Обложка Кровавый Монарх том 1

Кровавый Монарх том 1

Дмитрий Веребов

0% прочитано
Стандартный
Дмитрий Веребов

Кровавый Монарх том 1

Глава 29

Глава 29.

Мне стыдно.

Сказал я, садясь в машину.

Дверца захлопнулась мягко, звукоизоляция приглушила весь мир снаружи до единого ровного гула. Я сидел, упираясь затылком в подголовник, и смотрел прямо перед собой — на приборную панель, которая не светилась, потому что машина не ехала никуда. Она просто была местом, куда можно сесть и перестать быть монстром хотя бы на несколько минут.

— Что? — уточнила Элли.

Голос прозвучал мягче обычного. Она умела так делать — менять тон на полтона ниже, когда чувствовала, что я на пределе.

— Мне стыдно, — повторил я.

— Из-за чего? — спросила Элли максимально непонимающим голосом.

Я знал, что она всё понимает. Она понимала даже то, что я сам ещё не успел осознать. Но вопрос был частью протокола — заставить меня произнести это вслух, чтобы оно перестало крутиться внутри черепа бесконечной петлёй.

— Из-за того что я человек. Я сука с ними на одном уровне эволюции.

Я прокричал это, и рука сама пошла вперёд — снёс подголовник переднего сиденья одним движением, не рассчитав силу. Пластик хрустнул, обивка лопнула по шву, и клочья поролона полетели по салону, как снег. Я отклонился назад с тяжёлым выдохом, чувствуя, как горят костяшки.

Руки у меня всегда реагировали быстрее головы. Это было удобно в бою и совершенно бесполезно сейчас, когда враг сидел не снаружи, а где-то в грудной клетке.

— Но ты другой, — сказала Элли.

— В первую очередь я всё ещё человек. Для всех вокруг.

Это была не фраза, а итог долгого разговора с самим собой, который я вёл уже третий год. Со стороны я выглядел как кто угодно — как генерал, как бог, как чудовище из детских сказок про войну. Но внутри, в той части, которая ещё помнила вкус домашнего борща и голос матери, я оставался человеком. И именно это делало каждую сегодняшнюю смерть личной, а не статистикой.

— Но…

Элли хотела привести ещё какой-то аргумент, но я закашлял — глухо, с надрывом, как кашляют люди, надышавшиеся дыма. Она поняла намёк и не стала ничего говорить. В кабине повисла тишина, густая, как смола, и в этой тишине было слышно только моё собственное дыхание, выровнявшееся не сразу.

Я молча провалился в портал.

Переход занял долю секунды — вспышка света, лёгкое давление в ушах, и вот я уже дома. Не в той квартире с бежевыми обоями, а в настоящем доме — крепости, которую я построил сам, камень за камнем, как человек строит себе убежище от собственной памяти.

Агрис и Артём всё так же тренировались на заднем дворе. Заметив меня, они остановились — не сразу, а с той секундной задержкой, с которой останавливаются люди, увлечённые боем. Пот стекал по их лицам, мечи опустились, дыхание было рваным.

— Кровавый Монарх! — прозвучал голос Агриса.

В этом крике не было страха, только восторг — так кричат солдаты, которые видели во мне не угрозу, а защиту. Для них я был не чудовищем, а стеной между их миром и всем тем, что я видел в других мирах.

Я обернулся.

— Разрешите провести с вами бой, — продолжил Агрис.

Он стоял, чуть склонив голову, и в этом поклоне читалось не подчинение, а искреннее желание проверить себя. Агрис всегда был таким — рвался в бой не потому что любил драться, а потому что боялся однажды оказаться недостаточно хорош, когда это будет иметь значение.

— Да, Лёш, давай в полную силу, мы против тебя, — сказал Артём. — У нас так будут полноценные шансы, не просто на мечах, а всю силу.

Он говорил спокойно, но в глазах читался азарт — тот самый, который появляется у людей, десятилетиями живущих рядом с силой, которую невозможно превзойти, и всё равно надеющихся на чудо.

— Только быстро, — ответил я.

Мы вместе отправились на полигон.

Путь туда занимал минуту — по коридору, через двор, мимо казарм, где отдыхали бойцы моей теневой армии. Некоторые провожали меня взглядом, не произнося ни слова. Здесь никто не задавал вопросов. Здесь знали: если Монарх молчит, значит, внутри него сейчас идёт война похуже любой на поле боя.

— Могли бы и в доме протестировать силу, — сказал Агрис, пока мы шли.

— Не могли.

Ответ был короче, чем вопрос заслуживал, но объяснять, что от одного неосторожного движения дом может обвалиться на полквартала, не было ни сил, ни желания.

Полигон сильно изменился за последнее время. Когда-то здесь была просто земля и грязь — поле, перепаханное тысячами сапог и колёс. Теперь бойцы выложили полноценный каменный пол, плита к плите, идеально выровненный под тренировки. Камень был светло-серым, с едва заметными прожилками, отшлифованный так, что отражал пасмурное небо, висевшее над полигоном почти постоянно.

— Начнём? — спросил Артём.

Я кивнул.

Сразу после этого мелькнули мечи — оба клинка одновременно, с разных сторон, по идеальной дуге. Они двигались быстро и синхронно, несмотря на то, что их школы боя были принципиально разными: Агрис дрался резко, рывками, экономя силу для одного решающего удара, а Артём — плавно, перетекая из стойки в стойку, как вода находит путь по камню. Но вместе, плечо к плечу, они составляли нечто цельное — машину, собранную из двух непохожих, но идеально подходящих друг другу частей.

Они подбежали уже достаточно близко, когда я понял, что медлить больше нельзя. Пол провалился на несколько метров вниз — ровно в том месте, где секунду назад стояли их ноги.

Камень, который выдерживал тренировочные бои месяцами, сложился внутрь, как картон, и образовал идеально круглую яму. Пыль поднялась облаком, медленно оседая на края провала.

— Ладно он, но ты, Артём, — я покачал головой. — Куда бежите, сам сказал же, в полную силу.

Артём и Агрис лежали в яме и не понимали, что произошло. Секунда назад они были в полёте атаки, а теперь смотрели вверх, на серое небо, обрамлённое краями пролома, пытаясь сложить в голове, в какой момент земля перестала быть твёрдой.

Я же молча покачал головой и начал уходить.

За моей спиной послышались шорохи — камень скрежетал под пальцами, кто-то цеплялся за выступ. Я повернул голову и увидел, как Артём вылетает из ямы. Не выпрыгивает — вылетает, с той скоростью, с которой тело движется, когда его толкают снизу. Агрис помог ему подняться и в следующий момент сам вылетел из ямы, оттолкнувшись от его плеч. Он перелетел меня, крутанувшись в воздухе, и приземлился в паре метров позади, на оставшемся нетронутом камне.

Сразу же за ним вылез и Агрис. Он использовал меч как ступеньку — воткнул клинок в стену ямы и оттолкнулся от рукояти, оставив оружие позади. Теперь он был без основного инструмента, но всё ещё представлял опасность: голые руки Агриса стоили больше, чем арсенал целой роты.

Артём кинул один из своих запасных клинков в меня. Бросок был рассчитан точно: он явно ожидал, что я уклонюсь, и меч пролетит мимо, а подхватит его на лету Агрис, уже вооружившись для второй волны атаки.

Я перехватил меч в полёте — пальцы сомкнулись на рукояти прежде, чем клинок успел развернуться, — и отправил его обратно, тем же движением, без паузы. Артём уклонился, едва успев отвести плечо, и металл прошёл в сантиметре от его уха.

— Довольно, — сказал я и достал свой клинок.

Оба рванули в мою сторону одновременно, с двух направлений, пытаясь зажать меня в клещи — тактика, которую они явно оттачивали заранее именно для такого случая.

Как только они оказались в моём поле досягаемости, меч пропал из моих рук. Исчез, растворился в воздухе — не брошен, не потерян, а просто перестал быть нужен. Лучшее оружие — то, которое не видел твой враг.

Из груди и спины вылетели небольшие ракеты — короткие, почти бесшумные, похожие скорее на вспышки света, чем на оружие. Они ударили в обоих одновременно и отправили нападавших на землю мощным толчком, не нанеся никаких увечий: ни ожогов, ни ран, только грубую силу, швырнувшую их обратно на камень.

Я быстрым движением коснулся каждого из них мечом — лёгкое касание клинком к горлу, формальность, которая в любой другой схватке означала бы смерть, а здесь означала только одно слово.

— Проиграли, — сказал я довольно раздражённым голосом.

Я вернулся обратно сразу же, как бойцы встали на ноги.

Портал выплюнул меня в коридоре жилого крыла — том самом, где тишина была густой и домашней, без единого отголоска полигона. Я прошёл мимо дверей, за которыми спали мои люди, мимо старых доспехов, выставленных вдоль стен как трофеи чужих войн, и наконец дошёл до комнаты Кристины. Рука уже тянулась к ручке, и впервые за долгое время внутри что-то расслаблялось — не до конца, но достаточно, чтобы вспомнить, каково это, когда тебя ждут не как оружие, а просто так.

И как на зло заговорила Элли.

— Лёш, у нас заканчиваются материалы. Отправить солдат на захват? — сказала она прямо в ухо, будто считала, что момент самый подходящий.

Я тяжело вздохнул. Моя рука почти коснулась ручки двери. Она зависла в паре сантиметров от неё, и в комнате слышалась лишь тишина — не тревожная, а спокойная, та самая, которая бывает, когда человек просто существует, не ожидая ничего плохого. Кристина явно не была занята, и именно в такой момент меня всё отрывают от неё.

— Много? — спросил я, убрав руку от дверной ручки.

Пальцы сжались в кулак сами собой — не от злости на Элли, а от усталости от самого факта, что покой не может продлиться больше пяти минут.

— Около двадцати трёх процентов от общего количества, — ответила она.

Цифра не была катастрофической, но и не была мелочью, которую можно отложить до утра. Материалы — это не абстракция, это щиты на доме, патроны для теневых солдат, топливо для порталов. Без них всё, что я построил, медленно начинает ржаветь.

— Я сам. Другие миры уже давно не слышали про Кровавого Монарха, — ответил я.

В этих словах было больше, чем простое решение лично заняться добычей. Мне нужно было напоминание — не им, мне самому — что я всё ещё способен на что-то, кроме проигранных спарринговых боёв и разговоров с искусственным интеллектом в закрытой машине.

— Ты уверен? — уточнила Элли.

— Вполне, — сказал я. — Куда нам нужно?

— Самое безопасное место — это планета КК23, почти безжизненная планета. Территория, где находится наш материал, огромная. Ресурсов хватит с лихвой, но время затратится много — около суток, — сказала она.

Сутки. Целые сутки вдалеке от дома, от Кристины, от этой самой двери, у которой я только что стоял. Я прикинул это время в голове и понял, что оно слишком дорогое для простой добычи сырья.

— Долго. Давай самый быстрый способ, — сказал я, отойдя от двери в комнату Кристины.

Шаг назад по коридору дался тяжелее, чем любой удар на тренировке. Но дом подождёт, а материалы — не бесконечны.

— Самый быстрый — планета ГК37. На планете идёт война, и если вмешаться, то мы завладеем всем необходимым, и на всё про всё уйдёт не более часа.

— Ну давай начнём с того, какое там количество и вооружение?

— Общая численность всех армий того мира — около десяти миллионов солдат. Вооружение примитивного уровня, примерно двадцатый век твоей Земли.

Десять миллионов звучало внушительно для любого нормального военачальника. Для меня это была просто цифра — ни больше, ни меньше значимая, чем количество капель дождя за окном.

Я, не дослушав информацию, открыл портал и вместе с парой танков попал в новый мир.

Переход ощущался как удар холодного воздуха в лицо — резкий перепад давления, смена гравитации, и вот я уже стою на чужой земле, а за спиной выгружаются из портала боевые машины, рыча двигателями.

Грязь и сырость встретили меня. Небо было низким, тяжёлым, пропитанным дымом сгоревшего пороха и чего-то химического, что явно не относилось к естественной атмосфере планеты. В небе открылись порталы, из которых вылетели орды дронов — десятки, сотни маленьких механических силуэтов, рассекающих воздух с механическим гулом. Они зачистили половину необходимой мне территории за считанные минуты, расчищая путь не через бой, а через саму логику пространства — убирая всё, что могло стать помехой.

Я же сел на верхнюю башню танка, и мы поехали вперёд. Броня под ногами гудела от движения гусениц, грязь летела в стороны мокрыми комьями, оседая на корпусе машины тёмными разводами. Вся дорога заняла около пятнадцати минут. Вся территория — под моим контролем.

Самолёты летали и сбрасывали на меня сотни бомб — одна за другой, волнами, заливая небо чёрным дымом разрывов. Толку не было. Единственный вред, который могли мне нанести, — это мои же дроны и мои же танки, случайно оказавшиеся на линии огня собственной техники. Чужое оружие этой планеты скользило по моей защите, как вода по стеклу.

— Эл, территория под моим контролем, высылай технику, — сказал я, стоя на башне танка посреди выжженного поля.

Тут же открылись порталы, в которые въехал огромный «БелАЗ» и десяток карьерных экскаваторов — громадные механизмы, лязгающие и скрипящие, въезжающие строем, будто парад индустриальной мощи среди руин чужой войны.

— Готово, начинаем добычу материала, — сказала Элли.

— Сообщи, когда закончишь, — сказал я и выдвинулся к линии фронта, где всё ещё орудовал хранитель.

Путь туда лежал через поле, изрытое воронками, усеянное обломками техники и телами, которые уже никто не будет хоронить. Воздух дрожал от отдалённой артиллерии, а под ногами хрустела спёкшаяся от жара земля.

Можно расслабиться. Огромное поле, укрепления, грязь, мат и ругань солдат, которые забыли о всех своих разногласиях перед лицом общей угрозы. Мы убили пару сотен тысяч, а взамен их война закончится, и мы спасём несколько миллионов жизней. Логика была простой и холодной, как расчёт инженера: меньшая жертва ради большей цели.

Я начал махать мечом, разрезая тела солдат, кровь лилась ручьём, стекая в грязь и смешиваясь с дождевой водой, образуя тёмные лужи, в которых отражалось серое небо. Мне не было приятно, но если бы мы перестали стрелять и дали им нам ответить или просто уйти, то они бы рано или поздно заметили, что мы приехали за рудой. Пусть этот мир думает, что в этой жизни есть угроза, которая превосходит их всех вместе.

Снаряды гудели прямо над ухом, а я ловил собой каждую сброшенную бомбу. Они разрывались, но, кроме небольшого дискомфорта от ярких вспышек, не причиняли вреда. На деле оружие этой планеты местами даже превосходило технологии двадцатого века моего родного дома. Но разницы никакой не было.

Я поднялся в воздух и начал нести свою речь. Ветер трепал плащ, подо мной расстилалось поле боя, и тысячи глаз — живых и ещё способных поднять голову — смотрели вверх, на фигуру, парящую среди дыма.

— Дорогие жители этого мира, имя моё Кровавый Монарх. И я пришёл в ваш мир не просто так. Я несу вам своё слово и веру. Поклоняйтесь мне или умрите! — прокричал я и резким движением вернулся на поле боя.

Снаряд хранителя попал мне в спину. Удар прошёл через защитное поле и достал до самого реактора — я почувствовал, как внутри груди что-то дёрнулось, будто сердце пропустило удар. Реактор практически сел.

— Твою мать, Элли, почему молчала про заряд! — прокричал я, падая на одно колено.

— Регулярно напоминала о зарядке! — ответила она резче обычного. — Ты всё откладывал, — продолжила она, и в её голосе было что-то похожее на упрёк, редкий для искусственного интеллекта.

— Верно. Открывай портал и отправь сюда Артёма, — сказал я и попытался открыть портал.

С первой попытки не получилось — пальцы прошли сквозь пустоту, не находя точки опоры в пространстве. Силы утекали быстрее, чем я успевал это замечать. Я ушёл с поля боя в тыл и аккуратно попытался открыть портал ещё раз.

Успех.

— Тут же распорядись, чтобы зарядили реактор, — прокричал я и отсоединил его от груди.

Доспехи спали, осыпаясь с тела, как чешуя, оставляя после себя лишь лёгкий гул остывающего металла. Без защитного кожуха я вдруг почувствовал себя непривычно легковесным — просто человеком, стоящим на чужом поле боя.

Я передал реактор одному из теневых инженеров и отправился к Кристине.

Коридоры дома показались длиннее, чем обычно, хотя я знал каждый поворот наизусть. Усталость давила на плечи сильнее, чем доспехи, которых больше не было. Зайдя к ней в комнату, я увидел её лежащей на кровати в наушниках. Она что-то печатала, подсвеченная экраном ноутбука, волосы падали на лицо, и в этой картине было столько обычности, что на секунду я забыл, где был последний час.

Увидев меня, она отложила ноутбук, но закрывать его не стала. Она поднялась и кинулась в мои объятия. Мои ноги немного подкосились после того, как она упала в мои руки — не от усталости тела, а от той резкой перемены давления, когда тебя из войны выдёргивают прямо в чьи-то руки.

Она крепко меня обняла, но в один момент резко отстранилась.

— Что такое? — спросил я.

— Что-то мокрое, — ответила она и посмотрела на свои руки.

Они были все в крови.

Осознав, что произошло, я проверил свою спину — моя рука была в крови. Тёплой, липкой, настоящей. Ноги вновь подкосились, и я упал.

Глава 30

Глава 30

В моих глазах потемнело, а в ушах стоял сплошной звон. Кристина, Агрис, Элли — вокруг царила паника.

Голоса накладывались друг на друга: испуганный вскрик Кристины, собранный, но напряжённый тон Агриса, попытки Элли объяснить всё одновременно троим. Я лежал на полу, чувствуя, как каменная плитка холодит щёку, и пытался понять, где я вообще нахожусь — на поле боя или уже дома. Запах собственной крови перебивал всё остальное.

— Тихо! — прокричал я, с трудом поднимаясь на ноги.

Тело подчинялось плохо, суставы скрипели, как у заржавевшего механизма, но я выпрямился, упираясь ладонью в стену. Паника вокруг стихла не сразу — она медленно сворачивалась внутри каждого, как потревоженная змея.

— Лёша, как ты? Всё хорошо?! — голос Кристины дрожал, несмотря на все попытки звучать спокойно. Её руки были в крови. В моей крови. Она не знала, куда их деть — то ли вытереть об одежду, то ли замереть, боясь стереть страшное доказательство реальности.

— Со мной всё нормально. А вот что с тобой, Элли?! — спросил я, срываясь на крик.

Тишина.

Элли всегда отвечала немедленно — это было заложено в её сути. Тишина с её стороны означала лишь одно: дерьмо случилось настолько монументальное, что даже искусственный интеллект не знал, как это преподнести.

— Я повторяю вопрос. Почему ты не сообщила о ранении и что с моей регенерацией?!

Агрис шагнул вперёд и протянул мне руку, когда меня качнуло в сторону. Его ладонь была широкой, шершавой от вечных рукоятей мечей. В этом жесте не было жалости, только верность. Но я резко оттолкнул его и сделал шаг сам. Не со зла. Просто прямо сейчас я не мог позволить себе опереться на кого-то. Мне нужно было стоять на своих ногах, даже если они подламывались.

— Я считала это очевидным, — осторожно подала голос Элли, будто ступая по битому стеклу.

— Что тебе там, блять, очевидно?! — рявкнул я. Горло саднило, словно туда насыпали битого кирпича.

— Ты принял на себя снаряд Хранителя без активной брони! — огрызнулась она с нехарактерной, почти человеческой резкостью. — Только идиот подумал бы, что остался цел!

Я хотел ответить, но вместо слов из груди вырвался глухой кашель. На пол хлынула кровь — тёмная, густая, с резким медным привкусом. Ноги подкосились, и я снова рухнул на колени.

— Сука… Что с регенерацией?! — прохрипел я, утирая подбородок.

— Выкручена на максимум! Снаряд нёс токсин неизвестного происхождения, он разрушает клетки быстрее, чем они делятся. Регенерация тратит все ресурсы на блокировку яда!

Кристина с Агрисом замерли, боясь даже вздохнуть. Я сунул руку во внутренний карман пояса, выудил автоинжектор с армейским нейтрализатором широкого спектра и всадил иглу прямо сквозь одежду в бедро.

Боль пришла мгновенно. Дикая, разрывающая, словно по венам пустили расплавленный свинец. Регенерация освободилась от глухой обороны и сцепилась с химикатом, выжигая заразу. Я сжал зубы так, что они затрещали, пережидая эти адские секунды, пока ледяная волна наконец не прибила внутренний пожар.

— Лёш…— Кристина опустилась рядом на колени, не решаясь до меня дотронуться. — Ты как?

— Нормально. Я же сказал, — выдохнул я. Получилось жестче, чем планировал, но сил на нежность не осталось.

Она потянулась обнять меня, но воздух разрезал звонок мобильного. Мерзкий, громкий, абсолютно неуместный писк земного телефона.

Я вытащил трубку, тяжело вздохнул и нажал на приём:

— Да.

— Алексей Стахов? — раздался спокойный, уверенный голос человека, привыкшего открывать любые двери ногой.

— Кто это? — процедил я.

— Меня зовут Пётр. Я из…

— Из конторы, я понял. Что надо?

В трубке коротко хмыкнули. Без удивления.

— Ты в курсе, парень, что на тебе сейчас висит несколько особо тяжких?

— Степан забрал заявление, — отрезал я.

— Алкаш-то твой заявление забрал, — согласился голос. — Только вот перед этим успел растрезвонить ментам, как ты швырнул ему пачку денег с шестью нулями. А купюры новенькие, хрустящие. Номерочки интересные. Так что теперь твоим вопросом занимаются совсем другие люди.

Холод кольнул затылок. Значит, этот ублюдок всё-таки не удержал язык за зубами. Мало ему было денег.

— Чего ты хочешь?

— Поговорить. В кафе на Ленина, через час. Один. Без фокусов.

— Договорились, — бросил я и сбросил вызов.

Я собирался приехать минут на двадцать раньше, пробить периметр, проверить пути отхода — старая солдатская привычка. Но тело ныло, в висках пульсировало, и я с глухой злостью подумал: «Да пошли они к чёрту. Кто они такие, чтобы я под них подстраивался?»

— Кто это был? — тихо спросила Кристина. Она всё ещё сидела на полу, глядя на меня снизу вверх.

— Никто. Не бери в голову, — я спрятал телефон и заставил себя подняться. — Мелкие проблемы. Я разберусь.

Кровь остановилась. Рана на спине затянулась тонкой, горячей плёнкой новой кожи, но слабость всё ещё тянула к земле. Кристина поднялась следом, подошла вплотную и уткнулась лбом мне в грудь. От неё пахло домом, покоем и шампунем. Контраст с вонью гари и пороха был невыносимым.

— Дальше я иду с тобой, — глухо сказала она.

Я замер:

— Что?

Кристина подняла голову. В глазах стояли слёзы, но подбородок был упрямо вздёрнут:

— Я иду с тобой в другие миры. Я буду рядом. Буду прикрывать.

Она отступила на полшага и вскинула руку, сложив пальцы пистолетом. Жест, который должен был выглядеть шутливым, но её губы дрожали, а взгляд был абсолютно серьёзным.

— Нет, — отрезал я.

— Это не обсуждается, Лёша!

— У меня тоже! — мой голос сорвался. — Это война, Кристина! Там убивают за доли секунды! Ты видела мою спину?! Я чуть не сдох час назад! А если на моём месте будешь ты?! Разговор окончен!

— Нет, не окончен! — закричала она мне в лицо, и по её щекам наконец покатились слёзы. — Ты думаешь, мне легче сидеть здесь и ждать, пока тебя приволокут по частям?! Смотреть на твои окровавленные шмотки?! Я не буду мебелью, Стахов! Не буду!

— Я сказал — нет! — рявкнул я так, что каменные своды отозвались низким гулом.

Где-то в коридоре замерли тени, не решаясь приблизиться. Я тяжело дышал, глядя на её побелевшее лицо, и понимал, что если останусь здесь ещё на минуту — сорвусь окончательно.

— Всё. Хватит с меня этой херни на сегодня.

Я взмахнул рукой, открывая пространственный разлом. Серебристая воронка вспыхнула посреди комнаты. Не оборачиваясь на плачущую Кристину, я шагнул в портал.

——————————

Морская цитадель встретила меня штормом.

Огромные свинцовые волны с грохотом разбивались о сваи внешнего периметра, сотрясая многотонную конструкцию. Ветер выл в вентиляционных шахтах. Я стоял на открытой галерее, жадно глотая солёный, ледяной воздух. Мне нужно было всего полчаса. Полчаса тишины, чтобы мысли перестали жрать меня изнутри.

Но покоя не было и здесь. По платформе метались тени, техники закрепляли сорванные штормом турели, выли аварийные сирены. Суета. Вечная, бесконечная суета.

— Да чтоб вас всех… — процедил я сквозь зубы.

Я развернулся, шагнул спиной вперёд в новый портал и просто закрыл глаза.

Свободное падение.

Мёртвый мир. Один из сотен безымянных миров, выжженных дотла задолго до моего рождения. Под ногами не было тверди — только бесконечные слои пепельных облаков. Я падал минуту, две, пять… Ветер свистел в ушах, выдувая из головы крики Кристины, лицо отца и злость на самого себя. Здесь не было никого. Только пустота.

Когда облака расступились, открывая километры черных скал внизу, я привычно послал мысленный импульс броне, чтобы активировать репульсоры.

Ничего не произошло.

Холодный пот прошиб мгновенно. Реактор остался на базе. У инженеров.

— Блять! — заорал я в пустоту.

До каменных пиков оставалось меньше километра. Земля неслась навстречу с чудовищной скоростью. На чистом адреналине я вывернул кисть, буквально раздирая ткань пространства, и кубарем ввалился в открывшийся портал на Землю, рухнув прямо на асфальт подземного гаража своей базы.

Через секунду из смежного шлюза вылетел дежурный дрон, с глухим лязгом развернув надо мной защитный купол на случай удара, но я уже тяжело дышал, упёршись лбом в холодный бетон. Сердце колотилось как бешеное.

— Сэр, уровень вашего стресса превышает допустимые нормы на двести сорок процентов, — бесстрастно доложила Элли в динамике базы.

— Заткнись, — прохрипел я, поднимаясь. — Просто… заткнись. Сколько до встречи?

— Двадцать две минуты.

Я не стал переодеваться в боевое. Натянул обычные джинсы, тёмную толстовку, скрывающую повязку на спине, и спустился к машинам. Чёрный «Хаммер», пригнанный ещё после Штатов, глухо зарычал многолитровым движком. Массивная, тяжёлая груда железа — как раз то, что нужно, чтобы чувствовать хоть какую-то опору под ногами.

Дорога до центра заняла полчаса. Город жил своей обычной, дурацкой, слепой жизнью. Люди шли за покупками, стояли на светофорах, ругались из-за парковочных мест. Никто из них даже не подозревал, что над их головами только что смыкалась пасть другого измерения.

У кафе на Ленина я сразу приметил пыльный серый «Рено Дастер». Тот самый, что крутился возле торгового центра на прошлой неделе. Наблюдатели хреновы.

Я заглушил мотор, вышел и толкнул стеклянную дверь заведения.

Пётр стоял прямо у входа. Обычная куртка, неприметное лицо, внимательные, цепкие глаза мента со стажем. Заметив меня, он чуть приподнял бровь и протянул руку:

— Приветствую, Алексей.

Я механически пожал её. Ладонь сухая, хватка крепкая.

— Мы там столик заняли, — он кивнул вглубь зала. — А я вот покурить вышел. Составишь компанию?

— Пошли, — буркнул я.

Мы вышли на крыльцо. Щёлкнули зажигалки. Пётр глубоко затянулся, разглядывая меня сквозь сизый дым:

— Ты не дёргайся, парень. Мы не задерживать тебя пришли. Пока.

— А я похож на того, кто боится?— я стряхнул пепел.

— Да хрен тебя знает, — хмыкнул он. — С виду вроде обычный сопляк. Студент. А вокруг тебя за две недели грязи накрутилось, как вокруг наркокартеля. Кто ты такой вообще, Лёша?

— Студент и есть, — я достал телефон, ткнул пальцем в календарь. — Вон, первого сентября на пары. Технология машиностроения. Защитник отечества будущий.

— Ну-ну, — саркастично протянул Пётр, бросая бычок в урну. — Пойдём, машиностроитель. Разговор есть.

В дальнем углу полупустого зала за столиком сидел второй. Грузный, оплывший мужик лет сорока пяти в мешковатом пиджаке. Перед ним уже стояла тарелка с остывающими пельменями.

— Он? — буркнул толстяк, даже не оторвавшись от вилки.

— Он, — кивнул Пётр, садясь напротив.

— Василий, — представился толстый, тяжело взглянув на меня исподлобья.

— Лёша. Давайте к делу, у меня мало времени, — я сел с краю, откинувшись на спинку дивана.

— Время у него, погляди, — осклабился Василий и вдруг с силой впечатал пухлый кулак в стол. Посуда жалобно звякнула. — Слышь ты, щенок! Мне плевать, чьим сынком ты прикрываешься! Откуда у тебя миллион налом?! Откуда «Хаммер» за пятнадцать лямов у сопливого третьекурсника?! На кого работаешь?!

Я даже глазом не моргнул. После криков Террни и рева плазменных пушек этот цирк вызывал только глухое раздражение.

Мимо как раз проходила официантка с подносом. Я мягко перехватил её за запястье:

— Девушка… Елизавета, верно?

Она испуганно замерла, переводя взгляд с меня на мрачных мужиков:

— Д-да… Что-то не так?

— Вы вино любите? Красное, сухое?

— Ну… бывает иногда, — растерялась она.

Я вытащил из кармана пятитысячную купюру, вложил ей в пальцы:

— Принесите мне бокал самого дорогого, что у вас есть. А сдачу оставьте себе. И выпейте после смены за моё здоровье. Очень нужно.

Девушка моргнула, сжала купюру и почти убежала к барной стойке.

— Деньгами сорить любим? — прошипел Василий. В его глазах зажглась откровенная классовая ненависть.

— Не жалуюсь, — ровно ответил я, повернувшись к Петру. — Давайте начистоту. Вы здесь не из-за Степана. И не из-за налогов на мою машину. Вы копаете глубже.

Пётр помрачнел, переглянулся с напарником:

— Ты умный парень, Стахов. Да, не из-за Степана. Вокруг тебя слишком много аномалий. Слишком чистые документы, которые появились из ниоткуда. Слишком странные переводы. И видео с камер у казино в Вегасе, которые нам передали американские коллеги… Очень занятное видео. Там человек с твоим лицом делает вещи, которые противоречат законам физики.

Я медленно улыбнулся. Устало и зло.

Официантка бесшумно поставила передо мной бокал тёмно-рубинового вина и исчезла. Я сделал глоток. Дешёвка, конечно, но терпкий вкус помог заземлиться.

— Знаете, в чём наша разница? — спросил я тихо.

Они оба подались вперёд.

— Ты, Пётр, ищешь угрозу государству. Ты думаешь, что вышел на след какой-то сверхсекретной организации или мутанта, — я перевёл палец на толстяка. — А ты, Вася, просто злой, усталый чиновник, который хочет закрыть палку, срубить премию и поехать жрать пельмени на служебную хату.

— Ты берега не путай… — начал подниматься Василий, но я просто посмотрел ему в глаза.

Давление моей ауры, сжатое до миллиметра, ударило по столу. Воздух вокруг нас сгустился, температура упала так, что из ртов пошёл пар, а вода в стаканах пошла мелкой рябью.Оба опера намертво приросли к дивану. Лицо Василия мгновенно покрылось испариной, а Пётр побелел, инстинктивно потянувшись под куртку к кобуре.

— Сидеть, — негромко сказал я. — Вы ищете Кровавого Монарха. Вы боитесь его. Вы строите планы, как его поймать, изучить, разобрать на запчасти.

Я сделал ещё один глоток, наслаждаясь диким, животным ужасом в их расширенных зрачках.

— Так вот. Передайте своему начальству: Монарх здесь. Но трогать его не стоит. Потому что если он решит воевать с вами — от вашей страны останется только стеклянная пустыня.

Я поднял правую руку и щёлкнул пальцами.

Короткий импульс пси-энергии, пропущенный через пальцы, ударил по их височным долям. Мягко. Без повреждений мозга, просто стирая последние сорок минут жизни и любые связки между именем «Алексей Стахов» и операцией по поиску неизвестного объекта.

Оба синхронно моргнули. Взгляды их остекленели, плечи обмякли. Через секунду Василий шумно втянул носом воздух и снова потянулся к вилке, озираясь по сторонам с лёгким недоумением:

— Слышь, Петь… А чего мы тут сидим? Заказ ждём, что ли?

— Да вроде… — Пётр потёр висок, нахмурившись. — Голова чё-то раскалывается.

Я молча поднялся, бросил на стол ещё пару сотенных купюр за вино и, не оглядываясь, пошёл к выходу. Спецслужбы получили предупреждение. Но я понимал: это временная мера. Рано или поздно они сложат пазл заново.

Холодный вечерний воздух ударил в лицо. Я сел в «Хаммер», захлопнул тяжёлую дверь и уронил голову на руль.

— Сил моих больше нет… Домой, Элли. В нормальный дом. Спать.

И в этот самый момент телефон в кармане снова завибрировал.

Я зарычал в голос, с силой ударив по приборной панели. Пластик жалобно треснул.

— Да что вам всем от меня надо, блять?!

Выдернув трубку, я рявкнул в микрофон:

— Кто?!

— Алексей Павлович? — голос был чужой. Хриплый, прокуренный, с мерзкими блатными интонациями.

— Кто спрашивает?

На заднем плане раздался глухой всхлип и женский испуганный вскрик. Я мгновенно подобрался. Света. Та самая девчонка из ювелирки, через которую я проводил первые деньги.

— Слышь сюда, щенок, — осклабился голос. — Ты, походу, берега попутал. С нами делиться надо было, когда рыжьё толкал. Короче, твоя подружка у нас. Хочешь забрать — дуй на старый шинный завод за промзоной. Без ментов. И захвати всё, что у тебя в загашнике осталось. Время пошло.

Гудки.

— Элли! — выкрикнул я, заводя мотор с диким рёвом. — Кто это?!

— Владелец торгового центра, криминальный авторитет Зуев, — мгновенно отозвалась система. — Имеет судимости за рэкет. Брат директора того самого магазина. Они отследили транзакции Светланы.

— Дебилы… Конченые дебилы, — я выкрутил руль, с визгом покрышек вылетая на проспект. — В девяностые они не наигрались!

Педаль газа ушла в полик. Трёхтонная махина неслась по ночным улицам, игнорируя красные светофоры. Внутри меня всё кипело. Родители. Кристина. ФСБ. Теперь эти отморозки. Этот чёртов земной мир никак не хотел оставить меня в покое. Он цеплялся за меня своими грязными лапами, вынуждая отвечать.

Через пятнадцать минут я уже тормозил у ворот заброшенного цеха.

Я не стал глушить двигатель. Не стал вызывать тени или надевать тяжелую броню. Я просто вышел из машины, и на мне материализовался лёгкий боевой комбинезон с гербом Монарха. В темноте тускло мерцали линии нано-ткани.вери цеха были распахнуты. Внутри горело несколько тусклых прожекторов. Посреди огромного пустого зала стояли трое: двое быков спортивного телосложения с помповыми ружьями и сухопарый мужик в кожанке с пистолетом в руке. На коленях перед ними сидела заплаканная Света с заклеенным скотчем ртом.

— О, а вот и наш миллионер, — заржал тот, что в кожанке, делая шаг вперёд. — А чё за прикид, пацан? На косплей торопился?

Я медленно шёл к ним. Шаг за шагом. Мои кроссовки неслышно ступали по битому стеклу.

— Отпустите девушку, — тихо сказал я.

— Ты мне тут условия ставить будешь?! — окрысился главарь, вскидывая ствол. — На колени, сука, и бабки на бочку, иначе я ей…

Он не договорил.

Из пустоты в моих руках с металлическим лязгом соткалась штурмовая винтовка на базе земного SCAR, модифицированная под плазменные патроны теневой ковки.

Я не стал вести переговоров. Я даже не стал тратить слова.

Короткая очередь разорвала тишину цеха чудовищным грохотом. Вспышки выстрелов на долю секунды осветили ошалевшие лица бандитов. Плазменные пули разнесли их оружие вместе с руками, а повторные выстрелы пробили грудные клетки, впечатав тела в кирпичную стену. Всё закончилось за полторы секунды. Три трупа сползли на бетон в лужи мгновенно закипевшей крови.

Света зажмурилась и забилась в истерике, мыча сквозь скотч.

Я опустил ствол, развеивая оружие в воздухе, подошёл и одним движением сорвал клейкую ленту с её губ, перерезав верёвки на запястьях.

— Л-лёша?! — заикаясь от дикого ужаса, прошептала она, глядя на меня снизу вверх. Она смотрела не на своего спасителя. Она смотрела на чудовище. — Что… кто ты такой?! Что ты наделал?!

Я тяжело посмотрел на неё. В глазах девушки был тот же страх, что и у Петра с Василием. Страх перед чем-то чужим. Неправильным.

— Прости, Света, — тихо сказал я и коснулся её лба двумя пальцами. — Тебе лучше этого не помнить.

Она обмякла в моих руках. Я аккуратно подхватил её, понёс к машине, положил на заднее сиденье и набрал её парню с её же телефона, включив имитатор голоса: «Забери Свету у въезда в парк, ей плохо».

Высадив её в безопасном месте на освещённой лавочке, я дождался, пока из-за угла не покажется силуэт её испуганного парня, и дал по газам.

Часы на панели показывали полночь.

Всё тело ломило. Рана на спине снова заныла тупой болью — эмоциональные качели сожгли последние ресурсы регенерации. Я свернул на объездную дорогу, направляясь к загородному дому.

И тут всё пошло не по плану...

Спасибо за чтение

Вернуться к книге