Кровавый Сад

Глава 1. Кость с именем

Пепел всё ещё пах смертью.

Хайдзука Каген стоял на коленях среди руин, которых уже двадцать пять лет как не существовало. Дождь давно смыл кровь, ветер развеял крики, а земля приняла прах. Но запах, запах горелого дерева, палёной плоти и ржавого железа въелся в эту землю навсегда. Каген чувствовал его каждый раз, когда возвращался сюда. А он возвращался каждый год. В один и тот же день. В ту самую ночь, когда луна становится багровой.

Он не знал, почему природа повторяла этот цвет именно в двадцать пятый день осени. Может быть, небеса тоже помнили.

Каген поднял горсть пепла и позволил ему просочиться сквозь пальцы. Ветер подхватил серую пыль и унёс в сторону леса, туда, где когда-то стояли ворота клана Кураками-рю. «Клан Пожирателей Тьмы». Так их называли в страхе и шёпоте. Они не убивали — они запечатывали. Охотились на тех, чей Луш выходил из-под контроля, чьи души разъедала сила, и заключали их в клинки, становясь вечными тюремщиками.

Каген провёл ладонью по поясу, где висела катана в потёртых ножнах. Сорутигатана. «Режущий Пустоту». Внутри неё спал древний маг ветра, запечатанный ещё прадедом Кагена. «Старик» — так Каген называл его про себя. Дух редко говорил, но когда говорил, слова его были холоднее зимнего неба.

«Сегодня ночь»

Раздался в голове голос. Скрипучий, как снег под ногами.

— Знаю.

Тихо ответил Каген.

«Сегодня ночь, когда они пришли».

— Я помню.

«Ты всё ещё ищешь ответы? Или уже просто привык приходить сюда, как пёс на могилу хозяина?»

Каген не ответил. Он поднялся, отряхнул колени синего кимоно, выцветшего от времени и дорог, и огляделся. От деревни остались лишь фундаменты, заросшие мхом, да несколько обугленных балок, торчащих из земли, как сломанные кости. Когда-то здесь жили сто двадцать три человека. Старики, женщины, дети. Мастера клинка и те, кто только учился держать меч. Его мать. Его отец. Его младший брат.

Рэйден.

Каген сжал кулак так, что ногти впились в ладонь. Он видел, как Рэйден упал той ночью. Как тень с белыми волосами пронзила его грудь мечом, который не отражал свет. Каген хотел броситься к брату, но отец швырнул его в подпол, завалив досками, и принял удар на себя. Когда Каген выбрался, деревня горела, а тела исчезли. Все до одного. Никто не нашёл даже костей.

Двадцать пять лет он искал ответ. Кто? Зачем? И почему тела забрали?

«Ты знаешь ответ на первый вопрос»

Прошелестел Старик.

«Ты просто боишься его принять. Ты видел его лицо. Ты видел его глаза. Он был здесь той ночью».

Каген молчал. Да, он видел. Среди теней, среди огня и криков стоял человек в белом кимоно. Он не двигался, не бился..просто смотрел. Как садовник, наблюдающий за тем, как зреют плоды.

Император.

Тогда Каген не знал этого имени. Теперь знал. Слухи ползли по миру, как ядовитые змеи: где-то за гранью реальности есть остров, где время течёт иначе. Туда приглашают сильнейших. Там сражаются насмерть. Там исполняют желания.

Каген не верил в исполнение желаний. Он верил в то, что Император тот самый человек в белом — знает правду. И если Кагену суждено умереть, выпытывая эту правду, он умрёт с мечом в руке.

Он уже собирался уходить, когда заметил это.

Кость.

Белая, гладкая, неестественно чистая среди пепла и грязи. Она лежала прямо в центре того места, где когда-то был алтарь клана — там, где запечатывали опаснейших демонов. Каген не подходил к этому месту двадцать пять лет. Слишком много призраков. Слишком много боли.

Но кость лежала там. И она звала.

Каген медленно приблизился, держа руку на рукояти катаны. Луш — его внутренняя энергия, запульсировала в венах, реагируя на чужеродное присутствие. Это не была обычная кость. Она светилась изнутри тусклым багровым светом, синхронным с луной.

На кости были вырезаны слова.

«Хайдзука Каген. Последний из клана Кураками-рю. Ты приглашён в Кровавый Сад. Там ты узнаешь правду. Там ты обретёшь покой. Или смерть»

Он не касался кости, но пальцы сами потянулись к ней. В тот момент, когда кожа коснулась гладкой поверхности, мир вокруг вздрогнул.

«Не трогай!»

Крикнул Старик, но было поздно.

Каген не исчез. Не провалился в портал. Вместо этого он увидел.

Картина вспыхнула перед глазами: огромная арена, высеченная из чёрного камня, окружённая тысячами призрачных зрителей. Багровая луна висела так низко, что казалось, до неё можно дотянуться мечом. В центре арены стоял трон из костей, а на троне — человек в белом кимоно. Он улыбался. Не зло, не насмешливо. Спокойно. Как отец, глядящий на детей.

— Ты придёшь..

Сказал человек, и голос его прозвучал не снаружи, а внутри головы Кагена.

— Вы все придёте. Потому что правда стоит того, чтобы за неё умирать.

Видение исчезло. Каген стоял на коленях, тяжело дыша, и сжимал кость в руке. Она пульсировала теплом, будто живая.

«Отпусти её»

— потребовал Старик.

«Это ловушка. Ты же чувствуешь! Это та же сила, что была здесь в ту ночь. Тот же запах. Та же пустота»

— Значит, я иду по следу..

Хрипло ответил Каген.

«Ты идёшь на смерть»

— Я иду за правдой. Если я умру там, значит, такова воля небес. Но если я не пойду, я умру здесь, каждый день, по кускам, пока от меня не останется только пустая оболочка, которая носит меч, но забыла, зачем.

Старик молчал долго. Так долго, что Каген уже решил, что разговор окончен.

«Ты похож на своего отца»

Наконец сказал дух.

«Он тоже говорил о правде. Он тоже пошёл за ней. И где он теперь?»

— Он умер, защищая меня. Я хочу умереть, защищая его память.

Каген поднялся, спрятал кость за пазуху и посмотрел на луну. Она действительно наливалась багровым. Та самая ночь. Двадцать пятая годовщина.

— Я иду в Кровавый Сад.

Сказал он вслух, обращаясь к призракам деревни.

— Я найду того, кто это сделал. Я спрошу его, почему. А потом я убью его или он убьёт меня. Если у смерти есть лицо, я хочу видеть его перед тем, как закрою глаза.

Ветер донёс запах дыма. Или это просто память снова играла с ним?

Каген развернулся и зашагал прочь из руин. Кость за пазухой грела кожу, пульсируя в такт сердцу. Где-то за гранью реальности уже открывались Врата, готовые принять десять воинов в свой кровавый танец.

— Старик..

Сказал Каген, не оборачиваясь.

— Если я позову тебя там, ты придёшь?

«Я всегда прихожу, когда ты обнажаешь клинок. Я пришёл к твоему отцу. Я приду к тебе. И, возможно, в этот раз я наконец почувствую настоящую бурю».

— Возможно..

Согласился Каген.

— Возможно.

Он остановился на краю леса и в последний раз оглянулся на пепелище. Луна уже почти полностью стала багровой.

— Прощайте..

Тихо сказал он.

И шагнул в темноту леса.

Кость за пазухой ярко вспыхнула.

---

Он не заметил, как перешёл грань.

В один миг он шёл по знакомой тропе между сосен, вдыхал запах хвои и сырой земли. В другой миг сосны исчезли. Земля под ногами стала чёрной, гладкой, как полированный камень. Воздух стал гуще, тяжелее, его пришлось вдыхать с усилием, будто лёгкие наполнились водой.

А над головой висела луна.

Багровая. Огромная. Близкая.

Каген замер, положив руку на рукоять катаны. Он стоял на краю арены. Чёрный камень уходил вниз ступенями, образуя гигантскую чашу, на дне которой темнело пятно: вероятно, место, где сходились в схватке. Вокруг, на этих ступенях, стояли тысячи фигур. Они не двигались, не дышали, не шелестели одеждами. Они просто смотрели вниз пустыми глазницами.

Призраки.

Тени прошлых турниров. Те, кто уже отдал свою Луш этому месту.

— Добро пожаловать в Кровавый Сад.

Голос раздался сзади. Каген резко обернулся, выхватывая меч на треть.

Перед ним стояло существо в маске. Белая, гладкая, без прорезей для глаз, маска парила там, где должно быть лицо. Тело существа было соткано из чего-то среднего между дымом и тканью, оно колыхалось от несуществующего ветра.

— Я глашатай Императора.

Произнесло существо голосом, в котором смешались стоны тысяч умирающих.

— Я провожу тебя в твои покои. У тебя есть время до рассвета. Когда луна коснётся горизонта, начнётся первый бой.

— Кто мой противник?

Спросил Каген, не убирая меч.

— Ты узнаешь, когда выйдешь на арену. Таковы правила. Воин не знает имени того, кого убьёт, пока кровь не обагрит камень.

Глашатай развернулся и бесшумно поплыл прочь, ожидая, что Каген последует за ним.

Каген ещё раз оглядел арену, призраков, багровую луну. Потом перевёл взгляд на свою руку, всё ещё сжимающую меч.

— Старик?

Тихо позвал он.

— Мы на месте.

«Вижу»

Отозвался дух. В его голосе впервые за многие годы послышалось что-то похожее на волнение.

«Здесь пахнет смертью. Будь осторожен, мальчик. Здесь даже луна хочет пить».

Каген убрал меч в ножны и последовал за глашатаем.

Где-то в другой части Кровавого Сада, в этот самый миг, ещё девять воинов получали такие же приветствия. Кто-то уже обнажил клинок, готовый рубить. Кто-то молился. Кто-то смеялся, предвкушая кровь. А кто-то, однорукий и молчаливый, стоял у окна своей каменной кельи и смотрел на луну, пытаясь вспомнить, видел ли он её раньше такой же красной.

Император Кого сидел на троне из костей и улыбался.

— Жатва начинается

Прошептал он, и тьма вокруг него согласно вздрогнула.

Глава 2. Багровая луна

Глашатай двигался бесшумно, и Каген ловил себя на том, что не слышит даже шороха там, где должны быть шаги. Существо словно парило над чёрным камнем, оставляя за собой лишь лёгкую дрожь воздуха — такую слабую, что её можно было заметить только обострёнными годами выживания чувствами ниндзя.

Они шли по бесконечному коридору, вырубленному в толще чёрной скалы. Стены здесь были гладкими, отполированными до зеркального блеска, но в них не отражалось ничего — только тьма, густая и живая. Каген заметил, что его собственное отражение исчезает, едва коснувшись поверхности. Будто камень пил свет.

«Не смотри в стены слишком долго»

Предупредил Старик.

«Там кто-то есть»

Каген и сам уже почувствовал. Тьма в стенах не была пустой. В ней двигались тени — не люди, не звери, а скорее силуэты, сотканные из чужой боли. Они тянули призрачные руки к проходящему, но не могли коснуться — камень держал их взаперти.

— Души проигравших..

Равнодушно пояснил глашатай, не оборачиваясь.

— Они будут сидеть на арене и смотреть на вас. Их аплодисменты — ветер, который вы почувствуете перед смертельным ударом. Их крики — эхо, которое встретит вас, когда вы упадёте.

— Утешительно...

Сухо бросил Каген.

— Правда редко бывает утешительной, воин. Но она единственное, что остаётся, когда плоть сгнивает, а кости рассыпаются в прах.

Глашатай остановился перед массивной дверью из того же чёрного камня. Двери не было видно, пока они не подошли вплотную — она сливалась со стеной, будто её и не существовало. Но теперь, когда Каген стоял перед ней, он чувствовал, как от двери веет холодом, пробирающим до костей.

— Твои покои..

Объявил глашатай.

— Внутри ты найдёшь всё необходимое. Вода, пища, чистая одежда. И кое-что ещё.

— Что именно?

Глашатай повернул голову, маска смотрела прямо на Кагена, хотя глаз у неё не было. Каген чувствовал этот взгляд кожей, каждой клеткой тела.

— Тишину. В Кровавом Саду она самая большая роскошь. Пользуйся ею, пока можешь. Когда начнутся бои, тишина покинет тебя навсегда.

Существо поклонилось, или сделало подобие поклона и растворилось в воздухе, оставив после себя только запах тлеющих углей.

Каген толкнул дверь. Она поддалась легко, бесшумно, будто ждала его прикосновения.

Внутри оказалось просторно. Намного просторнее, чем можно было ожидать, глядя на коридор снаружи. Высокий потолок терялся где-то во тьме, стены были обиты тёмной тканью с вышитыми на ней багровыми иероглифами. Каген не понимал их значения, но чувствовал: это имена. Тысячи имён тех, кто был здесь до него.

В центре комнаты стояло нечто вроде ложа — плоский камень, покрытый шкурами неизвестных зверей. Рядом каменный стол с кувшином воды, лепёшками и вяленым мясом. В углу бадья с тёплой водой, от которой поднимался пар.

Но взгляд Кагена привлекло другое.

Окно.

Точнее, проём в стене, за которым открывался вид на арену. Отсюда, с высоты, она казалась ещё более огромной. Чёрная чаша, уходящая вниз на десятки метров, окружённая тысячами призрачных зрителей. Багровая луна висела прямо над центром, и Каген мог поклясться, что она пульсирует, как живое сердце.

«Она питается»

Тихо сказал Старик.

«Каждая смерть здесь делает её ярче. Каждая капля крови приближает момент, когда....»

— Когда Врата откроются.

Закончил за него Каген.

«Ты знаешь больше, чем говоришь».

— Я знаю только то, что видел в тот миг, когда коснулся кости. Император хочет открыть проход в Пустоту.

«И ты всё равно пришёл»

Каген не ответил. Он снял с пояса катану, положил её на камень рядом с ложем и сел, прислонившись спиной к стене. Глаза закрылись сами собой. Не спать — ниндзя клана Кураками не позволяли себе роскоши глубокого сна в незнакомом месте. Но дать телу отдых, пока разум бодрствует — это он мог.

Где-то в глубине Кровавого Сада, в таких же каменных кельях, девять других воинов делали то же самое. Кто-то молился. Кто-то точил клинок. Кто-то смотрел на луну и пытался вспомнить, как оказался здесь.

А двое уже встретились.

---

Коридоры Кровавого Сада были лабиринтом, созданным, чтобы сбивать с пути. Тодороки Хибики понял это через пять минут после того, как глашатай оставил его одного. Он не пошёл в свои покои. Вместо этого он двинулся в противоположную сторону, ведомый одной лишь яростью, кипящей в груди.

Он чувствовал его. Запах. Энергию. Луш, пропитанную холодом и ветром.

Каген был здесь. Хибики знал это так же точно, как знал, что его катана с зазубринами — Дзисин-но-Яйба жаждет крови.

«Ты слишком громко дышишь»

Прозвучал в голове голос духа кузнеца. Кувалда ударила по невидимой наковальне, и Хибики вздрогнул от вибрации, прошедшей сквозь тело.

«Ты топаешь, как слон. Ты рычишь, как раненый зверь. Тебя услышат раньше, чем ты успеешь обнажить клинок».

— Пусть слышат.

Процедил Хибики сквозь зубы.

— Я не тень... Я землетрясение!

«Землетрясения не выигрывают битвы с теми, кто умеет ждать. Твой враг — ниндзя. Он ждал двадцать пять лет. Он подождёт ещё одну ночь. А ты, если продолжишь ломиться сквозь стены, встретишь не его, а стражу Императора. И тогда твоя месть закончится, даже не начавшись».

Хибики остановился. Кулаки, сжатые так, что ногти впились в ладони, медленно разжались. Он сделал глубокий вдох. Потом ещё один.

Дух был прав. Чёрт бы его побрал, но он был прав.

— Я найду его..

Тихо сказал Хибики.

— И убью его. Но сначала я узнаю, почему он убил моего брата. Я хочу видеть страх в его глазах.

«Вряд ли ты увидишь там страх. Скорее, пустоту. Такие, как он, после смерти своих кланов не чувствуют ничего, кроме боли. А боль делает воина либо безумным, либо бесстрашным»

Хибики развернулся и пошёл обратно, туда, где, по его расчётам, должны были быть его покои. Он успел сделать всего несколько шагов, когда из-за поворота вынырнула фигура.

Высокий мужчина в чёрном кожаном костюме. На плече он нёс нечто, больше всего похожее на кусок мяса с торчащими из него шипами. Меч? Хибики никогда не видел такого оружия. Но самое странное было не в оружии.

Мужчина остановился, увидев Хибики, и широко улыбнулся. Улыбка была тёплой, почти дружелюбной, но глаза оставались холодными.

— О, ещё один

Сказал мужчина голосом, в котором слышалась хрипотца человека, привыкшего много пить и много смеяться.

— А я уж думал, я тут один такой красивый. Как звать?

Хибики нахмурился. Этот человек не чувствовал опасности? Не видел, что перед ним воин, готовый убивать?

— Тодороки Хибики

Ответил он коротко.

— А я Огами Горо.

Мужчина переложил странный меч с одного плеча на другое и протянул свободную руку для рукопожатия. Хибики проигнорировал жест. Горо пожал плечами и убрал руку.

— Не хочешь как хочешь. Я вообще-то искал, где тут выпить. Думал, в таком месте должна быть таверна. Ну, знаешь, для участников. Чтобы перед смертью расслабиться.

— Здесь нет таверн...

— Скучно.

Вздохнул Горо.

— Ладно, пойду тогда к себе. Посплю. Завтра, говорят, первый бой. Интересно, с кем?

— Мне всё равно..

Отрезал Хибики.

— Пока это не тот, кого я ищу.

Горо посмотрел на него с внезапным интересом.

— Кого ищешь?

— Не твоё дело.

— Ну почему сразу не моё?

Горо усмехнулся.

— Мы тут все в одной лодке. Все кого-то ищем. Я, например, ищу того, кто сможет меня убить. Но, глядя на тебя.

Он окинул Хибики оценивающим взглядом.

— Вряд ли это ты. Слишком злой. Злые умирают первыми.

Хибики шагнул вперёд, сокращая расстояние. Его рука легла на рукоять катаны.

— Ты хочешь проверить, кто умрёт первым?

Горо даже не пошевелился. Он продолжал улыбаться, но в глазах мелькнуло что-то... Хибики не мог понять, что именно. Не страх. Не вызов. Скорее, усталость.

— Не сегодня, парень.

Спокойно сказал Горо.

— Сегодня мы все гости. Завтра враги. Давай не будем портить друг другу аппетит перед ужином.

Он развернулся и, насвистывая какую-то мелодию, зашагал прочь. Хибики смотрел ему вслед, чувствуя, как ярость потихоньку остывает, сменяясь недоумением.

Странный человек. И меч у него странный. Хибики готов был поклясться, что от этого меча пахло кровью. Много крови. Больше, чем может выпить один клинок.

— Ты тоже это почувствовал?

Спросил он у духа.

«Да»

Ответил кузнец.

«В этом мече живёт демон. Настоящий. Не запечатанный, как у твоего врага, а голодный и злой. Будь осторожен с этим человеком. Если он обнажит меч, мало не покажется никому»

Хибики кивнул и пошёл дальше. Имя «Каген» стучало в висках, заглушая все остальные мысли.

---

Юги Рен не смотрел на луну. Он смотрел на свою руку.

Точнее, на то место, где когда-то была левая рука. Пустой рукав тёмного плаща свисал вдоль тела, пристёгнутый булавкой к поясу, чтобы не болтался. Рен сидел на каменном полу своей кельи, скрестив ноги, и пытался вспомнить.

Он знал, что школа Муген-рю была уничтожена. Знал, что он единственный выживший. Знал, что потерял руку в ту ночь. Но как? Почему? И главное кто?

Каждый раз, когда он пытался заглянуть в прошлое, перед глазами вставала стена белого света, а в ушах начинал звучать голос. Свой собственный голос, но искажённый, будто доносящийся из глубины колодца:

«Я остановлю это. Я остановлю всё».

И после этого пустота.

Рен поднял правую руку и посмотрел на простой прямой клинок, лежащий рядом. Токисэцу. «Течение времени». Дух клинка никогда не говорил с ним словами, только ощущениями. Но сейчас Рен чувствовал что-то новое. Что-то, похожее на тревогу.

— Ты знаешь, что здесь произойдёт?

Тихо спросил он.

Клинок молчал. Но где-то на грани восприятия Рен уловил образ: багровая луна, треснувшая пополам, и из трещины льётся свет. Тот самый белый свет, который он видел в своих кошмарах.

— Император знает правду..

Прошептал Рен.

— Он был там. Он видел.

В дверь постучали. Рен не двигался. Стук повторился, настойчивее.

— Открой, воин. Я принёс тебе кое-что.

Голос был незнакомым, но Рен почему-то поднялся и подошёл к двери. Когда он толкнул каменную створку, за ней никого не оказалось. Только на полу лежал небольшой свёрток, перевязанный чёрной лентой.

Рен поднял его, развернул.

Внутри лежал кусок металла. Обычный, ничем не примечательный, если не считать одного: на нём был выгравирован символ школы Муген-рю. Тот самый символ, который Рен носил на груди много лет назад.

И подпись внизу, вырезанная тем же почерком, что и приглашение:

«Ты был прав. Ты остановил это. Но цена оказалась слишком высока. Приходи на арену завтра, и узнаешь, кого именно ты спас».

Рен сжал металл так, что край впился в ладонь. Кровь закапала на пол, но он не замечал.

— Кто ты?

Прошептал он в пустоту.

— Что ты знаешь?

Пустота не ответила. Только луна за окном стала ещё багровее.

---

Горо, дойдя до своей кельи, первым делом положил меч в дальний угол. Подальше от себя. Подальше от искушения.

— Лежи здесь!

Сказал он клинку.

— Не ворчи. Я знаю, ты голоден. Но сегодня никакой крови. Я обещаю.

Клинок будто бы вздохнул. Или это Горо показалось? Он уже перестал понимать, где голос демона, а где его собственные мысли.

В комнате тоже было окно с видом на арену. Горо подошёл к нему, опёрся руками о подоконник и уставился на багровый диск.

— Красиво

Сказал он вслух.

— Жутко, но красиво. Прямо как я.

Он усмехнулся своей шутке, потом посерьёзнел.

— Завтра первый бой. Я выйду без меча. Я выйду и буду бить голыми руками. Пусть думают, что я зазнавшийся дурак. Пусть смеются. Лишь бы не доставать тебя..

Он обернулся к клинку.

— Ты слышишь? Никакой крови. Ни капли.

Клинок молчал, но Горо чувствовал: он ждёт. Терпеливо, как удав, застывший в ветвях. Ждёт, когда хозяин оступится. Ждёт, когда хлынет кровь.

Горо вздохнул и лёг на каменное ложе, положив руки под голову.

— Спокойной ночи, демон..

Сказал он.

— Завтра будет весело.

...

Где-то на троне из костей Император Кого наблюдал за своими воинами через десятки глаз, разбросанных по стенам Кровавого Сада. Он видел Кагена, отдыхающего с мечом на коленях. Видел Хибики, мечущегося по келье. Видел Рена, сжимающего кусок металла. Видел Горо, уснувшего с улыбкой на устах.

Видел всех.

— Спите, дети мои

Прошептал он, и тьма вокруг него зашевелилась, предвкушая пир.

— Завтра вы проснётесь другими. Или не проснётесь вовсе.

Он поднял руку, и багровая луна дрогнула, послушная его воле.

— Жатва начинается.

Глава 3. Звериный оскал

Глашатай появился на рассвете. Здесь, в Кровавом Саду, рассвет выглядел иначе: багровая луна не торопилась уступать место солнцу, и небо оставалось густо-фиолетовым, с прожилками алого, будто по нему провели когтями. Глашатай возник прямо в дверях келий всех десяти воинов одновременно. Каген чувствовал это странным, шестым чувством, обострённым годами тренировок. Одно существо, десять мест. Или десять существ, одно лицо. Здесь, в этом месте, законы реальности работали иначе.

— Время пришло..

Произнёс глашатай голосом, в котором смешались стоны.

— Первый бой начнётся, когда тень луны коснётся центра арены. Выходить по одному. Имена объявят перед схваткой. Опоздание карается смертью на месте.

Дверь закрылась сама собой. Каген уже стоял на ногах, полностью одетый, с катаной на поясе. Он не спал этой ночью. Не потому, что боялся (страх давно покинул его, выжженный в ту ночь двадцать пять лет назад). Просто здесь, в этом месте, сон казался роскошью, которую он не мог себе позволить.

«Ты чувствуешь?»

Спросил Старик.

— Да.

Тихо ответил Каген.

— Воздух стал другим. Будто перед грозой.

«Не перед грозой. Перед жатвой. Сегодня кто-то умрёт. И его Луш навсегда останется здесь».

Каген подошёл к окну и посмотрел на арену. Тени призраков уже колыхались на ступенях, ожидая представления. В центре чёрной чаши, там, где сходились тени, лежало пятно, похожее на засохшую кровь. Каген знал, что это не просто пятно. Это место, куда стекается кровь убитых. Место, где открываются Врата.

Где-то в другой части лабиринта Хибики точил свой зазубренный клинок, хотя тот был острее любого лезвия в мире. Вибрации, исходящие от камня, заставляли стены его кельи подрагивать. Дух-кузнец молчал, но Хибики чувствовал его одобрение.

Рен сидел в позе медитации, положив прямой клинок на колени. Кусок металла с символом школы лежал рядом. Он не пытался вспомнить прошлое, прошлое само стучалось в его сознание обрывками образов. Белый свет. Крики. Его собственная рука, отсечённая, падающая в темноту.

Горо стоял перед своим мечом, глядя на него с выражением, похожим на ненависть. Или на мольбу.

— Сегодня я не возьму тебя..

Сказал он тихо.

— Сегодня я буду человеком.

Клинок молчал. Но тьма в его шипах запульсировала быстрее, будто в предвкушении.

---

Тень луны коснулась центра арены ровно в тот миг, когда глашатай вновь материализовался в коридорах, ведя первого участника к месту казни. Или славы. Здесь это было одно и то же.

Первым вышел воин, которого Каген видел мельком в коридоре прошлой ночью. Огромный, мускулистый, с топором-молотом на плече и изображением льва на груди доспеха. Годзэн Сигэру. Каген запомнил его имя, когда глашатай выкрикнул его перед выходом. Сигэру шагал к арене с видом человека, который идёт не на бой, а на работу. Спокойно, деловито, без тени сомнения.

Вторым должен был выйти кто-то другой. Но глашатай вдруг замер, прислушиваясь к чему-то, не слышному остальным, и объявил:

— Порядок изменён. Первым на арену выходит Огами Горо. Противник: Коган-но-Тора, Тигр с Железной Лапой.

Горо, стоявший в стороне, усмехнулся. Он был без меча. Совсем без оружия, если не считать пары кулаков, размером с небольшие кувалды.

— Так даже интереснее.

Сказал он и зашагал к арене.

Каген нахмурился. Без меча? Против вооружённого противника? Это было безумием. Или самоубийством. Но Горо шёл легко, почти вразвалочку, будто направлялся не на смертельную схватку, а на дружескую попойку.

— Он умрёт.

Прошептал кто-то из воинов, стоящих в тени коридора.

— Посмотрим

Ответил другой.

---

Арена встретила Горо гробовой тишиной. Тысячи призраков смотрели на него пустыми глазницами, не шевелясь, не дыша. Только лёгкий ветер, рождённый их движением, если это можно было назвать движением, шевелил волосы на затылке Горо.

Он вышел в центр, остановился и огляделся. Багровая луна висела прямо над головой, заливая всё кровавым светом. Камень под ногами был чёрным и гладким, как лёд. Горо поскользнулся, едва удержав равновесие, и выругался вполголоса.

— Скользко тут у вас!

Сказал он, обращаясь к призракам.

— Можно было бы и коврики постелить.

Призраки молчали. Горо пожал плечами.

С противоположной стороны арены открылись ворота, и на свет вышел противник.

Коган-но-Тора был огромен. Выше Горо на полголовы, шире в плечах, он походил на ожившую статую, вытесанную из гранита и злобы. На правой руке у него было металлическое приспособление — нечто среднее между кастетом и когтями, усеянное лезвиями, способными вспороть сталь. Левой рукой он сжимал короткий меч, широкий и тяжёлый.

— Ты без меча?

Пророкотал Тигр, останавливаясь в десяти шагах.

— Ты смеёшься надо мной?

— Нет

Серьёзно ответил Горо.

— Я просто не люблю пользоваться оружием, когда можно обойтись руками. Меч это для тех, кто не умеет бить по-настоящему.

Тигр медленно улыбнулся. Улыбка у него была нехорошая.

— Ты пожалеешь об этих словах.

— Посмотрим.

Глашатай, парящий над ареной, взмахнул рукой.

— Бой!

Тигр рванул с места быстрее, чем можно было ожидать от такой туши. Когти на правой руке сверкнули в багровом свете, целя в горло Горо. Удар смертельный, неуловимый.

Горо ушёл в сторону. Едва-едва, лезвия скользнули в миллиметре от кожи, разрезав воздух со свистом. Он перекатился, вскочил на ноги и усмехнулся:

— Быстро, но предсказуемо.

Тигр развернулся, нанося второй удар: теперь мечом, горизонтальный, рассчитанный на то, чтобы разрубить противника пополам. Горо присел, пропуская лезвие над головой, и тут же ответил прямым ударом кулака в солнечное сплетение.

Удар был чудовищной силы. Годы жизни наёмником, годы таскания тяжёлого меча, годы драк в портовых тавернах, всё это превратило его кулаки в оружие пострашнее многих клинков. Тигр выдохнул, согнулся, но устоял. Металлические пластины на груди затрещали, но выдержали.

— Хороший удар

Прохрипел он, выпрямляясь.

— Но броню не пробьёшь голыми руками.

— А я и не пытаюсь пробить броню

Ответил Горо, отступая на шаг.

— Я пытаюсь разозлить тебя. Похоже, получается.

Тигр взревел и бросился в атаку, забыв об осторожности. Когти и меч замелькали в воздухе, создавая смертоносный вихрь. Горо уклонялся, отступал, пропускал удары в миллиметре от тела, но ни разу не попытался блокировать. Он знал: против стали голые руки бесполезны. Только уклон, только скорость, только расчёт.

Но Тигр был быстр. Один из ударов когтями всё-таки достал Горо. Лезвия полоснули по предплечью, оставляя глубокие порезы. Кровь брызнула на чёрный камень.

Призраки ожили. Тысячи глоток издали вздох, не то разочарования, не то предвкушения. Они ждали крови.

Горо отскочил, зажимая рану. Кровь текла сквозь пальцы, капала на арену. Тигр облизнулся, увидев кровь, и двинулся вперёд, чувствуя запах победы.

— Ты истечёшь кровью раньше, чем я устану тебя резать!

Прорычал он.

— Может быть

Согласился Горо, пятясь.

— А может быть, и нет.

Он чувствовал это. Тёплую пульсацию в груди, где спал демон. Тот просыпался. Чуял кровь. Чуял смерть рядом. Чуял пир.

«Дай мне выйти»

Щашептал голос в голове. Хриплый, вибрирующий, похожий на звук ломающихся костей.

«Дай мне выйти, и я разорву его в клочья. Я выпью его кровь до последней капли. Ты даже не заметишь, как это случится. Только дай мне руку. Только коснись меня».

— Заткнись!!!

Прошептал Горо сквозь зубы.

— Не сейчас.

— Что ты там бормочешь?

Тигр приближался, поигрывая когтями.

— Молишься? Поздно. Здесь боги не слышат.

Он прыгнул.

Горо не уклонился. Вместо этого он шагнул вперёд, принимая удар. Когти вошли в плечо, разрывая плоть, уходя глубоко, почти до кости. Тигр замер на мгновение, не ожидая такой глупости, и этого мгновения хватило.

Горо ударил головой. Прямо в переносицу. Хруст костей прозвучал как выстрел. Тигр отшатнулся, зажимая разбитое лицо. Горо, не останавливаясь, нанёс второй удар — коленом в пах, третий — локтем в челюсть, четвёртый — кулаком в висок.

Тигр рухнул на колени, но не потерял сознание. Он поднял голову, и в его глазах горела такая ненависть, что, казалось, воздух вокруг должен был закипеть.

— Ты... сдохнешь...

Прохрипел он, пытаясь подняться.

Горо стоял над ним, тяжело дыша. Из плеча хлестала кровь, предплечье тоже кровоточило, но он даже не смотрел на раны. Он смотрел на меч, лежащий в нескольких шагах. Меч Тигра. Обычный, хороший клинок. Возьми его и добей врага легко, одним ударом.

«Возьми его»

Зашептал демон.

«Возьми любой меч. Коснись любой стали. Дай мне ток. Дай мне кровь. Всего каплю. Всего один глоток».

— Нет

Выдохнул Горо.

Он подошёл к Тигру, схватил его за шкирку и поднял одной рукой, как щенка. Тигр болтался в воздухе, пытаясь ударить, но силы оставили его.

— Сдавайся!

Сказал Горо.

— Я не хочу тебя убивать.

— Пошёл ты!

Выплюнул Тигр.

— Убей меня или умри сам. Другого не дано.

Горо вздохнул.

— Жаль.

Он швырнул Тигра на землю, наступил ногой на грудь и, размахнувшись, ударил кулаком в лицо. Раз. Два. Три. Четвёртым ударом голова Тигра мотнулась в сторону, и хруст шеи прозвучал оглушительно громко в мёртвой тишине арены.

Тигр затих.

Горо отступил, глядя на тело. Кровь растекалась по чёрному камню, впитываясь в него, исчезая. Камень пил. Пил жадно, как высохшая земля первый дождь.

Призраки молчали. Они ждали крови, но не такой. Не кулачной драки, не звериной жестокости без стали. Они ждали зрелища, а получили бойню.

Горо поднял голову к небу, к багровой луне, и закричал. Не от боли: от ярости. От того, что снова не дал демону выйти. От того, что снова остался человеком. От того, что не знал, сколько ещё сможет так держаться.

— Я победил

Прорычал он, обращаясь к призракам.

— Довольны?

Призраки молчали. Но где-то на троне из костей Император Кого улыбнулся.

— Интересно..

Прошептал он.

— Очень интересно. Он сдерживается. Он боится своего меча. Это делает его ещё ценнее. Когда он сломается, крови будет море.

Горо, шатаясь, побрёл к выходу с арены. Глашатай возник перед ним, протягивая что-то вроде бинтов.

— Тебя ждут в покоях. Лекарь осмотрит раны.

— Не надо лекаря.

Отмахнулся Горо.

— Само заживёт.

Он прошёл мимо, даже не взглянув на бинты. За ним тянулся кровавый след, но раны уже начинали стягиваться: демон работал, залечивая плоть, чтобы сосуд оставался целым.

В коридоре, в тени, стояли воины, наблюдавшие за боем. Каген смотрел на Горо с новым выражением: не презрения, не жалости, а чего-то среднего между уважением и тревогой.

— Ты без меча вышел?

Сказал он, когда Горо поравнялся с ним.

— Почему?

Горо остановился, посмотрел на него долгим взглядом.

— Потому что меч, который я ношу, не любит, когда его будят по пустякам..

Ответил он.

— А этот ублюдок был пустяком.

— Ты истекаешь кровью.

— Уже нет

Горо показал руку. Рана на предплечье действительно затягивалась прямо на глазах.

— У меня это быстро.

Каген кивнул, ничего не сказав. Он уже понял, что перед ним не просто человек. Или совсем не человек.

— Завтра мой бой.

Сказал он.

— Посмотрим, как ты справишься без меча, если твоим противником буду я.

Горо усмехнулся.

— Ты мне нравишься, парень. Ты холодный, как лёд, но в тебе есть огонь. Береги его. Здесь быстро гаснут.

Он похлопал Кагена по плечу и, насвистывая ту же мелодию, что и прошлой ночью, побрёл в свою келью.

Каген смотрел ему вслед, чувствуя, как Старик шевелится внутри клинка.

«Странный человек»

Заметил дух.

— Опасный человек.

Поправил Каген.

— Опасный для всех. И для себя в первую очередь.

На арене тем временем глашатай объявил следующий бой.

— Второй бой сегодняшней ночи! Тодороки Хибики против...

Пауза, будто существо наслаждалось напряжением

— ...Хайдзуки Кагена!

Каген замер.

Этого не могло быть. Они только что видели бой Горо. Второй бой должен был быть с участием кого-то другого. Порядок менялся на глазах, подчиняясь чьей-то прихоти.

— Нет

Выдохнул Каген.

Из тени напротив вышел Хибики. Его зазубренная катана была уже в руке, глаза горели такой ненавистью, что, казалось, тьма вокруг плавилась.

— Да

Сказал он, и голос его вибрировал, заставляя камни дрожать.

— Наконец-то. Я ждал этого двадцать пять лет.

Каген положил руку на рукоять Сорутигатаны.

— Это не турнир. Это западня.

— Мне всё равно.

Хибики шагнул вперёд.

— Выходи на арену, убийца моего брата. Сегодня один из нас не вернётся.

Луна над Кровавым Садом стала ещё багровее.

Глава 4. Свет и тьма

— Второй бой сегодняшней ночи! Тодороки Хибики против Хайдзуки Кагена!

Голос глашатая разнёсся над ареной, отражаясь от чёрных стен и теряясь в безмолвной толпе призраков. Хибики уже шагнул вперёд, сжимая зазубренный клинок, Каген положил руку на рукоять Сорутигатаны, и в этот миг что-то изменилось.

Воздух сгустился. Стал тяжёлым, как вода. Луна на небе мигнула, на долю секунды погасла и зажглась снова, но уже другим оттенком багрового. И глашатай, только что паривший над ареной, вдруг замер, будто прислушиваясь к невидимому приказу.

— Изменение!

Произнёс он бесстрастно.

— Воля Императора. Бой Тодороки Хибики и Хайдзуки Кагена откладывается.

— Что?!

Рык Хибики прозвучал как раскат грома. Вибрация от его голоса заставила камни под ногами пойти трещинами.

— Я не позволю! Я ждал двадцать пять лет!

— Воля Императора

Повторил глашатай, и в его голосе впервые проскользнуло нечто, похожее на угрозу.

— Ты хочешь оспорить её здесь и сейчас, воин? Ты хочешь узнать, что бывает с теми, кто перечит хозяину Кровавого Сада?

Хибики шагнул было к глашатаю, но его дух (кузнец с кувалдой) взревел в сознании:

«Стой! Не смей! Он прав, здесь ты ничего не сделаешь. Если Император решил отложить бой, значит, так надо. Терпи. Жди. Твоя месть никуда не денется»

Хибики замер. Кулаки, сжимающие меч, побелели от напряжения. Он перевёл взгляд на Кагена, стоящего в тени у входа. Тот смотрел на него спокойно, без вызова, без страха, просто смотрел, будто ждал, что будет дальше.

— Мы ещё встретимся, убийца!

Процедил Хибики.

— И тогда я вырву твоё сердце.

— Если сможешь.

Тихо ответил Каген.

— Но я не убивал твоего брата.

— Лжец!

Глашатай взмахнул рукой, и тьма между ними сгустилась в непроницаемую стену.

— Бой отложен. Следующий участник — Дзёэн Когицу. Противник — Кураками Рэйден.

Каген вздрогнул. Рэйден. Имя брата, произнесённое вслух, ударило сильнее любого меча.

— Нет

Выдохнул он, но глашатай уже исчез, а стена тьмы не позволяла пройти.

«Успокойся»

Прошелестел Старик.

«Сейчас ты ничего не изменишь. Твой брат жив, ты видел это! Он здесь. Это главное. А то, что он будет драться... может быть, это твой шанс увидеть, кем он стал».

— Увидеть, как мой брат убивает или умирает?

«Увидеть правду. Ты же за этим пришёл».

Каген стиснул зубы и остался на месте, глядя на арену, куда уже выходил Когицу в белом кимоно.

---

Когицу шагнул на чёрный камень и почувствовал, как тысячи глаз призраков впились в него. Они ждали. Ждали крови, зрелища, смерти. Он знал, что не оправдает их надежд: он не собирался убивать красиво. Он вообще не был уверен, что сможет убить.

Но когда с противоположной стороны арены вышел его противник, Когицу понял: выбора не будет.

Кураками Рэйден двигался бесшумно, как тень, хотя на нём не было ничего, что скрадывало бы звуки. Чёрный облегающий костюм, капюшон, скрывающий лицо, маска с прорезями для глаз. Из-под капюшона виднелись только глаза: один тёмный, другой светящийся бледно-голубым.

В каждой руке Рэйден держал по клинку. Один — чёрный, матовый, поглощающий свет. Второй — сияющий, искрящийся, будто выкованный из молнии.

Когицу сжал рукоять Муракумо. Клинок отозвался теплом — дух просыпался, чувствуя опасность.

— Дзёэн Когицу

Произнёс Рэйден. Голос у него был ровный, безжизненный.

— Мне жаль.

— Что?

Не понял Когицу.

— Мне жаль, что твоя смерть будет быстрой. Я бы хотел продлить удовольствие, но приказ есть приказ.

Рэйден взмахнул чёрным клинком, и тьма вокруг него сгустилась, поползла по арене, поглощая свет багровой луны.

Когицу шагнул назад, выставляя клинок перед собой. Белое кимоно резко контрастировало с надвигающейся тьмой.

— Я не собираюсь умирать.

Сказал он.

— По крайней мере, сегодня.

— Все так говорят.

Равнодушно ответил Рэйден.

— Все умирают.

Он исчез. Просто растворился во тьме, которую сам создал. Когицу остался один в центре арены, окружённый чернотой, в которой не было ни звука, ни ориентира.

«Свет»

Подумал он.

— «Мне нужен свет».

— Возсияй, Нить света!

Выдохнул он, и клинок вспыхнул белым сиянием.

Тьма отступила, но не исчезла. Она клубилась вокруг, как живое существо, не решаясь приблизиться, но и не отпуская жертву. Когицу видел теперь арену — точнее, небольшой круг в радиусе нескольких метров, где его свет разгонял мрак. Всё остальное тонуло в непроглядной черноте.

— Хорошая попытка!

Раздался голос Рэйдена со всех сторон сразу.

— Но света мало. Его никогда не бывает достаточно.

Из тьмы вырвалась молния — ослепительно-белая, режущая. Когицу едва успел уклониться, почувствовав, как электричество опалило воздух у самого виска. За первой молнией последовала вторая, третья — они били хаотично, со всех направлений, заставляя Когицу прыгать, уворачиваться, падать на колени и вскакивать снова.

«Он играет со мной»

Понял Когицу.

«Он может убить меня в любой момент, но хочет сначала измотать».

— Почему ты не атакуешь в полную силу? — крикнул он в темноту.

— Боишься?

Тьма засмеялась. Низко, глухо, будто из-под земли.

— Я не боюсь, монах. Я жду. Жду, когда ты поймёшь, что твой свет бесполезен. Жду, когда ты сдашься. Это интереснее, чем просто убить.

Когицу стиснул зубы. Он знал, что Рэйден прав, в этом бою его свет лишь оттягивал неизбежное. Но сдаваться он не собирался.

— Ты ошибаешься!

Сказал он, поднимая клинок выше.

— Света не бывает мало. Бывает мало веры.

Он закрыл глаза.

В храме Гэммин-дзи их учили одному: истинный свет идёт не снаружи, а изнутри. Не солнце, не луна, не факел — а душа, очищенная страданием, способна сиять ярче любой звезды. Когицу потерял эту веру в ту ночь, когда убил двадцать три брата. Но сейчас, стоя во тьме, окружённый молниями и смертью, он вдруг вспомнил.

Он вспомнил лицо самого младшего из учеников — мальчика, которому было всего двенадцать, и который смотрел на него с ужасом перед тем, как Когицу перерезал ему горло. Он вспомнил старшего наставника, который улыбался, глядя, как они убивают друг друга. И он вспомнил ту пустоту, которая поселилась в груди после всего.

Пустота.

Она была внутри него все эти годы. Чёрная, холодная, бесконечная. И сейчас, когда тьма Рэйдена окружила его со всех сторон, Когицу вдруг понял: его внутренняя тьма глубже. Гораздо глубже.

— Ты думаешь, ты единственный, кто знает тьму?

Прошептал он, открывая глаза.

— Ты ошибаешься. Я ношу её в себе каждый день.

Белый свет клинка вдруг изменился. В нём появились тени: тонкие, едва заметные прожилки черноты, которые закручивались спиралью, втягивая в себя окружающий мрак.

— Что это?

Голос Рэйдена впервые дрогнул.

— Это моя тьма!

Ответил Когицу.

— Примешанная к свету. Я не чистый монах. Я убийца. И мой свет убивает тоже.

Он взмахнул клинком, и тёмно-белая волна прокатилась по арене, сметая тьму, как ураган сметает туман. Рэйден материализовался в десятке шагов, прикрываясь чёрным клинком, но волна достала и его, заставив пошатнуться.

— Интересно.

Сказал он, поднимаясь. Глаз его тот, что светился, горел ярче.

— Очень интересно. Ты первый, кто смог коснуться меня светом.

— Я не коснулся.

Ответил Когицу, тяжело дыша.

— Я ударил.

— Значит, бой будет интересным.

Рэйден шагнул вперёд, и на этот раз атаковал сам. Чёрный клинок полоснул по воздуху, и тьма, послушная его воле, вытянулась в шипы, летящие в Когицу. Монах ушёл в сторону, отвечая лучом света, разрезающим шипы в клочья. Молния ударила с другой стороны — он выставил блок, и свет клинка погасил разряд.

Они сцепились в вихре света и тьмы. Когицу атаковал лучами, вспышками, сиянием — Рэйден отвечал тенями и молниями. Арена превратилась в поле битвы двух стихий, и призраки на трибунах ожили по-настоящему — они кричали, выли, требовали крови.

Но крови всё не было.

Когицу чувствовал, что силы на исходе. Свет требовал Луш, много Луш, а он не спал, не ел, не восстанавливался после предыдущих боёв. Рэйден, напротив, казался неутомимым: тени питали его, молнии заряжали.

— Ты слабеешь!

Констатировал Рэйден, останавливаясь на мгновение.

— Я вижу это. Твой свет тускнеет.

— А твоя тьма...

Выдохнул Когицу

— ...она не твоя. Я чувствую. Тебя нет внутри. Ты пустой.

Рэйден замер. На долю секунды в его глазах, в том, что не светился, мелькнуло что-то человеческое. Боль. Растерянность. Страх.

— Заткнись!

Прошипел он.

— Ты не знаешь, кто ты.

Продолжал Когицу, делая шаг вперёд.

— Ты не помнишь прошлого. Ты марионетка. Игрушка. Тебя заставляют убивать, потому что ты не способен отказаться.

— Заткнись!

Рэйден взмахнул обоими клинками, и тьма с молниями обрушились на Когицу единым валом.

Когицу не стал уклоняться. Он шагнул навстречу, выставив клинок перед собой, и прошептал:

— Если я умру сегодня, пусть мой свет зажжёт в тебе искру. Вспомни. Вспомни, кто ты.

Удар пришёлся в грудь. Молнии пронзили тело, тьма сжала горло. Когицу упал на колени, но клинок его всё ещё горел. Тускло, но горел.

Рэйден стоял над ним, глядя сверху вниз. Рука с чёрным клинком поднялась для последнего удара.

— Ты проиграл, монах.

— Знаю.

Прошептал Когицу, глядя ему в глаза.

— Но ты тоже проиграл. Ты не убил воина. Ты убил напоминание. И теперь оно будет жить в тебе.

Глаз Рэйдена (тёмный) вдруг расширился. В нём мелькнуло что-то. Воспоминание? Лицо? Имя?

— Я...

Начал он, но договорить не успел.

— Остановитесь.

Голос Императора прозвучал тихо, но его услышали все. И воины, и призраки, и сама тьма. Луна на небе вздрогнула.

— Этот бой окончен. Победитель — Кураками Рэйден. Но проигравший достоин жизни. Унесите его.

Глашатай материализовался рядом с Когицу, подхватил его безжизненное тело и исчез. Рэйден остался стоять на арене, глядя на свои руки.

— Что со мной?

Прошептал он.

— Что ты со мной сделал, монах?

Ответа не было. Только тьма медленно рассеивалась, открывая багровую луну и тысячи призраков, которые молча смотрели на него.

В тени у входа стоял Каген. Он видел всё. Видел, как его брат едва не убил монаха. Видел этот миг сомнения в глазах Рэйдена.

— Ты жив, брат.

Прошептал он.

— Ты жив, и в тебе ещё есть человек. Я верну тебя. Клянусь.

Где-то в глубине Кровавого Сада Император Кого улыбался, глядя в багровую гладь перед собой.

— Интересный поворот.

Сказал он.

— Свет, проникший во тьму. Это может всё испортить. Или сделать ещё интереснее.

Он поднял руку, и луна мигнула снова.

— Следующий бой!!!

Глава 5. Раскалывая землю

Хибики метался по келье, как зверь в клетке.

Стены уже пошли трещинами от вибраций, которые он не мог контролировать. Каменная крошка сыпалась с потолка, посуда на столе дрожала и подпрыгивала, а воздух гудел, будто внутри этой каменной коробки заперли целый рой разъярённых шершней.

«Успокойся!»

«В сотый раз повторил дух-кузнец. Его кувалда била по наковальне, но даже эти удары тонули в гуле ярости Хибики.

«Ты разрушишь всё вокруг и выйдешь к Императору голым и безоружным. Этого ты хочешь?»

— Я хочу убивать!

Рявкнул Хибики, и от его голоса трещина в стене стала глубже.

— Я хочу рвать его плоть! Я ждал двадцать пять лет, а этот ублюдок в белом просто взял и отложил бой! Кто он такой, чтобы решать, когда мне мстить?!

«Он хозяин этого места. Он тот, кто собрал вас здесь. И он единственный, кто может дать тебе то, что ты хочешь. Если ты будешь продолжать в том же духе, он даст тебе не месть, а быструю смерть. Ты этого хочешь?»

Хибики замер. Грудь тяжело вздымалась, глаза горели бешенством, но разум понемногу возвращался.

— Нет..

Выдохнул он.

— Я хочу убить Кагена. Лично. Своими руками.

«Вот и хорошо. А теперь дыши. Медленно. Глубоко. Давай»

Хибики закрыл глаза и сделал вдох. Потом ещё один. Вибрации постепенно стихали, стены перестали дрожать, воздух успокоился.

— Сколько ещё ждать?

Спросил он, открывая глаза.

Вместо ответа в дверь постучали.

— Выходи

Раздался голос глашатая.

— Твой бой.

Хибики рванул к двери быстрее, чем дух успел сказать хоть слово.

---

В коридоре было пусто. Глашатай, как всегда, парил в нескольких шагах, ожидая, пока воин последует за ним.

— Кто?

Коротко спросил Хибики, сжимая рукоять зазубренной катаны.

— Тот, кто ждёт тебя на арене.

Равнодушно ответил глашатай.

— Имя узнаешь, когда выйдешь.

— Опять эти игры.

— Здесь всё игра, воин. Игра Императора. И правила в ней просты: убей или умри.

Хибики сплюнул на пол и зашагал следом.

Они прошли через анфиладу тёмных коридоров, мимо дверей, за которыми чувствовалось дыхание других воинов. Хибики не смотрел по сторонам — только вперёд, на багровый свет, который становился всё ярче с каждым шагом.

Арена распахнулась перед ним внезапно: огромная чаша, залитая кровавым светом луны, окружённая тысячами призрачных зрителей. Они уже колыхались, уже шептались, уже предвкушали.

Хибики шагнул на чёрный камень и остановился, вглядываясь в противоположный край.

Противник уже ждал.

Это был не Каген. Хибики почувствовал разочарование, но оно длилось лишь мгновение. Перед ним стоял воин, которого он видел мельком в коридорах: дикарь с гибким мечом на поясе, обнажённый торс, расписанный белыми и красными узорами, дреды с вплетёнными шипами.

Тэмму Дзан.

— Ты не тот, кого я ждал.

Процедил Хибики, останавливаясь в двадцати шагах.

— Взаимно

Оскалился Дзан. У него были подпиленные зубы. Ещё одна деталь, выдававшая его дикое происхождение.

— Я ждал кого-то, кто пахнет по-другому. Ты пахнешь гневом.

— Мой гнев моё оружие

Ответил Хибики, обнажая катану. Зазубренное лезвие блеснуло в багровом свете.

— Гнев не оружие.

Дзан медленно вытащил свой меч. Тот оказался гибким, как змея, и длинным: в развёрнутом состоянии он достигал нескольких метров. Шипы на нём зашевелились, будто живые.

— Гнев это яд. Он отравляет того, кто его носит. А потом убивает.

— Заткнись и дерись.

Глашатай взмахнул рукой:

— Бой!

---

Дзан атаковал первым.

Гибкий меч взметнулся в воздухе, как хлыст, целя Хибики в лицо. Шипы на конце оружия блеснули зеленоватым — яд, Хибики успел заметить это краем глаза и в последний момент ушёл в сторону.

Удар пришёлся в камень позади него, высекая искры. Дзан дёрнул меч на себя, и шипы оставили на чёрной поверхности глубокие борозды.

— Медленный

Прокомментировал Дзан, делая новый выпад.

— Слишком медленный.

На этот раз меч обвился вокруг ноги Хибики, пытаясь опрокинуть его. Хибики взревел и дёрнулся, разрывая захват чистой физической силой. Шипы полоснули по плоти, оставляя глубокие царапины, и в тот же миг Хибики почувствовал жжение.

Яд.

— Ты уже мёртв.

Улыбнулся Дзан, отступая на шаг.

— Мой яд парализует через минуту. А через две останавливает сердце. Прощай, злой воин.

Хибики посмотрел на рану. Кровь была тёмной, почти чёрной (яд делал своё дело). Нога начала неметь, терять чувствительность.

— Ты так думаешь?

Усмехнулся он.

— Я знаю.

— Тогда смотри.

Хибики поднял катану и, вместо того чтобы атаковать, вонзил её в камень у своих ног.

— Взреви, Клинок Землетрясения!

Вибрация.

Она началась с лёгкого гула, едва заметного дрожания воздуха. Потом гул перешёл в рокот, рокот в рёв. Камень под ногами пошёл трещинами, расходящимися во все стороны, как паутина. Трещины бежали к Дзану, и тот отпрыгнул, но вибрация догнала его: ударная волна подбросила дикаря в воздух и швырнула на спину.

Хибики выдернул меч из камня и шагнул вперёд. Нога всё ещё немела, но яд... яд отступал. Вибрации, проходящие через тело, разрушали его структуру, не давая распространяться.

— Мой Луш не только дробит камни!

Прорычал Хибики, приближаясь к поднимающемуся Дзану.

— Он дробит всё. Даже твой яд.

Дзан вскочил, взмахом меча создавая перед собой защитную стену из колышущихся шипов. Но Хибики уже не собирался останавливаться.

Он ударил мечом по воздуху, и вибрация побежала вперёд, сметая шипы, ломая их, превращая в пыль. Дзан отступал, пытаясь перестроиться, но Хибики наседал, не давая ни секунды передышки.

Каждый его удар сотрясал арену. Камни крошились, призраки на трибунах завывали от восторга, а багровая луна, казалось, дрожала в такт вибрациям.

— Ты силён.

Признал Дзан, уклоняясь от очередного удара и отвечая хлёстким выпадом в голову. Хибики отбил меч, и от столкновения клинков в разные стороны брызнули искры.

— Но сильные умирают так же, как слабые. Разница только в количестве крови.

— Твоей крови будет много.

Пообещал Хибики.

Он взмахнул катаной, и вибрация, усиленная яростью, ударила в грудь Дзана. Дикаря отбросило на десяток метров, он кубарем покатился по камням, оставляя за собой кровавый след.

Хибики пошёл к нему, не сбавляя шага. Яд почти отступил, только лёгкое онемение напоминало о том, что рана была. В голове шумело.

— Вставай!!!

Приказал он.

— Я не добиваю лежачих.

Дзан поднялся. Лицо его было залито кровью, грудь пересекала глубокая рана, из которой хлестало так, что камень под ногами мгновенно пропитался красным. Но он стоял. И улыбался.

— Хороший бой.

Прохрипел он.

— Лучший за долгое время. Ты достоин...

Он не договорил. Вместо этого Дзан взмахнул мечом, но не для атаки, а для того, чтобы воткнуть его в камень рядом с собой. И замер.

Хибики нахмурился:

— Что ты делаешь?

— Я сдаюсь.

Спокойно ответил Дзан.

— Ты сильнее. Я признаю это. Убей меня, если хочешь. Я не буду сопротивляться.

— Сдаёшься?

Хибики опешил.

— Здесь не сдаются. Здесь убивают или умирают.

— Здесь делают то, что хочет Император.

Поправил Дзан.

— А Император хочет зрелища. Но я не дам ему зрелища. Я дам ему свой выбор. Пусть знает, что дикари из племени Дзан не пляшут под чужую дудку.

Хибики замер с поднятым мечом. Всё внутри него кричало: убей, добей, прикончи!

«Он сдаётся»

Прозвучал в голове голос кузнеца.

«Ты можешь убить его. Это твоё право. Но подумай: если ты убьёшь безоружного, чем ты лучше тех, кто убил твоего брата?»

— Мой брат не был безоружен

Прошипел Хибики.

— Его убили со спины, предательски.

«И ты хочешь стать таким же?»

Хибики зарычал, опуская меч. Вибрации стихли, воздух перестал дрожать.

— Живи.

Бросил он Дзану.

— Но если мы встретимся снова, я не пощажу.

Дзан кивнул, принимая это, и, шатаясь, побрёл к выходу с арены. Глашатай материализовался рядом, поддерживая его, но Дзан оттолкнул призрачную руку:

— Сам дойду. Не трогай меня.

Хибики смотрел ему вслед, чувствуя, как ярость понемногу остывает, сменяясь странным чувством, похожим на... уважение? Нет, не уважение. Что-то другое. Понимание.

Он тоже хотел бы умереть с достоинством. Но не сегодня. Сегодня он выжил.

Глашатай вернулся на арену и объявил на всю округу:

— Победитель: Тодороки Хибики!!!

Призраки взорвались аплодисментами. Хибики поднял голову к багровой луне и закричал. Не от радости, от боли, от ярости, от всего, что накопилось за двадцать пять лет.

— Каген!

Прорычал он.

— Ты следующий! Слышишь?! Ты следующий!

Но ответом ему была только тишина и гул призраков.

В тени у входа, там, где никто не мог его видеть, Каген смотрел на арену. Он видел бой. Видел ярость Хибики. Видел его силу.

«Он опасен»

Заметил Старик.

— Знаю.

Тихо ответил Каген.

«Он убьёт тебя, если встретит»

— Может быть.

«И ты всё равно пойдёшь на этот бой?»

— Я пришёл сюда за правдой. Если правда ждёт меня на конце его меча, я приму её. Но сначала я должен узнать, почему он считает меня убийцей своего брата.

Каген развернулся и ушёл в темноту коридора.

А на троне из костей Император Кого довольно потёр ладони.

— Один бой, и столько эмоций.

Прошептал он.

— Этот турнир превосходит все мои ожидания. Что ж, продолжим.

Он щёлкнул пальцами, и глашатай, получив новый приказ, замер на мгновение, а затем объявил:

— Следующий бой: Тамадори Ацуси против Джабара-аль-Рашида!!!

Глава 6. Волна и ветер

Воздух над ареной дрожал от напряжения.

После боя Хибики и Дзана призраки на трибунах не могли успокоиться, они гудели, как растревоженный улей, перешёптывались, тянули свои бесплотные руки к чёрному камню, словно пытались дотянуться до крови, которая ещё не высохла. Багровая луна висела низко, почти касаясь краёв арены, и в её свете даже камни казались живыми.

Глашатай появился в центре, поднял руку, и гул мгновенно стих.

— Следующий бой!

Произнёс он своим бесстрастным голосом, в котором всё же проскальзывали нотки предвкушения.

— Тадамори Ацуси против Джаббара аль-Рашида!!!

С противоположных концов арены открылись ворота.

Ацуси вышел первым. Его длинная алебарда с голубым древком — Нагината Суйтэн — мерцала в багровом свете, будто внутри неё текла настоящая вода. Сам он был одет в богатое тёмно-синее кимоно с узорами волн, поверх которого поблёскивали лёгкие доспехи самурайского покроя. Волосы собраны в высокий хвост, лицо благородное, с тонкими чертами, но в глазах горела сталь.

Он остановился в десяти шагах от центра и воткнул древко алебарды в камень, ожидая противника.

Джаббар появился из тени бесшумно, как песчаный ветер. Смуглая кожа, чёрные глаза, орлиный нос, тонкая полоска бороды. Белая чалма с синей нитью, свободные одежды, развевающиеся даже в полном безветрии. За спиной — огромный двуручный скимитар, широкий и изогнутый, с гравировкой в виде двух скрещенных сабель.

Он тоже остановился, снял скимитар со спины и положил его на плечо — жест, почти ленивый, но глаза оставались холодными и внимательными.

— Джаббар аль-Рашид

Произнёс он первым. Голос у него был низкий, с хрипотцой, как у человека, привыкшего кричать против ветра.

— Я слышал о твоём клане, лорд Ацуси. Ваши корары бороздят моря, ваши воины не знают страха.

— А я слышал о твоём народе.

Ответил Ацуси, чуть склонив голову в знак уважения.

— Говорят, вы умеете находить воду там, где другие видят только смерть.

— Правда

Усмехнулся Джаббар.

— Но сегодня мне не нужно искать воду. Она сама пришла ко мне. В твоём лице.

— Или песок пришёл к воде.

Парировал Ацуси.

— Посмотрим, кто кого поглотит.

Глашатай взмахнул рукой:

— Бой!

---

Джаббар атаковал первым.

Он не побежал, он словно растворился в воздухе, а в следующее мгновение возник в трёх шагах от Ацуси, скимитар описал широкую дугу, целя в шею. Удар был быстрым, почти незаметным, но Ацуси не зря считался одним из лучших фехтовальщиков своего клана.

Алебарда взметнулась вверх, принимая удар на древко. Сталь лязгнула о сталь, высекая искры. Джаббар тут же нанёс второй удар, третий, четвёртый...скимитар мелькал в воздухе, как бешеный, но Ацуси блокировал каждый выпад, используя длину алебарды, чтобы держать противника на расстоянии.

— Неплохо

Прокомментировал Джаббар, отступая на шаг.

— Но это только разминка.

Он взмахнул скимитаром, и воздух вокруг него закрутился в маленький смерч. Пыль, лежащая на камнях арены, а её было немало после предыдущих боёв, поднялась в воздух, закружилась, и заслонила обзор.

— Завоем, Песчаный дьявол!

Крикнул Джаббар, и скимитар вспыхнул тусклым жёлтым светом.

Пылевая буря обрушилась на Ацуси.

Он закашлялся, прикрывая глаза рукой, но тут же взял себя в руки. Если ветер поднимает пыль, значит, у ветра есть направление. А если есть направление, его можно изменить.

— Низвергни, Поток дракона!

Выдохнул Ацуси, и алебарда окуталась прозрачной водой.

Он взмахнул оружием, и вода сорвалась с древка, превращаясь в десятки мелких струй, которые ударили в пылевое облако. Пыль оседала, прибитая влагой, и сквозь неё проступил силуэт Джаббара.

— Умно.

Признал Джаббар

— Но вода не везде.

Он снова взмахнул скимитаром, и на этот раз пыль поднялась не просто облаком, а настоящей стеной, которая двинулась на Ацуси, грозя поглотить его целиком.

Ацуси отступил, создавая перед собой водяную завесу. Пыль врезалась в неё, но не могла пробить (вода держала оборону). Тогда Джаббар изменил тактику: он перестал атаковать напрямую и начал кружить вокруг, создавая несколько вихрей одновременно. Пыль закручивалась в воронки, била с разных сторон, пытаясь найти брешь в водяной защите.

— Долго ты не продержишься!

Крикнул Джаббар из-за стены песка.

— Вода кончается, а песок бесконечен!

— Вода не кончается

Ответил Ацуси, вращая алебарду всё быстрее.

— Она уходит в землю и возвращается дождём. Ты в моей стихии, пустынник. Здесь нет песка, который не промок бы под ливнем.

Он резко взмахнул алебардой, и вода, собравшаяся на камнях от его защиты, вдруг взметнулась вверх сотнями мелких брызг, которые закрутились в водоворот. Водоворот врезался в песчаные вихри, смешиваясь с ними, и на арену обрушился грязевой дождь.

Призраки на трибунах завыли от восторга — такого они ещё не видели.

Джаббар выскочил из грязевой тучи, отряхиваясь. Чалма его промокла, одежда облепила тело, но в глазах горел азарт.

— Интересно.

Прорычал он.

— Очень интересно. Давно я не встречал достойного противника.

— Взаимно.

Ответил Ацуси, тоже мокрый, но не сломленный.

— Может, прекратим это? Мы можем убивать друг друга до утра, и никто не победит.

— Ты предлагаешь ничью?

Усмехнулся Джаббар.

— Император не любит ничьих.

— Император...

Ацуси поднял голову к трону из костей, возвышающемуся над ареной. Трон был пуст.

— Где он? Почему он не смотрит?

— Он смотрит всегда..

Ответил Джаббар, тоже глядя на трон.

— Просто мы не видим его глаз.

В этот миг воздух сгустился.

Это было ощутимо физически, будто невидимый гигант накрыл арену своей ладонью. Давление выросло, дышать стало трудно, звуки приглушились. Даже багровая луна потускнела, словно кто-то прикрыл её веком.

А потом они увидели его.

Император Кого не появился на троне, он просто был там всегда, просто они не замечали его раньше. Белое кимоно с чёрными иероглифами, которые медленно менялись, складываясь в новые фразы. Чёрное хаори с серебряной вышивкой, изображающей бесконечную спираль. Длинные чёрные волосы, гладко зачёсанные назад. Молодое, почти юношеское лицо, и глаза без зрачков. Только бездонная чернота, в которой иногда вспыхивали искры, похожие на далёкие звёзды.

Он сидел на троне из костей, подперев щёку рукой, и смотрел на них с лёгкой, почти ласковой улыбкой.

— Продолжайте.

Произнёс он, и голос его прозвучал не громко, но отозвался в каждой клетке тела.

— Не обращайте на меня внимания. Я просто зритель.

Ацуси и Джаббар замерли. Никто из них не мог пошевелиться. Не от страха, от чего-то более глубокого. От осознания, что перед ними существо, которому не нужны мечи, чтобы убивать. Ему достаточно просто перестать желать, чтобы они жили.

— Мы...

Начал Ацуси, но голос сорвался.

— Вы сражаетесь красиво.

Перебил Император.

— Я ценю красоту. Особенно когда она замешана на крови. Но ваш бой... он затянулся.

Он щёлкнул пальцами.

В тот же миг вода, покрывающая арену, исчезла. Песок, кружащийся в воздухе, осел на камни. Ацуси и Джаббар обнаружили, что их клинки прижаты к земле невидимой силой, и они не могут даже пошевелить ими.

— Я объявляю ничью.

Сказал Император.

— Вы оба достойны жить. Пока.

Ацуси попытался вырваться, но сила держала крепко.

— Зачем?

Выдохнул он.

— Зачем вы собираете нас здесь? Зачем заставляете убивать друг друга?

Император посмотрел на него с интересом.

— Ты первый, кто спросил напрямую. Обычно они просто дерутся, как звери, и умирают, не задавая вопросов.

Он улыбнулся шире.

— Мне это нравится. Любопытство признак живого ума. Жаль только, что ответ тебе не понравится.

— Попробуйте.

Кого подался вперёд, и на мгновение Ацуси показалось, что он видит за спиной Императора бесконечную черноту, в которой движутся тени.

— Вы здесь не для того, чтобы умереть, лорд Ацуси. Вы здесь для того, чтобы родиться заново. Каждая смерть на этой арене, не конец, а начало. Начало чего-то большего. Но чтобы понять это, нужно уметь видеть дальше своей плоти. А вы.

Он перевёл взгляд на Джаббара.

— Вы пока видите только песок и воду. Это слишком мелко.

— Что вы имеете в виду?

Спросил Джаббар, сжимая рукоять скимитара.

— Скоро узнаете.

Император щёлкнул пальцами во второй раз, и сила, державшая воинов, исчезла. Ацуси и Джаббар одновременно подняли оружие.

— Ступайте!

Махнул рукой Кого.

— Отдыхайте. Завтра новый бой. И, возможно, новые ответы. Хотя..

Он усмехнулся.

— Возможно, и нет. Это зависит только от вас.

Глашатай материализовался рядом с воинами:

— Бой окончен. Победителей нет. Проигравших тоже. Следуйте за мной.

Ацуси и Джаббар переглянулись. В их взглядах не было вражды, только недоумение и общее чувство, что они стали пешками в чужой игре.

— Ещё встретимся.

Тихо сказал Джаббар.

— Надеюсь, при других обстоятельствах.

Ответил Ацуси.

Они разошлись в разные стороны, каждый за своим глашатаем.

На троне Император проводил их взглядом и довольно вздохнул.

— Вода и песок.

Прошептал он.

— Прекрасное сочетание. Если смешать их, получится грязь. А из грязи, как известно, рождается жизнь. Посмотрим, что родится из вас.

Он поднял руку, и багровая луна мигнула, меняя оттенок.

В своих кельях воины, наблюдавшие за боем, расходились с разными мыслями. Каген думал о брате. Хибики о мести. Горо о том, как долго ещё сможет сдерживать демона. Рен о куске металла, который принёс глашатай.

А Когицу, всё ещё приходящий в себя после ранения, смотрел в потолок и шептал молитву, уже не зная, кому она адресована.

Кровавый Сад жил своей жизнью. Жатва продолжалась.

Глава 7: Змеиное Гнездо

Дзан сидел в углу своей кельи, прижимая к груди окровавленную тряпицу, и смотрел, как яд, текущий в его жилах, медленно затягивает повреждённые ткани. После боя с Хибики тело восстанавливалось гораздо медленнее обычного: вибрации этого бешеного воина повредили что-то внутри, что даже змеиная кровь не могла залечить быстро.

«Ты слабеешь»

Прошелестел голос духа клинка. Докуябу-но-Нага — никогда не говорил словами, только образами и ощущениями. Сейчас Дзан чувствовал холодное беспокойство, исходящее от меча.

«Следующий бой убьёт тебя, если ты не будешь осторожен».

— Я знаю.

Прохрипел Дзан, сплёвывая на пол сгусток тёмной крови.

— Но выбора нет. Надо выжить.

«Выбор есть всегда. Ты можешь умереть с достоинством. Можешь убивать без жалости. Можешь бежать. Духи джунглей не осудят тебя, если ты сохранишь свою жизнь для более важной битвы»

— Более важной?

Дзан усмехнулся, обнажая подпиленные зубы.

— Что может быть важнее, чем доказать, что дикари сильнее цивилизованных червей?

«Истина»

Дзан замер. Дух никогда не говорил об истине. Он говорил о крови, о жертвах, о силе. Но не об истине.

— Что ты знаешь?

Спросил он, вглядываясь в клинок, лежащий рядом.

Ответа не последовало. Только лёгкое колебание воздуха, будто кто-то невидимый прошёл сквозь стену.

В дверь постучали.

— Выходи.

Голос глашатая звучал как всегда бесстрастно.

— Твой бой.

Дзан поднялся, поморщившись от боли в груди, взял гибкий меч и вышел в коридор.

---

Глашатай вёл его по знакомым уже переходам, но Дзан чувствовал: что-то изменилось. Воздух стал гуще, тяжелее, в нём появился привкус гнили: такой знакомый, такой родной запах джунглей, где смерть и жизнь переплетены в вечном танце.

— Ты чувствуешь?

Спросил он у глашатая.

— Что именно, воин?

— Запах. Здесь пахнет домом.

Глашатай остановился и повернул к нему свою безликую маску.

— Здесь пахнет смертью. Для дикаря это одно и то же.

— Для мудрого тоже.

Парировал Дзан и пошёл дальше, не дожидаясь ответа.

Арена встретила его всё тем же багровым светом и тысячами призраков, жаждущих крови. Но сегодня Дзан чувствовал их иначе: не как враждебную массу, а как часть чего-то большего. Они тоже были мертвы. Они тоже когда-то дышали, любили, убивали. Теперь они смотрели.

— Противник!

Объявил глашатай.

— Наёмник, известный как Куроги, Цепной Пёс! Десять лет побед на аренах, сто тридцать семь убитых!

Из противоположных ворот вышел человек.

Он был невысок, но широк в плечах, одет в потёртую кожаную броню, увешанную металлическими пластинами. В каждой руке он держал по тяжёлой цепи, на концах которых болтались грузила с острыми шипами. Лицо наёмника пересекал глубокий шрам, деливший его надвое, глаза смотрели холодно и расчётливо.

— Дикарь.

Усмехнулся Куроги, останавливаясь в двадцати шагах.

— Я убивал таких десятками. Ваши племена слабы, ваши боги выдумки, ваши яды не действуют на тех, кто принимает противоядия.

Дзан не ответил. Он медленно размотал гибкий меч, позволяя ему упасть на камень длинной извивающейся лентой. Шипы на лезвии зашевелились, почуяв близость крови.

— Бой!

Взмахнул рукой глашатай.

Куроги атаковал мгновенно. Цепи взметнулись в воздух, описывая широкие дуги, грузила со свистом понеслись к голове Дзана. Тот ушёл в сторону, но цепи изменили траекторию: наёмник управлял ими с невероятной ловкостью, заставляя живую сталь преследовать жертву.

Дзан прыгнул, кувыркнулся в воздухе, уходя от второго удара, и в ответ хлестнул мечом. Гибкое лезвие обвилось вокруг одной из цепей, шипы впились в металл, но Куроги дёрнул цепь на себя, вырывая оружие.

— Слабо!

Крикнул он, раскручивая цепи быстрее.

— Твой меч годится только для охоты на безоружных!

— Посмотрим.

Дзан изменил тактику. Он перестал атаковать цепи и сосредоточился на движении. Уклоняясь от града ударов, он приближался к наёмнику, сокращая дистанцию. Цепи теряли эффективность в ближнем бою, и Куроги это понимал, он пятился, пытаясь сохранить расстояние.

— Не уйдёшь!

Прорычал Дзан и прыгнул.

В прыжке он взмахнул мечом, и тот, послушный его воле, вытянулся в длинную острую нить, целящую прямо в горло наёмника. Куроги в последний момент отшатнулся, но лезвие всё же полоснуло его по щеке, оставляя глубокую царапину.

Кровь брызнула на камень.

— Царапина.

Усмехнулся Куроги, вытирая лицо.

— Ты думаешь, этим меня остановишь?

— Я думаю, этим я тебя убью.

Ответил Дзан, приземляясь и отступая на шаг.

Наёмник хотел что-то сказать, но вдруг замер. Глаза его расширились, рука, сжимающая цепь, задрожала.

— Что... что ты сделал?

— Мой яд не действует на тех, кто принимает противоядия.

Спокойно ответил Дзан.

— Ты прав. Но ты забыл одну маленькую деталь, наёмник.

— Какую?

— Ты не знал, какое противоядие принимать. Потому что не знал, какой яд я использую.

Куроги захрипел. Лицо его начало сереть, мышцы свело судорогой. Он выронил цепи и схватился за горло, пытаясь вздохнуть.

— В моём племени..

Продолжал Дзан, приближаясь.

— Змеиный яд смешивают с соком редкого растения, которое растёт только на костях наших предков. От этого яда нет противоядия. Он не убивает быстро. Он превращает мышцы в камень. Медленно. Сначала немеют ноги. Потом руки. Потом грудь перестаёт дышать. А сердце бьётся ещё долго. Очень долго. Ты будешь чувствовать, как умираешь, каждую секунду.

Куроги рухнул на колени. Цепи со звоном покатились по камням. Он пытался говорить, но губы уже не слушались, и только мычание вырывалось из горла.

— Про... ща...

Прохрипел он.

Дзан остановился над ним, глядя сверху вниз.

— Я не прощаю.

Сказал он.

— Я убиваю. Это единственное, что я умею.

Он взмахнул мечом, и голова наёмника покатилась по арене, оставляя за собой тёмный кровавый след.

Призраки на трибунах взорвались аплодисментами. Им понравилось: медленное удушение, паника в глазах жертвы, чистый финальный удар. Идеальное зрелище.

Дзан поднял голову к луне и закричал. Победный крик воина, доказавшего свою силу.

Но в этом крике не было радости.

---

Он не помнил, как добрался до кельи. Глашатай вёл его, но Дзан не видел дороги — перед глазами всё плыло, смешивалось в багровую кашу. Яд, который он использовал, требовал много сил, и организм отвечал слабостью и головокружением.

В келье он рухнул на каменное ложе и закрыл глаза.

— Отдыхай.

Донёсся голос глашатая сквозь пелену.

— Завтра новый день. Новый бой.

Дверь закрылась.

Тьма сомкнулась вокруг, и Дзан провалился в сон.

---

Он стоял в джунглях.

Настоящих джунглях с лианами, свисающими с деревьев, с криками обезьян в вышине, с запахом прелой листвы и цветущих орхидей. Солнце пробивалось сквозь густую листву золотыми лучами, и в этом свете танцевала мошкара.

— Ты вернулся.

Раздался голос.

Дзан обернулся.

Перед ним стояли они. Духи предков — полупрозрачные фигуры в звериных шкурах, с лицами, раскрашенными охрой и кровью. Старейшины его племени. Те, кто учил его охотиться, убивать, чтить богов. Те, кто погиб, когда соседнее племя вырезало всех.

— Это сон?

Спросил Дзан.

— Это не сон.

Ответил самый старый из духов, тот, у которого вместо левого глаза была пустота, заполненная звёздами.

— Это явь. Мы пришли к тебе, потому что время пришло.

— Какое время?

— Время выбора.

Дзан шагнул вперёд, протягивая руку, но пальцы прошли сквозь фигуру старейшины, не встретив сопротивления.

— Я не понимаю.

— Ты в Кровавом Саду.

Продолжал старейшина.

— Ты убиваешь воинов, чтобы доказать свою силу. Это хорошо. Это правильно. Сильный имеет право жить, слабый, умереть. Таков закон джунглей.

— Но?

— Но тот, кто собрал вас здесь, не человек. Он — тьма, которая хочет поглотить всё. Вы для него не воины. Вы еда. Пища для его голода.

Дзан почувствовал, как холод пробежал по спине.

— Император?

— Он называет себя так. У него много имён. В наших легендах его звали Пожирателем Душ. Он приходил тысячу лет назад и забрал половину племён. Те, кто выжил, спрятались глубоко в джунглях и не выходили, пока он не ушёл. Теперь он вернулся.

— Зачем он здесь?

— Чтобы открыть Врата. Чтобы выпустить то, что ждёт за ними. Если он это сделает, мир изменится. Станет пустым. Мёртвым. Даже джунгли засохнут, даже змеи умрут, даже камни рассыплются в пыль.

Дзан сжал кулаки.

— Что я должен делать?

— Выжить. И смотреть. Когда придёт время, ты узнаешь. Но помни: твоя сила не только в яде и мече. Твоя сила в крови предков. В крови нашего племени. Не дай ей пролиться зря.

— Я не дам.

Старейшина улыбнулся, или показалось? Лицо его исказилось, стало таять, превращаться в туман.

— Проснись.

Сказал он.

— Проснись, воин. Ты нужен живым.

Дзан открыл глаза.

Над ним склонялся глашатай. Безликая маска парила в нескольких сантиметрах от лица.

— Ты кричал во сне.

Произнёс глашатай.

— Я пришёл проверить, не умираешь ли ты.

— Я не умираю.

Прохрипел Дзан, отодвигаясь.

— Я сплю. Имею право.

— Имеешь. Но помни: в Кровавом Саду сны могут быть опаснее яви.

Глашатай исчез.

Дзан сел на ложе, обхватив голову руками. Сердце колотилось как бешеное, ладони вспотели.

— Духи предков.

Прошептал он.

— Вы пришли ко мне. Значит, я ещё не совсем потерян.

Он посмотрел на клинок, лежащий рядом. Докуябу-но-Нага мерцал тусклым зеленоватым светом.

«Ты слышал их?»

Пришло ощущение от духа.

— Да.

«И что ты думаешь?»

— Я думаю, что Император умрёт. Рано или поздно. И я хочу быть тем, кто вонзит меч в его пустое сердце.

«Это опасно»

— Я знаю.

«Это может убить тебя»

— Я знаю.

«И ты всё равно пойдёшь?»

Дзан поднялся, подошёл к окну и посмотрел на багровую луну, висящую над ареной.

— Я воин.

Сказал он тихо.

— Воины не боятся смерти. Воины боятся умереть бессмысленно. Если я умру, убивая того, кто хочет уничтожить мой мир, моя смерть будет иметь смысл. Предки примут меня.

Он повернулся к клинку.

— А ты? Ты со мной?

Меч вспыхнул ярче, и Дзан почувствовал тепло — дух одобрял его выбор.

— Тогда отдыхай.

Сказал Дзан, укладываясь обратно на ложе.

— Завтра новый бой. И новые враги. А послезавтра, может быть, Император.

Он закрыл глаза.

Где-то в глубине Кровавого Сада Император Кого сидел на троне из костей и улыбался.

— Духи предков.

Прошептал он.

— Какая прелесть. Они ещё верят, что могут что-то изменить. Бедные, наивные души.

Он поднял руку, и тьма вокруг него заклубилась, зашевелилась.

— Пусть приходят. Пусть пытаются. Это только разожжёт мой аппетит.

Луна за окном мигнула багровым.

Жатва продолжалась.

Глава 8: Брат за Брата

Коридоры Кровавого Сада никогда не были тихими.

Даже когда воины спали, даже когда бои заканчивались, здесь всегда что-то звучало. То ли шёпот призраков, то ли дыхание самого камня, то ли далёкие отголоски криков тех, кто уже нашёл здесь смерть. Каген привык к этому шуму за несколько дней, проведённых в этом месте. Но сегодня ночью тишина казалась особенно зловещей.

Он сидел в своей келье, положив Сорутигатану на колени, и смотрел на багровую луну за окном. Мысли о брате не отпускали ни на миг. Рэйден. Живой. Здесь. Сражающийся на стороне Императора.

«Ты должен поговорить с ним»

Сказал Старик.

— Он не помнит меня. Ты видел его глаза. Там пустота.

«Пустоту можно заполнить. Воспоминаниями. Болью. Любовью. Ты должен попытаться»

— Я попытаюсь. Но не сейчас. Сейчас он опасен. Для всех.

«Для всех — или только для тебя?»

Каген не ответил.

В дверь постучали. Коротко, три раза. Не глашатай, у того стук был другим, более равнодушным, механическим. Этот стук звучал тревожно.

Каген поднялся, бесшумно скользнул к двери, положил руку на рукоять меча.

— Кто?

— Свои.

Раздался голос Ацуси.

— Открой, Каген. Нужно поговорить.

Каген отодвинул засов. В проёме стоял лорд Ацуси, всё ещё в своём синем кимоно, но без доспехов. Лицо его было бледным, глаза встревоженными.

— Что случилось?

— Ты не слышал?

Ацуси шагнул внутрь, оглядываясь.

— Кого-то убили. Не на арене. Здесь, в коридоре.

Каген напрягся.

— Кто?

— Нагата-но-Хико. Воин с нагинатой, тот, что прибыл с северных островов. Его нашли несколько минут назад. Глашатай уже забрал тело, но кровь ещё не высохла.

Каген знал его, видел его мельком в коридорах, запомнил высокий рост и длинное древко нагинаты. Воин как воин, ничем не примечательный, один из многих, кого Император собрал в этом месте.

— Кто убийца?

— Никто не видел. Но есть свидетели, которые говорят...

Ацуси понизил голос

— ...Что видели тень. Человека в чёрном, с двумя мечами. Он появился из ниоткуда и исчез так же быстро.

У Кагена перехватило дыхание.

— Рэйден.

Выдохнул он.

— Ты знаешь его?

— Это мой брат.

Ацуси уставился на него с недоумением.

— Твой брат? Но он же... он убивает наших. Почему?

— Он не помнит. Им управляет Император.

Каген уже шагал к двери.

— Где это случилось?

— В восточном крыле, у лестницы к арене. Но туда сейчас никого не пускают, глашатай оцепил место.

— Мне всё равно.

Каген выскользнул в коридор, даже не попрощавшись. Ацуси проводил его взглядом и покачал головой.

— Семейные дела.

Пробормотал он.

— В таком месте? Безумие.

---

Кровь ещё не высохла.

Каген стоял в конце восточного коридора, там, где стены расходились, образуя небольшой тупик. На каменном полу расплывалась тёмно-багровая лужа, почти такого же цвета, как луна над головой. В центре лужи лежала отрубленная рука, всё ещё сжимающая обломок древка.

Нагата не успел даже защищаться. Удар был быстрым, точным, смертельным.

«Два клинка»

Заметил Старик.

«Один режет плоть, другой пьёт свет. Здесь работал профессионал. Твой брат хорошо обучен»

— Его учил я...

Тихо ответил Каген.

— Когда он был мальчишкой. Я показывал ему, как держать меч, как дышать, как чувствовать противника за спиной. Теперь он использует это против нас.

«Ты не виноват»

— Я виноват. Я не уберёг его. Я позволил им забрать его.

Каген опустился на колени перед лужей крови. Пальцы коснулись холодного камня, окрасились алым. Он поднёс руку к лицу, вдохнул запах.

Железо. Страх. Смерть.

И среди этого запаха что-то ещё. Едва уловимое, почти неразличимое. Запах озона, как после грозы.

— Он был здесь минуту назад.

Прошептал Каген.

— Может быть, даже меньше.

«Ты хочешь найти его?»

— Да.

«Это опасно. Он может убить тебя, не узнав»

— Пусть.

Каген поднялся и пошёл по следу. Запах озона вёл дальше, в темноту бокового прохода, куда даже призрачный свет луны не проникал.

Он шёл медленно, держа руку на рукояти меча. Каждый шаг отдавался эхом в пустоте, но Каген не пытался скрываться, он хотел, чтобы Рэйден услышал его. Хотел встретиться с ним лицом к лицу.

Проход расширился, превратившись в небольшую камеру. Возможно, когда-то здесь была ещё одна келья, но теперь стены были голы, а в центре стоял он.

Рэйден.

Чёрный костюм, капюшон, скрывающий лицо, маска с прорезями для глаз. В правой руке чёрный клинок, матовый, поглощающий свет. В левой сияющий, искрящийся молниями. Он стоял неподвижно, глядя прямо на Кагена.

— Ты пришёл..

Сказал Рэйден. Голос его звучал ровно, без эмоций.

— Я знал, что ты придёшь.

— Ты знал?

Каген остановился в пяти шагах, не обнажая меча.

— Откуда?

— Император сказал. Он сказал, что ты будешь искать меня после того, как я убью кого-нибудь из ваших. И что я должен убить и тебя тоже.

— Ты помнишь меня?

Рэйден склонил голову, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя.

— Нет. Я не помню ничего до того, как проснулся здесь. Император говорит, что я его слуга. Что у меня нет прошлого. Только настоящее. Только приказы.

— Он лжёт.

Твёрдо сказал Каген.

— У тебя есть прошлое. Ты мой брат. Младший брат. Твоё имя Кураками Рэйден. Ты родился в клане Пожирателей Тьмы. Ты учился владеть мечом раньше, чем научился ходить. Ты любил забираться на крышу храма и смотреть на луну. Ты боялся темноты, но никогда не признавался в этом.

Рэйден молчал. Руки его, сжимающие клинки, чуть дрогнули.

— Я...

Начал он и замолчал.

В глазах его (в том, что не светился) мелькнуло что-то. Боль? Растерянность?

— Заткнись..

Прошептал он.

— Заткнись, или я убью тебя прямо сейчас.

— Убей.

Ответил Каген.

— Если сможешь. Но сначала посмотри мне в глаза. Посмотри и скажи, что не чувствуешь ничего.

Рэйден шагнул вперёд, поднимая чёрный клинок. Молнии на втором мече заискрили ярче, воздух наполнился запахом грозы.

— Я ничего не чувствую.

Прошипел он.

— Я пустой. Я только меч.

— Ты врёшь.

Тихо сказал Каген.

— Я вижу. В твоих глазах есть страх. Ты боишься вспомнить. Потому что если вспомнишь, тебе придётся выбирать. А выбирать всегда больно.

Рэйден замер. Чёрный клинок остановился в дюйме от горла Кагена. Сияющий меч опустился.

— Кто ты?

Прошептал Рэйден. Голос его вдруг стал человеческим, живым, полным боли.

— Почему твои слова... почему они жгут?

— Я твой брат.

Повторил Каген.

— Я искал тебя двадцать пять лет. Я думал, ты мёртв. Но ты жив. И я верну тебя. Даже если мне придётся умереть.

Рэйден отшатнулся, будто ужаленный. Маска его слетела, или он сам сорвал её, Каген не понял. Лицо открылось.

Это было то самое лицо, которое Каген помнил с детства. Только старше, жёстче, с глубокими тенями под глазами и шрамом на скуле. Но это был он. Рэйден.

— Я... я не могу...

Рэйден схватился за голову, клинки выпали из рук и со звоном покатились по камню.

— Во мне голоса. Они кричат. Они говорят, что я должен убить тебя. Что ты враг. Но я не могу. Я не могу!

Он рухнул на колени, сжимая виски. Из глаз его текли слёзы, или Кагену показалось в багровом свете?

Каген шагнул к нему, протягивая руку.

— Рэйден, посмотри на меня. Ты сможешь. Я рядом. Я всегда был рядом.

Но в этот миг воздух сгустился. Стал тяжёлым, как вода. Давление выросло так, что уши заложило.

— Довольно!

Раздался голос Императора.

Он не появился, просто был везде. В камнях, в воздухе, в крови на полу.

— Ты не заберёшь его, Каген. Он мой. Я нашёл его, я вырастил его, я сделал его тем, кто он есть. Ты не имеешь на него прав.

— Он мой брат!

Крикнул Каген, сжимая рукоять меча.

— Ты забрал его у меня!

— Я дал ему новую жизнь.

Спокойно ответил Кого.

— А ты хочешь вернуть его в старую, полную боли и смерти. Зачем? Чтобы он страдал, как ты? Чтобы ненавидел, как ты? Оставь его. Ему хорошо здесь.

— Ему не хорошо!

Каген шагнул к Рэйдену, но невидимая стена остановила его.

— Посмотри на него! Он плачет! Он помнит!

Рэйден поднял голову. Лицо его было залито слезами, но в глазах появилась осмысленность.

— Ка...ген.

Прошептал он.

— Я помню... ты учил меня... держать меч... на крыше... луна...

— Да..Выдохнул Каген, упираясь в невидимую стену.

— Да, брат. Я здесь.

— Хватит!

Оборвал Император.

Тьма сгустилась вокруг Рэйдена, окутала его, как кокон. Он дёрнулся, закричал и затих. Когда тьма рассеялась, он стоял на ногах, с клинками в руках, с пустыми глазами.

— Ты не получишь его!

Сказал Кого.

— Он моя марионетка. Мой пёс. И он убьёт тебя, если я прикажу. Но сегодня я не прикажу. Сегодня ты заслужил право жить. Просто чтобы помнить, что он рядом и ты не можешь до него дотянуться.

Стена исчезла. Каген рванул вперёд, но Рэйден уже исчез: растворился в тенях, оставив после себя только запах озона и мокрые дорожки слёз на камне.

Каген упал на колени там, где только что стоял брат. Пальцы коснулись камня, он был влажным.

— Рэйден.

Прошептал он.

— Я верну тебя. Клянусь.

В пустоте раздался тихий смех Императора.

— Клянись, воин. Клятвы питают мою силу. Каждая обещанная жизнь приближает жатву.

Каген поднял голову к небу, к багровой луне, и закричал. Крик его был полон такой боли, что даже призраки в своих каменных нишах замерли, поражённые.

Где-то в глубине Кровавого Сада Рэйден сидел в своей келье, сжимая голову руками, и пытался удержать ускользающие воспоминания.

— Брат...

Шептал он.

— У меня есть брат.

За стеной ухмылялся Император, наблюдая за ним через магическое зеркало.

— Трещина.

Сказал он.

— Всего лишь маленькая трещина. Но этого достаточно. Достаточно, чтобы сделать жатву ещё богаче.

Он щёлкнул пальцами, и луна мигнула, меняя оттенок на ещё более кровавый.

Глава 9: Время Вспять

Рен не спал третью ночь.

Он сидел в углу своей кельи, прижавшись спиной к холодному камню, и смотрел на кусок металла, лежащий на полу. Символ школы Муген-рю тускло поблёскивал в багровом свете, проникающем через окно. Каждую ночь Рен брал его в руки, пытаясь вызвать воспоминания, и каждую ночь перед глазами вставала только белая стена.

«Ты был прав. Ты остановил это. Но цена оказалась слишком высока».

Что это значило? Что он остановил? И какую цену заплатил?

— Ты знаешь?

Тихо спросил Рен у своего клинка. Токисэцу — Течение времени — лежал рядом, молчаливый, как всегда. Дух не отвечал словами, только ощущениями. Сейчас Рен чувствовал от него что-то похожее на печаль. Или на страх.

«Не пытайся вспомнить»

Говорили эти ощущения.

«Это причинит боль».

— Я ничего не помню. Это хуже любой боли.

В дверь постучали. Рен не двинулся, он знал, что это глашатай. Только у этого существа был такой стук.

— Выходи.

Раздался голос.

— Твой бой.

Рен поднялся, сунул кусок металла за пазуху, взял клинок и вышел.

---

Коридоры Кровавого Сада сегодня казались особенно длинными. Глашатай парил впереди, не оборачиваясь, и Рен ловил себя на мысли, что каждый шаг отдаётся в груди глухой болью. Будто сердце билось не в такт.

— Кто мой противник?

Спросил он, хотя знал, что ответа не получит.

— Тот, кто ждёт тебя.

Равнодушно ответил глашатай.

— Тот, кто был с тобой всегда.

— Это ничего не значит.

— Здесь всё значит что-то. Просто ты пока не видишь.

Они вышли к арене. Ворота открылись, и багровый свет залил Рена с головы до ног. Призраки на трибунах зашевелились, зашептались. Они ждали нового зрелища, новой крови.

Рен шагнул вперёд и замер.

На противоположной стороне арены стоял человек, которого он никогда не видел. Высокий, в одеждах школы Муген-рю — тёмное кимоно с вышитым символом бесконечности на груди. Длинные чёрные волосы, собранные в хвост, узкое лицо с острыми чертами. В руках он держал такой же прямой клинок, как у Рена, только без ножен.

— Кто ты?

Спросил Рен, сжимая рукоять Токисэцу.

Человек поднял голову, и Рен увидел его глаза. Пустые. Мёртвые. Как у тех, кто уже не принадлежит этому миру.

— Ты не помнишь меня?

Сказал человек. Голос его звучал глухо, будто из-под воды.

— Это справедливо. Ты не помнишь ничего.

— Я помню своё имя. Юги Рен.

— Это имя ты взял после. До тебя звали иначе.

Рен шагнул ближе, вглядываясь в лицо незнакомца. Что-то в нём было знакомым. Очень знакомым. Будто он видел это лицо тысячи раз, но в другой жизни.

— Как?

Спросил он.

— Как меня звали до?

— Ты не хочешь знать.

— Хочу.

Человек улыбнулся.

— Меня звали Юги Рен. А ты был моим учеником. Ты убил меня, когда школа пала. Ты убил меня, чтобы остановить время.

Рен отшатнулся, будто получил удар в грудь.

— Нет. Этого не может быть. Я бы не...

— Ты бы не убил своего учителя?

Перебил человек.

— Ты убил. И не только меня. Ты убил всех. Тридцать семь учеников. Девять мастеров. Даже тех, кто не владел мечом, даже слуг. Всех.

— Зачем?

Прошептал Рен.

— Зачем я это сделал?

— Чтобы остановить катастрофу. Чтобы время не схлопнулось в точку и не уничтожило всё вокруг. Ты выбрал меньшее зло. Ты убил нас, чтобы спасти мир. И заплатил за это памятью.

Рен почувствовал, как пол уходит из-под ног. Он опустился на колено, опираясь на клинок.

— Я... я помню обрывки..

Выдохнул он.

— Белый свет. Крики. Моя рука... я потерял руку...

— Ты отрубил её сам.

Подтвердил учитель.

— Чтобы не дать времени выйти из-под контроля. Ты влил всю свою Луш в клинок, и клинок выдержал. Но рука... рука осталась там, в прошлом. Как и мы все.

— Почему ты здесь? Почему ты сражаешься со мной?

— Потому что Император призвал меня. Он может вызывать души тех, кто умер в Кровавом Саду. А мы умерли здесь, Рен. Мы все умерли здесь, потому что этот остров, не просто место. Это точка схождения реальностей. Когда ты убил нас, наши души попали сюда. И теперь мы его рабы.

Рен поднялся. Глаза его горели. В них впервые за долгое время появились эмоции.

— Я освобожу вас.

Сказал он.

— Я убью Императора.

— Ты не сможешь.

Покачал головой учитель.

— Он слишком силён. Но ты можешь кое-что другое. Ты можешь убить меня. По-настоящему. Отправить мою душу в покой. И сделать то же с остальными.

— Я не хочу убивать тебя снова.

— Ты должен. Это единственный способ искупить вину.

Учитель поднял клинок и шагнул вперёд.

— Бой!

Объявил глашатай.

---

Учитель атаковал первым.

Он двигался так быстро, что Рен едва успевал отслеживать его перемещения. Клинок мелькал в воздухе, целя в шею, в грудь, в глаза. Каждый удар был смертельным, каждый выпад рассчитан до миллиметра.

Рен отступал, блокируя, уклоняясь, но не отвечая. Он не мог поднять руку на того, кто учил его всему, что он умеет.

— Дерись!!!

Крикнул учитель, нанося очередной удар.

— Дерись, или я убью тебя, и тогда всё было зря!

— Я не могу!

— Можешь! Ты сильнее меня! Ты всегда был сильнее! Именно поэтому я выбрал тебя своим преемником!

Удар пришёлся в плечо: клинок полоснул по плоти, оставляя глубокую рану. Рен зашипел от боли, отшатнулся, прижимая руку к плечу.

— Если ты не будешь драться, ты умрёшь здесь!

Продолжал учитель, наступая.

— И твоя душа останется здесь навечно. Как и наши. Ты хочешь этого?

— Нет.

— Тогда дерись!

Учитель взмахнул клинком, целя в голову. Рен в последний момент ушёл в сторону, перекатился, вскочил на ноги. Кровь текла по руке, капала на камень, но боль отрезвляла.

— Прости меня, учитель..

Прошептал он.

И шагнул вперёд.

Они сцепились в вихре стали. Клинок Рена встретился с клинком учителя, высекая искры. Удар, блок, контрудар, снова блок — они танцевали танец, который знали наизусть, потому что учитель сам учил его этому танцу много лет назад.

— Хорошо!

Выдохнул учитель, отступая на шаг.

— Хорошо, мальчик. Ты помнишь.

— Я помню всё.

Ответил Рен, и в этот миг понял, что это правда.

Воспоминания хлынули потоком. Белый свет, нарастающий, готовый поглотить мир. Крики учеников, не понимающих, что происходит. Лицо учителя, который смотрел на него с мольбой:

«Останови это, Рен. Только ты можешь».

И его собственное решение. Мгновенное, страшное, единственно возможное.

Он остановил время.

Остановил так, что оно замерло целиком. И в этом замершем мире, где не двигалось ничего, кроме него самого, он прошёл по школе и убил всех. Быстро. Чисто. Без боли. А потом влил всю свою силу в клинок, и время пошло снова, но уже нормально, без угрозы схлопывания.

Цена была высока. Он потерял руку — она осталась в прошлом, в том моменте, где время остановилось навсегда. И он потерял память — слишком много силы ушло на то, чтобы удержать реальность от разрушения.

— Я вспомнил

Прошептал Рен, глядя на учителя.

— Я всё вспомнил.

— Я знал, что ты сможешь!

Улыбнулся учитель.

— А теперь сделай последний шаг. Отправь меня на покой.

Рен поднял клинок.

— Прощай, учитель.

— Прощай, мой мальчик.

Они сошлись в последней атаке. Клинки встретились, высекая не искры, а целый сноп света. И в этом свете фигура учителя начала таять, растворяться, превращаться в прозрачный туман.

— Спасибо.

Донёсся его голос издалека.

— Спасибо за всё.

Туман развеялся.

Рен остался один в центре арены, тяжело дыша, сжимая окровавленный клинок. Рана на плече пульсировала болью, но это было ничто по сравнению с тем, что творилось в душе.

Он победил. Он освободил учителя. Но цена...

«Рен»

Позвал голос.

Он обернулся. На трибунах, среди призраков, стояли они. Все тридцать семь учеников. Девять мастеров. Слуги. Они смотрели на него молча, без упрёка, без ненависти. Просто смотрели.

— Я приду за вами.

Сказал Рен.

— Я освобожу всех.

Призраки не ответили. Они растаяли в багровом свете, оставив после себя только лёгкое дуновение ветра.

Рен покачнулся и упал на колено. Глашатай материализовался рядом:

— Бой окончен. Победитель — Юги Рен.

— Отведи меня в келью.

Прохрипел Рен.

— Я... я не могу идти сам.

Глашатай подхватил его. Призрачные руки оказались удивительно сильными, и понёс прочь с арены.

Призраки на трибунах молчали. Они видели освобождение одной души и, может быть, впервые за долгое время почувствовали надежду.

---

В келье Рен рухнул на ложе и закрыл глаза. Воспоминания всё ещё кружились в голове, яркие, живые, болезненные. Лица учеников. Крик учителя. Белый свет, готовый поглотить всё.

И вдруг — тишина.

Рен открыл глаза и понял, что не помнит, как звали учителя.

Он напрягся, пытаясь вспомнить. Имя было где-то там, на грани сознания, но ускользало, как вода сквозь пальцы. Он помнил лицо. Помнил голос. Помнил каждое движение, каждую фразу. Но имя исчезло.

— Нет..

Прошептал он.

— Нет, только не это.

Он вскочил, заметался по келье, пытаясь ухватить ускользающую нить. Но чем больше он старался, тем быстрее таяли другие воспоминания. Вот исчезло имя одного ученика. Вот другого. Вот стёрлось лицо мастера, который учил его первым ударам.

— Остановитесь!

Закричал Рен.

— Не забирайте их!

Но память не слушалась. Она утекала, как песок сквозь пальцы, оставляя только сухую пустоту.

Когда рассвет, или то, что здесь называли рассветом заглянул в окно, Рен сидел на полу, обхватив голову руками. Он помнил только одно: он убил своих близких, чтобы спасти мир. И он должен освободить их души, томящиеся в Кровавом Саду.

Всё остальное исчезло.

— Ты заплатил цену.

Раздался голос из тени.

Рен поднял голову. В углу кельи, где не было никого мгновение назад, стоял Император. Белое кимоно, чёрные иероглифы, глаза-бездны.

— Каждый раз, когда ты используешь свою силу, ты будешь терять часть себя.

Продолжал Кого.

— Воспоминания. Эмоции. Привязанности. Пока не станешь пустым, как те, кто служит мне.

— Ты...

Рен попытался подняться, но ноги не слушались.

— Я наблюдал за твоим боем. Это было красиво. Трагично. По-настоящему. Ты подарил мне столько эмоций, сколько не дарят и десять обычных смертей. Спасибо.

— Я убью тебя...

Прошептал Рен.

— Попробуй

Улыбнулся Император.

— Но сначала вспомни, как меня зовут. Ах да, ты же не можешь. Ты уже забыл.

Он исчез, оставив после себя только тихий смех и запах пустоты.

Рен рухнул на пол и провалился в чёрный сон без сновидений.

Где-то в глубине Кровавого Сада духи школы Муген-рю смотрели на спящего воина и молча молились своим богам, чтобы он выдержал. Чтобы не сломался. Чтобы освободил их.

Но боги молчали. В Кровавом Саду не было богов. Только Император и его жатва.

---

Глава 10: Лед и Дрожь

Коридоры Кровавого Сада гудели.

Призраки, застывшие в стенах, шевелились чаще обычного, их безглазые лица обращались к проходящим воинам, будто знали то, чего не знали живые. Воздух стал тяжёлым, вязким, его приходилось продирать сквозь лёгкие, как сквозь густой туман.

Каген чувствовал это каждой клеткой тела. Сегодняшний день пах смертью. Не той, обычной, что витала здесь постоянно, а особенной: липкой, неотвратимой, предназначенной лично для него.

«Ты готов?»

Спросил Старик.

— Я готов умереть

Ответил Каген, проверяя, легко ли выходит катана из ножен.

— Или убить. Посмотрим, что выберет судьба.

«Судьба здесь не выбирает. Здесь выбирает Император»

— Тогда я выбираю сам.

Он вышел в коридор. Глашатай уже ждал, безмолвный, как всегда.

— Сегодня твой день, воин

Произнесло существо.

— Веди.

Они двинулись по лабиринту переходов. Каген считал шаги. Старая привычка, помогающая сохранять спокойствие. Сто тридцать семь до поворота. Ещё сорок два до следующего. Девятнадцать до лестницы. На двадцать седьмой ступени он почувствовал его.

Хибики.

Ярость этого человека была почти осязаемой. Она вибрировала в воздухе, заставляя камни мелко дрожать, сыпать пыль с потолка. Каген ускорил шаг.

Арена распахнулась перед ним, залитая багровым светом. Луна висела низко, почти касаясь краёв чаши, и в её свете чёрный камень казался окровавленным. Призраки на трибунах замерли в зловещем молчании — они знали, что сегодня будет не просто бой. Сегодня будет пир.

На противоположной стороне уже стоял Хибики.

Чёрно-жёлтое кимоно, зазубренная катана в руке, шрам на левом глазу, искажённое яростью лицо. Он не смотрел на призраков, не смотрел на луну. Он смотрел только на Кагена, и в этом взгляде горело всё: двадцать пять лет ненависти, ожидания, жажды крови.

— Наконец-то!!!

Прорычал Хибики. Голос его заставил вибрировать камни под ногами.

— Ты даже не представляешь, как долго я ждал этого мгновения!

— Представляю.

Тихо ответил Каген, выходя в центр арены.

— Я тоже кого-то ждал двадцать пять лет. Только моя надежда умерла в ту ночь, когда погиб мой клан. А твоя жива. И это делает тебя сильнее.

— Не смей говорить о моём брате!!!

Хибики шагнул вперёд, и камень под его ногой треснул.

— Ты убил его! Ты перерезал ему горло и смотрел, как он умирает!

— Я не убивал твоего брата.

— Лжец!

Глашатай взмахнул рукой:

— Бой!

---

Хибики атаковал первым.

Он не побежал, он взорвался движением. Вибрация, исходящая от его тела, ударила в Кагена раньше, чем клинок. Воздух сгустился, задрожал, и Каген едва успел уйти в сторону, пропуская удар, который должен был разрубить его пополам.

Зазубренная катана врезалась в камень там, где только что стоял Каген, и камень разлетелся на куски. Вибрация побежала трещинами во все стороны, заставляя призраков на трибунах взвыть от восторга.

— Медленно.

Прорычал Хибики, разворачиваясь для нового удара.

— Ты слишком медленно двигаешься, убийца!

— Я не убивал.

Повторил Каген, уклоняясь от второго выпада и отвечая своим — быстрым, колющем, целящим в бок.

Хибики блокировал, но вибрация от его клинка передалась на Сорутигатану, заставив руку Кагена онеметь. Пришлось отступить, перехватывая меч поудобнее.

— Твой брат погиб в тот же день, что и мой клан.

Сказал Каген, кружа вокруг противника.

— Я видел, как его пронзил мечом человек в белом. Тот самый, что сидит сейчас на троне из костей.

— Замолчи!

Хибики обрушил на него град ударов. Каждый взмах катаны сотрясал воздух, каждый блок отдавался в костях противной дрожью. Каген уклонялся, парировал, отступал, но Хибики наседал, не давая ни секунды передышки.

— Ты лжёшь, чтобы спасти свою шкуру!

Кричал Хибики, нанося удар за ударом.

— Я знаю правду! Мне сказали!

— Кто сказал?

Каген ушёл в перекат, вскочил на ноги.

— Император? Ты веришь тому, кто устроил эту бойню?

— Я верю своим глазам! Я видел, как ты стоял над телом моего брата!

— Ты видел тень! Ты видел то, что тебе показали!

Хибики замер на мгновение. В его глазах мелькнуло сомнение, всего лишь тень, но Каген уловил её.

— Не слушай его!

Прорычал дух-кузнец в голове Хибики.

— Он пытается запутать тебя! Убей его!

Хибики тряхнул головой, отбрасывая сомнения, и ринулся в новую атаку.

— Мне плевать!

Заревел он.

— Ты умрёшь здесь и сейчас!

Каген понял: словами его не остановить. Оставалось только драться.

— Прости..

Прошептал он.

— Я не хотел, но выбора нет.

Он отступил на шаг, поднимая катану над головой.

— Пробудись, Режущий Пустоту!

Воздух вокруг него взорвался холодом.

Иней побежал по камню, застывая багровую кровь предыдущих боёв. Вихри ледяного ветра закружились вокруг Кагена, поднимая его в воздух. Глаза его стали прозрачно-голубыми, почти белыми, а дыхание превратилось в пар.

— Первая стадия.

Выдохнул Хибики, глядя на это.

— Ты думаешь, это меня остановит?

Он воткнул катану в камень:

— Взреви, Клинок Землетрясения! Сердце катастрофы!

Вибрация, которую он излучал, стала невыносимой. Камень вокруг него пошёл глубокими трещинами, воздух загудел, как натянутая струна. Тело Хибики покрылось мелкими трещинами, из которых сочился жёлтый свет — он разрушал сам себя, но сила его росла с каждой секундой.

— Вторая стадия.

Констатировал Каген.

— Ты готов умереть ради мести.

— А ты готов умереть ради правды?

Они бросились друг на друга одновременно.

---

Удар, от которого содрогнулась вся арена.

Лёд встретился с вибрацией, и реальность вокруг них пошла рябью. Призраки на трибунах закричали: не от страха, от восторга. Они ждали этого зрелища.

Каген атаковал вихрями ледяного ветра, каждый из которых резал, как тысяча лезвий. Хибики отвечал ударными волнами, от которых лёд крошился в пыль, не долетая до цели. Они кружили по арене, оставляя за собой выжженную (или замороженную) землю.

— Ты силён.

Признал Хибики, останавливаясь на мгновение.

— Но этого недостаточно!

Он взмахнул катаной, и вибрация побежала по земле, разрывая её, подбрасывая в воздух огромные глыбы камня. Каген взлетел выше, уходя от разрушения, и в ответ ударил ледяным копьём, целя прямо в грудь противника.

Хибики даже не пытался уклониться. Копьё врезалось в него, но вибрация разнесла его в щепки за миг до касания.

— Моя броня разрушает всё, что приближается!

Прорычал он.

— Ты не достанешь меня!

— Посмотрим.

Каген сложил пальцы в мудру и прошептал:

— Ледяной двойник.

Воздух рядом с ним сгустился, закрутился, и из вихря вышел он сам. Точная копия, сотканная из инея и ветра, с такими же холодными глазами, с таким же мечом в руке.

— Что это?

Опешил Хибики.

— Это моя вторая стадия.

Лтветил Каген.

— Встречай.

Двойник атаковал первым. Он двигался так же быстро, как оригинал, наносил такие же удары, но каждый его выпад сопровождался ледяным ветром, замораживающим всё вокруг. Хибики отбивался, но теперь ему приходилось следить за двумя противниками сразу.

— Нечестно!

Прорычал он.

— На войне нет чести.

Каген ударил с другой стороны, и Хибики едва успел развернуться, принимая удар на клинок. Вибрация от его меча передалась на лёд, и двойник на мгновение замер, но тут же восстановился.

— Он часть меня.

Пояснил Каген.

— Моя душа, разделённая надвое. Ты не можешь разрушить то, что не до конца материально.

Хибики зарычал от ярости. Вибрация вокруг него усилилась, трещины на теле стали глубже, жёлтый свет полился наружу, как кровь.

— Тогда я разрушу всё!

Закричал он.

— Всю арену! Весь этот проклятый остров!

Он взмахнул катаной, и вибрация ударила в землю с такой силой, что камни вокруг начали плавиться. Трещины побежали к стенам, к трибунам, к трону Императора. Призраки заверещали, разлетаясь в стороны.

— Ты с ума сошёл!

Крикнул Каген, пытаясь удержать равновесие.

— Да!

Захохотал Хибики.

— Сошёл двадцать пять лет назад!

Он прыгнул вперёд, целя прямо в Кагена, но двойник встал на пути, принимая удар на себя. Ледяная фигура разлетелась на тысячу осколков, но Хибики потерял импульс, и Каген успел уйти в сторону.

— Ты убил моего двойника.

Констатировал он.

— Но я всё ещё здесь.

— Ненадолго.

Хибики развернулся для нового удара, но в этот миг что-то изменилось.

Воздух сгустился. Стал тяжёлым, как вода. Вибрации Хибики погасли, будто их поглотила тьма. Ледяной ветер Кагена исчез, не долетев до цели.

Они замерли одновременно, чувствуя чужое присутствие.

Из тени, сгустившейся в центре арены, вышел он.

Рэйден.

Чёрный костюм, два клинка в руках — один матовый, поглощающий свет, другой сияющий молниями. Глаза его были пусты, лицо непроницаемо.

— Император приказал прекратить этот бой.

Произнёс он бесстрастно.

— Вы оба нужны ему живыми. Пока.

— Прочь с дороги!

Зарычал Хибики, бросаясь на Рэйдена.

Рэйден даже не шелохнулся. Он просто поднял чёрный клинок, и тьма хлынула из него, окутывая Хибики со всех сторон. Вибрации захлебнулись в этой тьме, погасли, и Хибики замер, будто его парализовало.

— Не трогай его!

Крикнул Каген, бросаясь к брату.

Рэйден повернулся к нему, и в его глазах мелькнуло что-то человеческое, всего лишь на миг. Но этого хватило, чтобы Каген остановился.

— Уходи..

Тихо сказал Рэйден.

— Уходи, пока я не убил тебя.

— Ты не убьёшь меня, брат. Я знаю.

— Ты ничего не знаешь.

Рэйден взмахнул сияющим клинком, и молния ударила в Кагена, отбрасывая его на десяток метров. Каген врезался в каменную стену, но тут же вскочил, выставляя перед собой меч.

— Остановись!

Крикнул он.

— Вспомни! Вспомни, кто ты!

— Я никто.

Ответил Рэйден, и в голосе его прозвучала такая боль, что Каген замер.

— Я пустота. Я только меч.

Он поднял оба клинка, и тьма с молниями смешались в единый вихрь, готовый обрушиться на обоих воинов.

Но в этот миг на арене появился ещё один.

Горо.

Он вышел из тени, без меча, с голыми руками, и встал между Рэйденом и остальными.

— Хватит..

Сказал он спокойно.

— Я не знаю, кто ты, парень, и какие у тебя проблемы с братом, но сейчас ты угрожаешь моим товарищам по несчастью. А я этого не люблю.

— Уйди..

Процедил Рэйден.

— Ты не моя цель.

— Мне плевать, чья ты цель.

Горо усмехнулся.

— Я просто не люблю, когда сильные обижают слабых. А эти двое.

Он кивнул на Кагена и обездвиженного Хибики.

— Сейчас явно слабее тебя. Так что давай, покажи, на что способен.

Рэйден шагнул к нему, но Горо даже не пошевелился. Только улыбка стала шире.

— Давай!

Повторил он.

— Ударь. Посмотрим, что будет.

Что-то в его голосе заставило Рэйдена остановиться. Он вгляделся в лицо Горо, в его глаза, и увидел там то, чего не ожидал.

Бездну. Такую же глубокую, как у Императора.

— Ты...

Начал Рэйден.

— Я тот, кто может убить тебя, если придётся.

Перебил Горо.

— Но не хочу. Потому что ты не враг. Ты жертва. Как и все мы.

Рэйден опустил клинки. Тьма рассеялась, молнии погасли. Хибики, освобождённый от паралича, рухнул на колени, тяжело дыша.

— Уходи..

Тихо сказал Рэйден, обращаясь к брату.

— Уходи и не ищи меня больше. Я опасен для тебя.

— Я никогда не перестану искать тебя.

Ответил Каген, поднимаясь.

— Ты мой брат. И я верну тебя.

Рэйден покачал головой и растаял в тенях, оставив после себя только запах озона и горькую пустоту.

Горо подошёл к Кагену, протянул руку:

— Живой?

— Живой.

Ответил Каген, принимая помощь.

— Спасибо.

— Не за что.

Горо повернулся к Хибики, который всё ещё стоял на коленях, глядя в одну точку.

— Эй, ты как?

Хибики поднял голову. Лицо его было бледным, глаза растерянными.

— Что это было?

Прошептал он.

— Кто это?

— Мой брат.

Ответил Каген.

— Кураками Рэйден. Его забрал Император той же ночью, что и твоего брата. Только твоего убили, а его превратили в марионетку.

Хибики посмотрел на него долгим взглядом.

— Если ты не убивал моего брата... то кто?

— Император. Или его слуги. Я не знаю точно, но знаю, кто может ответить.

Оба посмотрели на трон из костей, возвышающийся над ареной. Трон был пуст, но они чувствовали взгляд Императора.

— Значит, у нас общий враг..

Проговорил Хибики, поднимаясь.

— Похоже на то.

Хибики протянул руку. Каген посмотрел на неё, потом на его лицо.

— Я всё ещё ненавижу тебя..

Сказал Хибики.

— Но, может быть, не так сильно, как его.

Каген пожал руку.

— Этого достаточно.

Горо хлопнул их обоих по плечам

— Вот и славно. А теперь давайте убираться с этой арены, пока наш общий враг не передумал и не прислал сюда ещё парочку таких же психованных братьев.

Они направились к выходу, оставляя за спиной израненную арену, призраков, замерших в недоумении, и багровую луну, которая, казалось, смотрела им вслед с лёгким разочарованием.

На троне из костей Император Кого улыбнулся.

— Интересно...

Прошептал он.

— Они объединяются. Это делает жатву ещё богаче. Пусть идут. Пусть надеются. Тем слаще будет их отчаяние, когда они поймут, что всё это время плясали под мою дудку.

Он щёлкнул пальцами, и луна мигнула, заливая арену новым потоком багрового света.

Жатва продолжалась.

Глава 11: Цепь и Клинок

Они шли по коридору молча.

Каген — первым, сжимая рукоять катаны так, что пальцы побелели. Мысли о брате жгли сознание, но он заставлял себя дышать ровно, глубоко, чтобы не сорваться. Хибики — чуть поодаль, с трудом переставляя ноги после боя. Вибрации, разрушавшие его тело, оставили глубокие трещины на коже, и жёлтый свет всё ещё сочился из ран, но он шёл сам, отказываясь от помощи.

Горо замыкал шествие, насвистывая ту же мелодию, что и всегда. Но сегодня в его свисте слышались непривычные нотки — тревога? Предвкушение? Он и сам не мог понять.

— Дальше нам в разные стороны.

Сказал Каген, останавливаясь на развилке.

— Моя келья налево.

— Моя направо.

Кивнул Хибики.

— Увидимся завтра. Если доживём.

— Доживём.

Хибики уже собрался уходить, когда Горо вдруг схватился за грудь и глухо застонал.

— Ты чего?

Обернулся Каген.

— Ничего...

Прохрипел Горо, сгибаясь пополам.

— Всё нормально... Идите...

Но это было не нормально. Каген видел, как под кожей Горо заходили волны — тёмные, пульсирующие, будто там, внутри, билось второе сердце.

— Что с тобой?

Хибики шагнул ближе, забыв о собственных ранах.

— Ты болен?

— Я... проклят.

Выдохнул Горо, поднимая голову. Лицо его побледнело, глаза налились красным.

— Меч... он хочет выйти. Чует кровь. Чует смерть. Два боя подряд без него... он голоден.

— Так не обнажай его.

Резонно заметил Хибики.

— Ты же справлялся раньше.

— Раньше я не стоял рядом с двумя воинами, которые только что едва не убили друг друга. Раньше вокруг не было столько крови.

Горо закашлялся, и на губах его выступила тёмная, почти чёрная кровь.

— Идите. Быстро. Я не знаю, сколько ещё продержусь.

Каген и Хибики переглянулись. В их взглядах читалось одно и то же: нельзя оставлять товарища в беде. Даже если этот товарищ: странный наёмник с демоническим мечом.

— Мы не уйдём.

Сказал Каген.

— Скажи, что нам делать?

— Помочь?

Горо горько усмехнулся.

— Вы не можете мне помочь. Никто не может. Только одно существо способно меня успокоить, и оно сидит на троне из костей и наблюдает за нашими мучениями.

— Тогда иди в свою келью. Закройся. Не выходи, пока не пройдёт.

— Не пройдёт!

Горо выпрямился, с трудом сдерживая дрожь.

— Он будет требовать всё сильнее, пока я либо не накормлю его, либо не сдохну. А сдохнуть я не могу — демон не даст. Он воскресит меня, и всё начнётся заново.

Хибики сжал кулаки. Вибрации вокруг него усилились.

— Есть только один выход...

Тихо сказал Горо.

— Я должен обнажить меч. Недолго. Совсем чуть-чуть. Дать ему немного крови, чтобы успокоился. И надеяться, что смогу остановиться.

— Это опасно.

Сказал Каген.

— Жить вообще опасно.

Философски заметил Горо.

— А здесь тем более. Отойдите. Далеко. Если я не справлюсь... бегите. Или убейте меня. Но лучше бегите.

Он отступил в нишу, где стены расходились, образуя небольшой тупик. Достал из-за спины свой жуткий клинок — Кецу-но-Киба — Шипы на нём зашевелились, почуяв близость хозяина, полости в центре лезвия запульсировали багровым светом.

— Ну, демон...

Прошептал Горо

— Я выпущу тебя погулять. Немного. Совсем немного.

Он полоснул себя по ладони.

Кровь брызнула на клинок, и мир вокруг изменился.

---

Первая фаза наступила мгновенно.

Клинок вспыхнул кроваво-красной аурой, и Горо почувствовал, как в тело вливается сила. Нечеловеческая, звериная, пьянящая. Раны на его плече, полученные в первом бою, затянулись за секунду. Глаза налились алым, дыхание стало глубже, мышцы набухли.

— Ого!

Выдохнул Хибики, глядя на это со стороны.

— Он реально меняется.

— Не подходи.

Предупредил Каген, кладя руку на меч.

— Если он потеряет контроль, мы первые, кого он убьёт.

Горо сделал несколько взмахов клинком. Воздух засвистел, разрезаемый шипами. Скорость его движений была такова, что глаз едва успевал отслеживать.

— Хорошо...

Прорычал Горо.

— Хорошо, демон. Ты получил кровь. Успокойся. Возвращайся обратно.

Но клинок не желал успокаиваться.

— Назад!

Приказал Горо, пытаясь убрать меч в ножны.

— Я сказал...назад!

Клинок выскользнул из рук, описав в воздухе дугу, и снова влетел в ладонь. Шипы впились в плоть, высасывая новую порцию крови.

— Неееет!

Закричал Горо.

— Не надо!

Но было поздно.

Вторая фаза накрыла его как цунами.

Тело Горо покрылось слоем чёрной субстанции, смешанной со сгустками крови. Она застывала, образуя подобие доспеха, но не человеческого, а звериного. Наросты на плечах, шипы на локтях, когти, выросшие прямо из пальцев. Лицо исказилось, став полуволчьей мордой, глаза превратились в две красные точки.

— Уходите!!!

Успел крикнуть Горо, но голос его уже изменился , стал глубже, хриплее, нечеловеческим.

— Уходите, я не... не могу...

Он прыгнул.

Не на Кагена с Хибики. В стену. Кулаки, покрытые чёрной бронёй, врезались в камень, выбивая из него целые глыбы. Стена содрогнулась, пошла трещинами. Горо бил снова и снова, рыча и завывая, как раненый зверь.

— Он крушит всё вокруг.

Прокомментировал Хибики, пригибаясь от летящих осколков.

— Мы должны его остановить.

— Чем?

Крикнул Каген, уклоняясь от каменной глыбы.

— Мой лёд его не возьмёт, он слишком быстр. Твои вибрации только разозлят его сильнее.

— Тогда что?

Горо развернулся и посмотрел на них. В его глазах не осталось ничего человеческого: только голод, только жажда крови. Он сделал шаг в их сторону.

— Чёрт!

Выдохнул Каген, выхватывая меч.

— Придётся драться.

— Ты хочешь убить его?

Спросил Хибики, тоже обнажая катану.

— Я хочу его остановить. Если для этого придётся его убить, значит, придётся.

Горо прыгнул.

Он двигался быстрее, чем в первой фазе, намного быстрее. Каген едва успел выставить блок, и удар чёрных когтей пришёлся в лезвие Сорутигатаны, высекая сноп искр. Сила была чудовищной: Кагена отбросило на десяток метров, в спину врезалась стена.

— Держись!!!

Крикнул Хибики, бросаясь на Горо сбоку.

Вибрация ударила в чёрный доспех, но тот даже не дрогнул. Горо развернулся, схватил Хибики за горло и приподнял над землёй одной рукой.

— Пусти!

Прохрипел Хибики, пытаясь вырваться. Вибрации сотрясали его тело, передавались на руку Горо, но демоническая броня гасила их, не позволяя нанести вред.

Горо занёс вторую руку для смертельного удара.

— Нет!!!

Каген метнул ледяное копьё, целя в голову.

Копьё врезалось в висок Горо, разлетелось на тысячу осколков. Горо мотнул головой, выпустил Хибики и повернулся к новому врагу.

— Беги!

Крикнул Каген Хибики.

— Я отвлеку его!

— С ума сошёл? Он убьёт тебя!

— Может быть. Но не один.

Каген шагнул вперёд, поднимая меч. В голове пронеслась мысль: если он умрёт сейчас, кто спасёт Рэйдена? Кто расскажет Хибики правду о его брате? Кто остановит Императора?

Но другого выхода не было.

— Давай, демон!

Сказал он Горо.

— Иди сюда.

Горо прыгнул.

И в этот миг из тени вылетело нечто, гибкое, длинное, усеянное шипами. Оно обвилось вокруг ног Горо, дёрнуло, опрокидывая монстра на пол.

Дзан.

Дикарь стоял в проходе, сжимая свой гибкий меч, и лицо его выражало крайнюю степень сосредоточенности.

— Я слышал шум.

Бросил он.

— Думал, Император прислал убийц.

— Помоги!

Крикнул Каген.

— Удержи его!

— Легко сказать.

Горо рванулся, разрывая путы. Меч Дзана со свистом распрямился, шипы оставили на чёрной броне глубокие царапины, но демон даже не обратил внимания.

— Яд не действует.

Констатировал Дзан, отступая.

— Он уже мёртвый? Или слишком живой?

— И то, и другое!

Ответил подоспевший Хибики.

— Надо его оглушить. Сильно оглушить.

— Чем?

Хибики огляделся. Взгляд его упал на обломок колонны, валяющийся в углу.

— Этим.

Он подбежал, поднял обломок, почти в человеческий рост, тяжёлый, массивный и, размахнувшись, обрушил его на голову Горо.

Камень встретился с черепом с глухим звуком. Горо замер, покачнулся, но устоял.

— Ещё!

Крикнул Дзан, наматывая меч на ногу демона.

Хибики ударил снова. И снова. И снова.

На пятом ударе чёрная броня пошла трещинами. На шестом Горо рухнул на колени. На седьмом, из его груди вырвался хрип, и тьма начала спадать.

— Ещё немного!

Выдохнул Каген, подбегая.

— Он возвращается.

Чёрная субстанция стекала с тела Горо, впитываясь обратно в клинок, который валялся в стороне. Лицо прояснялось, становясь человеческим. Красные глаза бледнели, возвращая обычный карий цвет.

Горо закашлялся, сплюнул кровь и поднял голову.

— Что... что случилось?

Прохрипел он.

— Почему я на полу?

— Ты чуть не убил нас.

Ответил Хибики, отбрасывая обломок колонны.

— Хорошо, что у тебя крепкий череп.

Горо посмотрел на свои руки. Когти исчезли, кожа была чистой.

— Я перешёл во вторую фазу..

Прошептал он.

— Я... я ничего не помню. Только голод. И желание убивать.

— Мы заметили.

Сухо сказал Дзан, убирая меч.

— В следующий раз предупреждай заранее, чтобы мы могли спрятаться подальше.

— Простите...

Горо попытался подняться, но ноги не слушались. Каген поддержал его.

— Я не хотел. Демон... он сильнее меня. Когда я даю ему волю, я перестаю быть собой.

— Значит, надо найти способ контролировать его..

Сказал Каген.

— Или избавиться от него.

— Избавиться нельзя. Я пробовал. Он возвращается. Всегда возвращается.

Горо посмотрел на клинок, валяющийся в стороне. Тот лежал тихо, только шипы слабо подрагивали, будто в предвкушении следующего раза.

— Надо идти в кельи.

Сказал Хибики.

— Здесь опасно оставаться. Если Император узнает, что мы собираемся вместе...

— Он знает.

Перебил его тихий голос из тени.

Все четверо развернулись одновременно, хватаясь за оружие.

Из тени вышел Рен.

Однорукий фехтовальщик выглядел бледным, измождённым, но в глазах его горел странный огонь.

— Он знает всё, что происходит в Кровавом Саду,

Продолжил Рен.

— Он видит нас. Слышит. Чувствует. Мы для него как муравьи в банке.

— Ты откуда здесь?

Спросил Дзан.

— Шёл мимо. Услышал шум. Подумал, может, помощь нужна.

Рен перевёл взгляд на Горо.

— Ты в порядке?

— Бывало лучше.

Признал Горо.

— Но живой.

— Это главное.

Рен подошёл ближе, и все увидели, что в руке он сжимает какой-то предмет: кусок металла с выгравированным символом.

— Я вспомнил.

Тихо сказал он.

— Вспомнил, кто я и что сделал. И знаю, кто наш настоящий враг.

— Император.

Кивнул Каген.

— Да. Но не только. Он лишь инструмент. Или, скорее, проводник. За ним стоит нечто большее. То, что он хочет призвать в этот мир.

— Что?

Спросил Хибики.

— Пустота. Первозданная тьма. Источник всей силы, который уничтожит всё живое, если вырвется на свободу.

Наступило молчание. Четверо воинов смотрели на пятого, переваривая услышанное.

— И что мы можем сделать?

Спросил наконец Горо.

— Объединиться.

Ответил Рен.

— Перестать убивать друг друга и ударить по нему вместе. Это единственный шанс.

— А как же турнир?

Усомнился Дзан.

— Император не позволит нам просто так взять и объединиться.

— Не позволит. Значит, надо сделать так, чтобы у него не было выбора.

Рен обвёл взглядом собравшихся:

— Я не знаю, выживем ли мы. Но знаю, что если не попытаемся, умрём точно. И не только мы. Все. Весь мир.

Горо усмехнулся и, пошатываясь, поднялся на ноги.

— Знаешь.

Сказал он

— Я всю жизнь искал, за что умереть. Думал, это будет что-то простое: за деньги, за женщину, за бутылку сакэ. А теперь получается за мир. Смешно, да?

— Не смешно.

Ответил Каген.

— Но достойно.

— Значит, решено..

Подвёл итог Хибики.

— Мы объединяемся. Временно. Пока не убьём Императора. А потом...

— А потом посмотрим.

Перебил Дзан.

— Может, и не придётся смотреть.

Они обменялись взглядами. Враг всё ещё был слишком силён, шансов на победу почти не было, но впервые за всё время в Кровавом Саду у них появилась надежда.

Где-то в темноте, на троне из костей, Император К'ого довольно улыбнулся.

— Объединяйтесь.

Прошептал он.

— Объединяйтесь, мои маленькие глупцы. Чем крепче вы свяжетесь друг с другом, тем больше боли принесёт ваша гибель. А боль лучшая приправа для жатвы.

Он щёлкнул пальцами, и багровая луна за окном мигнула, предвещая новые испытания.

Жатва продолжалась.

Глава 12: Истина за Троном

Рен ждал.

Он сидел в своей келье, прижавшись спиной к холодной стене, и смотрел на багровую луну за окном. Токисэцу лежал на коленях, и Рен чувствовал его дыхание: лёгкое, едва уловимое, похожее на шелест песка в пустыне. Дух клинка знал, что задумал хозяин, и не одобрял.

«Это опасно»

Говорили ощущения, исходящие от меча.

«Император почувствует тебя. Он всегда чувствует».

— Я должен знать правду.

Тихо ответил Рен.

— Я уже потерял слишком много памяти. Если я узнаю, что он задумал, может быть, смогу это остановить.

«Ты не сможешь остановить его в одиночку»

— Значит, расскажу другим.

Рен поднялся, бесшумно, как тень. В коридоре было пусто. Глашатай появлялся только перед боями, а до следующего поединка оставалось ещё несколько часов. Самое время.

Он вышел и двинулся в сторону тронного зала.

Дорогу он запомнил ещё в первый день, когда глашатай вёл его к арене. Тронный зал находился выше, над ареной, в самой высокой точке Кровавого Сада. Туда вели широкие лестницы, охраняемые — кем? Рен не знал. Но собирался выяснить.

Лестница оказалась пуста. Ни стражи, ни призраков, ни даже намёка на опасность. Рен поднимался медленно, прислушиваясь к каждому шороху, но тишина была абсолютной. Слишком абсолютной.

«Ловушка»

Подумал он, но продолжил идти.

Наверху его ждали массивные двери из чёрного камня, покрытые багровыми иероглифами. Они светились в темноте, пульсировали в такт. Рен протянул руку, коснулся поверхности.

Холод. Древний, глубокий, пронизывающий до костей холод.

Двери открылись без звука.

Рен шагнул внутрь.

---

Тронный зал оказался огромным. Настолько огромным, что противоположная стена терялась в темноте. Высокие колонны уходили в бесконечность, теряясь где-то в вышине, где вместо потолка клубилась тьма, пронизанная багровыми всполохами. Пол был чёрным, отполированным до зеркального блеска, и в нём отражалась луна, хотя здесь не было окон.

В центре зала, на возвышении, стоял трон. Костяной. Огромный, составленный из тысяч человеческих костей, скреплённых невидимой силой. На троне никого не было.

Но Рен чувствовал присутствие. Оно было везде.

— Я знаю, что ты здесь.

Прошептал он, сжимая рукоять клинка.

— Выходи.

Тишина.

Рен сделал шаг вперёд. Ещё один. И ещё.

Когда он приблизился к трону на расстояние вытянутой руки, воздух вдруг сгустился. Давление стало таким, что заложило уши. Рен замер, готовый к атаке, но вместо нападения из тени выступила... карта.

Она висела в воздухе, сотканная из света и тьмы, огромная, во всю стену. На ней были изображены миры: Рен насчитал их двенадцать. Каждый мир был связан с другими тонкими нитями, пульсирующими багровым. И в центре этой паутины находилось одно место — Кровавый Сад.

— Что это?

Выдохнул Рен, подходя ближе.

Карта оживала, двигалась. По нитям текло что-то похожее на кровь, или на свет, от миров к центру. Каждая пульсация сопровождалась лёгкой вспышкой, и Рен понял: это энергия. Луш. Она собиралась здесь, в Кровавом Саду, стекаясь со всех миров.

— Жатва.

Прошептал он.

Рядом с картой проявилась ещё одна конструкция — схема. Она была меньше, детальнее. На ней изображался турнир. Каждый воин был отмечен точкой, и от каждой точки тянулась нить к центру. Чем ярче горела точка, тем сильнее был воин. Каген горел холодным голубым, Хибики — жёлтым, Горо — алым, почти чёрным. Сам Рен был отмечен белым, пульсирующим.

А над всеми ними возвышалась фигура Императора. От неё тянулись щупальца тьмы, обвивающие каждую точку.

— Мы для него источник.

Понял Рен.

— Мы не воины. Мы еда.

Он подошёл ещё ближе, пытаясь разобрать надписи, идущие по краям схемы. Древний язык, похожий на тот, что он видел на куске металла, но более архаичный. Рен напряг память, слова всплывали из глубины, из тех воспоминаний, что чудом сохранились.

«Жатва длится тысячу лет. Каждое поколение даёт новых воинов. Каждая смерть питает Врата. Когда соберётся достаточно, Врата откроются. Пустота войдёт в мир»

Рен отшатнулся.

— Тысячу лет?!

Повторил он.

— Он делает это тысячу лет.

— Почти...

Раздался голос за спиной.

Рен развернулся, выхватывая клинок. В двух шагах от него стоял Император. Белое кимоно, чёрные иероглифы, глаза-бездны. Он улыбался.

— Одна Тысяча двести тридцать семь лет, если быть точным. Но кто считает?

— Ты знал, что я приду.

— Конечно.

Кого сделал шаг вперёд. Рен отступил.

— Я всё знаю, что происходит в моём саду. Каждый шорох, каждое дыхание, каждую мысль. Я позволил тебе прийти. Хотел, чтобы ты увидел.

— Зачем?

— Затем, что знание тоже часть жатвы. Когда воин понимает правду, его Луш становится ярче. Отчаяние, надежда, страх, всё это топливо. Чем больше ты будешь знать, тем вкуснее станешь, когда придёт твой черёд.

Рен сжал рукоять так, что пальцы побелели.

— Ты не получишь меня.

— Получу. Всех получу. Рано или поздно.

Кого обвёл рукой вокруг, указывая на карту.

— Видишь эти миры? Двенадцать реальностей, связанных между собой. В каждой есть такие, как вы. Сильные воины, чья энергия питает мои Врата. Я собираю её веками. И скоро соберу достаточно.

— Чтобы открыть Пустоту.

— Чтобы впустить Пустоту. Да. Она источник всего. Первозданная тьма, из которой родился свет. Когда она войдёт, всё изменится. Миры сольются в один. Не будет больше смерти, потому что не будет жизни. Только покой. Вечный, абсолютный покой.

— Ты безумен.

— Я мудр.

Кого улыбнулся ещё шире.

— Но тебе этого не понять. Ты слишком привязан к своей жалкой жизни, к своим воспоминаниям, к своей боли. А я вижу дальше.

Рен шагнул вперёд, поднимая клинок.

— Я остановлю тебя.

— Попробуй.

Рен прыгнул.

И в тот же миг время замерло.

Он использовал свою силу, замедлил время до предела, до почти полной остановки. В этом застывшем мире Император стоял неподвижно, с улыбкой, застывшей на губах. Рен обошёл его, приблизился к карте, к схеме, запоминая каждую деталь. Ему нужно было унести это знание с собой.

Он коснулся схемы рукой, и в этот миг время рвануло вперёд.

— Не трогай!

Крикнул Кого, но было поздно.

Схема вспыхнула, ослепив Рена на мгновение. Когда зрение вернулось, он стоял в другом месте, в центре арены, окружённый призраками, под багровой луной.

— Что?

Выдохнул он.

— Как?

— Я переместил тебя. Ты думал, я позволю тебе уйти с моими секретами?

Рен огляделся. Призраки на трибунах зашевелились, зашептались. Они ждали.

— Выходи!

Крикнул он.

— Сразись со мной лицом к лицу!

— Зачем?

Усмехнулся Кого.

— Ты уже проиграл. Ты узнал правду, и это знание будет грызть тебя изнутри. Она станет твоим проклятием. А когда ты окончательно сойдёшь с ума, твоя Луш станет такой сладкой...

Рен опустил клинок. Он понял: сейчас ему не победить. Император играет с ним, как кот с мышью.

— Я вернусь..

Тихо сказал он.

— И приведу остальных.

— Приводи.

Ответил Кого.

— Чем больше, тем лучше. Жатва ждёт.

Тьма сгустилась вокруг Рена, и через мгновение он оказался в своей келье, на том самом месте, откуда ушёл. Клинок дрожал в руке, голова кружилась.

— Это был сон?

Прошептал он.

Но на груди, под кимоно, лежал кусок металла с символом школы. Рен достал его и увидел, что на обратной стороне появилась надпись: точная копия схемы, которую он видел в тронном зале.

— Не сон..

Выдохнул он.

— Значит, я всё-таки успел.

Он спрятал металл обратно и закрыл глаза. В голове крутились цифры, линии, названия миров. Двенадцать реальностей. Тысячи воинов, погибших за века. И один Император, пьющий их силу.

— Мы остановим тебя.

Пообещал Рен пустоте.

— Клянусь памятью своих близких.

Пустота молчала. Только луна за окном мигнула багровым, предвещая новый день и новые бои.

Где-то в тронном зале Император Кого сидел на костяном троне и смотрел на схему, которая теперь была неполной. Часть её, та, к которой прикоснулся Рен, исчезла, переместившись вместе с воином.

— Интересно..

Прошептал он.

— Он смог украсть кусочек. Это делает его ещё ценнее. Пусть знает. Пусть расскажет другим. Отчаяние в компании заразительно.

Он поднял руку, и тьма вокруг заклубилась.

— Следующий бой. Пусть будет показательным.

В кельях воины вздрогнули, почувствовав перемену. Что-то надвигалось. Что-то страшное.

И только Горо, глядя на свой клинок, тихо сказал:

— Скоро, демон. Скоро мы выйдем на настоящую охоту.

Глава 13: Свет во Тьме

Когицу сидел в углу своей кельи, прижимая к груди перевязанные рёбра. Раны, полученные в бою с Рэйденом, всё ещё ныли, но уже не кровоточили. Целительная магия Кровавого Сада работала исправно, возвращая воинов в строй к следующему бою. Вопрос только зачем? Чтобы снова убивать?

Он смотрел на клинок, лежащий рядом. Хикари-но-Ито — тускло мерцал в багровом полумраке. Дух молчал, но Когицу чувствовал его беспокойство. Что-то должно было случиться.

В дверь постучали. Не глашатай, слишком тихо, почти робко.

— Кто?

— Дзан.

Раздался приглушённый голос.

— Открой, монах. Дело есть.

Когицу удивился, но пошёл открывать. Дикарь стоял в коридоре, опираясь на свой гибкий меч, и выглядел встревоженным.

— Что случилось?

— За мной следят.

Без предисловий начал Дзан.

— Тени. Они везде. Я чувствую их запах.

— Тени?

Когицу нахмурился.

— Ты о чём?

— Об убийцах Императора. Он посылает их, когда хочет кого-то убрать. Я видел их после боя с тем бешеным, с вибрациями. Они кружили вокруг моей кельи, но не входили. Ждали.

— Чего ждали?

— Пока я ослабею. Пока усну. Они не любят честного боя.

Когицу вышел в коридор, вглядываясь в темноту. Действительно, там, где обычно клубилась тьма, сейчас двигались тени.

— Их много.

Тихо сказал он.

— Десятка два.

Кивнул Дзан.

— Может, больше. Одному мне не справиться.

— Ты просишь меня о помощи?

Когицу посмотрел на дикаря. Раскрашенное лицо, подпиленные зубы, дреды. Он выглядел как воплощение всего, что монах привык считать звериным, диким, недостойным. Но в глазах Дзана горел тот же огонь, что и в его собственных.

— Хорошо.

Сказал Когицу.

— Но потом ты ответишь на мои вопросы.

— Взаимно.

Усмехнулся Дзан.

— А теперь выходим. Они уже близко.

---

Они двинулись по коридору плечом к плечу. Дзан: с гибким мечом наготове, шипы на лезвии нервно подрагивали. Когицу: с обнажённым клинком, от которого исходило мягкое белое свечение.

Тени отступали перед светом, но не исчезали.

— Сколько их?

Спросил Когицу.

— Я насчитал двадцать три.

Ответил Дзан.

— Может быть больше.

— Откуда они берутся?

— Из тьмы. Император создаёт их из душ проигравших. Тех, кто умер на арене, но не обрёл покоя. Они его рабы.

Когицу вспомнил лица своих однокурсников, явившихся ему после боя. Неужели и их могут превратить в таких тварей?

— Мы должны освобождать души.

Сказал он.

— Тех, кого убиваем. Не давать им попасть в рабство.

— Как?

Удивился Дзан.

— Свет. Если умирающий видит свет, его душа уходит в правильное место. Я попробую.

— Успеешь ещё нафилософствоваться.

Оборвал Дзан, останавливаясь.

— Смотри.

Впереди, там, где коридор расширялся в небольшую залу, тьма сгустилась настолько, что стала почти осязаемой. И в этой тьме горели глаза. Десятки глаз.

— Они ждали.

Прошептал Когицу.

— Значит, встретим.

Дзан шагнул вперёд, взмахнул мечом, и гибкое лезвие рассекло тьму, целя в ближайшую тень. Та взвизгнула, рассыпаясь, но на её месте возникли две новые.

— Их становится больше!

Крикнул Когицу, активируя свечение клинка.

Свет ударил во тьму, и тени заверещали, заметались. Некоторые из них начали плавиться, исчезать, но другие, наоборот, озверели, и бросились на воинов со всех сторон.

Бой закипел мгновенно.

Дзан работал мечом, как дикий зверь. Хлесткие удары, разрывающие сразу несколько теней, кувырки, прыжки, уходы. Его яд действовал и на этих тварей. Те, кого задевали шипы, начинали корчиться и таять.

Когицу держался рядом, создавая вокруг себя и Дзана кокон из света. Тени не могли пробиться сквозь него, но бросались снова и снова, оставляя на световой защите чёрные подпалины.

— Их слишком много!

Крикнул Когицу, чувствуя, как силы начинают иссякать.

— Я долго не продержусь!

— Держись!

Рявкнул Дзан, отсекая сразу трёх теней, пытавшихся зайти сбоку.

— Я очищу пространство!

Он взмахнул мечом, и тот, послушный его воле, вытянулся в длинную острую нить, описавшую круг вокруг них. Тени, попавшие в этот круг, развалились на куски.

— Есть!

Выдохнул Дзан, но тут же новый десяток теней вынырнул из темноты.

— Да им нет конца!

Понял Когицу.

— Пока мы здесь, они будут появляться снова.

— Надо прорываться к тронному залу!

Крикнул Дзан.

— Там источник!

— Ты с ума сошёл? Нас убьют раньше, чем мы доберёмся!

— Тогда предлагай другой план!

Когицу задумался на мгновение. Свет, тени, души... В голове мелькнула мысль.

— Я могу попробовать очистить их.

Сказал он.

— Не убить, а очистить. Отпустить души.

— Ты уверен?

— Нет. Но выбора нет.

Когицу закрыл глаза, сосредоточился. Он вспомнил лица своих убитых братьев, их боль, их гнев, их отчаяние.

— Простите меня...

Прошептал он.

Свет клинка вспыхнул с новой силой. Чёрная оболочка сползала, открывая человеческие лица. Искажённые, страдающие, но человеческие. Они смотрели на Когицу с благодарностью и страхом.

— Идите.

Сказал он.

— Идите к свету. Там нет боли.

Одна за другой тени исчезали, растворяясь в белом сиянии. На их месте оставалась только лёгкая дымка, которая поднималась вверх и таяла.

— Это... невероятно.

Выдохнул Дзан, глядя на происходящее.

— Я сам не знал, что так могу.

Ответил Когицу, пошатываясь.

— Это отнимает много сил.

Последняя тень исчезла, и в зале стало светло впервые за всё время в Кровавом Саду.

— Надо идти.

Сказал Дзан, подхватывая монаха под руку.

— Скоро здесь будет стража. Настоящая.

Они побежали по коридору, оставляя за собой светящийся след.

---

В келье Когицу рухнул на ложе, тяжело дыша. Дзан стоял рядом, опираясь на меч, и смотрел на него с новым выражением.

— Ты не простой монах.

Сказал он.

— Ты жрец. Настоящий.

— Я убийца.

Прошептал Когицу.

— Я убил своих братьев. Я не достоин называться жрецом.

— Ты убил, потому что был должен. Это не делает тебя плохим.

Дзан присел рядом.

— В моём племени тоже есть такие обряды. Испытание кровью. Я проходил его. Я убивал друзей. И до сих пор вижу их лица во сне.

Когицу посмотрел на него с удивлением.

— Ты понимаешь?

— Понимаю. Мы все здесь несём груз прошлого. Император собрал нас именно поэтому, чтобы наша боль питала его. Но мы можем обратить эту боль в оружие.

— Как?

— Вместе.

Дзан протянул руку.

— Ты и я. Мы разные, но вместе мы сильнее.

Когицу помедлил, потом пожал протянутую руку.

— Спасибо.

Сказал он.

— За то, что поверил.

— Не за что.

Усмехнулся Дзан.

— Ты спас мне жизнь. Теперь мы в расчёте.

Они сидели молча, глядя на багровую луну за окном. Где-то вдали слышались крики. Император обнаружил пропажу своих слуг и гневался.

— Он не простит нам этого.

Тихо сказал Когицу.

— Пусть не прощает.

Дзан оскалился в улыбке.

— Мы ему тоже кое-что должны.

— Ты говорил, что хочешь принести головы сильнейших в жертву духам.

— Я передумал.

Дзан посмотрел на свой меч.

— Духи сказали мне правду. Император — враг всего живого. Его голова будет лучшей жертвой.

Когицу кивнул.

— Тогда нам нужно найти остальных. Каген, Хибики, Горо, Рен... Вместе мы сможем.

— Вместе.

Повторил Дзан.

— Хорошее слово. Раньше я не знал его.

— Теперь знаешь.

Они обменялись взглядами. Монах и дикарь. Два человека, которых свела вместе тьма Кровавого Сада. И в этом взгляде было обещание: они выстоят. Они отомстят. Они освободят души.

---

Где-то на троне из костей Император Кого сжимал подлокотники так, что кости трещали.

— Двадцать три тени!

Прошипел он.

— Двадцать три души, которые я копил веками. Они уничтожили их за несколько минут.

Тьма вокруг него заклубилась, завыла.

— Ничего...

Успокоил он себя.

— Это даже хорошо. Они становятся сильнее. А сильные дают больше энергии. Пусть объединяются. Пусть надеются. Финал будет ещё слаще.

Он поднял руку, и багровая луна за окном мигнула, предвещая новый бой.

Глава 14: Кристалл и Вода

Шум битвы в восточном крыле не стихал уже несколько часов.

Сигэру слышал его даже сквозь толстые стены своей кельи. Вой тварей, лязг металла, крики воинов. Он сидел неподвижно, положив огромный топор-молот на колени, и ждал. Лев на его нагруднике тускло поблёскивал в багровом свете, и Сигэру в сотый раз провёл пальцем по выгравированной гриве.

Бывший командир императорской стражи. Теперь, всего лишь один из участников кровавого турнира. Как низко он пал.

«Ты не пал, ты поднялся»

Прошелестел голос духа клинка. Кессёки — говорил редко, но всегда по делу.

«Ты ищешь предателя. Ты хочешь восстановить честь. Это достойно».

— Честь?

Горько усмехнулся Сигэру.

— Что она значит в этом месте?

«Всё. Особенно здесь»

В дверь заколотили. Сильно, отчаянно, не как глашатай.

— Сигэру!

Раздался голос Ацуси.

— Открывай! Нас атакуют!

Сигэру вскочил, одним движением взвалил топор на плечо и распахнул дверь.

В коридоре стоял лорд Ацуси. Его синее кимоно было порвано, доспехи помяты, а в руках алебарда светилась голубоватым — он уже активировал Луш. За его спиной, в темноте, мелькали тени. Много теней. И они приближались.

— Что случилось?

Рявкнул Сигэру, выглядывая в коридор.

— Император выпустил своих псов.

Быстро ответил Ацуси.

— Демонические твари. Они уже убили троих...

Сигэру кивнул и шагнул в коридор, заслоняя Ацуси своей массивной фигурой.

— Идут.

Предупредил он.

Из темноты вырвалась первая тварь.

Она была похожа на огромную собаку, только размером с лошадь, с горящими красными глазами и пастью, полной рядов зубов. Шерсть её клубилась тьмой, а из спины торчали костяные шипы.

— Держись рядом!

Бросил Сигэру и активировал Луш.

— Окаменей, Кристаллический демон!

Тело его покрылось слоем серебристых кристаллов. Они росли прямо из кожи, из доспехов, из топора, превращая Сигэру в живое воплощение несокрушимости.

Тварь прыгнула.

Сигэру даже не стал уклоняться. Он просто выставил вперёд руку, и кристаллы на ней сомкнулись в огромный щит. Пасть твари врезалась в него, зубы заскрежетали по кристаллам, но не смогли даже оставить царапины.

— Моя очередь!

Раздался голос Ацуси.

Алебарда взметнулась в воздух, окутанная водой. Лезвие описало дугу, и водяная струя ударила прямо в морду твари, сбивая её с ног. Вода тут же закрутилась водоворотом, затягивая демона в воронку.

— Топи!

Крикнул Ацуси.

Водоворот сжался, и тварь исчезла, разорванная на куски.

— Первый готов.

Констатировал Сигэру.

— Сколько их?

— Много...

Ацуси перевёл дух.

— Я насчитал не меньше двадцати, пока бежал к тебе. И они всё прибывают.

— Значит, будем убивать, пока не кончатся.

Они двинулись по коридору плечом к плечу. Сигэру впереди, прикрывая кристаллическим щитом, Ацуси за его спиной, готовый атаковать в любой момент.

Твари набрасывались волнами. Прыгали из темноты, с потолка, из стен. Они могли проходить сквозь камень, появляясь в самых неожиданных местах. Но кристаллическая броня Сигэру держала любые удары, а вода Ацуси доставала их везде.

— Слева!

Крикнул Ацуси, замечая движение.

Сигэру развернулся, принимая на щит сразу двух тварей. Их когти заскрежетали по кристаллам, но не причинили вреда. Ацуси взмахнул алебардой, и водяной дракон — маленькая копия того, что он создавал во второй стадии, врезался в тварей, смывая их прочь.

— Ещё двое.

Выдохнул он.

— Сколько осталось?

— Понятия не имею.

Они пошли дальше.

---

В какой-то момент коридор расширился, превратившись в огромный зал. Видимо, когда-то здесь тоже была арена, но теперь она пустовала. И в центре этого зала их ждали.

Твари собрались в стаю. Не меньше тридцати. Они сгрудились в центре, рыча и скалясь, но не нападали. Ждали.

— Это ловушка.

Понял Ацуси.

— Знаю.

Сигэру сжал топор покрепче.

— Но у нас нет выбора. Надо прорываться.

— Если мы войдём в центр, они окружат нас.

— Если не войдём, они нападут поодиночке и измотают нас. Я выбираю бой в открытую.

Сигэру шагнул в зал, и твари взревели.

— Вторая стадия..

Прошептал он.

— Несокрушимый бастион.

Кристаллы на его теле взорвались ростом. Они полезли во все стороны, покрывая пол, стены, потолок. Через несколько мгновений вокруг Сигэру вырос настоящий купол. Прозрачный, переливающийся, но абсолютно твёрдый.

— Заходи!

Крикнул он Ацуси.

Тот нырнул под купол как раз вовремя — первые твари уже бросились в атаку. Они врезались в кристаллы и разбивались, но на их место приходили новые.

— Я не могу держать купол вечно!

Предупредил Сигэру, чувствуя, как силы утекают.

— Делай что-нибудь!

— Уже!

Ацуси закрыл глаза, сосредоточился. Вода — она была везде. В воздухе, в камне, в крови тварей. Нужно только позвать её.

— Низвергнись, Поток дракона!

Вторая стадия.

Вода хлынула отовсюду. Она вырывалась из стен, из пола, из разбитых тел демонов. Она закручивалась в гигантский водоворот, втягивая в себя тварей, топя их, разрывая на части.

Купол Сигэру держал напор воды, не пропуская внутрь ни капли. Воины стояли в центре бури, наблюдая, как их враги гибнут в водной стихии.

— Красиво.

Выдохнул Сигэру.

— Моя сила страшна. Я могу убить всё живое вокруг, если потеряю контроль.

— Но ты не теряешь.

— Пока нет.

Водоворот стих. В зале не осталось ни одной твари, и только вода, медленно впитывающаяся в камень, и два воина, тяжело дышащих после боя.

Сигэру опустил купол. Кристаллы осыпались с его тела, оставляя лишь тонкий слой брони.

— Ты ранен?

Спросил он.

— Нет. А ты?

— Держусь.

Сигэру посмотрел на свой топор.

— Мы справились.

— Мы справились.

Повторил Ацуси.

— Вместе.

Они обменялись взглядами. Впервые за всё время в Кровавом Саду они почувствовали нечто похожее на товарищество.

— Знаешь.

Сказал Ацуси, убирая алебарду.

— Я думал, что здесь каждый сам за себя. Что честь и благородство не имеют значения.

— И что теперь?

— Теперь я вижу, что ошибался. Здесь, как и везде, важно, кто рядом с тобой в трудную минуту.

Сигэру кивнул.

— Я тоже искал предателя. Думал, что один справлюсь. Но сейчас понимаю: предатель не среди нас. Он на троне.

— Император.

Ацуси посмотрел в сторону тронного зала, видневшегося вдалеке.

— Мы должны объединиться с остальными. Каген, Хибики, Горо, Рен, Когицу, Дзан, Джаббар... Все, кто ещё жив.

— Ты знаешь, где они?

— Примерно. В западном крыле. Я слышал шум боя оттуда.

— Тогда идём.

Они двинулись дальше, оставляя за спиной залитый водой зал и груды разлагающихся тел демонических тварей.

Где-то на троне Император Кого наблюдал за ними через магическое зеркало и довольно улыбался.

— Кристалл и вода..

Прошептал он.

— Прекрасное сочетание. Они даже не подозревают, что работают на меня. Каждый их удар, каждая капля пота, всё это питает Врата.

Он провёл рукой по воздуху, и перед ним появилась схема сбора Луш. Две новые точки загорелись ярче — Сигэру и Ацуси отдали часть своей силы, сражаясь с его тварями.

— Пусть идут.

Усмехнулся Кого.

— Пусть объединяются. Пусть надеются. Тем больше будет жатва.

---

В западном крыле Каген, Хибики, Рен и Горо отбивались от очередной волны теней. Когицу и Дзан только что присоединились к ним, принеся весть о том, что Сигэру и Ацуси живы и дерутся на востоке.

— Нам нужно к ним.

Сказал Каген, разрубая очередную тень ледяным клинком.

— Не успеем.

Покачал головой Рен.

— Эти твари не дадут пройти.

— Тогда прорвёмся!

Горо, всё ещё слабый после недавнего приступа, сидел в углу, прижимая к груди свой проклятый клинок.

— Идите..

Прохрипел он.

— Я прикрою.

— Ты не в форме.

Возразил Хибики.

— Зато мой демон в отличной форме.

Горо криво усмехнулся.

— Если я выпущу его, он сожрёт всех тварей в радиусе километра. Вопрос только в том, смогу ли я потом вернуться.

— Не надо,..

Твёрдо сказал Каген.

— Мы справимся без жертв. Держись, Горо. Ты нам нужен.

Горо посмотрел на него с удивлением.

— Нужен? Кому?

— Нам. Всем. Ты часть нашей команды. Мы не бросаем своих.

Наступило молчание. Даже тени на мгновение замерли, будто прислушиваясь к этим словам.

— Команда.

Повторил Горо.

— Странное слово. Я думал, оно не про меня.

— Теперь про тебя.

Горо кивнул и, пошатываясь, поднялся на ноги.

— Тогда идём.

Они двинулись вперёд, плечом к плечу. Бывшие враги, ставшие союзниками перед лицом общего врага.

Глава 15: Песнь Урагана

Ветер выл над ареной, хотя арена была пуста.

Джаббар стоял на краю чёрного камня, вслушиваясь в этот вой. В нём было что-то знакомое: тоска, злость, одиночество. Те же чувства, что жили в его собственном сердце с тех пор, как он покинул пустыню.

— Ты слышишь?

Тихо спросил он у своего клинка. Сарабутто — Песчаный дьявол — пульсировал в руке, отзываясь на зов ветра.

«Слышу»

Пришёл ответ. Не словами, образами. Дух клинка показывал ему бурю. Огромную, всепоглощающую бурю, которая могла бы стереть этот проклятый остров с лица реальности.

— Если мы выживем..

Пообещал Джаббар..

— Я устрою такую бурю, какой этот мир ещё не видел.

«Сначала выживи»

Глашатай материализовался из тени, как всегда бесшумно и некстати.

— Твой бой, воин. Противник ждёт.

Джаббар развернулся и зашагал к арене, даже не взглянув на существо.

---

Он знал, кого встретит.

Рэйден стоял в центре, как статуя. Неподвижный, чёрный, с двумя клинками в руках. Багровая луна освещала его со спины, отбрасывая длинную искажённую тень. Глаза: один тёмный, другой светящийся, смотрели пусто, без единой эмоции.

— Ты.

Сказал Джаббар, останавливаясь в двадцати шагах.

— Я видел твой бой с монахом.

Рэйден молчал.

— Ты не убил его. Хотя мог. Почему?

Молчание.

— Ты вообще говорить умеешь, или Император отрезал тебе язык вместе с памятью?

— Я говорю.

Раздался наконец голос. Тихий, безжизненный, но человеческий.

— Я просто не вижу смысла в пустых разговорах.

— А в убийствах смысл видишь?

Рэйден моргнул. Всего один раз, но Джаббар заметил. В его глазах мелькнуло что-то. Боль? Растерянность?

— Я выполняю приказы.

— Чьи? Свои или Императора?

— Это одно и то же.

— Нет.

Покачал головой Джаббар.

— Не одно и то же. Ты человек. У тебя есть сердце. Я вижу это. Тот, у кого нет сердца, не стал бы колебаться перед ударом.

Рэйден опустил взгляд.

— Я не помню... ничего. Только пустоту.

— Тогда позволь мне напомнить тебе, что такое буря.

Джаббар поднял скимитар, и ветер вокруг него взвыл с новой силой.

— Бой!

Объявил глашатай.

---

Рэйден атаковал первым.

Чёрный клинок полоснул по воздуху, и тьма хлынула вперёд, стремясь поглотить Джаббара. Но ветер уже кружил вокруг пустынного воина, разгоняя тьму, не давая ей приблизиться.

— Слабо.

Прокомментировал Джаббар, взмахивая скимитаром.

— Мои бури сильнее.

В ответ ударила молния.

Она вырвалась из сияющего клинка Рэйдена, ослепительно-белая, ревущая. Джаббар едва успел уйти в сторону, и разряд прошёл в миллиметре от плеча, опалив одежду.

— Неплохо.

Признал он.

— Но предсказуемо.

Теперь атаковал он.

Скимитар описал широкую дугу, и вслед за ним рванул ураган. Настоящий, пустынный, несущий песок и камни. Рэйден попытался закрыться тьмой, но ветер разметал её, как пух. Молнии били в разные стороны, пытаясь пробить брешь в воздушной стене, но ураган был везде.

— Ты силён!

Крикнул Джаббар сквозь вой ветра.

— Но твоя сила не принадлежит тебе. Моя сила и в подметки твоей негодится! Я выстрадал её в пустыне, где ветер единственный друг и единственный враг.

Рэйден отступал, прикрываясь обоими клинками. Тьма и молнии смешались в защитный кокон, но ураган давил, ломал, рвал.

— Сдавайся!

Предложил Джаббар.

— Я не хочу тебя убивать.

— Я не могу..

Прошептал Рэйден.

— Он не позволит.

В этот миг в глазах его: в том, что не светился, мелькнуло что-то человеческое. Так отчётливо, что Джаббар замер.

— Кто ты?

Спросил он, опуская скимитар. Ураган стих.

— Вспомни. Кто ты на самом деле?

Рэйден замер. Руки его дрожали. Клинки в них ходили ходуном.

— Я... я не...

Он схватился за голову.

— Там... голоса... они кричат...

— Какие голоса?

— Брат... мой брат... он зовёт меня... Каген...

Джаббар шагнул ближе, не опуская оружия, но и не атакуя.

— Ты помнишь брата?

— Он... он учил меня... держать меч... на крыше... луна...

Глаза Рэйдена расширились. Светящийся глаз погас, став обычным, тёмным. На секунду перед Джаббаром стоял не бездушный убийца, а испуганный мальчишка, потерявшийся во тьме.

— Помоги мне.

Прошептал Рэйден.

— Пожалуйста.

— Я помогу..

Твёрдо сказал Джаббар.

— Но сначала ты должен перестать быть его марионеткой. Ты должен выбрать.

— Я... я выбираю... себя?

— Да. Себя. И брата. И тех, кто хочет остановить это безумие.

Рэйден посмотрел на свои клинки. Тьма на чёрном мече заколебалась, будто испуганная. Молнии на сияющем погасли.

— Я не знаю, как...

— Просто отпусти. Отпусти его волю. Она не твоя.

Рэйден закрыл глаза. Глубоко вздохнул. И когда открыл их снова , в них не было пустоты. Только боль, страх и надежда.

— Я... я помню... Каген... мой брат...

Прошептал он.

— Где он?

— Жив. Сражается. Ждёт тебя.

Рэйден опустил клинки. Оба. Они со звоном упали на камень, и тьма с молниями впитались обратно в лезвия, оставив только холодную сталь.

— Я не буду убивать..

Сказал он.

— Больше никогда.

Джаббар улыбнулся. Впервые за долгое время.

— Тогда идём. Найдём твоего брата. И всех остальных.

Он протянул руку. Рэйден посмотрел на неё, потом на своё отражение в чёрном камне, и взял.

— Спасибо...

Тихо сказал он.

— Не за что.

Джаббар хлопнул его по плечу.

— В пустыне учат: даже самый страшный ураган когда-нибудь стихает. Главное переждать.

Глашатай, всё это время паривший в стороне, вдруг дёрнулся, будто получил удар током.

— Бой не окончен!

Прошипел он.

— Вы не можете просто взять и...

— Заткнись!

Оборвал его Джаббар.

— Иди скажи своему хозяину, что его марионетка сломалась. И что скоро мы придём за ним.

Глашатай растворился в воздухе, оставив после себя только запах серы.

— Он вернётся с подкреплением.

Заметил Рэйден.

— Пусть. Мы тоже не одни.

Они покинули арену, оставляя за спиной багровую луну и тысячи призраков, которые, кажется, впервые за долгое время смотрели на воинов не как на еду, а как на надежду.

---

В тронном зале Император Кого сжимал подлокотники так, что кости трещали.

— Один..

Прошипел он.

— Один воин смог переломить то, что я создавал годами.

Тьма вокруг него заклубилась, завыла.

— Ничего. Это даже интереснее. Пусть приходят. Пусть верят в свою свободу. Чем слаще надежда, тем горше разочарование.

Глава 16: Пробуждение Зверя

Они отступали.

Каген бежал последним, прикрывая группу ледяными стенами, которые возводил наспех, чтобы хоть немного задержать орду тварей. Хибики вибрациями обрушивал коридоры за спиной, заваливая проходы камнями. Рен замедлял время, давая остальным лишние секунды. Но тварей было слишком много. Они лезли из каждой щели, из стен, с потолка, из самой тьмы.

— Где Горо?

Крикнул Когицу, оглядываясь.

— Остался там.

Ответил Джаббар, тяжело дыша.

— В первой фазе. Он сдерживает их, но надолго ли?

— Нам нужно к тронному залу.

Напомнил Рен.

— Только там мы сможем что-то сделать.

Они выбежали в огромный зал: бывшую арену, теперь пустую, залитую багровым светом луны. В центре возвышалась лестница, ведущая к тронному залу Императора.

— Сюда!

Крикнул Сигэру, указывая топором.

Но когда они уже почти достигли лестницы, тьма сгустилась перед ними, и из неё выступили фигуры.

Глашатаи. Десятки. Сотни.

Они выползали из каждой тени, из стен, из пола. Безликие существа в масках, с руками, превращёнными в лезвия. Их было так много, что они заслонили собой свет багровой луны.

— Император не примет вас!

Произнесли они хором голосами, в которых звучали стоны тысяч умирающих.

— Вы умрёте здесь.

— Деритесь!

Скомандовал Каген, обнажая меч.

Закипел бой. Глашатаи оказались сильнее обычных теней. Они блокировали удары, отвечали стремительными выпадами, окружали воинов со всех сторон. Восемь героев сражались плечом к плечу, прикрывая друг друга.

Сигэру воздвиг кристаллическую стену, сдерживая основной натиск. Ацуси заливал прорывы водой, смывая врагов. Хибики вибрациями разрывал целые группы. Рен замедлял время, давая остальным секунды для решающих ударов. Джаббар поднял ураган, сметающий десятки глашатаев. Рэйден, впервые сражающийся на стороне живых, рубил тьмой и молниями, теперь направленными против бывших хозяев. Когицу освещал поле боя, не давая теням подобраться незаметно.

Каген бился в центре, экономя силы для главного удара.

— Долго мы не продержимся!

Крикнул он, разрубая очередного глашатая.

— Знаю!

Отозвался Хибики.

— Но пока стоим!

Дзан сражался рядом с Когицу. Их связка света и яда работала безупречно. Дикарь улыбался даже в этом аду, чувствуя себя в родной стихии.

— Хорошо идём, монах!

Крикнул он, разрубая гибким мечом сразу трёх врагов.

— Не отвлекайся!

Ответил Когицу, но тоже улыбнулся.

В этот миг из темноты вынырнул огромный глашатай, вдвое больше остальных, с маской, украшенной багровыми рунами. Он возник прямо за спиной Дзана, и лезвие-рука взметнулось для удара.

— Дзан, сзади!

Закричал Когицу, но было поздно.

Лезвие вошло дикарю в спину по самую рукоять.

Дзан захрипел, выронил меч, упал на колени. Кровь хлынула изо рта, заливая грудь, расписанную боевыми узорами.

— Нееет!

Когицу бросился к нему, на бегу срубая глашатая ослепительной вспышкой света.

Он упал рядом с Дзаном, приподнял его голову. Глаза дикаря уже стекленели, но он ещё пытался улыбнуться своей страшной, подпиленной улыбкой.

— Монах...

Прохрипел Дзан.

— Ты был... хорошим... другом...

— Держись! Я вылечу тебя! Мой свет может...

— Свет... не поможет...

Дзан закашлялся кровью.

— Я... иду к предкам... скажу им... что ты... достойный... что мы... вместе...

— Дзан! Не смей! Дзан!

Дикарь затих. Глаза его остекленели, голова безвольно запрокинулась. Расписное тело обмякло в руках Когицу.

Когицу закричал.

Крик его был полон такой боли, что даже глашатаи на мгновение замерли. Белый свет, исходивший от монаха, вспыхнул ослепительно ярко, отбрасывая тварей назад.

— Дзан...

Прошептал Когицу, прижимая к груди голову мёртвого друга.

— Прости... я не уберёг...

Он взял клинок Дзана — Докуябу-но-Нага — и прижал к груди рядом со своим. Меч дикаря пульсировал теплом, прощаясь с хозяином. А потом затих, потускнел, превратившись в обычную холодную сталь.

— Я отомщу за тебя..

Прошептал Когицу, поднимаясь. Глаза его горели белым огнём.

— Клянусь светом. Клянусь тьмой. Клянусь всем, что у меня осталось.

Воины сгрудились вокруг него, прикрывая от наседающих глашатаев. Каген положил руку на плечо Когицу.

— Мы все отомстим. Но сейчас надо держаться. Они не прорвутся.

— Их слишком много.

Мрачно констатировал Хибики, оглядывая бесконечную орду.

— Нам не выстоять.

— Значит, падём, но с честью.

Ответил Сигэру, сжимая топор.

В этот миг зал содрогнулся.

Стены пошли трещинами, с потолка посыпались камни. Из коридора, откуда они пришли, донёсся жуткий рёв такой силы, что у воинов заложило уши. Глашатаи заметались, заверещали.

— Что это?

Прошептал Ацуси.

— Это Горо..

Ответил Каген, и в голосе его прозвучал страх.

— Настоящий Горо.

Коридор взорвался тьмой.

Огромная чёрная туша вырвалась из прохода, сметая всё на своём пути. Горо-демон был неузнаваем. Трёхметровая махина, покрытая костяными шипами и сгустками запёкшейся крови. Из спины, прикованная цепью, тянулась вторая голова — пасть клинка, щёлкающая зубами. Глаза горели алым огнём, не знающим ни жалости, ни пощады.

— Третья фаза.

Выдохнул Рен.

— Он потерял контроль.

Демон оглядел зал. Увидел глашатаев, окружающих воинов. Увидел воинов, прижавшихся друг к другу. И заревел.

— Прочь!

Прорычал голос, в котором смешались рык зверя и хрип человека.

— Они мои!

То, что произошло дальше, длилось не больше минуты.

Демон прыгнул в самую гущу врагов. Когти рвали безликих существ на куски, пасть клинка откусывала головы, тьма вокруг душила всех, кто попадал в радиус. Глашатаи пытались сопротивляться, били лезвиями, кусали, царапали, но против этой мощи были беспомощны. Демон не чувствовал боли. Демон не чувствовал ничего, кроме голода.

— Назад!

Крикнул Каген, уводя воинов к лестнице.

— Не вмешивайтесь!

Они наблюдали, как чудовище, бывшее их товарищем, уничтожает армию Императора. Глашатаи падали десятками, сотнями. Кровь заливала пол, стекала по ступеням, впитывалась в камни.

Когда последний из врагов рухнул, демон замер. Он стоял по колено в трупах, тяжело дыша, и медленно повернулся к воинам.

— Горо..

Тихо позвал Каген, выступая вперёд.

— Ты слышишь меня?

Демон моргнул. В его глазах мелькнуло что-то человеческое. Узнавание? Тоска?

— Ка...ген...

Прохрипел он голосом, полным боли.

— Уходите... пожалуйста... я не могу...

— Мы не оставим тебя.

— Уходите, идиоты!

Взревел демон, и из пасти его вырвался чёрный дым.

— Я убью вас! Я не хочу, но убью!

Он сделал шаг вперёд, и воины отступили к лестнице. Ещё шаг, и они поднялись на первую ступень.

— Простите...

Прошептал Горо-человек из глубины чудовища.

— Простите меня...

Демон завыл, схватился за голову когтистыми лапами, заметался по залу. Цепь, связывающая его с клинком, натянулась, зазвенела. Он бился сам с собой, пытаясь удержать рвущуюся наружу тьму.

— Рен..

Быстро сказал Каген.

— Ты можешь...

— Нет..

Перебил Рен.

— Сейчас нет. Он слишком силён. Если я попытаюсь замедлить время в его третьей фазе, он разорвёт само время. Мы должны дать ему выдохнуться.

— А если он не выдохнется?

Рен не ответил.

Демон метался по залу, круша колонны, разбивая стены. Тьма вокруг него пульсировала, разрасталась, грозя поглотить всё пространство. Но постепенно, очень медленно, атаки его становились слабее, движения медленнее.

— Он выдыхается.

Заметил Хибики.

— Или готовится прыгнуть.

Возразил Джаббар.

Демон замер. Посмотрел на воинов в последний раз. В его глазах, теперь уже почти человеческих мелькнуло что-то похожее на прощание.

— Ждите...

Прохрипел он.

— Я вернусь...

И рухнул.

Тьма втянулась в тело. Шипы исчезли. Размеры уменьшились. Через несколько секунд на груде трупов лежал обычный Горо. Бледный, обессиленный, но живой. Дышал. Еле-еле, но дышал.

— Быстро!

Крикнул Каген, бросаясь вниз.

— Рен, Хибики, прикройте!

Они подхватили Горо, вытащили из кучи тел. Он был лёгким, почти невесомым. Третья фаза высосала из него все силы.

— Живой!

Выдохнул Каген, проверяя пульс.

— Еле, но живой.

— Надо уходить!

Поторопил Сигэру.

— Император пошлёт новых.

— Я понесу его..

Вызвался Рэйден, подхватывая бессознательное тело на плечи.

— Вы прикрываете.

Они двинулись вверх по лестнице, оставляя за спиной залитый кровью зал и тело Дзана, которое не могли забрать с собой.

Когицу шёл последним. Перед тем как ступить на лестницу, он обернулся и посмотрел на друга, оставшегося внизу.

— Я вернусь за тобой.

Пообещал он.

— После того как убью его. Мы похороним тебя по обычаям твоего племени. Клянусь.

Он поднял свой клинок и клинок Дзана, скрестил их перед собой, отдавая последнюю честь, и зашагал вслед за остальными.

Впереди их ждал тронный зал. Император. И финальная битва.

---

Где-то наверху, на троне из костей, Император Кого довольно улыбался.

— Дзан.

Прошептал он, пробуя имя на вкус.

— Хорошая смерть. Много боли, много ярости. А ярость, лучшее топливо для Врат.

Он посмотрел на схему сбора Луш. Одна точка погасла навсегда. Но восемь других горели ярче прежнего.

— Идите.

Разрешил он.

— Идите ко мне. Жатва почти завершена.

Глава 17: Цена Бессмертия

Они поднимались по бесконечной лестнице, ведущей к тронному залу. Рэйден нёс бессознательное тело Горо на плечах, стараясь не обращать внимания на то, как тяжело дышит демон внутри него даже в забытьи. Каген шёл рядом, готовый в любой момент прикрыть брата. Остальные воины растянулись цепочкой, прикрывая тыл и фланги.

— Сколько ещё?

Прохрипел Хибики, у которого от постоянного использования вибраций уже шла кровь из носа.

— Близко.

Ответил Рен, чей клинок пульсировал белым светом.

— Я чувствую его. Император ждёт.

— Пусть ждёт.

Мрачно бросил Когицу, сжимающий в одной руке свой клинок, а в другой меч Дзана.

— Мы идём.

Внезапно Рэйден споткнулся и чуть не уронил Горо.

— Что случилось?

Встревожился Каген.

— Он... он тяжелеет..

Ответил Рэйден, и в голосе его послышался страх.

Каген взглянул на лицо Горо. Оно искажалось. Черты плыли, то становясь человеческими, то превращаясь в звериную морду. Из-под век пробивался алый свет.

— Остановитесь!

Скомандовал Каген.

— Кладите его.

Рэйден осторожно опустил Горо на каменные ступени. Тело товарища выгибалось, руки покрывались чёрной субстанцией, которая тут же втягивалась обратно.

— Он снова входит в фазу!

Констатировал Рен.

— Третью.

— Нельзя допустить этого!!!

Сказал Каген.

— Здесь, на лестнице, мы все погибнем.

— Что предлагаешь?

— Ты можешь заморозить время?

Рен покачал головой:

— Надолго нет. После боя с глашатаями у меня почти не осталось сил. Секунда, может, две.

— Этого хватит.

Каген обнажил Сорутигатану. Лезвие покрылось инеем, готовое к рубящему удару.

— Что ты задумал?

Спросил Хибики, подходя ближе.

— Цепь. Та, что связывает его с демоном. Если я разрублю её, может быть, демон потеряет власть над ним.

— Или Горо умрёт.

— Он и так умирает.

Тихо сказал Каген.

— С каждой фазой демон забирает его. Если мы ничего не сделаем, через несколько таких пробуждений от Горо останется только пустая оболочка.

Горо застонал. Глаза его открылись, алые, без зрачков. Из горла вырвался рык.

— Быстрее!

Крикнул Рен.

— Он приходит в себя!

— Замораживай!

Рен закрыл глаза, сосредоточился. Токисэцу вспыхнул белым, и мир вокруг замер.

Время остановилось.

Каген увидел Горо: чёрная субстанция уже наполовину покрыла его тело, шипы начинали прорастать из плеч. Из груди, прямо из сердца, тянулась цепь. Толстая, чёрная, пульсирующая багровым. Она уходила в никуда, в разрыв реальности, где клубилась тьма.

— Держись, друг.

Прошептал Каген и взмахнул мечом.

Лезвие врезалось в цепь. Звук, если бы время шло, был бы оглушительным. Но в застывшем мире царила абсолютная тишина.

Цепь дрогнула, но не поддалась. Лёд на клинке осыпался, а на чёрных звеньях не осталось даже царапины.

— Ещё!

Крикнул Рен, у которого из носа и ушей уже текла кровь.

Каген ударил снова. Тот же результат, цепь осталась невредимой.

— Не берёт!

Крикнул Каген.

— Последний раз!

Рен пошатнулся, но удержал концентрацию.

Каген вложил всю свою силу в удар. Сорутигатана засияла ледяным светом, воздух вокруг замерцал. Лезвие обрушилось на цепь с такой мощью, что даже в застывшем времени пошла рябь.

Цепь зазвенела, и устояла.

Время рвануло вперёд.

Рен упал на колени, зажимая кровоточащий нос. Каген отшатнулся, едва удержав равновесие. А Горо...

Горо открыл глаза. Алые, бездонные, полные голода.

— Третья фаза..

Прошептал Хибики, хватаясь за меч.

Но Горо не напал. Он поднялся, медленно, тяжело, опираясь на стену. Чёрная субстанция покрывала его тело, но росла как-то вяло, нехотя.

— Не... могу...

Прохрипел он.

— Слишком... слаб...

— Горо! —

Каген шагнул к нему.

— Стой!

Предупредил Рен.

— Он ещё опасен.

Горо перевёл на него алый взгляд. В этом взгляде было что-то... человеческое.

— Я... помню...

Выдохнул он.

— Дзан... погиб... Император... должен умереть...

Он сделал шаг вперёд и рухнул.

Чёрная субстанция втянулась в тело, шипы исчезли. Горо лежал на камнях бледный, обессиленный, но живой. Цепь, невидимая для обычного глаза, по-прежнему тянулась от его груди в пустоту.

— Жив.

Констатировал Джаббар, опускаясь рядом.

— Еле-еле, но жив.

— Цепь не поддалась.

Мрачно сказал Каген, глядя на свой меч.

— Я не смог.

— Значит, нам придётся иметь дело с демоном, когда придёт время.

Ответил Когицу.

— Но сейчас главное добраться до Императора.

— Я понесу его.

Снова вызвался Рэйден.

— Нет.

Каген покачал головой.

— Тебе нужны силы для боя. Понесём вместе.

Сигэру и Хибики подхватили бессознательное тело Горо. Рен, шатаясь, поднялся на ноги, Когицу поддержал его.

— Время.

Тихо сказал Рен.

— Я почти не чувствую времени. Оно утекает.

— Мы успеем.

Ответил Каген.

— Должны успеть.

Они двинулись дальше. Лестница кончилась, и перед ними распахнулись врата тронного зала.

Внутри их ждал Кого.

---

Глава 18: Воссоединение

Врата тронного зала распахнулись, и воины вступили в обитель Императора.

Зал оказался огромным настолько, что противоположная стена терялась в багровом полумраке. Высокие колонны, сложенные из чёрного камня, уходили в бесконечность, теряясь где-то в вышине, где вместо потолка клубилась тьма, пронизанная багровыми всполохами. Пол был чёрным, отполированным до зеркального блеска, и в нём отражалась луна, хотя здесь не было окон.

В центре зала, на возвышении из тысяч человеческих костей, стоял трон. Костяной, огромный, зловещий. На троне сидел Император Кого.

Белое кимоно с чёрными иероглифами, которые медленно менялись, складываясь в новые фразы на древнем языке. Чёрное хаори с серебряной вышивкой, изображающей бесконечную спираль. Длинные чёрные волосы, гладко зачёсанные назад. Молодое, почти юношеское лицо, и глаза без зрачков. Только бездонная чернота, в которой иногда вспыхивали искры, похожие на далёкие звёзды.

Он улыбался.

— Наконец-то.

Произнёс Кого, и голос его прозвучал не громко, но отозвался в каждой клетке тела.

— Я ждал вас. Всех. Моя жатва почти завершена.

— Где наши братья?

Выкрикнул Когицу, сжимая в одной руке свой клинок, а в другой меч Дзана.

— Где души тех, кого ты убил?

— Везде.

Кого обвёл рукой зал.

— Они вокруг вас. В стенах, в полу, в воздухе. Они стали частью моего сада. Как станете и вы.

— Заткнись!

Прорычал Хибики, делая шаг вперёд. Вибрации от его тела заставили задрожать кости трона.

— Мы пришли убить тебя!

— Убить?

Император рассмеялся. Тихим, мелодичным смехом, от которого у воинов побежали мурашки.

— Вы даже не представляете, что значит убить меня. Я старше этого мира. Я видел рождение ваших богов и их смерть. Что вы можете мне сделать?

— Ну, мы покрайней мере попытаемся

Твёрдо сказал Каген, обнажая меч.

Кого перевёл взгляд на него. И на Рэйдена, стоящего чуть поодаль.

— Ах да.

Усмехнулся он.

— Почти забыл. У меня же есть для тебя подарок, Каген.

Он щёлкнул пальцами.

Рэйден дёрнулся, схватился за голову. Глаза его — оба — вспыхнули алым.

— Нет!

Закричал он.

— Не надо! Я больше не...

— Ты будешь делать то, что я прикажу.

Спокойно сказал Император.

— Ты моя марионетка. Моя игрушка. Убей их.

— Нет!

Рэйден выхватил клинки, но руки его дрожали.

— Я не буду!

— Будешь.

Алый свет в глазах Рэйдена стал нестерпимо ярким. Он закричал от боли, от отчаяния, от бессилия, и бросился вперёд.

Но не на Кагена.

Он бросился на Императора.

Чёрный клинок полоснул по воздуху, целя в горло Кого. Молния с сияющего меча ударила прямо в грудь. Но Император даже не шелохнулся. Тьма вокруг него сгустилась, и оба удара исчезли, провалившись в пустоту.

— Глупый мальчик.

Вздохнул Кого.

— Ты думал, это сработает?

Он щёлкнул пальцами, и Рэйден замер на месте, будто парализованный.

— Я хотел, чтобы этот момент был красивым.

Продолжил Император, поднимаясь с трона.

— Чтобы брат сразился с братом. Чтобы кровь смешалась. Чтобы боль была максимальной. Но если ты не хочешь играть по правилам...

Он взмахнул рукой, и Рэйден развернулся, теперь обращённый лицом к воинам. В глазах его не осталось ничего, кроме алого огня.

— Убей их.

Приказал Кого.

— Убей всех. Особенно брата.

Рэйден шагнул вперёд. Клинки его засветились.

— Рэйден!

Крикнул Каген, выступая вперёд.

— Остановись! Ты сильнее его контроля!

Рэйден не ответил. Он атаковал.

Чёрный клинок полоснул по воздуху, и тьма хлынула вперёд. Каген уклонился, отвечая ледяным вихрем. Молния ударила с другой стороны, и он выставил блок, и лёд встретился с электричеством, рассыпаясь искрами.

— Не вмешивайтесь!

Крикнул Каген остальным.

— Это мой бой!

— Он убьёт тебя!

Отозвался Хибики.

— Не убьёт.

Рэйден наступал. Удар за ударом, без остановки, без жалости. Каген отступал, парировал, уклонялся, но не отвечал. Он не мог поднять меч на брата.

— Дерись!

Прорычал Рэйден голосом, в котором не было ничего человеческого.

— Дерись или умри!

— Я не буду с тобой драться.

Ответил Каген, уходя от очередного выпада.

— Ты мой брат.

— У меня нет брата!

— Есть. Я здесь. Я всегда был здесь. Я искал тебя двадцать пять лет. Я не сдался, когда все сказали, что ты мёртв.

Рэйден замер на мгновение. Алый свет в его глазах дрогнул.

— Заткнись...

Прошептал он.

— Помнишь, как мы сидели на крыше храма

Продолжал Каген, делая шаг вперёд.

— Ты боялся темноты, но никогда не признавался. Я держал тебя за руку и рассказывал истории о звёздах. Ты говорил, что хочешь стать таким же сильным, как я.

— Заткнись!

— Помнишь, как отец подарил тебе первый меч?

Ты был таким счастливым. Ты не выпускал его из рук целую неделю, даже спал с ним.

— Заткнись!

Рэйден взмахнул клинками, но удары вышли неуверенными, смазанными.

— Помнишь наш уговор?

Каген приблизился ещё на шаг.

— Что бы ни случилось, мы всегда будем вместе. Я нарушил его, когда позволил им забрать тебя. Но я хочу исправить это. Я хочу быть с тобой. Всегда.

Рэйден закричал. Крик этот был полон такой боли, что даже призраки в стенах замерли.

Клинки выпали из его рук. Он рухнул на колени, схватившись за голову. Алый свет боролся с обычным, человеческим, пробивающимся изнутри.

— Не могу...

Прохрипел он.

— Он не пускает...

— Ты сможешь.

Каген опустился рядом, обнял брата за плечи.

— Ты сильнее его. Ты Кураками Рэйден. Ты мой брат. Ты человек.

— Я... я...

Рэйден поднял голову. В глазах его больше не было алого огня, только слёзы. Настоящие, человеческие слёзы.

— Каген...

Прошептал он.

— Прости меня... прости...

— Ты ни в чём не виноват.

Они обнялись прямо в центре тронного зала, перед лицом Императора, под багровой луной, среди тысяч костей. И в этот миг даже тьма вокруг них отступила, не в силах выдержать силу этой встречи.

— Трогательно..

Раздался голос Кого.

— До слёз трогательно. Но совершенно бесполезно.

Он щёлкнул пальцами, и тьма вокруг братьев сгустилась, готовая поглотить их.

— Не сегодня!

Прорычал Хибики, обрушивая вибрацию на тьму, разгоняя её.

— Император, твой танец окончен!

Добавил Джаббар, поднимая ураган.

Воины встали стеной, прикрывая братьев. Сигэру воздвиг кристаллический купол, Ацуси залил пространство водой, Когицу осветил зал ослепительным светом, Рен замедлил время вокруг Императора, не давая ему двигаться быстро.

— Мы пришли за тобой.

Сказал Каген, поднимаясь и помогая встать брату.

— И мы не уйдём без твоей головы.

Кого рассмеялся.

— Вы думаете, это всё?

Он взмахнул рукой, и тьма вокруг него взорвалась, разметав атаки воинов.

— Это только начало.

Из тьмы начали выползать тени. Не глашатаи, а настоящие демоны, огромные, жуткие, с горящими глазами и пастями, полными зубов.

— Встречайте мою личную стражу.

Усмехнулся Император.

— Тех, кто охранял Врата тысячу лет.

— Значит, будет драка.

Оскалился Хибики.

— Значит, будет драка.

Подтвердил Каген.

Воины приготовились к бою. Рэйден поднял свои клинки. Теперь они светились не алым, а обычным светом, подвластным только ему.

— Спасибо, брат.

Тихо сказал он.

— Не за что.

Ответил Каген.

— Теперь мы вместе.

— Навсегда?

— Навсегда.

Демоны прыгнули.

Воины встретили их.

Жатва вступала в финальную стадию.

Глава 19: Восстание Воинов

Демоны наступали.

Они выползали из тьмы, сотканной Императором. Огромные твари с горящими глазами, пастями, полными рядов зубов, когтями, способными рвать сталь. Их были десятки. Может быть, сотни. Они заполняли тронный зал, лезли по стенам, свисали с потолка, окружали воинов со всех сторон.

— Сколько же их?

Выдохнул Ацуси, сжимая алебарду.

— Достаточно, чтобы убить нас.

Мрачно ответил Сигэру.

— Или чтобы мы убили их.

— Выбираю второе.

Оскалился Хибики.

Каген оглядел свой отряд. Девять воинов, израненных, измотанных, но не сломленных. Рядом с ним стоял Рэйден. Брат, которого он вернул из тьмы. Чуть поодаль Рен, едва держащийся на ногах после замедления времени, но сжимающий клинок с прежней решимостью. Горо, бледный как смерть, опирался на плечо Когицу, но в глазах его горел огонь.

— Мы не можем сражаться все сразу.

Сказал Каген.

— Надо распределиться. Кто-то держит стражу, кто-то идёт на Императора.

— Я пойду на него.

Вызвался Хибики.

— И я.

Добавил Джаббар.

— Мы прикроем.

Кивнул Сигэру.

— Ацуси, со мной.

— Я с вами.

Отозвался лорд воды.

— Когицу, Рен.

Продолжил Каген.

— Вы поддерживаете светом и временем. Горо, ты пока не лезь в драку, копи силы. Рэйден...

Он посмотрел на брата.

— Ты со мной. На Императора.

Рэйден кивнул. В глазах его не было прежней пустоты, только решимость и жажда искупления.

— А ты?

Спросил он у Кагена.

— Ты готов?

— Я готов умереть за это.

— Тогда умрём вместе.

Император наблюдал за ними с трона, с лёгкой улыбкой на губах. Он даже не шевелился, предоставив своей страже делать грязную работу.

— Мило.

Прокомментировал он.

— Такой командный дух. Но вы забываете одну маленькую деталь.

— Какую?

Прорычал Хибики.

— Я не просто собирал вашу силу. Я изучал вас. Каждого. Я знаю ваши слабости лучше, чем вы сами.

Он щёлкнул пальцами, и демоны бросились в атаку.

---

Бой закипел мгновенно.

Сигэру первым встретил натиск. Кристаллическая стена взметнулась перед ним, принимая на себя удар сразу трёх тварей. Когти заскрежетали по камню, но не смогли пробить броню.

— Ацуси!

Крикнул он.

Вода хлынула из-за стены, закручиваясь в водовороты, затягивая демонов, топя их. Но на место трёх пришли пять, на место пяти десять.

— Их слишком много!

Крикнул Ацуси, отбиваясь алебардой.

— Держись!

Сигэру расширил кристаллический купол, накрывая обоих.

Хибики и Джаббар прорывались к трону. Вибрации Хибики разрывали демонов на части, ураган Джаббара сметал целые группы. Но каждый шаг давался с трудом. Твари лезли со всех сторон, не давая приблизиться.

— Он близко!

Крикнул Хибики, видя трон впереди.

— Вижу!

Джаббар взмахнул скимитаром, поднимая песчаную бурю. Демоны заверещали, теряя ориентацию, и Хибики рванул вперёд.

Но Император только улыбнулся.

— Слишком медленно.

Сказал он и взмахнул рукой.

Пространство между Хибики и троном исказилось, и воин оказался отброшен назад, прямо в толпу демонов.

— Что за...

Начал он, но твари уже набросились.

— Хибики!

Крикнул Джаббар, бросаясь на помощь.

Когицу и Рен держали оборону с другой стороны. Свет монаха ослеплял тварей, замедление времени Рена давало секунды передышки, но силы обоих были на исходе.

— Я долго не продержусь.

Признался Рен, вытирая кровь из носа.

— Держись!

Ответил Когицу.

— Мы нужны им.

Он взглянул на меч Дзана, который всё ещё сжимал в левой руке. Тот был холоден и нем, но Когицу чувствовал, дух дикаря где-то рядом. Наблюдает. Ждёт.

— Помоги нам, друг.

Прошептал он.

Горо стоял в стороне, прижавшись к колонне. Демоны несколько раз пытались напасть на него, но что-то их останавливало. Может быть, запах крови, может быть, страх перед тем, кто ещё недавно был чудовищем. Он смотрел на битву и чувствовал, как внутри ворочается зверь.

— Не сейчас.

Прошептал он, сжимая кулаки.

— Ещё не время. Я нужен им человеком. Потом...

Каген и Рэйден бились плечом к плечу. Лёд и молнии, ветер и тьма — их силы дополняли друг друга, создавая вокруг зону смерти для демонов. Они прорывались к трону, не обращая внимания на раны.

— Брат..

Выдохнул Рэйден, разрубая очередную тварь.

— Если мы погибнем здесь...

— Не погибнем.

Перебил Каген.

— Мы будем жить. Я обещал.

— Ты не можешь обещать такое.

— Могу. Я уже потерял тебя однажды. Больше не потеряю.

Они пробились почти к самому трону. Император смотрел на них с лёгким любопытством, будто наблюдал за забавными букашками.

— А вы упорны.

Признал он.

— Это похвально. Но бесполезно.

Он поднял руку, и пространство перед ними разорвалось. Чёрная бездна открылась прямо у ног братьев, готовая поглотить их.

— Каген!!!

Крикнул Рэйден, хватая брата за руку.

— Держись!

Рен, заметив это, напряг последние силы. Время замерло, всего на секунду, но этого хватило, чтобы братья отпрянули от края пропасти.

Рен упал на колени, теряя сознание.

— Рен!

Когицу бросился к нему, прикрывая светом.

Сигэру и Ацуси оказались зажаты в углу. Кристаллы Сигэру трескались под напором тварей, вода Ацуси иссякала.

— Мы не выдержим!

Крикнул Ацуси.

— Выдержим!

Прорычал Сигэру, вкладывая последние силы в кристаллическую стену.

Хибики и Джаббар отбивались от наседающих демонов. Вибрации Хибики стали слабее, ураган Джаббара стихал.

— Это конец?

Прохрипел Хибики.

— Не дождётесь!

Ответил Джаббар, но в голосе его не было уверенности.

Каген оглядел поле боя. Его воины умирали. Один за другим они падали, обессиленные, израненные. А Император всё ещё сидел на троне, даже не встав.

— Мы проигрываем..

Тихо сказал он.

— Нет.

Раздался голос сзади.

Горо.

Он оторвался от колонны и, пошатываясь, пошёл вперёд. Лицо его было бледным, но глаза горели.

— Горо, ты не в форме!

Попытался остановить его Каген.

— Я в форме.

Ответил Горо.

— Демон во мне... он голоден. Очень голоден. И я знаю, что будет дальше.

— Что?

Горо подошёл к Кагену и положил руку ему на плечо.

— Когда я войду в третью фазу, я убью много тварей. Может быть, всех. Может быть, даже его.

Он кивнул на Императора.

— Но потом... потом вы должны будете остановить меня. У вас есть план?

— Нет.

— Тогда придумайте быстро. Потому что у меня осталось секунд тридцать, пока я ещё человек.

Горо развернулся и шагнул к трону. Демоны, почуяв его, замерли на мгновение, и бросились навстречу.

— Горо!

Крикнул Каген.

Но было поздно.

Тело Горо взорвалось тьмой.

Третья фаза накрыла его мгновенно. Огромный демон, трёхметровая махина, покрытая шипами и сгустками крови, с пастью клинка за спиной, рванул в самую гущу врагов.

Твари Императора, ещё минуту назад казавшиеся непобедимыми, разлетались в клочья. Демон рвал их голыми руками, топтал, пожирал. Кровь лилась рекой, и он пил её, становясь всё сильнее, всё безумнее.

— Что это?

Император впервые поднялся с трона, и в глазах его мелькнуло что-то похожее на удивление.

— Это наш друг!

Ответил Каген, глядя на побоище.

— И наше проклятие.

— Он уничтожит всё!

— Может быть. Но сначала он уничтожит твою армию.

Демон добрался до трона. Император выставил руку, и тьма вокруг него сгустилась, готовая поглотить чудовище. Но демон не остановился. Он прорвал защиту, вцепился когтями в костяной трон и заревел прямо в лицо Кого.

— Ты...

Прошипел Император.

— Ты смеешь...

— Я смею всё!!!

Прорычал демон голосом, в котором ещё слышался Горо.

— Ты убивал моих друзей. Ты превращал людей в марионеток. Ты хотел открыть Врата. Но сначала тебе придётся пройти через меня.

— С удовольствием.

Кого взмахнул рукой, и пространство вокруг демона начало сворачиваться. Чёрная дыра открылась прямо перед ним, готовая засосать чудовище в пустоту.

— Горо!

Закричал Каген.

Но демон не сдавался. Он вцепился когтями в края дыры, удерживая себя на месте, и заревел так, что задрожали стены.

— Сейчас!

Урикнул Каген остальным.

— Пока он держит его!

— Но мы не можем...

Начал Ацуси.

— Можем! Это наш единственный шанс!

Воины, забыв о ранах, рванули вперёд. Хибики обрушил вибрации на защитное поле Императора. Джаббар поднял ураган, разрывающий тьму. Сигэру и Ацуси ударили с флангов. Когицу направил весь свой свет в глаза Кого, ослепляя его. Рен, очнувшись на миг, замедлил время вокруг Императора, не давая ему двигаться.

Каген и Рэйден подбежали к самому трону.

— Сейчас!

Крикнул Каген.

Они ударили одновременно. Лёд и молнии, ветер и тьма, всё смешалось в один сокрушительный удар, направленный прямо в сердце Императора.

Кого закричал.

Впервые за тысячу лет Император закричал от боли.

Тьма вокруг него дрогнула, защита рухнула. Демон, удерживающий чёрную дыру, рванул вперёд и вцепился когтями прямо в грудь Кого.

— Получай!

Прорычал он.

Император отлетел к трону, опрокидывая костяное сооружение. Демон навис над ним, готовый добить.

— Горо, стой!

Крикнул Каген.

— Если ты убьёшь его сейчас, ты сам погибнешь! Ты не сможешь вернуться!

— Плевать!

Прорычал демон.

— Он должен умереть!

— Ты нужен нам живым!

Каген подбежал к нему.

— Ты нужен мне! Ты мой друг! Я не позволю тебе умереть!

Демон замер. В его глазах мелькнуло что-то человеческое.

— Ка...ген...

— Вернись, Горо. Мы справимся вместе. Ты уже сделал главное.

Демон посмотрел на поверженного Императора, на воинов, стоящих за спиной Кагена, и медленно кивнул.

Тьма начала спадать.

Горо уменьшался, терял шипы, становился человеком. Он рухнул на пол без сознания, но живой.

— Быстро!

Скомандовал Каген.

— Уносим его!

Сигэру подхватил Горо на руки. Воины отступили от трона, готовые к новой атаке, но Император не поднимался.

Он лежал среди обломков своего трона, глядя в потолок пустыми глазами.

— Вы...

Прошептал он.

— Вы даже не представляете, что наделали.

— Представляем.

Ответил Каген.

— Мы спасли мир.

— Нет.

Кого рассмеялся. Тихим, страшным смехом.

— Вы открыли Врата. Своей атакой вы пробили брешь. Они уже идут.

В центре зала, там, где только что была битва, открылась трещина. Чёрная, пульсирующая, живая.

— Врата...

Выдохнул Рен.

— Он прав. Мы их открыли.

Из трещины потянулась тьма. Не та, что была раньше, а настоящая, первозданная, готовая поглотить всё.

— Что теперь?

Спросил Хибики.

Каген посмотрел на своих воинов. Израненных, измотанных, но не сломленных. И на Врата, открывающиеся в бездну.

— Теперь мы закроем их.

Сказал он.

— Любой ценой.

Глава 20: Бесконечный Тупик

Трещина росла.

Чёрная, пульсирующая, она расширялась прямо в центре тронного зала, разрывая реальность на части. Из неё тянулась тьма. Не та, что создавал Император, а настоящая, первозданная, та, что была до рождения света. Она касалась камня, и камень исчезал. Она касалась воздуха, и воздух превращался в пустоту.

— Врата открываются.

Прошептал Рен, глядя на это. Время вокруг трещины текло иначе, искажалось, закручивалось в спираль.

Император Кого поднялся из обломков своего трона. Белое кимоно его было порвано, из груди текла чёрная кровь, но он улыбался.

— Вы сделали это.

Сказал он.

— Вы пробили брешь, которую я не мог пробить тысячу лет. Спасибо. Моя жатва завершена.

— Заткнись, ты

П!рорычал Хибики, бросаясь на него.

Но Кого даже не шелохнулся. Тьма из Врат метнулась к Хибики, отбрасывая его назад. Он врезался в колонну и затих.

— Хибики!

Крикнул Джаббар.

— Жив.

Прохрипел тот, пытаясь подняться.

— Но... ничего не чувствую...

— Потому что тьма забирает чувства.

Объяснил Кого.

— Сначала боль, потом страх, потом память, потом саму жизнь. Вы будете стоять и смотреть, как исчезаете.

Тьма растекалась по залу. Воины отступали, прижимаясь друг к другу.

— Что делать?

Спросил Ацуси, сжимая алебарду побелевшими пальцами.

— Есть только один способ закрыть Врата.

Тихо сказал Рен.

— Кто-то должен войти в них и запечатать изнутри.

— Это верная смерть.

Выдохнул Сигэру.

Наступило молчание. Девять воинов смотрели на Врата, поглощающие реальность, и каждый понимал: обратного пути нет.

— Я пойду.

Вызвался Когицу, выступая вперёд. В одной руке он сжимал свой клинок, в другой меч Дзана.

— У меня нет семьи. Нет клана. Нет ничего, кроме долга перед павшими.

— Нет.

Остановил его Каген.

— Ты нужен здесь. Твой свет пригодится.

— Тогда кто?

— Мы с братом.

Сказал Каген, глядя на Рэйдена.

Рэйден кивнул. Ни тени сомнения в глазах.

— Я только что нашёл тебя.

Тихо сказал он.

— И снова теряю.

— Зато мы спасём остальных.

— Это достойная цена.

Когицу шагнул к ним, протягивая меч Дзана.

— Возьмите. Он мёртв, но его дух ещё может помочь. Дзан был воином до конца. Он хотел бы участвовать в последней битве.

Каген принял клинок. Докуябу-но-Нага — Змея ядовитых зарослей — пульсировал теплом, признавая нового хозяина.

— Спасибо, друг..

Прошептал Каген, обращаясь к павшему товарищу.

— Я тоже иду.

Раздался хриплый голос.

Горо.

Он стоял, опираясь на плечо Сигэру, бледный как смерть, но в глазах его горел огонь.

— Ты едва стоишь.

Возразил Ацуси.

— Зато мой демон стоит отлично.

Горо усмехнулся.

— Третья фаза. Полная. Я сцеплюсь с этим ублюдком так, что он век не забудет.

— Ты погибнешь.

— Я уже должен был погибнуть сто раз. Какая разница, ещё один?

Каген посмотрел на Горо. На брата. На остальных воинов, готовых умереть за мир.

— Значит, идём.

Сказал он.

— Но не в Врата. Сначала Император. Без него тьма не сможет войти в мир.

— Умно.

Раздался голос Кого.

— Но поздно.

Он взмахнул рукой, и тьма из Врат рванула к воинам.

— Прикройте нас!

Крикнул Каген.

Сигэру воздвиг кристаллическую стену, принимая удар на себя. Кристаллы трескались, плавились, но держали.

— Быстрее!

Прорычал он.

Ацуси залил пространство водой, смешанной со слезами. Джаббар поднял ураган, разрывающий тьму. Хибики, собрав последние силы, обрушил вибрации на защиту Императора. Когицу направил свет прямо в глаза Кого, ослепляя его.

Рен, стоя на коленях, истекая кровью, прошептал:

— Время... остановись...

Мир замер.

В этой застывшей секунде Каген, Рэйден и Горо рванули вперёд.

Горо первым достиг Императора. Третья фаза накрыла его мгновенно — демон вырвался наружу, огромный, жуткий, с пастью клинка за спиной. Он вцепился в Кого, прижимая его к земле.

— Получай!

Прорычал Горо-демон.

Каген и Рэйден ударили одновременно. Лёд и молнии, ветер и тьма — всё смешалось в один сокрушительный удар, пронзивший грудь Императора насквозь.

Кого закричал. Впервые за тысячу лет он закричал по-настоящему — от боли, от страха, от осознания, что смерть всё-таки существует.

— Вы... не можете...

Прохрипел он.

— Можем.

Ответил Каген.

— Мы — воины. Мы — те, кто не сдаётся.

— Врата... они всё равно... откроются...

— Мы закроем их.

Время рвануло вперёд.

Рен упал без сознания. Хибики, Джаббар, Ацуси, Сигэру, Когицу, все рухнули, исчерпав силы до дна.

Но Каген, Рэйден и Горо стояли.

Горо, всё ещё в третьей фазе, держал умирающего Императора. Каген и Рэйден смотрели на Врата, которые росли, не останавливаясь.

— Он был прав..

Тихо сказал Каген.

— Врата не закрыть снаружи.

— Значит, войдём внутрь.

Ответил Рэйден.

— Ты готов?

— Я готов ко всему, лишь бы быть с тобой.

Они обнялись на мгновение. Два брата, потерявшие друг друга на двадцать пять лет и нашедшие за несколько дней до смерти.

— Я люблю тебя, брат.

Сказал Каген.

— Я тоже.

Горо, сжимающий бездыханное тело Императора, повернул к ним свою жуткую морду.

— Эй.

Прорычал он.

— Меня не забудьте?

— Ты с нами?

— А куда я денусь?

Горо-демон усмехнулся.

— Без меня вы там пропадёте.

— Тогда вперёд.

Они шагнули к Вратам. Тьма обняла их, потянула внутрь. Каген оглянулся на мгновение, и увидел своих воинов, лежащих без сознания, но живых. Увидел Когицу, который приподнял голову и смотрел на них с мольбой.

— Прощайте.

Прошептал Каген.

— Живите.

И шагнул в бездну.

---

Врата закрылись за ними.

Не сразу. Сначала они пульсировали, содрогались, пытались вырваться. Но внутри, в самой сердцевине тьмы, трое воинов делали своё дело.

Горо-демон сцепился с первозданной тьмой, разрывая её когтями, пожирая её, становясь её частью и одновременно её тюрьмой. Рэйден направил свои молнии в самую глубину, освещая путь брату. А Каген рубил ледяным клинком цепи, связывающие реальность с пустотой, запечатывая проход за проходом.

— Быстрее!

Крикнул он.

— Они закрываются!

— Я... не могу...

Прорычал Горо.

— Она тянет меня...

— Держись!

Рэйден метнул молнию в тьму, обвившую Горо. Та взвыла и отпустила.

Последний удар Кагена пришёлся в самое сердце Врат.

Тьма взорвалась светом.

И всё исчезло.

---

Когицу очнулся первым.

Он лежал на камнях тронного зала, глядя в потолок, которого больше не было. Вместо него багровая луна. Вместо стен руины. Вместо Врат тишина.

— Живы?

Прохрипел он, приподнимаясь.

Рядом зашевелился Хибики. Потом Джаббар. Ацуси. Сигэру. Рен.

Они поднимались, оглядываясь. Тронный зал исчез. Император исчез. Врата исчезли.

Исчезли и трое.

— Каген.

Прошептал Рэйден.

— Горо...

Тишина.

Когицу подошёл к тому месту, где только что были Врата. Камень был холоден, как лёд. Ни следа.

— Они сделали это.

Тихо сказал он.

— Они закрыли Врата.

— И погибли.

Выдохнул Хибики.

— Или...

Рен подошёл ближе, приложил руку к камню.

— Я чувствую их.

Прошептал он.

— Слабо, очень слабо. Но они есть. Там, внутри.

— Внутри чего?

— Внутри Кровавого Сада. Они стали его частью.

Воины молчали. Слишком много потерь. Слишком много боли.

— Мы можем открыть Врата и вернуть их?

Спросил Ацуси.

— Нет.

Рен покачал головой.

— Если мы откроем Врата, тьма вырвется снова. Они не для того жертвовали собой.

— Значит, они там навсегда?

— Навсегда.

Когицу поднял голову к багровой луне. Она всё ещё висела над ними, но свет её стал мягче, спокойнее.

— Кровавый Сад больше не будет убивать.

Сказал он.

— Теперь у него есть хозяева. Настоящие. Те, кто защитит души павших.

— Мы должны вернуться в свои миры.

Сказал Джаббар.

— Рассказать всем правду.

— И помнить.

Добавил Сигэру.

— Всегда помнить тех, кто спас нас.

Они стояли молча, глядя на пустоту, поглотившую их друзей. А потом, один за другим, начали расходиться.

Последним уходил Когицу. Он держал в руках два клинка: свой и Дзана.

— Я вернусь.

Пообещал он пустоте.

— Не сейчас, не скоро. Но я найду способ. И мы ещё встретимся.

Тишина была ему ответом.

Или показалось?

Из глубины камня донёсся слабый, едва слышный голос:

— Ждите... мы придём... когда будет нужно...

Когицу улыбнулся сквозь слёзы.

— Мы будем ждать.

---

Где-то в глубине Кровавого Сада, в самом его сердце, трое воинов стояли на страже вечности.

Каген, Рэйден и Горо.

Они смотрели на спящую тьму, запертую за стенами реальности, и знали: их жертва не напрасна. Мир жив. Их друзья живы.

— Долго нам здесь торчать?

Прорычал Горо, почёсывая демоническую морду.

— Вечность.

Ответил Каген.

— Многовато.

— Зато в хорошей компании.

Горо усмехнулся. Рэйден улыбнулся. Каген положил руки на плечи брату и другу.

— Мы справились.

Сказал он.

Луна над Кровавым Садом светила мягко и спокойно, впервые за тысячу лет не предвещая смерти.

Жатва наконец то закончилась.

---

Конец