выволокли генерала в центр зала. Отец Хардаил тяжело поднялся с паркета, держась рукой за сердце. Ксанелай нервно сглотнул, но всё-таки подошёл и возложил ладони на лоб Дель Морху. Свет из фиолетового стал тёмно-синим, почти чёрным.

— Это он! Это он! — выдохнул жрец, отскакивая, как ужаленный.

— Вы за это ответите! — проревел Дель Морху.

— В темницу! — рявкнул-приказал Дель Котль. — И кто-нибудь, пошлите за палачом! Нам нужно узнать...

— Я вам ничего не скажу! — напоследок рыкнул Дель Морху... и обмяк, как соломенная кукла.

Воины осторожно опустили тело на пол, и Тайберий, присев, прижал два пальца к шейной артерии:

— Он мёртв.

— В смысле, полностью благонадёжно мёртв, — добавил брат Ксанелай, развеивая священный заговор. Цвет свечения оставался неизменным.

— Боже мой, это ужасно, — печально вздохнул Дель Руто. — Я считаю, нужно организовать нашему товарищу достойное погребение. Я оплачу все расходы!

— Какой позор, — немного пристыженно буркнул Дель Дюпуа. — Позор нам всем, что не заметили подмены. Сколько зомби был среди нас? Месяц, год, два?

— Я и представить не мог, что мы действительно найдём вражеского агента, — признался Дель Котль.

— То, что случилось, бросает тень на весь командный состав Вэлифара, — пожалуй излишне жёстко резюмировала Дель Граусс. — И я прошу вас всех, включая уважаемых священнослужителей дать слово чести, что данная информация не выйдет за пределы этой комнаты без личного распоряжения королевы. Я сообщу обо всём её величеству.

— Клянусь святым именем Эшемерха, — пообещал отец Хардаил. Ксенелай поспешно моргнул и сотворил Благословляющий Знак Металла.

Офицеры серьёзно закивали. Они постояли ещё несколько минут, обдумывая увиденное, а потом начали расходится — молча, без обычных в таких случаях и предусмотренных этикетом прощаний. Вскоре зал опустел.

Менкар оторвался от витража, растёр затёкшую спину и устало присел на краешек стула. Алия тоже обернулась, но садиться не стала — прислонилась спиной к стене.

— Печальное зрелище.

— Угу, — мрачно кивнул чародей.

— Но, — оракул попыталась внести в ситуацию толику оптимизма, — мы всё-таки нашли преступника! И в мире стало немного безопаснее!

— Это не он, — качнул головой Менкар. — Дель Морху убили сегодня ночью у меня на глазах. И я ничего не мог сделать!

Кулаки его непроизвольно сжались:

— И этот мерзавец, мистер В, — он тоже там был! А я, как трус, просидел за могильной плитой, боясь пошевелиться! Всего лишь трое некромантов! Я...

— Правильно сделал, — прервала его самобичевание Алия. — Я бы очень рассердилась, если бы и вместо тебя мне подсунули почти-как-живого зомби!

— Я должен был его убить. Просто должен... — упрямо продолжал чародей. — Дель Граусс опять хорошо выполнила свою работу. Шпион найден и нейтрализован, можно написать очередной рапорт, отпечатать на нём гриф «секретно» и положить в архив. А настоящий злодей всё ещё на свободе! Как и все возмущается произошедшим, в глубине души насмехаясь! А самое гадкое то, что смерть Дель Морху была напрасной, потому что совершенно ничего не изменилось!

— Ладно, ты видел этого мистера В, — зашла с другой стороны Алия. — Как он выглядел? Ты узнал его среди присутствующих?

— По комплекции похож на Дель Дюпуа, — нехотя ответил Менкар. Видно было, что ему тяжело переключиться с обличения собственной никчёмности на что-то конструктивное, — но стройнее и моложе. Седые волосы. Черты лица как будто смутно знакомые, но я не могу понять, где я уже их видел. Крутится где-то в подсознании, но как ни пытаюсь зацепиться за эту мысль — не могу указать на кого-то из членов Трибунала и с уверенностью сказать «это он». Невыносимое чувство.

Девушка подошла ближе и мягко обняла его за плечи.

— На тебя сегодня слишком много свалилось. Тебе нужно поспать.

— Наверное. Если я теперь вообще смогу уснуть.

Какое-то время они провели в молчании. Руки Алии были мертвенно холодны, но Менкару казалось, что от них исходит успокаивающее тепло. Трудно сказать, сколько времени прошло, но в замке вновь заскрипел ключ. Оракул поспешно отошла от друга, а сам чародей вскочил и вытянулся, как на торжественной линейке.

— Полковник, простите, я, кажется, немного задремал...

Но в тесную каморку в сопровождении неизменных воинов с драконами на шлемах вошла совсем другая женщина.

— Ваше величество, — первой узнала её Алия и неуклюже поклонилась.

— Так значит, вот герои, которые обнаружили зомби среди моих военачальников, — с достоинством произнесла Гвендолейн. — Вэлифар благодарен вам за то, что, будучи гражданами союзного государства, вы проявили сознательность и сообщили о преступлении.

— Это дело безопасности всего цивилизованного запада, — поклонился чародей. — И забота о ней — мой долг.

Королева кивнула, принимая верный с точки зрения этикета ответ.

— Но позвольте добавить, ваше величество....

Гвендолейн чуть подняла бровь:

— В чём дело?

Менкар выдохнул, давая себе время подобрать слова:

— Зомби с таким уровнем имитации не могут долго существовать автономно. Это значит, где-то поблизости обязательно есть некромант, который его создал.

— Разумное замечание, — согласилась королева. — Мои компетентные службы проведут самое тщательное расследование.

Выдержала подобающую случаю паузу и весомо добавила:

— А ваша роль в этой истории закончена.

— Вы не понимаете масштабов преступления! — выпалил Менкар, на миг забыв, с кем разговаривает. — Это грандиозная государственная измена!

— У вас есть доказательства? — бесстрастно проигнорировав вспышку, спросила Гвендолейн.

— Пока нет, но я.… — начал было маг, но королева жестом остановила его.

— Вэлифар в самом деле ценит вашу помощь, — она сделала ударение на слове «ценит», и Максимилатус, спохватившись, вложил в руку чародея приятно тяжёлый кошелёк с королевским гербом. — Но вместе с тем ваши действия наделали слишком много шума. В эти сложные времена спокойствие граждан должно стать для всех приоритетом, поэтому мы просто обязаны избежать громких скандалов. Самой их возможности. Я достаточно однозначно выразилась?

— Да, ваше величество, — вынужденно проговорил Менкар.

— Надеюсь, — серьёзно кивнула королева, после чего покинула комнату.

— Эй, выходите, а то мне придётся запереть эту дверь вместе с вами, — пошутил Максимилатус. Тайберий неодобрительно на него покосился, осуждая подобное ребячество в столь серьёзных обстоятельствах, но магов острота немного подстегнула, по крайней мере в коридор они выбрались со всей возможной поспешностью. «Драконы» сопроводили их до кареты. Максимилатус напоследок приложил палец к губам и подмигнул левым глазом.

Экипаж тронулся, а Менкар так и продолжал бестолково сжимать в руке королевскую награду.

— Мне ещё никогда не платили за молчание, — поделился он. — Чувствую себя взяточником.

— Надеюсь, ты послушаешь королеву, — вздохнула оракул. — Ей ведь тоже нелегко приходится. Скоро в Леондору приезжает наш султан — событие редкое, я бы даже сказала историческое. Любая оплошность может определить политический курс наших стран на годы вперёд.

— Да знаю я, знаю, — с горечью отозвался чародей. — Я тебе больше скажу — поглядывай себе за спину. До нашего отъезда в Кальшехран с нас глаз не спустят. И если мы попытаемся учудить хоть что-то — без колебаний чиркнут ножом поперёк горла.

Алия сглотнула и судорожно попыталась вспомнить, много ли у неё осталось фляжек — теперь может не получиться запросто пополнить запасы. Вроде вышло сносно, и оракул слегка приободрилась. Менкар отрешённо посмотрел в окно и сказал очень тихо:

— Принцип наименьшего зла. Закрыть глаза на старую беду, чтобы предотвратить новую. Очевидное решение для её величества. Вот только жаль, что для меня нет.

— Не закрыть глаза, а доверить профессионалам, — попыталась возразить Алия, но чародей лишь пренебрежительно усмехнулся:

— Он был среди них годы. Шакалу ясно, что никого не найдут!

— А ты бы, конечно, нашёл, — оракул попыталась вложить в эту фразу весь свой скепсис, ведь ей с самого начала не нравилась вся эта затея с расследованием, но голос всё равно дрогнул. Она лучше всех знала, что для друга это уже не просто игра в героя, а дело чести.

— И найду, — отозвался Менкар. — Даже если мне понадобятся десятки лет. В моем мире было солнце, а по милости этого подонка оно больше не светит. Но... — он взял ладонь оракула к свою. — ... обещаю, я не стану подвергать тебя опасности, милый друг. Ты вернёшься на родину, а я подберу причину остаться здесь.

— Менкар, ну почему ты такой упрямый, — всхлипнула девушка, украдкой смахивая с ресниц красную слезу. — Тебя же убьют.

— Смерть почему-то щадила меня все эти годы, — философски пожал плечами огненный маг. — Может, как раз ради этого?

Глава 16. Быть как все

Солнце обиженно спряталось за тучку, так и не сумев пробиться сквозь глухие тёмные плащи, виртуозно задрапированные Антинаэлем из достопамятной чёрной ткани. Мы шли по просёлочной дороге, ничем особо не отличаясь от редких путников, решившихся покинуть относительно безопасные селения в эти неспокойные времена. Белого демон вёл в поводу — ночью коню пришлось изрядно побегать, чтобы поспеть за крылатыми мной и Анжеликой, и теперь он неспешно переставлял копыта, восстанавливая силы. Зато мы оказались довольно далеко от злополучной деревни — есть шанс начать всё сначала и хотя бы в этот раз обойтись без некрасивых происшествий.

Поселение, которое чем-то приглянулось Антинаэлю, было побольше и позажиточнее предыдущего. Обнесённое даже не забором — частоколом из новых, хорошо подогнанных брёвен, оно встретило нас широко распахнутыми добротными воротами и парой часовых с алебардами. Часовые не были профессиональными военными, видимо, их просто выбрали из числа жителей по жребию или по очереди. Один, здоровенный мужик с нетипичной для Вэлифара бородой до пояса, преградил нам путь своим грозным оружием.

— Кто такие?

— Мы с братом были солдатами, — с подкупающей печалью в голосе отозвался демон. — Всю войну прошли, а когда вернулись, то увидели на месте нашей деревни одно пепелище. Вот и ищем, где можно начать новую жизнь. Уж впустите, люди добрые, не откажите.

Но бдительный мужик на жалостливую байку не повёлся:

— Таких якобы погорельцев тут десятки ходят, а потом куры и поросята молочные пропадают. Небось в захолустья, где «пять хат возле болота», вас, солдатушек, ничем не заманишь. А наша Вирлея как будто мёдом намазана! А шо? Нас тут мужиков больше, чем по королевскому указу послать на войну потребно было, мы и ополчение собрали, и разок даже шайку мертвяков проклятущих на куски порубали, и урожай, насколько смогли сохранили! И с какого нечистого мы должны всех попрошаек кормить теперь, а?

Его коллегу же заинтересовало другое:

— Кажись, дождя-то сейчас нету, да и снега тоже, — задумчиво протянул второй часовой. — На кой вам плащи-то, любезные? Солнышка, что ли, как девки благородные, боитесь? Чтобы кожа белой оставалась?

— Видал я этих благородных, — подхватил бородатый. — Они не белые даже, а синюшные! То ли дело наши красавицы — кровь с молоком!

И оба согласно заржали.

— Идём отсюда, — вполголоса фыркнул я. — Слишком много внимания.

— Ну нет, — ехидно отозвался Антинаэль. — Теперь я хочу попасть в это прекрасное село в два раза сильнее.

На миг его глаза вспыхнули кроваво-красным, а часовой осоловело и бессмысленно моргнул.

— Финнар! Ты ли это! — внезапно «вспомнил» бородача демон и по-братски хлопнул его по плечу. — Прости, не признал сразу! Как возмужал, приятель!

— Ну ты что как неродной? Это же я, Антиох! — продолжал напирать Антинаэль на изрядно растерявшегося мужика. — Мы ж с тобой не менее двух жбанов пива выпили на Празднике Урожая, аккурат перед самой войной! Чудо был, а не день!

На лице часового отчётливо отразилось, что никакого Антиоха он помнить не помнит, но Праздник Урожая в самом деле был для него воспоминанием приятным, а ещё — донельзя расплывчатым. Так что вполне могло так сложиться, что когда-то они с этим «погорельцем» и впрямь выпили пива в количестве двух жбанов. Поэтому, когда демон вкрадчиво закончил:

— Ну помоги по старой дружбе, а? — названный Финнаром сдался и опустил алебарду.

— Ладно, проходите, — ворчливо пробасил бородач. — Но смотрите у меня, чтоб кур чужих не трогали!

— Ни-ни! — заверил его Антинаэль. — Богом клянусь!

Анжелика невежливо захихикала — упоминание божеств в нашей, без преувеличения, богомерзкой компании напоминало комедию. Я предостерегающе пихнул её в бок. С полного одобрения доблестной охраны село поступило в наше распоряжение.

Внутри Вирлея оказалась относительно чистой. Опрятные домики, тщательно выметенные дорожки, горшки с цветами на окнах. Людей на улице по ранней поре почти не было. Унылый дедок-лоточник вяло предложил перекусить не первой свежести булочками, надеясь, что в отсутствии иных альтернатив и они сойдут. Мы благоразумно отказались и продолжили путь.

— Я не буду спрашивать, что за колдовство ты использовал, — начал я, когда мы отошли от ворот на достаточное расстояние. — Всё равно мои познания в чародействе крайне скудные. Просто скажи мне, что через пару дней этот, как его, Финнар, не опомнится и не придёт выгонять нас совместно с односельчанами. Я немного подустал от скандалов с моим участием.

— Не прибежит, — заверил меня Антинаэль. — Я просто немного влез в его память. На том Празднике Урожая он напился до зелёных ангелов, так что поведай я о спасении принцессы от злого призрака — он бы и в это поверил без вопросов.

— Ты так забавно ругаешься, — усмехнулась вампирша. — «Зелёных ангелов». Обычно говорят «зелёных демонов» или «зелёных мракобесов». Разве ангелы бывают зелёные?

— Бывают, — серьёзно заверил её Антинаэль. — Зависит от того, чем поить.

Анжелика хохотнула уже громче.

— Тебя послушать, так ты лично проверял.

Демон благоразумно не стал отвечать на это замечание, тем более справа вырисовалась местная таверна — двухэтажное здание с красивыми резными наличниками. В окнах можно было заметить чистенькие белые занавески и всё те же горшки с цветами

— А миленький посёлок, мне нравится, — задумчиво протянул Антинаэль, разглядывая таверну. — Но не думаю, что здесь найдётся для нас «развалюха».

— Можем на постоялом дворе для начала пожить, — тут же выпалила Анжелика. — Как нормальные, состоятельные люди.

— А платить натурой будешь? — ехидно прокомментировал демон. — Думаешь, надолго твоего браслетика хватит?

— А мы её работать отдадим, — предложил я. — Честный труд облагораживает.

— Сборщиком налогов что ли? — невозмутимо поинтересовался Антинаэль. — Как раз по специальности.

— Почему сборщиком налогов? — опешила вампирша.

— Потому что кровопийцы, — так же спокойно ответил демон.

Я рассмеялся, а девица фыркнула, как обиженная кошка.

Тут откуда-то с заднего двора послышался громкий вздох. Не совладав с любопытством, мы оставили жеребца у коновязи, а сами прошли сквозь приоткрытую калитку. Во дворе могучего сложения женщина лет сорока рубила дрова боевой двусторонней секирой, какие так любили воинственные жители севера. Очередное полено разлетелось под ударом секиры, а женщина вновь горестно охнула и схватилась за спину. Выпрямилась, оглядела нежданных зрителей:

— Поясница болит, демоны её побери, — посетовала она. — Мужика в доме нет, всё хозяйство на мне...

— Может, вам помочь? — тихо усмехнувшись на предложении «побрать» поясницу, учтиво предложил Антинаэль.

Дама с ног до головы оглядела нежданного помощника, и стройный юноша, уступающий ей по габаритам раза в два, не показался женщине достаточно хорошим работником. Однако желание отдохнуть, а может и посмеяться над тем, как парень не сможет даже поднять секиру, оказалось сильнее.

— Ну, попробуй, — с сомнением протянула она.

Антинаэль снял куртку, небрежно закинул на невысокий заборчик и взялся за рукоять.

— А что, нормального топора у вас нет? — на всякий случай спросил он.

— Мой покойный муж считал, что так удобнее, — с достоинством ответила тётка, ещё раз убеждаясь, что доделывать всё же придётся самой. — С тех пор и повелось.

— Ну, ладно, — притворно огорчился демон. Затем, взяв секиру одной рукой, легко и непринуждённо нанёс удар. Полено разлетелось на равные две части, линейкой не отмерить точнее. Тавернщица ахнула, а демон уже установил на пень следующее полено....

Когда все дрова были сложены в аккуратную поленницу, она смотрела на нас совсем другими глазами.

— Благодетель вы мой! Как мне вас отблагодарить-то?

— Нам ничего не надо, — улыбнулся Антинаэль. Даже не вспотел ведь! — Вот разве что молочка тёплого и переночевать нам с семьёй хотя бы одну ночку. Понимаете, денег у нас почти не осталось....

— Конечно — конечно! — засуетилась тавернщица. — Не только молочка, но и супчика налью! И комнатка у меня есть — на чердаке. Пойдёмте скорее!

Комнатка оказалась даже меньше нашей давешней развалюхи, но зато чистенькая и прибранная. Две кровати и лежанка у печной трубы.

— Располагайтесь пожалуйста, — тавернщица почему-то не спешила уходить, когда мы с Анжеликой с удовольствием сбросили плащи и растянулись на кроватях. Демон обречённо посмотрел на лежанку.

— Теплее будет, родину вспомнишь, — «подбодрил» его я.

Антинаэль только фыркнул.

— Уважаемый, — набралась смелости женщина. — А может, вы и подольше у меня останетесь? Деньжат заработаете, я не обижу. Вышибалы у меня нет, а люди разные приходят. Ополченцы опять же разбуянятся, сладу с ними никакого нет — никто из местных связываться не хочет.

— Вышибала? Я? — опешил демон.

— Ну... вы не серчайте только... да только вам, наверное, что секиру поднять, что забияку выкинуть...

— Честный труд облагораживает, — не преминула передразнить меня Анжелика.

— Ну, хорошо.... — Антинаэль, видимо, сообразил, что нас с вампиршей, в первую очередь из-за неприятия солнца, на это дело подрядить не получится, а предложение выглядело, по крайней мере, на первых порах, вполне выгодным. Да и проблему ночлега решало.

— Вот такой камень с души сняли, уважаемый, — просияла тавернщица. — Вы отдохните с дороги, а завтра выходите к открытию. А я супчик принесу — как обещала. Сегодня наваристый вышел!

Я с некоторой завистью глядел, как демон, расправившись со своей едой, с аппетитом доедает и нашу. А этот мерзавец ещё как будто нарочно громко причмокивал от удовольствия. Насытившись, он демонстративно облизнулся и заявил:

— Вам бы тоже не помешало перекусить. Село укреплённое, так что, боюсь, разбойников рядом не водится. Придётся немного позаимствовать крови у селян, поэтому слушайте внимательно: когда-нибудь, когда вы привыкнете к вашим новым способностям, вы сможете с точностью до капли определить, насколько можно высушить человека, чтобы он остался жив. Пока считайте глотки. Постарайтесь делать два-три, и человек ничего не заметит. Избегайте укусов в шею — открытый ворот сделает отметину видимой для соседей, а это ненужные подозрения. Всё ясно?

Анжелика серьёзно, даже непривычно для неё серьёзно, кивнула. Я демонстративно скрестил руки на груди:

— Ни за что.

— Лыко-мочало, начинай сначала, — горестно вздохнул Антинаэль. — Лест, перестань уже мыслить этой узколобой человеческой моралью, и подумай логически. Голод. Потеря контроля. Убийство. Полностью безвредная процедура. Тысячи спасённых жизней. Сколько раз ещё я должен это повторить, чтобы ты наконец перестал отрицать очевидное?

— Знали бы вы оба, как вы меня бесите, — искренне признался я после недолгого молчания. Вампирша уже открыла рот, чтобы ответить что-то обиженное или издевательское, но я предостерегающе покачал головой и добавил: — Полагаю, я сам вас раздражаю не меньше. Но мы трое — как узники, скованные одной цепью, которая и диктует не только мне, но нам всем какую-то причудливую систему правил. Поэтому я очередной раз буду ненавидеть себя и делать, как ты говоришь, Антинаэль.

Кажется, на Анжелику моя речь произвела впечатление — под конец она даже закивала, выражая полное согласие. Демон, наоборот, рассмеялся:

— Я, кажется, уже говорил, что в ком-то талантливый поэт пропадает. Разговор о такой простой и очевидной вещи, как еда, — а сколько отборной патетики!

— Вот думай, что хочешь, — устало отмахнулся я. — Обещаю, я больше не буду утомлять тебя своими моральными дилеммами. Просто знай, что тому, что ты сделал, я не найду оправдания ни сейчас, ни впредь.

— Диле... что? — переспросила вампирша. — Это тоже ругательство такое?

— Нет, дитя, наш друг имел в виду, что его душа страдает от того, что приходится пить кровь бедненьких невинных смертных, но кушать всё-таки хочется, — съязвил Антинаэль.

— Не обязательно всё опошлять, — вскользь заметил я.

— Не обязательно быть таким занудой, — парировал демон.

Я только безнадёжно вздохнул и устало растянулся на кровати. В самом деле — сказано всё, что должно быть сказано, и больше нет смысла тратить слова на попытку достучаться друг до друга. И единственное, что мне теперь остаётся — просто пролистывать однотипные дни невыносимого существования. И вечно следить, чтобы взбалмошная Анжелика что-нибудь не учудила — этакий последний долг благородного человека, которым я когда-то был.

Первый раз — всегда самый сложный. Залпом осушить бокал молодого вина, нырнуть в бурную реку, отрубить голову... Я долго стоял над постелью мирно спящего селянина, не в состоянии справиться с так до конца и не исчезнувшим отвращением. Анжелика, уже успевшая приложиться к предплечью его жены — подумать только, даже ранку платочком вытерла, чтобы вышло понезаметнее! — смотрела на меня со снисходительным сочувствием, чем, как бы отвратительно это ни звучало, только сильнее портила мне аппетит. Но в какой-то момент внутри словно что-то сломалось — я медленно приподнял руку спящего и вцепился в неё клыками. Кровь показалась мне безвкусной и пресной. Лишь пара глотков — и я отстранился, непроизвольно отметив, что получилось куда аккуратнее, чем у моей спутницы — две красные точки, маленькие и ровные.

— Идём, — я махнул невесть чему улыбающейся Анжелике и первым вышел в открытое окно. Обратно к таверне мы шли молча, никуда не торопясь. Из распахнутой двери лился уютный свет, а на пороге образовалось небольшое столпотворение.

— Не пущу, — спокойно, но непреклонно говорил Антинаэль, перегораживая ногой дверной проём. — Ещё столы переломаете, а платить кто будет?

— Ты, бы сопля тощая, рот не разевал, — горластый парень, уже изрядно хмельной, явно посчитал демона кем угодно, но только не блюстителем местного порядка. — Мы ополченцы! День и ночь Вирлею от опасности охраняем, вот! Пусти, если жизнь дорога!

— Ну, заходи, если сможешь, — притворно согласился Антинаэль, а когда ополченец воспользовался его разрешением, без разговоров взял его за шиворот и сбросил с крыльца. Обиднее всего было то, что товарищи не только не набросились на негодяя, но ещё и загоготали, обсуждая унизительный провал. Горластый сердито отряхнулся и зашагал прочь, бормоча, что так этого не оставит.

— Пусти, добрый человек, мы тихонечко, — с куда большим уважением попросил один из оставшихся ополченцев. Демон удовлетворённо хмыкнул и посторонился.

— Отлично смотришься, — поравнявшись с Антинаэлем, шепнул я ему на ухо. — Светило науки всея Бездонных Провалов и приближённый самого Императора наконец нашёл своё призвание.

— Почему нет? — умиротворённо улыбнулся демон. — Может быть, и генерал-главнокомандующий войск Вэлифара обретёт смысл жизни в чём-то простом? Как насчёт выращивания кур, например?

— Ты кого курицей назвал?! — возмутилась подошедшая Анжелика, которая услышала только последнюю часть фразы.

— Птица есть такая, с перьями, — невозмутимо объяснил Антинаэль. — Не стоит сразу всё воспринимать на свой счёт, дитя.

Вампирша пожала плечами, словно говоря: «я сделаю вид, что поверю».

— Не разрешите ли мне пройти, милые? — голос, тихий и спокойный, прозвучал из-за наших спин. — Я так давно хотел отметить возвращение домой.

На пороге стоял солдат в потрёпанном походном плаще, прикрывающем видавшую виды кирасу. Он не казался буяном или дебоширом — просто усталый человек, проделавший долгий путь до родного очага. Я даже в чём-то ему позавидовал — я уже никогда не смогу рассчитывать на подобное.

Мы расступились, пропуская его, и солдат, благодарно кивнув, пошёл к пустому столу у камина. Поймал за руку разносчицу и что-то тихо попросил. Вскоре на столе появилась тарелка печёной картошки и бутылка яблочной наливки. Солдат оглядел таверну задумчивым и немного печальным взглядом, налил вино в кружку и залпом выпил.

— Как-то грустно это, — первой высказалась наша вампирша, на словах презирающая всех «жалких смертных». — Он пришёл домой, а не с кем выпить — видать никто из старых друзей не вернулся. А, может, уже и не вернётся.

Потом Анжелика опять нас удивила — присела за стол к солдату и спросила:

— Вы не против, если мои братья к вам присоединятся? Они тоже недавно вернулись с войны.

Тот кивнул, как мне показалось — с радостью, и мы с Антинаэлем тоже присоединились к нему.

— Рад знакомству, друзья, — тепло улыбнулся солдат. — Признаться, непривычно пить в одиночестве. С полковыми друзьями мы в разные стороны разошлись, а тут, дома, все лица молодые. Шесть лет — долгий срок. Меня, кстати, Оранд звать.

— Я Антиох, а это — Анжелика, — представился демон. Меня он упомянуть «забыл», да я особо и не рвался называть своё имя. Впрочем, Оранд этого не заметил — он уже махал разносчице, требуя три дополнительных кружки.

— Эх, хороша тут наливочка! — он поднёс бутылку к носу и глубоко вдохнул пряный запах. — Вампира свалит!

Я отказываться не стал — кажется, Антинаэль говорил, что на сытый, будь он неладен, желудок, можно позволить себе немного человеческой еды, но в действенности настойки на вампиров усомнился. Зря, как оказалось...

— А я вот ей-ей, десяток умертвий положил! — Оранд в подтверждение своих слов сложил знак Эшемерха. — Окружили они меня, чуть голову не откусили!

— Это ещё что, — пренебрежительно протянул я, отхлёбывая наливку прямо из третьей? четвертой? по счёту бутылки. — Я вот вампира один на один одолел!

Антинаэль смотрел на меня с укоризной, но пока не вмешивался. Пьяным я себя не чувствовал, скорее расслабленным. И потом, отчего бы не выпить с таким славным человеком? А то вокруг одни кровососы. И демоны.

— Как-то ты слишком хорошо сохранился после поединка с вампиром, — рассудительно заметил Оранд.

— У меня хорошая реакция и превосходные навыки ведения боя, — с удовольствием похвастался я, сделав вид, что не замечаю ехидную морду демона. Из здесь присутствующих он один знал, какими «повреждениями» для меня закончился тот бой.

— Ну так выпьем за это, — сдался солдат. Мы опорожнили ещё по стаканчику.

— Слушай, я забыл твоё имя, — Оранд доверительно наклонился к моему плечу.

— Неважная у тебя память, друг, — пожурил я его, хотя всё ещё был точно уверен, что не представлялся. А потом беззаботно сообщил: — Лест.

— Да ладно? — не поверили он. — Это же как генерала Дель Аркуа звали?

Анжелика посмеялась в кулачок, Антинаэль обречённо оперся лбом на подставленную ладонь. Оранд же начал пристально ко мне приглядываться, хотя, полагаю, в его состоянии получалось плохо. Непонятно, что именно он хотел увидеть: далеко не вся армия знала меня в лицо, а уж на лбу крупными буквами «тот самый генерал» у меня точно не написано.

— Ну и меня так зовут, — до конца раскрывать карты я не стал.

— Великий человек! — выдохнул Оранд.

— Был, — закончил я во имя исторической достоверности.

— А почему был-то?

— Так помер, Чертоги ему Небесные.

За мой упокой выпили стоя с торжественными и одухотворёнными лицами. Антинаэль безнадёжно махнул рукой на всё это безобразие, залпом допил вино и ушёл наверх.

Гимн Вэлифара после этого мы пели втроём. У Анжелики оказался на удивление красивый певческий голос, у Оранда — просто громкий, ну а я тихонько подпевал.

После чего солдат осушил ещё одну полную кружку и попытался подняться.

— Меня...ик... жена ждёт!

Отпустить его одного в таком состоянии совесть мне не позволила, поэтому я закинул его руку к себе на плечи и, поддерживая за пояс, повёл к выходу.

Село освещалось лишь редкими светильниками у крылец, но темнота не мешала мне находить дорогу. Оранд сумел кое-как объяснить, где он живёт, и пропетляв по всё ещё незнакомым улицам совсем немного, я отыскал булочную. Деревянный крендель, служивший ей вывеской, раскачивался на ветру. Я требовательно постучал.

— Кого там демоны принесли? — послышался сонный голос хозяйки. Не дожидаясь ответа, она распахнула дверь. Это была пышнотелая румяная женщина лет тридцати пяти. В руках она держала скалку.

— Рыб...бонька моя, — с запинкой произнёс Оранд, растроганно улыбаясь.

Скалка выпала из рук женщины. Она неуверенно дотронулась до лица солдата.

— Птенчик мой... живой.

Я терпеливо ждал, пока они насмотрятся друг на друга. Наконец женщина спохватилась:

— Спасибо тебе, добрый господин.

С некоторым облегчением — тащить Оранда было не тяжело, но неудобно, — я передал своего недавнего собутыльника жене и пожелал им доброй ночи. Может, она засыплет его упрёками, что сперва пошёл не домой, а в кабак, или крепко обнимет, благодаря за то, что вернулся — этого я не знал. Лишь был уверен, что всё у них будет хорошо. Обратно я нарочно шёл медленно — хотелось просто прогуляться перед сном — и в приподнятом настроении.

Которое под утро закономерно испортилось — выяснилось, что от похмелья проклятый вампиризм нисколько не спасает. Сжалившись, Антинаэль вручил нам по кружке свежей крови — я не стал спрашивать, откуда он её взял. Только после этого голова перестала гудеть и кружиться.

— Уж простите, что приходится кормить вас разным сбродом, — карикатурно извинился демон. — Кровь — она же зеркало души. У кого душа яркая, одержимая страстями — у того и кровь приобретает неповторимый пикантный привкус. А у этих что? Вспахать поле — выпить в таверне. Никаких тебе специй.

— Ты что, пробовал? — ехидно поинтересовалась Анжелика.

— Было дело, — не стал отрицать Антинаэль.

Вампирша поперхнулась, в очередной раз задавшись вопросом, что же это за существо такое проживает с ней под одной крышей. Но развивать тему пока не стала, да и не успела бы: удостоверившись, что мы «позавтракали», демон эффектно сорвал занавеску с небольшого чердачного окна. Солнечный свет больно резанул по глазам. Анжелика завизжала и свалилась с кровати, воображая, что сейчас умрёт, да и я сердито зашипел.

— Быстро же вы стали ночными жителями, — захихикал Антинаэль. — Отставить панику, вы и не горите вовсе. Я всё-таки нашёл ошибку этого тщеславного идиота.

Действительно, боль, которую я испытал в первые секунды, имела скорее психологическую причину. Сильно щуря отвыкшие от света глаза, я выглянул в окно:

— Я уже и забыл, какой бывает день.

— Ну, так сходи, посмотри, — подколол меня демон.

Долго уговаривать не пришлось — я схватил висящую на стуле рубаху и выбежал из комнаты.

— Хороший сегодня денёк, уважаемый, — неуверенно поприветствовала меня тавернщица, выходя на крыльцо. Да, наверное, не каждый день видишь растрёпанного и босоногого постояльца с выражением дурацкого счастья на лице лежащего на земле, не мигая глядя на солнце.

— Да... — не отрываясь от своего занятия, блаженно протянул я. Воистину, ценность чего-либо понимаешь, лишь потеряв. Никогда больше не буду ворчать на чересчур яркий день...

— Вам нездоровится? — похоже, женщина решила, что я окончательно сошёл с ума.

— Всё в порядке, благодарю, — я с сожалением поднялся и отряхнул пыль.

Глаз на затылке у меня не было, но, проходя мимо тавернщицы, каким-то непостижимым образом я заметил, как она покрутила пальцем у виска.

Глава 17. Цели и средства

Когда дело касалось торжественных мероприятий, дипломатических приёмов, парадов и шествий, королеву Гвендолейн за глаза называли «женщиной, которая вечно требует невозможного, но всегда получает это». Ни одно событие подобного рода в Леондоре не обходилось без бдительного внимания её величества и ни одно не было похоже на другое.

Само собой, такой важный повод, как визит султана Зафара, не стал исключением. Каким-то непостижимым образом на сутки столица Вэлифара, сохраняя свой неповторимый стиль, превратилась в кальшехранский город. Архитекторы и декораторы простыми, но узнаваемыми деталями не изменили, но дополнили облик Леондоры, создавая у горожан иллюзию, что они внезапно перенеслись на много миль к югу, в самое сердце султаната.

В назначенный день сквозь городские ворота прошествовала величественная процессия, и немалое количество любопытных собралось поглазеть на диковинное зрелище. Первыми в город вошли копьеносцы в позолоченной пластинчатой броне, за ними последовали отряды всадников в белых плащах, густо вышитых золотой бахромой. Кони бежали слаженной танцующей рысью, высоко вскидывая копыта. Но взгляды толпы привлекал впечатляющих размеров экипаж из парчи и бархата, увлекаемый вперёд восьмёркой вороных лошадей. Тяжёлые занавески были плотно задёрнуты, скрывая правителя Кальшехрана от посторонних глаз. Рядом с экипажем шагали мускулистые невольники в широких шароварах.

Менкар и Алия наблюдали за шествием, пожалуй, с самого удобного из возможных мест — балкона одного из домов, окружающих дворцовую площадь. Местный дворецкий сперва замахнулся на невесть как оказавшихся на его балконе магов метлой, но потом плюнул и устроился рядом — в такой торжественный момент негоже ссориться по пустякам.

— Так странно, — задумчиво протянула оракул, покрепче сжимая ручку зонта, — пришло время возвращаться домой. Белые башни Медресе, цветущие апельсины в саду. Мирный сумрак галерей. За годы войны всё это стало казаться таким далёким, таким нереальным...

— Ты заслужила покой, душа моя, — мягко улыбнулся Менкар. — Придёт время, и ты будешь вспоминать эти шесть лет лишь как старый кошмар, который никогда не повторится. Но моя война ещё не закончена.

— Боюсь, самая омерзительная его часть останется со мной навсегда, — печально отозвалась Алия. — В этом мы с тобой похожи. Мы вместе пережили наши потери. Поэтому и вернуться должны — вместе. Может, всё-таки передумаешь?

— Нет, — маг отрицательно покачал головой. — Тот, кто сломал твою жизнь, мёртв. Лест убил его. А мой враг всё ещё ходит по земле и принимает королевские почести. В этом разница. Я пока что не могу вернуться.

— Вот всегда ты так. Упрямый, как стадо баранов. И точно так же постоянно лезешь на рожон. Вот встретишь свою смерть где-нибудь в подворотне, и что мне тогда делать? Вечно скрываться и никому не доверять? Значит, так, — оракул выдержала многозначительную паузу и непреклонным тоном закончила: — если ты остаёшься, значит, я — тоже!

— Я не могу подвергать тебя такой опасности!

— А я не могу себе позволить лишиться единственного друга!

— Алия, ты... — Менкар обречённо вздохнул, махнул рукой и, облокотившись на перила, стал наблюдать, как на площадь змеёй вползает султанский кортеж. Колонна неторопливо описала три круга, а затем остановилась у центрального входа во дворец. Невольники дёрнули за золотые шнуры, свисающие по бокам, и экипаж султана раскрылся подобно цветку, явив миру усыпанный драгоценными камнями паланкин. Синхронно взвалив его на плечи, невольники понесли паланкин по ступеням. Королева в окружении гвардейцев и министров ожидала высокого гостя наверху.

Приблизившись к встречающим, невольники опустили паланкин на землю. Один из них с почтением приподнял покрывало. Величаво выбравшись из паланкина, султан, представительный мужчина в синем кафтане и чалме, украшенной огромным бриллиантом, сделал шаг в сторону, позволяя выйти стройной девушке, закутанной в разноцветные шелка. Лицо её скрывала непроницаемая вуаль, лишь большие глаза смотрели пристально и внимательно.

— Великий Зафар, для меня честь принимать вас в Вэлифаре, — первой поприветствовала гостя королева.

— Блистательная Гвендолейн, да благословит Сверемир деяния ваши, я счастлив посетить эту благодатную страну, — султан говорил на вэлифарском, лишь с небольшим акцентом, выдававшим чужеземца.

— Кто прибыл с вами? — поинтересовалась её величество, зная, что в султанате не принято представлять своих женщин, если собеседник об этом не просит. Устои же её королевства требовали к дамам большего внимания.

— Моя дочь, принцесса Сагадат, — с достоинством ответил Зафар.

— Надеюсь, пребывание в Леондоре доставит вам истинное удовольствие, — ослепительно улыбнулась Гвендолейн и сделала приглашающий жест.

На этот торжественная часть закончилась, султан в сопровождении королевы и её министров вошёл под своды дворца.

Ночью Менкар долго не мог уснуть. Он ворочался с боку на бок, вставал и ходил по комнате, умоляя упрямое сознание прекратить попрекать его неудавшимся расследованием, неспособностью отговорить Алию от участия в его рискованной затее, а заодно — всеми ошибками, прошлыми и нынешними. Лишь в пятом часу маг смог забыться беспокойным сном. Ему приснился мистер В, с самой злодейской улыбкой примеряющий султанскую чалму с бриллиантом. Выругавшись сквозь сон, Менкар повернулся на другой бок. Оставшуюся часть ночи он спал без сновидений.

Утро для чародея наступило около полудня. С трудом разлепив глаза, Менкар подошёл к окну и отдёрнул шторы. И посмотрев на солнце, взобравшееся почти на вершину небосклона, понял, что на торжественное открытие возведённой за каких несколько недель стелы в честь Победы над Смертью он безнадёжно опоздал, но, справедливо рассудив, что напыщенные речи он слышал много раз, Менкар всё равно отправился туда — хоть немного развеяться.

Обилие народа вокруг стелы его сильно удивило — люди не то что не собирались расходиться, а наоборот — всё прибывали и прибывали. С трудом протолкнувшись почти к подножию памятника, Менкар увидел большую палатку, за место перед которой велась самая настоящая борьба. Изредка занавес, закрывающий вход в вожделенную палатку, раздвигался, и тогда в толпу летели разные мешки и коробки. Удачливых ловкачей, успевших схватить их первыми, провожали завистливыми взглядами. Похоже, из уважения к традициям союзного государства, королева решила порадовать свой народ дарами. Но если в Кальшехране обычай имел многовековую историю, и люди ждали спокойно и чинно, веруя, что Сверемир не оставит достойных, то здесь, поражённые невиданной щедростью, кажется, были готовы открутить другу головы.

Прекрасно зная, что ничего ценного на таких раздачах отродясь не водилось, Менкар, стараясь не попасть в основную толкотню, целенаправленно пробирался к памятнику. Но сам того не желая, маг каким-то непостижимым образом оказался у самого занавеса и под напором людских масс едва не ввалился в палатку. В этот момент ему в руки сунули холщовый мешок с чем-то объёмным, после чего Менкар вылетел из толпы как пробка, оказавшись у самого подножия стелы.

Это была простая, даже непривычно простая для Леондоры колонна, сужающаяся кверху и украшенная неброскими барельефами. Квадратное основание обвивали лишённые плоти костлявые руки, словно силясь выбраться из-под взметнувшейся к небесам громады. Символ того, что враг был обезврежен и раздавлен. Этот монумент не нуждался в роскошных статуях или ярких мозаиках. Именно в своей строгой простоте он был красноречивее любых слов.

Менкар обошёл стелу кругом, затем предпринял бесславную попытку покинуть сквер тем же путём, которым пришёл — люди у палатки сомкнули ряды не хуже тяжёлой пехоты, при этом ворча, что этим жадинам всё мало. Столкнувшись со столь яростным сопротивлением, подавленный численным превосходством противника, Менкар вынужден был отступить и обойти толпу по большой дуге.

О нежданно-негаданно свалившемся прямо в руки подарке чародей вспомнил лишь вернувшись в гостиницу. Он развязал стягивающую мешок бечёвку и с любопытством заглянул внутрь. В мешке лежало нечто скомканное, отделанное полудрагоценными камнями, с огромным количеством кружев. Менкар вытряхнул трофей на кровать и аккуратно расправил. Светло-серое платье с золотыми вставками, высоким воротником и глубоким вырезом. Один рукав платья болтался на нескольких нитках, второй вовсе отсутствовал, оставив как напоминание о себе лишь полоску золотой тесьмы. Маг решил, что ему досталось одно из старых платьев королевы, и потерял к нему интерес. Ведь в тот же день должен был состояться большой королевский приём по случаю приезда султана, и чтобы предстать перед своим государем в самом лучшем виде, Менкар начал готовиться заранее. Он был уверен, что и здесь Гвендолейн попытается удивить высокого гостя, а значит, стоит ожидать не обычного вэлифарского бала, а чего-то особенного.

Алия застала друга за попытками как можно эффектнее прикрепить к парадной мантии чёрный плащ из незнакомой оракулу ткани.

— Как я выгляжу? — заметив её в зеркале, не оборачиваясь, спросил чародей.

— Ммм... торжественно, — уклончиво ответила Алия. В тонкостях моды она и будучи человеком не разбиралась, демонами никогда не увлекалась, и сотканный в Бездне плащ не произвёл на неё ни малейшего впечатления.

Маг безнадёжно махнул рукой и вернулся к своему занятию.

— Вот уж не думала, что ты туда собираешься, — заметила оракул. — В нашем-то положении. Сегодня у гостиницы вертелось не менее двух шпионов — причём, не особо маскируясь. Нам бы лучше сидеть тише воды ниже травы.

— Наоборот, — не согласился Менкар. — Дадим им понять, что мы приличные люди, всё поняли и ведём себя согласно своему статусу. Останемся здесь — и разведка решит, что мы опять что-то замышляем.

— Ну... логично, — помедлив, согласилась Алия. Взгляд её тем временем упал на платье.

— А это кому?

— Тебе, — пакостно ухмыльнулся Менкар, втайне раздосадованный, что его редкий аксессуар не оценили.

— Я же такое не ношу, — улыбнулась Алия, восприняв слова Менкара как шутку. Но не тут-то было. Честное и благородное желание приобщить девушку к прекрасному взыграло в молодом чародее.

— А ты сперва померь, — одновременно с этими словами серая мантия оракула, повинуясь движению руки мага, предательски взлетела к потолку. Телекинезом Алия владела лучше, чем Менкар, но в этой ситуации растерялась и чисто по-женски вскрикнув, ухватила беглянку за подол и дёрнула. От рывка из карманов и рукавов на пол полетели разнообразные бумажки, мелкие талисманы и амулеты. Издав совсем уж горестный протяжный всхлип, девушка бросилась собирать свои вещи. Мантия тем временем перекочевала в руки к Менкару.

— Ну, ты и.. верблюд! — Алия хотела сказать «шакал», но в последний момент передумала. Не до такой степени её оскорбили, чтобы сравнивать друга с этим подлым животным. Не отвечая, Менкар надел на неё платье и затянул шнуровку. Обычно вэлифарской даме требовалась помощь не менее двух служанок, чтобы облачиться в праздничный наряд. Магия оказалась в разы эффективнее. Алия двумя пальцами приподняла ткань единственного рукава.

— Его собаки рвали, что ли?

Менкар подумал, что навряд ли. В смысле, собаки навряд ли. А потом щелчком пальцев вернул платью симметрию, окончательно избавив его от рукавов.

— А что, мне нравится, — наконец заключил он.

Алия его мнения не разделяла. Ей казалось, что даже для «насквозь погрязшего в пороках» Вэлифара получилось слишком откровенно.

— Ну примерили и ладно, — начала было оракул, потянувшись к завязкам, но Менкар прижал палец к губам.

— Подожди минуточку. Чего-то не хватает, — он деловито обошёл вокруг Алии, зачем-то потрогал её плечо, хлопнул себя по лбу и переместился к тумбочке, на которой стояли так и не использованные эликсиры. Маг открыл флакон с прозрачной жидкостью с многообещающим названием «Сыворотка правды» и провёл над ней ладонью. Застывшие капли зелья, повинуясь его жестам, легли на шею оракула причудливым бриллиантовым узором.

— И добавим топазов, — «ожерелье» дополнили оранжевые кристаллы из другой склянки. — У тебя температура тела низкая, долго не растают, — гордо сообщил Менкар, любуясь своим произведением. — Ничего, что они холодные?

— Ничего..., да ты издеваешься? — Алия окончательно перестала понимать, что происходит. Она обличающее ткнула чародея в грудь. Менкар предельно внимательно изучил сотню раз латанную и нитками, и магией кожаную перчатку. Счёл неподходящей к наряду и, недолго думая, стянул.

— Они всегда такие? — удивлённо вопросил он, разглядывая чуть заострённые синеватые ногти, сквозь которые просвечивали чёрные линии вен.

— Всегда, — вздохнула Алия. — Не могу ничего сделать. Обычными они стали всего один раз, когда я...

— Наконец нормально поужинала.

— Менкар!

— Уже двадцать четвёртый год как, — смирившись, маг натянул перчатку обратно. — И так сойдёт. Вот только причёска подкачала.

Опять же не спрашивая разрешения, он бесцеремонно усадил оракула на табурет и взялся за гребень.

— Это... воронье гнездо? — обречённо вопросила Алия после получасовых попыток друга освоить новую профессию. Волосы на её голове, связанные тесьмой, живописно торчали в разные стороны.

— Нет, это...

И тут в дверь постучали. Не дожидаясь ответа, в комнату влетел взъерошенный Девор, боевой маг земли, на ходу поправляя парадную мантию.

— Эй, на острове! Вы едете, или нет?

— Что?! — одновременно возопили Менкар и Алия.

— Там... этот... экипажи прислали. Давайте быстрее, а то пешком пойдёте.

— Но как же мне, я ... — в ужасе залепетала оракул, бросаясь к оброненной мантии

— Времени нет, султан не любит опаздывающих! — быстро сориентировался огненный маг. Он выудил из шкафа толстый плащ от дождя и накинул на плечи девушки. — Идём.

И потащил её за собой.

— Но мои вещи...

— Потом соберёшь, никто не возьмёт.

В большом крытой повозке Алия ехала, до самых глаз замотавшись в плащ. Лишь во дворце, когда пожилой лакей со словами «вашу накидку, госпожа», протянул руку, она с содроганием рассталась с этой незаменимой вещью. К счастью, солнце уже опустилось достаточно низко, и его губительные лучи не проникали в высоко расположенные окна бального зала. По сравнению с прошлым разом зал преобразился: вдоль стен поставили длинные, покрытые узорчатыми кальшехранскими скатертями, столы с фруктами и другими лакомствами, а в центре соорудили фонтан, вместо воды извергающий молоко. Не обошлось без традиционных кальянов — около невысоких тумб, окружённых мягкими подушками, уже столпились вэлифарские аристократы. Забавно было наблюдать, как они кашляют, пытаясь оценить диковинное развлечение. Хотя были и такие, что выдыхали ароматный дым с видом знатока, уже давно оценив изобретение южных соседей. Алия шла по залу, чувствуя себя совершенно голой. Ей казалось, что все смотрят на неё, и смеются в спину.

«Ну Менкар, ну удружил», — со злостью думала оракул. Она даже не подозревала, что едва переступила порог, произвела среди местной знати настоящий фурор, в первую очередь среди мужчин, которые оценили открытые руки и плечи. Дамы с замысловатыми конструкциями на голове презрительно морщились, но всё же признавали, что причёска «под воронье гнездо» довольно интересная и даже новаторская. Немного успокоилась Алия, лишь когда к ней подошла молоденькая аристократка и со всем почтением спросила, какой ювелир делал эти изумительные украшения.

— Это творение магии, прекрасное, но, к сожалению, недолговечное, — огорчила её оракул.

Девушка поблагодарила и отошла с таким решительным видом, как будто собиралась лично поймать первого подвернувшегося несчастного мастера и заставить сотворить нечто подобное.

Сама Алия направилась к ближайшему кальяну. Присела у свободной трубки и к удивлению стоящих рядом людей полной грудью вдохнула дурманящий дым. Оракул никогда прежде не курила. Единственная попытка, предпринятая ещё в ранние годы учёбы, закончилась для неё краткой потерей ориентации в пространстве, навсегда отбив охоту повторять эксперимент. Но сейчас ей хотелось именно этого — забыть эти пристальные взгляды, которые как будто замечают всё, забыть о до неприличия ярком платье, наконец, о том, что она теперь всего лишь нежить...

Не удалось. Тёмное проклятие ревниво оберегало своё единоличное право владеть сознанием хозяина. Чуть закружилась голова, только и всего. Алия продолжала отчётливо видеть и слышать, что происходит в зале: как королева в очередной раз заверяет всех присутствующих, насколько она рада принимать у себя высокого гостя, как султан отвечает церемониальными и величественными изъявлениями благодарности за тёплый приём. Потом владыка Кальшехрана сообщил о своём решении наградить некоторых своих подданных, проявивших особое мужество и отвагу в борьбе с беспощадным врагом. Ордена и медали в Кальшехране были не в ходу, вместо этого султан вручал воинам кинжалы в искусно сработанных ножнах. Волшебница нисколько не удивилась, когда услышала имя Менкара: его безумие, вызванное известием о смерти Камиры, было воспринято как боевая доблесть, не раз позволявшая успешно завершить почти безнадёжные операции. Но когда герольд прокричал:

— Оракул первой категории Алия! — ужасно растерялась. Даже решила сперва, что к ней это не имеет никакого отношения. От неудобной заминки девушку спас оказавшийся поблизости Девор, который и подтолкнул её к помосту.

Подойдя к повелителю, Алия поклонилось, как велел этикет, внутренне сгорая со стыда. Не просто опозориться, а опозориться на самом высоком уровне! Однако султан Зафар посмотрел на её облачение недоуменно, но вполне благосклонно — если уж Гвендолей ради своего союзника распорядилась придать столице кальшехранские черты, почему бы его подданным не сделать то же самое? Сама королева с интересом поглядывала на оракула, улыбаясь каким-то своим, несомненно, приятным воспоминаниям.

Алия приняла из рук султана тонкий стилет, вновь поклонилась... и едва удержалась, чтобы не вздрогнуть. Её словно накрыло волной такой жгучей, но бессильной зависти, что по спине побежали мурашки. Девушка подняла глаза и столкнулась взглядом с принцессой Сагадат, в окружении служанок стоящей чуть позади отца. Принцесса заметила, что невольно обратила на себя внимания и даже немного смущённо отвернулась. Быстро, насколько позволяли правила приличия, Алия поспешила покинуть помост.

Менкар наблюдал за триумфом подруги с гордостью, будто это была целиком его заслуга. В некоторой степени маг был уверен, что так оно и есть. На миг представив, как красивая в общем-то девушка принимает заслуженную награду в том безвкусном сером балахоне, он внутренне содрогнулся. Нет, Алия никогда не была модницей. Сначала ей не позволяли средства, потом — привычка и строгое воспитание истово верующих родителей, но до агрессивной невзрачности, иначе и не назовёшь, она опустилась лишь после плена. Возвращение «заблудшей души на путь истинный» Менкар считал своим святым долгом.

— Поздравляю юноша! Я горжусь тем, что являюсь твоим наставником, — когда хотел, архимаг Улунбей мог подкрасться к зазевавшемуся ученику совершенно бесшумно.

— Спасибо, учитель, — сдержанно поблагодарил Менкар. В искренности похвалы чародей сильно сомневался, он знал учителя достаточно давно, чтобы не обольщаться на этот счёт. Что ему нужно?

— Прекрасный плащ, — тем временем невинно продолжал Улунбей, а Менкар уже успел прочитать в его глазах жгучее желание по-отечески строго укорить за безрассудное отношение к собственной душе, предательство по отношению к Господу Сверемиру и прочее, прочее... Религиозным архимаг становился исключительно, когда ему это было выгодно. Демонологию в Кальшехране никто не запрещал, даже церковь, но общение с Низвергнутыми всячески порицалось.

— Это подарок, — разочаровал учителя Менкар.

— Вот как? — если Улунбей и расстроился, то виду не показал. — Это по-своему чудесный подарок. Позволь спросить, кто же был столь щедр?

— Покойный генерал Лест Дель Аркуа, да согреет его Небесный Огонь.

Архимаг рутинно пожелал генералу обрести на Небесах покой и удалился с крайне задумчивым лицом. Менкар вздохнул с облегчением, закончив этот непонятный и бессмысленный разговор. Хоть Улунбей и считался человеком мелочным и падким до титулов и почестей, как-то серьёзно вредить он не станет. Не того склада характер. Чародей мечтательно подумал о том дне, когда сам станет архимагом и вырвется из-под власти Улунбея...

Награды у султана вскоре закончились, и королева Гвендолейн на правах хозяйки пригласила всех присесть к столу. Придворные, которые только и ждали этого, чинно расселись по местам. Зафар, расположившись на почётном месте рядом с её величеством, провозгласил, что в знак своего уважения хочет преподнести свой скромный дар Гвендолейн-султан. Девушки, сопровождавшие принцессу, выбежали на середину зала и застыли, грациозно выгнув стройные тела. Музыканты ударили по струнам, и зал заполнила чарующая южная музыка. Повинуясь ей, танцовщицы взмахнули своими лёгкими шарфами и закружились, гипнотизируя гостей соблазнительными движениями. Менкар расслаблено откинулся на спинку стула и оторвал кисточку винограда, наслаждаясь дивным танцем. Алия, оказавшаяся за другим столом, с грустью смотрела на богатые угощения. Она даже не пыталась к ним притронуться — нельзя, значит нельзя. Завершив последний пируэт, девушки синхронно поклонились и стаей бабочек упорхнули назад за спину принцессе. Зал взорвался аплодисментами.

— А теперь, — переждав овации, подняла руку королева, — я хочу порадовать великого Зафара танцами нашего народа. Прошу, господа!

Несмотря на то, что облажаться перед обоими величествами почти наверняка обозначало распрощаться со множеством привилегий, желающих рискнуть нашлось предостаточно. Благородные кавалеры пригласили себе дам, а Алия с ужасом обнаружила чью-то бесцеремонную руку на своём запястье. Каким-то непостижимым образом она оказалась рядом с молочным фонтаном, а молодой черноволосый дворянин с короткой бородкой, в чёрном камзоле с серебряными кружевами уверенно положил руку на её талию. Вырываться сейчас было уже поздно, и, покорившись неизбежному, оракул прикрыла глаза, прибегая к единственному средству, которое могло спасти её от неминуемого провала...

Учитель боевого прорицания Хаскаф не был урождённым кальшехранцем — он перебрался в султанат с северных островов, сурового заснеженного края, принадлежащего бесстрашным воинам и мореплавателям. Высокий, статный и загорелый, в неизменной чёрной мантии, он заплетал свои рано поседевшие волосы во множество кос, которые затем связывал в хвост на затылке. Многие воспринимали науку северянина лишь как совокупность приёмов, помогающих выбирать правильные решения за ограниченное время. И лишь некоторые особенно внимательные ученики замечали связь с тем, что Хаскафу, честно признающему себя неплохим бойцом, но не мастером, в схватке на мечах случалось одерживать верх над лучшими султанскими мамелюками...

Заиграла музыка, и Алия увидела танцующие пары как будто с высоты птичьего полёта. Подметила движение на два мгновения раньше, чем первая дама сделала первый шаг. И просто повторила за ней.

Со стороны могло показаться, что она танцевала уже много лет, а скованность движений легко объяснить волнением. Но лишь сама волшебница знала, чего ей это стоило. Шаг, шаг, поворот, поклон... Оракул даже не успевала желать, чтобы всё это побыстрее закончилось. Заглянуть, увидеть, повторить....

Когда пёстрая карусель камзолов и платьев наконец остановилась, её кавалер со всем почтением отвёл Алию к столу.

— Я не видел вас раньше, прекрасная дама, — обаятельно улыбнулся дворянин. — Как ваше имя?

Видимо, на церемонию он опоздал, поскольку ответ девушки:

— Оракул первой категории Алия, — его изрядно удивил.

Со словами:

— Вы потрясающе выглядите, неужели и в ваше насквозь консервативное общество, — быстрый взгляд на также присутствующих на балу чародеек, сплошь в закрытых мантиях, — добрались прогрессивные идеи высокой моды, — он поцеловал ей руку и, коротко кивнув, удалился.

— Сумасшедший день, — констатировала Алия, вцепившись в стол, чтобы больше никому не удалось её от оного оторвать.

Малый дворцовый сад, как всегда изящный и ухоженный, раскинулся под знакомой галереей. Менкар пришёл сюда немного отдохнуть от света и шума. В благословенной тишине в голову невольно возвращалось воспоминание о ещё одном бале — когда генерал Дель Аркуа попросил его открыть портал в Бездонные Провалы. Дотронувшись до застёжки плаща, маг прошептал в пустоту:

— Интересно, что с тобой стало, Лест?

А буквально через мгновение холодные руки сомкнулись на его шее.

— Ты из меня посмешище сделал! — прошипела Алия ему в ухо.

— Ты хочешь сказать, на день сделал из тебя женщину, а не машину для предсказания гадостей, — прохрипел чародей. — Отпусти, задушишь.

Оракул ойкнула и разжала пальцы — лицо друга уже начало приобретать нездоровый синий цвет. Натянув перчатки, она открыла рот, чтобы продолжить отповедь, но не успела — в галерее появился кто-то третий.

Без шлема Максимилатус казался ещё моложе — чуть взрослее подростка. Он широко улыбнулся и без предисловий заявил:

— А вы молодцы. Очень хорошо делаете вид, что ничего не случилось. За все дни — ни одного инцидента. Горжусь! Но, пожалуйста, не стоит душить друг друга. Вынести труп из дворца будет ой как непросто! Что я командованию скажу?

— Ты всегда так шутишь или для нас расстарался? — фыркнул в ответ Менкар.

— Всегда, — невозмутимо ответил «дракон». — Приятно, что в этой стране мои шуточки считают забавными. Не то что наставники — зануды. Я даже думаю задержаться здесь подольше.

— А сам ты из каких краёв? — без задней мысли спросила Алия, но парень внезапно изменился в лице и грубовато ответил:

— А вот это не ваше дело.

— Аркантиец, что ли? — попытался «дожать» его Менкар, но к Максимилатусу уже вернулась самообладание, поэтому он совершенно искренне фыркнул:

— Дурацкий вопрос. Все знают, что Аркантида — это сказка.

— Тогда какой смысл скрывать своё происхождение?

— В Вэлифаре пословица есть такая: любопытному на днях прищемили нос в дверях.

Использовав этот убийственный аргумент, «дракон» со странной поспешностью скрылся за поворотом галереи.

Оракул открыла рот, чтобы продолжить прерванное назидание, но Менкар вдруг с радостным смехом стиснул её в объятиях:

— Алия, ты гений! Я бы не сумел так виртуозно его спровадить, не задай ты тему!

— Толку-то, — не разделила его оптимизма девушка. — Я чувствую, что он до сих пор здесь — там, где две стороны балкона сходятся в один коридор, единственный выход отсюда.

— Но пока мы не выходим, мы в полном одиночестве, — всё больше воодушевлялся Менкар.

— Я всё ещё не по...

— Смотри! — чародей подвёл Алию к перилам и указал на стройную фигурку, скрывающуюся в тени большого розового куста.

— Она?! Здесь?!

Оракул не могла сдержать удивления — по всем порядкам, да и требованиям безопасности выходило, что кальшехранская принцесса никак не могла оказаться в незнакомом дворце без сопровождения минимум дюжины служанок и охранников.

— Согласись, это очень счастливое совпадение! Ты ведь, конечно, ещё не думала, как нам остаться в Вэлифаре под благовидным предлогом? То-то же. Вариант, где мы просто по дороге ныряем в кусты, я тоже рассматривал, но это бы повлекло за собой ряд определённых трудностей. Если же удастся уговорить принцессу выхлопотать нам официальный документ....

— Это вряд ли, — перебила Алия. — Я видела, как она на меня смотрела. Аж мороз по коже. Да и вообще, с чего бы дочери султана нам помогать?

— Не проверим — не узнаем, — философски пожал плечами Менкар и... спрыгнул с балкона прямо в сад, освещённый луной. Магия замедлила падение.

Принцесса заметила его мгновенно — она вскочила с каменной скамейки, формируя на ладони сгусток зеленоватого пламени.

— Сиятельная, прошу тебя, не кричи, — поспешно выпалил чародей, поднимая руки вверх.

— А я и не буду, — фыркнула Сагадат, развеивая заклинание. — Ещё чего не хватало — чтобы сбежалась куча народу. Тоже решил выслужиться перед отцом и наябедничать, что его непутёвая дочь опять куда-то убежала?

— И в мыслях не было, — заверил её Менкар. — Мне нужна помощь.

— Помощь? От меня? — она рассмеялась из-под вуали. — Что бы ты ни хотел, я — худший помощник из всех возможных.

— Но я подумал, — чародей ожидал любой реакции — надменного ли отказа, милостивого ли разрешения высказаться, кроме этой, — что раз султан взял тебя с собой, значит твоё слово имеет для него какую-то ценность...

— Вот если бы ты сказал, что меня всегда нужно держать в поле зрения, чтобы ничего не натворила, то был бы ближе к истине, — вздохнула Сагадат. Потом, подумав, опустилась обратно на скамью и легонько похлопала рукой, предлагая присоединиться. Менкар неуверенно присел. — Но знаешь что, если тебя поймают со мной наедине, тебе отрубят голову. Если же нет, возможно мы всё-таки найдём, чем помочь друг другу. Согласен, волшебник?

Менкар решительно кивнул, и принцесса начала рассказ:

— Господь наш Сверемир, да чтоб ему пусто было...

Чародей округлил глаза — услышать столь нелестное замечание о небесном покровителе Кальшехрана от члена «богом наделённой властью семьи» было, мягко говоря, странно.

— ... наградил моего отца пятьюдесятью дочерьми и всего одним сыном. Но это ещё полбеды. Ты наверняка знаешь, что этот единственный мой брат, Селим, в возрасте около семнадцати лет бесследно исчез во время охоты, и с тех пор его никто не видел. И тогда отец выбрал своей наследницей меня. Формальной такой наследницей — следующим султаном должен стать мой муж. А по нашим законам правящая династия, это бишь сам султан и, в моем случае, его династическая жена, не имеют право быть обученными магистрами. И все мои планы поступить в Медресе и стать волшебницей накрылись большим деревянным корытом. Я умоляла отца выбрать кого-нибудь другого, ту же Джасмин, ей как раз только бы с котятами возиться да наряды примерять! Но нет! «Ты самая умная, талантливая, кому доверить царство, как не тебе?» — лицо Сагадат по-прежнему было скрыто, но Менкар готов был поклясться, что губы её искривились в едкой усмешке. — «Лучше учись мягко управлять мужчиной — разве не это предназначение мудрой женщины?». Тогда я твёрдо решила сбежать — больше половины моих сестёр спят и видят, как бы поработать племенной кобылой на благо родины. Все мои попытки закончились неудачей, а под конец султан даже стал таскать меня за собой в дипломатические поездки, вроде этой — чтобы точно никуда не делась. Первое время я умудрялась выпытывать заклинания у придворных магов — тогда закон оградил бы меня — но отец быстро узнал и запретил обучать меня даже самым азам под страхом смерти. Но ты....

Она наклонилась к его лицу, выдержала паузу и весомо закончила:

— Если ты дашь мне книги, свитки, учебники по магии, что угодно — я сделаю всё, что в моих силах, чтобы твоё желание исполнилось.

Чародей озадаченно кивнул и раскрыл небольшую сумку с разными артефактами его ремесла, с которой никогда не расставался.

Принцесса с жадностью пробежала взглядом по трём зачарованным свиткам, жезлу для начертания огненных знаков, кристаллу — аккумулятору магической энергии... и со вздохом вернула обратно.

— Боюсь, это мне не поможет. Заклинания здесь слишком сложные, я не смогу применить их без какой-никакой теории. Да и большой взрыв привлечёт слишком много внимания. Есть ещё что-нибудь?

Менкар замер на секунду, принимая непростое решение. Вещь, которая нужна была принцессе, была ему безумно дорога... но всё же это всего лишь вещь. Что она по сравнению со сладостью праведной мести?

Он вытащил из сумки книгу в потрёпанном кожаном переплёте с витиеватой надписью «пусть твой путь приведёт тебя к звёздным вершинам». Сжал двумя руками и медленно проговорил:

— Это учебник колдовства для первого курса. Содержит основные закономерности и базовые заклинания почти всех школ, будь то стихийная магия или иллюзии. Его мне подарили родители в день поступления в Медресе. Он был моим талисманом все эти годы, — Менкар прервался, глубоко вздохнул и продолжил с деланной весёлостью: — но, я, можно сказать, достиг своих вершин — боевой маг, ветеран тяжёлых сражений, признанный герой. Теперь пусть он и тебя приведёт к звёздам.

С этими словами он протянул книгу Сагадат. Она прижала её к груди, как величайшее сокровище.

— Это самый ценный дар в моей жизни, чародей, — голос принцессы растроганно дрогнул. — Я обещаю — я беру её лишь на время. И верну, когда мы вновь встретимся на просторах Саладеры. Как равные. Теперь любой ответный подарок будет сущей мелочью, но всё же, чего ты хочешь?

Менкар слегка улыбнулся, а затем ответил:

— Позволь и я начну издалека. Во время войны моя невеста, боевой маг огня Камира служила в третьем пехотном полку. Он и ещё несколько подразделений были отправлены совершить тайный манёвр. Это должна была быть грандиозная победа, если бы всё пошло по плану, но... — он сбился, справляясь с вновь накатившей горечью, — но кто-то предупредил некромантов. Не выжил никто. Здесь, в Леондоре, я вышел на след предателя... но королевская разведка вышла на меня. Они заплатили мне золотом за информацию и запретили вмешиваться. За мной следят...

На этих словах Сагадат тревожно оглянулась, и чародей поспешил её успокоить:

— Я избавился от хвоста — лишь ненадолго, чтобы поговорить с тобой. Но если я не отправлюсь в Кальшехран вместе с войском, они почуют неладное. Поэтому мне и моей соратнице, оракулу Алие, нужно даже не разрешение, а официальный приказ остаться. Для поддержки в случае столкновения с выжившими отрядами противника... или что-то подобное. Я должен довести дело до конца.

Принцесса выслушала его серьёзно и внимательно. Затем кивнула:

— Считай, что приказ у тебя уже есть. Всё-таки, — невесёлый смешок. — я немного освоила науку «мягкого управления мужчинами». А теперь иди. Удача имеет свойство ускользать.

Чародей поднял руку, собираясь сотворить короткий телепорт, но Сагадат остановила его:

— Отойди подальше — не стоит колдовать рядом со мной. Вычислят.

Менкар прикусил губу, ругая себя за беспечность — как же легко он забыл, что его родина — это место, где по следу магии каждый десятый узнает про тебя всё, вплоть до того, что ты ел на обед.

Он поклонился принцессе и вернулся под балкон. Только там позволил себе короткое заклятие левитации.

Алия стояла у стены, с закрытыми глазами и сложенными, как в молитве, руками. После оклика чародея она несколько раз быстро моргнула и тихо сообщила:

— Всё ещё там. Мается бездельем, пинает сапогом мраморную плитку пола.

— Ты молодец.

— Удалось?

— Да.

Друзья помолчали, по-своему осознавая эту первую неожиданную удачу на их долгом пути. Потом медленно пошли обратно в бальный зал — к гостям, музыке и свету.

Когда они поравнялись с тёмным коридором, где их караулил «дракон», там уже никого не было.

/** Приписка почерком Антинаэля

На случай, если, памятуя о реакции Менкара на работорговцев, вас удивили невольники в кортеже султана: рабство в Кальшехране есть. Невольники – это всегда представители других народов, взятые в плен в сражении или купленные в землях, где торговля людьми разрешена. Когда же такая неприятность случается с их соотечественником, возмущение настоящего кальшехранца не знает границ.

Глава 18. То, что осталось от нас

Неприятно признаваться в этом чувстве, но мне было скучно. Какое-то время назад я беспокоился о том, как я смогу жить, превратившись в вампира. А стоило бы подумать, как жить, когда закончится война. С восемнадцати лет армия была для меня всем. Парады, учения, стычки с дикарями у юго-восточных границ.... Теперь путь назад заказан, а я не мог представить себя никем иным, кроме воина на страже королевства. Возможно, мне стоило бы заняться воспитанием Анжелики, но вампирша, как назло, не давала мне ни малейшего повода. В итоге так получилось, что я просто коротал дни, ожидая неизвестно чего.

Тот день выдался по-летнему солнечным. Поздним утром я уже привычно взобрался на крышу по шаткой лесенке, растянулся на тёплой черепице, наслаждаясь ярким светом, от которого даже мне становилось теплее.

— Как ты это делаешь? — Удивлённый голос принадлежал Оранду. Бывший солдат, а ныне почтенный пекарь, после той памятной попойки вообразил меня чуть ли не лучшим другом, а я не стал его разубеждать.

Я моргнул и лениво повернулся к нему.

— Что делаю?

— На солнце смотришь. Не мигая. Я уже минут пять за тобой наблюдаю, — признался Оранд. — Глаза не болят?

— Болят, — честно ответил я. — Но в то же время это такое наслаждение, видеть дневной свет. Ты не представляешь, каково это — постоянно жить в темноте.

— Отчего же не представляю, — хмыкнул он. — Я почитай с полгода в застенках у богомерзких некромантов просидел.

Оранд подогнул ноги и присел рядом.

— Нелегко тебе пришлось, наверное.

— Да уж, мало приятного, — бывший солдат удручённо покачал головой. — А с тобой что случилось?

— Вампирам не дано видеть солнца, — туманно сообщил я. Быть раскрытым я не боялся — всё равно не поверит.

Оранд посмотрел на мою загорелую кожу, потом бросил быстрый взгляд на небо без единого облачка, видимо, пришёл к выводу, что я побывал у кровопийц в плену, поскольку от души выразился:

— Мерзкие твари.

— Даже не представляешь насколько.

Мы помолчали. Сонная благодать вэлифарского лета действовала умиротворяюще, и никому не хотелось углубляться в мрачные воспоминания минувших дней. Но тишина была грубо разорвана — людской гомон, стук копыт. Кто-то шумно пронёсся по деревенским улицам в сторону площади. Насколько я знал, в Вирлее не ждали гостей. А гости нежданные в послевоенное время редко приносят добрые вести. Поэтому я с сожалением поднялся и кивнул в сторону лестницы:

— Что-то случилось. Идём.

Несмотря на крайнюю молодость — парню вряд ли давно исполнилось восемнадцать — держался он очень надменно: расправленные плечи, непомерно задранный нос. Густо расшитый золотом камзол. И десяток конных лучников, как самый весомый аргумент за его право вести себя именно так. Когда мы с Орандом добрались до площади, юный выскочка не терпящим возражения голосом зачитывал с гербового свитка:

— ...мешков муки, льна и пшеницы поставить в замок не позднее, чем через три дня...

— Господин барон, помилуйте! — взмолился кто-то из стариков. — Не потянем мы столько! У нас, почитай, запасов с прошлых лет не осталось — всё для фронта, всё для победы. А новый урожай не раньше, чем через...

— Вот значит как? — ядовито оскалился юнец. — Мой отец, Чертоги ему Небесные, владел этой землёй много лет, защищал вас, отребье, от разбойников и нежити! И героически погиб, сражаясь на восточном фронте, между прочим, за ваши тупые жизни! А вы даже не согласны жрать чуть поменьше ради того, чтобы я мог справить по нему достойные поминки! По мне, отец слишком нянчился с вами, шваль неблагодарная!

— Старый господин барон понимал, что ежели мы с голоду сдохнем, мешкам с пшеницей неоткуда будет взяться, — проворчал кто-то из ополченцев, но в повисшей тишине его услышали. Стрела с тихим свистом вонзилась в половине ладони от сапога смутьяна. Ополченец испуганно ойкнул, а молодой барон презрительно бросил:

— Молчать! Я не желаю слушать ваше жалкое блеяние! Если через три дня продовольствие не будет у меня в кладовых — мои элитные лучники не оставят от вашей деревни камня на камне!

Он обвёл взглядом нахмурившихся селян и театрально вскочил на лошадь.

Только когда пыль на грунтовой дороге, поднятая в воздух копытами коней, осела, люди решились обсудить произошедшее:

— Я считаю, отдать надобно, — осторожно начал кто-то. — Тут и лес рядом, и речка маленькая. Авось, дотянем до урожая...

— Слишком маленькая, чтобы две сотни ртов прокормить! — не согласился другой голос. — А скотина? Отощает к зиме да издохнет от холода!

— Скотину новую завести можно, а жизнь жалко из-за пшеницы отдавать!

— Один раз да летом — может и пронесёт ещё...

— Думаешь, он один раз приедет? Держи карман шире...

— А что мы можем? У него сорок обученных конных лучников, выйдем в поле — нас перестреляют, как рябчиков! А за стенами спрячемся — так подожгут, и поминай Вирлею, как звали!

— Точно, точно! Ещё предложите богиню воды о дожде попросить: тогда, может, и будет шанс!

— Какой дождь в такое время года? Грибной? Думай, что говоришь!

— А ну не смей сомневаться в могуществе творцов!

Спор все набирал обороты и вряд ли обещал закончиться в ближайшее время: селяне начали припоминать богов и демонов, что вылилось в жаркий теологический диспут. Совершенно бессмысленный и неконструктивный, но, кажется, люди были готовы ухватиться за любую тему, лишь бы не думать об ультиматуме — чем он обернётся для деревни.

— Никогда бы не подумал, что уважаемая семья Дель Фаремли может породить такого ублюдка, — вполголоса выругался стоящий радом Оранд, а я едва смог скрыть удивление: я лично знал полковника Дель Фаремли, мужчину основательного и разумного. И если я хотя бы чуточку умею разбираться в людях, погибший полковник ни за что бы не одобрил разграбление, иначе и не назовёшь, собственных земель. Нет, юнца следовало проучить, и немедленно — пока он ещё не успел попробовать на вкус безнаказанность.

— Дадим им бой, — голоса я не повышал, но на площади мгновенно стало тихо.

— Какой бой, новенький? — зычно гаркнул бородач Финнар. — Нечем нам с ними воевать, нечем!

— А коли и победим, — добавил его давешний напарник, — так барон в столицу гонца пошлёт, что деревня взбунтовалась. Там и разбираться не будут — сразу гвардию пришлют!

— Значит, надо убедить его хорошо себя вести раньше, чем гонец доберётся до столицы. Или не допустить появления этого гонца, — невозмутимо возразил я.

— Ой, Антиох, — сочувственно вздохнула тавернщица, пришедшая на площадь в сопровождении демона, — совсем твой братец умалишённый...

— Ну так контузило его на войне, — с наигранной печалью отозвался подлец-Антинаэль. — Вот и утратил ощущение реальности.

Я проигнорировал эту и ещё несколько подобных реплик:

— Есть карта ближайших окрестностей? Принесите её мне.

— Дурной ты парень, ох дурной... — вслед за всеми цокнул языком кузнец, да потом чуть молот прихваченный не выронил: — Вирджиния!

— Вот, — совсем ещё молоденькая девушка с короткими, подстриженными «под мальчика» каштановыми волосами сунула мне в руки мятый свиток и обернулась к односельчанам.

— Мне стыдно за вас! — сходу выпалила она. — Галдите, сплетничаете, причитаете! Но когда вам предложили обсудить возможный выход... Просто обсудить — и вы немедленно обозвали этого человека сумасшедшим! Если план и впрямь никуда не годится — мы, скрепя сердце, отдадим, что требуют. Но вдруг нет. Вдруг десяток раз вами упомянутые боги решили нам помочь и послали того единственного, кто знает, что делать?

— Куда вперёд батьки лезешь, дрянная девчонка?! — рявкнул кузнец, порываясь затащить дочь из образовавшегося вокруг нас круга обратно в толпу, но его удержали.

— А ведь Вирджиния дело говорит, — прошамкала какая-то древняя бабка. — За разговоры то денег не берут.

— Пойдёмте ко мне в дом, — подал голос староста, мужчина средних лет, который до поры молча вслушивался в обсуждение. — Не верю я, что дело выгорит, но уж больно хочется послушать.

Люди гурьбой повалили вслед за старостой. Поравнявшись с Вирджинией, я благодарно ей кивнул, а девушка, потупившись, одарила меня многозначительной улыбкой.

Самое первое качество, которому необходимо научиться любому командиру — говорить так, чтобы тебя слушали. Любая блестящая тактика рискует обернуться провалом, любой проработанный план — отправится в бездонные архивы, если не суметь донести их до вышестоящего командования, если не смочь вдохновить солдат. Ценой многих ошибок обучался я этой науке, но в итоге овладел ей в совершенстве. Я говорил, и непробиваемый скепсис на лицах сменялся искренней надеждой. Глаза селян внимательно следили за каждым движением пальца, скользящего над расстеленной на столе картой.

— ... лучше всего будет вырыть две траншеи здесь и здесь...

Староста покачал головой:

— За три дня не успеем.

— Тогда одну, но вот здесь...

Сети, колья, волчьи ямы — простые вещи из привычного быта с лёгкостью превращались в арсенал диверсанта. Хотя сама задача была не из лёгких — я хотел по возможности избежать лишних жертв, королевство и так обескровлено войной. Но план складывался — как мозаика из разноцветных кусков стекла.

Что-то странное происходило со мной — я будто бы первый раз за долгие дни ощущал себя на своём месте. Моё холодное, мёртвое сердце забилось чаще в азартном предвкушении грядущего боя. Даже не так — боя не будет, лишь разыгранная, как по нотам, симфония безупречно спланированной засады. Сорок лучников под командованием самоуверенного мальчишки? Звучит вполовину не так грозно, как «гвардия смерти», состоящая из обученных магистров некромантии. Тогда я ликвидировал их всех — что может пойти не так сейчас? Будьте спокойны, жители Вирлеи, Я, Лест Дель Аркуа, лучший тактик Вэлифара, взялся спасать вашу деревеньку.

Оторвавшись от карты, я поднял голову, чтобы посмотреть на моих бойцов — и внутренне содрогнулся от увиденной картины. Люди исчезли — меня окружали лишь переплетения пульсирующих артерий и вен в облаках тускло светящихся аур. Рот мгновенно наполнился слюной, и мне пришлось делано закашляться, пряча против моей воли удлиняющиеся клыки.

— Скоро вернусь, — сквозь ладонь прохрипел я, настойчиво проталкиваясь к выходу.

Но и свежий воздух не принёс мне облегчения — солнце взошло на вершину небосвода, и, пусть внешне это никак не проявлялось, я чувствовал себя так, будто сгораю заживо. Проклятый демон, неужели ты ошибся в расчётах, и мне опять придётся вернуться в темноту?

Антинаэль нашёл меня в полузаброшенном погребе, где я ценой невероятных волевых усилий сумел вернуть взбунтовавшимся зубам их естественную форму.

— Что это за хрень? — первым делом спросил я, едва его силуэт появился в дверном проёме.

— Ты вчера не забыл поужинать? — невозмутимо уточнил он, чем привёл меня в бешенство.

— Я не голоден, ангелы тебя дери!

— О, ты проникся нашими ругательствами? — усмехнулся демон, но под моим не сулящим ничего хорошего взглядом вернулся к теме: — Возможно, ты слишком увлёкся солнцем. Я исправил всё, что мог исправить, и дневной свет больше тебя не убьёт, но, кажется, в структуре проклятия всё ещё осталась установка на неприятие солнца, и долгое пребывание вызывает преждевременный го...

— Не сходится, — перебил я.

— Что не сходится? — осёкся Антинаэль.

— Теория твоя не сходится. Уже несколько дней я потребляю одинаковое количество крови. И провожу на солнце одинаковое количество часов в день за вычетом пренебрежимой погрешности. Но чуть не сорвался я только сейчас — когда впервые за все наши совместные странствия искренне почувствовал себя зачем-то нужным.

— Хм... это и правда странно, — демон задумчиво наморщил лоб, собираясь выдумать очередную версию, но я опередил его:

— Ну так выясни. А то медяк цена тебе как разработчику.

Кажется, теперь, выпустив пар, я вновь мог себя контролировать. Я вышел из погреба, оставив Антинаэля что-то сердито ворчать себе под нос.

Вернувшись в дом старосты, я первым делом заверил всех присутствующих, что не болен и тем более не заразен. Дождался, пока зарождающиеся подозрения вновь сменятся неподдельным интересом — и продолжил собрание, как ни в чем не бывало.

— А ты соображаешь, парень, — уважительно протянул кузнец, тот самый, что ещё недавно сомневался в моем рассудке. — Разведчиком что ли был?

— Диверсантом, — почти честно ответил я, прикидывая по карте ближайшее расстояние от леса до дороги.

— И впрямь военный, — поддакнул Финнар. Немного напоказ посокрушался: — А я ещё не верил! Да и с братом евойным мы в Праздник Урожая выпивали...

— Хорошо, — вслух сказал я, когда картина в голове полностью сложилась, и в комнате стихли все перешёптывания. — Нам нужен будет хороший лучник.

Я мельком глянул на Антинаэля, но демон с нездоровым интересом рассматривал потолок, всем своим видом показывая «тут я тебе не помощник». То ли всё ещё злился за моё недоверие к его учёным талантам, то ли великодушно позволял разгребать все самому.

— О, это работа для меня, — внезапно разорвал тишину звонкий девичий голос, и кузнеца вновь поразил приступ отцовского гнева:

— Опять не в своё дело суёшься, дитё неразумное?!

— Не веришь — испытай меня! — настаивала Вирджиния, игнорируя родительское недовольство. — Я докажу, что хорошо стреляю!

Я перевёл взгляд с неё на возмущённо сопящего кузнеца, потом внимательно оглядел селян, но других энтузиастов не увидел.

— Показывай, — разрешил я, и Вирджиния, просияв, куда-то убежала.

Она вернулась быстро, прихватив с собой длинный охотничий лук. Люди переместились к старосте во двор. Сам хозяин даже подсуетился и притащил сноп старой соломы — вместо мишени. Кузнец демонстративно скрестил руки на груди. Девушка обиженно фыркнула и выстрелила почти не целясь. Стрела попала куда-то в центр снопа — об объективной оценке меткости тут не могло быть и речи, но по стойке, по манере держаться я сделал вывод, что сигнальные огни ей доверить можно.

— Отлично, ты принята, — вынес я свой вердикт. Сделал паузу и коварно сменил тему: — А моему брату Антиоху, с которым мы вместе прошли не одну битву, я хочу доверить самое важное задание — захватить вражеского командира, когда мы активируем все ловушки, и начнётся неразбериха.

Вирджиния победно вскинула руку с луком и укоризненно посмотрела на отца.

Демон аж поперхнулся от неожиданности. Я прочитал на его физиономии желание высказать мне много «добрых и сердечных слов», но сейчас, на глазах всей деревни, когда люди уже загорелись желанием отстаивать честно нажитое, соскочить было равносильно полной потере репутации и доверия. То есть, его ждал очередной переезд и очередная помеха к изучению вампиров в естественной, так сказать, среде обитания.

— Это честь для меня, брат, — приторно-слащавым голосом наконец отозвался Антинаэль.

Надеюсь, он не захочет сорвать мне операцию просто для того, чтобы позлить. Впрочем, на такой случай всё-таки стоит придумать запасной план — не впервой.

— Чудно, — я скорчил физиономию всепонимающую и благостную. — Тогда за работу!

***

Клаунт Дель Фаремли ехал на коне, беспечно бросив поводья — он ожидал всего чего угодно, от запертых ворот до толпы с вилами и граблями, но только не организованного отпора. В своих мыслях новоиспечённый барон обдумывал, как, публично наказав зачинщиков неповиновения, милосердно простит всех остальных, как только будет выполнено его требование. Не то чтобы замку так нужно было это продовольствие — кладовые-то достаточно заполнены — но Клаунт был уверен, что единственный способ заставить подданных тебя слушаться — это сразу продемонстрировать силу. Он вырос сначала на рассказах отца о славных битвах и красивых победах, потом — на его письмах с фронта. Клаунту даже мысли не приходило, что побед не бывает без поражений, и всё имеет свою цену, а отцу всегда хочется радовать сына лишь добрыми известиями. Молодой барон грезил сражениями. Да, сейчас на его пути стоит всего лишь деревушка, но ведь надо с чего-то начинать? Отец тоже далеко не сразу получил свои медали и чин полковника.

Дорога вильнула к лесу. В какой-то момент деревья подступали к ней почти вплотную, а потом вновь расходились, открывая простор для обширной пашни. Кто-то из лучников с тревогой предположил, что если на них попытаются напасть, то лучше всего это сделать здесь, но Дель Фаремли первым поднял его на смех. Что бы эти крестьяне знали про засады! Это он прочитал целых две книги по военному делу, а потому считал себя чуть ли не мастером.

Отряд въехал под своды близко нависающих крон. И ничего не произошло — впрочем, этого и следовало ожидать. Перед глазами уже открывался золотой простор засеянного поля, и лучники вновь принялись подкалывать слишком бдительного товарища. Клаунт выехал на большую поляну, предшествую посевам. Трава была скошена и сложена в длинные аккуратные валы — барон между делом удивился, что сенокос затеяли так далеко от околицы. Полюбовавшись своими угодьями, он подтолкнул коня пятками, понуждая сделать шаг, но тут в ближайшую копну воткнулась стрела. Никто не успел понять, откуда она прилетела, но сено, казавшееся таким свежим, вспыхнуло почище факела. Секунда — и перед отрядом уже пылала огненная стена.

— Вперёд, вперёд, вперёд! — заорал Клаунт, как только оправился от шока. Несколько бойцов опрометчиво скакнули сквозь пламя — послышался странный грохот — и воздух вмиг наполнился забористой руганью и истошным ржанием.

— Яма, демоны побери, тут яма! — среди нецензурщины этот вопль хоть как-то прояснил происходящее.

Барон рванул поводья, разворачивая лошадь.

— Отходим!

Задние ряды попытались выполнить приказание — Клаунт не успел понять, что произошло — и вот уже в панике мечутся лошади, а всадники барахтаются в грубо сплетённой рыболовной сети.

— Мать вашу, стреляйте что ли в них! — в исступлении завопил барон. В кого стрелять, не знал ни он, ни его «элитные лучники». По сути — такие же юнцы, научившиеся показывать безукоризненную меткость в условиях учебного полигона, но понятия не имеющие, что делать с подлым врагом, который и не думает показываться.

Кто-то в самом деле выпустил пару стрел в никуда, другие, более расчётливые, собрались обойти пылающий вал, но пара сброшенных на верёвках брёвен положила конец их стараниям.

Как обычно бывает, в условиях полнейшей безысходности соображать начинаешь быстрее.

— Мы должны прорваться! — крикнул Клаунт. — В поле ям не будет!

Он пришпорил коня и первым преодолел огненную преграду. Расчёт оказался верен — яма осталась справа. Барон сходу перескочил через следующую копну сена. Впереди всего одна — и свобода!

Две стрелы. Спереди и сзади — и Клаунт оказался окружён огнём со всех сторон. Обезумевшая лошадь встала на дыбы. Не удержавшись, барон повалился на землю.

Он перестал что-либо видеть среди грохота и дыма, но как будто спиной почувствовал, что рядом возник ещё кто-то — кого тут только что не было.

— Ну вот, из-за тебя, придурка, мне приходится тратить магию. А я бы не сказал, что она у меня бесконечная, — с усталым недовольством произнёс пришелец. Клаунт оглянулся, чтобы на миг увидеть его силуэт — среди пламени он казался демоном, вырвавшимся из Бездны. Потом рука страшного незнакомца лениво нарисовала в воздухе какой-то знак, и молодой барон провалился в непроглядную темноту.

***

Сидя на грубо сколоченной смотровой площадке, мне оставалось только наблюдать, как оставшиеся без командира лучники бросают оружие и покорно позволяют жителям Вирлеи вытаскивать их из ям и сетей. Ещё одна строка в списке успешно проведённых операций. И до чего же это приятно: несмотря на всю порочность самого моего существования, я всё ещё могу обратить свои навыки и таланты на пользу людям. Всё ещё могу заниматься тем, что умею лучше всего.

— Иного я и не ждала от Древнего, — вдруг со странным почтением произнесла Анжелика, пристроившаяся на ветке рядом со мной. Я резко обернулся:

— Что ты сказала?!

— Я сказала, что что вышло очень неплохо, — уже своим обычным голосом ворчливо отозвалась вампирша. — И не вздумай зазнаваться только потому, что я тебя похвалила.

— Хорошо, не буду, — только и смог произнести я. Снова оно — слово, смысл которого от меня ускользал. Когда я спросил о «древних» у Антинаэля, демон честно признался, что в его записях не было ничего подобного. А потом просто посоветовал не обращать внимания на вампирьи бредни. Я бы очень хотел согласиться с этой формулировкой — но реплика Анжелики вновь заронила в меня сомнения. Если этот титул был изобретён Де Виллем, разбойник, вероятно, знакомый с другими вампирами, мог о нём знать. Анжелика — нет. По крайней мере — не от меня. Здесь могло быть только два варианта: либо вампирша успела где-то пообщаться с другими «нашими сородичами», либо «древний» — это какая-то особая каста, предусмотренная самим механизмом проклятия. Последняя версия казалась более вероятной и необнадёживающей — она означала, что после заточения Антинаэля его проект претерпел куда больше изменений, чем ему кажется. А значит — нельзя полностью полагаться на его слова. И при этом — не знать, что ожидать от самого себя.

Я твёрдо пообещал себе всё хорошо обдумать — но позже. Сейчас меня ждало дело куда более срочное. Приказав Анжелике подстраховать доставку пленных, я поспешил обратно в Вирлею.

Антинаэль очень находчиво посадил нашего заложника в глубокий погреб, куда почти не проникали солнечные лучи. На мой вопрос: «Как он?» — с усмешкой ответил, что: «однообразно ругается, обещает утопить, сжечь на костре, четвертовать и посадить на кол. Одновременно».

— Уже придумал, как будешь вправлять парню мозги?

— Надеялся, что это сделаешь ты, — на самом деле я не собирался доверять вреднющему демону самую важную часть плана, без которой вся предыдущие труды не имели ни малейшего смысла, но колкость против воли сорвалась с губ. — Чтоб хоть какая-то от тебя была польза.

— Ну что ты. Разве я могу мешать тебе наслаждаться твоим единоличным триумфом? — хохотнул в ответ Антинаэль. — А то, сдаётся мне, ты спать не сможешь, если не победишь кого-нибудь хотя бы раз в неделю.

Я для приличия фыркнул и перешёл к делу:

— Принеси мне один из тех плащей от солнца. Немножко сыграю на стереотипах.

***

Клаунт Дель Фаремли в остервенении дёрнул руками, силясь освободиться, но тонкая колодезная цепь лишь пренебрежительно звякнула.

— Дайте мне только выбраться отсюда! Я вам всем устрою, предатели! — яростно выкрикнул он в пустоту. Тьма, царствующая в погребе, равнодушно безмолвствовала.

Молчала чуть покрытая мясом кость, оставшаяся от вяленого окорока. Молчали редкие глиняные горшки с прошлогодними соленьями. К горлу подступил липкий страх — а что, если его едва начавшаяся жизнь в качестве полноправного властителя этих земель и впрямь прервётся здесь? Где-то за стеной он слышал шаги — тихие, вкрадчивые.

— Издеваешься, гад?! — рявкнул Клаунт неизвестному надзирателю.

Шаги на миг стихли, потом возобновились.

Минуты складывались в вечность.

И в тот самый момент, когда он был готов закричать от тягостной безысходности, дверь в погреб отворилась с противным скрипом. Несмотря на темноту, вошедший был в плаще, а лицо до половины скрывал капюшон, оставляя открытыми лишь губы, изогнутые в не сулящей ничего хорошего усмешке. Не говоря ни слова, он медленно прошёлся по периметру погреба — спокойно, не делая резких движений, но Клаунта как будто накрыло волной безумного и беспричинного ужаса, который усиливался по мере того, как незнакомец заходил ему за спину.

В какой-то момент он остановился — молодой барон вновь оказался в давящей тишине — а потом шею будто бы пронзило раскалённой иглой. Но это длилось лишь мгновение — пришелец отстранился. Обошёл его с другой стороны и демонстративно облизнул окрашенные кровью губы:

— Как вкусно.

— Мерзкое чудовище! — в панике воскликнул Клаунт, инстинктивно пытаясь зажать укус плечом. — А деревенские знают?

— Нет, — вампир ответил с таким видом, будто это было что-то само собой разумеющееся. — Мне это невыгодно.

— А если я им расскажу? — попытался храбриться парень, но тот лишь презрительно усмехнулся:

— Вперёд. Как думаешь, кому они поверят: мне, спланировавшему идеальную засаду на твоё, с позволения сказать, воинство, или тебе, высокомерному засранцу, который попытался отобрать у них последние запасы пищи, а?

Пока Клаунт судорожно придумывал ответ, вампир снизошёл до пояснения:

— Знаешь, если корову не кормить, она отощает, перестанет давать молоко, а потом сдохнет. А уж коли я выбрал эту деревню своим «коровником», то категорически возражаю, чтобы кто-то вроде тебя пытался поставить её жителей на грань голода. К тому же ты, кажется, не понимаешь, что принадлежащие тебе селения — это и твои «коровники» тоже. Не будет людей — не будет еды. О боги, я и не думал, что среди аристократов бывают такие тупицы.

Проигнорировав возмущённое фырканье, невозмутимо закончил:

— Наверное, самым правильным было бы убить тебя. Глухие леса и временами болота — твой хладный труп вовек никто не найдёт... Я даже смогу сделать это совсем-совсем не больно.

Во время длинной паузы молодой Дель Фаремли в очередной раз сердито рванулся из пут и опять не преуспел. Сжал зубы — чтобы не показать все усиливающийся страх, потом выговорил, надеясь, что голос не сильно дрожит:

— Но ты со мной разговариваешь. Значит, мы можем договориться?

— Какой умный мальчик, — вампир улыбнулся, показав клыки. — Всё верно. Если ты просто будешь придерживаться размера и времени оброка, установленного твоим отцом, который умел считать, в отличие от некоторых...

— Подожди, — удивлённо перебил Клаунт. — Ты знал моего отца?

— Да, я знал его, — вампир ногой придвинул к себе пустую кадушку и присел на неё с каким-то даже аристократическим изяществом. — В конце концов, я сам когда-то был благородных кровей. Поэтому, несмотря на то что теперь я мёртв, проклят и очень-очень зол, я подумываю о том, чтобы тебя отпустить — исключительно из уважения к покойному полковнику Дель Фаремли. Но слушай внимательно: если ты опять обнаглеешь и возьмёшься за старое, я тебя найду и съем.

В тени капюшона зажглись тревожные красные точки — как два раскалённых угля.

— Если ты попытаешься нажаловаться в столицу, я тебя найду и съем.

Клаунт смотрел в эти гипнотические светящиеся глаза, не имея сил не то, что отвести взгляд — пошевелиться.

— Если ты вздумаешь послать по мою душу тарнедорских охотников, я тебя найду и съем. А потом и охотником закушу — на десерт.

Алые угли ещё несколько бесконечных секунд словно бы прожигали насквозь его душу — а потом погасли.

Клаунт вновь обрёл контроль над своим телом, а вместе с ним — так до конца и не исчезнувшую юношескую наглость.

— Мой замок охраняют отлично обученные воины! Ты не сможешь...

— Неужели, — вампир издевательски хохотнул, — примерно такие же, как твои «элитные лучники»? В таком случае мне нечего опасаться. В сравнении со мной ты всего лишь щенок, тявкающий на матерого волка. Смирись.

Его глаза лишь на миг сверкнули и вновь погасли.

Молодой барон тщательно выдержал паузу — чтобы, не приведи боги, не показаться загнанным в угол.

— Я согласен с твоими условиями. Развяжи меня.

Вампир удовлетворённо кивнул и извлёк из складок плаща большой проржавевший ключ.

***

Результатами «воспитательной беседы» я был более чем доволен — я достаточно запугал пацана, чтобы детская гордыня не взяла верх над здравым смыслом. А на душе всё равно было гадко. Конечно, это был далеко не первый подобный разговор в моей жизни — приходилось и шантажировать, и угрожать с позиции силы. Но чтобы человек покорился монстру — даже ради благой цели — это всё ещё казалось мне неестественным и отвратительным. В попытках успокоить свою совесть, я смотрел на лица жителей Вирлеи — теперь им не придётся затягивать пояса из-за прихоти избалованного ребёнка. Одно это имело значение — и никому не должно быть дела до моих душевных терзаний.

Юный Дель Фаремли неловко шагнул из глубин погреба — под тяжёлые взгляды селян. Замешкался на мгновение — но нашёл в себе силы пройти сквозь живой коридор к своей осёдланной лошади. Взял в руки поводья — но не сел. Ему стоило вскочить в седло и скакать, не оглядываясь. Но вместо этого он обернулся и покаянно опустил голову.

— Жители Вирлеи! Я признаю свою неправоту и обязуюсь впредь поступать так, как следует барону и защитнику этих земель. Надеюсь, однажды я смогу стать в ваших глазах таким же достойным властителем, каким был мой отец.

А всё-таки мальчик не безнадёжен — не каждому хватит мужества публично признать свою ошибку. Пусть мне и пришлось ради этого его хорошенько припугнуть. Я поймал его взгляд и улыбнулся из-под капюшона. Одобрительно, по-человечески — одними уголками губ.

В честь нашей славной победы староста распорядился устроить в Вирлее большой праздник. Фасады домов украсили лентами и ветками деревьев, в центре площади сколотили деревянный помост, выкатили бочки с вином и расставили столы. И хоть торжество, подготовленное жителями Вирлеи, даже близко не могло сравниться с роскошью парада в Леондоре, было в этих незамысловатых украшениях что-то особенное, искреннее и по-домашнему уютное.

В назначенный день моё появление на площади было встречено одобрительным рёвом и приветственными выкриками: односельчане больше не видели во мне ни чужака, ни сумасшедшего: то один то другой подходил от души пожать мне руку или предложить вместе выпить.

Медленно потягивая домашнее вино, я перебрасывался с людьми ничего не значащими шутками и с интересом наблюдал, как на помосте симпатичные селянки отплясывают задорный танец, когда чьи-то руки шаловливо закрыли мне глаза. Ладошки маленькие — женские.

— Анжелика, это не смешно.

— А вот и не угадал, — весело хихикнула Вирджиния, отпустив руки и обойдя меня слева. — Пойдём танцевать!

Она потащила меня в центр круга, где, по примеру сцены, отведавшие хмеля селяне развлекали себя незамысловатыми плясками. Краем глаза я действительно увидел Анжелику и крутящегося вокруг неё безбородого юнца. Потом заметил Антинаэля, с блаженным видом потягивающего вино из деревянной кружки. А потом я просто плюнул на всё и позволил народному мотивчику полностью подчинить себе мои движения. Вирджиния крутилась вокруг меня, как гибкая молодая лисица, а с лица девушки не сходила весёлая хитроватая улыбка.

Щеки её раскраснелись от быстрого танца, грудь вздымалась в такт дыханию, и я ощущал едва уловимый запах можжевельника с примесью кованого железа. В какой-то момент мы оказались у края площади, и Вирджиния, бросив на меня лукавый взгляд, за локоток потащила прочь от всеобщего веселья.

Она завела меня во двор кузницы, на втором этаже которой и жила семья, едва приоткрыла дверь — только чтобы пройти — и поманила за собой. Мы прошли мимо потухшего горна, большой наковальни и стойки с готовыми мотыгами. Девушка осторожно провела рукой по деревянной стене, что-то нащупывая. Минута — и я оказался за потайной дверью в уютной, насколько это возможно, комнатке с железной кроватью с соломенным матрасом. Вирджиния плюхнулась на кровать и требовательно постучала по старенькому покрывалу.

— Отец сделал эту комнату, когда я была совсем ребёнком. Мне так нравилось засыпать под равномерный стук молота. Странно, да?

— Вовсе нет, — я осторожно присел рядом.

Она хихикнула, и, придвинувшись поближе... поцеловала в губы. Лишь на мгновение — девушка отстранилась и прошептала:

— Надо же, ты такой холодный. Ну ничего, я тебя согрею.

И осторожно пробежала кончиками пальцев по моей щеке.

Я поймал её руку и легонько сжал. И хотя все моё существо сейчас требовало просто поддаться этой ласке, я окончательно перестану считать себя благородным человеком, если позволю себе обмануть ожидания этой славной девушки.

— Я не смогу быть твоим мужем.

Вирджиния заливисто рассмеялась:

— Вот глупышка. Кто же в такой чудесный праздник думает о столь серьёзных вещах? — она уморительно сдвинула брови, изображая чопорную старую даму. Потом насупилась и спросила с деланной обидой: — Или я кажусь тебе некрасивой? Из-за причёски, да?

— Кажешься... красивой... — поспешил заверить я, мысленно ругая себя за косноязычие. Похоже, я никогда не научусь правильно реагировать на женское кокетство.

— Тогда поцелуй меня.

Её тонкие пальчики нетерпеливо дёрнули за шнурок на моей рубашке. Не имея больше никаких причин отказываться, я приобнял Вирджинию за талию и властно притянул к себе.

Рубашка полетела куда-то в сторону, за ней последовал стёганый корсет, и ткань, что разделяла нас, перестала быть непреодолимой преградой. Я прижался к её тёплой коже, слушая, как бешено колотится её сердце. Девушка вздрогнула, обожжённая льдом моих прикосновений, но затем прижалась ещё крепче — лёд становился для неё пламенем, кровь закипала, требуя удовлетворить запретное желание.

И в тот момент, когда наши тела слились в единое целое, мне стало казаться, что этого недостаточно. Нужно ещё ближе, ещё слаще! А что может объединить двоих превыше крови? Что ещё так же пьянит и наполняет силой? Ничего. Ничего-ничего-ничего!

Я мягко запрокинул её голову и целое восхитительно долгое мгновение любовался, как бьётся жилка на доверчиво открытой шее. Медленно провёл языком по бритвенно острым клыкам. Ощутил восторг, что дарует пробудившаяся сила тёмной крови — та, что заставит нас обоих испытать ни с чем несравнимое наслаждение. Мы станем едины с тобой, моя возлюбленная жертва — навеки и до последней капли.

«До последней капли», — прошептал в голове чужой, незнакомый голос — и я словно вынырнул из тёмного водоворота, в котором почти сгинула моя собственная воля. Тыльной стороной ладони стёр с губ свежую, дурманяще вкусную кровь и пристально посмотрел на Вирджинию, которую отчаянным усилием оттолкнул от себя секунду назад. Лицо её было безмятежно, но дыхания почти не слышно. Я нащупал на запястье пульс — как много раз проверял его своим солдатам, раненным во время вылазок — и выдохнул с облегчением. Будет жить. То же самое мне говорила и аура, но в тот момент я не хотел её видеть. Не хотел видеть ничего, что напоминало мне о моём нечестивом проклятии. В голове крутился всего лишь один вопрос: «Почему?». Ответ пришёл быстро, безжалостный в своей очевидности: потому что я сам оказался беспечным дураком. Расслабился. Начал относиться к вампиризму просто как к неприятной, неизлечимой, но не смертельной болезни. Прежние терзания вмиг показались мне пустыми и нелепыми: избегать голода? о, если бы всё было так просто. Теперь выходило, что мне отказано в праве чувствовать что-либо вообще — ни любви, ни радости, ни жалости — только холодный расчётливый разум. Иначе — ненужные жертвы. Чёрт.

Непроизвольно я прочертил когтями по деревянной стене, оставляя на ней глубокие борозды. Ничего удивительного — наивно было надеяться, что проклятие тёмных сил милосердно позволит изредка наслаждаться простым человеческим счастьем. Но демон — он мог бы меня хотя бы предупредить. Мог бы... но не стал. Вместо этого рассказывал сказки про неизменность сознания, а сам потирал руки, наблюдая... Лицемерный ублюдок.

Ведомый всё нарастающим раздражением, я поспешно оделся и пошёл искать Антинаэля. И вскоре нашёл — в сарае за таверной, где стояли в ряд пузатые бочонки с вином. Заслышав шаги, он отпустил приглянувшийся бочонок, обернулся — и отлетел, не успев среагировать на правый апперкот в основание челюсти. Быстро поднялся, сплюнул кровь на земляной пол.

— Рехнулся?!

— Скотина, — прошипел я, сжимая и разжимая кулак. — Лжец проклятый.

— Ну теперь-то что?! — почти взвыл Антинаэль. — Опять чья-то кровеносная система примерещилась?

— Если бы померещилась, — ядовито огрызнулся я. — Я почти убил девушку — как тогда в лесу, помнишь? Не потому, что был голоден — просто потому, что она имела неосторожность мне понравиться. Когда ты собирался рассказать мне про это? Скольких я должен был выпить досуха, а?

— Почти не считается, — как всегда попытался увильнуть от прямого разговора демон. — Ты же смог восстановить контроль? Значит все в поря....

— А однажды не смогу, — я схватил его за ворот рубашки и притянул к себе, почти соприкоснувшись лбами.

— Однажды не смогу, — повторил я, глядя прямо в красные кошачьи глаза. Я не успел понять, как это получилось, но мой взгляд даже его заставил вздрогнуть. — Почему я слышу в голове его голос? Почему ни разу не видевшая других вампиров Анжелика называет меня «древним»? Всё ещё будешь утверждать, что я придумываю «сказки о нечестивой гордости»?

— Я... — Антинаэль растерянно покрутил головой, будто ища поддержки у старых стен, потом обречённо, и даже как-то смущённо выдохнул: — Ну не знаю я!

Я отпустил руки, а демон, неловко поправив измятый ворот, повторил тише:

— Не знаю.

Он присел на отвергнутый бочонок и с горечью пояснил:

— Когда я смотрю на вас с Анжеликой — я всё ещё вижу своё проклятие. Моё безупречное плетение силовых линий. И всё-таки что-то изменилось. Какая-то досадная мелочь, которая от меня ускользала. Когда я исправил проблему с солнцем, то посчитал загадку решённой. Видимо, это не так.

— Видимо, — я нервно расхохотался. — Сколько ещё открытий мне предстоит сделать, пока ты разберёшься с твоим вышедшим из-под контроля экспериментом?

— А знаешь, — добавил я после паузы. — Так даже лучше. Исчезает соблазн верить, что всё просто и очевидно. В бою такая роскошь часто приводит к поражению.

— Мы не на войне.

— Ошибаешься. Мы все продолжаем сражаться с тьмой за наши души.

— Я уже говорил, что ты неправильно выбрал профессию? Великий менестрель пропадает.

— Какой уж есть, — я сделал шаг к выходу, но обернулся и чуть качнул головой в направлении подбитой челюсти: — Я не буду извиняться.

— Ладно, будем считать, что это мне за дело, — отозвался Антинаэль, подпирая рукой начавшую распухать щеку.

/** Приписка почерком Антинаэля

Хотя Лест во всеуслышанье утверждает, что его мемуары не предназначены для широкой общественности, но всё же потрудился описать исполнение своего гениального плана с точки зрения противника, ни капельки не понимающего происходящее — дабы не случайно не раскрыть непосвящённым использованных тактических ходов. Что тут сказать? Однажды генерал — всегда генерал.

Глава 19. Поймать и обезвредить

Пустой дровяной сарай за таверной. Стены добротно завешаны безликой мешковиной — ни один луч луны или солнца не проникнет сюда без разрешения. Антинаэль в сотый раз проверил нарисованные на земляным полу знаки, зажёг стоящие полукругом свечи и лишь потом шёпотом произнёс ненавистное имя.

Он явился мгновенно, крепко сложенный, коротко стриженный, с аккуратными витыми рожками на голове. Золотые нити, которыми был расшит камзол, удачно гармонировали с мягко фосфоресцирующими золотистыми татуировками, которые покрывали лицо и ладони демона.

— Ниграмотеп.

— Антинаэль, — кажется, ничуть не удивился призванный. — Знаешь, удерживающий круг — это ужасно пошло и невежливо.

— Я бы не стал тратить на это время, если бы не знал, что, едва оказавшись в Провалах, ты побежишь доносить на меня Императору, — без тени смущения ответил Антинаэль.

— Тогда, возможно, тебе вовсе не стоило меня призывать, даже по истинному имени, — резонно заметил Ниграмотеп. — Но я всё-таки здесь. Почему?

— Может быть потому, что ты мало того, что присвоил моё изобретение, так ещё и испортил его? — Антинаэль пытался сохранить тон спокойный и насмешливый, но ладонь всё равно против воли сжалась в кулак.

Ниграмотеп презрительно рассмеялся:

— Испортил? О нет, мой друг, я довёл его до совершенства.

— Да что ты, ворюга, может усовершенствовать?! — всё-таки не выдержал Антинаэль. — Добавить две критические уязвимости — это ты называешь совершенством?

— Солнце и жажда крови, не так ли? — Ниграмотеп широко улыбнулся во все зубы.

Его собеседник мрачно кивнул, и демон как ни в чём не бывало продолжил:

— Разбирая твои документы, я нашёл подписанное Императором согласование твоего проекта. Там красным по белому написано, что ты обязуешься разработать «модификацию для человеческого организма, которая поднимет владельца на следующую ступень пищевой цепи и будет наводить ужас на весь род людской». Если мой разум меня ещё не подводит, это вроде как значит, что ты обещал повелителю чудовищ...

— Я и создал чудовищ! — глухо прорычал Антинаэль.

— Ха! Пока ты прохлаждался в темнице — я наблюдал за людьми. Дарил им подарки, накладывал благословения и проклятия — изучал повадки в тех или иных ситуациях, в то время как тебя интересовала лишь техническая часть вопроса. И вот что я понял: очень мало кто из них, получая власть взамен на жертвы своих соплеменников, в самом деле превращаются в чудовищ. В них рождается надменность и чувство превосходства — но ощущение принадлежности к этой общине не пропадает, нет. И мои испытуемые начинают скрываться — порой так восхитительно и изобретательно, что ни у кого даже мысли не возникает, что рядом происходит что-то зловещее. Как ни в чём не бывало ходят в гости и обнимают соседок. Тогда я и понял свою цель: разорвать узы будущего вампира с породившим его человечеством. Первым и самым очевидным способом стало солнце: люди боятся живущих в темноте. Убийцы, грабители, уродливые и обезображенные… сообщество отвергает их, и они перестают считать себя его частью в ответ. Вторым стала... тяга к изысканной пище, если угодно. Но одного голода здесь недостаточно — потеряв контроль один раз, далее испытуемый был настороже. Мне пришлось внедрить инстинкт охотника, который смотрит на людей и видит пищу. Увы, лишь в минуты, когда эмоции превалируют над разумом — никому ещё не удалось обойти установленный богами закон свободной воли. Но зато эмоции самые разнообразные — страх, ненависть... любовь. Разве тебе не кажется, что это потрясающе?

— Мне кажется, это критическая уязвимость, — повторил Антинаэль. — И снижает шансы на выживание проклятого.

— А зачем они должны выживать? — поднял брови Ниграмотеп. — Достаточно того, что они посеют немного ужаса и террора, успев оставить после себя с десяток «детей». Если ты, конечно, собирался создавать именно чудовищ, а не свою личную армию, по силе близкую к демонам, но никому не подчиняющуюся. Кажется, второй вариант напоминает государственную измену.

— Да что ты знаешь об изменах.

— Совершенно ничего, — демон развёл руками. — Меня же не сажали за них в Пустоши, в отличие от некоторых.

Антинаэль презрительно рассмеялся:

— В начале нашей беседы мне казалось, что ещё пара минут — и я разорву тебя на куски. Но теперь понимаю, что ты со своими заезженными издёвками и шаблонным мышлением не стоишь ни капли моей ярости. Ты по-прежнему жалкий подмастерье, который добрался до незаконченных работ мастера, обтесал их на свой лад и теперь сам мнит себя мастером. Жалкое зрелище.

— Ну так расскажи мне, мастер, — с ядовитой усмешкой спросил Ниграмотеп, — зачем тебе понадобился «жалкий подмастерье», то есть я? Ведь наверняка ты уже исправил мою «топорную работу» — в чём же дело?

— Всего один вопрос: что имеют в виду вампиры, когда говорят «древний»?

— Ах, Древние... — ещё одна лучезарная улыбка до ушей. — Не хочется тебя огорчать, но это уже моё исправление твоей «критической уязвимости». А именно концепта, что «каждое следующее поколение обращённых слабее предыдущего». Как-то нехорошо получится, если какому-нибудь сто пятнадцатому поколению сил будет не хватать даже на то, чтобы совладать с обычным человеком, никогда не знавшим воинского искусства.

— А зачем бессмертным столько? — фыркнул Антинаэль. — Народу Низвергнутых около четырёх тысяч лет, но на сегодняшний день в Провалах живёт не больше трёх — четырёх поколений, за редким исключением.

— А вот здесь ты ошибаешься. Я уже говорил, что ты слишком зациклился на технике, совершенно не интересуясь личностью твоих лабораторных крысок. Мы бессмертны от сотворения, они же привыкли отсчитывать года до неизбежной гибели. Как долго каждый из них будет осознавать, что время для него теперь не имеет значения? Боюсь, множество первых, вторых и даже третьих сгинет в междоусобицах за власть над кланами, племенами и всем народом. Неизбежное вырождение — вот к чему бы привёл твой проект, не дополни его я. Я изменил проклятие так, чтобы оно не игнорировало силу человеческого духа, а сливалось с ним. Теперь из сильных духом людей получались сильные вампиры, которые и через много поколений смогут возродить былую мощь. И самых могущественных их них, достойных стать вождями и предводителями я назвал — Древние. Банально, конечно, но можешь считать это данью уважения к твоей первоначальной архитектуре — среди упадка они будут напоминать самых первых проклятых.

Ниграмотеп помолчал мгновение, потом издевательски закончил:

— Вот только попробуй сказать, что это было бесполезное нововведение.

— Ну, да, да, да, у тебя, оказывается, тоже есть мозги. Какая неожиданность, — выплюнул Антинаэль с таким видом, словно проглотил что-то горькое. — А теперь сгинь в Бездну.

— Даже не предложишь мне чаю, и в качестве ответной любезности не расскажешь, где ты находишься?

Ниграмотеп сам рассмеялся своему предложению и продолжил:

— Ты основательно подготовился. Безликие стены, безликая одежда. Вот только слышишь...

Он поднял вверх руку и прикрыл глаза.

— Ку-ку, ку-ку... Это песня темнокрылой кукушки. Кажется, она обитает в лесах к северу от Леондоры. Ку-ку, ку-ку... Людям нравится байка, что кукушка отсчитывает годы жизни. Я бы заменил их на часы — сколько тебе осталось гулять на свободе, Антинаэль?

— Ах ты ублюдок! — Антинаэль рванулся, как будто собираясь задушить собеседника прямо через ограничивающий круг, но Ниграмотеп нагло помахал ему рукой и исчез в облачке дыма.

— Ниграмотеп...!!!

Антинаэль ещё дважды прокричал его истинное имя в пустоту. Ткань мироздания — вообще удивительная вещь: услышав ключ-имя, она нарушит для тебя свои собственные законы, построив теоретически невозможный переход, но после будет восстанавливать свою структуру и на это время останется глуха к твоим мольбам. Демон выругался, пинком распахнул дверь сарая и понёсся обратно к таверне.

Стрелой взлетел по лестнице на чердак и настежь распахнул двери комнатушки:

— Быстро собирайтесь! Мы уезжаем!

Анжелика неторопливо оторвала голову от подушки и так же неторопливо села на кровати.

— Какая же ты копуша! — возмутился демон, на что получил недовольное:

— И незачем так орать. Как будто за тобой вся Бездна гонится.

— Можешь считать, что так и есть! — рявкнул Антинаэль. Тут его взгляд упал на вторую кровать — пустую. — Где Лест?!

— Понятия не имею, — фыркнула вампирша. — Я ему в няньки не нанималась.

Добавила после короткой паузы с плохо скрываемым недовольством:

— Может, опять к своей девице пошёл — мне почём знать?

— Проклятье! Упакуй пока всё в сумки, а я за ним!

И не проверяя, будут ли выполнено указание, демон умчался обратно в темноту коридора.

Разгорался рассвет, и первые лучи восходящего светила окрасили небо в застенчивый розовый цвет. Я и Вирджиния сидели на лавочке возле кузницы. Памятуя о том злополучном дне, я старался даже мельком к ней не прикасаться. Да и состояние девушки к тому совсем не располагало: бледная, осунувшаяся, она постоянно куталась в тяжёлую шаль, хотя на улице было тепло.

— Спасибо, что пришёл. Ко мне уже несколько дней никто не приходит, — Вирджиния слабо улыбнулась. — Ребята пару раз заходили, звали на речку купаться, да потом перестали.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я из вежливости, хотя те, чуждые, глаза говорили, что довольно скверно.

— Странно, — подумав, ответила девушка. — И всё-таки очень знакомо. Как тогда — во время войны. Была зима. В кузнице закончились дрова, и я, никому не сказав, пошла в лес за хворостом. Там я столкнулась с ним — вампиром. Сначала было страшно — невыносимо страшно, но потом... что-то изменилось. И стало похоже на самый желанный поцелуй. Если бы тогда ополченцы не спугнули его — я бы сейчас здесь не сидела. Потому что не просто не могла — не хотела сопротивляться... И две раны остаются... вот здесь, — Вирджиния провела пальцами по идеально гладкой шее — Антинаэль постарался: убрал все следы. — Если не считать их — как будто всё повторилось. Шут знает, что такое.

В очередной раз я ощутил себя конченным мерзавцем. Кажется, мои силы намного превосходили того вампира из леса — меня она даже не подозревала. Легче от этого не становилось — скорее наоборот. Безнаказанность издревле ходит об руку с вседозволенностью. А я всё меньше уверен, что моей воли хватит, чтобы вечно противостоять проклятому соблазну.

Вирджиния пошевелилась — я обернулся на звук — и без спроса уронила голову мне на плечо.

— Знаешь, что бы это ни было, я ни о чём не жалею — я буду вспоминать тебя и улыбаться. А слабость — она пройдёт.

На мгновение у меня мелькнула мысль, что она обо всём догадалась — меня даже подмывало спросить об этом прямо... Но тут из зазора между домами вывалился встрёпанный Антинаэль.

— Хватит рассиживаться, мы уезжаем!

Вирджиния встрепенулась:

— Уезжаете? Почему?

— Что случилось? — в тон ей спросил я, в то же время ненавязчиво освобождая плечо.

— Мои родичи нашли нас, — коротко пояснил демон, и я тут же вскочил на ноги. Обернулся к Вирджинии:

— Прости меня.

Это в равной степени относилось как к внезапному бегству, так и к тому... что случилось раньше.

Девушка лишь улыбнулась:

— Если жизнь ещё заведёт тебя в Вирлею — обязательно заходи.

Я неловко махнул ей на прощание и вслед за сорвавшимся с места Антинаэлем побежал к таверне по узким тропам между заборами.

Задний двор таверны по ранней поре был пуст — лишь в центре с кислой миной стояла Анжелика, держа за повод осёдланного Белого.

Впрочем, протестовать она не стала, ограничилась лишь злорадным:

— Отлично, мужики что-то натворили. Теперь хоть не я одна причина всех бедствий.

Ворота в Вирлее обычно открывались ни свет ни заря, и село мы покинули без труда. Как только знакомый частокол скрылся из виду, Антинаэль вскочил на коня, а мы взлетели. Я плохо представлял, куда демон пытается убежать, откуда появятся враги, и эта неизвестность нервировала куда больше стремительного и безрассудного бегства.

В пути мы провели большую часть дня, выбирая, кажется, самые неудобные и непроходимые тропы — то продираясь через буреломы, то чавкая по колено в грязи, если из-за переплетённых кустов крыльям не оставалось места. И лишь когда солнце покатилось к закату, Антинаэль указал на полуразрушенную сторожевую башню, почти скрытую от случайного взгляда забором из молодых сосен.

— Если они правда нас нашли, эта рухлядь нас не защитит, — заметил я.

— Конечно нет, — фыркнул демон. — Но хоть камнями покидаем в них напоследок.

Заявление нисколько не добавило в ситуацию оптимизма, но, кажется, беготня неизвестно от кого вымотала не только меня — Анжелика первой бодро зашагала к воротам башни, распахнутым и висящим на петлях. Мы с Антинаэлем вошли следом.

Совместными усилиями нам удалось вернуть ворота на законное место и подпереть в обилии разбросанными вокруг каменными обломками. После мы оставили коня внизу, а сами поднялись на уцелевший второй этаж.

В тревожном молчании разошлись к пустым провалам бойниц.

Первыми их заметила Анжелика. Ну, как заметила — лишь первые обрамлённые огнём тёмные порталы разорвали ткань мироздания, едва первые легионеры в полной боевой выкладке шагнули на землю, вампирша завизжала и, путаясь в подоле юбки, отползла к противоположной — сплошной — стене.

— Демоны! Это же настоящие демоны! Что же теперь с нами будет!

В тот момент она выглядела настолько испуганной и несчастной, что я уселся рядом с ней, прижал к груди, провёл рукой по взъерошенным волосам:

— Всё, всё, успокойся. Всё будет хорошо.

— С вами — без сомнений, — с несвойственной даже ему язвительностью процедил Антинаэль, отворачиваясь от бойницы. — Кому вы нужны, всего лишь два каких-то экспериментальных образца! Сейчас меня под ручки сопроводят обратно в Бездну, а вы живите тут, как хотите, разбирайтесь сами со своей жаждой крови и прочими косяками этого паразита Ниграмотепа! Между прочим, Лест, — он нехорошо прищурился и в упор посмотрел на меня, — это всё из-за тебя! Если бы ты имел хоть капельку терпения, не полоскал мне мозги своими «древними» и «нечестивыми», я бы в жизни не призвал Ниграмотепа и, уж конечно, не прокололся на сущей ерунде!

— *****, Антинаэль! — рявкнул я, и демон захлопнул рот, так и не произнеся задуманную колкость. — Тебе сколько годиков, десяток тысяч или просто десяток?! Ты призвал демона. Ты паршиво позаботился о безопасности. А виноват, естественно, я? Логично, чёрт возьми! Вообще, какого **** ты сейчас ищешь виноватых? Тебе, *****, заняться больше нечем?

К совсем уж площадной ругани я в своей жизни прибегал крайне редко, а потому воззвание произвело на Антинаэля сильное впечатление. Он устало опустился присел на подоконник и медленно склонил голову:

— Ты прав, генерал. Не время для этого.

Сейчас он нисколько не напоминал того способного совершить невозможное безумца, каким он был в Пустошах. Ещё бы — тогда ему было нечего терять. А теперь всё иначе — узник, почувствовавший вкус свободы, боялся вернуться в клетку.

— Антинаэль! — прокричал кто-то снизу. — Спускайся по-хорошему!

— Иди ты в задницу, Кхарндарион, — Антинаэль высунулся из бойницы на полкорпуса и всё-таки кинул в легионеров камнем. Подбитый демон возмущённо взвыл. — Я вашей добротой уже тысячу лет наслаждался. И вспоминать ещё столько же буду.

Я с удивлением обнаружил, что хотя перепалка происходила на языке Провалов, я прекрасно понимал каждое слово. Кажется, то же самое озарение посетило Анжелику, потому что она осторожно спросила:

— А что это за язык такой? Я его никогда не слышала... но знаю.

— Это мой родной язык, можно сказать, — объяснил Антинаэль. — Знание входит в базовые способности вампира.

— Родной язык? — переспросила вампирша. — Это? И демоны за тобой гоняются! И вампиров якобы ты создал! Да кто-ты такой вообще?!

— Что толку скрывать, — иронично улыбнулся Антинаэль... и начал изменяться. Миловидная человеческая личина исчезла, сменяясь тёмной кожей с ярко-алыми узорами.

— Демоны съели нашего Антинаэля! — вновь запаниковала Анжелика.

— Бестолочь, я и есть демон.

— Я.… я сразу поняла, — девушка задрала нос, пытаясь хоть как-то сохранить лицо, но ни у меня, ни у Антинаэля не было ни малейшего настроения её подкалывать.

— Император и так был слишком мягок с тобой, предатель! Ты сам выбрал свою судьбу! — продолжал надрываться командир, не отдавая, впрочем, приказа к атаке.

Демон, больше не обращая на него внимания, в задумчивости расхаживал от одной бойницы к другой.

— Есть ещё одна — последняя зацепка. Если мне удастся передать сообщение Императору, если он сюда явится — у меня будет шанс с ним договориться. Я пока не смогу никого вызвать — потратил своё право на выродка Ниграмотепа. Но если ты назовёшь истинное имя Тари... Я бы очень не хотел подвергать опасности мою девочку, но, боюсь, выбора у меня нет.

— Кто такая Тари? — с какой-то детской ревностью в голосе вопросила Анжелика, но я лишь отмахнулся от неё: — Потом.

— Я только не понимаю, почему Тари? — продолжил я прерванное обсуждение. — Если верить мифам о тебе, ты был приближенным Императора и наверняка знаешь его имя. Почему бы не позвать его самого?

— Потому что Люциан ещё больший параноик, чем я. Опасаясь ловушек и спекуляций, он научился менять своё истинное имя, и делает это не реже раза в год. Никто не знает, как его зовут в данный момент, как никто не может восстановить эту технику. Поэтому нам нужен гонец. Зови.

Я кивнул, выпрямился в полный рост, тихо, но чётко проговорил:

— Таримаат Аз’Нагхт Малэдикхто!

Она появилась прямо из воздуха, облачённая в чёрные с золотой филигранью... куски металла, которые с очень большой натяжкой можно было назвать доспехами, продолжая что-то говорить:

— ... и таким образом, мы оптимизируем сбор энергии, что позволит нам повысить показатели выработки за... — демоница осеклась, разглядывая нашу колоритную компанию.

— Лест, лапочка, ты немного невовремя, — недовольно проворчала Тари. — У меня было важное совещание. Я почти доказала этим древним пенькам из совета... Впрочем, — оборвала она сама себя, хвост игриво скользнул по моему бедру, — я совершенно не могу на тебя сердиться, дорогой.

— Прекрасно, — ядовито прошипела Анжелика, — Лест и его женщины! Которые всегда доводят до победы его очень чёткий план. Наш генерал-то бабник!

— Ну что ты, деточка, — демоница демонстративно обняла меня и так близко прижалась едва прикрытой недо-доспехом грудью, что я вновь почувствовал аромат специй и пепла, — мы с твоим создателем просто друзья, ничего такого.

— Тари, — окликнул её Антинаэль. — Я тоже очень рад тебя видеть, но сейчас нам срочно нужна помощь.

— Помощь? — отпустив меня, она томно продефилировала к бойнице и с интересом присмотрелась к застывшему по стойке «смирно» легиону. — Сейчас попробую. Эй, Кхарндарион!

Демон завертел головой, услышав неожиданный для него голос.

— Пятой центурии восьмого легиона центурион Кхарндарион! — уже резче окликнула его Тари.

Тот встрепенулся, и наконец, поднял глаза на бойницу:

— Советник по работе с мёртвыми душами, Тари’маат-домиа, — и почтительно поклонился.

— Кхарн, радость моя, — убедившись, что приличия соблюдены, продолжила демоница. — Давай ты просто отпустишь моего дядю и его друзей, и мы пойдём все вместе выпьем?

— Нельзя отпускать изменника и предателя! — гаркнул центурион. — И вам тоже не следует за них заступаться!

— Фу, зануда, — скривила губы Тари. — Вот поэтому я вышла замуж за Энлиля, а не за тебя!

Среди легионеров послышались редкие смешки. Кхарндарион побагровел — татуировки на его лице засветились особенно яростно. Но он проглотил обиду, промолчал.

Взмахнув хвостом — она умудрилась вложить в этот жест просто царское презрение — демоница вновь обернулась к нам.

— Прости, дядя Анти, с этим ничего не получится. Он на меня до сих пор немного в обиде. Но я хотя бы попыталась.

— Тари, не время для дурацких шуток! — не разделил её легкомысленного настроя Антинаэль. — Здесь дело другого рода. Ты должна отправиться к Люциану и сказать ему «пожиратель жив». Он поймёт.

— «Пожиратель жив»? — недоуменно переспросила Тари. — Звучит странно, но хорошо, я передам.

— Пожалуйста, Тари, поторопись, — он крепко сжал её руки.

— Можешь даже не волноваться, — демоница вызвала алый портал и исчезла в нём с только ей доступным изяществом.

— Теперь только ждать, — тяжело вздохнул Антинаэль.

Легионеры по-прежнему не горели энтузиазмом соваться в башню. А может быть, они специально двигались медленно и неотвратимо, всем своим видом показывая, что мы обречены. Мы втроём наблюдали за неспешным наступлением как за похоронной процессией в нашу честь. Но внезапно они остановились. Я не сразу заметил появление ещё одного демона, только когда легионеры синхронно опустились на одно колено.

— Подождите, — новоприбывший говорил мягко, с лёгким придыханием. — Старик Антинаэль хочет меня видеть? Что ж, я пойду ему навстречу. — И беспечной походкой направился прямиком к башне.

— Но мой Император! — центурион вскочил на ноги. — Это опасно!

— Они не могут сделать ничего такого, с чем бы я сам не справился, — отмахнулся венценосный демон. Едва обозначенный жест руки — и забаррикадированная дверь слетела с петель, а Император ступил под полуразрушенные своды нашего укрытия.

Хотя я внимательно вслушивался в каждый звук, он появился из-за моей спины совершенно внезапно. Наконец я смог как следует его разглядеть. Надо сказать, что и здесь мои канонические представления о демонах оказались исключительно далёкими от истины. Болезненную худобу Императора не скрывали даже тяжёлая чёрная мантия из похожего на бархат материала и просторная темно-алая хламида, скреплённая на плече изящной золотой брошью. За спиной его вяло трепетали короткие крылья, кажется, совершенно неприспособленные для полётов, а тонкие кисти, отличавшиеся от человеческих лишь небольшими шипами на костяшках пальцев и длинными ухоженными чёрными ногтями, никогда не держали оружия. Бледное лицо Императора с острыми аристократичными чертами обрамляли светлые волосы до плеч, прижатые венком из золотых листьев.

В то, что это хрупкое создание уже вторую тысячу лет управляло самым своенравным и опасным народом Троемирия, верилось с большим трудом.

Он поравнялся с Анжеликой и ослепительно улыбнулся:

— О, какая красавица в этой глуши. Очень рад встрече, прелестная госпожа!

После чего с выверенным придворным нахальством ухватил её за руку, поднёс к губам и сделал вид, что поцеловал. От неожиданной галантности вампирша разомлела, а её лицо озарилось застенчивой улыбкой — резкий контраст с её обычной ехидной улыбочкой. Но Император уже повернулся ко мне:

— О, Лест Дель Аркуа, какая честь лично познакомиться с вами! Вы потрясающий, просто потрясающий! Я не могу не выразить своё восхищение вам, мой дорогой генерал! Позвольте пожать вашу руку!

Я осторожно дотронулся до его ладони, стараясь не уколоться. Рукопожатие Императора оказалось неожиданно крепким. Повелитель Бездны чуть наклонился вперёд и заговорщическим шёпотом предложил: — учитывая вашу нынешнюю принадлежность к «лояльным Бездонным Провалам народам», может быть, согласитесь пойти ко мне легатом? Жалованьем не обижу...

Теперь уже я оказался в некоего рода ступоре — далеко не так я представлял наши переговоры. А Император, похоже, никуда не торопился и развлекался вовсю:

— Ну вы пока подумайте, а я перекинусь парой слов с виновником торжества. Сколько лет, сколько зим, старый интриган!

— Люциан, мой старый друг, — чуть заметно улыбнулся Антинаэль. Особой почтительности в его голосе я не заметил. Казалось, демон разговаривает с давним хорошим знакомым, лишь волею случая оказавшимся по другую сторону черты, но отнюдь не с всемогущим властителем, в чьих руках находится его судьба. — Ты знаешь, что твои легионеры не очень-то усердно меня ловили?

— Конечно, — манерно пожал плечами Люциан. — Я сказал им, что, если хоть одного убьют, вся центурия останется без премии. А учитывая твои прежние боевые навыки, тут волей-неволей проявишь осторожность. Но и ты удивил меня — вот уж не думал, что ты пойдёшь на такое. Где он? Где ты его прячешь?

— Так я сразу тебе и сказал, мой Император, — ухмыльнулся Антинаэль.

— Впрочем, это совершенно неважно, — внезапно передумал августейший демон. — Знаешь, если бы ты не припас напоследок какую-нибудь гадость подобного рода, я бы тебя уважать перестал. Ладно, будем считать, что ты выкрутил мне руки, я повержен и смиренно интересуюсь, чего тебе от меня надобно?

— Неужели непонятно? Я хочу спокойно заниматься любимым делом, не оглядываясь постоянно, не тащится ли за мной небольшой недружелюбный легиончик, брякая доспехами.

— И за что, интересно, я должен тебя освободить? Ты же понимаешь, что пожиратель — это аргумент для меня, но не для Провалов. Придумай что-нибудь более правдоподобное.

Антинаэль замолчал, что-то лихорадочно соображая.

Император нетерпеливо похрустел пальцами, потом с долей насмешки бросил:

— Прекрасно. Именно сейчас твоя фантазия тебе отказывает. Старому больному Люциану всё приходится делать самому. Так и быть: властью, данной мне, я милую Антинаэля Отступника за... привлечение в ряды «лояльных Бездонным Провалам народов» генерала Леста Дель Аркуа, чьи тактические и стратегические навыки были высоко оценены общественностью Империи. Да будет воля моя.

— Что? — опешил Антинаэль.

— Не благодари, — усмехнулся Люциан.

— Может быть, ты и камень мой отдашь? — видимо, наш демон решил ковать железо, пока горячо.

Император с деланной обречённостью вздохнул и вытащил из-за воротника блестящий чёрный кулон из неизвестного камня на серебряной цепочке, но не отдал, а задумчиво покрутил на пальце.

Антинаэль протянул руку ладонью вверх.

— Смотри не наглей, — напутствовал Люциан напоследок и, как будто опасаясь передумать, уронил цепочку в подставленную руку. — А то, не ровен час, за тобой пришлют ещё один «легиончик». На этот раз небесный. Ладно, мне пора — у меня сейчас по расписанию вечерний чай.

Похлопал по плечу крайне озадаченного Антинаэля, повторно обменялся со мной рукопожатием, наговорил Анжелике множество заезженных, но одобряемых этикетом комплиментов и скрылся в тёмной арке камней. Снаружи донеслась команда: «отбой», и когда мы выглянули в бойницу, на поляне уже никого не было.

— Какой мужчина, — мечтательно протянула вампирша. — Такой вежливый, такой обаятельный. Не то что некоторые!

Всё ещё пребывая в лёгком шоке от произошедшего, мы с Антинаэлем покорно согласились, что с Императором Бездонных Провалов нам никогда не сравниться. Из башни Анжелика выходила, сияя, как начищенная золотая монета, и очень загадочно улыбаясь.

Мы серьёзно обдумали возвращение в Вирлею, но потом демон решил, что не стоит засиживаться в одном месте и пускать корни, тем более там, впереди, нас ждёт много неизвестных приключений. Анжелика, всё ещё не расставшаяся с мечтой завести себе небольшое поместье, его поддержала, да и я не горел желанием вновь посещать место моих ошибок, лишь чудом не повлёкших большой беды. Поэтому мы двинулись дальше, на север, где на отшибе от основных торговых путей стоял небольшой город Рэдмут, выросший вокруг некогда стратегически важного замка, ныне являвшегося просто резиденцией одного из многочисленных провинциальных баронов.

Городок не имел ни стен, ни даже ограды, дома лепились к замку, и казалось, что они бы вскарабкались повыше на стены, если бы могли. Не имелось даже намёка на какую-либо стражу, нас троих, грязных и уставших, провожали лишь слегка заинтересованными взглядами и тут же возвращались к своим делам. Было около семи часов вечера, близилась ночь, и тавернщик без разговоров сдал нам комнату на два дня. Мы с Анжеликой слишком устали даже для того, чтобы поискать себе пищу, и тут же завалились спать.

Слишком чуткий слух иногда довольно неприятная вещь. Я проснулся оттого, что кто-то чуть слышно барабанил кончиками пальцев по дереву. Антинаэль сидел, облокотившись о столешницу, и выстукивал свободной рукой замысловатую дробь. Перед демоном возвышались три пустые бутылки из-под крепкого дешёвого вина. Четвёртая была опустошена наполовину.

Я никогда не замечал за Антинаэлем пристрастие к алкоголю, особенно такого низкого сорта. Решительно стряхнув остатки сна, я присел рядом с демоном. Я ни о чём не спрашивал, но Антинаэль заговорил сам:

— Я такой идиот. Я просто невозможный идиот. Столько лет потратил впустую...

Замолк на минуту, сделал большой глоток.

— Ты видел это, Лест? Наша поимка напоминала какую-то дурацкую комедию. Я всё думал, в чём тут дело. А теперь понял! Понял...

Ещё одна пауза и смачное бульканье.

— Люциан сделал всё, чтобы я сбежал. Ключи рядом с клеткой. Малолетние остолопы вместо стражи. А когда я всё-таки выбрался на поверхность — меня никто не искал. Я тешил себя иллюзией, что сообразительность твоего мага надёжно замаскировала нас — но я сам в былые времена искал и находил и не такие иголки в стоге сена... А если бы я сообразил это раньше — хотя бы на сотню лет — Ниграмотеп бы не добрался до моего проекта. Не испортил бы моих идеальных воинов своей вульгарной жаждой крови... Не… а, впрочем, что теперь гадать?

Он безнадёжно махнул рукой и залпом допил бутылку.

— Почему он не мог просто тебя отпустить? — поинтересовался я. Антинаэль мутным взглядом измерил пятую бутылку, но открывать не стал.

— Потому что я предатель. Изменник государства, враг народа. А самое отвратительное, я до сих пор уверен, что поступил правильно.

Я никогда не спрашивал демона о причинах его заточения — а он сам не очень-то рвался рассказывать. Но хмель во все времена развязывал языки — и сейчас Антинаэлю мучительно хотелось с кем-то поделиться историей давно минувших лет, сделать воспоминание не таким тягостным.

— Они появились в этом мире из далёкого космоса. Изгнали ли их из родного мира, или это просто был передовой отряд, посланный на разведку, нам так и осталось неизвестным. Главное, их было десять, и в переводе на наш язык они носили имя Пожиратели Душ. Когда они только прибыли, они были ещё очень слабы и, чтобы восстановить силы, обольщали смертных, исполняя их желания, а взамен поедая души. Конечно, эти фокусы не остались незамеченными. К счастью ли, к сожалению ли, но мы вышли на пожирателей раньше небесных. Пожалуй, их следовало сразу уничтожить, но льстивые твари обещали Люциану путь в другие миры, завоевательные походы на другие планеты, где нет ни богов, ни ангелов, и всё это в обмен на ничтожную долю душ. И Император не устоял перед искушением. Об этой сделке знали только он сам и три его самых приближенных советника, среди них я и отец Тари. Начавшимся после этого недостачам в секторах Люциан виртуозно находил самые разные объяснения. Время шло, пожиратели становились сильнее. Император слишком поздно понял, что они и не собирались открывать ему проход в другие миры — на самом деле они просто копили силы для того, чтобы захватить Саладеру для себя. Мы все оказались в исключительно неприятном, я бы даже сказал, бедственном положении — нас было четверо, их было десять, и каждый стоил десятка наших. Конечно, Императору стоило приказать, и вся мощь армии Бездны стёрла бы пожирателей в порошок — вот только после этого он бы вряд ли смог дальше оставаться Императором. Мой народ своенравен — сложно предугадать, что произойдёт, когда станет известно, что их идеальный вождь стал жертвой дешёвого обмана каких-то пришельцев и в итоге вырастил в сердце Провалов угрозу для всего нашего мира?

— И ты не хотел, чтобы Люциан потерял трон? — предположил я, но демон покачал головой:

— Нет. Люциан был моим другом, но каждый из нас заслуживает того, чтобы отвечать за свои ошибки. Я испугался гражданской войны и тех ещё более бессмысленных жертв, которые непременно последуют, когда начнётся борьба за престол. Я лишь защищал стабильность и равновесие. Но то, что сделал я, поистине предательство по отношению к народу Бездны. Среди небесных у меня имелись некоторые связи, и я обратился к ангелам. «Угроза, о которой ты говоришь, действительно серьёзна, — сказали мне они. — Но вы навлекли её на Троемирие. Почему мы должны умирать за вашу ошибку?». Я ответил, что передел власти в Бездне не пойдёт на пользу Небесам. Люциан, при всех своих недостатках, понимает ценность мирного сосуществования. Но кто поручится, что на троне не окажется кто-то, одержимый новой войной? Много чего было сказано тогда, и ангелы согласились выделить легион для устранения пожирателей. Операция должна была пройти тайно, от остальных воинов света в том числе. Но они потребовали цену высокую непомерно — артефакт Божественного Рассвета. Это древние предметы силы, созданные богами ещё тогда, когда мир был единым и только рождался из вселенской бесконечности, когда сами боги были исполнены духом и помыслом Единого. Все они были уничтожены в более поздние периоды, и к настоящему моменту уцелело только три. Два было у нас и один у небесных. И я.… согласился....

Тут Антинаэль внезапно запнулся, зайдясь тихим полубезумным смехом.

— Я.… член верховного совета… отдал… ангелам... одно из двух ценнейших сокровищ Бездны....

Демон умолк, лицо его вновь изменилось, искажённое застывшей гримасой отчаяния.

— Мы выманили Пожирателей в Перворождённый мир и там дали им бой. Я дрался вместе с ангелами в первых рядах, мечтая сгинуть в этом бою, но смерть не пожелала облегчить мои муки. И когда из врагов остался всего один… я не позволил его убить. В то время я как раз работал над проектом «Вампиры». Мои творения были всем хороши, вот только очень быстро выходили из строя. Возможности организма, даруемые трансформацией, сжигали тело как свечку, высасывая больше сил, чем оно могло самостоятельно обеспечить. Ни один из тех, кто согласился испытать методику на себе, не прожил больше пяти лет. А мне нужны были воины практически бессмертные, как демоны! Я искал иной способ преобразования энергии и нашёл его в пожирателе. Я забрал его душу, запечатал память и вплёл в ткань проклятия, лишь немного изменив настройки. Теперь источником энергии должна была служить кровь живых. Оставалось лишь немного доработать детали, но стража пришла за мной — исчезновение артефакта Люциан уже не смог просто спустить на тормозах.

Народу объявили, что я тайно вёл переговоры с ангелами о возвращении демонов на Небеса. Я стал предателем нашей истории, культуры, веры, если хочешь, и был отправлен в Пустоши. Чтобы через несколько сотен лет узнать, что дело моей жизни присвоило это ничтожество Ниграмотеп! И всё это время я верил, что страдаю потому, что Люциан не может простить мне выбор наименьшего зла, на который не решился он сам... Я мнил себя мучеником... героем... а оказывается, что был частью обычной политической игры..., из которой мог выйти в любое время, и сидел взаперти лишь потому, что не видел дверь.... Я такой идиот. Я просто невозможный идиот. Столько лет потратил впустую...

Свою болезненную исповедь он закончил теми же самыми словами, с которых начал. Замолчал, осоловело моргнул и уставился на меня таким взглядом, будто бы только сейчас заметил.

— И что теперь? Вернёшься в Бездну? — спросил я.

Антинаэль с трудом сфокусировал взгляд. Всё-таки открыл ранее отвергнутую бутылку и сделал большой глоток.

— Не стоит мне там появляться. На самом деле, артефакт мне никогда не простят.

— Но спокойно примут весть о помиловании тебя по притянутому за уши поводу?

— Не скажи. Гениальный тактик, талантливый диверсант. Не удивлюсь, если Люциан в самом деле попробует отправить тебя на Небеса возвращать его «законную собственность», — в тот момент демон опять стал похож на обычного себя — ехидного насмешника.

— Раз шутишь, значит приходишь в себя, — постановил я и отобрал у него бутылку. Антинаэль гневно замахал руками, но дотянуться не смог — местное пойло в таком количестве и для него не прошло бесследно.

Он предпринял ещё одну неловкую попытку завладеть бутылкой и уронил голову на стол. Откинув прядь волос с его лица, я понял, что демон спит.

Тихо, чтобы не разбудить, я накрыл его одеялом.

Ненадолго задержался у стола, глядя на ровное, спокойное дыхание.

Не мне оценивать твои поступки, Антинаэль. Но похоже, вы — вечные враги рода человеческого — не так уж и сильно от людей отличаетесь: так же ошибаетесь, вам так же не чуждо благородство... Может, и для таких, как я, ещё не всё потеряно?

Глава 20. Провокатор

Менкар с умеренным интересом разглядывал окрестности, покачиваясь в жёстком седле. Небольшой отряд — всего полторы сотни человек — медленно продвигался на северо-восток. Давно не чиненная дорога тяжело ложилась под копыта, пару раз конь споткнулся так, что чародей едва не вылетел из седла. Накрапывал мелкий, противный дождь, проникающий даже под толстые плащи. Менкар зябко ёжился, безуспешно пытаясь поплотнее закутаться в ткань. Что ни говори, погода выдалась не лучшая. Но и в этом молодой чародей увидел знак судьбы: даже сами силы природы не пожелали даровать предателю приятного путешествия.

Принцесса сдержала своё обещание — уже на следующий день у друзей на руках был подписанный приказ. Менкар с особенным удовольствием предъявил бумагу Максимилатусу — «дракон» сначала скептически морщился, но магическая печать вынудила его признать, что документ подлинный. Тем не менее, чародей то и дело ловил на себе его внимательный, настороженный взгляд.

Менкар старался не обращать на «дракона» внимания, тем более голова его была занята куда более важной мыслью: из всего Трибунала в разъезд по лесам и весям отправились всего лишь трое. Дель Руто, Дель Котль, Дель Дюпуа — три главных претендента на пост главнокомандующего войсками Вэлифара. И ни одного из них, как ни старался, чародей не мог представить на месте мистера В. Если судить только по телосложению — Дель Дюпуа подходил лучше всего, вот только некромантия зародилась на основе Школы Кости, Плоти и Крови, для некоторых адептов которой менять внешность не сложнее, чем платья. Поэтому Менкар максимально абстрагировался от видимого и обратился к скрытому: жадный до почестей старый трус, идеал офицерской чести и язвительный циник... Так кто же?

— Эй, мыслитель, очнись и натяни поводья, — подъехавшая Алия легонько подтолкнула друга. Но конь остановился сам, не желая сталкиваться с мощными задними копытами лошади, шагающей впереди.

Простоватый веснушчатый парень в домотканой рубахе перегородил дорогу колонне своим, под стать хозяину, невзрачным конём и что-то оживлённо втолковывал генералам:

— Жители Тейры ждут вас, ваши благородия, ночлегом не обидят, накормят исправно. Поторопились бы вы, чтобы до темноты в город въехать...

Парень говорил с уверенностью, граничащей с бестактностью, но никто и не думал его одёргивать.

— Я бы предпочёл доехать сегодня и спать на чём-то, похожем на кровать, — протянул дель Дюпуа.

— В лесу довольно холодно по ночам, — поёжился Дель Руто.

— Телеги с провиантом нас задержат настолько, что при самом удачном раскладе в Тейре мы окажемся поздним вечером. В чём смысл устраивать переполох? Разобьём лагерь где-нибудь в лесу, и как раз утром будем на месте, — возразил Дель Котль.

— Дык нельзя в лесу лагерь разбивать, господин! Там... это, опасно! — парень суеверно замотал головой. — Лесной ужас по ночам лютует...

Гвардейцы откровенно рассмеялись.

— Сказок начитался? Что за чудище такое, чтобы элите королевской гвардии его остерегаться? — раздавалось то там, то тут. — Ещё про лешего и водяного расскажи!

Существование разнообразной полуразумной нечисти как таковое никто, конечно, не отрицал. Но те малочисленные её представители, что всё-таки показывались людям, были довольно безобидны. О действительно представляющих угрозу тварях ходили лишь слухи и то какие-то невнятные, поэтому в них толком никто не верил, и уж тем более не считал нужным опасаться.

Дель Котль задумался. Дель Дюпуа, хоть и ратовал за ночлег в городе, но всё равно небрежно отпустил какую-то ехидную шутку... и тут среди деревьев появилось оно.

Рост существа на две головы превосходил человеческий, а кожа по цвету сливалась с яркой зелёной листвой. Он шагал на похожих на козлиные ногах, по земле волочился длинный мощный хвост, а спину украшали полурасправленные кожистые крылья. На совершенно лысой голове располагались чуткие ушки с кисточками, как у степной рыси.

— Что это? — потрясённо прошептал Дель Руто, осаживая лошадь.

— Я же говорю, лесной ужас! — тейранец, напротив, воодушевился. — Старики говорят, он здесь с давних пор живёт, но днём никого не трогает. Только листья какие-то собирает. Зато ночью в лес лучше не ходить — не будет уже обратной дороги.

Зверь повёл ушами, обернулся к людям. Морда у него тоже была престранная: носа, считай, и нет, нижняя челюсть почти ничем не примечательная, а верхняя чуть выдвинута вперёд и разделена на две равные половины. Он подозрительно присмотрелся к незваным гостям своими жёлтыми, лишёнными зрачков глазами, а затем резко развернулся и нырнул в обратно лес.

Дель Котль задумчиво посмотрел чудищу вслед, обернулся на своих бойцов, что-то просчитывая в уме. Потом озвучил своё решение:

— Мы едем в Тейру.

И Дель Дюпуа, и Дель Руто молчаливо с ним согласились.

Тейру с равной лёгкостью можно было считать и большим селом, и маленьким городом. Она была окружена добротной каменной стеной, снабжённой сторожевыми вышками, но дома в основном стояли деревянные, не выше двух этажей. Исключением была лишь каменная часовня с высокой колокольней, выстроенная по-военному просто, без обычных для вэлифарских святилищ вычурных украшений. Двери всегда были чуть приоткрыты, ненавязчиво приглашая верующих под старинные своды.

Маленькая площадь перед главным входом в часовню некогда выложенная брусчаткой, ныне частично выбитой и засыпанной землёй и песком, быстро заполнялась конями и людьми — несмотря на поздний час, многие горожане вышли встречать делегацию. Менкар придержал лошадь у края, не желая соваться в основную толчею. Вдруг кто-то настойчиво подёргал его за край робы.

— Дяденька волшебник!

На него смотрели два больших и чистых глаза. Девочка лет десяти с забавными светлыми косичками улыбнулась и с детской непосредственностью спросила:

— Дяденька волшебник, а как вас зовут?

— Менкар, — ответил чародей. Девочка улыбнулась ещё шире и бойко затараторила:

— А меня Шеорлика, но мама и дядя Инодор называют меня просто Шео. Дядя Менкар, а вы знаете, что у нас в Тейре есть часовня святого Теодиса?

— Да, Святой Теодис, вэлифарский покровитель военных, — отозвался маг, спешиваясь. Он надеялся, что юное создание скоро утолит свою жажду общения и убежит по своим делам, но Шео, кажется, только начала.

— Точно! А как вы думаете, святые могут спускаться с небес, чтобы помогать людям?

— Ну, наверное, могут, — не подумав, брякнул Менкар и тем самым загнал себя в ловушку.

— Вот! — торжествующе возопила девочка, так что соседи начали на неё оглядываться. — А дядя говорит, что я всё выдумываю! На нас с мамой и папой напали разбойники. Один такой страшный, с рогами на голове меня схватил и в лес потащил. Ну, я испугалась ужасно и стала молиться святому Теодису — мама мне про него рассказывала. И представляете, он раз — и выходит из леса, волосы светлые, а глаза голубые — как васильки на ночном лугу. И всех разбойников победил!

— Удивительная история, — продолжал немногословно поддакивать чародей в то время, как обходил лошадь, чтобы предложить Алие руку.

— Я сама! — категорично потребовала оракул.

После предыдущего посещённого города, где Менкар, ловя её, чуть не оставил девушку без капюшона в частности и без мантии в целом, она справедливо опасалась за свою жизнь.

Чародей сконфуженно опустил глаза и отошёл на пару шагов. Алия легко спрыгнула на землю и осмотрелась.

— Перекусить бы, — деловито сообщила она. — Я пойду поищу тихое место, а ты сними нам комнату.

Оракул ушла, ведя лошадь в поводу, Менкара же, и впрямь собиравшегося отправиться на поиски ночлега, Шеорлика ухватила за рукав.

— Дядя Менкар! Сходите со мной в часовню! Ну пожалуйста!

Чародею стало жаль расстраивать ребёнка, а потому он покорно поплёлся следом, гадая, что этому неугомонному чуду надобно.

Сначала она шла, потом бежала вприпрыжку, запыхавшаяся, но довольная. В конце пути Менкар едва успевал за ней. Не останавливаясь, Шеорлика проскользнула в открытую дверь, и звонкий девичий голосок разрушил благоговейную тишину часовни:

— Дядя Инодор!

Молодой священник со вздохом оторвался от чтения и перевёл взгляд на племянницу. С тех пор, как в его доме поселилась сестра вместе с дочерью, столь любимым им спокойствием и уединением жрец мог наслаждаться лишь здесь, среди ароматных благовоний и робко трепещущих свечей.

Мраморную статую Эшемерха девочка едва удостоила вниманием, а сразу направилась к изображению сероглазого воина с волнистыми каштановыми волосами.

— Это кто? — Шеорлика ткнула пальцем в икону.

— Это святой Теодис, дитя, — стараясь оставаться невозмутимым, ответил Инодор. — Покровитель нашего города. Я тебе уже говорил.

— А вот и нет! У святого Теодиса волосы светлые, а глаза голубые! Вот, я дядю Менкара привела! Он мне верит, в отличие от некоторых! Да, дядя Менкар?

Пока девочка на него не смотрела, чародей поспешно поднял руки и замотал головой, всем своим видом показывая, что оказался тут совершенно случайно и не собирается ничего подтверждать.

Инодор вздохнул ещё более обречённо, потом заговорил с нотками бесконечного терпения:

— Святой Теодис был прославленным воином, основанный им рыцарский орден существует до сих пор, а сведения о том, как святой выглядел, почерпнуты нами с его прижизненных портретов. Так что не ведаешь ты, что говоришь, — высокопарно закончил жрец. Добавил обычным, по-родительски укоризненным тоном: — И вообще, Шео, не спорь со старшими.

— Но я его видела! Видела! — Шеорлика обиженно топнула ножкой. — И мама видела!

— Я верю, верю, — примирительно поднял руки Инодор. — Но почему ты думаешь, что это был именно святой Теодис?

— Я ... — девочка запнулась, с крайне серьёзным видом почесала затылок. Потом погрозила дяде пальцем. — Знаю, и всё! А ты меня запутать хочешь.

— Отец Инодор!

Священник и подумать не мог, что однажды так обрадуется непрошеному вторжению в тихую божью обитель.

— Там... — всклокоченный парень, чьё лицо было сплошь усеяно весёлыми рыжими веснушками, торопливо замахал руками, указывая куда-то на улицу. — Приехали аж из самой столицы. Хотят за погибших воинов помолиться. Можно мы сюда вещи сложим для ритуала потребные?

— Несите, — разрешил жрец, и парень умчался, чтобы вернуться с тремя послушниками и пожилым полноватым мужчиной в добротной рясе, на шее у которого висел золотой символ Эшемерха.

Инодор представился и с почтением поклонился:

— Добро пожаловать в Тейру.

— Я отец Хардаил, — с улыбкой отозвался столичный священник, чуть кланяясь в ответ — Здесь, на родине святого Теодиса, покровителя отважных воинов, мы, согласно традиции, почтим память павших в этой тяжёлой войне.

— Почту за честь поучаствовать в этом достойном начинании.

Пока они раскланивались, двое сопровождавших жреца послушников принесли большой ларь, украшенный священными символами, и терзаемая любопытством Шеорлика решила узнать, что внутри.

— Эй, что это ты делаешь? — шикнул на неё Менкар. — Нельзя лазить в чужие сундуки без спроса.

Девочка поспешно убрала ручонки от замка.

— Я просто посмотреть хотела. Честное слово.

— Отец Хардаил, это моя племянница, — извиняющимся тоном произнёс молодой жрец, от которого её поползновения не укрылись — Шео, лучше иди домой, не мешай.

— Ой, а можно я буду помогать? Я всё, как вы скажете, делать буду! — выпалила Шеорлика, краем глаза заметив, что послушники устанавливают две закрытые чёрными покрывалами рамы.

— Нет, — отрезал её дядя.

— А почему нет? — добродушно улыбнулся Хардаил. — Может быть, из девчушки получится потом прекрасная жрица?

— Да уж, непременно, — тяжело вздохнул Инодор, отбирая у племянницы край закрывающего раму покрывала, под которое девочка старательно пыталась заглянуть.

Неизвестно, чем бы закончилось это противостояние, но послушники сняли покрывала сами. Шеорлика аж вскрикнула от восторга: загадочные картины оказались двумя портретами мужчин в военной форме. И в одном из них девочка с удивлением узнала своего спасителя.

— Я знала! Я так и знала, что у дяди в часовне он неправильно нарисован! Вот же он, Святой Теодис, который меня спас!

Менкар, что до этого следил за действом краем глаза, придумывая как незаметно сбежать, резко обернулся.

— Шео, а где именно ты его видела? — вырвалось у чародея.

— Да я в крытой телеге ехала, — немного растерялась девочка. — Вроде откуда-то оттуда...

Она неопределённо махнула рукой приблизительно в сторону запада. Чтобы не вызывать подозрений, больше Менкар ничего не спрашивал, лишь позволил себе лёгкую улыбку — его друг жив и продолжает спасать людей. Хоть одна хорошая новость за последнее время.

Отец Хардаил же рассмеялся и указал на портрет:

— Ну что ты, милая. Это генерал Лест Дель Аркуа, герой войны.

— Он тоже святой? — дотошно уточнила Шеорлика. Смена имени героя её нисколько не расстроила.

— Шео, нет, он не святой, — Инодор положил руку ей на плечо. — И видеть его ты не могла.

— Почему это?

— Потому, что он умер.

— Прими Эшемерх его душу, — сотворил знамение отец Хардаил.

— Умер и герой войны? Ну, значит, точно святой! — продолжала упорствовать девочка. — Он появился как будто из ниоткуда, и свечение вокруг такое было... красное!

— Красное? — усомнился Инодор. — Как-то это странно для святого, ты не находишь? И вообще, не приставай к старшим.

— Ничего вы в святых не понимаете, — Шеорлика обиженно хлюпнула носом.

— Может, девочка и придумала это со страху, — леондорец провёл рукой по её волосам, вызывая сердитое фырканье. — Но кто знает, может, именно мы потом будем вынуждены признать её правоту?

Девочка посмотрела на него, не веря своим ушам. А потом с радостным визгом попыталась обхватить старого жреца вокруг талии.

— Ну ладно, я домой! Мама волнуется! — осчастливленная Шеорлика ещё раз внимательно осмотрела портрет, а потом бодро затопала к выходу.

Чародей поспешно поклонился и выскользнул за ней — с каждой упущенной минутой шанс найти приличную комнату таял.

Тем не менее с улицы ещё какое-то время доносилось:

— Дядя Менкар, а вы знаете святого Леста? А расскажите?

— Стоит ли давать ребёнку надежду? — спросил Инодор, когда всё стихло, — Уже лет сто церковь не решалась признать никого из смертных святым. Да и потом, хоть её правда кто-то спас от разбойников — но это мог оказаться кто угодно...

Хардаил по-доброму усмехнулся:

— Дети отличаются от нас тем, что всё ещё умеют придумывать сказки и видеть чудеса в обыденном. Когда они вырастут, память об этих добрых чудесах будет поддерживать их в самые тяжёлые дни. Так что пусть у девочки будет герой — что в этом плохого? Ведь так подумать, если уж победитель немёртвых недостоин называться святым, то кто?

Тейранская таверна напоминала блин — такая же круглая и приплюснутая. Свежие брёвна однозначно указывали, что здание новое. Да и вывески толковой ещё не сделали — только кривоватое объявление на куске древесной коры: кровати, еда. Чуть дальше виднелся обгорелый остов прежней таверны.

В маленькой печурке, обогревающей одну из малюсеньких чердачных комнат, слабо трепетал огонёк. На лежанке растянулась Алия, а Менкар устроился на полу перед огнём, подстелив походное одеяло. Оракул не преминула пошутить про «кто-то слишком долго шёл», но услышав историю Шеорлики смягчилась и даже признала, что оно того стоило. Дверь от девушки закрывала труба, а потому ни она, ни сидящий спиной чародей не успели заметить, как в комнату вошли две чёрные тени, а у шеи Менкара замерли два клинка.

— Что ты здесь делаешь, маг? — отрывисто спросил Тайберий.

Но, несмотря на всю щекотливость своего положения, Менкар усмехнулся:

— До чего недоверчивые дракончики. Я же вам показывал приказ султана. Ещё раз показать?

— Слушай, волшебник, — доверительно начал Максимилатус. — Я понятия не имею, как ты выпросил у своего правителя эту бумагу, но мы же оба знаем, что именно выпросил. И нам интересно — зачем?

— Послушайте, вы ставите под сомнение распоряжения султана Зафара, и как гражданка Кальшехрана я.… — оракул высунулась из-за трубы, чтобы вставить своё веское слово, но чародей сделал страшные глаза, мол не вмешивайся. Алия фыркнула и спряталась обратно.

— Ладно, я скажу, — с траурными интонациями начал Менкар. — Я слежу за вами.

— Зачем?

— Чтобы знать, куда вы поехали.

— Да ты издеваешься! — в тот момент Максимилатус почувствовал себя на редкость глупо. На самом деле самостоятельно он вёл допрос впервые, и неправильное с точки зрения статистики поведение мага не позволяло ему использовать накрепко зазубренную тактику, а импровизировать на ходу у Максимилатуса пока не слишком получалось, но он очень старался.

— Что тебя интересует? — Тайберий попытался прийти на помощь своему напарнику.

Чародей и бровью не повёл:

— Где находится Аркантида?

— Великие боги, при чём тут Аркантида?! — простонал Максимилатус.

— Ну как, при чём, — деланно удивился Менкар, будто бы говорил вещи совершенно очевидные, — искать предателя в Трибунале вы мне запретили, а вот про Землю Драконов разговора не было. Давайте вы мне скажете, где она, и больше вы меня не увидите?

— Мы не знаем, — за всех ответил Тайберий, но рука его почему-то дрогнула, и на шее мага осталась тонкая царапина.

— Эй, поосторожнее! — возмутился Менкар. — И вообще, убрали бы вы эти штуки, я не буду с вами драться, по крайней мере — сейчас!

Парни переглянулись, раздался двойной щелчок, и клинки скрылись, оставив в руках лишь короткие жезлы.

— Так гораздо лучше, — обрадовался чародей. — Ладно, на чём мы остановились? Как насчёт Аркантиды?

— Ты можешь говорить о чём-нибудь другом? — совсем безнадёжно спросил Максимилатус.

— А вы? Например, почему вы не рассказали генералам, что я написал те письма?

— С чего ты взял? — подозрительно прищурился Тайберий.

— Они слишком безразлично ко мне относятся.

— Ну не рассказали, — признался Максимилатус. — Полковник Дель Граусс запретила. Она ищет некроманта.

— Ну вот видите! Если такой специалист, как полковник, ищет, то мне совершенно точно не стоит лезть не в своё дело! Поэтому давайте вы просто...

— Если ты ещё раз скажешь: «Аркантида», я тебя убью, — на полном серьёзе предупредил «дракон».

— Ну вот что ты начинаешь, нормально же общались, — с плохо скрываемой усмешкой посетовал Менкар.

— Мы за тобой следим, — напоследок бросил Тайберий. Он взял прорывающегося ещё поспорить напарника за воротник и чуть не силой выволок его из комнаты.

Алия выбралась из-за трубы и свесила ноги с лежанки:

— Тебе что, доставляет удовольствие их бесить?

— Они хорошо обучены, дотошны и владеют магией. Так что любую убедительную байку раскусят в два счета. Что мне остаётся, кроме как отбивать у них желание вообще со мной разговаривать? — развёл руками чародей.

— Если только у них мысли не текут в похожем с тобой направлении — ну, где про лес и долго пинать ногами....

— Без этого всё равно не обойтись, поэтому лучше, если мы начнём первыми.

— Менкар! — оракул аж зашипела от возмущения. — Не ты ли мне говорил, что готов потратить на свою цель сколько угодно времени! Разве с таким долгим сроком нельзя без сомнительных авантюр?!

— Нельзя, — веско отозвался чародей. — Такой возможности у нас, возможно, больше никогда не будет. Трое подозреваемых в одном месте. Умный некромант никогда бы не стал списывать со счетов риск разоблачения, а следовательно — боя. Магия Тарнедорской Школы полагается на внутренние ресурсы организма, он — не исключение. Значит, он должен возить с собой поддерживающие эликсиры хотя бы в минимальном количестве. Если мы их найдём...

— Опять отправишь меня швыряться в вещах генералов? — обречённо вздохнула Алия. — А эти двое? С ними как?

— Я их отвлеку.

— Мне это не нравится.

Менкар втянул побольше воздуха, придумывая очередной полный отборного пафоса монолог о безопасности всего мира... и шумно выдохнул обратно. Присел рядом с ней, протянул руку запястьем вверх и попросил кротко и даже умоляюще:

— Ну пожалуйста. Клянусь, если у нас всё получится, я на долгие годы стану самым безобидным из всех людей.

И такая затаённая боль была в его взгляде, что Алия медленно кивнула и осторожно сжала пальцами доверчиво подставленную ладонь...

Хоть час уже был поздний, тейранцы явно готовились к прибытию гостей именно сегодня — на первом этаже таверны накрыли шикарный, по меркам маленького городка, банкет. Поднявшись со своего места, градоправитель торжественно представлял самых уважаемых лиц делегации:

— Генерал Валир Дель Дюпуа! Генерал Канлан Дель Котль! Генерал Ютимус Дель Руто! Отец Хардаил, посвящённый Эшемерха...

Максимилатус цепко огляделся, несколько раз обошёл по периметру зала, выискивая на лицах сидящих любые признаки недобрых намерений, на всякий случай проверил на наличие посторонней магии и только после этого позволил себе роскошь — прислонился к дверному косяку и выщелкнул из-под ногтя несуществующую пылинку.

— Спишь на посту?

Первое время привычка напарника подкрадываться со спины изрядно нервировала его, но сейчас Максимилатус даже не вздрогнул.

— Скрытно наблюдаю, — подстраиваясь под стиль собеседника, коротко ответил он.

— Маг, — Тайберий кивнул на заполненный зал. — Его нет.

— И слава всем богам, что нет, — вырвалось у Максимилатуса.

— Он что-то замышляет. Сегодня нас ждёт неспокойная ночь. Я уверен.

Для Тайберия это была очень длинная фраза. Максимилатус мог по пальцам пересчитать те случаи, когда напарник произносил предложение длинною больше, чем пять слов. Возможно, именно поэтому молодой воин к ней прислушался. Он серьёзно кивнул и, с сожалением оторвавшись от такого удобного косяка, вытянулся по стойке смирно. Тайберий одобрительно хмыкнул и исчез в ночной темноте.

Какое-то время ничего не происходило, Максимилатус начал ощутимо скучать и даже позёвывать. Изредка он бросал завистливые взгляды на пирующих гвардейцев — те пили некрепкое вино, потом начали петь песни, то и дело раздавался весёлый смех. Собственно, юноша был бы и не против поболтать с кем-то не по долгу службы, но рядом всегда находился Тайберий, свято убеждённый, что раз уж они назвались особым карательным отрядом Вэлифарского Военного Трибунала, то вести себя нужно соответственно — то есть быть начеку, охранять и не позволять себе никаких излишеств. Внезапно Максимилатус встрепенулся.

— Дракоша, — голос был неестественный, как у плохой иллюзии. — Да ты не туда смотришь, сюда смотри!

Воин резко обернулся, чтобы нос к носу столкнуться с магом... точнее, очень похожей на мага фигурой, из которой то тут, то там вырывались языки пламени.

— Что ты здесь делаешь? — напустив суровый вид, Максимилатус обнажил клинок.

— Да вот думаю, сумеет ли моё изобретение просочиться сквозь ваши защитные контуры и поискать в рюкзаках аркантийские гербы, — безразлично повторил маг, но огненная оболочка едва ли могла вообще выражать хоть какие-то эмоции. — Или не стоит даже пробовать?

Максилилатус ударил. Коротко и молча — во избежание скандала он бы не стал атаковать мага во плоти, а так хоть душу отвести можно. Огненная оболочка лопнула, едва соприкасаясь с клинком.... И тут же возникла в трёх шагах.

Он разрубил ещё пару иллюзий и остановился. Что-то тут было не так.

Новая иллюзия возникла с небольшим опозданием.

— Где ты?! — заорал Максимилатус, догадываясь, что его дурачат.

— За мной, — тем же бесцветным голосом ответил фантом, при этом весьма натурально улыбаясь. И быстро поплыл в сторону леса.

Скука сыграла с воином злую шутку. Максимилатус с разбега перемахнул через колоду для рубки дров и бросился следом.

Выходя из-за угла таверны, Тайберий уже нутром чувствовал, что что-то не так, но, когда увидел маячившую вдалеке спину Максимилатуса, не сдержался — коротко выругался, и, продолжая мысленно проклинать бестолкового напарника, побежал за ним.

Когда погасла первая иллюзия, Менкар расстроенно присвистнул: он-то надеялся, что она хотя бы пару столкновений с материальными предметами выдержит. Конечно, у «дракона» мог быть какой-то особый меч, но скорее всего, заклинание подкачало. Собственных клонов, построенных по той же технологии, что и давешняя птица, маг заготовил заранее и в «спящем виде» отправил ко входу в таверну. Это место было самой слабой частью плана — такие большие фантомы он создавал впервые, и на каждого уходило весьма продолжительное время. Менкар не был уверен, что при необходимости сумеет восполнить потери быстро. К счастью, парень оказался довольно сообразительным и прекратил крушить фантомов раньше, чем они закончились. Однако, сработало же: сначала один, а потом второй «дракон» покинули пределы охраняемой территории, преследуя иллюзию.

— Алия, не подведи, — шепнул он безмолвному ночному воздуху и зажёг над ладонью небольшой огненный шар.

Максимилатус опрометчиво выбежал на поляну, фантом несколько секунд потоптался на одном месте, а потом рассеялся. Менкар швырнул заклинание с расчётом, что противник увернётся — что он и сделал, ловко кувыркнувшись влево. Чахлая сосенка за спиной воина вспыхнула, как щепка. Поднимаясь на ноги, Максимилатус выхватил меч. Следующие несколько заклинаний он заблокировал клинком.

«Всё-таки магический», — рассеянно подумал Менкар, отступая, чтобы не дать воину приблизиться на расстояние удара, постоянно атакуя слабыми, но быстрыми по плетению заклятиями.

— Маг, ты вообще нормальный? — укоризненно крикнул оппоненту Максимилатус. — А если зашибу тебя ненароком, что мне в рапорте писать?

— Учитель всегда говорил — никогда не упускай случая дружески сразиться с практикующим необычный стиль боя, — откликнулся чародей, выпуская очередной рой магических стрел. — Я вот немного подучил тебя правильно пререкаться, доставь и ты мне удовольствие?

— Ты сам попросил! — азартно оскалился «дракон», вставая в начальную боевую стойку. — Три, два, оди...

Если Максимилатус легко согласился считать происходящее забавной игрой — лекарством от скуки, то Тайберий оказался настроен абсолютно серьёзно. И он сразу ясно дал понять, что объяснения таким неуместным шуточкам примет только от отрубленной головы. В отличие от напарника, он приблизился бесшумно, обойдя мага справа, и если бы не огненная плеть, наугад развёрнутая краем глаза заметившим его движение Менкаром, магу бы не поздоровилось.

Теперь «драконы» атаковали синхронно, стараясь зажать мага, попадись им подходящее препятствие. Менкару приходилось отбиваться от них веерными струями огня — от одиночных они уклонялись с небрежностью профессионалов — и всё той же огненной плетью, оказавшейся в данной ситуации наиболее эффективной.

Пытаться ещё что-то сказать чародей и не помышлял, боясь сбиться. Воины медленно, но верно прижимали его к толстому дубу. Отчаявшись, Менкар запустил по земле огненное полукольцо. Противники взмахнули мечами, чародей на мгновение ощутил присутствие незнакомой магии, со странным, казалось бы, нелогичным, но до невероятного гармоничным плетением, клинки рассекли огненную стену, как старый плетень, и воители шагнули к разом оказавшемуся беззащитным магу.

— Мы выиграли! — гордо подбоченился Максимилатус.

— Двое на одного — нечестно! — для порядка возмутился Менкар, поспешно поднимая руки. Он с тревогой покосился на Тайберия, на чьём лице застыло выражение строгое и решительное.

— Смута в войсках. Преступление, — непреклонно провозгласил он, поднимая меч к горлу мага.

Максимилатус открыл рот, чтобы отговорить напарника от поспешных выводов...

Но тут поляну огласил негромкий, но леденящий душу рёв.

Зелёное крылатое чудовище со светящимися жёлтыми глазами вынырнуло из леса, оскалив свою трегубую пасть. Сейчас оно нисколько не напоминало того странного, но в целом забавного зверя с вечно смущённым выражением морды, что показался отряду днём: уши прижаты, а треугольные зубы, растущие в два ряда, почему-то навевают мысли о растерзанных в клочья кусках мяса.

— На дерево! — заорал, первым сориентировавшись, Менкар, вдохновляя недавних противников личным примером. Монстр рванулся вперёд с огромной скоростью, казавшейся невозможной для такого крупного существа. Четверть секунды потребовалось «драконам», чтобы спрятать оружие, и ловко повиснув на нижней ветке, вскарабкаться по стволу. Челюсти лесного ужаса клацнули в волоске от их сапогов.

— Что это? — потрясённо вопросил Максимилатус, едва устроился на недосягаемой для чудовища высоте, тем не менее с опаской поглядывая на его крылья. Пока зверь не торопился пускать их в ход, возможно, и вовсе не умел летать, но мало ли.

— Если верить нашему проводнику, это всё тот же лесной ужас. Днём — достопримечательность, ночью — специалист по разделыванию-тушек-поздних-прохожих-на-мелкие-кусочки, — донеслось с самой верхушки дуба, где обосновался маг.

— И хороший специалист?

— Судя по его клыкам — профессионал.

— То есть, ты специально нас заманил к логову зверюги? — пришла в голову Максимилатуса внезапная мысль.

— Вот ещё. Мы просто слишком близко подошли к лесу. Я предполагал более быстрый исход.

— Низко же ты себя ценишь, чародей, — усмехнулся «дракон».

— Вообще-то, я тебя имел в виду, — невозмутимо пояснил Менкар.

— Да ты хоть знаешь, как у нас... — Максимилатус сам не заметил, как поддался на провокацию.

— Макс, — укоризненно одёрнул его до сих пор молчавший Тайберий.

— Ой, прости, я забыл, что это секрет, — пристыженно умолк тот.

Некоторое время сидели молча.

— Эй, маг, швырни в него чем-нибудь, — наконец нарушил условную тишину Максимилатус. Тот уровень магии, которым владел он сам, совершенно не предполагал дальние атаки в условиях боя.

— Ага, чтобы подпалить дерево, на котором сидим? — фыркнули сверху. — Очень хорошая идея.

Но к совету чародей всё-таки прислушался. В монстра полетели ветки и жёлуди.

Зверь зарычал, а затем обхватил лапами ствол немаленького дерева и провёл по нему острыми, как бритва, когтями.

— Надеюсь, он не додумается его свалить, — заметил Максимилатус.

— Он же вроде как... хранитель леса... — голос мага звучал не слишком уверенно. — Должен природу беречь.

Но чудовище об этом явно не знало. Могучий удар плечом заставил дуб пошатнуться и затрещать.

— Ну и силища! — присвистнул молодой воитель.

— Прыгать придётся, — заявил Менкар. — Дракончики, вы летать умеете?

Дуб хрустнул ещё сильнее и зашатался. Тайберий кивнул, прикрыл глаза, взывая к силе. Дракон на его шлеме с одной стороны остался просто куском стилизованной кожи, но в то же время подёрнутая призрачной дымкой копия начала увеличиваться в размерах. Ящер расправил крылья, взмахнул, словно выходя на взлёт, и в этот момент Тайберий прыгнул. Нематериальные крылья взметнулись его головой, и он приземлился на высокой осине, расположенной в трех десятках шагов от предыдущего пристанища. Огорчённый неожиданной прытью добычи, монстр удвоил усилия. Дуб покосился и медленно, как будто неохотно, начал падать.

Менкар сгруппировался, готовясь переместиться на ближайшее дерево, немного подкорректировав траекторию простейшим заклинанием левитации — так энергии уйдёт совсем немного, нужно только дождаться, чтобы верхушка падающего дуба оказалась как можно ближе к цели. Но тут взлетел второй «дракон», не замечая, как в лапах чудовища формируется сфера — сгусток тёмной клубящейся энергии. На миг Менкару показалось, что оскал зверя стал откровенно насмешливым. Брошенная сфера летела медленно, словно с трудом преодолевая сопротивление воздуха, но лесной ужас слишком хорошо стрелял на упреждение. Конечно же, воин заметил нападение, но изменить направление прыжка уже не успевал при любом раскладе.

«Что я делаю?!» — робко возопил здравый смысл где-то в глубине сознания боевого мага, когда он, развернув «высшие крылья воздуха», рванулся наперерез Максимилатусу, выталкивая его с траектории полёта тёмной сферы. Жёсткая посадка на ближайшее дерево произошла без особых последствий для здоровья, но заклинание непрофильной стихии вытянуло из Менкара почти всю энергию, оставив после себя лишь выматывающую головную боль. Монстр внизу озадаченно повертел головой, видимо, выбирая за кем продолжить охоту. Формировать новую сферу он почему-то не спешил. Острожный лучик восходящего солнца мазнул зверя по носу, заставив того сощурить глаза. Он закрыл пасть, распрямил ушки и поплёлся в лес с таким обиженным видом, словно у ребёнка, у которого отобрали последнюю конфету.

— В порядке? — донеслось с осины, куда приземлился Тайберий. Самого воителя из-за листвы не было видно.

— В полном, — негромко ответил Менкар. При этом он крайне укоризненно поглядел на своего соседа. — Весь резерв из-за тебя выжег, между прочим.

— Это было близко, — растерянно отозвался Максимилатус. — Ещё чуть-чуть, и он бы меня зажарил.

Он выпрямился и, насколько позволяла не слишком удобная для такого позиция, поклонился магу.

— Ты спас мне жизнь. Спасибо.

— Я уже говорил, что ваше убиение в мои планы не входит, — устало улыбнулся Менкар.

— А что входит? — начал было Максимилатус, но осёкся, глядя на внезапно засветившийся узор из жёлтых камней на кожаном наруче.

— Защитный контур, — как всегда лаконично доложил Тайберий.

— То есть, пока мы тут развлекаемся, кто-то копается в вещах генералов?! — осенило Максимилатуса. — Ну ты и жук!

— Слушай, — добавил он после небольшой паузы. — Ты можешь мне всё рассказать. А я.… по крайней мере обещаю, что ни Дель Граусс, ни одна живая душа об этом не узнает. Ты ведь помог мне, и это будет честно. Так ведь? — последний вопрос уже предназначался Тайберию. С осины донеслось неохотное:

— Честно.

Менкар некоторое время колебался — предложение стало для него полной неожиданностью. Но в конце концов он пришёл к выводу, что это шанс получить если не помощь, то хотя бы невмешательство.

— Я видел некроманта, — осторожно начал чародей, а потом по возможности подробно рассказал о разговоре на кладбище, избегая лишь скользкой темы, а как и зачем он там оказался. Закончил на высокой ноте: — разве я мог остаться в стороне, если негодяя ищут в столице, а он — здесь?

Максимилатус выслушал его предельно серьёзно, потом осторожно спросил:

— Почему ты решил, что это один из генералов? В разъезде сотня высокородных гвардейцев, священник...

— Священник разоблачил зомби, — покачал головой Менкар. — Будь он некромантом, он бы нашёл способ «прикрыть» своё творение, а меня бы повесили за клевету. Так что это не он. А в гвардию, будем честны, отбирают по смазливой физиономии и умению эффектно махать железками. Стратегические навыки там не в чести. Слуги же и оруженосцы не смогут разговаривать с местечковым властителями на равных. Так что я почти совершенно уверен, что прав.

— Звучит логично, — согласился «дракон», — но почему ты не рассказал об этом Дель Граусс? Ей было бы куда проще вычислить предателя — с ресурсами-то Трибунала!

— Потому, что моя шея мне немного дорога. Такими обвинениями не кидаются на основании «я кое-где подслушал».

— Тоже верно, — помедлив, кивнул Максимилатус. Он помолчал, что-то обдумывая, потом предложил: — Давайте для начала спустимся.

Менкар с сомнением посмотрел вниз, осторожно опустил ногу на нижнюю ветку, но «дракон» подхватил его под руки и мягко спланировал на землю. Спустя мгновение приземлился его напарник. Тайберий чуть закусил губу, пробежал пальцами по рукояти верного оружия и наконец выговорил:

— Мы тебе поможем, маг.

— Что? — Максимилатус решил, что он ослышался. Неужели это тот самый Тайберий, с губ которого слова «приказ», «устав» и «субординация» слетали едва ли не чаще, чем все остальные.

— Ты спас хранителя, — добавил напарник. — Мы отплатим, проверив твои слова.

Максимилатус озадаченно моргнул, а потом закивал:

— Ну если уж мой немногословный друг согласен, я точно в деле!

В таверну они трое вернулись с рассветом. Алия, завидев всех вместе, схватилась за сердце, не зная, за что переживать: то ли за друга, то ли за себя — в последней комнате оракул немного потеряла бдительность и задела сигнальные чары. Но когда младший из воителей дружески ей помахал, а Менкар ободряюще подмигнул, Алия облегчённо выдохнула. Тут же потупилась:

— Я ничего не нашла.

— Больше и не пытайся, — Максимилатус покровительственно похлопал её по плечу. — Доверь это дело профессионалам!

Глава 21. Тени над Рэдмутом

Последний раз Менкар видел Максимилатуса незадолго до того, как делегация добралась до Рэдмута. «Дракон» тихо проскользнул в палатку, взмахнул рукой — между пальцев пробежал тревожный бирюзовый разряд — и осторожно улыбнулся.

— Я пришёл попрощаться.

— Попрощаться? Почему? — вскинул голову чародей.

— Дель Дюпуа отправляет нас к юго-восточной границе. Говорит, за годы войны степняки всякий страх потеряли, и пора напомнить, где их место.

Максимилатус без спроса уселся на раскладную кровать рядом с Менкаром, оперся на собственные колени и продолжил:

— Не хочу говорить ничего плохого про напарника, но мне кажется, генерал что-то заподозрил из-за Тайберия. Он ко всему подходит ужасно серьёзно, что аж в глаза бросается. Плохое качество для разведчика, но он особо и не хотел таковым быть — спит и видит, когда закончится практика, и можно будет вернуться на родину и до конца жизни копаться в безразмерных архивах.

— Практика? — зацепился Менкар за знакомое слово.

— Ага, — беззаботно кивнул «дракон». — У нас на Аркантиде чтобы занять государственную или учёную должность, обязательно нужно пройти курс боевой подготовки «хранителя», частью которой и является ссылка на большую землю.

— Признался всё-таки, — потрясённо ахнул чародей. Даже кружку с чаем из рук выронил: жидкость растеклась по земле, но он не обратил на это ни малейшего внимания. — Но с чего вдруг? До этого ты виртуозно слал меня в Бездну.

— С тобой мне впервые за долгое время было весело, — обречённо вздохнул Максимилатус. — Нам запрещают об этом говорить, но... Как там в ваших легендах? Золотые башни и серебряные проспекты? Всё это надоедает за пару дней. А насчёт остального — время на Аркантиде как будто остановилось. Там ничего не происходит. Пьяная драка, уличная кража — событие государственного масштаба. Наши правители говорят, что мы познали гармонию, достигли идеала. И посылают всех хранителей на материк — чтобы, увидев беспорядок и порочность внешнего мира, мы сильнее ценили то, что есть. Тем не менее, почти для всех выпускников практика становится каким-то особенным приключением, о котором можно рассказывать внукам. С каким предвкушением я садился на корабль! Но всё оказалось совсем не так — Тайберий настоял, чтобы мы записались в армию. Тот же устав, те же вечные правила, та же постоянная сосредоточенность — как во время учёбы. Первые месяцы меня воодушевляла борьба с нежитью — но потом и она превратилась в рутину. Я просил генерала Дель Дюпуа поручить нам какую-нибудь необычную миссию... но ему было удобнее использовать нас как личных телохранителей. Когда война закончилась, мы стали телохранителями для всего Трибунала, только и всего. А потом появился ты со своими секретами и интригами — и мне действительно понравилось следить за твоими выходками, а теперь ещё — непосредственно участвовать. Я не знаю твоих мотивов, возможно, они вовсе не весёлые, но ты показал мне, что жизнь может быть интересной... спасибо тебе за это. И если я могу отблагодарить тебя, рассказав про самый скучный остров на свете — что в этом плохого?

— Я бы предпочёл улики против предателя, но одна из величайших тайн Саладеры тоже годится, — попытался пошутить Менкар, стараясь никак не проявить своих внутренних противоречий. Он поймал себя мысли, что в глубине души надеялся, что всю исследовательскую работу проведёт кто-то другой, а на его совести больше не отпечатается непоправимых ошибок. И устыдился собственного малодушия.

— Я ещё не закончил, — хмыкнул Максимилатус. Он порылся в сумке и протянул магу два пузырька с эликсирами.

— «Концентрат кальция» и «детектор Корвина»? — мгновенно узнал их Менкар. — Где ты их нашёл?

— В телеге с продовольствием. В ящике с сухофруктами, который туда погрузили по приказу Дель Дюпуа.

— Интересно...

Прежде Менкар без колебаний признал бы генерала предателем... но случай с Дель Морху научил его не делать поспешных выводов. Некромант хитёр и не чурается грязных уловок.

— Как-то слишком очевидно, — заметил он, принимая из рук «дракона» пузырьки.

— И мне так показалось, — согласился Максимилатус. — Но я больше не смогу ничего проверить — дальше сам.

— Спасибо.

— Ну, бывай, — хранитель с видимой неохотой поднялся на ноги и взмахнул рукой на прощание. — В гости не приглашаю, без нашего навигатора ты в жизни до Аркантиды не доберёшься, но, может, ещё свидимся — я по возвращении в торговую гильдию запишусь.

— Удачи тебе, — совершенно искренне отозвался чародей.

Спустя несколько дней Менкар вспоминал этот разговор, рассеянно глядя на едва проступающий из-за деревьев рэдмутский замок. С тех пор информации о злодее у него ни на крупицу не прибавилось. Как будто с отъездом «драконов» исчезла последняя зацепка, с какой стороны подступиться к загадке. Алия повторять недавний эксперимент отказалась наотрез, заявив, что «если бы улики были, она, как оракул, их бы непременно нашла, а рисковать своим самоконтролем и рассудком только ради изображения бурной деятельности она не собирается».

Ломая голову над ещё неопробованными способами, маг последние пару дней почти не спал, отчего у него под глазами залегли синие тени. Алия даже стала шёпотом намекать, что уже сомневается, кто из них двоих больше похож на кровожадного и голодного вампира.

Рэдмут встретил делегацию ясной и солнечной погодой — светилу надоело скрываться за рыхлыми тучами, и тёплые лучи озарили землю, запутались в ветвях деревьев и легли на город причудливыми узорами. Менкар даже немного разомлел и задремал в седле, но был разбужен оракулом, которая деловито подтолкнула его в бок:

— Съезжаем на обочину. Нам нужно найти таверну.

— К чему такая спешка? — спросонья не сообразил чародей.

— Город маленький, гостиница наверняка тоже — если не поторопимся, можем остаться даже без чердака, а проситься на постой к жителям мне не хочется.

Менкар кивнул, подтверждая её правоту, и друзья, отделившись от колонны, углубились в узкие улицы.

— Пока ты пожинал плоды бессонной ночи, я перекинулась парой слов с гвардейцем, — на ходу рассказывала Алия. — Местный барон в честь генералов организует в замке праздничный бал...

— Опять бал, — без энтузиазма отозвался чародей, — Терпеть не могу эти расфуфыренные сборища.

— А ты не волнуйся, тебе на него идти не придётся, — усмехнулась оракул. — Соберутся аристократы из соседних и не очень владений, вход только по приглашениям.

— Беспредел! Какое они имеют право? — тут же возмутился маг, хотя только что заявлял, что видел все эти торжества в гробу. — Мы всё равно туда пойдём! Это же отличная возможность «поговорить с теми, кто имеет реальную власть на местах» — тут наш некромант себя и выдаст!

— Как, интересно? Не люблю ломиться в закрытые двери, — покачала головой Алия.

Менкар не смог сразу придумать ответ, к тому же они наконец нашли таверну — довольно ветхое двухэтажное здание, облицованное посеревшими досками. Оракул внезапно подняла руку, словно прося тишины и к чему-то прислушиваясь.

— Странно... я не уверена... нет, точно! Кажется, я снова чувствую Древнего...

— Просыпайся, соня! — казалось, я лишь недавно закрыл глаза, а в них уже ворвался солнечный свет. Слепящий, радостный. Щурясь, я приподнялся на локтях и увидел Антинаэля, только что раздвинувшего тяжёлые занавески. Демон выглядел свежим и отдохнувшим, будто бы и не было вчерашней ночи, не было выпитого вина и той болезненной исповеди, что мне пришлось услышать.

За столом теперь сидела Анжелика, потягивая из фляжки свежую кровь, на губах вампирши оставались алые следы.

— Ну что за вид, растрёпанный, изодранный, — воззвал невесть к чьему стыду демон. — Время уже за полдень, а ты ещё не умывался!

Я с усилием протёр глаза, на миг отвлёкшись, и в этот момент меня бесцеремонно подхватили и с плеском уронили в бадью с тёплой водой.

— Эй, ты соображаешь, что делаешь? — возмутился я, выныривая из мыльной пены. — А предупредить!

— Вот ещё, время тратить, — фыркнул Антинаэль. — Новый город, новый дом, возможно — новая еда! В гробу отоспишься!

Анжелика так и не поняла, почему я издевательски расхохотался, а демон смущённо опустил голову.

— Ладно, дурацкая шутка, — нехотя признал он.

— Ну почему же, — я облокотился на деревянный бортик и мечтательно закатил глаза, — меня и правда ждёт уютный каменный гробик, между прочим, аж в леондорском кафедральном соборе, а я зачем-то связался с вами, обормотами...

И тут в дверь постучали. Это было так странно и неожиданно, что мы недоуменно переглянулись, молчаливо вопрошаю друг друга: «кто бы это мог быть»?

— Войдите, — после короткого замешательства разрешил Антинаэль.

Дверь медленно отворилась. На пороге стояли двое магов. И если улыбающуюся физиономию Менкара я узнал сразу, то его спутница оказалось с ног до головы закутанной в мантию. Она поспешно поклонилась мне:

— Приветствую, Древний... то есть, здравия желаю, генерал.

Я заметил её оговорку и присмотрелся повнимательнее — девушка была вампиром, притом довольно давно. Я сразу вспомнил странные намёки Менкара на королевском балу и его сочувственное: «мороки у тебя прибавится», — сказанное в темноте мавзолея... Впрочем, я находился далеко не в том положении, чтобы как-то осуждать этих двоих.

Сам чародей был не столь официален:

— Интересно, с каких пор ты принимаешь ванну в одежде?

— С тех самых пор, как у меня завёлся домашний демон, — хмыкнул я. — Которому, кстати, сейчас не мешало бы найти мне что-то похожее на полотенце.

Антинаэль осмотрел комнату, вздохнул, потом стянул с кровати простыню и, по мере сил скрывая меня от остальных действующих лиц, помог в неё замотаться.

— Прошу прощения за мой вид, — искренне извинился я. — Мы не ждали гостей. Как вы здесь оказались?

— Об этом и пойдёт речь, — Менкар мгновенно стал серьёзным, несколько озадачив меня этой переменой.

— Тогда присаживайтесь, — я сделал приглашающий жест в сторону давешнего стола.

Чародей выдвинул стул своей спутнице — подальше от окна, и, спохватившись, представил её:

— Это Алия, может быть, помнишь, она нам отчёты с прогнозами писала.

— Конечно, — я вежливо улыбнулся. — Вот это юное дитя ночи — Анжелика, Антинаэля ты знаешь.

Вампирша самым внимательным образом измерила Алию взглядом и вдруг протянула ей фляжку:

— Ты на грани голода. Вот, поешь немного. Не очень вкусно, но раз уж наш демон принёс такую...

— Спасибо, у меня всё с собой, — как-то очень поспешно отказалась оракул, предъявляя точно такую же армейскую флягу. Замерла на мгновение, потом схватилась за голову и простонала: — боги, я что, забыла?!

— Что забыла? — напрягся Менкар.

— Заклятие маскировки ауры! Последний раз я обновляла его позавчера! А если бы кто-то заметил?!

— За все эти полгода мне ни разу не пришло в голову просканировать твою ауру.

— Это ты! Ты и так всё знаешь! А с нами, между прочим, целый жрец-настоятель путешествует!

Вокруг ладоней волшебницы заметались беспокойные светлячки.

— Тихо, тихо, здесь все свои, — чародей положил руки ей на плечи и легонько надавил.

— Да, хорошо, наверное... — неуверенно прошептала Алия.

Анжелика времени даром не теряла. В суматохе она подобрала уроненную оракулом фляжку, открыла её и деловито принюхалась:

— Фу, какая гадость. Серьёзно, возьми мою, я себе ещё достану....

— Это бычья кровь, — пояснила Алия. — Я привыкла.

— А так можно было? — заинтересовался я, подозрительно скосив глаза на Антинаэля.

— Нельзя, — категорично замотал головой демон. — Если не хочешь остаться без столь любимого тобой солнца, конечно. И вообще, мне больно смотреть, как эта милая девушка гробит свой организм суррогатами...

— Сур... чего? — не поняла Анжелика.

— Плохим заменителем, — пояснил Антинаэль.

— Я… я решила, что так будет правильно! — возмущённо пискнула провидица.

— Мне кажется, это достойный выбор, — заметил я, мысленно коря себя за недогадливость — эта девочка, угодив в такую же ситуацию, нашла выход — столь простой и очевидный, а я предпочёл раз за разом ломать себя...

Демон обречённо покачал головой и выругался себе под нос:

— Люциана мне в печёнку, почему все вампиры, которые мне попадаются, такие высокоморальные идиоты?

— А как же я? — обиженно пискнула Анжелика.

— Я вообще-то спас твою задницу, демон, — напомнил Менкар. — Мог бы хотя бы из банальной благодарности мою подругу не оскорблять!

— Прости, чародей, это в первую очередь относилось к Лесту, — примирительно поднял руки Антинаэль, да вот только прозвучало это как неприкрытая издёвка.

— Кажется, слабо я тебе в тот раз врезал, — оскалился я.

— Тихо! Прекратите! — Алия вскочила со стула и замахала руками. — Мы сюда не кулинарию обсуждать пришли! Менкар, да расскажи ты им уже!

— Ты права, — чародей устало присел на краешек стола. Чуть прикусил губу, подбирая слова, начал издалека: — хоть я и безмерно рад видеть тебя в добром здравии, генерал, боюсь, я принёс дурные вести. В Леондоре я совершенно случайно узнал, что один из членов Военного Трибунала работает на некромантов — и очень давно. Предатель, он называет себя мистер В, в своей истинной форме — высокий беловолосый человек неопределённого возраста, но видимо, подобно метаморфам, умеет менять обличие. У меня есть основания считать, что он — один из троих генералов, которые сейчас в Рэдмуте в рамках ревизии освобождённых территорий. В телеге с продовольствием я нашёл несколько тарнедорских эликсиров, которые используют в бою маги кости, но, кому они принадлежат, определить не смог. Я исчерпал все доступные мне средства и пришёл просить помощи.

— Конечно, я помогу! — вырвалось у меня прежде, чем я в полной мере осознал, что именно я только что услышал. Когда дело касалось некромантов, я доверял Менкару как себе. И то, что мы — офицеры, и я в первую очередь, допустили врага в высшее командование, ложилось позорным пятном на всю армию Вэлифара. Я никогда не верил в то, что богам есть дело до созданного ими мира — но тут мне непроизвольно подумалось, а не затем ли череда случайностей привела меня сюда в облике ночного охотника, чтобы я исправил ошибку, о которой никогда бы не узнал, будучи живым?

Менкар, заручившись моей полной поддержкой, продолжил спокойно и деловито:

— Тогда нам нужно в первую очередь попасть на бал барона Рэдмутского...

— Вот! — спустя каких-то два часа после утверждения плана Антинаэль вернулся в комнату и плюхнул на стол огромную корзину с одеждой. — Вы не представляете, каких трудов мне стоило добыть здесь что-то подобное.

Анжелика тут же запустила в корзину руки и вытащила блестящее чёрное платье с благородной синей отделкой.

— Это... мне? — она словно зачарованная перебирала шелковистую ткань, при этом демонстративно морщась, чтобы не дай боги, не выразить своё восхищение. — И я буду как бы благородная дама?

— Как бы, — со вздохом подтвердил я. — Сейчас мы тебя красиво оденем, но едва ты скажешь хоть слово — будешь немедленно раскрыта. Но ничего, дело поправимое, — я покровительственно похлопал девушку по плечу. — Во-первых, меньше говори, больше слушай...

— То есть мне...

— И перебивать людей тоже неприлично.

— Не усложняй, — вмешался Антинаэль. — Пусть говорит только «да», «нет», «неужели?», «о-о-о» и «потрясающе!» Поверь, большего от неё никто не потребует.

— Эй, а как же я буду с ними разговаривать? — не поняла Анжелика.

— Ты что, разговаривать на бал идёшь? — искренне удивился демон.

— А что там ещё делают?

— Танцуют, — для убедительности Антинаэль изящно возвёл руки к потолку. — Пам, пам... парам... — и закружился по комнате.

— Я не умею, — тихо, словно в чём-то постыдном, призналось вампирша.

— То есть, то, что ты разговаривать не умеешь, тебя не волнует? — продолжая напевать себе под нос, невинно поинтересовался Антинаэль.

— Ну знаете! — Анжелика топнула ножкой. — Ну и не пойду я никуда!

— Как это не пойдёшь, — демон остановился на середине па и захлопал ресницами. — А для кого же я тогда платье купил? Ты примерь, а потом решишь.

Сердито фыркнув для порядка, вампирша всё-таки удалилась с платьем за печку. Вышла она только через четверть часа, осторожно придерживая длинный подол. Селянки носили юбки до щиколотки, чтобы не мешало при ходьбе и не цеплялось за траву. В новом наряде Анжелика чувствовала себя непривычно, но не рассталась бы с ним ни за что. Платье было скроено по тарнедорской моде, то есть отличалось строгостью кроя и отсутствием каркасной юбки, делающей занимаемую дамой площадь больше раза в три.

— Хороша, — одобрили мы с Антинаэлем. Последний добавил: — Причёску бы ещё подправить. А то растрёпанная, как ведьма.

И не дожидаясь согласия, усадил Анжелику на стул и принялся колдовать над её волосами. Спустя некоторое время они были уложены в высокую корону, украшенную замысловатыми заколками в тон отделки платья.

— Он ещё и парикмахер, — я удивлённо покачал головой. — Слушай, есть вообще что-то, что ты не умеешь?

— Есть. Я не умею готовить тарнедорский новогодний пудинг, — с достоинством ответил демон. — А без него полностью погрузится в роль вам ни за что не удастся, но вы всё-таки постарайтесь.

Для нас Антинаэль припас чёрные с алой оторочкой туники, сапоги выше колена с обилием шнурков и золотистых подвесок и кожаные обтягивающие штаны. Когда я облачился во всё это, демон заявил, что чего-то не хватает, и накинул мне на плечи единственный оставшийся у нас безднинский плащ.

— Вот теперь похоже, — заключил он.

— Слушай, а почему ты нарядил нас всех как тарнедорцев?

— Видишь ли, какое дело. Наши друзья маги выяснили, что среди приглашённых есть некий сэр Леонард Данталиан Сарганатас Балмаррет Адельтрис де л’Аркхельм, больше известный как Леонард Аркхельмский, знатный дворянин из Тарнедора, который финансировал отправку в Вэлифар военных подкреплений. Из-за этого он теперь довольно важная шишка, и его везде приглашают, но это всего лишь знак вежливости. Сэр никуда не ездит, его не слишком хотят видеть — все довольны. Тем более слухов про сэра Леонарда предостаточно: и что он колдун, и что ему больше трёх сотен лет. Правда всё это или нет, никто, естественно, не знает, потому как на публике он появляется редко. Так вот, он единственный из всех гостей, которого точно здесь не будет, поэтому мы без труда займём его место. Приглашение я нам уже соорудил, благо в Вэлифаре не в ходу магические печати, так что задача не трудная. Сэром Леонардом, естественно, будешь ты.

— А ничего, что как минимум трое из присутствующих отлично помнят, как я выгляжу? — скептически поморщился я.

— Ничего. Я изменю ваши лица — примерно так же, как я превращаюсь в человека. Мы с чародеем уже проверили — демоническую магию, как использующую наиболее очищенную энергию, не засекают ни «детектор Корвина», ни простейшие заклятия обнаружения.

— Я плохо понял, как это работает, но до сих пор твоё колдовство нас не подводило, — согласился я после коротких раздумий.

— Сокрытие аур только не забудь, — добавила Алия, войдя в комнату. Насколько я мог разглядеть, под накидкой на ней тоже было тарнедорское платье. Менкар же, как и я, украсил наряд демоническим плащом.

— Слишком тряпки приметные, да ещё две, — оценив обстановку, констатировал Антинаэль. — Если маг уже где-то в такой засветился, в чём я уверен, лучше вовсе снять.

Чародей немного погрустнел, а я возразил:

— Не скажи. Вещь необычная, но не уникальная. Если кто-то и знает, что у Менкара есть одна, то будет уверен, что точно не больше. Два плаща придадут нам солидности — и отведут подозрения. Единственное, я бы заменил пряжки — ты знаешь, как выглядит герб дома де л’Аркхельм?

— Разве что тысячу лет назад.

— Это тарнедорский род. Не думаю, что с тех пор что-то изменилось.

— Убедил, — в конце концов кивнул демон. Он прикрыл глаза, одновременно совершая какие-то странные пассы руками.

Я не почувствовал ничего особенного, поэтому, когда Антинаэль небрежно бросил: «иди смотри!», а Алия протянула небольшое зеркало, я заглядывал в него с крайне скептическим настроем. И совершенно напрасно — я увидел худое лицо с необычно яркими зелёными глазами. Также я обзавёлся короткой русой бородкой и тонкими усами, придававшими мне вид несколько плутоватый. Застёжка плаща же теперь изображала какую-то морскую тварь с реалистично сделанными щупальцами.

Волшебники потеряли все кальшехранские черты и теперь могли сойти за коренных тарнедорцев. Только Анжелика осталась прежней, и на лице вампирши было написано, что она не уверена, стоит ли радоваться этому или обидеться на жадного на магию демона.

Я внимательно оглядел своё небольшое воинство, проверяя, нет ли бросающихся в глаза деталей, и, удовлетворившись результатом, произнёс:

— Да сопутствует нам удача. Вперёд.

Совсем не по статусу такой загадочной личности, как Леонард Аркхельмский, передвигаться пешком или даже верхом, поэтому мы сначала наняли на местной конюшне карету, а потом долго украшали её иллюзиями, стараясь сильно не отклоняться от тарнедорских представлений о прекрасном. На этот раз трудились Менкар с Алией, потому что Антинаэль заявил, де напичканная магией карета подозрений ни у кого не вызовет, а раз так — он не будет зря тратить силу, «чтобы восстановить которую ему придётся украсть чью-то душу». Прозвучало это зловеще и таинственно, а потому заставлять его никто даже не пытался. Закончили со сборами мы примерно к вечеру — как раз когда пришла пора ехать.

Сидящий на козлах Антинаэль остановил карету перед самыми воротами замка. Я вышел первым и галантно подставил Анжелике локоть. Следом выбрался Менкар и подал руку Алие. В том же составе — демон впереди, остальные за ним с исполненными важности лицами, мы подошли к встречающему гостей у ворот дворецкому, высокому худому старику, прямому как жердь.

— Сэр Леонард Данталиан Сарганатас Балмаррет Адельтрис де л’Аркхельм с супругой и сопровождающими лицами! — представил нас Антинаэль.

В очередной раз я подивился потрясающему демоническому владению голосом — он заговорил на вэлифарском с потрясающим выговором коренного тарнедорца. Я так не умел, поэтому решил по возможности избегать бесед — вряд ли среди приближенных барона найдётся хороший лингвист, но если на балу будет хоть один настоящий тарнедорец, я буду немедленно раскрыт.

— Ваше приглашение, сэр, — с достоинством отозвался дворецкий.

Я кивнул ему с подобающим случаю высокомерием и протянул поддельный свиток. Дворецкий поклонился, пропуская нас в замок.

Мы прошли по длинному и широкому коридору, прежде чем оказались в просторном зале.

Зал, в котором барон устраивал приём, не произвёл на меня впечатления: зеркала между родовыми знамёнами, столики с закуской вдоль стен, возвышение с позолоченным и обтянутым алым бархатом креслом для хозяина — всё это было в каждом замке каждого захолустного баронства. Барон Рэдмутский даже не потрудился добавить к убранству что-то своё, какую-то изюминку. Скучно и обычно. Но для Анжелики и такая невыразительная роскошь была в новинку. Она вертела головой, словно не веря, что находится не в деревенской лачуге, а на самом настоящем балу.

— Рот закрой, — сквозь зубы прошипел я вампирше в ухо. — Леди Аркхельмская не должна так пялиться на эту безвкусицу.

Мои спутники разошлись по залу в поисках интересных для нас разговоров, а я чуть замешкался и нос к носу столкнулся с генералом Дель Руто.

— Сэр Леонард, — расплылся он в своей фирменной фальшивой улыбке. — Какой сюрприз! Надо же, в прошлую нашу встречу вы были в несколько ином облике.

Оказывается, они с моим героем знакомы. Неприятно, но выкручиваться как-то надо.

— Нам ли с вами не знать, как изменчива и непостоянна внешняя оболочка, генерал Ютимус, — выдохнул я, попытавшись скопировать манеру речи Люциана. Не то, чтобы мне казалось, будто сэр Аркхельмский должен разговаривать именно так, просто будучи совсем плохим актёром, ничего своего я придумать не мог.

Сам того же ожидая, я, кажется, попал в цель: Дель Руто на миг изменился в лице, но после заулыбался ещё приторнее:

— Вы совершенно правы, Леонард, как всегда совершенно правы. Очень рад, просто очень рад.

Поспешно свернув таким образом разговор, генерал с необычной для его комплекции ловкостью затерялся среди гостей.

Анжелику я нашёл у столика с закусками. Из-за «хорошего питания», будь оно неладно, мы могли иногда позволить себе человеческую еду, чем вампирша и пользовалась, с аппетитом уплетая деликатесы, при жизни она наверняка питалась кушаньями попроще. Даже немного жаль было ей мешать, да вот только леди Аркхельмская... впрочем, даже боги не смогли бы сделать из нашей Анжелики леди всего за полдня, поэтому я не стал её отчитывать, лишь легонько постучал по плечу и кивнул в сторону зала, где благородная публика начала выстраиваться для первого танца. Вампирша поспешно засунула себе в рот ещё один шарик из хрустящего теста и подала мне руку.

Место среди пар я выбрал очень тщательно — подальше от музыкантов, чтобы не перебивать себе слух, и поближе к барону Рэдмутскому, который тревожно оглядывался то на меня, то на высокую даму с острыми чертами лица, одетую в фиолетовое платье с чёрно-серебристой отделкой, из-за которого в неровном свете люстр её очень бледная кожа приобретала нездоровый сероватый оттенок. Но не настолько рядом, чтобы он что-то заподозрил.

Заиграла музыка, я положил одну руку Анжелике на талию, второй взял даже не за ладонь, а чуть пониже — за запястье. Танцевать она и правда не умела, иногда мне приходилось просто переносить её с места на место. Но, похоже, со стороны всё выглядело вполне пристойно, потому что дама, на глаз прикинув, что расстояние достаточно большое, подошла к барону и яростно прошипела ему на ухо:

— Зачем ты его пригласил?

— Прости, его все приглашают, вот и я… — стал слабо оправдываться барон.

— Да знаю я, что все его приглашают! Сидел же спокойно в своём Тарнедоре, и на тебе! И какого чёрта он припёрся не в Леондору, не к какому-нибудь герцогу Гилгмарскому, а в твоё захолустье на отшибе?

— Я не знаю, я не знаю...

Дама раздражённо развернулась на каблуках, сделала полный оборот и вновь приникла к баронову уху.

— И почему я вижу двух генералов вместо одного, ты, конечно, тоже не можешь сказать?

— Но снадобье надёжное... расстройство желудка на пару дней... — залепетал барон, вжимая голову в плечи.

— Говори громче, идиот, чтобы все услышали! — перебила его дама. — И вообще, иди и выясни, что тут забыл Леонард!

К вящему облегчению барона она наконец отошла, а сам он присел на своё парадное кресло и весь танец просидел как на иголках.

Едва смолкли последние аккорды, он едва ли не подбежал к нам, всеми силами стараясь выглядеть радушно:

— Сэр Леонард, какой сюрприз! Не думал, что вы почтите своим визитом нашу глушь!

Я, конечно же, притворился, что ничего не слышал:

— Пышные приёмы больших городов утомляют. Намного приятнее посетить маленький уютный замок. Вернуться к природе, так сказать...

— Да. Вы правы, — барон робко улыбнулся.

— Позвольте представить вам мою супругу, — я тактично и незаметно дёрнул Анжелику за длинный верхний рукав.

— Весьма рад, — барон поцеловал любезно протянутую ручку, Анжелика довольно сносно изобразила придворный тарнедорский реверанс. (Как впоследствии сообщил мне Антинаэль, вместо «Радости представления» у неё получился более фривольный «А не продолжить ли нам знакомство в парке?», но едва ли барон разбирался в тонкостях тарнедорских поклонов. Ходят слухи, что и сами тарнедорцы в них не слишком разбираются).

— Прошу вас, будьте как дома! — барон ещё несколько секунд потоптался на месте, но понял, что других пояснений не дождётся, и вынужден был отойти к другим гостям.

— Странный он какой-то, — его ужимки заметила даже Анжелика.

— Ну, ещё бы. Мы здесь в положении тех, кого не хотели бы видеть и пригласили лишь с уверенностью в вежливом отказе, — шёпотом объяснил я. — Благодатная почва для домыслов — самых разнообразных.

— Понятно, — отозвалась вампирша. Так же тихо спросила: — А можно я ещё поем?

— Можно, — обречённо разрешил я. — Только сильно не увлекайся. И не чавкай.

Анжелика возмущённо фыркнула, но комментировать не стала. Я отвёл её обратно к закускам — когда благородный сэр бросает «жену» посреди зала, это выглядит очень некрасиво и подозрительно.

Потом позволил себе небольшую вольность и пригласил на танец приглянувшуюся мне даму: она была в украшенном кружевами и жемчугом белом платье с широкой каркасной юбкой, стройная, миниатюрная, но отчего-то с выражением лёгкой грусти на лице. Дама слегка улыбнулась и подала мне руку. Было в этом что-то упоительное — вновь кружиться по бальному залу с юной красавицей, которая умеет танцевать, и вспоминать первый бал, первую поездку в Леондору, торжество в честь совершеннолетия сестры... и в ностальгии чувствовать себя почти нормальным. Почти человеком.

Когда отзвучали последние аккорды, я поклонился даме, и её тут же умчал другой кавалер.

— Сэр Леонард, верно? — услышал я над своим ухом чей-то могучий голос. — Могу я предложить вам игристого вина?

Я спокойно обернулся — рядом стоял генерал Дель Котль с двумя бокалами в руках.

— Не откажусь, — я взял вино и чуть пригубил его. Из вежливости спросил: — Спокойным ли было ваше путешествие?

— Все благополучно, благодарю, — чинно ответил генерал, тот самый человек, который, по словам Менкара, ещё вчера терпеливо сносил гнев Дель Дюпуа, который метал громы и молнии из-за того, что элитная охрана ни с того ни с сего решила провести ревизию вещей всех участников делегации, и вообще «что эта Дель Граусс себе позволяет!». Впрочем, на его месте я бы тоже не стал распространяться о таком в разговоре с незнакомцем. — Нашу поездку омрачило лишь то, что Валир... генерал Дель Дюпуа сегодня после завтрака почувствовал себя нехорошо и не смог прийти на бал. Думаю, ему было бы интересно также познакомиться с вами. О вас ходит столько слухов.

— Не все из них правда, — я дипломатично улыбнулся.

— Некоторые говорят, на заре становления некромантии вы были одним из немногих, кто поддержал новое веяние, и даже финансировали исследования. И именно поэтому в последствии приняли столь деятельное участие в организации сопротивления непомерным амбициям Хоакина Эммануэля...

Лицо сохранить мне удалось лишь с очень большим трудом. Угораздило же вырядиться в самого заметного персонажа на этом празднике! Хоть слух в войсках был довольно распространённый, никаких весомых доказательств под ним не имелось. Впрочем, как и опровержений, а значит, ни «да», ни «нет» в этой ситуации нельзя было сказать безопасно. К счастью, моего собеседника окликнули:

— Канлан, не уделите мне немного времени?

— Прошу меня простить, — Дель Котль отошёл, а я украдкой перевёл дух. Никогда бы не подумал, что смогу хоть за что-то быть благодарным Дель Руто.

Спустя какое-то время мы собрались у дальней стены: я, Менкар, Алия и Антинаэль.

— Есть новости?

— Через полчаса барон приглашает всех приглашённых — без сопровождающих — сыграть в карты в гостиной, — доложил демон. — Кажется, это то самое мероприятие, ради которого нынешний бал и затевался. Тебе стоит туда пойти.

Я кивнул:

— Хорошо.

— Будь осторожен, — искренне пожелал Менкар.

Алия промолчала, кажется, она вообще не слушала, пристально вглядываясь в собравшихся у фуршетных столов. Наконец тревожно спросила:

— А где Анжелика?

Настолько паршиво она не чувствовала себя давно — считай, с самого обращения. Анжелика в панике осмотрела зал — силуэты гостей подёрнулись светящейся дымкой аур. Нестерпимо хотелось есть. Вампирша рукавом стёрла с губ поступающую слюну и по ещё прижизненной привычке засунула в рот печёную корзиночку с мелко нарубленным мясом и грибами. Голода это не утолило — лишь свечение живых, таких тёплых, таких вкусных тел стало ярче и отчётливее. Ей овладела настоящая паника — ещё минута, и она сорвётся, вцепится кому-нибудь в открытое горло... и если выживет в начавшейся после этого погоне, то получит от «своих мужиков» такой нагоняй, что все разносы отчима покажутся детскими капризами. Правильнее всего было найти Антинаэля — предусмотрительный демон захватил с собой фляжку. Анжелика поискала глазами своих спутников, но мельтешение других гостей закрывало ей весь обзор.

— Эшемерх всемогущий! Почему такая прекрасная леди скучает в одиночестве?!

Анжелика медленно обернулась на голос — и перепугалась ещё больше.

Молоденький парень в одежде пажа какого-то малоизвестного рода был уже изрядно навеселе. Он сально улыбался, преданно сверля глазами ткань платья в районе груди.

Вампирша вымученно хихикнула.

Прежде чем она успела опомниться, паж ухватил её за руку и впечатался в неё губами. Ещё и кончиками пальцев по ладони провёл, ласково так.

Вампирша с тревогой облизнула передние зубы, начавшие удлиняться совершенно без её участия.

— Ваш спутник такой невежливый! — тем временем воскликнул непрошеный ухажёр. — Его дама скучает в одиночестве, пока он танцует с другими женщинами! Если бы у меня была такая жена, как вы, я бы не отходил от вас ни на шаг!

— Неужели? — стараясь не открывать рот, ответила Анжелика, непроизвольно пользуясь списком разрешённых демоном слов.

— Да! Да! — все больше распалялся юнец. — Вы мне верите?

— Да, — поспешно кивнула вампирша, судорожно ища глазами пути отхода.

Паж же был покорен: такая красивая и такая немногословная! Не чета великосветским сплетницам, в речи которых невозможно вставить ни слова.

— Я хоть сейчас готов умчать вас на край света!

— О-о-о, — протянула Анжелика, позволяя себе лёгкую улыбку. Дурнота внезапно отошла на второй план, даже свет аур потускнел в тени одной единственной.

Снова заиграла музыка.

— Позвольте вас пригласить? — юнец, не дожидаясь ответа потянул вампиршу в зал. Танцевать с ним оказалось куда сложнее, чем с Лестом — он нисколько не помогал, да и сам постоянно путался, норовя понезаметнее погладить её по спине. Глаза пажа подёрнулись зачарованной поволокой. Едва танец кончился, он словно во сне повёл Анжелику в одну из боковых галерей. Там было темно и пустынно, и ни один случайный взгляд не смог бы нарушить этого уединения.

— Вы просто чудо! — растроганно объявил юнец. — А знаете, я вас сейчас поцелую! И вашему сэру мы ничего не скажем! Как вам такая идея?

— Потрясающе! — на этот раз улыбка вышла широкой и зловещей, обнажая белоснежные клыки.

Паж этого даже не заметил — он сам расстегнул ворот рубашки, обнажая шею.

Вампирша с неженской силой притянула его к себе, примеряясь к горлу. Лежать бы ему на полу обескровленным трупом, но тут ноги бедолаги подкосились, и, мешком повалившись на пол, он сладко засопел.

Алия отряхнула руку, избавляясь от остатков магии, потом почти что силой вставила в руку застывшей Анжелике флягу и приказала:

— Быстро пей!

Кажется, кровь действительно была гадкая — но Анжелика ощутила это лишь каким-то осколком сознания. Она с жадностью выпила флягу до последней капли.

— Спасибо, — голод утих, а мысли в голове наконец перестали путаться.

— Ты сколько съела, бестолковая? — с укоризной спросила провидица.

— Три корзинки, пять картофельных шариков, семь многослойных сладких пирожков, четыре таких тоненьких ломтика мяса... — начала перечислять вампирша.

Алия закрыла лицо ладонью и обречённо вздохнула:

— Ох, не зря боги почитают жадность грехом. Нельзя нам столько! Теперь обычная еда не питает нас, а тратит силы.

Она ещё раз вздохнула и добавила:

— Но мужчины наши тоже хороши. Так увлеклись восстановлением справедливости, что перестали смотреть по сторонам. Выберемся отсюда живыми — фляжку мне должны будут!

Она перевела взгляд на сладко спящего пажа и велела:

— Помоги мне спрятать его в какую-нибудь тёмную нишу.

Гостиная была обставлена не в пример интереснее зала: строгая обивка из светло-коричневого дерева, камин из натуральных булыжников, несколько шкур на стенах и на полу. В центре располагался большой круглый стол на двадцать персон, за которым и обустроились гости. Мне досталось место рядом с Дель Котлем, но, хвала богам, больше о моём вкладе в развитие некромантии он не расспрашивал. Дама в фиолетовом, сидевшая рядом с бароном, размеренно тасовала колоду карт. Закончив, она молча протянула барону колоду, тот одним пальцем сдвинул примерно половину, после чего дама раздала всем по три карты.

Хоть игра и была популярной в Вэлифаре, и многие аристократы любили перекинуться за партией парой слов, в этой гостиной почему-то стояла гнетущая тишина. Расторопные слуги время от времени заходили в гостиную и подносили гостям стаканы с крепким душистым бренди, но даже его пили с суровыми мрачными лицами. Некоторые игроки то и дело неприязненно поглядывали на меня, когда думали, что я не вижу.

Это было странно — на балу те же самые люди были вполне приветливы, с кем-то я даже поговорил о ни к чему не обязывающей ерунде. Я с уверенностью мог сказать, что я чужой на этой вечеринке, но никто не может придумать убедительный предлог, чтобы выставить меня из святая святых.

Дама сердито зыркнула на барона, и во взгляде этом читалось: «ну сделай же хоть что-нибудь!»

Тот поднял свой стакан и добавил в голос показного радушия:

— Друзья! Сегодня мы празднуем весть о мире, о том, что эта ужасная война наконец-то закончилась. Давайте поблагодарим присутствующих здесь генерала Дель Котля и генерала Дель Руто, этих мужественных сынов нашей родины, что вели в бой её войска и в конце концов одержали блестящую победу. Теперь мы можем без страха смотреть в новый день, работая на процветание нашего города!

За победу выпили с нездоровым энтузиазмом, отхлебнув не менее чем по половине стакана.

— Странно, что вы не упомянули Леста Дель Аркуа, барон, — вдруг произнёс Дель Котль. Услышав своё имя, я непроизвольно вздрогнул. — Именно ему мы обязаны слишком многими нашими успехами, и я горжусь тем, что служил под его началом. Нельзя пить за победу и промолчать о нём.

Таков уж был Канлан — всегда говорил то, что думает. Я всегда ценил его прямоту и решительность, но сейчас восхваление моих заслуг посчитал неуместным. Присутствующие недовольно зашевелились — замечание генерала шло в разрез со всеми правилами этикета. С другой стороны, мелкий феодал — фигура не той величины, чтобы спорить с членом Военного Трибунала.

— Да, вы, несомненно, правы, — барон попытался выкрутиться. — Мы всегда будем чтить подвиг Дель Аркуа. Но вечная память — удел мёртвых, а я лишь хотел сказать, что слава пусть достанется живым! В конце концов, предназначение человека не в том, чтобы достойно умереть, а достойно выжить. Именно тем, кто выжил, предстоит строить новые города на руинах....

— Знаете, кто с большей вероятностью выживает на войне? — прищурился Дель Котль. — Тыловые крысы. Если бы вовсе остались лишь они, вы бы и им готовы были отдать всю славу?

Здесь я мысленно с ним согласился — не меня ли навещали подобные мысли на королевском балу в Леондоре? Вероятно, я просто был слишком хорошо воспитан, чтобы говорить такие вещи людям в лицо. Некоторые офицеры, и я в том числе, считали Дель Котля очень способным военачальником, который мог бы отлично справиться с обязанностями главнокомандующего... но вряд ли мог всерьёз претендовать на эту должность как раз из-за отсутствия «тактичности».

Барон побагровел. Будучи той самой «тыловой крысой», он посчитал себя оскорблённым.

— Я не хотел спорить с вами, — борясь с гневом, выдавил барон. — Я просто пытался как-то поддержать разговор...

— Господа, господа! — замахал руками Дель Руто. — Пожалуйста, успокойтесь! Это просто недопонимание! И вообще, что может помешать благородным людям сыграть пару партий в дружеской беседе?

Ничуть не изменился — та же омерзительная слащавость в каждой фразе.

Дама в фиолетовом со злостью швырнула карты на стол:

— Вы спрашиваете, что, генерал? Он! — она резко вскинула руку, указывая на меня. — Как вам, некроманту, хватает наглости сюда приезжать, сэр Леонард?

В этот раз я был готов к чему-то подобному, поэтому с аристократическим возмущением ответил:

— Ложь и грязная клевета.

— Ах, простите великодушно, «маг кости, плоти и крови»! — она приподнялась со стула и отвесила мне издевательский поклон. — Вы дважды предатель! Вы стояли у истоков дисциплины, которая едва не погубила цивилизацию запада, а потом отвернулись от своего ученика, чем обрекли его на столь непоправимые ошибки!

Крыть мне было нечем — сказывалось полное отсутствие информации у меня, и наличие — у оппонентки. В этой ситуации даже сочинить ничего не получится — слишком велик риск промахнуться. Терять мне в случае провала было особо нечего, но я все ещё тешил себя надеждой, что предатель себя как-то выдаст. А значит, надо тянуть время. Думай, Лест, думай... Я слышал о Леонарде лишь как о меценате, не более, находясь практически в центре всех информационных потоков вэлифарской армии. Она же попрекает его связью с Мастером Некромантом, причём до того, как тот назвался таким титулом. Откуда она знает?

Если нечем защищаться — нападай.

— С какой стати я должен выслушивать эти ядовитые речи от некромантки? — надменно отозвался я. — Я не принимал участия в войне, на моих руках нет крови. А вы можете сказать о себе то же самое?

Безжалостно добавил:

— Иначе откуда вы так много знаете про нас с Эммануэлем? Точно не от меня, значит — от него?

— Вздор! — в этот раз она почти взвизгнула.

Гости, до сих пор с одобрением взиравшие на разоблачение «тёмной лошадки», теперь по большей части переметнулись на мою сторону. Совершенно точно не все из них были из одной шайки — стали раздаваться недовольные голоса:

— Мне сказали, что здесь будет аукцион на какое-то чудодейственное лекарство!

— Я не хочу иметь ничего общего с некромантами!

— Меня ещё смущал незнакомый тарнедорец! А у барона Рэдмутского в фаворе такие... существа!

— Тихо! Тихо! — умолял барон, но его не очень-то слушали. — Мы просто не хотим, чтобы та изумительная вещь, которую мы хотим вам предложить, попала к возможным политическим соперникам Вэлифара! Они и так сильно опережают нас по уровню развития магии!

— Довольно! — в пальцах дамы что-то металлически блеснуло.

— Барон! Барон! — дверь распахнулась, и в неё влетел перепуганный слуга. — Там одного из гостей нашли без сознания!

Дама в фиолетовом целилась в меня, но отвлеклась на крик — рука дрогнула, и толстая стальная игла устремилась ко лбу Дель Котля.

— Воон! — рявкнул барон.

Слуга трусливо выскочил из зала, а за ним почему-то рванули гости. Это выглядело так, будто запертым в темнице вдруг показали путь на свободу.

Я ощутил противную жгучую боль... в крыле. И лишь спустя мгновение осознал, что именно произошло. Инстинктивно — по старой памяти — попытавшись защитить армейского товарища, я прикрыл его тем единственным способом, который в этом случае бы сработал.

Я выдернул иглу и брезгливо бросил её на пол. Под взглядом ошарашенного Канлана крыло подтянулось обратно к лопатке, а потом исчезло.

— Так-так, — натянуто улыбнулась предполагаемая некромантка. — Далеко же вы зашли в экспериментах над собой, сэр Леонард.

В комнате осталось четверо — я, она и генералы. Но что-то было не так. Неужели хозяин вечеринки сбежал вместе с гостями?

Я резко обернулся на движение справа. И тут барон резко нанёс удар коротким ножом, что так удобно прятать в складках камзола. Но он двигался медленно. Очень медленно. Я развернул корпус, пропуская его руку мимо себя, затем ударил в ответ. На миг я вновь потерял контроль над своим проклятием — кулак разжался, и в барона уже летели пять увенчанных когтями пальцев. Когти вонзились в грудную клетку, разорвали мышцы и раскрошили ребра. В сжатой ладони я почувствовал в последний раз дёрнувшееся в агонии сердце. Я поспешно освободил руку, и тело мешком повалилось на пол. Запах свежей крови слегка дурманил голову, путая в голове мысли. В лицо дохнуло свежим ветром, словно сдувая что-то внешнее и ненужное. В тот же момент раздалось:

— Чёрт бы тебя побрал, Аркуа!

Дель Руто таращился на меня, как на восставшего мертвеца. Да так, собственно, оно и было. Некромантка не стала терять времени даром: зубами выдернула пробку из пузырька с «концентратом кальция», опрокинула его себе в горло. Порывисто тряхнула рукой, и в её ладони материализовалось костяное копьё.

— Сдохни!

— Именем королевы, стоять! — рявкнул Дель Котль, который, сориентировавшись в ситуации, сорвал с ближайшей стены кавалерийскую саблю.

Некромантка рванулась за мной, генерал — за ней, а Дель Руто — просто куда-нибудь, чтобы не попасть под удар.

Роняя стулья, мы несколько раз пробежали вокруг стола.

Я столкнулся с Дель Руто.

Некромантка, оказавшаяся ровно напротив, метнула своё копьё.

Реакция вампира позволила мне увернуться, и копьё, слегка оцарапав мне плечо, вонзилось в живот генерала. Он, скорчившись, осел на пол.

Подоспевший Дель Котль одним взмахом сабли отрубил опешившей женщине голову.

Её тело дёрнулось, словно пытаясь вывернуться наизнанку... и безголовый зомби, игнорируя своего обидчика, запрыгнул на стол и, царапая ногтями полированное дерево, устремился ко мне.

Я выхватил доселе спрятанный в сапоге светлейший кинжал, и, подпустив зомби поближе, нанёс удар в основание шеи.

Тварь дёрнулась и затихла — теперь уже окончательно.

В гостиной повисла тишина.

Наконец Дель Котль медленно произнёс:

— Никогда бы не подумал, что ты можешь быть вампиром.

— А ты — некромантом.

Он басовито рассмеялся:

— Какая нелепость.

— Некромант, что создал зомби из генерала Дель Морху — кто-то из Военного Трибунала. И он должен был приехать сюда в назначенный день. Дель Дюпуа был отравлен, Дель Руто — убит. Остаёшься только ты, хотя я до сих пор в это не верю.

— Ты много знаешь, — уважительно заметил Канлан. — Это новый уровень диверсий — настолько ответственно внедриться в тыл к противнику? Надеюсь, ты сможешь потом вернуть себе человеческий облик?

— Увы, это не лечится, — горько усмехнулся я и покачал головой. Приложил пальцы ко лбу и заговорил, просто размышляя вслух:

— Про некроманта мне рассказали максимально подробно, но не сходится. Когда эта женщина атаковала, ты отрубил ей голову, а Дель Руто просто не попытался помочь. В его причастность мне было бы проще поверить, но разве может сильный маг этой школы умереть от простого копья ... в живот.

На последних словах я посмотрел на то место, где лежал генерал, и запнулся — он исчез. О ранении напоминало только бесформенное красное пятно на полу.

Деревянная панель за моей спиной оказалась открытой, вниз, в темноту вели каменные ступени.

Дель Котль обошёл стол и положил руку мне на плечо:

— Догони его. Я улажу всё здесь.

Я кивнул, снял со стены приглянувшуюся саблю и шагнул на подвальную лестницу.

Короткий коридор, освещённый парой чадящий ламп вывел меня в обширную кладовую, где друг на друге громоздились сундуки и бочки с вином, скорее всего — очень старым. По полу тянулась прерывистая кровавая линия, указывая мне путь. В дальнем конце кладовой нашлась ещё одна дверь, которая открывалась в просторный полупустой зал, застеленный соломенными матами. Вдоль стен стояли потрёпанные мишени.

Я вошёл осторожно, готовый к нападению, но всё равно его пропустил — стоило мне сделать шаг, из-под кажущегося таким крепким камня вырвались костяные прутья, надёжно зафиксировав моё тело.

Некромант обернулся. По сравнению с привычным обликом, он стал намного выше и стройнее, теперь штаны были ему коротки и нет-нет, а выглядывали из сапог, мундир, будто с чужого плеча, висел мешком. И он был молод — не зная о способности некромантов менять внешность, я бы дал ему лет двадцать. Он небрежно опёрся на окровавленное копьё и посмотрел мне в глаза.

— Лест, Лест, — некромант с наигранной укоризной покачал головой. — А я даже на секунду понадеялся, что Канлан убьёт тебя, едва сообразит, во что ты превратился. Но вы всегда слишком хорошо понимали друг друга. В отличие от нас с тобой.

Я непроизвольно отметил, что из его голоса исчезла та приторная слащавость, которая всегда меня раздражала. Но передо мной теперь и стояла не ряженая кукла, а враг, который всегда был за спиной.

— Ютимус...

— Аркуа, я тебя умоляю, — перебил меня он. — Раз уж маски сброшены, можешь не называть меня этим поганым стариковским именем?

— А как тебя следует величать? Мистер В? — я позволил себе усмехнуться, одновременно пытаясь найти брешь в плетении клетки. Пока получалось плохо — оставалось только тянуть время.

— Уже лучше, но позволь я представлюсь как следует, — он отвёл руку с копьём в сторону и изобразил придворный поклон. — Вальмонт, герцог Дель Руто.

Выпрямившись, он непринуждённо продолжил:

— Я вижу удивление в твоих глазах. Что ж, я удовлетворю твоё любопытство — у нас с тобой будет много времени.

Сзади меня что-то грохнуло — я не мог обернуться и посмотреть, но, очевидно, это что-то забаррикадировало дверь.

— Ютимус, мой папаша, едва отправив мамины похороны, сплавил меня «смотреть мир и учиться». Хороший порыв, благородный, если бы я не знал, что он тут же побежит заглушать горе в объятия продажных девиц, а я буду просто мешаться под ногами. Он выделил мне в сопровождение туповатого монаха и тощий кошель с деньгами. От монаха я сбежал в первом же городе, деньги пришлось экономить. Но вопреки всему я «выучился» и вернулся — как раз в тот момент, когда почтенный родитель помирал от постыдной болезни. Врачи уже были бессильны, а он слишком боялся позора, чтобы вызвать хорошего мага. И тогда передо мной встал выбор: принять наследство и стать «неблагодарным щенком, который шлялся неизвестно где» или просто занять место папеньки, получив все его связи и регалии. О, как я ненавидел это тело! С каким омерзением смотрел в зеркало по утрам! Но всё-таки мои странствия не прошли даром — у меня было столько идей, как сделать этот мир лучше! Ради этого я решил потерпеть некоторые неудобства...

— И тогда же ты решил предать Вэлифар? — поинтересовался я.

Вальмонт изменился в лице — правый уголок его губ нервно дёрнулся, но он справился с собой и ответил вполне спокойно:

— Предать? Нет-нет-нет, я хотел возвеличить его! Сколько лет мы судорожно цеплялись за союзы с Кальшехраном и Тарнедором с их магическим оружием? У моей родины был шанс получить свою собственную магическую традицию, соединяющую лучшее, что было в обеих школах, и очищенную от большинства недостатков. Всё покатилось в Бездну, но зато я понял, кто в этом мире бесит меня больше всего...

Он быстро приблизился ко мне, вцепился свободной рукой в волосы и запрокинул голову, чтобы наши глаза встретились.

— Больше всего на свете я ненавижу героев. Таких, как ты. Таких, как Хоакин Эммануэль.

Я дёрнулся изо всех сил, но оковы держали крепко.

Расхохотавшись, некромант отпустил меня и отошёл на пару шагов:

— Так тебя коробит это сравнение, а? А на самом деле вы оба заигрались в солдатиков, «победа или смерть — третьего не дано». И, конечно, каждый верил в свою собственную Правду, единственную и истинную. Один хотел облагодетельствовать человечество, второй — наказать агрессора. Вы даже не задумывались, сколько жизней зазря спалили в горниле войны. Что Эммануэль, который так и не смог простить королеву, приказавшую выставить его из дворца, когда он пришёл к ней вчерашним студентом с горой чертежей, не имея ничего за плечами, что ты, демонстративно сжигавший в каминах письма с предложениями переговоров, считая это признаком слабости и скорого поражения. И после всего этого вас почему-то считают героями, на вас равняются, о вас молятся и сочиняют баллады! А меня, кто сделал всё, чтобы обойтись малой кровью, чтобы умирали не тысячи, а хотя бы сотни, одни считают трусом и размазнёй, другие вредителем и саботажником! И даже Де Вилль, этот ублюдочный кровосос вместо того, чтобы прикончить тебя, как мы договаривались, решил в кои-то веки проявить лидерские качества, которых у него отродясь не было, и сделал тебя своим преемником! Объясни мне, Аркуа, почему так?!

Под конец речи он изрядно повысил голос, но гораздо больше меня ошарашила фраза, сказанная между прочим:

— Де Вилль сделал меня... преемником?

Дель Руто осёкся, сбившись с мысли, потом иронично улыбнулся:

— Естественно, иначе мы бы сейчас с тобой не разговаривали. Старый торгаш все рассчитал верно: тебе, как всегда, до всего есть дело, сначала ты пытаешься кого-то спасти, потом восстановить справедливость, а там уже недалеко до того, что ты взвалишь на свои плечи ответственность за весь род вампирий. Существовал, конечно, небольшой шанс, что ты, как настоящий офицер, покончишь с собой, едва осознав, что случилось, но, видать, сразу нашлись более подобающие для героя дела.

И мысль, которая до сих пор ни разу даже не приходила мне в голову, вдруг показалась простой и очевидной, а разрозненные части мозаики сложились в картину удивительно чёткую. «Приветствую, Древний».

Вальмонт прошёлся по подвалу, небрежно помахивая копьём:

— На чём мы остановились? Так как, ты думаешь, люди выбирают себе героев?

— Тебе не кажется, что ты слишком много болтаешь? А если твои оковы не столь крепкие, как тебе кажется? — в ответ подколол его я. Отвечать на вопрос мне не хотелось — я, в общем-то, и сам не знал на него ответ.

— Нет, я правда хочу понять, — отозвался некромант. — И я больше никуда не тороплюсь, ведь благодаря тебе я остался без удобного имени и титулов на неопределённый срок: если знает Дель Котль — знает весь Трибунал. Я даже возвращение блудного сына теперь сыграть не смогу — внимание к моей семье будет таким, что я полностью свяжу себе руки для любых дальнейших действий. Теперь ты доволен, Аркуа? Наказал «предателя»?

— Я буду доволен, когда в кандалах окажешься ты.

Он беспечно повернулся ко мне спиной, и тогда единственный раз моё проклятие решил не устроить мне подлянку, а помочь — из глубин памяти всплыла способность, о которой я даже однажды слышал, но никогда не пробовал. Это было очень необычное ощущение: превращаться в миллиарды прохладных брызг, слиться с воздухом и невесомо парить над землёй. Наверное, в первый раз это особенно волнительно. Жаль, что мне не довелось насладиться новым чувством сполна.

— Боги, как же долго ты соображаешь, — весело улыбнулся Вальмонт и без предупреждения нанёс удар копьём в то самое место, где я материализовался, туманом просочившись сквозь решётку — с непривычки долго удержать форму не получилось.

Я успел уклониться, острая кромка лишь мазнула по щеке, оставляя неприятную царапину, которая, впрочем, тотчас затянулась.

— Ах да, мы, двое бессмертных, будем сражаться до тех пор, пока кто-нибудь останется без головы, — ещё больше воодушевился мой противник. Копьё в его руке изменило форму, становясь длинным мечом, зазубренным с одной стороны.

Я смахнул с лица выступившую кровь.

— Ты мог без риска убить меня пару минут назад.

— Я хочу хоть раз в жизни почувствовать — каково это, быть героем, — в его смехе уже звучали нотки лёгкого безумия. — Нападай!

Я сделал пробный выпад, Вальмонт умело его заблокировал и сам нанёс удар. Он нисколько не уступал мне в скорости, но, видимо, для использования магии ему требовалось хотя бы мгновение полной концентрации. Я же плохо представлял, какие приёмы из вампирьего арсенала могут мне помочь здесь и сейчас, а потому наш поединок свёлся к обычному оружейному бою.

Удар сверху справа. Удар сверху слева.

Сабля сталкивалась с костяным мечом, слышался приглушенный хруст.

Снизу справа. Снизу слева.

В какой-то момент, когда азарт от быстрого вращения клинков немного схлынул, я начал замечать, что мой противник преднамеренно использует серию ударов, которой учат любого новичка на самых первых уроках.

Рубящий по центру. Рубящий в голову.

Если я пытался сломать порядок, некромант всегда находил способ свести блок к стандартной же защите... и как ни в чём не бывало начинал ученическую последовательность с этой позиции.

Сверху справа. Сверху слева.

— Издеваешься? — не выдержав, крикнул я.

— Заткнись и сражайся, генерал Аркуа! — молодой герцог Дель Руто обнажил зубы в насмешливом оскале.

Снизу справа. Снизу слева.

Монотонный ритм выводил из себя. Не позволял себя сломать. Стук клинков стал подобен голосу змея искусителя:

Рубящий по центру. Рубящий в голову.

Я сопротивлялся до последнего. Но с каждым циклом тело всё больше подстраивалось под знакомую серию ударов. Отработанных до автоматизма. Не требующих ни единой крупицы внимания.

Сверху справа. Сверху слева.

Тот единственный коварный удар я пропустил. Лишь почувствовал, как зазубренное лезвие разрывает кожу на шее, как капает кровь на ткань плаща.

— Попался, — ласково прошелестел Вальмонт, сильнее вдавливая в плоть костяной меч. — И не пытайся превратиться в туман, я изучил ваши грязные фокусы достаточно подробно. Дёрнешься — останешься без головы, можешь не сомневаться.

— Так чего ты медлишь?

— Хочу предложить тебе сдаться, естественно, — рассмеялся он. — Это так польстит моему уж слишком оскорблённому самолюбию: великий главнокомандующий Лест преклонит колени и признает мою победу. Я даже, может быть, тебя отпущу после этого — будет приятно знать, что ты целую вечность обречён вспоминать, как тебя победил «изменник и предатель».

Я попробовал пошевелиться — но клинок лишь вошёл глубже.

Спокойно. Голова ещё держится на плечах — значит у меня есть по крайней мере одно движение, чтобы заставить его отступить. До горла не достать, но вот рука, сжимающая рукоять, пожалуй, остановилась слишком близко.

Я резко наклонил голову, вцепившись зубами в ладонь.

Некромант коротко выругался. С трудом освободившись, он отскочил и нервно усмехнулся:

— Почти попал. Нет, мне определённо не нравится быть героем.

Взмах мечом — и в меня полетело облако костяных осколков. Я не успевал ни подпрыгнуть, ни уклониться — сумел лишь закрыться крылом.

Осколки мелкие — заживёт.

Вновь обретя способность видеть, я осмотрелся и от души выругался — комната была пуста.

Куда больше времени, чем там, в гостиной мне понадобилось, чтобы найти потайной ход — занавеска, с поразительным искусством раскрашенная в цвет стены, закрывала узкий проход.

С трудом проснувшись в щель, я оказался в лишённом всякого освещения коридоре — но тьма теперь была моим союзником, поэтому я без труда находил дорогу.

Но как же быстро он бегает! Я со всей своей скоростью едва успевал увидеть вдалеке тщедушную фигуру некроманта.

Вдруг впереди вспыхнул свет — яркий, ослепительный. Точно не солнце — сейчас должна быть глубокая ночь.

Я добежал до поворота и свернул налево: в обгоревшей одежде, вовсе превратившейся в лохмотья, Вальмонт застыл, стараясь не оцарапаться о лезвие светлейшего кинжала, приставленного к его горлу Менкаром. За спиной мага был выход — несимметричная дыра, сквозь которую в потайной ход просачивался звёздный и лунный свет.

— Что тебе надо, чародей? — хрипло спросил он. — Послали сопровождать разъезд — так сопровождай. Отдыхай. Развлекайся. Представь, что ты в отпуске.

— Твоя жизнь, — каким-то чужим, холодным голосом отозвался Менкар.

— Моя жизнь? — изумился некромант. — Зачем? Ведь это даже не твоя война. Так, милостивая подачка союзникам, которых вы на самом деле в грош не ставите!

— Паучье Ущелье. Третий пехотный, — глухо, как раненный зверь прорычал маг.

— Аааа... — даже несмотря на своё положение, Дель Руто издевательски улыбнулся. — Неужели та огненная красотка? О, она была чертовски хороша в бою. Мне даже было искренне жаль, когда Ауридвин проткнул её сердце.

— Осторожно, он же... — крикнул я, но поздно и безрезультатно.

— Это из-за тебя она умерла, мразь! — взревел Менкар, чуть отрывая от его шеи кинжал — чтобы ударить наотмашь.

Врагу только этого было и надобно: он резко отклонился назад, прижимаясь к магу ещё ближе.

Менкар вскрикнул и схватился за рёбра — на ткани остались красные пятна, точь-в-точь повторяющие узор шипов, что теперь красовались на спине улепётывающего Вальмонта.

— Сильно ранен?

— Царапина, — отозвался чародей. — Сейчас наложу пару заклятий и жить буду. Догони его, Лест!

Я кивнул и продолжил погоню.

Снаружи я чувствовал себя куда свободнее: стены не мешали мне расправить крылья. Я взлетел, высматривая свою добычу — как сокол выслеживает мышь. В тот момент мне даже не казалось отвратительным это сравнение.

Я настиг его у изгиба реки — испорченный, но всё ещё белый китель ярким пятном выделялся на фоне тёмной в вечерних сумерках травы.

Спикировал вниз, повалил на землю, прижал грудь коленом, бдительно следя, чтобы он не применил ни один из своих подлых приёмов.

— Пощади меня! — взмолился некромант. — Я ни при чём! Я на самом деле ни при чём!

Глаза кролика, загнанного в угол. Я чувствовал его страх, будто бы он в самом деле имел запах.

— Так вот ты теперь как запел, Вальмонт, герцог Дель Руто?

— Я? я… я… — он задрожал всем телом, чую неминуемое наказание за все преступления...

Антинаэль возник за моей спиной буквально из воздуха. Взмахнул рукой, и тело некроманта подёрнулось красноватой дымкой, а глаза закатились.

— Ты ещё не наболтался с ним? — насмешливо спросил демон. — Не самое умное решение, особенно когда имеешь дело с мастером заговаривать зубы. Бери его, возвращаемся.

— Да иди ты... — вяло огрызнулся я. Довольно отрешённо подумал о том, что пожелай Антинаэль воспользоваться своими силами раньше, схватка с некромантом закончилась бы гораздо быстрее. Но демон, как обычно, не интересовался делами людей до тех пор, пока никто не покушался на его статус наблюдателя. Бесполезно пытаться исправлять его мировоззрение — а потому я просто перекинул обездвиженное тело через плечо.

Когда мы вернулись к потайному проходу, там уже была Алия, а Менкар недовольно поправлял повязку на груди. Но едва чародей завидел меня, он тут же, игнорируя боль, вскочил на ноги.

Стоило мне положить бессознательного некроманта на землю, он рванулся вперёд и со всей силы ударил кинжалом в грудь.

Глаза его пылали таким безумным огнём, что я растерялся на мгновение и не помешал ему.

Светящееся лезвие... сломалось пополам, конец отскочил и, угасая, отлетел в траву.

— Отдайте его мне! — прорычал Менкар, и, если бы Алия не схватила его за плечи, непременно бы бросился на кого-нибудь с кулаками.

— Ну нет, — ответил Антинаэль, на всякий случай отходя мне за спину. — Я могу понять твою жажду мести, чародей, но этот человек нужен мне самому.

— Тебя вообще это не касается!

— Да, зачем он тебе? — спросил я. Самому мне казалось, что будет правильным, если шпион предстанет перед судом.

— Видите эту штуку? — демон вытащил из-под рубашки и продемонстрировал кулон, отданный ему Люцианом. — Это артефакт, какими пользовались в Провалах для сбора энергии душ до создания Колеса. Из-за ряда особенностей нашего организма, ни мы, ни ангелы не можем использовать циркулирующую на Саладере магическую энергию, поскольку за века существования мира она сильно разбавлена «энергией-из-материи», той самой, из которой состоит аура живых существ. Души — единственная вещь во всём Троемирии, способная очищать её до изначального состояния, какой она была на заре творения. Но душу нельзя позаимствовать чуть-чуть, как кровь, — он с ехидством посмотрел на меня, — тело без души существовать не может, а я с некоторых пор постоянно нахожусь в компании... человека, который категорически не соглашается никого убивать ради пищи. Поэтому любой негодяй, который попадёт мне в руки — большая удача, и я такие шансы упускать не намерен.

— Антинаэль! — возмутился я. — Это человек совершил преступление и должен ответить перед законом. Но чтобы вот так...

— А мне нравится, — неожиданно улыбнулся Менкар. Жуткой была эта улыбка. — Душу этого урода сожрёт демон. Какой правильный конец, прямо как по священному писанию. Я бы не придумал лучше!

— И вовсе мы их не «жрём», — недовольно пробормотал Антинаэль, видимо его покоробило сравнение с пожирателями, и я вполне мог понять это чувство. — Просто собираем энергию и возвращаем в мир для следующей жизни...

Но чародей уже не слушал. Он приподнял некроманта за плечи и с азартом посмотрел на демона:

— Давай, вытащи её прямо сейчас, а я посмотрю!

Не возьмусь сказать, что тогда послужило причиной моего бездействия — удивление ли, постыдное ли любопытство. И я не остановил Антинаэля, когда он коротким жестом развеял своё заклинание, нанёс один резкий удар... и запустил руку в грудную клетку, будто она принадлежала призраку, а не существу из плоти и крови.

Душа на раскрытой ладони демона — сгусток белой дымки — сияла ослепительно ярко, как маленькое солнце. Антинаэль удовлетворённо, я бы даже сказал — сыто, усмехнулся, а потом небрежно поместил добычу в свой амулет.

— Ну вот и всё, — я безразлично скользнул взглядом по стенам опустевшего бального зала. — Вот теперь я, пожалуй, могу сказать, что выполнил свой долг главнокомандующего Вэлифара.

— Ты мог бы сделать ещё очень много, — возразил Дель Котль. — Осталось только придумать, как объяснить твоё возвращение.

— Надеюсь, ты шутишь, — в ответ отозвался я. — Людей должны вести люди, а не мстительные духи ночи, вроде меня. По совести сказать, тебе сейчас стоит взять меч и отрубить мне голову.

Алия тревожно ахнула, Менкар ободряюще приобнял её за плечи.

— Твоя верность принципам непоколебима, как всегда, — Канлан чуть наклонил голову и посмотрел мне прямо в глаза. — Но у меня есть идея получше. Вэлифар как никогда нуждается в ваших диверсионных талантах, генерал Дель Аркуа.

— Ты о чём?

— Вампиры, — серьёзно ответил Дель Котль. — Проиграв войну, лишившись лидера, не уверенные в завтрашнем дне, они сбиваются в стаи, убивают людей и представляют нешуточную угрозу для мирного населения. Они никогда не послушают человека, не подчинятся человеку, но в твоём нынешнем положении ты можешь говорить, как один из них, и в то же время — с позиции победителя. Кто знает, может, придёт время, и эти опасные... существа станут той силой, что склонит чашу весов в пользу королевства.

— То есть, — я говорил медленно, стараясь свыкнуться с этой мыслью, — ты тоже считаешь, что теперь моя задача — возглавить этот проклятый народ?

— Если не вы, то кто? — выпалила Алия, и тут же смущённо спрятала глаза под капюшон.

— Послушай, — Канлан принялся размышлять вслух. — Сейчас не то время, когда можно устраивать шумиху из-за смерти одного из местных властителей. Что, если мы сделаем так: объявим людям, что на бал проник вампир, подделав приглашение на имя сэра Леонарда. Генерал Дель Руто погиб в схватке, а барон Рэдмутский получил серьёзные раны и потому долго не сможет появляться на публике. Ты займёшь его место — и начнёшь операцию из этой глуши, до которой никому и никогда не было дела. Дель Граусс я расскажу о предателе, она мне поверит и закроет дело. И если… — он сделал паузу, принимая серьёзное решение, — случится что-то непредвиденное, я прикрою тебя пред королевской властью.

— Я бы ожидал услышать такой план от разведки, но от тебя — в последнюю очередь, — честно признался я.

— Война учит нас мыслить нестандартно, — парировал Дель Котль. — Кому, как не тебе, это знать.

— Генерал, пожалуйста, — одними губами прошептала Алия.

Я внимательно посмотрел на провидицу, перевёл взгляд на Анжелику, жмущуюся к благостно улыбающемуся демону. Кажется, мне следует согласиться лишь только потому, чтобы эти двое никогда не превратились в чудовищ, наводящих ужас на мирные земли. А сколько ещё душ можно спасти от нечестивой участи ночного охотника?

Я медленно кивнул:

— Быть посему.

Эпилог

Я небрежным жестом заправил за ухо упавшую на глаза прядь, отложил перо и быстрым оценивающим взглядом пробежался по ровным рядам строчек на листе бумаги, по стопке листов, покоящихся на краю стола....

Поднял голову и полюбовался на полную луну, освещающую лес, пробуждающийся от зимней спячки, и положил в стопку последнюю страницу.

«Смерть — это только начало».

Что заставило меня написать эту историю? Вряд ли я взялся за перо ради того, чтобы когда-нибудь потомки рода Дель Аркуа смогли понять и оправдать своего родича, оказавшегося по ту сторону света. Более того, я надеялся, что они никогда не увидят этих строк. Они запомнили меня героем освободителем — путь так будет и впредь ради доброго имени благородного графского дома.

Считал ли я сам себя героем? Нет — я просто делал свою работу. И буду делать её во веки веков — блистательным ли генералом на белом коне, невидимым ли стражем, что хранит королевство от неутолимой жажды детей ночи.

Принятие последнего далось мне с большим трудом — но больше я ни о чём не жалею.

Первое время мне несколько претило изображать из себя барона Рэдмутского, но вскоре, когда вся старая прислуга была либо уволена, либо завербована, я наконец смог заняться главной задачей.

У Антинаэля, надо признать, довольно забавное чувство юмора — с его лёгкой руки наш клан стал называться Эр’хант Cо’льем, что на языке Низвергнутых означает «Странствующие под Солнцем». В частности, надежда обрести способность противостоять губительным лучам привлекала в Рэдмут всё больше как одиноких вампиров, так и целые группировки. Кто-то, конечно, предпочёл остаться вольным охотником, но всё равно нехотя признавал правомерность власти Древнего. И спустя не более полутора лет я был единогласно избран Князем всех вампиров.

Алия отказалась возвращаться в Кальшехран и осталась со мной, за что я испытывал к оракулу величайшую благодарность. Пожалуй, только её кроткая поддержка и позволяла мне сохранять спокойствие, когда в замок заявлялись очередные наглые и самоуверенные молодцы, мечтающие доказать мне, что политика клана Эр’хант Cо’льем слишком мягкая по отношению к людям, а потому никуда не годится...

Антинаэль, конечно, ничуть не изменился. Несмотря на свой многовековой опыт, он добровольно передал мне (хотя первое время казалось, просто-напросто свалил на меня) управление кланом. Сам демон предпочитал давать советы, следить за порядком и, явно издеваясь, величать меня на тарнедорский манер: «мой лорд». Но именно благодаря ему наше убежище избавилось от бестолкового убранства, приобретя вид немного мрачноватый, но изысканный и загадочный. Пусть я и критиковал вкус барона, на то, чтобы всё гармонично переделать, у меня бы просто не хватило терпения.

А вот Анжеликой я, пожалуй, мог бы гордиться. С годами она растеряла большую часть своей спеси и колючести, из взбалмошной и высокомерной скандалистки превратившись в опытную и рассудительную наставницу для новых членов клана. Я долго раздумывал, прежде чем поручить ей эту задачу, но бывает же такое, что ответственность заставляет стать серьёзнее, неважно, человек ты или вампир. Лишь одно осталось неизменным: мне до сих пор временами хочется её убить...

Из задумчивости меня вывели приглушенные голоса из коридора:

— Нашли?

— Никаких зацепок.

Я бесшумно отодвинул стул, прошёлся до двери и прислонился к ней правым ухом.

— А если он наткнётся на него первым?

— Не волнуйся, дядя, всё идёт по плану.

Голоса смолкли — демоны опять меня заметили. Всегда замечают. Я открыл дверь и в который раз залюбовался безупречной фигурой Тари, которую сегодня она предпочла подчеркнуть пышным вэлифарским платьем с каркасной юбкой и глубоким декольте.

— Ты восхитительна, — я улыбнулся и поцеловал ей руку — демоницу веселили людские церемонии, а мне было только приятно ей подыграть. Спросил, как будто невзначай: — Ты кого-то ищешь? Я могу помочь?

— Не стоит беспокойства, — глаза Тари блеснули так лукаво и маняще. — Ищу дядину старую рукопись, до которой ещё не добрался Ниграмотеп. Знаешь, твой подход к организации вампиров идёт вразрез со всеми его расчётами, знакомые и причастные начинают посмеиваться, а наш горе-изобретатель так забавно бесится, что приятно посмотреть.

Мне почему-то казалось, что она что-то недоговаривает, но проще сдвинуть гору, чем «расколоть» советника по работе с мёртвыми душами. А Тари уже перехватила инициативу:

— Ты ведь угостишь меня вином, мой дорогой генерал?

— Непременно, бесценная советница.

Ещё раз точно. Как всегда.