Кровавый кошмар

Глава 1

Это произошло пятьдесят лет назад…

В Скайпии начался конец света. Улицы заполнил неконтролируемый поток людей. В панике они сбивали друг друга с ног, пытаясь убежать от того, что надвигалось с горизонта.

— Быстрее! Уводите детей! — крики тонули в грохоте рушащихся зданий.

Из-за края земли хлынула гигантская багровая река. Эта вязкая масса была выше самых высоких гор. Всё, чего она касалась, мгновенно рассыпалось в прах. Стальные каркасы небоскребов плавились, как дешевый пластик, превращаясь в шипящую лаву. Земля под ногами ходила ходуном, а воздух пропитался едким металлическим запахом гари, от которого перехватывало дыхание.

На вершине холма, возвышаясь над этим адом, стоял темный силуэт.

— А-ха-ха-ха! — безумный смех перекрывал шум катастрофы. В сгущающихся сумерках хищно блеснули острые клыки, а алые глаза светились, как два раскаленных угля. — Этот звук… Человеческий крик… Лучшая музыка! — прошипел он, наслаждаясь каждой секундой агонии.

Маленький ребенок успел лишь в последний раз всхлипнуть: «Папа!», прежде чем огромная тень накрыла его, и багровая волна окончательно поглотила мир.

Мужчина резко дернулся в кресле. Настойчивый, резкий звонок телефона вырвал его из кошмара. Он оказался в своем кабинете. Здесь царил идеальный, почти пугающий порядок: тяжелая мебель из темного дерева, отполированная до блеска столешница, огромная карта мира на всю стену. В высоком зеркале отразился аккуратно причесанный светловолосый мужчина с бледным лицом. В его глазах всё еще читался пережитый ужас, а сердце бешено стучало в груди.

Тяжело дыша, он смахнул холодный пот со лба и нехотя снял трубку.

— Четвертый староста на связи, — раздался официальный голос.

Лицо мужчины исказилось, вены на висках вздулись от подступившего гнева.

— Снова задержан? — прорычал он, сжимая край стола. — Что этот негодяй натворил на этот раз?

На том конце последовал короткий, спокойный доклад. Мужчина слушал, и его взгляд становился всё холоднее.

— Понял. Пришлю кого-нибудь, чтобы уладить дела. До связи.

Он с глухим стуком бросил трубку. В кабинете воцарилась гнетущая тишина. С тех пор как не стало жены, сын превратился в бесконечный источник позора и боли.

***

Меня зовут Якоб Драго. Пятнадцать лет, а я уже прописался в этом обезьяннике. Пятое мелкое хулиганство за полгода — кажется, у меня намечается юбилейная медаль за идиотизм.

Я сидел, вцепившись пальцами в край стула, и гипнотизировал офицера напротив. Тот с таким упоением копался в бумажках, будто там был сценарий его счастливой жизни, а не мой протокол. Тишину взорвал грохот в дверь — резкий, как выстрел в упор.

Коп даже не вздрогнул, просто поднял глаза, в которых застыло желание уволиться прямо сейчас, и выдавил: «Войдите».

Я нехотя повернул голову.

И вот она — «Курица», собственной персоной. Моя дорогая мачеха.

Не перевариваю её. Мать ещё не успела толком остыть, а отец уже притащил в дом это недоразумение в перьях. На голове — вечное воронье гнездо, которое она гордо называет причёской. Весь её облик — сплошной привет из магазина «всё по скидке», только с наценкой за пафос. Одевается, как она выражается, «по последнему писку моды»… Странная мода: каждую неделю испускает последний писк, а всё никак не сдохнет.

Она вплыла в кабинет, обдав нас густым облаком дешёвых духов — такая химическая атака, от которой у копа, кажется, даже протоколы свернулись в трубочку. Безмозглая, наглая, она плюхнулась на стул рядом со мной, выставив свои надувные «достоинства» как боевые трофеи. Даже сидит так, будто ждёт клиента на привокзальной лавочке, а не пришла вытаскивать пасынка из участка.

— Что на этот раз выкинул мой пасынок? – Она плюхнулась рядом, закинула ногу на ногу, выставив напоказ свои силиконовые "холмы". Запах ее духов ударил в нос, словно химическая атака.

Не обращая внимания на ее "богатства", офицер пробубнил:

– Угнал фургон с мороженым, а потом сожрал всё до последней крошки.

– Жарко было, чё… – огрызнулся я, ухмыляясь во все тридцать два зуба.

– Рот закрой, щенок, – мачеха отвесила мне смачного подзатыльника, аж искры из глаз посыпались.

«Какого хрена?!» – пронеслось у меня в голове. Руки предательски зачесались, хотелось влепить ей знатного пинка под зад, чтобы улетела обратно в свою захолустную деревню с отпечатком моего ботинка на ее разукрашенной физиономии. Но тут, как назло, зазвонил телефон.

– Это вас, – процедила она, стервозно улыбаясь, и протянула смартфон офицеру.

– Слушаю?.. – проговорил он, прижимая трубку к уху. – Да, староста. Нет, протокол еще не подготовил. Хорошо, понял… Есть!

Офицер демонстративно тяжело вздохнул и вернул телефон обратно Курице.

– Что там стряслось? – жеманно поинтересовалась она, прихорашивая свой воображаемый кокошник.

Офицер, с трагическим видом, разорвал протокол на мелкие кусочки.

– А там всё как обычно. Оказывается, фургон с мороженым вчера никто вообще не угонял.

– Кто бы сомневался, – пробурчал я себе под нос, но так, чтобы все услышали.

Мы вышли из дверей полицейского участка, и Скайпия распахнула перед нами свои объятия – бурлящая, роскошная, до неприличия живая.

Семнадцать миллионов квадратных километров – моя страна! Я помню из школьных учебников бесконечные попытки стереть её с карты мира. Последняя – всего полвека назад! Но эта упрямая дама, Скайпия, каждый раз восставала, словно феникс из пепла, отстраивалась, прихорашивалась и становилась только краше. А враги? Пф! Жалкие тени на стенах истории. Издревле здесь командовали мужчины, и к всеобщему изумлению, патриархат в Скайпии не просто жив – он процветает! Женщины, увы, в основном в тени. Государство основал легендарный первый староста, Артур Драго. И сейчас, из Скайпийского замка – этого гигантского левиафана – правит страной староста Роб. Мой отец. Прямой потомок того самого, первого. Вот такие пироги!

Мачеха, отбивая чечетку своими каблучками, устремилась к белоснежному "Ламборджини", примостившемуся у тротуара, словно ручной львенок. А я решил прогуляться. Кому "Ламбо", а кому – свежий воздух и размышления о бренности бытия!

— Якоб, ты куда? – прощебетала она, словно канарейка, увидевшая зернышко.

— Гулять, – буркнул я, как медведь, которого разбудили посреди зимней спячки, и двинулся навстречу багровому закату. Пусть мир подождет, у меня тут бунт против гламура намечается!

Когда я вошел, отцовский бас, словно прорвавшийся из преисподней ураган, сотрясал дом до основания. Казалось, стены вот-вот рухнут!

– Ты мне жена или кто?! Почему ты не следишь за ребёнком?!

– Ой, простите, я что-то пропустила момент его зачатия, – с ледяным спокойствием парировала мачеха. – До тринадцати лет он был зоной ответственности твоей покойной жены. Так что все вопросы – туда.

Перспектива слушать этот семейный концерт дальше не прельщала, и я триумфально ворвался в эпицентр битвы.

– Всем привет! – выпалил я, изобразив некое подобие машущего движения рукой, надеясь, что это сойдет за дружелюбие.

– О! – буркнул отец, явно не оценив моего энтузиазма. Здоровенный детина, двухметрового роста, светловолосый викинг лет сорока на вид. Все твердят, что я – его копия в молодости. Ну, батя у меня и правда ничего такой, так что я не против быть похожим. Единственное – не хочу, как он, в дверях раком стоять.

По его лицу было ясно – мое появление вызвало бурю… негативных эмоций.

— Вот он, пришёл, – мачеха бросила на меня взгляд, полный укоризны. Сама – вся такая леди, восседает на белом кожаном троне, как королева, и красит коготки в цвет крови дракона. – Вот его и воспитывай, – отрезала она тоном, не терпящим возражений, – а у меня тут маникюр, понимаешь ли, не терпит суеты.

– Да я видеть его не желаю! – рявкнул отец и пулей вылетел из комнаты, как всегда, элегантно согнувшись в дверном проеме. Прямо акробат!

Мы с мачехой восседали по разные стороны стола, простиравшегося, казалось, до горизонта. Слуги, эти бесшумные тени, скользили вокруг, незаметно наполняя её бокал рубиновым зельем.

— Где отец? — буркнул я, с показной ленью терзая безупречный кусок мяса.

— В кабинете, как всегда, — отмахнулась она, снова утонув в созерцании алого напитка. — Работа.

— Понятно… — Я нахмурился, как будто съел лимон без сахара. — Ему же совсем нет дела до меня.

— Ты же знаешь: он как староста — очень занятой человек, а тут ещё Рукетсу снова замелькали на горизонте.

Во мне мгновенно проснулся интерес. Вернее, бешеное любопытство, помноженное на тревогу.

«Запомни, сын мой: есть кое-кто, кому ты никогда не должен доверять, как бы ни складывались обстоятельства. Никогда, ты меня слышишь? Не смей доверять никому из клана Рукетсу!» — слова отца врезались в память, словно татуировка, сделанная раскалённым железом.

Рукетсу… Клан бессмертных вампиров, наши заклятые враги, хуже, чем тараканы в общаге. Отец всегда твердил, что Алексиус Рукетсу, их вожак, этот помешанный на идее вампирского превосходства псих, бредит мировым господством. Именно он, с маниакальным блеском в глазах, создал "Кровавую реку Смерти", это чудовищное оружие, которое полвека назад чуть не отправило Скайпию прямиком в ад. Мы тогда выстояли чудом, не дали этой багровой лавине смыть нашу страну в унитаз истории. Мятежников изгнали, и с тех пор о них ни слуху ни духу…

— Якоб? — Голос мачехи выдернул меня из мрачных раздумий, как будто кто-то дёрнул за стоп-кран в моём сознании.

— А? Что? Простите, задумался.

— Я спрашиваю, чего ты добиваешься своими выходками?

— Опять двадцать пять! — Я закатил глаза до самого затылка. — Я же объяснял: на улице пекло, как в аду, а отец, как всегда, зажал деньги на карманные расходы. Ну, немного переборщил с возмездием, признаю, каюсь…

— Немного?! — Она была в шоке. В глазах читалось нескрываемое "Ты вообще нормальный?". — Ты хоть представляешь, сколько отцу пришлось отвалить, чтобы замять это дело?

— Да, трагедия вселенского масштаба, в салон красоты в этом месяце не сходишь… — Я демонстративно вздохнул, изображая вселенскую скорбь.

— Прекрати хамить! — взвизгнула она, словно чайник, закипевший до предела.

— А ты прекрати клевать мне мозг, — огрызнулся я в ответ. — Ты мне вообще не мать родная!

— Да как ты смеешь?! — Отец возник в дверях, словно демон из табакерки, став невольным свидетелем нашей словесной перепалки.

— Как хочу, так и смею! — процедил я сквозь стиснутые зубы. — Она мне никто и звать никак!

— Ах ты, сопляк неблагодарный! — Отец, недолго думая, влепил мне оплеуху, от которой я чуть не увидел звёзды.

Я, потеряв равновесие, рухнул на пол, машинально коснулся пылающей щеки. Больно. Обидно. Унизительно. Он никогда раньше не поднимал на меня руку.

— Всё, решено! Завтра же отправляешься в военную академию! Может, там хоть чему-нибудь тебя научат, кроме хамства! — отрезал он, словно вынося смертный приговор.

— Что?! — Я вскочил на ноги, возмущённый до глубины души. — А меня спросить не судьба?! Я не хочу быть солдафоном! Я хочу быть музыкантом! Моя душа жаждет сцены!

— И слушать ничего не желаю! Собирай свои манатки, завтра с первым лучом солнца отбываешь! — повторил он, не оставляя мне ни единого шанса на спасение.

— Да пошёл ты к чёрту! — Я в приступе ярости отшвырнул стул в сторону, и, хлопнув дверью так, что стены содрогнулись, убежал в свою комнату, проклиная всё и вся.

* * *

Над Скайпией нависла ночь, однако далеко не все люди погрузились в спокойный сон. Луна ярким серебряным светом в одном из переулков озарила довольно неприятную сцену:

— В-вампиры, вампиры! — прозвучал полный ужаса голос, и в свете фонарей показалось искажённое страхом лицо мужчины, вжавшегося спиной в каменную стену.

Перед ним, словно из ниоткуда, возникли три фигуры. Одна выступила вперёд. Бледный лунный свет скользнул по её очертаниям, являя высокого мужчину. Молодого, но с пепельно-седыми волосами и лицом, бледным, как у фарфоровой куклы

— Вампиры?..— В его голосе не было ничего, кроме ледяного спокойствия, а в алых глазах клокотала жажда..— Ошибочное утверждение. Мы не обладаем мифической уязвимостью, которой подвержены вампиры, традиционным ограничениям и слабостям. Мы — мутанты, ставшие таковыми благодаря магии, которая зовётся наукой, но кое-что общее с вампирами всё-таки есть…

Он замолчал, и на его лице медленно проступила зловещая улыбка, обнажая острые, как бритвы, клыки.

— Н-е-ет! Пожалуйста, пощадите! — взмолился мужчина, осознавая всю глубину своего отчаянного положения.

Двое других оставались в тени. Один — совсем ещё юнец, едва ли вышедший из подросткового возраста.

— Он так отчаянно хочет жить,— невинно-детским голосочком пропел он.

Другой издал глубокий гортанный смех, словно наслаждаясь страхом жертвы.

— А-ха-ха-ха! Мусор, недостойный жизни! — У него длинные белые волосы. На бледном лице растянулась дьявольская ухмылка.— Алексиус, можно я его прикончу?

— П… пожалуйста… пожалуйста! Прошу: отпустите м… меня! — молил мужчина, а безумная улыбка патлатого становилась всё шире.

— Он твой, Феликс.— Алексиус отступил в сторону.

— Юху!

— Не-нет! — Мужчина издал отчаянный вопль, разорвавший ночную тишину. В надежде на спасение он бросился вглубь переулка.

— Не уйдёшь! — Феликс оглушительно рявкнул ему вслед и махнул рукой.

В ночи мелькнуло алым, и голова мужчины отделилась от тела.

— В яблочко!

Фонтан крови окропил грязный тротуар. Тело рухнуло на землю с глухим стуком, а голова покатилась к ногам троицы.

Самый юный на вид подхватил её за волосы. Глаза всё ещё были открыты, губы пытались что-то прошептать.

— Хи-хи,— хихикнул он.— Меня всегда мучил вопрос: способна ли отрезанная голова ещё какое-то время жить и говорить? Теперь я получил ответ!

Алексиус подошёл ближе к обезглавленному телу и с кривой усмешкой протянул руку. Кровь из обрубка шеи хлынула навстречу, стремительно впитываясь в его кожу. Вскоре тело посерело и рассыпалось в пыль, оставив лишь жалкую кучку одежды.

— Как на вкус? — поинтересовался юноша.

— На вкус — как ботинок,— поморщился Алексиус, пряча руку в карман белого халата.

— О-о-о,— протянул юноша.— Надо принести в жертву кого-нибудь более одарённого. Ну а этот сгодится для удовлетворения жажды.— С этими словами он прильнул к губам мёртвой головы. Через несколько секунд и от неё остался лишь пепел.

Глава 2

Военная академия, иногда называемая академией боевых искусств, была детищем первого старосты Артура Драго.

Обитель знаний возвышалась в длинном, многоэтажном здании. Отец безапелляционно заявил – это лучшее место для одарённых, для тех, кому хватило таланта и привилегий сюда попасть. Выпускникам якобы обеспечена блестящая карьера, а избранные станут офицерами, верно служа старосте.

Казалось бы, должен от счастья в штаны надуть, но я, с кислой миной, вылезаю из лимузина. Вслед за мной вываливается отец и две гориллы-телохранителя, у которых на двоих одна извилина, да и та прямая.

Здание, спору нет, впечатляло своими размерами, и органично вписывалось в архитектурный ряд Скайпии. Двор кишмя кишел абитуриентами и их обеспокоенными родителями, образовавшими живой коридор до самого крыльца. У входа, словно на параде, выстроились преподаватели, закованные в подобие рыцарских доспехов.

Вперед вышел короткостриженный, усатый тип. Вместо левого глаза – черная пиратская повязка.

– Внимание! – рявкнул он, и от его голоса по спине пробежал мороз. – Строимся в колонну по двое! Родителям не надо, только студенты. Да-да, привыкайте: теперь по территории академии будете ходить строем.

«Дурдом»,— подумал я.

Толпа абитуриентов зашумела, потолкалась, но, в конце концов, выстроилась в шеренгу.

– Значит, так! – гаркнул мужчина, широко расставив ноги и заложив руки за спину. – Меня зовут Алрой Лерой. Я – заместитель начальника академии. Слушайте внимательно, повторять не буду: сначала пройдете профессиональный отбор: медкомиссию и тест на уровень одарённости. Только оставшиеся будут допущены к экзаменам, а их два: боевая магия и искусство владения мечом. – Он говорил с таким напором, что новобранцы завороженно внимали каждому слову, чувствуя исходящую от него небывалую харизму и авторитет, ощущая на себе тяжесть его сурового, пронзительного взгляда единственного глаза. – Вопросы есть?

Все боялись даже пикнуть, не то что задавать вопросы.

– Если всем всё ясно… – Алрой на секунду замолчал, а потом скомандовал: – Нале-во!

Абитуриенты повернулись.

– На медкомиссию шагом – марш!

Под бодрые и торжественные звуки марша толпа поплелась на медкомиссию. В общем, кто как умел, даже мне смешно стало.

* * *

Будущие защитники родины гуськом потянулись по коридорам, словно стадо обреченных на стрижку баранов.

Я загорелся идеей как можно скорее отчислиться из этой богодельни. И вот, когда все уколы и анализы остались позади, на горизонте замаячил последний, но, как оказалось, самый коварный бастион – кабинет психолога.

Легонько стучу, приоткрываю дверь и заглядываю внутрь. В кресле восседает импозантный дядька в очках, который, не поднимая глаз от бумаг, вяло машет мне рукой, мол, заходи, не стесняйся.

И тут начинается мой театр абсурда. Жеманной походкой, захожу в кабинет и, скривившись в приторной улыбочке, выдаю:

— Здравствуйте, доктор! Пришёл с вами попрощаться. Я, знаете ли, человек нетрадиционной ориентации… Гей!

Психолог, невозмутимо поправляя очки, бросает:

— Что ж, прекрасно. Давайте проверим.

Я опешил.

— В смысле, проверим? – Вся моя наигранная манерность вмиг испарилась, голос стал нормальным. – Вы… вы собираетесь проверять?

— Разумеется, — как ни в чем не бывало отвечает он. — Раздевайтесь. – И, словно фокусник из рукава, достает резиновую перчатку. — Будем проверять.

— Вы что, рукой собираетесь проверять?! – У меня волосы дыбом встали. Когда психолог поднялся из-за стола и начал медленно ко мне приближаться, я, как по команде, шарахнулся назад. – Постойте, я пошутил! Можно мне идти?

— Ну куда же вы так спешите? – Мужчина расплылся в безумной улыбке, которая с каждым его шагом становилась все шире и зловещей. – Вы же гей! Сейчас проверим. Ну же, раздевайтесь!

— Не надо! – Мой вопль, наверное, слышали даже в коридоре.

Но вскоре психолог с невозмутимым видом водрузил на мой обходной лист печать «годен» и протянул мне бумажку.

С чувством полного идиотизма, я выхватил этот злополучный листок и покинул кабинет.

* * *

После медосмотра Алрой вывел нас на плац, под палящее солнце, где предстояло показать, чего мы стоим в плане одарённости.

Одарённость – это как внутренний аккумулятор мага, его личная батарейка для управления магией. Чем он мощнее, тем больше фокусов выкинешь и тем дольше продержишься. У каждого одарённого свой энергетический резерв, который тает с каждым заклинанием. Естественно, чем круче магия, тем больше энергии она жрёт.

– Так, внимание! – гаркнул Алрой, расставив ноги, и заложив руки за спину. Прямо перед ним на подставке красовался стеклянный шар. – Это у нас «Счётчик одарённости», – ткнул он в него пальцем. – Задача простая: выжать из себя максимум энергии. Шар её оценит и выплюнет ваши очки одарённости. Проходной балл – сотня.

«Сотня, говоришь? — усмехнулся я про себя. — Да вылететь отсюда, оказывается, легче, чем я думал…».

– Итак, – вырвал меня из раздумий его грубый голос. – Кого назову, подходит к шару и по команде выдаёт энергию… – Алрой выудил из-за спины журнал, просканировал список своим единственным глазом и, помедлив, вызвал первого: – Юкимура Канзаки, шаг вперёд!

– Есть! – отозвался блондин с ангельской мордашкой и вышел из строя.

– К счётчику – марш!

Юкимура, чеканя шаг, направился к шару и возложил на него свои руки. Видно сразу – парень в армии служил. Даже интересно, сколько он там намеряет этой своей одарённости.

– Приготовиться… Вперёд!

И тут из рук Юкимуры хлынул поток энергии, устремляясь в стеклянный шар. Счётчик загудел, оценивая энергию, и высветил… тысячу! Все ахнули.

– Молодец, Юкимура, – похлопал его по плечу Алрой. – Результат третьекурсника.

Юкимура засиял ярче солнца и вернулся в строй.

– Так… кто у нас следующий? – пробормотал Алрой, водя пальцем по списку. – Уолкер… – Замначальника окинул взглядом худощавого юношу с пепельными, словно прибрежный песок, волосами, который послушно шагнул вперёд. – Как звать-то, Уолкер?

– Оливер, – тихо и неуверенно ответил паренёк, на которого без жалости не взглянешь. Ниже всех, тощий, как жердь… того и гляди, ветром сдует. Что он тут вообще забыл? Не удивлюсь, если родители решили пристроить в академию, чтобы хоть мужиком стал, но это так не работает. Я вообще в шоке, как такое недоразумение на ножках-спичках медкомиссию прошло.

– К счётчику, – скомандовал Алрой. Он пытался сохранять невозмутимый вид, но в голосе сквозило: «Какого чёрта он тут делает?».

– Смотри не улети, – крикнул я вслед Уолкеру. И тут весь строй заржал, как кони.

– Отставить! – взревел Алрой. Его единственный глаз полыхнул яростью. Мгновенно воцарилась тишина.

Уолкер подошёл к счётчику, положил руки и, к всеобщему изумлению, выдал энергии на две тысячи восемьсот! У Юкимуры аж лицо перекосило от злости. Хоть мы и стояли далеко, я чувствовал, как у него там полыхает.

– Ну ты даёшь, кто бы мог подумать, – Алрой, казалось, разделял всеобщее удивление. – Из клана, что ли?

– Да, я из клана Блитз, – робко подтвердил тот. – Уолкер – это фамилия папы, – уточнил он.

Я хмыкнул, немного задумавшись.

В Скайпии кланов – пруд пруди. Блитз – один из самых знатных. Отличаются тем, что их одарённые владеют магией грома и молнии.

– Молния в голову ещё не била? – ехидно поинтересовался Алрой.

– Вроде нет, – хихикнул Оливер.

– Тогда экзамены сдашь. В строй!

– Есть!

– Следующим пойдёт…

Дальше результаты были, мягко говоря, не ахти. Многие даже сотню не набрали. Какой-то Кай выдал четыреста. Когда очередь дошла до меня, Алрой человек двадцать уже отсеял, а это значит – скоро и я полечу отсюда с волчьим билетом.

Я подошёл к счётчику одарённости, положил на него руки, и меня тут же пробила дрожь. Почувствовал, как шар жадно пожирает мою энергию. Отчаяние подступило к горлу. Я надеялся обмануть эту железяку, выпустив энергии меньше положенного, но счёт уже шёл.

Смотрел на этот проклятый шар и, стиснув зубы, пытался удержать энергию внутри.

– Драго, – окликнул меня Алрой. – Хотелось бы до темноты закончить.

Я зажмурился.

Звук и треск энергии.

Распахнул глаза и вперился в циферблат. Четыре.

«У меня получилось».

Губы растянулись в улыбке, но…

– Молодец, Драго, испытание сдал, – эти слова прозвучали, как похоронный марш, разрушая все мои мечты о спокойной жизни без зубрежки.

– Вы шутите?

– Да нет, вполне серьёзен. Ты продемонстрировал нестандартный подход. Счётчик при поглощении добавляет десять очков сверху, а ты умудрился удержать энергию и выдать меньше минимума. Удержать энергию, когда её насильно вытягивают, сложнее, чем просто выплеснуть её и набрать нужные баллы.

– Да ладно! – Я был в полнейшем шоке, даже слов не мог подобрать.

* * *

Профессиональный отбор сожрал почти весь день. Когда стало ясно, кто годен, а кто нет, зам главы академии объявил:

— А теперь, ребятки, покажите, на что способны в боевой магии!

Алрой погнал нас на полигон, и понеслось по новой: очередь, орущий Алрой, успех/провал, и томительное ожидание конца этого цирка.

Пока что выделился лишь Юкимура. Огонь, как я понял, его стихия. Без подготовки, в мгновение ока, этот ангелоподобный блондин выплюнул огненный шар. Шар размером с голову, казалось, пылал энергией, сорвался с его ладони и испепелил мишень, оставив после себя лишь дрожащую землю и выжженную яму.

— Учитесь, неудачники, — фыркнул Юкимура, задрав нос.

Но тут вспыхнула ослепительная белая молния, осветившая всё вокруг. Это Оливер пальнул из пальца, и урон от его атаки был куда круче, чем от огненного шарика Юкимуры.

— Во дает! Прямо в яблочко! — Оливера тут же облепили студенты, которые секунду назад восхищались Юкимурой. Забавно было наблюдать, как лицо блондинчика сморщилось, словно у сушёной сливы.

— Следующий! — рявкнул Алрой, вырывая меня из раздумий. Я встал напротив мишени.

«Ну всё, сейчас точно выпрут».

Я сосредоточился, моделируя магию в голове. Как только образ был готов, я почувствовал, как энергия медленно формируется в моих руках, принимая нужную форму. Моя стихия, свет, озарила полигон, и луч вырвался из моих рук, но вместо мишени я специально испепелил статую какого-то генерала.

— О, атомное разложение! — вместо того, чтобы орать и выкатить счет за ущерб, Алрой, на удивление, похвалил меня. — Не зря я тебя оставил! Редкая и мощная магия, молодец!

— Да вы надо мной просто угораете, — буркнул я, подавленно опуская голову.

* * *

Последний экзамен.

Юкимура и Оливер сцепились в спарринге. Блондин наседал, обрушивая на него град яростных ударов. После каждого блока рука Оливера неестественно выворачивалась в запястье. Канзаки вкладывал в каждый выпад всю свою злость, маниакальное желание доказать, что он – лучший. Это было больше похоже на жестокую расправу, чем на дружеский поединок. Напряжение в воздухе можно было резать ножом, и все боялись, что Юкимура попросту прикончит Уолкера. В конце концов, Оливер не выдержал этого шквала атак и рухнул на лопатки.

С презрительным хмыканьем Юкимура приставил остриё меча к горлу поверженного противника. Клинок холодно блеснул, предвещая неминуемую расплату.

— Думал, ты самый крутой? — прошипел он почти неслышно. От этой ледяной интонации у меня по спине пробежал озноб.

— Эй! — заорал я. — Ты уже перегибаешь палку!

Юкимура нехотя убрал меч от горла Оливера и перевёл свой пронзительный взгляд на меня. Только сейчас я заметил, что глаза у него – цвета тёмного янтаря.

— Клоун, — равнодушно бросил он, словно плюнул.

— Чего?! — Я просто выпал в осадок от такой наглости. Его высокомерие не знало границ.

«Это я-то клоун?» Меня захлестнула волна возмущения, готовая вылиться в вызов на дуэль, но Юкимура уже развернулся и, небрежно помахивая мечом, двинулся прочь.

— Стой! — крикнул я ему вслед, чувствуя, как чья-то рука опустилась мне на плечо. Обернувшись, я увидел…

— Мистер «Четыреста очков одарённости»? Кай, кажется?

Передо мной стоял хрупкий парень из клана Хикару. Золотистые волосы под каре, средний рост для пятнадцати лет, астеничное телосложение, тонкие руки и ноги. Но больше всего в нём поражали огромные, словно два сапфира, синие глаза.

В ответ на мою язвительную кличку, он лишь одарил меня мягкой, обезоруживающей улыбкой.

— Да, «Мистер четыре очка» – это я, Кай, и я твой следующий противник.

Я ухмыльнулся, словно вытащил счастливый билет. Теперь-то у Алроя точно не останется другого выбора, кроме как выкинуть меня с отбора. Я нарочно поддался, позволив ему победить себя чуть ли не с одного удара. Но этот хитрый лис Алрой лишь криво усмехнулся и с преувеличенной радостью сообщил нам, что результат спарринга, оказывается, не имеет значения. Главное – пройти первый экзамен, и ты уже зачислен.

Тьфу!

* * *

Три года рабства. Всё покрылось медным унитазом. О музыкальной карьере можно забыть. Пойду домой и напьюсь.

— Эй, Якоб!

Голос Кая вырвал меня из омута мрачных мыслей.

— Мы с ребятами решили отметить поступление в академию. Ты с нами?

Его беззаботный тон, эта идиотская, сияющая улыбка – все вызывало волну жгучей злости. Пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы сдержаться и не наговорить ему гадостей.

– Я пас, – процедил я сквозь зубы, стараясь говорить спокойно, но в голосе все равно прозвучал ледяной холод. Развернулся и пошел прочь.

Закатное небо, окрашенное в желтовато-оранжевые тона, отражалось в гладкой поверхности озера. В этом кривом «зеркале» мир казался вытянутым и размытым: черные силуэты деревьев, искаженное отражение солнца, похожее на короткую золотую дорожку, лежащую на воде. На берегу сидел Юкимура, погруженный в свои мысли. К нему подошёл Оливер.

– Привет!

Юкимура исподлобья взглянул на Оливера.

– Чего тебе?

– Да просто передохнуть охота. Можно присесть?

– Валяй, – раздраженно буркнул тот, отворачиваясь, явно не желая продолжать разговор.

Оливер сел рядом, поджав ноги.

– Твоя атака застала меня врасплох, – признался он. – Ты подавил меня своей силой. Я даже ответить не смог, рука до сих пор немеет.

Оливер покрутил кистью.

– Извини, – проскрежетал блондин сквозь зубы. – Очень хотел победить.

– Да ладно, забей, – Оливер хлопнул Юкимуру по спине. – Кстати, ребята в кафе собираются. Пойдём?

Я наблюдал за этой сценой с искренним недоумением, совершенно не понимая Оливера. После случившегося я бы держался от Юкимуры подальше. А этот, вместо презрения, зовет его в кафе, как ни в чем не бывало. Впрочем, это не моё дело…

Глава 3

По случаю нового учебного года, во дворе Академии воздвигли скромную сцену, перед которой, словно пестрые солдатики, выстроились студенты, образовав четыре ровные колонны.

На сцене, сцепив за спиной руки, застыли преподаватели, их фигуры отливали сталью доспехов. Вперед вышел Алрой.

— Мы рады приветствовать вас, новоиспеченные адепты, на ежегодной церемонии посвящения! – вещал он монотонно, пока я предавался философским размышлениям о бренности всего сущего. – Итак, вы распределены по группам согласно вашим вступительным результатам. Первый взвод, продемонстрировавший наивысший балл, ожидает усиленная программа.

«Блеск, – пронеслось в моей голове с оттенком сарказма. – Я в первом взводе!».

— Обучение продлится три года, и по итогам каждого курса вы будете подвергнуты суровым испытаниям по всем дисциплинам. А сейчас, слово предоставляется директору Академии, господину Вольфгангу Маргарете!

«Вольфганг… Чего-чего?» – я едва удержался от смешка.

Преподаватели почтительно расступились, и на сцену поднялся директор – мужчина в возрасте отца. Его облик словно сошел со страниц трактата о черной магии: ниспадающие до плеч волосы цвета воронова крыла, явно незнакомые с гребнем, и пронзительные, чернильно-черные глаза.

— Каждый из вас с честью выдержал вступительные испытания и заслужил право быть здесь. Запомните: уже само ваше присутствие делает вас элитой. Вы – образец для подражания и надежда Скайпии. Стремитесь соответствовать этому высокому статусу…

«Бла-бла-бла», – поток слов утомил, и в горле засел зевок, готовый вырваться наружу.

Наконец, церемония завершилась, и Алрой повел нас на ознакомительную экскурсию по Академии.

Внутри она оказалась настоящим лабиринтом коридоров и переходов, в котором заблудиться проще простого. Скучать здесь точно не придется. В правом крыле располагалось общежитие. Меня поселили в одной комнате с Юкимурой, Каем, Оливером и еще несколькими ребятами.

— На ближайшие три года эта комната станет вашим домом, – назидательно произнес Алрой.

«Замечательно, – подумал я с тоской. – Хоть в туалете можно будет побыть одному?..»

Впрочем, лучше бы я не задавался этим вопросом. Уже неплохо, что помочиться удалось не на глазах у всей казармы.

Алрой дал нам пятнадцать минут, чтобы разложить вещи и привести себя в порядок.

Когда я вернулся, Кай уже вовсю общался с другими.

— Эй, Якоб! – заметив меня, он приветливо замахал рукой. – Иди сюда!

Я подошел.

— У тебя еще не было возможности познакомиться со всеми, – дружелюбным тоном сообщил Кай. – Это Майкл, Люк… – Он представил ребят одного за другим. Оливер, с милой улыбкой, протянул руку, намереваясь представиться сам, но…

— Ха-ха-ха, – грубый смех прервал его. Я обернулся. На краешке кровати, вальяжно расставив ноги, сидел Юкимура. – Ты показал худшие результаты, но тебя зачислили в первый взвод! – блондин одарил меня ледяной ухмылкой. – Видимо, очень удобно иметь папочку, который сверкает, как семь начищенных медалей?

— Чего?

Я лишился дара речи. Откуда он узнал? Я никогда не распространялся о том, кто мой отец, даже среди близких друзей. Не хотел, чтобы со мной водились только из-за его высокого положения старосты, а теперь об этом знает весь взвод. Спасибо, Юкимура!

— И что с того? – дерзко парировал я, уперев руки в бока.

— Ты занимаешь чужое место. Это все, что я хотел сказать, – высокомерно заявил Юкимура, поднимаясь с кровати и неспешно двигаясь в мою сторону. Он демонстративно задел меня плечом, проходя мимо. – Идем, Оливер, – бросил он Уолкеру и скрылся за дверью.

Оливер бросил на меня печальный взгляд, в котором читалось искреннее сожаление, затем развернулся и поспешил вслед за Юкимурой.

«Почему он ведет себя, как его прихвостень?» – промелькнула в голове мысль.

— А кто у тебя папа? – прервал мои размышления бесцеремонный вопрос Кая.

«Не твое дело», – хотелось огрызнуться мне. С самого начала знакомства он ведет себя слишком фамильярно, и это меня настораживает.

— Итак, – дверь распахнулась, словно от удара, и в комнату вошел Алрой. – Все готовы?

— Так точно! – хором ответили мы.

— Тогда построились в колонну по двое и за мной – шагом марш!

Нас долго водили по Академии, разъясняя правила, затем выдали камуфляжную форму и в конце концов привели в аудиторию.

* * *

Первый день в этом пекле. Единственный луч света – до начала летних каникул можно не видеть мерзкую рожу мачехи.

– Можно присесть? – голос прозвучал как гром среди ясного неба.

Я с шумом выдохнул, разрушая едва забрезжившие искры надежды в пучине этого «рабства».

– Нельзя, – проворчал я, даже не удостоив Кая взглядом. Устроился на последней парте у окна – так дышалось немного легче.

– А тут кто-то сидит?

«Вот же прилипала…»

– Да, тут обитает ужасно занудный тип, – я одарил его самой невинной из своих подлых улыбок. – Садись.

Кай улыбнулся в ответ и опустился рядом.

Прозвенел звонок, и в аудиторию вошёл человек, немного уступавший моему отцу в росте, с невероятно широкими плечами. Копна волос цвета перезревшей соломы казалась неестественно яркой.

«Так, стоп! Что это там впереди, словно две подушки безопасности? И почему на ней юбка?»

Мозг лихорадочно перебирал варианты, пока меня не осенило: «Оно – баба?!»

Видал я всякое, но такую мужеподобную особь – впервые.

Она молча прошествовала к учительскому столу, водрузила на него свой портфель и окинула нас тяжёлым взглядом.

– Во-первых, когда входит преподаватель – положено вставать!

Голос низкий, но сомнений не оставалось – женский.

Все синхронно поднялись.

– Во-вторых, кто сегодня дежурный?

– Я! – вызвался Юкимура.

Женщина наградила его хищным взглядом, и на её лице промелькнула зловещая ухмылка.

– Неужели я должна сама намочить тряпку? Или вы вытрете доску слезами?

«Ха-ха, круто завернула!» – мысленно поаплодировал я.

Юкимура, пристыженный, отправился за тряпкой. Как только за ним закрылась дверь, преподавательница разрешила сесть.

– Меня зовут Интегра Грац, – представилась она, закинув ногу на ногу. Справедливости ради, ноги у неё были вполне ничего. – Любить меня не обязательно, но мой предмет полюбить придётся. Итак, внимание: кто-нибудь заметил, что у вас лежит на столах?

Действительно! Передо мной лежала кукла. Точно такие же стояли у всех.

Мой сосед по парте поднял руку.

– Ну, рискни, – подбодрила его Интегра.

Кай встал и ответил:

– Это манекены для тренировки боевой медицины.

– Верно, – кивнула Интегра, позволяя Каю сесть. – Военный должен не только убивать, но и лечить. Сегодня мы будем изучать основы боевой медицины, а именно – контроль одарённости.

Пока она говорила, Юкимура отмывал доску.

– Все медицинские техники основаны на точном управлении одарённостью и её концентрации в одной точке.

Когда Юкимура вернулся, Интегра подошла к доске, взяла мел и набросала схематичное изображение куклы.

– Как уже было сказано, перед вами специальные куклы для отработки навыков боевой медицины. Ваша задача – собрать одарённость в ладонях, приложить к сердцу манекена и запустить его. – Завершая вводную, она нарисовала кружок на месте сердца, как бы намекая особо одарённым, куда именно нужно приложить усилия. – Вопросы?

Все молчали.

– Если вопросов нет – приступайте! – Интегра вернулась на своё место и вновь закинула ногу на ногу.

Медицина оказалась наукой сложной даже для Юкимуры. Его манекен начал плавиться, а мой… мой просто распался на атомы. И без всяких шуток, на этот раз. Ничего не вышло, как я ни старался. Ни разу до этого не приходилось использовать медицинские способности. Даже стало интересно, что же у меня получится в итоге.

– У кого не получится – получит двойку, – с явным удовольствием объявила Интегра.

По аудитории пронёсся стон протеста.

– Н-но как?! Это ведь только первое занятие!

Мой сосед сконцентрировал в руках энергию изумрудного цвета, приложил её к сердцу, и через мгновение я услышал слабое биение. Мальчик шумно выдохнул. Прядь светлых волос игриво приподнялась и упала на лоб. Я невольно залюбовался тем, как красиво блестят его волосы в лучах солнца, как легко и непринуждённо расцветает белоснежная улыбка… Стоп! Какая, к черту, улыбка и волосы? Это же парень, пусть и смахивает на девицу.

– О-о-о, неплохо! – похвалила Интегра.

Что и следовало ожидать! Кай ведь из клана Хикару. Это один из благородных кланов, чьи представители – величайшие целители. Как-то даже нечестно.

Звук ещё одного бьющегося сердца привлёк моё внимание. Оливер! Ну кто бы сомневался… Настоящий маг-вундеркинд!

– Хм-м… – Интегра задумчиво приложила палец к губам. Выдержав паузу, она изрекла: – Запустил сердце с помощью дефибрилляции. Интересный подход, но у нас урок боевой медицины. Садитесь, два!

«Да ладно? Какая разница? Главное, результат!»

Оливер явно разделял моё возмущение. Он уставился на Интегру в полном недоумении. Казалось, вот-вот расплачется. Некоторое время Уолкер просто смотрел на преподавательницу, а затем подавленно опустился на стул.

В общем, все, кроме Кая, получили по двойке. Интегра вручила каждому двоечнику по кукле и заявила, что двойки будут сыпаться до тех пор, пока мы не научимся запускать сердце.

* * *

Столовая — святая святых. Но на деле — лишь еще одно чистилище: атмосфера спертая, очередь — змея, извивающаяся до бесконечности, да и кормят, словно солдат на убой. Мы с Каем, пробившись сквозь строй голодных глоток, водрузились за последний столик у окна, словно альпинисты, покорившие вершину. Между отвратительными глотками переваренной пищи мы с жаром обсуждали нашу преподавательницу.

— Уверен, она из клана Рукетсу, — негодовал я, размахивая руками. — Получает садистское наслаждение от наших мучений. Как она там изрекла: «Сегодня тупые позавидуют мертвым»?

— А мне она нравится, — Кай тепло улыбнулся. — В этом патриархальном болоте, где женщину считают тенью мужчины, она добилась признания. О ней даже в газете писали.

— Если бы про нее некролог напечатали, я бы прочел с превеликим удовольствием.

— Да будет тебе ворчать, — Кай расплылся в безмятежной улыбке. — Боевая медицина ничуть не сложнее боевой магии. Силу любой магии дает одаренность. В боевой магии сначала силой разума придается форма, затем добавляется стихия. А в медицинской — главное понять, как работает этот сложный механизм — организм. Понимая это, ты сможешь силой мысли и даром ускорять регенерацию клеток, а в нашем случае — заставить сердце биться вновь.

— Легко тебе говорить, — я, подперев щеку кулаком, демонстративно закатил глаза. — Ты вырос в клане медиков, а мой опыт ограничивается жалкими огрызками лекций по ОБЖ.

— Я помогу тебе разобраться, — Кай накрыл мою ладонь своей, одаривая все той же лучезарной улыбкой.

Инстинктивно я отдернул руку, словно от раскаленного железа. Тошно даже думать, что кроется за его напускным альтруизмом.

— Послушай, — мой взгляд стал колючим, как зимний иней. Сначала хотела предупредить его, что я не из «этих», но вдруг это всего лишь моя паранойя, и, высказав это вслух, я выставлю себя полнейшим идиотом. Поэтому решил поступить разумно и просто мягко отказать: — Спасибо, конечно, но я лучше сам попробую разобраться.

— Уверен? — Кай удивленно вскинул брови, а затем развел руками. — Как знаешь. — И вновь отпил свой яблочный сок.

* * *

На первом этаже, помимо общежития и столовой, располагался зал отдыха, обставленный мягкими диванчиками и журнальными столиками. В дальнем конце тихо журчал декоративный водопад, возле которого, подобно прилежному садовнику, хлопотал уборщик с опрыскивателем в одной руке и влажной тряпкой в другой.

«Наконец-то тишина и покой…» – я прикрыл глаза, растворяясь в предвкушении отдыха, но едва успел расслабиться, как в зал ворвалась шумная ватага учеников, взрывая тишину гвалтом голосов.

– Э, слышь, братан, ты слыхал, чё Рукетсу выкинули? Ваще отморозки, я те говорю.

– Эти кровососы всегда борзели!

Злой и рассерженный, я поплелся обратно в комнату.

Юкимура, склонившись над куклой, сидел на диване и готовился к следующему уроку по боевой медицине. С помощью своей одарённости он отчаянно пытался запустить сердце бедной, безжизненной пациентки, лежавшей у него на коленях.

– Используй силу разума, – вещал Оливер, стоя рядом и раздавая ценные советы. Видать, этот маг-вундеркинд, постигший тайны боевой медицины, теперь, движимый альтруизмом, помогал Юкимуре.

Спустя пять мучительных минут свершилось чудо. Слабое биение оживило куклу. Уолкер одарил Юкимуру сияющей улыбкой. Я же, не чувствуя в себе ни капли энтузиазма, лишь молча надеялся, что меня отчислят за неуспеваемость.

Потеряв интерес к чужим успехам, я подошёл к своей тумбочке, достал наушники и, откинувшись на подушку, закинул руки за голову. Разговоры соседей смешивались с музыкой, превращаясь в неразборчивый, бессмысленный шум.

* * *

— Взвод, строиться! — прорычал Алрой, вспоров сонную тишину утра.

Будить меня равносильно тому, чтобы разворошить осиное гнездо. Пока первая чашка кофе не усмирит бурю внутри, я — воплощенное зло, концентрат вселенской неприязни.

В одних трусах, мы нехотя выстроились перед ним.

— Итак, соколики, минута на то, чтобы облечься в броню. Время — ваш враг! — Алрой цинично извлек из кармана секундомер, и его безжалостное тиканье отсчитывало мгновения нашей агонии. Под эту погребальную капель мы, словно безумцы, натягивали на себя форму, пытаясь угнаться за ускользающим мгновением.

— Успели, черти! А теперь… напра-во!

Синхронный поворот, и взгляды устремились к двери.

— На урок боевой медицины… ша-агом марш!

Урок боевой медицины начался с проверки домашнего задания. Юкимура и Оливер, как и ожидалось, предоставили безупречные отчеты. А мне… да какое мне дело! Моей несчастной куклы уже не существует на молекулярном уровне.

Интегра устремила взгляд на меня. Взгляд, пронизывающий насквозь, от которого невольно похолодело внутри. Казалось, в её глазах плескалась древняя, непостижимая сила.

— Даже не пытаешься изобразить хоть каплю старания, — строгие морщинки на её безупречном лбу слегка разгладились, тронутые мимолетной иронией, и уголки губ едва заметно дрогнули в полуулыбке. — Что ж, пока не исправишь оценку, увольнительной тебе не видать, как собственных ушей. Это касается всех, кто пренебрег своими обязанностями.

— Увольнительной? — Я удивленно вскинул брови, словно вспыхнувший костер разом осветил все закоулки сознания. — Погодите… выходит, нам полагается… короткий отпуск?

— Да, каждые выходные вам положен отпуск, при условии, конечно, что у вас нет непогашенных задолженностей по учебной программе. Странно, — Интегра притворно нахмурилась, словно пытаясь вспомнить что-то важное. — Неужели Алрой не счел нужным упомянуть об этом?

— Видимо, как-то упустил этот… незначительный нюанс, — проворчал я, сдерживая растущее раздражение.

* * *

Плац пылал под безжалостным полуденным солнцем, словно сковорода, и пот крупными каплями стекал по лицам новобранцев, обжигая глаза. Заместитель начальника академии, Алрой Лерой, неподвижной глыбой возвышался над плацем, скрестив руки на мощной груди. Его взгляд, острый и немигающий, сверлил строй насквозь. Голос, усиленный хриплым мегафоном, рассекал душный воздух.

— Ну что это такое, я вас спрашиваю?! Как стадо баранов! Ногу тяните! Спину держите! Драго, ты опять спишь на ходу?!

«У меня сейчас ноги отвалятся» – с отчаянной тоской подумал я.

Алрой тяжело вздохнул.

— Ну хотя бы один круг давайте пройдем нормально! Один единственный круг! Чтобы я хоть раз увидел здесь не сборище мешков с картошкой, а солдат!

Сапоги монотонно и глухо били по раскаленному плацу, отсчитывая секунды вечности. Алрой, словно хищный ястреб, не сводил глаз ни с одного солдата, выискивая малейшую слабину.

— Пока не научитесь маршировать, как солдаты, будете здесь до посинения!

После строевой подготовки раздевалка взорвалась гулом голосов и плеском воды, разбивающейся о кафельный пол. Здесь негде спрятаться, даже в мыслях. В сортире – и то больше уединения, там хотя бы есть кабинка, а тут – голый, как на ладони, перед десятками чужих взглядов.

Кай сидел в раздевалке, словно юная дева, случайно попавшая в мужскую баню. Кто бы мог подумать, что в нем столько робости?

Я встал перед ним, заслоняя собой пестрый калейдоскоп тел.

— Твоё предложение о помощи с боевой медициной ещё в силе?

Он поднял на меня странный, замутненный взгляд, тут же отвел его, и щеки его вспыхнули пунцовым огнем. А в следующее мгновение из носа брызнула кровь, и он рухнул с лавки, как подкошенный.

Кая унесли в медпункт, а следом по академии, прошелестел слух: Кай – девушка.

Я замер у двери кабинета директора, и сквозь толщу дерева донеслись обрывки разговора:

– Пожалуйста, не исключайте меня… Я больше всего на свете хочу стать военным.

– Только не надо, – отрезал директор, и в одном этом тоне чувствовалась непробиваемая стена. – Женщинам не место в армии! И как ты вообще додумалась украсть документы брата, применить магию перевоплащения и выдать себя за него? Куда смотрели твои родители?

– Они не знают…

– Сегодня узнают. Лично доставлю тебя им в руки!

– Пожалуйста, не надо! Я всегда мечтала служить Родине… Умоляю, поймите!

Я распахнул дверь, но не успел произнести и слова, как следом за мной в кабинет ворвался почти весь мой взвод.

– Пожалуйста, не выгоняйте Кая!

– Что это еще такое? – возмутился директор, поднимаясь из-за стола.

– Мой отец – староста, – выпалил я, немного оправившись от неожиданности. – Я поговорю с ним, и он разрешит Каю остаться!

– Во-первых, её зовут Кагура, – директор испепелил меня взглядом. Я уже мысленно готовился к худшему, но тут он добавил: – Если Четвертый даст добро, тогда позволю. – Я облегченно выдохнул. – Однако, – продолжил он, и у меня екнуло сердце, – не думай, что раз ты девушка, спрос с тебя будет меньше.

– Спасибо вам огромное! – пробормотала Кагура, поднимаясь со стула. – Я буду стараться и не уступлю своим товарищам! – заверила она твердо.

– Всё, уйдите с глаз моих вон отсюда! – директор махнул рукой в сторону двери, давая понять, что у него полно работы.

* * *

В аудитории не осталось ни единого свободного места, лишь два сиротливо пустовали: одно возле меня, другое – у самого стола преподавателя. И вдруг, словно повинуясь невидимой руке, дверь медленно отворилась. В проёме возникла Кагура – и мир вокруг померк! Жаркий румянец медленно охватил мои щёки.

Воу!

Взвод замер в едином, затаённом вздохе, и тут же по рядам пронёсся лёгкий, недоверчивый шёпот.

Кагура была невысока для юноши, но для девушки – самое то: стройные сто семьдесят сантиметров чистого очарования. Камуфляжная форма, искусно скроенная в виде юбки и пиджака, лишь подчёркивала грацию её фигуры. Гладкие, словно шёлк, волосы, играючи трепеща на ветру, казались ласковыми прикосновениями.

Она скользнула между партами, и, оказавшись рядом, просто сказала: «Привет».

Боже, как же волшебно сияют её волосы в лучах солнца! И эта улыбка… белоснежная, искренняя, словно рождённая для счастья!

Я пробормотал приветствие в ответ. И тут же прозвенел звонок.

В класс вошла Интегра, и взвод, как один, поднялся.

— Садитесь, — кивнула она, а затем обратилась к нашим «гениям»: — Ну что, горе-медики, тунеядцы и двоечники. Кто сегодня готов похвастаться своими "глубокими" познаниями?

— Я! — выкрикнул я, взметнув руку вверх.

Удивление отразилось на лице преподавателя:

— Ну, дерзай! Продемонстрируй нам свои таланты!

Сглотнув ком в горле, я кивнул, сосредоточив энергию в ладонях – свою, жёлтую, словно солнце, энергию – и приложил их к сердцу куклы. Вдох-выдох, и я представил, как бьётся это маленькое сердечко, как кровь пульсирует по сосудам, насыщая каждую клетку кислородом и жизнью. И вот, спустя несколько томительных минут, я услышал слабый, но уверенный стук.

«Я смог!»

Не в силах сдержать ликование, я показал Кагуре большой палец. Без её советов и поддержки я бы никогда не справился. В ответ она одарила меня ослепительной улыбкой и показала такой же, ободряющий жест.

Глава 4

На КПП меня ждала мачеха.

Я сел рядом, скрестив руки на груди.

— Отец опять тебя прислал?

Чувствую себя каким-то придатком. Меня вообще не оставляет мысль, что эта мегера начала клеить моего отца ещё при жизни мамы.

— Он не смог… — пробубнила мачеха заученную фразу. Гениально! Долго думала, наверное. Интересно, что там у неё в голове творится? Одна извилина и та прямая?

Слушать этот бред в сотый раз не было никакого желания, и я её перебил:

— Что я просил, принесла?

— Да, — она полезла в карман своего бесформенного пальто, достала… телефон и протянула мне.

— Это что за раритет? — я скривился. — Кнопочный?! Ты серьёзно? Где мой смартфон?

— Роб сказал, тебе «не положено», — в её голосе прорезался металл.

Я наградил её недовольным взглядом.

— Зато я привезла тебе кое-что поесть, — на её лице заиграла какая-то хитрая ухмылка, и она полезла в сумку у своих ног. — Роб всё-таки переживает, что ты тут голодаешь, — говоря это, она достала коробку с пиццей. С моей любимой, с сыром. Сразу слюнки потекли, но гордость включилась на полную мощность. Я отвернулся.

— Тут кормят нормально.

Мачеха поставила коробку себе на колени и приоткрыла её.

— Твоя любимая, — она с наслаждением вдохнула аромат горячего теста и расплавленного сыра, демонстративно прикрыла глаза и облизалась. — Какой восхитительный аромат… — она вытащила кусок, смачно откусила. — И вкус просто божественный!

Вот стерва, дразнит!

Доела кусок, облизывая пальцы с таким видом, будто специально надо мной издевается. Когда она потянулась за вторым куском, мой голод победил гордость, и я выхватил коробку. Горячий, тягучий сыр чуть не обжёг язык. Божественно! Как же я по этому скучал!

Мачеха выждала, пока я более-менее наемся, и спросила:

— Ну, а вообще, как сам? Возмужал, смотрю, в плечах стал шире.

— Ещё бы, тут тебе не курорт. Подъём в шесть утра, десятка кросс, ну и рукопашка с фехтованием. Ладно, — я сложил руки в замок и потянулся. — Сболтнул лишнего, мне пора, сегодня сейкен выдают, опаздывать нельзя.

— Не рано вам ещё оружие давать? Вы же совсем дети.

— Какие дети? Мироза, ну ты чего? Мы будущие солдаты, понятно?

* * *

Алрой выстроил нас на плацу, и перед ним, словно на алтаре, разложилось оружие.

— Якоб, шаг вперёд!

Я вышел, гадая, чего ждать.

— Выбирай себе сейкен по душе.

Подойдя к столу, я окинул взглядом арсенал: мечи, ножи, булава, копьё, молот… даже нунчаки затесались. Хотел по приколу их взять, но подумал, что возиться с переучиванием влом, и остановился на мече.

Бросив ещё взгляд на оружие, я посмотрел на непроницаемое лицо Алроя.

— Теперь это твой сейкен, — спокойно произнёс он. — Обнажи.

Я сжал рукоять, потянул, и клинок легко выскользнул из ножен, издав на удивление чистый и долгий металлический звон.

Я засмотрелся на оружие. Эфес был искусно оплетён кожей, а лезвие, словно живое, искрилось на солнце. Золотым шитьём по обеим сторонам шли буквы: «Якоб».

«Ого, моё имя!» — подумал я с приятным удивлением.

— Вот дерево. Покончи с ним, не используя магии, — властно скомандовал Алрой, указывая на корявый дуб.

Я покосился на заместителя начальника. Да чтобы свалить такое дерево без магии, мужику с топором ударов десять понадобится!

— Совсем без магии? — переспросил я, не веря своим ушам.

— Абсолютно.

Поколебавшись секунду, я ухватился за рукоять обеими руками и поднял меч. На удивление, он оказался невероятно лёгким. Лезвие молниеносно взметнулось и со свистом рассекло воздух, обрушившись прямо на ствол. Меч прошёл сквозь дерево, словно сквозь масло, не встретив ни малейшего сопротивления. Раздался оглушительный треск, щепки разлетелись во все стороны. Мгновение дерево стояло неподвижно, а затем с грохотом рухнуло на землю.

На плацу повисла тишина, нарушаемая лишь удивлёнными вздохами.

— Очень хорошо. Юкимура, вперёд!

Юкимура подошёл, сверкая глазами.

— Возьми меч Якоба и сруби второе дерево.

— Раз он смог, то мне и подавно раз плюнуть! — самоуверенно заявил Юкимура, обхватывая рукоять одной рукой. Но меч словно прирос к земле, не поддаваясь ни на миллиметр. На лице парня промелькнула тень гнева. Попытался двумя руками — тот же результат. Опешив, Юкимура отступил назад, не понимая, что происходит. Он бросил сердитый взгляд на Алроя, но тот, как ни в чём не бывало, стоял, сложив руки за спиной, и лишь лёгкая усмешка трогала его губы.

— Ты видел, с какой лёгкостью Якоб поднял меч и снёс дерево?

Юкимура недовольно нахмурился.

— И что?

— Да то, что будь дерево хоть из стали, клинок рассёк бы его мгновенно. А ты, самый сильный во взводе, даже поднять меч не можешь!

— Сам вижу! — огрызнулся Юкимура.

— И как думаешь, почему?

Юкимура мгновенно успокоился, словно кто-то выключил его гнев.

— Потому что это не мой сейкен.

— Именно! — Алрой назидательно поднял палец вверх. — Якоб уже вложил частицу своей одарённости в сейкен. Он обрёл уникальную личность, отзеркаливающую душу хозяина. Сейкен усиливает магические и физические характеристики одарённого, и с каждым вашем апом будет становиться только сильнее. К концу года у каждого из вас должен появиться свой сейкен с уникальной способностью. А теперь берите себе оружие, и я объясню, что мы будем делать дальше.

Началась толкотня. Юкимура чуть не подрался с каким-то парнем из-за последнего меча, но тот благоразумно отступил, не желая связываться с этим психом. Оливер, помешанный на косплее, выбрал огромный молот. Кагура — копьё.

— Итак, слушайте внимательно. Сейчас вы будете использовать силу своего оружия и собственное воображение для создания брони.

— То есть мы должны черпать силу не из себя, а из сейкена? — уточнила Кагура, поднимая руку.

— Совершенно верно. Вашей собственной одарённости пока недостаточно. Сейкен обеспечивает вам дополнительный резерв, и магию впредь вы тоже будете использовать с помощью сейкена. Так она будет намного сильнее. Есть ещё вопросы?

Все молчали.

— В таком случае — приступайте!

Я постарался вспомнить, как выглядели золотые доспехи Артура Драго из книги, и живо представил их на себе. Затем поглотил одарённость из клинка и воплотил созданный образ в реальность. Волна света, словно смерч, окутала меня, и в следующее мгновение моё тело уже было заковано в сверкающую броню.

— Ух ты!..

— Очень красиво, — оценила Кагура.

Я повернулся к ней и не смог сдержать восклицание:

— Мать моя женщина, отец мой мужчина! — Доспех Кагуры едва прикрывал её аппетитные формы: латный нагрудник, наручи, короткая юбка и высокие сапоги. Так и хотелось спросить: «Шлем-то хоть не жмёт?».

— Что такое? — Её, похоже, удивила моя реакция. — О, Якоб, тебе не нравится? — девушка надула губки.

— Да что ты, что ты! — я замахал руками. — Очень… «Сексуально», — подумал я, но вслух произнёс: — Красиво.

Кагура расплылась в улыбке.

Я в ответ тоже не удержался от улыбки.

На мгновение повисла неловкая тишина, которую нарушил разъярённый вопль Юкимуры:

— Якоб, какого хрена?!

— Чего? — Я обернулся и не смог сдержать смех, увидев, что на Юкимуре точно такие же доспехи, как и на мне.

— Тебе это кажется смешным?! — Гнев Юкимуры уступал место возмущению.

— Мы сейчас серьёзно будем из-за этого ссориться? — попытался отшутиться я.

— Я не хочу, чтобы меня копировали! Создай себе другой доспех!

— Во-первых, этот доспех я позаимствовал у своего пра-прапрадеда; во-вторых, — хочешь отличаться, ты и создавай.

Янтарные глаза Юкимуры стали жёсткими и суровыми.

— Ты об этом ещё пожалеешь! — бросил он мне злобную угрозу и, толкнув меня плечом, ушёл прочь.

«Блин, ведёт себя прямо как баба, увидевшая на вечеринке другую в таком же платье».

— Мне понравилось, как ты его отшил, — похвалила меня Кагура.

— «Отшил»? — усмехнулся я. — Отшивают назойливых ухажёров.

Когда доспехи были созданы, Алрой не изменил себе и начал с коронной фразы:

— Значит, так: доспехи, которые вы создали, защищают от магии на уровне ваших собственных атак. Но рожу подставлять я бы не советовал. С каждым полученным уроном доспехи теряют защиту — помните об этом. На следующем занятии у нас спарринг, так что готовьтесь вовсю. Ясно?

— А если продуешь, то сразу двойка? — поинтересовалась Кагура.

— Не обязательно. Всё зависит от того, как сольёшь. У вас вся суббота и воскресенье на то, чтобы подкачаться.

— Но у нас же увольнительная! — возмутился Оливер.

— Верно подметил, Уолкер. Нечего в выходные штаны просиживать.

* * *

Еще один день военной академии остался позади. Первые лучи солнца нахально щекочут веки. Открываю глаза, протираю их и окидываю взглядом пустую комнату. Точно! Сегодня же выходной, долгожданный первый день увольнительной. И тренировка с Кагурой. Наспех натягиваю униформу, мало ли кто вернется, и бегу в умывальник чистить зубы.

Встречаюсь взглядом со своим отражением в зеркале. После чистки зубов умываюсь, вытираю лицо махровым полотенцем и снова оцениваю себя: вполне себе смазливая мордашка, зеленые глаза и короткие светлые волосы — сейчас они, правда, в легком творческом беспорядке. Не годится. Нельзя же предстать перед девушкой в таком виде. Привожу себя в порядок, возвращаюсь в комнату и выхожу в коридор.

С тех пор как выяснилось, что Кагура — девушка, директор выделил ей отдельную комнату. Вот же повезло. И в душ она ходит отдельно, первой, пока остальные томятся в ожидании в коридоре.

Кагура, кстати, теперь звезда академии. И вот я вижу, как к ней подкатывает какой-то кадр:

— Кагура, может, проведем увольнительную вместе?

— Нет, я уже договорилась с Якобом.

«Ми-ми, приятно слышать».

Но тот не сдается:

— Может, он сегодня выходной возьмёт?

— Я привыкла сама выбирать себе друзей, — отвечает Кагура, скрестив руки на груди.

— Да что ты в нем нашла? Я же лучше.

— Правда? — усмехается она. — И чем же ты так хорош?

— Пойдем ко мне, и узнаешь, — он обхватывает ее за талию и притягивает к себе.

Тут уж я не выдержал.

— Девушка тебе ясно сказала, что не хочет с тобой никуда идти. Или у тебя мозг состоит из одних тупых мышц? Мы ведь говорим на одном языке? Слово «нет» должно быть тебе понятно.

— Э, чё?!..

— Да у тебя еще и со слухом проблемы, я смотрю. Повторяю: оставь девушку в покое. А ну-ка топай отсюда! — показываю ему на дверь.

— Да пожалуйста, — бурчит он и решает не связываться. Спасибо Юкимуре, теперь все знают, кто мой папа; хоть какая-то польза.

— Не стоило, Якоб, я и сама могу за себя постоять, — Кагура смотрит на меня с ехидной ухмылкой.

— Не сомневаюсь, — отвечаю ей той же монетой.

— Ну так куда пойдем? — с неожиданным энтузиазмом спрашивает она. Вот это поворот.

— Я думаю, что…

* * *

Сегодня ярмарка, и я предложил Кагуре прогуляться по парку. Она тут же согласилась, и вот мы уже лавируем между бесконечными прилавками. У нее глаза разбегались, голова крутилась во все стороны — старалась ничего не пропустить. А мне нравилось слушать ее болтовню обо всем на свете, такой приятный, мелодичный голосок.

— Если что-нибудь захочешь, скажи, я куплю.

Пока Кагура отвлеклась, я быстренько, под предлогом «в туалет приспичило», заложил свой старый кнопочный телефон в ломбард. Все равно он мне не нравился, а дома смартфон пылится, вечером заберу. Денег должно хватить на отличный день. Но, к моему удивлению, она ответила:

— Мне ничего не нужно.

И тут её взгляд загорелся:

— Ой, смотри, карусели! — И она почти побежала вперед.

Каруселей там было видимо-невидимо, глаза разбегались: и экстремальные, и спокойные, детские и для взрослых. Но главной достопримечательностью было огромное колесо обозрения, от одного вида которого у меня чуть в глазах не потемнело. Оно было просто безумно высокое, а я высоты боюсь. Кататься желания — ноль. Мне бы просто рядом с Кагурой постоять.

— Покатаемся? — Она сложила ладошки, как будто молится, и посмотрела на меня жалобно. Ну как тут откажешь?

— Ладно, — вздохнул я и потянулся за билетами, но Кагура меня опередила и сама за себя заплатила.

Мы залезли в кабинку, дверца закрылась, и мы поехали вверх. Дух захватило! Мне стало реально не по себе. Люди внизу казались крошечными букашками, снующими туда-сюда. Казалось, сейчас сорвемся вниз… Я был несказанно рад, когда это закончилось. Вылез из кабинки весь бледный, но виду не подал — я ж мужик!

— Здорово покатались, — выдавил я и показал большой палец.

— Может, еще разок? — предложила она, а я только отмахнулся.

— В следующий раз. Я сейчас жутко проголодался. Может, в кафе зайдем?

— Отличная идея! — обрадовалась она, и я с облегчением выдохнул. Только бы не пришлось снова переживать этот кошмар.

* * *

В кафе было по-домашнему уютно: стены обволакивали мягким персиковым цветом, а наш столик, круглый и компактный, казался островком тепла.

— Что будете заказывать? — раздался знакомый голос, словно эхо из прошлого. Я обернулся и замер.

В фартуке официанта, с блокнотом наготове, стоял Юкимура.

— Ты… официант?! — вырвалось у меня, прежде чем успел подумать.

— Не у всех же папочка — шишка, — огрызнулся он.

«Ну вот, не упустил шанса кольнуть», — подумал я, скривившись.

Мой отец тоже любил припугнуть, мол, сразу как стукнет шестнадцать, отправит на вольные хлеба. Типа, полезно для самостоятельности и умения распоряжаться деньгами.

— Очень похвально, что ты в свои пятнадцать уже работаешь, — Кагура улыбнулась ему.— Мне, пожалуйста, клубничное мороженое.

— А мне — пиццу с сыром и грибами.

Юкимура что-то черкнул в блокноте и молча удалился. Вернулся он быстро, неся огромную пиццу и мороженое в высоком стеклянном стакане.

— Надеюсь, ты посуду в туалете не полоскал перед тем, как нам это принести? — пошутил я, но Кагура тут же пихнула меня локтем.

— Надейся, — буркнул Юкимура и добавил: — Клоун.

Я чуть куском пиццы не подавился, а Кагура, не обращая внимания на мою реакцию, спросила:

— У тебя смена во сколько заканчивается? Мы с Якобом собирались к экзамену готовиться у меня. Может, после работы — с нами?..

— Я с ним никуда не пойду, — отрезал Юкимура, давая понять, что со мной он контактировать не намерен, и ушел, оставив меня в недоумении.

После такого заявления аппетит пропал напрочь. Как только доел пиццу, сразу попросил счет.

Юкимура принес чек. Я потянулся за кошельком, но Кагура перехватила мою руку и расплатилась сама. Юкимура бросил на меня полный осуждения взгляд, а я, схватив Кагуру за руку, вылетел из кафе, словно ошпаренный.

* * *

Клан Хикару жил на улице Демьяна Бедного. Бедного, ха! Скорее Демьяна Олигарха, сплошь элитные особняки. Интересно, как бы выглядела улица Демьяна Богатого?

Сегодня мне предстояла встреча с родителями Кагуры. В принципе, ничего страшного, если не считать того, что батя у нее, судя по рассказам, — тот еще цербер.

«Чё-то я очкую», — подумал я.

Натянув дружелюбную улыбку, выпалил:

— Здрасте! — «Мордасте», — съязвил про себя.

Встретил меня лучезарный ангел со сковородкой в руках, мама Кагуры:

— Ой, а кто это к нам пожаловал?

— Это Якоб, — представила меня Кагура, — мы вместе учимся. Хотим к экзамену по боевой магии подготовиться.

— Очень приятно познакомиться, Якоб.

Ага, я прям вижу, особенно папане, по его кислой мине.

— Я — Марджери, — представилась женщина. — Это мой муж Геральт и сын Кай, — махнула она в сторону подростка — мужской версии Кагуры, только менее эффектной. Того самого брата, которым Кагура прикидывалась, чтобы просочиться в военную академию. — Обед готов. Будем рады, если ты составишь нам компанию.

— С удовольствием, — ответил я.

Атмосфера за столом была… специфическая. Особенно учитывая, как брат с сестрой обменивались «комплиментами», больше похожими на подколки.

— Ты недостаточно красивая, чтобы меня копировать, — заявил Кай.

На что Кагура парировала:

— Зато я сильная. Раз в табло — два в гроб!

Марджери нервно наблюдала за перепалкой, а Геральт сверлил меня взглядом, будто у меня на лбу выскочило… что-то из ряда вон выходящее.

— Если ты выглядишь как помойка, это не значит, что и вести себя так же позволительно, — не унимался Кай.

— Под самым красивым хвостом павлина скрывается самая обычная куриная жопа. Так что меньше пафоса, братик.

Пока в словесной баталии — ничья. Никогда бы не подумал, что Кагура умеет так базарить, как тетки на рынке. Впрочем, ее братец недалеко ушел.

Спустя час словесной перестрелки Кагура резюмировала:

— Не вижу смысла продолжать беседу, ибо мы находимся с тобой на разных интеллектуальных полюсах. Нам с Якобом нужно заниматься.

Она поднялась из-за стола. Я поблагодарил за гостеприимство и откланялся.

Кагура повела меня в тренировочный зал. Я обалдел от его размеров.

* * *

После тренировки я ввалился домой. До конца увольнительной оставался ещё целый день свободы: бренчал на гитаре, залипал в компуктер до трёх ночи и вырубился.

Утром заорал будильник в телефоне. Схватил смарт с тумбочки, глянул на время: 8:30!

— Блин, я проспал!

Пулей вылетел из кровати и в ванную. Наскоро умылся, натянул форму и помчался в академию со всех ног.

«Экзамен же сегодня!».

Открытый двор для тренировок превратился в полигон. Повсюду стояли контейнеры, также виднелись ящики и прочая поклажа; короче, всё это выглядело идеальным местом для пряток.

Алрой выстроил солдат и уже начал втирать про начало экзамена, а я тут как угорелый влетел и кубарем мимо строя покатился.

— Гляньте, как мажорчик к военным знаниям тянется, — прилетела в мой адрес язвительная фраза Юкимуры. Его друзья заржали. Я закатил глаза. Да чего ему надо? Ещё и нашёл себе стаю таких же неадекватов. Они думают — выявили жертву, на которой можно оттачивать свои тварские навыки?

— Отставить! — заорал Алрой, а потом так на меня посмотрел, что аж мурашки побежали.

— В строй, солдат Драго!

— Есть!

— Значит, так, напоминаю: экзамен — это бой один на один. Проиграл тот, кто первым лишится своей брони, которую надо сотворить, солдат Драго, — Алрой акцентировал внимание на мне. Под его взглядом я почувствовал себя неуютно.

— Э-э…

Я, оказывается, единственный без брони. Юкимура с дружками тихонько хихикают надо мной.

«Смеётся тот, у кого смеялка шире» — про себя ухмыльнулся я. Волна света окутала меня, словно смерч, и в следующее мгновение моё тело уже было заковано в золотые доспехи — те самые, которые хотел Юкимура.

«Ну чё? — посмотрел я на Юкимуру и внутренне ликовал, когда у него лицо от злости перекосило. — Уже не так смешно?».

— Вы вольны выбирать себе соперника по душе, не утруждая себя излишними церемониями и согласием последнего, — продолжил Алрой.— За этой полосой, — указал он на красную линию, по которой нас построил, — безопасная зона для зрителей. Даже не думайте её покидать.— Алрой так зыркнул своим звериным глазом, будто уже такое было.

— Блин, а так хотелось! — в шутку сказал я.

— Спокойнее, — продолжает язвить Юкимура, — тебе можно. Даже можно не драться. Факт присутствия — как раз проходной балл, если папаша подойдёт к начальнику академии и даст взятку.

Всё, хватит. Достал этот тип, вечно задирает и тычет, что мой отец — староста. Я взбесился и, пока Алрой принимал экзамены у первых смельчаков, встал перед Юкимурой.

— Ага, значит, ты тут у нас весь такой расфуфыренный павлин, а свита твоя — хор имени поддакивающих канареек? Ну держись, сейчас я тебе устрою пернатый апокалипсис! После моей «стрижки» ты не закукарекаешь, а запищишь, как комар, попавший под тапок. Начинай молить о пощаде! — с нескрываемой угрозой произнёс я.

Оливер хихикнул в ладошку. Юкимура на него так злобно зыркнул, что у того улыбку как ветром сдуло. Потом блондин снова на меня посмотрел.

— О-о-о, я смотрю — наконец язык из жопы достал.

— Ты просто слишком наглеть стал. Выбить бы из тебя всё дерьмо. Как насчёт поединка? — только ты да я?

Глава 5

— Хм-м… — протянул Юкимура, оценивающе прищурившись. — Сначала покажи, на что горазд в схватке с Оливером, а там посмотрим.

Канзаки кивнул, и Оливер робко выступил вперед. Не успел я и слова вымолвить, как Кагура вцепилась мне в руку.

— Мальчики, что тут у вас за балаган?

— Не женское это дело, — отрезал Юкимура, скривив губы.

— Ах, эти милые, старомодные предрассудки, — усмехнулась Кагура, сверкнув глазами. — Никто не мешает тебе воображать себя царем горы, но будь добр, знай размеры своей песочницы. Ты в военной академии, забыл? Здесь все друг другу товарищи, друзья, братья, в конце концов. И если тебе так невыносим груз равенства, всегда есть альтернатива: положи военный билет на стол и беги со всех ног к этим… как их там… рукетсушникам. Там, несомненно, оценят твою тонкую душевную организацию и трепетное отношение к пыльным, вековым традициям.

Я просто онемел от того, как Кагура уделала этого зазнайку. Пока я переваривал услышанное, она потянула меня за собой:

— Пошли, Якоб.

— Победил Люк! — объявили окончание первого поединка. — Есть еще желающие показать себя?

— Я… я… я! — вытолкнул себя вперед Оливер. Голос предательски дрожал. — Вызываю на поединок Якоба! — выпалил он с неуверенностью.

«Вот же гад, подговорил-таки Оливера на эту авантюру».

— Драго, выйти из строя!

Пришлось подчиниться.

— Противники, встаньте друг напротив друга!

Мы заняли позиции.

— В бой! — рявкнул Алрой.

Оливер поднял свой молот над головой. Из центра сейкена вырвалась слабая искра, разделившись на четыре мерцающие сферы.

Я сжал свой сейкен и, не тратя времени на раздумья, обрушил на Оливера луч света. Свет – моя стихия, унаследованная от отца. Самая мощная, способная разложить материю на атомы одним касанием. Отец годами меня тренировал. С использованием сейкена моя магия стала в разы сильнее. Даже если доспехи Оливера выдержат первый удар, второго им точно не пережить. Но…

Ничего подобного.

Луч света, который должен был смести все на своем пути, наткнулся на невидимую стену и рассыпался искрами. Защитный экран из электричества! Я обратил внимание на четыре небольшие сферы, окружающие Оливера. Скорее всего, если уничтожить их, он останется без защиты.

Легко сказать! Молнии хлестали во все стороны. Только в укрытиях у меня есть хоть какой-то шанс.

Под дождем разрядов я перебегал от одного укрытия к другому, в промежутках огрызаясь короткими выстрелами, целясь в сферы. Вместо луча света я рассеивал энергию на множество мелких снарядов. Один попал в цель! Отлично! Осталось три.

Но… укрытий почти не осталось. Как только Оливер сравняет все с землей, мне придется выйти с ним один на один, и тогда – финиш. Нужно успеть уничтожить оставшиеся сферы! Снова стреляю.

Мимо.

Снова мимо!

Черт!

Одна из молний задела плечо, пробив броню насквозь. Плохо дело! Моя броня слабее его магии. Просто повезло, что попало только в плечо. Больно, черт! Крови нет. Бегу дальше, за контейнер. Еще одна попытка, на этот раз более точная. Сбиваю сразу две сферы, но оказываюсь на открытом месте.

Каждое укрытие, за которым я пытался спрятаться, было снесено в щепки.

Я развернулся спиной к развалинам и побежал, изо всех сил пытаясь увеличить расстояние между нами.

«Черт, черт! Осталась всего одна сфера! Досадно проиграть, когда победа так близка!»

Прятаться негде, остается только одно. Я резко разворачиваюсь, направляю лезвие сейкена назад. Из острия вырывается сгусток света, и я, словно ракета, несусь вперед, пробиваясь сквозь бушующий шторм молний.

— Ч-что?!

Неудивительно, что Оливер немного обалдел от такой наглости.

Свободной рукой выпускаю световой шар.

Прямо в яблочко! Он лишился своих сфер. Осталось раскатать его в рукопашной. У меня получится. Физически я сильнее.

Среди взметенного гравия и под непрекращающимся градом молний, которые Оливер теперь выпускал из своего молота, я рванулся вперед и атаковал противника в ближнем бою.

— Стоп! — раздался голос Алроя.

Лезвие моего сейкена едва не коснулось головы Оливера.

— Победил Оливер.

Словно ушат холодной воды на меня вылили. Как? Почему?

Потом дошло. В пылу сражения я не заметил, как лишился брони. Одна из молний Оливера все-таки нашла брешь. Я был практически беззащитен перед его стихией. Проигрыш – лишь вопрос времени.

— Что ж, поздравляю! — я протянул руку Оливеру.

Соперник потянулся в ответ, но тут…

— Кхм… — Юкимура демонстративно кашлянул, привлекая к себе внимание. Оливер понуро опустил голову, убрал руку и поплелся прочь.

«Как же меня этот Юкимура бесит! Везде сует свой нос. Оливер имеет право общаться с тем, с кем захочет.»

— Значит, так, — фирменная фраза Алроя приковала к нему взгляды. — Кто следующий на арену?

— Я, — Кагура шагнула вперед, нарушая строй. — Вызываю Юкимуру!

Взвод зашумел, оценивая заявку, но стальной взгляд Алроя быстро вернул всех к тишине.

— Что ж… Юкимура! Выходи!

Инстинктивно я схватил Кагуру за руку, пытаясь остановить ее.

— Ты сдурела? Он же псих с комплексом превосходства. Не посмотрит, что ты девушка.

Кагура вдруг мягко улыбнулась, словно мое беспокойство было для нее приятным сюрпризом.

— Ой, Якоб, ты что, волнуешься обо мне?

— Естественно, идиотка! — пробурчал я. — Мы же друзья, в конце концов.

— Не переживай, — она спокойно улыбалась, чем только сильнее меня сбивала с толку. — У меня есть план.

Я опешил. В ее глазах горела уверенность, и, казалось, ее совсем не пугала сила Юкимуры. Она, бесспорно, сильная и умелая, но этот противник был явно не по зубам.

— Противники, займите позиции!

Кагура повернулась и направилась к центру тренировочной площадки. Я смотрел ей вслед, украдкой молясь всем богам, о которых знал.

— Приготовились!

Кагура перехватила древко своего сейкена и несколько раз рассекла воздух острием копья, словно вычерчивая невидимые узоры.

Юкимура стоял неподвижно, держа клинок перед собой, параллельно земле.

— В бой!

Сердце бешено заколотилось, застучало в висках.

Юкимура ухмыльнулся, словно предвкушая легкую победу, и Кагура начала.

Она подняла копьё над головой, горизонтально земле. В тот же миг ее окружили изумрудные вспышки, воздух вокруг загустел, словно раскаленный. Такое я видел лишь однажды, в день экзамена по боевой магии. Тогда мне не удалось понять, какую стихию она использует. Мишень просто вмялась в землю, сокрушенная зеленым светом.

Едва оторвав взгляд от Кагуры, я перевел его на Юкимуру и от изумления распахнул глаза: блондина поднимало в воздух потоком ярко-зеленого света! Было видно, как он отчаянно пытается сопротивляться неведомой силе.

В этот момент до меня дошло: ее сила – не стихийная. Это телекинез, проявляющийся в виде изумрудного свечения вокруг предметов, которые она перемещает. Редчайший дар, требующий невероятного контроля. На мгновение меня охватила гордость за нее, но сопротивление Юкимуры оказалось на удивление сильным. На его месте другой давно бы был раздавлен.

Кагура нахмурилась, провела рукой, и изумрудный луч, удерживающий блондина, засветился еще ярче.

Усиленный натиск позволил ей пробить брешь в его броне.

«Еще немного!» – предвкушение заставило меня замереть. Я затаил дыхание…

Но вдруг глаза Юкимуры вспыхнули адским пламенем, и он высвободил мощнейший круговой взрыв.

Двор затрясло, словно от землетрясения. Облака пыли и песка заволокли все вокруг. Я лишь успел взмолиться, чтобы Кагура уцелела. И, похоже, мои молитвы были услышаны – сквозь стену дыма пробивался слабый зеленый свет. Я не мог разглядеть детали, но, очевидно, она успела создать защитный барьер.

Когда пыль рассеялась, Кагура стояла, сохраняя на лице ледяное спокойствие, но было заметно: защита забрала почти все ее силы. Дыхание сбилось, ей нужно время на восстановление, которого Юкимура не собирался давать. Он поднял меч над головой, и из лезвия, словно сигнальная ракета, вырвалось пламя.

— Кагура, сверху! — заорал я, что было сил.

С небес обрушился гигантский огненный взрыв. Кагура успела выставить щит, но на этот раз атака Юкимуры оказалась слишком мощной. Ударная волна отшвырнула ее назад, доспехи рассыпались искрами.

— Победил Юкимура! — провозгласил Алрой.

Я поморщился. Кагура все равно молодец. Ей просто не хватило мощи, чтобы пробить его броню. Но уверен, без нее расклад был бы совсем другим.

* * *

На следующее утро мы, всем взводом, нагрянули в госпиталь к Кагуре. Ожогов на ней было – смотреть страшно. Доспехи, видать, не выдержали всей мощи заклинания. Алрой, как смог, подлатал ее на месте, а потом уже Интегра взяла над ней шефство.

Кагура, ты как? — взволнованно спросил я, оглядывая девушку с головы до ног.

— Жить будет,— буркнула Интегра, не отрываясь от писанины в медицинской карте.

— Жить буду, но недолго,— добавила Кагура и слабо улыбнулась.

Я плюхнулся на соседнюю кушетку.

– Хочешь, я этому Юкимуре рыло начищу? – предложил я, потрясая кулаком для убедительности.

– Не стоит, – махнула она рукой. – Я даже благодарна ему за то, что не стал со мной церемониться, как с девчонкой.

– Да ты круто сражалась! – заорал кто-то из наших.

– Точно, точно! – подхватили остальные.

– Все равно я проиграла, – тихо сказала она, опустив голову.

– Я тоже Оливеру слил, но нос не вешаю. У нас еще три года учебы впереди, успею отыграться.

– Ой, точно! – Кагура расплылась в легкой улыбке. – Ты тоже здорово держался.

– Знаю, – ответил я, гордо вскинув подбородок.

***

Темный переулок старого города, исторгал крик, полный отчаяния.

Мужчина сидел на коленях, словно побитая собака, предлагая смятые купюры как последний шанс на спасение.

— Пожалуйста, возьмите мои деньги. Вот всё, что у меня есть…

Его дрожащий голос был полон мольбы, обращенной к силуэту. Вампир, словно воплощение ночного кошмара, возвышался над ним. Лица не видно, лишь кожаные штаны, обтягивающие ноги хищника, и широкая ухмылка, проступающая сквозь мрак.

В ответ на жалкое предложение денег, из тени вырвался смех – жуткий, безжалостный, словно скрежет металла по стеклу.

— Все не так просто, смертный, – прошипел вампир, его голос был пропитан жестоким сарказмом, словно ядом. — Ты думаешь, что деньги решат всё? Очнись, это всего лишь иллюзия. Меня они не прельщают – я гурман удовольствия, и сейчас начнется симфония боли.

В одно мгновение, словно молния, вампир схватил мужчину за лицо и пригвоздил к обшарпанной стене. Холодные пальцы впились в плоть, словно когти хищной птицы. Лицо вампира приблизилось, и в тусклом свете луны блеснули безумные глаза и хищная улыбка.

— Ты был очень плохим мальчиком в этом году… И злой Вендетта пришёл, чтобы преподать тебе урок.

Крик ужаса разорвал тишину переулка, отравив воздух страхом. Вокруг – обшарпанные дома, готовые рассыпаться в прах. Здесь, в этом бедном районе Скайпии, где живут изгои, люди, лишенные магического дара, смерть ходит по пятам, а надежда – лишь тень былого.

Глава 6

Сегодня у нас новый предмет — «Дисциплина пыток и допросов». Блин, даже звучит жутко. Спускаюсь в подвал, и меня колотит от предчувствия. Ничего хорошего точно не жди. Наш препод, по ходу, от конченого психа отличается только отсутствием справки. Он, конечно, заставит делать домашки вовремя и на занятия не опаздывать, но какой ценой? Эта мысль гложет меня с того самого момента, как объявили название дисциплины.

Подвал встретил узким коридором, уходящим в темноту. По бокам — двери, как зубы в пасти. Моя — 88. Где-то в самой дыре, получается. Иду, и вдруг впереди — бабах!

Из одного кабинета вылетает темноволосая девушка с короткой стрижкой под каре, как мешок с картошкой шмякается на пол. Рядом грохается портфель, рассыпая бумаги.

Она обречённо вздыхает и начинает собирать этот бедлам обратно.

Я подхожу, приседаю рядом, помогаю подбирать листки.

— Спасибо огромное! — смущённо улыбается она.

— Да не за что, — отвечаю. — Слушай, а ты не подскажешь, где тут кабинет 88?

— В самом конце коридора, не пропустишь.

— А, спасибо. А ты здесь работаешь?

На ней военная форма. Интересно, кто она такая, ведь, насколько я знаю, исключение сделали только для Интегры, потому что она крутой медик.

— Да, я радистка.

Ни фига себе! Я улыбаюсь.

— И как, сложно?

— Да я только вторую неделю, пока не жалуюсь.

— Якоб! — вдруг раздаётся гулкий голос. Кагура несётся к нам, сияя своей фирменной дружелюбной лыбой.

— О, Кагура, привет!

— Ладно, я побежала, — говорит темноволосая, делая вид, что ей срочно нужно на какое-то суперважное совещание.

— А это кто? — спрашивает Кагура. Мне кажется, в её голосе проскальзывает что-то вроде раздражения.

— Да я просто спросил, где найти кабинет номер 88.

— А-а-а, ну, пошли тогда, опаздывать на урок пыток и допросов, говорят, себе дороже.

— Ага, — соглашаюсь я.

* * *

Страх оправдался. Я понял это сразу, как только открыл глаза и осознал, что мы в клетке.

– Что за фигня? – тихо спросила Кагура, оказавшаяся рядом со мной.

– Понятия не имею, — ответил я, оглядываясь. Место больше всего напоминало пыточную: в углу примостился шкафчик, забитый инструментами, от пилы и топора до хирургических скальпелей и ножей. Рядом стоял столик, а возле него – ванна, наполненная водой.

Я замялся, не зная, стоит ли озвучивать свои догадки.

– Кажется, мы играем в военнопленных.

– Да ладно, учитель же не будет нас реально пытать, – попыталась сохранить оптимизм Кагура.

Я посмотрел на неё, красноречиво молча.

– Не может быть!

– Там остальные, – кивнул я в сторону соседней клетки, метрах в пяти-шести от нас. — А где Оливер?

В этот момент раздался крик.

За клеткой с остальными ребятами виднелась железная дверь. Оттуда доносились вопли Оливера и зловещий голос надзирателя:

– И этот жалкий червяк – из клана Блитз? На месте твоих родителей я бы прихлопнул тебя еще в колыбели!

– Пожалуйста, хватит, я больше не могу!

– Здесь я царь и бог. Я решаю, когда хватит!

Вот тогда до меня окончательно дошло: всё это не шутки. Мои опасения подтвердились – обычные первокурсники в мгновение ока превратились в военнопленных. Когда я поступал, мне казалось, что хуже дурацкой еды, общих туалетов и душа быть ничего не может. Даже в самом бредовом сне я не мог представить, что в академии нас будут по-настоящему пытать. Как же мне захотелось домой, к компу, в привычную и безопасную обстановку.

— Нам надо выбираться, — Кагура вскочила на ноги. — Сейчас телекинезом эту клетку разнесу.

Она резко вскинула руки, но магия будто испарилась.

— Куда делась моя сила?

Ага, как же, всё бы так просто работало. Теперь от нас ничего не зависит, остаётся только дождаться, когда это всё закончится.

Минут через десять дверь железной комнаты скрипнула, и вошёл смуглый мужик.

Меня будто током прошило. Я вжался в прутья клетки, разглядывая этого типа. Высокий, здоровый, как бык, раза в два больше моего отца, даже если тот будет качаться круглыми сутками. Короткие светлые волосы зачёсаны назад, лицо злое, брови светлые, над губой усики торчат. Торс голый, на плечах белый плащ висит, внизу золотые латные штаны, а на поясе — огромная металлическая бляха, как у рестлера-чемпиона. На руках от кистей и выше — тяжёлые металлические пластины.

Одной рукой этот амбал волок за волосы какого-то человека, тот болтался, как тряпичная кукла, будто уже мёртвый.

Я нервно сглотнул.

«Это же Оливер!»

— Какого хрена тут творится?! — рявкнул Юкимура. — Вы не имеете права так с нами обращаться!

«Идиот, молчи!»

— Бледная кожа, светлые волосы… аристократ, наверное? — мужик тут же переключился на Юкимуру. — Из благородных будете?

Юкимура отвёл взгляд и замолчал, словно не выдержал его сверлящего взгляда.

— Нет? — надзиратель притворно удивился. — Ну, тогда и руки об тебя марать противно. — И отвернулся, как будто тот перестал его интересовать. — Слушайте сюда, щенки! Меня зовут Джек Аркан. А вас как звать? Будущие солдаты или стадо тушканчиков? Вы хоть думали, что с вами сделают, попади вы в плен к Рукетсу? Мы тут это репетируем, чтобы вы не расслаблялись.

— А нам надо потренироваться умирать, чтобы показать, какие мы хорошие солдаты? — Юкимура подошёл вплотную к решётке, голос дрожал от злости.

— В твоём случае это не помешает, — ухмыльнувшись, Джек открыл нашу с Кагурой клетку и схватил девчонку за волосы.

— Эй! — Я попытался заступиться, но он меня ударил какой-то хренью, вроде электрошокера. Меня скрючило от боли. Я никогда не был героем и не собирался им быть. В отличие от Юкимуры, мне как-то не хотелось становиться героем, связывать свою жизнь с этой фигнёй, но Кагура — моя подруга. Я не мог просто стоять и смотреть, как этот тип над ней издевается. — Возьми меня вместо неё!

— Не надо, Якоб, — Кагура пыталась меня остановить. — Это проверка, не ведись.

— Заткнись! — Джек влепил ей мощную оплеуху. Кагура отлетела в сторону и ударилась головой о край ванны. Она поморщилась от боли, а потом злобно посмотрела на этого урода.

— Это испытание легко можно прекратить, — мужчина оскалился, обнажая хищный ряд зубов, и вперил в нас взгляд, от которого кровь стыла в жилах. Ему нравилось ощущать власть, эту грязную, липкую власть. Я чувствовал это каждой клеткой своего тела. — Нет нужды держаться до последнего, если, конечно, зрелище крови вашей подружки греет вам душу.

— Пошёл ты в задницу! — выплюнула Кагура. — Не смей их трогать!

Джек, словно играючи, схватил её за волосы и с силой окунул головой в грязную воду.

— Ну что? — процедил он, наблюдая, как Кагура отчаянно борется за глоток воздуха.

Я готов был разорвать этого ублюдка на куски, чтобы спасти её, но беспомощность сковала меня по рукам и ногам. Я чувствовал себя последней тварью.

Когда сопротивление девушки ослабло, Джек вытащил её из воды и швырнул на грязный пол.

Захлёбываясь, она бросила в лицо мучителю взгляд, полный ненависти и презрения.

— Я тебя не боюсь!

— Зря, — усмехнулся Джек и ударил Кагуру электрической дубинкой. Она вскрикнула; я знал, как это чертовски больно. — До самой бесполезной матки проучу, — прошипел он, нанося удар за ударом.

После десяти, пятнадцати ударов Кагура затихла.

— Да ты просто конченый мудак, — не выдержал я.

— Сам напросился, — Джек расплылся в хищной ухмылке, его глаза наполнились безумием. С медленной издевкой он зажал дубинку между пальцами, словно сигарету, и ткнул ею в меня. — Следующий на очереди, сынок старосты.

— Мы ещё не закончили! — прозвучал тихий, но полный несгибаемой воли голос Кагуры. Еле держась на ногах, она поднялась, ухватившись за край стола с пыточными инструментами. Она пыталась выпрямиться, но боль пронзала всё её тело.

Внезапно комната пыток растворилась в воздухе. Мы с ребятами оказались не в клетках, а за школьными партами. И следа не осталось от ран Оливера и Кагуры.

«Иллюзия?»— промелькнуло у меня в голове.

— Наш урок окончен, — объявил Джек. — Следующее занятие — экскурсия по тюрьме. Подробности узнаете у куратора Алроя.

После того, как преподаватель вышел, я повернулся к Кагуре:

— Ты как?

— Даже не знаю. Боль была такой реальной, а сейчас… как будто ничего и не было.

— Да это ж психику нахрен сломать можно, — возмутился я. — Если я отцу на него нажалуюсь, он до конца жизни валенками торговать будет.

* * *

— Хочу изуродовать рожу этому учителю, — процедил Юкимура, шагая рядом с Оливером впереди нас с Кагурой. Его слова сочились злостью, словно яд.

— Ага, посадят тебя, Юкимура, и будем мы всем взводом тебе передачки таскать, — хмыкнул Оливер.

— Заткнись! — огрызнулся Юкимура, но тут же смягчился. — Я ведь за тебя, дурака, переживаю, — пробормотал он уже почти нежно.

— Оу… — протянул Оливер, явно не ожидавший такой откровенности. Он поспешил сменить тему, словно обжёгся о правду. — Кстати, где день рождения отмечать будешь?

— Дома, попрошу у Алроя увольнительную на завтра.

Кагура, уши которой, казалось, превратились в локаторы, так заслушалась, что не заметила, как врезалась в широкую спину Юкимуры.

— Ой, прости!

Юкимура обернулся. Вместо ожидаемой вспышки гнева на его лице промелькнула мягкая, почти робкая улыбка.

— Осторожнее! — сказал он тихо.

— Прости, — пискнула Кагура, словно мышонок. Видно, и её застала врасплох такая внезапная перемена в его настроении.

* * *

После вчерашней лекции мне всю ночь снились кошмары, так что утро выдалось паршивым. Из-за хронического недосыпа я был как выжатый лимон: то доспехи надену шиворот-навыворот, то никак не мог сейкен в ножны вложить. А сегодня, как назло, первое серьезное задание – патруль.

Кое-как справился с броней, впихнул меч в ножны и поплелся за Кагурой.

Все никак не могу привыкнуть к ее доспехам… точнее, к их отсутствию. Будь я девушкой, сгорел бы со стыда, разгуливая так по улице. И куда она только копье прячет?

– А где твой сейкен? – спросил я, стараясь не смотреть на… кхм… детали ее экипировки.

– Вот же он, – она провела рукой по небольшому наконечнику, закрепленному на поясе. – Я его трансформировала, чтобы в небоевом режиме он выглядел так.

«А что, так можно было?!»

Чувствую себя полным идиотом. Успокаивает лишь то, что я такой не один.

* * *

Мы спустились в полумрак подвала и направились к двери, из-за которой вчера, возникла черноволосая девушка. Сейчас, при свете тусклой лампы, она казалась еще более бледной, склонившись над ворохом бумаг на рабочем столе.

— Здравствуйте, — поприветствовала она нас, не поднимая головы.

— О, здравствуйте, вы помните меня?

— Конечно! Вы мне вчера очень помогли, — воскликнула девушка, наконец оторвавшись от бумаг. — Еще раз огромное спасибо!

Кагура бросила на нее равнодушный взгляд, словно удостоила своим вниманием уличную кошку.

— У нас сегодня патруль.

— Да-да! — нетерпеливо защебетала девушка, вновь погружаясь в бумаги. — Так, ваши фамилии?

— Хикару и Драго, — сухо ответила Кагура.

Она что-то искала, шурша пожелтевшими листами.

— Ага, вот: Оливер Уолкер, Кагура Хикару и Якоб Драго. Сегодня ваш маршрут – бедный квартал.

Девушка извлекла из стопки билеты и протянула нам.

— Вот ваши билеты на электричку.

— А почему всего два? — удивился я.

— Рядовой Уолкер изъявил желание добраться самостоятельно. Сказал, родители подвезут.

«Да ладно?! А так можно было?!» – пронеслось у меня в голове.

— И вот рации, — девушка протянула нам два устройства связи. — Как только прибудете на место, сообщите. И да, в бедном квартале уже десять лет орудует маньяк по кличке Вендетта. Будьте предельно осторожны, особенно ночью.

— А что делать, если мы встретим его? — спросил я, почувствовав неприятный холодок внутри.

Девушка вскинула на меня взгляд, и в ее глазах промелькнула искорка неподдельного ужаса.

— Бежать без оглядки, — серьезно ответила она.

Когда мы вывалились в коридор, Кагура заговорщицки наклонилась ко мне:

— Якоб, ты улавливаешь мои мысли?

— Не совсем.

— Мы райончик для бедных патрулируем. Знаешь, кто там живёт? Юкимура! Понимаешь, к чему я клоню?

— А к чему?

— У него сегодня днюха! Можем навестить, поздравить!

— Не думаю, что это хорошая идея,— я тут же надулся и руки в замок сложил.— Он же меня терпеть не может.

— Глупости,— отмахнулась она.— Решено, идём к Юкимуре чаи гонять!

Своего лица я, конечно, не видел, но уверен, что скривился, как старый башмак.

* * *

По Скайпии быстрее поезда не сыскать. "Красная стрела" — самый шустрый электропоезд на планете, пятьсот километров в час гоняет. И всего-то сотка галей за билет. Халява!

Гул в тоннеле резал уши, возвещая прибытие "Красной стрелы". Народ аж напрягся весь. Понимаю их. Все, как и я, готовы были ринуться в вагон и занять место у окна.

Поезд, с противным скрипом, медленно замер. Толпа сорвалась с места, словно стая голодных гиен. Мы с Кагурой успели урвать места, а то стоять три часа – то еще удовольствие.

— Осторожно, двери закрываются, — прозвучал бездушный голос, и поезд тронулся.

Прошел час, а народу меньше не стало. На каждой станции в вагон вливалась новая порция пассажиров – немного, но ощутимо.

— Ску-у-учно, — еле слышно пробормотал я и вытащил смарт, чтобы почитать новости. Лента пестрела заголовками о нераскрытых преступлениях в трущобах.

«Черный риелтор стал жертвой Вендетты».

Читаю дальше:

"Число жертв загадочного преступника растет, и горожане все чаще связывают эти убийства с деятельностью так называемого "Вендетты". Все жертвы обескровлены, а следствие подозревает причастность к преступлениям члена клана Рукетсу.

«Да уж, как неожиданно-то,»– подумал я.

Достал наушники, воткнул в смарт и засунул в уши. Кайф! Давно я так не расслаблялся. Музыка, этот хаос звуков, сейчас был как нельзя кстати. Трек с первого куплета зацепил.

Я закрыл глаза, запрокинул голову назад и не заметил, как вырубился. Сколько я проспал? Наверное, часа три. Вдруг кто-то вытащил наушник из уха и прошептал:

— Подъём, соня, — прозвучал голос Кагуры. — Приехали. Наша остановка.

Я зевнул и расплылся в беззаботной улыбке.

— Ого, уже? — лениво потягиваясь, я поднялся с сиденья. — Ну, пошли.

Кагура чинно вышла из вагона, а у меня шило в одном месте – выпрыгнул… и тут же по колено увяз в грязной луже.

— Да чё за фигня?

Подняв глаза, я обалдел. Вокруг простиралась какая-то жуткая дыра: обшарпанные дома, унылые лица – хоть глаз выколи. Захолустье, словно из прошлого века.

— Кстати, раз уж мне больше не надо притворяться братом, хочу опять длинные волосы, — заявила Кагура, как ни в чем не бывало.

У неё, как всегда, свои тараканы.

— Ну и клоака, — проворчал я, оглядываясь. — Не верится, что люди до сих пор так живут. Мирное время, как бы. Ни войны, ни бомбежек. Папа в курсе, вообще?

Задумавшись, я не заметил прохожего и нечаянно задел его плечом.

— Извини, — буркнул я, собираясь идти дальше.

— Стоять, фраер! — Меня грубо схватили за плечо и развернули. Передо мной стоял амбал, здоровенный детина, на голову выше меня.

— Тебе чего? — невозмутимо спросил я.

— Ты чё такой дерзкий, а? Ты хоть знаешь, кто перед тобой?

«Да плевать мне», — подумал я.

— Чё за базар-вокзал? — подтянулся второй гопник.

— Ща мы тут разберемся, — поддакнул третий, за ним четвертый.

— Сейчас ты узнаешь, с кем связался, — загорланила подоспевшая толпа.

— Это наш город, — заявил амбал, не выпуская моего плеча. — Мы — банда "Трущобные войска". Запомни, чтобы потом не забыть.

Я закатил глаза.

— Ребят, да мне реально пофиг.

— Якоб, заканчивай цирк, — спокойно сказала Кагура, словно это обычное дело. — Мне ещё в парикмахерскую надо успеть.

— Да понял, — буркнул я.

— Куда это ты собрался? — амбал не унимался. — Думаешь, уйти вот так просто, после того, как задел самого главу "Трущобных войск"?

Я вздохнул и, не говоря ни слова, раздал всем по одному удару. Мгновенно все попадали. Мы с Кагурой продолжили свой путь.

— Как думаешь, где в этой дыре парикмахерская? — спросила она.

— Понятия не имею, — пожал я плечами. — Можем попробовать спросить, но я бы на твоём месте не рисковал. Мало ли, что за парикмахеры работают в этом гадюшнике.

— Не-не, я слышала, тут есть крутой мастер.

* * *

Как говорится, язык доведёт куда угодно.

Парикмахерская ютилась на первом этаже обшарпанной двухэтажки. Видок – хуже не придумаешь, сразу ясно, что и сервис так себе, но если Кагура что-то вбила себе в голову, проще остановить комету.

Мы зашли внутрь.

А там оказалось не так уж и плохо. Вполне себе обычный салон: кафель сверкает, несколько зеркал с креслами, раковина и всякая всячина для стрижки-укладки. Пахло шампунем и слышалось жужжание машинок.

— Здравствуйте! — Кагура подлетела к стойке. — Я хотела бы нарастить волосы, у вас есть свободный мастер?

— Добрый день! Да, мастер Эдвард как раз свободен, он вышел на перекур. Присаживайтесь пока вот сюда, — белозубая девица указала на диванчик для клиентов. — Сейчас подойдет.

«Эдвард… Что-то знакомое».

— Прошу прощения за ожидание, — к нам подошел парень моего роста в обтягивающей полосатой водолазке и кожаных штанах. На бедрах у него была повязана специальная штука с кармашками, а там – расчески, ножницы, зажимы…

Кагура покраснела.

— Я хотела бы нарастить волосы, — а румянец-то у нее знатный, сразу видно, парень не обделен вниманием.

Я заревновал. Действительно, парниша довольно милый, хотя и бледный, как вампир, волосы пепельные, явно крашеные, до плеч, глаза серые. И видно, что за собой следит – фигура спортивная.

— Сейчас все сделаем, — ответил Эдвард и жестом пригласил Кагуру в кресло.

Я развалился на диванчике и смотрел, как он колдует, достает инструменты и накидку, которую завязал на шее Кагуры.

— Что-нибудь необычное? — он включил режим профи и протянул ей палитру цветных прядей. — Или просто хотите длинные волосы?

Кагура задумалась. Видно было, что прикидывает, как на ней будут смотреться разные цвета.

— Хотелось бы что-то эдакое, но в академии у нас строгие требования к внешнему виду.

— Понял. Длина какая?

— До поясницы.

— Отличный выбор, — он наклонился к ее уху и что-то прошептал. Я не услышал, но увидел в зеркале его ухмылку. Не понравилось мне это.

— Редко увидишь девушку в военной форме, — он явно клеился к Кагуре.

— Все так говорят, — она мило ему улыбнулась.

«Раздражает!»

— Какой курс?

— Первый. Мы с напарником сейчас в патруле.

— Солдат в парикмахерской – служба идет.

Кагура захихикала.

«Ха-ха-ха, очень смешно. Нет!»

Дальше стало скучно. Наращивание – это такая тягомотина… Минут через тридцать я вырубился.

— Ну что, любуйся! — услышал я сквозь сон, открыл глаза и посмотрел на часы. Три часа! Три чертовых часа эта процедура длилась!

Эдвард уже снимал с Кагуры накидку.

Кагура несколько минут вертелась перед зеркалом, потом повернулась к стилисту и улыбнулась:

— Спасибо, получилось даже лучше, чем было до стрижки.

Он улыбнулся в ответ, а потом снова стал деловым:

— Со временем свои волосы отрастут и наращенные пряди немного опустятся. Через месяц-два нужно будет сделать коррекцию.

— Хорошо, тогда я приду к вам, — Кагура полезла в карман за кошельком. — Сколько с меня?

— Пять тысяч галей.

Девушка протянула купюру, Эдвард – свою визитку.

— Вот мой номер телефона, звоните.

Она кивнула, развернулась и пошла ко мне. У меня аж дыхание перехватило! Густые светлые волосы струились по спине легкой волной. Длинные волосы определенно добавили ей женственности и сексуальности.

— Ну как? — она покружилась.

— Мне очень нравится, — я улыбнулся, но моя улыбка тут же скисла, когда она добавила:

— Мастер Эдвард такой нежный… Я обязательно приду к нему на коррекцию.

«Хоть я с ним и не знаком, а этот Эдвард меня уже бесит!»

— Пошли отсюда, — буркнул я. — Нам еще подарок Юкимуре выбирать.

— Да, пошли, — согласилась она.

* * *

Семья Юкимуры ютилась в неказистом бревенчатом домишке, словно старающемся слиться с окружающей нищетой.

Я, переминаясь с ноги на ногу, наблюдал, как Кагура нажала на кнопку звонка. Электричество в трущобах распространяется со скоростью улитки, нужно очень и очень долго давить на кнопку, прежде чем звонок начнет звенеть. Это очень удобно для тех, кто звонит в дверь и убегает.

Дверь распахнулась, и на пороге возник коротышка.

— Здравствуйте, вы к кому?

«Ну надо же, Юкимура в миниатюре!» – пронеслось у меня в голове.

— Мы к Юкимуре, на день рождения,— пропела Кагура, слегка склонив голову.— А ты, наверное, его младший брат?

— Да,— мальчик кивнул, сверкнув щербатой улыбкой.— Меня зовут Сэм.

— Очень приятно, Сэм! Я — Кагура,— представилась девушка и бросила на меня короткий взгляд.— А это…

— Что этот клоун здесь забыл?

Не успела Кагура вымолвить и слова, как в дверях появился сам Юкимура. Его взгляд, полный нескрываемой неприязни, буравил меня насквозь.

Глава 7

Мальчик хихикнул в ладошку.

— Хи-хи, клоун.

— Я тоже рад тебя видеть, Юкимура,— ответил я и мысленно добавил: «Нисколько!».

Девушка подошла к имениннику и протянула ему маленькую коробочку, завернутую в синюю подарочную упаковку.

— С Днём рождения, Юкимура!

— Подарок? — Юкимура удивился. — Мне?..

— Тебе-тебе,— подтвердила Кагура, кивая.

Юкимура вздохнул и принял подарок, не зная, что с ним делать.

— Открой его,— подсказала она.

Он развернул упаковку.

— МP3-плеер. Слишком дорогой подарок, я не могу его принять,— он протянул Кагуре плеер обратно.

Однако девушка наотрез отказалась:

— Просто заткнись и бери подарок,— сказала она, оставляя виновника торжества без аргументов.

— Ладно, спасибо,— угрюмо поблагодарил он. Впервые слышу от него слова вроде «спасибо» за всё время, что я его знаю. Хоть Юкимура старался не подавать виду, я заметил, что внутри он светится от счастья.

Мы прошли на кухню. Я в шоке осмотрел помещение: протёртые кресла, старая посуда, облезлые полотенца, ржавая плита и раковина… Оливер уже сидел за столом, и, хотя это помещение больше напоминало мне хлев, еды было предостаточно. Я сразу понял, что всё домашнее, так как заметил во дворе теплицу.

— О, ребята, вы добрались! — Оливер помахал нам рукой.

— Вот и вся гоп-компания собралась,— худой мужчина достал пузырь из нагрудного кармана пальто.

— Ты чё, вконец сдурел, старый? — Тучная женщина в фартуке ударила мужчину полотенцем. — Им восемнадцати нет.

— А кто им предлагает? — быстро отмазался тот. — Это я себе. За шестнадцатилетие моего сына! — произнёс мужчина тост и хряпнул прямо из горла.

Судя по всему, они — родители Юкимуры. А мама братьев — та ещё штучка. Дети-то не похожи на родителей, но им об этом знать ни к чему.

— Ну что стоите, как не родные? — обратился к нам мужчина. — Присаживайтесь.

Мы сели. В этот момент недалеко от дома проехал поезд, и по полу прошла волна, всё тряслось и ходило ходуном… это жесть: звук, вибрация и дребезжание по всей квартире. Нам пришлось придерживать посуду, чтобы она не рухнула со стола. Ночью тоже так?

— Меня зовут Константин,— после того, как стало тихо, представился отец Юкимуры, — а это моя жена Любочка.

— Очень приятно! Кагура,— представилась она. — А это Якоб.

— А я не знала, что сейчас женщин принимают в военное училище,— сказала Люба.

— Не принимают,— честно призналась Кагура,— но для меня сделали исключение.

— А я считаю, что правильно, что не принимают,— вмешался в разговор глава семейства, сделав глоток. — Если все женщины пойдут воевать, то кто будет обслуживать?

«Резонно, но я считаю, лучше греть дома жопу в тепле, чем рисковать своей жизнью».

Кагуру перекосило, а Любаша сложила руки в боки и посмотрела на мужа, как бык на красную тряпку:

— Обслуживать, значит?

— Я хотел сказать — хранить домашний рычаг, тьфу ты, очаг.

«Моя мачеха в буквальном смысле хранительница домашнего рычага. Всё, что нужно, это кнопку нажать, и еда сама приготовится, а пылесос сам пыль соберёт и полы помоет».

— Именинник, а ты чего притих? — отец обратился к Юкимуре за поддержкой.

— А что говорить, если всё уже сказано? — спокойно ответил он.

— Ты скучный, а я ведь трезво рассуждаю.

— Это кто тут трезво рассуждает? — посмеялась Люба. — Ты же третий день не просыхаешь.

— А ну цыц!— мужчина топнул. — Имею право: у сына день рождения. Ща назло целую бутылку из горла садану!

— Я тебе ща садану,— женщина замахнулась на него локтем.

Тот примирительно поднял руки «ладно-ладно, молчу» и реально замолк до конца трапезы.

— Бра-а-а-тик,— к Юкимуре пристал Сэм, дёргая его за свитер. — Давай покажем гостям нашу комнату.

— Сэм, давай не сейчас,— отмахнулся Юкимура.

— Ну бр-а-а-тик,— Сэм продолжал теребить брата за свитер.

Юкимура был явно недоволен, что ему не дают нормально поесть, и поэтому ему лишь оставалось посадить брата себе на колени, иначе он так и будет зудеть, пока ему не уделят должного внимания.

— Сиди тихо.

А это мило. Когда-то и я хотел себе братика, но это было давно. Сейчас я благодарен судьбе, что я единственный ребёнок.

«Эдвард, почему я снова вспомнил это имя?»

* * *

Когда вся еда исчезла в желудках, братья провели нас в свою комнату. На удивление, там было на редкость чисто. Две кровати делили пространство. На Сэмовой половине в корзине уютно расположились игрушки, а стены украшали детские рисунки. Сторона Юкимуры, напротив, дышала мрачной серьёзностью: тёмно-серые и чёрные тона, постеры рок-групп, от которых у меня глаза загорелись – я сам их слушаю! Рядом с кроватью стоял письменный стол, заваленный учебниками и исписанными стихами листками. Вот уж не ожидал, что он стихи пишет! А в углу приметил электрогитару.

— Умеешь играть?

— Так, балуюсь, — буркнул Юкимура и тут же, как цепной пёс, огрызнулся, когда я потянулся к инструменту: — Не трогай!

Я машинально отдёрнул руку.

— Сыграешь для нас? — взмолилась Кагура.

— Не люблю играть на публику, — отрезал Юкимура.

— Ну, пожалуйста, — перед её щенячьими глазками даже он не устоял.

— Ладно, только недолго.

Именинник осторожно взял гитару. Сначала нежно провёл рукой по её изгибам, потом мягко коснулся струн. С таким трепетом, будто в руках у него не просто инструмент, а величайшая реликвия.

И полились звуки. Лёгкая, незамысловатая мелодия рождалась под его тонкими, длинными пальцами.

Время пролетело мгновенно. Надо признать, играет он круто. Я давненько вынашиваю идею собрать свою рок-группу, и тут меня осенило: а что, если позвать Юкимуру?

— Где ты так научился? — спросил я.

— Сам, — отрезал он.

— Я тоже немного умею. Мечтаю о собственной группе.

— Правда? — засиял Оливер. — А я на фортепиано могу! Буду клавишником.

— Отлично! — я по-братски обнял Оливера за плечи. — Надо только барабанщика и ещё одного гитариста найти.

Юкимура испепелил меня взглядом, но промолчал.

— Эх, а у меня талантов особых нет, — загрустила Кагура.

— И у меня, — поддержал её Сэм.

— Тебе, юноша, спать не пора? — вдруг спросил Юкимура.

— Не-а, — тот показал ему язык.

— Мы подождём на улице, пока ты брата уложишь, — предложила Кагура, и, взяв меня и Оливера под руки, вывела нас из комнаты. Мы миновали кухню и направились к выходу.

На крыльце перед нами открылась мрачная панорама ночных скайпийских трущоб. Ни ярких вывесок, ни приветливых огоньков. Лишь обшарпанные дома, утонувшие в полумраке. Луна едва пробивалась сквозь пелену облаков, затянувших чёрное небо. Вскоре к нам присоединился Юкимура и устремил взгляд ввысь. Светлые пряди волос трепетали на ветру.

Внезапно я почувствовал неудержимое желание удовлетворить своё любопытство.

— Юкимура, а почему ты хочешь стать военным?

Я стоял поодаль от остальных. Оливер и Кагура с испугом переглянулись, а потом дружно отступили на шаг назад. Юкимура повернулся ко мне и медленно пошёл навстречу, словно собираясь вмазать мне по физиономии. Взгляд его был прикован ко мне.

Он остановился в нескольких шагах. Янтарные глаза Юкимуры сузились.

— Ты же видишь, как мы живём, — он нахмурил брови. — Это спасёт мою семью от нищеты. — В его голосе не было и намёка на презрение, как будто он говорил с равным. — Хочу, чтобы родители гордились мной. И ещё — доказать всем остальным, что хорошим военным может стать даже тот, у кого в роду не было ни одного сильного одарённого. Доказать, что успех зависит только от тебя, от твоих усилий, а не от родовой крови.

Его голос звучал тихо и спокойно, но я чувствовал скрытое напряжение и обиду.

Издавна сильные одарённые притесняли слабых, считая их недостойными. До сих пор жива теория, что союз со слабым одарённым ослабляет силу потомков и ведёт к вымиранию магии, ведь она передаётся генетически. Чистота крови – вот главный фактор. Клановые способности настолько ценились, что кровь берегли как зеницу ока. Чтобы не испортить карму клана, одарённые вынуждены были жениться на кузенах и кузинах.

При таком раскладе Юкимуре пришлось приложить титанические усилия, чтобы его вообще допустили к экзаменам. Теперь я понял, почему он так на меня взъелся. Мне бы тоже не понравилось, если бы сынок богатенького папочки заявился на всё готовенькое, обесценив мои старания.

— Ясно, — ответил я. На этом наш разговор закончился. Я не стал настаивать на продолжении темы.

Внезапно в кармане затрещала рация.

— Стрелок-радист Эстель Аманэ вызывает Якоба Драго, — услышал я голос скромной девушки.

— Приём, — ответил я.

— Сработка сигнализации на улице Ивановской. Срочно прибыть на место. Высылаю координаты…

На телефон пришло SMS.

Я глянул на дисплей и ответил:

— Понял. Скоро буду.

На гаджеты Оливера и Кагуры тоже пришли сообщения.

«Оливер Уолкер и Кагура Хикару. Улица Александровская, разбойное нападение, нужна срочная медицинская помощь. Координаты высланы».

— Есть! — отозвалась Кагура.

— Якоб один в патруль пойдёт? — в голосе Юкимуры прозвучало беспокойство. — Не рановато ли?

Я мысленно ухмыльнулся.

«Мне показалось, или он реально за меня переживает?»

— Да, наверняка, ложная сработка, фигня какая-то, — отмахнулся я. — Если хочешь, можешь помочь Кагуре и Оливеру.

— Не хочет, у него вообще-то день рождения, — перебила Кагура.

— Не решай за меня! — огрызнулся Юкимура. — Я иду!

— Ну, вот и договорились, — вздохнул я. — Встречаемся на этом месте.

Остальные кивнули.

* * *

Координаты подтверждали – сработала сигнализация в той самой парикмахерской, которую мы с Кагурой сегодня посещали. Как и думал, ложная тревога. Вокруг – ни души. Уже собрался было уходить, но вдруг будто кожей ощутил чье-то присутствие, словно голодный зверь затаился в тени переулков. Чувство опасности обволакивало, липкое и густое, как кровь

Я шагнул в переулок.

Бледный лунный свет едва пробивался сквозь густую ночную завесу, высвечивая кошмар: багровые лужи, кровавые следы и разводы – смрад бил в нос. Прямо на земле – тела тех гопников, с которыми мы утром повздорили. А в центре всего этого, спиной ко мне, стояла фигура.

«Парикмахер?»

Как только увидел эти пепельные волосы, сразу узнал его. Именно от него исходила эта давящая, угрожающая аура.

«Он и есть Вендетта?».

В этот момент он медленно обернулся, оглядываясь через плечо. Глаза красные, как кровь. Сомнений быть не могло: он из клана Рукетсу.

Внутри что-то болезненно кольнуло, и я, словно сквозь пелену, услышал слова отца:

«Запомни, сын мой: есть кое-кто, кому ты никогда не должен доверять, какие бы ни были обстоятельства. Никогда, ты меня слышишь? Не смей доверять никому из клана Рукетсу».

Глава 8

— Тот самый первокурсник…— на лице Вендетты читалось разочарование, будто я обломал его ожидания и лишил веселья. — И что прикажешь с тобой делать, а, вундеркинд? Видел мое лицо? В курсе, чем я тут промышляю? По всем канонам жанра, тебя бы сейчас пустить на фарш, но, чую, вкус у такой юной поросли будет хуже, чем у прошлогодних носков. Понимаешь намек, белобрысый? – Он оскалился, демонстрируя клыки.

Но я не дрогнул, смотрел ему прямо в глаза.

— Тебе это даром не пройдет, ты, гребаный убийца!

В мгновение ока он испарился, словно растворился в полумраке.

«Куда он делся?»

Я заметался взглядом.

И тут, прямо за спиной, раздался смешок.

— Я здесь.

«Телепорт, что ли?»

Только этим можно было объяснить такую скорость.

Я резко выхватил сейкен и развернулся.

Удар, скрежет металла.

Вендетта заблокировал мой клинок.

— Ой, прости, не удержался – сломал твою зубочистку.

«Как?»

Я отпрыгнул в шоке.

«Сейкен сталь режет как масло, а он пальцем его сломал?»

Вендетта ухмыльнулся.

— Вижу, у тебя там в голове сейчас процессор завис: как я так легко сломал твой сейкен? — Его ухмылка растянулась по лицу, словно расплавленный сыр, и он небрежно добавил: — Ты ведь вроде как будущий вояка, не совсем уж одноклеточный, должен был хотя бы краем уха слышать про вампиров и про то, как ваши предки пытались нас ядерным оружием извести? — Голос спокойный, будто о погоде говорит. — Так вот, дружок, я — вампир. И твоя фитюлька для меня что-то вроде щекотки перышком. Совершенно, абсолютно, категорически по барабану. Как горох об стенку. Понял, да? Или мне азбукой Морзе на лбу выстучать?

Словно «монстр» пришло мне в голову, но потом я взял себя в руки. Даже если физическая прочность позволяет вампиру пережить ядерный взрыв, она — ничто против разложения на атомы.

— Нет! — Я мотнул головой, развернулся и дал деру. Пусть думает, что я испугался. Я еще ударю в нужный момент, чтобы уничтожить эту мразь. Сейчас надо просто бежать, со всех ног. Сзади послышался мелодичный свист. Я обернулся на бегу. Вендетта неспешно шел следом, засунув руки в карманы кожаных штанов.

Только я отвернулся, как тут же во что-то врезался и отлетел. В следующую секунду я уже понял, что это был Вендетта.

«Точно телепорт. Готов был поклясться, что он шёл за мной».

И снова он исчез, а его голос прозвучал прямо за спиной:

— Бесполезно бежать. От Вендетты никто не уходил.

— Хэх, — усмехнулся я. И, не разворачиваясь, саданул лучом света из ладони правой руки, просунув её под левой подмышкой. Потом оглянулся через плечо, чтобы увидеть, попал или нет.

Вендетта легко отскочил, и стоило ему лишь коснуться земли, он с рёвом, как пуля, полетел в мою сторону. Я рефлекторно встал в защитную стойку, заслонив руками голову. Сам не знаю, как успел среагировать. Многочисленные спарринги в академии выработали мою реакцию до автоматизма — это единственное объяснение.

Я надеялся на броню, но Вендетта пробил брешь в моей защите и ударил кулаком снизу в подбородок. Хрустнула шея. Мир поплыл перед глазами, когда я рухнул на землю, но, кажется, он специально не бил в полную силу, чтобы сразу не прикончить.

— Гад!

— Хе-хе, — этот звук снова просочился в воздух, словно змеиный плевок. Ухмылка же, тем временем, расползлась по его лицу, словно плесень по старому сыру, грозясь заслонить собой все остальное. Да, вблизи этот карнавал безумия выглядел еще противнее. – Неужели ты, наивный чудак, всерьез полагал, что ЭТО… – он брезгливо скривился, словно попробовал что-то тухлое, – …твое жалкое подобие атаки, действительно меня хоть как-то заденет? Да ты меня рассмешил до колик, право слово! Может, попробуешь станцевать мне джигу, раз уж решил развлекать меня своими жалкими потугами?

— Гр-р-р! — Меня бесили его насмешки. Я с трудом поднялся, выставил руку и направил было ладонь в его сторону, но он тут же дал мне пинка ногой с разворота.

Удар уничтожил мою броню, я пробил стену и оказался в каком-то помещении.

— Тебе еще рано со мной тягаться, малец, — он шел ко мне, хрустя обломками под ногами, и явно наслаждался моментом. — Хотя, надо признать, потенциал у тебя есть. Лет через десять, если звезды сойдутся и ты будешь прилежно зубрить теорию кулачного боя по комиксам, возможно, и сможешь мне достойный отпор дать.

Вендетта присел рядом на корточки.

— Придумал, — промурлыкал он, склонившись ко мне, будто желая поделиться сокровенным секретом. – Сделаю из тебя свою марионетку и буду дёргать за ниточки. Но не переживай, это будет как укус комара! Почти ничего не почувствуешь. — прошептал он мне на ухо, а потом медленно наклонился к моей шее.

— Пошел в задницу! — прохрипел я, попытался оттолкнуть его от себя, хотя знал, что это бесполезно.

Огненная боль пронзила шею, я застонал. Было так больно, что меня затрясло.

«Этот гад меня укусил!»

Боль усиливалась вместе с чавкающим звуком, с которым Вендетта пил мою кровь.

Внезапно вампир отшатнулся и странно посмотрел на меня, будто через кровь получил мои воспоминания и что-то его напугало.

Я отполз к стене, прижимая рукой рану на шее.

— Я сын старосты! — заорал я. Наверное, именно это его и напугало. — Если со мной что-то случится, ты – труп!

Все знают, что со старостой шутки плохи.

– О, прелестно, я отыскал ценный экспонат для своей коллекции! – промурлыкал Вендетта, расплывшись в улыбке, от которой у меня по спине пробежал табун мурашек. Эта улыбка обещала не чаепитие с плюшками, а сеанс мучительной кровопотери. Он картинно вскинул палец и алые нити из моей свежей шейной раны, словно зачарованные, устремились ввысь, повторяя его жест. Вопль ужаса вырвался из моей глотки. – Знаешь ли ты, мой юный друг, – тянул он, словно профессор на скучной лекции, – что вампиры – не просто анемичные личности, пьющие томатный сок по ночам? Мы можем дирижировать кровью! Да-да, не только своей, но и чужой, такой аппетитной на вид. Я мог бы выкачать из тебя всё до последней капли этим волшебным пируэтом пальца. Представляешь, какой фонтан был бы? – Он слащаво улыбнулся и водрузил подбородок на ладонь, изображая мыслителя. Я замер, дышал как мышь перед котом.

– Но, увы, это было бы слишком банально, предсказуемо, даже, осмелюсь сказать, не креативно. Ты мне еще нужен, – сладко пропел он. – До скорой встречи в эфире!

Он фамильярно щёлкнул меня окровавленным пальцем по носу, размазав остатки моего здоровья по лицу, и испарился с грацией фокусника, оставив меня наедине с осознанием собственной никчемности и желанием немедленно принять душ.

* * *

Зрение помутнело и поблекло. Боль от укуса пронзала насквозь. Сознание мутилось, словно в дурмане, и я почти ничего не понимал. Мир вокруг плясал дикую кадриль, покачивался, как палуба корабля, брошенного в пасть разъяренного шторма. Я судорожно цеплялся за стены домов, лишь бы не рухнуть в эту бездну. Как я доковылял до дома Юкимуры, осталось для меня загадкой.

У самого порога, когда черная бездна уже тянула ко мне свои липкие пальцы, я услышал голос Кагуры:

— Якоб!.. – Она присела рядом, и я почувствовал ее прикосновение. – О боже мой! – Ее руки заметались вокруг моей шеи, отчаянно пытаясь унять кровотечение магией. – Она не заживает… почему?

— Нужно вызвать скорую, – встревоженно произнес Оливер.

— Сначала занесем его в дом, – распорядился Юкимура. – Помоги мне.

Едва они подняли меня, земля предательски выскользнула из-под ног, и перед глазами вспыхнули хороводы разноцветных искр. Дальше – провал. Я не помню, как меня уложили в постель. Обрывки фраз долетали до меня, но смысл их утекал сквозь пальцы, растворяясь в густом тумане. А потом – только бездонная, всепоглощающая тьма. Лишь изредка в ней проскальзывали слабые проблески света, чтобы тут же сгинуть, вновь оставляя меня один на один с непроглядной пустотой.

Последнее, что я помню – это короткое пробуждение в машине скорой помощи. А затем – вновь падение в черную пропасть.

* * *

Сознание вернулось ко мне с первыми лучами рассвета. Я лежал в больнице. По крайней мере, так казалось…

«Как вы могли это допустить?! — Отцовский крик резанул слух из коридора. — Первокурсник не должен был там находиться!».

«Произошла чудовищная ошибка, — оправдывался директор. — Уверяю вас, виновные понесут заслуженное наказание».

«Если с Якобом что-то случится, виноваты будете вы! Где главврач? Я требую перевода сына в элитарную клинику! Немедленно!».

«Разумеется, — раздался спокойный голос Интегры. — Как только его состояние стабилизируется».

«Нет, — отрезал отец. — Перевести его нужно сейчас».

«Якоб всё ещё в критическом состоянии. Укус мутанта… паразитарное заражение. Счет идет на минуты. Необходима экстренная процедура».

Словно ледяной душ окатил. Паразиты? Внутри меня? От одной мысли кровь застыла в жилах.

«В чем заключается эта процедура?» — спросила мачеха.

Её присутствие стало для меня неожиданностью.

«Придется полностью заменить кровь. Она, к сожалению, уже едина с паразитами. Полное переливание».

«Я не позволю этого! И уж тем более в этой дыре!».

Дело не только в заботе. Отец понимает: технически я буду мертв. Интегре придется меня убить, чтобы вернуть к жизни.

«Это действительно необходимо?» — Мачеха тоже напугана?

«Да, — твердо ответила Интегра. — Звучит ужасно, но другого выхода нет».

«Я не позволю какой-то… женщине решать судьбу моего сына! Я привлеку лучших специалистов!».

«Конечно, позже вы сможете вызвать любых медиков, но сейчас дорога каждая секунда».

«С чего я должен доверять… женщине? Одна тут уже наворотила дел».

«У вас нет выбора, уважаемый староста. Ваш сын погибнет, если мы не вмешаемся. Мне нужно ваше согласие. Решайте».

Отец замолчал, борясь с собой.

«Пожалуйста… спасите Якоба!» — взмолилась мачеха.

* * *

Обветшалый двухэтажный дом в трущобах Скайпии отталкивал с первого взгляда: облезлая краска, кривые граффити, заляпанные окна, сквозь которые едва пробивался свет.

Эстель вернулась домой, когда за окном уже сгустилась синева. Подъезд встретил ее унылым запахом сырости и облупившейся штукатуркой, готовой осыпаться с потолка и стен. На щербатых ступеньках словно кто-то специально оставил выбоины. Нужная дверь на втором этаже – старая, металлическая, вся в царапинах.

В тесной прихожей, заставленной огромным шкафом, царил полумрак. Эстель щелкнула выключателем и, прислонившись спиной к шершавым обоям, принялась стаскивать туфли.

Оставив их на полке и повесив куртку на один из торчащих крючков, она прошла в комнату.

Комната оказалась крохотной: видавший виды шкаф громоздился у стены, а единственное окно с заляпанными стеклами было задернуто поблекшей шторой. В центре – круглый стол, заваленный газетными вырезками с новостями об убийствах Вендетты. Эстель положила свою газету к остальным. На первой полосе, над фотографией Якоба, кричал заголовок:

«Сын старосты едва не пал жертвой Вендетты».

Ниже:

«Роб Драго объявил войну Рукетсам?».

Эстель опустилась в кресло. Уголок ее губ дернулся в странной улыбке, когда взгляд устремился на её главное творение. На стену.

Больше половины стены, от пола до потолка, было заклеено газетными вырезками и фотографиями одного и того же убийцы. Самого прекрасного убийцы, которого только можно представить! Пепельные волосы, алые, словно кровь, глаза, в которых можно утонуть и не заметить, милая, но безумная ухмылка, точеная фигура…

«Я люблю тебя, Вендетта. Всё это ради тебя. Я знаю, мы обязательно встретимся, и ты полюбишь меня, ведь иначе и быть не может!..»