Кровавый Рассвет

Кровавый Рассвет

Мрак опускается на родное село Димы, и Тьма оживает в его лесах. Впереди юношу ждёт самая тяжёлая ночь в его жизни. Полная крови, смертей и чудовищной боли. И кто знает, может именно эта боль окажется тем, что нужно, для того чтобы наступил...

Начало истории: https://author.today/reader/521959

Глава 1

31.08.2729 от пришествия Спасителя

Слава шёл вдоль стены поместья, а в его душе всё сильнее и сильнее разливалось чувство беспокойства. Он не мог понять, что его тревожило: да ему не ответили у ворот, а его крики были полностью проигнорированы обитателями поместья, но… мало ли почему это могло случиться?

Поместье Владимира Михайловича было хорошо укреплено, гораздо лучше любого из домов его крестьян. Высокий частокол из толстых брёвен надёжно защищал от большинства угроз. Вон, даже идя вдоль стены, Славе были видны высокие деревянные наблюдательные вышки. Которые сейчас почему-то пустовали, но…

Слава был простым мужиком, может, даже слишком простым, по мнению своих соседей, но даже он в глубине души понимал, что так быть не должно и, скорее всего, здесь произошло что-то ужасное. И учитывая для чего он здесь…

Однако в его жизни было что-то более важное, чем даже его собственная жизнь – жизнь его любимой супруги и дочери. А значит, он не может полагаться на какие-то догадки или волю случая. Мужчина найдёт здесь или помощь, или доказательства, что всему селу пора спешно спасаться.

Слава дошёл до угла стены и осторожно из-за него выглянул: как он и опасался, внешняя сохранность поместья была не более чем обманкой – в нескольких десятках метрах от него, в ближней к лесу части стены, зияла огромная брешь.

Мужчина сглотнул и провёл рукой по подбородку и бороде от страха: сбываются его самые страшные опасения. Делать нечего – там могут быть выжившие, которым может быть нужна помощь, ну, или они сами помогут ему.

Слава, тихо и аккуратно ступая, шёл вдоль стены, вплоть до бреши, так и не встретив ни единого следа боя или борьбы. Когда же он подошёл к самому пролому:

— К-а-а-ар! – раздался громкий крик, прямо над головой мужчины.

От нервов тот сильно дёрнулся, и в ужасе посмотрел наверх – на одном из брёвен частокола сидел большой толстый ворон и с любопытством поглядывал на Славу. Мужчине стало дискомфортно от этого взгляда мутных, опухших глаз. Плоть вокруг глаз птицы словно обнажилась мясом наружу.

— Как бы не подцепить чего! – передёрнуло от отвращения Славу.

Эта птица выглядела странной и больной.

— К-а-а-ар! – с обидой повторил ворон.

Мужчина грязно выругался – эти про́клятые птицы считались предвестниками горя и боли. В землях Русалтии они были редкостью. Поэтому каждое появление этой мерзкой птицы настораживало и пугало простой люд.

Может зашибить её камнем?

Вообще, будь его воля, всех этих птиц давно уже перебили бы от греха подальше, если бы только не вшитый в каждого человека природный страх, что, подобным действием они лишь обратят именно на себя внимание тёмной силы. Батюшка в церкви рассказывал, что Спаситель защитит от любой нечистой силы, при достаточной вере и праведности, конечно. Однако обычный селянин предпочитал не привлекать к себе внимание Зла изначально. Как говорится: “На Спасителя надейся, а сам не плошай”. Так что делать нечего – придётся потерпеть взгляд любопытной птицы.

Слава осмотрел брешь в частоколе – судя по следам зубов и когтей, брёвна сначала были сильно погрызены, после чего уже сломаны под весом напирающих тварей. То тут, то там, на толстых брёвнах виднелись глубокие следы. Крестьянин нервно сглотнул – страшно даже представить, что такие могут сделать с ним.

Голова мужчины просунулась в брешь, и изо рта вырвался наполненный страхом тихий стон. Земля за стеной была покрыта засохшей кровью во множестве мест. У ближайших домиков выломаны и погрызены деревянные двери. Какие из них принадлежали прислуге, а какие имели больше утилитарное значение, Славе было не известно, но, видимо, это не сильно интересовало и тварей, так как те вламывались во все дома подряд.

То же самое касалось и замеченных мужчиной снаружи вышек. Хоть они и казались снаружи, его неопытному глазу, полностью нормальными, именно изнутри у него получилось оценить, насколько же сильно те были повреждены. Все их внутренности были буквально исцарапаны в щепки, а винтовые лестницы, ведущие наверх сильно повреждены, под весом тварей. Как вишенка на этом ужасном торте – со стороны ближайшей к Славе вышки, он сумел разглядеть остатки одинокой руки, что мёртвой хваткой вцепилась в бортик строения. Её хозяин отчаянно боролся за свою жизнь до самого конца.

Мужчина вошёл на территорию поместья и медленно двинулся в сторону главного здания – собственно, самого поместья их барина. В воздухе стоял стойкий запах смерти, крови и медленно начинающегося гниения. Там и тут на земле валялись остатки тел мужчин, женщин и детей. То, что по каким-то причинам недоели монстры, сейчас медленно разлагалось под яркими лучами ещё тёплого летнего солнца.

Почему Слава не убежал сразу, а вместо этого пошёл в самое большое здание, где ещё могли остаться твари? Сейчас он бы не смог ответить на это даже сам себе. Странная смесь страха, смирения, отчаяния и надежды переполняла его. Он жутко боялся, что твари ещё остались в поместье и его сожрут. Смирился с тем, что здесь не осталось ни одного выжившего. Слава не был готов к увиденному и отчаялся, что не получит помощь и на его село нападут твари. И где-то совсем глубоко в душе, под всеми тёмными слоями страха и сомнений, теплился маленький огонёк надежды, что хоть кто-то мог выжить.

Почти полностью вырванные и держащиеся на соплях ставни, тёмные проёмы окон, покрытые кровью и испещрённые глубокими царапинами, одновременно и манили к себе, и отталкивали мужчину. А он дрожащей походкой подходил к дверям в здание.

Сделав глубокий вдох и помолившись Господу, Слава вошёл в здание.

Его колени дрожали, а рот пересох. Наверное, сейчас можно было бы физический ощутить исходящий от него страх. И всё же – он шёл вперёд.

Церковь учила, что люди должны помогать людям. И что настоящее испытание веры, это протянуть руку помощи ближнему во время собственной нужды. Что легко творить добро, когда ты сам ни в чём не нуждаешься. Лишь праведник и настоящий сын Господа, способен пожертвовать собой ради другого.

Слава никогда не считал себя праведником или рьяно верующим человеком. Обычный крестьянин, чья жизнь ограничивает его семьёй и работой в поле. И всё же, он не мог просто так бросить других людей.

Произошедшее внутри не сильно отличалось от того, что себе уже мог представить мужчина: выломанные или разодранные двери, десятки наполовину обглоданных тел. Вся семья их барина была сожрана тварями. Слава легко понял, что это его бывшие хозяева, хоть и никогда не встречал никого из них, по одежде. Слишком хорошей и богато разукрашенной, по сравнению с остальными телами. Деревянный пол пропитался кровью, сломанная мебель, разодранные шторы и ковры были свидетелями последней, отчаянной борьбы жителей поместья за свою жизнь. Около часа Слава блуждал по зданию в поисках живых, но всё было тщетно – не выжил никто. Крестьянин находил только мёртвых – в гостиной, на кухне, в подвале и в спальнях на втором этаже. Он бы управился значительно быстрее, если бы попробовал покричать, есть ли кто живой. Однако мужчина очень боялся, что ещё какая-то тварь могла засесть в поместье, и, услышав его крики, она прибежит к нему и сожрёт.

Там же он подобрал чей-то измазанный в крови меч. Слава не был опытным или особо умелым мечником, но, как у и большинства крепких мужчин Русалтии – опыт службы у него имелся. А значит, с мечом он обращаться умел и довольно неплохо и мог за себя постоять. По крайней мере, хоть как-то. Свободная лёгкая рубаха, не самый желанный доспех в бою с тварью из разлома, поэтому Слава долго думал, стоит ли ему снимать разорванную кольчугу с одного из воинов барина или нет. И всё же, он так и не решился на это святотатство.

Выходя из здания, мужчина почувствовал лёгкое облегчение – по крайней мере, он сделал всё, что от него зависело.

Ещё раз оглянул место этой трагической битвы, он вылез через ту же брешь, через которую вошёл и побежал обратно в сторону села. С одной стороны – он определённо потерпел неудачу, ведь не смог найти никого в поместье, кто смог бы дать разрешение на эвакуацию деревни, или хотя бы прояснить ситуацию в крепости.

С другой же стороны… Всё, к сожалению, и так было очевидно. Смогли ли защитники крепости закрыть разлом или нет, но твари определённо успели расползтись достаточно далеко от него. Что уже наталкивало на другие мысли…

Что его слова его дочери не были просто бредом перепуганной и растерянной девочки. И что… на его жену, скорее всего, напала одна из тварей…

От этой мысль грудь Славы пронзила сильнейшая боль. Боль потери, утраты любимого человека. Его душа ещё отчаянно сопротивлялась и отказывалась принять новую информацию, но холодный разум уже всё понял:

Алёна мертва.

Его любимая жена, бесценная и незаменимая спутница жизни. Мать его детей и самый близкий и доверенный человек, сейчас лежит где-то там, в лесу. Полу обглоданная, частично сожранная, как те несчастные, чьи тела он видел в поместье.

Странное, жуткое зрелище. Так непохожее на то как, обычно, питаются хищники. Словно в монстров было заложено, что они должны пожирать людей, но не было заложено, что именно стоит, а что не сто́ит жрать. Как иначе было объяснить, что трупы были обглоданы по-разному?

Мысль о том, что подобное случилось и с его женой, новой вспышкой боли пронзила сознание Славы, а от возникшего на миг образа, замутило в животе и спёрло дыхание.

Мужчина спешно отогнал от себя подобные мысли и ускорил шаг.

Со всем этим он разберётся после того, как вернётся в село. Там у него ещё остались дети, которые сейчас, как он был уже полностью уверен, были в страшной опасности.

Всё это время терпеливо сидевший на стене странный ворон, смотрел вслед уходящему мужчине своим левым глазом. Глазом, который буквально светился изнутри…

Белым огнём.

***************

Солнце уже начинало катиться в закат, а Слава всё ещё шёл по дороге.

Крайне взволнованный поначалу, он уже успел успокоиться – за почти два часа, что он шёл, по пути ему не встретилось ни одной твари, а это внушало надежду, что у его односельчан ещё есть достаточно времени, чтобы успеть эвакуироваться.

Однако, чего мужчина так и не заметил за это время, будучи слишком поглощён оглядыванием по сторонам – за ним с небес всё это время следил тот самый подозрительный ворон из поместья.

Слава шёл и шёл вперёд, пока до села не осталось около десятка километров. И тут над его головой раздался пронзительный, звучавший даже немного возбуждённо:

— К-а-а-ар! – не смогла сдержаться птица, которая, наконец, заметила, куда именно так торопится этот одинокий мужчина.

Там, впереди, было целое село, полное живых обитателей. Полное жизни, полное веселья и радости. Полное удовольствия…

Такого же, как то, что Она получила вчера в лесу…

Только там была всего одна девушка, а здесь так много, так много.

Дрожь возбуждения и предвкушения прокатилась по телу птицы.

Слава поднял голову наверх, и пусть с трудом, но всё же заметил над собой знакомый силуэт, на фоне темнеющего неба. Мужчина сглотнул и перешёл на бег. Он не мог себе объяснить в чём дело, но жуткий страх и дурное предчувствие гнало его вперёд.

Про́клятая птица! Эта про́клятая птица следила за ним! Надо было зашибить её камнем, как и хотел изначально! И плевать, даже если бы тем самым прогневал самого Господа!

Светящийся глаз с насмешкой посмотрел на мужчину – тот уже показал Ей всё, что нужно, и теперь бежать бессмысленно, бесполезно, жалко. Она чувствовала его страх, дрожь в его ногах и отчаянное желание спастись.

Может? Может, она даст ему шанс? Хм-м-м. Тяжело решить.

Бесконечная жадность Сестры…иногда так утомляет.

Она же хочет чего-то большего. Чего-то по-настоящему особенного.

Слава быстро бежал по проторённой дороге, иногда озираясь вокруг. В полумраке заходящего солнца, он мало что мог разглядеть, но и удержаться от этого он не мог. Сердце билось с бешеной скоростью, как у загнанного зверя.

Есть что-то особенное в том, как они бегут.

В том, как пытаются спасти свою жизнь.

И в том, как они ею жертвуют.

Из леса, в паре сотен метров от дороги, начали выбегать одна за другой гончие. Сначала парочка, потом ещё и ещё. Пока за мужчиной уже не бежало две дюжины монстров. Горячая плоть, стекающие из пастей слюни, мотающиеся в разные стороны шипастые хвосты. Монстры чувствовали добычу и жаждали её.

Маленькие искорки, что разжёг недалёкий путешественник, прямо перед готовой вот-вот обрушится плотиной.

Они освещают пространство вокруг, весело пожирая веточки и не подозревая об опасности, что нависла над ними.

Маленькие воины света в кромешной тьме.

Из-за высокой травы и полумрака, Слава не сразу понял, что его преследуют, а когда понял, было уже поздно – с трёх сторон его загоняли твари из разлома. Оставляя ему только одну дорогу – прямо в село.

Тьма несчастна.

Тьма одинока.

Тьма так жаждет объятий и тепла.

Сжимая крепкой рукой меч, мужчина бежал изо всех сил. Дыхание стало тяжелее, а мышцы начинало жечь. Он уже узнавал местность вокруг – ему осталось буквально несколько километров, и Слава будет в селе.

Как несчастный ребёнок, что тянет руки к холодной матери, так и Тьма тянется к Свету.

Но, как и бесчувственная мать, тот лишь безжалостно отгоняет её от себя, бьёт её по рукам.

Тьме нельзя быть со Светом. Как бы она ни мечтала, как бы она не хотела, Тьма несёт Свету лишь Смерть.

Гончие бежали за ним, бежали, но не нападали. Они словно чего-то ждали. Чьего-то позволения, чьей-то команды, чьего-то решения. А Слава был всё ближе и ближе к селу. К месту, что может его спасти, но чьей погибелью он станет.

Она не желает Свету зла.

Не желает ему Смерти.

Такова природа Тьмы – стремиться к Свету, и принести ему погибель.

Что гнало его вперёд? Страх? Надежда, что его на самом деле смогут спасти? Что родные односельчане отобьются от монстров? В этот миг Слава об этом не думал. Может быть, это был тот момент, когда он вообще ни о чём не думал, а просто поддался своей природе, забыв обо всём.

Единожды треснув и впустив в себя Тьму, Свет обречён.

Шаг за шагом, она поглотит его целиком, задушит в объятиях.

Как и с людьми – самая первая трещина, самая первая Тьма появляется внутри.

Может быть, Славе не хватило ума, может, смелости, а может, жертвенности, чтобы понять, что он делал всё это время. Куда он на самом деле вёл тварей. Вплоть до самого последнего момента.

Лишь выбежав из-за холма, лишь увидев собственными глазами своё село, где сейчас вовсю отмечали свадьбу, он осознал, что наделал. Осознал, куда привёл монстров.

Всего одной трещины достаточно, чтобы Свет озарил беспросветную Тьму.

Чтобы он привлёк своим сиянием Её обитателей.

Одиноких, замёрзших и очень-очень голодных.

Решение было принято.

Гончие больше не ждали, и не теряя времени, набросились на Славу. Тот вонзил в пасть первой бросившейся на него твари меч. Клинок прошёл глубоко в голову и, почти проломив череп, застрял в кости. Но это было неважно. Одновременно с погибшей на него бросились ещё несколько монстров.

Прошло всего несколько секунд, как мужчину растерзали прямо на месте. Он отчаянно кричал и звал на помощь, но его крик никто не услышал – всё село праздновало свадьбу. Песни, музыка и выпивка лились рекой, заглушая крики Славы.

Крики того, кто привёл к ним на порог Тьму.

Смертные считают, что день — это естественное состояние мира, а спускающая на землю ночь временна. Они живут при свете солнца и засыпают, исчезают без него. И потому для них Свет — основа мироздания.

Но Ей была известна истина – Тьма вечна. Тьма — это основа мира, основа Вселенной, и Свет лишь вре́менное явление в этой Тьме. И как каждое вре́менное явление – однажды он погаснет насовсем.

Ворон посмотрел на залитое полумраком село – для его жителей уже наступила ночь. Затем птица перевела взгляд на почти зашедшее за горизонт солнце. Осталось так мало.

Она не получила того, что хотела.

Разочарование.

Теперь Сестра узнает об этом.

Свет в глазу ворона погас, и, птица, сделав крутой поворот, полетела прочь от села. Дальше по дороге.

Глубже в земли людей.

Может, именно там она найдёт для Госпожи то, что та ищет?

Глава 2

31.08.2729 от пришествия Спасителя

Празднество было в самом разгаре.

Свадьбы в нашем селе обычно отмечали недалеко от берега реки, но в этот раз, из-за сильного ветра и тянущегося со стороны воды холода и влаги, решили перенести на опушку западного леса.

Это место удачно тем, что лес с одной стороны образовывал полукольцо, а с другой стороны место празднества подпирали сами деревянные домики. В которых было так удобно сложить часть снеди, что предназначалась на празднество. И в отличие от берега – за ней не нужно далеко бегать, всё буквально под рукой.

Я подобное решение тоже оценил, и быстренько, пока никто не видит, стащил из одного из домов, целый бурдюк с вином и какой-то пирог.

Ну а чего?

То, что, меня попросили держаться от свадьбы подальше, не означает, что и я не могу выпить за замужество любимой сестрёнки, верно? А раз надо выпить – надо и закусить! Хотя, будем честны, даже если бы это была чья-то чужая свадьба, то грех было не воспользоваться таким случаем и не умыкнуть что-нибудь для себя!

После, казалось бы, не самого приятного разговора с Настей, я воспрял духом. Местами криво, местами косо или обидно, но сестра сумела прояснить все тревожащие меня мысли и события. Странно, как иногда мало оказывается нужно для счастья – просто чтобы тебя ценили и любили близкие тебе люди, не смотря на все твои недостатки.

Ну, а остальное как-нибудь образуется. Может не сегодня и не завтра, а через неделю или больше. Не умру же я за эту неделю, верно?

Я расположился на крыше одного из ближайших домов, откуда прекрасно была видна вся опушка. Сидя, облокотившись спиной о печную трубу, я рассматривал происходящее внизу и разгулявшихся гостей на свадьбе.

К этому моменту сама церемония уже благополучно закончилась, молодожёны произнесли клятвы и обменялись обручальными браслетами. Так что, без лишней скромности можно было сказать – самая скучная часть празднества позади.

Если смотреть на лес прямо, то слева расположился длинный стол, за которым сидели как сами молодожёны, так и члены их семейств. Они пили, ели и обсуждали между собой планы на ближайшие месяцы, время от времени не забывая поглядывать на веселящихся гостей.

Как и у многих других, в том числе знатных семейств, на том этапе, когда твоя семья становится значимой и известной, вместе с этим приходит и необходимость заботится о её репутации, а значит никто из гостей не должен уйти обиженным или разочарованным. Если, конечно, он будет вести себя достойно.

В центре плясали весёлые односельчане, решившие размять косточки и подвигаться, или же просто любители потанцевать, да показать себя перед остальными. Взлетали вверх и опадали вниз длинные до самой голени юбки у девушек, звучно шлепали по коленям ладони мужчин. Каждый танцевал как умел, и в этом и был смысл – просто отдаться радостному моменту, забыть обо всех делах и проблемах. Хотя бы на один вечер.

Между центром и тем местом, где я засел, сидели на лавках за столами небольшие кучки людей – тех, кто был очень стар, или уже слишком устал от танцев. Они спокойно наслаждались едой и выпивкой, обсуждая между собой какие-то свои насущные вопросы. Каждый отдыхает как может.

Справа же расположились “музыканты”, если пару мужиков с балалайками да дудками можно было так назвать, и ещё один “певец” – самый голосистый мужик нашего села – Дядя Рома, орущий на всю поляну местные песенки.

Веселье с по-настоящему сельским размахом.

В доме внизу громко хлопнула дверь, а следом за этим раздался возмущённый женский голос:

— Ты уверена, что оставила его в этом доме? – в голосе я сразу узнал Бабу Валю, одну из многочисленных маминых подружек.

— Уверена, Мам, - прозвучал в ответ значительно более высокий и звонки голос девушки.

О! А это уже Машка!

— Мы весь дом обыскали – нет там нашего пирога! – волей-неволей я представил как женщина, по своей любимой привычке упёрла руки в бока.

— Я оставила его именно здесь! – настаивала на своём девушка.

Я отправил в рот очередной кусок пирога и медленно его пережёвывал.

— Опять ты всё перепутала! – перешла к прямым обвинениям женщина.

О! Понеслось! Удачно же я выбрал себе место для наблюдения!

— Ничего я не перепутала! Просто ты ни черта разглядеть не можешь! – перешла в контрнаступление Маша.

Господи! За что ты так со мной? Последнее, что я сейчас хотел слушать – как женщины выясняют отношения, а то, что эти две способны ругаться часами знает чуть ли не всё село!

— Знаешь сколько я туда отцовской рыбы вбухала? Только для того, чтобы ты всё потеряла!

— Ничего я не теряла!

Я замер. Так? Пирог и рыба, рыба и пирог? Я посмотрел на торчащий из мешочка, в который я его убрал, рыбный пирог. Вот же зараза!

Женщины внизу продолжали препираться.

Когда я научусь убегать подальше от места преступления? Это какое-то издевательство! Мой взгляд возмущённо поднялся в небеса – я прямо чувствовал, что где-то там, вдалеке, за небесным куполом, прямо сейчас надо мной насмехался сам Господь!

— И что я после этого скажу молодожёнам?! – ещё громче начала возмущаться Валя. – Что пришла на такой праздник и без подарка?! Что о нас подумают? Что подумают обо мне?!

“Ну, я точно могу поблагодарить от лица семьи невесты за такой вкусный подарок!” – возникла мысль в моей голове. Озвучивать я её, конечно, не собирался – я же не совсем идиот какой!

— Да не ори ты! – громче матери вскрикнула Маша. – Все услышат!...

“Обожаю” эту херню.

Кажется, мне пора сходить в церковь, и на сей раз уже не для того, чтобы поспать на колокольне.

—… пошли поищем что-нибудь дома! Хоть не с пустыми руки придём! – продолжила мысль девушка, которая явно меньше матери была намерена разводить драму.

Женщины отошли от дома и пошли к себе, чтобы поискать другой подарок.

Моя левая рука прислонилась к груди напротив сердца, а сам я поднял в немом тосте свой бурдюк с вином, и чокнулся им с невидимым собутыльником на небесах, после чего сделал два крупных глотка.

Завтра же! С первыми лучами солнца!... Ну, или чуть-чуть попозже - как проснусь. Но точно приду!... Скорее всего!

Выпивка начинала бить в голову всё сильнее. Я отложил в сторону бурдюк – надо сделать паузу! А то такими темпами я скоро нажрусь так, что сам ненароком свалюсь с крыши! Так и покалечиться недолго!

Играла музыка, плясали и смеялись люди, а мои глаза медленно закрывались. Может это из-за алкоголя, а может от того, что меня, наконец, отпустили все переживания. Под шум праздника я засыпал. Иногда, так приятно и успокаивающе чувствовать себя частью чего-то большего, одним из многих…

Гости зашумели ещё сильнее – в центр поляны выходили молодожёны, чтобы сплясать вместе со всеми, и односельчане подбадривали их криками и хлопками.

Но этого я уже не видел, глубоко погрузившись в сон. Сон полный умиротворения и надежд.

***************

Пока глаза всех гостей были прикованы к идущим в центр поляны молодожёнам, одна молодая пара наоборот – под шумок тихо скользнула в лес. Они зашли не далеко – немногим больше, чем на десяток метров.

— Стой! Стой! Не хочу дальше! Там темно! – прошептала молодая девушка, дёргая назад за руку своего слишком увлёкшегося ухажёра.

Юноша остановился и посмотрел сначала на девушку, а потом на хорошо видимый из-за деревьев праздник. Он крепко задумался – если их заметят, он первый кто получит по шее. Да и какие слухи поползут по селу? Так ненароком и жениться заставят…

­— Нас могут увидеть, - тихо прошептал он в ответ.

— Ну так придумай что-нибудь, - хитро ответила девушка, - дальше я не пойду! Я боюсь!

Юноша покачал головой и вздохнул, а его спутница улыбнулась лишь шире – “Ничего, ничего! Пусть подумает!”

Быстро осмотревшись, парень, обнял девушку за талию и приподняв в воздух, сделал пару шагов в сторону, и поставил её за дерево. Таким образом их точно было не увидеть со стороны поляны. На самом деле это всё было лишним – из-за особенностей света и тени, для находящихся на хорошо освещённой факелами поляне гостей, дальше нескольких метров вглубь, лес казался абсолютно тёмным и непроницаемым для света местом. Тем не менее, сказано – сделано!

— Так нас не увидят! – довольно ухмыльнулся юноша, и прижал спутницу к стволу дерева всем своим телом, так что та негромко охнула.

— Я думала – это ты хотел поглубже спрятаться в лес, - тихо прошептала она ему на ухо.

Это было максимальное ехидство, на которое она сейчас была способна. Дыхание юноши обжигало её шею, жар молодого прижимающегося тела лишал рассудка, а удерживающие её крепкие руки, внушали чувство полной беспомощности и одновременно безопасности.

Ох! Зря, она поддалась на его уговоры и выпила вина! Это оно сейчас разжигает в её животе огонь, заставляет сердце биться быстрее, а кровь бурлить от желания!

Точно! Это всё вино! Вино и его уговоры! А ещё такие сильные и крепкие руки… Проклятье!

— Так даже интереснее! – быстро дыша ответил юноша, а его руки блуждали по телу девушки.

Было в этом что-то особенное. Риск того, что их заметят обострял чувства влюблённых. Что они скажут родителям? Что они скажут остальным гостям? Что те подумают о них? Вопросы, которые в обычной ситуации должны бы были привести парочку в чувства, сейчас наоборот лишь сильнее разжигали огонь страсти. Лишь сильнее толкали их на дорогу, с которой уже не свернёшь…

Словно подтверждая свои слова, юноша впился губами в нижнюю пухлую губу спутницы. Впился со всей страстью, на которую способен молодой и горящий огнём мужчина.

Они не могли оторвать губы друг от друга около минуты, пока, наконец, девушка не разорвала этот влажный контакт повернув голову в сторону, и не прошептала ему на ухо:

— Обманщик!

Это обвинение звучало как полное признание своего поражения, и им оно, по сути, и являлось. В этот момент она оправдывала себя и то, что произойдет дальше именно этим, то, что она хочет, чтобы произошло.

Это он – обманщик, что напоил её вином и заманил сюда, в лес, подальше от людских глаз! А сейчас нагло лапает её своими крепкими и сильными руками! Честную и невинную девушку! Какой мерзавец! Какой…

Неизвестно, сколько бы ещё про себя девушка костерила своего возлюбленного по чём свет стоит (при этом, естественно, никак не останавливая и даже не пытаясь ему мешать), если бы в эту симфонию юношеской страсти и чувств, не вмешалось чьё-то рычание.

Звериное, жестокое и жаждущее крови рычание…

***************

Из леса раздался крик полный ужаса.

Танцующие и веселящиеся люди, замедлили ход, а “музыканты” притихли. Все взгляды обратились к источнику крика:

Из леса в свете факелов показалась покрытая кровью девушка, та, спотыкаясь бежала изо всех сил. А буквально через секунду, после того как она показалась в зоне видимости, откуда-то сзади на неё набросилась здоровенная тварь. Повалив девушку на землю, она сомкнула челюсти у той на шее, после чего принялась её жрать.

Но главный ужас был не в этом – следом за этой тварью, из леса выбегали следующие. Не одна, не две и не дюжина. Десятки тварей бежали, на ещё недавно так беззаботно веселящихся людей.

Гончие почувствовали добычу, и теперь отсюда не уйдёт никто.

Среди бегущих полакомиться плотью монстров, неторопливо шла одна тварь. Она с наслаждением вдыхала воздух, предчувствуя как скоро он наполнится кровью, страданием и десятками криков.

А в её правом глазу горело фиолетовое пламя.

Сначала раздались крики паники, а потом люди потеряв разум от страха побежали подальше от леса, в сторону своих домов.

Мужики посмелее, да посильнее, похватали в руки всё что могли и сбивались в кучки, пытаясь дать отпор или хотя бы немного задержать тварей.

Всё было тщетно.

Без хорошего оружия гончих было не одолеть. Да, тут и там в какую-то особо наглую тварь удавалось вонзить какую-нибудь деревяшку или ножку от табуретки, но сути это не меняло – монстров было слишком много.

Слишком много, чтобы оставались хоть какие-то шансы на спасение.

***************

Крики ужаса и боли выбили меня из полупьяного сна.

Ещё не особо понимая, что происходит, я спросонья неуклюже пошевелился и сбил вниз как мешочек с остатками пирога, так и бурдюк с вином, а сам едва не съехал с треугольной крыши вниз, но вовремя успел ухватиться за доску на углу крыши.

“Что за хрень происходит?” – промелькнула мысль в моей мутной голове.

Но крики лишь продолжали нарастать, а к ним начало примешиваться ещё звериное рычание. Эта комбинация быстро привела меня в чувство.

Я подтянулся к углу крыши и посмотрел на то, что же происходит на поляне, и меня ждало ужасающее, травмирующее до глубины души зрелище: какие-то неведомые мне монстры прямо сейчас бросались, разрывали на куски, жрали моих односельчан.

Десятки людей, спасая свои жизни, бежали мимо дома на котором я залёг, но многим, очень многим повезло значительно меньше: за то короткое время, что ушло у меня, чтобы прийти в себя, монстры успели убить с десяток людей, и сейчас медленно окружали тех, кто изначально либо оказался слишком близко к лесу, или по тем или иным причинам решил дать отпор.

И сейчас эти люди сбились в центре поляны в кучу. В руках мужики сжимали лавки, табуретки и прочую утварь, что могла быть использована в качестве хоть какого-то оружия. Отгоняя от себя тварей, они медленно двигались в сторону домов, видимо надеясь, что смогут добраться до них, а там уже будет попроще, так как их с боков прикроют здания. Но план этот очевидно не сработал – если вначале им и вправду удавалось пусть медленно, но смещаться к домам, то, когда гончие окружили их плотным кольцом, продвижение остановилось. Люди оказались в ловушке.

Среди окружённых я легко разглядел и свою сестру. Такое белое и чистое платье Насти сейчас было разорвано в паре мест, часть ткани отсутствовала, а на нём самом виднелись свежие красные следы. Девушка не подавала никаких признаков ранения, так что скорее всего кровь была чужой.

Прямо перед ней стоял её жених Михаил, и прикрывал её своим телом от монстров. В свете факелов было хорошо заметное поблёскивание струящейся по его руке крови. На руке было видно несколько повязок из белой ткани, а её саму он прижимал поближе к телу. Вон он, был явно ранен. Возможно, именно его кровь была на платье моей сестры.

Чем больше я всматривался в испуганные, полные отчаяния и боли лица попавших в ловушку людей, тем сильнее страх давил на меня самого.

Там была вся моя семья!

Вся мужская часть моей семьи и семьи жениха, оказалась окружена гончими. Видимо, те бросились на помощь к молодожёнам, но не рассчитали, что тварей будет такое большое количество.

Среди них я не увидел ни своей матери, ни матери жениха, да и сестёр Михаила тоже видно не было. Те, очевидно, не стали собой рисковать и, как и положено женщинам – дали дёру вглубь деревни, в надежде, что мужчины как-то справятся сами.

Почему вместе с ними не побежала и Настя, для меня было загадкой. Может она вместе с Мишей изначально оказалась в настолько неудачном положении, что у них просто не получилось сбежать. А может она настолько любила своего мужчину, что не могла его бросить даже в момент смертельной опасности.

У меня не было никакой возможности помочь окружённым, а у них никаких шансов спастись. В тот момент, когда эти люди были полностью отрезанными от домов и убегающей толпы, они оказались обречены.

Всё моё нутро кричало мне о том, чтобы я скорее убегал. Бежал, не оглядываясь назад. Бежал что есть силы в центр села. Прятался за толстыми каменными стенами церкви. Поднимался на складской этаж, и где-то там, за тяжёлыми дверями, притаившись в одной из бочек, у меня и был бы шанс на спасение.

Глава 3

Впервые в жизни мой разум был полностью согласен с этим порывом. Холодная логика, что раньше всегда противостояла страху, что убеждала меня в безопасности моих действий, что меня не выгонят из села, не забьют камнями, и не исполосуют плетьми, на сей раз была полностью согласна с моей трусливой стороной:

Беги. Беги, что есть сил, и не оглядывайся. Беги и спрячься так далеко, так глубоко, в такую забытую Богом дыру, что даже сам Господь не сможет тебя там найти.

И чёрт побери! Это был первый раз, когда я бы рад поддаться своему страху!

Но я не мог. Что-то во мне сломалось. Что-то безвозвратно изменилось. Страх, что раньше всеми силами пытался сохранить мне жизнь, сейчас вёл меня к гибели. Ужас железной хваткой сковал всё тело, не позволяя ему пошевелиться. Лишь пальцы, побелев от напряжения, впились крепче в угол крыши.

Так я и лежал на крыше, наблюдая за тем, как один за одним, монстры ранили своими длинными когтями кого-то из окружённых людей. Из глубоких ран на землю капала человеческая кровь. Не в силах даже пошевелить головой, я смотрел как огромные пасти хватали оружие защищающихся и пытались рывком вытащить прямо в свои ряды кого-то из мужчин.

Предсмертные крики, визги боли и рычание тварей били прямо мне в уши, а я недвижно лежал и лежал, наблюдая как одна из гончих впилась Михаилу прямо в ногу, и потащила его. Как тому на помощь бросилась с голыми кулаками Настя. Девушка била ими по морде твари, но та, не обращая внимания на удары, тащила мужчину дальше. Как отчаявшись моя сестра начала давить пальцами твари прямо в глаза, со всей силой, что придавало ей отчаяние вдавливая их в череп.

Ослепшая тварь взревела от боли, выпустила ногу Миши, и в ответ вслепую полоснула лапой прямо по руке Насти, оставив на ней длинную глубокую рану. Девушка вскрикнула и отпрянула, а на землю полилась уже её кровь.

Кровь моей сестры.

Другая тварь не растерялась и впилась клыками во вторую ногу жениха, и уже без помех утащила его вглубь их рядов. Раздались истошные крики и чавканье.

— МИША! – крик полный боли, отчаяния и неверия в произошедшее вырвался из уст Насти.

Она уже хотела было броситься в след за ним, но её оттолкнула, вглубь сбившихся людей, рука моего старшего брата.

Владимир хоть и понимал безнадёжность их ситуации, не мог позволить так глупо погибнуть младшей сестрёнке.

— Перевяжи рану, - коротко бросил он, прикрывая её своим телом.

Мимо дома, где я спрятался уже начали пробегать одинокие гончие, преследующие людей.

Надо срочно бежать! – набатом била мысль в моей голове. Но сил пошевелиться у меня не было. Словно рука самого Господа заставляла меня смотреть на то, как погибает моя семья.

Время защитников подходило к концу. Гончие, которые вначале неторопливо и даже с некой ленцой атаковали людей, видимо, наслаждаясь их страхом, болью и кровью, вели себя всё агрессивнее. Они всё чаще бездумно кидались на людей, впивались в них клыками и раздирали когтями, не обращая внимания на, пытающихся отбить жертв, мужчин.

Первым пал Владимир – прыгнувшая на него гончая полоснула когтем ему по шее, и пусть его получилось отбить, он успел к тому моменту захлебнуться собственной кровью.

Среднего брата твари утащили, вцепившись ему в руку, и сожрали в нескольких метрах от оставшихся людей. Его крики боли и мольбы Господу, калёным железом выжигались на моей душе.

Не прошло и минуты, как на тот свет следом за братьями, отправилась и моя сестра.

Настя…

Настя-злючка…

Кошмар в юбке, что издевался надо мною всё детство.

Прекрасная и ужасная, она подёргиваясь лежала на траве, а нечестивая тварь, что впилась клыками в её нежную белоснежную кожу на шее, лишь сильнее сжимала челюсти. Кровь брызгала из перекушенной артерии, орошая и впитываясь в светлые волосы. Попадала на её голубые глаза.

Глаза что ещё несколько лет назад внушали мне ужас, сейчас безжизненно смотрели на небо.

Это конец.

Меня резко отпустило, и я снова почувствовал своё тело. Пальцы задеревенели и сильно болели, а от боли в сердце хотелось умереть прямо на месте.

Тем не менее, страх, что ещё недавно парализовал меня, сейчас придавал сил, разгонял кровь, ускорял мышление.

Я бросил последний взгляд на дюжину людей, что ещё были живы в центре поляны, и отвернулся.

Сейчас мне нужно спасти свою жизнь.

Нужно думать только об этом, сфокусироваться на этом. Как бы не было это трудно. Я должен сделать это. Ведь если я позволю осознанию произошедшего полностью дойти до меня, прежде чем окажусь в безопасности…

То просто брошусь в пасть тварям, чтобы покончить с мучениями.

***************

Когда-то давно мой отец говорил мне, что опасность и страх смерти, открывают истинный облик человека. Показывают то, каким он является на самом деле. Даже для него самого. И что ни разу не оказавшись в такой ситуации, ты никогда не познаешь себя.

Тогда мне это казалось очередным нравоучением с очевидной целью – убедить меня пойти по стопам братьев, и постараться всё же отправиться на службу в крепость. Со времён его службы там, а также моих братьев, у него там оставались связи, чтобы попытаться пристроить на службу даже мою тощую фигурку.

Так, мне казалось, тогда.

Я крался мимо чужих домов в сторону церкви.

Кто-то у кого не было родственников или близких, сразу побежал туда же. Побежал спасать свою шкуру под прикрытием толстых каменных стен святого места. Большинство же, первым делом побежали домой к себе или к своей родне. Может быть они надеялись, что удастся пересидеть в доме, а может быть взять в охапку кого успеют и добежать до церкви.

Что творится в голове у порядочных и смелых людей? Откуда мне знать.

Я трус.

И, как и говорил отец, я по-настоящему осознал, ощутил это каждой клеточкой своего тела только сейчас. Когда не побежал за племянниками, не побежал домой проведать не там ли мать, не побежал за кем-то из друзей, что жили по пути. Когда бросил всех, кого любил и ценил, чтобы спасти свою шкуру.

Ноги вели меня прямо в церковь.

Мой паралич на крыше дорого мне обошёлся, и к этому моменту с десяток гончих забежали в деревню. Так что, бежать напрямки я не мог, и мне приходилось обходить рвущихся в здания тварей стороной.

Гончие прекрасно чувствовали запах живых, даже за закрытыми дверями, и со всей силы скоблились в дверь. Дерево мялось, оставались глубокие борозды и отрывались целые щепки – простая древесина, даже толстая, не могла остановить порождения разлома.

Ночь темна и полна ужасов.

И сегодня это было именно так.

Иногда я замирал от страха и прислушивался к тому, что происходило вокруг, боясь быть обнаруженным, иногда спешно перебегал через улицу, плюнув на опасность – только бы успеть перемахнуть через забор.

Зона смерти, криков и крови словно вода от наводнения потихоньку поглощала дом за домом, улицу за улицей.

Вот, пробираясь мимо одного дома, я слышал крики боли, женские визги и детский плач – твари прогрызли себе путь в дом. Может расцарапав дверь, а может, вырвав ставни. Кто его знает. Людям внутри уже всё равно.

Ещё в один дом гончая пыталась влезть через окно и застряла. Задние ноги твари скребли по стене, и та пыталась протиснуться внутрь, откуда её отчаянно лупила табуреткой молодая мама, стоя в луже крови, задетого длинной лапой чудовища, старшего сына. А где-то в дальнем углу плакал недавно рождённый младенец. По имени Дима.

Тёска…

У нас было хорошее село.

Проклятье!

Я уже говорю “было”, как будто всё уже кончено.

Дети — это благословение Господа, и дар Царю-Чародею, а потому в каждой семье их должно быть много. Так что совсем без маленьких детей у нас были только дома с откровенно немолодыми хозяевами. Величайшая радость в жизни, что обернулась величайшей болью.

Скрепя сердцем, я отвернулся от этого зрелища и продолжил свой путь.

Только бы успеть!

***************

В доме Славы царил ужас и паника.

Из-за пропажи матери и отсутствия отца, за маленькой Дашей и её братом присматривали их дядя и тётя. И если женщина всё время оставалась с детьми, то вот дядя всё же решился пойти на праздник свадьбы. И вернулся он оттуда отнюдь не с хорошими новостями. Пока взрослые сначала думали, что делать, а потом собирали вещи, первые гончие добрались до них.

Могучие лапы скребли в дверь, а от гула рычания, казалось, дрожал сам дом.

Мужчина попытался завалить мебелью дверь, но это особо не помогло, и уже через пару минут, прогрызя дверь, и раскидав мебель, первая гончая впилась в живот мужчине, пожирая его заживо. Его сестра спряталась в комнате с детьми закрыв дверь, но уже совсем скоро, чуявшие запах добычи твари выломали и её.

Мощные челюсти за один укус сломали шею женщины, мгновенно принеся ей спасительную смерть. Лучше уж так, чем быть ещё живой во время этой нечестивой трапезы.

Маленькая Даша спряталась в дальнем углу комнаты, прижавшись к стене, между тумбочкой и кроваткой, на которой из последних сил плакал её младший братик. Маленький мальчик, у которого впереди была ещё вся жизнь.

Налитые кровью глаза тварей с жадностью посмотрели на девочку, вытекающая из пастей слюна смешивалась с кровью сожранных ими людей. Гигантские по меркам ребёнка клыки, злобно щёлкали в направлении девочки. Твари хотели жрать, хотели убивать и рвать на куски. Нет ничего слаще человеческой плоти.

Так сказала им Госпожа.

Первая гончая сделала шаг вперёд и замерла.

Её тело внезапно задрожало, поток слюны усилился, а окружающие её твари нервно переглянулись. После чего спокойно легли на пол дома. Выражение их морд потеряло свою кровожадность, морщины разгладились, а прижатые к голове уши распрямились.

Сейчас они больше напоминали больших, клыкастых, причудливых собак, чьё название и носили, нежели жутких и кровожадных тварей, что приносят за собой лишь смерть и боль десяткам, сотням людей.

Гончая перестала дрожать и подняла голову, посмотрев на девочку.

В её левом глазу горело чистое белое пламя.

Тварь сделала несколько больших шумных вдохов, а потом осмотрелась вокруг и принюхалась. Что-то удовлетворённо рыкнув себе под нос, она посмотрела направо от себя, на смирно лежащую на полу гончую. После чего подошла к ней, и вонзила ей прямо в бок свой самый длинный коготь на лапе, тот что был между центральными подушечками пальцев.

Зверюга жалобно заскулила и задрожала от боли, но не двинулась с места ни на сантиметр. По её боку потекла широкая струйка крови.

Безразличие.

Даша смотрела на это широко раскрытыми от ужаса глазами. Она почти ничего не знала о тварях из разлома, кроме того, что они крайне опасны. Да и судя лежащему около двери телу тёти, и растекающейся из-за угла двери лужицы крови дяди – крайней кровожадности этих существ.

Вместе с тем, как до малышки доходил ужас произошедшего из её глаз, брызнули доселе едва сдерживаемые слёзы.

Гончая неторопливыми шагами приближалась к ней. Каждый раз, когда окровавленный коготь касался деревянного пола, тот гулко стучал об него и оставлял на нём след.

Не выдержав накатывающего страха, девочка подтянула к себе колени и обхватив их руками, спрятала между ними свою голову.

Тварь подошла вплотную к Даше и ещё раз обнюхала её.

Интерес.

Гончая попыталась разглядеть лицо девочки, но та “надёжно” спрятала его. Тварь несильно мотнула головой толкнув Дашу, чтобы та разжала руки, но девочка лишь крепче обхватила колени.

Зверюга недовольно заворчала, а её хвост начал нетерпеливо вилять из стороны в сторону.

Раздражение.

Зарычав громче, она толкнула головой уже сильнее. Слишком сильно для маленького ребёнка: от толчка Дашу развернуло на месте.

Заплакав во весь голос, малышка вжалась в угол между тумбочкой и стеной, уже не пытаясь скрыть своё лицо, но всё же от страха зажмурившись.

Гончая удовлетворённо рыкнула и протянула к лицу девочки окровавленный коготь. Быстрый росчерк – прямо на голове Даши осталась длинная, тянущаяся через весь лоб и несколько попавшихся по пути волос кровавая отметка.

Тёплое немного покалывающее ощущение растекалось от метки по всей голове девочки, спускалось вниз к шее и распространялось по всему телу.

Удовлетворение.

Сделав дело, тварь развернулась и пошла к выходу, а свет в её глазах медленно гас, пока полностью не пропал. Едва это случилось, как все остальные монстры словно пришли в себя: вскочили на лапы, начали принюхиваться, снова потекла слюна… они словно в едином порыве перевели взгляд обратно в сторону девочки.

В сторону, да не совсем.

Их взгляды были направлены на маленькую кроватку, на которой сейчас лежал маленький братик Даши и отчаянно звал на помощь кого-то из взрослых.

О нём им никто не говорил…

***************

Трусы всегда выживают.

Пока смелые и сильные защищают других, трусы защищают только себя. Они бегут к собственному спасению, не обращая внимания на окружающих и не думая о них. Для каждого из них собственная жизнь на первом месте. И это работает… в большинстве случаев.

Самыми первыми до церкви добежали те, кто-либо не имел родни за которой стоило бы зайти и предупредить, или же те, кто без сомнения её бросил. Сообщив батюшке о надвигающейся угрозе, они начали готовиться забаррикадировать вход в церковь. Благо, спасибо Господу – окон в церкви не было, а значит, что и проникнуть в неё можно только через ворота.

Святому отцу потребовалось немало красноречия и авторитета, чтобы успокоить перепуганных до смерти людей. Вместе со своими послушниками, те сумели оттеснить самых трусливых от ворот, до тех пор, пока не начали прибегать уже более сознательные и смелые односельчане.

Как действовать в подобных ситуация с одной стороны знали все – бежать в церковь, где и пережидать нашествие чудовищ, но с другой стороны…это всё было так давно в последний раз, а сама крепость Закатная не разрушалась монстрами с самого момента своего основания.

Не будет сильным преувеличением сказать, что целые столетия простые люди в окрестных землях, жили в ощущении безопасности. Опасность была где-то там, за лесом. Великая, ужасная, жестокая… но такая далёкая в то же время. А простые холопы к превеликому их сожалению, не солдаты, чтобы из раза в раз отрабатывать “никому не нужные” действия.

На входе царил хаос. Прибывали всё новые и новые жители, вместе с семьями, родными, детьми. Крики, стоны и слёзы эхом отражались от массивных стен церкви. И если бы не мудрое и жёсткое руководство батюшки, так бы они и препирались, огрызались и толкались до того момента, как сюда прибежали бы монстры.

Святой отец, уверенно руководил людьми – самые сильные подтаскивали лавки, тумбочки и тяжёлую мебель поближе к воротам, в то время как женщин, стариков и детей, пара послушников отводили наверх, в кладовые помещения, где были самые тяжёлые и массивные двери.

Кто-то из особо шустрых мужчин, что в своё время отслужили в крепости, не только успели предупредить и притащить с собой всю семью, но и захватить из дома оружие. Остальным же мужчинам раздавались копья, мечи, топоры и палицы из того небольшого арсенала, что хранился в самой церкви.

Ходят легенды, что когда-то давно, церковь Господа, была организацией сугубо мирной. Было это ещё до того, как на землю спустился сам Спаситель, а на мир обрушилась ярость магического тумана. В те стародавние времена, наличие у какой-то далёкой церквушки своего арсенала, казалось бы, просто невозможным.

Но это было давно. Настолько, что лишь самые древние архивы помнят об этом.

Современная церковь – это полувоенная организация, занимающаяся поддержанием морально-волевых качеств простого люда. Глаза самого Господа, что призваны заглянуть тебе в самую душу и увидев там нечестивое начало, сообщить о нём куда следует…

По крайней мере, так было в крупных городах. Чем дальше от центра, тем всё больше и больше святые отцы напоминали обычных церковников, что в основном заняты молитвами, да помощью простому люду.

Церковников с оружием.

Батюшка с послушниками ждали сколько могли, выдерживая давление людей, что требовали закрыть ворота. Но бесконечно ждать тоже нельзя – если твари из разлома увидят забегающих в здание людей, то будут ломиться внутрь с особым остервенением, и тогда даже святая магия может им не помочь.

Поток людей иссяк, и священник выдохнул с облегчением – им не придётся закрывать ворота, перед самыми лицами спасающихся. Величайшая жестокость и подлость – лишить надежды кого-то, прямо за несколько мгновений до спасения.

Ворота церкви закрылись, звучно скрипнул ржавыми петлями.

Они спасли кого могли.

***************

Я почти достиг центра села. Спасение было уже близко.

Однако, медленно пробираясь по самым тёмным уголкам, шарахаясь от каждой тени, и боясь задеть ногой лишнюю деревяшку, я двигался медленно, слишком медленно, чтобы успеть опередить тварей.

К моменту, когда я выбежал к церкви,двери уже захлопнулись, а руки выживших спешно заваливали её всем что попадалось под руку.

Я опоздал.

Самый трусливый житель села, пришёл самым последним.

Подлетев к воротам, я забарабанил по ним изо всех сил, отчаянно крича:

— Откройте! Откройте! Пустите меня!

Ужас накатывал волна за волной – неужели это всё? Это конец?! Быть сожранным прямо в метре от спасения?!

— Пустите меня! Пожалуйста! Умоляю!

Мне никто не ответил. А из-за двери раздавался лишь шум двигаемой мебели.

Я знаю, что меня слышно. Знаю это. Как самый частый посетитель церкви может этого не знать?

— Пожалуйста! Ответьте хоть что-нибудь! Меня же сожрут заживо!

Я кричал и умолял, но ответом мне была лишь тишина.

Может быть, это и есть миг возмездия? Воля самого Господа, что решила покарать меня за все мои мелкие и не очень прегрешения? Указ с небес, что запрещал моим односельчанам ответить мне хоть что-то в ответ на мольбы.

А может тем просто было нечего сказать, тому кого они сами обрекли на мучительную и ужасную смерть. Совсем молодому юноше, который только что потерял почти всю свою семью, а теперь ему предстоит расстаться с жизнью, потому что он не успел всего на пару минут.

Что можно ему сказать?

Прости?

Прости, что мы ставим свои жизни выше твоей?

Мои односельчане поступали разумно – нельзя рисковать жизнью всех из-за одного оболдуя. Однако, мне от этого было не легче. Да и им, по большому счёту тоже.

— Проваливай отсюда! – наконец, раздался приглушённый голос из-за двери. – Только приманишь сюда тварей!

На секунду я обомлел – я умолял об ответе, но явно не о таком.

За моей спиной раздалось рычание…

Глава 4

Отец Святослав спустился по винтовой лестнице вниз, в глубины церкви. После чего пошёл по прямому коридору к самому её сердцу.

Простенькие сандалии шаркали по покрытому пылью камню, а огонь от удерживаемого факела, поджигал то одну, то другую паутинку, что так старательно плели местные пауки.

Ветхая дверь, скрипнув с трудом отворилась. Её давно уже пора менять, но у батюшки все не доходили руки. То он забывал про неё, то откладывал на потом. Опасность казалось такой далёкой. Такой… невозможной.

В центре помещения стоял крупный алтарь, на котором покоился большой ромбовидный кристалл из странного чёрного металла, который полностью поглощал свет факела. Вот оно.

Тёмное сердце Света.

С потолка спускалась на верхнюю грань кристалла каменная колонна. И пусть этого не было видно, но священник знал, что тонкие жилки этого металла тянутся дальше в камень, где образуют на несколько метров вверх, гигантский рупор. Чьё предназначение усиливать влитое в кристалл заклинание.

Тенерит.

Странный чёрный металл, добываемый в самых глубоких шахтах Русалтии. Крайне редкий и драгоценный металл. В былые времена, ещё до прихода тварей, на такой кусок можно было купить едва ли не целый город. Теперь же, эти кристаллы были последним оплотом людей от тварей из разлома.

Магическая энергия, влитая в эти кристаллы, менялась, преобразовывалась в нечто новое. Спасительное для простых людей, но губительное для порождений тумана.

Наполненный энергией кристалл излучал Свет, разрушающий магию.

Тысячи лет назад подобные кристаллы использовались одними магами для борьбы с другими. Для разрушения их чар, защиты своих крепостей, а также… для пыток. Разрушая магию, этот свет разрывал и сосуд, что удерживал её в себе. Будь то монстр или человек – тот испытывал страшные муки и медленно погибал.

Прекрасное оружие, большая часть запасов которого осталась за границей проклятых земель. А сами его поражающие свойства оказались настолько обширными что сделали его неприменимым для защиты крепостей. Ведь, активировать его может только тот, в ком есть магическая энергия. Чем больше энергии передавал этот человек, тем ярче светил кристалл и тем быстрее погибал сам передающий.

Казалось бы – чего стоит жизнь одного, по сравнению с жизнью многих? Почему бы не пожертвовать кем-то для защиты той же крепости во время осады? Прекрасный план, если вы хотите убить всех её защитников. Свет не только разрушал заклинания и убивал чародеев, лишая их возможности участвовать в защите крепости, но также убивал любого человека, на которого когда-то попадала кровь монстра из разлома.

Твари, прущие из них, были волшебными. Чистыми порождениями магической энергии. Сжатая так плотно сила, что она обрела форму. И каждый их кусочек, каждая капля крови или слюны содержала эту дикую магическую энергию. Энергию, что так охотно поглощало и впитывало человеческое тело.

Впитывало, пока само не начинало разрушаться от переполняющей его силы.

Но даже этим можно было пренебречь. Чего стоят десятки и сотни жизни солдат по сравнению с закрытием разлома? Ничего.

Люди и так активно гибли при защите крепостей. Хорошие, смелые и сильные люди гибли десятками и сотнями, а если закрыть разлом не удавалось, то с учётом местных жителей счёт мог перейти на тысячи.

Чудовища не знали жалости.

Причина по которой такие кристаллы ни в коем случае нельзя было использовать для защиты крепости была намного проще, и в то же время, совершенно не оставляющая шансов.

Свет тенерита разрушал и заклинания, что закрывали разлом.

Стоило только маленькому лучику попасть на поверхность магического плетения, как всё что несколько магов создавали несколько часов шло прахом. Однако, свет что был бесполезен при защите крепости, был настоящим спасением для мирных жителей – в тех не было ни капли магии. А значит в лучах антимагии, они были в безопасности.

А вот в отце Святославе магия была.

Начертив в воздухе символ веры – святое око самого Господа, старик направил все свои силы прямо в тёмный металл кристалла.

Чистый белый свет зародился в его глубине, и по невидимым прожилкам направился наверх, в гигантский рупор. Там он усилится и отправится в каждый символ спасителя, заботливо вырезанный руками мастеров на каменных блоках.

Энергия текла из батюшки бурным потоком. Он должен успеть отдать столько магии, сколько успеет, пока свет не убьёт его самого. Ему было больно дышать, глаза перестали видеть, а сознание пыталось уплыть от него, но старый священник упорно держался за кристалл своими слабеющими руками и молился. Молился изо всех сил.

Он был один.

Старый священник, так тянул с выбором приемников, что не успел их подготовить. И теперь никто из них не сможет помочь ему. Подменить его. Добавить немного своей силы.

Святослав заплатит своей жизнью, но… даст надежду выжить другим.

По крайней мере он надеялся на это.

***************

Я обернулся и остолбенел.

В нескольких метрах от меня стояла и злобно рычала здоровенная гончая. Её шипастый хвост вилял из стороны в сторону, а немного подрагивающие задние лапы выдавали, что она готовится к прыжку.

Прыжку прямо на меня!

Справа и слева от меня был камень стен, а позади ворота в церковь. Бежать некуда. Не уклониться.

Господи помоги!

Я уже было приготовился попрощаться с жизнью, как неожиданно для меня, стены церкви начали светиться тусклым светом.

Тварь недовольно зарычала, и начала мотать головой, словно пытаясь отогнать что-то. Рычание стало громче, а хвост уже вилял быстро-быстро, едва не цепляя шипами бока самой гончей. Наконец, не выдержав тварь отпрыгнула на метр назад.

Я огляделся ещё раз – каждый символ Спасителя излучал свет. Радостный выдох вырвался из моих лёгких – не иначе божественная воля самого Господа! Он меня услышал! Отставить панику! Я не я, если не воспользуюсь выпавшим мне шансом! Мозг работал с бешенной скоростью, а от страха мышцы немного подрагивали – тело требовало что-то делать. Бежать или сражаться.

Сражаться бессмысленно – тварь пусть и отскочила назад, но даже один из её клыков говорил мне лучше всяких слов, что только я окажусь поблизости, как та меня сожрёт.

Бежать тоже не имеет смысла – свет, что испускали стены, очень красноречиво отражался в глазах всё новых и новых тварей, что подбегали к нашей церквушке, привлечённые светом и рычанием товарки.

Далеко я не убегу.

Вспышка озарения пронзила меня как молния: вверх!

Проклятье!

Зря я что ли столько лазал по этим стенам?!

Выбежав из небольшого углубления перед воротами, я привычно схватился за сияющие сейчас символы Господа и полез по ним прямо наверх. На крышу первого этажа церквушки.

Ходящие взад-вперёд на земле гончие лишь провожали меня злобными взглядами, пока я окончательно не скрылся за углом стены. После чего, словно забыв обо мне, они переключили всё внимание на ворота.

Где-то там, прямо за ними, прятались люди. Дрожали, скулили и молили о спасении. Твари слышали их всхлипы, чувствовали запах их страха. Разве может сравниться одинокая тень, ползущая по стене, с такой многочисленной добычей?

Всё большее и большее количество монстров скапливалось перед церковью, и уже скоро на площади яблоку было негде упасть.

Я упорно продолжал ползти наверх.

Второй этаж пройден. Я уже был достаточно высоко, чтобы иметь возможность рассмотреть всю площадь, но этого благоразумно не делал – любое лишнее движение, любая ошибка и я полечу головой вниз. И уже не на мягкую землю, или кроны деревьев, что стояли рядом, а на каменный потолок первого этажа.

Моё восхождение осложнялось ещё и тем, что чем выше я поднимался, тем сильнее становился ветер. Будь моя воля, в таких условиях, я бы не полез на церковь ни за какие коврижки. Ну, почти. Безжалостный ветер вжимал меня в стену, а пальцы начинали болеть, от той силы с которой я впивался в камень. Хорошо ещё, что каждую опору было прекрасно видно.

Последний рывок!

Мои руки ухватились за спасительный край бойницы. Ещё чуть-чуть! Выдох! Подтянуться! Держись! Держись!

На уже обессиливших руках, я медленно поднимал свой корпус над краем бойницы. Пара секунд, всё что мне нужно это продержаться ещё пару секунд! Раз! Два! Три!

Я зарычал от натуги.

И перевалил через край бойницы в её вглубь.

Спасён! Господи! Спасён!

Моя грудь тяжело вздымалась, руки отчаянно болели, а в горле за время подъёма пересохло так, что сейчас оно болело при каждом вздохе. Найдя пару капель слюны во рту, я сглотнул – те стекли глубже, оставляя за собой дорожку из боли.

Наплевать! Сейчас на всё наплевать!

Живой! Я живой!

Все мысли о погибшей семье, сестре и братьях, вылетели из моей головы. Прямо сейчас я хотел расплакаться от счастья, а не от горя.

Я смог!

Яркий свет от тенеритовой пластины неумолимо бил мне в глаза, почти полностью ослепляя, но мне было всё равно. Лучи легко проходили сквозь меня и отправлялись далеко во тьму ночи. Всё здание церкви сейчас походило на огромный маяк, что стоит на обрыве окружённый океаном, только вместо воды были сотни заполонивших улицы тварей.

Маяк последней надежды в океане Тьмы.

***************

Толпящиеся монстры не смели подходить к церкви ближе трёх-четырех метров. Они рычали, подвывали, но не смели сделать и шага под смертельные лучи. Пока что-то не изменилось. Они задвигались, запрыгали вперёд-назад, мурашки пробегали по их безволосым телами. Что-то будоражило их.

Одна из гончих в первых рядах подняла голову с фиолетовым глазом.

Едва это случилось, как десятки твари побежали в сторону церкви. Свет разрушал их тела, от самой поверхности – кожи и когтей, до самых глубин. Стекала кожа, развязывались мышцы, трескались и рассыпались в прах кости. Десятки и десятки тварей превращались в кровавые лужицы так и не достигнув стен, но ещё больше бежало за ними. Словно настоящие волны они накатывали волна за волной, и каждый следующий ряд был пусть всего чуть-чуть, на пару сантиметров, но ближе к стене церкви.

А сам свет…начинал медленно меркнуть.

К этому моменту, Отец Святослав был уже мертв. Искорёженная фигура изуродованной плоти, что так и не выпустила из рук кристалл, безжизненно лежала на алтаре. Он отдал все силы, что были в нём, но этого оказалось мало.

У всего есть свой предел.

Как яркий костёр без проблем испаряет капли воды, что вытекают из-под дребезжащей крышки котелка, так и свет тенерита, не смотря на малое количество, влитое в него энергии, мог очень долго причинять боль тварям из разлома.

Пока они стояли вдалеке, конечно.

Но, как и с каплями воды – если вылить из этого самого котелка всё содержимое сразу на костёр – тот, конечно, попытается испарить всё, но у него просто не хватит запаса тепла для этого. Так и с тенеритом.

Если бы в него вливал силы не один престарелый святой отец, а несколько священников попеременно, тот мог расщепить бесчисленное количество тварей. Но… чего уж мечтать о несбыточном.

Кровавая жижа была всё ближе и ближе…

Пока, наконец, символы Спасителя окончательно не погасли бессильные справиться с этим потоком плоти. Десятки тварей хлынули к воротам церкви. В размякшее со временем дерево впились мощные когти, а стальные полоски, проржавевшие в некоторых местах, разрывались пополам.

Внутри церкви началась паника.

Паника, которую уже даже послушники батюшки были не в силах унять. Люди кричали от ужаса, и пытались пробиться к винтовой лестнице наверх. Мешая друг другу и давя самых нерасторопных. Все эти прекрасные и порядочные односельчане, что ещё совсем недавно с охотой помогали и заботились друг о друге, прямо сейчас превратились в толпу испуганных животных.

Толпу, в которой каждый сам за себя.

Не прошло и десяти минут как ворота церкви сдались и внутрь потоком хлынули гончие. Некоторые жители, что успели взять оружия и были готовы стоять до последнего, были мгновенно смяты. Твари больше не церемонились и не играли с добычей. Их массивные челюсти и длинные когти терзали людей, разрывая их на части.

Эхом по коридорам церкви разносились крики, визги и мольбы умирающих людей. В этих молитвах уже не было радости, благоговения или вдохновения чем-то высшим. Только боль. Боль и надежда, что муки скоро закончатся.

Покончив с людьми в главном зале, гончие побежали дальше, распространяясь по коридорам, и самое главное – вверх по лестнице. Прямо на второй этаж церкви. Кто знает, может быть, они сами и не сразу догадались об этом, и ещё менее вероятно, что быстро бы нашли массивные двери в складские помещения, куда ранее священник отвёл баб и детей. Но…толпу убегающих людей тяжело игнорировать, как тяжело игнорировать и то, когда часть из них почему-то останавливается у какой-то двери, и отчаянно долбит в неё кулаками, что-то крича.

Лишенные малейшего шанса на спасение, принесли смерть тем, у кого шансы ещё оставались.

Люди бежали всё выше. Пытались спрятаться на третьем этаже – не помогло. Гончие добрались и туда.

Ещё выше, и ещё…прямо туда. На самый верх церкви. На колокольню.

Из всей деревни, из тех десятков людей кто успел добежать до церкви, до колокольни добралось только пятеро. Пятеро самых быстрых или, что более вероятно, самых трусливых, побежавших раньше всех.

Ночь темна и полна ужасов.

Так пугают маленьких детей, чтобы те не выходили из дома ночью. Или по крайней мере не убегали далеко. Всё ради этого – монстры под кроватями, духи обманщики и твари из тени. Ребёнок должен быть напуган, и тогда он будет в безопасности. Но настоящим чудовищам нет нужды прятаться под кроватью, нет нужды заманивать тебя в ловушку, или ждать за углом дома. Они нападают сразу, не выжидая и не юля.

Тёмная, тёмная ночь.

Небо, полностью скрытое за облаками, словно сами звёзды в этот момент не хотели видеть то, что творится там, на земле. Как страдают и гибнут люди.

Сколь жестокой и нечестивой должна быть та сущность, что способна получать удовольствие от мучений других?

Пятеро на крыше. Выхода нет.

Маленькая площадка три на три метра, да колокол в центре.

Низкая деревянная ограда, что не способна остановить даже ребёнка, не говоря уже о твари из разлома, а за оградой ждёт пустота.

Сделай шаг в неё и отправишься на встречу смерти. Быстрой, почти безболезненной, но неизбежной.

Может не самый плохой вариант?

В первого человека влетела гончая, и пусть её, пасть немного промахнулась и щёлкнула рядом, но вот длинные когти впились в тело молодого мужчины. Корпус твари по инерции повело дальше, и она, врезавшись в ограду просто вынесла её. Однако, когти впились слишком глубоко, чтобы она выпустила жертву, и та крича от боли и страха полетела вниз вместе с тварью.

Второй юноша, попытался спуститься чуть ниже, в одну из бойниц колокольни, чтобы там спрятаться, но без соответствующего опыта и сноровки, лишь сорвался вниз и разбился о каменную крышу.

Третий попытался было прятать за колоколом, но и это продлилось недолго – чудовища даже не пытались подлезть под массивной преградой, а просто обошли с двух сторон. Прыжок – и вот уже шея мужчины сжалась в пасти монстра. Лишь алые брызги крови прыснули на морду.

Четвёртый и пятый просто прыгнули вниз. Всяко лучше, чем быть сожранным живьём. Они хозяева своей жизни, и сами выбрали как им умереть.

Пока часть чудовищ возилась с церковью, остальные продолжали своё движение через село, пожирая каждого встреченного на пути.

Спасения не было.

От гончих не спрятаться на крыше, от тварей не спрятаться в подвале, не спрятаться в доме или сарае.

Прошло немногим больше часа, а от пышущего жизнью и радостью села не осталось ничего. Музыка больше не играли, люди не танцевали, молодые не любили, а старики не вспоминали. Только пустые деревянные коробки домов, залитые кровью их обитателей.

Всё село было полностью истреблено.

Почти.

***************

Когда свет за спиной начал тускнеть, я остолбенел.

Перепугался пуще прежнего, и с ужасом смотрел, как он становится всё слабее и слабее, пока не начал помигивать, а потом и вовсе исчез.

С трудом протолкнув ком в горле, я вжался в бойницу.

Торжествующий вой чудовищ, пробрал меня до костей. А холод смерти чувствовался настолько реальным, что казалось ещё немного и у меня изо рта пойдет пар.

Господи!

А потом, пошёл скрежет раздираемых когтями ворот. Я ещё не слышал криков людей, но даже сквозь плотно закрытые и заваленные ворота, сквозь толщу камня на высоте с десяток метров, в этот момент я почувствовал их ужас.

Но всё это было пустяком, всего лишь игрой испуганного воображения. Ведь настоящий ужас начался потом. Потом, когда твари, наконец, прогрызли ворота.

Настоящие крики, а не выдуманные били по моим барабанным перепонкам, настоящие визги умирающих женщин, словно кинжалом высекали рисунок боли на моём сердце, а от плача детей, казалось, я вот-вот сойду с ума.

Я вжался в угол бойницы. Вжался изо всех сил. Подтянул к себе ноги и крепко, до боли, прижал их к себе руками.

Я хотел убежать.

Хотел оглохнуть, чтобы ничего не слышать.

Мечтал потерять сознание, чтобы всё это поскорее закончилось.

Может быть, может быть…даже хотел умереть. Всё что угодно, лишь бы это поскорее закончилось.

Прямо сейчас там гибло всё, то хорошее, что было в моей жизни. Всё что я ценил и любил. Нет. Вру. Сейчас там гибло абсолютно всё. Не только хорошее, но и плохое, обидное, завистливое или неблагодарное. Весь мой мир, вся моя жизнь, прямо сейчас разрывалась на куски и истекала кровью в нескольких метрах от меня.

Маленький мальчик, спрятавшийся на колокольне церкви. Маленький трусливый грызун, что забился в свою норку, когда мимо неё проходит кошка. Мышонок, что боится пискнуть, пошевелить лапкой, вильнуть хвостиком. А в это время, прямо в его норку стекает кровь его убитых родных.

Вот кем я себя чувствовал.

Поэтому, когда надо мной раздались крики людей, я уже не обратил на них внимание. Настолько поглощённый ужасом и болью, я был сейчас не в себе. Буквально, меня словно не было в собственном теле.

Я не летал вокруг своего тела и не смотрел на себя со стороны, как любят рассказывать в сказках. Нет. Я пропал. Исчез. Потерялся во тьме собственного сознания.

Мимо меня пролетел человек, что пытался найти спасение в той же бойнице, что и я, но сорвался.

Мне уже всё равно.

Я даже не пискнул.

По телу пробежали мурашки – алкоголь разгорячил кровь и теперь, оно немного подмерзало, но я этого уже не чувствовал.

Димы больше нет.

Глава 5

01.09.2729 от пришествия Спасителя

Густой туман полностью накрыл село Волжное, как будто сама природа стеснялась того, что произошло здесь ночью. Привычный шум начинающегося дня покинул это место, то, что можно было услышать в любом человеческом поселении – крики петухов, мычание коров или едва слышный шум хлопающих дверей домов, сейчас молчало.

Место, полностью лишённое жизни.

Прибывшие утром солдаты Царя стальными ручейками растекались по улочкам села, планомерно зачищая их от притаившихся монстров. К сожалению или к счастью, для многих солдат это было не первое “вымершее” село, и они прекрасно знали, что делают.

Поэтому, когда очередная тварь “внезапно” выскакивала из-за угла, её встречали острые клинки и крепкая броня профессиональных солдат. Это чудовищам не беззащитных крестьян убивать. И пусть смерть монстров уже не вернет к жизни погибших, это же не означает, что этим богомерзким тварям стоит позволять жить?

Чем глубже стальные ручейки проникали в село, тем сильнее становилось сопротивление оставшихся здесь порождений разлома. Они, словно гигантский организм, опознавший чужаков, пытались сейчас уничтожить людей, очистить свои “вены” от этой заразы.

Но всё было безрезультатно. Чем дальше твари были от породившего их разлома, тем слабее становились, менее слаженно действовали, пока не превращались в кучки полубезумных зверей.

Село с неизбежностью будет зачищено от этой погани, но это не меняло главного – как бы не были слабы твари вдали от разлома, как бы не были остры мечи солдат и крепка их броня – всё новые и новые кошмары будут проникать в этот мир. До тех пор, пока породивший их разлом не будет окончательно закрыт.

***************

Чудовища из разлома ужасны. Чудовища из разлома опасны. Чудовища из разлома приносят с собой только смерть и разрушение.

Но как это часто бывает в жизни – это всего лишь фон. Страшилка, которой так удобно пугать несведущих. Твари – лишь авангард, прикрытие, вестники того, что идёт за ними.

Фиолетовый туман.

Эта концентрированная магическая энергия была намного опаснее любого монстра, и она же в то же время и порождала их. Чем сильнее, чем дальше и на большую площадь разливался туман – тем меньшее количество тварей он порождал.

Так, словно его силы с каждым пройденным километров истощались, и он слабел. Если позволить ему разлиться насколько тот способен, то на его границе туман оказывался настолько “слаб”, что не был способен породить ни единого живого существа.

Звучит как полностью безопасная область, верно?

И как бы странно это не звучало – так оно и было. Никаких подвохов или скрытых камней, никаких мега-чудовищ или всеобщего конца.

Каждый разлом, мог излить из себя тумана на несколько дней пути. Казалось бы – делов-то? Передвинул пару сёл и зажили спокойно дальше. Зачем каждый раз так отчаянно бросаться закрывать разлом, гробить сотни людей, спускать колоссальные ресурсы на борьбу с тварями?

Причины для этого были более чем весомые…

***************

Большая рука в тяжёлой латной рукавице провела по обломкам двери в церковь. На внутренней стороне были хорошо заметны следы крови.

Человеческой крови.

Хозяин руки – двухметровый гигант - лишь сокрушённо покачал головой: они не успели. В который уже раз это происходит? День-два пути. Это всё что отделяет их от того, чтобы успеть прибыть на подмогу. Казалось бы – так мало, но для кого-то – этот день стоит жизни. Или десятков и сотен жизней.

— Серж, ты там скоро?! – обернувшись крикнул гигант, группе людей, что орудовали лопатами за его спиной.

— Иван, не торопи! – раздался возмущённый голос в ответ. – Не все здесь такие как ты, чтобы спокойно ходить по тварям как по земле!

Гигант лишь покачал головой – его товарищи переоценивают не только его возможности, но и способность плоти чудовищ проникать через доспех. Ведь кто-кто, а он прекрасно ЧУВСТВОВАЛ, когда его кожа соприкасалась с магией.

Вокруг всей церкви в паре метров от неё, в ширину в три-четыре метра, был словно очерчен гигантский овал. В этом месте, Свет из очей Спасителя превратил монстров из разлома в кашу. И если телесные жидкости за целую ночь почти полностью впитались в почву, то вот от жижи из плоти так легко было не избавиться.

Весь этот овал источал омерзительный запах, и уже одного этого было достаточно, чтобы держаться подальше от церкви. Но эту вонь можно было считать прекрасным предупреждением – прикосновение к этой жиже было опасным для большинства людей.

Пусть магическая плоть и потеряла свою форму, но вот свою энергию она по-прежнему сохраняла, по крайней мере большую часть. Поэтому любое прикосновение к ней живого существа было испытанием на его “ёмкость”. И так как у каждого она была разной – никто не хотел почём зря испытывать фортуну.

Иван тяжело вздохнул, и поджёг факел, после чего двинулся вглубь церкви самостоятельно. Пока его товарищи накидают себе мост у него будет несколько минут, чтобы изучить то, что внутри.

Солдат не боялся одиноких притаившихся гончих – один на один, любую такую он бы мог разорвать пополам голыми руками, а его толстый доспех ещё не прокусила ни одна тварь. Огромная сила и выносливость позволяли тому носить особо толстые, а значит и особо прочные доспехи.

Настоящая стальная крепость.

Иван шёл вдоль разломанных церковных лавочек. Сейчас эти обломки даже близко не напоминали те стройные ряды, которыми они стояли ещё вчера. Сломанные, исцарапанные когтями, надкусанные зубами тварей лавочки были разброшены по всему полу главного помещения церкви.

Тяжёлые кованные сапоги неторопливо ступали по засохшей крови на полу. Большая часть которой принадлежала людям, но было немного и от монстров. Под ногами что-то хрустнуло. Гигант перевёл свой взгляд вниз – кость. Человеческая. Маленькая.

Волна негодования и возмущения пронеслась в его сознании, а свободная рука сама собой сжала кулак. Он ещё не привык к этому зрелищу. Столько раз его видел, но всё равно не привык, но рано или поздно привыкнет. Все привыкают.

Из тех, кто прожил достаточно долго, чтобы окончательно охладеть к виду детских тел, Иван знал только магов из их полка. Самые охраняемые, самые могучие и самые важные люди в любом армейском формировании. Они погибали реже кого бы то ни было. Их берегли как зеницу ока. Командиры были готовы пожертвовать десятком таких как Иван, или даже сотней, ради жизни одного чародея.

Но у всего есть своя цена, и у долгой жизни тоже.

Чем дольше жил маг, чем больше сражений он переживал, чем больше опыта получал, тем сильнее и опаснее он становился. Но в то же время – тем сильнее он умирал внутри.

Иван видел их глаза. Живые и одновременно мёртвые. Глаза, что видели сотни боёв, десятки осад, и тысячи убитых мирных жителей. Мужчин, женщин, стариков и детей. Война оставляет свой след на каждом. И если на каком-то этапе, ты не перестаешь чувствовать чужую боль, то просто сходишь с ума от своей.

Пустые оболочки, наделённые невероятной мощью. Сосуды для силы, в которых не осталось ничего кроме бурлящей магии. Шутка ли – многих престарелых магов находят прямо в своих кельях, смотрящими в пустоту. И из этого состояния их вывести крайне тяжело, а даже когда получается…что ж, лишенный воли человек долго не живёт.

Иван тряхнул головой, отгоняя дурные мысли. Нет уж! Ему это не грозит! Его место там – на стене, вместе с товарищами. Если он и умрёт, то только в бою, сжимая в руках свой гигантский меч.

Старость – не для него.

— Нашёл что интересное? – вывел из размышлений гиганта голос за спиной.

— Нет. Все мертвы.

Всё как обычно.

— Это радует, - бодро ответил голос за спиной.

— Серж, - с укором обратился Иван.

Собеседник в ответ похлопал его рукой по спине.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

Закрывающий полк не может ждать. Только не после того, как его предшественники потерпели поражение и не смогли закрыть разлом с первого раза. Сразу, как только зачистка села завершится, солдаты в быстром темпе отправятся в сторону павшей крепости-стража. Где уже своими силами попытаются закрыть местный разлом. Если же не получится и у них…

В таких селах почти никогда никто не выживает. Почти...

Согласно указу Царя Чародея, каждый проходящий полк обязан не только зачистить село, от оставшихся там тварей, но и постараться найти выживших.

И если первое делалось из практических соображений – оставшиеся в тылу гады, могли пойти дальше и напасть на другие поселения, да и могли неплохо так потрепать логистические маршруты. То второе больше из гуманистических – солдаты должны были спасти как можно больше людей.

Только вот беда – закрывающий полк не может ждать. И выжившие, в каком бы состоянии они не были, оправлялись вместе с полком, прямиком в крепость-страж. Прямиком в то место, где уже через несколько дней должна разверзнуться Преисподняя.

Для большинства мирных, которым посчастливилось выжить это был почти гарантированный смертный приговор – в крепости, во время обороны никто охранять их бы не смог, даже если бы очень захотел. Когда ото всюду лезут кровожадные твари, а твоя единственная надежда – вот тот странный маг, в балахоне, то и всё внимание уделяется ему. Ведь если этот самый маг не справится, то гарантированно умрёшь и ты, и маг, и этот мирный житель.

А если учесть, что чаще всего выживали бабы да дети, как самые маленькие и юркие, то участь их незавидна.

Видеть мёртвых мирных людей, это, конечно, больно для любого солдата, но понимать, что они умерли по твоей вине, или осознавать, что именно ты бросил их на растерзание монстрам, ощущение куда более гадкое.

Так что, как бы холодно не звучало заявление сержанта – оно, наоборот, показывало, что в том сохранилось ещё немало человеческого.

— Да знаю, Миш, знаю, - буркнул в ответ Иван и тяжело вздохнул.

— Пошли проверим кристалл, - поманил его за собой сержант, - остальные – осмотреть помещения. Всем быть настороже.

***************

Внимательно обыскав церковь, в ней было обнаружено около десятка гончих, которые, судя по всему, просто заблудились в её переходах, и бесчисленное количество тел местных жителей. Большинство из которых были так растерзаны, что чтобы определить точное количество жертв, их бы пришлось собирать по кусочкам.

Обычное, но так и не ставшее привычным для большинства, зрелище.

Одна из тварей сумела забраться так далеко, что доползла до комнаты с тёмным кристаллом. Порядочно покусав уже почившего святого отца, тварь не смогла найти выход из помещения и была там убита ударом меча Ивана. Искомый кристалл тенерита остался нетронутым.

Его старались проверять всегда, больше для надёжности, нежели это имело настоящий смысл. Твари всегда пытались избегать любых прикосновений к этому металлу – ведь тот прекрасно реагировал на бурлящую в них энергию, и стоило какой-то твари нечаянно задеть такой кристалл, как тот своим светом убивал монстра на месте. И не его одного…

Пока солдаты обыскивали церковь, в селе был найден первый выживший. Точнее – выжившая. Маленькая девочка лет пяти, перемазанная кровью. А недалеко от неё, в доме, тела мужчины и женщины, и ещё одного ребёнка. Видимо, её мать и отец с младенцем.

Малышка была в шоковом состоянии и почти не реагировала на слова солдат, поэтому её просто подхватили на плечо и понесли к командирам – пусть уже те решают, что им делать с ребёнком. Не солдатское это дело – решать судьбы детей.

Как девочка смогла выжить оставалось загадкой – ведь найдена она была посреди комнаты, а не в какой-то злосчастной дыре. То ли она туда заползла уже после того, как ушли монстры, то ли… Точный ответ могла дать только сама девочка, но для этого, ей сначала нужно прийти в себя.

К моменту, когда с церковью было покончено и Михаил с Иваном вышли из-за её ворот, большая часть села уже была зачищена. Царские солдаты работали споро, не теряя и секунды.

***************

Туман к этому времени рассеялся, и яркое, ещё летнее, солнце освещало село. Обнажая все ужасы, того, что оставили после себя жестокие твари – прогрызенные двери, тела, кровавые разводы на стенах домов. Всё то, что так милосердно было скрыто туманом.

Михаил стоял в нескольких метрах и отдавал приказы своим людям, чьей задачей теперь было – закопать тот овал из жижи вокруг церкви. И как только они это закончат, солдаты двинутся дальше в путь.

Не хороня никого.

Похороны целого цела – дело крайне небыстрое. Чтобы найти и закопать все тела скорее всего не хватит и нескольких дней, а столько времени у них нет. Так что этим займутся или они, на обратном пути, или уже новые переселенцы. Если солдатам удастся закрыть разлом, конечно.

Закончив командовать, Михаил поднял голову вверх, готовясь в последний раз посмотреть на церковь и помолиться Господу, перед отправлением в крепость.

Солнечный свет, прекрасно освещал белоснежный шпиль, бронзовый колокол, сломанную тварями ограду. А чуть ниже, в ярких лучах на белом камне были прекрасны следы крови. Сколько раз уже он это видел…и всё как в первый раз. В тот самый первый раз…

Взгляд сержанта, опустился ниже, остановившись на “Очах Господних”.

В очередной раз они не смогли помочь.

Михаил вглядывался в тёмные провалы бойниц, думая о своём, вспоминая себя до армейской жизни.

Так! Подожди!

Чёрный провал не такой уж и чёрный!

Мужчина тряхнул головой, отгоняя наваждение.

Нет! Там точно кто-то есть!

— ИВ-А-А-А-Н!

***************

Михаил с Иваном стояли на площадке колокольни.

— Чёт я не уверен, что это хорошая идея, Серж, - задумчиво пробормотал гигант, глядя на сломанную ограду.

Его товарищ же в это время, снимал с себя броню.

— Если там есть человек, мы должны его спасти, - о каменный пол звучно грохнулись перчатки, а за ними и поножи.

— А если там какая-то тварь?

Щёлкнули ремешки, на которых держалась кираса и она присоединилась к перчаткам.

— Я готов рискнуть, - невозмутимо ответил Михаил.

В словах гиганта была своя логика – как человек мог бы забраться в бойницу было загадкой. Их товарищи при проверке церкви, обнаружили несколько тел, что лежали на крыше, а также следы крови, волос и ногтей на краю площадки и внешнем камне колокольни.

Кто-то из селян и вправду пытался или спуститься отсюда вниз, или залезть в бойницу с крыши. Одним словом – отчаявшиеся люди цеплялись за последнюю надежду. Но, тела на крыше церкви красноречиво говорили о том, чем именно закончились эти попытки.

Для монстров же подобное поведение более характерно – частенько при осмотре разрушенных деревень или крепостей, солдаты находили тварей, что заблудились в витиеватых коридорах человеческих крепостей, или падали в погреба с провизией и не знали, как выбраться наверх по лестнице. И кто его знает, какое порождение кошмара на сей раз мог вывести разлом?

Может, это очередная давно забытая летающая мерзость, что по ошибке залетела в бойницу и там и застряла.

— Кольчугу-то хоть не снимай, - быстро сказал Иван, видя, как задумчиво сержант рассматривает свою кольчугу.

— Выдержишь? – неуверенно спросил Михаил.

В силе своего друга он не сомневался не секунду. По крайней мере, когда это касалось битвы. А вот сколько времени ему потребуется, чтобы спуститься, а потом ещё и подняться, было неизвестно.

— Обижаешь! – хмыкнул гигант.

По своей силе он не уступал некоторым тварям из разлома, что выглядело настолько противоестественно, что его товарищи частенько об этом забывали.

Сержант основательно обмотал измазанную в крови верёвку вокруг своего тела. Её они нашли внизу, в одном из подсобных помещений, так что не было никаких сомнений, в чьей именно крови она была перемазана. Но выхода у них не было тоже – не бегать же по всему полку в поисках подходящей по длине и толщине веревки?

— Крепко держи! – нервно буркнул Михаил, вручая товарищу в руки основной моток.

— Не обещаю…

— Ваня! – возмущённо повысил голос сержант.

— Да ладно, ладно! – ухмыльнулся Иван.

Михаил прекрасно понимал, что его друг шутит, но всё равно – сказывалась нервозность. Он никогда ещё не спускался вниз с верёвкой. А уж подвешенным на высоте в несколько метров и подавно.

Сержант шумно выдохнул и осенил себя святым знаменем – два пальца по очереди коснулись левого плеча, головы, правого плеча, живота, левого плеча и завершая святой символ – на сердце.

— Помоги мне Господь!

Он сделал пару шагов назад, натягивая верёвку и готовясь упереться ногами в стену. Однако…

Отсутствие опыта сказалось даже в начале: жёсткие латные сапоги, которые по недомыслию Михаил не снял, соскользнули по краю площадки, ноги сержанта повело назад, и тот смачно полетел вниз, ударившись грудью по пол.

Так бы он и полетел дальше, если бы не крепко держащий верёвку Иван.

Ноги Михаила болтались в воздухе, а сам он лежал телом на полу и приходил в себя, после удара в грудь.

— Я думал - будет проще! – грязно выругался тот.

— Индюк тоже думал! – хохотнул гигант.

— Ваня! – едва ли не благим матом рявкнул Михаил.

Чем вызвал лишь больший смех у товарища.

— Всё пучком! Сползай дальше по стене и всё! Я удержу, не переживай! – попытался успокоить сержанта Иван.

Болтающий в воздухе ногами человек, выругался в очередной раз. Но делать нечего – придётся ползти по стене.

Следуя командам своего командира, Иван медленно, опускал вниз сержанта. Пока тот, не повис прямо напротив бойницы.

— Твою мать! – удивлённо ахнул Михаил.

Конечно, он надеялся, что там окажется человек, но серьёзно на это не рассчитывал, больше полагаясь увидеть какую-то странную зверюгу или мешок тряпья. И тем не менее…

Перед ним в бойнице сидел, сжавшись в комок, молодой парень с измазанным в грязи лицом, на котором хорошо были видны две светлые полоски, что тянулись от глаз вниз по щекам. Руками юноша обхватил свои ноги, стараясь казаться максимально маленьким. Его тело дрожало, губы что-то бормотали, а взгляд был абсолютно пустым и лишённым жизни.

— Тут живой! – рявкнул сержант.

— Да ладно?! – раздался удивлённый голос сверху.

Михаил выругался.

— Опусти меня чуть ниже!

Оказавшись примерно на одном уровне с юношей, сержант пару раз окликнул его, но тот совершенно не реагировал.

— В шоке, - процедил сквозь зубы солдат.

Михаил попытался забраться в бойницу, но у него не получилось – он был слишком крупным, чтобы в неё поместиться. Это сильно усложняло задачу спасение – так бы он мог просто перевязать веревкой этого парня, и Иван бы по очереди вытащил сначала его, а потом и самого сержанта.

— Слышь! Малой! – попытался докричаться до юноши Михаил, но тот не реагировал.

За что получил оплеуху.

— Малой! – снова крикнул сержант, но тот лишь сильнее вжался в угол бойницы и начал тихонько поскуливать.

— Ой, мать! Ой, мать! – сокрушенно воскликнул Михаил.

Делать нечего.

Придется вытаскивать его оттуда самому.

— Вань!

— Ась?

— Тебе придётся вытащить нас обоих! Одновременно!

— Твою мать! – раздался возмущённый голос сверху. – Только реще!

Сержант шумно выдохнул и собрался с мыслями.

Его руки быстрым резким движением метнулись к парнишке, схватили того за ноги и, не смотря на его сопротивление, подтащили поближе к себе. После чего Михаил крепко прижал его к своему телу и заорал:

— ТЯНИ!

Резкий рывок вверх – Иван, используя всю свою силу тянул верёвку на себя, удерживая её одними руками. Юноша же в это время, явно не понимая, что происходит забился в руках Михаила, всячески пытаясь вырваться. В своём полубезумном состоянии тот явно не понимал, что делает – ведь этим он только усложнял сержанту его попытки удерживать того прижатым к себе.

— Да чтоб тебя! – выругался Михаил, получив в нос локтем. Из него потекла тонкая струйка крови.

Когда они достигли угла площадки дело на несколько секунд почти застопорилось – Иван еле-еле тянул на себя, неуклюже переваливающихся через угол людей, которые не облегчали ему задачу борясь между собой.

Угол площадки болезненно врезался сержанту прямо в плечо, и даже кольчуга не могла его защитить от такого давления.

— ЖОВАННЫЙ КРОТ!! – заорал от боли сержант.

И…они, наконец, перевалились через угол и растянулись на площадке колокольни.

Крупные капли пота стекали по лицу Михаила, по лицу Ивана и лишь продолжавший трепыхаться юноша выглядел не уставшим.

— Твою мать! – тяжело дыша рыкнул Иван, согнувшись пополам. – Чёт это и близко не похоже на бой с тварями!

— А я говорил…говорил…тебе, - глотая воздух выдавил из себя сержант.

Гигант распрямил спину и хрустнул парочкой позвонков.

— Тяжело без крови.

Михаил, лежа, махнул рукой.

— Говори за себя! – он перевернулся на живот и хитро посмотрел на Ивана. – А ты что, на руках что ли нас тащил?

Тот непонимающе посмотрел на товарища.

— А как ещё?

— Ну так, обвязал бы вокруг колонны – гладишь было бы полегче! – ухмыльнулся сержант.

— Так ты же сам так дал мне верёвку! – возмутился гигант, под хохот Михаила. – Вот, зараза!

В этот момент юноша попытался выбраться из-под тела сержанта, и тот сначала откатился в сторону, освобождая его, а потом крепко так схватил за горло и придавил к полу.

— Порыпайся мне ещё! – хмыкнул Михаил.

Глава 6

Недалеко от церкви, возле уже зарытого к этому времени овала из плоти, столпилась небольшая кучка солдат. В центре, между ними, сидел на земле тощий парнишка, со светлыми волосами. Его сейчас внимательно осматривал сержант на предмет ран и порезов.

Юноша обхватил свои колени, что-то нечленораздельно мычал. Его взгляд бессмысленно блуждал от одного солдата к другому, так что было не понятно видит ли он их вообще или нет.

— Ну и что с ним будем делать? – спросил один из них, поглядывая в сторону сержанта. – Такого только вязать по рукам и ногам, и как тюк закинуть в телегу.

Тут вмешался другой солдат.

— Я слышал, что таких называют пустыми, и они приносят только горе тем, кто нашёл их, - мрачно произнёс он. – Может мы его это – тихо оттащим в ближайший домик? Ну и пусть делает, что хочет.

Голос подал третий солдат.

— А мне рассказывали, знающие люди, что наоборот! Этих вон, к себе уже забрал сам Господь, а тут лишь бренное тело осталось, - и после небольшой паузы, многозначительно продолжил, - а значит – на нём метка самого Господа! И любая нечистая сила будет обходить его стороной!

— Тогда, что? Свяжем его и во время осады под ноги генералу положим? Пусть отгоняет от него тварей поганых, - подал голос первый.

— А если он наоборот? Приманит к генералу монстряков? Нам же всем тогда кирдык! – не унимался второй.

Уж больно не любил он всякую чертовщину.

— Хватит херню нести, - не выдержал Михаил, – парень как парень. Может кукухой немного поехал, но и вы, после того как всё ваше село сожрали у вас на глазах, вряд ли были бы лучше.

— Да о чём ты, серж! Нет там уже никого… - начал было второй.

— Слав, ради всего святого – завали, а? – осек солдата сержант.

— Надо его это, к лекарю отнести, может сделает что. Меня его травки всегда бодрят, - решил не оставаться безучастным и Иван.

Его товарищи многозначительно переглянулись: травки, про которые говорил гигант, способны были поднять с земли даже полумёртвого или потерявшего сознание, да так, что того будет переть ещё несколько минут.

Один из проезжавших мимо магов обратил внимание на странное сборище и, тронув поводья, направил свою лошадь прямо к солдатам.

— Что за шум, а драки нет?! – громко и властно окликнул солдат чародей.

Увлеченные своими препирательствами солдаты вздрогнули от неожиданности и перевели смущенные и немного напуганные взгляды на подъезжающего мага.

— Выжившего парнишку нашли, ваше благородие! – кланяясь уважительно ответил Михаил.

Следом за ним поклонились и все его товарищи.

Чародей остановил своего коня в паре метров от сборища. Массивный гнедой жеребец благородной породы недовольно бил копытом по земле, и даже в его взгляде на людей ощущалось презрение.

— И это повод для такого собрания? – правая бровь мага удивлённо приподнялась, а лоб немного нахмурился.

Левая часть лица чародея была скрыта от солдат тенью голубой широкополой округлой шляпы на его голове, а вот правую было прекрасно видно. И прямо сейчас людей буравил взглядом правый зелено-фиолетовый глаз колдуна.

Взгляд, от которого каждому простому человеку становилось не по себе.

— Никак нет, Николай Максимович! – уверенно ответил Михаил.

В отличие от его подчинённых, ему время от времени доводилось общаться с магами, так что он лучше товарищей понимал, что не смотря на грозный вид, властные манеры и некоторую надменность, это были такие же люди, как и они. Может, немного необычные, но без сомнения – люди.

— Парнишка – пустой, - коротко продолжил сержант.

— И что же вы всей толпой собрались делать с пустым, а? Сержант? – высокомерно и с лёгкой издёвкой спросил Николай Максимович.

В воздухе повисло напряжение, а солдаты начали чувствовать себя неудобно. Это была одна из причин, почему большинство солдат не любили общаться или даже оказываться рядом с магами – рядом с ними, они чувствовали себя идиотами. Особенно, если пробовали с ними говорить или что-то спрашивать.

Как это получалось у чародеев – неизвестно, но каждый кто к ним обращался, очень быстро начинал чувствовать, что отнимает своими глупостями время у умного и важного человека. Начинал чувствовать свою никчёмность и даже вредность. Чувство, которое не по вкусу большинству здоровых людей.

— Как что, ваше благородие? Найти мудрого и знающего человека, и обратиться к нему за помощью! Если вы соизволите нам помочь, то с помощью такого могучего и умного чародея как вы, мы без сомнения сможем помочь мальчишке! Не иначе как вас привёл сюда сам Господь! – вежливо и даже обходительно пропел Михаил, почтительно склонив голову.

Маги любят лесть, и ещё больше любят чувствовать своё превосходство.

— Даже так! – гордо усмехнулся колдун, но под этой ухмылкой всё же был заметен налёт искренней улыбки. – Хорошо!

Легонько качнувшись в седле, Николай перекинул через него ногу и легко приземлился на землю. Так что за ним в воздухе шлейфом последовала его голубая мантия. Приземлившись, он драматично наклонил голову, придерживая поля шляпы рукой. После чего неторопливо поднял голову и задрал подбородок, отпуская шляпу.

Аура Власти и Силы разлилась вокруг чародея. Внушая стоящим рядом солдатам одновременно благоговение, уверенность и страх. Перед ними стоял человек, способный по мановению руки обратить их всех в прах. Уж кто-то, а они видели Николая Максимовича в бою, и сомнений в его могуществе не было ни у кого. И лишь Иван остался полностью спокоен, на него такие фокусы не работали.

Сторонний наблюдатель был бы удивлён таким “показушничеством”. Однако, оно было свойственно для многих царских магов. Может где-то там в глубине магической академии, были специальные театральные уроки, после которых люди и начинали вести себя так странно. А может быть всё было куда проще – потратив несколько десятков лет на своё обучение, тренировки и прочие чародейские тяготы, сейчас эти люди наслаждались плодами своего труда – Властью, Силой и непререкаемым Авторитетом. И пусть их сценой было поле битвы, а главными зрителями суровые солдаты и бессловесные твари, это же не означало, что даже от такой публики нельзя получить удовлетворение?

Уверенным шагом, маг подошёл к сидящему на земле юноше, и передал свою шляпу рядом стоящему солдату.

Полуденное солнце хорошо освещало его лицо, так что каждый солдат мог разглядеть все морщинки и впадины на лице чародея.

Николаю Максимовичу, гвардии-чародею первого ранга, было под пятьдесят. К этому моменту он успел не только состояться как полноценный боевой маг Царя Чародея, но и пережить не один десяток разломов. Его короткие серые волосы, словно у ежа колючки, смотрели в разные стороны, а подбородок прикрывала такая же разнонаправленная короткая серая бородка.

Лицо, не в пример большинству солдат было почти чистым. Длинный прямой нос, острые скулы, тонкой полоской губы и сухие щёки. Без шрамов, язв и ожогов, как это свойственно простым рубакам на стенах. Все же – большую часть боя он проводил в башне, издалека сокрушая и уничтожая врагов десятками, если не сотнями. Тем не менее, даже его,в казалось бы, безопасных условиях, парочку раз сумели зацепить порождения разлома – на левой стороне лица, на щеке, в форме кляксы виднелся непроходящий ожог от кислоты. Последствия одной необдуманной магической атаки на кислотную мерзость – тварь-то, конечно, была раздавлена в блинчик стенами воздуха, но перед смертью успела окатить чародея своим содержимым.

Мага легко было бы перепутать с самым обычный сыном Русалтии, каких было тысяча, если не десятки тысяч. Если бы не его глаза. Зелёно-фиолетовые, мудрые, старые, как и положено чародею в гвардейском полку. Николай многое знал, многое видел и многое предпочёл бы забыть.

— Ну-ка! Расступились! – властно махнул маг и солдаты послушно отступили на шаг назад.

Чародей присел на корточки, а полы его мантии опустились на землю, пачкаясь в грязи.

Крепкие жилистые руки протянулись к юноше и схватили его за голову, жёстко её удерживая. Тот попытался отбиться руками, но у полубессознательного тела было слишком мало сил, чтобы вырваться из хватки взрослого мужчины.

Глаза чародея внимательно всматривались в хаотично двигающиеся глаза юноши.

— Лихо тебя приложило, - прошептали губы Николая.

Простолюдины не просто так называли таких людей пустыми. Как это нередко бывает – простой человек в своей простоте, иногда лучше всего описывал то, что происходило перед его глазами. Не пытался найти объяснения, сложные термины или заковыристые слова.

Просто пустой.

Юноше перед ним не поможет никакой лекарь. Никакие травы не вернут в тело покинувшее его сознание. Находившееся перед ним существо, не было человеком в привычном понимании. Просто оболочка с сохранившимися животными инстинктами.

Такими частенько находят магов в своих кельях: страдания от пережитого, боль от колдовства и желание покончить со всем этим… Сознание таких людей, словно непоседливый ребёнок убегает далеко от своего тела. Убегает в глубь и в никуда одновременно. Убегает так далеко, что не может найти дорогу назад.

Или не хочет. Каждому своё.

За годы жизни, Николай повидал и тех и тех.

(Чародей погрузился в размышления)

Пару раз он даже находил такими в кельях своих друзей, близких и даже…любимых. Страшное и травмирующее зрелище: месяцы печали, подавленности и горя. Целыми неделями ты видишь боль и усталость в глазах любимой. И вот наступает день. Тот самый день.

Тяжёл и мрачен её лик,

Лицо окутано печалью.

Ты видишь боль в её душе,

И безысходности страдания.

И время излечить не в силах эту боль,

А каждый день приносит вам отчаяние.

Чужая боль, не меньше, чем своя,

Терзает твоё чуткое сознание.

Вдруг всё меняется за ночь,

И утром счастье возвратилось.

Её глаза сияют как тогда,

Когда вам сладко так любилось.

Былого мрака не осталось и следа,

Улыбка, яркая как Солнце.

Ты забываешь сам себя,

Теряя разум в этих грёзах.

И будущее сияет как тогда,

Когда вы были молоды и глупы.

Надежды, страсти и мечты лишь крепче стискивали руки.

Ты счастлив, счастлива она, так в чём же боле сомневаться?

Но это всё окажется обманом,

Причудливой игрой светотеней.

Она осталась там, за гранью,

Где не найти души своей.

Её найдешь ты келье по утру,

Пустую оболочку без сознания.

Хозяйки дома больше нет,

Пусты залы, открыты ставни.

Свет проникает в темноту, в ней растворяясь без следа.

Любовь ушла, забрав с собою твоё сердце,

Не будет больше, как тогда,

Во Тьме нельзя душе согреться.

— Э-э-э-э, Николай Максимович?

(Чародей вернулся из размышлений)

Маг вздрогнул, и посмотрел вверх:

На него смотрели взволнованные солдаты. Тот сидел, так глядя в глаза мальчишки уже минут пять, не пошевелив и мускулом. Даже парнишка в это время затих в его руках, словно тоже почувствовал что-то.

— Всё нормально? – снова обратился к нему сержант.

Чародей опустил взгляд обратно на юношу – глаза того, словно почувствовав окончание транса у мага, снова забегали в стороны.

— Конечно, Михаил, - негромко ответил он.

Чем изрядно перепугал сержанта – это был первый раз, когда Николай звал его по имени.

— Ладно, - сказал маг, отпуская юношу и пытаясь встать, - ох ёпт!

Его затекшие ноги не были готовы к этому - чародей сильно покачнулся, и наверняка бы упал, если бы его не подхватили солдаты, у которых с реакцией было всё хорошо.

— Уф! – выдохнул маг. – Да уж! Непростую задачку ты мне подкинул, сержант!

Солдаты подняли его, и он, зашагал вокруг юноши, начал разминать ноги.

— Не иначе, как и вправду – воля самого Господа, привела меня сюда. С такой работёнкой абы кто не справится! – хмыкнул Николай, по мере того как он медленно приходил в себя, вместе с этим к нему возвращалось и высокомерие.

Михаил расплылся в довольной улыбке – больше всего он боялся, что чародей откажется им помогать, сказав, что это слишком лёгкая работенка. Маги не любят тратить своё время и силы на абы кого и абы что. Конечно, он не сомневался в способностях полкового лекаря, но в руках такого опытного и могучего чародея как Николай Максимович, сержант чувствовал себя увереннее. Травки – это, конечно, хорошо, но магия сильнее.

— За руки, ноги – взяли! И на живот! Чтоб как морскую звезду растянули по сторонам! – резко, даже грубо начал командовать Николай. – Чтоб даже не рыпнулся, поняли?!

Солдаты послушно закивали и начали возиться с юношей, переворачивая его на живот и растягивая в стороны за руки и ноги.

— Ты! – указательный палец правой руки с серебряным перстнем-печаткой с большим сапфиром уткнулся в Михаила. – Раз умный такой – будешь голову держать, чтоб не шелохнулся!

Сержант послушно кивнул.

— А ТЫ! – обратился маг к Ивану, тыкая уже в него указательным пальцем левой руки с такой же печаткой на нём, только с изумрудом. – Держишь шею и задницу! Понял?!

Гигант кивнул.

— Конечно, понял.

Николай погрозил ему пальцем.

— И смотри не сожри у меня ничего! Проглот!

Густая краска залила щеки Ивана, и тот смущённо потупил взгляд.

Юноша продолжал остервенело дёргаться, но мозолистые руки солдат крепко держали его за конечности. А скоро и его голова оказалась между ног у Михаила. Чтобы надёжнее зафиксировать её, тот опустился на колени, и сжал ногами голову с двух сторон, а правой рукой в кожаной перчатке придерживал затылок. Так у мальца не будет ни единого шанса, что-то испортить.

Иван также чётко следовал указаниям чародея – его массивные обнажённые руки крепко прижали к земле таз и шею юноши. Таким образом парнишка был обездвижен не хуже, чем в царской пыточной.

Маг размял пальцы, звучно хрустнув костяшками, а между его ладонями начинала образовываться слабая дуга молнии.

— Сейчас посмотрим, как далеко ты убежал, мальчишка, - негромко пробурчал он себе под нос.

Между его рук образовалась уже полноценная дуга, ярко сверкающая и потрескивающая от переполняющей её силы.

Боль начинала разливаться по телу мага.

— Может я не смог достать её тогда, но теперь я стал значительно сильнее…

Руки чародея опустились к основанию шеи и к копчику, а электрическая дуга погрузилась глубоко в тело юноши.

***************

Чёрная мгла небытия.

Место, где меня не было и одновременно я был. Ни памяти, ни чувств, ни сознания. Полное забвение и в то же время – присутствие. Бездна столь глубокая, что туда не проникает даже свет, не то, что мысль.

Однако…

Разве сама эта мысль не является свидетельством… изменений?

Не помню, чтобы я мыслил?

Луч переливающейся бело-голубым энергии пронзил пространство передо мной.

Передо мной?

Луч покачивался подобно лиане, а его “хвост” извивался из стороны в сторону, словно высматривал что-то… или кого-то…Например – меня.

Меня?

Энергия распалась на множество тонких хлыстов, и сейчас напоминала причудливый веник, собранный из живых веточек. Живых и так странно тянущихся ко мне.

Рефлекторно, я сделал шаг назад, и они от меня отдалились.

У меня есть ноги?

Внезапно один из хлыстов метнулся ко мне и обвил мою руку. Бело-голубая ветвь причиняла боль, сковывала движения, а в месте где она коснулась меня, тьма начинала развеиваться, обнажая… руку.

Подождите? Мою руку!

Меня возвращали в реальность!

Воспоминания последних дней вихрем пронеслись в моей голове: боль, вина, одиночество. Всё слилось вместе и перемешалось в адский коктейль страданий. Напиток потери. Эликсир Смерти.

Не хочу!

Я начал сопротивляться хлысту и тянуть свою руку на себя, но неведомая энергия отказывалась меня отпускать.

Я зарычал.

Свободной рукой, словно клинком я рубанул по этой странной ветви, и ладонь, проявившая на секунду от контакта с ней, легко перерубила её. Она пропала, но из пучка, что торчал из поверхности быстро выскочила новая. А остальные уже подбирались поближе ко мне!

Ну уж нет! Я не хочу возвращаться!

Не позволю!

Глава 7

Магическая энергия проходила тугим потоком через тело юноши, от чего оно билось в конвульсиях. Ну как билось – пыталось. Крепкие солдатские руки надёжно держали тощего юнца, не позволяя ему пошевелиться сильнее чем на сантиметр.

Прямо сейчас вдоль всего позвоночника из-под поверхности кожи проглядывали электрические разряды, а тканная рубаха, что была одета на парне уже прожглась в местах, где они проходили.

Тело же юноши оставалось невредимым. Почти. Кожа в тех местах, где пальцы чародея прикасались к ней, медленно начинала краснеть.

Магия возвращения сознания у каждого мага проявлялась по-разному. Энергия того, кто лучше всего владел молнией – выглядела как молния, огня – огнём, вода – потоком воды. В этом плане самое странное и удивляющее зрелище было от стихии земли – то и дело вырывающийся из-под кожи “песок” частенько приводил в ступор несведущего. Однако, как бы она не выглядела – это была всего лишь магическая энергия, лишь с лёгким оттенком стихии.

Николай начинал злиться – парнишка начал сопротивляться его магии.

Вернуть того, кто заблудился в себе по случайности, глупости или наивности не сложно. Укажи ему путь, и он с радостью ухватится за него, чтобы вернуться в реальность. Но были ещё и те, кто сбежал вглубь себя сознательно.

Эти люди делали свой выбор осознанно. Сбегали из этого мира. Специально так глубоко зарывались в своём сознании, чтобы их никто не нашёл. Переставали существовать.

Вот они – возвращаться совсем не хотели.

Простолюдинам такое было не свойственно. Простой разум искал простые решения – спрятаться на время, переждать, укрыться от бури, но не исчезнуть с концами. Такие люди всего лишь искали временное убежище, пока их разум не придёт в себя. И даже таких были всего единицы. Ведь каждый обычный человек знает – вся наша жизнь – желание Господа. И все тяготы, что преподносит нам Судьба – лишь его испытания перед настоящим блаженством.

Достать такого не трудно. Больно, неприятно и местами даже брезгливо – тратить самого себя на какого-то простака, но точно не сложно.

А вот с другими...

Чтобы уйти так далеко, нужен совсем не обычный ум. Острый, коварный, изобретательный и свободный от иллюзий этого мира. Например – разум мага.

О-о-о, да. Небытие было “прибежищем” магов.

Могучие, хитрые и умные именно там они пряталась от клятвы, данной Царю Чародею. Именно убегая туда, лишая самих себя жизни они обретали покой от бесконечных боёв. Бесконечной крови, боли и смертей. Вкусившие по полной плоды своей силы, но отказывающиеся или уже не могущие нести своё бремя до самого конца. В другое время, таких можно было бы даже пожалеть, но… Не во время войны, этой бесконечной войны.

Каждый из них знал о цене этой силы. Счёт не оплачен, пока последняя капля крови не покинет твоё тело.

И вот они сопротивлялись попыткам вернуть их обратно. Боролись с возвращающими чарами. И часто, очень часто они побеждали. Человек, которому нечего терять, бьётся со всем отчаянием и злобой. Злобой, какой себе не может позволить никто из желающих жить…

Николай плотнее прижал руки к телу юноши, а перстни на пальцах начали светиться от проходящей через них энергии. Он не знал, как обычный сельский мальчишка, смог забраться так далеко. Что за ужасы и боль он испытал, чтобы его сознание забилось в самый далёкий угол.

Маг знал только одно – он вернёт его обратно.

***************

Освободившись из хватки хлыста, проявившаяся было рука, снова почернела и исчезла из моего взора.

Понятно.

Чтобы вернуть меня – им необходимо обвить меня полностью.

Передо мной появлялись всё новые и новые ветви, которые жадно тянулись ко мне. Большую часть из них я обрубал простыми ударами ладони, которая разила ничуть не хуже заправского клинка.

Однако, на место обрубаемых хлыстов появлялись всё новые и новые. И как бы я их не рубил, количество только увеличивалось. Словно разумные они начинали меня окружать и атаковали уже не по одному, а по два-три.

Не знаю, что происходит, но просто так я не сдамся! Это моё сознание и мой выбор!

Я скакал с места на место, рубил тянувшиеся ко мне ветви, уклонялся и одновременно прижимался к “поверхности”. Прямо сейчас я боролся за своё небытие, как никогда и ни за что в своей жизни.

Жизни полной крови и слёз.

Энергия хлыстов трещала, переливалась ярким, разгоняющим мрак светом, их движения становились резче, быстрее, изобретательнее. Всё чаще та или иная “лиана” успевала схватить меня за ногу или за руку, но мгновенно мною отсекалась. Словно понимая, от чего исходит главная угроза, пару раз им удавалось схватить меня за обе руки одновременно, но даже из этой ситуации я мгновенно нашёл выход: ударом ноги. Если мои бесплотные руки режут не хуже лезвия меча, то чем ноги хуже?

И я оказался прав.

Нога легко рассекла один хлыст, а следом был разорван и второй.

Я быстрый, ловкий, и чёрт меня побери – это мой разум!

Меня здесь не победить!

***************

Шутки кончились.

Между руками мага тёк такой поток энергии, что слепил стоящих рядом солдат. Те, отвернув головы старались всеми силами не смотреть на ярко сияющие вспышки, чтобы не ослепнуть. Камни в перстнях ярко сияли, а вся ткань, прикрывающая спину юноши, сгорела.

Молния трещала, искрилась и била вокруг себя снопами искр, которые не причиняли вреда рукам чародея, медленно угасая на них. Попадая на руки Ивана, искры гасли едва ли не быстрее чем на маге, словно кожа гиганта просто поглощала эту энергию. А вот сержанту приходилось не сладко.

Тот беспрекословно подчинился словам Николая и надёжно удерживал парня, а перчатки вокруг его рук медленно тлели в тех местах, на которые приземлялись магические огоньки. От места попадания каждого разряда тянулась небольшая полоска дыма – не живую ткань магическая энергия просто сжигала.

В местах куда особо часто попадали искры, перчатки настолько сгорели, что в дырки можно было разглядеть руки Михаила. Руки, на которых прекрасно видны были совсем свежие ожоги. Тоже самое можно было сказать и про штаны сержанта – вся передняя поверхность портков была буквально изъедена магией, словно какой-то волшебной мошкарой.

Михаил шипел от боли, но продолжал держать мальца.

Белки глаз Николая покраснели от крови лопнувших сосудов, зрачки расширились, а тонкая полоска между ними – радужка – приобретала всё более и более фиолетовый оттенок. По лицу катились капли пота, а седые волосы местами слиплись.

Несмотря на это – чародей продолжал своё дело, продолжал бороться с этим странным мальцом, что сначала убежал так далеко, а теперь отчаянно отказывался возвращаться.

Боль – лучший учитель.

Николай знал это лучше многих. Жизнь била, стегала и распинала его такое количество раз, делала так это изощрённо, что у него не оставалось другого выхода, кроме того, как учиться или сойти с ума.

И он учился.

Преследуемый призраками своих ошибок, своих слабостей и слабоволия – он учился. Становился сильнее, мудрее и искуснее. Даже в тех областях, что были так не любимы другими магами. В тех областях, за одно изучение которых на тебя будут косо смотреть твои же товарищи…

Например: магии возвращения.

Никому не по нраву те, кто могут вернуть тебя, если ты решишь убежать…

Мало кто мог хотя бы на время противостоять умению Николая возвращать в сознание. Мало какой маг смог бы продержаться столько, сколько лежащий перед ним сельский юноша. Однако… суметь оказать сопротивление не означало – победить.

Нет.

Сложно сказать, повезло ли лежащему сейчас на земле парнишке или нет. Воля это самого Господа или насмешка Судьбы, хитрость это Михаила или бессознательная тяга поквитаться с прошлым самого Николая. Но сейчас за тощую задницу юноши взялся настоящий мастер возвращения. Мастер, который прямо сейчас давал бой своему прошлому и твёрдо решивший, что не проиграет.

Снова.

Сильнейшая боль разливалась по телу мага, с каждой пульсацией магической энергией, а её напор только продолжал возрастать. Молнии, что раньше били лишь между его руками, теперь время от времени проскальзывали по телу, скользили по рукам, устремляясь в тело парнишки. Одежда чародея в тех местах, где появлялись искры также мгновенно сгорала, как и у сержанта.

Стоявший в воздухе треск начинал оглушать.

Руки мага ещё сильнее надавили на бьющееся под ними тело, запуская новые разряды энергии в тело.

***************

Тьма моего сознания искрилась от бело-голубых молний.

Новые и новые хлысты появлялись из ниоткуда. Их количество было так велико, что я уже не успевал от них избавляться. Руки и ноги работали без перерыва обрезая одну ветвь за другой. Я прыгал, вертелся, пригибался как заправский танцор.

Внезапно надо мной появились огромные глаза. С красноватыми белками, расширенными зрачками и зелёно-фиолетовой радужкой. Странные глаза – они были зелёными. Нет. Должны были быть зелёными.

Я чувствовал это.

Фиолетовый цвет был лишним. Инородным. Казался чем-то наносным. Протри его рукой, и он исчезнет. Какое странное ощущение.

Я понял лишь спустя несколько секунд.

Глаза не были фиолетовыми сами по себе. В них плескалась фиолетовая дымка. Сгустившаяся энергия. Бурлящий фиолетовый туман.

Фиолетовый туман?

— Не уйдешь, шисёнок! – прогремел голос в моём сознании.

Рассудок помутился и накатила слабость.

Тысячи хлыстов мгновенно выросли из-под “земли”. Они окружили меня, словно стена, создав вокруг моего сознания непроницаемый купол. И сразу же устремились ко мне. Сотни лиан обвили моё тело, каждый его кусочек, каждый сантиметр горел болью.

Это конец.

***************

Вокруг тех солдат, что участвовали в возвращении юноши, уже собралось больше десятка других. Всем было любопытно посмотреть на это зрелище – не каждый день, прямо перед тобой, при свете дня, царский маг творит какую-то могучую волшбу. А в том, что она могучая, судя по грохоту и время от времени бьющих в землю разрядов молнии, ни у кого из остановившихся сомнений не было.

“Зеваки” старались держаться в отдалении – никто не хотел получить случайно разрядом молнии по себе. И совсем скоро, к обычным солдатам присоединились и несколько армейских магов.

Привлечённые гомоном людей, треском молний и вспышками, они тоже решили посмотреть – а что же это такое там творится? И что можно сказать?

Увиденному они были не рады.

Прямо перед ними сейчас приоткрывалось небольшое окошко в будущее. И они вживую могли увидеть то, что может произойти и с ними, если они вдруг надумают “убежать”.

В полку Кровавого Рассвета нет дезертиров.

Ни физических, ни душевных.

Половина мантии на Николае уже сгорела, молнии ручьями текли по голой обожжённой коже. На сержанте полностью обратились в прах не только перчатки, но и тканные рукава. А край кольчуги на верхней стороне предплечья уже порядком разогрелся. Руки и ноги солдата были полностью покрыты ожогами, но он не ослаблял хватку ни на секунду.

И лишь Ивану, казалось, было всё равно. Его кожа, наоборот, едва ли не жадностью поглощала любую магическую энергию, что попадала на неё.

— Попался! – прорычал чародей.

***************

Мир взорвался болью.

Казалось, руки горели – плотно окутанные лианами они начинали проявляться во тьме, обретать форму. На кожу наслаивались мышцы, на мышцы кожа, из-под кожи появлялись маленький светлые волосинки.

Реальность била в набат.

Словно на колокольню нашей церквушки, забрался один из послушников батюшки, и радостным звоном, звал всех на службу, в честь очередного праздника Спасителя.

Только вместо радости, этот звон отдавался болью. С каждым ударом этот эфемерный колокол вбивал в мою голову ушедшие было в небытие воспоминания. Что было вчера, позавчера, на прошлой неделе, в прошлом году.

Разум трещал от нахлынувших воспоминаний, боли и чувства вины.

— С возвращением в реальность, гавнюк… - раздался голос над моим ухом.

Зрение померкло только для того, чтобы волна боли накрыла меня с головой.

***************

Я вернулся из блаженного небытия.

Вернулся в мир, который всю мою жизнь гнал меня от себя прочь. Бил, ставил подножки и насмехался. Гигантский всесильный хулиган, на которого по непонятной причине не реагируют взрослые.

Мои руки и ноги были свободны, и сейчас тело корчилось в агонии. Кожа горела от боли, мышцы сокращались с такой силой, что казалось ещё немного и меня скрутит в бараний рог, переломав все кости.

Глаза ничего не видели. Только белое всепоглощающее сияние Света. Света, от которого не отвернуться, не прикрыться и не спастись. Я чувствовал себя маленький ребёнком, которого только-только достали из такой безопасной и приятной утробы. Привели в этот жестокий мир.

Маленький малыш, что ещё даже не в силах открыть свои глазки, а солнечный свет уже жжёт их, сквозь закрытые веки.

Судороги ослабевали, боль медленно уходила, сменяясь чесоткой. А вместе с ней приходило и ощущение конечностей. Пальцы. Я чувствую свои пальцы. Места, в которых были содраны ногти, болезненно саднили. Переживу.

Еле-еле я приподнял веки.

Мои небесно-голубые глаза снова увидели этот мир. Во всей его грязи, мрачности и жестокости. В нижней части белка, словно на дне стакана, незаметно для всех, тихо клубился фиолетовый туман. Совсем-совсем немного, но даже он вскоре пропал.

Проклятие!

Легкие сделали первый осознанный вдох, и я, закашлявшись, присел, облокотившись на локоть. Глаза осматривались вокруг.

Вокруг меня стояло с десяток человек в доспехах и ещё один в полу сгоревшей мантии. Из-под дырок в которой хорошо проглядывали свежие ожоги и куда более старые шрамы.

Солдаты и маг. Даже угадывать не нужно.

— Ну что, сержант. Вытянул я твоего мальца, как расплачиваться будешь? – выражение лёгкой хитринки появилось на уставшем лице говорящего.

Стоящий напротив него, мужчина с обнажёнными и покрытыми свежими ожогами руками, благодарно поклонился и произнёс.

— Как прикажете, ваше благородие, так и расплачусь, - смиренно ответил тот.

Широкая улыбка появилась на лице мага.

— А ведь я прикажу, прикажу! Ты не думай! – даже хихикнул он.

Внезапно его лицо стало серьёзным, а от веселья не осталось и следа.

— Ладно. Холодно мне тут у вас. Поеду, переоденусь, что ли, - расправил плечи чародей и потянул спину. – А вечерком – заходи ко мне.

Николай кивнул Михаилу, после чего перевёл взгляд на Ивана, и где-то в глубине его глаз, мелькнула искринка, казалось бы, полностью пропавшего веселья.

— Бывай, проглот!

Лицо гиганта снова покраснело от смущения.

Маг гордо вскинул подбородок, развернулся и пошёл к своей лошади. Он старался идти как можно более уверенно и величественно, так же как он шёл к солдатам от лошади. Но на обратном пути ему явно мешала с трудом двигающаяся правая нога.

За всё нужно платить и магия не исключение.

Мужчина, стоявший со шляпой в руках, не сразу понял, что у него осталась часть гардероба чародея, и хотел было подать голос, но его своевременно остановил Михаил.

— Тише, Слав, - он покачал головой и взял шляпу из его рук, - я верну её сам, спасибо.

Николай Максимович успел забраться на лошадь и ускакать, а Михаил всё стоял на месте и разглядывал его шляпу. Простую, старую, голубую шляпу, на внутренней стороне которой было что-то вышито золотистой нитью. Сама нить почти вся уже стёрлась от времени, так что сейчас виднелось всего одно мутное слово: “Дорогому…”.

“Занятная вещица” – хмыкнул про себя Михаил.

— Серж, - обратился к нему Иван, - он приходит в себя.

Я к этому времени уже стоял на карачках, что-то пытаясь выговорить. Ноги плохо слушались, как и руки, губы же не подчинялись мне совсем, так что изо рта вырывалось лишь нечленораздельное мычание.

— Закинь его в телегу, потом разберёмся. Мы и так потратили здесь слишком много времени, - скомандовал сержант и солдаты начали расходиться.

Иван закинул меня к себе на плечо.

— Добро пожаловать в армию, малой, - громко добавил он.