Кровавый целитель. Том 8: Endgame - Часть 2

Пролог

Лёгкий ветер крался сквозь кроны деревьев, едва слышно шелестя листвой. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь густую зелень, оставляли на земле золотые блики. Воздух благоухал свежестью, пропитанной тонким ароматом хвои и влажного мха. Прохлада приятно холодила кожу под доспехами, цепляясь за металл невидимыми пальцами.

За спиной слышался шорох шагов, но Горниш не оборачивался и уверенно двигался вперёд. Взгляд цепко прощупывал лес, пытаясь обнаружить угрозу, но деревья стояли неподвижно, подобно древним стражам, застывшим в угрюмом молчании. Лишь изредка между стволами мелькали рогатые тени – олени с бронзовой шкурой, блестящей под лучами солнца.

Где-то впереди журчал ручей, и возле самой воды проскользнула стая чёрно-синих лисиц. Их хвосты дрожали, колыхаясь подобно струйкам дыма, а жёлтые глаза тревожно вспыхивали огнём. Мобы, привычные для этих троп, почтительно держались на расстоянии, но они были лишь малой тенью тех опасностей, что могли подстерегать впереди.

— Эй, Горниш, — грубый мужской голос нарушил лесную тишину.

— Чего тебе? — откликнулся Горниш, не сбавляя шага.

— Помощь нужна!

Горниш усмехнулся.

— Денег не дам. Жало, вот тебе самому не стыдно? Десятый ранг, а клянчишь, как нуб. Мы-то привыкли, а другой и в морду дать может. Я прав, Латч?

Горниш бросил взгляд через плечо. Целитель резко поднял голову, встревоженные глаза беспокойно заметались по сторонам. Он быстро и нервно кивнул.

— Голды у меня завались! — ответил Жало с напускным хвастовством.

— Ещё бы, — Горниш усмехнулся. — Гига хорошо платит.

К нему даже подлизываться не приходилось. Гига всегда хорошо платил за выполненную работу.

— Дослушал бы сперва! Помощь нужна с делами… любовными. Ты же с девками легко ладишь, вот и подумал – дашь совет!

Горниш фыркнул, скользнув взглядом по золотистым верхушкам деревьев.

— Ты меня переоцениваешь. Бывали интрижки, но я их не искал. Я танчу, девчонка хилит, слово за слово – и вот уже мило болтаем после прокачки. Погоди-ка, тебе вообще зачем мои советы? Сенечка же вокруг тебя вьётся, глазками так стреляет – ещё чуть-чуть, и одежда на ней вспыхнет.

— В том-то и дело! — горячо выпалил Жало. — Что она липнет ко мне, глаза блестят, губы кусает – ну тянет её ко мне, ясно же. Но остаётся шаг – и всё, стена. Несёт какую-то чушь, хихикает, смущается! Чё за фигня?

— Чего тут неясного? Девочка романтики хочет – тем более этот мир, — Горниш неопределённо покрутил рукой над головой, одновременно ни на что конкретно не указывая и показывая сразу на всё вокруг, — к романтике располагает. Закаты после данжей, звёздное небо после рейдов…

— Бред какой! — голос Жало звенел от искреннего негодования. — Я что, по её мнению, железный? Три недели топчемся на месте! Неделю назад подарила книгу. А позавчера, когда я торчал у себя в комнате и занимался важными делами, вдруг сама пришла. Глаза смущённые, щёки красные. Я уж решил, что всё, наконец-то, а нет! Спросила, прочитал ли я книгу! Пришлось соврать, естественно.

Горниш хмыкнул и позволил себе укол:

— Конечно, ты соврал. Сенечка просто плохо тебя знает. Будь вы знакомы подольше, знала бы, что ты ничего сложнее журнальчиков с гайдами в руки не берёшь.

Сзади донеслось сердитое бурчание. Если бы такую колкость себе позволил Латч, страж давно размазал бы его по земле.

— Ладно, не бухти, — примирительно произнёс Горниш. — Ну, пришла она к тебе. А дальше что было?

— Стоит, платочек теребит. Минут пять болтали о какой-то лютой чепухе, а потом она вдруг роняет платок. Прямо к моим ногам! И стоит, смотрит на меня так томно, с ожиданием.

Горниш задумчиво нахмурился, и вскоре в голове вспыхнула догадка.

— Как книга называлась, не помнишь?

— Что-то сопливое, про душу. Когда она запоёт… или прошепчет… какая-то такая бредятина.

Горниш быстро открыл инвентарь. Виртуальная сумка ломилась от книг – их было столько, что хоть библиотеку открывай. Гига приказал собирать их, но зачем не объяснил.

— Я её читал, — сказал Горниш, вытащив нужный томик. Шаг замедлился: нужно было одновременно смотреть и под ноги, и на белоснежные страницы. — Ну ладно, не то, чтобы читал – пролистал по диагонали, когда мы ночевали у Закрытых врат. Кажется, я понял, чего Сенечка от тебя ждала.

Вскоре взгляд зацепился за нужные строки.

— Вот оно. Сенечка не зря дала тебе именно эту книгу. Здесь есть сцена, в которой одна из героинь, до невозможности романтичная особа, приходит к своему возлюбленному. В землях, где разворачиваются события книги, действует свой этикет: если женщина роняет платок, то в случае, если у мужчины есть к этой женщине симпатия, он должен поднять платок, не отводя взгляда от её глаз, поднести к губам, вернуть и прошептать «если Вы захотите, я подниму его вновь».

Горниш захлопнул книгу и отправил обратно в инвентарь, где её иконка затерялась среди десятков похожих значков. Жало молчал и хмуро сопел. Под его ногами раздражённо хрустели ветки.

— Чушь какая-то, — наконец буркнул он. Голос так и сочился раздражением.

— Чушь не чушь, а Сенечке эта книга явно запала в душу. Ты, конечно, ничего из «ритуала» не выполнил?

— Ещё чего! Сенечка с минуту на меня пялилась, а когда сама за платком нагнулась, я её так смачно шлёпнул, так сильно, что шлепок до южных земель докатился, уверен!

Жало громко и довольно рассмеялся. Горниш усмехнулся вновь.

— Вот тут ты меня не разочаровал.

— А вчера…

— Погоди-ка, вчера? — удивлённо перебил Горниш. — То есть твоего представления она не закинула тебя во все виды игнора?

— Ха! Я и говорю – чушь всё это! Химию не обманешь! Вот вчера подарила какую-то свечу. И чего мне с ней делать? Или я теперь обязан подарить что-то в ответ?

— Купи самый красивый мешочек и набей его до отказа голдой, — пошутил Горниш.

Жало замолчал.

— Эй, я пошутил, если что! — на всякий случай уточнил Горниш.

— А что не так? Отличный же подарок! Голда всегда к месту, особенно сейчас, когда цены летят к небесам. Купит себе нормальный посох со статами, вкусную еду, приколюхи разные… А если подарю что-то бесполезное, она закинет это в инвентарь или распылит. Какой тогда смысл?

— У тебя же есть решение. Сенечка явно вдохновляется этой книгой. Напряги извилины, прочти её внимательно, и уверен, что найдёшь ответ.

За спиной неожиданно раздался едва слышный, хрипловатый шёпот:

— Не надо ничего дарить… Я читал эту книгу. Алая Звезда не ждала подарка. Она дала свечу, чтобы возлюбленный зажёг её на особом свидании…

— Чего ты там щебечешь, а? — ощетинился Жало.

Горниш вновь обернулся. Жало как тростинку держал большое копьё – массивное, с тёмным древком и зазубренным наконечником. Он шагнул вперёд и тупым концом грубо ткнул в спину исхудавшего мужчину в окровавленной рубахе, больше напоминавшей мешок. Мужчина пошатнулся, едва удержавшись на ногах.

— Ладно тебе, вроде дельный совет дал? — примирительно сказал Горниш.

— Да пошёл он со своими советами! — Жало сплюнул в сторону. — Ещё тупые боты будут меня учить с девчонками общаться! А дальше что? Дело будут за меня делать, а?

Он грубо пихнул Сигила плечом так, что тот неуклюже обхватил ближайший ствол.

Горниш сочувственно глянул на Сигила, и что-то внутри кольнуло. На него было больно смотреть: синяки и ссадины покрывали его тело, но это были не самые страшные раны. Глаза Сигила – мутные, проткнутые ножом, всё ещё держались в глазницах, будто удерживаемые чарами. По ним растеклась красная кристаллическая сетка, тонкая, как паутина, с застывшими каплями крови, поблёскивающими в свете пробивающихся солнечных лучей. Постарались городские конвоиры – они выкололи ему глаза за то, что Сигил якобы как-то не так взглянул на чью-то девчонку. Взгляд упал на окровавленные руки. Если конвоиры не обманули, то все десять пальцев сломал уже Гига, и вряд ли он сделал это из шутки или поддавшись мимолётному гневу.

Даже сегодня находились сочувствующие трудному положению НИПов. В основном это были те, кто не находился в структуре Невозвращенцев или не жил в Северных землях. У тех, кто провёл здесь хотя бы немного времени, сложилось более чёткое и личное понимание того, насколько легко или невыносимо жилось НИПам при новых порядках.

В Северных землях каждый неигровой персонаж был обязан носить ошейник. Эти ошейники приносили немало тягот, но по иронии судьбы именно они защищали НИПов. Даже тем, кто носил бронзовые ошейники, нельзя было серьёзно навредить. Их могли пнуть, оскорбить, заставить выполнить личное поручение, не связанное с благом Невозвращенцев, но это был потолок. Особо отличившимся игрокам позволялось больше, но даже они не могли заходить слишком далеко.

Гига называл НИПов инструментами, а дорогие и полезные инструменты не выбрасывают после первого же использования – их берегут, чтобы они прослужили подольше. Те НИПы, кто носил золотые ошейники, жили вполне спокойно, особенно если не лезли на рожон и выполняли все требования. А тем, кто носил изумрудные, жилось лучше, чем многим игрокам. Они получали привилегии, о которых другим оставалось только мечтать.

Но как ошейники даровали спокойную жизнь в Северных землях, так и горе было тем, на ком ошейников не было. НИПы усвоили это крепко: снять, выбросить или уничтожить ошейник – значит обречь себя на суровое наказание, причём даже не от самого Гига. С НИПом без ошейника игрок мог делать всё, что ему вздумается. Единственное исключение – если НИП был с кем-то из сопровождающих: либо из особой группы, либо из тех, кто сопровождает НИПов после их перехода через границу.

Не раз НИПы заслоняли собой конвоиров от Освободителей – ведь без сопровождения их ждала страшная участь. НИП без ошейника или сопровождения был обречён. Игроки могли делать с ним всё что угодно, оправдываясь простой фразой: «Это всего лишь код». Код, который осмелился нарушить правила внутри личного королевства игроков.

Горниш вновь бросил взгляд через плечо. Жало, в общем-то, был обычным парнем, если речь шла о болтовне или делах, да и внешностью он ничем не выделялся. Немного расплывшийся, с животиком, он напоминал офисного бездельника, что по ночам режет монстров, а днём мечтает о сне. Карие глаза, тронутые усталостью, прятались под лёгкими мешками – верный знак недосыпа, как у многих, кто застрял здесь. Тёмные волосы редели, и наметившиеся залысины становились особенно заметными, когда он наклонялся. Характер также был вполне обычным – бывало, он ворчал, бывало, грубил, но в целом он был адекватным парнем, даже милым, особенно в своих любовных интрижках.

Но с НИПами всё было иначе. Жало относился к ним с холодной, почти звериной бесчувственностью. Пнуть, толкнуть, ткнуть копьём – для него это было так же естественно, как стереть грязь или кровь с доспехов. В реальном мире мало кто сюсюкался с виртуальными ассистентами, вот и Жало не считал нужным церемониться с их физическими воплощениями. Возможно, истинная причина крылась глубже – в какой-то занозе, которая засела так глубоко, что и не разглядеть, но Жало молчал, а значит, эта причина так и оставалась тайной, скрытой за его сварливым фасадом.

Жизнь среди Невозвращенцев текла по своим законам. Здесь никто не спешил раскрывать душу, а уж тем более выкладывать личное – те крохи, что связывали с реальным миром. В этом удивительном виртуальном пространстве не существовало никаких Дим, Маш и Кристин. Они остались там, по ту сторону, в капсуле виртуальной реальности. Здесь же каждый заново лепил себя – от обнажения своей истинной сути до выбора ника, который для многих становился их настоящим именем.

Жало умудрился отличиться даже тут. При создании персонажа страж не особо заморачивался с ником, поскольку хотел побыстрее войти в игру. Он выбрал ник на грани, заменив пару букв в крепком матерном словечке. Так он пополнил ряды бедолаг, застрявших в игре с дурацкими никами, и нельзя было ни изменить его, ни тем более пересоздать персонажа. На помощь пришли выбранный класс и основное оружие – копьё, которое не пользовалось особой популярностью у других. За виртуозное владение копьём и стиль с резкими, точными выпадами, страж с нелепым ником получил прозвище «Жало», которое так и прилипло. Сам Жало был вовсе не против.

Путь до нужной точки был неблизким. Тишину изредка нарушали жалобные стоны измученного Сигила и короткие разговоры друг с другом. Скучающий Жало начал донимать Латча – самого хлипкого в четвёрке. Узкое лицо целителя, бледное, будто солнце никогда его не касалось, обрамляли светлые, взъерошенные волосы. Светло-серые глаза, полные вечной тревоги, всегда бегали по сторонам. Латч был хорошим хилом, но без силы и духа, и Жало это чуял. Со всеми он держался на равных, но Латч то и дело ловил колючие взгляды и острые словечки, ранящие больнее копья. Жало не оскорблял напрямую, не издевался, но в его тоне сквозило такое пренебрежение, что парня, всегда сутуло плетущегося где-то позади, невольно становилось жаль. Отчасти дело было в ремесле: Жало стереотипно считал, что стоять за спинами и хилить – бабская работа, недостойная «нормального мужика». Всё это переплеталось, формируя соответствующее отношение. Когда Латч неуверенно спросил, почему Жало не обратился к нему за советом насчёт Сенечки, cтраж лишь загоготал – громко, от души. Смех эхом ударил по деревьям, и ответа красноречивее придумать было нельзя.

Спустя час осторожного марша деревья наконец расступились, и впереди открылось оно – место, к которому они шли. Впереди стелился пляж – полоса мягкого песка, белого, как свежий снег, и сверкающего под солнцем. За ним простиралось безмятежное синее море, чьи лёгкие волны лизали берег, оставляя пенные кружева. Вдалеке, у самого горизонта, маячила тёмная точка – остров, который казался каплей чернил на голубом холсте.

— Ах, какой же кайф! — Жало выдохнул, растянув губы в улыбке. — Каждый раз сюда прихожу, как в первый!

Горниш кивнул, прикрыв глаза и наслаждаясь ветерком, несущим соль и прохладу.

Жало грубо подтолкнул Сигила к воде:

— Чё застыл? — рявкнул он. — Топай! Слушай, ты хоть видишь эту красоту?

Горниш слегка покачал головой. Жало ведь прекрасно знал ответ на свой вопрос, но всё равно спрашивал. Парни, что серьёзно повредили Сигилу глаза, чуть не спутали им все карты. Обычный НИП остался бы слепым, но в случае с Сигилом какая-то системная особенность поддерживала его зрение. По его словам, он видел лишь смутные очертания. Без этого им пришлось бы тащить слепца на себе.

— Чё молчишь, а? — Жало не унимался. — С тобой же говорю!

Он снова ткнул Сигила в спину, на этот раз сильнее.

— Да ладно, Жало, не мучай беднягу. Ему и так осталось жить несколько минут.

Жало что-то буркнул себе под нос, но копьё опустил. Его тупой конец ткнулся в белый песок. Горниш замер, оглядывая окрестности. Здесь не было той ослепительной красоты, что в других живописных уголках карты, но в воздухе витало нечто особенное. Первозданное, почти нетронутое. Ни мобов, ни игроков, ни даже чужих следов. Кроме их редких визитов, это место хранило нерушимую тишину.

Жало сгрёб Сигила за тощее плечо и подтолкнул к воде. Латч угрюмо плёлся следом, нервно озираясь по сторонам. Горниш отступил к большому плоскому камню, что выступал из песка, словно древний ориентир. Сапоги коснулись гладкой поверхности – сухой, будто волны никогда не лизали её своими языками. Горниш взмахнул рукой, и перед глазами развернулась россыпь иконок заполненного инвентаря. Пальцы ловко выудили нужный предмет. В правой руке блеснула тонкая пластинка с крохотной выемкой в центре. Горниш нажал на неё большим пальцем, и по гладкой поверхности пробежала рябь – круг очертил сам себя.

— Ты не думай, — Жало наклонился к Сигилу, который уже осел на колени, беспомощно проваливаясь в белый песок. Толстые пальцы грубо вцепились в спутанные волосы пленника и резко дёрнули его голову вверх. — Я не из пустого любопытства спрашиваю. Мы тут десятки таких, как ты, прикончили, но у них глаза были обычными. А ты другой. Что из этой красоты тебе открыто, а?

Сигил молчал. Молчал и Жало. Латч, нервно сжав посох, переводил настороженный взгляд от раздражённого товарища к тёмной глубине леса.

— Слишком много света, — наконец прохрипел Сигил. — И… я вижу точку впереди… Там, вдалеке…

Он медленно поднял дрожащую руку, пытаясь указать на остров, но сломанный, искривлённый палец показывал куда-то в сторону, далеко мимо цели.

— Точку, говоришь… — озадаченно произнёс Жало.

Горниш с интересом взглянул на Сигила. Остров отсюда казался крохотной чёрной точкой, и удивительно, что мужчина с повреждёнными глазами вообще сумел её разглядеть. Или он видел то, что было недоступно другим?

По слухам, прикидкам и обрывочным данным, в игре застряло около двадцати пяти тысяч человек. Дни складывались в месяцы, месяцы перетекали в год, а число игроков оставалось неизменным. Одни гибли в данжах или под ударами мобов, другие пробивались через очередь и оказывались здесь. Но ни толпы не густели, ни пустоты не появлялось – баланс держался, словно его регулировала незримая рука. И тогда пришло озарение: очередь в игру работала по простому принципу «если кто-то вошёл, значит, кто-то вышел».

Эту теорию долгое время никто не проверял, но если кто и мог проверить её, то Гига. Он задумал эксперимент: убить игрока в ту секунду, когда его доверенное лицо будет на стартовой локации. Через несколько мгновений после убийства в мир попал новичок. На следующий день эксперимент повторили – результат оказался тем же. И на следующий день, и день за днём в течение недели: почти моментально после гибели одного игрока в мире появлялся другой. Один раз – случайность, два – совпадение, неделя – система. Так двигалась очередь. Так игровой мир сохранял свои двадцать пять тысяч, не перегружаясь и не пустея.

Но в игре существовала ещё одна крупная фракция – неигровые персонажи. В отличие от игроков, они не возвращались к жизни после смерти. Убитая семья короля осталась мёртвой, верхушка разгромленного второго королевства не ожила, да и другие персонажи, павшие в битвах или по иным причинам, не воскресли.

Игроки добились немалого успеха в создании автономии, но некоторые ключевые элементы мира всё же зависели от неигровых жителей. Отсутствие их возрождения поднимало важный вопрос: что произойдёт, если истребить всех НИПов? В игровом мире останутся лишь игроки? А что будет дальше? Как выживать без мастеров с редкими ремёслами или торговцев с уникальными крафтовыми предметами? Эти загадки подтолкнули Гига к поиску ответов на все вопросы. В ходе проведённых исследований стало ясно, что у НИПов всё же есть механизм возрождения, но он работает иначе.

Когда умирал один НИП, в случайной локации появлялся другой. Но он возникал заново, без малейшей связи с погибшим. У него были иная внешность, пол, возраст и история. Более того, его появление не походило на обычное возникновение в деревне или городе – он словно всегда там жил. У нового жителя имелись воспоминания и даже некоторые связи с окружающими.

Виллиус невольно внёс свой вклад в это исследование, поскольку убитые им НИПы с другого сервера нигде не воскресли, и значит, для НИПов этого мира были свои правила. Но оставалась другая проблема. Если вместо зарубленного кузнеца появлялся повар или простой трудяга, важные ремёсла были под угрозой исчезновения. Оказалось, что на этот случай уже было готово решение. При гибели персонажа с ценным ремеслом его навыки переходили к ближайшему неигровому жителю или к кому-то из тех, кто рядом с ним. Передача оказалась управляемой, и итогом этих открытий стало создание Деревни Ремесленного Эха.

Горниш снова глянул на остров – чернильное пятнышко на горизонте. Об этом объекте знали лишь единицы. Деревня, укрытая на том клочке суши, стала тщательно спланированным и управляемым сообществом, созданным Гига с целью аккумулировать и сохранить все ключевые навыки, ремёсла и таланты в рамках узкого круга лояльных жителей. Там, вдали от Северных земель, не было никаких ошейников. Вместо них – свобода, пусть и под строгим взглядом Смотрителей. Гига лично отбирал НИПов: верных, лояльных, готовых служить ему и поддерживать его порядки. Жителям деревни дали лучшие условия, правда, покидать остров запрещалось, но вряд ли кто-то этого желал. Смотрители, стражи этого уголка, следили, чтобы скверна извне не просочилась в идиллию, и лишь немногим они позволяли ступить на берег.

«И даже нам туда нельзя», — Горниш почувствовал лёгкий укол досады. Он тут же растворился: на острове всё равно особо нечего было делать, а плюсы их службы затмевали любые соблазны и обиды. Именно их четвёрке было доверено исполнение последней части передачи ремесленного навыка – убийство нужного НИПа недалеко от острова. Сделал дело, и гуляй себе преспокойно, пока Гига не даст новое поручение. Пока остальные рвали все части тела, чтобы добраться до десятого ранга, им выдали его сразу, и дарованный ранг был защищён от снижения. Боевых столкновений не было ни разу, поэтому на безопасность и правила иногда закрывали глаза. С утра Кларити, занимающий последний четвёртый слот в группе как маг огня, отправился по личному поручению Гуула к Зеркальным горам. Разрывать так четвёрку было запрещено правилами, но Гуул, видимо, сильнее боялся не выполнить свой приказ.

Убивать приходилось не каждый день – порой по две недели не было ни одного поручения. При всех достоинствах этой системы был и изъян: ремесло не всегда успешно «приживалось». Иногда возникали сбои – телесные или душевные, а порой навык передавался лишь частично. Гига прибегал к такому шагу редко, только если НИП полностью терял доверие. Сигил явно провинился, но им никто не сообщил когда и как. Да и само его ремесло оставалось загадкой, хотя было ясно, что Сигил далеко не кузнец и не алхимик.

— Ну, долго ещё? — нетерпеливо ворчал Жало.

— Полторы минуты, — ответил Горниш.

Почему-то Гига категорически запрещал проводить ритуал на острове, хотя логичнее было бы убивать ремесленного мастера именно там – поближе к нужным НИПам. Возможно, он не хотел осквернять это место. А может, не хотел, чтобы кто-то из НИПов стал свидетелем кровавой расправы. Посещение острова было под строгим запретом, как и любые контакты со Смотрителями, поэтому никто не знал, осознают ли НИПы, как передаётся мастерство. Чувствуют ли они перемены? Меняет ли их новый навык? Всё это тонуло в густом тумане загадок.

Ритуал проводили на берегу, в заранее определённой точке. Убивать сразу НИПа было нельзя – если рядом вдруг окажется случайный путник, важное ремесло может перейти к нему. Для этого Интендантский корпус выдал специальный предмет, который работал как обычный сканер в ряде онлайн-игр. Он сканировал местность в определённом радиусе, определяя, есть ли поблизости НИПы. Устройство было не самое удобное: его активация длилась пять минут, в течение которых нужно стоять в одной точке. Горниш терпеливо ждал. Наконец, очерченный круг исчез, вспыхнул вновь, а в центре проступила цифра. Ледяной озноб пробежал по спине.

— Жало, двойка, — выдохнул Горниш.

Пластинка мгновенно исчезла в инвентаре, а в правой руке появился меч — широкий, тяжёлый, с зазубренным клинком, покрытым выцветшими рунами. Символы лениво вспыхивали тусклым алым светом, будто просыпались ото сна.

Первым НИПом был Сигил, коленями утопавший в песке и смиренно не поднимающий головы. Второй – чужак. Либо случайный гость, по какой-то неведомой причине забредший в эти далёкие, зловещие земли, либо же…

Жало замер, и с его лица соскользнуло безмятежное спокойствие, уступив место резкой собранности. Но не успел он бросить слово, как из воздуха, будто прорвавшись сквозь невидимую завесу, вылетел кинжал – узкий, с чёрной рукоятью, к которой неведомым образом крепилась лёгкая серая цепь. Кинжал вонзился прямо в шею Жало с влажным, тошнотворным звуком. Кровь хлынула на белоснежный песок, оставляя алые пятна. Через мгновение цепь натянулась – кинжал скользнул назад, а затем с едва уловимым звоном вернулся в пустоту. Там, где он растворился, появилась девушка: смуглая, с тёмными волосами, небрежно срезанными в нескольких местах. Её руки покрывала сеть шрамов и рубцов. В пальцах вновь вспыхнул цепной кинжал, и с низким свистом цепи он устремился к Латчу, вонзаясь в грудь с глухим звуком разорванной плоти.

Атаковала она молча. НИП. Ещё и без ошейника.

— Ск…Скал…Скал-л-л-…

Жало хрипел, кровь пузырилась в раненом горле. На четвёртый раз он всё же смог полностью и правильно произнести название умения. Воздух вокруг сгустился, кожу обтянула призрачная броня – баф стража-копейщика, гасивший много урона и держащийся до первой атакующей способности.

Горниш рванул к Латчу, сапоги взрыли песок, меч с алыми рунами полоснул воздух. Разбойница не мешкала: смекнув, что на пару мгновений удалось Жало из боя, она обрушилась на слабейшего. Цепь запела в воздухе, кинжал вновь устремился к Латчу, целя уже в горло.

«Удивительное у неё оружие», — мелькнула в голове мысль. Разбойники обычно орудовали парными кинжалами – по одному в каждой руке. Это была их основа, на которой завязано применение всех навыков. Девушка использовала необычный кинжал с цепью, и столь же необычной была её техника.

Вот она сблизилась с Латчем, а в следующее мгновение уже разрывала дистанцию, метко отправляя кинжал в другую цель. Горниш едва успел выставить перед собой щит – девушка двигалась и атаковала слишком быстро. Сталь кинжала жалобно скрежетнула о металл, но оружие не упало на песок – оно послушно вернулось в руку хозяйки. Казалось, кинжал жил собственной жизнью, стремительно порхая из ладони в ладонь. Ничего подобного ранее видеть не доводилось.

Разбойница всё яростнее кружилась в вихре ударов. Она билась достойно – её техника и необычный кинжал впечатляли, но даже так расклады были не в её пользу. Мало того что она сражалась в одиночку против троих, так ещё и против «золотого состава» – рыцаря, дамагера и хила. Но ещё хуже для разбойницы было то, что она, будучи НИПом, сражалась против игроков.

Виртуальный мир подчинялся ряду правил. Одно из главных гласило: неигровой персонаж всегда уступал Призванному в силе – вдвое, втрое, а порой и в десятикратном размере. Свет Искры в груди Призванного был намного ярче. Именно поэтому лишь немногие безумцы осмеливались бросить вызов Гига и остальным. Их борьба была обречена с самого начала.

Жало двигался с невероятной для его телосложения скоростью. Его копьё вспарывало воздух, нанося быстрые, резкие удары – каждый нацелен в уязвимые точки. Он не делал широких замахов, не тратил силы на тяжёлые рубящие атаки. Только выверенные, почти механически точные колющие удары. Остриё копья то скользило рядом с разбойницей, вынуждая её менять позицию, то молниеносно устремлялось к ней, пробивая и без того тонкую защиту.

Разбойница не терялась и пыталась прорваться к победе через слабое звено – Латча. Убив целителя, самого уязвимого в команде, она не только сократила бы число противников до двух, но и устранила ключевую фигуру, способную свести на нет любой нанесённый урон. Однако Латч пусть и был слаб во многих отношениях, своё целительское ремесло знал неплохо. Всполохи изумрудной магии то и дело окутывали его, он молниеносно снимал кровотечение и первым догадался рукой прикрывать шею от кинжала – ведь ранение горла означало «немоту», из-за которой невозможно было кастовать заклинания. Когда кинжал вгрызся в его тонкую, хилую руку, болезненный крик Латча слился с досадным рычанием разбойницы.

Жало тут же воспользовался моментом. Он вскинул копьё и нанёс точный, хищный удар. Разбойница на долю секунды замешкалась – и этого оказалось достаточно. Остриё копья вспороло её бок. Девушка вскрикнула и пошатнулась. Казалось, из раны вытекала не только кровь, но уходила и концентрация, а боевой пыл угасал с каждым мгновением.

Вскоре всё было кончено. Жало грубо повалил разбойницу на пропитанный кровью песок.

— Не дёргайся! — прорычал страж.

Взгляд Жало стал холодным, почти безумным. Из свежего пореза по щеке медленно стекала кровь, но он, казалось, даже не замечал её. Разбойница резко дёрнулась, пытаясь вырваться, однако в виртуальном мире хватка разъярённого стража была поистине железной.

— Эй, Латч! Подержи ей руки! — гаркнул Жало, не сводя холодного взгляда с девушки.

Латч, пошатываясь, шагнул ближе и присел на колено. Руки покрывала собственная кровь, пальцы дрожали, но он всё же стиснул разбойнице руки. Жало наклонился ближе, и его голос зазвучал ещё тише, опаснее.

— А ты – отвечай. Кто ты такая и что делаешь здесь?

Вместо ответа девушка со злостью плюнула Жало в лицо. Страж замер на мгновение. Его ноздри расширились, глаза вспыхнули гневом. Он размахнулся и со всей силы ударил разбойницу кулаком. Глухой, сухой хруст разорвал напряжённую тишину. Голова девушки резко дёрнулась в сторону, по подбородку потекла тёмная струйка. На скуле почти сразу начал наливаться багровый синяк.

— Из Освободителей она как пить дать, — уверенно ответил Горниш, отходя немного в сторону и занимая место возле Сигила. Всё это время он стоял на коленях, не смея даже повернуть голову и тем более убежать.

Северные земли были пальцем, а Освободители – неприятной занозой. Это сборище глупцов и безумцев ставило своей целью свержение Гига и полное освобождение всех НИПов от ошейников. Боевые отряды регулярно выжигали очаги сопротивления, но мятежников никак не удавалось уничтожить полностью, и вскоре пламя бунта вспыхивало вновь. Именно к Освободителям примыкали недалёкие игроки, сильнее всех сочувствующие тяжёлому положению НИПов.

Жало молчал. Горниш мысленно покачал головой. Этот безумный взгляд уже доводилось видеть несколько раз, и ничем хорошим это для пленниц не заканчивалось.

— Жало, может, не надо? — спросил Горниш. — Давай грохнем её и всё. Нам дело закончить надо, а убивать Сигила при девке нельзя. Можем, конечно, после убить и её, но не хочу проводить ремесло через более сложную цепь. Или вообще Гига её отдадим, только увести нужно отсюда.

— Да я вас всех в гробу видела! И Гига вашего, и всех шавок, что прислуживают ему!

Разбойница снова плюнула Жало в лицо – на этот раз собственной кровью. Страж недобро усмехнулся и размазал её по щеке.

— Сперва я хочу немного развлечься, — прорычал Страж, наваливаясь на девушку ещё сильнее.

Разбойница дёрнулась, её дыхание сбилось, а мышцы напряглись. Она поняла, что он задумал, и с новой силой попыталась вырваться. Её движения были настолько резкими, что что тонкие пальцы Латча едва не соскользнули с её запястий.

— Держи крепче! — рявкнул Жало, бросив на него целителя злой взгляд. — Если хочешь, порезвишься после меня.

Страж ухмыльнулся, и в этой ухмылке было что-то дикое, звериное.

Горниш подавил любые намёки на сочувствие. Пусть происходящее крайне не нравилось, своё мнение нужно оставить при себе. Осуждать Жало, а тем более указывать ему, не было ни права, ни желания. К тому же у девушки не было ошейника – а значит, на территории Северных земель она была никем. Жало волен делать с ней всё что угодно. Гига ещё и поблагодарит за соблюдение правил и выполненное задание. Скорее уж, вопросы возникнут к тому, кто остался в стороне.

Горниш бросил взгляд на Латча. Тот колебался, но в выражении его лица что-то изменилось. В пугливых глазах вспыхнул странный огонёк. Судя по всему, предложение Жало ему понравилось. Обычно они убивали ремесленников, а если попадались ремесленницы, то чаще всего уже немолодые и не столь привлекательные.

Разбойница вырывалась, брыкалась, кусалась, но не кричала. Она яростно дёргалась, рвалась на свободу, но против двоих мужчин у неё не было шансов, особенно когда один из них прижимал её всем своим весом.

— Да угомонись ты, сука бешенная! — рявкнул Жало.

В его глазах не осталось ничего, кроме звериной, необузданной ярости. Он перестал себя контролировать. Один удар, затем второй, третий. Глухие удары сливались с короткими хрустами. Жало с рычанием колотил девушку, словно стремился впечатать её голову в песок.

Когда счёт ударов перевалил за десяток, по позвоночнику пробежал холодок. Что-то изменилось. Напряжение, висевшее в воздухе всё это время, стало почти осязаемым, давящим. Оно было здесь с самого начала, но ощутить его по-настоящему удалось лишь за секунду до того, как оно разорвалось. Горниш резко обернулся. Впереди взметнулся столп света – огромный, неестественный, будто вырвавшийся из самой сердцевины земли и рванувшийся к солнцу. Казалось, его источник был далеко на юге, за горизонтом. От одного взгляда на него тело охватывал ледяной ужас. А затем раздался жуткий вскрик.

Девушка внезапно изменилась. Её измученное тело на несколько мгновений налилось неведомой силой, а из разорванной куртки на груди вырвался яркий голубой свет. Карие глаза вспыхнули жутким сиянием. Жало отшатнулся, будто прикосновение к разбойнице обжигало его. Она ловко извернулась, подняла ногу и с силой ударила Латча в лицо, отчего он тут же отпрянул. Не теряя ни секунды, девушка схватила копьё, неосмотрительно оставленное Жалом рядом на песке, и его остриё с влажным звуком вошло в живот целителя. Пока Латч тянулся к посоху, разбойница уже призвала в руку кинжал, ранее отброшенный Жалом.

— Кровоточащий удар!

Из живота Латча сочилась кровь, и спустя мгновение на его теле появилась ещё одна рана. Разбойницы молниеносно оказалась за его спиной и атаковала ещё стремительнее, чем прежде. Горниш в оцепенении наблюдал, как от шкалы здоровья целителя отрывались неестественно крупные куски. Если раньше разбойница максимум отнимала от десяти до пятнадцати процентов, и даже это было слишком много для обычного НИПа, то теперь урон от её навыков значительно возрос. Но хуже всего было другое.

— Потрошение! — хищно произнесла разбойница.

Страж даже не успел взять копьё, как целитель рухнул замертво. Горниш застыл, не в силах осознать происходящее. Разбойница использовала заклинания голосом. Это привилегия Призванных, символ мощи и превосходства над неигровыми персонажами. Разбойница сцепилась с Жалом в схватке, и если раньше страж играючи изматывал её острыми выпадами копья, то теперь разбойница полностью властвовала в бою. Кинжал сорвался с руки, и цепь тут же обвила руку стража. Один рывок – и Жало пошатнулся, уронив оружие на песок. Девушка резко крутанулась, и кинжал вошёл стражу в плечо, заставив его хрипло вскрикнуть. Цепь дёрнулась, кинжал вновь оказался в ладони разбойницы и мгновенно отправился в полёт, теперь уже в грудь, пронзая лёгкие. Жало согнулся, а разбойница возвышалась над ним – тень её дрожала в солнечном мареве. Яростная, непреклонная воительница. Стража не смогли защитить даже защитные заклинания рыцаря.

Горниш бессильно опустил клинок. Рядом на коленях застыл Сигил, недвижимый, словно изваяние. В голове гудело одно-единственное слово. Голос. Она использует заклинания голосом.

Ноги сами понесли прочь – к южным землям, подальше от Гига, который не простит провала, и ещё дальше от безумного НИПа, творящего невозможное. Убежать далеко не удалось. Сперва тело пронзила обжигающая боль. Горниш опустил взгляд: из шеи торчал кинжал, точно так же как ранее у павших товарищей. Новая вспышка боли – оружие вырвалось с влажным чавканьем, и кровь хлынула горячим потоком. Горниш не оборачивался. К воде, к спасительным волнам. Прыгнуть, нырнуть, раствориться в их объятьях. Но цепь звякнула раз, другой, третий – разбойница не приближалась, атакуя издалека и ловко пользуясь особенностью своего оружия. Шкала здоровья мигала, стремительно тая. Последнее, что мелькнуло перед глазами, – белый песок далёкого острова. Тёплые волны мягко коснулись лица.

Глава 1

— Так… и куда же мне тебя поместить…

В слабом свете масляной лампы стеклянный сосуд переливался всеми оттенками изумрудного, отбрасывая мерцающие блики на тёмные стенки деревянных сундуков. Луна неуверенно переводила взгляд с одного системного хранилища на другое. Сундуки выглядели одинаково, но предназначались для разных зелий. Рука, украшенная простым медным кольцом, потянулась к крышке правого сундука, но тут же замерла.

«Нет, всё-таки сюда», — Луна распахнула левый сундук и погрузила склянку в его системные глубины. Цикл сортировки продолжился.

Следующие зелья отправлялись в сундуки намного быстрее, но через несколько десятков распределений вновь возникла заминка, уже более серьёзная.

— Зельице Непоколебимости, что же мне делать с тобой… — тихо пробормотала Луна, перекатывая флакончик в пальцах.

Внезапно мягкий свет одной из ламп дрогнул, затрепетал и угас, погрузив дальний угол комнаты во мрак. Луна замерла, оторвавшись от работы, и огляделась.

Комната утопала в таинственном полумраке. Тяжёлые бархатные шторы скрывали окна, полностью отсекая солнечный свет. Единственными источниками освещения оставались масляные лампы – одни висели в массивных металлических держателях на стенах, другие стояли прямо на сундуках. Луна вытянула руку в сторону погасшей лампы, и перед глазами всплыл интерфейс системы. Пара привычных жестов – и мягкий, тёплый свет вновь озарил заставленный сундуками угол. Система щадила игроков: иначе пришлось бы карабкаться по ящикам и зажигать лампы вручную.

Оторвавшись от монотонной сортировки, Луна позволила мыслям на несколько секунд переключиться. Взгляд скользнул по своему маленькому царству. Комната, изначально скромная по размерам, благодаря заклинанию расширения превратилась в нечто необъяснимое и противоречивое. Пространства было и слишком много, и катастрофически мало. Повсюду возвышались аккуратные ряды сундуков и ящиков, сложенные как в несколько рядов, так и в несколько ярусов. У одной из стен выстроились стойки с оружием и доспехами, в углу темнела деревянная доска с аукционными объявлениями, на которой десятки старых пергаментов были прибиты системными шпильками. Этот системно-хаотичный порядок был одновременно головной болью и бесконечным источником усталости, но в то же время и результатом кропотливого труда последних месяцев.

На мгновение мысли перенеслись туда, с чего всё началось. Второе легендарное подземелье изменило жизни многих игроков, и оно было местом, изначально идти в которое не было ни малейшего желания. Но нашлось то, что перевесило чашу весов – чувство долга и стремление построить лучшее, счастливое будущее. Его не получишь в ожидании чьей-то милости – его нужно ковать собственными руками. Именно поэтому к рейду Вилла присоединились охотница и страж, которых связывала крепкая, преданная любовь. К тому же Вилл был одним из немногих, кому можно было доверить свою жизнь.

Но лишь в красивых сказках влюблённые вместе преодолевают трудности и наслаждаются тихим счастьем после победы. Реальность, пусть и виртуальная, жестока. Виллу повезло, но второе легендарное подземелье забрало многих. Посреди безмятежного облачного неба пало больше трети рейда. Брэйв потерял Ди, а за несколько минут до этого системная Смерть забрала с собой Джевиса.

Последующие дни были окутаны густым холодным туманом. Пустота. Апатия. Не хотелось даже шевелить пальцем. Всё потеряло смысл – до разговора с Виллом, который рассказал удивительные вещи. Оказалось, что никакого правила смерти нет, и хотя любимый мог вернуться в реальный мир с осложнениями, главное – он остался жив. От одной этой новости сердце забилось так, словно оно было готово вырваться из груди. Всего за мгновение мир снова наполнился красками.

Но вместе с этим Вилл поведал, что свобода после третьего легендарного подземелья также была ложью. Им предстоял иной, более долгий путь, в котором три сложных рейда были лишь началом. Не было больше смысла со всех ног стремиться вперёд. Пришло время остановиться и оглянуться на тех, кто шёл следом – тех, кто первым примет удар за слишком затянувшееся путешествие игроков по виртуальной темнице. Слишком много новичков осталось за спиной, потерянных и брошенных на произвол судьбы. Совет практически отвернулся от них, новая королева начала плести свои интриги, золота не хватало даже на необходимое, а квесты с каждым днём становились всё опаснее. Всё, что оставалось новичку, – это фармить ресурсы, с трудом выживая в суровом мире Аномалий и жадных до наживы более опытных игроков. В тот момент, когда мысли о будущем слились с окружающим хаосом, яркий свет осветил другую тропу – ту, что вела к простой истине: «Дети – это наше будущее». Эту фразу часто повторяла себе не Милая Луна, а Екатерина Алексеевна – воспитательница в детском саду. Поворачиваться спиной к «детям» этого мира – новоприбывшим игрокам – было просто неправильно.

Новичкам нельзя было просто раздавать золото и ресурсы, зато можно было дать им «удочку» – систему контрактов. Сперва она была примитивной: новичкам выдавали задания на добычу различных ресурсов, которые игроки приносили на продажу. В отличие от аукциона или личной торговли, с их рисками обмана и затянутым выкупом, здесь они получали оплату сразу. Выкупленные у новичков ресурсы перепродавались позже – уже через аукцион.

Постепенно система разрасталась. Сколько проблем пришлось решать, сколько бессонных ночей ушло на её доработку, но именно это новое дело не позволило увязнуть в горечи потери. Оно отвлекало от личной боли, которая, хоть и притупилась после разговора с Виллом, всё ещё давала о себе знать.

Со временем вещей стало так много, что пришлось заставить сундуками всю комнату – инвентарь одного человека просто не вмещал весь этот объём. Каждый сундук имел своё назначение. В одних хранилось оружие, в других – доспехи, в третьих – ювелирные украшения. Но даже внутри этих категорий существовали подвиды: оружие делилось по типам, доспехи различались показателями защиты, а зелья имели самые разные эффекты и предназначение. Всё это приходилось тщательно сортировать, чтобы не тратить по два часа на поиски нужного клинка или редкого ресурса.

Луна встрепенулась. Уже несколько минут взгляд был прикован к зелью. Внутри сосуда переливался нежный золотистый свет. Луна распахнула правый сундук и спрятала зелье в нём.

Распределение оставшихся зелий заняло ещё около десяти минут. Луна мысленно смахнула со лба невидимый пот и устало побрела к своему рабочему месту. Длинный стол тянулся почти от одного ряда сундуков до другого, служа центром небольшого царства.

— Ай! — воскликнула Луна, едва не споткнувшись о длинный сундук и не упав на него. — Пуша! Что ж ты под ногами так путаться любишь!

Маленький белоснежный лисёнок с двумя разноцветными хвостиками весело вертелся под ногами. Он был рядом на протяжении большей части путешествия и давно стал чем-то большим, чем просто питомец охотника. Он был компаньоном, другом, даже частью семьи. Даже сегодня за «Белым лисёнком» велась охота – многие охотники мечтали приручить столь ценного зверька. Особо отчаявшиеся умоляли продать его за целое состояние. Такие просьбы не вызывали ничего, кроме недовольства и раздражения. Продажа его казалась недопустимой – даже за всё золото этого мира.

Луна опустилась на корточки и провела ладонью по мягкому меху. Лисёнок довольно пискнул, а затем юркнул в щель между двумя сундуками. Луна протиснулась к столу, села за него, откинулась на спинку стула и устало выдохнула.

Рабочее место выглядело так, будто его недавно настигла бумажная буря. Луна обвела стол взглядом. Пергаменты, свитки, записи, книги и газеты громоздились друг на друга: где-то аккуратными стопками, где-то неровными кучами. Новостные издания помогали держать руку на пульсе как последних событий, так и «меты» у аукциониста. Важно было понимать, какие ресурсы ценны, а какие – нет: от этого зависело создание эффективного контракта.

Луна устало потёрла виски. Всё это проходилось решать самой. Помощников не было. Никто не горел желанием ввязываться в столь адский объём работы. Совет не мог или не хотел заниматься подобными вопросами. Иногда помогал Вилл – чаще всего вместе с Брэйвом, Намтиком и Кромором – но в основном ресурсами и деньгами. У него хватало своих забот, да и вряд ли судьбы новичков его настолько волновали. Самой ценной помощью с его стороны было имя, которое внушало если не страх, то, как минимум, трепет. Мало кто в здравом уме желал ссориться с одним из сильнейших игроков, а значит, вредить и угрожать его подруге осмеливались разве что безумцы.

Но такие всё же были. На первых порах свою помощь предложил приятной внешности парень, и поначалу всё было хорошо – он даже не просил платы. Целую неделю он работал честно, безупречно выполнял поручения, предлагал идеи. Казалось, он просто хотел произвести впечатление, но всё оказалось куда хуже. В один день он исчез, прихватив с собой всё, до чего смог дотянуться. С тех пор доверие к незнакомцам практически исчезло. Многие из тех, кто доверия заслуживал, уже попросту были не в игре.

Луна развернула чистый лист пергамента. За эти месяцы удалось достичь заметного прогресса – составление контрактов на следующий день перестало быть головной болью и превратилось в почти медитативную рутину. Сверить несколько показателей, просмотреть цены, разбить всё по уровням – и готово. Но стоило только взять в руки перо, как в комнату прорвался резкий луч света. Луна замерла. Сквозь тяжёлые шторы пробился солнечный свет – его полосы скользнули по стенам, отражаясь от металлических деталей сундуков и доспехов.

Весь день в столице творилась какая-то чертовщина. То и дело её накрывал ослепительный свет, и с каждым разом на протяжении дня он становился всё ярче. Предыдущая вспышка была настолько мощной, что пришлось рефлекторно зажмуриться – а потом несколько секунд перед глазами плавали цветные пятна. Эта вспышка, казалось, была намного слабее, но происходящее всё равно настораживало. И сильно пугало.

Одно было ясно: происходило что-то странное. Новичков было заметно меньше обычного, а те, кто приходили за контрактами, выглядели встревоженными, но молчали. Никто ничего объяснить не мог. В новостных изданиях также не было никакой информации. В таких условиях делать было нечего. Отбрасывай посторонние мысли – и трудись дальше.

В дверь коротко постучали – больше для приличия, чем по необходимости. Настройки приватности были выставлены таким образом, что если хозяйка была в комнате, то войти мог кто угодно. Это намного лучше, чем каждый раз выдавать игроку отдельное разрешение. Дверь неспешно распахнулась, и в комнату робко вошёл парень.

— Ваня! — радостно воскликнула Луна, расплываясь в улыбке. — Привет!

— Привет, Катя, — ответил он, прикрывая за собой дверь.

Луна слегка прищурилась, внимательно рассматривая гостя.

— Ваня? Ты какой-то… напряжённый, — честно заметила Луна.

Он переминался с ноги на ногу, то и дело трогал неряшливые светлые волосы, словно пытаясь нащупать жест, который мог бы его успокоить. За всё то время, что они были знакомы, видеть его таким не доводилось ни разу.

— А что, так заметно? — Ваня выдавил нервный смешок.

— Вообще-то, да, — Луна склонила голову набок. — У тебя что-то случилось?

Ваня не сразу ответил. Он сделал несколько шагов по комнате и неуверенно остановился у стола. Луна кивнула на стул, предлагая присесть, но он не воспользовался предложением и остался стоять. Его нервозность, казалось, только усилилась.

— Да вроде бы нет... И вроде бы да... — туманно вымолвил он, а затем его взгляд метнулся в сторону.

Луна проследила за ним. Он смотрел на закрытое шторами окно.

— Тебя эти вспышки света так напрягают? — осторожно спросила Луна. — Ты хоть знаешь, что это вообще такое? Может, в городе что-то слышал?

Парень отрицательно покачал головой.

— Нет... Не видел ничего. Не слышал. Только слухи. Но говорят всякие глупости.

Луна положила руки на стол и накрыла одну другой.

— Вот знаешь, Вань, даже в куче глупостей можно найти здравое зерно!

Ваня коротко прыснул, но в его улыбке не было веселья.

— Да…наверное, ты права. Но волнуюсь я совсем по другому поводу. Женюсь я!

Луна пару секунд просто моргала, переваривая услышанное.

— Обалдеть… — она медленно убрала руки со стола и улыбнулась. — Ваня, это же здорово! Поздравляю тебя!

— Спасибо… — смущённо выдавил Ваня.

Луна качнула головой, лукаво прищурившись.

— А я-то думала, что ты так часто ходишь ко мне за контрактами, потому что я тебе симпатична, а тут вот оно как…

Улыбка сама собой стала ещё шире. Ваня залился краской до ушей. Система контрактов охватывала игроков до шестьдесят пятого уровня. Ваня присоединился к ней, будучи на двадцатом – и с тех пор не пропустил ни дня. Над его головой горела плашка с шестьдесят четвёртым уровнем, а значит, вскоре он отправится в свободное плавание в большой мир.

— Нет-нет, ты что, как я могу…

— Считаешь, из меня не выйдет достойной жены? — Луна прищурилась и наигранно нахмурилась.

— Нет, нет, я не это… Я про то, что… ну…

Ваня так интенсивно замахал руками, что казалось, ещё немного, и он взлетит под потолок. Луна не выдержала и рассмеялась.

— Вань, ну расслабься, я же шучу! Всё хорошо. Скажи мне вот что. Ты ведь не хвастаться пришёл?

Ваня выдохнул и немного успокоился.

— И да, и нет. Я хотел бы пригласить тебя на свадьбу, правда, пригласительных пока нет. И ещё…

— И ещё?.. — мягко спросила Луна, когда заминка затянулась.

— Я бы хотел попросить у тебя семьдесят пять тысяч золотых. В долг, конечно.

— Ого…

В игре не было недостатка во врагах и угрозах, готовых оборвать виртуальную жизнь. Но на их фоне выделялось нечто, что на дистанции было в разы опаснее самых жутких чудовищ. Инфляция. С игроком можно договориться, с боссом можно сразиться, но инфляция неумолима. Вилл рассказывал, что в первой легендарке он забрал с последнего босса двадцать тысяч золотых. На тот момент это были космические деньги. Но время шло, экономика менялась, и теперь даже миллион не казался чем-то невообразимым. Семьдесят пять тысяч, конечно, не были огромной суммой, но и бросаться ими направо и налево никто бы не стал даже сейчас. Для новичка меньше сотого уровня это был целый капитал, которого хватило бы на несколько месяцев безбедной жизни.

Луна мысленно заглянула в системную сумку. Золото почти всегда находилось в обороте. Сейчас на руках оставалось чуть меньше ста тысяч. Если согласиться на просьбу – придётся отдать почти всё.

— А зачем вам столько? — осторожно спросила Луна, пытаясь прикинуть, с чем связаны такие траты. — Это же на свадьбу, верно?

— Конечно! Машенька просто… боится. Каждый день как последний, и она не хочет откладывать – вдруг завтра не наступит.

— Да…я тебя хорошо понимаю… — тихо сказала Луна. — Мы всё откладывали... откладывали. Решили сыграть чуть позже, но так и не сыграли...

— А мы хотим не просто свадьбу, а платиновую, — продолжил Ваня. — Но желание не совпадает с нашими возможностями.

— Свадьба платинового тира стоит двадцать пять тысяч, верно? А куда тогда пойдёт остальное? — поинтересовалась Луна.

Ваня достал из кармана рубашки маленький клочок пергамента и развернул его.

— Все как с цепи сорвались. Поскольку свадьба платинового тира проводится в специальной локации, то церемонии проводятся строго по записи, и свадьбы расписаны на полтора месяца вперёд. Полтора!

— Прямо как в жизни, — улыбнулась Луна.

— Мы договорились с одной из пар из очереди. Они уступят место, но придётся заплатить и им, и системе, ведь если они просто отменят свадьбу, очередь сдвинется, и мы не получим их место напрямую, — Ваня скосил глаза на пергамент. — А ещё есть какой-то тупой штраф «за уровень». Мол, свадьбы платинового тира в основном для сто пятидесятников, а кто пониже, платите за каждый недостающий уровень! Вот и накапало.

Грустными стали и голос Вани, и его взгляд.

— Хорошо, могу занять, — решилась Луна. — Но как отдашь?

Ваня оживился.

— Помнишь, я выбил амулет пару дней назад? Оказалось, он не просто с тройными статами, а с очень хорошими тройными статами! Нашёл клиента за сто тысяч, но он пока фармит золото. Мы немного не стыкуемся по срокам, поскольку свадьба через четыре дня. Вот я и подумал… может, ты сможешь выручить? Остальные в долг если и дадут, то под такие проценты, что до конца игры отдавать буду…

Луна не отрывала взгляда от Вани. Он был ответственным парнем: никогда не брал лишнего, помогал другим, даже внёс свою лепту в доработку контрактов. Просьба от кого-нибудь другого заставила бы крепко задуматься, но Ване трудно было отказать – особенно когда речь шла о таком деле.

— Принимай торг, — сказала Луна, открывая инвентарь.

Пара жестов пальцем, три секунды времени, и деньги беззвучно утекли в чужой инвентарь.

— Спасибо огромное! — Ваня поклонился так низко, что едва не потерял равновесие. — Ты первая получишь особое приглашение, обещаю!

— Что же, надеюсь, уже вечером увижу его на почте, — мягко улыбнулась Луна.

Ваня ещё раз поклонился, попрощался, и, окрылённый, покинул комнату. Луна смотрела ему вслед с улыбкой – радостной, но немного грустной. Свадьбу нельзя откладывать. Если судьба даёт шанс – им нужно воспользоваться.

Хватило пары секунд, чтобы холодная реальность вернула с небес на землю. Семьдесят пять тысяч исчезли – и теперь в запасах зияла дыра. Ресурсы выкупались за золото, и если торговля встанет, всё рухнет. Можно было выручить немного золота, распродав часть запасов – оружие, зелья и прочие полезные предметы, но их новички получали за выполненные подряд контракты. Продать можно лишь малую часть.

Полчаса прошли в тишине. День выдался странным. После Вани так никто и не пришёл – хотя обычно в комнате толпились новички. Они спорили, шумели, перебивали друг друга, поддевали кого-то из своих. Теперь же комнату накрыла плотная тишина.

Плотные шторы не пропускали свет, а системная звукоизоляция надёжно отсекала всё, что происходило снаружи. Таймер на экране приближался к семи вечера. Похоже, игроки решили не рисковать – особенно после тех странных вспышек, что весь день били из сердца королевства. Тишину нарушил еле слышный скрип открывающейся двери. Луна оторвалась от бумаг и перевела взгляд на вошедших.

Обычно на пороге стояли новички в самых дешёвых доспехах и волшебных мантиях, но вместо этого в комнату шагнули фигуры, от которых веяло холодной, осязаемой угрозой. Чёрные доспехи, исписанные загадочными рунами, жадно впитывали немногие крохи света. В пустых глазницах тлели кроваво-красные угли, прожигая пространство вокруг себя. Фигуры были как копии, двигались синхронно – будто одно сознание управляло ими всеми.

«Это что за игроки такие?», — Луна нахмурилась, неотрывно следя за приближающимися рыцарями. Они остановились посреди комнаты, и тревога холодной волной пробежала по спине. Что-то было не так. Луна приподнялась со стула. Страх нарастал. Вместо плашки с никами над шлемами рыцарей горела пустота. Это были не игроки, а очень необычные НИПы. Луна судорожно перерыла в памяти всё, что было известно о Трелорин и её людях. У королевы имелся отряд белоснежных красивых рыцарей. Незваные гости же выглядели как их тёмное отражение.

— Милая Луна, — раздался неприятный искажённый голос. — Именем Её Величества приказываем проследовать за нами.

Луна попыталась понять, кто говорил, но тщетно. Оба рыцаря оставались недвижимыми, как мраморные изваяния.

Слева послышалось низкое, злобное рычание. Пуша вылез из-за груды сундуков. На загривке вздыбилась белоснежная шерсть, спина выгнулась дугой, а уши плотно прижались к голове. Лисёнок не сводил глаз с рыцарей, а тихое рычание вибрировало в воздухе. По спине скользнула новая волна холода – не страха, а инстинкта, кричащего об опасности. Пуша никогда так не реагировал. Он даже не получил команды встать на защиту хозяйки, но система словно сама распознала угрозу и отдала лисёнку приказ. Его встревожили таинственные рыцари, которые не просили проследовать за ними – они требовали. В их искажённом голосе звучало нечто, что не допускало отказа.

— Для начала объясните, зачем вы здесь, — голос дрогнул, но Луна быстро взяла себя в руки. Пусть страх сжимал горло, но нельзя было позволить взять ему верх.

Рыцари медленно потянулись к мечам.

— Милая Луна. Именем Её Величества приказываем проследовать за нами, — повторил тот же холодный, лишённый эмоций голос.

Пуша зарычал ещё ниже. Тело напряглось, два хвостика угрожающе закрутились, словно пропеллеры. Страх почти до боли сдавил рёбра.

— Я никуда с вами не пойду! — выкрикнула Луна, выпрямившись и сжав кулаки. — А вот вы сейчас развернётесь и выйдете из моего кабинета!

Луна протянула палец вперёд и начала водить им по воздуху, взаимодействуя с интерфейсом комнаты. Настройки приватности были открыты для всех – и игроков, и НИПов, – но их можно было изменить, запретив вход любому, кроме владельца. Все, кто был внутри, просто вежливо телепортировались бы за порог. Открыв нужный раздел, Луна одним жестом переключила настройки комнаты на «Запрещено для всех», вот только системный чат, который должен был уведомить о смене настроек, промолчал. Ещё одна попытка. Ничего. Кнопка попросту стала неактивной. По спине вновь пробежал холод – в этот раз словно чьи-то когти медленно скребли по позвоночнику.

— Милая Луна, — в голосе одного из впервые прозвучала угроза. — Именем Её Величества приказываем проследовать за нами.

Луна панически бросила взгляд на ближайшее окно. Кабинет был на втором этаже, и падение на мостовую отнимет около трети здоровья. Была другая проблема. Рыцари двинулись вперёд. Сердце забилось быстрее. Спорт всегда был чем-то чужим и далёким, а лёгкая неуклюжесть плавно перекочевала в игру. Не получится добежать до окна, отдёрнуть шторы, открыть створки и ловко выскользнуть наружу. Даже если махнуть рукой на осторожность, разогнаться и вылететь сквозь закрытое окно – шансов всё равно нет. Одна половина не верила в такую затею, а вторая в ужасе отшатывалась от самой идеи разбить окно собой.

Дважды звякнула сталь – рыцари обнажили клинки. Острые, массивные, покрытые зловещими рунами. Один рыцарь двинулся вперёд, второй же, напротив, попятился к двери.

— Пуша! — закричала Луна.

Пуша внезапно сорвался с места. Его силуэт на мгновение размылся – он рванул вперёд, оставляя за собой мерцающий след. Когти вспыхнули багровым светом, и Пуша врезался в рыцаря с неожиданной мощью. Тот явно не ожидал атаки и не успел отразить её. Удар вышел на удивление слабым – Пуша обладал хорошей боевой мощью, в его развитие было вложено десяток талантов, но удар когтями отнял меньше пяти процентов здоровья. Вместо того, чтобы пронзить Пушу мечом, рыцарь с размаху пнул его ногой. Тело зверька взмыло к потолку, с силой ударилось о него и рухнуло вниз. Из-за сундуков раздался тихий сдавленный звук.

— Смертельный залп!

Пуша стал катализатором. Он пропустил через себя страх и преобразовал его в боевую решимость, передав этот импульс хозяйке. Луна сделала резкий взмах рукой, и привычная одежда исчезла, сменившись боевой амуницией охотницы сто пятидесятого уровня. На плечах легла прочная кожаная броня, на руках появились усиленные перчатки, а в руке материализовался короткий лук – оружие, которое всегда было в инвентаре на случай сражений в ограниченном пространстве.

Луна выстрелила, и пять стрел, одна за другой, со свистом рассекли воздух, но рыцарь просто поднял щит, и каждая стрела, ударившись о металл, с глухим звуком отскочила, не причинив незваному гостю ни малейшего вреда. Луна отступила на шаг, потом ещё один. Рыцари действовали умно. Они не бросились в атаку вдвоём, мешая друг другу. Один шагал вперёд, методично загоняя в угол, а второй контролировал пространство у выхода, держа в поле зрения и возможное появление Пуши, и саму дверь. Массивный хитбокс второго рыцаря вряд ли оставит зазор, через который можно выскользнуть на свободу.

— Разящий вихрь.

Луна от удивления едва не прервала «Пронзающую стрелу», и лишь опыт «Олда», как называли игроков, которые были в игре с самого первого дня, помог не оборвать свою способность на полуслове и закончить её. Две атаки случились в один миг – с натянутой тетивы сорвалась серебристая стрела с эффектом сквозного урона, а рыцарь в тот же момент раскрутился в ударе, поднимая вокруг себя порыв клинкового ветра. Пронзающая стрела пробила рыцарю плечо и прошла насквозь, едва не попав в ногу стоящему у двери товарищу. Луна едва это заметила – смертоносный вихрь пронёсся буквально в волоске, всколыхнув её каре. Щёки обдало жаром. Позади с оглушительным треском что-то разбилось.

«Давно НИПы заклинания голосом начали произносить?» — новая волна страха прокатилась по телу, но времени на размышления не было. Рыцарь наступал – уверенно и выверено. Его класс чувствовал себя в таком тесном сражении очень комфортно, а вот охотник больше создан для манёвренности и разрыва дистанции. Сейчас все карты были на руках у противников.

Луна едва успела выпить зелье неуязвимости – к натиску подключился второй рыцарь, который помогал напарнику через гадкие дальнобойные атаки. С каждой секундой непростого боя приходилось всё глубже отходить в защиту, а пространство для манёвра почти закончилось. Рыцарь загнал свою жертву в угол. Уклоняться уже было некуда. До смерти оставались секунды. Луна отпрыгнула назад – но там, где должна была быть спасительная пустота, оказалась стена. Клинок скользнул по левой руке, вспышка боли накрыла всё тело. Полоска здоровья сразу рухнула на сорок процентов. Аномальный, просто чудовищный урон. В дружеских дуэлях с самыми прокачанными игроками не было и близко ничего подобного. У рыцарей исчезла даже показная вежливость – их предложение больше не действовало. Теперь они просто добивали свою цель.

Вспышки боли пронизывали тело, словно раскалённые иглы. В ушах гремел злобный хохот собственного отчаяния, которое призывало опустить лук и отправиться к любимому. Вдруг из груди дальнего рыцаря вместо названия способности вырвался болезненный вскрик. Рыцарь выгнулся дугой, словно марионетка, чьи нити резко дёрнули вверх. Из его живота, прямо сквозь броню, на миг высунулся клинок – острый, как змеиный язык – и тут же исчез, будто его и не было. Рыцарь взревел. Ослеплённый болью, он махнул мечом по широкой дуге, но лезвие лишь рассекло воздух. Из-под его ног, точно юркая тень, выскользнул кто-то маленький, стремительный, почти неуловимый – лишь мелькнула тёмная фигура, и клинок, сверкнув снизу вверх, чиркнул по чёрным доспехам. Удар прошёл вскользь, не оставив даже царапины на гладкой поверхности, и всё же, рыцарь пошатнулся. Луна, поддавшись внезапному порыву, вскинула лук. Стрела сорвалась с тетивы с резким свистом, как выдох сдерживаемой ярости. У дверей, где стоял рыцарь, заклубился густой туман – серый, как вулканический пепел. В воздухе повис едкий, обжигающий ноздри запах серы и пепла. Сквозь дымку проступили смутные очертания, а затем тишину разрезал глухой, влажный удар – и из тумана вырвался фонтан тёмной крови. Вверх взлетела отрубленная рука, всё ещё сжимавшая меч, а следом раздался крик, настолько пронзительный и жуткий, что пробрал до дрожи.

Ближний рыцарь на мгновение опешил, но сообразив, что происходит, решил попытаться добить свою прежнюю цель. Луна выстрелила первой – «Меткий выстрел» нанёс крохи урона, но его смысл был в другом – за счёт быстроты и простоты навыка подготовить «Отталкивающую стрелу», силу которой наращивали предыдущие способности в цепочке. С накопленной энергией предыдущих умений, тяжёлая, словно гарпун, стрела ударила в грудь рыцаря с такой мощью, что он перелетел через стол и с грохотом рухнул на сундуки. Пуша, наконец выбравшийся из лабиринта обломков и ящиков, тут же запрыгнул на врага, царапая когтями грудь и бок. Когти скрежетали по доспехам, оставляя лишь тусклые царапины, но урон всё равно проходил. Туман рассеялся. Парень с катаной рванул к цели, и клинок вонзился в бок поднявшемуся рыцарю.

Бой перевернулся в одно мгновение: теперь уже чёрный рыцарь был в меньшинстве. Он отчаянно сопротивлялся – рычал, выкрикивал слова заклинаний, воздух вокруг него дрожал от силы используемых им способностей, но против двух противников, что нападали с разных сторон, даже странная особенность с вербальными заклинаниями оказалась бесполезной. Катана вонзилась в щель между пластинами доспехов, когти Пуши царапали металл, стараясь добраться до тела, а стрела пробила плечо. Спустя минуту всё было кончено. Тело чёрного рыцаря обмякло – он рухнул на колени, затем упал на пол, и из-под чёрной брони медленно пополз тонкий ручеёк крови, что, извиваясь, потёк к лужице, уже натёкшей под телом другого павшего рыцаря.

Луна в ужасе металась взглядом между отрубленной рукой, лежавшей на одном из сундуков, мёртвыми рыцарями и невысоким парнем, стоявшим среди тел с окровавленной катаной. Его тёмные волосы слиплись от крови, безрукавка была порвана в двух местах. Левую руку обматывала тряпка, которой он протёр окровавленный чёрный клинок. С едва слышимым щелчком на бедре появились ножны, в которые парень плавно вложил катану.

— М-матвей, — выдавила Луна. — Что… что ты тут делаешь… как ты вообще… а это… почему…

Слова путались и сбивались в кучу, а голова кипела от вопросов, рвавшихся наружу. Намтик бросил тяжёлый взгляд почерневших глаз на рыцаря с отрубленной рукой, переступил через второго убитого рыцаря и подошёл ближе.

— Привет, Катя, — произнёс Намтик тихим голосом, в котором чувствовались нотки волнения. На секунду Намтик прикрыл глаза и выдохнул. — Чёрт… Все вопросы потом. Нам надо уходить, и немедленно.

Луна попыталась сделать хотя бы шаг, но тело предательски не слушалось. Осознание случившегося накрыло лавиной. Намтик сделал ещё несколько шагов и мягко погладил по плечу.

— Меня прислал Вилл, и вижу, что прислал вовремя. Времени на объяснения нет. Идём, Кать.

Телу начали возвращаться крохи силы и контроля. Луна сделала несколько неуверенных шагов в сторону выхода – и только тогда опомнилась.

— Погоди, а мои вещи…

Всё уже было ясно. Если настройки приватности потеряли свою силу, значит, люди королевы или другие рыцари смогут прийти сюда и забрать себе как комнату, так и всё, что в ней находится.

Намтик решительно покачал головой.

— Нам надо скорее…

— Погоди минутку, я заберу хотя бы всё то, что могу.

Намтик явно хотел что-то сказать, но промолчал, лишь коротко кивнув. Луна жестом отдала приказ Пуше ждать у двери и бросилась к тем сундукам, в которых хранилась разная «мелочь» – зелья, крафтовые расходники, бижутерия и другие предметы, которые как стакались друг с другом в ячейках, так и занимали всего одну ячейку инвентаря. Намтик подошёл к одному из окон, аккуратно отодвинул шторку и неотрывно смотрел на улицу. Луна порхала от одного сундука к другому, и благодаря кнопке «Забрать всё» сундуки опустошались за несколько секунд. Большую часть всё же пришлось бросить. Последними в инвентарь отправились записи, журналы и всё, что лежало на столе.

— Всё, уходим!

Луна, стараясь не смотреть на мёртвых рыцарей и не наступать в лужицы крови, поспешила к распахнутой двери, где уже ждал Намтик. Он выглянул в коридор, дал знак, что можно уйти, и вскоре в комнате не осталось никого. Ни хозяйки, ни павших рыцарей, пришедших за ней, – лишь лужицы крови посреди комнаты напоминали об ожесточённой битве.

Прим. от автора: следующая прода в понедельник (31 марта)

***

Тусклый свет магических шаров расплывался по пыльным доскам, отбрасывая длинные тени на стены. Когда-то просторная комната была жилой, но теперь об этом напоминали лишь шкаф с одной дверцей и стул без ножки у стены. Остальное исчезло – вынесено, сгнило или обратилось в труху за годы одиночества дома в лесу.

Снаружи быстро темнело. Сквозь щели заколоченных окон просачивался холодный воздух с запахом сырости, мха и гниющей древесины. Все три окна в комнате были плотно завешаны тяжёлыми одеялами. Ткань впитывала свет, не давая ему выйти, создавая иллюзию, будто дом всё ещё пуст.

Магические шары – один на поставленной тумбочке, второй подвешенный при помощи Системы к потолку, третий медленно парящий по всей комнате – мерцали ровным бело-жёлтым светом, почти как обычные лампочки в реальной жизни. Снизу доносились глухие звуки – осторожные шаги по скрипучим половицам, приглушённые разговоры, короткий стук металла по дереву.

— От твоего ворчания они быстрее не придут, — сказал Вилл, заметив, что Брэйв уже собирался разразиться очередной тирадой.

— А кто ворчит? Волнуюсь я! — фыркнул рыцарь и хлопнул себя по бёдрам, будто собирался встать, но передумал. Он откинулся в принесённом с собой кресле-качалке. Оно угрюмо заскрипело, и Брэйв начал раскачиваться, будто пытался укачать собственное раздражение.

— Все волнуются. Ты, кстати, на моего деда похож, — хмыкнул Вилл, глядя на седовласого друга. — Тебе бы ещё красный плед. И газетку. Будешь один в один.

— Брэйв, в-вот, выпей, — тихо сказала Етти и протянула ему большую жестяную кружку с чаем.

— Вот, и кружка у него была похожая! — Вилл не удержался и прыснул в кулак.

Брэйв поморщился, будто съел целый лимон, затем благодарно кивнул Етти и отпил пару коротких глотков. Он дул на чай, словно от этого можно было охладить напиток, но на самом деле его температура постепенно снижалась сама по себе. Это привычка, тянувшаяся из реального мира и всё ещё удерживавшая с ним связь.

«Хорошо это или плохо?» — спросил у себя Вилл, подходя ближе к окну и проверяя местность снаружи через «Чувство крови». За пределами дома не было ни мобов, ни случайных гостей, ни тех, кто должен был прибыть ещё минут двадцать назад. Вилл перевёл взгляд на Брэйва, который по-прежнему дул на чай. Если он дует на чай здесь, как в реальности, значит ли это, что разницы уже нет?

— Етти, золотко, чай у тебя потрясающий, но только вообще не помогает! — Брэйв допил чай и вернул пустую кружку девушке. — Вот лучше бы мы опоздали! Тогда бы Малой сидел тут и…

В правом ухе завибрировало. Сквозь лёгкий треск прорвался хриплый голос:

— Вилл! Вижу Намтика и Луну! Скоро будут у вас.

— Понял, — коротко ответил Вилл. — Всё, почётное первое место ПВЕ рейтинга среди рыцарей, выдыхай. Идут они.

Брэйв откинулся в своём кресле и демонстративно выдохнул.

— Всё равно ему леща дам, доброго такого. Чего так долго добирались!

— Сейчас всё ему скажешь…

Приглушённые голоса внизу постепенно затихли. Послышались лёгкие шаги по лестнице. Спустя миг дверь приоткрылась с долгим, протяжным скрежетом. В тёплом сиянии трёх магических шаров появилась полненькая девушка в охотничьей куртке. Один из шаров пролетел над её тёмными волосами, подстриженными под каре, и в зелёных глазах мелькнул настороженный огонёк. У ног девушки юрко крутился белоснежный лисёнок, чья шерсть осталась удивительно чистой после долгого пути. Следом вошёл невысокий парень в лёгком дорожном плаще. В сухую погоду от него было мало проку, но для разбойников, и особенно обладателя специального класса, он играл другую роль: скрывал следы и запутывал возможных преследователей.

— Привет, ребята! — радостно воскликнула Луна.

Вилл подошёл к девушке и мягко обнял её. Следом, поднявшись со своего кресла-качалки, её заключил в объятия Брэйв.

— Ой, ну всё, ты раздавишь меня! — смеялась Луна, пытаясь высвободиться. Выскользнув от объятий, она посмотрела на Пулчара и Етти. Вилл представил согильдийцев:

— Пулчар, Етти – знакомьтесь: Милая Луна, она же Катя. Луна, этот приятной внешности мужчина – Пулчар, а рядом с ним – не менее очаровательная Етти.

— П-привет, — Етти улыбнулась немного неуверенно, но её голос звучал дружелюбно.

Пулчар плавно встал с дивана, и подол его длинной красной мантии скользнул по полу. Чуть склонив голову, он галантно поклонился. Брэйв же переключился на другую цель.

— Ай, ай, за что… — охал Намтик, оказавшись в медвежьих объятьях рыцаря.

— Зараза ты мелкая, за то, что добирались долго! Папа Брэйв за тебя беспокоился! — с улыбкой рычал Брэйв, сжимая Намтика в медвежьих объятиях и трепля ему волосы.

Намтик громко пыхтел, но при этом широко улыбался.

— Серёжа, не мучай Матвея! — Луна, не сдержав улыбки, ткнула Брэйва локтем в бок. — Если бы не он, я бы… боюсь даже представить, что бы со мной случилось…

— Так понимаю, к тебе заглянули гости? — Вилл легко отпихнул Брэйва в сторону, пожал Намтику руку и, не удержавшись, также потрепал ему волосы. Они встопорщились и откинулись назад, открывая лоб со свежей царапиной.

— За Катей пришли Чёрные рыцари, — ответил Намтик.

Самурай прошёл в комнату, сначала крепко пожал руку Пулчару, а затем аккуратно сжал ладонь Етти.

— Ого… — вымолвила Етти, переводя взгляд глаз тёплого шоколадного оттенка с Намтика на Луну и обратно.

Вилл хмуро посмотрел на Луну. Та почти не двигалась, но плечи были приподняты и напряжены, а губы сжались в тонкую линию.

— Надо же… — Вилл задумчиво постукивал пальцем по щеке. — Я, конечно, ожидал, что Трелорин придёт и по твою душу, но чтобы прислать за тобой сразу двух Чёрных рыцарей…

— Если бы не Матвей, они бы… они бы меня убили, — сказала Луна, её голос звучал тихо и немного надломлено. — То есть…

Луна бросила настороженный взгляд на Етти и Пулчара. Вилл подошёл к двери, прислушался, затем приоткрыл её, проверяя, нет ли за ней посторонних. «Чувство крови» никого не уловило на ступеньках, и чтобы утихомирить внутреннего параноика, Вилл запустил вниз «Кровавый шар». Сотканный из сгустков собственной крови шар без преград долетел до нижних ступеней, окрасив лестницу огромными тёмно-красными пятнами.

— Они в курсе, не переживай, — Вилл успокоил Луну, прикрывая за собой дверь.

— Я тут с первого дня, так что после смерти я, скорее всего, вернусь с тяжёлой болезнью. Даже не знаю, что хуже, умереть или остаться… немощной, больной…

Етти без слов взяла ситуацию в свои руки. Она мягко взяла Луну за ладонь и подвела к небольшому дивану. Лёгкий взмах рукой – и Етти извлекла из инвентаря простое, но уютное кресло, которое Система сама поставила рядом. Етти усадила Луну и налила чай в ту же кружку, из которой недавно пил Брэйв. По комнате поползли мягкие ягодные ароматы. Пуша запрыгнул Луне на колени и тут же свернулся клубочком.

— Спасибо, — поблагодарила Луна, сделав несколько коротких глотков.

— Сменю на несколько секунд свою мантию Кровавого целителя на мантию Капитана очевидность и предположу, что раз вы встретились с Чёрными рыцарями, но пришли сюда, значит, они мертвы? — спросил Пулчар.

— Да, — ответила Луна. — Они приказали мне идти с ними, но я отказалась. После третьего отказа они напали – хотели убить. Но... почему они вообще пришли за мной? Матвей так ничего и не объяснил – ни тогда, ни в дороге. Сказал, что ты, Саш, всё расскажешь.

— Расскажу, конечно. Брэйв? Можешь спуститься и позвать Нейтрона?

— А почему…

— А Малой не пойдёт, потому что он только пришёл, — ответил Вилл, опередив вопрос Брэйва.

Намтик уже утопал в огромной удобной подушке, которую заприметил ещё во времена недолгого базирования в гильд-доме Кровавых целителей.

— Да мне не сло…

— Нет, Намтик, сиди. Вилл прав. Ты устал с дороги, тебе нужно отдохнуть.

Пулчар плавно поднялся с дивана, расправляя складки своей красной мантии. На мгновение он задержал взгляд на Намтике, будто строго проверяя, достаточно ли тот хорошо устроился для отдыха, затем широким шагом направился к двери.

— А я схожу п-проверю нашего б-больного, — Етти тоже поднялась и направилась к другой двери, ведущей в небольшую комнатку без окон. Там отдыхал Аргеннар, потерявший сознание после краткого пробуждения утром. Силы покинули его в самый неподходящий момент, так что пришлось тащить на себе – к счастью, благодаря кровавым крыльям это оказалось не слишком сложно.

Спустя минуту вновь раздались шаги. Дверь открылась, и на пороге появился молодой мужчина с лёгкой щетиной и взъерошенными русыми волосами. Через плечо у него небрежно висел длинный лук с серебристой отделкой.

— А почему лестница вся в крови? — он вопросительно поднял брови.

— Забей, это я, — поморщился Вилл.

Нейтрон быстро оглядел комнату и, спрятав в инвентаре лук, занял свободное место на диване, освободившееся после ухода Пулчара и Етти. Устроившись удобнее, он слегка вытянул ноги. Вилл нервно ходил по комнате, словно загнанный в рамки невидимого квадрата.

— Даже не знаю, с чего начать. Утром я пытался связаться с Соджеро, лидером «Крыльев свободы», чтобы поблагодарить за информацию, помогшую обезвредить Аргеннара. Но письмо не отправилось. Ни ему, ни кому-либо ещё из Совета. Единственный, кто получил письмо – Эфклин, скажем так, исключение. Я до последнего отказывался верить, но…

Вилл замолчал и бросил взгляд на мрачного Нейтрона, который напряжённо смотрел на собственные вытянутые ноги и кровавые следы, тянущиеся от двери до дивана.

— Я сам в это до сих пор не верю, — глухо бросил Нейтрон. — Но это случилось. Всё. Королева собрала всех членов Совета и убила их. Всех до единого. И это уже не переиграть, не откатить назад.

Луна испуганно прикрыла рот ладонями.

— Какой ужас! А как…За что? И я ничего даже не слышала сегодня, хоть бы кто об этом рассказал из контрактников… Или написал! Я бы прочитала!

— Не написали. Но напишут, — столь же мрачно ответил Нейтрон. — Такая информационная бомба неизбежно взорвётся, её невозможно сдержать надолго. Но уже утром в редакции всех игровых изданий, базирующихся в столице или поблизости, пришли... гости в чёрном. Я знаю это наверняка: моя подруга – одна из основательниц «Ежедневного вестника». Они готовили срочную рассылку о том, что все члены Совета, кроме Эфклина, пропали и, скорее всего, мертвы. Но им ясно намекнули, что если кто-то не хочет отправиться следом, подобные новости лучше не публиковать. А чтобы никто не сбежал и не попытался обойти запрет, всех, кто мог опубликовать или отредактировать материал, забрали под стражу.

— Но часть увели не в обычную темницу, а в особый Куб. — негромко добавил Намтик. — Я за всем этим наблюдал из невидимости.

— Хочется верить, что их не тронут, — мрачно вздохнул Нейтрон и устало потёр лицо ладонью.

— Исчезновение сразу всех глав Альянса не может означать ничего хорошего, — хмуро продолжил Вилл. — Либо их убили, либо они дружно отправились на очередной странный сервер, который будет в разы хуже того местечка, где мы побывали. Я решил идти по цепочке: если не получается связаться с главами, надо хотя бы найти кого-то из их замов. Но вместо этого Нейтрон сам вышел на меня.

Нейтрон коротко кивнул.

— Чёрные рыцари заглянули и к нам, и, подозреваю, ко всем остальным гильдиям. Сколько вообще этих жестянок у королевы – неизвестно, к нам пришло сразу пятеро. Одинаковые, голоса тоже похожи. Главный из них объявил, что все члены Совета – предатели, которые готовили заговор против королевы, чтобы убить её и захватить трон, как это сделал Гига в Северных землях. А по закону королевства, заговорщики подлежат немедленному уничтожению без суда. Но это же бред! — Нейтрон резко подался вперёд, карие глаза блеснули гневом. — Аркен ведь всеми руками был за сотрудничество с королевой! Он постоянно убеждал нас, что это единственно верный путь. И тут что – у него резко биполярка случилась?! Вдруг убить её захотел?!

— Мне кажется, дело вот в чём… — негромко сказал Вилл, задумчиво останавливаясь и скрещивая руки на груди. — Даже если заговорщиками была лишь малая часть Совета, остальных могли убрать просто из соображений безопасности и перестраховки. Если убьёшь только часть, всегда остаётся шанс, что кто-то из предателей уцелел. А если избавиться от всех, вероятность выживания заговорщика исчезает чисто математически.

— Да какая теперь разница… — с горечью произнёс Нейтрон и опустил голову. — Всё. Их больше нет. Мертвы все, и Аркен тоже…

В комнате повисла напряжённая тишина. Все коротко переглянулись, но промолчали. Нейтрон не знал о правиле одной смерти, и пусть истина уже не была абсолютным секретом, такие вещи хотелось раскрывать крайне осторожно и только проверенным людям.

Нейтрон помолчал несколько секунд, затем, потерев переносицу, продолжил чуть спокойнее:

— Теперь, в отсутствие Аркена, система назначила главой меня. И когда к нам явились Чёрные рыцари, нужно было как-то действовать. Но я… — он запнулся, хмуро уставившись в пол. — Я просто не знал, что делать. Мы бы могли убить этих рыцарей. Но что потом? Прорываться из города с боем? А сможем ли? И сколько бы людей полегло? Нужно было понять, что им вообще нужно, оценить обстановку, попросить помощи, наконец… но у кого? И тогда я вспомнил про Кровавого целителя, про которого Аркен часто рассказывал и отзывался вполне положительно.

— Да, было дело, — коротко кивнул Вилл. — Ходили с ним пару раз на фарм. Он даже звал меня стать… как он там говорил, легионером? В общем, ближе к обеду я получил от Нейтрона письмо с просьбой о помощи.

— Чёрные рыцари передали нам требования Королевы, — продолжил Нейтрон уже спокойнее. — Она не стала обвинять замов и остальных членов гильдий в соучастии, но потребовала от нас выступить с официальным обращением к игрокам. Совет игроков, законные представители Призванных на королевских землях, оказался сборищем предателей, нарушивших все правила гостеприимства. И раз игроки отвергли союз, то теперь на этих землях будут действовать совершенно новые правила, диктуемые уже не игроками, а Королевой. Мы же должны были убедить простых игроков, тех, кто вне гильдий или состоит в мелких сообществах, не сопротивляться новому порядку, уверяя, что это в их интересах. Пока Королева предлагает договориться по-хорошему. Всё это мне очень не понравилось, поэтому я тайно отправил письмо Виллу. И едва не попался на этом…

Нейтрон поморщился и содрогнулся, будто вновь переживая неприятное воспоминание. Вилл же погрузился в свои образы. Вот алая кровь превращается в тонкую, словно натянутую струну, и пронзает шею Чёрного рыцаря насквозь. Ещё мгновение, и второй рыцарь с воем падает под ноги, пытаясь сбить с себя клубок алых нитей, плотно опутавших всё тело. Третий атаковал справа, но вычерченный из собственной крови щит выдержал сильный удар.

— Я не сразу откликнулся на зов. Сначала потребовалась разведка, — признался Вилл, переводя взгляд на Луну и продолжая рассказ для неё. — Но сегодняшний день я точно назову самым странным за всё время, проведённое нами здесь. А повидали мы, честно говоря, немало. У телепортационной площадки столпились сотни игроков: у многих перестали работать телепорты. Причём выборочно: кто-то мог воспользоваться, кто-то нет, и с каждым часом блокировка затрагивала всё больше людей. То же самое касалось и остальных системных функций, особенно почты и доступа к личному жилью. Для восстановления требовалось некое специальное «разрешение».

— Так вот почему я не смогла выгнать Чёрных рыцарей! — воскликнула Луна. — Я хозяйка комнаты, и у меня всегда была эта возможность, но в этот раз она просто не сработала…

— Не знаю, по какому принципу проводятся границы королевств, но… — Вилл взмахнул рукой, разворачивая перед всеми огромную системную карту. Одна жирная линия по центру разделяла игровой мир на два королевства, но в левой части ютился небольшой отдельный кусочек – земли Альянса. — Теперь весь юг – это официально королевские земли с совершенно иными правилами, которые местами регулируются самой Системой. Как на Севере теперь правит Гига вместе с игроками, так здесь будут править уже НИПы во главе с королевой…

Вилл коротко взмахнул рукой, и карта тут же исчезла.

— Интуиция предупредила меня правильно. Оставаться в столице было опасно, поэтому мы разделились, чтобы эвакуировать наших друзей и союзников. Кромор вместе с Дезгато отправился за своими ребятами-ролевиками. Они сделают крюк через Деревню Трёх Рек, откуда пойдут на земли Альянса. Мы же решили отправиться другой дорогой. Я послал Намтика за тобой, Луна, — Вилл снова взглянул на девушку. — Не только потому, что ты наш друг, но и потому, что ты занималась очень важным делом, и в нынешней ситуации оставлять тебя без присмотра было опасно. Брэйв, Етти и Дезгато забрали с собой согильдийцев. А я взял на себя Аргеннара, а после помог Нейтрону и его легионерам добраться сюда. Путешествовать ночью опасно, и завтра утром, если никто не помешает, все вместе двинем к Кристальной крепости.

Вилл вновь задумчиво почесал щеку.

— Но даже не это сейчас главная проблема. Само по себе убийство Совета и попытки навязать игрокам новые правила ужасны, но всё усугубилось кое-чем ещё. Кровавый шар!

С пальцев вытянутой руки вырвался кровавый шар, который со свистом пронёсся через комнату и врезался в дальнюю стену. Несколько капель едва не попали на Луну.

— Между игроками и НИПами существовала пропасть, которая в то же время обеспечивала хороший баланс. Согласно лору этого мира, у нас, Призванных, более сильная Искра, но мы вынуждены произносить заклинания вслух. НИПы же изначально были сильнее за счёт максимального уровня, но как только мы сравнялись, стало ясно, что даже нубас в самых простых шмотках не уступает в силе стражнику из столицы. Вспомните Малекора, одного из лучших бойцов королевства. На пике своих возможностей он проиграл мне, Брэйву и Венжу, а ведь мы были далеки от максимального уровня. Но у НИПов есть другое преимущество – их безупречность и почти идеальная точность, которой нет у нас, игроков.

Вилл сделал короткую паузу, взглянул на заляпанную стену и продолжил:

— Однако теперь этой пропасти больше не существует. Сегодня утром небо пронзил первый столп света. С тех пор он били снова и снова, становясь всё ярче. После первой вспышки НИПы с пробуждённой Искрой почувствовали мощный прилив сил, а затем стражники впервые начали произносить заклинания вслух, что раньше было невозможным…

— Чёрные рыцари тоже произносили заклинания вслух, — встревоженно подтвердила Луна. — И урон у них был какой-то ненормальный. Даже на дуэлях с игроками столько не прилетало.

— Когда я пропустил одну из их атак, потерял сразу процентов тридцать пять здоровья, не меньше, — дополнил Намтик.

Вилл снова кивнул.

— Вот мы и подошли к самой странной и пугающей части этого дня. По какой-то причине, вероятно, связанной с необычной активностью во дворце и теми магическими всплесками, НИПы резко сравнялись с нами по силе. Нет, даже превзошли. Возможно, именно это подтолкнуло Трелорин к столь решительным действиям против нас. Хотя…

Закончить Вилл не успел. Перебил знакомый резкий звук системного сообщения – тревожный, холодный звон, от которого по коже сразу побежали неприятные мурашки. Такой звук всегда был предвестником очередной проблемы.

1.3 начинается

С почтой творилось что-то странное, но системные письма это не затрагивало. Их по-прежнему можно было читать в любой точке карты.

— Вам тоже системное письмо прилетело?

Все настороженно кивнули. Вилл сделал пару жестов в воздухе и развернул письмо.

Дорогой Виллиус!

Что такое репутация? Показатель того, как к тебе относятся? Или всё же нечто большее?

На деле всё куда грубее, чем кажется на первый взгляд. Репутацию легко свести к простой математической модели. Сделал добро – получил пару очков симпатии. Совершил зло – эти очки потерял. В итоге баланс и решает, кем вы станете друг для друга: друзьями или врагами. У каждого в голове – своя шкала и свои коэффициенты, и нередко один злой поступок затмевает десяток добрых дел.

Однако эта система распространяется не только на личные взаимоотношения. Точно так же она работает и в группах, сообществах, фракциях и гильдиях. Если две гильдии вступают в конфликт, их члены автоматически становятся врагами, даже если лично друг друга никогда не видели. Вчера ты был одиночкой и спокойно качался с одной из гильдий, а завтра вступил к их соперникам и стал заклятым врагом.

В определённой точке вашего путешествия была введена система индивидуальной репутации, которая строилась на отношении конкретного игрока ко всем неигровым персонажам. Но мы умолчали о том, что в это же время существовала общая репутационная шкала – скрытая от ваших глаз. На эту шкалу влияли абсолютно все поступки каждого из игроков.

Со временем мы ввели поощрения и наказания за индивидуальную репутацию. Мы усложняем этот механизм, и теперь неигровые персонажи воспринимают вас не только через призму индивидуальных действий, но и на основании общей репутации всех игроков.

Зачем нужна эта общая шкала? У неё много смыслов и предназначений, но одна из главных причин связана с последствиями ваших поступков. Если бы вы сосуществовали с неигровыми персонажами мирно и выстраивали с ними порядочные отношения, они стали бы вашими союзниками: помогали в делах, делились ресурсами и знаниями. А при достижении определённого порога общей положительной репутации – помогли бы вам завершить игру.

Но вы выбрали другой путь. Противоположный путь. И это полностью ваше решение, за которое вы понесёте ответственность. А значит, живите и дальше в проклятом мире, который сами и создали.

На одной из самых известных и мемных строчек в истории видеоигр письмо закончилось. Вилл проскроллил чуть ниже. Под письмом оказался интерактивный график, который можно было удобно расширить перед глазами и внимательно его изучить.

— Живите и дальше в проклятом мире, который сами и создали… — Брэйв тоже дочитал письмо.

Все задумчиво водили руками перед собой, масштабируя присланный график. Он был огромным – чтобы рассмотреть все детали, приходилось приближать его до максимума и вертеть головой во все стороны. Сам график был весьма прост: ось X показывала дни, ось Y– уровень общей репутации. Вилл присмотрелся к самому началу. Отсчёт вёлся не с дня запуска игры. Начинался график с прохождения первого легендарного подземелья – и появления в мире первого тёмного артефакта. На тот момент система репутации ещё не была объявлена, но работать она начала с того самого дня.

От шкалы Y параллельно X тянулись три тонкие линии: нейтральная репутация по нулю, верхняя граница и нижняя. Также от нуля стартанула дёрганная линия общей репутации, которая с первого же дня поползла вниз. Некоторые участки были отмечены точками – наиболее весомым личным вкладом в изменение репутации. После выполнения специального класса общая репутация резко просела на десять тысяч пунктов, но «спасение» Трелорин репутацию немного подправило. Вилл вёл взглядом вправо. Репутация катилась вниз, будто по неровной горке. Иногда репутация немного росла, но не было понятно, с чем именно был связан такой рост. Вилл пригляделся к особо заметному провалу. Сначала репутация резко рухнула, а потом, понемногу, поползла вверх. В груди болезненно кольнуло. Резкий провал – это убийство спасённых с другого мира НИПов.

«Видимо, репутация начала расти, когда все поняли, что я сделал благое дело», — задумался Вилл. График дорос до отметки в «-973856», но вскоре снова пошёл вниз. С каждым днём линия всё ближе подбиралась к той самой границе, о которой упоминалось в письме. И вот, прошлой ночью, репутация обвалилась настолько, что график пересёк нижнюю черту. Падение даже не замедлилось, и за сегодняшний день уровень общей репутации успел съехать вниз ещё на сотню пунктов.

— Слушайте, я три раза перечитал эту дичь, но так до конца и не въехал, — Брэйв водил руками по воздуху и хмуро смотрел перед собой. — Всё вот это, что происходит последние сутки, связано с системой репутации?

— Чёрт его знает… — Вилл задумчиво посмотрел на последний резкий провал на графике. — Возможно, ночью Королева прикончила Совет, якобы готовивший покушение, и это настолько ударило по репутации, что та рухнула ниже критической отметки. Хотя, скорее всего, причина в другом – сам факт заговора против Королевы. Ведь это проступок с нашей стороны, игроков… А потом репутация пересекла ту самую грань, и под утро – бац, получили эту странную «обнову».

— Если совсем упростить, то высокая репутация означает мирное сосуществование и помощь в поисках выхода, а низкая – вражду, конфликты и вставление палок в колёса, в том числе нашим попыткам выбраться отсюда, — негромко произнёс Намтик.

— Охренеть! А нельзя было сказать нам об этом раньше? Парни, такое дело, вы дружите с НИПами, ведь если будете дружить ОЧЕНЬ хорошо – они помогут вам выбраться. Слабо было так, да?! — сокрушался Брэйв.

— Так в этом ведь и дело?.. — тихо произнёс Намтик, не отрывая взгляда от своего графика. — В таком случае мы бы вели себя с ними лицемерно, стараясь понравиться. А если это всё эксперимент… то разработчики, возможно, хотели посмотреть, как мы будем относиться к неигровым персонажам в сложных условиях. Поэтому и говорить нам ничего и не стали…

Брэйв что-то проворчал себе под нос. Из его бормотания удалось разобрать пару особо крепких слов в адрес «идиотов» из команды разработчиков.

— Они и так ввели индивидуальную систему репутации, от которой я натерпелся по полной со своей минусовой репутацией, — Вилл мысленно поморщился от неприятных воспоминаний прошлого. Первое время после получения специального класса не удавалось ни нормально торговать, ни без лишних проблем брать квесты. — Задним числом, конечно, рассуждать легко, но кто-то и мог бы догадаться, что здесь скрыто нечто большее…

Комната, освещённая тусклым светом магических шаров, погрузилась в тишину.

— Ребята, — Луна нарушила молчание спустя пару минут. — Я перечитала письмо ещё раз. Наша общая репутация упала. Это понятно. Но можно ли как-то всё отыграть назад? Поднять хотя бы до нуля – не говоря уже о той планке, где начинается помощь?..

На этот вопрос в письме не было ответа, но истина будто лежала на поверхности.

— Я уверен, что нельзя, — покачал головой Вилл. — Даже если отсечь вариант с «фармом», когда игроки просто будут пытаться вытянуть репутацию в плюс… Как её вообще исправлять? Половина НИПов живёт под гнётом Гига и носит ошейники. Вторая проживает на землях королевства, где бывшего короля якобы убил я, а нынешнюю королеву едва не прикончил Совет Призванных. Тут качать репу придётся столько, что проще самому найти выход из игры. Я думаю, дальше будет только хуже. Репутация продолжит падать – ещё и ещё, пока напряжение не достигнет пика и не начнётся большая заварушка между нами и НИПами.

Вилл закрыл график и посмотрел на ребят. В голове крутилась одна неприятная, липкая мысль – та, что никак не вписывалась в общую картину.

— Знаете, что меня смущает больше всего?

— Действительно, а что? — пробурчал Брэйв. — Дай угадаю – наверное, что в письме очередная гадость, а не вкусная пицца.

Намтик и Луна улыбнулись. Вилл тоже усмехнулся, но на секунду. Мысль, которая пришла в голову, не оставляла места для веселья.

— Лоинтан сказал, что всё происходящее – это глобальный эксперимент. Обкатка новой технологии на подопытных кроликах. И, честно говоря, после всего, что мы тут увидели, я даже не хочу сомневаться в его словах. Но ведь разработчикам невыгодно, чтобы эксперимент заканчивался слишком быстро. А если бы здесь не было Невозвращенцев, тормозящих остальных, игра, скорее всего, уже бы закончилась. Причём Фаэл и прочие, как я понимаю, не были разработчиками, а значит, это их палки в наши колёса назвать искусственным замедлением со стороны.

Вилл хмуро посмотрел на тонкую линию верхней планки репутации.

— Я веду к тому, что если письмо не ложь, то при высокой репутации НИПы могли бы помочь нам выбраться из игры. Но зачем разработчикам давать нам ещё больше шансов на побег? Это же нелогично. Им как раз выгоднее держать нас тут как можно дольше. Всё это слабо стыкуется между собой. Либо они врут, врут и ещё раз врут. Либо же…

Закончить мысль не дала вибрация в правом ухе.

— Вилл! Снова гости!

— Кто там?

— А вот не знаю. Похожи на двух НИПов. И они… в общем, посмотри сам.

— Сейчас буду.

Вилл выключил наушник и посмотрел на ждущих объяснений ребят.

— Крайтен сказал, что гости. Два НИПа. Судя по всему, не опасных.

Вилл направился в узкий коридор, упиравшийся в тупик. В конце стояла старая, на вид хлипкая деревянная лестница, ведущая наверх. Под пальцами древесина оказалась неприятной – шероховатой, с заусенцами.

Лестница, ступеней на тридцать с лишним, вела на пустынный чердак. На нём не было ничего – только пыль, грязь и тишина. Несколько проёмов в стенах выводили на узкий балкон, который тянулся по периметру и открывал обзор во все стороны.

В одном из проёмов замер силуэт. На фоне сгущающихся сумерек он выглядел не как целитель в красной мантии, а, скорее, как чья-то тень.

— Кто там? — сразу спросил Вилл.

— Вон они. Смотри, ели плетутся.

Вилл шагнул к краю и поднёс монокль к правому глазу. Между высокими деревьями, еле передвигаясь, шли двое. Мужчина шатался, словно на грани обморока. Его длинная мешковатая рубаха была серой, грязной, висела на нём, как на вешалке. Казалось, он вот-вот рухнет – каждый шаг давался с усилием.

Девушка шла рядом, перекинув его руку себе через плечо. Он почти висел на ней всем весом, и она буквально тащила его вперёд, шаг за шагом. Сама выглядела не лучше: лицо и доспехи были измазаны грязью и засохшей кровью, походка – тяжёлая, неровная, будто каждое движение отзывалось болью. Казалось, ещё немного – и оба рухнут. Но они продолжали идти, упрямо и молча, будто другого выбора у них не осталось.

— Вряд ли ловушка… Скорее всего, это бедолаги, которым нужна помощь… — сказал Вилл. — Ладно, Крайтен, я спущусь и проверю, а ты понаблюдай за нами.

Из-под лопаток расправились кроваво-красные крылья. Вилл аккуратно перелез через перила и, не колеблясь, сорвался вниз.