Кровавый катализатор

Глава 1

Человек — существо до крайности самонадеянное. Мы строим планы на десятилетия вперед, берем кредиты, переживаем из-за несданных зачетов, ссор в интернете и невымытой посуды, свято веря, что впереди еще целый океан времени. В реальном мире, оставшемся где-то за непреодолимой гранью пространства, меня звали Кириллом. Обычное человеческое имя, двадцать один год от роду, потрепанный студенческий билет в кармане и статус того, кого профессора на кафедре с кислой миной называли «неудобным талантом».

У меня были феноменальные, почти противоестественные способности к биохимии и органическому синтезу. Я не просто зубрил учебники — я буквально видел молекулярные цепочки с закрытыми глазами. Мог по малейшему изменению вязкости и оттенку осадка определить ошибку в синтезе сложнейших соединений, на лету рассчитывал кинетику реакций и брал призовые места на всероссийских олимпиадах. Вот только за чистый ум в нашем мире никто не платит по умолчанию. Платить приходилось мне самому — за аренду убогой однушки на окраине с видом на промзону, за бесконечные счета и за пустой холодильник, в котором мышь повесилась бы от безысходности. Поэтому ночами я вкалывал лаборантом в токсикологическом центре. Отмывал штативы, вручную калибровал капризные центрифуги, дышал парами этилацетата и глушил дешевый растворимый кофе вперемешку с ядовитыми энергетиками. Хронический недосып, постоянная тахикардия и нервное истощение стали моим привычным фоном. А за пару недель до конца проявилась та самая аномалия.

В лаборатории руки страдают в первую очередь: сколотые края мензурок, хрупкие стеклянные капилляры, заусенцы на металлических автоклавах. Мелкие порезы на пальцах были делом будничным. Но однажды ночью, отдраивая стальной бак, я глубоко содрал кожу на подушечке указательного пальца правой руки. Выступила кровь. Я машинально потянулся за спиртовой салфеткой и замер. Моя кровь вела себя совершенно противоестественно. Она не растекалась по кожным бороздкам, как положено любой нормальной жидкости с ее стандартным поверхностным натяжением. Она мгновенно свернулась в идеальную, неестественно тяжелую сферу с густым рубиновым отливом. А внутри этой алой капли, словно микроскопическая золотая взвесь в коллоидном растворе, пульсировали крошечные светящиеся искры.

* Кап. *

Тяжелая капля сорвалась с пальца и упала прямо в мерную колбу на моем столе. Там отстаивался забракованный, помутневший экстракт пустырника — спирт окислился, выпал бурый хлопьевидный осадок, раствор протух и подлежал утилизации. 1В ту же секунду колба в моих руках ощутимо нагрелась. Жидкость внутри тихо, яростно зашипела. Я как завороженный смотрел, как хлопья мертвого осадка на глазах растворяются без следа. Бурая муть исчезла за считанные секунды, сменившись кристальной, слепящей прозрачностью горного хрусталя. А из горлышка вырвался такой мощный, концентрированный аромат свежей мяты и грозового озона, что у меня моментально пробило заложенный нос.

Мой скептический ум ученого категорически отказался верить глазам. «Галлюцинация от паров органических растворителей. Переутомление. Психоз». Дрожащими руками я отобрал пробу шприцем и загнал ее в масс-спектрометр. Прибор выдал график, от которого у меня мороз продрал по коже: чистота действующего алкалоида составляла 99,98%. Идеальная молекулярная структура. Полное отсутствие побочных токсинов. И главное — реакция произошла самопроизвольно, без ферментов, без давления и без подвода внешней тепловой энергии. Просто от контакта с одной каплей моей крови. Я повторил опыт на ржавой водопроводной воде: одна капля — и тяжелые металлы с оксидами железа моментально связались в плотный нерастворимый осадок на дне, а сама вода по минеральному составу превзошла альпийские ледниковые источники.

«Это безумие. Так не бывает. Закон сохранения энергии и второе начало термодинамики никто не отменял», — повторял я себе каждую ночь. Я завел отдельный зашифрованный блокнот, прятал его под матрасом, выстраивал цепочки уравнений. Неизвестный каталитический белок? Аномальная мутация кроветворной системы? Квантовые эффекты в гемоглобине? Но разгадать эту тайну я не успел. Наступил тот самый вторник. Три часа ночи.

После двух суток непрерывной работы я сидел в тесном совмещенном санузле на фаянсовом «белом троне». В висках набатом молотило бешеное давление, голова раскалывалась на части. Чтобы не рухнуть лицом в кафель, я тупо листал ленту коротких роликов в телефоне. И вдруг наткнулся на дикий, абсолютно абсурдный треш-стрим: какой-то невменяемый блогер с выпученными глазами орал дурным голосом, пародируя средневекового глашатая, размахивал бутафорским мечом и нес первосортную ахинею про «великую бурмалду» и «орден фруктового пива». На фоне чудовищного нервного истощения эта тупая бессмыслица сработала как детонатор. Я заржал. Сначала хрипло, сквозь сжатые зубы, потом во всю глотку, до колик в животе и слез из глаз. И прямо на пике этого истерического хохота в грудине что-то с сухим, отчетливым звуком щелкнуло. Будто лопнула перетянутая струна рояля. Воздух моментально кончился. В глазах полыхнуло черным пламенем. Сердце заколотилось с бешеной аритмией, а затем камнем оборвалось в пустоту. Телефон со скользким стуком упал на коврик. «Острая сердечная недостаточность… фибрилляция желудочков… — успел бесстрастно зафиксировать мой угасающий мозг.

— Господи, какая позорная смерть. В двадцать один год, в туалете под дурацкий тикток… Реанимация даже дверь взломать не успеет…» В предсмертной агонии я инстинктивно вцепился пальцами в край раковины, содрав кожу на руке. Тяжелая капля крови сорвалась вниз.

* Кап. *

И мир поглотила абсолютная ледяная тьма.

Смерть представлялась мне полным отключением питания. Щелчок рубильника — и тишина. Темнота без мыслей и образов. Но темнота вдруг запахла хвоей. Густым, влажным, невероятно сочным запахом прелых сосновых игл, терпкой смолы и цветущего лесного мха. Я судорожно втянул носом этот воздух, закашлялся от его непривычной густоты и рывком распахнул глаза. Надо мной шумел гигантский изумрудный шатер. Невероятные, циклопические деревья со стволами цвета темного янтаря уходили в небо на добрых шестьдесят-семьдесят метров, сплетаясь ветвями в живой лазурный купол. Сквозь листву струились косые золотые лучи солнца, а в воздухе медленно дрейфовали светящиеся пылинки, похожие на крошечных золотых светлячков. Птицы выводили замысловатые рулады на таких кристально чистых частотах, каких я в жизни не слышал в душном мегаполисе.

— Какого черта?.. — вырвалось у меня осипшим, сорванным голосом.

Я дернулся, попытался резко вскочить, но ноги запутались в густом сизом мху, и я с размаху плюхнулся обратно на пятую точку. Сердце в груди колотилось как безумное — но оно билось! Никакой боли за грудиной. Никакой больничной палаты, капельниц и электродов дефибриллятора. И тут до меня дошло следующее. На мне не было абсолютно ничего. Ни больничной сорочки, ни трусов, ни джинсов, ни часов на запястье. Я сидел посреди первобытного леса абсолютно голым, словно только что вылез из материнской утробы. Паника накатила холодной, удушливой волной.

«Так. Дыши. Дыши глубже, Кирилл, — застучало в висках. — Что происходит? Я в коме? Это кислородное голодание коры головного мозга после клинической смерти? Мой мозг генерирует предсмертные галлюцинации? Или меня откачали, а потом какие-то ублюдки вывезли голым в глухой лес ради розыгрыша? Спецслужбы? Сектанты? Эксперимент над моей аномальной кровью?!»

Я со всей силы ущипнул себя за бедро. — Ау-у-у! — вскрикнул я от острой, режущей боли. Кожа мгновенно вспыхнула красным пятном. Ветерок холодил мокрую от пота спину, вызывая крупные мурашки. Тактильные рецепторы, температурная чувствительность, проприоцепция — все работало безупречно. Это не был сон. Сны не бывают настолько пугающе детализированными. Я опустился на четвереньки, судорожно прикрывая срам одной рукой, и стал лихорадочно озираться по сторонам. Поляна была замкнута со всех сторон сплошной стеной колючего кустарника с длинными фиолетовыми шипами. Чуть правее из земли вздымался гигантский узловатый корень, толщиной превосходивший вековой дуб, и терялся где-то в лесной чаще.

Пытаясь опереться на грунт, чтобы встать на дрожащие ноги, я неловко насадил подушечку пальца на острый край кремниевого скола, торчавшего из мшистой кочки. Острая боль обожгла руку.

— Твою мать! — зашипел я сквозь зубы. Из глубокой царапины неторопливо выступила крупная капля крови. И снова — та самая плотная, идеальная форма. Тот же рубиновый блеск и едва заметные золотые искры в глубине.

* Кап. *

Тяжелая капля сорвалась с пальца и шлепнулась точно на чахлый, высохший стебелек у моих колен — серое, мертвое растеньице с пожухлыми сморщенными листьями, давно сгнившее от сырости.

То, что произошло дальше, окончательно разнесло в щепки остатки моего скептицизма. В месте падения капли ткани мертвого растения закипели крошечными белыми пузырьками. Серый сухой стебель резко выпрямился. По его волокнам снизу вверх ударила волна сочного малахитового сока. Прямо на моих глазах стебель раздался вширь, покрылся глянцевой корой, а из верхушки с тихим шелестом распустился крупный сапфировый бутон, озаривший мох вокруг мягким золотистым сиянием. Воздух наполнился густым ароматом лугового меда и полевых трав. Весь процесс занял от силы три-четыре секунды. Я замер на корточках, напрочь забыв о том, что сижу голышом в сыром лесу. Внутренний страх мгновенно отступил, уступив место въедливому, маниакальному азарту исследователя.

Я опустился на колени перед ожившим цветком, не решаясь дотронуться до него руками, и начал методичный визуальный осмотр: «Так. Спокойно. Включаем аналитический аппарат и раскладываем феномен на составляющие. Фактор А: биологический объект в состоянии глубокого клеточного некроза.

Фактор Б: воздействие — одна капля моей капиллярной крови объемом не более 0,04 миллилитра. Результат: регенерация клеточных мембран, ускорение деления клеток примерно в десять тысяч раз, мгновенный фотосинтез и выброс летучих ароматических соединений».

Я потер лоб испачканной в земле ладонью, выстраивая логическую цепочку: «Откуда взялась масса? Закон сохранения массы никто не отменял даже в параллельной реальности. Сухой стебель весил грамма два, сейчас перед мной полукилограммовый сочный цветок. Значит, он не вырос из ничего. Он мгновенно поглотил влагу из мха и углерод из воздуха. Но какая сила дала энергию на этот синтез? Окружающая среда явно насыщена высокопотенциальным энергетическим полем. Назови его хоть радиацией, хоть темной материей, хоть сказочной маной. В стабильном состоянии это поле спит. Ему нужен реагент, резко снижающий энергетический барьер реакции… Катализатор. Моя кровь работает как мощнейший биокатализатор для органической материи. Она связывает рассеянную энергию этого мира и заставляет живые клетки мгновенно восстанавливаться до идеального природного состояния».

Я посмотрел на порезанный палец. Края ранки уже стянулись тонкой чистой пленочкой, кровотечение полностью остановилось. «Значит, на Земле моя кровь очистила испорченный настой пустырника и воду от примесей… А здесь она способна за секунды воскрешать умирающие растения. Невероятно…»

Никаких выводов о зельях или ядах я делать не спешил. Настоящий химик не строит воздушных замков на основе одного-единственного эксперимента. Нужна серия опытов, контрольные группы, замеры… Внезапно шелест за спиной заставил меня похолодеть. Из глубины чащи донесся отчетливый хруст веток и осторожные, крадущиеся шаги.

Я мгновенно упал на живот, забился за замшелое бревно и прижался щекой к мокрой коре, стараясь даже не дышать. Сквозь густые заросли терновника пробился негромкий говор. Язык был абсолютно чужим — певучим, мягким, с гортанными переливами и звонкими согласными. Ни слова разобрать невозможно. «Мордва, что ли?.. Или местные староверы в тайге?» — мелькнула шальная, дурацкая мысль.

Ветки с тихим шорохом раздвинулись, и на поляну вышли две фигуры. Я едва не выдал себя судорожным вздохом. Это были не староверы и не туристы. Длинные, заостренные ушки, аккуратно торчащие сквозь светлые волосы. Идеальные, точеные черты лиц, неестественно гладкая светлая кожа. Высокие, стройные, гибкие силуэты. «Эльфийки… — ошарашенно пронеслось в голове. — Настоящие эльфийки. Ушки торчат, светлые волосы аккуратно заплетены… Так значит, я иссекайнулся в мир меча и магии! Не так я себе представлял первое знакомство с другими расами…»

Первая эльфийка выглядела как оживший кошмар любого нарушителя границ. Высокая, мускулистая, одетая в облегающую броню из темной тисненой кожи с медными клепками. За плечами — колчан, в руках — длинный составной лук, и стрела с граненым узким наконечником уже лежала на тетиве. Ее светлые волосы были аккуратно заплетены в тугие косы, а холодные серые глаза хищно сканировали кусты. Вторая была чуть ниже, спокойнее и старше на вид. На ней было широкое просторное пончо глубокого синего цвета, под которым виднелась удобная туника. В руке она держала узловатый деревянный посох, а на ее поясе покачивались мешочки с сушеными кореньями. Лучница внезапно замерла. Ее тонкие ноздри дрогнули. Она уловила запах свежей крови от моего порезанного пальца. Она повернула голову прямо к моему бревну. Тетива натянулась с тихим гулом. Шаг в сторону — и она заглянула в мое укрытие. Наши глаза встретились. Картина маслом: посреди реликтового леса сидит на корточках взрослый парень в костюме Адама, неловко пытаясь прикрыть срам двумя испачканными в земле руками.

Эльфийка заметила меня и как начала орать! Не пойму, то ли из-за того, что я чужак, то ли из-за того, что голый полностью. В экстремальной ситуации мозг порой выдает самые дикие решения. Сработал защитный рефлекс — я решил включить своего «гения романтики», натренированного в бессонные студенческие ночи на прохождениях игры «Бесконечное Лето».

Я натянул на лицо самую соблазнительную улыбку, на какую только был способен в такой нелепой позе, и выдал бархатной хрипотцой: — Здравствуй, Богиня. Слушай, твои родители случайно не пекари? А то откуда у них такая крошка? С пальца сорвалась очередная предательская капля. И я сразу соблазнительно заулыбался.

* Кап. *

Эльфийка нахмурилась. Лицо ее перекосило от бешенства. Она резко ко мне подбежала — и как ударила по бубенцам! Ударило-то по бубенцам, а зазвенело в глазах! Воздух вышибло из легких. Я упал на пол, валяюсь сосиской туда-сюда по мху, пытаясь унять свою боль. Катаюсь и чувствую, как с конца пальца и разбитой губы капельки капают.

— Кто такой?! — визжала эльфийка, нависая надо мной. — Почему голый?! Почему на территории эльфов?! Какая я тебе крошка, мерзкое животное?!

Вторая эльфийка выглядела спокойной. Подошла к первой и начала говорить: — Элиель, взгляни, ты видишь, что-то капает у него? Возможно, он тот самый. — Карла, ну взгляни на него! — в бешенстве фыркнула лучница. — Как он может быть тем самым? Урод уродом, псина псиной! Неужели Великое древо говорило именно о нем?!

Великое древо и новое имя Я лежал на боку, судорожно сжавшись в комок, и сквозь тупую пульсацию в паху вслушивался в их слова: — Оно говорило: «И сойдет с небес спаситель мира нашего, создатель пива фруктового, вор имущества казенного, Капающий Король». Карла произнесла эту фразу тихо, словно цитируя священный текст. Боль между ног на мгновение отступила перед чудовищным озарением. «Создатель пива фруктового?.. Вор имущества казенного?.. Капающий Король?!» В моем химическом мозгу шестеренки со свистом встали на свои места: «Так. Логическая дедукция: 1. Великое древо — древний разум этого мира, обладающий способностью считывать ткань пространства и предвидеть будущее.

2. "Капающий Король" — черт возьми, Древо почувствовало аномалию моей крови! У меня же из каждой царапины капает эта сверхплотная субстанция!

3. "Создатель пива фруктового" — на третьем курсе мы с ребятами ставили лабораторные опыты по управляемой ферментации фруктозных сусел и дрожжевых культур в термостате! Для древнего древа биотехнология брожения выглядит как создание напитка силы!

4. "Вор имущества казенного" — ну да, каюсь! Я же полгода тайком сливал со склада токсикоцентра реактивы, чистый этанол и утаскивал стеклянную посуду, чтобы ставить ночные эксперименты дома!» Древнее Великое древо действительно предвидело мое появление.

Но, переведя факты моей земной биографии сквозь века и призму мистицизма, выдало эльфам вот такую сюрреалистичную формулировку! Между тем капля крови с моего разбитого подбородка упала вниз. Я лежал в паре сантиметров от того самого исполинского узловатого корня, выступавшего из земли. Это был корень Великого древа — и он был смертельно болен. Черная, вонючая язва гнили разъедала древесину, сочась липкой серой жижей. Едва капля моей крови коснулась черной гнили, воздух вокруг задрожал.

Раздался яростный, шипящий звук, словно концентрированная кислота растворила ржавчину. Черная некротическая слизь мгновенно вскипела, вспыхнула чистым зеленым огнем и с хлопком обратилась в горсть сухого серого пепла, развеянного ветром. На месте язвы мертвая древесина на глазах затянулась безупречной серебристой корой. А прямо из нее с нежным звоном проклюнулись три свежих изумрудных ростка с золотистыми листьями. По земле прокатился низкий, утробный гул — словно великан под землей впервые за долгие годы вздохнул полной грудью, избавившись от мучительной занозы. Элиель замерла с открытым ртом.

Ее лук с глухим стуком выпал из ослабевших пальцев. Карла опустилась на колени прямо в мох, благоговейно коснувшись свежих золотистых листьев: — Он исцелил ветвь корня… Без ритуала, без очищающего круга… Одной каплей. Хм, возможно, это и вправду он… Отнесем его к старосте!

Я с трудом сел, морщась от ноющей боли внизу живота, и аккуратно поправил свою позу, стараясь сохранять хоть какие-то остатки достоинства. В прежней жизни я был студентом Кириллом — загнанным, уставшим, нищим лаборантом, умершим на унитазе в съемной конуре.

Та жизнь закончилась. Тот Кирилл остался лежать на кафельном полу под звуки дурацкого стрима. Здесь, в этом мире магии, эльфов и древних тайн, мне нужно было новое имя. Имя, под которым меня знали как дерзкого, несгибаемого сетевого стратега.

— Меня зовут Кионери — пробормотал я, отходя от боли. Давайте, красотки, несите меня в ваше царство.

Элиель очнулась от оцепенения, раздраженно подобрала свой лук и смерила меня испепеляющим взглядом: — Ага, еще чего, сам пойдешь, «Капающий Король».

Она сорвала со своего пояса серую накидку и швырнула мне в лицо: — Прикройся, чучело. Я поймал ткань, накинул ее на плечи и запахнулся, чувствуя, как по венам разливается странное, пьянящее тепло. У меня не было оружия. Не было брони. Я стоял в чужом лесу, битый, босой и голодный. Но в моих жилах пульсировала кровь, способная ломать законы этого мира. Вот так и началось мое приключение в новом, дивном мире.

Да здравствует Капающий Король!

Глава 2

Идем мы, значит, по реликтовому лесу. Картина маслом: впереди вышагивает гордая эльфийская воительница с луком наперевес, сзади размеренно ступает травница с тяжелым посохом, а посередине плетусь я — двадцатиоднолетний новоиспеченный «спаситель мира», прикрытый лишь куцым серым плащом на голое тело.

Каждый шаг давался с боем. Острые ветки колючего терновника так и норовили хлестнуть меня по неприкрытым голеням, корни деревьев коварно подставляли подножки босым ногам, а холодная роса противно липла к коже. Мелкие царапины зудели, и из каждой предательски проступали тяжелые, рубиновые капельки.

* Кап. *

Дамы при этом чувствовали себя абсолютно превосходно. Они ступали по колючему подлеску с такой нечеловеческой грацией, словно шли не по дикой чаще, а дефилировали по подиуму парижской недели моды. Ни одна веточка под их сапогами не хрустнула, ни один лист не зацепил ткань их одежды. И обе прекрасно понимали: бежать мне некуда.

Я шел между ними, как верный песик на поводке.

— Карла… — с тяжелым вздохом процедила Элиель, не оборачиваясь и раздвигая луком очередную колючую ветвь. — Если этот оборванец и вправду Тот Самый… то, пожалуйста, прирежь меня прямо здесь. Сделай милость.

— Эй! — возмутился я, перешагивая через замшелый валежник и придерживая полы плаща на бедрах. — Я вообще-то все слышу! У меня со слухом полный порядок!

— Не кипятись, Элиель, — невозмутимо отозвалась Карла из-за моей спины. Она поправила свое широкое синее пончо, из-под которого виднелся подол практичной туники.

— Пророчества Великого Древа никогда не приходят в шелках и под звуки фанфар. Они всегда сбываются нежданно-негаданно. И истинные герои чаще всего оказываются совсем не теми, кем мы привыкли их рисовать в девичьих грезах.

— Героями?! — Элиель едва не споткнулась от возмущения.

— Карла, у него же на лице крупными буквами написано: «жертва естественного отбора»!

— А долго нам еще топать, дамы? — вмешался я, стараясь говорить как можно более непринужденно, хотя ступни уже саднило не на шутку. — А то ваша гостеприимная местная флора прикончит меня быстрее, чем мы доберемся до цивилизации.

У меня тут, между прочим, производственные травмы на каждом шагу. — Не скули, пес, — бросила Карла ледяным, менторским тоном, от которого у меня в памяти невольно всплыл образ завуча нашей районной школы. «М-да, — подумал я, разглядывая синее пончо Карлы со спины. — Значит, тройничка в ближайшее время точно не предвидится. Жалко, конечно… Хотя готов спорить на зачетку по токсикологии: в тихом омуте черти водятся, и эта строгая травница за закрытыми дверями — та еще демоница!»

Шли мы так еще часа полтора, а может, и все два. В этом чертовом лесу не было наручных часов, а солнце сквозь стометровые кроны светило с каким-то застывшим, вечным золотистым отливом. Мой мозг, привыкший каждую секунду перерабатывать терабайты химических формул, лихорадочно пытался адаптироваться к новой реальности. Что мне вообще делать в этом мире?

Если отбросить диплом химика-фармацевта и опыт работы ночным лаборантом, я ведь толком ничего практического не умел. Я не умел фехтовать полуторным мечом, как крутые попаданцы из романов. Не знал, как выживать в дикой природе без супермаркета за углом. Не умел седлать лошадей и разжигать костер трением двух палочек. В прежней земной жизни мой типичный вечер после смены выглядел до безобразия убого: приползти в конуру, упасть в продавленное кресло перед монитором, заварить ядовитую лапшу и до пяти утра тупить в сетевые стримы да листать бессмысленные тиктоки. И главное — аномалия крови. Почему из моих порезов постоянно капает эта сверхплотная, рубиновая субстанция? Почему она ведет себя как нанороботы-катализаторы из научной фантастики? «Почему я в той жизни не обратился в больницу?» — задал я сам себе риторический вопрос и криво усмехнулся. А вы сами как думаете?

Представьте картину: прихожу я в городскую поликлинику номер четыре. Захожу в душный кабинет участкового терапевта. А там сидит молоденькая практикантка из медколледжа с испуганными глазами и строгая медсестра с золотыми зубами. И я такой с порога: «Здравствуйте, доктор, у меня тут с пальцев кровь капает золотыми искрами и чистит испорченный пустырник до кристаллического состояния. А еще сердце колет, когда я над тиктоками ржу». Да меня бы не просто на смех подняли! Меня бы заставили раздеться до трусов, обвешали бы направлениями в кожвендиспансер и психоневрологическое отделение, а к вечеру весь наш маленький провинциальный городок гудел бы сплетнями о том, что студент Кирилл с химфака окончательно сторчался в своей лаборатории! Стыд-то какой был бы на весь район! Так что да, в той жизни я предпочел этот вопрос банально «скипнуть». Проигнорировать, как горящую лампочку «Check Engine» на старой дедушкиной машине. Доигнорировался, молодец. Инфаркт на белом троне — приз года за лучшую смерть десятилетия. Из невеселых размышлений меня выдернул внезапно распахнувшийся горизонт. Лес кончился. И у меня буквально перехватило дыхание.

— Ох… твою же дивизию… — выдохнул я, застыв как вкопанный.

Перед нами раскинулась гигантская природная котловина, в центре которой вздымалось ОНО. Великое древо. Слова «вековое» или «тысячелетнее» не передавали даже сотой доли его циклопического величия. Ствол древа у основания был шириной с приличный земной стадион — добрых триста метров в поперечнике.

Исполинские корни, похожие на спящих каменных драконов, вздымались из земли на высоту трехэтажных домов, образуя грандиозные арки, гроты и террасы. Вверх, на недосягаемую высоту полукилометра, уходили ярусы ветвей, образуя живой изумрудный купол, закрывавший собой половину небесного свода. И на этих ветвях жили эльфы.

Это был не просто поселок — это был воздушный мегаполис первозданной природы! На массивных сучьях гроздьями висели изящные дома из живого скрученного дерева, увитые светящимся плющом. Между ярусами были переброшены подвесные мосты из канатов и гибких лоз, по которым сновали сотни легких фигурок. В воздухе летали крошечные светляки, разгоняя предвечерние тени мягким аквамариновым светом. А внизу, у подножия, кипела жизнь. Туда-сюда ходили эльфийки в струящихся шелковых туниках, охотники в кожаных колетах, торговцы с плетеными корзинами. И боже правый… какие же они были красивые!

Я чуть челюсть не уронил прямо на мшистый камень. Никакого фотошопа, никаких косметических фильтров из соцсетей. Точеные профили, осиные талии, роскошные длинные волосы всех оттенков — от платинового блонда до золота и серебра. У нас на Земле любая из этих лесных жительниц собирала бы миллионы подписчиков в блогах и выигрывала мировые конкурсы красоты, даже не накрасив губы! Я судорожно вцепился обеими руками в полы своего плаща, изо всех сил стараясь прикрыть наготу. Потому что от такого концентрированного скопления прекрасных дам мое мужское достоинство начало проявлять абсолютно неуместную, предательскую активность. А с пальца, словно издеваясь над моим эмоциональным потрясением, снова сорвалась тяжелая капля.

* Кап. *

«Они же тут, поди, вообще не стареют никогда… — ошарашенно подумал я, глядя на проходящую мимо девушку с золотистыми косами. — Вот это генетика. Вот это биология…»

Любопытство исследователя пересилило остатки здравого смысла. Я покосился на своих конвоирш и с самым невинным видом поинтересовался:

— Девчонки, а сколько вам лет-то вообще? Ну, чисто с точки зрения биологического цикла интересно.

Карла резко затормозила. Она развернулась ко мне на каблуках с такой скоростью, что синее пончо взметнулось колоколом. В ее янтарных глазах полыхнул настоящий лесной пожар. ЗВОНКИЙ. ХЛЕСТКИЙ. СОЧНЫЙ. Пощечина прилетела мне по щеке с силой хорошего бейсбольного мяча. Голову мотнуло вбок, во рту снова появился металлический привкус собственной крови, а в ухе запел мерзкий комариный звон.

«Да что ж за день-то такой?! — взвыл я про себя, хватаясь за горящую щеку. — Меня здесь бьют уже во второй раз за последние два часа! Сначала по бубенцам, теперь по морде!»

— Да как ты смеешь спрашивать такое у благородной дамы, паршивое животное?! — прошипела Карла, нависая надо мной и угрожающе сжимая свой узловатый посох. — Ты из какой выгребной ямы к нам приполз?!

— Ну… из другого мира, полагаю! — прохрипел я, пятясь назад и прикрывая щеку. — У нас, знаете ли, эльфов в паспортах не прописывают! Откуда мне знать ваши этикеты?!

— Значит, в вашем убогом мире живут сплошные неотесанные невежи! — отчеканила она, гневно вздымая подбородок.

— Запомни раз и навсегда, дикарь: никогда! Слышишь меня? Никогда не смей спрашивать у эльфийской дамы ее возраст! Точно так же, как и ее вес!

— Понятно… виноват, вспылил… — пробормотал я и от внезапно накатившего жгучего стыда опустил глаза в землю. В двадцать один год стоять голышом под плащом посреди эльфийского града и получать нотации от тысячелетней (наверняка!) травницы — это был абсолютный рекорд моего личного позора.

Чтобы хоть как-то перевести тему, я задрал голову вверх, рассматривая головокружительную высоту нижних жилых помостов на ветвях: — А… как я заберусь на ваше дерево? Я, знаете ли, не мастер по скалолазанию и фигурным прыжкам с ветки на ветку.

Элиель, до этого тихо ухмылявшаяся при виде моей горящей щеки, презрительно фыркнула и ткнула кованым наконечником стрелы в сторону исполинского основания ствола:

— А кто тебе вообще сказал, человек, что тебя пустят наверх? Осквернять священные чертоги Древа грязными ногами чужака? Разбежался. Все решим прямо здесь. У корней. Она указала на массивную деревянную галерею, выстроенную между двумя циклопическими корнями прямо на уровне земли.

Там горели чаши с благовониями и виднелись тяжелые дубовые двери. Карла одобрительно кивнула и повернулась к лучнице:

— Элиель останется здесь, проследит за тобой. Чтобы ты не сбежал и не закапал своей странной кровью всю священную кору. А я поднимусь на верхний ярус и позову старосту. Травница смерила меня тяжелым, предостерегающим взглядом:

— И чтобы сидел смирно. Без тупых вопросов о возрасте и без своих плоских шуточек. Ясно?

— Предельно, о мудрейшая из неназванного возраста, — покорно выдавил я. Карла что-то сердито проворчала себе под нос, развернулась и с невероятной, нечеловеческой легкостью взбежала по крутой винтовой лестнице, вырезанной прямо в живой коре ствола, исчезая в листве верхних ярусов.

«Эх… — тоскливо подумал я, провожая ее взглядом. — Вот бы мне научиться так двигаться. Без одышки, без хруста в коленях и без риска свернуть шею…»

На поляне у корней повисла неловкая пауза. Элиель стояла в трех шагах от меня, прислонившись плечом к гладкой древесине корня. Лук она опустила, но пальцы правой руки лениво поигрывали костяной рукоятью кинжала на поясе. Ее пепельные косы слегка колыхал прохладный вечерний ветерок, а серые глаза с холодным прищуром разглядывали меня, как диковинное и крайне опасное насекомое.

Я стоял, переминаясь с ноги на ногу, кутаясь в плащ и стараясь не делать резких движений. В паху все еще противно ныло после ее кованого сапога. Внезапно лучница нарушила молчание: — Так как тебя зовут? Я вздрогнул от неожиданности и моргнул:

— А? Ты… ты это мне? Элиель закатила глаза к небу:

— Ну а кому еще? Тут, кроме тебя и меня, никого нет. Или ты видишь здесь других голых бродяг? «Неужели! — возликовало мое уязвленное самолюбие.

— Она первая спросила, как меня зовут! Сама пошла на контакт! Это же победа! Величайшая дипломатическая победа современной науки!» На моем лице непроизвольно расплылась широкая, самодовольная, абсолютно маньяческая лыба от уха до уха. Элиель брезгливо поморщилась и отступила на полшага:

— Знаешь… иногда тебе лучше вообще не улыбаться. Выглядишь так, будто собираешься съесть чью-то печень сырой.

— Профессиональная деформация, — хмыкнул я, с усилием возвращая лицу нейтральное выражение.

— В прошлой жизни меня звали Кириллом. Но здесь… зови меня Кионери. — Ки-о-не-ри… — медленно, по слогам повторила она, словно пробуя чуждое слово на вкус. — Странное имя. Резкое, как удар кремня. Ладно, Кионери. Меня зовут Элиель.

Она на мгновение замялась, а затем неохотно добавила:

— Приятно познакомиться. Наверное. — Взаимно, грозная воительница, — я шутовски прижал руку к груди, стараясь не распахнуть плащ.

— Слушай, Элиель… пока твоя строгая подруга ушла за начальством… можешь объяснить нормальным языком: что это вообще за «Капающий Король» такой? И почему вы на меня так взъелись? Элиель вздохнула, закинула лук за спину и скрестила руки на груди, окинув меня уже более снисходительным взглядом:

— Ох… ну смотри, чужак. Слушай внимательно, повторять дважды не стану. То, перед чем ты стоишь, — это Великое древо. У него есть своя древняя воля, свой разум, разлитый по каждому листочку и каждому корню. Именно Великое древо питает маной почву, очищает воду и поддерживает саму жизнь на всей нашей планете. А мы, эльфы, — его хранители и покорные слуги. Мы слышим его дыхание и выполняем его законы.

Она сделала паузу, коснувшись ладонью серебристой коры:

— Примерно раз в поколение, когда над миром сгущается тьма, Древо выбирает себе вестника. И через него являет пророчества. Истинные предсказания грядущего, которые неизбежно сбываются, хотим мы того или нет. Ровно двести лет назад, во время Великого Мора, Древо впервые заговорило с нашим тогдашним вождем по имени Гнаш.

— И что оно сказало? — с жадным любопытством подался вперед мой аналитический ум. — Древо предрекло, что через два века наступит эпоха угасания, — голос Элиель стал глухим и серьезным.

— Черная порча начнет пожирать корни изнутри, и ни один друид не сможет остановить тлен. Но в самый темный час в этот мир упадет с небес Капающий Король. Он будет чужаком, человеком из иных звездных сфер. Он не будет знать наших обычаев. Но именно он спасет этот умирающий мир от окончательной гибели. Он объединит все народы и расы Рааны — так называется наша планета. Объединит эльфов, гномов, людей, зверолюдей и даже отверженных полукровок… Вот как-то так.

Я застыл, не в силах пошевелить даже пальцем на ноге. Челюсть медленно поползла вниз. В ушах снова зазвенело, но на этот раз не от пощечины.

«ЧЕГО-О-О?! — орал мой внутренний голос в полной панике. — Я?! Герой-спаситель?! Капающий Король?! Я должен объединить все расы целой планеты?! Я, студент-недоучка, который даже старостой группы на химфаке стать не смог, потому что проспал выборы?! Да вы тут все коллективно с дуба рухнули вместе с вашим Великим древом!»

— Ох… — только и смог выдавить я вслух, чувствуя, как по спине струится ледяной пот. — Вот это… вот это поворот

… Прежде чем я успел сформулировать хотя бы один членораздельный вопрос, тишину поляны разорвал шорох веток над головой.

Вождь на ветвях С нижней террасы, расположенной на высоте добрых пяти метров, абсолютно бесшумно, словно две падающие пушинки, спрыгнули две фигуры. Первой на мох приземлилась Карла, сжимая свой посох. А рядом с ней… Рядом с ней стояла эльфийка, при виде которой мой словарный запас испарился окончательно, оставив в голове лишь бессвязное междометие: «Воу…»

Если Элиель была опасной молодой пантерой, а Карла — строгой наставницей, то эта женщина была живым воплощением верховной власти и первозданной женской чувственности. Высокая, статная, в роскошных широких белоснежных одеяниях из тончайшего шелка, расшитого серебряными листьями. Ее ослепительно-светлые, платиновые волосы волнами струились ниже пояса, переливаясь в лучах заката, как жидкое серебро. Лицо было царственным, безупречным, с гордой линией подбородка и выразительными, бездонными изумрудными глазами, в которых читался вековой опыт правительницы.

От нее исходила такая осязаемая, плотная волна грации и скрытого могущества, что воздух вокруг казался наэлектризованным. Она смерила меня долгим, немигающим взглядом — с головы до босых ног, задержавшись на полах моего плаща. «Господи… — пронеслось в моей потрясенной голове.

— Да она же красивее Карлы в сто раз! Это кто вообще? Ее старшая сестра? Верховная жрица?» Заметив мой ошарашенный взгляд, Карла сделала шаг вперед и с ноткой плохо скрываемой фамильной гордости произнесла: — Это наш вождь — Гуна. По совместительству… моя мать.

Я мысленно поперхнулся воздухом.

«Мать?! Вот эта двадцатипятилетняя на вид богиня в белом шелке — мать взрослой Карлы?! Да чтоб я сдох второй раз на том же унитазе! Эльфийская биология официально сводит меня с ума!»

Гуна слегка склонила голову набок, и на ее точеных губах появилась едва заметная, загадочная полуулыбка, от которой у меня по спине побежали мурашки размером с грецкий орех. В голове мгновенно всплыла старая земная мудрость: «Зачем срывать одно яблоко, если можно урвать сразу целую цветущую яблоню?..»

Я расправил плечи, крепче перехватил узел плаща на ключице и почувствовал, как страх окончательно растворяется в дерзком, яростном азарте. Впереди были допросы, интриги кланов, гниющие корни планеты и тайны моей собственной крови. Но отступать было некуда. «Что ж, — усмехнулся я, глядя прямо в изумрудные глаза вождя Гуны. — Да здравствует Капающий Король!»

Глава 3

Стоять перед венценосной особой в одном драном сером плаще на голое тело — сомнительное удовольствие. Особенно если эта особа выглядит так, будто сошла с обложки элитного журнала межгалактической эльфийской моды, а ты напоминаешь общипанного воробья, которого только что выловили из канавы.

Вечерний лесной ветерок, пробивавшийся сквозь гигантские узловатые корни Древа, был предательски прохладным. Он овевал мои босые щиколотки и заставлял волоски на руках вставать дыбом. Я стоял на мягком, сыром мху, изо всех сил стараясь сохранять невозмутимую мину лаборанта высшей категории, хотя в глубине души отчаянно молился, чтобы узел плаща на плече не вздумал развязаться.

— Меня зовут Гуна, — представилась шикарная эльфийка. Ее голос звучал подобно звучанию хрустального колокольчика в тишине зимнего утра — чисто, властно и обманчиво мягко. Широкие белоснежные одеяния из тончайшего струящегося шелка подчеркивали безупречную осанку, а ослепительно-светлые платиновые волосы водопадом ниспадали почти до колен. Она не спеша окинула меня оценивающим взглядом сверху донизу. В ее изумрудных глазах не было ни тени страха — лишь холодное, отточенное веками любопытство ученого, препарирующего неизвестное насекомое.

— Кионери… — выдавил я, машинально дернув вперед правую руку в традиционном земном жесте вежливости.

И тут же судорожно одернул ее назад, перехватив край плаща прямо у бедра. Еще полсекунды — и ткань соскользнула бы, явив верховному вождю лесного народа все анатомические подробности моего бренного тела. В паху до сих пор противно ныло после тяжелого сапога Карлы, и повторять знакомство с эльфийской агрессией мне категорически не хотелось.

Гуна едва заметно приподняла одну тонкую бровь, оценив мой маневр, но промолчала.

— Ну-с, рассказывай, Кионери, — неторопливо продолжила она, заложив унизанные серебряными кольцами пальцы за пояс расшитой туники. — Кто ты и откуда взялся? Что делаешь в закрытых священных владениях нашего клана? И главное — почему разгуливаешь здесь в столь непотребном виде? Неужели в твоем народе мужчинам вовсе не стыдно представать перед благородными дамами абсолютно нагишом?

Стоявшая чуть позади Карла ехидно фыркнула, скрестив руки на груди, и с мстительным торжеством вставила свои пять копеек:

— Какая уж тут стыдливость, мама! О какой совести может идти речь, если этот наглец даже посмел спрашивать у дам их точный возраст и вес?! Прямо посреди священной рощи!

Элиель в сторонке тихонько кашлянула в кулак, пытаясь скрыть смущенную улыбку, а вот взгляд Гуны заметно похолодел. В нем блеснула тяжелая сталь.

Я тяжело вздохнул. Оправдываться перед разъяренными долгожительницами по поводу возраста — заведомо проигрышная стратегия. В этот момент из свежего пореза на моем указательном пальце, крепко прижатом к ткани у самого пояса, вновь набухла тяжелая, рубиновая капля.

*Кап*

Она сорвалась с кончика ногтя и с глухим влажным щелчком ударилась о замшелый серый корень у моих ног. Тотчас же по мшистой коре пробежала микроскопическая зеленая рябь, словно корень на долю секунды ожил и втянул влагу, но в сумерках никто из эльфиек этого не заметил.

— Простите, госпожа Гуна, — максимально дипломатично начал я, слегка кланяясь головой, но не отпуская ткань. — Мне крайне неловко вести содержательные философские беседы со столь высокородным собранием в таком… обдуваемом сквозняками состоянии. Можете выделить мне хоть какую-нибудь одежду? Знаете ли, на улице вечереет, а человеческий метаболизм очень плохо переносит эльфийские заморозки.

Гуна помолчала секунду, затем повернулась к дочери:

— Карла, пойди на нижний склад и принеси ему тунику рабочего.

Карла от возмущения едва не выронила свой резной посох. Ее фарфоровые щеки залил густой румянец недовольства:

— Мама! Да я уверена, ничего путного этот оборванец сказать не сможет! Давай просто выставим его вон из леса, спустим до границы и пусть катится куда глаза глядят! Ты только взгляни на него… Разве ТАК должен выглядеть спаситель из древних преданий? Какой из него, к лешим, Капающий Король?!

Гуна не повысила голос ни на тон. Она лишь медленно повернула голову к дочери, и в воздухе словно физически сгустилась аура абсолютной власти матриархата:

— Карла. Одежду. Немедленно.

Два слова прозвучали тяжелее, чем громовой раскат. Карла стиснула зубы с таким звуком, будто перемалывала в муку речной гравий, обожгла меня испепеляющим взглядом и, резко развернувшись, стрелой метнулась вверх по винтовым деревянным мосткам ствола.

Пока Карлы не было, повисла густая, звенящая тишина. Сверху, с верхних ярусов гигантского древа, доносились приглушенные звуки вечерней жизни эльфийского поселения: мелодичный звон струн, шелест ветра в колоссальной кроне и далекие гортанные окрики часовых. Внизу же стояли трое: величественный вождь в белом, вооруженная лучница и я — дрожащий от холода земной лаборант.

— Итак, Кионери, — негромко нарушила молчание Гуна. — Я слушаю твою версию событий.

— Я очутился в вашем мире абсолютно внезапно и непреднамеренно, — заговорил я, стараясь четко подбирать каждое слово. — Еще буквально несколько часов назад я находился в своем родном мире, в закрытом помещении. Затем последовала вспышка невероятной яркости, резкая потеря сознания… и пробуждение на полянке посреди незнакомого первобытного леса. Без вещей, без обуви, в первозданном виде. Не успел я подняться на ноги и сориентироваться по солнцу, как на поляну вышли две прекрасные дамы — ваши охотницы, Карла и Элиель.

Элиель сделала шаг вперед и коротко, по-военному склонила голову:

— Подтверждаю каждое слово, госпожа Гуна. Он лежал на поляне Голубых Мхов. Следов телепортации или магических кругов мы не обнаружили. Чужак был абсолютно дезориентирован и безоружен.

Гуна задумчиво прищурилась, вглядываясь в мои черты лица, форму черепа, короткую стрижку:

— Ты действительно человек. Но твоя речь… твоя манера держаться… Ты не похож на грубых варваров с южных равнин Рааны. Те не способны связать двух слов без богохульства и запаха перегара.

«Еще бы, — усмехнулся я про себя. — Пять лет химико-технологического факультета и сотни часов за коллоквиумами даром не проходят. Даже в трусах перед эльфийской королевой приходится держать марку академической интеллигенции».

Сверху послышался топот мягких кожаных сапожек. По ступеням спустилась запыхавшаяся Карла. С недовольной миной она держала в руках охапку плотной ткани грубого помола.

— Вот, — с нескрываемым раздражением бросила она, едва не швырнув сверток мне в лицо. — Туника лесоруба. Скажи спасибо, что чистая!

— Премного обязан, о милосерднейшая из дев, — съязвил я, подхватывая одежду.

Это была длинная, до колен, туника простого прямого кроя из грубого коричневого полотна — смесь крапивного волокна и конопли. Пахла она древесной смолой, сушеным чабрецом и свежей стружкой. Развернувшись спиной к трем эльфийкам и укрывшись за выступом мощного корня, я торопливо сбросил серый плащ и натянул тунику через голову. Ткань приятно покалывала озябшую кожу. К ней прилагался плетеный веревочный пояс, которым я тут же туго перехватил талию.

Я оправил подол, расправил плечи и повернулся обратно. Без штанов и обуви, конечно, образ Спасителя Мира выглядел спорно, но это уже было в сотню раз приличнее, чем расхаживать голышом.

— Вот теперь уже можно говорить как цивилизованные разумные существа, — выдохнул я с искренним облегчением.

Гуна внимательно посмотрела мне прямо в переносицу. Ее серебряные серьги в виде сплетенных древесных ветвей тихо покачивались.

— Тебе уже успели рассказать о пророчестве, Кионери?

— Да, вкратце суть я уловил, — честно ответил я, вспоминая рассказ Элиель. — Про древнего вождя Гнаша, про двести лет ожидания, про спасителя, который должен упасть с небес и объединить все народы вашей планеты… Но давайте будем предельно откровенны, госпожа Гуна. Я вряд ли тот, кто вам действительно нужен. Герой из меня выйдет, мягко говоря, сомнительный. Я не умею махать мечом, не стреляю из лука на пятьсот шагов и понятия не имею, как вести за собой армии. На Земле я был скромным химиком-исследователем, а по вечерам просиживал штаны за монитором компьютера. Вы сами на меня посмотрите: ни богатырской стати, ни боевых шрамов.

Гуна не отвела взгляда. Она обошла меня по кругу, словно породистого коня на ярмарке, и остановилась напротив:

— В наши священные земли людям вход заказан под страхом немедленной казни. На протяжении трех столетий ни один смертный с юга не ступал под сень Великого Древа. То, что ты сейчас дышишь и разговариваешь со мной — само по себе неслыханное исключение. Знаешь ли, это великая честь, которой не удостаивался ни один король твоего рода. Но пустые слова не значат ничего. Истинность пророчества определяется не твоими желаниями и не нашими сомнениями. Тебе предстоит связаться с Вековым Древом.

Карла снова не выдержала и яростно шагнула вперед:

— Мама! Ты в своем уме?! Он же самозванец! Он чужак, жалкий оборванец без капли магии в жилах! Если этот трус коснется священных корней, Древо сочтет это за осквернение! Ты помнишь, что случилось с наемниками из клана Горного Волка, когда они попытались подойти к Сердцу Леса?! От них осталась лишь кучка золы!

— Довольно, Карла, — холодно пресекла Гуна. — Если он самозванец, Древо отвергнет его само. Если же в нем течет кровь Избранного, мы получим ответ, которого наш народ ждал два века. Закон праотцев непреложен.

У меня по спине пробежал неприятный холодок. Связаться с деревом? Серьезно? Это вообще как работает по местным законам физики? Подключиться к корневой системе по блютузу? Найти в астрале точку доступа по вайфаю с паролем «ElvenTree_5G»? Звучало как бред сумасшедшего. А главное — перспектива обратиться в кучку пепла прямо на глазах у прекрасных дам меня категорически не радовала.

— Э-э-э… госпожа Гуна, — осторожно поинтересовался я, сглотнув ком в горле. — А каков технический регламент этой процедуры? Что конкретно от меня требуется? И… если я окажусь «не тем», у меня будет шанс хотя бы извиниться перед тем, как меня испепелит священная молния?

Гуна чуть заметно усмехнулась краешком губ:

— Все предельно просто. Подойди к любому из коренных выходов Векового Древа. Опустись на колени. Положи обнаженную ладонь на живую кору и мысленно сфокусируйся на желании заговорить с Ним. Открой свое сознание, не пытайся защищаться. А дальше начнется процесс духовного слияния. Если ты действительно тот человек из пророчества — контакт установится мгновенно. Если нет… то Древо просто не заметит твоей ничтожной искры. Или сожжет ее, как чужеродную заразу.

— Исчерпывающая инструкция по технике безопасности, — пробормотал я. — Ни заземления, ни диэлектрических перчаток. Чистый восторг.

Но выбора мне никто не давал. Элиель держала руку на рукояти кинжала, Карла прожигала меня взглядом, в котором так и читалось желание поскорее развеять мой пепел по ветру, а Гуна ждала с непреклонным царственным терпением.

Я глубоко вдохнул влажный, пропитанный озоном лесной воздух, зажмурился на секунду, собирая остатки самообладания, и решительно шагнул к ближайшему корневому узлу.

Это был колоссальный нарост древней древесины, вздымавшийся из черной земли подобно хребту спящего доисторического левиафана. Кора здесь была толстой, слоистой, цвета старой бронзы, с глубокими трещинами, по которым едва заметно пульсировали тонкие капилляры изумрудного биолюминесцентного мха. От дерева исходило ровное, глухое тепло — словно под толщей коры текла не смола, а раскаленная живая кровь планеты.

Я опустился на одно колено прямо в прохладную влажную траву. Сердце в груди колотилось с частотой отбойного молотка. Медленно, преодолевая инстинктивный страх, я поднял правую руку — ту самую, на пальцах которой алели свежие порезы от сучьев.

Ладонь коснулась шершавой поверхности коры.

Первое мгновение ничего не происходило. Древесина была просто теплой и шероховатой. Я закрыл глаза, пытаясь отогнать панические мысли. «Так, Кионери… или Кирилл… кем бы ты сейчас ни был. Сфокусируйся. Ты всю жизнь искал логику в химических реакциях. Сейчас перед тобой самый грандиозный биологический реактор в известной тебе вселенной. Как с ним заговорить? Что ему сказать? О, Великое Древо… слышишь меня? Прием? Почему у меня капает эта чертова кровь? Почему именно я попал под раздачу? Ты дашь хоть один внятный ответ, или я тут зря штаны протираю?.. Ау?..»

И в эту секунду мир взорвался.

В С П Ы Ш К А

Это не было звуком и не было светом в привычном физическом понимании. Мое тело словно мгновенно расщепилось на триллионы элементарных частиц, а сознание вышибло из материальной оболочки со скоростью света.

Я больше не чувствовал под коленом сырого мха. Не слышал вечернего шелеста листьев. Гравитация перестала существовать. Казалось, моя душа воспарила в бесконечный, бездонный космический вакуум, где не было ни верха, ни низа, ни времени. Вокруг меня струились титанические реки первозданной энергии — ослепительные неоново-зеленые, лазурные и золотые жгуты света, переплетающиеся в циклопическую спираль ДНК вселенского масштаба. Я словно купался в чистой радиации созидания, физически ощущая колоссальное, подавляющее величие сущности, рядом с которой планеты казались песчинками.

Я не видел ее глазами — потому что глаз у меня в этот момент не было. Я ощущал ее каждой струной своего обнаженного сознания.

И тогда бездна заговорила. Голос звучал отовсюду и ниоткуда одновременно — могучий, древний, вибрирующий на частоте фундаментальных законов бытия:

— Здравствуй, Капающий Король!

Я замер в этом ментальном океане, чувствуя, как мысли эхом разлетаются во все стороны:

— Кто ты?! Коллективный разум? Инопланетный суперкомпьютер? Бог?!

Голос отозвался глубоким, бархатистым смешком, от которого по энергетическим рекам пошла золотая рябь:

— Местное божество, если можно так выразиться в категориях твоего прежнего мира. У меня множество воплощений и материальных якорей на этой тверди. Одно из них — Великое Древо Жизни планеты Раана, к корням которого сейчас прижата твоя бренная плоть.

— Я… Капающий Король?! — мысленно взмолился я, чувствуя, как внутри закипает накопленное за этот безумный день возмущение. — Да объясни ты толком, что все это значит?! Почему я умер на унитазе в крошечной съемной квартире от сердечного приступа и очнулся здесь в том же самом теле?! Почему из моих пальцев капает кровь, которая за секунду воскрешает мертвые растения и выжигает скверну?! Что это за чертовщина?!

Сущность помолчала, и ее молчание ощущалось плотным, как гравитация черной дыры.

— Понимаю твое смятение, смертный, — мягко, почти с отеческой теплотой произнес голос. — У тебя слишком много вопросов для одного человеческого разума. Из одного мира ты был резко вырван и помещен в совершенно другой. В том же теле, с той же памятью, с тем же бьющимся сердцем… И твоя кровь все так же сочится субстанцией, ломающей законы энтропии. Но знай: это не случайная ошибка плетения вероятностей. Не технический сбой мироздания. Сейчас ты находишься ровно в той точке пространства и времени, где и должен находиться по замыслу Творения.

— И все же ты не ответил ни на один мой вопрос! — упрямо выкрикнул я в пустоту. — Почему кровь?! Что я должен делать?! Почему все называют меня этим дурацким титулом?!

— Потому что сейчас ты еще не Капающий Король, — отрезал голос с непререкаемой строгостью. — Сейчас ты — просто Кионери. Обычный человек, слабейший из смертных на этой суровой земле. Ничем не примечательный чужак с уязвимой плотью. Тайну капания твоей крови и ее истинную природу ты разгадаешь сам. Своим собственным умом, шаг за шагом, через опыты и ошибки. Не сейчас! Скажи я тебе прямо сейчас суть твоего явления и конечную цель твоего пути — будущее рухнет. Твои выборы станут предопределенными, а ткань грядущего необратимо изменится. Этого я допустить, увы, не могу.

— Это просто издевательство! — в сердцах бросил я. — Говорить загадками, напустить туману и бросить меня голым в дикий лес! Я ничего не понимаю в магии!

— Скоро поймешь, — эхо голоса наполнилось торжественной, звенящей мощью. — Чтобы стать истинным правителем и объединить расы Рааны перед лицом надвигающейся Тьмы, тебе придется обуздать великую силу. Ты должен выжить и стать сильнее. И я дарую тебе инструмент, понятный твоему разуму. Я дарую тебе Систему!

Я опешил:

— Систему?.. В смысле… игровую?!

— Ты прекрасно понимаешь, о чем идет речь, — во вселенском голосе вновь промелькнула насмешливая искорка. — В своей прошлой жизни ты провел сотни бессонных ночей за ролевыми играми, изучая таблицы параметров, деревья навыков и формулы урона. Твой мозг химика привык оперировать цифрами, коэффициентами и структурными связями. С этим интерфейсом у тебя не возникнет никаких проблем. Используй его с умом. Наш следующий контакт состоится ровно через один оборот Рааны вокруг светила. Кионери… встретимся ровно через год. Выживи!

В С П Ы Ш К А

Реальность обрушилась на меня с оглушительной силой, словно меня с размаху бросили в ледяную воду.

Воздух со свистом ворвался в пересохшие легкие. Я судорожно закашлялся, уперевшись обеими руками в холодный влажный мох. Сердце колотилось в ребрах, как бешеная птица, перед глазами плыли цветные круги, а лоб покрылся испариной. Я все так же стоял на одном колене у циклопического корня, сжимая шершавую кору.

«Что… что это, мать его, было?! — судорожно пульсировало в висках. — Он не ответил НИ НА ОДИН конкретный вопрос! Абсолютно ни на один! Назвал меня слабым, напустил божественного пафоса, пообещал вернуться через год и бросил на произвол судьбы! Еще и какую-то Систему всучил, а руководство пользователя приложить забыл! Это просто форменное издевательство!»

Я тяжело поднял голову, сдувая со лба упавшую прядь волос.

Карла стояла, буквально разинув рот. Ее глаза округлились до размера чайных блюдец, а руки с резным посохом заметно подрагивали. Она смотрела на меня так, словно у меня на лбу только что вырос третий глаз или пара драконьих рогов. Элиель, напротив, выглядела абсолютно спокойной и просветленной — на ее губах играла легкая торжествующая полуулыбка верующего, ставшего свидетелем чуда. А вот Гуна… В ее величественном взгляде больше не было снисходительности. Там застыло благоговейное ошеломление, смешанное с острой тревогой.

По коре исполинского корня, прямо из-под того места, где лежала моя ладонь, вверх по стволу все еще бежали затухающие изумрудные всполохи священного пламени.

— Ну… как? — хрипло, едва слышно спросила Гуна, сделав осторожный шаг ко мне.

— Я с ним поговорил, — раздосадованно проворчал я, поднимаясь с колен и отряхивая мох с коричневой туники рабочего. — Только толку от этого разговора — кот наплакал. Ваше божество обожает дешевый пафос и загадки. Ничего конкретного не объяснило, на вопросы не ответило, суть происходящего осталась совершенно неясной. Сказало только: «Встретимся через год, выживи». Спасибо, блин, за оптимистичное напутствие!

Гуна медленно перевела дыхание, и на ее царственном лице отразилось невероятное облегчение:

— Главное… главное, что ты вступил с Ним в прямой контакт. Древо ответило тебе. Оно приняло тебя и не испепелило. Это важнее любых слов. Значит… пророчество истинно. Ты действительно тот самый.

Карла шумно сглотнула слюну, судорожно сжав пальцы в кулаки. Ее гордость явно терпела сокрушительное поражение, но спорить с сиянием священных корней не осмелилась бы даже она.

— Послушайте, госпожа Гуна, — вспомнил я слова небесного голоса, пока свежая капля крови с порезанного пальца снова сорвалась вниз с тихим звуком. — Древо упомянуло какую-то… «Систему». Вам что-нибудь об этом известно? Что это вообще такое в вашем мире?

*Кап*

Гуна задумчиво покачала головой, ее платиновые локоны блеснули в свете первых лесных светлячков:

— «Система»?.. Впервые слышу подобное слово в контексте божественных ритуалов. Возможно, это нечто, функционирующее на высшем астрально-ментальном уровне твоей собственной души. Попытайся закрыть глаза, сфокусировать волю и вообразить ее форму. Чем бы она ни являлась для твоего разума.

«Древо говорило о ролевых играх, — начал лихорадочно рассуждать мой аналитический ум. — Оно знало про мой земной опыт. Значит, интерфейс адаптирован под привычные паттерны моего восприятия. Если это ЛитРПГ… то как активируется статусное меню в классических играх? Мысленная команда? Визуализация таблицы прокачки персонажа?»

Я глубоко вдохнул, прикрыл веки и четко, во всех деталях представил перед внутренним взором полупрозрачное неоновое диалоговое окно — с полосками здоровья, маны, списком характеристик и слотами инвентаря, как в лучших проектах золотой эры RPG.

*пуньк*

Короткий, кристально чистый цифровой сигнал прозвучал прямо у меня в голове — настолько реальный и отчетливый, словно в комнате пискнул старый добрый системный динамик.

Я распахнул глаза.

Прямо передо мной, паря в полуметре от лица и плавно покачиваясь в такт моему дыханию, висел светящийся лазурный голографический интерфейс! Полупрозрачная панель с четкими, идеально выверенными рамками в стиле минимализма. Сквозь нее прекрасно просматривались ошарашенные лица эльфиек, но судя по тому, что их взгляды блуждали где-то на уровне моей переносицы, видели эту панель только мои собственные зрительные нервы.

В правом верхнем углу интерфейса пульсировал крошечный значок в виде почтового свитка, поверх которого горела ярко-красная тревожная цифра: [1].

«Одно непрочитанное системное уведомление, — мгновенно считал мой мозг заядлого геймера. — Ну давай, покажи, что ты там мне приготовил, древесный демиург».

Я мысленно сформировал курсор и «кликнул» по мерцающему красному значку.

Окно плавно раскрылось с легким шелестом, развернув передо мной аккуратную системную плашку:

Я стоял посреди священного эльфийского леса, освещенный призрачным лазурным сиянием, и на моих губах медленно расползалась хищная, предвкушающая улыбка ученого, который только что получил в свое распоряжение самую невероятную лабораторию во всей вселенной.

Правила этой игры были мне пока неизвестны. Местные жители считали меня полубогом из пророчеств, хотя в кармане моей новой рабочей туники не звенело ни единой медной монеты. Но у меня была Система. У меня был пытливый мозг химика. И у меня была кровь, способная перевернуть этот мир с ног на голову.

«Что ж, Древо… — мысленно усмехнулся я, глядя на горящую надпись. — Вызов принят. Посмотрим, кто кого переиграет через год».

Глава 4

Голографический экран парил перед моими глазами, отливая благородным сапфировым свечением. Я завороженно переводил взгляд с одной строки на другую, чувствуя, как внутри разливается знакомый до дрожи восторг заядлого геймера. В земной жизни я провел за монитором тысячи бессонных часов, оптимизируя билды и рассчитывая критические коэффициенты урона. Но одно дело — кликать мышкой по пикселям, и совсем другое — видеть собственный цифровой формуляр, вживленный прямо в кору головного мозга.

Интерфейс оказался на удивление интуитивным. В левой части располагался силуэт моего бренного тела с базовыми жизненными шкалами: багровой полосой Здоровья и мерцающей лазурной полосой Маны. В центре выстроились классические характеристики: Сила, Ловкость, Выносливость, Интеллект и Восприятие. Цифры там пока, прямо скажем, оптимизма не внушали — чистокровный земной лаборант после пяти лет сидячего образа жизни и питания растворимой лапшой. Но самое интересное пряталось в соседних вкладках.

«Инвентарь пока заблокирован — видимо, нужен пространственный артефакт или специальный навык, — мысленно листал я вкладки. — Экипировка: драная туника лесоруба дает аж ноль единиц физической защиты. Потрясающе. А это еще что такое?..»

Мой взгляд зацепился за вкладку с изображением перекрещенных алхимических реторт: [ПАССИВНЫЕ НАВЫКИ].

Я мысленно надавил на нее курсором. Ветка умений развернулась, явив единственную доступную ветвь. В самом центре древа горела мягким золотистым светом всего одна активная иконка, над которой висела маленькая цифра: «Доступных очков навыков: 1».

Название навыка заставило мое сердце пропустить удар: «Секретный Ингредиент» [Ур. 1].

«Изучить!» — скомандовал я без малейших колебаний.

Золотая искра с тихим шелестом впиталась в иконку. Экран на долю секунды полыхнул рубиновым светом, и перед глазами всплыло подробное системное описание:

СИСТЕМНЫЙ НАВЫК РАЗБЛОКИРОВАН ТИП: ПАССИВНЫЙ (КЛАССОВЫЙ)

«Твою же дивизию… — выдохнул я мысленно, ощущая, как по спине пробегают мурашки азарта. — Это же буквально печатный станок для золота! Моя кровь — это не проклятие и не болезнь. Это катализатор абсолютной очистки на системном уровне!»

Но вслед за восторгом мгновенно включился холодный, параноидальный мозг химика. Если кто-то из сильных мира сего прознает, ЧТО именно я добавляю в зелья… Меня не сделают королем. Меня банально посадят в глубокий каменный мешок на цепь, отрежут пальцы и будут круглосуточно цедить кровь по каплям для нужд правящей верхушки. Вывод напрашивался сам собой: совершеннейшая секретность. Ни одна живая душа на этой планете не должна видеть процесс приготовления!

— Кионери? — окликнул меня властный, мелодичный голос Гуны, выдернув из глубин системного интерфейса.

Я моргнул, свернув светящееся окно усилием мысли, и снова сфокусировался на реальности. Три пары эльфийских глаз пристально буравили меня в сгущающихся сумерках. Корни Великого Древа уже перестали мерцать, но в воздухе все еще явственно пахло грозой и свежей смолой.

— Кионери, что ты намерен делать дальше? — повторила правительница, скрестив тонкие пальцы на серебряном поясе. — Ты вступил в связь с Древом. Ты получил его благословение. Каковы твои дальнейшие шаги?

— Честно говоря, госпожа Гуна, я рассчитывал, что это вы мне подскажете, — развел я руками, стараясь держаться уверенно. — Как таковых конкретных квестов… то есть наставлений, Древо мне не выдало. Назвало Капающим Королем, велело выжить и пообещало вернуться через год. А в карманах этой туники, увы, даже на черствую лепешку не наскребется. Я чужак в незнакомом мире, без крыши над головой и без единого гроша.

Элиель сделала шаг вперед и негромко, рассудительно предложила:

— Может, тогда останешься в нашем поселении ненадолго? Хотя бы на пару дней. Тебе необходимо адаптироваться, выучить базовые законы Рааны и понять, как устроен наш быт. Выходить за пределы барьера без оружия и снаряжения для человека — верная смерть.

Карла мгновенно вскинулась, ее острые ушки гневно дернулись:

— А еще лучше — вали отсюда прямо сейчас на все четыре стороны! — прошипела она, взмахнув посохом. — Связался он с Древом, подумаешь! Мало ли какие фокусы умеют крутить южные варвары! Мама, неужели ты всерьез позволишь этому оборванцу осквернять наши священные ветви своим присутствием?!

— Карла, придержи язык, — с ледяным спокойствием осадила дочь Гуна. Затем она вновь повернулась ко мне, и в ее изумрудных глазах блеснула трезвая прагматичность мудрого политика: — Элиель права. Выбросить Избранного Древа в дикий лес — безумие, которое праотцы нам не простят. Однако и поселить чужака в верхних жилых ярусах я не имею права. Эльфийская знать не потерпит человека в священных чертогах. Поэтому мы поступим иначе.

Она сделала короткую паузу, словно взвешивая решение:

— Мы выделим тебе свободное койко-место в нижнем рабочем бараке. Там живут наемные работники и строители. Хоть ты и Капающий Король по пророчеству, но для нашего народа ты пока чужак без рода и заслуг. Отдельный дом предоставить мы не можем.

— Премного благодарен, — расплылся я в самой обезоруживающей улыбке. — Койко-место с крышей — это уже пятизвездочный отель по меркам человека, который полчаса назад щеголял в одном плаще на голое тело.

Внутри я ликовал. Остаться в эльфийском поселении на законных основаниях — это колоссальная победа! Во-первых, безопасность. Во-вторых, время разобраться в Системе. А в-третьих… господи, да здесь каждая вторая эльфийка на Земле стала бы топ-моделью мирового уровня! Да и мягкая, рассудительная Элиель явно ко мне благоволила, что не могло не греть самолюбие.

— Элиель, проводи гостя до барака заготовителей, — распорядилась Гуна и, плавно развернувшись, бесшумно заскользила вверх по спиральной террасе ствола. Карла напоследок смерила меня таким взглядом, словно лично планировала подсыпать мне в суп стрихнин, и поспешила следом за матерью.

Мы спустились на самый нижний ярус поселения, где циклопические корни Древа уходили в болотистую почву долины. Если верхние террасы напоминали сияющий райский град из светлого дерева и резного хрусталя, то здешняя местность выглядела куда более приземленно и сурово.

Здесь пахло сырой землей, дегтем, древесным углем и тяжелым мужским потом. Вдоль огромного желоба, по которому сверху спускали бревна и бочки со смолой, теснились грубые деревянные постройки. Никакой эльфийской утонченности — серые рубленые бревна, конопаченные мхом щели и покатые крыши из толстой коры.

— Пришли, — Элиель остановилась перед длинным одноэтажным срубом. — Это третий рабочий барак. Здесь живут те, кто занят на заготовках и расчистке нижних корней от паразитов. Веди себя тихо и не нарывайся на конфликты. Завтра на рассвете я приду тебя навестить.

— Договорились, прекрасная воительница, — я шутливо отсалютовал ей двумя пальцами от брови. Элиель едва заметно улыбнулась уголками губ и растаяла в сумерках с грацией ночной тени.

Я толкнул тяжелую дощатую дверь и переступил порог.

Внутри пахло жареным салом, дешевым кислым табаком и конской мазью. Помещение было длинным, низким, освещенным парой чадящих масляных плошек на железных крючьях. Вдоль стен стояло шесть грубо сколоченных нар — по три с каждой стороны. Пять из них были завалены тюфяками, лоскутными одеялами и дорожными тюками, а шестая, в дальнем углу у крошечного затянутого мутным бычьим пузырем окошка, пустовала.

Посреди барака возвышался массивный дубовый стол, весь в глубоких зазубринах от тесаков. На нем громоздились глиняные кружки, оловянные миски и деревянные ложки.

Но самое главное — здесь не было ни единого эльфа.

За столом и на лежанках сидели персонажи, колорит которых заставил бы любого земного режиссера фэнтези-блокбастеров плакать от счастья. Это были полукровки всех мастей и рас. У дальней стены храпел приземистый коренастый крепыш с густой бородой до пояса, но с заостренными эльфийскими ушами — полудворф-полуэльф. На соседних нарах точил зазубренный тесак жилистый парень с пепельной кожей и крошечными закругленными рожками на висках — явная примесь демонической крови. В углу сидел сгорбленный субъект в рваном балахоне из сухих листьев, от которого пахло грибами и прелой корой — получеловек-полудруид.

«Картина ясна до боли, — мгновенно проанализировал я местную социальную стратификацию. — Высокомерные эльфы-аристократы сидят на верхушках крон, наслаждаясь поэзией и арфой, а всю грязную, опасную и монотонную работу скинули на отверженных полукровок, которым попросту некуда больше податься. Классический капитализм в декорациях темного фэнтези!»

Не успел я сделать и трех шагов к свободной кровати, как из-за стола поднялась монументальная туша, закрыв собой свет масляного светильника.

Это был полуорк. Зрелище впечатляющее: добрых два метра ростом, плечи шириной с дверной проем, мощная бугристая мускулатура, затянутая в точно такую же коричневую тунику рабочего, как у меня, только размера эдак на четыре больше. Густые смоляные волосы свободно свисали до мощных ключиц, нижняя челюсть слегка выдавалась вперед, демонстрируя пару крепких желтоватых клыков, а на лице читалась смесь вселенской усталости и ленивой угрюмости.

Он смерил мою щуплую фигуру тяжелым, налитым свинцом взглядом, шумно шмыгнул носом и хрипло, басовито поинтересовался:

— Новенький? На лесозаготовки вместо Нима прислали?

— Добрый вечер, — вежливо отозвался я, стараясь не выказывать робости. — Меня зовут Кионери. И нет, я не рабочий. Я здесь временно, буквально на пару ночей — освоиться и передохнуть с разрешения верховного вождя.

Полуорк замер. Его густые брови медленно поползли вверх, клыкастый рот приоткрылся, а затем просторный сруб буквально сотрясся от громоподобного, хриплого гогота:

— ХЫ-ХЫ-ХЫ-ХЫ-ХА-А-А! На пару ночей он пришел! Слыхали, парни?! Гость верховного вождя на пару ночей пожаловал!

С коек донеслись ленивые смешки. Рогатый полудемон оскалился, а полудворф что-то неразборчиво пробурчал в бороду, не открывая глаз.

Великан вытер рукавом выступившую от смеха слезу, подошел ко мне вплотную и с размаху опустил лапищу размером с лопату на мое плечо. Мои колени жалобно подогнулись, а позвоночник подозрительно хрустнул.

— Да все мы сюда приходили «на пару ночей», чувак! — ухмыльнулся он, хлопнув меня еще разок. — Думали: эй, срублю по-быстрому пару золотых монет у ушастых чистоплюев и пойду дальше своей дорогой приключений! Подвиги совершать, драконов щупать, девок спасать! А в итоге?..

Он тяжело вздохнул, и от этого вздоха пламя в светильнике испуганно дрогнуло:

— Меня зовут Борд. И я вкалываю на этих лесозаготовках уже двадцать лет. Двадцать долбаных лет, парень! Каждый божий день с восхода до заката: топор, пила, смола, пиявки, комары размером с кулак. А до меня тут был мужик на заготовках — Ним звали, полуэльф наполовину. Так тот вообще двести лет отпахал без отпуска и выходных! Двести лет, прикинь?! Вот какие «чудеса» творит эльфийская кровушка! Долгая жизнь, мать ее за ногу! Да только какой в ней толк, если ты всю ее проводишь по колено в болотной жиже, таская сосновые стволы?!

Борд скривился, схватился огромной ладонью за поясницу и со страдальческим стоном присел на край лавки:

— Да даже я уже сдавать начал, хоть и полуорк. Спину щемит так, словно туда раскаленный лом загнали. Позвонки ноют, поясницу клинит — разогнуться порой не могу. А лечебные мази от местных эльфийских лекарей — тьфу! Как мертвому припарка! Один карась не работает, только шкуру жжет и кошелек опустошает. Так что будь аккуратнее, «временный гость». Затянет эта топь — глазом моргнуть не успеешь, как тридцатник стукнет.

Я слушал исповедь гиганта, и в моей голове шестеренки крутились со скоростью турбины реактивного самолета.

«Работа. Двадцать лет каторжного труда. Защемление седалищного нерва, остеохондроз поясничного отдела, хроническое мышечное воспаление… Бесполезная местная медицина… Лечебная мазь…»

СТОП.

«Вот он. Мой первый клинический тест!»

— Борд, говоришь? — переспросил я, сделав шаг к столу и придав голосу максимум профессиональной уверенности. — Послушай, я ведь прибыл из очень дальних земель. У нас там медицина шагнула далеко вперед. Я сам занимался органическим синтезом и фармакологией. Можно взглянуть на твою мазь?

Полуорк недоверчиво покосился на меня снизу вверх, потер ноющий бок и махнул рукой в сторону засаленного угла стола:

— Да забирай, пожалуйста! Все равно толку ноль, только добро переводить. Травники берут по пять серебряков за банку, а внутри — какая-то зеленая тухлятина из болотных поганок.

Я подошел и взял в руки тяжелую глиняную плошку. Внутри действительно колыхалась вязкая, дурно пахнущая буро-зеленая жижа, напоминающая перетертый силос, залитый прогорклым жиром. Над ней висел слабый кислый душок плесени.

Я сфокусировал взгляд, и перед глазами тотчас всплыла блеклая серая рамка Системы:

АНАЛИЗ ПРЕДМЕТА КАЧЕСТВО: МУСОР

«Система подтверждает диагноз: откровенная халтура, — ухмыльнулся я про себя. — Пора устроить местным знахарям мастер-класс».

— Борд, я выйду на улицу буквально на пару минут, — небрежно бросил я, прижимая миску к боку. — У меня в тайнике остался один редкий минеральный ингредиент из моего мира. Добавлю щепотку — и вернусь. Я пулей!

Великан нахмурил мохнатые брови и озадаченно почесал в затылке:

— Пулей?.. Это что еще такое? Новый степной скакун?

— Вроде того, только летает быстрее звука! — бросил я через плечо и быстро выскользнул в прохладную темноту за порог.

Отойдя за угол сруба, в густую тень между выступающим корнем и поленницей сухих дров, я убедился, что поблизости никого нет. Тихо шумела река, квакали ночные болотные твари, а сверху, на ветвях, мерцали далекие эльфийские фонарики.

Я поставил плошку на плоский срез бревна. Поднес к губам указательный палец правой руки и слегка прикусил зубами тонкую пленочку недавнего пореза. Выступила одна-единственная, тяжелая, рубиново-алая капля крови. В лунном свете она переливалась глубинными золотыми искрами, словно расплавленный драгоценный камень.

*Кап*

Капля упала точно в центр глиняной миски.

Воздух вокруг плошки на долю секунды вздрогнул. Бурая жижа мгновенно закипела мелкими шипящими пузырьками, по поверхности пошли концентрические радужные круги. Отвратительный кислый запах болотной тины испарился без следа — вместо него повеяло пронзительной морозной свежестью, ментолом, ароматом дикой мяты и сосновой хвои. Сама субстанция посветлела, приобретя полупрозрачный, нежно-бирюзовый оттенок с мягким внутренним фосфоресцирующим свечением.

Перед глазами торжественно полыхнула системная плашка:

УСПЕШНАЯ ТРАНСМУТАЦИЯ КАТАЛИЗАТОРА НАВЫК «СЕКРЕТНЫЙ ИНГРЕДИЕНТ» АКТИВИРОВАН

— Работает… — прошептал я с благоговейным восторгом, разглядывая сияющую субстанцию. — Черт побери, она РЕАЛЬНО работает! Всего одна микрокапля — и мусор превратился в элитный бальзам!

Я аккуратно стер остатки крови с пальца о подол туники, подхватил миску и с невозмутимым видом вернулся в освещенный барак.

Борд все так же сидел на краю нар, тяжело оперевшись кулаками о колени и кряхтя при каждом вдохе.

— Держи, — я протянул ему плошку. — Рецепт доработан. Втирай в проблемное место прямо сейчас и проверяй результат.

Полуорк подозрительно уставился на миску. Уловив приятный хвойный аромат и заметив легкое бирюзовое свечение, он недоверчиво мотнул головой:

— Ты чего туда напихал, колдун комнатный? Если эта дрянь разъест мне шкуру, клянусь клыками предков, я скормлю тебя болотным троллям! Хотя… если она хоть на каплю снимет эту гребаную ломоту, можешь забирать мой вечерний паек из сушеной оленины!

Не церемонясь, великан зачерпнул широченными пальцами изрядный кусок благоухающего бальзама, задрал подол туники на пояснице и с силой размазал жижу по напряженным мышцам спины.

Секунда тишины.

Внезапно по всей пояснице полуорка разлилось мягкое, изумрудно-зеленое сияние. Мазь буквально на глазах впиталась в грубую серую кожу, не оставив даже жирного следа. Раздался отчетливый, сухой щелчок вправляемых межпозвоночных дисков, словно кто-то провернул смазанный механизм старинного замка.

Глаза Борда распахнулись так широко, что едва не выкатились из орбит. Челюсть отвисла, обнажив оба клыка.

— Да… да быть того не может… — сипло выдавил он, застыв как каменное изваяние.

— Ну как ощущения? — невинно поинтересовался я, скрестив руки на груди.

Полуорк медленно, с опаской оторвал задницу от лавки. Сделал шаг вперед. Спина не отозвалась привычной стреляющей болью. Он сделал второй шаг, затем осторожно наклонился вперед, коснувшись пальцами пола. Никаких спазмов! Никакого защемления!

Лицо двухметрового сурового лесоруба озарилось детским, совершенно безумным восторгом. Он начал энергично раскачиваться из стороны в сторону, совершая круговые движения тазом — в точности так, как мы на уроках физкультуры в средней школе разминались перед сдачей нормативов. Рогатый полудемон на соседних нарах от удивления выронил свой тесак, а полудворф протер заспанные глаза, не веря увиденному.

Но на этом Борд не остановился. Войдя в раж, полуорк с глухим утробным рыком запрокинул корпус назад, опустил руки на дощатый пол и… буквально ВСТАЛ НА АКРОБАТИЧЕСКИЙ МОСТИК!

Двухметровая груда мускулов стояла на четвереньках животом кверху, демонстрируя гибкость юной гимнастки олимпийской сборной!

— НЕ БОЛИТ! — взревел он на весь барак, легко пружиня на руках. — ВООБЩЕ НЕ БОЛИТ! ПАЦАНЫ, Я ЖИВОЙ! ПОЯСНИЦА КАК НОВАЯ!

Он одним плавным движением перевернулся и вскочил на ноги. В следующее мгновение мир вокруг меня завертелся: железные ручищи Борда сомкнулись на моих ребрах в таком сокрушительном медвежьем объятии, что воздух со свистом вылетел из легких, а перед глазами запорхали черные бабочки.

— Да ты волшебник! — орал он мне прямо в ухо, тряся мое тело, как тряпичную куклу. — Ты святой человек, Кионери! Клянусь матерью-орчихой, я твой должник до конца дней! Проси все, что хочешь!

— Борд… пусти… — захрипел я, чувствуя, как ребра трещат под колоссальным давлением. — Глаза… сейчас… вылетят…

Полуорк спохватился и бережно опустил меня на пол, с благоговейным ужасом глядя на мои руки.

Я жадно хватал ртом воздух, потирая ноющие бока, но на моем лице сияла широкая, торжествующая улыбка. Тест прошел с ошеломляющим успехом. Механика подтверждена практикой. Мой навык работает безотказно, а значит, в этом суровом средневековом мире я больше не беззащитный бродяга.

Завтра я поднимусь на торговую площадь к эльфийским аптекарям. И пусть они держат свои кошельки покрепче.

«Что ж, — с предвкушением подумал я, устраиваясь на жестком соломенном тюфяке своего законного койко-места. — Да здравствует Капающий Король!»

Глава 5

Первую ночь в новом мире я провел под мерный, раскатистый храп пяти разношерстных обитателей барака. Тюфяк, набитый сухой осокой, колол бока сквозь тонкую ткань туники, а из щелей в дощатых стенах тянуло сыростью ночного болота. Но после всего пережитого за день — встречи с божеством, шока от пробуждения Системы и медвежьих объятий двухметрового полуорка — я спал крепко, словно убитый.

Весь вечер до полуночи Борд не умолкал ни на минуту. Он усадил меня за дубовый стол на правах почетного спасителя его поясницы, выкатил из-под лавки глиняный кувшин с терпким бражным элем и принялся наперебой знакомить с остальными обитателями лагеря заготовителей.

Компания подобралась на редкость колоритная. Полудворф-полуэльф Шорап, с густой рыжеватой бородой и заостренными кончиками ушей, оказался бывшим рудокопом из предгорий, откуда его выставили за «неуважение к клановым святыням». Жилистый парень с пепельной кожей и витыми рожками звался Гоув — получеловек-полудемон, сбежавший из южных княжеств от костров местной инквизиции. Угрюмый молчун Зошов, кутавшийся в балахон из мха, сочетал в себе кровь человека и друида, а коротышка Шоген был самым обыкновенным бродячим гномом, проигравшим в кости всю свою долю в гильдии камнетесов.

Здесь, на самом дне циклопического древесного ствола, собрались те, кто оказался чужим среди своих. Ни один чистокровный народ Рааны не принимал полукровок: для эльфов они были слишком грубыми, для орков — слишком слабыми, для людей — подозрительными порождениями нечисти. И лишь эльфийская аристократия нашла им идеальное применение. В обмен на право жить под защитным магическим куполом Великого Древа эти отверженные трудились на самых тяжелых и неблагодарных работах: рубили сухостой, расчищали гниющие корни, таскали бочки с едкой смолой и гибли в болотах от укусов ядовитых тварей.

«Чистейшая феодальная эксплуатация, прикрытая сказками о священном долге перед лесом, — размышлял я под утро, глядя в мутный пузырь оконца, сквозь который пробивались первые робкие лучи рассвета. — Но мой вчерашний эксперимент с мазью Борда доказал главное: правила этой вселенной поддаются взлому. Мой катализатор превращает копеечный мусор в первоклассный товар».

В моей голове выстраивалась четкая экономическая стратегия. В любом мире, будь то технологическая Земля или магическая Раана, универсальным ключом ко всем дверям остаются деньги. Деньги — это качественное снаряжение. Деньги — это собственная алхимическая лаборатория. Деньги — это наемники, информация, статус и, в конечном счете, абсолютная независимость. Если я смогу наладить скрытное производство и сбыт усиленных зелий, я заработаю стартовый капитал быстрее, чем местная знать сообразит, откуда дует ветер.

С этими мыслями я выбрался из теплого барака на крыльцо. Утренний воздух был настолько чистым, звенящим и свежим, что от первого глубокого вдоха у меня приятно закружилась голова. Никакого запаха выхлопных газов, угольной копоти или химических выбросов мегаполиса. Лишь первозданный аромат росы, прелой коры, диких трав и влажной хвои. Казалось, каждую клеточку легких промыли чистым горным озоном.

— Выспался, Спаситель Мира? — раздался сбоку насмешливый женский голос.

Я вздрогнул и повернул голову. На массивном замшелом валуне у ручья, подперев подбородок ладонью и покачивая стройной ножкой в мягком сапожке, сидела Карла. На ней было ее неизменное синее пончо поверх облегающей темно-зеленой охотничьей куртки, а за спиной висел резной деревянный посох. В утренних лучах ее миловидное личико с тонкими чертами выглядело чертовски привлекательно, хотя язвительное выражение губ по-прежнему не сулило ничего мирного.

— Доброе утро, о прекраснейшая из соглядатаев, — с улыбкой отозвался я, потягиваясь до хруста в плечах. — Спал как младенец. Ваши рабочие апартаменты превзошли все мои скромные ожидания.

Карла презрительно фыркнула, спрыгнула с камня и не спеша подошла ко мне, скрестив руки на груди:

— Хватит паясничать. Что ты вообще планируешь делать дальше? Не думаешь же ты, что мама позволит тебе бесконечно протирать штаны в лагере лесорубов за счет клана? Ты не собираешься оставаться здесь навечно?

— Честно? Пока конкретного бизнес-плана нет, — развел я руками. — Я всего сутки на этой планете. Пытаюсь хотя бы базово адаптироваться к местной гравитации, фауне и социальным порядкам. В моем родном мире все устроено совершенно иначе. Там нет магии, нет великих разумных деревьев, да и других разумных рас отродясь не водилось — одни только люди.

Глаза Карлы округлились от неподдельного ужаса. Она даже сделала полшага назад, с подозрением уставившись на меня снизу вверх:

— Какой кошмар… Вы что… истребили все остальные расы под корень?!

Я чуть не поперхнулся собственным языком.

— Да нет, ты с дуба рухнула, что ли?! — замахал я руками. — Мы никого не истребляли! Просто на Земле эволюция пошла по другому пути! Эльфы, гномы и орки у нас жили исключительно на страницах сказок и в фэнтезийных видеоиграх! Мы там были единственным разумным видом от природы!

Карла недоверчиво сощурилась, но быстро вернула себе привычную высокомерную невозмутимость:

— Да ладно тебе, не оправдывайся. Тем более сейчас это совершенно не важно. Так чем ты собираешься зарабатывать себе на пропитание? Валить сосны вместе с Бордом?

— Лесоруб из меня так себе, руки лаборанта не под топор заточены, — прищурился я, подходя к сути дела. — Слушай, Карла… А у вас здесь есть рынок? Торговцы зельями, травники, алхимические лавки? Мне нужно взглянуть на ассортимент местных эликсиров. Хочу лучше понять химический состав и принцип действия местных препаратов.

На губах эльфийки мгновенно расплылась хитрая, коварная ухмылка:

— Зелья? Яды? Неужели собрался кого-то отравить, коварный чужак?

Я молча уставился на нее немигающим взглядом, красноречиво изогнув бровь.

Пауза затянулась секунды на три.

— Ладно, шутник, — закатила она глаза, поняв, что смутить меня не вышло. — Иди за мной. Покажу тебе наш базар. Все равно мама велела присматривать за тобой, чтобы ты не сунул свой любопытный нос в запретные секции корней.

Я ожидал, что мне снова придется карабкаться по скользким лианам или прыгать по гигантским сучьям, рискуя свернуть шею. Однако цивилизация добралась и сюда. Вдоль внутренней расщелины ствола была смонтирована широкая деревянная винтовая лестница с прочными перилами и грузовыми подъемниками на системе противовесов. Видимо, древние архитекторы прекрасно понимали, что не каждый гость эльфийского града рождается с повадками акробатической белки.

Мы поднялись на добрую сотню метров вверх и вышли на гигантскую горизонтальную террасу, образованную слиянием трех титанических ветвей. И когда мои глаза привыкли к утреннему солнечному свету, пробивавшемуся сквозь изумрудную листву размером с парус бригантины, у меня буквально перехватило дыхание.

Это был совершенно иной мир. Настоящий мегаполис, парящий между небом и землей!

Если внизу царила мрачная серость и запах тяжелого труда, то здесь кипела роскошная, бурлящая жизнь столицы. По широким подвесным мостам и резным мостовым сновали сотни эльфов в ослепительных разноцветных шелках. В воздухе витали ароматы заморских пряностей, жареных орехов в меду, цветочного нектара и тонких благовоний. По обе стороны деревянных проспектов теснились нарядные торговые павильоны с полотняными навесами. Здесь продавали все: от сверкающих зачарованных клинков и эльфийских луков до свитков с древними заклинаниями, редких кристаллов маны и экзотических диковин.

Глаза у меня разбегались во все стороны, как у деревенского паренька, впервые попавшего на праздничную ярмарку в столицу.

«Так, Кионери, соберись, — осадил я сам себя. — Ты здесь не на экскурсии. Главная задача — найти правильного контрагента».

Мой аналитический ум мгновенно включил режим прагматичной рыночной оценки:

«Критерий первый: торговец не должен быть нищим оборванцем. У бедняка попросту не найдется золота, чтобы расплатиться со мной за услуги модификации. Критерий второй: он не должен быть слишком крупным и влиятельным магнатом. Богатый купец с целым штатом наемных громил просто отберет улучшенный товар, а меня сдаст страже как мошенника или попытается силой выведать секрет. Мне нужен крепкий середняк: жадный, оборотистый, умеющий считать прибыль, но не обладающий собственной армией телохранителей».

И судьба словно услышала мой внутренний запрос.

Буквально в двадцати шагах от нас, у подножия раскидистого навеса из бирюзовой ткани, надрывался бойкий эльф с пышными золотистыми усами и хитрющими карими глазами. Он был одет в добротный камзол из бархата, расшитый медными клеверами, а перед ним на прилавке выстроились стройные ряды стеклянных и керамических склянок с яркими этикетками:

— Подходите, благородные господа и прекрасные дамы! Лучшие лечебные зелья на всей Раане! Свежайший сбор предгорных долин! Заживляют колотые раны, сращивают кости, возвращают бодрость! Первым десяти покупателям — скидка в два серебряка за опт!

Карла насмешливо покосилась на меня, скрестив пальцы на рукояти посоха:

— Ну что, храбрец? Пойдешь торговаться? Или испугался честной коммерции?

— Риск — благородное дело, особенно когда на кону стартовый капитал, — усмехнулся я. — Стой здесь и смотри, как работает земной маркетинг.

Я расправил плечи, придал лицу выражение абсолютной деловой невозмутимости и уверенной походкой направился к прилавку. Коричневая туника лесоруба, конечно, мало вязалась с образом гениального алхимика, но уверенный, тяжелый взгляд и осанка делали свое дело.

— Доброго здравия, уважаемый купец, — звучно произнес я, подойдя вплотную. — Как идет торговля в этот благословенный час?

Торговец прервал зазывную речь, смерил меня подозрительным взглядом с ног до головы и слегка поморщился, заметив грубую ткань моей одежды. Очевидно, он принял меня за обычного разнорабочего с нижних ярусов, пришедшего клянчить скидку:

— И тебе не хворать, человек. Если ты по поводу покупок, то рабочим нашего сектора мы отпускаем малые заживляющие настои по пять серебряных монет за флакон. Ускоряет сращивание растяжений, синяков и ушибов в два раза. Для тебя даже уступлю за четыре с половиной, вижу, парень ты новый.

Я вальяжно облокотился обеими руками о деревянную стойку прилавка, наклонился чуть вперед и заговорщически понизил голос:

— А что, если я предложу тебе сделку, почтенный? Что, если я сделаю так, что твои базовые зелья станут лечить не в два, а в четыре раза эффективнее? Причем прямо здесь и сейчас. Разумеется… за более чем символическую плату.

Усы торговца нервно дернулись. Он недоуменно прищурился, вглядываясь в мои зрачки, словно пытаясь понять, имеет ли дело с сумасшедшим или опасным аферистом:

— Чего-о?.. Ты что, из рода друидов-травников? Или тайный мастер алхимической гильдии? Человек в тунике лесоруба берется улучшать эльфийские зелья фабричной варки?! Да и вообще… какую плату ты хочешь? И самое главное: где гарантии, что ты не испортишь мне партию товара своим шарлатанством?!

«Логичный вопрос. Вопрос репутации и залога», — улыбнулся я про себя.

— Гарантии? — я небрежно повел подбородком назад, в сторону Карлы, которая с явным любопытством наблюдала за нами в десяти шагах. — Вон видишь благородную даму в синем пончо? Это Карла, родная дочь верховного вождя Гуны. Я нахожусь под ее личной протекцией и поручительством правительницы. Ее слово — моя гарантия. Если я испорчу хоть одну каплю твоего варева, она лично сотрет меня в порошок прямо на твоих глазах.

С этими словами я широко и дружелюбно помахал Карле рукой.

Бедная эльфийка абсолютно не поняла, о чем идет речь. Она растерянно моргнула, нахмурила аккуратный носик и, поддавшись вежливому рефлексу, неуверенно подняла ладонь в ответ, слабо помахав мне пальцами.

Для торговца этот невинный жест стал эффектом разорвавшейся бомбы.

Его глаза округлились. Он прекрасно знал дочь вождя в лицо — спутать строптивую наследницу клана с кем-либо еще в поселении было невозможно. А раз сама госпожа Карла приветствует этого оборванца и стоит на страже его сделки… значит, за спиной этого человека стоит воля правящего дома!

— Кхм… — торговец нервно сглотнул слюну и торопливо оправил бархатный воротник. В его взгляде вспыхнул яростный огонек купеческой жадности. — Интересно… весьма интересно! И о каких суммах идет речь, почтенный мастер?

— Сколько сейчас стоит одно твое стандартное зелье исцеления на открытом рынке? — спокойно спросил я.

— Десять золотых монет за флакон, — без запинки отчеканил эльф. — Твердая рыночная такса, ни монетой меньше!

— Отлично, — я загнул палец. — Я готов прямо сейчас повысить ранг десяти твоих флаконов. Они станут редкими зельями глубокого исцеления и будут уходить по меньшей мере за двадцать пять, а то и тридцать золотых каждое. Твоя чистая прибыль вырастет втрое. За всю партию из десяти зелий я возьму всего тридцать золотых монет. Всего три монеты за единицу трансмутации. Будешь брать? Или мне предложить эту золотую жилу твоему соседу напротив?

Я демонстративно оттолкнулся от стойки и сделал полшага назад, делая вид, что разворачиваюсь в сторону соседней лавки артефактов.

Торговец побелел, затем покраснел, а в его глазах заметалась паническая мысль о потерянной выгоде.

— Стой! Погоди, почтенный! — засуетился он, перегибаясь через прилавок и хватая меня за рукав. — Зачем же сразу к соседям?! Мы же цивилизованные разумные существа! Договорились! По рукам!

Он торопливо нырнул под прилавок и вытащил на свет увесистый замшевый кошель, туго перетянутый кожаным шнурком. Раскрыв его, он отсчитал ровно тридцать тяжелых, тускло поблескивающих золотых дукатов с чеканным профилем древнего эльфийского древа на аверсе. Звон благородного металла прозвучал для моих ушей как самая божественная симфония в галактике.

— Ровно тридцать золотых! — купец придвинул ко мне стопку монет. — Зелья для улучшения бери прямо с витрины. Вот эта партия высшей очистки.

Я сгреб монеты в карман туники, ощущая их приятную, согревающую тяжесть. Затем ловко, по-лаборантски сгреб в обе охапки десять увесистых стеклянных склянок, наполненных прозрачной зеленоватой жидкостью, и сделал шаг назад.

Эльф замер, и его лицо мгновенно вытянулось:

— Погоди… Куда это ты пошел с моим товаром?! Я думал, ты прямо при мне все сделаешь! Неужели вздумал меня обдурить и сбежать с зельями и деньгами?!

— Спокойствие, только спокойствие, — белозубо оскалился я. — Секрет фирмы! Технология трансмутации является строжайшей коммерческой тайной моего древнего рода. Если я начну творить чудеса на глазах у всей площади, завтра каждый проходимец начнет варить эликсиры! А в качестве гаранта… госпожа Карла останется здесь и побеседует с тобой эти пять минут. Пока она на месте — я гарантированно вернусь!

✦ ✦ ✦

V. Семейный сарай Карлы и первый капитал

Оставив опешившего торговца с выпученными глазами, я быстрым шагом вернулся к Карле. Девушка встретила меня скрещенными на груди руками и лицом, на котором крупными буквами читалось: «Ты труп».

— Слушай, тут такое дело… — с невинным видом начал я, стараясь удерживать охапку из десяти звякающих флаконов. — Мне нужно буквально на пять минут скрыться от чужих глаз в абсолютно изолированном помещении. Понимаешь, специфика моего алхимического метода такова, что посторонним свидетелям его видеть категорически противопоказано. Иначе все узнают, как это просто, и начнется демпинг на рынке.

Карла скорчила максимально презрительную гримасу, от которой у любого смертного задрожали бы поджилки:

— И что ты предлагаешь, наглец?

— Постой вон с тем усатым торговцем минут пять, посторожи его покой. А мне бы какое-нибудь укромное местечко поблизости, где никто не сунет нос в замочную скважину. Подсобишь?

Эльфийка возмущенно задохнулась:

— То есть ты… без моего ведома… назначил меня своим залогом перед каким-то торгашом?! Да знаешь ли ты, дикарь, что у благородных эльфов распоряжаться женщиной и ее словом имеет право только ее законный муж?! Какой же ты неотесанный, бесстыжий невежа!

Я уже приготовился к очередной пощечине или удару посохом по ребрам, но Карла внезапно тяжело вздохнула, раздраженно цокнула языком и полезла в поясную сумочку:

— Ладно… Постою я с твоим купцом, раз уж ты связался с этой авантюрой. А насчет укромного места — держи!

Она вытащила связку из двух массивных бронзовых ключей на медном кольце и небрежно бросила их мне.

Естественно, с руками, доверху забитыми стеклянными флаконами с зельями, поймать связку на лету я не имел ни малейшего шанса. Ключи со звоном шлепнулись на дощатый настил прямо к моим босым ногам.

— Видишь вон то небольшое приземистое сооружение справа от смотровой площадки? — Карла указала тонким пальцем на старый бревенчатый сарайчик с покатой крышей, увитый плющом. — Можешь укрыться там. Это наш старый семейный амбар. Мама им сто лет не пользуется. Я сама иногда… кхм… втайне от нее продавала там свои старые платья и наконечники для стрел, когда не хватало на карманные расходы. Запрись изнутри и чтобы через пять минут был здесь! Понял?!

— Премного благодарен, благородная дама! Твоя доброта войдет в легенды! — торжественно провозгласил я.

Кое-как присев на корточки, прижимая подбородком верхние склянки, я умудрился подцепить кольцо ключей свободным мизинцем ноги, затем перехватил его пальцами свободной руки и припустил к амбару.

За спиной остался шумный базар, недовольно сопящая Карла и усатый эльф, нервно пересчитывающий оставшиеся на витрине флаконы. В кармане моей коричневой туники приятно позвякивали тридцать полновесных золотых монет — сумма, за которую обычный рабочий вроде Борда вкалывал бы на лесоповале добрых полгода.

Я толкнул скрипучую дубовую дверь старого сарая, шагнул в полумрак, пахнущий сушеной мятой и старой кожей, и задвинул тяжелый железный засов.

Жизнь в этом дивном новом мире определенно начинала налаживаться. На Земле я был нищим лаборантом в душной съемной хрущевке. Здесь же передо мной открывались врата к невиданному богатству и безграничной власти.

«Что ж, — усмехнулся я, расставляя флаконы на пыльном деревянном верстаке и поднося палец к губам. — Да здравствует Капающий Король!»